Пролог I

Внимание: ГГ не «герой», и не «антигерой». Он сломленный, циничный и мизантропичный человек, ищущий только собственную выгоду. Если вы ищете всепрощающего, доброго ГГ, который ходит и спасает людей, попавших в беду, или ГГ, который никак не развивается, вам эта новелла не подойдёт, не начинайте её читать.

Если вам нравится читать в приложении на телефоне или в читалке, вы можете скачать этот первый том. Для этого перейдите на страницу книги, перейдите в раздел Комментарии и откройте спойлер «Скачать главы». Далее скачайте файл в нужном формате.

—————

Неважно, пессимист вы или оптимист, жизнь Дерека Маккоя нельзя назвать хорошей или плохой. Это было просто посредственное, ничтожное существование.

Его отец был человеком с биполярным расстройством. Во время депрессивной фазы он мог не покидать свою спальню несколько дней. А просыпался отец только для того, чтобы поесть, сходить в туалет и время от времени «давай сделаем твою жизнь несчастной» в порывах гнева. Во время эйфории он работал как сумасшедший. Но не имея никакого таланта ни как бизнесмена, ни как социального альпиниста; он был не в состоянии одновременно быть успешным и способным следить за порядком. В своём же нормальном состоянии он всякий раз принимал свои лекарства. Он был ужасно ленивым человеком, который вставал и шёл на работу, дабы избежать обвинений и злобы от своих соседей и сверстников.

Каким бы ни было его психическое состояние, он всегда был прекрасным примером жестокого отца. Его сыновья всегда были позорищами в его глазах. Они никогда не учились достаточно усердно, никогда не были достаточно дисциплинированными и не проявляли достаточного уважения. И он всегда был рядом, чтобы запомнить их ошибки. Он кричал на них за малейшую ошибку, постоянно напоминая, что они всего лишь паразиты, которые высасывают его тяжёлый труд. А когда слов не хватало, или они не соответствовали его ожиданиям с оценками в школе или домашними делами, не было учителя лучше, чем его кожаный ремень. Поэтому Дереку и Карлу пришлось быстро научиться постоять за себя, так как их рассеянная мать практически забыла о них сразу же после родов. Она посвятила свою жизнь погоне за тишиной и покоем, держась как можно дальше от истерик своего супруга.

Дерек был на два года старше и отчаянно пытался заботиться о своём младшем брате, но всё было тщетно. Они выросли, наблюдая и читая истории о героях, защищающих слабых и отстаивающих справедливость. Но ни один герой так и не появился, чтобы их спасти. Каждую неделю их заставляли ходить в церковь, чтобы поклониться ничем не примечательному великодушному Богу и его сыну — спасителю всего человечества. Но сколько бы они ни молились и как бы ни были добры, чуда не произошло. Поэтому они просто перестали верить в героев и вместо того, чтобы тратить время на молитвы, стали учиться усерднее.

Школа была их единственным оазисом, но это продолжалось только до шестого класса. Как только они пошли в среднюю школу, не прошло и месяца, как начались издевательства. Их дешёвая одежда и мрачный нрав делали их самыми лёгкими мишенями. Они так привыкли к тому, что их швыряют и оскорбляют, что даже не пытались сопротивляться.

Долгое время Дерек считал это худшим моментом в своей бесполезной жизни. Но через месяц он понял, что больше не сможет этого выносить, и попытался исправить положение. Он сообщил о жестоком обращении своего отца в социальные службы анонимным письмом, но, будучи перегруженным работой и недоукомплектованным персоналом, помощник по социальной деятельности сделал короткий визит и больше не вернулся. Затем он попытался положить конец издевательствам, сообщив об их агрессорах учительнице, которая, в свою очередь, умыла руки, сообщив об этом директору школы. Директор не хотел вмешиваться в то, что он считал детскими шалостями, поэтому он позвонил родителям Дерека, чтобы сообщить им о проблеме, надеясь, что они оставят его без внимания. И, по крайней мере, его желание сбылось. Дерек, напротив, получил ещё и дополнительную взбучку за то, что не был достаточно мужественным, чтобы справиться с собственными проблемами.

— Неужели ты настолько глуп, что ничему не научился у меня? Никогда не делегируй, если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, сделай это сам!

Дерек никогда ещё не чувствовал себя таким беспомощным и отчаявшимся, поэтому в ту ночь он орал во всё горло, пока не уснул. Это было последней каплей.

На следующий день он чувствовал себя иначе, с ясной головой, как никогда раньше. Сейчас не время отчаиваться, ему нужен план. Ему понадобятся годы, чтобы понять, что что-то внутри него умерло. Он больше не мог доверять, надеяться или развивать какое-либо чувство родства. Он был окружён врагами, и чтобы выжить, Дерек должен был уметь дать отпор. Поэтому Дерек попросил отца разрешить ему поступить в додзё и изучать боевые искусства, и, к его удивлению, ему не пришлось просить или даже просить дважды. Его старик был рад, что его слабое и тощее жалкое подобие ребёнка наконец-то заинтересовалось превращением в мужчину. Его единственным условием было то, что Дереку не разрешалось уходить по крайней мере в течение одного года, иначе он должен был бы заплатить за это.

Мало того что Дерек начал практиковать джиу-джитсу почти ежедневно, но он также просыпался на два часа раньше каждый день и начинал наращивать мышцы, делая отжимания, пресс, приседания и бег, до того момента пока не начинал запыхаться. Через несколько месяцев он уже был способен делать каждый день по сто отжиманий, приседаний, пресса и бегать по крайней мере десять километров перед тем, как пойти в школу. Джиу-джитсу вскоре оказалось идеальным выбором для его ситуации. На начальном уровне он был в основном сосредоточен на самообороне. Но там было достаточно пространства как для нападения, так и для грязных боёв.

Занимаясь боевыми искусствами, он наконец-то открыл для себя то, в чём был хорош: не был особо ловким, но зато быстро учился. Его зрительно-моторная координация тоже была, в лучшем случае, средней. Его талант заключался в умении определить лучшее время, чтобы попасть в нужное место во время блока или оборонительного манёвра. Даже когда сэнсэй обучал искусству владения мечом или искусству танто (кинжал в яп. стиле), Дерек всегда мог с первого раза уловить убийственные движения, иногда даже до того, как сэнсэй заканчивал практическую демонстрацию. Это было захватывающее и в то же время разочаровывающее открытие, поскольку его единственный талант не имел практического применения. Даже если джиу-джитсу было спортом с турнирами вместо учебной дисциплины, удары в пах, глаза и трахею были повсеместно запрещены.

В течение нескольких месяцев Дерек усердно тренировался, стараясь не привлекать к себе внимания в школе, тем самым планируя свой следующий шаг. В конце первого семестра Дерек перестал прятаться от хулиганов и начал отвечать тем же на каждое оскорбление, которое они ему бросали. Он использовал лучшие остроумные жаргоны, которые находил в интернете. Дерек старался делать так, чтобы никогда не ходить в туалет, или оставаться в одиночестве слишком долго, всегда держа при этом в поле зрения взрослого свидетеля.

Не прошло и целого дня, как его враги пришли в ярость и негодование. Только когда вены почти выскочили из их шей, он бросил свою приманку.

— Хватит с меня вашего дерьма, придурки. Встретимся через час за бакалейным магазином между Линкольн и третьей авеню. Или вы слишком напуганы?

— Раз уж ты ищешь смерти, я с радостью исполню твоё желание, урод. Там будут только ты и мы трое, усёк?

Дерек кивнул, ни капли ему не поверив. И он был прав. Войдя в переулок, они привели с собой ещё двух человек. Дерек ждал их, прислонившись к стене в конце глухого переулка.

— Вот ты где. Я уже начал думать, что ты меня подставишь, — сказал Дерек.

Они начали смеяться.

— Извини, что мы опоздали. Надеюсь, ты не возражаешь, что мы взяли с собой несколько друзей на эту «вечеринку».

Дерек пожал плечами, улыбаясь от уха до уха.

— Не проблема. Не важно, сколько будет бесполезного мусора — это всегда мусор. Я выбрал этот переулок, потому что он полностью оборудован мусорными контейнерами как раз для тебя и твоих дружков.

Последняя фраза задела их за живое, и они бросились на него вслепую.

— Объединяйтесь против него, ребята! Не дайте ему убежать! Давайте выясним, кто тут мусор.

И вот они попали в его ловушку. Дерек приехал сюда, чтобы подготовить местность и выбрать лучшее место для боя. Тупик, чтобы не дать им сбежать, конец переулка, чтобы они не заметили проволоку из-за тусклого света.

Первые двое тяжело рухнули на бетон, а те, кто стоял за ними, так боялись затоптать своих друзей, что даже не заметили приближения стальной трубы. Они действительно пришли в большом количестве, но Дерек пришёл вооружённым. Используя трубу в качестве меча, он быстро ударил их соответственно по голове, сбоку по колену, в пах. Только тогда он начал бить тех двоих, которые пытались встать на ноги.

Пока они стонали и рыдали на земле, он использовал маленький нож, чтобы перерезать растяжку, а затем начал бить их снова и снова металлической трубой, уделяя особое внимание нижним областям. Глубоко внутри он понимал, что поступает неправильно, но ему было всё равно. Если мир был устроен так, чтобы быть несправедливым, то единственным возможным путём действий было сделать его несправедливым в свою пользу. Поэтому он достал электрошокер, который позаимствовал у отца, и колол их до потери сознания. Затем он раздел их полностью и сделал несколько фотографий каждого. Ещё он снял их после того, как расположил тела так, чтобы они обнимались друг с другом. Затем он плеснул на них ведром холодной воды и закрепил это всё сделкой.

— Извините, что испортил вам момент «Горбатой горы», девочки, но мне нужно ваше внимание на минутку.

Когда хулиганы проснулись, они всё ещё испытывали такую сильную боль, что едва ли могли заметить, что они обнажены и обнимают друг друга. О том, чтобы возразить Дереку, пока он ещё крепко сжимал стальную трубу, не могло быть и речи, поэтому они молчали и слушали.

— Благодаря вам у меня есть целый альбом, даже короткометражный фильм, загрузил его на свой компьютер и даже в облако. И было бы ужасно, если кто-то, я не знаю, как я, например, загрузил их на все самые крупные сайты хостинга изображений. Знаете, как говорят, интернет никогда не забывает.

Хулиганы начали плакать и умолять.

— Представьте себе, как это было бы ужасно! Всякий раз, когда кто-то будет освистывать ваши имена, будь то ваша бабушка, ваши подруги или даже колледжи, в которые вы хотели бы поступить. Первое, что они вспомнят, будут эти фотографии!

— Чувак, нет!

— Пожалуйста, я тебя даже не знаю. Я просто оказывал услугу другу!

— Это была всего лишь шутка, прошу, прости меня!

От хора сего у него мурашки по коже побежали. Дереку хотелось блевать от их лицемерия.

— Мне нет дела до ваших жалких оправданий! С этого дня вы оставляете меня в покое. И вам лучше молиться, чтобы со мной ничего не случилось, потому что облако настроено так, что, если я не буду вводить пароль каждый день, оно начнёт загружать их на все сайты.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошёл прочь.

— Совсем забыл, я случайным образом побросал вашу одежду в мусорные контейнеры, не помню, чья есть чья. Если вы не хотите идти домой голышом, то вам лучше начинать копать в мусоре. До скорого, сосунки!

Дерек вернулся домой в эйфории, почти напевая. Он никогда не чувствовал такой гордости за себя и имел совершенно незаслуженную уверенность, что никогда больше не будет думать об этих ублюдках.

Пролог II

Издевательства прекратились, но какой ценой. Его общественная жизнь никогда не переставала быть несчастной. Как он мог завести себе друга с такой постыдной личной жизнью? Ему постоянно приходилось прятать синяки длинными рукавами, и за несколько месяцев до этого у него кончились правдоподобные отмазки для появления синяков под глазами. Его одноклассники и профессора просто делали вид, что ничего не знают. Ну а сам он тоже делал вид, будто верит в то, что является хорошим лжецом. Это было тяжко, но выполнимо. У него всё ещё был младший брат, с которым он мог разделить эту боль. Карл — это всё, что у него было, его семья, друг и уверенность в себе. Он был единственным собеседником для Дерека.

Но когда наступил «этот возраст», он начал испытывать влечение к девушкам в своей школе, и эти чувства было не так легко подавить. И снова он почувствовал себя совершенно беспомощным. Он не мог никому рассказать о своих проблемах, не мог позволить людям приблизиться к нему, иначе ему пришлось бы придумать объяснение, почему ему не разрешали привести домой ни одного друга. Не говоря уже о девушке, которая ему нравилась. Дерек терзался жестокими мыслями, часто спрашивая небеса, почему то, что другие считали само собой разумеющимся, было для него всего лишь несбыточной мечтой. Подпитываемая гормональными бурями ярость Дерека начала неумолимо расти. У него начались проблемы со сном по ночам, когда он думал обо всех этих влюблённых парочках. Дерек знал, что он не такой, как они.

Его критическим недостатком была не застенчивость и не угревая сыпь. Его болезнь не мог вылечить ни один врач, потому что у неё были имя и фамилия. Эцио Маккой, его отвратительный отец. Дерек начал придумывать план за планом, чтобы избавиться от него, даже если бы это означало его смерть. По ночам он строил тщательно продуманные планы, которые часто включали длительные пытки, заставляя Эцио страдать, как Дерек все эти годы. Но когда наступало утро, он всегда понимал, что это был глупый план. Больше всего он принимает желаемое за действительное.

У Дерека не было ни средств, ни жестокости, необходимых для избавления от Эцио. Как бы сильно он его ни ненавидел, Эцио всё ещё оставался его отцом, а он был всего лишь злым подростком. Убить Эцио? Конечно. А что же тогда? Прожить всю жизнь, терзаясь чувством вины? Сбежать из дома, чтобы избежать ареста? И на какие деньги? Убить Эцио означало бы навсегда бросить Карла и уничтожить все шансы на счастье в будущем. Поэтому каждое утро Дерек проглатывал свой план вместе с кашей и двигался дальше. Его единственной реальной перспективой было стать одержимым, получить стипендию и как можно скорее выбраться из этого ада.

Время летело, и в мгновение ока настало последнее лето перед первым годом Дерека в средней школе. Несмотря на жаркий климат, его сердце было холодным как лёд. Дерек уже достиг подросткового возраста. В сочетании с боевыми искусствами и тренировкой мышц это придавало ему злобный вид. Эцио знал об этом и, будучи трусом, старался как можно меньше бить Дерека, что сделало Карла новой любимой грушей. Дерек уже пытался вступиться за брата, но вместо этого он был избит голыми руками Эцио. Итогом всего стало то, что Эцио купил дубинку у местной военторг. Он спас Карла от этого, умоляя и плача, и только потому, что шум встревожил соседей. Поэтому всякий раз, когда Эцио закатывал очередную истерику, Дерек мог только наблюдать, как его брата бьют, снова и снова.

И вот однажды утром, Эцио получил свой первый крупный заказ за многие годы. Поэтому, несмотря на жару, он надел свой лучший костюм и попросил Дерека приготовить ему портфель и ноутбук. Эцио очень спешил, он не мог позволить своим конкурентам схватить этого кита. Это мог быть его карьерный заказ!

Дерек бросился к двери, где его уже ждал Эцио, который помог ему поправить сумку с ноутбуком. Эцио побежал к лифту, как сумасшедший нажимая на кнопку, но свет оставался красным. Проклиная свою злосчастную квартиру, управляющего зданием и свою гнилую удачу, Эцио бросился к лестнице. И тут Дерек понял, что они зря сюда шли. Уже повернув голову, чтобы последовать за отцом, Дерек заметил, что свет отбрасывает странные блики на пол коридора. Эцио как раз проходил мимо него. Вскоре до него дошло, что уборщик только что вымыл лестницу, но забыл повесить табличку «мокрый пол».

Всё произошло в одно мгновение. Эцио сделал длинный тяжёлый шаг, всем своим весом облокачиваясь вниз и вперёд, а затем его нога соскользнула. Дерек мог его предупредить, мог даже протянуть руку и предотвратить падение, но вместо этого он предпочёл оставаться неподвижным. Эцио скатился вниз по лестнице, подпрыгнул на следующем проходе и снова скатился вниз. Его тело было разбито, а все конечности согнуты под неестественными углами.

Как и любой подросток, Дерек держал свой смартфон под рукой, поэтому он сделал несколько фотографий, чтобы доказать, что пол был мокрым и не было никакого предупреждающего знака. Он уже подумывал о том, чтобы нанять лучшего адвоката по выбиванию денег и подать в суд на управляющую строительством фирму, отвечающую за его квартиру. Только тогда он осторожно спустился по лестнице, чтобы убедиться в смерти Эцио. Он был там, неспособный издать стон или попросить о помощи, но его глаза были прикованы к Дереку, умоляя о помощи.

— Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, что никогда ничему у тебя не научусь? Как ты не раз учил меня, никогда не делегируй. Если ты хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, сделай это сам. Твой смартфон в кармане, вынь его и позвони «911». Я просто неудачный сын, я не хочу всё испортить для тебя, папа.

Глаза Эцио были полны шока и ненависти, но это длилось лишь мгновение. Его голова обмякла, взгляд стал пустым. Смех с трудом вырвался наружу, но Дерек подавил его. Он начал звать на помощь, изображая любящего испуганного сына.

Как всегда, мать Дерека была слишком поглощена своими проблемами, своим горем, своими чувствами, чтобы искать адвоката. В итоге всё упало на собственные руки Дерека, поскольку Эцио больше не было. Три птицы одним выстрелом. После тщательного исследования он связался и нанял лучшего адвоката по выбиванию денег, которого они только могли себе позволить. Так что клиентом будет Дерек, а не его мать. Он рассказал ему всё об инциденте с отцом, о жестоком обращении и о том, что нужно сделать так, чтобы деньги были поделены между ними тремя, матерью и сыновьями. И Дерек, и Карл были очень тверды в этом вопросе, они хотели, чтобы адвокат начал процесс по получению эмансипации. Денег от компенсации и наследства им будет достаточно, чтобы быть самодостаточными, пока Дерек не сможет обеспечивать их обоих.

То, что последовало за этим, было самым счастливым периодом в их жизни. Сначала они получили наследство, а вскоре после этого освободились и уехали от матери. Не прошло и месяца, как они получили очень щедрое предложение от управляющего зданием. Они использовали его, чтобы обосноваться и составить правильные планы на будущее.

В последующие годы хулиганы не были проблемой. Дерек и Карл теперь оба были мастерами боевых искусств и прикрывали друг друга. Наконец-то у них появились друзья и подруги — их домашний кошмар закончился. Однако они испытали много разочарований, поскольку слишком многие из этих так называемых друзей оказались людьми, которые хотели использовать их родительский дом в качестве дома для вечеринок. Кроме того, им было трудно понять, что такое быть нормальным подростком. В то время как их сверстники, казалось, были заинтересованы только в том, чтобы весело провести время и пропустить занятия, сами же они были сосредоточены на учёбе и старались запоминать как можно больше.

Дерек и Карл будут проводить праздники и каникулы, работая неполный рабочий день для восполнения их банковского счёта. Они были не бедны, но и не богаты. Они знали, что должны экономить как можно больше на случай, если вновь наступят тяжёлые времена, но в целом у них была хорошая жизнь.

Дерек получил стипендию и степень бакалавра по химии, а вскоре и магистра по биохимии. Карл тоже преуспевал, уже получил диплом инженера, готовился к поступлению в магистратуру и уже обзавёлся женой. Несмотря на то, что он был действительно счастлив за своего младшего брата, это было очень больной занозой в боку Дерека. Между ними он всегда был более социально неумелым, и ему никогда не удавалось установить стабильные отношения, даже в колледже.

У Дерека не было проблем с общением с девушками, проблема всегда заключалась в его придирчивости и заканчивалась его неспособностью доверять. Он много раз влюблялся, но никогда не влюблялся по-настоящему. Вначале он сваливал вину на своё невезение, всегда находя пустых или идиотских девушек. Найдя не одну хорошую девушку, он свалил вину на своё тёмное прошлое. Но, столкнувшись со счастливыми отношениями Карла, он мог винить только себя. Хотя Карл страдал почти так же, он вышел гораздо более сильным и чистым, чем Дерек. Дерек слишком боялся, что ему снова причинят боль, и их отношения всегда застревали на определённой ступени, а это был враг, которого он не мог просто так победить.

Дерек согласился на первую прилично оплачиваемую работу, которую получил. Он работал по ночам в отделе вопросов и ответов в одной из крупной химической компании.

Карл поделился с ним в качестве подарка на выпускной, что он сделает предложение своей жене после получения степени магистра. Поэтому Дерек нуждался в деньгах. У него было всего два года, чтобы заработать деньги. В качестве подарка Дерек решил устроить своему младшему брату приличную свадьбу.

Дереку не нравилась его нынешняя работа, но это был способ начать свою трудовую карьеру и заполнить учебную программу. Кроме того, она была хорошо оплачиваема, и он решил воспользоваться страховкой компании, чтобы обратиться за психологической консультацией. Он знал, что у него есть проблемы, и хотел решить их. Дерек проконсультировался с несколькими врачами, прежде чем найти кого-то, с кем он мог бы работать, и через несколько месяцев он почувствовал, что наконец-то появился некоторый прогресс.

Но, увы, такое счастье не могло длиться вечно.

Пролог III

Вечером в пятницу Дерек готовился к работе. Он всё ещё был занят в отделе по вопросам, поскольку платили там очень много. Карл много раз говорил, что хочет провести небольшую церемонию, но Дерек был уверен, что сколько бы они ни планировали потратить, в конце концов это всё окупится. Это была чёртова свадьба, следовательно, всё равно нужно было потратить деньги на неё.

Дерек поправил рубашку, как вдруг зазвонил телефон, играя мелодию «ночи на Лысой горе», которую он заранее установил для неизвестных номеров.

— Дерек Маккой, кто это?

— Мистер Маккой, это больница Святого Иосифа, — женский голос звучал обеспокоенно.

Слово «больница» вызвало у него дрожь в спине.

— Карл Маккой — ваш брат?

Дерек почти слышал, как она грызёт ногти.

— Да, что случилось?

— Он попал в автомобильную аварию и находится в тяжёлом состоянии. Вам нужно приехать, так как вы являетесь его родственником, и он сейчас без сознания.

— Автомобильная авария?! — крикнул Дерек, выбегая из дома и вызывая такси.

— Здесь нет никакой грёбаной машины! Что, чёрт возьми, случилось?

— К сожалению, я не имею права говорить об этом. Врачи всё объяснят...

Дерек повесил трубку. У него не было времени на бесполезную болтовню, только на чёртово такси. Каждая секунда в потоке машин была пыткой, и когда он наконец приехал, было уже слишком поздно. Врач и полицейский объяснили ему, что Карла сбил пьяный водитель. Преступник сбежал, и полиция всё ещё разыскивает его. Случайный прохожий сразу же позвонил «911», но из-за пробки на дороге, вызванной аварией, потребовалось несколько часов, чтобы приехала скорая помощь. Итак, когда Карл прибыл в больницу, он уже был в критическом состоянии. У него были множественные переломы, разрыв селезёнки и внутреннее кровотечение, требующее немедленной операции.

Дерека вызвали, когда Карла только ввозили в операционную. Они сделали всё возможное, чтобы спасти его, но Карл потерял слишком много крови, так что они ничего не могли поделать. Они выразили Дереку свои соболезнования, но он слышал только белый шум.

— Позвольте мне увидеть моего брата, — умолял он.

Тело было накрыто простыней, видна была только голова. Дерек всё ещё видел следы крови на лице своего младшего брата.

Дерек оставил свой номер полицейскому, чтобы тот держал его в курсе расследования, а затем вернулся домой.

Преступник был быстро задержан благодаря дорожным камерам. Оказалось, что это мальчишка, которому едва исполнилось семнадцать. Он угнал машину своего старика, а потом напился и накурился с друзьями.

Месяцы, предшествовавшие судебному разбирательству, Дерек прожил в муках. Проклятый областной прокурор решил привлечь его к суду как несовершеннолетнего, а ещё более проклятый судья обеспечил ему домашний арест. И всё это время его младший брат, Карл, был мёртв из-за него.

— Как они могли так поступить? — Дерек хотел кричать и спорить с любым, кто захочет его слушать. — К чему все эти разговоры о правах и будущем этого маленького говнюка? А как насчёт прав моего брата? А как насчёт его будущего? У Карла из-за него ничего нет! Что же это за справедливость такая?

Дерек неоднократно посещал офис областного прокурора, выражая своё возмущение и требуя от них максимального наказания. Они всегда были добры и любезны и обещали ему, что не забудут о Карле.

Когда наконец настал день суда, мир Дерека перевернулся ещё раз. Областной прокурор и адвокат защиты пришли к соглашению. Поскольку Крис Уэйнрайт, так званый убийца, был ещё несовершеннолетним, и это было его первым преступлением, он согласился пройти реабилитацию и отсидеть шестьсот часов общественных работ. Если Крис завершит свою реабилитационную программу и не совершит преступлений в ближайшие три года, то он станет свободным гражданином без судимости.

Дерек был слишком ошарашен, чтобы рассердиться. Когда сеанс закончился, он просто подошёл к областному прокурору и задал один-единственный вопрос приглушённым голосом:

— Но почему?

А затем самым любезным тоном помощники областного прокурора объяснили Дереку, что Крис — всего лишь ребёнок из богатой семьи, который совершил ошибку по глупости. Его ждало блестящее будущее, Криса уже приняли в Калифорнийский технологический институт, и это было его первое преступление. Кроме того, его родители наняли отличного адвоката, и судья, скорее всего, не захочет разрушать жизнь Криса. Вопреки их ожиданиям, Дерек не стал устраивать сцен. Огонь в глазах Дерека погас, он больше не проливал слёз.

В последующие дни Дерек был как неживой. Он продолжал следовать своему распорядку, как будто ничего не случилось, его мозг всё ещё отказывался от всего, что произошло за последние полгода. Единственное, что заставляло его чувствовать себя живым, — это постоянная головная боль, начавшаяся вскоре после смерти Карла. По словам врача, это был симптом, связанный со стрессом, так что после всего случившегося, Дерек просто глотал аспирин и парацетамол, как конфеты. Но боль так и не прошла, наоборот, она становилась всё сильнее. Дерек наконец нашёл в себе силы пройти серьёзное обследование, и снова его ждали плохие новости. Согласно полному обследованию тела и последующей биопсии, у него была вторая стадия рака лёгких.

— Но я в жизни никогда не курил! — воскликнул Дерек скорее удивлённо, чем испуганно.

— Действительно, это странно, — доктор Монро, его онколог, была весьма озадачена. Это была симпатичная латиноамериканка, лет на пять старше Дерека. Будь другой случай, он, вероятно, пригласил бы её на свидание.

— Вы сказали мне, что работаете в химической компании, верно?

Дерек кивнул.

— Такой агрессивный рак слишком редок, чтобы быть простым совпадением. Моё личное мнение таково: их вентиляционная система вышла из строя. Вы и Бог знает сколько ещё людей дышали ядом уже довольно давно.

— Но мы носим маски всё время, пока работаем с химикатами, и, говоря от своего имени, я строго соблюдаю правила техники безопасности. Мои коллеги всегда смеются надо мной за это! — Дерек всё ещё не верил своим ушам.

— Тогда, возможно, маски — это дешёвый хлам. Или, может быть, лаборатория или хранилище, если не оба имеют утечки. Эти корпоративные отморозки ищут только прибыли. Меня бы нисколько не удивило, если бы они сократили бюджет безопасности, чтобы положить больше дивидендов в свои карманы.

Доктор Монро была слишком возмущена, даже в своём катастрофическом состоянии Дерек видел, что дело не только в этом.

— Доктор, что вы от меня скрываете? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

Она немного покусала нижнюю губу, прежде чем ответить:

— Между нами говоря, вы не первый случай в вашей компании. Я уже доложила об этом в Министерство здравоохранения и федералам. Если бы я была на вашем месте, я бы наняла хорошего адвоката и вытрясла из них душу. Вам понадобится много денег на лечение.

— Я согласен с адвокатом, но отказываюсь от лечения. Я просто возьму паллиативную помощь.

Доктор Монро вскочила со стула.

— Вы хоть понимаете, что без должного лечения вам осталось жить полгода, в лучшем случае год? Кроме того, как я уже сказала, ваш рак действительно агрессивен. Нам нужно начать как можно скорее, если мы хотим получить шанс победить его.

Ситуация была печальной, но Дерек находил все эти слова «мы» смешными, поэтому не мог удержаться от смеха.

— Мы едва знакомы, доктор. Так что не нужно говорить за меня, — сказал ей Дерек ледяным тоном. — А для чего мне жить? У меня нет ни семьи, ни близких. Прах моего младшего брата — это всё, что осталось, чтобы составить мне компанию. Я мог бы умереть завтра, и мне было бы наплевать!

Они расстались на плохой ноте, но она всё же дала ему свой номер телефона на случай, если он передумает или просто захочет поговорить. Дерек позвонил своему старому адвокату-шулеру и всё объяснил.

Прошли годы, но они всё ещё посылали друг другу рождественские открытки. Дерек на всякий случай общался с ним. Теперь у него было больше седых волос, чем раньше, но он всё ещё был первоклассным шулером.

Дерек перестал ходить на работу и начал тратить свои деньги без особой заботы. Он ходил во все модные рестораны, в которых всегда хотел попробовать еду, покупал костюмы, о которых всегда мечтал, и ел только свои любимые блюда на завтрак, обед и ужин.

Дерек проводил большую часть своих дней, играя в игры на своём совершенно новом игровом компьютере и возвращаясь ко всем местам, которые имели значение для него и Карла.

Затем, через двадцать четыре дня после постановки диагноза, на него снизошло озарение.

Пролог IV: Падение и возвышение

Это была очередная ночь, как и все остальные с тех пор, как Дерек уволился с работы. Он надел один из своих новых костюмов и отправился бродить по городу, чтобы посмотреть, что убьёт его первым — рак или какой-нибудь сумасшедший. Он пошёл домой, как только ему это надоело.

Накачанный лекарствами, Дерек шёл быстрыми шагами, пока не заметил Криса Уэйнрайта, державшего в руках бутылку с алкогольным напитком.

Крис громко разговаривал и обсуждал что-то смешное с девчонкой. Она держала косяк, делая большие затяжки. Вскоре они сели в машину.

Машина являлась дорогим спорткаром. Это был не тот Камаро, на котором Крис убил Карла, он был ещё больше и дороже.

В этот момент Дерека чуть не стошнило кровью. Как он мог забыть об этой маленькой крысе? Неужели его рак затмил ему разум, что он готов был позволить ускользнуть такой возможности?

Шины взвизгнули, и машина резко тронулась с места, едва не задавив женщину, переходившую дорогу. Скудно одетая девушка опустила окно, выкрикивая оскорбления женщине, которая всё ещё стояла столбом от страха.

Дерек слышал смех этой парочки идиотов. Стиснув зубы, он вызвал такси и начал планировать свой акт мести.

Во-первых, он начал наблюдать за Крисом во всех социальных сетях, изучая все его распорядки и привычки. Затем Дерек начал следить за ним и установил GPS-трекер под Камаро, чтобы всегда знать его точное местоположение.

Просто прослушивая болтовню Криса, он обнаружил по меньшей мере пятьдесят нарушений Соглашения об условно-досрочном освобождении. Следуя за ним, Дерек сделал много фотографий Криса, злоупотребляющего алкоголем и наркотиками.

Но Дерек не собирался сдавать улики в полицию. Что он может извлечь из этого? Крис просто получит ещё один шлепок по затылку, а затем будет более осторожным.

У Дерека не было ни роскоши во времени, ни желания делать то, что должна была делать так называемая система правосудия.

Меньше, чем через неделю, заглянув в социальную страницу Криса, Дерек узнал о тусовке, в котором ему предстояло принять участие. Дерек дважды проверил своё снаряжение и залез в свою новую машину, чёрный Шевроле Импала 1967 года. Лучшая машина для охоты на монстров.

Тусовка была «секретом», следовательно, она должна была проходить в каком-то неизвестном месте.

Дерек внимательно следил за Крисом, и как только они оказались вдали от дорожных камер, он врезался в Камаро сбоку, заставив Криса остановиться.

Как только Крис вышел из машины, Дерек уложил его электрошокером, а затем быстро проверил, есть ли в Камаро ещё пассажиры.

Похоже, ему повезло — Крис ехал один. Дерек обыскал его и разломал все электронные устройства, которые смог найти, фитнес-браслет, смартфон, даже брелок Криса.

Дерек связал ему руки и ноги и кляпом заткнул рот. Затем он уничтожил свой смартфон и GPS-трекер, выбросив все за пределы дороги.

Он усадил Криса в багажник Импалы и направился на вечеринку, предназначенную только для них двоих.

Дерек подъехал к заброшенному складу в старом промышленном районе. Он уже избавился от замка и цепи от дверей, заменив их своими.

Внутри склада стояли только два привинченных к земле стула, ведро и несколько цистерн с водой.

Дерек открыл багажник и, обнаружив, что Крис пришёл в себя, он снова ударил его электрошоком. Дерек подвёл Криса к стулу и начал крепко привязывать к нему его руки и ноги.

Затем он плеснул на него ведром воды, заставляя Криса очнуться.

— Привет, Крис. Меня зовут Дерек Маккой, и ты убил моего брата. Нам нужно поговорить.

Крис попытался освободиться от наручников, но Дерек, похвалив его за это, ударил его дубинкой в пах. Боль парализовала его.

— Помнишь меня? В последний раз мы виделись во время нашего судебного процесса, — дыхание Криса участилось.

— Хорошо. Давай сразу перейдём к делу, — Дерек достал из машины два цифровых таймера, установив первый на тридцать минут, а второй на два часа сорок четыре минуты и шестнадцать секунд.

Затем он вытащил пистолет и дважды стрельнул в печень Криса. Его крик был заглушён кляпом, но выстрелы громко отдавались в пустом складе.

Дерек включил оба таймера одновременно и подошёл ближе, проверяя рану. Кровь была густой и чёрной, явный признак раздавленной печени.

— А теперь, прежде чем боль утихнет, мне нужно, чтобы ты хорошенько посмотрел на таймеры, они действительно важны, — Крис плакал и кричал так, что Дереку пришлось снова брызгать на него водой и дёргать за волосы, чтобы привлечь внимание к себе.

— Первый таймер показывает, сколько времени у тебя осталось. После звонка, даже если кто-то чудесным образом зайдёт через эту дверь и спасёт тебя, ты всё равно будешь мёртв. У тебя есть немного времени, пока твой организм не будет заполнен токсинами из печени, до такой степени, что никакая трансплантация не сможет спасти тебя. Второй таймер — это сюрприз. Мы доберёмся до него скоро. Сейчас твоя единственная задача — не заснуть и наслаждаться каждым мгновением боли, как это делал Карл.

Время летело, Крис продолжал кричать сквозь кляп, и вскоре зазвонил первый таймер.

Крис начал всхлипывать ещё сильнее, иногда останавливаясь только потому, что был подавлен постоянно нарастающей болью.

Дерек больше не разговаривал с ним, он просто ходил взад и вперёд, время от времени проверяя второй таймер.

Каждый раз, когда Крис падал в обморок, Дерек обрызгивал его водой и приводил в сознание, прежде чем он снова его потеряет.

Когда зазвонил второй таймер, Дерек наконец заговорил.

— У меня плохая и хорошая новость. Плохая новость заключается в том, что я солгал тебе. Я тщательно исследовал биологию, и с раздробленной печенью у тебя не было никакой надежды на спасение. Даже если бы я застрелил тебя на крыльце лучшей больницы в США, ты бы умер, если бы у них не было совместимой печени под рукой. Я хотел дать тебе ложную надежду, как случилось с моим братом, когда он ждал помощи. Хорошая новость в том, что ты страдал так же долго, как и Карл. Я могу быть кем угодно, безжалостным, мстительным, лжецом, убийцей, но я также справедлив. Так что теперь твои страдания закончились.

Дерек направил пистолет в голову Криса и дважды нажал по нему.

Затем он направил его на свою голову.

— Маленький брат, скоро увидимся, — и нажал на курок в последний раз.

Пока тело Дерека всё ещё падало, его сознание купалось в лучах света, и он чувствовал, как его душу тянет к небу.

После нескольких месяцев горя, целой жизни страданий и боли, Дерек почувствовал, что все его травмы и ненависть исчезают.

Дерек никогда не испытывал такого блаженства. В этой новой форме он не испытывал никаких отрицательных эмоций, он был в мире со своим прошлым, не боясь своего будущего.

Дерек наслаждался подарком, который, как он чувствовал, мог привести к бесконечным возможностям, и не было правильного и неправильного, успеха или неудачи. Он просто был человеком без всяких обязательств.

Это пьянящее чувство длилось до тех пор, пока он внезапно не проснулся, живой и дышащий.

Все его отрицательные эмоции вернулись, снова погрузив его в отчаяние. Дерек мысленно выругался, пытаясь сфокусировать взгляд. Возможно, это было из-за выстрела в голову, но его зрение было размытым.

«Вот тебе и идеальный план. Какой-то идиот, должно быть, спас меня, и каким-то образом я пережил путешествие в больницу. Я всё ещё жив. У меня всё ещё рак. Я всё ещё один».

Но когда его глаза наконец прояснились, они не согласились с его доводами.

Дерек находился в каком-то огромном металлическом коридоре, окружённом мёртвыми телами. Точнее, мёртвые тела инопланетян. Все они были одеты в какую-то здоровую броню, которая напоминала какой-то научно-фантастический космический скафандр.

— Где, чёрт возьми, я нахожусь? Что, чёрт побери, это значит? — он закричал, пытаясь подняться, но снова упал на пол.

Сначала он опустил руку и только потом заметил, что тоже одет в скафандр, а на всех четырёх руках по три пальца.

— ЧТО! ЭТО! ЗА! ХЕРНЯ!

Пролог V: Постоянная боль

После долгих криков и паники, Дерек, наконец, взял себя в руки и начал анализировать своё нынешнее положение. Первое, что бросилось ему в глаза, была огромная дыра в скафандре на уровне груди. Контуры дыры были испещрены следами ожогов, и на его скафандре, и на трупах было много фиолетового желе. Это означало, что пурпурное желе было свернувшейся чужеродной кровью. Дерек повернул голову, чтобы посмотреть на то место, где он очнулся, заметив много крови и даже что-то, что он счёл предположить безопасным, было каким-то забрызганным внутренностями.

«В этом нет никакого смысла, — подумал он. — Все улики указывают на то, что это тело было мёртвым, как Юлий Цезарь, пока я каким-то образом не попал в него. И по какой-то причине рана также полностью зажила. О боже, это значит, что Бога не существует! К счастью, я никогда не верил ни в какие Мумбо-Юмбо, иначе был бы очень разочарован сейчас».

Затем Дерек приступил к осмотру своего нового тела. У него было четыре руки и только две ноги, но все конечности были длинными и тощими. Ноги были с обратными суставами, как у кошки. На обеих руках и ногах было только по три пальца. Дерек действительно заинтересовался чертами своего лица, но в поле зрения не было никакой отражающей поверхности. Поэтому он попробовал ощупать лицо пальцами, но оказалось, что скафандр идёт в комплекте со шлемом, который, впрочем, не мешал его ощущениям. Единственное, что он мог установить, — это форму шлема, и, судя по ней, новая голова Дерека должна была походить на спинной плавник акулы.

Затем он попытался заговорить:

— Проверка, проверка. Дерек Маккой. Раз, два, три, — он каким-то образом смог это сделать, но всё равно это был английский язык. Это означало, что он не унаследовал ни мышечной памяти, ни интеллекта от предыдущего владельца тела.

Дерек попытался встать, но центр тяжести слишком сильно отличался от его прежнего тела, поэтому ему пришлось сдаться и продолжать ползти, как младенцу. Он начал изучать трупы, чтобы понять, что вокруг происходит. Судя по костюмам, там воевали две группировки. На одном был красный скафандр, а на другом, который носил Дерек, — серый. Он понятия не имел, на чьей стороне победа, но для него это не имело никакого значения. Он не мог общаться, если бы только скафандр не был снабжён универсальным транслятором. Враги убьют его на месте, союзники, вероятно, выбросят, как мусор.

«Кому может понадобиться идиот без языка, неспособный даже ходить в ситуации жизни или смерти? Я даже не пробыл здесь и дня, а уже почти мёртв».

Не желая сдаваться, Дерек умудрился встать, опираясь на стену, и начал осматриваться. В коридоре было много дверей, но его выбор был ограничен, так как он мог пройти только через открытые. Дерек понятия не имел, как открыть двери и как управлять пультами управления, которые он нашёл по пути. Он пробовал нажимать кнопки наугад, но ничего не получалось. А также он начал чувствовать голод.

«Неужели я умру вот так? Голодать в проклятом космическом корабле, на чужой планете или ещё где-нибудь, чёрт возьми? Я не знаю, чем питается эта бесполезная куча мяса! Даже если я наткнусь на гору еды, я не смогу понять, что есть что. И даже если бы я это сделал, я не знаю, как, чёрт возьми, снять этот шлем».

После нескольких часов ходьбы, голод и разочарование довели его до истерики. Дерек кричал и пинал всё, что было в пределах досягаемости, пока усталость не заставила его заснуть.

Когда он проснулся, его разум снова был ясен.

«Это просто кошмар. У меня нет выбора, даже если бы я хотел покончить с собой, я не знаю, как это сделать, — он стукнулся затылком о стену, чтобы сдержать раздражение. — Я никогда не думал об этом, но перерождение в научно-фантастической среде — это действительно худший сценарий. Чужое тело, чужие обычаи, полное отсутствие у нового вида здравого смысла. И что ещё хуже, всё здесь настолько высокотехнологично, что я даже не могу открыть дверь. Чёрт возьми, я нажал на каждую кнопку, но они всё равно не открываются».

Его голод нарастал, и он чувствовал себя слабее с каждым часом. Не теряя времени, он снова начал бродить. Он стучал и кричал в каждую дверь, мимо которой проходил, и всё это чтобы привлечь чьё-то внимание. Дерек снова был на грани обморока от голода и усталости, пока наконец не открылась дверь. Потрясение было настолько сильным, что он потерял хватку и упал на землю. На другой стороне клином выстроились пришельцы в серых костюмах. Каждый из них держал в руках что-то вроде длинного металлического посоха, похожего на винтовку. Дерек даже не попытался встать, он просто махнул правой рукой, надеясь, что это знак мира.

— *Капитан! Это же Кса'РК! Его жизненный сигнал, вернувшийся в сеть, не был сбоем в системе, он всё ещё жив.*

(Прим. автора: Речь, начинающаяся с * и заканчивающаяся на * означает, что Дерек не понимает этой речи.)

Строй открылся, и в него вошёл более высокий и громоздкий инопланетянин. Солдаты никогда не опускали оружия и не теряли сосредоточенности, ожидая приказа атаковать.

— *Что ты делаешь на полу, солдат? И как, во имя трака ты выжил в этой засаде? — спросил капитан грубым голосом.*

— Чувак, я понятия не имею, что ты только что сказал.

— *Что он там бормочет? Медик, есть какие-нибудь данные о его ране от бластера?*

Одетый в пурпур инопланетянин вышел вперёд, осматривая тело Дерека.

— *Никаких, сэр. Это не какой-нибудь диалект в империи. И сканер подтверждает, что дыра в его броне определённо от корелланского бластера. Я понятия не имею, как он выжил. Это просто чудо.*

— *Это наша ответственность, — тон капитана был мрачен. Он взял посох из рук солдата и, нажав на кнопку, превратил его в лезвие, которое было сделано из чистой энергии.*

«Ну, кажется, я умру от светового меча. Это круто, один удар, и я превращусь в прах. К счастью, приближается ещё одна безболезненная смерть».

Когда капитан вонзил глефу ему в грудь, она не издала ни единого обжигающего звука. Она пронзала его из стороны в сторону, обескровливая до смерти. Клинок был не лазерным оружием, а светящейся конструкцией, что делало его ничем не отличающимся от обычной глефы.

— *Слушайте внимательно, солдаты. Кса’РК был хорошим солдатом, и мы будем помнить и оплакивать его, если выберемся отсюда живыми. Но что бы это ни было, мы не можем позволить себе пойти на такой риск. Не сейчас, когда принц Рек’Харт находится под нашей опекой, а эти корелланские мятежники всё ещё на свободе. Лучше ущерб, чем шпион в наших рядах. А теперь закройте дверь и ещё раз проверьте периметр.*

На этот раз смерть Дерека была далеко не безболезненной. Ему казалось, что его грудь горит огнём, но на самом деле болела не рана, а лёгкие. Дерек с трудом переводил дыхание. Каждый вдох был более мелким и трудным, чем предыдущий. Изо рта у него хлынула кровь, и он почувствовал, что медленно тонет. Его горло продолжало соприкасаться, пытаясь втянуть воздух, но безрезультатно. Дереку потребовалось меньше минуты, чтобы умереть, но ему казалось, что это длится вечно. И снова он почувствовал, что его ослепляет яркий свет, который потянулся к нему. Как и в прошлый раз, он чувствовал, что все его тревоги и гнев исчезают, но вместо того, чтобы наслаждаться этим чувством, он был просто раздражён. Дерек никогда не верил ни в какого Бога, поэтому он никогда не верил ни в рай, ни в ад.

«Человечество всегда было ужасной расой. Невозможно определить кого-то по-настоящему плохим. В большинстве случаев плохие парни — это просто люди, у которых никогда не было шанса стать кем-то, кроме преступника».

«Кроме того, есть люди, подобные мне, которых жизнь ломала и ломала, пока они не сломались. Не говоря уже о психопатах и социопатах. Как может кто-то, кто родился плохим, быть отправлен в ад только потому, что его голова неисправна?»

«Поэтому я всегда верил, что либо просто есть загробная жизнь, либо её вообще нет. Предполагается, что смерть является конечным уровнем духа, хорошим или плохим, богатым или бедным, цель должна быть одной и той же».

«Вместо этого я получил эту дешёвую реинкарнацию».

«Какую цель может иметь возрождение, если я сохраню все свои воспоминания?»

«В каком бы теле или на какой бы планете я ни оказался, я всё равно буду нести свой багаж, так что, оказавшись за пределами этого Света, вся моя боль, гнев и презрение к человечеству помешают мне выучить тот урок, который я должен выучить!»

Внутри этого потустороннего пространства Дерек ясно видел, что его психолог был прав лишь наполовину. Он мог измениться, только если бы захотел, но из-за всего своего прошлого опыта у него не было желания. Это был прекрасный пример парадокса уловки-22¹.

Внезапно его потянуло вниз, прочь от света. Его зрение было затуманено, но он всё ещё мог слышать вокруг себя много шума. Гигантские руки держали его неподвижно, пока он блевал бог знает чем, и судя по дуновению ветерка по ягодицам, он был голым.

«Я не знаю, что за чёрт тут происходит, — подумал он, — но держу пари, что я снова по уши в дерьме».

Когда Дерек, наконец, смог снова видеть, он обнаружил, что руки не были гигантскими, проблема была в том, что он был очень маленьким. Ребёнок, если быть точным.

— *Он жив! Я сделала это! Мне удалось спасти жизнь вашему мальчику.*

Дальнейший осмотр показал, что упомянутые руки принадлежали какой-то старой ведьме. В данный момент Дерек находился внутри деревянной лачуги, окружённый людьми, одетыми в лохмотья. Их можно было бы назвать одеждой, только если бы они были частью тематической ярмарки возрождения 1000 года нашей эры.

«Чёрт, ненавижу быть всегда правым!»

—————

¹ Парадокс уловки-22 — это ситуация, возникающая в результате логического парадокса между взаимоисключающими правилами и процедурами.

Новая жизнь

Если вы не читали пролог, то обязательно прочитайте, так как это важно для понимания героя.

Если вам нравится читать в приложении на телефоне или в читалке, вы можете скачать этот первый том. Для этого перейдите на страницу книги, перейдите в раздел Комментарии и откройте спойлер «Скачать главы». Далее скачайте файл в нужном формате.

—————

— *Он жив! Я сделала это! Мне удалось спасти жизнь вашему мальчику.*

После того как акушерка торжествующе произнесла эти слова, комната взорвалась радостными возгласами и слезами радости. Люди в комнате по очереди обнимали друг друга.

Тем временем Дерек безвольно лежал на руках у акушерки, оглядываясь по сторонам и пытаясь определить, насколько плохо обстоят дела в данный момент.

«Ну, хорошо. Что у нас здесь? Прикованная к постели женщина — явно мать этого тела. Ей определённо нужно принять ванну».

После родов простыни были испачканы кровью, мочой и калом.

«Плачущий, грубый на вид человек должен быть отцом. Интересно, он плачет из-за меня или просто боится потерять жену? Держу пари, что второе. А также у меня есть старший брат и сестра. Это плохо».

Внезапно в спальню вошла ещё одна женщина с маленьким мальчиком и девочкой. Эта парочка подбежала к прикованной к постели женщине.

«О, чёрт возьми! Это ещё хуже, чем я думал. Пока у меня есть только два возможных варианта. Вариант первый: вырасти в этой большой семье, борясь каждый день за те немногие доступные ресурсы. Потом, когда я подрасту, начну работать с отцом и братьями, женюсь, заведу детей и так далее. Вариант второй: подождать, пока я не стану достаточно высоким, чтобы хватать острые предметы, избавлюсь от страданий и перерожусь, надеясь на лучший исход. Пожалуй, я выберу вариант номер два».

Тем временем в комнате воцарилась тишина. Повитуха уже закончила обтирать новорождённого, а после завернула его в чистую ткань. Всё это время Дерек не шевелился и не плакал.

— *Нана, что случилось с ребёнком? Почему он не плачет? Такого ещё никогда не случалось! — мать была обеспокоена и, не обращая внимания на боль, пыталась встать.*

Фанарт Наны (by Sirius)

— *Тише, дитя, не смей шевелиться. Я всё ещё должна исцелить его, — тон акушерки не оставил места для ответа. — Я приняла уже десятки детей, но такой молчаливый — это редкость, однако в этом всё равно нет ничего особенного. Хочешь посмотреть, насколько он силён? Тогда вперёд!*

Она развернула его и, нежно держа на руках, слегка шлёпнула, чтобы заставить заплакать.

Дерек немного хмыкнул, в смятении глядя на неё.

«Хочешь поиграть, старая ведьма? — подумал он. — Прекрасно! Ты только что запустила мою ловушку! Двойной поток, активирую!»

И ни с того ни с сего он облегчил свой кишечник и мочевой пузырь. Говно с заднего шлюза закидало ей ноги, а поток воды из передней трубы ударил ей в лицо.

Дерек громко захихикал.

— *Ну, это было не совсем то, что я ожидала, но, как вы сами можете слышать, этот маленький чертёнок чувствует себя довольно хорошо*, — повитуха передала ребёнка другой женщине, чтобы та его вымыла.

Дерек продолжал хихикать, гордясь своей работой. Умывшись тёплой водой и вытершись тряпкой, старая ведьма указательным пальцем начертила в воздухе круг. Затем она произнесла одно-единственное слово.

— Экиду!

Чёрная энергия проявилась на кончике её пальца. Она провела им по своему мокрому платью, а затем по туфлям. Запах кала и мочи внезапно исчез, как и их источник.

Разинув рот от шока, Дерек наблюдал, как его какашки высыхают и рассыпаются, превращаясь в пыль. Это было сродни просмотру одного из тех быстро перемотанных видео, где за одну минуту можно было увидеть, как семя превращается в цветок.

«Борода Гейзенберга! Она не просто старая акушерка! Она настоящий маг! Я никогда не был так счастлив за все свои три жизни!»

Дерек был в экстазе, и не только потому, что в этом мире была магия, но и потому, что как только он услышал слово «Экиду», он почувствовал, как что-то щёлкнуло внутри него.

Как будто что-то глубоко внутри него начало пускать корни и внезапно укоренилось в самой ткани его новой реальности.

Он начал навязчиво повторять в уме магическое слово, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь кругового движения её пальцев.

— *Теперь, когда я чиста, позволь мне остановить кровотечение, дорогая*, — целительница подошла к матери и положила руки на её нижнюю часть.

«Ты знаешь ещё больше магии? Покажи мне, пожалуйста!» — мысленно взмолился Дерек.

Нана сначала широко развела свои пальцы, затем начала обеими руками делать круговые движения. Сначала вверх над головой, затем раскрыла руки так сильно, как только могла, затем на уровне пупка соединила их ладонью наотмашь.

— Винир Лакхат!

Весь закутанный, Дерек старался подражать всем её движениям, шаг за шагом, запоминая каждую деталь, какую он только мог ухватить и какой бы маленькой она ни была.

Сфера света окутала нижнюю часть матери Дерека и её цвет лица быстро стал прежним. Бледная кожа вновь приобрела здоровый розовый оттенок, а все следы боли и усталости исчезли, как будто их и не было никогда.

И снова что-то щёлкнуло у него внутри. После магии тьмы он ясно почувствовал, что, просто услышав слово силы, между ним и магией света установилась связь. Дерек не мог перестать ухмыляться.

«Если у меня достаточно магического таланта, это будет означать, что на самом деле есть третий скрытый вариант, — подумал он. — Я могу стать магом и жить свободно! Никаких оков, никаких обязательств! Но лучше не переборщить с энтузиазмом. С моей удачей я мог бы просто иметь плохой талант или…»

Его рассуждения были внезапно прерваны, женщина, которая держала его до этого момента, передала его матери.

— *Нана, ты уверена, что с ним всё в порядке? Он должен был плакать, но он слишком спокойный. После всего, что случилось, я действительно боюсь, что с ним что-то не так.*

После этих слов шумная комната погрузилась во мрак. Боясь, что он был частично ответственным за смену настроения, и очень желая изучить вариант номер три, Дерек наилучшим образом пародировал ребёнка. Он хихикал, улыбался и издавал странные звуки.

Нана чувствовала, что её профессиональная гордость задета подобными обвинениями, но это был не первый раз, когда она имела дело с встревоженной матерью.

Она знала Элину с детства и принимала роды у всех её детей. Нана не могла отрицать, что эти роды были одними из самых трудных в её карьере.

Роды продолжались несколько часов, и ей пришлось несколько раз произносить исцеляющие заклинания, чтобы остановить кровотечение. Когда она наконец смогла увидеть голову ребёнка, то поняла, что что-то не так.

Элина боролась изо всех сил, но ребёнок был слаб. Поэтому она поспешила, и своими руками вытащила ребёнка как можно быстрее. В итоге оказалось, что его душит собственная пуповина.

Разрезав и удалив её, она испробовала все свои лучшие заклинания, но безрезультатно. Целую ужасную минуту Нана думала, что ребёнок уже мёртв.

Но затем исцеляющий свет, наконец, активировался, заставляя ребёнка блевать, тем самым очищая его дыхательные пути. Тогда и только тогда Нана начала позволять себе такую роскошь, как расслабиться.

Исцеляющая магия не была чудом. Она могла бы увеличить жизненную силу пациента, облегчая выздоровление от болезни или исцеление от травмы, но эта магия была неспособна вернуть к жизни.

Нана была очень чувствительной, поэтому она понимала, что Элине не нужно говорить об этом. Ей просто нужно позаботиться о здоровье её ребёнка.

— *Не беспокойся, дитя моё. Я могу доказать тебе, что всё в порядке.*

С тёплой улыбкой она погладила Элину по щеке и взяла Дерека из её рук. Она аккуратно снимала ткань, будто это было сокровище.

Нана осторожно поправила Дерека на сгибе левой руки, затем обвела вокруг него раскрытую правую ладонь и сказала:

— Винир Рад Ту!

Маленький лучик света вырвался из её ладони. Кружась вокруг ребёнка, луч, вскоре проник в его грудь.

Свет распространился с головы до ног, заставляя его излучать тусклый свет.

— *Видишь? Если бы на его теле была хоть царапина, моё заклинание обнаружения повреждений пометило эту область тёмным. Твоё маленькое солнышко здорово.*

Энергия, текущая через его тело, заставляла Дерека чувствовать себя более сильным. В своей прежней жизни он испытывал подобное лишь несколько раз.

Когда он получил диплом, когда он наконец покинул родительский дом, когда он избил хулиганов. Но всё это время, это была мимолётная эмоция, длившаяся в лучшем случае несколько секунд.

Теперь всё было по-другому, это был не просто адреналин. Настоящая магия, настоящая сила текла через каждую клеточку Дерека, заставляя его чувствовать себя непобедимым.

Поэтому, когда заклинание начало исчезать, он не мог принять это.

«Нет! Вернись ко мне! Верни мне мою силу!» — Дерек внутренне вскрикнул.

Он сосредоточился на последних нитях энергии, желая, чтобы они остались. Он не мог наложить заклинание на себя, но всё ещё ощущал эту силу и начал подпитывать её своей собственной.

Свет Дерека перестал тускнеть и вместо этого становился всё сильнее и сильнее.

Нана была ошеломлена. Она никогда раньше не видела ничего подобного. Заклинание должно было сработать совсем не так.

Дерек хотел, чтобы это длилось вечно, но через секунду он заснул из-за истощения маны, и свет быстро исчез.

Нана снова завернула ребёнка и вернула его в объятия матери.

— *Нана, что это было?* — удивлённо спросила Элина.

Старая целительница не знала, что ответить. В её голове всплыло множество вариантов, и все они потребовали бы долгих объяснений, которые напрасно заставили бы Элину волноваться и, возможно, даже вынудили бы Нану повторить заклинание.

Это был долгий день, и она не собиралась продлевать его даже на секунду дольше, чем необходимо; поэтому она позаимствовала строчку из любимой сказки своего детства.

— *Дитя моё, я думаю, что новорождённый может быть благословлён светом божьим. Не нужно беспокоиться, нужно радоваться.*

Детские дни

Первые дни детства Дерека были мирными, но далеко не скучными. У него не было никаких обязанностей. Всё, что ему нужно было делать, это есть, спать, какать и время от времени издавать детский звук или хватать чужие пальцы.

Это оставило ему много времени, необходимого для размышлений о своём будущем.

На Земле не было загадкой, что у детей был больший потенциал к обучению, чем у взрослых, и, поскольку его семья казалась человеческой или, по крайней мере, похожей на людей, он мог надеяться, что это будет верно и в этом измерении.

Судя по тому, что он мог видеть, его тело ничем не отличалось от ребёнка с планеты Земля. Он слышал сердцебиение, его грудь надувалась и сдувалась при дыхании.

Даже репродуктивный аппарат был таким, каким он его знал.

То же самое можно сказать и о его новой семье. Если бы не существование магии, он бы просто подумал, что он путешествовал во времени, но всё было явно не так просто.

Дерек быстро отбросил все сомнения.

«О чём я сейчас думаю?»

Одним из преимуществ младенчества было то, что невежество — это нормально. Когда придёт время, кто-нибудь научит его поведению.

Он определил, что должен поставить себе две начальные задачи: номер один — выучить их язык. Предполагается, что все младенцы учат свой родной язык, и у него будет не так много времени, прежде чем его сочтут умственно отсталым, поэтому он не мог расслабиться.

Во-вторых, ему нужно было каким-то образом понять магию или, по крайней мере, её основы. Для этого у него также был крайний срок, так как его потенциал обучения был на пике только до тех пор, пока он не перестанет расти.

После этого он не будет отличаться от кого-либо другого с таким же талантом и склонностью к магии.

Поэтому он сделал магию своим главным приоритетом. Быть медлительным в обучении было намного лучше, чем быть слабым всю жизнь и вынужденным сделать ещё один повтор в реинкарнации.

Дерек провёл свой первый день в новом мире в постели вместе с матерью, а его отец спал и отдыхал в своей комнате.

Всякий раз, когда с ним разговаривали, он обращал пристальное внимание, пытаясь выяснить общие слова или шаблоны.

В оставшиеся часы он не терял времени зря, а пытался сотворить одно из трёх известных ему заклинаний: Экиду, Винир Лакхат и Винир Рад Ту.

Каждая попытка была неудачной, он не чувствовал внутри себя ни капли силы. Если сравнить то, что он видел, с тем, что он знал, эти заклинания явно имели устный и соматический компонент.

Пока он не научится говорить, все его усилия будут потрачены зря.

Его тревога росла от неудачи к неудаче. Страх перед неизвестным и завтрашним днём начал нарастать. Кроме того, привыкание к каканью и мочеиспусканиям не было приятным ощущением.

К счастью, его мать осыпала его только любовью и привязанностью, сделав его день не полной потерей. Несмотря на его предвзятое отношение к матерям из-за его предыдущей жизни, Элина сумела заставить его чувствовать себя любимым и защищённым. Это было вовсе не плохо.

Конечным результатом его первого дня было отсутствие прогресса в магии и речи. С другой стороны, его мать казалась хорошим родителем, и он наконец узнал своё новое имя: Лит.

Второй день перевернул его мир с ног на голову.

Элина, показав силу дикого быка, решила, что ей надоело отдыхать, и встала, чтобы помочь по хозяйству.

Лит имел возможность увидеть всю фигуру своей мамы. Несмотря на то, что она родила накануне, она была красивой женщиной лет двадцати. Она определённо была очаровательна, с подтянутым телом, отточенным тяжёлым трудом. Длинные до лопаток волосы были красивого светло-коричневого цвета с оттенками красного по всей поверхности.

Только свет свечи создавал впечатление, будто внутри танцует пламя.

«Видеть мать с распущенными волосами в солнечный день должно быть прекрасным зрелищем», — подумал Дерек.

Может быть, потому что Лит был ещё младенцем, или может быть, из-за связи матери и сына, но Лит гордился ею.

Он также обнаружил, что она не носит бюстгальтер и трусы.

Закончив одеваться, она завернула Лита, чтобы он не мог двигаться. Затем Элина поместила его за пояс, используя себя как колыбель, чтобы мочь легко удерживать его одной рукой и с минимальным усилием.

Она вышла из маленькой спальни и обнаружила, что её старшая дочь, Рена, возится с камином.

— *Что, во имя Великой Матери, ты делаешь, Рена? Солнце даже не взошло, тебе следует спать. Ты же знаешь, что тебе нельзя играться с огнём!* — сказала она с шипением, пытаясь не разбудить дом.

— *Прости, мама. Я просто хотела сделать тебе сюрприз. Чтобы ты проснулась в согретом доме и с готовым завтраком*, — на лице Рены отражалась только искренняя озабоченность.

— *Тебе не о чем беспокоиться, глупый пелёнок*, — сказала Элина, взъерошивая волосы.

Рена вместе со своим братом-близнецом была старшим ребёнком. Ей было восемь лет, и её светлые волосы с оттенками чёрного стали причиной её прозвища.

Элина оттолкнула её от камина и зажгла огонь щелчком пальцев.

— Инфиро!

«Слава богу! — обрадовался Лит. — Я снова испытал это странное чувство, когда открыл для себя новый тип магии. Это доказывает, что я не просто что-то воображал!»

Элина послала Рену открыть оконные ставни, чтобы впустить свет, пока сама будет готовить завтрак.

Элина достала из шкафа несколько овощей и стала их резать ножом. Некоторые из них выглядели знакомо для Лита, например: картофель и морковь странного цвета. Все остальные были загадкой.

При мысли о таком завтраке Лит чуть не расплакался. В прошлой жизни он никогда не любил овощи, все они были безвкусными. Сколько бы он их ни ел, через полчаса он снова будет голоден.

Элина запихнула всё в небольшой медный котелок и с помощью крючка повесила на металлический стержень над огнём.

Затем, щёлкнув пальцами, она вызвала воду из ниоткуда и наполнила котёл.

И Лит, и Рена были в восторге, хотя по совершенно разным причинам.

Для Лита это означало надежду. Заклинания можно было произносить без слов или точных движений рук. Это доказало ему, что есть реальный шанс практиковать магию, ещё будучи младенцем.

Для Рены это был повод для гордости. Магия была обычным явлением, но каждый раз, когда Элина произносила молчаливое заклинание, это было похоже на наблюдение за работой настоящего фокусника.

— *Ты такая потрясающая, мама! — глаза Рены были полны восхищения. — Смогу ли я когда-нибудь овладеть магией так же хорошо?*

— *Конечно, глупый пелёнок*, — ответила Элина с доброй улыбкой, добавив про себя: «После десяти с лишним лет работы по дому каждый божий день».

Через некоторое время все проснулись, чтобы вместе позавтракать. Семья состояла из Рааза (отца), Элины, двух дочерей (Рена и Тиста) и двух сыновей (Орпала и Триона).

Со временем Лит понял, что такой вещи, как «ванная» не существует.

Насколько он мог видеть, дом состоял из большой комнаты, используемой как столовая, кухни и кладовой с тремя дверьми, ведущими в разные спальни, и ни к чему другому.

Завтрак был относительно тихим, поэтому у него не было проблем с изучением слова, обозначающего магию воды после того, как увидел, как его отец наполнил так несколько кувшинов.

— Йорун!

После того как все разошлись по своим обычным делам, Элина вместе с Литом пересела в кресло-качалку. Утром он обнаружил, что в новом мире повседневные обязанности, такие как мытьё посуды или мытьё полов, выполняются с помощью магии.

Сидя в кресле-качалке, Элина просто крутила указательным и средним пальцами, произнося «Бреза!», чтобы создать три маленьких урагана, которые перемещались по дому и убирали пыль.

Каждый раз, когда кто-то пачкает пол землёй или грязью, лёгким движением запястья и словом «Магна!» она отправляла грязь обратно на улицу.

Лит был рад обнаружить, что магию используют абсолютно везде. Все в семье, даже самые молодые, использовали магию, чтобы облегчить себе жизнь.

Когда пришло время сна, Лит умирал от желания попробовать магию. Он так долго ждал, пока его руки и ноги, наконец, освободятся.

Элина заснула почти мгновенно, но Лит был достаточно терпеливым, чтобы создать впечатление, будто он уже спит.

После целого дня размышлений он решил сначала попробовать только магию воздуха, пока не станет достаточно уверен в своём магическом контроле.

Огонь был слишком опасен для новичка, а вода и свет легко могли разбудить его мать.

Он повернул свою руку и сказал:

— Э-а-а.

Ничего не произошло.

Лит пробовал и терпел неудачу бесчисленное количество раз, прежде чем сдаться. Он не знал, сколько пройдёт времени, прежде чем он заснёт, поэтому он перестал отчаиваться и начал думать.

Магия была обычным явлением. Когда он впервые услышал магическое слово элементалистики, что-то внутри него защёлкало. Как будто создавались связи с элементальной энергией.

Это были хорошие новости, но Лит всё ещё не мог понять, почему он не мог воспроизвести магию. Он никогда не ожидал успеха с первой попытки, но он думал, что что-то да получится.

Случайный крошечный порыв ветра, магическая искра — подойдёт что угодно.

Итак, он начал вспоминать то время, когда целительница использовала магию на нём. Это чувство не было новым для него, но он никогда не испытывал этого так долго.

Лит долго думал, пока не нашёл ответ. Это было то же ощущение, которое он испытал во время занятий джиу-джитсу, изучая базовую технику дыхания.

«Ну, мне нечего терять. Давай попробуем».

Лит вдохнул через диафрагму, ягодицы расслабились, чтобы втянуть энергию.

Затем он сжимал ягодицы, задерживая дыхание на несколько секунд, чтобы позволить энергии успокоиться перед выдохом, тем самым расслабляя всё своё тело.

На Земле он всегда думал, что опьяняющее чувство, испытанное в первые дни практики было просто эффектом плацебо.

Его наивный молодой ум обманывает себя, что слабые могут чудесным образом стать сильными, просто веря и практикуя всю эту ерунду типа ки или внутреннюю энергию.

Но что, если позже он перестал испытывать это чувство потому, что просто привык к нему?

Через некоторое время Лит начал ощущать покалывание по всему телу, а затем энергия, казалось, двигалась и конденсировалась внутри его солнечного сплетения.

Чем больше он выполнял технику дыхания, тем отчётливее ощущал стабилизацию энергии.

В старых видеоиграх мана всегда была синего цвета. Итак, он визуализировал синюю сферу, находящуюся внутри его солнечного сплетения.

Через некоторое время Лит почувствовал себя переполненным силой. Затаив дыхание в последний раз, он повернул свою руку, прежде чем скомандовать:

— Э-а-а!

Создаваемый ветер едва развевал волосы его матери, в то время как он целился в одеяло, но не мог перестать улыбаться.

«Это действительно работает!»

Неумолимая практика

В последующие недели дни Лита были строго расписаны.

Днём, когда он был полностью погружен в работу, он сосредотачивался только на дыхательной технике и изучал как можно больше о своей семье и их языке.

По ночам он занимался магией до тех пор, пока не засыпал от усталости. Затем, как только просыпался, он начинал снова, пока Элина тоже не проснётся.

Лит не раз пытался сделать перерыв, но надолго его не хватало. Жизнь в младенчестве была нелёгкой, наоборот, очень напряжённой.

Он не мог говорить даже те слова, которые уже понял, чтобы не напугать свою семью. Он не мог пошевелиться, только смотреть, спать, есть и опорожнять свой кишечник.

Он не привык быть таким беспомощным и зависеть от кого-то другого в каждой мелочи. Слишком много свободного времени очень утомляет.

Поэтому он всё время практиковался, пытаясь приспособиться к своей новой реальности, не слишком задумываясь о том, насколько абсурдной и иррациональной была его ситуация.

По мере того как силы Лита росли, рос и его контроль, и уже через несколько недель он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы попробовать магию земли и магию воды.

Он всегда был осторожен, никогда не вызывал больше нескольких капель воды или манипулировал только горстью земли. Он обнаружил, что можно заставить элементы парить в воздухе, изменяя их форму и размер, если непрерывно расходовать ману.

После этого он переключил свои ночные тренировки на концентрацию и контроль, а не на силу. Его мана была очень ограничена, и он предпочитал делать несколько сложных приёмов идеально, а не много, рискуя быть пойманным.

Независимо от того, насколько распространена магия, Лит не сомневался в том, что ребёнок, практикующий её, будет по меньшей мере эпатажем для окружающих.

Лит боялся быть брошенным своей семьёй или, что ещё хуже, быть убитым.

На этот раз он испугался смерти, потому что теперь ему было что терять. Каковы шансы найти другой мир, где существует магия, и при этом родиться младенцем в любящей семье?

Ноль, никаких!

Прежде чем показать хотя бы намёк на свой талант, ему нужно было знать, каковы стандарты этого мира.

Как понять, насколько он талантлив, сколько отделяло то, что считалось гением, от того, что считалось монстром?

Его ум постоянно был полон забот, и только тренировка могла облегчить его беспокойство.

Через три месяца он стал достаточно хорош в беззвучной магии, чтобы попробовать магию огня, используя камин.

Огонь уже был зажжён, и когда все были заняты разговорами и едой во время завтрака, он попытался заставить пламя плясать по своему желанию. Это закончилось неудачей, так как пламя было слишком сильным, а расстояние слишком большим для его запасов маны, чтобы возыметь хоть какой-то эффект.

Тем не менее он продолжал пытаться, так как всё ещё чувствовал поток магии, идущий от него к камину. Эта тренировка помогла ему улучшить чувство и диапазон использования маны.

Единственным недостатком всех этих тренировок было то, что Лит быстро голодал. К счастью, он был не первым обжорой Элины, и у неё не было недостатка в молоке.

Прошёл ещё месяц, и Элина начала отучать его от груди.

Это событие случилось по двум причинам. Во-первых, Лит заметил, что в его доме не было изобилия еды, поэтому, даже если у него всё ещё не было богатого словарного запаса, он всё равно мог видеть обеспокоенные выражения своих родителей каждый раз, когда ему нужно было поесть.

Несмотря на то, что Лит по-прежнему оставался циничным мизантропом с холодным сердцем, он не мог не чувствовать себя виноватым.

Его любили как ребёнка, а он считал их не более чем хозяевами, будучи «паразитом». Единственными исключениями были Элина и Рена — его старшая сестра. Они единственные, кто заботились о нём.

Благодаря их постоянной любви, привязанности и заботе ему удалось сломать эмоциональный барьер. Чем больше времени он проводил с ними, тем больше считал их частью своей настоящей семьи, а не просто людьми, которых водил за нос.

Поэтому он начал ограничивать свои тренировки, чтобы не превышать количество пищи, которое они могли себе позволить.

Даже это потребовало довольно много усилий, чтобы найти золотую середину, так как если он будет есть слишком мало, то мама будет беспокоиться.

Второй причиной были открытия, меняющие мир.

Будучи вынужденным прекратить заниматься магией, Лит теперь имел свободное время, которое он обычно посвящал практике дыхательной техники, название которой он дал «Накопление».

Таким образом, его внутренняя энергия росла быстрее, пока не достигла тупика.

Очевидно, его тело не было достаточно большим или сильным, чтобы вместить большое количество маны. Лит никогда не замечал этого раньше. Поскольку его детское тело быстро росло, и у него было достаточно времени, чтобы ядро маны расширилось.

Поэтому, само того не осознавая, его тело и ядро маны развивались вместе.

Но теперь равновесие было нарушено, и практика Накопления заставила бы каждую клеточку его тела болеть, поэтому он был вынужден остановиться.

К счастью, он всё ещё был хорошо накормлен и быстро развивался. Так что, несмотря на то, что он не мог делать никаких физических упражнений, ядро маны не перестало расти.

Второе открытие было результатом тренировок.

Изучая состояние своего тупикового места, он обнаружил, что можно изменить технику дыхания, убрав пункт «задержка дыхания». Таким образом, мировая энергия будет просто течь в его тело и выходить из него, при этом заряжая его энергией, как хороший ночной сон. Лит назвал эту новую технику «Бодрость».

После нескольких попыток он обнаружил, что мана может позволить ему бодрствовать в течение нескольких дней, но не бесконечно.

Каждый раз, когда он будет использовать Бодрость, эффект будет длиться всё меньше и меньше, и только сон восстановит его эффективность.

Но самое важное открытие, как это почти всегда бывает, было сделано случайно.

После корректировки рациона питания главным врагом Лита стал голод. И вовсе не лёгкий аппетит, который может быть исправлен шоколадным батончиком, или жажда после напряжённого утра. Это был тот вид голода, который никогда не проходит, а всегда таится, даже сразу после еды. Хотя Лит и не умирал с голоду, он никогда не испытывал ничего подобного.

Даже среди всех несчастий его первой жизни, еда никогда не была проблемой. Он всегда мог есть сколько душе угодно, даже позволял себе быть разборчивым в еде. Но сейчас он был так голоден, что ел до последнего кусочка, и если бы его тело позволило ему, он бы без колебаний вылизал тарелку дочиста.

В хорошие дни, когда порции были больше, это было похоже на белый шум, раздражающий, но легко игнорируемый. Но в плохие дни, либо потому, что рацион был меньше, либо потому, что он практиковал магию, потребляя слишком много маны, это становилось занозой в его голове. Он был так голоден, что у него весь день болела голова, и часто он чувствовал головокружение и неспособность сосредоточиться. Еда — это единственное, о чём он будет думать или мечтать.

Конечно, он был не единственным голодным в семье. Помимо Элины, кормить его будут только его брат и сестра — Орпал и Рена.

И хотя у Рены было большое сердце, и она старалась быть похожей на свою мать, Орпал с каждым днём становился всё злее и голоднее. Он часто мечтал о тех днях, когда он и его близнец были единственными детьми в доме. Теперь ему приходилось каждый день бороться не только за внимание родителей, но и за еду, одежду и так далее. Когда-то у него была комната только для себя, а теперь он должен был делить её с Трионом. Это был лишь вопрос времени, когда Лит придёт и заберёт то личное пространство, которое у него ещё оставалось. Орпал не мог понять, почему его бедная семья продолжает рожать детей.

Стояла зима, так что работы было немного. Поэтому у них было не так много поводов пополнить запасы продовольствия, и они должны были продержаться до весны. Это было самое тяжёлое время года для всех фермерских семей, так как пища предназначалась не только для людей, но и для животных.

Орпалу до того надоело видеть, как Лит поглощает всю еду, что он обозвал его пиявкой.

Поэтому всякий раз, когда наступала его очередь кормить маленьких паразитов, он брал ложку только для себя. Но Лита было нелегко провести. Как только он замечал, что ложка не нацелена на него, он начинал безумно плакать, и Элина тут же бежала к нему, срывая планы Орпала.

Лит никогда не плакал, если только его не нужно было кормить или переодевать, и это делало их родителей очень счастливыми и параноидальными по отношению к нему. Поскольку он никогда не кричал как волк, они очень серьёзно относились к каждому воплю.

Этот день был действительно плохим для Лита, голодающего из-за его скачка роста, ведь была очередь Орпала заботиться о нём.

Их родителей не было дома, одна из коров, похоже, страдала от обморожения. Поэтому Орпал взял полную тарелку сливочного супа для ребёнка и проглотил полную ложку супа.

Лит тут же заплакал, но его никто не услышал.

— Плачь сколько хочешь, маленькая пиявка.

Лит был уже способен понимать большинство из общих слов, и туда вошло издевательство Орпала.

— Сегодня только ты и я. Нет мамы в сияющих доспехах, которая придёт тебе на помощь, — сказав это, он проглотил ещё одну ложку.

Лит почувствовал, что сходит с ума. И снова он был беспомощен, его так называемая магия бесполезна в трудную минуту. Что он мог сделать, кроме того, чтобы использовать магию? Проветрить его? Намочить его? Использование огня было слишком опасно, одна еда не стоила того, чтобы сжечь дом. Голод Лита пожирал его, а ярость выходила за пределы того, что он когда-либо считал возможным.

«Ты ублюдок! — закричал он про себя. — Чувствуешь себя нормально, грабя при этом ребёнка?»

Затем он увидел, что третья ложка, от которой ушла добрая половина его еды, приближается к самодовольному лицу Орпала.

Гнев Лита достиг нового пика, его ненависть горела как огонь.

«Ты мне не брат! — закричал он про себя. — Ты всего лишь грязный вор, дрянь!»

А затем, просто щёлкнув, он почувствовал, как внутри что-то лопнуло, словно плотина, которая больше не может сдерживать бушующие воды.

«НАДЕЮСЬ, ТЫ ПОДАВИШЬСЯ ЭТОЙ ЛОЖКОЙ, ГОВНЮК!» — Лит замахнулся рукой на Орпала в последний момент, и тогда кое-что произошло.

Лит почувствовал, как мана потекла к его телу. Добравшись до ложки, уже лежавшей во рту Орпала, он с силой толкнул её вниз. Орпал начал задыхаться, и после того как он вынул ложку из горла, его начало тошнить.

Лит был так поражён, что почти забыл о своей ярости и голоде. Он открыл нечто удивительное — силу, которой, казалось, не обладал никто в его семье. Лит открыл магию духа!

Понимание магии духа

В это время Элина и Рааз возвращались домой. Услышав отчаянные крики Лита, они побежали проверить его.

Когда они нашли блевавшего Орпала на земле, они поняли, что произошло. У них уже были подозрения, так как всякий раз, когда Орпал кормил Лита, он всегда был голоднее, чем обычно.

Но теперь у них были доказательства. В луже рвоты непереваренный сливочный суп был прозрачен, как день.

Рааз побагровел от гнева.

— *Ты маленький!..* — но пришлось остановиться, так как вернулись и другие его дети.

— Я очень *разочарована* в тебе, Oрпал, — сказала Элина, видя, что её муж слишком рассержен, чтобы говорить.

— *Отныне Элина будет кормить Лита сама. Ты можешь взять все её смены в конюшне, так как я не думаю, что ты сможешь есть даже сено.*

— Но мама... — попытался оправдаться Орпал. Он ненавидел коров и запах говна.

— *Никаких «но», молодой человек! — заорал Рааз. — И это ещё недостаточное наказание! Элина, не стесняйся приготовить ещё одну миску для Лита и возьми еду из доли Орпала! Он должен понять, что плохие поступки имеют последствия!*

Они говорили слишком быстро для Лита, и было много незнакомых слов. Но Орпал только что побледнел, так что это были хорошие новости.

Орпал начал плакать и извиняться, но Лит постарался заплакать ещё громче, поэтому Рааз и Элина проигнорировали его мольбы и отправили его заботиться о животных.

После щедрой порции супа и молока, Лит наконец смог сосредоточиться на том, чтобы практиковаться. Спустя нескольких дней экспериментов методом пробы и ошибок, он постиг основы своей новообретённой способности и приобрёл гораздо более глубокое понимание магии.

Лит обнаружил, что когда он произносит элементарное заклинание, оно на самом деле состоит из трёх этапов. Сначала он испускал ману, а затем смешивал её с мировой энергией, которой пытался манипулировать. Последний шаг был самым трудным, контролируя заклинание и его эффекты.

Магия духа пропускала второй шаг. Она использовала только свою собственную силу, не заимствуя элементальную энергию. Это делало её более трудной, чем любая другая магия, которую он практиковал до сих пор. Ещё она потребляла много маны. Это также требовало гораздо большего внимания по сравнению с обычной магией. Чистая мана не имела физической формы, поэтому он не мог полагаться на свои глаза для манипулирования её эффектами.

Все зависело от его силы воли и воображения. Чем яснее был мысленный образ действия, которое он хотел совершить с помощью маны, тем лучше был результат. Радиус действия также был очень ограничен, едва достигая метра.

Несмотря на все строгие ограничения, Лит начал практиковать всё что угодно, кроме магии духа. Конечным открытием было то, что каждое усовершенствование, которое он делал в магии духа, передавалось и всем другим видам магии.

Ему больше не нужно было менять тренировки между ними, и поэтому он прогрессировал всё лучше и лучше по сравнению с прошлым.

Время от времени он использовал случайную элементальную магию, чтобы проверить свой прогресс, достигая тем самым нового понимания глубины этого элемента.

Прогресс, достигнутый Литом, позволил ему также улучшить свои дыхательные техники.

Благодаря Накоплению он мог теперь не только видеть, как его ядро маны изменяется в размерах с течением практики, но и иметь приблизительное представление о количестве маны, содержащейся в его теле.

Используя Накопление, он регулярно питал мировой энергией своё ядро маны, позволяя ему расширяться от размера чеснока до размера мячика.

Лит понятия не имел, как работает это явление, и не нашёл способа обойти его. Развитие ядра маны и тела должно было идти рука об руку, не было никакого короткого пути.

Тупиковые места возникали, когда Лит пытался использовать Накопление тогда, когда ядро маны всё ещё было на пике своего размера. Мировая энергия будет отторгнута ядром маны, пройдя через его тело и повредив его.

Постоянно проходя циклы расширения и сжатия, его запас маны уже был несравним с тем, когда он был только что новорождённым.

После открытия и практики магии духа, Лит обладал гораздо более тонким контролем над своей маной, как внутри, так и снаружи своего тела.

Он сумел модифицировать Бодрость, так что когда он вдыхал мировую ману, то совмещал её со своей собственной, временно выходя за свои пределы.

Затем он расширял полученную энергию, перемещая её из солнечного сплетения наружу, пока даже волосы на его теле не наполнялись маной.

С тех пор как он изобрёл Бодрость, он заметил качественные изменения в своём теле. Теперь Лит лучше переносил холод и головокружение, и вряд ли когда-нибудь заболеет.

Когда вся его семья простужалась, он либо выздоравливал до появления симптомов, либо выздоравливал через несколько дней.

«Если только это не безумное совпадение, то улучшение Бодрости — единственное средство, имеющееся в моём распоряжении, чтобы закалить своё тело. Если я прав, это означает, что я могу использовать его как костыль, пока не стану достаточно большим, чтобы заниматься физической активностью, — подумал он. — Надеюсь, это также поможет мне быстрее преодолеть мои тупиковые места. Хоть это и рискованная игра, но вреда от неё не будет. Кроме того, между голодом и «зажорами», я мало что могу сделать, как семимесячный ребёнок».

Что касается его семейной жизни, то в последующие месяцы она также претерпела некоторые изменения.

После инцидента с супом, между братьями возник конфликт. Лит был мстителен по натуре, как и его брат.

Иногда, когда Орпал злился, он называл его пиявкой, а не Литом, потому что всегда мысленно называл его так.

Каждая оговорка стоила ему серьёзной ругани, а иногда получал даже хорошей порки.

Орпал винил Лита во всех своих несчастьях, маленький коротышка всегда хихикал, когда ему было трудно.

Отношения между Литом и его родителями, напротив, становились всё лучше и лучше.

Он уже начал говорить что-то невнятное, обязательно говоря «мама», когда Элина обнимала его, и «папа», когда Рааз подходил к нему.

«Если этот мир хоть немного похож на Средневековье Земли, то лучше остаться в хороших отношениях со своим стариком, прежде чем стать самодостаточным», — так рассуждал Лит.

Он всё ещё очень боялся отцовской фигуры, да и вообще у них не было особых отношений. Рааз всегда был чем-то занят, позволяя своей жене и старшей дочери проводить больше времени с ребёнком.

Он думал, что Лит был слишком мал, чтобы заметить, что отец не уделяет ему время, и что у них будет время наверстать упущенное позже, как у него было с другими сыновьями.

Рааз действительно любил его, и Лит никогда не переставал удивлять его. Он не помнил, чтобы тот плакал без причины, даже когда у него режутся зубы.

Если кто-то натыкался на его колыбель или повышал голос, пока Лит спал, или, по крайней мере, притворялся, что спит, он не издавал ни звука, просто оглядывался вокруг, прежде чем снова заснуть.

Лит всё больше привязывался к Рене, она была для него скорее любящей тётей, чем сестрой. Он видел в ней самого себя, заботящегося о её младшем брате так же, как он заботился о Карле.

Он хотел бы выразить свою любовь, но всё, что он мог сделать, это улыбаться и смеяться, как только видел её, и называть её «Лала». Фактически, она была единственной, кроме его родителей, кого он называл по имени.

Это было не особо важно, но для неё это значило очень много.

Итак, время шло. Через шесть месяцев после своего рождения Лит впервые опустился на землю и начал ползать под строгим наблюдением. На девятом месяце он начал ходить и перешёл от болтовни к реальным словам.

В день своего рождения, обнаружив, что в этом мире тоже бывают дни рождения, он позволил себе использовать простые фразы и начал задавать вопросы, чтобы пополнить свой словарный запас.

Ничего не зная о детях, было очень трудно найти правильное время для каждой мелочи. К счастью, Лит всегда мог прибегнуть к обману, чтобы найти подходящее время для того, чтобы «научиться» что-то делать. Он уже был способен понимать большую часть того, что слышал, поэтому всегда был открыт для «предложений».

Если Элина умирала от желания, чтобы он наконец сказал «мамочка» вместо «мама», то он подождёт пару дней, прежде чем это произойдёт. Если Рааз радовался тому, что Лит бежит к нему, то он тоже радовался.

Настоящая проблема заключалась в том, чтобы обращать внимание на всё, что говорили Рааз, Рена и Элина, при этом, казалось бы, совершенно не обращая внимания на их слова.

Другая проблема заключалась в том, что, как только они разрешали ему свободно бродить по столовой, они давали ему также маленькие деревянные игрушки, ожидая, что он будет играть и исследовать своё окружение.

Лит уже знал столовую как свои пять пальцев, да и смотреть было особо не на что. И всё же он должен был притвориться, что ему это интересно.

Это было самое трудное, что он когда-либо делал с тех пор, как стал ребёнком, и это напугало его до смерти. Он понятия не имел, как ребёнок будет исследовать такую безмятежную среду, и его паранойя по поводу раскрытия заставляла его вспотеть.

Увидев ожидание в их глазах, он начал идти к ближайшему объекту — камину. Костёр не горел, поленья были холодными и покрытыми пеплом.

Когда он подошёл ближе, Рааз остановил его.

— Это камин. Сейчас он безопасен, но огонь — это плохо. Огонь причиняет боль. Не трогай его, никогда.

Лит посмотрел на него в замешательстве, прежде чем попытался сунуть руку в пепел. Рааз схватил его за руку, преграждая путь.

— Огонь — это плохо. Не трогай его. Никогда, — повторил отец.

Лит пристально посмотрел ему в глаза, как будто он глубоко задумался, прежде чем спросить:

— Охонь пльохо?

— Да, очень плохо, — ответил Рааз, кивая.

— Хоёсё, — Лит отошёл от камина и приблизился к столу. Когда он попытался взобраться на стул, чуть не упав вместе с ним, Элина бросилась ему на помощь.

— О боги, этот малыш определённо любит опасность.

Видя их всё более встревоженные лица, Лит решил, что нашёл выход из этой муки. Он постоянно подвергал себя опасности, пытаясь взобраться на стол и пойти на кухню рыться в кастрюлях и ножах.

Они быстро решили, что «время приключений» закончилось. Они усадили его на старую тряпку, расстеленную на деревянном полу, и дали ему игрушки, чтобы он играл с ними, пока сами не оправятся от стресса.

У него была маленькая деревянная лошадка, что-то вроде повозки и странного вида собачка. Играть ему было гораздо легче. Литу не нужно было придумывать истории или объяснять, что он делает.

Он мог просто использовать игровое время, чтобы практиковать магию духа. На самом деле, Лит никогда не использовал свои руки для перемещения игрушек, а наоборот, заставлял те левитировать как можно ближе к его пальцам.

Он действительно наслаждался этими моментами. Наконец-то Лит мог открыто радоваться, кричать и смеяться каждый раз, когда он делал новое открытие или прорыв, и всё, что видели его родители, было счастливым ребёнком, потерявшимся в своих фантазиях.

— Кто бы мог подумать, что у такого тихого маленького человечка может быть такое живое воображение, — сказал Рааз с широкой, гордой улыбкой на лице. — Посмотри на него. Всё, что у него есть, — это старые игрушки, но, похоже, что весь мир у него на ладони.

Болезнь роста

Последующие годы Лита были нелёгкими.

Ежедневно он задавал множество вопросов. Наконец он заполнил большинство пробелов в своём словарном запасе и начал узнавать о своей семье и новом мире.

Он узнал, что они жили в деревне Люция, которая была частью графства Люстрия, которое, в свою очередь, было частью Королевства Грифонов.

Его родители знали названия всех соседних стран, но на этом всё. Они ничего не знали о жизни за пределами села, и их это не заботило.

В их глазах королева была чем-то вроде мифического зверя, они всю свою веру и заботы возлагали на графа Ларка. Он не только вершил правосудие и собирал налоги в графстве, но и всегда принимал участие в весеннем празднике Люции в качестве почётного гостя.

Его родители никогда не говорили своим детям о магии, войнах или истории. Они рассказывали им только сказки, чтобы не пугать их.

Все их истории были наполнены красивыми принцессами, доблестными героями и подлыми тиранами.

Лит был искренне недоволен такой скудной информацией. Он хотел знать, как называется планета, на каком этапе научного развития она находится.

Он хотел узнать об истории магии, преданиях, легендах, обо всём, что могло бы дать ему хоть небольшое представление о том, чего ожидать от жизни.

К сожалению, было ясно, что им известны лишь слухи. Поэтому он не мог задавать вопросы, о которых даже не должен был думать.

По крайней мере, его семейное древо было намного легче понять. Элина и Рааз поженились очень рано, даже по деревенским меркам, едва им исполнилось шестнадцать.

Рааз, будучи единственным ребёнком в семье, унаследовал ферму своего отца, где они в настоящее время проживают. Элина забеременела вскоре после свадьбы, родив близнецов Рену и Орпала.

Затем она снова беременела каждые два года. Это означало, что Раазу и Элине в настоящее время двадцать пять лет, Рене и Орпалу — восемь лет, Триону — шесть лет, Тисте — четыре года и, наконец, Лит — два года.

Фактически, большая часть информации была получена из вопросов у его братьев и сестёр. Лит в основном ограничивался вопросами: «что это?» и «почему так?».

Проводя всё больше и больше времени с остальной семьёй, он также обнаружил, почему, несмотря на то, что его отец владел такой хорошей фермой, с собственным сараем и курятником, у него было так много проблем с едой.

Тиста родилась с врождённым заболеванием, которое не позволяло ей делать какие-либо физические нагрузки, а также делало её склонной к болезням.

Быстрого шага было достаточно, чтобы у неё перехватило дыхание. Время от времени она кашляла, а когда всё становилось ещё хуже, кашель становился сильнее.

В этот момент одному из её родителей приходится бежать в деревню, чтобы попросить Нану навестить их и исцелить её. Но по-настоящему вылечить её она не могла, а только облегчала симптомы и возвращала её к естественному состоянию.

И хотя обследование было дешёвым, само лечение было дорогим. Кроме того, даже если Рааз заберёт её, а затем приведёт Нану к себе домой, это будет стоить ещё дороже.

Поездка туда и обратно означала, что её бизнес несёт убытки, поэтому ей требовалась компенсация.

Именно постоянная необходимость в целителе ложилась бременем на их бюджет.

Литу было очень жалко её. Несмотря на то, что он не проводил много времени с Тистой, она была драгоценна как для Элины, так и для Рены, и этого было более чем достаточно, чтобы сделать её драгоценной и для него.

Он чувствовал себя беспомощным, проклиная свою неспособность в любой момент практиковать магию света и тьмы. Магия света требует терпения, и пока он не получит твёрдого представления о том, как она работает и какова анатомия человека в этом мире, он не осмелится подвергнуть риску чьё-либо здоровье.

Магия тьмы отличалась. Лит видел её только один раз, никто из его семьи не использовал её. И даже в этом единственном случае он ясно ощутил содержавшуюся в ней разрушительную силу.

Он также был настроен против этого, поскольку на Земле тёмная магия всегда ассоциировалась со злыми практиками и нежитью, поэтому у него не было желания баловаться чем-то потенциально ужасающим.

Лит мог лишь продолжать жить в надежде на то, что в конце концов сможет обучиться магии, пока терпит безумие, которое он стал привыкать называть семейной жизнью.

Он должен был быть живым, но не слишком. Ему должно было быть любопытно, но не слишком сильно. Ему пришлось бегать, но никогда не выходить за дверь.

Его родители никогда не были удовлетворены. Если бы он попытался сесть в углу и медитировать, они бы волновались, потому что он был слишком тихим или слишком ленивым. Если он пытался передвигаться или помогать им, его ругали за то, что он мешал.

Они отказались обучать его обычной магии и запретили ему изучать её.

Лит не мог выйти на улицу без сопровождения, не мог подойти к камину, не мог задавать слишком много вопросов.

Всё было в принципе запрещено, пока он не вырастет.

Литу не раз хотелось кричать:

«Я могу быть биологически молодым, но на самом деле я здесь самый старый, чёрт возьми!»

Но всё, что он мог сделать, это принять это и повиноваться.

Его вражда с Орпалом так и не разрешилась, и он ясно чувствовал восхищение Триона к своему брату. Очевидно, Орпал был для Триона тем же, чем Рена для Лита, его образцом для подражания.

В отличие от Орпала, Трион не мог полностью игнорировать его, даже когда их родители отсутствовали. Но Лит ясно видел, что каждый раз, когда брат ему помогал, это было просто из вежливости. Между ними не было доброты.

Лит быстро начал игнорировать его в ответ.

«Я уже провёл половину своей старой жизни, беспокоясь о неблагополучных членах семьи. Будь там, сделай это. Так что спасибо, но нет. Мне наплевать, чёрт тебя побери», — это были его мысли по этому поводу, поэтому он пустил всё это на самотёк.

Когда ему исполнилось три года, он больше не мог этого терпеть. Скука, вызванная холодными зимними месяцами. Он сидел дома двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, при этом был постоянно голодным. Всё это сводило его с ума.

Был ненастный день, и вся семья собралась у камина. Элина учила дочерей шить. Рааз учил Орпала резать дерево, а Триону и Литу разрешалось только смотреть. Они были ещё слишком маленькими, чтобы обращаться с острыми предметами, даже шитьё было запрещено.

Лит неожиданно попросился им помочь, сбивая с толку отца и льстя матери.

— Ты слишком маленький, а руки ещё неуклюжи, — ответила она.

И Элина была права: тело Лита казалось ещё более неуклюжим, чем его прежнее, до того, как он начал заниматься боевыми искусствами. Одной мысли об утраченной мышечной памяти было достаточно, чтобы заставить его плакать.

Поэтому он терпеливо ждал, пока Рааз закончит инструктировать Орпала, а затем Лит собрал всё своё мужество и попросил научить его читать, писать и считать.

Рааз был ошеломлён.

— Ты слишком молод! Обычно дети ждут, пока им исполнится шесть лет, чтобы пойти в школу и учиться. Тебе не кажется, что это скучно? — эту философию всегда придерживался каждый мужчина в его родословной.

— Скучно? Что может быть скучнее, чем сидеть здесь и ничего не делать? Как вчера и позавчера. И наверное, завтра! Пожалуйста, папа, давай попробуем! Прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Рааз не знал как сказать «нет». Лит никогда раньше его ни о чём не просил.

«Даже когда он явно всё ещё голоден, если он замечает, что еды больше нет, он никогда не просит больше, — подумал он. — В сравнении с Орпалом. Я не знаю, слишком ли хорош Лит или я просто слишком балую Орпала».

Он действительно хотел найти выход, но Элина уже смотрела на него. Её руки не переставали шить, её рот объяснял девочкам, что они делают не так, но её глаза были явно обращены на него.

«Чёрт возьми, что я могу сказать? Для обучения не нужны даже опасные инструменты… Вот и всё! Инструменты! Иногда я такой идиот».

Рааз посмотрел в щенячьи глаза Лита, его сердце сжалось, как в тисках, но он всё равно ответил:

— Прости, сынок, у нас нет ничего, на чём ты мог бы написать. Так что я не могу тебя научить.

Лит обдумал всё, прежде чем спросить, так что решение у него уже было под рукой. Он взял самый большой поднос, который у них был и наполнил его золой, собранной в ведре у камина.

— Теперь есть где! Мы можем писать сколько угодно! — Рааз и Элина были поражены изобретательностью Лита. Он собирался возразить снова, когда заметил, что взгляд Элины превратился в хмурый. Её руки двигались слишком быстро, и это означало для него проблемы.

Снаружи была буря, но он не мог убежать от той, которая назревала внутри. Поэтому с глубоким вздохом он сдался.

— С чего ты хочешь начать? — Рааз мог только надеяться, что Литу быстро надоест и позволит ему вернуться к своему отдыху.

— Подсчёт! — быстро ответил Лит.

Итак, Рааз сел на пол рядом с ним и начал рисовать линии в золе. Лит был в восторге. Числа, которые они использовали, имели форму, отличную от арабских цифр, но в остальном они были идентичны, даже методы расчёта были одинаковыми.

Поэтому он сохранил новые числа в верхнем ряду, чтобы узнать их форму, а затем начал составлять таблицы умножения. Он действительно мог производить такие простые вычисления в уме, но ему нужно было выгравировать новые числа как в уме, так и физически. Когда он закончил, Лит начал принимать запросы от своей «аудитории», и когда Орпал саркастически спросил:

— Сколько будет 124 умножить на 11?

Он быстро ответил «1364», лишив всех дара речи. Элина не могла удержаться от того, чтобы подняться и крепко обнять Лит.

— Мой маленький гений! Я так тобой горжусь!

Менее чем за час он овладел тем, на что другим потребовался бы целый год. Рена и Тиста вскоре присоединились к ней в объятиях, поздравляя своего младшего брата, в то время как мужская часть семьи всё ещё была ошеломлена.

В сельской местности они учились считать только для того, чтобы их не обокрали при продаже или покупке товаров. Таким образом, они помнили только сложение и вычитание, позволяя бесполезным умножениям и делениям исчезнуть в их сознании.

На чтение и письмо требовалось больше времени, но это было так же просто. Лит уже знал большинство слов и знал, как их писать. Ему нужно было только выучить алфавит и запомнить его, чтобы уметь читать и писать.

И снова его семья была ошеломлена, и единственный, кто не радовался с ними, был Орпал, оставшийся наедине со своей завистью и презрением.

Я знаю, что ничего не знаю

Научившись читать и писать, Лит практиковался каждый день. Хотя его семья считала его гением, он знал это лучше. Лит не чувствовал себя особенным талантом, так как ему нужно было много тренироваться, чтобы запомнить всего двадцать одну букву и десять цифр.

Куя железо, пока оно было горячим, он попросил Рааза вырезать для него деревянную линейку длиной пятьдесят сантиметров и шириной три сантиметра.

Спереди он выгравировал весь алфавит, а на обороте — цифры. Это была закладка Лита во время его домашнего задания. Инструмент, необходимый ему, чтобы практиковаться в любое время, не беспокоя родителей.

Рааз всё ещё был на седьмом небе, поэтому он не задавал вопросов по поводу предметов, которые запрашивал Лит. Он мог бы легко сделать её намного тоньше и короче, чтобы её было легче носить с собой. Но Лит отказался от предложения, умоляя его исполнить именно это желание.

Лит не упускал из виду враждебный взгляд Орпала каждый раз, когда кто-то называл его гением. Он должен был быть уверен, что её нелегко «случайно» сломать или потерять.

Это также был идеальный предлог, чтобы всегда носить с собой то, на чём он мог бы практиковать магию духа.

Когда погода наконец прояснилась, Элина решила, что это идеальный момент для Наны, чтобы проверить Тисту. Несмотря на весь холод и ветер в те последние дни, сколько бы усилий Рааз и Орпал ни приложили для ухода за домом, он всё равно был довольно сквозным.

Тиста сильно кашляла, из-за чего Элина серьёзно за неё беспокоилась. Итак, она достала телегу с мулом и взяла Тисту и Лита с собой в деревню Люция.

Плохая погода длилась слишком долго, и накопившиеся на ферме работы требовали всеобщей помощи, чтобы завершить их до того, как прибудет новая волна морозов.

Ей пришлось взять с собой Лита. Он был слишком мал, чтобы оставлять его одного. Одев их в тёплую одежду, она начала путешествие.

Лит был действительно счастлив. Он впервые увидел мир за пределами фермы. Он мог многому научиться из такого опыта.

В дороге их не раз беспокоили бродячие грааты. Это были похожие на осу насекомые с ядовитым жалом на конце брюшка. По сравнению с земными осами они были более волосатыми, и голубыми, а не жёлтыми.

— Почему, во имя Великой Матери, они всё ещё здесь? — пожаловалась Элина. — Они должны спать зимой!

Один граат был особенно упрямым и, несмотря на все их атаки, продолжал возвращаться, пока не подобрался слишком уж близко к Тисте.

Лит сильно хлопнул руками, начисто промахнувшись. Он всё ещё был проворным, как кирпич, но его духовная магия — нет.

Он уже достиг полного радиуса действия в десять метров, поэтому граат был раздавлен без особых усилий.

Лит с гордостью показал добычу.

— Не волнуйся, старшая сестра, я всегда буду защищать тебя.

Тисте действительно стало любопытно насчёт мёртвого насекомого, но Элина всё ещё волновалась из-за яда, поэтому, выбросив его, они возобновили своё путешествие.

Когда они увидели Люцию, многие сомнения Лита развеялись. Не только его семья — вся деревня напоминала один из тех рисунков раннего средневековья, которые он видел в учебниках истории.

Не было никаких признаков сложных технологий, даже ветряная или водяная мельница считалась чудом науки.

Когда Лит спросил Элину о деревне, она объяснила, что в ней живут только ремесленники, учёные и торговцы, остальное население живёт на своих фермах, ухаживая за полями и разводя скот.

Люция состояла из нескольких десятков одно- или двухэтажных деревянных домов, расположенных на достаточном удалении друг от друга. Ни один не был сделан из камня или кирпича.

А также не было никакого дорожного покрытия. Пространство между домами было как дорога в деревню, голая земля и грязь.

По вывескам, вывешенным снаружи зданий, он мог различить кузницу, таверну и ателье.

Пекарня не нуждалась ни в каких вывесках или рекламе. Восхитительного запаха, исходившего от её трубы, было достаточно, чтобы у каждого прохожего слюнки текли.

Лит был настолько голоден, что уже знал, какой сон ему будет сниться этой ночью.

Когда они прибыли в дом Наны, Лит был удивлён, заметив, что он больше их собственного. Но Элина не раз говорила ему, что Нана живёт одна.

В его глазах это означало, что либо она из богатой семьи, либо, что более вероятно, лечение было прибыльным делом. Лит решил, что ему нужно как можно скорее овладеть магией света.

Дверь была открыта, и внутри Лит ощутил знакомое ощущение в приёмной врача. Внутри была единственная огромная комната, от которой пахло лекарственными травами и ладаном.

В конце комнаты слева была дверь, вероятно, ведущая в жилой комплекс Наны. Справа была огромная широкая занавеска, за которой Нана навещала и лечила пациентов.

Остальное пространство было занято скамейками и стульями, и многие из них уже были заняты.

Казалось, что многие семьи решили воспользоваться хорошей погодой. Элина сняла с детей всю лишнюю одежду, прежде чем посоветовать им вести себя тихо и не беспокоить других.

Приёмная была заполнена скучающими мамами, и вскоре к беседе присоединилась Элина, делясь с ними своим опытом и советами.

Лит мог спокойно бродить. Женщины были слишком заняты, чтобы заметить его существование, так как они держали своих детей под контролем.

Комната была пустой и неинтересной, но как только он приблизился к занавеске, он наткнулся на сокровище. Он нашёл небольшой открытый шкафчик, заполненный книгами о магии.

«Может быть, в этом мире это равносильно тому, что доктор вывешивает свои дипломы и учёные степени», — многие заголовки касались элемента или его применения, но одно сразу привлекло его внимание.

На обложке было написано «Основы магии». Убедившись, что никто не обращает на него внимания, он схватил её и начал читать.

«Мне всего три года. Я могу позволить себе отношение “лучше попросить прощения, чем разрешения”».

Затем Лит отошёл в угол, воздавая должное занавеске и надеясь остаться незамеченным как можно дольше. Это явно была книга для начинающих, поэтому он пропустил введение, сразу перейдя к описанию элементов.

Лит обнаружил, что магия воды — это не только колдовство и манипулирование водой, но и возможность понижать температуру чего угодно. Предполагалось, что любой ученик магии должен уметь создавать лёд и использовать его как средство нападения и защиты.

Магия воздуха тоже обладала способностью, которую он никогда не принимал во внимание. Вершиной магии воздуха было управление погодой, но даже на базовом уровне маг мог генерировать молнии.

Огонь и земля были такими же простыми и понятными, как он представлял их всё время, поэтому он перешёл к последним двум элементам.

Во время чтения ему стало ясно, что маг, который написал эту книгу, понятия не имел, что такое анатомия.

В книге говорилось о важности поддержания чистоты раны, не использовались такие термины, как дезинфекция или сепсис, поэтому он почти не находил неизвестных медицинских терминов.

Лит был ошеломлён, когда обнаружил, что свет и тьма объясняются вместе, а не в отдельных главах.

Согласно книге, оба элемента были основой для любого целителя. Магию тьмы можно было использовать как оружие, но это не объяснялось подробно.

Автор очень чётко подчёркивал тот факт, что он не боец, и что новички никогда не должны кусать больше, чем они могут прожевать.

Затем он начал объяснять, что магия тьмы не была ни хорошей, ни плохой, а просто элементом, подобным другим. Это был бесценный инструмент для целителя, так как он позволял очищать раны, инструменты или даже избавлять дома от крыс и насекомых, чтобы избежать распространения болезней.

Кроме того, это был единственный способ избавиться от паразитов, выросших внутри пациента, поскольку магия света позволяла целителю обнаруживать их присутствие, но не могла причинить им вреда.

Свет и тьма лучше всего работали вместе. Особенностью магии света была способность воспринимать жизненные силы и сканировать их на предмет аномалий. Это также позволило исправить такие аномалии и гарантировать мгновенное выздоровление от большинства заболеваний.

Восстановить сломанные кости было труднее, и это объяснялось в другой главе.

Лит чувствовал себя невероятно невежественным и глупым. Он мог открыть большинство из этих элементарных свойств самостоятельно, если бы не был ослеплён своими ограниченными суевериями.

«Как я мог быть таким идиотом? Я живу здесь больше трёх лет и всё ещё думаю, что это видеоигра с фиксированными правилами и уровнями?! Тьма — это зло, а свет — святой, или что-то в этом роде? Нет, это наука, чёрт возьми, та самая, которую я изучал всю свою жизнь. Если магия огня превращает ману в тепло, то магия воды — это не что иное, как преобразование маны в холод, конденсацию воды в атмосфере и превращение её в жидкое состояние. Так очевидно, это как проклятое Колумбово яйцо¹!»

Он собирался перевернуть страницу и узнать о том, как лечить сломанные кости, как вдруг, твёрдая рука сжала его плечо, удерживая на месте.

— Дитя, это не игрушка. Я очень надеюсь, что ты не повредил её, иначе твоей семье придётся дорого заплатить за неё.

____________

¹ Колумбово яйцо — крылатое выражение, обозначающее неожиданно простой выход из затруднительного положения.

Обучение

Лит был так увлечён чтением, что забыл, где он, и ослабил бдительность. Когда Нана поймала его с поличным, он был так поражён, что аж вскрикнул.

— Я думала, что знаю каждого негодяя. Как тебя зовут, малыш?

— Лит. Это ваше? — он ответил, делая щенячьи глазки. Нана была больше любопытна, чем сердилась.

— Лит? Ты имеешь в виду маленького чертёнка Элины? Неудивительно, что твоё лицо для меня в новинку, ты появился совсем недавно. Давно я уже не видела тебя.

Присутствие Наны остановило болтовню. Некоторые женщины хотели спросить её, сколько времени до их очереди, другие были просто любопытны. Элина вскочила со стула, извиняясь от имени Лита.

— Не нужно извиняться, Элина, — сказала Нана. — Никакого вреда, никакой гадости. Маленький чертёнок не повредил книгу, играя с ней.

— Да, мама, не нужно извиняться, — Лит ненавидел, когда о нём говорили так, будто его не было рядом. — И я не играл с ней, я просто читал.

— Читал? Молодой человек, сколько тебе лет? Три года или что-то в этом роде? Если это шутка, то это не смешно. Я никогда не ожидала, что кто-то из детей Элины окажется таким лжецом.

— Он не лжёт. Во время последней бури Лит заскучал, поэтому он попросил отца научить его читать, писать и считать. Вот доказательство, — Элина передала Нане деревянную линейку.

Опровержение Элины застало её врасплох, она поняла, что это задело её за живое. Изучив линейку, Нана должна была признать, что это умный инструмент обучения.

— Скажите своему мужу, что это действительно хорошая идея. Он мог бы продать её учителю Хавеллу. Никогда не помешает иметь лишние деньги.

Элина не позволила бы ей сменить тему до тех пор, пока та не извинится за то, что назвала сына лжецом.

— Это не Рааз изобрёл. Лит сделал, потому что так он мог учиться в одиночку, никого не беспокоя.

Нану потрясли все эти внезапные открытия. Её гордость не позволяла извиняться, но намёк на то, что Элина тоже лжёт перед всеми этими людьми, навредил бы репутации всей её семьи.

— Итак, молодой человек, сколько семь умножить на шесть?

— Сорок два.

Нана взяла книгу из рук Лит и, открыв случайную страницу, вернула её.

— Что там написано? Начни с начала страницы.

Лит подавил ухмылку.

— Первое, что нужно понять при изучении магии, это то, что это всего лишь инструмент. Любой может использовать его, но лишь немногие могут использовать его должным образом. Фактически…

— Хорошо, хватит. Я должна извиниться, Лит, — тем не менее, она сказала это, глядя на Элину. — Кажется, твой сын действительно благословлён светом божьим, дорогая.

В комнате снова гремела болтовня, но на этот раз все обсуждали одну и ту же тему.

— Что Нана имеет в виду, говоря «благословлённый светом божьим»? Разве это не сказка?

— Хотела бы я, чтобы мой сын был таким умным. Каждое утро просто отправлять его в школу — это война на истощение. Не говоря уже о получении каких-либо реальных результатов!

Это были самые распространённые комментарии.

Лит продолжал ковать железо, пока оно было горячим.

— Могу я… — вдруг он понял, что должен игнорировать слово «заимствовать», — взять её с собой на некоторое время? Я верну её как есть. Обещаю.

— И что бы ты с ней сделал? Ты уже можешь использовать магию? — ответ Наны обычно был бы совсем другим, но на этот день у неё было достаточно сюрпризов, и она не могла позволить себе больше сарказма или скептицизма.

— Да, я могу, — Лит ответил, прежде чем осознал свою ошибку.

«Я идиот! Я просто раскрыл своё прикрытие! Годы тщательного планирования испорчены моим длинным языком. Единственное, что я могу сделать, — это ограничить ущерб».

— Правда? А что ты умеешь?

— Да, Лит. Что ты умеешь? — упрекнула Элина. Её правая нога яростно стучала по полу от досады. Лит знал, что у него проблемы.

— Я могу творить магию ветра и воды, — сказал он низким извиняющимся тоном, глядя на свои ботинки. — Прошу прощения, мама, я знаю, что ты запретила мне использовать любую магию. Но все остальные в доме всегда её используют, и мне было так скучно.

Болтовня стала громче. Элина очень разозлилась, но ругать его публично она не могла. Не тогда, когда они смотрели на них с восхищением.

«Нана, кажется, действительно впечатлена. Может быть, это поворотный момент в жизни Лита. Если она возьмёт его в ученики, у нас может быть целитель в семье. Я не могу упустить эту возможность».

Поэтому она промолчала, гадая о будущем его сына.

— Не мог бы ты показать мне? — спросила Нана, впервые улыбаясь.

«Назвался груздем — полезай в кузов. Вот и всё», — подумал Лит.

— Брезза!

Лит дважды повернул средний и указательный пальцы, создав много крошечных вихрей, которые он использовал, чтобы быстро охватить комнату. Время от времени он делал вид, что теряет контроль. Его целью было произвести впечатление, а не похвастаться или напугать людей.

— Ой! Ой! Ой! — Нана восхищённо засмеялась. Она могла видеть всё больше и больше себя в маленьком чертёнке. Нана тоже была не по годам развитой девочкой. Когда она была в его возрасте, её талант был лучше, но Лит всё ещё был хорош.

Обычно мужчины были менее талантливы к магии, поскольку женщины с их прерогативой рожать, естественно, больше соответствовали жизненной силе планеты. Одни называли это мировой энергией, другие просто маной.

Кроме того, деревенские мальчишки обычно были тупицами, более склонными к тяжёлой работе в поле или в армии, чем к изучению книг.

— Теперь я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что. Ты сказал, что можешь наколдовать воду, верно?

Лит кивнул в ответ.

— Теперь призови воду, неважно насколько мало. Но тогда ты не должен позволить ей упасть. Ты должны заставить её плавать, вот так, — идеальная сфера воды размером с кулак появилась в полуметре от раскрытой руки Наны.

Лит не мог понять причину такой конкретной просьбы, но он выполнил.

— Йорун! — он наколдовал воды меньше стакана, сохраняя её форму неправильной и нестабильной. Лит не мог допустить больше ошибок, его внимание было достигнуто на пределе, пытаясь убедить отсутствие контроля.

Вода плавала три секунды, прежде чем упала. Но вместо того, чтобы упасть на пол, она снова начала плавать. Вода стала ещё одной идеальной сферой, вращающейся вокруг заклинания Наны, как Луна вокруг Земли.

Лит был ошеломлён. Не потому, что Нана контролировала поток маны. Он уже мог делать то же самое, если не лучше.

Он не мог отвести глаз от зрелища перед ним. Обе сферы воды постоянно вращались сами по себе, отражая всё вокруг. Они улавливали солнечный свет, превращая его в блики радуги.

Лит всегда видел в магии силу, с которой нужно считаться. Ведь это отличный инструмент для построения своего будущего. Но он никогда не считал её красивой.

Впервые за более чем три года он больше не притворялся. Он был просто поражён, глядя на танцующие огни, в то время как воспоминания о прежней жизни наводняли его разум.

Он внезапно вспомнил все часы, которые он провёл в детстве, прячась в планетарии вместе со своим младшим братом Карлом. Они мечтали стать космонавтами и сбежать к звёздам, где их больше никто никогда не обидит.

И вот так его горе вернулось, сильнее, чем когда-либо, борясь с радостью. Боль за потерю охватила его, из глаз потекли слёзы.

— Лит, ты в порядке? — голос Элины разбудил его от ступора.

Понимая, насколько слабым он позволил себе быть, Лит почувствовал глубокое отвращение.

Он думал.

«Вода — это просто вода, не нужно расслабляться из-за жалкого светового шоу. Солдат, встань и следуй плану, — Лит заставил себя сдерживать все чувства, которые он считал бесполезными. — Я устал».

— Да, мамочка, я в порядке. Меня только что поразила магия старой леди.

— Меня зовут Нерея, Лит. Но все зовут меня Нана.

— Почему Нана? — Нана обычно означало ласковое обращение к бабушке в семье.

— Понимаешь, когда я была ещё юной девушкой, все называли меня по имени. Но потом прошло время, и я помогла такому количеству детей прийти в этот мир, что они начали называть меня мамой. Спустя ещё больше времени у тех детей были собственные дети, и они начали называть меня Нана, — она взъерошила волосы Лита.

— У меня есть предложение. Сейчас ты слишком маленький, но когда тебе исполнится шесть лет, вместо того, чтобы ходить в школу вместе с этими тупицами, ты мог ходить бы ко мне. Так ты сможешь читать эти книги столько, сколько захочешь. И, может быть, ты сможешь научиться магии.

Лит склонил голову, притворяясь тупицей.

— Я не знаю, вы не выглядите хорошей. Хотя книги мне очень понравились, — он ответил, прячась за своей матерью, и за её ногами была видна только половина его лица.

Элина не знала, смеяться ей или плакать. Её мечта сбылась, но Лит не понимал, от чего он отказывался.

— Пожалуйста, извини его, Нана. Ему всего три года, он понятия не имеет, что говорит. Он даже не осознаёт важность ученичества.

— Три года, — повторила Нана. — Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но вы правы, если бы ему пришлось выбирать между золотом и игрушками, он, вероятно, выбрал бы последнее.

— У нас снова будет этот разговор через три года, — она опустилась на колени, глядя Литу прямо в глаза.

— Если ты не станешь тупицей, как все мальчики в этой деревне, я возьму тебя в ученики. Если ты всё ещё будешь интересоваться магией и книгами, конечно.

Лит кивнул, хватая платье матери, ища защиты.

Его слабая и испуганная внешность скрывала его внутренний гнев.

«Три года? С таким же успехом я мог бы умереть с голоду! И всё из-за тебя, жадная карга», — ему так надоело быть голодным, он хотел укусить её от разочарования.

«Успокойся, Дерек, и запомни все свои уроки. Смирись и стань сильнее, потому что только сила сделает тебя свободным. Только сила обезопасит твою семью».

Охота

Трудовая этика Наны не допускала никакого фаворитизма. Возможно, она и была будущей учительницей Лита, но Тисте, как и всем остальным, пришлось ждать своей очереди.

Когда подошла их очередь, Лит внимательно изучил, как целительница выполняла светлую магию — «Винир Рад Ту».

Это было то же самое заклинание обнаружения жизненной силы, которое она использовала на нём три года назад. На этот раз у него было лучшее понимание магии.

Находясь рядом с ней, Лит мог оценить каждый жест и движение руки, которые Нана использовала для усиления эффективности заклинания. Свет окутал тело Тисты, быстро становясь серым вокруг её груди, при этом чётко очерчивая форму её лёгких.

— У меня есть хорошая новость и плохая. Хорошая новость заключается в том, что состояние Тисты такое же, как и всегда, на этот раз нет никаких признаков дегенерации. Плохая новость заключается в том, я боюсь, что она останется такой навсегда. Чем больше она растёт, тем меньше шансов, что её организм сможет как-то излечиться.

Воздух в комнате стал тяжёлым. Пожизненная болезнь была едва ли лучше, чем отсутствие жизни вообще.

Лит был настолько потрясён, что совершенно забыл о книгах. Весь мир ничего не значил для него, если он не мог разделить его с тремя единственными людьми, которых любил и которым доверял.

Они вышли из дома Наны в подавленном настроении и вернулись домой в тишине.

Как только они прибыли, Элина поделилась плохими новостями, рыдая, ища объятия Рааза. Один за другим вся семья срывалась и плакала, обнимая друг друга в поисках утешения.

Лит позволил себе заплакать, проклиная жестокую судьбу, постигшую его сестру.

«Какая польза от магии, если я продолжаю быть беспомощным? Почему я продолжаю перерождаться, просто чтобы заменить один сущий ад другим? Это просто невезение или это моя вина? Может быть, в какой-то прошлой жизни я совершил такой ужасный поступок, что теперь все, кого я люблю, прокляты? Может ли это быть моим наказанием?»

В течение следующих дней Лит продолжал сомневаться в каждом своём жизненном выборе, прежде чем принять тот факт, что плохие вещи случаются. Тиста уже была больна, когда он воскрес во второй раз, так что это не могло быть его виной.

После того как Нана приняла его в ученики, он теперь мог открыто практиковать магию. Вскоре он доказал, что способен самостоятельно убирать весь дом, освобождая мать и сестёр от всех забот.

Благодаря магии тьмы, чистка посуды и котлов стала делом нескольких минут. Ничто органическое, будь то остатки пищи или жир, не могло избежать превращения в пыль одной искрой тёмной энергии.

Он также провёл бесчисленные эксперименты со светлой магией в поисках лекарства. Но всё, что ему удалось, — это держать симптомы в узде. Тиста теперь нуждалась в гораздо меньшем количестве процедур от Наны, но всё ещё оставалась пленницей в собственном теле.

Это заставляло Орпала ненавидеть его всё больше и больше.

— Выпендриваешься?! Как я должен наслаждаться жизнью, когда он постоянно дышит мне в затылок? Пиявка не только делит работу по дому с мамой, но и проводит так много времени с Тистой. Мама и папа всегда хвалили его за так называемый талант и ум. Теперь они никогда не умолкнут о том, что пиявка сэкономил семье много денег, облегчая состояние Тисты. Никому нет дела до того, что я трачу своё время и силы, выполняя всю работу на ферме! Боги, почему вы оставили его в живых? Почему вы не дали мне никакого таланта?

Магическая сила Лита и понимание маны продолжали расти, но это не могло стереть вечный вкус неудачи, который сопровождал его.

В следующем году он не испытывал никакой радости по поводу магии, поскольку каждое открытие было бесполезным, а вся его сила бессмысленной.

И вот, наконец, ему исполнилось четыре года. Период между четырьмя и шестью годами в Люции назывался «золотым временем», так как ребёнок был достаточно большим, чтобы иметь некоторую свободу и слишком маленьким, чтобы быть полезным в повседневной деятельности.

Им разрешат играть весь день без всяких забот. Это было прекрасное время, чтобы подружиться и стать ближе к своим соседям и углубить связи между семьями.

В его четвёртый день рождения, после того как он закончил работу по дому, Рена представила его всем своим соседям, прежде чем вернуться домой.

Он должен был общаться и играть, но у Лита были другие планы. Не было такого количества неудач или горя, которое могло бы заставить его надолго забыть голод, изводивший его с тех пор, как ему едва исполнилось пять месяцев.

Ферма Рааза находилась на западной окраине фермерских угодий Люции, чуть менее чем в километре от большого леса, известного как Траун.

Несмотря на претенциозное название, лес не был особо опасен. Люди, жившие в соседних деревнях, зависели от леса, как основного источника древесины для своей повседневной жизни.

Траун также изобиловал дикими животными, так что те, кто был достаточно смел и удачлив, могли охотиться круглый год в поисках драгоценного мяса, тёплого меха или и того и другого.

Встретить чудовищ в лесу было невозможно. Если только не уходить на несколько километров вглубь. Так как не было никакой необходимости исследовать Траун в деталях, внутренние области были всё ещё неизведанной территорией.

Была причина, по которой Лит никогда не практиковал боевые искусства в новом мире. Постоянная практика магии требовала много энергии, а его родителям не хватало необходимых ресурсов для его обучения.

Лит был худее всех своих братьев и сестёр. Ещё одна физическая нагрузка — и он превратится в груду костей. Ему нужна была еда!

Но, будучи маленьким мальчиком, он ничего не смыслил в разделке мяса, поэтому ему нужен был учитель. И именно поэтому он направлялся к дому Селии Фастарроу, единственной охотницы среди их соседей.

«Проблема в том, что я понятия не имею, как заставить её помочь. Я всё ещё слишком мал для ученичества, а даже если бы и не был, вряд ли она не слышала о предложении Наны. Она ничего не получит, помогая мне. Я могу только надеяться, что она добрая и доброжелательная женщина».

Дом Селии представлял собой одноэтажный деревянный дом, гораздо меньше, чем у семьи Лита, около шестидесяти квадратных метров. Не было ни курятника, ни сарая. За исключением пространства в непосредственной близости от дома, поля были необработанными, полными сорняков, высокой травы и всего, что ветер насадил с течением времени.

«Она явно не интересуется сельским хозяйством или скотоводством, и это хорошая новость. Это значит, что её бизнес достаточно хорош. Интересно, что там внутри сарая? Он почти такой же большой, как и сам дом».

Лит постучал, а его внутренности завязались в узел от нервозности. Дверь открылась почти сразу.

— Ты что, заблудился?

Селия была женщиной лет двадцати пяти, ростом метр семьдесят, её кожа загорела от многолетнего пребывания на солнце, а её чёрные волосы были коротко подстрижены.

Её можно было бы счесть очень милой, но маленькая грудь в сочетании с острым взглядом и грубым поведением делали её более мужественной, чем большинство фермеров.

На ней была кожаная охотничья куртка поверх зелёной рубашки, зелёные брюки-карго и коричневые охотничьи ботинки с мягкой подошвой, чтобы уменьшить шум, производимый при движении.

— Здравствуйте, Мисс Фастарроу, мне нужна ваша помощь. Не могли бы вы научить меня снимать кожу и потрошить животных?

— Зачем? — Селия приподняла бровь.

— Потому что я голоден.

Не имея никаких рычагов воздействия на неё, Лит решил, что честность — лучшая политика.

— Я голоден настолько, чтобы уже забыл, каково это — быть сытым. Я знаю, что могу охотиться, но я также знаю, что без надлежащего обращения мясо портится и становится несъедобным.

— Нет, ты меня неправильно понял. Я имею в виду, почему я должна тебе помогать? А что мне за это будет? — она нахмурила брови.

— Чего вы хотите? — спросил Лит, сдерживая желание убить её медленно и мучительно. Он был достаточно голоден, чтобы видеть в ней добычу.

— Честно говоря, я не верю, что коротышка, который едва дотягивается до моего пояса, может охотиться даже на крысу. Поскольку обучение — это трата времени, то оно требует компенсации.

Она почесала подбородок. Селия никогда не хотела иметь собственного ребёнка, не говоря уже о том, чтобы иметь дело с чужим.

— Итак, если ты хочешь учиться у меня, то сначала принеси сюда какую-нибудь дичь. Если ты напортачишь, играя в мясника, то ты испортишь мой товар, потратив впустую мою еду и время. Так что вот мои условия, что бы ты мне ни принёс, я сниму кожу и выпотрошу это, но половина принадлежит мне. Прими эти условия или уходи.

«Это просто вымогательство!»

— Как долго вы будете оставаться дома? — подавляя свою ярость, сказал Лит.

— Я буду здесь весь день. У меня много работы. А почему ты спрашиваешь?

— Потому что, когда я вернусь со своей добычей, мне понадобится ваша помощь. Не забудьте о нашей сделке.

Лит развернулся и направился в лес. Видя, что маленький коротышка действует жёстко, без лука и ловушек, Селия не могла не рассмеяться вслух. Она смеялась до тех пор, пока дверь внезапно не захлопнулась перед её лицом, отправив её зад назад на пол. Встав, она подошла к ближайшему окну.

Лит всё ещё стоял на том же месте, но его лицо было повёрнуто к её двери, а глаза ярко светились в тусклом свете зари.

Добравшись до опушки леса, он активировал заклинание магии света Жизненный обзор. Это было одно из его творений с последнего года практики. Наполнив свои глаза магией света, Лит смог увидеть живых существ, как цветные точки, в то время как остальной мир превратился в оттенки серого. Чем сильнее была жизненная сила, тем больше и ярче был излучаемый свет. Таким образом, он мог легко обнаружить животных, даже если они прятались под землёй, в кустах или внутри дерева.

Литу не нужно было охотиться на что-то большое, если это было мясо, то это уже была идеальная добыча.

Большинство животных убегали, как только он подходил слишком близко, но не все. Птицы и белки, сидевшие на ветвях деревьев, чувствовали себя в безопасности, но магия духа Лита достигла расстояния более двадцати метров. Так что все они были в пределах его досягаемости.

Ему нужно было только протянуть раскрытую ладонь к горлу, а затем сжать и повернуть его, чтобы сломать шею. Менее чем за двадцать минут он убил двух странных пернатых птиц и двух белок.

«Я мог бы поймать больше, но я хочу заплатить этой охотнице как можно меньше».

Когда он возвращался в дом охотницы, его жадность яростно боролась с гневом.

«Чёрт возьми! Я бы хотел просто спросить своего отца. На нашей ферме есть курятник, мы едим курицу, поэтому он должен знать, как её разделывать. Но если я это сделаю, то буду вынужден делить добычу для всех. И если есть что-то, что я ненавижу больше, чем быть ограбленным этой охотницей, так это мысль о том, что Орпал и Трион получат такое же количество мяса, как и я. Я охотился на эту дичь! Это мясо моё, моё! Им будет позволено есть только мои объедки, и это только если я захочу!»

Когда Лит добрался до двери, он уже успокоился, а ярость скрылась за его деловым лицом. Он глубоко вздохнул, прежде чем постучать снова.

Когда Селия увидела Лита, она была готова высмеять его и назвать лодырем за то, что сдался меньше чем за час. Но затем Лит показал ей свою добычу, заставив всю её речь «никогда не недооценивать, насколько трудна работа охотника» умереть в её горле.

Разделка мяса

— Как тебе это удалось? — спросила Селия, всё ещё приходя в себя от неожиданности.

— Магия. Я благословлён светом божьим, разве вы не слышали новости?

Селия обдумывала его ответ, ломая голову, пока не поняла.

— Ох! Теперь я поняла, ты волшебный ребёнок, о котором все говорят в Люции. Это многое объясняет, в том числе и твоё дерьмовое отношение.

— Прошу прощения? Вы нашли тощего ребёнка на вашем пороге, просящего о помощи. Но то, что вы сделали, это отослали его с грабительской сделкой, даже смеясь над его усилиями, а у меня — дерьмовое отношение? — Лит был зол.

Селия громко рассмеялась и сказала:

— Малыш, ты и вправду смешной. Во-первых, когда ты подходишь к двери незнакомца с просьбой о помощи, лучшее, на что ты можешь надеяться, — это быть отосланным с вежливым пинком под зад. Если бы я делала то, о чём просил каждый бродяга, постучавшийся в мою дверь, то в один миг разорилась бы. Во-вторых, у тебя хватило смелости захлопнуть дверь и вернуться как ни в чём не бывало. Это и есть дерьмовое отношение.

Выслушав её точку зрения, Лит мог только согласиться. В течение четырёх лет он был затворником и общался только с членами семьи. Он слишком привык получать утвердительный ответ, забыв об основных правилах социального взаимодействия и даже о здравом смысле.

Его голод тоже не помогал, делая его целеустремлённым и склонным к гневу. Лит понял, что Селия права, и то, что он сделал этим утром, было просто истерикой.

— Мне очень жаль, — серьёзно сказал Лит, глядя ей в глаза.

— У меня нет оправданий своему поведению. Я пойму, если вы захотите отменить нашу сделку, — Селия засмеялась ещё сильнее.

— Придержи коней, малыш. Я сказала, что ты сумасшедший и грубый, но мне это нравится. Как ты и отметил, я и сама немного дурная, наша сделка остаётся в силе.

Она протянула ему маленький нож с деревянной ручкой.

— Правило номер один: как можно скорее спустить кровь у дичи. Если кровь начинает свёртываться, мясо будет несъедобным. Сделай глубокий разрез на шее, а затем повесь его вниз головой, чтобы кровь вытекла.

Она указала ему на бельевую верёвку.

— Когда мех не нужен, я всегда отрезаю голову, чтобы побыстрее закончить.

Лит положил нож и наколдовал воду, чтобы она покрыла всю его руку. Затем он заморозил её, превратив в бритвенно-острое лезвие, отрезая птицам головы, а нож использовал только на белок.

Селия одобрительно присвистнула.

— Хороший трюк.

Затем она взяла животных и повесила их, думая, что бельевая верёвка слишком высока, чтобы Лит мог дотянуться. Лит не чувствовал необходимости поправлять её.

— Поскольку мы строим отношения между учителем и учеником или что-то в этом роде, не мог бы ты объяснить, почему ты пришёл ко мне, а не к отцу или матери? Я не знаю вашу семью, но любой фермер знает это всё.

— Действительно, — согласился Лит, обдумывая, как ответить.

Прежде чем ответить, он посмотрел ей прямо в глаза.

— Только между нами, хорошо?

Селия кивнула, удивлённая тем, что получила настоящий ответ вместо раздражённого замечания.

— Сколько я себя помню, у нас с братьями никогда не было хороших отношений. Всё очень плохо, особенно с моим старшим братом.

Лит решил, что ему нужно снять этот груз с сердца. Разговор с незнакомкой был лучшим способом снять стресс и погубить репутацию Орпала. Честность действительно была лучшей политикой.

— Не знаю, может, это из-за моей магии, но я всегда много ел. Это не было бы большой проблемой, если бы у меня не было четырёх братьев и сестёр, одна из которых имеет врождённое заболевание. Её лечение стоит довольно много, и денег едва хватает, на всё остальное.

— Слава богам, я единственный ребёнок, но какое это имеет отношение к твоему старшему брату? — спросила Селия.

Лит сделала вид, что не слышит её.

— Это означает, что, несмотря на тяжёлую работу моих родителей, у нас не так много еды на столе.

Лит указал на свою тонкую руку, чтобы заставить её почувствовать себя виноватой.

— И мой брат тоже растёт, так что он хотел бы получать гораздо больше еды, чем он на самом деле получает. Время от времени, особенно зимой, у него бывают приступы ярости, поэтому он обвиняет меня во всём, что идёт не так в его жизни. Он часто говорит такие вещи: «Какого чёрта нужно так много детей, если ты не можешь их как следует накормить?», «Почему он должен получать почти столько же еды, сколько и я?», «Он ничего не делает, пока я работаю круглый год!», «Это не мой брат, это пиявка, которая высасывает мою жизнь!», «Лучше бы ты умер в тот проклятый день!».

Лит сделал всё возможное, чтобы произвести впечатление.

— Ты всё это выдумываешь, чтобы заставить меня чувствовать себя виноватой, малыш? — Селия нахмурила брови, сомневаясь, что кто-то мог сказать такие вещи своему младшему брату.

Лит со вздохом покачал головой.

— Хотелось бы.

— Твой отец не избил его хорошенько? Может быть, это помогло бы ему прийти в себя.

Лит снова покачал головой.

— Нет, это началось, когда я был ещё очень маленьким, и даже когда мой отец прибегал к порке, это только ухудшало ситуацию. До такой степени, что я теперь сплю в комнате девочек.

Селия прикусила губу, чтобы избежать сексуальной шутки.

— Слишком рано для с...

— Слишком рано для чего?

— Ничего, пожалуйста, продолжай…

— Это было ещё год назад. Затем я начал практиковать магию и вскоре стал достаточно опытным, чтобы делать почти все домашние дела в одиночку. Иногда я помогаю и с домашним скотом. Мне даже удалось держать состояние сестры под контролем, — Лит глубоко вздохнул, прежде чем нашёл в себе силы добавить: — Значит, теперь всё должно быть хорошо, верно? Теперь он не может больше сваливать вину на меня, поэтому в последний раз он вымещал её на моей больной сестре, говоря вещи, которые я отказываюсь повторять вслух.

Лит сплюнул на землю, чтобы избавиться от неприятного привкуса воспоминаний.

— До такой степени, чтобы сказать, что для неё было бы лучше… — Лит указал на висящую белку.

— Парень, может, мы и придурки, но твой брат — псих.

Лит стиснул зубы, вспоминая точные слова Орпала.

— «Это было бы гораздо лучше для неё, и для всех нас! Она не может бегать, она не может работать! Тиста никогда не сможет завести друзей, влюбиться и завести собственных детей! Она обречена быть обузой для семьи, а что будет, когда вас не станет? Кто позаботится о ней? Рена? Или, может быть, маленькая пиявка?»

Лит до сих пор живо помнил, как его мать плакала от этих жестоких слов. Рена и Тиста бросились к ней в объятия. Рааз избил Орпала так сильно, что тот не мог ходить несколько дней.

— И именно поэтому я презираю его и не хочу, чтобы он прикоснулся хоть к одному кусочку моей добычи.

— Я поняла. Я его даже не знаю, но уже ненавижу этого парня до глубины души.

— Нет, я не ненавижу его. Ненависть, как и любовь, является иррациональным чувством, в то время как моё презрение к нему имеет под собой прочные основания.

— Ух ты! Такая глубокая мысль для такого молодого человека. Достойный охотник! А теперь хватит болтать, пора приниматься за работу.

Селия сняла белок и передала одну из них Литу.

— Начнём с маленьких тварей. Они меньше и лучше для практики, так как, даже если ты испортишь её, то это не будет иметь большого значения. Здесь не так много мяса.

Она положила белку на разделочную доску и приготовила другую для Лита.

— То, чему я собираюсь научить тебя, относится к большинству грызунов, но на всякий случай, если ты когда-нибудь найдёшь кролика с белоснежной шерстью, принеси его мне. Он ценен только до тех пор, пока не начнёт коричневеть к весне. Даже малейшая ошибка может испортить мех, понизив его стоимость.

Селия протянула ему короткий нож.

— Если ты хочешь, чтобы я учила тебя, давай сделаем всё по-моему. Используй нож. Делай, как я, и следуй моим инструкциям.

Лит одобрительно кивнул.

— На спине белки зажми её шкуру и разрежь у основания шеи так, чтобы обнажилась по крайней мере половина. Теперь используй указательный палец и средний палец на обеих руках, чтобы создать отверстие после того, как ты сделаешь разрез. Используй свои пальцы, чтобы подцепить под кожу и потянуть одну руку к задней части, а другую руку к голове…

Во время этого процесса Лит заметил, что сдирать шкуру с белки — это всё равно, что снимать липкую мокрую перчатку.

После этого Селия показала ему, как удалить голову, ноги и хвост.

— Я понимаю, что это облом, но вот этот пушистый хвост считается не мехом, а чёртовыми волосами. Ты всё равно можешь использовать его для набивки. Он всё равно очень тёплый и мягкий. Теперь начинается самое сложное. Когда мы приступим, будь осторожен, делая надрезы. Если ты вскроешь мочевой пузырь или кишечник, то мясо загрязнится желчью или калом. Потом его уже не спасти. Это касается всех животных, так что будь внимателен, малыш.

Потрошить белку было кроваво и ужасно, но Лит уже чувствовал запах мяса в конце туннеля, так что он почти не чувствовал дискомфорта.

Когда они закончили, Селия насадила обеих белок на шампур, чтобы поджарить их в своём камине.

— Пока мы ждём нашу закуску, я покажу тебе, как ошпарить птицу для ощипывания. Как следует из названия, вода не должна быть слишком горячей или холодной, это что-то среднее.

Селия взяла большой котёл и поставила его над костром, который всегда держала наготове в задней части дома.

— Это грязная работа, поэтому лучше делать её снаружи, когда это возможно.

От запаха? готовящегося внутри мяса у Лита потекли слюнки. Он не мог допустить, чтобы они сгорели.

— Йорун!

По его команде котёл немедленно наполнился водой.

Лит засунул руку в котёл и сказал:

— Инфиро!

Он заставил воду испускать пар.

Селия снова одобрительно присвистнула.

— Быстро и эффективно. Я начинаю всё меньше и меньше жалеть об этой истории учителя и ученика.

Селия ненадолго вошла внутрь и вернулась с двумя маленькими тарелочками жареной белки.

Прежде чем она успела передать ему тарелку, Лит уже схватил еду, поглощая её так, словно завтра не наступит. Он сосал и грыз, пока не остались только кости.

Облизав каждый палец, он вернулся к своему прежнему спокойному и сдержанному поведению.

— Боже милостивый, какой джентльмен! — голос Селии был наполнен сарказмом.

— Хочешь ещё порцию? Потому что это серьёзно напугало меня, и я знаю кое-что о… — её насмешки не были услышаны. Глаза Лита видели только приближающуюся вторую белку. Как только Селия сделала вид, что предлагает ему свою долю, его руки уже двигались.

Съев последнюю белку, Лит заметил, что Селия застыла на месте.

Её рот был открыт, но из него не выходило ни слова. Тарелка всё ещё была рядом с его лицом.

Он осторожно положил кости обратно на тарелку.

— Мне не нужно было держать тарелку, но спасибо. Это было очень мило с вашей стороны.

Изменение

После разрешения инцидента с утренней закуской, Селия приготовила рабочий стол для остального.

— Птиц, которых ты поймал, называют мигалками, потому что они легко пугаются и очень быстро улетают. Нужна удача и умение, чтобы поймать их. Какую бы магию ты ни творил, это было чистое убийство. Если не считать сломанных перьев и шеи.

Лит принял комплимент, слегка поклонившись ей.

— Это просто вопрос точности использования магии воздуха, ничего особенного.

Любопытство Селии было далеко не удовлетворено, но она решила не совать нос в чужие дела.

— Ошпаривание можно сделать легко и быстро. Тебе нужно только бросить птицу в котёл примерно на сорок пять секунд. Лучше аккуратно помешивать воду в процессе, чтобы очистить птиц от грязи и внешних паразитов. Это также помогает ослабить большую часть перьев. Никогда не ошпаривай слишком долго, иначе мясо может начать вариться. Не говоря уже о риске порвать органы, и испортить мясо.

Лит взял на себя ответственность за процесс, взмахнув правой рукой, чтобы взять под контроль воду в котле. Он помешивал её и регулировал температуру в соответствии с указаниями Селии.

— Чёрт возьми, малыш! Ты действительно заставляешь меня жалеть, что я никогда не заботилась о магии и не училась ей.

— Вы не умеете пользоваться магией? — изумился Лит.

— Нет, и до сегодняшнего дня я гордилась этим. Я считаю бытовую магию просто дешёвыми фокусами. Зачем тратить своё время на изучение того, как делать что-то магией, когда я получаю результаты быстрее и лучше при помощи рук? — Селия пожала плечами и добавила: — А теперь вытащи их из воды. Пора серьёзно заняться делом.

Помимо ошпаривания и ощипывания, которые заменили процесс снятия шкуры, потрошение птицы было действительно похоже на его предыдущий опыт с белкой.

Как только они закончили, глаза Лита наслаждались результатами. Однако, заметив, что, помимо того, что кожа мигалки была немного более пористой по сравнению с курицей, это было просто жаркое как то, что он купил бы на Земле.

— Как мне её приготовить?

— Всё ещё голоден, даже после двух белок?

— Да, очень. Предыдущая трапеза была просто закуской. Пожалуйста, давайте воспользуемся открытым костром. Мне нужно привыкнуть не пользоваться камином.

Селия хлопнула себя ладонью по лбу.

— Хорошо, хорошо. Я почти забыла о твоих семейных проблемах.

Проинструктировав его, как правильно выбрать место для костра, она также показала ему, как сделать наскоро шашлык на деревянных палочках. Последний урок был о том, как высоко установить шашлык, чтобы избежать сжигания пищи, и как распознать, когда он был готов к употреблению.

Запомнив всё, Лит наполнил свои глаза магией огня, активировав «Огненный обзор», которое предоставило ему улучшенную версию тепловых очков.

Затем он начал соединять вместе магию огня и ветра, сохраняя тепло стабильным; без горячих или холодных пятен, при этом используя воздушные потоки, чтобы равномерно приготовить каждый уголок и трещинку мяса.

Такой тонкий контроль требовался ему для того, чтобы двигать руками и ногами, наблюдать за своей едой под разными углами и регулировать поток маны.

Его движения были похожими на комбинации приёмов из боевых искусств.

Селия уже собиралась подшутить над ним по поводу того, что исполнение победного танца для одной птицы было немного чересчур. Однако, восхитительный запах достиг её носа.

Птица поджаривалась со скоростью, видимой невооружённым глазом. Кожа превращалась в хрустящую корочку, высвобождая жир, который распределялся равномерно.

Запах был таким приятным, что у неё заурчало в животе, несмотря на то, что она позавтракала меньше двух часов назад.

Лит поднял шампур с помощью магии духа и, понизив температуру, чтобы не обжечься, начал жадно поглощать мясо, разрывая его на части голыми руками.

Сначала ножки, потом грудь и, наконец, крылья.

Не хватало соли, и мясо не было таким нежным, как жареная курица, так как они не позволили мясу пройти созревание. Тем не менее, это была лучшая еда, которую Лит когда-либо пробовал.

— Я не могу в это поверить, я больше не чувствую голод.

Лит упал на колени от счастья, а его глаза были влажными, на грани пролития слёз.

Но этот момент быстро прошёл.

— Мне нужно больше! Я не могу позволить голоду снова искалечить себя.

Лит посмотрел на солнце. До полудня оставалось ещё несколько часов, поэтому у него ещё оставалось время для охоты.

— Миссис Селия, мне нужна услуга. Мне нужно место, где я мог бы спрятать свою добычу.

— Зови меня просто Селия. Охотники не тратят время на всё это дерьмо, так как мы, — люди практичные.

Она махнула рукой, отметая необходимость в титуле.

— Что касается твоей просьбы, то я не делаю одолжений; только заключаю сделки. А как насчёт этого: с завтрашнего дня ты будешь приходить сюда каждый день и убирать мой дом, и, может быть, время от времени готовить что-нибудь для меня со своим дурацким танцем. В обмен я сохраню твоё личное мясо в целости и сохранности. Кроме того, всякий раз, когда ты будешь готовить для меня, мы будем делить еду поровну. Договорились?

Селия протянула ему руку.

Это всё ещё был грабёж, но это был его единственный вариант.

— Договорились, но у меня есть только одно условие, я не занимаюсь стиркой.

***

В последующие дни в доме Лит издавал гораздо больше смеха и радости, чем обычно. То, что он принёс добычу домой, вызвало некоторые вопросы, но ничего такого, что он не мог бы легко объяснить.

Еда помогла всем расслабиться и отпустить стресс прошлого. Даже Лит и Орпал начали сглаживать свои отношения.

Что ещё более важно, Лит, наконец, мог начать практиковать боевые искусства снова. Его распорядок был очень прост — охота утром, магические тренировки днём, боевые искусства ночью.

Благодаря технике Бодрость Лит теперь мог бодрствовать почти неделю. Однако, ему всё равно надо было отдыхать.

Лит вышел из дома, как только его заклинание Жизненный обзор подтвердило, что все спят.

Оказавшись снаружи, он создавал глиняные манекены с помощью магии земли, чтобы практиковать боевые техники и закалять своё тело. Его главным приоритетом была работа ног.

Может быть, это было потому, что ему было всего четыре года, а может быть, причиной было отсутствие активности из-за предыдущего постоянного голода, но его тело было неуклюжим и не обладало координацией.

Всякий раз, когда кто-то бросал в него что-нибудь, даже каштан с расстояния метра, он не мог его поймать.

Лит знал, что несмотря на то, что его заклинание было очень быстрым, особенно магия духа, оно не было мгновенным. Он не мог позволить себе стать лёгкой добычей.

Магия была могущественной, но не всемогущей. Какая польза от того, что Лит может свернуть горы, если единственное, что нужно случайному головорезу, чтобы убить его, — это подкрасться к нему?

Даже в прошлой жизни Лит всегда считал, что рассматривать разум и тело, как отдельные сущности, — глупо. Физические упражнения всегда позволяли ему снять стресс и расслабиться. Точно так же, как учёба всегда позволяла ему выступать в лучшем виде, будь то на работе или в боевых искусствах.

Только когда ум и тело работают вместе, тело может действовать так, как требует ум.

Примерно через неделю после того, как Лит начал тренироваться, кое-что произошло.

Ночью, кружась вокруг манекенов, Лит отрабатывал работу ног. Но вскоре он почувствовал, что что-то не так.

Боль вырвалась из его ядра маны и быстро распространилась по всему телу. Она сопровождалась тошнотой, которую он никогда раньше не испытывал.

«Что со мной происходит? Это не может быть затор развития. Последний из них разрешился лишь вчера, и они никогда не ощущались подобным образом».

Вскоре он был не в силах стоять и корчился от боли.

«Я не могу умереть! Я не хочу умирать снова, не после стольких страданий. Я отказываюсь стать рабом в далёкой галактике или стариком, ожидающим смерти. С меня хватит! Я отказываюсь умирать!»

Он использовал всю свою силу воли, чтобы превратить каждую йоту своей маны в магию света, пытаясь бороться с мучившим его недугом, но всё было тщетно.

Боль становилась всё сильнее и сильнее, а его силы были не в состоянии двигать ноги.

Когда он сдался, жжение наконец-то поднялось до самого рта.

Потом его начало рвать комками чёрной липкой субстанции, похожей на смолу, но пахнущей так, словно что-то умерло и сгнило за несколько недель под летним зноем.

Они были размером с орех, но напряжение, которое он испытывал, было сродни тому, что он выблевал двух слонов, идущих бок о бок.

Зловоние было настолько сильным, что даже в своём недееспособном состоянии он нашёл в себе силы призвать какую-то тёмную магию, чтобы уничтожить примеси, не оставив следов.

Следующие несколько минут Лит плевался, пил и даже ел траву, чтобы избавиться от отвратительного привкуса во рту.

Когда всё вернулось в норму, Лит был слишком измучен, чтобы практиковаться, поэтому ему пришлось использовать Бодрость, чтобы вернуть своё тело в пиковое состояние.

Как только Лит начал выполнять дыхательную технику, он обнаружил, что теперь он мог чувствовать своё ядро маны с гораздо большей ясностью.

Поглощая энергию мира с ясностью, он мог чувствовать ману и манипулировать ею, текущей через его кровеносные сосуды и органы, до такой степени, что мог визуализировать даже остаточную магию в его волосах.

Несмотря на то что его глаза были закрыты, Лит мог заглянуть внутрь собственного тела, как будто он наблюдал за современным 3D-сканированием всего тела.

Всё ещё чувствуя головокружение, он снова попытался выполнить упражнение для ног. Движения Лита всё ещё были далеки от совершенства, но он уже не чувствовал, что у него две левые ноги.

«Это удивительное улучшение, учитывая, что ещё минуту назад моей целью было перестать спотыкаться о собственные ноги, удивительно…»

Лит вытянул вперёд правую руку с раскрытой ладонью, применяя магию духа к головам манекенов.

«Лучшее, что я мог сделать раньше, имея столько мишеней сразу, — это немного сжать их, а теперь…»

Он сжал кулак быстрее и сильнее, чем когда-либо прежде.

Головы манекенов лопались, как воздушные шарики.

Встреча I

В течение следующих дней, Лит сделал несколько открытий о тех изменениях, которые он претерпел. Его тело казалось легче, чем когда-либо, все его физические способности были увеличены, а все его чувства восприятия были острее.

Кроме того, в его внешности произошли косметические изменения. Родинки на его теле заметно уменьшились, кожа стала более гладкой, чем после санаторно-курортного лечения на Земле, плюс веснушки вокруг носа и глаз исчезли.

Лит обратил внимание на все эти перемены, пытаясь понять, что же произошло. Он не мог сильно заботиться о красоте, поскольку, даже без родинок и веснушек, он всё ещё выглядел, как грубая деревенщина.

Если мать и передала ему что-то, то он не мог этого заметить. В отличие от своих сестёр, Лит не обладал ни красотой, ни грацией. Рена двигалась, как балерина, в то время как он был достаточно неуклюж, чтобы чувствовать себя пещерным человеком.

У Лита были глубоко посаженные глаза, как у его отца, высокий лоб и нос, слишком большой для его лица.

Он не был уродливым, но и не был симпатичным. Лучшее, что он мог себе дать, — это твёрдую, простую шестёрку из десяти. Единственной надеждой Лита на улучшение было ускорение подросткового роста, чтобы избавиться от его худого и тощего телосложения.

Выяснение изменений в ядре маны требовало ещё больше времени. Лит понял, что его мана претерпела качественные изменения, став чище и плотнее.

Это позволило ему накладывать более сильные заклинания, а также сократить время, необходимое для управления стихиями и духовной магией.

Благодаря этому, Лит теперь мог обнаружить присутствие этого смоляного вещества, рассеянного по всему его телу: в органах, кровеносных сосудах и даже в нервах.

Всякий раз, когда он использовал технику Накопление, он мог чувствовать, как меньшие частицы, похожие на смолу, тянутся к ядру маны, в то время как более крупные будут фрагментироваться с течением времени, уменьшаясь в размерах, прежде чем двинуться.

Уверенный в своей новой силе, Лит продолжал ходить в лес, охотясь за более крупной добычей. Он больше не боялся хищников. Вместо того чтобы избегать их, он начал их искать.

Лит хотел, чтобы у его семьи было достаточно меха, чтобы сделать набор тёплой одежды для всех. Его тошнило от того, что зимой ему приходилось носить столько слоёв одежды, что он не мог нормально ходить, раскачиваясь на каждом шагу, как пингвин.

Проблема была в том, что Лит всё ещё двигался через лес, производя много шума. Он излучал сильную убийственную ауру, чтобы отпугнуть всех, кто не был достаточно глупым или самонадеянным, чтобы встать на его пути.

Только благодаря заклинанию Жизненный обзор в сочетании с магией духа он всё ещё был способен охотиться. Диапазон магии духа расширился до более чем тридцати метров, так что он мог легко убить любое животное, которое пыталось убежать, забравшись на дерево или в воздухе.

Когда Лит не мог ничего поймать, он сбивал любую птицу, которая совершала ошибку, пролетая в пределах его досягаемости.

Однажды Лит исследовал новую область леса Траун, надеясь найти пушного зверя, убив тем самым двух зайцев одним выстрелом.

Глядя на небольшой холмик, он заметил трёх кроликов, которые забирались в нору. Они не были достаточно сильны, чтобы быть хищниками, но они были достаточно большими, чтобы быть идеальным обедом.

— Если эти грызуны умные, то выход может быть не единственным. Мне нельзя терять время, я их достану!

Забравшись на самое высокое место, он использовал магию земли, не отводя глаз от добычи.

— Магна!

Земля вокруг него начала трястись, заставляя нору и маленькие туннели рушиться. Грызуны начали паниковать, выбирая прямой путь наружу.

Лит начал бежать, следуя за их подземными движениями как можно ближе, не позволяя им выйти из диапазона магии духа.

Из хорошо скрытой норы возле куста вылезли три больших, жирных кролика. Двое из них всё ещё были одеты в белоснежный мех.

— Повезло! — закричал Лит, и щёлкнув пальцами, он заставил шею кролика развернуться на сто восемьдесят градусов.

— Я оставлю коричнево-белую себе, а двух других обменяю с Селией на большое количество меха более низкого качества. Сегодня действительно мой счастливый день.

Лит так привык к одиночеству в лесу, что всегда думал вслух, что помогало ему преодолеть чувство изоляции. Он повесил кроликов на пояс за уши и направился к дому Селии.

Через несколько шагов Лит услышал приближающийся странный звук. Он никогда не слышал его раньше, поэтому начал искать его источник. Вскоре он увидел вдалеке двух лошадей, скачущих в его сторону.

«Кажется, я был слишком громким. Драться или бежать?»

Чтобы ответить на свой собственный вопрос, он активировал Жизненный обзор. Лошади были просто лошадьми, в то время как мужчины были далеко не впечатляющими.

Тот, кто был впереди, был едва ли так же силён, как Селия, в то время как тот, кто был позади, был слабее, чем Рааз, отец Лита.

Лит заставил себя скрыть жестокую улыбку.

«Ну, хорошо, это моя первая встреча с совершенно незнакомыми людьми в этом новом мире! Они хорошие люди? Бьюсь об заклад, что люди — всегда люди, где бы то ни было. А это означает, что они говнюки! Мне не терпится узнать это!»

Лит стоял, ожидая их прибытия.

Первый мужчина явно был слугой, одетым в охотничий костюм из кожи низкого качества с гребнем на груди и плечах. Это был небритый мужчина средних лет с чёрными, как смоль, короткими волосами и злыми глазами.

Тот, что стоял за ним, был одет в костюм гораздо лучшего качества. Вероятно, совершенно новый. Он носил такой же гребень на груди, но этот, казалось, был сделан из шёлка и расшит золотом.

Это был парень лет шестнадцати, с красивым лицом и телосложением модели. Обтягивающая кожа подчёркивала его мускулистое тело, двигавшееся в унисон с лошадью.

— Эй, малыш! Что это был за шум? — у слуги был грубый тон голоса.

Лит напустил на себя самое невинное выражение лица, изображая волка в овечьей шкуре.

— Добрый день, сэр. Я просто охотился, простите, если напугал, — голос Лита звучал искренне извиняющимся, так он хотел дать им возможность усомниться.

— Где ты их взял? — сказал он, игнорируя извинения Лита и указывая на кроликов.

— Из кроличьей норы. Это моя добыча, — Лит улыбнулся, наблюдая за ними обоими.

— Отдай их нам, сейчас же, — у красивого юноши, также был и красивый голос.

— Если ты действительно сожалеешь, то должен предложить нам надлежащую компенсацию. Даже такой простолюдин, как ты, должен знать основы приличия, — сказал он с насмешливой улыбкой.

— Серьёзно? Ограбить ребёнка средь бела дня? Неужели тебе совсем не стыдно? — Лит посмотрел на него.

— Малыш, ты знаешь, с кем разговариваешь?! — упрекнул слуга. — Он сын барона Рата, повелителя этих земель.

Лит начал громко смеяться.

— Я тебя умоляю! У леса Траун нет хозяина, кроме, разве что, графа Ларка. Хватит нести чушь просто чтобы прикрыть свой жалкий зад. И кроме того, ТЫ знаешь, с кем разговариваешь? Я верховный маг!

— Видишь, что происходит, когда ты тратишь своё время на простолюдинов, Корт?

Молодой дворянин взял короткий лук, который носил за спиной, и натянул тетиву.

— Они просто слишком глупы, — он пустил стрелу, точно целясь в сердце Лита.

Но Лит был достаточно далеко и держал наготове множество заклинаний на своих кончиках пальцев. По мановению его руки сильный порыв ветра ударил стрелу в бок, прежде чем она ударилась о землю в нескольких метрах от намеченной цели.

Несмотря на изумление, молодой дворянин всё же сумел сохранить хладнокровие, выпустив ещё одну стрелу и, приказав слуге убить ребёнка.

Лит поднял левую руку, удерживая слугу на месте магией духа, а правой взял под контроль стрелу, которая выскользнула из пальцев юноши, прежде чем вонзиться ему в глаз.

Юноша упал с лошади, крича от боли.

— Подумать только, не думал, что мне придётся убить вас… — Лит вздохнул и покачал головой.

— Подожди! Если ты убьёшь молодого лорда, ты и те, кого ты любишь, умрёте! Подумай об этом!

Лит снова начал смеяться.

— Неужели? И как они вообще узнают, что здесь произошло?

Лит пошевелил большим пальцем левой руки, и Корт с ужасом заметил, что его правая рука двигается против его воли, обнажая охотничий нож, который он носил на поясе.

— Подожди, пожалуйста! Смилуйся! Не делай этого! Ты ведь просто ребёнок! — Корт умолял.

— Значит, ты хотел убить меня, а я должен проявить милосердие? — злоба в его голосе была ощутима. Лит опустил безымянный палец, поднеся нож к горлу Корта.

— Поскольку ты всего лишь слуга, я подарю тебе безболезненную смерть.

Взмахнув мизинцем, Лит заставил Корта перерезать себе горло от уха до уха.

Затем он подошёл к молодому дворянину, который всё ещё корчился от боли. Он совершенно не обращал внимания на то, что только что произошло с его верным слугой.

— Что касается тебя, то ты из тех парней, которых я ненавижу больше всего! У тебя есть всё, чёрт возьми! Деньги, красота, светлое будущее, и всё, что вы можете сделать с такими сокровищами, это портить жизнь тем, кто и так борется за выживание?

Лит ненавидел таких людей больше всего на свете, даже там, на Земле, единственное, что сдерживало его гнев, — это ответственность перед семьёй.

В новом мире не было ни камер, ни GPS, ничего. Была только сила, и на этот раз ею обладал он.

— Знаешь, у меня больная сестра, — сказал Лит и после паузы продолжил. — Я никогда не мог практиковать магию тьмы на живых существах, потому что использовать её на животных просто жестоко. С другой стороны, ты просто монстр с лицом человека. Ты станешь прекрасным образцом для моих исследований.

В лесу раздавались страшные крики в течение нескольких часов, прежде чем смерть смогла прийти и забрать свой трофей.

Встреча II

Пока Лит приближался к дому Селии, он испытывал глубокое чувство стыда, терзавшее его.

«Жаль тратить впустую столько хорошего снаряжения и конины, но у меня нет для этого правдоподобного оправдания. Нашей ферме действительно пригодились бы пара лошадей, но что, если кто-то узнает их? Слишком много риска за столь малую награду, поэтому уничтожение всего было правильным поступком».

Как только он закончил свои эксперименты, Лит использовал магию тьмы, чтобы стереть все следы, превратив всё в пыль.

Увидев кроликов, Селия была так взволнована, что проговорилась о том, как она нуждалась в них, чтобы выполнить заказ очень щедрого клиента.

Вспомнив слова учительницы, Лит воспользовался ситуацией.

— Охотники не делают одолжений, они заключают сделки, — процитировал Лит.

В обмен на белоснежных кроликов Лит умудрился получить полный комплект некачественной тёплой одежды.

Это и три кролика, готовых к приготовлению пищи, заслужили большую похвалу от его семьи, за исключением Орпала. Со временем он начал считать всю еду, которую Лит приносил домой, поэтому его ненависть и зависть стали сильнее, чем когда-либо.

«Эта маленькая пиявка! Охота с помощью магии — это легко, так что любой идиот сможет это сделать. Всё, что он делает — это даёт мне пощёчину. Я никогда не получу уважения, которого заслуживаю, как первенец, и это все его вина! Сначала он щеголяет своей удачливой охотой, потом разыгрывает мученика, прося мать и отца позволить такому куску мусора, как Тиста, первой обзавестись меховой одеждой».

«Для чего она может понадобиться Тисте? Стильно заболеть? Нет, Лит сделал это специально. Он знает, что мои глупые родители всё ещё обижаются на меня за то, что я сказал правду об этой калеке. Лит сделал это только для того, чтобы я потерял доверие».

Истина сильно отличалась от эгоцентрической интерпретации Орпала.

Лит действительно любил Элину, Рену и Тисту, однако Орпал никогда его не заботил. Он помог бы любому в семье, кроме Орпала. Не из злости или гнева, а просто потому, что его существование не имело значения в глазах Лита.

Орпал — это не его проблема, Лит не сделает ему ничего плохого, но и не поможет. Для Лита они были совершенно чужими людьми, живущими в одном доме.

Причина, по которой он хотел, чтобы Тиста первой воспользовалась его удачей, заключалась в том, что Лит надеялся, что с достаточно тёплой одеждой его сестра сможет наконец проводить больше времени с ним и Реной зимой, играя в снегу.

В глазах Лита образ Карла часто накладывался на лицо Тисты. Он глубоко любил их, и оба они стали жертвами жестокой судьбы.

Лит не хотел позволять никому и ничему, даже врождённому заболеванию, отнимать у него близких.

Ему было больно при мысли о том, как мало она может наслаждаться жизнью. Чтобы дать Тисте возможность испытать скорость и ощущение ветра на лице, Лит построил для неё качели с помощью отца, Рааза.

В них не было ничего особенного, просто деревянная доска, прикреплённая к четырём тугим верёвкам, свисающим с деревянной арочной рамы на треугольных ножках. Тем не менее, результат был впечатляющим для его семьи.

Качели, казалось, были неизвестны в новом мире, по крайней мере в округе Люстрия.

Рааз с восхищением смотрел на результат их работы.

— Это потрясающе. Но почему три деревянные балки вместо одной?

— Для безопасности, — Лит объяснил, используя магию земли, чтобы последние десять сантиметров балок опустились под землю, что сделает невозможным падение качелей из-за ветра или слишком энергичных движений.

— Ну конечно! Кстати, как мы назовём эту штуку? — спросил Рааз.

Лит был в растерянности. Он понятия не имел, что значит «раскачивающееся движение», и не мог спросить об этом сейчас.

— Эм-м… кресло-качалка? — предложил Лит.

«Чёрт возьми, почему я всегда путаюсь в мелочах? Это не кресло-качалка, но это самое близкое, что я мог придумать с моим нынешним словарём».

Тиста влюбилась в его подарок, и кресло-качалка вскоре стало популярным местом времяпрепровождения в семье. До такой степени, что Раазу пришлось построить ещё пару таких, чтобы избежать ссор.

Кроме того, после своих экспериментов с магией тьмы, Лит провёл следующие месяцы, пытаясь применить как Жизненный обзор, так и Бодрость, леча симптомы Тисты.

«Если мне удастся достичь того же качества изображения для тела Тисты, что даёт мне Бодрость для моего собственного тела, то я смогу лучше понять причину, обуславливающую её состояние. Это даст гораздо больше шансов найти лекарство!»

В мгновение ока снова наступила зима, приближался пятый день рождения Лита.

Лит был полон решимости извлечь выгоду из каждого дня, пока не наступили холода, чтобы поймать столько добычи, сколько он мог. Его целью было заполнить кладовую дома до краёв.

Он понятия не имел, насколько холодной будет предстоящая зима, и даже если он был достаточно силён, чтобы пережить шторм, он сомневался, что его родители позволят ему ходить в лес.

За последний год Лит исследовал всё больше и больше лесных троп, учась двигаться и не отпугивая животных. Он также открыл новые способы применения магии тьмы.

Его новое заклинание «Саван» позволило ему уничтожить запах своего тела и ауру. Его тело окутывал тонкий слой тёмной энергии, что сделало невозможным для большинства животных заметить его по запаху или инстинктам.

Это была нелёгкая задача. Даже небольшая оплошность могла превратить Саван в полномасштабную жажду убийства, предупреждая тем самым весь лес о его присутствии.

В тот день Лит совершал набег на новое место глубоко в лесу Траун, исследуя странное чувство, которое мучило его в течение многих дней.

В определённой части леса Лит услышал раздражающий жужжащий звук, и до этого дня он всегда игнорировал его. Лит всегда думал, что это зов какого-то странного, неизвестного животного, но в последние несколько дней шум стал сильнее и настойчивее.

«Чёрт, чем бы он ни был, он напоминает мне источник бесперебойного питания моего ПК, когда случалось отключение света. Ушераздирающий».

Лит не мог представить себе это иначе, как отчаянный крик о помощи. Он не понимал, как ему пришла в голову эта мысль, но чутьё подсказывало ему, что это что-то важное.

С тех пор как Лит изучил боевые искусства на Земле, он всегда следовал своему внутреннему чутью, когда ему нечего было терять, и, в основном, это был правильный выбор.

Чем ближе он подходил, тем громче становился шум. Лит знал, что он на правильном пути.

Он бежал на полной скорости, когда услышал леденящий душу вой. Лит немедленно использовал два своих спасительных заклинания, Саван, чтобы скрыть себя, и заклинание воздуха «Лёгкая поступь», чтобы парить в нескольких сантиметрах над землёй, делая его движения бесшумными.

Оба требовали большой концентрации, но лучше было потратить немного маны, чем глупо подвергать себя опасности. Спокойный и сосредоточенный, он искал источник всего этого шума.

«Охренеть, это же ру!» — мысленно воскликнул Лит, быстро спрятавшись за огромным деревом.

Ру был магическим зверем типа волк, главным хищником леса Траун. Магические звери были более слабыми, чем монстры, но они всё ещё могли легко разорвать полностью вооружённого солдата.

Не многие животные могли превратиться в магического зверя, так как им требовался большой талант к магии и достаточно времени, чтобы питаться мировой энергией.

Как только животное становилось магическим зверем, оно могло использовать свою ману, чтобы повысить своё физическое мастерство и даже развить заклинания, которые использовали стихии, с которыми они были близки.

Ру был почти такой же большой, как лошадь.

Лит не мог понять, почему ру подошли так близко к человеческому поселению. Ру были разумными животными, которые избегали ненужных неприятностей. Если бы люди не мешали им, они бы ответили тем же.

Лит почувствовал жалость к своей жертве. Убедившись, что он находится с подветренной стороны и, получив лучшее понимание ситуации, он отменил оба заклинания, чтобы сохранить драгоценную ману.

Ру продолжал выть и рычать, как будто ему было больно. Лит заметил, что каждый раз, когда рыло приближалось к земле, жужжание становилось высоким, и магический волк начинал скулить от боли.

Теперь более любопытный, чем испуганный, Лит активировал Жизненный обзор, чтобы оценить силу ру.

То, что он увидел, заставило его громко ахнуть.

Ру был невероятно силён, с потоком маны почти на одном уровне с ним. Однако настоящей причиной его изумления был второй поток маны, принадлежавший источнику жужжащего звука.

Это был маленький камешек.

«Что здесь происходит, чёрт тебя побери? Этот камешек живой? Это всё объясняет! Шум, который он издавал, должно быть, заманил ру сюда, так же, как и меня. Принимая во внимание его реакции, шум гораздо больше раздражает ру, чем меня. Я никогда не слышал о камнях с потоком маны. Эта вещь должна быть магическим предметом. Я не могу позволить этому зверю уничтожить его».

Отбросив осторожность на ветер, Лит решил принять меры и спасти магический камень.

«Жизненная сила ру несравнима с моей, но если мне удастся избежать её приближения, то я однозначно смогу победить. Его поток маны ниже моего, и судя по тому, что сказала Селия, магические звери не имеют атакующих заклинаний».

Сначала Лит снова активировал Саван, потом начал активировать своё самое сильное заклинание.

— Стрела тьмы!

Из его соединённых рук вылетел разряд тёмной энергии, ударив ру из его слепого пятна, в то время как он снова пытался расколоть шумящий камень зубами.

Визгливый звук и заклинание ударили одновременно, заставив магического зверя почти потерять равновесие.

Стрела тьмы было заклинанием, которое вводило плотную массу магии тьмы в жертву, нарушая как поток маны, так и жизненную силу. Лит зарядил его как можно большим количеством магии тьмы, чтобы быстро всё закончить.

Прежде чем ру успел обернуться в поисках своего врага, поток молнии вырвался из ладоней Лита, ударив магического зверя с достаточной силой, чтобы сбить его с ног.

Одновременно увеличивая расстояние между ними, Лит отменил Саван. Несмотря на скрытные атаки, ру всё ещё был жив и силён.

Лит сосредоточил свою магию духа, используя обе руки, пытаясь сломать его шею, как он уже делал бесчисленное количество раз.

Ру не был глуп. Как только он почувствовал зловещее ощущение на своей шее, он сжал свои мышцы, усиливая их маной и делая тверже стали.

«Чёрт! Если бы я только мог использовать магию огня, то ты бы уже поджарился насмерть!»

Лит наколдовал несколько ледяных дротиков, бросая их в магического зверя с разных сторон одновременно.

Ру легко увернулся от них всех, ответив мощным магическим рёвом.

Успев понять, что мощный порыв ветра направляется в его сторону, Лит спасся только за счёт расстояния между ними. Он отступил назад в момент удара, используя свою собственную магию ветра, чтобы рассеять взрыв.

Его рукава превратились в конфетти, но если не считать нескольких ран на теле, он был в порядке.

«Выкуси! Большое спасибо, Селия. Магические звери и правда не имеют наступательных заклинаний, ага, щас! Похоже, этот ру никогда не получал уведомления о подобном».

Ру бросился на Лита, используя свои порывы ветра, чтобы нарушить его ритм. Лит изо всех сил старался держать зверя на расстоянии, но разница в физических способностях была подавляющей, поэтому это был только вопрос времени, когда его поймают.

«Хорошо, когда ты не можешь победить, просто беги. Если и это не работает — план Б: дерись грязно!»

Лит перестал убегать. Он поставил свою жизнь на кон, решив использовать свой последний козырь.

Он наколдовал множество ледяных дротиков, но не бросил их, а оставил парить в воздухе вокруг себя.

После секундного колебания ру предпочёл проигнорировать их, бросившись прямо на Лита.

«Хороший мальчик! Съешь это! Двойное заклинание! Вспышка и Взрыв!»

Правая рука Лита произвела мощную вспышку света. На мгновение показалось, что появилось второе солнце. Его левая рука использовала магию ветра, чтобы произвести шум, сравнимый со взрывом.

Ру упал от боли, его глаза и уши кровоточили, в то время как Лит был невредим. Он давно усвоил, что, пока они пропитаны его маной, его собственные заклинания не причинят ему вреда. Он мог покрыть себя огнём, льдом или молнией, не причинив себе вреда.

Когда ру врезался в дерево, Лит, наконец, использовал дротики, бросая их со всей силой, на которую был способен. Все они попали в цель, но густой магический мех не позволил им пронзить её, пробив лишь несколько сантиметров плоти.

Ру был определённо ранен и ослаблен, но далеко не мёртв.

«Чёрт возьми! Так много усилий для такого небольшого ущерба. Если это будет так продолжаться, я могу и умереть. Ру нужен только один удар, чтобы убить меня. Это не стоит риска».

Лит использовал магию духа, чтобы взять магический камень, а потом побежал. Камень был полон следов зубов, и его острая поверхность покалывала кожу Лита.

— Пока, сосунок! — закричал Лит на всё ещё оглушённого магического зверя. — Увидимся через несколько лет, посмотрим, осмелишься ли ты снова напасть на меня!

Маленькие капли крови коснулись камня, и шум прекратился.

Ру всё ещё пытался разобраться в том, что только что произошло. Он только хотел, чтобы проклятый шум перестал звенеть в ушах.

Ру пытался отпугнуть его и преподать ему урок, но в конце концов именно ру стал тем, но вместо этого сам получил нагоняй.

«Какая разница, — подумал ру. — Я хотел избавиться от этого дурацкого камня и, так или иначе, довёл дело до конца. Это был лишь один дерзкий щенок. Я молюсь, чтобы он проявил к своему народу больше внимания, чем ко мне. В противном случае, когда он вырастет, он будет бичом для своего рода. От людей и их жадности одни неприятности. Они неспособны даже позаботиться о себе».

Ру, предводитель всех стай в лесу Траун, отмахнулся от ледяных дротиков и вернулся к своей семье.

Новые решения, новые проблемы

Лит продолжал бежать, время от времени поворачивая голову, дабы убедиться, что его никто не преследует.

«Нет никаких следов ру, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Боюсь, я сильно разозлил эту тварь».

Он был уже возле дома Селии, когда наконец вспомнил о магическом камне. Лит активировал Жизненный обзор, подробно рассматривая тот вблизи.

Сначала он заметил, что шероховатые края на камне сгладились, он больше не колол кожу. Поверхность всё ещё была шершавой, но теперь походила на каменный мрамор.

Жужжание прекратилось на некоторое время, и, хотя жизненная сила магического камня всё ещё была на том же уровне, она значительно изменилась.

Тогда, когда он впервые увидел камень, его жизненная сила была подобна свече, которая вот-вот догорит, а теперь она стала устойчивой, с регулярным пульсом.

Предупреждение Селии о магическом звере имело первостепенное значение, поэтому он спрятал камень в кожаный мешочек, который всегда носил с собой. После он постучал в дверь.

Лит объяснил ей всё, подробно описав размеры и мощь ру, оставив Селию в недоумении. Он только опустил часть о драке.

Лит сказал ей, что он сбежал, как только их глаза встретились, и что ему удалось уйти только благодаря своей магии. В доказательство он показал cвои изодранные рукава.

— Боже милостивый, малыш.

Она всё ещё отказывалась называть его по имени.

— Тебе действительно повезло, что ру не побежал за тобой. Ведь если бы ру решил устроить погоню, то мы бы не вели этот разговор. Тем не менее, спасибо, что сперва предупредил меня, вместо того чтобы идти к своим родителям, — Селия взъерошила ему волосы.

— С чего вы взяли, что я сперва пришёл сюда?

— Потому что, если бы ты этого не сделал, твои родители, вероятно, заперли бы тебя в доме, и один из них пришёл бы сюда, чтобы предупредить меня.

Лит застыл. Он только что увернулся от пули куда более страшной, чем любой ру.

— Вы правы, лучше не говорить им, иначе мои охотничьи дни могут закончиться навсегда.

— Да, я предлагаю тебе отдохнуть. Придумай пока оправдание для этих рукавов и иди домой.

Селия подошла к сараю возле своего дома, где держала добычу.

— Прими это в благодарность за предупреждение, — она протянула ему кролика и мигалку, готовые к приготовлению.

Лит поблагодарил её глубоким поклоном. Он знал, как ценно мясо в Люции, даже для такой хорошей охотницы, как Селия. Не говоря уже о том, что она только что спасла его от домашнего ареста.

Остаток утра он провёл, пытаясь понять, как пользоваться магическим камнем. Казалось, он питался маной Лита.

Лит попытался ввести в него ману, но безрезультатно. Затем он попытался наложить элементарные заклинания, удерживая камень, чтобы проверить, была ли сила, скорость броска и область действия затронуты каким-либо образом.

Все его эксперименты не дали никаких результатов. Камень выглядел точно так же, как и в прежде.

— Камни не имеют такого чёткого потока маны и, конечно же, у них нет никакой жизненной силы. Может, этой штуке нужно время, чтобы подлечиться, подзарядиться или ещё что-нибудь. Ру испортил его довольно сильно, поэтому буду надеяться, что он не сломан. Если он не причинит мне вреда, то я оставлю его себе. Может быть, это какое-то сокровище, или, может быть, я смогу найти что-то об этом в книгах Наны. Я просто должен быть терпеливым.

***

Последние дни осени прошли спокойно, пока не наступила зима.

Достигнув пятилетнего возраста, Лит раскрыл ещё немного своих магических талантов, оказавшись бесценным для своей семьи.

Он просыпался первым и согревал магией весь дом, даже полы. В это время камин зажигали только для того, чтобы собираться вокруг огня, особенно в бурные зимние вечера. Это было семейной традицией.

Даже приготовление пищи было доверено Литу. Элина тоже готовила еду, но Лит готовил быстрее и лучше её, чем в проветриваемой духовке, сохраняя суп тёплым для всех в течение всей трапезы.

Он больше не мог ходить на охоту из-за плохой погоды, его родители были непреклонны в этом. Но Лит мог пойти в дом Селии, чтобы выполнить за неё работу по дому.

За последний год она настолько обленилась, что стала зависеть от Лита, который поддерживал чистоту в доме.

Для Лита это означало убить двух зайцев одним выстрелом. Теперь у него был предлог сходить за своим личным запасом мяса, когда он проголодается, и Селия должна была платить ему за работу по дому.

Лит сделал бы это бесплатно, просто чтобы выбраться из дома, но его родители не согласились бы. Итак, Селия заплатила ему несколько медных монет, чтобы он убрался в её доме, и ещё несколько, чтобы Элина постирала белье.

И Элина, и Рааз были бы рады любому дополнительному доходу, а стирка за восемь, вместо семи монет не требовала особых усилий. Тем более что Лит обеспечивал их бесконечным запасом горячей воды.

В первые недели зимы Лит совершил очень важный прорыв. Он, наконец, понял, как использовать фотографирование тела Бодростью на других людях.

Теперь он был способен дать своей мане просочиться в тело другого человека, и медленно взять под контроль его поток маны. Это позволяло Литу знать всё о физическом состоянии пациента.

Единственным способом достичь такого результата было поддерживать физический контакт, поскольку пути, по которым мана могла проникать в тело, не причиняли вреда пациенту.

Лит немедленно использовал его на Тисте, и его выводы были ужасны.

Её тело было полно смоляного вещества, которое за неимением лучшего термина он окрестил нечистотами. И причиной тому были её лёгкие.

Едва ли половина лёгких Тисты состояла из здоровых тканей. Остальное казалось Литу чёрно-коричневой массой, которая активно производила нечистоты. Со временем они распространялись по здоровым тканям её лёгких и трахеи. Сперва засор вызывал лишь кашель, но ему не потребовалось много времени, чтобы перерасти в пневмонию.

Немного подумав, Лит был уверен, что нашёл решение получше, чем всё, что он делал раньше, но это было очень неловко.

Несмотря на то что его настоящий возраст был тридцать лет, он всё ещё находился в теле пятилетнего ребёнка. Ему было крайне неудобно говорить о некоторых вещах, особенно с женщинами из семьи.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, он позвал Рааза и Элину, чтобы попросить у них помощи и разрешения.

Он молчал пару минут, прежде чем начать говорить.

— В принципе, я не могу вылечить Тисту, пока не могу. Но я нашёл способ, который должен заставить её чувствовать себя намного лучше. В лучшем случае она могла бы даже избавиться от большинства своих симптомов.

— А в худшем случае? — спросил Рааз.

— В худшем случае она будет такой же. Вот в этом я уверен, но мне нужно, чтобы вы мне доверяли.

Вопреки его ожиданиям они не высказали никаких возражений и не задавали вопросы. Их доверие к мастерству Лита было безграничным, и в их глазах он был лишь пятилетним, а Тисте едва исполнилось семь. Ей ещё только предстояло повзрослеть во всех смыслах, для них это не отличалось от вчерашнего совместного купания в корыте.

Первый этап был самым лёгким.

Лит возьмёт под контроль поток маны Тисты, перегружая её тело своей маной и заставляя нечистоты уходить от внутренних органов к коже.

Она просто чувствовала всё это время жар, как будто у неё была лёгкая лихорадка.

Как только большая часть примесей оказалась на поверхности, Лит потребовал, чтобы ему завязали глаза, и чтобы либо Элина, либо Рена стали свидетелями процесса.

Тиста была ещё ребёнком, и Лит опасался, что со временем могут возникнуть подозрения. Во времена земного средневековья кровосмесительные отношения были отвратительно распространены, и он отвергал даже мысль о том, чтобы его считали извращенцем.

Вторая и последняя фаза требовала, чтобы Тиста отмокала в ванне для мытья, которую до этого Лит наполнил горячей водой.

Он отчётливо помнил зловоние, исходившее от нечистот, а зимой проветривать дом было трудно, особенно в состоянии Тисты.

Холод был её злейшим врагом.

Затем он мог, наконец, извлечь примеси, используя магию воды, создавая и манипулируя потоками, которые массировали бы Тисту по всему её телу. Лит уничтожал примеси как можно скорее с помощью магии тьмы, не давая им выпустить свой запах.

Это был сложный процесс, который требовал использования магии воды и тьмы, при этом сохраняя Бодрость активной. После процедуры он также использовал магию воды, чтобы удалить всю воду, оставшуюся на её теле, а затем смешал магию огня и ветра, чтобы создать импровизированный фен.

Когда всё наконец закончилось, Тиста выглядела так, словно только что вернулась из спа-салона, а Лит выглядел так, словно только что вернулся из шахты, обливаясь потом и запыхавшись.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Лит.

Тиста сделала несколько глубоких вдохов.

— Мне никогда не было так хорошо! Никогда! Кроме того, я всегда мечтала о зимней ванне, вместо того чтобы прибегать к тёплым полотенцам, пропитанным водой. Спасибо, брат, ты только что исполнил два моих желания!

Тиста попыталась обнять его, но Лит поднял руки, защищаясь.

— Пожалуйста, не надо. Я сейчас отвратителен, мне нужна ванна, немного еды и два часа отдыха, как минимум.

Мать и старшая сестра кивнули.

— Лит, дорогой, что это была за штука с водой? — спросила Элина.

— Ты имеешь в виду…

«Чёрт возьми, я не могу сказать ей, что имитировал гидромассаж. Здесь ведь нет латыни. И я не могу назвать это джакузи или что-то в этом роде. Как бы то ни было, я слишком устал для этого дерьма», — подумал Лит.

— …Водный массаж!

— Это казалось таким расслабляющим. Во время лечения Тиста много раз засыпала, — слова Рены были полны ожидания.

— А эта штука для сушки волос, ты не мог бы сделать это ещё раз?

Элина подняла ставку. Их цель с каждой секундой становилась всё более очевидной.

Лит был на грани срыва, поэтому у него не было времени на любезности.

— Ты намекаешь на то, что тоже хочешь массаж горячей водой?

Последовало ещё несколько кивков и их руки соединились в молчаливой мольбе.

— Но… но… — заикался Лит. — Вы обе такие…

Он пытался найти вежливый способ сказать «горячие». Лит всё ещё помнил обнажённое тело Элины, когда он был младенцем. Рене было уже одиннадцать. Может быть, это был сельский образ жизни или это было связано с новым миром, но у неё уже начался пубертатный период. Развились некоторые изгибы, делая её красивой и мягкой во всех нужных местах.

Лит уже испытывал столько угрызений совести за свою младшую сестрёнку, а Тиста была плоской, как доска, только длинные волосы выдавали в ней девочку.

— Мы семья, и все мы мечтали о том, чтобы иметь возможность принять ванну в течение зимы, не простудившись. Ты даже не представляешь, каково это — работать во хлеву, окружённой запахом скота и их навоза. Иногда запах так плох, что мы даже не можем спать по ночам. Помоги нам, Лит? — Элина, его мать, совершенно не обращая внимания на беспокойство Лита, попыталась разыграть «карту вины».

Лит сдался.

— Хорошо, просто дай мне немного отдохнуть, а потом я помогу вам. Но вам всё равно нужно завязать мне глаза, и я требую свидетеля!

Они оба начали громко смеяться.

— Почему так много сомнений? Ты просто ребёнок, а не какой-то маньяк.

«Я хотел бы сказать, что я джентльмен, но не знаю, как это сделать. Я мог бы сказать, что я мужчина, но это заставило бы их смеяться ещё сильнее. Глупое пятилетнее тело, чёрт, это будет чертовски долгая зима».

Конфликт

Как и предсказывал Лит, его пятая зима оказалась довольно интересной.

Лечение патологии Тисты требовало минимум двух сеансов в неделю, каждый из которых длился около четырёх часов. Два для самого лечения и оставшееся время для него, чтобы искупаться и восстановить свои силы.

Манипулирование потоком маны Тисты одновременно используя огонь, воду и магию тьмы, каждый раз брало своё. Хорошей новостью было то, что с такой большой практикой, он привык использовать и поддерживать несколько заклинаний одновременно.

Каждое лечение было легче, чем предыдущее, и её симптомы быстро улучшались. Теперь Тиста могла помогать по хозяйству и ухаживать за домашним скотом.

Она даже могла позволить себе долгие прогулки на свежем воздухе, когда была хорошая погода.

Плохая новость заключалась в том, что отношения Лита с братьями стали ещё отвратительнее, чем раньше. Каждый раз, когда Тисте становилось лучше, кто-то упрекал Орпала за его прошлые слова, либо она сама, если остальным было недосуг.

Приступы ярости Орпала действительно ранили Тисту, его жестокие слова разрушили сложившийся у неё образ идеальной семьи и заботливого старшего брата.

Тиста была унижена и предана, и она не собиралась так легко это забывать.

Также, вскоре после того, как стали доступны горячие зимние ванны, Рааз тоже начал часто мыться.

Орпал и Трион были единственными, кто не мылся с помощью Лита. Они не могли смириться с мыслью о том, что им придётся просить что-то у Лита, особенно если придётся делать это вежливо.

«Я старше его, и мне не положено выпрашивать у коротышек милости. Я должен отдавать приказы и быть уважаемым! Эта пиявка теперь настроила даже калеку против меня! И я не могу поставить Тисту на место, иначе она выставит меня злодеем, который издевается над больной маленькой девочкой. Чёртова шантажистка!» — думал он.

Трион оказался между молотом и наковальней. Он глубоко любил Тисту, но также любил и уважал Орпала. Трион был единственным, кто оставался на его стороне так что у него не хватило духу предать их узы.

Когда все остальные пахли свежестью и чистотой, смрад от них не лез ни в какие ворота. Даже при всей их семейной доброжелательности, время от времени нельзя было избежать гримас отвращения.

В первый раз, когда Тиста окрестила дуэт Оркал и Тривонь, весь дом упал со смеху. Орпал и Трион винили Лита в своём унижении, но он просто игнорировал их, как и всегда.

Рааз сделал для Лита пару снегоступов, проводя с ним всё больше времени. Рааз также начал давать ему уроки о том, как управлять фермой. Лит был ещё очень молод, но, зная, что он способен освежевать и выпотрошить свою добычу, Рааз подумал, что в обращении с разделочным ножом для него нет никакого риска.

Однако Орпал и Трион видели эту ситуацию по-другому. До тех пор Лит проводил большую часть своего времени с девочками, позволяя Раазу проводить всё своё свободное время с мальчиками. Они чувствовали себя обиженными дважды: один раз потому, что Лит отнимал у них время отца, второй — потому, что он всегда отказывался учить их строгать до достижения ими восьмилетнего возраста.

***

После середины зимы дела у Лита пошли ещё хуже. Каждый раз, когда он лечил Тисту, он мог заметить, что что-то не так. У его матери и сестры было странное выражение в глазах.

Часто они открывали рот, но тут же закрывали его, часами молча наблюдая за ним. Лит не мог понять причину такого поведения, поэтому его мысли закружились, как сумасшедшие.

«Они считают меня извращенцем? Я смотрел на них неподобающим образом? Может быть, они начинают что-то подозревать. Может быть, они знают, что я из другого мира!» — полная паранойя Лита, не давала ему ни секунды покоя, мешая хорошо выспаться. Он слышал, как они вздыхают слишком часто. Что-то определённо было не так.

Литу потребовалось все его мужество, чтобы собраться с силами, и встретиться с ними лицом к лицу и спросить правду.

Противостояние произошло в комнате девушек, где все они собрались для лечения Тисты.

— Лит, ты действительно не заметил никаких изменений? — надувшись, спросила Элина.

— Тиста сейчас чувствует себя намного лучше, да? — ответил Лит.

— Конечно, но разве ты ничего не замечаешь здесь? — она взмахнула рукой, переходя от головы Тисты к пальцам ног.

— Это моя сестра.

— И? — спросила она.

— Её здоровье улучшается, ничего не ухудшается. Тиста — всё ещё Тиста, — впервые за три жизни Лит смог своими глазами увидеть синхронизированный фейспалм за пределами интернет-мемов. Рена кипела от злости.

— Неужели? Разве ты не замечаешь, что её волосы мягкие и шелковистые? Что они никогда не запутываются и не секутся? — сказала Элина.

У Тисты были светло-каштановые волосы с фиолетовыми оттенками. С тех пор как лечение началось, цвет стал более ярким.

— С фиолетовыми оттенками, да. В конце концов, это и впрямь иной мир. Интересно, почему у женщин они есть, а у мужчин — нет, — думал Лит.

— Теперь, когда ты это упомянула, да, замечаю. Но обычно меня не волнуют волосы, недаром я их оставляю короткими.

Рена покачала головой.

— Неужели ты даже не замечаешь, что её кожа стала более гладкой? Без каких-либо недостатков? Что она становится выше и даже стройнее своих сверстников?

Лит продолжал чесать голову. Он ничего не знал о среднестатистической девушке. Кроме того, они просто описывали побочные эффекты удаления примесей.

— А это проблема? Разве это не хорошо?

— Они завидуют мне, болван! Они просто хотят, чтобы ты сделал то же самое для них, — на этот раз даже Тиста присоединилась к фейспалму.

Лит был ошеломлён такими тривиальными требованиями.

— Все те гримасы, игра в молчанку, всё это по такой дурацкой причине?

— Лит, дорогой, быть привлекательной для девушки — это очень важно. Для твоих сестёр это может повлиять на всю их жизнь и на их счастье.

Это показалось Литу правильным.

«Как я мог не подумать об этом?»

— Для твоей бедной матери это означает, что она наконец-то может заставить всех этих напыщенных и властных соседей, которые продолжают хвастаться своим богатством и выставлять напоказ всяческие дорогие косметические кремы, кусать себе локти от зависти!

Это тоже показалось Литу правильным. Он со вздохом согласился, и его жизнь наконец вернулась в нормальное русло. Он должен был проводить по крайней мере три дня в неделю для всех процедур, но это того стоило.

Вся эта практика заставляла его ядро маны расти устойчиво и быстро, а его контроль над маной и скорость улучшались скачкообразно.

Прямо перед концом зимы, Лит был вынужден принять нового клиента.

С улучшением погоды соседние семьи стали часто встречаться. Иногда ходили в гости, но чаще они просто сталкивались друг с другом во время торговли товарами в деревне.

И это сводило Рааза с ума.

— Лит, ты должен мне помочь! — его мольба была отчаянной.

— Твоя мать выглядит по меньшей мере на десять лет моложе, а я начинаю больше походить на её отца, чем на мужа. Люди продолжают шептаться, как ей не повезло выйти за меня замуж. Пожалуйста, сделай это и на мне тоже!

До Лита доходили эти слухи. Они были подлыми и мелочными. Такие люди заслуживали встречи лицом к лицу. Он никому не позволит плохо отзываться о своём отце.

— Хорошо, но только при некоторых условиях, которые я также просил у мамы. Во-первых, секретность, никто не должен ничего знать, кроме нас с тобой. Подумай обо всех плохих людях, которые могут захотеть эксплуатировать меня.

Рааз кивнул.

— Во-вторых, ты никогда не будешь говорить об этом с Орпалом или Трионом и не попросишь меня сделать это для них. Мне всё равно, влюбятся они или захотят пожениться. Они довольно ясно дали понять, что чувствуют ко мне и Тисте. Я не буду рисковать своей безопасностью ради них.

Рааз хотел возразить, напомнить Литу, что они тоже семья. Но их поведение только ухудшилось после того, как они были вынуждены проводить так много времени вместе зимой. Раазу пришлось ругать их несколько раз, чтобы они вели себя прилично.

— Я могу только надеяться, что, когда они вырастут, мои сыновья смогут исправить свои отношения. Я не могу заставить их жить вместе.

И поэтому он согласился.

***

Через несколько недель Лит захотел пойти на охоту, но вместо этого, он сначала отправился в дом Селии на обычную уборку. В свете зари мир вокруг него казался сказочным.

Отражая оранжевый свет на сорняках и деревьях вдоль дороги, тонкий слой снега выглядел безупречно. Его окружала полная тишина — мир был спокоен.

На следующей поляне Лит достал из сумки магический камень, рассматривая его в утреннем свете.

За зимние месяцы магический камень заделал большую часть следов зубов. И его жизненная сила, и поток маны значительно улучшились, но он всё ещё был бесполезен.

— Просто моя удача, — вздохнул он. — Я зря рисковал жизнью, столкнувшись с этим ру? Будем надеяться, что я смогу найти что-то в книгах Наны, — Литу действительно не терпелось начать своё ученичество.

Это означало возможность изучать магию по книгам, а не как самоучка. Кроме того, как ученик целителя, он будет практиковать магию и получать за это деньги, получая тем самым признание и уважение деревни.

Так много зайцев одним выстрелом.

Положив магический камень обратно в сумку, Лит добрался до места назначения и открыл дверь. В тот день Селия уехала из деревни, чтобы продать товар, поэтому она оставила дверь открытой для него.

Ему не потребовалось много времени, чтобы всё убрать и уйти.

Как только он вышел из дома, его ударили по голове деревянной палкой.

Глаза Лита затуманились. Он почувствовал, как кто-то толкает его обратно внутрь, заставляя упасть на землю прямо животом.

— Смотри, кто здесь, мелкая пиявка!

Лит узнал этот голос. Это был один из друзей Орпала.

Четверо мальчишек быстро окружили Лита, пиная его ногами, а пятый закрыл дверь, убедившись, что их никто не заметил.

— Ты маленький высокомерный кусок дерьма! Орпал рассказал нам всё о тебе. Как ты унижаешь его каждый день, как ты даже смеешь красть его еду!

— Ага! — завопил ещё один.

— Он твой старший брат, это он должен получить всё, а не ты, маленький неблагодарный коротышка!

— Меньше кричи и больше бей, Трант! Помни слова Орпала, если пиявка получит шанс использовать свою магию, нам конец!

Несмотря на то что Лит свернулся калачиком, отчаянно пытаясь защитить голову и живот, ещё один удар задел его лицо, отчего один из его молочных зубов выпал.

— Я знаю, что делать! — Трант двинулся вперёд, сжимая руки Лита с достаточной силой, чтобы раздавить их.

— Посмотрим, как он будет колдовать без рук!

Подойдя так близко, Трант вынудил своих друзей приостановить пинки, и это мгновение было всем, в чём нуждался Лит.

Он выпустил всю молнию, которую смог собрать, ужарив Транта до потери сознания.

Но прежде чем он успел сделать что-то ещё, деревянная палка снова ударила его по голове, заставив упасть.

— Ты придурок! Как ты смеешь обижать старших! Ты заслуживаешь смерти!

Избиение возобновилось, но на этот раз без намёка на милосердие или сдержанность. Лит начал кашлять кровью и зубами.

Все четверо окружили Лита. Он несколько раз пытался выкатиться из окружения, но каждый раз его отправляли обратно в середину.

Множество чувств опустошало его разум, а тело горело от боли. Злость за предательство брата, ярость от того, что на него нападают мальчишки вдвое старше и крупнее его. Но больше всего он чувствовал себя беспомощным и боялся смерти.

«Проклятая магия! Какая от тебя польза, если у меня нет времени сосредоточиться? Глупый камень, я месяцами носил тебя на шее, сделай что-нибудь! Помогите мне! Кто-нибудь, кто угодно, помогите мне!» — мысленно закричал Лит.

Все его молчаливые мольбы остались без ответа.

Пока угрызения совести угасали, Лит начал проклинать себя за слабость и беспомощность.

«Магия, боевые искусства, вся эта тщательная подготовка, — бесполезны».

Странно, но его последняя мысль была не о семье и не о мести, а о последнем противнике.

«Если бы я был так же силён, как ру! Путём вливания в себя маны! И я тоже могу это сделать! Это один и тот же принцип, лежащий в основе жизни и видения огня!»

Сработал инстинкт самосохранения, разум и тело действовали в унисон.

С каждым вдохом он начинал призывать стихийную энергию, но вместо того, чтобы тратить время на придание ей формы, Лит позволил ей слиться непосредственно с его ядром маны, наполняя себя магией земли.

Все его тело начало твердеть, боль становилась всё слабее и слабее. Лит также наполнил себя магией света, ускоряя своё исцеление и предотвращая потерю сознания.

Вскоре он уже не обращал внимания на удары и одним плавным движением вскочил на ноги.

«Что такое земля? Это просто смесь минералов и органических веществ, как и моё тело. Я могу быть неподвижным, как гора!»

С этой мыслью он ещё больше укрепил свою голову, прежде чем ударить головой ниже подбородка нападавшего перед ним.

Прежде чем оставшиеся трое смогли оправиться от неожиданности и возобновить окружение, Лит поднял свою защиту. Левая рука вперёд для блокировки, а правая для атаки.

Друзья Орпала были напуганы после того, как Лит сбил их лидера ударом головы. Единственное, что было у них на уме, — это помешать ему использовать магию, поэтому они бросились вперёд, не давая ему времени прийти в себя.

Ближайший нападавший попытался ударить Лита в лицо, чтобы прервать любое заклинание, которое он мог сказать.

«60% человеческого тела состоит из воды. Я могу быть бесформенным, как вода».

Левая рука Лита, пропитанная магией воды, обвилась вокруг правой руки противника, как змея.

«Организм сжигает калории для производства тепла и энергии. Я могу быть разрушительным, как огонь!»

Огненная магия прожигала его мышцы, давая Литу короткие вспышки взрывной силы. Согнув левую руку, Лит сломал обездвиженную конечность в трёх точках, в то время как его правый кулак ударил противника по носу, раздробив его.

От боли мальчик потерял сознание, а из носа у него хлынула кровь.

Оставшиеся двое впали в панику и попытались убежать.

«Нервы, синапсы, вся информация и приказы в организме передаются через электрический импульс. Я могу быть быстрым как молния!»

Лит пропитал всё своё тело магией воздуха, став достаточно быстрым, чтобы моргать перед ними. Он одновременно ударил обоих в гонады.

Все его противники лежали, всхлипывая от боли или потеряв сознание.

Лит сплюнул кровью, обдумывая результаты своего последнего эксперимента.

«Похоже, эта новая магия слишком сильно напрягает моё тело. Может быть, я слишком молод, а может быть, я получил слишком много повреждений, неважно. Времени у меня теперь предостаточно».

— Теперь мне нужно решить, что делать с вами, мелкие куски дерьма, — сказал Лит, используя магию света для исцеления своих внутренних повреждений. — Это может занять некоторое время, но вы получите моё пристальное внимание. Приятного времяпровождения.

Лит сидел на диване, положив левую руку на грудь, исцеляя себя.

Его правая рука была раскрыта перед ними, выпуская пять потоков молний, которые окутали пятерых мальчиков, как корневые усики, заставляя их кричать в агонии.

Расставание

Первоначальный план состоял в том, чтобы убить их всех и стереть улики. Однако, когда Лит успокоился, он понял, что это был идиотский план.

«Если пятеро молодых людей внезапно исчезнут в такой тихой деревне, как Люция, это непременно вызовет переполох. Кроме того, Орпал знает, что они были здесь. Как только он обнаружит, что их нигде нет, он может подойти слишком близко к истине. Я не хочу давать ему никаких рычагов давления на меня. Существует также возможность, что эти болваны поделились своим планом со своими братьями и сёстрами. Убийство — это неправильный ответ здесь, слишком много вещей может выйти из-под контроля. Хуже всего, если я заставлю Орпала тоже исчезнуть, так как вся семья будет переживать и горевать за него. Конечно, я не хочу превращать его в грёбаного мученика! Я хочу, чтобы он заплатил, страдая всю свою грёбаную жизнь!»

Находясь в глубокой задумчивости, Лит выпускал потоки света из своей правой руки, поддерживал заклинание активным в течение нескольких секунд, а затем давал своим врагам несколько мгновений отдыха, прежде чем ударить их снова.

Они уже несколько раз теряли контроль над своим мочевым пузырём и кишечником. Когда они не корчились от боли, то рыдали и молили о пощаде.

«Короткий промежуток без боли наполняет их ложной надеждой, что всё наконец закончилось, тем самым делая следующий удар более болезненным, чем предыдущий. Наказать их недостаточно, я хочу их сломить!»

Было слишком много переменных. Лит устал бегать кругами, поэтому он решил прибегнуть к модифицированной версии своего самого первого плана, вернувшись на Землю.

«Те парни тоже были отбросами. Интересно, как они отреагировали после моей смерти, когда фотографии просочились по всему интернету с их именами».

У Лита появилась злобная улыбка при мысли о его мести, которая нанесла им удар в спину после стольких лет.

С последним заклинанием Лит заставил всех пятерых потерять сознание, а после он начал приводить в порядок их тела с помощью магии духа.

«Я должен держать в секрете магию духа и слияния, поэтому мне нужно создать сцену, в которой я мог бы стать победителем с помощью обычной магии. Окружение — это слишком много для пятилетнего ребёнка, поэтому я сделаю это более укомплектовано.

Он вернул деревянную палку в руку хозяина только тогда, когда убедился, что она измазана кровью.

Лит готовился к последним деталям, когда услышал, как кто-то издалека зовёт его по имени.

«Чёрт возьми, я слишком долго думал! Моя семья, должно быть, послала кого-то искать меня. Это испортит мой план. Надеюсь, что они не отправили Орпала, так как это будет некрасиво».

Лит выглянул в окно и увидел, как Элина большими и быстрыми шагами приближается к дому Селии.

«Хорошо, что это мама! Правда лучше бы это была Рена или папа, но и так сойдёт».

Когда она подошла достаточно близко, Лит со стоном откликнулся на её зов, при этом медленно открывая дверь и умоляя о помощи.

Элина побежала изо всех сил, и то, что она увидела внутри, пробрало до костей. Повсюду была кровь, зубы на земле, и Лит был почти неузнаваем.

Он терял кровь из-за многочисленных ранений. Его лицо распухло до такой степени, что глаза были едва видны.

Лит держал себя за левую руку, как будто она была ранена, и просто говоря, он мог заставить её заметить его кровоточащие дёсны и отсутствующие зубы.

— Мама! Мама! Слава богам, это ты, — голос Лита был искажён травмами до шепелявости.

— Я так боялся, что они встанут раньше, чем я успею позвать на помощь. Они пытались убить меня, мама, и у меня больше нет сил бороться.

Элина быстро обняла его, чувствуя, как он вскрикивает и дрожит от боли, вызванной даже таким нежным прикосновением.

— Мой малыш! Мой бедный ребёнок. Кто это с тобой сделал?

Они оба заплакали одновременно. Элина — потому что была напугана до смерти, и Лит — потому что, находясь в объятиях матери, он наконец-то мог позволить себе выплеснуть всю свою ярость и страхи.

— Орпал! Это всё Орпал! Это его друзья, они даже рассказали мне свой план, когда думали, что я вот-вот умру!

Элина была потрясена этими словами. Она отказывалась верить в такие ужасные слова. Но эти пятеро действительно были самыми близкими друзьями Орпала. Один из них, Ризель, даже держал в руках деревянную палку своего деда, и она была испачкана кровью.

Элина посмотрела на голову Лита, легко заметив синяки и порезы, образовавшиеся после удара тростью.

— Зачем им нападать на тебя? И откуда они могли знать, что сегодня Селии нет дома? — вслух подумала Элина.

Среди рыданий и плача, Лит внутренне улыбался. Накормить её фактами было последним делом, так как это имело бы гораздо более глубокое воздействие, если бы она собрала кусочки вместе сама.

— Неужели ты не можешь исцелить себя хоть немного? — голос Элины был полон беспокойства, но состояние её сына казалось ужасным. Лит ожидал этого вопроса.

— Теперь, когда у меня было время прийти в себя, я смогу, но я не буду.

— Почему же?

Этот ответ не имел для неё никакого смысла. Элина начала беспокоиться, что его травмы влияют на его разум.

— Потому что, когда вы с папой будете решать, что делать с Орпалом, я хочу, чтобы вы хорошенько посмотрели, что он со мной сделал! — закричал Лит, кашляя кровью.

— Орпал всегда ненавидел меня! Так будет всегда! Независимо от того, помогаю ли я вам всем по хозяйству или вашему здоровью. Ему всё равно, сколько добычи я принесу к столу или денег в наш дом, ему ничего не нравится! — Лит продолжал кричать и всхлипывать.

— Неужели я такой ужасный сын, такой ужасный брат, чтобы заслужить это? — выпучив глаза, Лит обнял мать изо всех сил.

Элина не находила слов, но только на мгновение. Она крепко обняла сына, подняла его с земли и понесла домой.

Затем она привела всю семью в дом Селии, чтобы они могли своими глазами увидеть эту сцену. Дело было слишком серьёзным, поэтому она не могла скрыть этого от своих детей.

Когда Орпал увидел Лита, он побледнел, как привидение. Элина отказывалась называть его по имени, и если бы взгляд мог убить, то он наверняка был бы уже мёртв.

«Что, чёрт возьми, пошло не так? У этих идиотов был план! Им оставалось только избить его. Научить его уважению и смирению. А самое главное — заставить его заткнуть свой грязный рот! Теперь мои тупые родители ни за что не дадут мне получить известия о его кончине», — думал Орпал.

И когда он увидел всю кровь на полу, а его друзья всё ещё были там и без сознания, он почувствовал, что его жизнь рушится.

Как только Элина позволила ему это сделать, Рааз сразу же обнял Лита, даже не проверив его состояние. После этого он оглядел комнату, легко узнав пятерых нападавших.

— Рена, иди позови их родителей и возьми с собой Тисту. Я не хочу, чтобы она всё слышала, — Рааз был ещё бледнее Орпала, сжимая кулаки так сильно, что они начали кровоточить.

— Это сделал Орпал, — Элина прошептала ему всего три слова.

Поначалу он отказывался верить, что кто-то из его любимых детей способен на такое, но правда казалась ему такой ужасающе простой.

Никто за пределами семьи не знал, что Лит работает на Селию. Никто другой не мог знать, что именно в этот день и время Лит останется один в доме Селии.

Но самой болезненной и неопровержимой истиной было то, что никто, кроме Орпала, не мог так сильно обижаться на Лита. Он почти не знал никого, кроме своей семьи и их ближайших друзей.

Лит всегда так старался помочь всем им, особенно Тисте, что у него никогда не было времени завести друзей или врагов.

Рааз чувствовал, как эти мысли вырывают его сердце из груди, но он должен был знать.

— Это сделал ты? — Рааз посмотрел Орпалу прямо в глаза.

В комнате воцарилась жуткая тишина, раскрывая правду, которую Рааз так старался отрицать в поисках возможного альтернативного объяснения. Но таковое отсутствовало.

— Как, как ты мог так поступить со своим братом? — из его глаз текли слёзы.

— Папа, клянусь, всё не так, как ты думаешь! Я могу объяснить! — разум Орпала отчаянно пытался найти правдоподобное оправдание.

— Разве это не твои друзья? — взревел Рааз от злости.

— Да, но…

— Это не ты сказал им, что делать? Ты не планировал, как, когда и где устроить засаду для Лита? Из-за чего его чуть не забили до смерти? Во имя богов, как ты можешь всё это объяснить?

— Потому что это не входило в мои планы! Они не слушали меня, как и ты, поэтому увлеклись! Ты никогда не слушаешь, что я говорю! Ты никогда не позволял мне поступать по-своему и всегда вставал на сторону пиявки и калеки. Ты никогда не был на моей стороне! Никогда!

— Они увлеклись? Это твоё объяснение?! — Рааз не знал, смеяться ему или плакать.

— Ты хочешь сказать, что устроить засаду и избить твоего брата, вполне нормально, если они делают это умеренно? — он поднял кулак, испытывая искушение дать Орпалу попробовать его собственное лекарство, но Элина остановила его.

— Сегодня уже пролито слишком много крови. Не делай этого, ведь ты только навредишь себе. Его уже не спасти, — Элина тоже плакала, но её лицо и тон были холодны как лёд. Она уже приняла решение.

Рааз был слишком убит горем, чтобы стоять, поэтому он решил присесть и заплакать.

— Ты права, любовь моя. Я потерял счёт числу раз, когда я пытался заставить его понять, что уважение — это то, что мы должны дать прежде, чем получить его самим. Что мы его родители, а не друзья. Мы должны помогать нашим детям понять их ошибки, а не позволять им это делать. Боги знают, что власть человека заключается в ответственности, которую он несёт, а не в том, насколько он силён. Я знаю, что не был идеальным отцом, но я сделал всё, что мог. Я больше не знаю, что с ним делать, Элина, — Рааз вытер слёзы, ища поддержки у жены.

— Я согласна, даже сейчас он не выказывает никаких угрызений совести. Он никогда не любил своего брата, воровал у него еду и обзывал его ещё до того, как Лит научился ходить. Он явно не в состоянии понять всю чудовищность того, что сделал. Я знаю, что если мы позволим этому продолжаться, то он сделает это снова. Если не с Литом, то с Тистой. И я не позволю ему причинить больше вреда нашей семье, — Элина крепко держала Рааза за руку, ища в нём необходимую силу.

— Я думаю, мы должны отречься от него. Лишить нашей фамилии и сообщить о покушении на убийство в сельскую полицию, — добавила она.

— Спасибо, любовь моя.

— Не думаю, что у меня хватило бы сил сказать это, — у Рааза больше не было слёз, а его решимость окрепла, как и голос.

Откровение

После этих слов Орпал упал на колени. Его мир рушился у него под ногами. Всё, что он знал, всё, что он планировал и о чём мечтал, исчезло в пространстве одного слова.

«Отречься».

Это означало, что он был бесчестно изгнан из своей семьи, не оставив ничего, что он мог бы назвать своим. Он только что стал безымянным, без гроша в кармане, коротко говоря — сиротой.

Когда приехали родители других мальчиков, ситуация быстро обострилась. Увидев своих мальчиков разбитыми и без сознания в чужом доме, воняющих собственными фекалиями и мочой, они потребовали объяснений.

Все они были давними друзьями, поэтому Раазу не составило труда успокоить их настолько, чтобы они могли вести вежливый разговор.

— Ты... — приказал Рааз безымянному (Орпалу). — Объясни, что ты сделал.

Несмотря на то, что он всё ещё был потрясён, он уже был достаточно зол, чтобы вернуться к своему прежнему состоянию.

«Если мне придётся упасть, я потяну их всех за собой. Мы разделим одну судьбу, так что я не буду одинок. Я отказываюсь быть единственным, кто заплатит за это!» — подумал Орпал.

Орпал признался, что всегда ненавидел своего брата, и как он планировал научить его дисциплине и уважению с помощью своих друзей.

Когда он закончил, все в комнате были потрясены, отказываясь верить этим словам. Они всегда знали Орпала как хорошего, доброго молодого человека.

— Лит, ты можешь рассказать нам, что именно здесь произошло?

Лит сделал вид, что ему не хочется покидать объятия матери, и после драматической паузы шагнул вперёд. Он убедился, что хромает и держит левую руку, при этом морщась от боли при каждом шаге.

— Как вы все знаете, у моей семьи много расходов, и моя сестра больна. Так что, поскольку я довольно талантлив в хозяйственной магии, Селия платит мне, чтобы я убирал и её дом тоже. Я отдаю деньги своим родителям, чтобы помочь им свести концы с концами.

«Я тщательно подберу слова для этой речи. Если они не почувствуют жалости и сострадания к избитому пятилетнему ребёнку после этой слезливой истории, эти ребята — полные психи», — подумал Лит.

— Сегодня мисс Селии не было дома, так что я был здесь один, когда ваши сыновья внезапно ворвались и начали избивать меня, — Лит протянул руки, поворачиваясь, чтобы они увидели, как сильно он избит.

— Я пытался защищаться, как учил меня отец, но они были слишком большими и сильными, — Лит снова начал всхлипывать.

— Мне пришлось использовать магию, чтобы защитить себя, я так испугался! Я действительно думал, что умру, — Лит вернулся в объятия Элины, не переставая рыдать.

— Бедный ребёнок, — сказал Броман, отец Ризеля, забирая деревянную палку из рук сына.

— Этот кусок дерьма даже осмелился воспользоваться единственной памятной вещью от своего деда. Элина, Рааз, Лит, я приношу вам свои самые искренние извинения. Я потерпел неудачу как мужчина и как отец, что вырастил такую змею подколодную. Каким бы ни было ваше решение, я выполню его без вопросов. Но сначала…

Броман плеснул Ризелю в лицо ведром грязной воды, чтобы привести его в сознание.

Ему нужно было услышать правду от собственного сына. Он всё ещё не мог до конца поверить даже собственным глазам.

— П-папа? Что ты здесь делаешь?

Ризель держался за подбородок, который пульсировал от боли, когда он вдруг вспомнил, что произошло.

Все глаза были устремлены на него, в том числе и Лита. Те же холодные глаза, которые светились энергией прямо перед тем, как он выпустил молнию.

— Вопросы задаю я, молодой человек. И если ты не хочешь ещё одного избиения или чего похуже, лучше скажи правду. Что, во имя богов, вы все здесь делали?

Напуганный и отцом, и своим мучителем, Ризель мог сказать только правду.

Одного за другим четверых оставшихся мальчиков разбудили и заставили рассказать всю историю. Один из них попытался разоблачить пытки Лита, но отец заставил его замолчать, сильно ударив по лицу.

— Пятеро против маленького ребёнка, и у тебя хватает наглости обвинять его в том, что он выкладывается по полной? Наши семьи дружат из поколения в поколение, твои поступки обесчестили нас! Когда мы вернёмся домой, я покажу тебе, что такое настоящая пытка!

«Что за идиот, доверие к ним меньше нуля, они могут сказать всё, что хотят. Это будет выглядеть только как жалкое оправдание преступника, пойманного с поличным», — Лит внутренне рассмеялся.

— Рааз, что ты хочешь, чтобы мы сделали? — спросил Броман.

— Я собираюсь отречься от Орпала, а потом заявить на всех них за покушение на убийство. Я ничего у вас не попрошу, мы все знаем, как тяжело быть родителем, особенно в такие моменты, как этот. Я просто хотел, чтобы вы услышали это от меня, прежде чем я пойду к деревенскому старосте.

— Я не отрекусь от своего сына, по крайней мере, пока. Но я могу обещать тебе, что не сделаю ничего, чтобы хоть как-то защитить его от последствий его действий. А когда он вернётся домой, я позабочусь о том, чтобы у него больше никогда не было возможности причинить вред твоей семье!

Итак, все они отправились в Люцию, где староста деревни выслушал признания шести мальчиков, прежде чем произнести приговор.

— Выслушав все факты и показания, я приговариваю вас шестерых к четырём часам позорного столба, где вы будете обриты наголо и десять раз выпороты за свои преступления. После этого вы проведёте три дня в тюрьме, чтобы пересмотреть свои действия. Есть возражения?

Все присутствующие покачали головами.

— У меня есть вопрос, — сказал Лит.

— Для меня или для заключённых, молодой человек?

— Для них, можно?

— Конечно, спрашивайте у них всё, что хотите.

— А Трион знал? — Лит кивнул и встал перед Ризель.

— Конечно же, он знал! — кричал Орпал. — Он всегда стоял рядом со мной, в отличие от тебя, пиявка.

— Неужели? — Лит проигнорировал его.

— Нет!

Ризель посмотрел на Орпала глазами, полными отвращения.

— Мы все спланировали, когда он ушёл. Орпал сказал, что недостаточно доверяет Триону. Что Трион — бесхребетный трус, и что он может сдать нас.

— Благодарю.

— Не могли бы вы смягчить ему наказание? Его искренность помогла всей моей семье, он рассеял наши сомнения, — попросил Лит у старосты деревни.

— Конечно! Если жертва просит пощады, как я могу отказать? Ризель получит только пять ударов плетью, и после того, как время позорного столба пройдёт, его семья может вернуть его домой. Так пойдёт?

Лит кивнул, и Броман пожал ему руку, в то время как его жена плакала от радости.

— Спасибо, Лит, это очень много значит для моей бедной Лизы. Я не забуду твоей доброты, я уверен, что ты станешь великим человеком, как и твой отец, — сказал Броман.

«Всё прошло даже лучше, чем я себе представлял. Друзья Орпала не могут дождаться, чтобы побыть с ним наедине в тюрьме, и как только его приговор закончится, он обречён. Либо кто-то из деревни усыновит его, во что мне трудно поверить, либо его депортируют в ближайший детский дом. Я также надеялся избавиться от Триона, но, может, это и к лучшему. Я не думаю, что мои родители смогут вынести потерю сразу двух сыновей», — Лит был полностью удовлетворён таким исходом.

Следующие дни были очень тяжёлыми для Рааза, Элины и Триона. Супругам потребовалось довольно много времени, чтобы преодолеть своё горе.

Им было очень трудно смириться с тем, что добрый и умный мальчик, которого они воспитывали почти двенадцать лет, ушёл навсегда. Хуже того, они начали подозревать, что Орпал, которого они знали, никогда не существовал на самом деле.

Вспоминая все плохие вещи, которые он делал и говорил на протяжении многих лет, он с таким же успехом мог обманывать их всё это время.

Триону пришлось тяжелее всех. Он потерял своего любимого брата и доверие семьи одновременно. Несмотря на то, что Ризель очистил его имя, подозрения оставались. Как он мог быть так близко к Орпалу и при этом ничего не замечать?

«Я не могу их винить. На их месте я бы тоже считал себя либо лжецом, либо полным идиотом», — Трион не знал, смеяться ему или плакать.

Вместо этого Лит, Рена и Тиста наслаждались жизнью, хотя и делали всё возможное, чтобы родители этого не заметили.

Они получали более обильную и качественную еду, одежду, и им больше не приходилось терпеть грубые слова и мелкие шутки Орпала. Кроме того, они получили много подарков, которые пять семей прислали им в качестве извинения.

Обе девочки перестали считать Орпала братом с того самого дня, как он предложил избавиться от Тисты, назвав её калекой, а Лит никогда не считал его своим братом. Единственное, о чём он беспокоился, — это о родителях, поэтому он старался как можно меньше обременять их.

***

Магия Лита теперь была достаточно сильна, чтобы он мог возделывать и вспахивать поля с помощью магии земли.

Он также мог охотиться на гораздо более крупную добычу, его целью были олени, кабаны и медведи, шкуру которых можно было продать за хорошие деньги.

Приближалось время весеннего праздника, и Лит хотел получить дополнительные карманные деньги, чтобы купить что-нибудь хорошее для своих родителей и сестёр. Трион всё ещё был для него незнакомцем.

Весенний фестиваль проводился в середине весны, во время равноденствия, чтобы отпраздновать время, когда свет наконец преодолел тьму и холод зимы.

Лит радостно ждал в лесу Траун, выискивая наилучшую возможность убить огромного кабана.

— Чёрт возьми, его шея и кожа слишком толстые, чтобы сломать с моим нынешним уровнем магии духа. Огонь и молния могли легко уложить его, но это означало бы повреждение либо шкуры, либо мяса. Мне нужно проявить творческий подход.

Движения кабана было легко предсказать, так как он всегда будет заряжаться по прямой линии с помощью слияния воздуха, тело Лита было достаточно быстрым, чтобы легко уклоняться от его атак, пока ему удавалось не подпускать зверя слишком близко.

— Когда бык сошёл с ума, мой отец сказал мне, что лучший способ усыпить его — это ударить по ногам, а не по голове. Как только ты лишаешь их опоры, такие звери, как этот, становятся лёгкой добычей.

При следующей атаке, Лит наколдовал толстый слой льда, прежде чем увернуться. Когда кабан наступил на лёд, то потерял опору и завертелся волчком.

Кабан врезался в огромный дуб, и его кости хрустнули от удара. Лит приблизился достаточно близко, чтобы не промазать следующим выстрелом, но всегда держался на безопасном расстоянии.

— «Загнанная в угол добыча — самая опасная. Всегда уважайте добычу, никогда не недооценивайте её. Ему нужен только один удар, чтобы убить вас», — Лит вспомнил наставления Селии.

Лит сделал пальцевое ружьё, выровняв его со своей целью, прежде чем выстрелить ледяной стрелой, которая проникла в правый глаз кабана, пробив его мозг.

Зверь рухнул на землю, но Лит пустил ещё одну стрелу в левый глаз, на всякий случай.

— Ладно, он мёртв, теперь проблема в том, как, чёрт возьми, я могу вынести его из леса? Моей магии духа может не хватить, чтобы пронести несколько сотен килограммов до самого дома Селии. И даже если мне действительно удастся это сделать, как я это объясню?

Лит нервно постукивал пальцем по дереву, пытаясь найти решение, он уже думал сражаться за свою добычу со зверьми, как вдруг мёртвое животное исчезло.

— Что за чертовщина?! С каких это пор кабаны исчезают в воздухе? Кто здесь?

Он быстро активировал Жизненный обзор, осматривая окрестности в поисках своего врага, но единственными живыми существами, которых он мог найти, были маленькие птицы и грызуны.

— Ладно, это становится жутковато, но мне нужно вернуть моего кабана.

Кабан появился снова, очень близко к Литу, заставив его отпрыгнуть в испуге.

— Ты издеваешься надо мной? Кто ты такой? — закричал Лит, проверяя лучший путь к отступлению.

«Невидимый враг может легко убить меня. К чёрту кабана, мне нужно поскорее убраться отсюда».

[Нет никакой необходимости бежать, — отозвался в его сознании нежный женский голос. — Я тебе не враг, хозяин].

— Ладно, если ты хочешь напугать меня до усрачки, ты отлично справляешься. Что ты имеешь в виду под хозяином? Где ты, чёрт возьми? — Лит всё время оглядывался по сторонам, но врага почему-то не могли отследить даже его магические чувства.

[Перестань оглядываться, хозяин. Я здесь, на шее].

Лит инстинктивно схватил мешочек и отбросил его в сторону. Наконец он смог заметить, что и жизненная сила, и поток маны камня были больше чем когда-либо.

Лит всегда держал его в слепом пятне, и поскольку он был бесполезен, он забыл проверить его с помощью Жизненного обзора.

— Ладно, я ненавижу загадки. Скажи мне, кто или что ты, или я уйду. Как бы мне ни было больно проигрывать такую добычу, это не стоит того, чтобы жуткий, таинственный камень говорил в моей голове двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю.

[Пожалуйста, не надо! — в голосе послышалось отчаяние. — Я умру без своего хозяина].

— Хватит загадок! Какого хрена ты делаешь? — громко закричал Лит.

[Наши сознания связаны. Это легче показать, чем сказать].

Внезапно сознание Лита наполнилось образами и воспоминаниями, которые не были его собственными. Он мог бы подумать, что его телепортировали, если бы изображения не были полны дыр, позволяя всё ещё видеть часть леса через них.

[Прости, но мои силы почти исчерпаны, это лучшее, что я могу сделать].

Лит разглядел гигантскую башню, чей свод был так глубок, что достигал дна океана, а вершина так высока, что касалась облаков. Он мог видеть, что вся структура была гигантским магическим артефактом, пульсирующим с маной.

В какой-то момент владелец башни умер, и без его маны, питающей ядро, башня начала приходить в упадок. Шли века, а башня продолжала искать своего следующего хозяина, используя иллюзии, чтобы отослать тех, кого она считала недостаточно талантливыми или недостойными.

Со временем башня израсходовала все свои силы, и чтобы избежать смерти ей пришлось пойти на крайние жертвы.

Чтобы продлить своё существование, она начала поглощать собственные стены, полы, всё внутри себя, даже свои воспоминания.

Прошло ещё несколько столетий, теперь от башни осталось только ядро, едва ли размером с гальку. У неё не осталось ничего, кроме чувства собственного достоинства. Предпочитая смерть, а не превращение в бездумный инструмент, ядро башни решилось на отчаянную авантюру.

Оно посылало сигнал, который могло воспринять любое существо, обладающее минимальными магическими способностями для поддержания своей жизни. Часы тикали, с каждой секундой ядро башни ощущало, как ускользает его жизнь.

Когда первым ответившим на зов оказался ру, ядро башни попыталось связаться со зверем, но безрезультатно. Разум зверя слишком отличался от первого носителя, что делало мысленную связь с ним невозможной.

Надежда была потеряна, ядро башни могло только ждать своего конца.

Но затем прибыл спаситель, спасший ядро башни из пасти зверя, используя свою собственную кровь, чтобы связать себя с ядром башни, прямо перед тем, как оно погрузилось в глубокий сон, чтобы оправиться от своих ран.

Воспоминания исчезли, оставив Лита наедине с сумкой и мёртвым кабаном.

Разум Лита был переполнен, он не мог думать ни о чём, кроме глупых шуток.

— Это делает нас женатыми или как? — тихо сказал Лит.

Истинная ценность камня

— Это делает нас женатыми или как? — спросил Лит.

[Почему ты так говоришь?]

— Ну, в моём мире быть связанным на всю жизнь с кем-то, с кем у тебя не было бы никакой близости, было шутливым определением брака.

[Это смешно], — голос усмехнулся.

«И ещё немного грустно».

— Не обращай внимания на шутки. Позволь мне уточнить: когда-то ты была могущественным артефактом, полным сокровищ и знаний. Но теперь всё, что ты имела и знала, потеряно, и ты потускнела до размеров мрамора. Я что-то упустил?

[Нет, все твои утверждения верны].

— Кроме того, ты выбрала меня не из-за моего таланта или добродетели, а просто потому, что я обладаю, цитирую, «минимальным количеством магических сил, необходимых для поддержания вашей жизни», это делает меня не более чем некачественной системой жизнеобеспечения.

[Это не совсем так, теперь я связана с тобой, пока твоя смерть не разлучит нас].

— Это всё больше и больше похоже на брак, — проворчал Лит.

[Я не паразит, ты можешь видеть во мне симбионта. Мы оба выиграем от наших отношений].

— Каким образом? Ты хочешь сказать, что если тебе удастся вернуть свои силы, ты также восстановишь свои воспоминания и магические артефакты?

[Нет, они потеряны навсегда. Я такая же, как и вы, когда вы вырастете, можете ли вы выплюнуть обратно пищу, которую вы ели в прошлом, чтобы передать её кому-то другому? То же самое и здесь…]

— Тогда что меня ждёт? Удовольствие от твоей компании?

[В данный момент все, что я могу тебе предложить, это карманное измерение].

— Что это?

[Одну минуту, я смотрю на твои воспоминания, чтобы было легче понять. Он работает как мешок хранения].

«Это интересно… Пространственное кольцо, где я могу хранить свои вещи, не будучи стеснённым их весом», — подумал Лит.

— Насколько велик этот карман? — спросил он.

[Десять кубических метров. Он может хранить всё, что достигает такого объёма, независимо от веса, если это что-то неживое].

В глазах Лита мелькнула жестокая искорка.

— Может ли он также хранить такие вещи, как молнии, огненные шары или ледяные стрелы? Если да, то это будет бесценный инструмент как для нападения, так и для защиты.

[Нет, — голос убил надежды Лита. — Карманное измерение находится вне пространства и времени, поэтому оно отвергает и жизнь, и кинетическую энергию].

Почувствовав разочарование хозяина, голос быстро добавил:

[Это также означает, что всё, что ты хранишь, не будет гнить, охлаждаться или нагреваться. Жареная мигалка будет оставаться горячей и вкусной, застывшая на том мгновении, когда ты закончил её готовить].

— Это едва ли можно назвать положительным моментом.

Несмотря на то что их разговор был довольно долгим, это происходило только в их умах. Не прошло и секунды после того, как Лит получил доступ к воспоминаниям камня.

— Всё, по крайней мере, ты спасаешь меня от моего нынешнего затруднительного положения. Теперь я знаю, как переместить кабана, мне просто нужен приличный предлог, чтобы объяснить, как мне это удалось.

Камень мысленно пожала плечами.

[Всё очень просто. Брось его на опушку леса и скажи Селии, что ты сумел дотащить его до этого места, прежде чем убить. Должно сработать], — сказал голос.

Лит кивнул.

— Находчиво и умно. Тот факт, что наши умы связаны, всё ещё пугает меня, но благодаря этому я вижу, что у тебя нет злобы или скрытых намерений по отношению ко мне. Если ты действительно та, за кого себя выдаёшь, я тебя оставлю. Истинная преданность — слишком редкий товар, чтобы от него отказаться. Так что пока я не убедился в твоей добросовестности, считай, ты на испытательном сроке.

Лит снова повесил мешочек на шею, а кабана убрал в карман.

— Кстати, я не могу и дальше называть тебя «ты» и «камень». Разве у тебя нет имени?

[Нет… оно потеряно, как и всё остальное], — голос звучал очень грустно.

— Не надо грустить, имя — это просто имя. Ты можешь звать меня Дерек, Лит, хозяин, Чарли Дельта, как угодно. Я всегда буду таким же циником, мизантропом, лживым, беспощадным парнем, каким был всегда. Хочешь, я дам тебе имя?

[Да, пожалуйста].

Лит приготовил его с тех пор, как услышал историю ядра башни.

— Ты считаешься великим артефактом, поэтому я назову тебя в честь величайшего, хотя и вымышленного, магического кузнеца, которым я всегда восхищался, когда был ребёнком, — Солус.

[Спасибо, Лит. Мне нравится, как это звучит. И я очень ценю, что ты назвал меня в честь кого-то, кого ты любил, а не дал мне имя питомца вроде «Счастливчик» или «Везунчик»].

У Лита возникло странное ощущение, как будто Солус покраснела.

На обратном пути они всё время болтали. Лит был действительно заинтересован в понимании пределов и использовании своего нового партнёрского набора навыков.

Оценив, что и Лит, и Солус могут активировать карманное измерение, он продолжил выбирать правильное место. Он должен был находиться достаточно близко к опушке леса и достаточно прикрыт, чтобы с такого расстояния обнаружить кабана было невозможно.

— Есть бесчисленное множество вещей, которые могут пойти не так, если оставить мёртвое животное в покое даже на несколько минут. Прохожий, который затем утверждает, что это он убил, мусорщик, полагающий, что ему повезло с бесплатной едой, например. С моей удачей я никогда не доверяю шансам.

[Ты никому не доверяешь], — Солус перешла на ровный тон.

— Да, это жизненное правило № 1. А Правило № 2 гласит: «Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным».

Затем Лит использовал магию земли и ветра, чтобы испортить окружение, имитируя следы борьбы, оставленные его предыдущей схваткой с кабаном.

«Столько усилий, и такой небрежный результат. Если Селия бросит второй взгляд на эту сцену, она разоблачит мою ложь. Я могу только надеяться, что она не будет задавать никаких вопросов», — подумал Лит.

Затем он осторожно опустил мешочек на землю.

— Как только ты получишь мой сигнал, вытащи кабана из карманного измерения. Я сейчас вернусь.

Не дожидаясь ответа, Лит на полной скорости побежал к дому Селии. Оказавшись вне пределов досягаемости их мысленной связи (десять метров), Лит наконец смог вздохнуть с облегчением.

«Чёрт возьми, оставить её в таком состоянии было гадким поступком. Она наверняка знает истинные причины, по которым я это сделал. Трудно принять кого-то другого в своей голове, читающего все твои самые неловкие мысли и воспоминания без исключения. Не говоря уже о том, что в Dungeons & Looting каждый разумный артефакт обычно был мешком проблем, пытающимся подчинить разум владельца и всё в таком духе. Я знаю, что это всего лишь выдумка, но всё же… что, если я только что натолкнулся на Кольцо Всевластья этого мира, как в книгах Василия Болкина?» — Лит пожал плечами, а его тело покрылось холодным потом.

«Держу пари, что как только мы снова будем вместе, она тоже получит доступ к этому внутреннему монологу. Эх, жизнь моя, жестянка. Без труда не выловишь и рыбку из пруда. Если она действительно такая, как говорит, то стоит рискнуть. По крайней мере, у меня будет кто-то, кто наконец узнает настоящего меня».

***

Через несколько минут Селия и Лит уже подходили к обозначенному месту, ведя двуконную повозку, на которой она перевозила самые тяжёлые грузы.

— Неужели он настолько велик, чтобы требовать двух лошадей? — скептически спросила Селия.

— Я думаю, что для движения хватит и одной, когда он будет погружен. Вторая нужна, чтобы легче было затащить его на повозку…

Как только Лит и Селия спрыгнули с седла, он подал Солус сигнал. Селия отвязала лошадей, ведя их под уздцы.

Лит взял с собой толстые верёвки, необходимые для того, чтобы сделать упряжь для кабана, облегчая лошадям перетаскивание из леса на повозку.

Увидев добычу собственными глазами, Селия одобрительно присвистнула.

— Боже милостивый! Эта туша должна весить около трёхсот килограммов! Ты не хвастался, как обычно.

— Я никогда не хвастаюсь.

Лит использовал магию духа, чтобы украдкой вернуть сумку, в то время как Селия была поглощена изучением зверя.

— Пожалуйста, как и все мужчины, ты не исключение, — Селия прищёлкнула языком.

— Со всей твоей магией и секретами, ты хочешь, чтобы я поверила, что тебе не нравится твой короткий, тёмный и беззубый поступок? — добавила она, громко смеясь.

— Это не моя вина, что я теперь шепелявлю! — Лит был взбешён её безостановочной насмешкой над его новым голосом.

— Мне очень жаль, правда жаль. Просто теперь, когда ты шепелявишь, моё отношение к крутым парням становится ещё более весёлым.

В первый раз, когда она услышала, как он назвал её «Фелия», она засмеялась так сильно, что упала со стула, обхватив руками живот.

— Судя по его размерам, он действительно был близок к тому, чтобы стать магическим зверем. Мы могли бы продать его за гораздо большую сумму, это немного грустно, — она вздохнула.

— И да, если бы это был магический зверь, я был бы сейчас гораздо мертвее, — упрекнул Лит.

Они продолжали препираться, пока кабан не оказался на повозке в целости и сохранности.

Только когда они вернулись в её дом, к Селии вернулось её деловое отношение.

— Самое ценное — это голова. Если мы найдём дворянина, готового набить его, повесить над камином и взять на себя ответственность за убийство, мы сможем продать её очень выгодно. Шкура и мясо — ничего особенного, у тебя есть какие-нибудь планы на их счёт? — Лит кивнул.

— Всё это мясо позволит мне на время пропустить охоту, поэтому я предпочитаю хранить и готовить его. Что касается шкуры, то из неё должен получиться хороший ковёр для спальни моих родителей.

— Семейный парень, да? — Селия взъерошила ему волосы, на этот раз в её голосе не было насмешки.

— Я так горжусь тем, что ты так бережно относишься к своей семье, что я сделаю это бесплатно. Но я всё равно получу половину цены за голову.

— Отлично! — ответил Лит.

— Хорошо! Наш лучший вариант — это сам граф Ларк. Он и богат, и очень гордится своими охотничьими навыками. Я должна связаться со своими связными в его поместье, чтобы проверить.

Лит страдал от мысли потерять столько денег, но половина была лучше, чем ничего. Он не знал, как дубить шкуры или набивать головы, и у него не было для этого ни времени, ни инструментов.

И даже если бы он это сделал, у него не было возможности продать товар за пределами своей маленькой деревни.

После того как Лит покинул дом Селии, он и Солус снова начали болтать, притворяясь, что не знают о чувствах друг друга.

[Солус, я думаю, что твоя помощь будет неоценимой, чтобы вывести моё обучение боевым искусствам на новый уровень], — мысленно сказал Лит.

От сердца к сердцу

До этого момента боевая подготовка Лита была очень небрежной. Несмотря на все его усилия, за целый год практики ему едва удалось вернуть себе уровень мастерства четвёртого ранга джиу-джитсу.

Единственными аспектами, которые ему удалось поднять до третьего ранга, были работа ног и техника падения, и это потому, что начальный прогресс полностью зависел от него.

Без спарринг-партнёра, того, кто мог бы следить за его движениями и помогать ему исправлять ошибки, он мог позволить себе не очень многое.

Он мог либо заставить болванчика двигаться, либо тренироваться сам, он был не в том состоянии, чтобы делать и то и другое одновременно. Создание грубой глиняной куклы, выполняющей человеческие движения, требовало большой концентрации.

Это означало, что он мог только поставить манекены в положение, а затем практиковаться, пока они были неподвижны. Тело Лита было ещё более неуклюжим, чем его первоначальное тело на Земле, чтобы добиться реального прогресса, ему нужно было практиковать все свои движения на движущейся цели.

Но Лит не мог ни у кого просить помощи. Как он мог объяснить, что хочет практиковать инопланетные боевые искусства? Какую помощь мог ему оказать кто-нибудь, даже не зная основ? Вот почему он обычно тренировался посреди ночи.

И Солус была идеальным решением для его проблемы. После дальнейшего слияния их умов они обнаружили новое применение для ядра башни. Литу пришлось просто посадить её в грязевую куклу, чтобы превратить её в квазиголема, наконец-то получив своего спарринг-партнёра.

Солус обладала всеми человеческими чувствами и даже больше, и с разрешения Лита она могла потреблять его ману, чтобы творить заклинания. Её природа была магической башней, она должна была наблюдать за бесчисленными этажами и устройствами.

Солус ещё больше улучшила идею Лита, сумев заставить тело голема смягчиться в нужное время, прежде чем ударить или быть поражённым. Таким образом, она смогла достаточно напрячь Лита, чтобы тренировать его, и избежать любой возможной случайной травмы.

Она также имела доступ ко всем его воспоминаниям, включая все учения его учителей. Солус смогла использовать эти воспоминания, чтобы исправить ошибки Лита и помочь ему совершенствоваться скачками.

Благодаря Бодрости, теперь Лит мог бодрствовать целый месяц, прежде чем начинал уставать. Так что, всякий раз, когда он достигал предела, то тренировался в боевых искусствах с Солус.

Ему нужно было только сделать небольшой перерыв, когда усталость становилась слишком сильной. Магия света исцеляла его мышцы, заставляя их восстанавливаться и становиться сильнее в течение нескольких минут, одновременно рассеивая накопленную молочную кислоту.

***

В эти минуты Лит и Солус болтали по душам.

[Итак, что ты планируешь делать в будущем? Почему ты вкладываешь столько усилий во все эти тренировки? Магия, боевые искусства, охота. Почему бы тебе не отдыхать время от времени, просто чтобы понюхать розы?] — спросила Солус.

«Всякий раз, когда я отдыхаю, я начинаю думать о будущем. И это пугает меня до смерти, я уже знаю, что смерть — это ловушка, заставляющая меня менять один ад на другой. Я не хочу всю жизнь прожить в маленькой деревне, просто эта идея равносильна смертной казни. Каждый день я делаю одно и то же в тюрьме без решёток, где я вынужден лежать каждый день, ожидая смерти и начала всего заново. Я не могу вынести эту мысль, мой план состоит в том, чтобы проверить пределы этого тела, стать настолько сильным, насколько я смогу, чтобы, когда я достигну совершеннолетия, я смог исследовать этот мир и посмотреть, стоит ли в нём жить. Если это тело или этот мир оправдают мои ожидания, я буду стремиться всю свою жизнь найти способ предотвратить мой переход в другой мир после моей смерти».

[Каким образом?]

«Не знаю, я всё ещё несведущ в магии, как ребёнок. Всё, что я знаю, это его практическое применение, я понятия не имею, возможно ли создавать магические артефакты. Если моя гипотеза верна, я мог бы стать личем. Ещё лучше было бы найти способ привязать свою душу к этому миру, чтобы в случае смерти я остался здесь, вселившись в ближайшее доступное тело. Я надеюсь, что, когда придёт время, я также найду способ сохранить как моё магическое ядро, так и мышечную память».

[А что, если и мир, и твоё тело подведут тебя?]

«В таком случае я не прочь начать своё путешествие ещё раз. Если мне придётся прожить дерьмовую жизнь в дерьмовом мире, то лучше уйти пораньше. Я буду продолжать двигаться, пока не воскресну совершенно здоровым молодым господином несметно богатой семьи, избранным, или кем-то подобным. Это просто вопрос удачи».

[А как же твоя семья? Ты собираешься бросить их вот так?]

«Конечно нет, заставить их потерять сына, брата без всякой причины, даже не дав им похоронить тело — это слишком жестоко, даже для меня. Я останусь здесь, пока моя семья нуждается во мне», — Лит серьёзно задумался над этим вопросом.

Солус хихикнула.

[Разве ты не понимаешь? Не все вещи на самом деле чёрные или белые, какими ты их выставляешь. Когда ты очнулся в этом мире, тебе не терпелось умереть. «Рерольнуться», как ты говоришь. Тогда ты решил остаться ради магии, теперь ты готов продолжать эту жизнь ради кого-то другого. Дай себе немного времени. Плохие люди, с которыми ты познакомился, усилили твоё предвзятое отношение к жизни, но хорошие люди также медленно меняют тебя. Поначалу тебе было наплевать на жизнь Тисты, а теперь ты только об этом и думаешь. Ты ненавидел и Элину, и Рааза до того, как узнал их, из-за своих проблем с образом родителей. Эта планета не Земля, дай им шанс, прежде чем делать что-то настолько экстремальное].

[Откуда мне знать, что ты не рассказываешь мне всё это только для того, чтобы удержать своего хозяина?]

[Проще простого, прочитай мои мысли].

Проверив трижды, Лит не смог найти ни скрытой повестки, ни эгоистической причины.

«Чёрт возьми, все эти мысленные связи так раздражают», — подумал Лит.

Солус снова хихикнула.

[Может быть, это изменит тебя, и ты потеплеешь ко мне. И тогда тебе придётся заботиться обо мне всю свою жизнь, муженёк].

Лит почувствовал, как по спине пробежал холодок.

[Пожалуйста, не называй меня так, не надо так легко со мной обращаться!]

[Я этого не делаю], — ответила Солус, действуя на и без того расшатанные нервы Лита.

Благодаря всем этим упражнениям Лит быстро преодолевал любые пределы, и вскоре он почувствовал, как закупоренные примеси снова пытаются найти выход.

Лит размышлял, стоит ли избавляться от нечистот так же, как он делал это со своими членами семьи, но, обсудив это с Солус, решил не делать этого.

Очищающее лечение, которое он изобрёл для Тисты, было искусственным методом, и, хотя оно давало те же преимущества в плане внешнего вида и устойчивости к болезням, их магическая сила и физическая подготовка никогда не усиливались.

Лит понятия не имел, почему нечистоты должны были переместиться в ядро маны, прежде чем быть изгнанными, причиняя такую мучительную боль. Но оно того стоило.

Это случилось во время одного из их спаррингов. Как только Лит понял, что происходит, он быстро разделся, чтобы не испортить свою одежду.

На этот раз он не сопротивлялся, обнаружив, что это не так уж и больно.

Лит выблевал гораздо больше нечистот, чем в прошлый раз, выпуская их из всех своих пор и отверстий.

Зловоние было настолько сильным, что он чуть не упал в обморок, прежде чем сумел уничтожить их с помощью магии тьмы.

Он был совершенно измотан, на этот раз даже бодрость не могла восполнить его энергии, ему нужно было поспать.

[Мне нужно помыться, от меня так воняет, что я могу воскрешать мёртвых].

Солус проигнорировала очевидную отсылку.

[В точности как ты и запомнил. Что бы с тобой ни случилось, это словно одновременная закалка и очищение меча. Твоё тело и ядро маны снова претерпели качественные изменения. Я думаю, что твой потенциал взлетел до небес. Теперь ты сильнее, чем мои минимальные требования. Однако тебе всё равно нужно много работать, чтобы развить свои навыки].

И так Лит продолжал свою рутину, пока не наступил день весеннего праздника.

Весенний праздник

Это был, без сомнения, худший день в году для Лита. Он был вынужден провести весь день вдали от дома, окружённый совершенно незнакомыми людьми и лишённый любого уединения или личного пространства во время празднеств.

Все семьи в деревне собирались на праздник, забыв обо всех своих повседневных делах и невзгодах, поскольку всё — от украшений до еды и напитков, оплачивал граф Ларк.

Граф также принимал участие во всём этом мероприятии, чтобы сохранить свои связи с сообществом сильными и поддержать свою репутацию справедливого Лорда вместо того, чтобы быть просто безликим, который собирает налоги, делая жизнь селян ещё сложнее.

Фестиваль состоял из трёх частей.

Утро всё равно проходит как в обычный рабочий день, чтобы позволить приезжим торговцам подготовить свои стенды и расставить свои товары.

Вечером семьи собирались и осматривали стенды в поисках безделушек и драгоценностей, которые можно было бы купить на свои деньги, чтобы добавить их к приданному своих дочерей.

Еда в основном состояла из закусок, таких как свежие фрукты и овощи с шашлыками из различных видов мяса, и даже экзотической еды, принесённой графом Ларком по этому случаю, такой как морская рыба и морепродукты.

Единственными доступными напитками были вода и светлое пиво.

После захода солнца по всей деревне зажигались огромные жаровни и факелы, а рабочие графа готовили сцену для главного события праздника — избрания весенней Девы.

Все девочки пятнадцати и шестнадцати лет могли принять участие в весеннем девичьем конкурсе, который больше походил на бал дебютанток, чем на конкурс красоты.

Это была возможность для всех молодых девушек брачного возраста продемонстрировать свою красоту и достоинства, в надежде привлечь внимание как можно большего числа поклонников.

Судьи весеннего девичьего конкурса всегда были одни и те же: граф Ларк, староста деревни и Нана.

После выборов будет принесена настоящая еда с большим количеством жареного мяса разных животных, супов и засахаренных фруктов. Как чистые, так и разбавленные вина будут доступны, поднимая дух для финала.

Последняя часть состояла из бала, поощряющего подходящих холостяков подойти к одной или нескольким девицам, которые могли попасться им на глаза.

Каждая часть будет влиять на настроение Лита по-разному. Первая вызвала бы крайнюю скуку, умеренную тем, что ему всё ещё разрешалось передвигаться одному.

Вторая было сродни пытке, он был вынужден сидеть на плечах отца, часами глядя на кучу маленьких девочек, на которых ему было наплевать.

Третья была самой лучшей, но только потому, что она была очень короткой. После нескольких танцев его родители слишком устали и в конце концов привезли его домой. Ни один из их детей ещё не достиг брачного возраста, так что у них не было причин задерживаться.

Впервые в своей новой жизни у Лита было немного денег в кармане, так что он мог проверить карнавальные игры, которые предлагали лучшие призы.

«Так как они жульничают, то и я тоже буду жульничать, так что всё честно».

Используя магию духа, он выиграл красивого плюшевого медведя для Тисты, победив в игре броска в кольца, оснащённой несбалансированными кольцами. Из арбалетной стрелялки он достал серебряный гребень для волос Рены. Всё, что ему нужно было сделать, это использовать две нити магии духа — одну, чтобы направить дротик к своей цели, а вторую, чтобы заставить его рассыпаться. И последнее, но не менее важное, шелковая лента для его матери с подставки Колеса Фортуны.

Владельцы игр были ошеломлены, но попытка запугать местного ребёнка перед таким количеством жителей, не говоря уже о графе Ларке, не принесла бы им ничего, кроме пожизненного позора и постоянного запрета на все мероприятия в Люстрии.

Они начали присматривать за ним, но Лит не был жадным и ушёл, получив три приза. На самом деле он хотел что-то и для Рааза, но всё, что у них было — это женские вещи.

***

Раздав подарки, Лит разыскал Нану, он хотел поговорить о магии с экспертом. Он нашёл её сидящей на скамейке возле своего дома.

Первое, что он сделал, это посмотрел на неё Жизненным обзором. Её поток маны был намного больше, чем у Лита, но её жизненная сила была слабее, чем у Тисты.

Нане было больше шестидесяти лет, но выглядела как восьмидесятилетняя земная женщина. Её спина так сгорбилась, что ей нужна была трость, чтобы нормально ходить.

У неё были острые серые глаза, морщинистое лицо и большой орлиный нос. Нана всегда надевала на голову шаль, чтобы длинные седые волосы не мешали ей во время работы.

На первый взгляд она казалась неприметной старушкой, но, подойдя ближе, можно было почувствовать исходящую от её тела грубую силу.

[Должно быть, у неё была тяжёлая жизнь], — прокомментировала Солус.

— Привет, Нана, как ваши дела? — вежливо спросил Лит.

— Привет, малыш, ты ведь быстро растёшь, правда?

Точно так же, как Элина заметила ещё зимой, Тиста и Лит были выше и стройнее своих сверстников. То же самое происходило и с Элиной после того, как она получила лечение от Лита.

Лит был уже более одного метра десяти сантиметров в высоту, его плечи были широкими, как будто он играл в водное поло.

— Да, наверное, — кивнул Лит. — Могу я задать вам вопрос?

— Если речь пойдёт не о моём возрасте, — Нана рассмеялась.

— Нана, вы сильный маг?

Нана удивилась, так как вопрос прозвучал не очень по-детски.

— Возможно, когда я была ещё маленькой девочкой, я даже получила стипендию в престижной академии Молниеносного Грифона, и мне удалось закончить её без каких-либо проблем, — Нана гордо выпрямилась, вспоминая годы своей славы.

— Тогда как же вы стали целителем в Люции?

[Как тактично с твоей стороны, Лит!] — упрекнула его Солус.

[Детям разрешается грубить. Это одна из их немногих привилегий], — ответил он Солус.

Настроение Наны стало мрачным.

— Видишь ли, Лит, в этом мире есть простолюдины, дворяне и маги. Сильный маг имеет статус наравне с дворянами, в зависимости от магической силы. Тогда я была очень сильной, но не гением. К сожалению, я была глупа и наивна, поэтому я приняла несколько очень плохих решений и оказалась одна, без чьей-либо поддержки. У меня оставалось только два варианта: либо подчиниться могущественному дворянину, либо жить на свободе со статусом целителя. Угадай, что я выбрала?

Лит тоже помрачнел, мысль о том, что он потеряет всё после такой тяжёлой работы, сделала его будущее ещё более страшным.

— Давай не портить настроение и будем наслаждаться фестивалем, — сказала Нана.

***

Оставив в покое Нану, Лит вспомнил её слова по поводу его роста, и остановился перед зеркалом, наблюдая за своим отражением.

«Я так много взял от папы и так мало от мамы», — Лит мог только вздохнуть.

Поздно вечером граф Ларк представил старосте деревни его почётного гостя.

— Вождь Юрок, мудрец Нана, позвольте представить вам молодого Рикера Трахана, сына моего дорогого друга, баронета Локара Трахана. Этот юноша — действительно талантливый маг, что в будущем принесёт славу нашему графству.

Граф Ларк был энтузиастом магии и всегда старался спонсировать перспективных молодых людей из своей страны.

— Приятно познакомиться, — староста деревни приветствовал его вежливым поклоном, ожидая, что тот протянет ему руку или хотя бы ответит на поклон.

Вместо этого Рикер продолжал озираться по сторонам, его глаза были полны презрения.

— Это доставляет мне удовольствие, — ответил он холодным тоном.

— Рикер, где твои манеры? — мягко упрекнул его граф Ларк.

— Мудрая Нана в молодости была могущественным и знаменитым магом. Не стесняйся обращаться к ней за советом. Её опыт может оказаться бесценным для преодоления любых трудностей, с которыми ты можешь столкнуться во время учёбы.

— Я в этом не сомневаюсь, милорд, — на этот раз Рикер поклонился, но графу Ларку.

Нана повидала в своей жизни достаточно знатных людей, чтобы узнать этот тип. Высокий и могущественный молодой господин, достаточно избалованный, чтобы верить, что только дворяне могут достичь величия.

Жители деревни с трудом переносили такое неуважение к старшим, но ради графа они ограничились сердитым шёпотом.

— Ой, ой, ой! Ты завёл себе ещё одного бойкого знакомого, дорогой Ларк, — Нана рассмеялась.

Рикер содрогнулся от такого неуважения, старая карга назвала графа по имени без всяких почестей. Но он знал, что Ларк питает слабость к магам, и судя по её поведению, он предоставил старухе такое право.

— Он имеет полное право гордиться, дорогая Нана. В следующем году ему исполнится двенадцать, и он подаст заявку на стипендию академии Молниеносного Грифона, и если ему немного повезёт, он поступит точно так же, как и ты в своё время!

Рикер не смог подавить своего изумления, нахмурив брови, глядя на Нану.

«Как мог такой простолюдин поступить в академию? Она, должно быть, обманом пробралась внутрь», — подумал Рикер.

— Неужели? — ответила Нана с преувеличенным энтузиазмом.

— Почему бы тебе не попросить его показать нам, на что он способен?

Граф Ларк с радостью согласился, и по его просьбе вскоре был установлен ещё один высокий пень с головой из салата на его вершине.

Рикер должен был оставаться по крайней мере в десяти метрах от него и сбить его. Это было очень простое упражнение для тех, кто хотел стать магом, часто используемое, чтобы быстро избавиться от недостойных кандидатов.

Только те, у кого был настоящий талант к магии, могли использовать магию на таком расстоянии.

Чтобы научиться чему-то помимо хореографии, нужно было либо поступить в магическую академию, либо купить очень дорогие книги.

— Молодой человек, сделайте всё, что в ваших силах! — голос графа Ларка был полон энтузиазма.

Рикер проделывал это упражнение бесчисленное количество раз, но всегда в одиночку. На этот раз он был окружён простолюдинами, явно надеявшимися увидеть его провал и получить шанс высмеять его.

Даже хуже того, граф Ларк оказывал на него сильное давление. В глазах Рикера это был не простой тест, а вопрос жизни и смерти.

Чувствуя на себе бесчисленные взгляды, Рикер потерял концентрацию, выполняя знаки рукой, и запинаясь произнёс магическое слово.

— И… Инфиро!

Он выпустил огненный шар размером с каштан, который едва не промахнулся по салату. Хоть и с небольшим хлопком, головка салата была сбита.

Никто не аплодировал, кроме графа Ларка.

Нана медленно подошла к овощу и принесла его обратно, чтобы граф мог рассмотреть.

— Он перепутал несколько ключевых знаков рукой и запнулся на магическом слове. Салат был сбит только из-за взрыва, — холодно заметила Нана.

— Я бы не тешила себя надеждой, Ларк. Когда я была в его возрасте, я могла поразить свою цель, не делая знаков и не используя магические слова. Они взяли меня благодаря одной только моей совершенной безмолвной магии, — серые глаза Наны смотрели на Рикера с презрением.

— Ну, он ещё молод, поэтому я и привёл его к вам. У него есть ещё целый год, чтобы подготовиться к экзамену. Ещё есть время исправить мелкие ошибки. Я надеялся, что ты сможешь его наставить.

— Я была бы рада, я действительно хотела бы. Но помимо жителей деревни и моего ученика, у меня и так полно дел. Я слишком стара, чтобы заботиться о двух юнцах, и мой ученик имеет преимущество. Как ты знаешь, слово мага — закон.

— У тебя есть ученик? — граф Ларк был потрясён, что никто не сообщил ему о таком важном деле.

— Да, — Нана кивнула, улыбаясь в лицо Рикеру.

— Он научился читать и писать в возрасте трёх лет, и к тому времени он уже сам научился творить магию.

— Чудесно! — возбуждение графа Ларка было пощёчиной Рикеру.

— Да, он и мой ученик тоже, — Селия шагнула вперёд, подливая масла в огонь. — Он охотится в лесу Траун с четырёх лет. Когда он видит добычу, он никогда не пропустит движущуюся цель, не говоря уже о каком-то салате.

— Фантастика! Отлично! Когда я смогу с ним встретиться? — монокль графа выпрыгнул из орбиты от счастья. Рикер был на грани взрыва гнева.

«Неужели он не видит, что они просто водят его за нос? Как может человек с таким высоким социальным статусом, как граф, доверять хоть одному слову этих простолюдинов? Ложь и обман — в их природе. Они просто мусор, пытающийся унизить нас на своём уровне, чтобы заставить себя чувствовать себя лучше в своей жалкой жизни! Если эта старая карга — маг, то я коронованный принц. Почему я должен терпеть все её выходки? И как получилось, что даже вонючий охотник может свободно разговаривать с графом? Этот вечер не мог обернуться хуже. Почему, чёрт возьми, отец отправил меня в этот свинарник?» — подумал Рикер.

— А вот и он! — торжествующе крикнул Броман, с силой таща Лита за руку.

Он понятия не имел, что происходит. Лит был со своей семьёй, грызя карамелизированное яблоко, когда Броман появился из ниоткуда, бормоча о деревенской чести или что-то в этом роде.

Слишком много глаз было приковано к нему, интуиция Лита подсказывала ему, что что-то не так, поэтому он решил сыграть, не раскрывая карт.

— Граф Ларк, для меня большая честь познакомиться с вами, — сказал Лит.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что этот чересчур разодетый жердь с моноклем должен был быть хозяином страны.

Лит поприветствовал его, сжав кулак и отвесив глубокий поклон. Затем он поприветствовал старосту деревни, Нану и Селию, отвесив глубокий поклон в соответствии с тем уважением, которого они заслуживали.

Наконец он повернулся к плохо выглядевшему мальчику, стоящему рядом с графом. Ему было около десяти лет, ростом метр сорок. На нём была шелковая белая рубашка поверх дорогих кожаных брюк. Его лицо было красным и потным, как будто он бежал, спасая свою жизнь, или был укушен ядовитой змеёй.

Ситуация не имела никакого смысла для Лита, но так как никто, казалось, не беспокоился о здоровье ребёнка, Лит сделал то, что должен был.

— Приветствую вас, почётный гость. Надеюсь, вам понравится ваш визит в нашу деревню, — Лит снова сжал кулак, сделав лишь небольшой поклон.

Лит понятия не имел, кто этот парень, и Рикер не нашёл в себе сил представиться самому.

Граф, казалось, совершенно забыл о его существовании.

Нана рассмеялась и сказала:

— Видишь, Ларк? Этикет! Это то, чего так не хватает молодёжи в настоящее время.

Лит всё время оглядывался по сторонам, ожидая, что кто-нибудь объяснит, что происходит.

— Я могу быть полезен? — спросил Лит.

Рикеру снова понадобилась вся его сила воли, чтобы не закатить приступ ярости.

«Это и есть их чудо? Беззубый бродяга? Я должен попросить графа забить их всех до смерти за их вопиющую ложь! Просто возмутительно!» — подумал Рикер.

— Да, Лит, — снова вмешалась Селия.

— Граф Ларк любит магию во всех её видах и формах, и я как раз рассказывала ему о том, как ты ловишь птиц, не испортив даже пёрышка. Не мог бы ты показать ему? — она достала деревянную палку и подняла её, чтобы граф и все остальные увидели.

«Вся эта суета из-за бытовой магии и охоты? Они чуть не довели меня до сердечного приступа. Если это только для того, чтобы развлечь скучающих дворян, почему бы и нет? Если деревня от этого будет процветать, то и моя семья тоже», — Лит облегчённо вздохнул.

— Брезза!

Дважды покрутив средний палец, маленький вихрь окутал палочку. Внешне он был точно таким же, как те, которые каждая домохозяйка ежедневно использовала для уборки своих домов, но, присмотревшись внимательнее, можно было заметить, что на самом деле это были два разных вихря, один вращался по часовой стрелке, а другой — против.

Таким образом, заклинание приложило огромное напряжение к палке в том месте, где два вихря соединились, заставляя её почти мгновенно сломаться. Лит изобрёл его после того, как Селия стала слишком донимать расспросами о том, как он убил мигалок. Он не мог показать ей магию духа, поэтому придумал этот трюк.

Рикер хотел возразить, сказав, что Лит стоит всего в метре от палки, но даже он знал, как трудно использовать два разных заклинания одновременно. Он также знал, что в ответ на такое возражение старая карга попросит его сделать то же самое. И он понятия не имел, как это сделать.

Нана махнула рукой, и деревенский житель положил на пень ещё один кочан салата.

— Лит, будь добр, снеси салат, пожалуйста.

Лит всё больше и больше запутывался. Теперь в глазах графа горели звёзды, он смотрел на него, как на какое-то мифическое чудовище, спустившееся с небес, а юноша был бледен, как привидение.

«Какого чёрта здесь происходит? Почему граф так поглощён дешёвой магией? И почему никто не заботится об этом бедном ребёнке?»

Лит пожал плечами и, помахав средним пальцем, сказал:

— Йорун!

Ледяной дротик угодил в самый центр салата, заставив его откатиться на несколько метров.

— Без использования знаков руками! — ахнул граф, его голос был так слаб, что Лит не мог его расслышать.

— И последнее, дорогой Лит. Если тебе удастся побаловать эту бедную старушку, я буду бесплатно лечить тебя и всю твою семью, пока ты не начнёшь своё ученичество, ты согласен?

Литу не нужно было думать, прежде чем согласиться. Несмотря на все его усилия, Тиста всё ещё нуждалась в постоянном уходе. Время от времени им всё же приходилось обращаться за помощью к Нане, и это было недешево.

Нана улыбнулась, полная уверенности, достаточной для них обоих.

— Броман, подбрось одну из них как можно выше.

Броман бросил кочан салата, отправив его около трёх метров в высоту. Когда он достиг своего пика, Нана сделала простой жест, рассекая воздух горизонтально вытянутой рукой и пальцами, вызывая десять ледяных дротиков.

Пятеро ударили его по левой стороне, пятеро — по правой. Когда кочан салата начал падать, Нана снова разрезала воздух, на этот раз вертикально, равномерно разделив салат на четыре части.

Затем она просто раскрыла ладонь к небу, вызывая четыре маленьких вихря, которые медленно опускали четыре части.

«Чёрт возьми! Мало того что поток маны Наны всё ещё превосходит мой, её уровень мастерства выше и превосходит мои ожидания. Вероятно, я мог бы достичь того же результата, но мне понадобятся обе руки и что-то большее, чем просто случайный взмах руки. Теперь я понимаю, почему все в деревне относятся к ней с таким уважением. Скорее всего, именно из-за неё в деревне Люция так спокойно. Если она может так много сделать с помощью простой бытовой магии, я не могу себе представить, что она может сделать с настоящим заклинанием», — подумал Лит.

— Теперь твоя очередь, Лит. Броман, давай! — настаивала Нана.

Ещё один кочан салата был подброшен в воздух.

Лит знал, что это не соревнование, он не должен был выступать так же хорошо, как Нана.

До тех пор, пока Лит не смог получить чёткую картину того, сколько талантов считалось хорошим, сколько считалось гениальным уровнем и сколько за ярлык «сжечь этого монстра», он должен был играть осторожно.

Когда салат достиг своего пика, Лит сделал знаки обеими руками крича: «Йорун!», вызывая четыре ледяных дротика, по два с каждой стороны. Когда салат начал падать, он использовал «Брезза», чтобы разрезать его неравномерно пополам, используя его снова, чтобы вызвать два вихря, чтобы сбить куски. И снова они вращались в противоположных направлениях, что подчёркивалось медленно вращающимся салатом.

Толпа взорвалась аплодисментами, вскоре к ним присоединился и восторженный граф Ларк, который всё ещё не мог поверить собственным глазам.

Нана отослала Лита к его родителям, заверив его, что она выполнит свою часть сделки, прежде чем снова поговорить с Рикером Траханом.

— А вот это, молодой человек, и есть настоящий гений!

Но Рикер её не слышал, ведь когда Нана показала своё мастерство, он упал в обморок стоя.

Его разум не мог смириться с тем, что вся уверенность, с которой он вырос, оказалась не более чем удобной ложью.

Засада

После окончания весеннего фестиваля ничего особенного не произошло, и жизнь Лита вернулась к своему обычному распорядку.

Солус оказалась неоценимой помощницей в его магическом обучении. Несмотря на то, что она потеряла все свои прошлые знания и была довольно наивна в образе жизни, она была самой образованной из них двоих.

Солус не ограничивалась пятью человеческими чувствами. Солус была уверена, что, вернув себе силы, она сможет пробудиться ещё сильнее.

Ощущение маны Солус помогло Литу лучше понять законы магии.

Её чувство маны было похоже на Жизненный обзор Лит, но гораздо более глубоким и точным. Солус видела, как мана стекает даже с травинок или камешков. Когда она смотрела на кого-то, она сразу же могла понять его магический талант.

Что ещё более важно, она могла использовать своё чувство маны даже на воспоминаниях Лита. Согласно словам Солус, вся информация, необходимая для восприятия маны, также содержалась в видимом спектре, но у людей не было средств для их интерпретации.

[Когда ты был на Земле, у тебя не было ядра маны? В твоём родном мире практически не было магии, то же самое произошло и на космическом корабле пришельцев. Но когда ты родился здесь, у тебя было очень маленькое кроваво-красное ядро маны. Поглощая и обрабатывая мировую энергию своей дыхательной техникой, ты сумел развить его из красного в оранжевое], — сказала Солус.

[Четыре года неустанной практики только для того, чтобы продвинуть его на следующий уровень?] — Лит был очень подавлен этой новостью.

[Не совсем, твоё ядро маны также продолжает меняться и развиваться по мере взросления, и это происходит со всеми остальными. В момент твоего рождения ядро маны Тисты уже было маково-красным и с каждым годом становилось всё ярче. Сейчас оно светло-оранжевое, и я не удивлюсь, если после её последнего рывка роста оно станет жёлтым или даже зелёным. Она, кажется, довольно талантлива в магии].

[Неужели я действительно полный неудачник во всём? Внешность, талант, разве я не могу быть хорош хоть в одном направлении?] — Лит всё время чувствовал себя плохо.

[Перестань хандрить и послушай меня. Ты всё время забываешь, что ты на два года моложе, и я понятия не имею, как мужчины и женщины развивают свои ядра маны с разной скоростью. Кроме того, твои постоянно пропущенные шаги затрудняют мне понять, что такое твой базовый талант. После каждого цикла расширения и сжатия, твоё ядро маны становится на один оттенок ярче. Каждый раз, когда ты удаляешь примеси из своего ядра маны, оно переходит на следующий уровень. Прямо сейчас — тёмно-зелёный].

[Мне кажется, или эта сила ядра маны как-то связана со спектром света? Призма может расщеплять белый свет на его основные компоненты: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый], — Лит задумался.

Солус мысленно кивнула и сказала:

[Но это также может быть как-то связано с огнём. Пламя следует тому же принципу, жёлтая звезда холоднее зелёной и так далее. Наш реальный вопрос: является ли последний шаг для ядра маны фиолетовым или белым?]

Лит покачал головой.

[У меня начинает раскалываться голова. Как в колледже на Земле, будто я пытаюсь сдать сессию разом, — воспоминание заставило его содрогнуться. — Итак, давай сосредоточимся на настоящем. У меня тёмно-зелёное, а у Наны как?]

[Она единственный человек со светло-голубым ядром маны, она действительно впечатляет].

[А в деревне есть ещё кто-нибудь впечатляющий?] — Лит должен был знать о возможной конкуренции.

[Нет, у ребёнка, которого привёз граф Ларк, было ярко-жёлтое ядро маны].

Лит вздохнул, вся эта информация ошеломила его. В течение стольких лет он обманывал себя, думая, что он особенный, сильнее, чем кто-либо другой.

Теперь он чувствовал себя как пресловутая лягушка в колодце, наконец-то открывшая для себя просторы моря.

[Хватит хандрить, давай засучим рукава и хорошенько поработаем. Ничего не даётся легко].

Лит и Солус тренировались вместе целый год, становясь всё ближе и ближе.

***

День рождения Лита был осенью, но все основные мероприятия в деревне будут приостановлены до следующей весны. Поскольку предложение Наны состояло в том, чтобы заменить двухлетнюю государственную школу ученичеством, Лит тоже должен был подождать до весны, чтобы начать своё магическое обучение.

В конце зимы погода прояснилась, и торговля между деревней и фермерскими домами становилась всё более и более частой.

Благодаря этому Нана смогла сообщить Литу дату начала его ученичества, доверив послание одному из его соседей, который пришёл к ней, чтобы залечить неприятную рану, полученную во время ремонта крыши.

Когда наступил тот день, Лит проснулся рано, твёрдо решив, что перед отъездом в деревню он будет убирать и свой дом, и дом Селии.

Охотница так много сделала для него, что Лит считал её своей тётей. Скупой, ворчливой, которая заключала мошеннические сделки, но тем не менее тётей.

В то утро в доме царила суматоха. Все его близкие были так взволнованы идеей иметь в семье будущего мага, что едва могли позавтракать, тратя всё своё время и силы на то, чтобы давать ему ненужные и очевидные советы.

— Будь послушным и почтительным, Нана даёт тебе отличный шанс! — воскликнула Элина.

Причина, по которой все были на взводе, заключалась в том, что, несмотря на то, что они считали первый день важным, Лит должен был идти в деревню один.

Дом остро нуждался в ремонте, и с уходом Орпала им требовались все рабочие руки, чтобы заботиться о полях и животных.

Лит нисколько не возражал, это была всего лишь тридцатиминутная прогулка, которую он проделывал бесчисленное количество раз. Рааз и Элина, однако, чувствовали, что бросают своего ребёнка в трудную минуту.

***

Лит бросился вон из своего дома, спасаясь от этого шквала забот. Он очень спокойно относился к своему ученичеству, в конце концов, это было не первое его родео.

Но им удалось заставить его нервничать, как подростка на первом свидании. Покончив с делами в доме Селии и взяв свою обычную плату, Лит беспокойно взглянул на солнце.

«Чёрт возьми, ещё только рассвело. У меня ещё много времени».

Лит быстро зашагал в сторону деревни, надеясь, что к его приезду Нана хотя бы уже встанет. Прийти так рано и разбудить её было бы довольно неловко.

Когда он прошёл половину пути, Лит заметил что-то странное. На обочине дороги стоял всадник.

Было уже необычно обнаружить незнакомца так рано утром, но что действительно встревожило его, так это то, что мужчина не двигался. Кем бы он ни был, он явно был в дозоре.

Как только всадник заметил Лита, он достал из-под рубашки серебристый свисток, издававший пронзительный звук.

Лит продолжал двигаться вперёд, но медленно, готовый среагировать в любой момент.

Вскоре к всаднику присоединились ещё четверо всадников, и они рысцой направились к Литу.

Лит остановился, держа наготове множество заклинаний.

— Малыш, ты Лит? Сын Рааза и Элины? — спросил всадник.

Это был мужчина средних лет, с каштановыми волосами и карими глазами. У него были идеально подстриженные усы, и всё начиная от прямой осанки и заканчивая командным тоном, выдавало в нём военного.

Внимательно присмотревшись, он заметил, что все всадники имели одинаковый темп, маршируя идеально синхронно. И все же они носили повседневную одежду — белые рубашки поверх кожаных охотничьих штанов.

«Не рановато ли выходить на улицу без подходящей кожаной куртки?» — подумал Лит.

— Кто вы такой, мистер? Моя мать всегда говорит мне, что я не должен разговаривать с незнакомыми людьми.

Лит решил потянуть время, пока они с Солус будут осматривать окрестности в поисках наблюдателей или возможного подкрепления.

[Я ощущаю только пять человеческих мужчин, выше средней физической силы, с тёмно-красными ядрами маны], — доложила Солус.

Это было то же самое, что определил Лит, используя Жизненный обзор, но четыре глаза были лучше, чем два.

— Вопросы задаю я, малыш. Ты тот самый Лит, который должен начать своё обучение сегодня?

Лит поморщился.

«Он слишком много знает обо мне».

— Так и есть, и это не ваше дело, — яростно возразил Лит.

— Я здесь, чтобы дать тебе дружеский совет, сынок. Сегодня ты чувствуешь себя очень плохо, и тебе лучше всего вернуться домой и оставаться в постели весь день.

— Я чувствую себя прекрасно, спасибо. А теперь проваливай! — гнев Лита начал расти, и он не заботился о том, чтобы скрыть его.

Пятеро мужчин опустили руки к оружию, висевшему у них на поясе, крепко держа поводья наготове.

— Последний шанс, малыш. Теперь поворачивай назад, я знаю, что у тебя красивый дом и такая красивая мама. Не говоря уже про двух великолепных сестёр. Было бы очень грустно, если бы с ними случилось что-то плохое.

Лит выпустил такую мощную ауру убийственного намерения, что лошади сделали шаг назад. Волосы на шее всадника вдруг встали дыбом.

— Я хотел просто уйти тихо, но я передумал, — неожиданно сказал Лит.

После его взмаха правой рукой пять клинков ветра ударили лошадей по ногам, заставив их взвыть от боли и рухнуть на бок.

— Теперь вы не сможете убежать.

Человек с усами и его правая рука сумели спешиться с переворотом, избегая быть раздавленными падающей лошадью. Остальные трое были не так искусны.

— Убейте его! — крикнул мужчина с усами.

— На колени! — голос Лита был холоден, а его слова «падали» на двух мужчин, как валуны, заставляя их мгновенно упасть на колени.

Магия духа Лита была сильнее, чем когда-либо, и он не сдерживался.

— Какого чёрта? Сержант, я не могу встать! — завопил другой мужчина, боровшийся на земле.

— Я никогда не позволял тебе говорить или смотреть на меня. Я сказал на колени!

Ещё одна волна, ещё более сильная, чем предыдущая, толкнула их головы к земле.

Несмотря на то, что они бросили оружие, чтобы поглотить удар руками, они всё равно ударились о землю так сильно, что начали истекать кровью.

— Так лучше, теперь позвольте мне избавиться от мусора, прежде чем возобновить наш разговор.

Лит подошёл к ближайшему всаднику, всё ещё лежавшему под его лошадью, его нога застряла и была сломана, заставляя его кричать и морщиться от боли.

Взмахнув рукой, оба повернули головы на 180°, шеи хрустнули, как сухое полено, брошенное в огонь.

— Не подходи! Держись от меня подальше, монстр! — кричал следующий в очереди, плача от отчаяния.

— Разве я чудовище? Разве не ты был готов сжечь дом, полный невинных людей?

Не дожидаясь ответа, Лит сжал кулак, исказив голову мужчины, прежде чем она взорвалась, как грецкий орех.

— Пожалуйста, пожалуйста! Смилуйся! Я просто выполнял приказ! — сказал светловолосый красивый юноша, пытаясь высвободить застрявшую ногу.

— Просто выполнял приказ… я мог бы прочесть тебе лекцию о многих зверствах, которые совершали такие люди, как ты, под таким предлогом. Но видите ли, я точно такой же. Я тоже просто выполняю приказы! Свои приказы, если быть точным!

Огненная стрела поразила и лошадь, и всадника, превратив их в костёр, кричащий в агонии.

Лит вернулся к коленопреклонённым мужчинам. Они всё ещё пытались вырваться из-под его контроля, их лица побледнели, как у призраков, стиснув зубы, напрягая каждую унцию своей силы.

— Мне очень жаль, — сказал Лит с улыбкой, позволяя им поднять головы.

— Но моё заклинание кукловода не так легко, как кажется. Требуется больше, чем просто физическая сила, чтобы выйти из-под его контроля.

Двое мужчин хотели молить о пощаде, но их рты отказывались открываться. Как будто губы слиплись.

— Теперь у меня есть хорошие и плохие новости. Плохая новость в том, что вы оба мне не нужны. А хорошая новость в том, что я разрешаю вам говорить. Какие-нибудь последние слова?

— Пожалуйста, не надо! Я только что женился, мне нужны были деньги от моего господина! Моя жена ждёт ребёнка!

— Ты говоришь «жена», а я слышу «вдова», — Лит издал жестокий, безрадостный смешок.

Лит положил левую руку на голову мужчины, превратив её в глыбу льда.

Он упал на землю, разбившись на бесчисленные осколки костей, кожи и мозгового вещества.

Человека с усами начало неудержимо рвать, но его рот всё ещё был плотно закрыт. Часть блевотины успела вырваться из его носа, остальное он вынужден был глотать снова и снова, чтобы не захлебнуться.

Лит поднял руку, заставляя человека с усами парить в воздухе вверх ногами, чтобы он мог смотреть ему прямо в глаза.

— А теперь у тебя есть только два варианта. Ты можешь сказать мне, что я хочу знать, и умереть быстро. Или ты можешь молчать, страдая от невообразимой боли и агонии, прежде чем сказать мне то, что я хочу узнать.

Истина

При этих словах мужчина укрепил свою решимость, обретя мужество, достойное солдата, который много раз смотрел смерти в глаза на поле боя.

Когда Лит разрешил ему говорить, он больше не боялся.

— Я рыцарь, моя честь принадлежит моему господину! Я никогда не предам его доверие, грязная дворняжка!

— О боже, как ты мне помог! Благодаря твоему другу там, я уже знаю, что за засадой стоит какой-то лорд. Но я думал, что вы просто наёмники. Вы хотите сказать, что вы настоящие рыцари? Может, его личная охрана?

Осознав свою ошибку, рыцарь в буквальном смысле прикусил язык, пытаясь умереть прежде, чем позволить чему-нибудь ещё выскользнуть изо рта.

— Тц! Не так быстро! — прежде чем исцелить его магией света, Лит снова обездвижил его, отталкивая зубы от языка. — Ты гораздо глупее, чем кажешься.

Лит не переставал улыбаться, разговаривая с ним со спокойствием и собранностью, с которыми мать разговаривает с маленьким ребёнком.

— Я тебе всё объясню по буквам. Даже смерть не спасёт тебя от меня. Я могу разобрать тебя на части, а потом собрать обратно, как куклу из плоти, — глаза Лита потеряли всякий след человечности, его голос источал только ненависть и ярость. — Но если ты хочешь боли, я могу дать тебе её в предостаточном количестве.

Лит сжал кулак, и рыцарь внезапно почувствовал, что его нижние области сжаты и раздавлены, словно в тисках. Глаза рыцаря наполнились слезами, а его рот был способен издавать только булькающие звуки.

Лит время от времени ослаблял хватку, давая ему немного отдохнуть, прежде чем выкручивать и поворачивать его руку и таким образом половые органы рыцаря.

— Ты готов поговорить? — спросил Лит.

Рыцарь всё ещё испытывал такую сильную боль, что едва понимал его слова.

— Нет? Не проблема, я просто хотел проверить мою новую и улучшенную Стрелу тьмы.

После того как чёрная молния ударила рыцаря в грудь, Лит освободил его от Хватки кукловода, позволив ему растянуться на земле.

— Раз.

Прежде чем рыцарь успел начать искать своё оружие, он обнаружил, что дрожит от холода, а его зубы неудержимо стучат.

— Два.

В конце концов он свернулся калачиком, обхватив себя руками, пытаясь найти хоть немного драгоценного тепла.

— Три.

Внезапно холод прошёл, рыцарь начал потеть. Ему было ужасно жарко, как тогда, когда его заставляли часами стоять на страже под палящим летним солнцем.

— Четыре, пять.

Ему стало душно, и он сорвал с себя рубашку, хватая ртом воздух. У рыцаря так пересохло в горле, что он начал глотать пригоршнями снег, благодаря богов за его свежее облегчение.

— Шесть, семь.

А потом его кровь словно начала течь в обратном направлении, всё тело пронзила боль. Весь мир стал врагом рыцаря. Земля причиняла боль его коже, снег — горлу, свет — глазам. Не было никакой безопасной позиции, которую он мог бы найти, он мог только переключаться с одной пытки на другую.

— Восемь, девять.

Вены рыцаря были полны яда, его собственная слюна на вкус напоминала кислоту. Рыцаря начало неудержимо рвать, пока в его кишечнике не осталось ничего, кроме желчи.

— И десять! Готов поговорить? — Лит развеял магию тьмы с помощью магии света.

— Пожалуйста, не надо. Не надо больше! Если ты потеряешь тут ещё несколько часов, ты попадёшь в их руки! — рыцарь был едва жив, но, по крайней мере, у него была хоть капля надежды.

— Несколько часов? — Лит рассмеялся.

— Я убил твоих солдат за сколько, за три минуты? Не прошло и минуты с тех пор, как ты рассказал мне о своём рыцарстве. О каких часах ты говоришь?

Рыцарь был потрясён, это не могло быть правдой. Он посмотрел на солнце, ища доказательства, чтобы разоблачить эту жестокую ложь. Но солнце всё ещё поднималось над горизонтом.

— Боги милосердные, как может вся эта боль и страдания длиться только минуту? Казалось, прошли часы.

— Ты действительно глуп. Прошла минута с того момента, как ты попытался откусить себе язык. Действие Стрелы тьмы продержалось всего десять секунд, — Лит снова парализовал его.

[Похоже, Стрела тьмы исказила его ощущение времени. Его недостаток маны, должно быть, позволил тёмной энергии достичь его мозга, изменив его восприятие], — сказала Солус.

Лит был на седьмом небе от счастья. Всё было идеально.

— Я спрошу во второй раз. Ты готов поговорить?

Разум рыцаря был сломлен, а сам он забыл всё о своих клятвах и чести. Всё, чего он хотел, это чтобы боль прекратилась. Даже смерть казалась заманчивой по сравнению с этим.

Итак, он рассказал Литу всё. О том, как после унижения во время весеннего фестиваля Рикер Трахан пересмотрел ценность Наны.

Он понимал, что ему не хватает подготовки, и твёрдо решил стать её единственным учеником.

После того как Рикер Трахан рассказал об этом отцу, он объяснил своему глупому сыну всю чудовищность его ошибки. Нана затаила огромную обиду на дворян, и поскольку они начали с худшего из возможных способов, просить или подкупать её было бесполезно.

Единственным доступным вариантом было убрать конкурента, надеясь, что Нана захочет заменить одного ученика другим.

Причина, по которой они устроили засаду для Лита, была та же, что помешала баронету Трахану (отец Рикера) заставить Нану выполнить его приказ. Он не мог позволить себе рассердить её, иначе весь их род будет уничтожен.

Несмотря на то что упавший статус Наны в Ассоциации магов лишил её большинства привилегий и полномочий, она всё ещё оставалась её членом.

В графстве Люстрия она имела власть, равную, если не превосходящую власть самого графа Ларка, а это означало, что она была вольна казнить меньших дворян, подобных им, по своей прихоти.

Нане даже не нужно было бы оправдываться за такой поступок, просто объяснить свои причины Ассоциации, написав письмо. Чистая формальность.

Вот почему баронет Трахан послал свою личную охрану на секретное задание. Он бесчисленное количество раз подчёркивал, как важно не поднимать шума.

Нана ничего не должна заподозрить.

Им было приказано заставить Лита отказаться от его ученичества, запугивая и угрожая ему. Если ничего из вышеперечисленного не сработало, их задачей было заставить его исчезнуть, не оставив никаких следов.

«Во время весеннего фестиваля Нана сказала мне, что могущественные маги похожи на дворян, но я никогда не ожидал, что она на самом деле так ужасна. Похоже, мой выбор стать магом имеет гораздо больше последствий, чем я себе представлял. Статус благородного, даже члена магического объединения! От всего этого у меня разболелась голова. А теперь, что делать с этим подонком?»

Это был риторический вопрос, но Солус всё равно ответила:

[Избавление от тел обернётся против нас. Если мы хотим заставить этого баронета заплатить, нам нужны тела и доказательства, связывающие его с засадой].

Лит кивнул.

— Последний вопрос. Где кожаные куртки с фамильным гербом Трахан?

— Мы оставили их дома. Мы не могли допустить, чтобы кто-нибудь заметил нас, это означало бы вовлечение баронета.

Рыцарь был в ужасе. Глаза Лита стали чёрными, светясь тёмной энергией.

— Подожди! Свистки! Мы привезли с собой серебряные охотничьи свистки, подаренные нам баронетом, когда мы присягали ему на верность! Они тоже носят его фамильный герб!

— Спасибо, сделка есть сделка.

Лит дважды ударил рыцаря по голове ледяными стрелами, убив его безболезненно.

Затем он собрал все свистки с мёртвых тел, позаботившись о том, чтобы стереть следы своей магии.

— Эти искривлённые шеи и лопнувшая голова могут вызвать слишком много вопросов. Давай рассмотрим всё.

После этого Лит воспользовался воздушным слиянием, чтобы помчаться в сторону деревни. Разбудить Нану было теперь последней его заботой.

Слияние воздуха позволило ему достичь скорости 60 километров в час, поэтому он прибыл менее чем за две минуты, но на окраине деревни ему пришлось отменить заклинание.

«Я не могу позволить, чтобы кто-то увидел меня таким. Чёрт, я так хочу эти книги! Мне нужно знать, являются ли магия духа и магия слияния общеизвестными или всё ещё неизвестными. Я не могу рисковать, выставляя свои тузы на всеобщее обозрение, если это не вопрос жизни и смерти».

Лит продолжал бежать, пока не увидел вдалеке дом Наны, а когда увидел роскошный дилижанс прямо перед её дверью, вдавил педаль в пол.

— Леди Нерея, прошу вас, будьте благоразумны. Смотрите шире!

Лит не мог слышать с такого расстояния, а даже если бы и мог, он был слишком сосредоточен, чтобы обращать внимание. У Солус таких проблем не было. За последний год она не приобрела новых способностей, но её чувства стали намного острее.

— Мальчику с фермы нужно заботиться о стольких вещах. Магия — строгая хозяйка, требующая времени и ресурсов, всего, что мой дорогой сын может предоставить с избытком.

— Мне очень жаль, дорогой баронет, — голос Наны был вежливым, но лишённым всякой теплоты. Её руки так сильно сжимали трость, что побелели. — Если понадобится, я буду ждать Лита весь день. А на мой взгляд, талант и душевный настрой — гораздо более важные основы для мага. То, чего вашему сыну явно не хватает. Или мы хотим сделать вид, что его грубых слов и поступков во время весеннего праздника никогда не было? Может, я и стара, но память меня ещё не подводила.

Рикер Трахан был бледен, как привидение. До сих пор план его отца, казалось, не сработал. Последние полчаса они провели в односторонних переговорах.

Если всё провалится, он знал, что отец сдерёт с него шкуру живьём, если он не поступит в академию Молниеносного Грифона.

Баронет Трахан вложил бесчисленные средства, чтобы дать своему сыну все книги и учителей, которые он мог себе позволить.

Одной мысли о том, что все эти деньги и усилия потрачены впустую из-за высокомерного невежества Рикера при общении с лучшим магом графства, было достаточно, чтобы баронет отрёкся от Рикера.

— А-а-а! А теперь давайте не будем так спешить, леди Нерея. Это нормально делать ошибки, когда мы молоды. Важно учиться на них и никогда не повторять их. Я знаю, что у Рикера довольно вспыльчивый характер, и прошу прощения за его поведение. Уверяю вас, он ужасно сожалеет о том, что сделал.

Рикер никогда ещё не чувствовал себя таким униженным. Они продолжали говорить о нём, как будто его там не было.

— Также прошу учесть, что пунктуальность и надёжность очень важны при прохождении пути магии. И всё же я не вижу этого Лита, в то время как мой сын находится прямо здесь. Вам не кажется, что фермерский мальчик не может понять привилегию, которую вы ему даёте? Жизнь в дикой местности очень тяжела для юноши, я честно боюсь, что у его родителей не было возможности или времени, чтобы дать ему надлежащее образование. Я могу понять ваше положение, вы дали ему слово. Но мне невыносима мысль о том, что такая возможность может быть упущена ради того, кто не может оказать вам должного уважения. Кроме того, я могу гарантировать вам, что если вы возьмёте Рикера в ученики, я щедро вознагражу вас. Не говоря уже о том, что в случае, если он поступит в академию Молниеносного Грифона, мы никогда не забудем вашу помощь и щедрость. С этого момента я готов поклясться, что если мой сын достигнет величия, которого заслуживает, он сделает всё, что в его силах, чтобы очистить ваше имя. Что скажете?

Нана фыркнула и сказала:

— Я хотела бы сказать многое, но в этом нет необходимости. Причина, по которой вы не видите его, заключается в том, что вы смотрите в неправильном направлении. Лит — это пыхтящий шалунишка прямо позади вас.

Уничтожение

При этих словах отец и сын обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лит прошёл мимо них, остановившись только тогда, когда он уже был перед Наной.

Теперь, когда он был достаточно близко, Нана могла заметить, что тело Лита было покрыто порезами и синяками. Некоторые порезы были довольно глубокими, но уже грубо обработанные магией света, они всё ещё кровоточили, но жизни Лита ничто не угрожало.

— Что, во имя богов, с тобой случилось? Насколько я знаю, дороги в деревню безопасны.

Нана не пропустила панику, мелькнувшую на лицах двух стоявших перед ней дворян.

Лит всё ещё сидел, согнувшись, положив руки на колени и пытаясь отдышаться.

[Неужели было необходимо нанести себе все эти раны, прежде чем прийти сюда?] — спросила Солус, всё ещё беспокоясь о Лите.

[Без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Выйти целым и невредимым из битвы против пяти рыцарей было бы слишком подозрительно. Эти раны служат двум целям: во-первых, чтобы разозлить Нану. Во-вторых, и это самое главное — избежать дальнейшего расследования. Если этот бардак что-то и доказал, так это что слишком много внимания — плохо. Чем выше я взберусь, тем больше опасностей буду вынужден встретить. Сейчас у меня нет покровителя, всё, что стоит между моей семьёй и баронетом — это Нана. Я не могу защищать их всё время. Им повезло, что они нацелились на меня. В будущем я должен быть осторожен, чтобы не пересекаться с неправильными людьми, по крайней мере, пока я не получу достаточно власти или поддержки. Мне плевать на магию и богатство, если мне не с кем ими поделиться. У меня никогда никого не отнимут. Никогда!] — телепатически откликнулся Лит.

Весь разговор с Солус длился едва ли секунду.

Всё ещё тяжело дыша и хрипя, Лит рассказал ей о засаде.

— Когда я шёл сюда, пять всадников пытались заставить меня отказаться от обучения магии. Когда я отказался подчиниться, они попытались убить меня! Слава богам, мне удалось убить их предводителя прежде, чем они подошли слишком близко. После его смерти их строй пришёл в беспорядок, и мне удалось убить их прежде, чем они убили меня.

Лит всхлипнул, прикрыв глаза рукой, притворяясь, что борется со слезами.

— Боги, не знаю, удалось ли мне это сделать. Всё как в тумане.

Нана искусно выполнила серию жестов рукой, прежде чем сказать:

— Винир Лакхат!

Тёплая сфера магии света окутала тело Лита, исцеляя все его раны.

— Успокойся, Лит, — Нана погладила его по голове, пытаясь успокоить.

— Ты сделал всё возможное, чтобы залечить свои раны, прежде чем примчаться сюда, чтобы предостеречь меня от этого мерзавца, — Нана подняла трость, угрожающе направив её в лицо баронета.

— Пожалуйста, леди Нерея, не спешите с выводами, я...

— Хватит твоего фальшивого подхалимства! — бабушку распирало от ярости.

— Вы хотите, чтобы я поверила, что все ваши разговоры об уважении, пунктуальности и нападении на жизнь мальчика, произошедшем сегодня в один и тот же момент, — просто совпадение? Ты думаешь, что я настолько глупа?

Баронет Трахан опустился на колени, положив руки на пол в знак покорности.

— Пожалуйста, леди Нерея, поверьте в мою добрую волю. Я ничего об этом не знаю. Ребёнок всё ещё напуган и травмирован, возможно, его память о нападении путается. Кроме того, у него нет никаких доказательств. Не принимайте поспешных решений, прежде чем рассмотреть все факты.

Вид отца, стоящего на коленях перед простолюдином, глубоко потряс Рикера. Но он сохранил достаточно хладнокровия, чтобы вспомнить, что было поставлено на карту, поэтому тоже встал на колени, моля о пощаде.

— Я встречала достаточно знатных людей, чтобы понять, как мыслит ваш род и как дёшево вы цените жизнь простолюдина. Я думаю… — Нана замолчала, так как Лит несколько раз дёрнул её за руку. Она знала, что он достаточно умён, чтобы понять, что она борется за него. Для того чтобы прервать её подобным образом, у Лита должны были быть веские причины.

Он показывал ей пять серебряных свистков, на которых был их герб.

Нана взяла одну и начала её рассматривать.

Ей едва хватило секунды, чтобы узнать фамильный герб Траханов, выгравированный на его вершине.

— Молодец, Лит, — прошептала Нана.

— Даже перед лицом опасности никогда не позволяй эмоциям затуманить твой разум. Это путь истинного мага, — она ласково улыбалась ему, как бабушка, гордящаяся достижениями внука. Затем, всегда держась спиной к Траханам, она быстро выполнила несколько сложных жестов, прежде чем прошептать:

— Экиду Руха! — глаза Наны на мгновение стали чёрными от тёмной энергии.

Экиду было корневым магическим словом для магии тьмы, как Винир для магии света или Инфиро для магии огня.

Нана произносила заклинание тьмы, Лит не мог дождаться, чтобы увидеть его эффект. В то же время, то, как она использовала заклинание, привело его в замешательство.

«Зачем утруждать себя выполнением жестов и использованием слов? Нана знает бессловесную магию, я уже видел, как она это делает. Разве она не могла сделать это молча? Я не могу поверить, что она использует сложное заклинание, которое требует такой осторожности для этих слабаков», — подумал Лит.

Нана обернулась, ткнув отца и сына тростью.

[Она только что поразила их своим заклинанием], — Солус уведомила Лита.

Всё произошло в одно мгновение, не выпустив даже магической искры. Если бы не чувство маны Солус, Лит бы его полностью упустил.

— Хватит этой шарады. Вам нужны доказательства? Достаточно ли этого доказательства?

Она поднесла серебряный свисток к лицу баронета, которое стало красным, потом белым и, наконец, зелёным. Он должен был использовать каждую унцию самоконтроля, чтобы остановить себя от панической рвоты.

— А теперь убирайся с моих глаз! Если что-нибудь случится с моим учеником или его семьёй, даже если кто-то из них сломает себе ноготь, расплачиваться будешь ты.

Они оба вскочили на ноги и, не сказав ни слова, побежали к дилижансу. Лит был одновременно шокирован и разочарован поведением Наны.

— Вот и вся её ненависть к дворянам. Кто бы мог подумать, что после всего, через что она прошла, она всё ещё будет такой милосердной? Чёрт возьми! — мысленно злился Лит.

***

Нана пошла в булочную, чтобы поговорить с кучером, который ел пирожные, ожидая своего хозяина.

— Эй, парень.

Мужчина был на самом деле в середине двадцатых годов, ростом метр семьдесят семь. У него были светлые волосы и доброе, идеально выбритое лицо.

— Как тебя зовут?

— Энди, — ответил он, откусывая кусочек слоёного крема.

— Энди? — Нана подняла бровь.

— Боги свидетели, это действительно странное имя, — Энди пожал плечами.

— На самом деле это просто прозвище. Хотя лучше, чем моё настоящее имя. Просто Хас Дига Эндиворд слишком трудно произносить, — Нана была ошеломлена.

— В любом случае, зачем я вам понадобился, Нана?

— Вы кажетесь приятным человеком, поэтому вот вам дружеский совет. Верните своего хозяина домой как можно быстрее, а потом найдите себе новую работу, — она подмигнула.

Энди бросил кремовую слойку, как будто она была горячей, глубоко поклонился Нане и побежал к дилижансу.

Нана вернулась к своему дому и открыла дверь, пропуская Лита внутрь.

— И что теперь? Мы будем ждать их следующего шага? — Лит едва сдерживал разочарование.

Нана от души рассмеялась.

— Их следующий шаг? Они упадут замертво, прежде чем прибудут в свой помпезный дом. Как ты думаешь, для чего было это заклинание тьмы? Я просто не хотела поднимать шума перед всей деревней.

Лит вдруг почувствовала себя очень глупо.

— Хорошо сыграно! Это послужит им уроком, — Лит наконец смог вздохнуть с облегчением.

— Отнюдь нет, — сказала Нана ледяным тоном. Она вошла в свои личные покои, за ней быстро последовал Лит.

Дом Наны действительно был похож на дом Лита, но столовая была меньше, и вместо трёх спален там была только одна. Две другие комнаты занимали кабинет и алхимическая лаборатория.

Она вошла в кабинет и открыла один из ящиков стола ключом, который носила на шее. Затем Нана достала завёрнутую ткань, обнажив серебряный амулет.

В центре его был большой, как орех, драгоценный камень с выгравированными на нём тайными символами.

Лит не нуждался в Жизненном обзоре для распознавания того, что это магический предмет.

— Это коммуникационный амулет. Каждый член Ассоциации магов получает по одному. А теперь дай мне минуту, чтобы сделать полный отчёт о покушении баронета Трахана на жизнь моего ученика. Прежде чем я положу это обратно в ящик, вся их родословная будет уничтожена. Это послужит уроком всем этим проклятым дворянам.

Лит глубоко поклонился Нане, про себя извиняясь за сомнения в её характере.

— Учитель, ваш ученик ждёт приказа.

Доклад был действительно кратким. После активации амулет создал небольшую 3D-голограмму лысого мужчины средних лет, сидящего за чистым и аккуратным столом.

Всё, что нужно было сделать Нане, — это представить своего ученика, произнести имя аристократа, и маг, с другой стороны, уже начал давать указания.

Нана вкратце описала факты, показав в качестве доказательства серебряные свистки. По выражению лица мужчины, Лит понял, что его совершенно не волнуют такие мелочи.

Он по-прежнему всё замечал, даже как-то сканировал свистки через амулет.

После того как всё было сказано и сделано, Нана дала Литу его первые задания.

— Начни с чтения «Основы магии». Это та книга, которую ты пытался взять три года назад.

Лит кивнул.

— Прочти внимательно, если ты чего-то не понимаешь, не стесняйся спросить меня. В случае если есть клиент, подожди, пока я закончу. Если не будет никакой чрезвычайной ситуации, то я отвечу тебе, в противном случае жди. Ты также можешь воспользоваться моим кабинетом. Когда закончишь с основами, я дам тебе твою первую книгу о магии первого уровня.

Лит побежал обратно в приёмную за своим призом. Сидя за столом с толстой книгой перед собой, он не мог не вспоминать все те годы, проведённые за зубрёжкой в колледже.

Он снова стал студентом — знакомое и успокаивающее чувство.

Лит отодвинул эмоциональность в сторону и открыл книгу, прочитав в ней предисловие автора.

«Меня зовут Лохра Сильвервинг. Я известна как самая мудрая чародейка Королевства Грифонов, а также единственная из моего поколения, получившая титул магуса…»

— Что, чёрт возьми, значит магус? Разве это не один из синонимов к слову волшебник? — Лит на секунду замолчал, взяв на заметку не забыть задать вопрос об иерархии магов.

«Я хочу посвятить эту книгу всем моим читательницам, в надежде, что они смогут хорошо использовать её и раскрыть свой превосходный потенциал. В мире, измученном войнами, которые ведут мужчины, для нас, женщин, крайне важно сохранить своё лидирующее положение в магической сфере. Пусть наши спокойные умы успокоят дикую ярость, которая живёт в их сердцах».

— Какого хрена?! — выругался Лит, спрыгивая со стула.

Он побежал прямо к Нане с книгой в руках, отчаянно нуждаясь в объяснениях.

— Извини, что я тебе это говорю, но это правда, — Нана усмехнулась.

[Как мужчины сильнее физически, так и женщины более склонны к магии. Такова природа вещей], — сказала Солус.

«Чёрт тебя подери!» — Лит внутренне вскрикнул, среди хихиканья Солус.

— Будь то Королевство Грифонов, Империя Горгон или племена Кровавой пустыни, обычно женщины занимают большинство ключевых ролей в различных ассоциациях магов. Даже я никогда не ожидала, что у меня будет ученик-мужчина. Когда я училась в академии магии, 70% студентов были женщинами. Не думаю, что ситуация сильно изменилась. Если ты стремишься к лучшим местам, они составят тебе самую яростную конкуренцию, — сказала Нана.

Лит почувствовал себя подавленным. Он был не из тех, кто дискриминирует, он презирал людей независимо от их пола. Что его удручало, так это мысль о том, что он снова оказался на проигрышной стороне жизни.

«Не богат, не талантлив, не красив. Мне даже не удалось стать представителем прекрасного магического пола. Просто великолепно», — подумал Лит.

— Ну, ну, — Нана погладила его по голове, — не унывай. История полна очень могущественных мужчин-магов. Важнее всего талант, а не пол. Однажды ты даже сможешь стать магусом.

— О да, я чуть не забыл, что это был мой второй вопрос. Кто такой магус?

Истинная магия

— Магическое сообщество — это как бы отдельное общество, и, как и любое общество, оно имеет чёткую иерархию. Во-первых, есть нормальные люди. Любой человек способен использовать бытовую магию, но диапазон едва достигает двух метров, и он неспособен выполнить какую-либо сложную задачу. Таких и за людей не считают. Большинство магов относятся к ним как к скоту.

— Следом идут такие, как ты, которые могут использовать все шесть элементов и выполнять сложные задачи при помощи магии, но не имеют надлежащего магического образования. Они называются магико (мужчины) или магика (женщины) и являются настоящими низами магического сообщества, от которых маги могут ожидать магически талантливого потомства. Даже если это считается необычным, магика иногда может быть принята в магическую академию и стать полноценным магом, как это случилось со мной.

— Магико обычно становится знахарем в деревне или городе, в зависимости от таланта. Магико становится магом и того реже, но в целом не так уж и редко. Такие термины, как маг, ведьма, волшебница, колдунья — это просто разные слова, которые идентифицируют кого-то, кто сумел поступить в магическую академию и пройти пятилетний курс, необходимый для признания в качестве истинного члена магического сообщества. В этот момент нужно просто следовать своим амбициям. Ты можешь стать личным магом дворянина, если тебе нравится жизнь во дворце. Другие предпочитают посвятить всю свою жизнь изучению магии или созданию конкретных артефактов. До тех пор, пока ты не сделаешь ничего, чтобы активно способствовать развитию королевства или Ассоциации магов, ты останешься просто магом, независимо от того, насколько ты могущественен или чего достиг своими экспериментами.

— Помни, что ни один маг не может быть вынужден делиться своими заклинаниями или открытиями в области магии. Даже сама королева не может открыто нарушить это правило. Но то, что ты держишь для себя, не имеет ценности для общества, поэтому оно не даёт тебе никаких достоинств. Только поделившись своими знаниями или используя их для выполнения заданий, от которых королевство или Ассоциация магов получают пользу, ты можешь быть возведён в статус архимага. Они для магов то же, что герцоги и маркизы для дворян.

— И, наконец, есть магус. Магус — это тот, чья сила равна только его выдающимся заслугам перед сообществом и знаниям, которыми он поделился с Ассоциацией магов. Магус обычно обеспечивает тем, кто придёт после него, более глубокое понимание магии и средств для достижения лучших основ, чем их предшественники. Магус — это король для магов и Бог для людей. Очень редко их было больше одного, всякий раз, когда в какой-либо стране два или более магусов, считается, его золотым веком, — о-о-очень подробно объяснила Нана.

На Лита это не произвело никакого впечатления.

— В принципе, это просто причудливый титул, который какой-то старик навязывает тебе после того, как доит тебя досуха. Я не знаю, если бы я стал магусом, то я бы чувствовал себя просто грустно или просто потерял бы всё моё самоуважение.

— Ах ты, наглый щенок! Без таких магусов, как Лохра и их наследия, люди, подобные мне, никогда не смогли бы сдать вступительный экзамен в любую академию, какой бы маленькой или незначительной она ни была. Это останется привилегией для тех, кто обладает выдающимся талантом, или кто происходит из благородных или магических семей. Просто написав эту книгу, она охотно пожертвовала огромным преимуществом, которое имела перед всеми остальными своими сверстниками! — Нана была возмущена таким неуважением.

Лит покачал головой.

— Я вижу это по-другому. На мой взгляд, у вас действительно выдающийся талант. Если в прошлом даже такие одарённые, как вы, не были бы приняты, в долгосрочной перспективе это привело бы к сокращению магического сообщества, если не к полному исчезновению. Рождение в богатой или талантливой семье только даёт тебе больше ресурсов и образования, но талант решается при рождении. Следовательно, Лохра написала эту книгу не по доброте душевной, а чтобы исправить опасный изъян в магическом сообществе. Это правда, что магия позволяет победить количество с качеством, но есть ещё сила в количестве. Без таких людей, как вы, может быть, даже таких, как я, не было бы достаточно новой крови, и магия рано или поздно исчезла бы. Вот почему я не могу рассматривать её книгу как подарок. Она нуждалась в нас, и очень сильно.

Нана открыла рот, чтобы упрекнуть Лита, но остановилась на полпути. Она немного подумала, прежде чем снова заговорить.

— Чёрт побери, Лит, чем бы твоя мать ни кормила тебя в детстве, я тоже хотела бы этого. Я никогда не смотрела на это с этой точки зрения, но я уже чувствую достаточно правды в твоих словах. Я даже не могу отмахнуться от них, как от детского лепета, — она глубоко вздохнула с сожалением. — Хотела бы я быть такой, в своё время. Я бы избежала стольких глупых ошибок.

«Да, конечно. Пришедший с Земли человек старше тридцати лет, который неспособен разглядеть всё это, был бы полным идиотом. Что на Земле, что здесь — система образования одна и та же», — подумал Лит.

Дверь приёмной Наны открылась и появился первый за день клиент.

— Пора заработать немного денег. У тебя есть ещё вопросы из предисловия? — она попыталась быть саркастичной, но всё ещё задумалась о словах Лита, поэтому ей не хватало правильного тона.

— Только один. Возможно, мне придётся делать заметки. Есть ли что-нибудь, что я мог бы использовать, чтобы писать?

— Конечно.

Убедившись, что женщина и ребёнок, которые только что вошли в приёмную, просто нуждаются в медицинском осмотре, Нана вежливо попросила их подождать минуту или две.

Нана и Лит вернулись в её кабинет, где она дала ему большую толстую книгу в красном твёрдом переплёте. Его страницы были совершенно пустыми.

— Это будет твой первый гримуар. Цени его очень дорого, бумага редкая и дорогая по своей природе, она продаётся на развес и дороже серебра.

Лит был ошеломлён такой новостью. Книга была двадцать семь сантиметров в длину, семнадцать сантиметров в ширину и три сантиметра в толщину, она была огромна.

— Я… Я… — Лит запнулся во второй раз за свою новую жизнь.

— Я не знаю, что сказать. Я не могу поверить, что вы сделали это для меня, это должно было стоить вам целое состояние. Я глубоко тронут, — на его глазах появилась слеза.

Нана от души рассмеялась.

— О! О! О! Такой мудрый и в то же время наивный. Будь уверен, я бы не стала! Деньги не растут на деревьях. Если бы это было для меня, нескольких страниц было бы достаточно, маленький бесёнок.

— Тогда кого же мне благодарить за это? — тепло в его сердце погасло так же быстро, как и появилось.

— Графа Ларка, кого же ещё? Этот дворянин — энтузиаст магии, он прислал его мне, как только узнал о твоём ученичестве. Теперь больше изучай и меньше хлопай дёснами. Ты здесь, чтобы изучать магию, а не болтать!

Нана ушла в спешке, надеясь, что её приёмная не будет забита пациентами.

Лит снова уселся за стол и продолжил чтение. Большая часть содержимого книги Лохры не была для него новостью. Он открыл это сам, проведя бесчисленные эксперименты методом проб и ошибок.

Он мог только вздохнуть с сожалением.

«Если бы только у меня была эта книга, как только я переродился... интересно, насколько сильным я был бы сегодня».

Всякий раз, когда Лит находил что-то примечательное, он записывал это в свой гримуар. Лит не мог доверять своему плохому почерку, поэтому он погружал палец в чернильницу, а затем использовал магию воды, чтобы размазать чернила по странице, а затем высушить её.

В результате получилась целая страница, написанная выдающимся каллиграфическим почерком, даже копируя иллюстрации, когда это было необходимо, на безупречном английском языке. И всё это за одну секунду.

«А-а-ахахх, мне не нужен секретный код. Я единственный, кто говорит по-английски в этом мире. Мои секреты в безопасности с моим гримуаром», — подумал Лит.

[Они будут в безопасности в любом случае. Не забудь про мой карман. Ещё один слой защиты никогда не повредит], — вмешалась Солус.

Лит находил разделы об огне, воде, воздухе и земле довольно пресными. Он уже знал почти всё, что было написано в книге, но внимательно читал каждое слово.

Нана разрешила ему читать только до обеда, после чего он был вынужден вернуться домой и вернуться к своим прежним занятиям, переключив время охоты с утра на полдень.

Ему потребовалось три дня, чтобы добраться до самой пикантной части. Лит знал, что, будучи самоучкой, магия света и тьмы были его самыми слабыми предметами. В конце концов, они были единственными элементами, которых не существовало на Земле.

Он провёл целую неделю в секции магии света и тьмы, делая бесчисленные заметки и, наконец, понимая, насколько поверхностным и грубым было его мастерство над этими элементами.

«Удивительно, просто удивительно. Меня никогда не перестаёт удивлять, насколько глубоко Лохра понимает свет и тьму. Её описание потока маны в теле пациента просто бесподобно. Я бы никогда не подумал об этом. Только теперь я окончательно понимаю, почему она написала о них в одном разделе. Свет и тьма — это не отдельные элементы, а две стороны одной медали. Тьма имеет первостепенное значение для исцеления болезней и врождённых состояний. Как только я полностью усвою все эти новые знания, я, возможно, даже смогу вылечить Тисту навсегда. Если мне действительно удастся это сделать, я пересмотрю своё представление о том, чтобы быть магусом».

Лит перечитывал этот раздел снова и снова, пока не убедился, что ничего не пропустил. Его магическая сила не сильно возросла, но его понимание теперь было на другом уровне для всех шести элементов.

Лит был уверен, что он сможет достичь ещё более сильных основ, а также улучшить свою магию духа и слияния. Но вместе с его уверенностью возникли и новые сомнения.

«Чем больше я узнаю, тем меньше в этом смысла. Как это возможно, что со всеми этими знаниями в руках Нане не удалось вылечить Тисту за эти годы? Зачем ей понадобились и знаки руки, и магические слова, чтобы наказать баронета Трахана и его сына? Хватило бы и щелчка пальцем».

Лит решил отложить этот вопрос до тех пор, пока полностью не разберётся в книге Лохры. Может быть, ему не хватало какого-то ключевого элемента, а может, всё было не так просто, как казалось.

***

Нана была в восторге, узнав, что он закончил всю книгу всего за неделю, и сразу же дала ему другую книгу о магии первого уровня.

— Давай посмотрим, хорошо ли ты практикуешь магию, как ты это делаешь с её теорией.

Лит взял книгу из её рук, рассматривая её как драгоценный камень, который можно легко разбить. Он торжественно прошёл к своему столу, открывая книгу, полный предвкушения.

Он никогда бы не подумал, что будет разочарован до такой степени.

[Что это за чёрт? Так должна выглядеть книга о магии?]

[Что это за параша?] — впервые в жизни Солус выругалась.

И Лит, и Солус были слишком ошеломлены, чтобы продолжать разговор. Итак, они закрыли книгу, снова открыли её, обнаружив, что она не изменилась.

Они ожидали, что она будет заполнен инструкциями о том, как управлять потоком маны в теле мага, как лучше соединиться с мировой энергией, чтобы получить заклинания, сила которых была несравнима с теми, которые они уже знали.

Вместо этого всё, что они нашли, было странным сочетанием книги по правописанию и руководства по знакам рук. Не говоря уже о том, что они уже знали все эти заклинания первого уровня, только с разными именами, которые Лит придумал с течением времени.

— «Взрывная сфера» — это просто «Огненный шар», «Пронзающий лёд» идентичен моим «Ледяным копьям», если не хуже.

Лит вернулся к предисловию, заметив, что эта книга не была написана магусом, а представляла собой просто сборник самых распространённых заклинаний.

Читая инструкцию по Взрывной сфере, Лит заметил, как автор подчёркивал важность выполнения знаков рукой в правильном порядке с точными движениями.

Даже магическое слово было разбито на слоги, чтобы помочь ученику выучить правильное произношение и акцент. Лит быстро пролистал всю книгу.

Всё больше запутываясь, Лит обратился за советом к Нане.

— Прости, Лит, я забыла, как тяжело и мучительно переходить от простой и лёгкой безмолвной бытовой магии к гораздо более сложной реальной магии. Только магия нулевого уровня может быть бесшумно брошена. Все высшие уровни магии требуют, как знаков рукой, так и правильного произношения магического слова.

Голова Лита закружилась так быстро, что ему пришлось на мгновение присесть.

«В этом нет никакого смысла. Я использую бессловесную магию с моими ледяными копьями и огненными шарами всё время. Иначе меня бы не было в живых».

И тут ему в голову пришла неожиданная мысль.

«Может быть, я всё-таки особенный. Может быть, я использую другой вид магии, потому что я пришёл с Земли. Может быть, я избранный?!» — Лит был одновременно напуган и польщён этой идеей.

[Ничего из вышеперечисленного], — слова Солус резко погасили его энтузиазм.

[Спасибо за поддержку, очень признателен. Тогда как ты объяснишь всё это?]

Лит чувствовал, как быстро кружатся мысли Солус, что ему было трудно следить за её рассуждениями.

[Если моя гипотеза верна, то ты, как и Лохра Сильвервинг и все остальные магусы прошлого и настоящего, один из немногих людей в этом мире, кто действительно использует истинную магию].

Истинная и фальшивая магия I

[Что значит «истинная магия»?] — спросил Лит.

[На данный момент ещё слишком рано говорить. Конечно, если ты слишком любопытный, ты можешь посмотреть мои мысли прямо сейчас, но я не знаю, насколько это может быть полезно].

Лит мысленно слился с Солус, обнаружив, что она вовсе не преувеличивает. Её мозг был полон «если» и «но», постоянно изучая факты, возвращаясь к воспоминаниям, делая одно предположение за другим, прежде чем отбросить их.

[Что я могу сделать, чтобы помочь тебе?] — спросил Лит.

[Мне нужны две вещи. Во-первых, все книги по истории магии. Во-вторых, нам нужно выбраться отсюда и провести кое-какие эксперименты. Я потом всё объясню].

Лит подошёл к Нане, прося её о помощи.

— Конечно, у меня есть книга по истории магии. Но это не такая интересная тема, поэтому я только купила один охватывающий последние пару сотен лет. Тебе этого достаточно?

Лит покачал головой.

— Не могли бы вы связаться с графом Ларком и спросить, не могу ли я одолжить у него ещё немного?

— Ты действительно чудак. Сначала ты умоляешь меня научить тебя магии…

— Я никогда не просил. Это вы предложили мне поучиться, и я согласился.

Нана сделала вид, что ничего не слышала и продолжила:

— …и теперь, когда у тебя появилась возможность заниматься настоящей магией, ты хочешь зарыться в учебники истории?

— Поразмыслив над тем, что вы мне рассказали и что написала магус Лохра, я понял, что мне нужно понять прошлое, чтобы постичь настоящее и планировать будущее, — Лит импровизировал, выкапывая старый семейный девиз.

— В этом есть смысл, — Нана уступила. Я свяжусь с Ларком через коммуникационный амулет и посмотрю, что можно сделать.

— У графа тоже есть такой? — удивлённо спросил Лит.

— Это не какой-то секрет или что-то в этом роде. Дворяне, торговцы, солдаты, независимо от происхождения, пока ты можешь позволить себе цену, ты можешь получить себе один.

Лит поблагодарил Нану и вернулся в кабинет. Книга была очень подробной, имеющая в себе как исторические поворотные моменты, так и знания.

Лит не знал, что именно ищет, поэтому он читал внимательно, просматривая только части о конфликтах между странами или ассоциациях магов. Вместо этого он сосредоточился на изучении жизни влиятельных волшебников, архимагов и магусов.

Потратив несколько часов на изучение прошлого, он уже обнаружил повторяющуюся закономерность в восхождении магусов. Некоторые были признаны гениями в раннем возрасте.

Но большинство из них начали считаться в лучшем случае посредственными, никогда не достигая заметных результатов, пока в какой-то момент их талант просто не взлетел.

Обычно это происходило в промежутке между тридцатью и сорока годами, далеко за пределами их предполагаемого расцвета, когда магическое сообщество почти забывало о них.

Конечно, автор не имел ни малейшего представления о том, что произошло, чтобы вызвать такой поворот, поэтому он просто представил самые популярные в то время теории. Жаль, что эти абзацы больше походили на художественное произведение, чем на исторические отчёты.

По некоторым слухам, магус Элиста тайно вышла замуж за бога магии, в то время как другие утверждали, что она нашла мистический амулет из потерянной цивилизации, который был способен даровать ей неограниченную ману.

То же самое якобы произошло с магусом Морганией и Фреджиком. Неясное начало, за которым последовал внезапный взлёт могущества и славы, без какого-либо правдоподобного объяснения за пределами сказок и божественных встреч.

«Может быть, это то, что искала Солус? Возможно, их изменила не какая-то безумная удача, а открытие “истинной магии”, о которой упоминала Солус».

Устав от историй о магусах, Лит собирался захлопнуть книгу, когда Солус остановила его.

[Переверни страницу, пожалуйста].

Лит понятия не имел зачем, но сделал, как было велено. Быстро перечитав страницу, он заметил, что речь шла о каких-то беспорядках в далёком месте, во время которых погибло несколько магов низкого ранга.

Солус заставила его перелистывать каждую страницу, пока книга не закончилась.

Было уже время обеда, и Лит отправился домой.

[Ты нашла что-нибудь важное?]

[Если я права, то, как только ты почувствуешь разницу между фальшивой и истинной магией, то сможешь понять мои рассуждения. Я надеюсь, что когда ты это сделаешь, то сможешь помочь мне заполнить дыры, которые я не могу объяснить].

Ум и сердце Лита были в смятении, дорога, казалось, бесконечно простиралась перед ним. Даже когда он сидел за столом вместе со своей семьёй, он не мог скрыть своих неприятных чувств.

«Чёрт возьми! Сначала моё настоящее происхождение, потом магия духа, магия слияния и теперь это? Сколько секретов я должен хранить, чтобы защитить себя от этого мира, и мою семью? Разве я не мог просто найти магический молот или что-то ещё, дарующее мне божественные силы? Или, может быть, просто быть выбранным древним магом, чтобы стать чемпионом порядка, просто сказав одно грёбаное слово? Почему всё должно быть так сложно? Я действительно люблю свою семью, за исключением Триона, но я не могу быть честным с ними. Такими темпами у меня никогда не будет ни друзей, ни любви, ничего. Я буду вынужден провести свою жизнь наедине со своими секретами», — мысленно возмущался Лит.

[Нет, не наедине], — полный доброты и нежности, в его голове раздался голос Солус. Ядро башни вокруг шеи Лита пульсировало, выпуская нежные волны маны, которые окутали его тело, словно тёплое объятие.

Настроение Лита немного улучшилось, позволив ему приятно поесть и пообщаться с семьёй, рассказывая друг другу о проделанной работе.

Вымыв посуду, он наконец смог покинуть дом и отправиться в лес Траун. У Лита была своя особая поляна, глубоко в лесу. Место достаточно просторное, чтобы тренировать свои магические навыки, не подвергая опасности деревья или дикую природу, вдали от любопытных глаз.

Лит и Солус дважды проверили своё окружение на предмет незваных гостей или магических зверей. Не найдя ничего, Лит наконец-то смог достать свой гримуар из карманного измерения и начать запоминать самое простое заклинание первого уровня, которое он нашёл в книге Наны.

[Нам не нужно что-то мощное или сложное для наших экспериментов. Только то, что можно сравнить с твоими собственными заклинаниями. Чем быстрее ты овладеешь им, тем скорее мы получим ответы], — объяснила Солус.

Заклинание называлось Пронзающий лёд, ослабленная версия заклинания Ледяные копья, которое Лит использовал против крупных противников, таких как ру или кабаны. Его «магическое слово» было «Йоруна Литух».

Ручные знаки требовалось начинать с того, что кончики указательных пальцев касались друг друга, затем оттягивать их, рисуя в воздухе семёрку правым указательным пальцем, в то время как левый должен был одновременно выполнять зеркальное движение.

После этого левая рука должна была остановиться, в то время как правый указательный палец должен был вращаться, рисуя полный круг, прежде чем указать на цель.

Ожидаемым результатом было колдовство и стрельба гигантским ледяным осколком против врага.

«Как оно может считаться простым заклинанием! Так много усилий ради такого никчёмного результата».

С первой попытки Лит сумел наколдовать какую-то гигантскую вилку, которая прошла вперёд на пару метров, прежде чем упасть на землю.

[Ты не произнёс «Х»], — заметила Солус.

Затем она превратилась в бумеранг, который чуть не отрубил ему голову.

После серии неудач, не угрожающих жизни, Лит вынужден был признать, что он не в состоянии выучить одновременно произношение магического слова и знаки рук. Поэтому ему пришлось сесть и читать заклинание, пока он не понял его правильно.

После этого ему пришлось столкнуться лицом к лицу с его плохой зрительно-моторной координацией.

[Это не семёрка, а скорее единица. Сделай вторую линию круче!]

[Ты должен нарисовать круг, а не яйцо!]

[Останови левую руку во время последнего движения. Иначе мы никогда не увидим его конца].

Неудача за неудачей, Солус продолжала ныть в голове Лита, исправляя множество ошибок, которые он делал во время каждой попытки.

[Если ты так хороша, почему бы тебе не сделать это самой?] — возразил Лит, разрываясь от разочарования.

[Извини, но у меня нет тела. Не говоря уже о том, что я не могу выполнить какое-либо заклинание].

Это был долгий день для Лита, полный неудач, пота и множества проб, не обязательно в таком порядке, прежде чем ему наконец удалось сделать всё правильно.

Он продолжал повторять заклинание, пока оно не стало его второй натурой.

[Не могу поверить, что мне пришлось так много работать над самым простым заклинанием. До заката осталось меньше часа. Эй, Солус, может закончим на сегодня и вернёмся домой?]

[Хорошо, скажи мне, каково это использовать магию таким образом?]

[Если честно, я ничего не чувствую. Я так сосредоточен на всём этом дерьме, что едва могу дышать].

Солус мысленно кивнула.

[Хорошо. Теперь брось своё заклинание Ледяных копий, но только одно копьё].

Лит так устал, что ему пришлось использовать магическое слово.

— Йорун!

Взмахнув запястьем, Лит вызвал тонкий, острый ледяной дротик, который ударил в ближайшее дерево быстрее и сильнее, чем Пронзающий лёд.

[А теперь подумай, как ты это сделал?]

Лит не понимал всех этих явно глупых вопросов, но он достаточно доверял Солус, чтобы понять, что она не просто пытается вывести его из себя.

[Как обычно. Во-первых, я мысленно представил себе эффект моего заклинания, такие вещи, как форма копья, траектория и так далее. Затем я использовал своё ядро маны, чтобы генерировать достаточно маны для поддержки заклинания, принимая во внимание размер копья, которое я хотел вызвать, и насколько сильно я хотел, чтобы оно ударило. Наконец, я проецировал свою ману наружу, смешивая её с мировой энергией, чтобы получить доступ к водной стихии — и вуаля!] — объяснил Лит.

[Ладно, теперь снова используй Пронзающий лёд. На этот раз делай это медленно, постарайся почувствовать, как твоя мана течёт в соответствии с заклинанием].

Лит должен был сделать несколько попыток, прежде чем преуспеть в задаче, которую ему поручила Солус, результат был поразительным.

[Какого чёрта? Как только я начинаю делать знаки рукой, часть моей маны покидает моё тело. И это ещё не всё. Магическое слово определяет, как моя мана взаимодействует с мировой энергией, в данном случае с водной стихией, а также придаёт заклинанию его форму и размер].

Лит мог бы сказать, что если бы у Солус было лицо, то сейчас у неё была бы самодовольная ухмылка от уха до уха.

[Ты почти на финишной прямой. Сделай это снова, но попробуй сделать осколок льда больше].

[Я не могу, если я попытаюсь добавить больше маны, заклинание станет нестабильным и рассеется].

Солус попросила его попробовать создать второй ледяной осколок, затем сделать один осколок быстрее и, наконец, изменить его траекторию сразу после материализации. Ответ Лита всегда был один и тот же.

[Я не могу, заклинание целиком и полностью не подлежит изменению. Как только я выучил правильные знаки и произношение, я стал не более чем источником маны и системой наведения. Моё ядро маны и воображение не играют никакой роли в этом типе заклинаний].

Лит внезапно достиг просветления.

[И поэтому ты считаешь это фальшивой магией?!]

[Называть это фальшивой магией немного экстремально, но для простоты давай назовём это так].

Лит почувствовал, как Солус переполняет гордость.

[Теперь я наконец могу поделиться с тобой своей теорией. Прежде всего, я хотела бы, чтобы ты подумал обо всех шагах, необходимых для использования истинной магии].

Солус помолчала, давая Литу достаточно времени, чтобы подумать.

[К чему ты клонишь?] — спросил Лит.

[Я хочу сказать, что то, что ты так небрежно отвергаешь как «обычное», на самом деле очень сложный подвиг, гораздо сложнее, чем фальшивая магия. Истинная магия не так проста, как тебе кажется. Это требует полного понимания собственного ядра маны, и ты должен быть в состоянии генерировать нужное количество маны для каждого заклинания. Если будет слишком много маны, заклинание обратится против тебя, если слишком мало, оно не будет иметь успеха. Это также требует, чтобы ты мог проецировать свою ману наружу, самостоятельно дотягиваясь до мировой энергии. Сомневаюсь, что даже Нана смогла бы это сделать], — объяснила Солус.

Лит с трудом поверил в последнее.

[Когда ты выражаешь это в таком ключе, конечно, это нелёгкий подвиг. Но это то, что все делают при помощи бытовой магии. В чём разница между истинной и бытовой магией? Почему никто больше не использует её? Разница заключается в количестве необходимой маны. Бытовая магия требует мало маны, поэтому ты можешь использовать её даже без активации твоего ядра маны, в то время как истинная магия может потребовать большого количества маны, в зависимости от того, что ты пытаешься сделать], — продолжила Солус.

Видя, что Лит борется, Солус начала использовать монотонный, лекторский тон.

[Бытовая магия — это сама основа магии, она учит тебя всему, что тебе нужно, кроме того, как активировать ядро маны.

Фальшивая магия похожа на костыль, всем понятный метод колдовства а-ля «магия для чайников». Тебе нужно лишь выучить несколько слов и жестов, и она всё делает сама, пока у тебя достаточно маны. Моя гипотеза заключается в том, что бытовая и фальшивая магия преподаются в этом порядке в качестве учебного курса для истинной магии. Но лишь немногие, как магусы, понимают, что истинная магия — это не движения пальцев и написание слов, а восприятие потока маны и обучение его управлению.

Твои дыхательные упражнения также являются костылём, поскольку они помогли тебе получить доступ к ядру маны и заставили осознавать её поток. Фальшивая магия, напротив, плохая, так как она делает своих пользователей слишком зависимыми от её силы.

Большинство пользователей фальшивой магии настолько одержимы такими деталями, как знаки рукой и произношение, что живут всю свою жизнь, не замечая того, что лежит за ними. Фальшивые маги, особенно с большим талантом, становятся настолько самодовольными, будучи в состоянии сделать то, что никто другой не может, что они никогда не останавливаются на мгновение, чтобы спросить себя, почему. Это своего рода ирония судьбы].

Лит был в шоке, но всё же спросил:

[Если ты всё это выяснила, почему не сказала мне? Что это за дыры в твоей теории, о которых ты упоминала ранее?]

Солус смутилась, но всё же ответила:

[Потому что я не могу ответить на некоторые ключевые моменты моей собственной теории. Если я права, то почему фальшивая магия доступна для всех? Почему истинные маги убивают того, кто пытается распространить её на весь мир?]

Солус объединила их мысли, показывая Литу всё то, что она заметила, читая книгу по истории. Как много теоретиков и восходящих магов погибло в результате несчастных случаев или при загадочных обстоятельствах, часто сразу после того, как объявили магическому сообществу о своём новаторском открытии.

Другие, вместо этого, были уволены как мошенники, прежде чем сойти с ума и исчезнуть.

Лит мог только рассмеяться от души.

[О боже, Солус, ты такая умная и в то же время такая наивная касательно людских нравов. Ответ очень прост, ты знаешь, почему на Земле у нас были пробки? Потому что каждый мог получить машину. Неужели ты позволишь какому-нибудь безумцу, какому-нибудь наивному дураку прибрать к рукам такую власть?

Фальшивая магия — это средство контроля над массами, это не последний тест, как ты думаешь. После того как человек обнаруживает истинную магию, последний тест — проявить достаточно ума, чтобы молча присоединиться к клубу и пожинать плоды. А если тебе не нравятся правила клуба, единственный выход — смерть!]

Истинная и фальшивая магия II

Когда они закончили сравнивать заметки Солус об объяснении истинной магии, было уже поздно. Литу пришлось спешно выбираться из леса, пока не стало слишком темно. Он не боялся ночных хищников, но вот своей матери Элины — другое дело.

«Если я вернусь слишком поздно, меня на несколько недель посадят под домашний арест. Чёрт побери, я так ненавижу комендантский час!»

Он не хотел возвращаться домой с пустыми руками, поэтому достал из карманного измерения пару толстых грызунов, которых приберёг для таких случаев.

***

На следующий день Нана сообщила Литу, что граф согласился помочь и что некоторые из его лучших книг уже в пути.

Лит был вынужден притвориться, что всё ещё поглощён книгой по истории Наны: она была слишком большой, чтобы закончить её за один раз. Он провёл этот день, сокращая все описания заклинаний первого уровня в своём гримуаре, сохранив только имя, печати, инструкции по произношению и краткое описание для каждого заклинания.

«Мне не нужно тратить драгоценные страницы на это дерьмо, я могу подделать печати, быстро двигая руками, но мне всё равно нужно помнить каждое новое магическое слово, чтобы притворяться, что я использую фальшивую магию. Кроме того, если Нана хочет меня проверить, я должен показать ей своё мастерство. Нет худа без добра: изучив этот материал, я смогу предсказать заклинание врага и, если это необходимо, противостоять ему».

Не раз Лит ловил себя на мысли, что ему хочется, чтобы Солус могла управлять его телом по своему желанию. Её память была гораздо лучше, и это сэкономило бы ему много времени и сил.

Единственное заклинание, которое Лит действительно хотел опробовать, было «Парящее тело» магии воздуха. С помощью этого заклинания можно было заставить парить в воздухе что угодно или кого угодно весом не тяжелее ста килограммов.

Его можно было применять по-разному: тормозить свободное падение, бережно перемещать тяжело раненного пациента или для того, чтобы, не оставляя следов, бесшумно перемещаться во время охоты или разведки.

Это было заклинание, что Лит множество раз пытался самостоятельно выучить, но безуспешно. Он мог легко заставить других парить с помощью магии духа, но не себя. Сосредоточившись на заклинании, было очень трудно балансировать всем телом, то же самое можно было сказать и об использовании магии воздуха вместо магии духа.

Малейшая ошибка заставляла его плыть вверх ногами или кружиться, как в стиральной машине. Литу никогда не удавалось нормально парить, не говоря уже о том, чтобы двигаться.

«Если Солус права и фальшивая магия — это учебный курс, то я смогу использовать это заклинание, чтобы научиться парить. Затем самым естественным шагом является превращение его в заклинание полёта. Не могу дождаться, чтобы взлететь в небо, как мои герои детства!»

Сразу после обеда Лит вернулся в лес и начал тренироваться. Магическим словом Парящего тела было «Брезза Ри Лак», поэтому у него не было проблем с произношением. Печати, напротив, были довольно сложными.

Научившись на своих ошибках, Лит, прежде чем перейти к печатям, сперва убедился, что правильно понял магическое слово. Он сделал это медленно и легко, ему не нужно было учиться быстро бросать его, только узнать с помощью заклинания, как распределять энергию.

После всего лишь нескольких попыток Литу удалось правильно произнести Парящее тело. Это было странное чувство, сильно отличающееся от того, что он ожидал.

Чтобы парить, требовался не один сильный восходящий поток, а одновременно сотни их, а чтобы правильно удерживать равновесие, каждый из них должен подталкивать вверх с одинаковой силой.

«Всё гораздо хуже, чем я ожидал. Неудивительно, что в прошлом я всегда терпел неудачу. Так, согласно книге, Парящее тело делает меня невесомым, но я остаюсь на одном месте, а чтобы двигаться, мне нужна либо внешняя поддержка, либо бытовая магия воздуха».

Лит начал генерировать слабые потоки ветра, двигаясь как игрушечный дрон.

«Потрясающее ощущение! У этого заклинания есть бесчисленное множество применений. Странно, почему оно лишь первого уровня, несмотря на то что такое сложное».

[Потому что оно длится всего одну минуту], — напомнила ему Солус, когда Лит уже опускался на землю.

Поэкспериментировав несколько раз с Парящим телом, Лит воспользовался своим потоком маны, чтобы воспроизвести заклинание. Вскоре стало ясно, что он не сможет сделать это за полдня. Истинная магия, в конце концов, была намного сложнее, чем её фальшивый аналог.

Злой и расстроенный Лит безостановочно ворчал:

[Всё это так раздражает, когда приходится изучать два вида магии для каждого проклятого заклинания. Говорю тебе, Солус, я всерьёз подумывал использовать вместо этого Парящее тело. Но если я слишком глуп для этого, тогда мне придётся изучить все его версии верхнего уровня, и, кто знает, на каком этапе будет, собственно, полёт. А таким образом, напротив, как только я получу прочную основу, всё остальное должно быть легко. Или, по крайней мере, я на это надеюсь].

Лит весь день и ночь упражнялся в своём новом заклинании левитации, но, когда наступило утро, он так и не добился успеха.

На следующий день в дом Наны доставили небольшой ящик с книгами, и она быстро передала его Литу.

— Будь они моими, я бы никогда не позволила тебе вынести их из моего дома. Но граф недвусмысленно сказал мне, что ты волен забрать их домой, если посчитаешь нужным. Ларк очень щедрый человек, но не злоупотребляй его доверием.

Сначала Лит действительно разозлился. Он совершенно забыл о своей мольбе о помощи, и теперь, когда его завалили бесполезными книгами, он должен был делать вид, что читает их. После двух дней, проведённых взаперти, его тело жаждало каких-то действий.

Но потом он заметил, что книг по истории было не так уж много — большинство из них были биографиями и автобиографиями прошлых и нынешних выдающихся волшебников, архимагов и магусов. Наконец-то у него под рукой была нужная информация о том, сколько талантов он может раскрыть.

Лит в конце концов увидел свет в конце одного из многочисленных туннелей, в которых он застрял. До сих пор его ученичество только добавляло проблем в его жизнь, и удача в кои-то веки заставила его почувствовать себя по-настоящему хорошо.

Он записал в свой гримуар все подвиги, которые совершали его образцы для подражания, и в каком возрасте им это удалось. Затем наступила самая серьёзная часть, решающая, как далеко зайдёт его игра.

«Я скромного происхождения и не имею покровителя. Подражать магусу — всё равно что ухаживать за смертью. Если даже раскрытие меньшего, чем у Наны, таланта заставило дворянина попытаться убить меня, то проявление мастерства как у магистра внесёт меня в расстрельный список самых влиятельных семей».

[Возможно, лучший выбор — это демонстрировать способности ниже уровня таланта Наны. Если граф Ларк начнёт защищать тебя, ты сможешь подняться до её уровня. Мужчина-маг с таким навыком определённо заслуживает внимания. С этого момента лучше корректировать уровень своего мастерства в зависимости от того, как развиваются события], — вмешалась Солус.

[Ты читаешь мои мысли], — мысленно кивнул Лит.

В течение следующих недель, находясь в доме Наны, Лит и Солус разделили задачи, стоявшие перед ними. Лит зазубрил все заклинания первого уровня, в то время как Солус читала книги графа и отмечала каждую соответствующую деталь.

Лит дал ей контроль над магией духа и воды, что позволило ей перелистывать книги и писать приложение к гримуару.

Во второй половине дня они собирались заставить «Левитацию» работать. Мало-помалу ребята отрабатывали все проблемы, иногда даже улучшая основы Парящего тела.

Лит завершил Левитацию после более чем месяца тяжёлой работы, и к тому времени он также уже освоил все заклинания первого уровня, но он был вынужден ждать. Согласно книгам графа, это был подвиг, достойный будущего архимага.

Так что ему пришлось ждать ещё полмесяца, прежде чем открыть Нане плоды своих стараний. Она была действительно впечатлена мастерством и решимостью Лита.

Нана сказала ему, что в своё время ей понадобилось меньше месяца, чтобы выучить всю книгу наизусть, и, несмотря на то что Лит обладал меньшим талантом, ему удалось добиться того же результата всего за две недели.

Нана ожидала, что это займёт у него не меньше двух месяцев.

Она предложила ему помогать ей в напряжённые часы работы, и Лит с радостью согласился. Пока Лит не завершил Левитацию, он не охотился, и со дня его последней охоты прошло больше месяца. Мало того что запас добычи, который он держал в карманном измерении, был почти исчерпан, но этот огромный перерыв также стоил ему больших денег.

Литу нужно было наверстать упущенное время. Официально он знал только два заклинания первого уровня магии света: «Винир Рад Ту» (заклинание обнаружения болезней и травм) и «Винир Дан» (основное исцеляющее заклинание, способное лечить кашель, лёгкие простуды и не слишком глубокие порезы).

Следовательно, в большинстве случаев он получал только плату за диагностику, так как лечила пациентов Нана. Хоть он и мог только залечить незначительные травмы, его доходы были не так уж плохи.

Бизнес Наны имел глубокие корни, и люди из всех соседних деревень приходили к ней за помощью.

С тех пор как он стал проводить больше времени в приёмной, Лит обнаружил, что для людей Люции Нана была гораздо больше, чем целительницей — она также была их защитницей и самым сильным блюстителем закона.

Просто живя там, большинство бандитов избегали деревни, а те, кто был достаточно храбр, чтобы напасть, прежде чем нанести какой-либо реальный ущерб, быстро встречались со своим Создателем. Нана была щитом для населения и всех местных торговцев.

Ни один иностранный купец, молодой господин или молодая госпожа, не могли запугать народ Люции, не навлекая на себя её гнев. Иногда её вызывали даже для того, чтобы положить конец пьяной драке.

Литу было сложно поверить, что она настолько расположена к людям, которым она служит, что всегда готова вмешаться в случае необходимости.

Однажды, после того как Нана преподала урок телохранителям молодого дворянина и ему самому, который был убеждён, что может силой взять любую понравившуюся ему девицу, Лит решил докопаться до правды.

Старая карга уже доказала, что деньги для неё важнее всего на свете. Лит уже не раз попадался на её любезности и обжигался на этом, поэтому он хотел знать, каковы её истинные мотивы.

Грубить своему наставнику было определённо плохой идеей, поэтому он подошёл к задаче более тонко.

— Нана, я действительно не знаю, как выразить своё восхищение вами. Вы заботитесь о безопасности деревни, ничего не требуя взамен. Это действительно впечатляет…

Нана громко рассмеялась, и голос её прозвучал зловеще.

— Ты действительно забавный, малыш. Иногда ты такой мудрый, что я почти забываю, что тебе всего шесть лет. Но всякий раз, когда ты говоришь такую ерунду, ты действительно выглядишь как наивный ребёнок. Конечно, я получаю кое-что взамен. Ты когда-нибудь задумывался, почему мои процедуры стоят так дорого?

Доброта и возмездие

— Ты когда-нибудь задумывался, почему мои процедуры стоят так дорого? — спросила Нана.

— На самом деле, да, много раз. Но я всегда думал, что это нормальные цены для целителя.

В тот момент, когда Лит произнёс это вслух, он вспомнил, как невежественен он был в обычаях нового мира.

— Это не так, — покачала головой Нана. — Послушай, маленький бесёнок, через несколько лет ты выберешься из этой деревни и встретишься лицом к лицу с миром. Не все так добры, как твои родители, и большинство дворян непохожи на графа Ларка.

— Для обычного человека жизнь трудна и чаще всего несправедлива, а тяжёлая работа ничего не стоит без удачи и возможностей. Я говорю тебе это не потому, что хочу напугать тебя, а только потому, что не хочу, чтобы ты повторил мои ошибки.

— Тебе нужно поумнеть, так что давай я расскажу тебе одну историю. Когда-то давным-давно один маг, впавший в немилость, решил вернуться в свою старую деревню, поселиться там и забыть о своих неудачах. Сначала люди боялись её, думая, что она будет злоупотреблять своей властью и могуществом, чтобы решить свои старые ссоры. Но она была слишком уставшей и измученной для мелкой мести, она хотела лишь покоя. Поэтому, когда она стала знахаркой, не делая ничего иного, кроме ухаживания за больными и ранеными за справедливую цену, жители деревни были действительно счастливы. И когда они заметили, что с момента её приезда разбойники, купцы и дворяне стали относиться к деревне с гораздо большим уважением, они пришли в восторг.

— Но время от времени плохие вещи всё же случались, так как маг не была заинтересована в том, чтобы играть в героя. Итак, люди в деревне предложили ей сделку. Они хотели заплатить ей определённую сумму в обмен на её помощь. Всё было прекрасно, и какое-то время все были счастливы. Но однажды жители деревни, те самые, кто нуждались в её покровительстве, решили внести небольшие изменения в первоначальную сделку.

— Разумеется, мир и покой творили чудеса для бизнеса, и присутствие мага приводило из соседних деревень множество людей, ищущих исцеления, но та сумма каждый год тяжёлым бременем ложилась на их доходы. Даже того факта, что самый важный дворянин графства сделал деревню постоянным местом проведения местного весеннего фестиваля, было недостаточно, чтобы утолить их алчность. Поэтому они решили убедить местных фермеров, что в их интересах помогать жителям деревни покрыть сумму, которую те согласились заплатить магу.

— Ты спросишь, как им удалось это сделать? Ну, скажем так, не взывая к доброте их сердец. Они просто пригрозили фермерам изменить обменный курс их товаров так, что их жизнь превратилась бы в кошмар. И что могли с этим поделать фермеры? Ничего. Им нужен был кузнец для их инструментов, купец для покупки и продажи скота и урожая.

— Всё остальное ты легко можешь себе представить. Без жителей деревни фермеры были бы отрезаны от остальной части округа. Отказавшись, каждому фермеру пришлось бы круглый год путешествовать по несколько дней, даже чтобы купить новый плуг. Не говоря уже о том, как трудно и опасно будет перевозить скот и урожай к ближайшему торговцу, оставляя семью и поля без присмотра.

Лит кивнул с жёстким выражением лица.

— Дай угадаю: согласно новому договору, каждый раз, когда крестьяне нуждались в помощи мага, они платили часть оговорённой суммы.

— Как и все остальные.

Когда Нана закончила свой рассказ, она смогла прочесть гнев и отвращение в глазах своего ученика.

— Ну-ну, Лит, я не хотела тебя разозлить; цель была показать тебе, как обычные люди, даже хорошие люди, ежедневно поступают друг с другом. Мы хорошие друзья и всё такое, но это лишь до тех пор, пока дело не коснётся наших карманов и родных, тогда на первом месте стоят собственные приоритеты. Жизнь тяжела для всех, но для магов она во сто крат хуже. Обычные люди видят в нас монстров, дворяне — тех, кого можно подчинить или эксплуатировать. Но худшее всегда исходит от нас самих. Даже в магической академии ты найдёшь скрытые ранги, иерархию, и конкуренция будет жёстче, чем ты можешь себе представить. Давление, которое семьи и учителя оказывают на этих бедных детей, быстро превращает их в свирепых зверей. Их оценивают, судят и смотрят сверху вниз за каждую ошибку, что они совершают. Социальный статус, богатство, талант — чем больше у них есть, тем выше ожидания от них.

Лит начинал путаться.

— Значит, вы хотите, чтобы я был с ними помягче? Не судил поспешно? Попытался заводить друзей, а не врагов?

Он усмехался про себя.

— Боже упаси! Совсем наоборот! — в отчаянии завопила Нана, размахивая руками, как истеричная птица.

— Я уже говорила, тебе нужно поумнеть. Не ведись, если однажды кто-то сделает что-то хорошее. Как, по-твоему, они будут обращаться с грязным бедным деревенским простофилей? Как ты думаешь, как они относились ко мне? Поначалу ты легко подружишься со студентами низших сословий, но, как только ты проявишь какой-либо талант, тебя будут окружать только два вида людей: те, кто хочет уничтожить тебя, и те, кто хочет подлизаться к тебе. Держись подальше от первых и ещё дальше от вторых, иначе ты закончишь так же, как и я. Наивно полагая, что у тебя есть много друзей, пока ты не допустишь одну-единственную ошибку, и тогда они, подобно всем остальным, набросятся на тебя, оставляя вокруг тебя только выжженную землю.

Закончив говорить, Нана выглядела очень усталой и озлобленной, уставившись в пол слезящимися глазами. Казалось, она постарела лет на двадцать.

Лит некоторое время обдумывал её слова, прежде чем дать ей ответ.

— Я ценю ваши советы и всегда буду дорожить ими. Но я также надеюсь, что вы поймёте, что ваша история сильно разозлила меня. Итак, вот мой план на ближайшее будущее…

Когда Нана выслушала идею Лита, она от души рассмеялась, возвращаясь к своей прежней язвительности.

— Именно об этом я и говорю. Молодчина! Похоже, я наконец-то начинаю вбивать в твою голову здравый смысл. У тебя есть моё разрешение, но делай это только в моё отсутствие, иначе это плохо отразится на моих доходах. Если кто-нибудь пожалуется или попытается сделать что-то забавное, я тебя прикрою.

***

В последующие месяцы Литу пришлось снова и снова доказывать свои магические навыки целителя, прежде чем Нана дала ему книгу о магии второго уровня. Это позволило ему расширить свой официальный набор навыков и получить признание народа Люции как истинного целителя.

Лит наконец-то мог перейти к осуществлению своего плана.

Нана не всегда была в своём домашнем офисе. Иногда это были какие-то личные дела, но в большинстве случаев её отсутствие было связано с тем, что ей приходилось делать визиты на дом к пациентам, которых нельзя было транспортировать.

В это время за всё отвечал Лит. Те, кто мог себе это позволить, ждали возвращения Наны. В конце концов Лит всё ещё был шестилетним ребёнком, и он не казался достаточно надёжным, чтобы без присмотра Наны доверить чью-то жизнь его рукам.

Но чрезвычайных ситуаций нельзя предугадать, поэтому всегда был кто-то достаточно отчаянный, чтобы прийти за его помощью. Его первым настоящим пациентом оказался Лука, младший брат Ризеля.

Он был совсем крохой, поэтому у его матери, Лизы, было испуганное выражение лица, когда она принесла его. Лука отчаянно плакал, а его левая рука была фиолетовой и распухшей, согнутой под неестественным углом.

Лит даже не успел задёрнуть занавеску, чтобы дать им немного уединения, как Лиза положила Луку на кровать и начала умолять о помощи.

— Это всё моя вина, я такая дура. Я держала его на руках, пока готовила обед, как он вдруг он начал вырываться и упал. Не могли бы вы помочь моему ребёнку?

Лит быстро взмахнул пальцами, сложенными в печать «Винир Рад Ту!», и маленький лучик света заплясал вокруг ребёнка и проник в его грудь. Свет распространился по всему его телу, тускнея вокруг груди и левой руки.

Сразу же после этого Лит произнёс «Винир Лакхат!», и магия света, направляемая его силой воли, сперва притупила боль, а затем заставила осколки костей грудной клетки и руки снова срастись.

Лит применил на ребёнке свою технику Бодрость и, прежде чем прервать заклинание, воспользовался визуализацией, что дала ему техника, чтобы убедиться, что кости полностью срослись и выровнялись.

— У него была сломана рука и рёбра, но сейчас он как новенький.

Лука всё ещё плакал, но теперь он двигал обеими руками, его кожа порозовела, а синяки пропали.

Лиза облегчённо вздохнула, поблагодарив Лита глубоким поклоном, прежде чем вручить ему деньги.

Это была обычная цена Наны — четыре медных монеты. На эту сумму семья из четырёх человек могла питаться целый день.

Лит взял только два — такова была бы плата без налога на защиту деревни. Увидев, что женщина смутилась, Лит прошептал:

— Я знаю о сделке с жителями деревни, и я не Нана. Я никого не защищаю, кроме того, фермеры должны держаться вместе, я прав? Пожалуйста, держите рот на замке, иначе в следующий раз я буду вынужден попросить у вас полную цену.

Лиза задыхалась, её глаза слезились. Она не знала, что и сказать.

— Тогда могу я попросить вас проверить и мою ногу? Она болит уже с некоторых пор, и боль со временем не стала легче.

— Так вот, как маленький Лука сумел ускользнуть? — спросил Лит.

— Да, несколько недель назад я неудачно упала, ремонтируя дыру в крыше. Поначалу это было не очень больно, а из-за ребёнка мы не можем себе позволить визиты к врачу по всякой ерунде.

Лит снова использовал Бодрость, используя заклинание обнаружения повреждений в качестве прикрытия.

«Святое дерьмо, у неё сломана нога. Просто чудо, что она ещё может ходить, не хромая», — подумал Лит.

После её исцеления Лит сомневался, принять ли оставшуюся часть денег. Он видел в ней Элину, и все жертвы, которые принесла его семья только ради того, чтобы сохранить жизнь Тисте, всегда были живы в его памяти.

Лит не мог не сопереживать ежедневной борьбе, которую ежедневно вели его соседи, воспринимая их как реальных людей, таких же как он, вместо того, чтобы отбросить их подобно мусору, как он всегда делал с теми, кого убил в прошлом.

К счастью, Лиза сделала выбор за него — прежде чем он успел сказать хоть слово, она вручила ему деньги, открывая занавес.

«Какая гордая женщина, она действительно заслуживает моего уважения. В следующий раз, когда она придёт, я проведу исцеление, проверяя рану, так что ей не придётся платить», — подумал Лит.

Эти четыре медные монеты были самыми тяжёлыми из всех, что когда-либо держал Лит. Семье Лизы придётся пропустить один-два приёма пищи, чтобы покрыть эти расходы.

С этого дня Лит собирался делать то же самое для всех фермеров, всегда побуждая их хранить молчание.

Вскоре его репутация за пределами деревни дико выросла.

Но внутри тех же самых границ всё было совсем по-другому.

В следующий раз, когда Нану вызвали на дом, вошёл другой пациент. Это был Ренкин, купец и самый богатый человек в деревне. Он ворвался в дом, с помощью одного из своих помощников неся своего сына на самодельных носилках.

— Нана! Где, во имя девяти преисподних, эта окаянная целительница, когда она действительно нужна?!

— Она сейчас на вызове.

Лит двинулся вперёд, освобождая дорогу носилкам. Мальчику было около пятнадцати лет, его чёрные волосы ярко выделялись на бледном лице. Из ноги у него текла кровь, несмотря на то что рана была туго перевязана.

— Где же она? — завопил Ренкин.

— С людьми, ремонтирующими мост Колен, произошёл несчастный случай, и она вернётся в лучшем случае вечером.

— Идиот, неужели ты не видишь, что мой сын умирает? У меня нет столько времени!

Лит раздражённо фыркнул.

— Если вы будете кричать и грубить, то дверь вон там. Но если вы хотите, чтобы я позаботился о нём…

Лит протянул правую руку, указывая левой на табличку на стене, гласившую: «Оплата вперёд. Никаких возвратов».

— Платить тебе?! Сколько тебе, четыре?

— Почти шесть с половиной. Опять же, если вы не собираетесь платить, освободите место для других клиентов. Если ждёте чуда, не стесняйтесь молиться, но делайте это снаружи.

Тон Лита был холоден, как лёд.

— Ладно, ладно! Вот тебе, чёрт возьми, четыре медные монеты, — Ренкин сдался.

— Восемь.

Лит остановил его прежде, чем он успел вытащить деньги из кошелька.

— Это явно глубокая рана, требующая двух заклинаний второго уровня, если не третьего. В любом случае цена за лечение восемь медных монет.

Лит указал на другую табличку, где были указаны цены: «Осмотр: 1 медная монета. Заклинания первого уровня: +1 мм. Заклинания второго уровня: +3 мм. Заклинания третьего уровня: +7 мм».

— Но это же цены Наны! Ты не Нана!

— Неужели? Что меня выдало? Возраст? Рост? Пол? Вы действительно проницательны, достойны называться торговцем! — Лит передразнил язвительный тон своего посетителя.

Ренкин задыхался от гнева.

— Наглый сопляк! Я имел в виду, что ты не должен просить так много! Разве твоя хозяйка не говорила тебе о нашем соглашении?

В ответ Лит лишь указал на фразу в конце второй таблички, где большими ярко-красными буквами было написано: «Никаких скидок, никогда».

— Разве у тебя нет сердца? Как ты можешь просить так много? В конце концов, ты слишком молод и неопытен!

Ренкин гордился тем, что за все годы своего купечества он никогда не переплачивал ни за один товар. Он был полон решимости любой ценой получить скидку.

— Я мог бы возразить, что не думаю, что вы когда-либо делали скидку кому-то лишь за то, что он указывал на ваш возраст или привлекательность. Кроме того, кто вообще будет торговаться за жизнь своего сына? Я сомневаюсь, что вся исцеляющая магия мира поможет ему, когда он истечёт кровью.

Наконец вспомнив о своём любимом Гарте, Ренкин в итоге заплатил названную цену, позволив Литу выполнить его работу.

— Что случилось? — спросил Лит после того, как использовал «Винир Рад Ту» в сочетании с Бодростью, ощутив глубокую рваную рану, проходящую через бедренную артерию.

— Этому болвану и его тупому лучшему другу пришла в голову блестящая идея попрактиковаться в фехтовании на настоящих мечах, и вот результат.

— Он потерял много крови. Ему нужен отдых, и давайте ему полусырое мясо, — сказал Лит после того, как полностью залечил ногу.

Позже, в тот же день, когда Ренкин вернулся, чтобы пожаловаться Нане на её ученика, она целую минуту хохотала ему в лицо, прежде чем захлопнуть дверь перед его носом.

Заслуги и доверие

Прошло ещё два года, и Литу исполнилось уже восемь лет. За это время он освоил все заклинания, содержащиеся в книгах Наны, что привело его официальный набор навыков к наиболее распространённым заклинаниям третьего уровня.

Книги с заклинаниями высшего уровня стоили очень дорого, и Нана не собиралась их приобретать. В конце концов у неё был свой собственный гримуар. Книги, которые она покупала на протяжении многих лет, были в основном для демонстрации клиентам, что они их могут купить.

Но в то время как его мастерство в фальшивой магии застопорилось, Лит использовал эти годы, чтобы углубить своё понимание истинной магии. Его понимание её глубины и основ значительно улучшилось.

Практикуя истинную магию каждый день в качестве целителя, он достиг такого тонкого контроля над магией света и тьмы, что в конце концов приобрёл необходимый навык, чтобы навсегда избавиться от врождённого дефекта Тисты.

Проблема заключалась в том, что, несмотря на все его усилия, его ядро маны было недостаточно развитым, чтобы выполнить лечение, разработанное Литом.

В течение этих лет он использовал Накопление всякий раз, когда мог, заставляя своё ядро маны проходить через несколько циклов расширения и сжатия, превращая его из тёмно-зелёного в ярко-зелёный.

К несчастью, оно всё ещё было зелёным. Нечистотам Лита ещё лишь предстояло достичь ядра, и до тех пор и его мана, и тело не подвергнутся качественным изменениям. Он достиг узкого места, и понятия не имел, как его преодолеть.

Солус тоже сильно изменилась. Она больше не была ограничена своей формой гальки, и могла фактически превратиться в любую форму, сохраняя ту же самую общую массу.

Это позволило Солус принять форму гладкого каменного кольца, которое Лит носил на среднем пальце правой руки.

Когда она спросила его, почему кольцо на среднем пальце, Лит ответил странным коротким стихотворением, связанным с зелёным кольцом силы. Это было что-то связанное с его детством, которое он очень любил.

Наряду с частью её силы, Солус также восстановила новую функцию, — то, что Лит называл Солуспедией. Это было ещё одно карманное измерение, но специально созданное для книг и любых средств хранения знаний.

Со всеми книгами, которые Лит хранил в Солуспедии, он мог сверяться одной лишь мыслью. Например, храня свой гримуар, ему больше не нужно было запоминать магические слова и знаки рук для фальшивых магических заклинаний, которые он выучил.

Литу ещё предстояло попрактиковаться в жестах и произношении, но ему нужно было лишь подумать о требуемом, чтобы вспомнить всё до мельчайших деталей. То же самое касалось карт, трав и бестиариев.

Лит отдал почти всё, что заработал в качестве целителя, своей семье, позволив им вести гораздо более лёгкую жизнь и накопить приличное приданое для Рены и Тисты.

Всё, что он хранил для себя, он использовал для покупки самых подробных компендиумов, которые он мог найти о самых полезных темах, таких как закон, придворный этикет и даже словарь.

Пока они находились в Солуспедии, Лит знал их вдоль и поперёк. Что заставляло его внутренне злорадствовать, так это то, что он мог купить даже те предметы, которые практически рассыпались на части.

Для него это не было проблемой. Как и в случае карманного измерения, они будут заморожены во времени и, следовательно, потенциально вечны.

После того как его восьмая зима закончилась, Лит получил звонок от графа Ларка по коммуникационному амулету Наны. Это событие застало его врасплох, граф никогда раньше с ним не связывался.

У него было много видеозвонков и собеседований по работе через Скайп на Земле, он был знаком с такого рода встречами. Лит низко поклонился в знак приветствия, сжимая кулак.

— Дорогой Лит, ты всегда такой вежливый. Нет необходимости во всех формальностях, ты теперь среди друзей.

Граф Ларк держался приветливо и дружелюбно, что делало его похожим скорее на дядю, называющего его племянником, чем на Лорда.

— Граф Ларк, чем я могу быть полезен?

Лит взглянул на Нану, стоявшую рядом с ним, в поисках одобрения. Она кивнула, глядя на магическую голограмму графа.

— Ты накопил довольно много заслуг, я хотел бы знать, планируешь ли ты использовать некоторые из них.

Заслуги были чем-то, что любой, кто внёс свой вклад в благосостояние королевства, получит и может обменять на привилегии или товары.

Осуждённый мог бы сократить свой срок, служа в армии и зарабатывая заслуги, фермер мог бы получить больше земли бесплатно, учёный мог бы получить рекомендацию на государственную работу.

— Заслуги? Я ничего не делал…

— Совсем наоборот, дорогой Лит. Каждый год я получаю сотни благодарственных писем от фермеров и их семей, о выдающейся работе, которую ты выполняешь как целитель.

— Письмо считается заслугой?

— Одно письмо — нет, но десятки, сотни писем об одном и том же человеке в течение длительного периода времени — конечно да. У тебя есть что-нибудь на примете, с чем королевство может тебе помочь?

Лит некоторое время размышлял, просматривая книгу законов в Солуспедии. Попросить землю было самоубийством, его семья уже растянулась, и они не могут позволить себе нанять помощников.

Королевство не променяло бы заслуги на деньги, но Лит всё равно мог получить следующую лучшую вещь.

— Достаточно ли у меня заслуг, чтобы моя семья была освобождена от налогов в этом году?

От потрясения граф Ларк выронил монокль, приоткрыв рот.

— Налоги? Твоя семья всё ещё платит налоги?

— Да, мы законопослушные граждане, ваша светлость.

Лит был почти так же смущён, как и граф, но с более невозмутимым лицом.

— Я живьём сдеру шкуру с моего бухгалтера!

Граф вскочил со стула, лицо его побагровело от гнева.

— Я велел этому бездарному болвану, не брать с твоей семьи налоги с того самого дня, как леди Нерея взяла тебя под своё крыло! Клянусь богами, я уволю этого человека с такими плохими рекомендациями, что он никогда не найдёт другого работодателя.

Лит попытался успокоить графа.

— Может, это и к лучшему. Я бы предпочёл быть оправданным из-за моих заслуг, а не за то, что обучался у Наны.

Граф снова сел с озадаченным выражением лица.

— Почему же? Результат тот же, и ты сохранишь свои заслуги для будущих потребностей.

— Это может показаться просто вопросом семантики, но это не так.

Лит объяснил.

— Если мою семью освободят от налогов, рано или поздно это всплывёт, и то, что произойдёт дальше, будет зависеть от причины, по которой мы это заслужили. Если это будет из-за моего статуса, то в глазах общества, это будет несправедливостью. Это может вызвать зависть и недовольство, и в таком тесном сообществе это может оказаться токсичным. Помощь и поддержка соседей имеют первостепенное значение для фермы, и я не останусь там навсегда. А если это будет из-за моих заслуг, это было бы чем-то, что сообщество даровало мне в знак благодарности за мои добрые дела. Будучи в состоянии как-то отплатить своему благодетелю, они будут чувствовать себя счастливыми и не дадут им затаить недобрые чувства.

Во время всех объяснений, Лит внутренне плакал от радости, поздравляя себя с приобретением словаря.

«Наконец-то я могу говорить так, как говорил на Земле. Неспособность правильно выразить себя всегда была таким бременем».

— Магия — это действительно высшая форма искусства. Только маг может быть таким мудрым, несмотря на свою молодость. Я действительно впечатлён, — граф Ларк кивнул в знак согласия.

— Даже маленький дракончик всё ещё считается драконом. Мальчик не только мудр не по годам, но и благословлён светом. Он достаточно талантлив, чтобы уже изобрести свои собственные заклинания света. Мастерство Лита как целителя почти на том же уровне, что и у меня в его возрасте, и он даже создал какое-то косметическое заклинание для своей сестры. У неё самая прекрасная кожа, которую я видела за всю свою жизнь. Это, конечно, только между нами, — вмешалась Нана.

Лит улыбался и кивал, но на самом деле был напуган до смерти. Нана, казалось, раскусила некоторые его обманы.

— Замечательно! Просто замечательно! Спасибо за доверие, Лит. Я сохраню твою тайну любой ценой!

Граф от радости вскочил со стула, снова потеряв монокль.

Когда звонок закончился, Лит уставился на Нану, не в силах выразить свои вопросы вслух. Она, как всегда, издевательски рассмеялась.

— Не надо так удивляться, я ведь тоже маг. Когда некоторые из твоих пациентов возвращались для независимого мнения, после описания свои травм я была обязана узнать правду. Некоторые из этих ран должны были быть выше твоего мастерства. Что касается твоей матери и сестры, ты просто перестарался, маленький бесёнок, они были слишком великолепны. Я хвалю тебя за то, что ты делаешь это медленно и с течением времени, но тот, кто хоть немного разбирается в магии, может что-то заподозрить. Что касается графа, то он тоже это заметит. Однажды, сначала Рена и позже Тиста примут участие в весеннем девичьем конкурсе. Или ты думаешь, что у него жёлуди вместо глаз? Ларк — честный человек, лучший дворянин, которого я когда-либо встречала. Если он думает, что у него есть твоё доверие, он сделает всё возможное, чтобы поддержать его. В конце концов, ты всё ещё его драгоценный любимый проект. Я сомневаюсь, что он рискнёт потерять всё, что вложил до сих пор, ради такого пустяка.

Лит ничего не мог поделать, кроме как согласиться.

— Учитель, вы ведь никому не доверяете, не так ли?

Нана фыркнула.

— Я едва доверяю себе. Кроме того, я единственная, кто всегда боролась за свои интересы.

Лит низко поклонился, сжав кулак.

— Учитель, ваш ученик благодарит вас за руководство и помощь. Я приму ваши слова близко к сердцу.

В последующие дни Лит не переставал винить себя за такие глупые ошибки.

«Чёрт возьми! Я всегда такой самоуверенный! Мне нужно перестать думать, что я всегда самый умный в мире. Я не могу продолжать портить мелкие детали, в конечном счёте это может оказаться фатальным. Наличие такого горького и циничного мастера — это скрытое благословение. Мы как две горошины в стручке. Она по-прежнему ничего не подозревает, и я должен продолжать в том же духе. Если она будет рядом, это поможет мне вырасти как магу и в то же время защитит меня от моей собственной глупости».

Кроме того, его семья была освобождена от ежегодных сборов благодаря его заслугам, и как он и предсказывал, это вызвало только радость и счастье у соседей. В конце концов это произошло благодаря им.

***

Это был обычный день в домашнем офисе Наны, когда ворвались два охотника, неся на своих плечах ещё двух охотников, покрытых кровью.

— Магический зверь! Магический зверь буйствует в лесу Траун! Пожалуйста, вы должны спасти моих людей. Этот монстр чуть не разорвал их на части! — крикнул охотник, шедший впереди.

Охотник и добыча

Люди в приёмной освободили место для охотников, в то время как Нана и Лит быстро отпустили своих предыдущих пациентов, освобождая кровати для раненых.

Они были в таком отчаянии, что никто не жаловался на возраст Лита и его маленький рост. Прежде чем кто-то из охотников успел что-то сказать, оба целителя заговорили как один.

— Закрой шторы и позволь мне делать свою работу.

Они исполнили Винир Рад Ту, но вместо нахождения причины несчастья, которое обнаружилось у них перед глазами, оно предназначалось проверить, есть ли у них хоть капля надежды на спасение.

Лит даже не успел активировать Бодрость, как заметил, что женщина уже мертва. Тем не менее он попытался, но не было никакого потока маны, которым можно было бы манипулировать, никакой жизненной силы, которую можно было бы усилить с помощью магии света.

— Мне очень жаль. Она была уже мертва до того, как ты пришёл, — сказал Лит, закрывая глаза мёртвой женщины.

Прежде чем он успел продолжить, Нана крикнула ему:

— Иди сюда, быстро! Мы всё ещё можем спасти его, если будем работать вместе!

Лит бросился к другой кровати и встал у ног мужчины, в то время как Нана встала у изголовья. Они оба нуждались в пространстве, чтобы действовать наилучшим образом.

Нана была права — у него всё ещё чувствовался поток маны, несмотря на то, что он был слабым. Раны охотника были очень глубокими, и Лит сомневался, что фальшивая магия сможет ему помочь.

Фальшивая магия исцеления распространялась на всё тело, прежде чем сосредоточиться на ране, и это заставляло её действовать несколько секунд. Что ещё хуже, процесс распространения и фокусировки приведёт к тому, что заклинание потеряет часть своей эффективности.

Истинная магия исцеления, напротив, непосредственно воздействовала бы на рану. Благодаря Бодрости, Лит также мог бы точно определить, как посылать магию света с хирургической точностью, максимизируя силу заклинания.

«Магия света не является специальностью Наны, в конце концов. Раз она позвала меня, значит, надеется, что мои личные заклинания могут спасти этого мужчину», — подумал он.

На мгновение Лит заколебался. Он хотел бы иметь время, чтобы обдумать соотношение риска и выгоды в этом сценарии.

Ему было наплевать на жизнь незнакомца. Гораздо больше он боялся раскрыть свои секреты, потеряв при этом всё.

«К чёрту всё! Рано или поздно мне придётся раскрыться. Я хочу верить в Нану и дам шанс всему этому “благословлённому светом” бреду. Волков бояться — в лес не ходить».

Лит начал делать быстрые знаки руками, смешанные с ручными печатями ниндзя, которые он помнил из старого фильма. Он готовил эту хореографию со времени последнего разговора с графом Ларком.

— Винир Эскла! — произнёс Лит.

Магия света текла прямо через кровеносные сосуды охотника, восстанавливая их и останавливая кровопотерю. С помощью Наны, поддерживающей его условия стабильными, Лит смог довести охотника до точки, где фальшивая магия могла спасти его.

После этого ему пришлось прислониться к стене и соскользнуть на землю.

Лит был измотан, он никогда не пытался сделать что-то, что требовало столько внимания и маны в течение длительного времени.

«Чёрт бы побрал моё дурацкое зелёное ядро маны! Если бы оно уже было голубым, возможно, мне не пришлось бы останавливаться в середине процедуры», — думал он.

К счастью, Нана взяла на себя всю ответственность за успех, избавив Лита от любых возможных вопросов о его неизвестном заклинании.

Взяв свои сорок медных монет, она предупредила предводителя охотников.

— Он жив, но очень слаб. Я даже не могу заверить вас в полном выздоровлении. Его раны были слишком глубоки, мы сделали всё, что могли.

— Сорок медных монет, почти чёртова половина серебряной монеты, и это всё, что ты можешь сказать? Куча «если» и принятие желаемого за действительное? — закричал охотник.

Нана ясно понимала, что этот человек на самом деле не сердится ни на неё, ни на Лита, он всё ещё не мог смириться с потерей одного, если не обоих своих друзей.

Но ей было всё равно.

Когда дело доходило до гнева, Нана была непревзойдённой, она была козлом отпущения за чужое плохое поведение, которого хватило бы на всю жизнь.

— Слушай меня, молодой человек, и слушай внимательно. Найди-ка мне хоть одну деревню, в которой есть не один, а два целителя, способных наложить заклинания третьего уровня! Если хочешь уверенности, иди и найди Кришну Манохара, бога исцеления! Он живёт в академии Белого Грифона, всего в пятистах километрах отсюда! А теперь вон из моего дома, пока я тебя не выгнала!

Даже скорбящий человек знал, что дальнейшее противостояние магу, чьи глаза были полны силы и чей голос порождал дуновения ветра, было простым самоубийством.

Двум оставшимся в живых охотникам оставалось только подчиниться.

Пока Нана вытирала кровь, разбрызганную по комнате, Лит сумел использовать достаточно Бодрости, чтобы восстановить часть своих сил, поэтому он последовал за ними наружу.

Лес Траун располагался слишком уж близко к его дому.

— Господин охотник, погодите, пожалуйста!

Они уже были на полпути к таверне.

Лидер охотников действительно хотел выместить своё разочарование на маленьком вредителе, но он уже достаточно остыл, чтобы признать, что парень был невиновен. Скорее наоборот, он внёс свой вклад в спасение жизни его младшего брата.

Это, и он всё ещё был до смерти напуган Наной.

— Нет нужды в почтительном обращении, молодой человек. Меня зовут Экарт Лонгран, а это мой названый брат Флек Иротия.

— Меня зовут Лит, — трое мужчин поклонились друг другу.

— Человек, которому ты спас жизнь — мой младший брат, Отум Лонгран. Если я могу что-то сделать, чтобы отплатить тебе тем же, тебе нужно просто сказать.

— Не могли бы вы рассказать мне больше об этом магическом звере?

Экарт на мгновение вздрогнул, его глаза закрылись от страха, который память породила в его сердце. Но он был великим охотником, который танцевал со смертью бесчисленное количество раз. С каждой секундой к нему возвращалось мужество и бодрость духа.

— Это огромный бик. Вы знаете, что это такое?

Лит кивнул.

Согласно бестиарию в Солуспедии, бик был медведем, который эволюционировал в магического зверя. Они были в гармонии с магией земли, в редких случаях также с магией огня.

— Всё началось около месяца назад. На фермы в восточной части леса Траун напал бешеный зверь. Сначала он просто убивал скот, а потом возвращался в лес. Но потом та гарпия баронесса Рат назначила за бика огромную награду в надежде отомстить за своего безумного сына. Она считает, что тот стал жертвой зверя несколько лет назад.

«Рат? Имя кажется мне знакомым», — подумал Лит.

[Психопат, который пытался отнять у тебя кроликов], — напомнила ему Солус.

— И это было началом конца. После убийства нескольких охотников-новичков, соблазнённых обещанием лёгкой наживы, бик разлакомился человеческой плотью. С этого момента он начал выслеживать своих преследователей с помощью хитроумных ловушек. Когда мы поняли, насколько умён бик, было уже слишком поздно. Нам удалось уйти только потому, что он был слишком поглощён своей последней трапезой, чтобы преследовать нас.

Лит снова поклонился.

— Благодарю, я живу недалеко от леса, и ваша информация, возможно, только что спасла мою семью. Считайте, что ваш долг погашен.

Прежде чем он успел обернуться, Экарт схватил его за плечо.

— Я достаточно долго занимаюсь этим делом, чтобы сразу узнать товарища-охотника. Послушай меня, не гоняйся за ним. Этот зверь неестественен, он не только умён и хитер, но и движется с невероятной скоростью. Независимо от того, как быстро ты бегаешь, от него не убежать и не догнать его, он перемещается с места на место к-как призрак. Я знаю, это звучит глупо, но я думаю, что это мстительный дух.

Лит ещё раз поблагодарил его, прежде чем вернуться помочь перенести Отума в одну из комнат таверны и смыть кровь с пола дома Наны.

Когда он закончил, Нана протянула ему двадцать медных монет, половину гонорара.

— Иди домой и отдохни. Ты действительно талантлив в магии света, но это заклинание слишком истощает тебя. Используй его только в случае чрезвычайных ситуаций.

Лит кивнул, но прежде, чем вернуться домой, ему нужно было кое-что купить. Он всё время обсуждал этот вопрос с Солус. Сталкиваться с таким монстром без более чем одного плана и достаточной подготовки было идиотизмом.

***

Лит провёл весь день, отдыхая и используя Накопление. В ситуации жизни или смерти даже небольшое усиление могло изменить ситуацию.

В ту ночь он заснул, впервые за два месяца. Лит хотел быть на своём пике, он не хотел идти на ненужный риск. Он проснулся ещё до рассвета, оставив записку родителям.

Затем он надел свой новенький кожаный охотничий набор с металлическими щитками для запястий, голеней и сердца — последняя линия обороны на случай, если всё остальное не сработает. Оказавшись снаружи и убедившись, что свидетелей нет, он произнёс заклинание «Парящий ястреб» и взлетел.

Лес Траун был слишком большим, и передвигаться пешком было слишком медленно. Используя Жизненный обзор и чувство маны Солус, он начал искать свою жертву, двигаясь у верхушек деревьев.

Не потребовалось много времени, чтобы найти его, бик даже не пытался спрятаться. Лит мог отследить его по следам медвежьих когтей на деревьях и камнях, пока не обнаружил, что он ест оленя.

«Вот тебе и ум, и хитрость. Как, чёрт возьми, он всё ещё может есть? Он должен был наполнить его живот уже много раз. Тем не менее давай посмотрим, смогу ли я убить его».

Бик был на земле, в то время как Лит был в небе, на расстоянии около тридцати метров, в пределах диапазона магии духа.

Лит послал огромную волну маны, намереваясь одним махом свернуть бику шею.

Инстинкты бика был острыми. Даже если он всё ещё не знал о новом охотнике, он мог почувствовать, что что-то не так.

Он наполнил всё своё тело магией земли, поэтому когда два потока маны столкнулись, магия духа ослабла до натирания шеи.

«Чёрт! Магия духа опять подвела, прямо как с ру».

[Похоже, что магические звери в какой-то степени способны использовать магию слияния], — прокомментировала Солус.

[Несомненно, Шерлок. И что ещё хуже, магия слияния — проклятье для магии духа. Она может нарушить мой поток маны, делая его бесполезным, но это касается лишь прямых атак…]

Поскольку его первый план провалился, Лит спрятался за деревом, удаляясь от бика. Наложение заклинаний в воздухе всё ещё требовало слишком больших усилий, он также хотел утаить от добычи свою способность летать.

Оказавшись на земле, он пошёл обходным путём к бику, используя Парящее тело, чтобы не шуметь, и тонкую тёмную ауру для сокрытия запаха и присутствия.

Когда Лит снова отыскал бика, тот всё ещё принюхивался, осматривая окрестности.

Лит оказался прямо за его спиной, прежде чем выпустить молнию величиной с присевшего бика.

Это не возымело никакого эффекта, кроме того, что разозлило магического зверя и обуглило часть его меха.

«Вот дерьмо! Никогда бы не подумал, что слияние с землёй может защитить от молнии».

Бик вызывающе проревел, стоя на задних лапах во весь рост.

Это был огромный зверь, не менее четырёх метров в высоту, с весом, близким к тонне. Его мех был тёмно-коричневым с оттенками зелёного, а зелёные глаза смотрели на Лита со злобой.

Лит вызвал сильный ветер, надеясь воспользоваться этим неустойчивым положением, чтобы опрокинуть бика и не дать ему вырваться вперёд.

Бик направил ещё больше магии земли, становясь всё тяжелее, в то время как глубоко зарывался в землю своими когтями. Он сумел вернуться обратно на своих четырёх.

[Великолепная демонстрация слияния земли!] — Солус не смогла сдержать восхищения.

Лит был такой же, но гораздо более напуганный.

[Да, по сравнению с ним я просто дилетант].

— Ледяные копья!

Бесчисленные ледяные копья появились из воздуха, окружая бика. Каждый из них был два метра в длину, десять сантиметров толщиной, и острым как бритва.

Это было заклинание убийства.

Копья обрушились одновременно, как смертоносный дождь.

Однако бик не казался испуганным. Он снова взревел, частично поднявшись на ноги, прежде чем ударить передними лапами по земле, создавая сферическую защиту из земли и камня.

Копья врезались в вызванный барьер, не причинив никакого вреда бику.

И Лит, и Солус выругались синхронно.

[Чёрт возьми! Магические звери тоже используют истинную магию!]

Невероятная скорость

Разумы Лита и Солус работали на полную мощность, но по совершенно другим причинам.

[А что, если магические звери — это изначальные истинные маги? Что, если человеческие маги научились истинной магии, охотясь на магических зверей, подобно китайским мастерам боевых искусств, получившим свои движения от земных животных?] — изумлённо размышляла Солус.

[Что, чёрт возьми, я могу сделать? Я только что раскрыл свой козырь напрасно, и моя магия слияния бесполезна, так как если эта штука закроется, ей понадобится только один удар, чтобы разорвать меня пополам. Не говоря уже о том, что магия воздуха, земли и духа, вероятно, будет бесполезна против него. У меня остаётся лишь магия света, тьмы, огня и воды!]

Лит дрожал от страха, но его тело было готово двигаться, а разум никогда не отказывался от жизни.

Бик бросился через собственный щит, намереваясь перейти в ближний бой. Лит отреагировал быстро, используя слияние воздуха, чтобы набрать скорость и держать дистанцию под контролем.

«Может, ты и вправду непоколебим, как гора, но уж точно не поспеваешь за кем-то с быстротой молнии!»

И всё же скорость этих двух была одинаковой. Бик действительно был тяжелее, но разница в физической силе была огромной.

Не говоря уже о том, что они оба были замедлены деревьями, камнями и подлеском.

Лит почувствовал себя увереннее, заметив, что бик не мог приблизиться, так как он всё ещё мог прибегнуть к полёту в качестве отчаянной меры.

«Чёрт возьми! Эта штука быстра, но не настолько. Экарт и его люди были либо слишком напуганы, либо галлюцинировали».

Игра в пятнашки продолжалась некоторое время, Лит бросал ледяные копья всякий раз, когда ему удавалось обнаружить отверстие, а бик использовал каменные снаряды, пытаясь сбить его.

Лит знал, что медведи не должны улыбаться, но на морде бика он ясно видел ухмылку, иногда даже издававшую звук «ура, ура».

«Это что, смех? Он на самом деле просто веселится?!» — возмущённо кричал про себя Лит.

На бегу, Лит перенёс бой на поляну. Он наконец нашёл путь к победе, но ему нужно было освободить руки и ноги, не боясь споткнуться о корни или гальку.

Кроме того, неподалёку протекала река Фило, что значительно усиливало его магию воды. Больше не нужно было колдовать, Лит мог сосредоточиться только на аспекте манипуляции.

Бик медленно и торжествующе двинулся вперёд. Он знал, что добыча теперь загнана в угол. Впереди была только бурлящая река, в то время как бик был вполне способен отрезать любой другой путь к отступлению.

Но вскоре он заметил, что что-то не так. Не только запах страха исчез, но и добыча перестала бежать, твёрдо стоя у реки за спиной и с вызовом наблюдая за каждым движением бика.

Бик ещё больше сбавил скорость, пытаясь подавить одолевающую его жажду крови, и снова оглядел окрестности. Внезапно он вспомнил обо всех этих опасных ледяных копьях и понял, что это ловушка.

Но было уже слишком поздно, он подошёл слишком близко к реке. Щупальца воды схватили его за лапы, пытаясь затащить бика в воду. Бик отреагировал быстро, заставив щупальца земли обволакивать его ноги и тело, останавливая воду.

Он знал, что не может играть только в обороне, поэтому выпустил в жертву шквал камней. Лит не сдвинулся с места, то уклоняясь от камней, то используя собственную магию земли, чтобы отбить те, от которых не мог уклониться.

После нескольких таких обменов Лит влил в себя магию огня и земли, совершая удар ногой с разворота, чтобы отправить огромный камень обратно отправителю.

Бик не пропустил эту аномалию. Жертва никогда не делала ничего подобного, это был явный обман. Как только камень приблизился достаточно близко, бик отклонил его щелчком когтя, используя магию земли, чтобы не коснуться его.

Таким образом, он заметил, что прямо за камнем была плотная чёрная масса, Стрела тьмы.

Бик последовал своему инстинкту и попытался увернуться от этой атаки, но его собственные щупальца земли удерживали его на месте! Прежде чем бик смог вызвать хоть какую-то магическую защиту, Стрела тьмы попала ему прямо в огромную грудь.

Боль начала ослеплять бика, который стал неспособен заметить приближающегося Лита, стреляя ещё шестью Стрелами тьмы. И снова первый удар в грудь.

Раненое место — самая лёгкая цель для усиления невыносимой боли. Затем он продолжил ударами по четырём конечностям по разу, не позволяя бику отбиваться.

Шестая и последняя Стрела тьмы попала в голову, почти в упор, смертоносно.

Всё произошло буквально за три секунды. За этот очень короткий промежуток времени остановка превратилась в победу для добычи.

Лит бы умер в тот день, если бы его план провалился или даже задержался.

Как только бик издал мучительный крик, из леса выскочил второй, ещё более крупный.

«Он не был быстрым! Там их было два! Вот почему они могли играть с охотниками, как кошка с мышью», — подумал Лит.

Лит использовал слияние воздуха, чтобы держаться подальше, сохраняя дистанцию, которую он ранее имел с другим биком.

К счастью, второй бик не казался заинтересованным в преследовании и начал ласково лизать своего партнёра.

«Судя по размеру, это должен быть самец. Единственное заметное отличие заключается в том, что его мех имеет оттенки чёрного вместо зелёного. Неудивительно, что охотники не могли отличить их друг от друга».

[Тебе лучше использовать это время для пополнения своей маны. Мы не знаем, на что он способен], — заметила Солус.

Лит немедленно применил Бодрость, позволив мировой энергии восполнить утраченную ману и смыть усталость. Благодаря хорошему ночному сну, эффект Бодрости был на пике, и Литу не потребовалось много времени, чтобы восстановиться.

В конце концов, его тело было в идеальном состоянии, только его выносливость и мана были израсходованы во время боя.

— Грязный человек! Как ты посмел убить мою супругу?! — заговорил бик.

У Лита не было времени удивляться, поэтому он старался дышать ровно, стараясь задержаться как можно дольше.

— Ничего себе, ты говоришь! Я не знал, что медведи умеют говорить.

— Ничтожный червяк! Я не медведь! Я Ирту, Король лесов, а она была моей королевой, Герда.

— Простите, ваше величество, но если вы хотели жить долго и счастливо, вам следовало уважать мою территорию. Мне всё равно, что вы делаете на восточной стороне леса, но западная сторона — моя! Не говоря уже о том, что я знаю ру, который может опровергнуть ваше утверждение.

— Ру?

Ирту отошёл от туши, отойдя на достаточное расстояние от реки, чтобы обезопасить себя от проделок человека-щенка.

— Ты имеешь в виду этого слабака!

Усмехнулся Ирту, медленно продвигаясь вперёд.

— Не подходи ближе! Если ты сейчас уйдёшь и пообещаешь никогда не возвращаться, мы сможем закончить здесь. Иначе одному из нас придётся умереть, — сказал Лит.

— Грр, Грр, Грр. Ты не умрёшь, убийца. Я просто оторву тебе руки и ноги. Тогда я последую за твоим запахом обратно в твою нору и сожру твою семью живьём, прямо у тебя на глазах. Только тогда мы будем квиты! — Ирту рассмеялся.

Лит бросил это действие, как гранату с выдернутой чекой.

— Я никогда не собирался отпускать тебя отсюда живым. У меня были сомнения лишь насчёт того, насколько сильно заставить тебя страдать. Спасибо, что прояснил мне их.

— Какая наглость для слабого человека, щенок! Я не поддамся на твои уловки, как моя бедная Герда. Я наблюдал всё это время. Единственная причина, по которой ты всё ещё жив, это то, что она так любила играть с тобой, паразит, прежде чем откусить тебе голову! Это всё моя вина, мне не следовало так сильно потакать ей. Если бы я убил тебя тогда, она была бы жива!

Взревел Ирту, подбираясь ещё ближе.

Лит уже полностью восстановился.

— Если ты так хочешь извиниться перед ней, позволь мне отправить тебя на другую сторону!

Несмотря на все свои провокации, Ирту оставался спокойным и собранным, всегда держась на безопасном расстоянии от воды.

«Он слишком самоуверен, у меня плохое предчувствие. Почему он продолжает наступать несмотря на то что случилось с другим биком?» — подумал Лит.

Лит поборол искушение использовать всю дополнительную ману из мировой энергии за один раз, ограничившись единственной Стрелой тьмы.

Вместо того чтобы увернуться, Ирту встал на ноги, жестоко хохоча.

Когда Стрела тьмы попала в сердце бика, Лит благодаря Жизненному обзору увидел, что вместо того, чтобы задеть его жизненно важные органы, тёмная энергия ассимилировалась ядром Ирту.

— Грр, грр, грр. Неужели ты действительно считаешь себя единственным, кто овладел магией тьмы, червяк? А теперь умри!

Ирту прыгнул вперёд, и прежде, чем Лит успел воспользоваться его неспособностью увернуться в воздухе, четыре каменных образования внезапно вырвались из земли, прямо там, где должны были оказаться лапы Ирту.

Таким образом, бик смог прыгнуть вперёд ещё раз, его скорость ещё больше увеличилась за счёт заимствования импульса четырёх камней.

Меньше чем за секунду, Лит лишился возможности контратаковать, а Ирту превратился в пулю весом в тонну.

Чтобы уклониться от атаки, Литу пришлось не только использовать слияние воздуха, но и катиться вперёд. Бик был слишком быстрым, его единственным вариантом было пройти под ним.

После этого всё стало ещё хуже. Когда Ирту приземлился, вместо того чтобы образовать кратер, земля растянулась под его ногами, как батут, позволяя ему возобновить погоню без секундной задержки.

«Что за чертовщина?! Он может делать это с помощью магии земли?» — подумал Лит.

Лит сильно прикусил нижнюю губу, проклиная собственное невежество. В конце концов, он был самоучкой, и единственным знанием об истинной магии было то, что он обнаружил, экспериментируя сам.

Ясно, что бик был прирождённым магом и с годами совершенствовал своё господство над землёй, умело приспосабливая его к своим охотничьим приёмам.

Приняв решение за долю секунды, Лит пнул землю левой ногой, используя всю ману, которую мог, чтобы наполнить себя магией земли, усиливая свою защиту.

Благодаря определению его предыдущей траектории, Лит получил только царапину на груди от когтя Ирту. И всё же этого было достаточно, чтобы сорвать с него нагрудный щиток и поцарапать кожу под ним.

Лит инстинктивно использовал слияние света, чтобы остановить кровотечение и получить исцеляющий фактор.

Удар в воздухе сбил темп бика, поэтому после второго прыжка тот был вынужден остановиться.

Лит воспользовался этой паузой, чтобы активировать Парящего ястреба и взлететь. Соперник явно превосходил его, у него почти не осталось вариантов.

— Ты не спасёшься! — Ирту взревел, обрушивая на него дождь каменных обломков.

Полёт Лита был прерван, и он начал падать.

Ирту ухмыльнулся, вставая на задние лапы, готовый поймать его. Он уже чувствовал во рту вкус жертвы.

Лит почти проиграл, почти.

С этого ракурса Ирту не мог заметить, что правая рука Лита теперь что-то держит, щелчком большого пальца вынимая пробку.

В последнюю секунду Лит остановился в воздухе, а вещество в колбе продолжало падать и ударило Ирту прямо по голове.

Внезапно бик ослеп, его глаза горели огнём. Сильный запах заполнил его нос, вызывая чиханье и делая его неспособным чувствовать присутствие Лита.

«Когда я купил эти ужасные духи, то думал использовать их, чтобы бик потерял мои следы на случай, если случится самое худшее. Я никак не ожидал, что мне придётся прибегнуть к такой авантюре. К счастью, Ирту не знает ни о Солус, ни о её карманном измерении», — сказал про себя Лит.

Флакон, материализовавшаяся из воздуха, была чем-то непостижимым для магического зверя, застав его врасплох.

Ирту всё ещё ревел от боли, лапы тёрли ему глаза, когда его кололи со всех сторон.

Благодаря реке, Ледяному копью Лита потребовалась всего доля секунды, чтобы нанести удар.

Лит безостановочно размахивал руками, посылая шквал копий, пока тело Ирты не было так изрешечено дырами, что он можно было видеть сквозь них. И даже после этого он послал ещё одно пронзить его голову, прямо между глаз.

[Я всегда ненавидел, как в фильмах ужасов никто никогда не удостоверяется, что чёртов монстр действительно мёртв, только чтобы получить удар в спину во время титров].

[Ты сильно рисковал, притворяясь, что потерял контроль над заклинанием полёта и перешёл в свободное падение. А что, если бик пронзил тебя каменным копьём? Что, если вместо того, чтобы ждать, пока ты спустишься, он прыгнул, чтобы прикончить тебя], — Солус возразила против этого плана на случай непредвиденных обстоятельств, разработанного в последнюю минуту, считая его слишком опрометчивым.

[Это было бы милосердно, Ирту был слишком жесток, чтобы так поступить. Он хотел, чтобы я чувствовал отчаяние и беспомощность, чтобы я был в сознании, пока он разрывает меня на части. В чём-то мы были очень похожи, оба одержимы жаждой мести и причинением боли нашим врагам. Единственная разница между нами в том, что я никогда не позволю своей жажде крови свести меня с ума. Герда и Ирту представляли угрозу для моей семьи. Это единственная причина, по которой я пришёл сюда. Я предпочитаю дать своим врагам безболезненную смерть, даже сделать шкуру Ирту бесполезной, вместо того чтобы пойти на малейший риск, что они могут повредить хоть один волосок моих любимых], — без колебаний ответил Лит.

Только Лит поместил туши двух магических зверей в карманное измерение, как его тело начало дрожать от боли. Знакомое горячее ощущение поднималось от его ядра маны.

Возвращение ру

«Только не здесь и не сейчас! Пока всё не закончится, я буду лёгкой добычей!» — внутренне вскрикнул Лит.

Он знал, что невозможно сдержать процесс удаления нечистот, пока он не вернётся домой.

У него не было другого выбора, кроме как не оказывать сопротивления, делая это как можно быстрее и безболезненнее.

Вскоре чёрная слизь начала выделяться из всех его пор и отверстий. Глаза и горло Лита горели от отвратительного ощущения нечистот при их выходе.

Литу казалось, что из его тела вытекает река желчи.

Когда всё наконец закончилось, он стоял на коленях, положив руки на землю. Под ним была огромная лужа похожего на смолу вещества, отравлявшая воздух своим гнилостным запахом.

[Поздравляю с развитием твоего ядра маны до тёмно-голубого цвета! Ты также должен был потерять по крайней мере килограмм или два судя по тому, сколько примесей ты извлёк на этот раз. Я уже чувствую, как улучшается качество твоего потока маны], — голос Солус был полон радости.

[Тёмно-голубой?! — Лит выкашлял немного нечистот, которые застряли у него в горле. — Все эти годы моя тяжёлая работа, даже рискуя своей жизнью против не одного, а двух магических зверей подряд, была только ради худшего из возможных голубых ядер?]

Лит не мог не чувствовать себя подавленным и разочарованным.

[Я всё ещё ниже уровня Наны, а она родилась с таким ядром! Если бы она практиковала мои дыхательные техники, никто не знает, насколько сильной она была бы. Она, вероятно, уже могла бы сравнивать горы и раздвигать моря].

Импульсом магией тьмы он изгнал все нечистоты в небытие.

[Посмотри на это с другой стороны. Благодаря прорыву ты, наконец, сможешь вылечить Тисту. Разве не этого ты хотел с самого начала?] — Солус пыталась утешить его как могла.

При этой мысли настроение Лит сразу же улучшилось.

[Ты чертовски права! Иногда я просто эгоцентричный болван].

[Иногда?] — саркастически сказала Солус.

[Ладно, ладно! В большинстве случаев я позволяю своей жажде власти взять верх. Теперь довольна?]

Солус хихикнула.

Несмотря на то что Лит ещё не использовал Бодрость, он уже мог воспринимать окружающий мир яснее, чем когда-либо. Цвета, запахи, звуки всё было по-другому. Это было всё равно, что родиться заново и впервые увидеть мир.

Всё ещё чувствуя лёгкое головокружение, он плеснул в лицо холодной речной водой, пытаясь сосредоточиться.

Внезапно Лит почувствовал дрожь на затылке, волосы на его шее внезапно встали дыбом.

Лит резко обернувшись, обнаружил, что к нему бесшумно приближается ру, — тот самый ру, что был два года назад.

Он стал больше, его высота в холке достигала одного метра шестидесяти сантиметров, а его рыжий мех приобрёл оттенки белого, танцуя в солнечном свете, как лесной пожар.

Попытка заклинания Парящего ястреба почти заставила Лита упасть в обморок, поэтому он был вынужден отменить его, используя мировую энергию, чтобы восстановить свои силы ещё раз.

Тем не менее ядро маны Лита всё ещё было нестабильным после эволюционного процесса, и поэтому не могло ассимилировать больше мировой энергии.

«Проклятье! Я могу убежать лишь пешком…», — подумал он.

Чуя его напряжение и страх, ру заговорил:

— Не бойся, Бич¹, я не причиню тебе вреда. Напротив, я пришёл поблагодарить тебя. Я должен был остановить Ирту и Герду, но ты опередил меня.

Он бросил к ногам Лита великолепного оленя, которого тот нёс на спине. И кожа, и рога были в идеальном состоянии, если не считать единственного следа укуса на шее.

— Я заметил, что вы, люди, предпочитаете их такими, потому что, съев мясо, вы можете обменять остальное на те вещи, которые вы называете «деньгами».

Лит не почувствовал особого успокоения, он решил продолжать тянуть время, пока переводил дыхание и искал наилучший возможный путь к отступлению.

— Значит, ты тоже можешь говорить, а? Почему мы не поговорили два года назад, вместо того чтобы ссориться?

— Перестань высматривать путь к отступлению. Если бы я действительно хотел убить тебя, я бы избегал бесполезных разговоров и нанёс удар, пока ты слаб. Я не такой высокомерный и жестокий, как Ирту. Я не совершу ошибку, недооценив тебя снова. Что касается твоего вопроса, то это ты напал на меня первым. Кроме того, ты знаешь, что происходит, когда один из нас говорит? Либо человек падает в обморок, либо убегает. В обоих случаях они возвращаются в большом количестве, даже поджигая лес, пытаясь убить нас всех.

Ру зарычал от этого неприятного воспоминания.

Лит немного расслабился.

— Да, люди легко пугаются. Они считают себя высшими и праведными, и не любят, когда кто-то или что-то, что они не признают равным, угрожает им. Кстати, извини за внезапную атаку, но ты был большим, страшным, и разрушал кое-что действительно ценное для меня, — в глазах ру зажёгся огонёк понимания.

— Ясно, ты имеешь в виду тот раздражающий камень, который сейчас носишь на пальце. Тогда моя очередь извиниться. Я только хотел, чтобы шум и твоя атака прекратились.

— Раз я должен поверить твоим словам, почему ты называешь меня Бичом? Разве это не оскорбительно?

Лит продолжал двигаться, очень медленно, к самому быстрому пути домой, шаг за шагом, как будто он просто перемещал свой вес с одной ноги на другую, болтая.

Ру фыркнул, делая вид, что не замечает этого.

— Это не оскорбление. Ты убил короля запада, и вместе с его жизнью ты забрал и его титул.

— Полагаю, это сделало бы тебя королём востока. Какой у тебя титул?

Лит сделал ещё один шаг.

— Защитник. Моя роль — держать в узде и людей, и непокорных магических зверей.

— У него кольцо куда лучше моего. Кстати, ваше величество, меня не интересует ни звание короля, ни возня с вашей территорией. Не стесняйся захватить регион Ирту, или как там он называется. Я охочусь лишь для выживания, а не для спорта или удовольствия.

— И именно поэтому ты всё ещё жив.

Видя, что человек слишком стесняется своего ослабленного состояния, ру сдался и повернул назад, направляясь к лесу.

Лит всё ещё был напуган, но у него хватило духа сохранить оленя в карманном измерении. Как только магический зверь скрылся из виду, Лит выбежал из леса, всегда заставляя Солус высматривать любую возможную угрозу.

Оказавшись снаружи, он переоделся в свою обычную одежду, посчитав разрыв когтя на груди слишком тревожным для своих родителей.

Чем ближе он подходил к дому, тем слабее чувствовал себя. Прилив адреналина угасал, его тело и разум были измучены всем, что произошло. Возникла сильная головная боль, что затрудняет для него, чтобы думать.

Когда Лит наконец добрался до места назначения, он слишком устал, чтобы говорить или даже идти в свою спальню. Он сел на ближайший стул, облегчённо вздохнув и позволив себе расслабиться.

Следующее, что он понял, было то, что кто-то уложил его в постель, и, судя по освещению, уже наступила ночь. Он закрыл глаза, размышляя о том, что делать дальше, а когда снова открыл их, уже начинало светать.

Тиста и Рена всё ещё спали, Лит решил встать и приготовить завтрак для всех, следуя своему обычному распорядку. Именно в этот момент он понял, как сильно изменился за ночь.

Мало того что его тело было переполнено силой, он также мог воспринимать свой собственный поток маны без помощи какой-либо дыхательной техники. Литу требовалась лишь мысль, чтобы начать парить, умудряясь выбраться из спальни так, чтобы дерево не скрипнуло ни разу.

То, что ещё вчера требовало столько концентрации, теперь едва ли нуждалось в его внимании.

«Если заклинание первого уровня стало таким лёгким, как насчёт бытовой магии?» — подумал Лит.

Лит обнаружил, что теперь он мог использовать до шести заклинаний одновременно, без использования какого-либо жеста или магического слова для помощи в координировании их.

Вскоре множество маленьких вихрей очистили каждый уголок и щель столовой, воздух в комнате становился теплее с каждой секундой, пока тарелки и столовые приборы плыли к своим местам.

К тому времени, как стол был накрыт, он уже закончил мыть и вытирать пол.

[Я выполнил меньше чем за минуту то, что обычно занимало у меня полчаса! У меня ещё много времени до того, как придётся всех будить. Солус, как ты себя чувствуешь?]

[Теперь, когда я знаю, что с тобой всё в порядке — просто замечательно. Но поскольку ты говорил о моих способностях, а не о моих чувствах…] — судя по тону, она была вне себя.

[…И Солуспедия, и карманное измерение начали расширяться с тех пор, как твоё ядро маны стабилизировалось].

[А как насчёт тебя?]

[Спасибо, что спросил без малейшего намёка с моей стороны, — сарказм со стороны Солус был очевиден. — Я всё ещё не оправилась от ужаса, который ты мне вчера устроил, но жить буду].

[Прости, я знаю, что ты хотела, чтобы я сбежал от Ирту и не рисковал понапрасну, но я не мог убежать и жить в страхе, ожидая, что он найдёт и атакует мою семью. Я слишком долго жил в страхе перед отцом, вернувшись на Землю, чтобы позволить тому же случиться снова. Надеюсь, ты меня поймёшь].

Желая лишь сменить тему разговора, чтобы избежать неловкого молчания, Лит спросил:

[А как насчёт туши Герды? Можем ли мы взять на себя ответственность за убийство или это вызовет подозрения?]

[С Гердой нет проблем, история полна многообещающих магов, даже моложе тебя, убивающих магических зверей. Поскольку невозможно определить, насколько она была сильна, можно сказать, что ты успешно устроил засаду. Ирту, с другой стороны, более проблематичен. Мало того что его шкура бесполезна, делая его пригодным для поднятия заслуг, но и его труп показывает признаки заклинания, которое должно быть примерно четвёртого или пятого уровня, если не выше. Я бы посоветовала сохранить его на чёрный день].

Решив, что делать с тушами, Лит использовал оставшееся время, чтобы практиковать Накопление, думая о том, как сообщить родителям, что он придумал лечение для Тисты.

Среди всего, что он приобрёл с тех пор, как прибыл в новый мир, счастье его семьи по-прежнему было самой большой наградой, к которой он мог стремиться.

____________

¹ Scourge — Бич, бедствие. Пример: Бич Божий.

Конец страданиям

Следующие несколько дней Лит провёл, знакомясь с изменениями в своём теле и ядре маны. Исцеление с помощью истинной магии сильно отличалось от включения или выключения эффектов, что использовала фальшивая магия. Не говоря уже о том, что процедура для Тисты требовала хирургической точности.

Поэтому он использовал свою новую работу в качестве помощника Наны, чтобы заново овладеть потоком маны. Лит также лично доложил графу Ларку об убийстве магического зверя через коммуникационный амулет Наны.

Он дал графу возможность купить прекрасно сохранившуюся шкуру, но для этого ему нужно было связаться с Селией. Лит понятия не имел, как сохранить такой великолепный мех, и не знал, сколько он стоит.

Поэтому он был вынужден обратиться за помощью к охотнице, и Селия согласилась в обмен на 25% от окончательной цены. Та же участь постигла и тушу оленя.

Целью Лита было улучшить свои отношения с графом Ларком, заработав заслуги для них обоих.

Согласно их конфиденциальному соглашению, Лит получит заслуги, поскольку он устранил угрозу для графства, в то время как граф зачислит убийство себе. Ларк скажет, что это он обнаружил талант Лита и заявит, что доверил ему эту задачу.

Согласно книге законов, находящейся во владении Лита, дворянин мог получить большую славу и почести, в соответствии с тем, как его подданные выполняли свои обязанности.

По мере того как они получали заслуги, дворянин улучшал свой социальный статус и значимость для королевского двора, повышая свои шансы на получение ещё одного титула со всеми прилагающимися к нему землями.

Это была идеальная беспроигрышная ситуация.

Лит надеялся привлечь графа Ларка в число своих официальных покровителей. Иметь его в качестве сторонника было недостаточно. Так как граф являлся энтузиастом магии, Лит был всего лишь одним из многих талантливых юношей, которых он спонсировал, и не более того.

Лит хотел, чтобы их отношения развивались дальше, чтобы когда он наконец сможет покинуть деревню, ему было на кого положиться.

Если и было что-то, что он узнал из рассказов Наны, так это то, что такой деревенщина, как он, отчаянно нуждался в ком-то надёжном и влиятельном.

Граф Ларк был явно в восторге от мысли, что один из его протеже добился такого результата. Его надежды на то, что Лит будет принят в академию Молниеносного грифона, взлетели до небес, после стольких неудач на горизонте появился успех.

Это ещё больше повысило бы статус графа в глазах королевского двора. Убить магического зверя было хорошо, но найти и развить талант могущественного мага было намного лучше. Наряду с военными, маги были основой королевства.

Уладив свои дела с графом Ларком, Лит попросил Солус помочь ему полностью переосмыслить его концепцию магии.

[До сих пор я использовал магию лишь как дубинку, чтобы бить и убивать. Но Герда и Ирту показали мне, что магия в этом мире не неизменна, как в Подземельях и расхищении. Я слишком узко мыслил. Не только магия света может действовать на клеточном уровне. Все виды магии могут взаимодействовать с материей, изменяя её свойства. Если Ирту мог сделать землю упругой, то я могу ходить по воде, не замораживая её, а изменяя её плотность. Мне нужны более продвинутые книги заклинаний, чтобы понять пределы магии. Неудивительно, что талант магусов вырастает экспоненциально после открытия истинной магии. Они не только начинают с лучшего ядра, чем моё, так что они могут улучшить его до больших высот, но они также становятся способны воспроизводить каждое заклинание, которое видели до этого момента. В то же время фальшивому магу требуется много времени на изобретение нового заклинания, находя правильный баланс между знаками рук и магическими словами для получения желаемого эффекта, истинный маг просто должен понять основные принципы, лежащие в основе заклинания, чтобы исполнить его].

Благодаря своей битве с магическими зверями, Лит смог быстро разработать новые заклинания, либо имитируя их тактику, либо экспериментируя сам.

Примерно через две недели его тело, разум и ядро маны были в полном согласии, поэтому Лит попросил Рену поехать в деревню с Трионом, получая возможность свободно поговорить с родителями и Тистой.

Трион и Лит были теперь в более нейтральных отношениях, не осталось никаких обид, но и доверия тоже.

Литу пришлось объяснить на пальцах много концепций, чтобы заставить их понять риски процедуры. Он не был врачом, но они были его родителями, а Тиста — их любимой дочерью и его любимой сестрой.

Лит продолжал бы, пока не получил бы их осознанное согласие, или, по крайней мере что-то близкое к нему, поскольку они очень мало понимали в магии и совсем ничего — в анатомии.

— Насколько ты в этом уверен? — спросил Рааз, держа Тисту так крепко, как только мог, словно Лит собирался увести её.

— Я хотел бы сказать вам, что все будет хорошо, но я не могу. Я никогда не пробовал что-то настолько большое и сложное. Тиста, я много лет работал над созданием этого заклинания, только для тебя. Единственное, что я могу обещать, это то, что я сделаю всё возможное. Я работал над ним дни и ночи напролёт, потому что хочу, чтобы ты была счастлива, а не сидела в клетке, будь то твоё тело или этот дом, какой бы золотой мы её ни сделали, она всё равно остаётся клеткой. Я хочу, чтобы ты могла бегать на ветру, ходить по снегу. Выбраться из этого дома, познакомиться с людьми, подружиться, может быть, когда-нибудь влюбиться в кого-то и быть любимой в ответ. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы освободить тебя от этих оков, но я не могу сделать это без твоего доверия и согласия, — Лит посмотрел им в глаза по очереди, чтобы показать свою решимость и решительность.

Тиста вырвалась из объятий отца и крепко обняла Лита.

— О, Лит. Когда ты так говоришь, ты больше похож на отца, чем на младшего брата. Конечно, я тебе доверяю. Ты всегда был рядом со мной, заботился обо мне, даже когда я не могла делать ничего, кроме как лежать в постели весь день. Ты так тяжело работал, давая мне столь многое. Еду, одежду, ты даже изобрёл кресло-качалку для меня. Мама, папа, я хочу это сделать. Что бы ни случилось, я никогда не пожалею, что доверилась своему младшему брату, — сказала Тиста, плача.

Не говоря ни слова, Рааз и Элина присоединились к ней в объятиях, все они рыдали вместе, даже Лит, так любящий их связь и так боящийся потерять одного из них.

После того как Лит успокоился, он наконец смог начать. На бумаге лечение было простым. Используя визуализацию тела Тисты в реальном времени, Лит будет использовать магию света и тьмы синхронно.

Магия тьмы уничтожила бы повреждённые клетки, которые составляли почти половину лёгких Тисты, в то время как с той же скоростью магия света увеличила бы способность здоровых клеток размножаться, мгновенно заменяя потерянную ткань органа.

Но даже с его ограниченными познаниями в медицине Лит мог видеть многие скрытые проблемы. Разрушенные клетки выпустят токсины и нечистоты в организм Тисты, и если их накопится слишком много, она может умереть от шока или отказа органов.

Кроме того, регенерация жизненно важного органа, такого как лёгкие, была очень тонким процессом.

Поэтому Лит решил не торопиться, начав с лечения лишь минимальной части лёгких. Затем он использовал свой контроль над её потоком маны, чтобы изгнать из её тела все токсины и нечистоты, которые высвободит мёртвая ткань, и дать ей некоторое время, чтобы восстановиться, прежде чем попытаться провести ещё один сеанс.

В течение всего процесса он заботился о ней, удостоверяясь, что она ела и отдыхала должным образом. Для этого Лит пропускал охоту и магические тренировки, продолжая лишь работу с Наной, чтобы иметь постоянный источник дохода, пока Тиста отдыхала.

Вся процедура заняла больше месяца, но благодаря всем его кропотливым усилиям и скрупулёзной, крайне придирчивой подготовке всё прошло хорошо.

В некоторых отношениях — даже слишком хорошо.

После лечения ядро маны Тисты из светло-оранжевого превратилось в жёлтое, и, по словам Солус, продолжало развиваться с течением времени.

[Похоже, твоя сестра была довольно талантлива, но болезнь не дала её ядру нормально расти], — предположила Солус.

[Это хорошо, как только она полностью восстановится, я могу привести её к Нане, чтобы она изучала магию. Таким образом, она сможет научиться ремеслу и самостоятельно достичь социального статуса. То, что будет дальше, полностью зависит от неё], — ответил Лит.

[А ты не научишь её истинной магии?]

[Это было бы идиотизмом. Ей всего десять лет, если действительно существует какой-то глобальный заговор и контроль над магией, это будет означать, что она в опасности. Она заслуживает того, чтобы наконец-то повеселиться. Жить, а не просто выживать. Я не стану тащить её в осиное гнездо, если только она сама этого не захочет].

Лит позаботился о том, чтобы все в семье понимали важность сохранения в тайне выздоровления Тисты. Лит по-прежнему был никем, если слухи распространятся, дворяне или другие маги могут выследить их, чтобы прибрать к рукам процедуру.

Несмотря на то, что они сожалели о том, что вынуждены держать Триона в неведении, они всецело согласились. Никто из них не был настолько глуп, чтобы подвергать опасности подобное новообретённое счастье только из-за хвастовства.

Поскольку, по словам Наны, у Тисты был шанс со временем исцелиться самостоятельно, они решили придерживаться этой версии и утверждать, что это чудо природы.

Лит дошёл до того, что разработал заклинание, изменяющее результаты «Винир Рад Ту» Наны, так что, когда она проверит Тисту, она всё ещё будет казаться больной, но постепенно улучшающейся. На этот раз он не оступится на мелочах.

Каждый раз, когда Трион оказывался поблизости, Тисте приходилось пускать ему пыль в глаза, но она храбро держалась. Болезнь была её второй натурой, иногда она даже обманывала Лита и родителей своей игрой.

Но всякий раз, когда она могла, она гуляла с Литом по лесу Траун, направляясь к его секретной поляне, где она могла наконец свободно бегать, плавать в реке, петь и танцевать в своё удовольствие.

Лит не жалел ни об одном мгновении, проведённом с ней вместо того, чтобы практиковать магию или совершенствовать своё ядро маны. Эти вещи были для него второстепенными.

Он начал практиковать магию только из-за своей жажды власти, чтобы испытать этот новый мир, прежде чем снова совершить самоубийство. Но потом он влюбился в свою новую семью, и магия стала инструментом, а не целью.

И эта цель смеялась и прыгала перед его глазами.

Лит не мог и не хотел сдерживать слёз.

«Где бы ты ни был, Карл, я всем сердцем надеюсь, что ты тоже нашёл кого-то, кого можно любить и защищать. Я люблю тебя, младший брат, и как бы далеко мы ни были, ты всегда будешь со мной».

Несколько месяцев спустя Лит получил от графа Ларка приглашение провести день в его поместье в качестве почётного гостя.

Приглашение графа Ларка

Всё произошло странным образом. Лит получил письмо вместо звонка, и несмотря на то, что оно было адресовано ему, его доставили в дом Наны.

Будучи наставницей, Нана взяла на себя смелость прочитать письмо, прежде чем вручить ему. Конечно, она просто беспокоилась о благополучии Лита.

Письмо было написано безупречным почерком:

«Дорогой Лит, ещё раз спасибо за убийство чудовищного магического зверя. Вы послужили графству Люстрия и заслуживаете соответствующего вознаграждения. С этой целью я хотел бы, чтобы вы присоединились ко мне в моём поместье через десять дней после получения этого письма. Нам нужно многое обсудить. Я настоятельно прошу вас связаться со мной как можно скорее через коммуникационный амулет леди Нереи.

Граф Трекьюилл Ларк».

— Что это значит? — спросил Лит у Наны.

— Хм-м, я чувствую запах хороших и плохих новостей. Хорошая новость в том, что ничего серьёзного. Несмотря на мрачный тон, достойный платёжного поручения, Ларк воспользовался письмом, а это значит, что ничего срочного или важного, раз он мог позволить себе дождаться доставки и ответа. Плохая новость заключается в том, что всё вышесказанное воняет формальностью и этикетом. Боюсь, что тебя ждёт целый день скуки, пока ты будешь заниматься всеми официальными делами, касающимися твоих премий и прочего. Как я всегда говорю, маленький бесёнок, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным!

«Это моя реплика! Ты не только вскрываешь мою почту, ты даже крадёшь мою фишку?» — внутренне вскрикнул Лит.

***

Следующий звонок был неловким, граф Ларк был непривычно спокоен и невозмутим, умудряясь не задать Литу ни одного вопроса о магии и ни разу не потерять свой монокль во время разговора.

Узнав, что Лит принял приглашение, он заявил, что его личный портной заедет позже снять с Лита мерки, и что он отправит свой дилижанс в назначенный день, через час после рассвета перед домом Наны.

Затем граф вежливо, но быстро закончил разговор, сказав, что у него много дел. Для Лита это было всё равно что разговаривать с совершенно незнакомым человеком.

Портной прибыл меньше, чем через час, он не бросил на Лита ни одного злобного взгляда или язвительного замечания. Напротив, он почему-то узнал его с первого взгляда, похвалив за высокий рост.

Несмотря на то что ему было всего восемь с половиной лет, Лит уже был выше одного метра тридцати пяти сантиметров, а в графстве Люстрия любой мужчина выше метра семидесяти пяти считался высоким.

— Продолжай расти так быстро, и скоро ты станешь таким же высоким, как граф, молодой человек.

Когда мужчина ушёл, Нана удивлённо присвистнула.

— О боги, я его знаю. Это портной, который делает костюмы вручную для семьи Ларк. Это даже хуже, чем я думала. Этот случай должен быть чем-то действительно большим, вроде приглашения на бал. Это один из тех редких моментов, когда я счастлива, что больше не принадлежу к высшему обществу. Приготовься к долгому неловкому молчанию, невыносимому светскому разговору и тому, что тебя будут показывать, как какого-то экзотического зверя.

***

Лит провёл следующие десять дней в привычном порядке — зацикливаться на словах Наны было бессмысленно, так как он уже принял эти вещи во внимание, когда решил укрепить свои отношения с графом.

Кроме танцев, конечно. Лит всегда ненавидел танцы, даже на Земле.

Когда настал судьбоносный день, перед домом Наны остановился роскошный дилижанс. Он был весь белый, с декорами, выкрашенными в золотой цвет, запряжённый четырьмя белоснежными жеребцами.

Камердинер спустился вниз, поклонился Литу и подал ему маленькую деревянную шкатулку.

— Милорд, прежде чем садиться в дилижанс, я хотел бы, чтобы вы переоделись в свой новый костюм.

Такое уважение ошеломило Лита, поэтому он поклонился в ответ, не говоря ни слова, прежде чем отправиться переодеться в жилище Наны.

Он вышел оттуда в тёмно-синих бархатных брюках поверх жёстких кожаных туфель, белоснежной шелковой рубашке и блейзере в тон брюкам, с вышитым золотом графским фамильным гербом на груди.

«О, чёрт! Я, наверное, ношу больше денег, чем стоит ферма моей семьи. Судя по гербу, я думаю, что Нана была права, он собирается представить меня кому-то, и ему нужно, чтобы этот кто-то знал, кому я принадлежу», — Лит был один в дилижансе, открыв ему дверь, камердинер сел рядом с кучером.

Поездка продолжалась более получаса, несмотря на удивительную скорость лошадей. От нечего делать Лит провёл всё время, используя Накопление. Его тёмно-голубое ядро маны ещё не изменилось ни на один оттенок, оно определённо нуждалось в дополнительной работе.

Когда дилижанс, наконец, остановился, Лит выглянул в окно и обнаружил, что они уже подъехали к воротам поместья.

Два вооружённых солдата поговорили с кучером, осматривая всё внутри, над и под дилижансом, прежде чем пропустить их.

«Едем на полной скорости, вооружённые до зубов охранники, полная проверка кареты. Может быть, Нана ошиблась, ведь это выглядит всё более давящим с каждой секундой».

Войдя в ворота и оказавшись за высокими серыми стенами, дилижанс замедлил ход, позволив Литу рассмотреть поместье целиком. Парк вокруг поместья простирался так далеко, насколько хватало глаз.

В воздухе пахло скошенной травой, клумбами и мелко подстриженными кустами, украшавшими мощёные дорожки, пересекавшие весь парк.

На полпути между воротами и поместьем располагалась площадь, окружённая скамейками, а в центре возвышался огромный пьедестал с мраморной статуей того, кто, как предположил Лит, был либо первым графом Ларк, либо предком, которым они гордились.

Само поместье было больше, чем он себе представлял, простираясь по меньшей мере на три тысячи квадратных метров, разделённое на главное здание, левое и правое крыло, образующие перевёрнутую U-образную форму.

Потребовалось ещё почти пять минут, чтобы добраться до входа в особняк.

Чем больше он осматривался, тем больше чувствовал, что что-то не так. Одно из самых больших изменений, произошедших после того, как ядро маны Лита превратилось в голубое, заключалось в том, что наряду с пятью чувствами, его инстинкты значительно улучшились.

Он был способен чувствовать скрытые опасности, как в случае с ру, и легче уловить истинный нрав и намерения кого-то. Поэтому он не упустил из виду, что вокруг было слишком мало слуг, а те немногие, которых ему удалось заметить, имели напряжённое выражение лица.

Дворецкий в белой и тёмно-синей ливрее приветствовал его глубоким поклоном.

— Граф просил меня извиниться от его имени за то, что не принял вас лично, магико Лит. Его светлость также поручил мне как можно скорее доставить вас в его личные покои, где он всё вам объяснит.

Бесстрастное лицо дворецкого было безупречным, но Лит мог бы разрезать атмосферу ножом. Он последовал за дворецким до двойной двери комнаты, охраняемой четырьмя солдатами.

Заглянув в окно, Лит увидел, что снаружи было ещё больше охранников, патрулирующих окна и стеклянные двери, ведущие в парк.

Войдя внутрь, он увидел, что граф нервно расхаживает по комнате, двое молодых людей сидят в креслах, и оба проявляют признаки беспокойства, то ли постукивая ногами, то ли теребя волосы.

Граф Ларк почти не изменился с тех пор, как видел его в последний раз. Ему было от середины до конца пятидесятых, ростом метр восемьдесят три, с худощавым телосложением, что делало его ещё выше.

У графа были густые чёрные волосы с проседью, коротко подстриженная козлиная бородка того же цвета. Его неразлучный монокль в чёрной оправе был прикреплён к нагрудному карману синим шелковым шнурком.

Как только он увидел Лита, его мрачное поведение снова наполнилось энтузиазмом.

— О боги, Лит, наконец-то ты здесь!

Граф пожал ему руку с такой силой, что Лит подумал, что он на самом деле пытается её раздавить.

— Но где же мои манеры. Позволь мне представить моих любимых детей.

Оба юноши встали и по очереди протянули руку.

— Это мой третий ребёнок, Джадон. Он также следующий в очереди, чтобы стать следующим графом Ларком. Надеюсь, это произойдёт через много лет.

Лит пожал ему руку. У Джадона была крепкая, но нежная хватка; физически он напоминал своего отца, за исключением того, что был почти на десять сантиметров ниже и с гораздо более мускулистым телосложением. Ему было чуть за двадцать, с чёрными как смоль волосами и козлиной бородкой.

— А это мой четвёртый ребёнок, Кейла. Этой молодой красивой даме уже почти шестнадцать, и она готова дебютировать при королевском дворе. Они единственные члены семьи, которые у меня остались.

Кейла была миниатюрной девушкой, ростом метр пятьдесят три, с огненно-рыжими волосами с оттенками золота и изумрудно-зелёными глазами. Она была одета в изумрудно-зелёное дневное платье, которое подчёркивало её волосы и глаза. Она походила на графа, за исключением красоты.

Она была не очень хорошо одета для вкусов Лита, и, несмотря на весь её макияж, было невозможно скрыть такой тяжёлый случай прыщей. И даже если бы она как-то избавилась от них, он счёл бы её в лучшем случае хорошенькой.

Кейла протянула ему руку, ладонью вниз. Лит не нуждался в книге по этикету, чтобы понять, что она ждёт поцелуя руки.

Это было неловко для него, он никогда не делал ничего подобного даже для своих прошлых подруг, когда всё становилось почти серьёзным. К счастью, после того как он дважды умер и возродился, столкнувшись с убийцами и магическими зверями, потребовалось бы гораздо больше, чтобы смутить его.

Поэтому он слегка поклонился, коротко чмокнув её в руку.

— Для меня большая честь и удовольствие познакомиться со всеми вами, — вежливо сказал Лит.

— А теперь, ваша светлость, не могли бы вы объяснить мне причину моего вызова?

Чем больше он видел и слышал, тем меньше понимал. Лит не мог понять, почему граф сообщает ему все эти бесполезные подробности, и почему сшитый вручную костюм, который он получил, был так похож на тот, который носил Джадон.

Граф закрыл лицо рукой.

— О! Конечно, мне очень жаль. Я до сих пор так потрясён последними событиями, что моя голова не работает должным образом. Позволь мне объяснить. Я позвал тебя сюда, потому что мне нужно, чтобы ты спас наши жизни. Моя жена хочет убить всех нас.

Неблагополучная семья

— Прошу прощения? — Лит был ошеломлён.

— Папа! Сколько раз я говорила тебе начинать объяснять вещи с самого начала, а не с конца! — Кейла закатила глаза.

— Да, да, моя дорогая. Видишь ли, когда я был в возрасте Джадона, я женился. Это был брак по договорённости, с целью объединить ресурсы семей Ларк и Гишаль, в то время мы оба были в отчаянном положении и нуждались в способе избавиться от безумных долгов, которые оставили нам наши распутные родители. Финансовая сторона дела была успешной. Благодаря нашим совместным аннуитетам и продаже некоторых остаточных активов у меня было достаточно капитала, чтобы инвестировать в правильные предприятия. Короче говоря, наши семьи из почти разорённых превратились в двух богатейших представителей герцогства. И вот тогда между нами всё рухнуло. Моя жена Коя никогда не была добра или мила ко мне, мы были просто деловыми партнёрами. У нас никогда не было общих интересов или идеалов, но пока мы не вернули наши деньги, по крайней мере, это было терпимо. После этого наш брак был чисто показным, и, кроме того случая, когда она попросила меня исполнить мои супружеские обязанности, у нас не было никакой близости. В конце концов я получил от неё четверых детей и даже проверил их с помощью магии резонанса крови, чтобы убедиться, что они действительно мои. Может быть, я немного легкомысленный, но я не настолько наивный!

И Джадон, и Кейла покраснели до ушей.

— Папа! Слишком много информации! Придерживайся фактов, пожалуйста. Эта ситуация уже и так неловкая, не подливай масла в огонь, — сказал Джадон, но граф был непреклонен.

— Чтобы помочь нам, Лит должен знать, с какой женщиной мы столкнулись, или ты снова хочешь недооценить свою мать?

При этих словах Джадон опустил глаза и снова сел. Лит действительно интересовался магией резонанса крови, но он оставил этот вопрос на потом. Все и так уже было достаточно запутано.

— На чём я остановился? Ах да, сразу после того, как наши домочадцы встали на ноги, Коя вскоре стала неуёмной. Она была одержима идеей, что мы получили больше титулов, больше аннуитетов, больше земель. Вплоть до того, что она принимала участие в придворной борьбе за власть и интригах, пытаясь найти союзников, чтобы ослабить наших соседей и захватить их земли. Но после более чем двадцати лет напряжённой работы я был доволен тем, что имел. Четверо прекрасных детей, богатый и процветающий дом, процветающее графство. Я просто хотел замедлить ход событий и наслаждаться жизнью, которую я построил, расширяя свою власть и влияние за счёт тяжёлой честной работы, а не коварных схем.

— Конечно, она была в ярости, все её интриги были бесполезны без моего согласия. В конце концов, я не был женат на её семье, она была замужем за моей. И будучи тем, кто делал всю работу, я удерживал самую большую долю прибыли. В этот момент каким-то образом наши постоянные споры и взаимная злоба начали влиять на моих первенцев. Я не знаю, произошло ли это потому, что они родились, когда я был ещё слишком занят, чтобы уделять им должный уход и внимание, или они просто получили больше от своей матери, а не от меня. Только боги знают.

— Мой старший сын Лорант начал считать сам собой разумеющимся свой статус моего преемника, пренебрегая своими обязанностями и не делая ничего, кроме пьянства, азартных игр и погони за юбками. Моя вторая дочь, Лика, всегда была проблемным ребёнком, она никогда не довольствовалась тем, что имела, всегда хотела больше игрушек, больше платьев, больше украшений, ей ничего не было достаточно. По мере того как мои постоянные ссоры с её матерью продолжались, она стала злиться на всех и вся, выкидывая приступы ярости на самые незначительные вещи. Она начала избивать прислугу чуть ли не ежедневно, я потерял счёт тому, сколько из-за неё прислуги сбежало из этого дома. Между Ликой и Лорантом как будто шло соревнование, кто заставит меня ежемесячно тратить больше денег на попытки скрыть их проступки и компенсировать их жертвам. Я пытался послать Лоранта во все военные академии, какие только мог найти, надеясь, что хоть какая-то дисциплина его исправит, но ему всегда удавалось с позором уволиться через несколько месяцев, если не недель. Моим последним средством было дать ему ответственное место в доме, но он либо вообще не приходил, либо появлялся мертвецки пьяным. Но когда я узнал, что он начал не только обманывать девушек обещаниями женитьбы, но и брать их силой, я решил, что с меня хватит. Я публично отрёкся от него, лишив его титулов, оставив ему достаточно денег, чтобы жить честной жизнью, если он, конечно, бросит играть в азартные игры. Я также сказал ему, что в следующий раз, когда он осквернит девушку, его будут судить, как любого другого негодяя, и он заплатит за это.

При этих словах Лит впервые за последние три года подумал об Орпале.

«Эта сволочь должна отсутствовать как минимум ещё пару лет. Может, если я решу принять участие в этом эпизоде “Игры лопат”, и мы выживем, я смогу попросить графа отследить и устранить его для меня. Это было бы неплохо. Ненавижу оставлять незаконченные дела».

После короткого перерыва на стакан воды, граф Ларк продолжил свой рассказ.

— Моя жена была возмущена, ибо преступления её Лоранта были всего лишь «мальчишескими шалостями», которым мы должны потакать и прощать. Но он тащил в грязь именно дом Ларк. Именно мои деньги он выбрасывал на ветер через азартные игры и ростовщиков. Не говоря уже о том, что моя репутация стала как у продажного и распутного дворянина. Даже если во мне не было ни чести, ни порядочности, как я мог доверить дело своей жизни тому, кто разрушит его менее чем за одно поколение? Я когда-нибудь говорил тебе, почему так ценю магию? Это потому, что маги и дворяне так похожи, и в то же время так отличаются. И те, и те обладают силой, позволяющей им уничтожать или спасать жизни единственным словом, влиять на своё окружение просто своим присутствием. Я ставлю магию выше, потому что мощь мага приходит от учения и дисциплины, а это значит, что он знает и понимает ценность своей силы и последствия своих действий. Дворяне, напротив, получают эту власть по праву рождения. Они принимают её как должное, и некоторые на протяжении всей своей жизни считают совершенно естественным для себя быть выше, высшими созданиями. Вот почему многие из нас в конечном итоге злоупотребляют своим статусом и властью, но я отвлёкся. После изгнания Лоранта из семьи, Коя не стала прислушиваться к голосу разума, как и Лика. Она действительно любила своего брата, и после того как его выгнали, она стала ещё более сердитой и жестокой.

Глаза графа наполнились слезами, и ему пришлось снять монокль, чтобы протереть их носовым платком.

— Ты когда-нибудь слышал все эти истории о дворянах, убивающих и калечащих простолюдинов по пустяковым причинам? Ну, она оказалась живым воплощением всех этих историй, и когда я узнал, что она сделала, количество тел уже перевалило за дюжину! У меня не было другого выбора, кроме как отречься от неё тоже, умоляя короля о пощаде и теряя при этом много накопленных мною заслуг. Несмотря ни на что, она всё ещё моя дочь. Моя жена была доведена до безумия, говоря, что это всё моя вина, и поэтому она покинула дом навсегда, вернувшись к Гишалам. Сначала я думал, что разлука позволит ей прийти в себя и вернуться. Некоторое время я всё же действительно наслаждался тишиной и покоем, и надеялся, что она никогда не вернётся. Но потом я узнал, что она привезла с собой наших детей, от которых я отрёкся, нарушив моё доверие и вопиюще попирая королевский закон. В тот момент я подал прошение о расторжении брака, иначе после моей смерти она могла бы восстановить их в качестве членов семьи, если даже не в качестве наследников графства. Процесс расторжения брака займёт некоторое время, но я был уверен, что уладил этот вопрос. В последующие недели я начал чувствовать слабость и лихорадку, и, несмотря на все заверения Генона, моего личного мага, я чувствовал, что что-то было не так. Ни один холод никогда не ощущался так сильно и не длился так долго. Так что я начал тайком пропускать свои трапезы, питаясь только фруктами, которые собирал сам, и знаешь что? Мои симптомы исчезли, только тогда я вспомнил, что Генон был из семьи моей жены. Она наняла его, и так она сделала с более чем половиной нашего персонала. После увольнения всех, кого она привела в дом, я надеялся, что наконец-то буду в безопасности, но тогда даже Кейла и Джадон заболели. Я никогда бы не подумал, что она может причинить вред своим собственным детям! В тот момент я остро нуждался в магическом помощнике, но кому я мог доверять? Компетентных магов трудно найти, и на данный момент я больше никому не доверяю. Кто знает, кого на самом деле может послать моя жена или кто-то из её помощников? Именно тогда я отправил тебе письмо о помощи, человеку, которого я знаю и которому доверяю. Я не мог позвать на помощь леди Нерею, без неё весь район Люции развалился бы, не говоря уже о том, что это было бы признаком слабости. Кто доверит графство человеку, неспособному управлять собственным домом? Нана не раз уверяла меня, что твои целительские способности сравнимы с её, и я почти уверен, что ты, убив магического зверя, уже более компетентен, чем Генон, который окончил малую академию только благодаря деньгам своего отца.

Лит закрыл глаза, пытаясь усвоить всю эту информацию сразу, чтобы определить свой дальнейший план действий.

«Чёрт возьми! Я в тупике, если я скажу «нет» и он выживет, я потеряю всё, что строил до сих пор. Если я откажусь, и он умрёт, то не только все мои усилия превратить его в своего покровителя будут напрасны, но и эта подражательница Серси поразит меня как та, кто, избавившись от своего мужа, сотрёт все следы его существования, и это включает меня! Если она не глухая, не слепая и не немая, она должна знать, как много граф вложил в меня, что подвергает опасности всю мою семью. И я определённо не хочу, чтобы этот Лорант приближался к моей матери и сёстрам».

Чувствуя себя загнанным в угол, он сомневался только в одном.

— Я считаю себя хорошим целителем и охотником, ваша светлость, но не вижу ничего, чем я мог бы помочь, кроме как обеспечить вам безопасность и здоровье на какое-то время. Но это просто потянет время. Если у вас нет способа заставить свою жену отступить, это может продолжаться годами, — сказал Лит.

— Как только брак будет расторгнут, она не сможет больше ничего требовать от семьи Ларк. Её единственный выход — избавиться от меня, Кейлы и Джадона, аннулировать моё завещание, остаться единственным наследником и восстановить статус Лоранта и Кои. Мне просто нужно, чтобы ты сохранил нам жизнь, пока король не подпишет документы об аннулировании брака.

Мозг Лита работал на полную мощность, консультируясь с Солус, чтобы убедиться, что все его тылы прикрыты.

— У меня есть кое-какие требования.

По выражению их лиц было ясно, что они не ожидали такого поворота, но граф без колебаний кивнул.

— Чтобы защитить вас, мне нужно переехать в ваш дом, пока всё не разрешится, верно? — предположил Лит.

— Ну, конечно же! Вот почему ты носишь фамильные цвета и герб. Этот костюм определяет тебя как одного из моих личных помощников, уступающим в полномочиях лишь мне и моим детям.

«Приятно знать. Это объясняет, почему у нас с Джадоном почти одинаковая одежда», — подумал Лит.

— И я глубоко польщён этим, но если я соглашусь помочь вам, ваша жена может напасть и на мою семью в отместку. Если я перееду, мне может понадобиться, чтобы они поехали со мной ради их безопасности, и кто-то должен позаботиться о ферме, иначе им некуда будет возвращаться.

— О Лит, мне так жаль, что я сомневался в твоей преданности. На мгновение мне показалось, что ты откажешься. Ты прав, я упустил это, я привезу их сюда как можно скорее, они тоже будут моими почётными гостями. Я пошлю своих арендаторов присматривать за вашей фермой, пока всё не уладится. Что-нибудь ещё?

— Да, мне нужна свобода действий в вашем доме. Если у вашей жены всё ещё есть инсайдеры, если не шпионы, то мне придётся прибегнуть к неприятным средствам, чтобы разобраться с ними. Мы не можем ожидать от них признания по доброте душевной.

Граф Ларк достал носовой платок и протёр свой и без того блестящий монокль, чтобы успокоить нервы.

— Ты имеешь в виду пытки и допросы? Нам действительно нужно прибегать к этому?

— В крайнем случае, но да. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, но это не должно быть проблемой, я могу легко замаскироваться под вашего гостя, сохраняя при этом низкий профиль. Ведь никто не знает кто я, кроме дворецкого.

Граф начал громко кашлять, Джадон и Кейла переглянулись, прежде чем повернуться к Литу.

— На самом деле, все знают, кто ты, — сказал Джадон с неловкой улыбкой.

— Ну, это не значит, что они знают, на что я способен.

Когда он увидел, что они снова переглянулись, а граф продолжал безостановочно кашлять, Лит почувствовал необходимость спросить:

— И это все знают?

Кейла прочистила горло, прежде чем встать, побуждая его следовать за ней.

— Картина стоит больше тысячи слов. Я думаю, тебе нужно посмотреть, как ты изображён в зале живописи.

Мошенничество

— Как я что?! — заорал Лит, на секунду потеряв самообладание.

Теперь настала очередь графа покраснеть до ушей.

Лит последовал за Кейлой, сопротивляясь желанию потребовать, чтобы она двигалась быстрее. Вся эта ситуация была совершенно неожиданной и тяжело давила на его сознание.

С тех пор как Солус услышала о картине, она не переставала смеяться, проецируя в своей голове знаменитые статуи, такие как Давид Донателло или Персей Антонио Канова, но она заменила черты лица на похожие лица Лита, а также заменила голову Медузы головой бика, терзая его нервы.

«Клянусь, если этот чёртов граф изобразил меня голым или что-нибудь в этом роде, я убью его быстрее и ужаснее, чем его сумасшедшая жена сможет когда-либо».

К счастью для графа, это было не так.

Картина была довольно большой, метр шириной и полтора метра высотой, и изображала бика, стоящего на ногах с горящими красными глазами в тёмном лесу, занимающего центр и левый угол.

Лит был нарисован лицом к магическому зверю, показывая зрителю только левый профиль. Его маленькое тело занимало лишь нижний правый угол, окутанное магической аурой. Его левая рука и кисть были подожжены, предположительно из-за заклинания огня, которое он произносил.

Перспектива и тёмный фон заставляли бика казаться большим и страшным, как дракон, в то время как Лит казался единственным элементом света, его лицо было наполнено мужеством и решимостью.

Огромное чучело бика было помещено в нескольких метрах справа, наполовину скрытое в нише, чтобы показать посетителю конец истории, изображённой на рисунке.

[Ну, это не так уж и плохо. Это не тот низкопробный ужас, который я себе представлял, и я приукрашен не по-идиотски даже. Это моё настоящее лицо. Солус, мне кажется, или я действительно такой привлекательный?]

[Ну, я не знаю. Это определённо версия тебя, которая не пялится и не хмурится всё время. Самое главное, он не выглядит так, будто он здесь из-за того, что проиграл пари, подобно твоему отражению в зеркале].

Лит облегчённо вздохнул. По крайней мере, он не был изображён в своём праздничном костюме или в какой-то высокомерной или властной позе. Это было бы очень неловко для него.

— А какая проблема с картиной? — спросил Лит, растерянно почёсывая затылок.

— Проблема в том, что мой отец показывал её каждому гостю, слуге и прохожему, который был готов его выслушать, рассказывая, как ты в одиночку победил злобного зверя в эпической битве магии и умов, — ответил Джадон.

[Это довольно точное воспоминание о событиях, хотя и полностью выдуманное, из графа получился бы отличный рассказчик], — заметила Солус.

Лит отмахнулся от беспокойства Джадона взмахом руки.

— Вы слишком много об этом думаете. Никто не был свидетелем боя воочию, шкура почти полностью цела, и все знают об одержимости графа Ларка магией и спонсировании перспективных молодых людей. Они скорее поверят, что либо мне повезло, либо граф оказал мне некоторую помощь и пытается сделать из меня героя. Не обижайтесь, ваша светлость.

— Я не обиделся. Ну что, тебе нравится? — ответил граф. Он зудел от нетерпения, ожидая ответа Лита.

— А что тут может не нравиться? Я не специалист по искусству, но, кажется, она хорошо нарисована. И я, и бик изображены реалистично. Единственный вопрос, который у меня есть, — как художник мог узнать моё...

Затем Лит заметил подпись художника в левом нижнем углу. Это была волнистая линия, но с помощью воображения можно было прочесть «Трекьюилл Ларк».

Лит резко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как граф Ларк подпрыгивает от радости, прежде чем вновь обрести самообладание.

Прояснив этот вопрос, они молча вернулись в личные покои графа, прежде чем возобновить разговор.

Лит притворился, что произносит фальшивое магическое заклинание, в то время как на самом деле произносил своё заклинание «Тишины». Оно создавало сферический воздушный вихрь, который делал невозможным подслушивание обычными средствами, искажая звуки, исходящие из комнаты.

— Это не даст никому подслушивать. Как я уже говорил, принимая всё во внимание, никто взаправду не поверит в такую историю. Конечно, тот факт, что все знают моё лицо, всё усложняет, но тайная операция всё ещё возможна. На мой взгляд, у нас есть два варианта. Вариант первый — я притворяюсь, что я недоделанный маг, не соответствующий тому, что сказал граф до этого момента. Это даст врагам внутри и снаружи дома уверенность претворить свои планы в жизнь, будто меня здесь нет. Это должно облегчить захват того, кто пытался отравить вас, но это также означает, что убийца осмелеет и будет атаковать чаще. Учитывая, что такой человек или люди могут быть мелкой рыбёшкой, даже устранение их не принесёт нам никакой пользы, они будут легкозаменяемые. Вариант второй — я играю широко и громко, подтверждая все слухи о себе. Это должно насторожить вашу жену, заставить её пересмотреть свои планы и стать более осторожной. Это будет означать временное затишье, но следующие покушения будут совершены квалифицированным специалистом, который нанесёт удар только после тщательной подготовки, что даст этому человеку высокие шансы на успех. В то же время будет нелегко найти второго надёжного наёмника в такой короткий срок, если нам удастся устранить первого. Оба пути полны опасностей, так что вы должны решить, — продолжил Лит.

В комнате воцарилась тишина, трое дворян размышляли о том, как они хотят поставить свои жизни.

— А разве нет третьего варианта? — спросила Кейла.

— Если сможете найти его — пожалуйста. Я открыт для предложений, — Лит пожал плечами.

— Наш лучший вариант — это осмотрительность, — граф уже принял решение. — Мы не пытаемся победить Кою в её собственной игре, нам просто нужно потянуть время. Если до сих пор нам удавалось выживать самостоятельно, то с помощью Лита всё должно быть намного проще. Давайте будем скрывать нашу настоящую силу так долго, как только сможем, чтобы, когда она узнает правду, у неё не было достаточно времени, чтобы принять лучшие контрмеры, которые она могла. Я хорошо её знаю, она холодна и расчётлива, но под давлением гораздо лучше выполняет приказы, чем отдаёт их. Это случалось несколько раз в прошлом, и это не изменилось. Она могла бы притвориться, что приняла моё решение, остаться со мной, несмотря на наши разногласия. Таким образом, даже первая попытка отравления была бы успешной, так как мои подозрения возникли главным образом потому, что я знал, что она не будет сидеть сложа руки, теряя статус и деньги, которые даёт ей титул графини. Но, как всегда, плохое настроение Кои взяло верх, и она совершила одну ошибку за другой. Итак, каков наш следующий шаг?

— Пока всё не решится, не нанимайте новых слуг, это слишком рискованно, — высказал своё мнение Лит и продолжил. — Кроме этого, мы мало что можем сделать, мы всё ещё находимся в обороне. Единственное, что приходит мне в голову, — это представить меня вашему персоналу. Те, кто всё ещё верен вам, будут смотреть на меня с любопытством и благожелательностью, в то время как те, кто на стороне вашей жены, могут почувствовать давление и потерять хладнокровие. Это рискованно, но всё же лучше, чем ничего.

План Лита на самом деле был сложнее, но он не мог им поделиться.

Между своим Жизненным обзором и чувством маны Солус, он отмечал каждого, чья физическая сила превышала профессиональные требования, или имевшего, по крайней мере, жёлтое ядро маны.

[Наш лучший выбор — мужчина средних лет с сильным телом и ядром маны. Это было бы идеальным подозреваемым], — подумал Лит.

[Почему мужчина?] — спросила Солус.

[Потому что мужчины физически превосходят, даже в этом мире. Женщина лучше подойдёт для приманки, но мы уже знаем, что граф не играет с горничными. Средних лет, потому что это должен быть кто-то, кого графиня подсадила давно, чтобы дать ему завоевать доверие и авторитет, необходимые для свободного перемещения в поместье. А сильное ядро маны было бы отличным подспорьем для наёмного убийцы. Я сомневаюсь, что кто-то с достаточным талантом к магии согласился бы на ручной труд без действительно веской причины. Кроме того, если случится что-то магическое, это будет идеальным отвлечением, так как женщины всегда станут главными подозреваемыми, будучи более талантливыми от природы].

Когда граф сказал Литу, что уволил половину персонала, Лит заблуждался, полагая, что так будет легче контролировать ситуацию. Но реальность была иного мнения.

Оставшийся персонал по-прежнему насчитывал более пятидесяти лиц, и это уже после того, как не учитывались садовники и конюхи, поскольку они не имели доступа к главному зданию.

«Пятьдесят четыре грёбаных человека! Это больше, чем всё население деревни. Мне потребуется несколько часов, чтобы встретиться со всеми!»

Ни один из них не выказал признаков стресса при встрече с ним, что полностью сорвало его официальный план. Положительный момент заключался в том, что он действительно нашёл возможных подозреваемых, проблема, однако, заключалась в том, что их было слишком много.

Лит нашёл среди персонала шестнадцать человек, которые выделялись своими физическими или магическими способностями. И всё же у него не было возможности провести проверку биографии снаружи, кроме как напрямую расспросив их или их коллег, но это сделало бы его намерения слишком очевидными.

В этом он не мог положиться ни на графа, ни на его детей, они едва знали свои имена и роли в семье.

Лит решил, что пока лучшее, что он может сделать, — это держать свою семью в неведении. Пока он играл свою роль, самым безопасным местом для них было то, что находилось как можно дальше от ока бури.

Он всё думал и думал, но не мог найти выхода.

«Чёрт возьми! Я действительно начинаю верить, что на этот раз я прыгаю выше головы. Я не детектив, а просто химик без практики, который теперь занимается магическими искусствами! Это не та проблема, которую я могу решить, убивая или сжигая вещи. Ситуация всё больше напоминает чёртову шахматную партию, а я ненавижу шахматы! Я плохо играю в шахматы, когда борьба честная, не говоря уже о том, что у меня есть только моя королева (я), король (граф) и две пешки (наследники)!»

Хихиканье Солус было первой хорошей вещью, которую он услышал за весь день.

[Ну, раз доска столь неблагоприятна, ты не думал о жульничестве?]

Внезапно каменное кольцо Лита превратилось в жидкость, расплескавшуюся по полу, прежде чем вернуться к форме каменного шарика. Восемь маленьких ножек торчали из каменного шарика, делая его похожим на паука, который начал ходить кругами вокруг Лита.

[Хороший ход, тебе не кажется?]

Приключение Солус

[Я хотела попробовать это, с тех пор, как получила способность менять форму по желанию], — объяснила Солус.

[Это потрясающе! Что ты можешь делать в этой форме?] — спросил Лит.

[То же, что и всегда. Хранить вещи и использовать магию, которую ты знаешь, потребляя твою ману. Если ты позволишь мне это сделать, конечно].

[Тогда какой в этом смысл? Последний раз, когда мы проверяли, наша мысленная связь была около десяти метров. Конечно, я мог бы подсадить тебя и использовать как жучок, но тогда мне нужно как-то вернуть тебя, не вызывая подозрений. Как далеко ты можешь двигаться самостоятельно?]

[Сейчас мы это выясним!] — Солус начала быстро двигаться, сначала по полу, потом вверх по стене, пока не достигла потолка. Затем она перешла на противоположную сторону комнаты, и между ними было пять метров.

[Пока всё идёт хорошо, я чувствую, что могу двигаться ещё дальше], — продолжила она.

Лит открыл дверь своей комнаты, проверяя с помощью Жизненного обзора, не спрятался ли кто-нибудь в каком-нибудь углу или за потайным ходом, о котором он не подозревал.

Затем он отпустил Солус подальше от себя. Она продолжала напевать всё это время, давая возможность Литу определить, как сила их мысленной связи меняется с расстоянием.

На расстоянии десяти метров всё было совершенно ясно, как будто она всё ещё была у него на пальце. Через двадцать метров всё стало приглушённым, он всё ещё мог разделять её чувства и общаться с ней, но это требовало сосредоточенности. На расстоянии тридцати метров её мысли были едва слышны.

[Я не очень хорошо себя чувствую. Боюсь, что это мой предел. Если я продвинусь дальше, то больше не смогу получать твою ману и начну потреблять свою жизненную силу, чтобы двигаться. Мои резервы не истощены, как тогда, когда ты впервые нашёл меня, но мысль о том, что я буду совсем одна, истекая энергией на каждом шагу, пугает меня].

Лит понимал её страх. Однажды она уже была очень близка к смерти, и чтобы выжить, Солус пришлось заплатить ужасную цену.

[Если проблема в мане, то давай посмотрим, смогу ли я что-нибудь с этим сделать].

Лит создал нить маны с помощью магии духа и использовал её, чтобы соединиться с Солус.

Внезапно всё снова прояснилось, он даже почувствовал, как её маленькое тело исполняет радостный танец. Солус могла быстро продвигаться вперёд, пока расстояние между ними не достигло пятидесяти метров, нового предела дальности действия магии духа.

Отправка маны на большее расстояние, требовала увеличения концентрации и расхода энергии. Это было похоже на наложение и поддержание активности нескольких заклинаний одновременно.

Чтобы Солус добралась до комнат слуг, Литу требовалось такая концентрация, что он должен был стать слепым и глухим ко всему, что происходило вокруг него, впадая в медитативный транс.

«Это совершенно неприемлемо! Мне нужно постоянно нянчиться с графом и его детьми. Что будет, если на меня нападут, пока я буду играть спящую красавицу? Не говоря уже о том, как я могу объяснить графу свою “нарколепсию”, не потеряв его доверия и не обнаружив существования Солус?» — подумал Лит.

Лит попытался открыть глаза, прислушаться собственными ушами, вместо того чтобы использовать чувства Солус. Это было нелегко, всё равно что толкать машину вверх по склону, малейшая ошибка, и он вернётся на круги своя. После многочисленных неудач Лит сломался.

«Чёрт возьми! Если точность не работает, давай перейдём к грубой силе!»

Лит принудительно проснулся, его комната была такой же, какой он её оставил, дверь всё ещё была заперта изнутри, так как Солус вышла за пределы его поля зрения. Он снова мог слышать и видеть, но бремя на его разуме и теле осталось неизменным.

Он чувствовал, что его мана истощается, а разум работает медленнее, чем обычно. Это было всё равно что пытаться произвести мысленный расчёт, несмотря на рекламный звон, который никак не выходил у тебя из головы. Мысленная связь всё ещё присутствовала, но была заблокирована.

[Похоже, на таком расстоянии я могу использовать либо свои чувства, либо её, но не обоих сразу. Это не очень хорошее, но всё же улучшение. По крайней мере, мне не придётся засыпать в самые странные моменты].

Закрыв глаза, Лит попросил Солус вернуться, и после её возвращения они спланировали свои дальнейшие действия.

В последующие дни Лит всё время оставался с тремя дворянами, забаррикадированных в личных покоях графа и окружённых охраной.

Таким образом, со стороны могло показаться, что приезд Лита ничего не изменил, но видимость не могла отличаться от правды сильнее.

Лит заставил их пить только воду, которую он наколдовал, и прежде, чем позволить им съесть хоть один кусочек любой пищи, он использовал магию для поиска ядов и обезвреживал их.

Он также использовал «Винир Рад Ту», диагностическое заклинание магии света, чтобы скрыть своё использование Бодрости, своей укрепляющей или визуализирующей дыхательной техники, для проверки их тел на медленное высвобождение ядов, которые они могли проглотить до его прибытия, или любые соответствующие аномалии.

Яд в основном находился в еде, забитый специями и соусами, и единственной аномалией, которую он мог найти, были прыщи Кейлы.

«Бедная девочка! Эта дрянь покрывает не только её лицо, но также спину и плечи. Наверное, для своего дебюта в обществе ей придётся подобрать платье, которое оставляет много места воображению», — подумал Лит.

Но в то время как с виду Лит скрывался, на самом деле он проверял своих подозреваемых, одного за другим. Чтобы избежать бесполезной траты энергии, он устанавливал мысленную связь с Солус, прежде чем прикрепить её к тарелке, подносу или под воротник слуги.

Затем она отправлялась на кухни в поисках своей цели, и только тогда посылала небольшой всплеск энергии, чтобы дать сигнал Литу снова начать подавать ей ману. Затем она следовала за подозреваемым в течение дня, надеясь поймать его или её с поличным.

Обычно она ничего не получала от этого, но даже сплетни оправдывали ходку.

— С тех пор как графиня уехала, столько всего плохого случилось, — сказала горничная лет двадцати пяти.

— Да, сначала кто-то пытался отравить графа, а потом он выгнал многих наших друзей! Я понимаю, что он напуган, но это было несправедливо, — сказал камердинер, которому едва исполнилось восемнадцать лет.

— Заткнись, идиот! И слава богам, что у нас ещё есть работа и рекомендации. Сейчас не лучшее время ныть, — резко ответила пухленькая горничная лет за сорок.

— Лично я всегда считал её светлость более чокнутой, — вмешался Полтус, дворецкий и глава прислуги, который приветствовал Лита при его появлении.

— Вечно придиралась к бедному графу и просила денег. Но на этот раз, думаю, у неё может быть мотив, который, как мне ни больно признавать, почти оправдан, — сказал он драматично, оглядываясь через плечо, как человек, который знает слишком много.

— Что ты имеешь в виду? Что ты знаешь?

Вскоре Полтусу было трудно раскрыть своё самое пикантное открытие.

— Разве это не очевидно? Я имею в виду, кто в здравом уме встанет на защиту этих двух никчёмных подонков? Они не что иное, как монстры с человеческими лицами, даже графиня не стала бы пачкать руки этим мусором! Я так рад, что они наконец ушли. Моя дочь с каждым днём становится всё красивее. В течение последнего года я проводил каждый день в страхе, пряча её от этого ублюдка Лоранта.

— Кому какое дело до твоей дочери, старина, выкладывай всё начистоту! — сказала пухленькая горничная.

Вокруг него собралась небольшая толпа слуг, и даже если вокруг никого не было, он шептал так, словно собирался открыть запретную тайну.

— Я думаю, что только что прибывший ребёнок — пятый сын графа!

Все присутствующие ахнули от изумления.

— Чёрные как смоль волосы, очень высокий для своего возраста, одержимый магией. Они явно сделаны из одной и той же формы! Иначе зачем бы графу лично рисовать его и ставить картину в живописном зале, среди членов своей семьи? Зачем ему посылать семейного портного шить ему костюм и просить ребёнка присоединиться к нему в трудную минуту? Семья должна держаться вместе!

Вскоре вся комната наполнилась болтовнёй.

— Вот почему графиня так рассердилась!

— Это всё объясняет!

— Как ты думаешь, он может быть следующим наследником?

В то время как у всех воображение разыгралось, Солус была действительно счастлива быть магической конструкцией в данный момент.

Она смеялась так сильно, что едва могла сохранять форму. Если бы она была внутри человеческого тела, то каталась бы по полу, обхватив руками живот и хватая ртом воздух.

Собрание должно было продлиться долго, но, к счастью, её носительница не слишком интересовалась сплетнями и двинулась в сторону комнат для прислуги.

Солус быстро отделилась от фартука, под которым она пряталась, и тихо последовала за ней, пока не смогла прицепиться к её туфле.

Горничная была одной из главных подозреваемых Лита, членом персонала, который имел доступ ко всем семейным трапезам, и обладала физической и магической силой выше среднего. Немного, но это всё, что у них было.

Все остальные предыдущие подозреваемые были не более чем пустышками. Конечно, кто-то мог украсть столовое серебро, у другого был роман с другим сотрудником, но это было не то, что искала Солус.

Молодая девушка открыла ключом свою комнату и вошла. Все спальни персонала были одинаковыми, восемь метров в длину и шесть метров в ширину.

Там одна кровать у стены с противоположной стороны двери, и ещё две кровати вдоль боковых стен. Единственным источником света, кроме масляных ламп, было одно большое окно, и у каждой кровати был деревянный сундук, где слуги могли хранить свои вещи.

Как только она осталась одна, горничная начала громко ворчать.

— Эти идиоты! Всё, о чём они думают, — это сплетни, и всё, что связано с отношениями дворян, они считают грязным. Какая разница, кто с кем сношается? Я не могу дождаться, когда всё это закончится. Поскольку персонал был сокращён вдвое, я больше не могу расслабляться. граф, конечно, уменьшил нашу нагрузку, но теперь, когда нужно убрать половину дома, у Полтуса вдвое больше времени, чтобы проверить нашу работу. Если он обнаружит какие-нибудь недостатки, этот старик заберёт деньги из моей зарплаты! Боги, я так устала.

Она задёрнула шторы и переоделась в ночную рубашку, прежде чем лечь спать. Солус могла только вздохнуть про себя.

«Думаю, это просто очередной облом. Она действительно непохожа на хладнокровного убийцу. Она действительно симпатичная, особенно без всей этой мешковатой одежды. Интересно, у неё такой тип телосложения, который нравится Литу, или он будет баловаться этими образами», — Солус усмехнулась.

«Наверное, нет. Судя по его воспоминаниям, слишком рано для него, чтобы иметь эти желания. Даже когда я сказала ему, что попала в женскую комнату, он ни разу не проверил мои воспоминания, а только выслушал мой отчёт».

Солус использовала заклинание Тишины, чтобы предотвратить любой шум, чтобы не разбудить спящую горничную, добавив немного магии тьмы, чтобы превратить комнату в чёрную как смоль.

Затем она начала открывать сундук. Используя смесь магии духа и её способности к перемещению тела, поднять замок было легко.

Роясь в личных вещах служанки, Солус размышляла о своей жизни.

«Так странно быть вдали от Лита. Я так привыкла постоянно слышать его мысли, переживания и воспоминания, что вся эта тишина в голове кажется мне очень одинокой. Даже когда он спит, его разум всегда составляет мне компанию. После всех этих лет я всё ещё не поняла, что он для меня значит. Компаньон? Хозяин? Учитель или отец? В конце концов, он дал мне вторую жизнь, и моё первое счастливое воспоминание начинается с него. Единственные воспоминания, которые у меня остались до встречи с ним, наполнены страхом умереть или потерять себя».

Обыск не дал никаких результатов, не было ничего, кроме повседневной одежды, обуви, семейных сувениров и безобидной переписки между ней и её близкими.

Оказавшись уже в номере, Солус решила также проверить оставшиеся кровати и деревянные сундуки, начиная с того, что находился в левой части комнаты. Он оказался ещё более мягким, чем предыдущий.

«Двое есть, остался ещё один».

Солус открыла последний замок, перебирая одежду, письма и безделушки, лежавшие в последнем сундуке. Она перевернула вверх ногами старую пару туфель, пока в её руки не попало спрятанное сокровище.

«Ну, хорошо. Что у нас тут?»

Крики ужаса

В тот же день позже, когда Солус вернулась с личностью преступника, образцом яда и весёлыми новыми сплетнями в качестве призов, она ожидала, что Лит рад, или по крайней мере успокоится.

Вместо этого он был задумчив, со столь же раздражённым лицом, как когда его вынуждали проводить время с Трионом.

[Почему такой мрачный? Мы сделали это, мы можем взять её в любое время, когда захотим. Улыбнись], — решила подбодрить Лита Солус.

[Я бы действительно улыбнулся, если бы нам удалось найти её с первой или, может быть, с пятой попытки. Обыск тринадцати комнат из восемнадцати означает, что мы обыскали тридцать девять человек, более двух третей персонала. На этом этапе мы могли с таким же успехом замести оставшихся пятерых, чтобы проверить, есть ли у неё сообщники. Не говоря уже о том, что эта горничная даже не была в моём списке, психованная жена переиграла бы меня, если бы не твоя новая способность].

Лит начал расхаживать по комнате, анализируя в уме возможные варианты.

[Знаешь, ты настоящий любитель вечеринок], — Солус надула губы.

[Извини, ты проделала отличную работу, но поставь себя на моё место. Во-первых, нам потребовалось так много времени, чтобы найти её, что я почти уверен, что графиня уже заметила, что что-то не так. Графа и его наследников ежедневно травили, но они совершенно здоровы. Можно с уверенностью предположить, что вскоре она прибегнет к более прямому подходу. Нам нужно действовать быстро, пока её пешка не сбежала с места преступления. Во-вторых, и это самое главное, эта новая сплетня, которую ты мне принесла, — просто кошмар! Конечно, это всё весело и смешно, пока ты не поймёшь, что, если слух дойдёт до ушей графини, она может даже поверить в это. И хотя мне всё равно быть мишенью, то же самое нельзя сказать о моей матери! Мы должны быстро покончить с этим и постараться собрать как можно больше доказательств, чтобы тот, кто занимается процессом расторжения, был вынужден ускорить свой бюрократический зад. Тогда я смогу попросить графа как можно скорее привезти сюда мою семью. Когда эти болтливые дураки увидят, что я точная копия своего отца, этот глупый слух исчезнет. Только тогда я смогу снова сосредоточиться на защите графа].

[Ну, да. Но ты забываешь о светлой стороне, если графиня попадётся на этот слух, она очень рассердится. А когда люди злятся, то делают очень глупые ошибки. Ты всегда такой пессимист].

С тех пор как Солус начала следить за подозреваемыми, Лит тоже не сидел сложа руки. Чтобы воспользоваться тем, что она найдёт, ему нужен был благовидный предлог.

Иногда в течение дня он притворялся, что идёт на разведку один, оставляя трёх дворян с охраной, в то время как на самом деле всегда оставался поблизости, готовый вмешаться, если возникнет необходимость.

Кроме того, он попросил графа устроить ему экскурсию по его магической библиотеке, получив возможность взять несколько книг о магии четвёртого уровня и поместить их в Солуспедию.

Даже когда они были далеко друг от друга, Лит всё ещё мог получить доступ к обоим пространственным хранилищам, просто потребуется некоторое усилие, чтобы управлять ими.

Это позволило ему ещё больше расширить свои знания о возможностях магии и дало ему несколько новых идей.

На следующий день, после того как Солус опознала по крайней мере одного из шпионов графини, Лит начал готовить последние шаги для своего нового плана, в то время как Солус обыскивала оставшиеся семь комнат.

Оказалось, что они просчитались, так как и дворецкий, и заведующий кухней имели свои личные комнаты, из-за статуса и старшинства. Её задача стала быстрее и проще благодаря тому, что ей больше не нужно было следить за целью целый день.

Солус могла просто войти внутрь и поискать улики, как только все утихнет. Со стороны Лита все было немного сложнее. Во-первых, он должен был определить яд из образца, который принесла Солус. Это была бесцветная жидкость без запаха. Одну каплю он капнул себе на палец, а другую — на язык, не проглотив. На вкус он был сладким и кислым одновременно.

«Какого лешего? Яд со вкусом ананасовой пиццы? Это отвратительно! А я-то надеялся, что эта дрянь осталась на Земле».

Пока его желудок крутило от этих ужасных воспоминаний, места, где он распространил яд, онемели. Через некоторое время они покраснели и распухли. Поскольку дышать становилось всё труднее, Лит немедленно нейтрализовал яд, прежде чем искать его в книгах графа, которые он хранил в Солуспедии.

«К счастью, в этом мире не должно быть синтетических ядов, кроме магических разновидностей. Найти правильный не должно составить труда».

Оказалось, что это экстракт редкого вида плодов, похожих на ежевику, которые обычно росли на болотах. Белый воронец, более известный как роковая ягода, в своём естественном состоянии имел просто сладкий запах и отвратительный вкус, но его сок при правильной дистилляции и сгущении был очень токсичен.

Его симптомы при низкой дозировке соответствовали рассказу графа, как и эффекты, которые испытал Лит, соответствовали описанию его концентрированной формы.

На этом этапе последний вопрос заключался в нахождении способа получить полное признание, не разрушая хорошего имиджа графа Ларка. Лит не упустил из виду, с каким отвращением граф отреагировал на упоминание о пытках.

Лит не интересовался искусством, но по тому, как граф изобразил его, было ясно, что в его представлении молодой маг был доблестным и праведным, а не хладнокровным интриганом со склонностью причинять боль.

«Это так глупо. Я должен не только спасти его, но и сделать это так, как ему нравится. Иметь хорошего человека в качестве покровителя — это одновременно и благословение, и проклятие. Мне нужно проявить творческий подход».

Почти исчерпав все варианты, Литу требовалось проверить книги, которые по его мнению никогда не будут ему полезны, прежде чем пойти к графу и объяснить ему единственный план, достаточно сумасшедший, чтобы иметь хоть какой-то шанс.

***

Через несколько дней Линна Крествик была в отчаянии. Графиня была сыта по горло неудачами и недвусмысленно приказала ей либо приступить к работе, либо бежать, спасая свою жизнь.

«Эта неблагодарная сука! После стольких лет верной службы, всегда прикрывая её жалкую задницу, даже добровольно вызвавшись избавиться от своего бездельника-мужа, и вот как она мне отплатила? Теперь я понимаю, почему этот мерзавец хочет от неё избавиться. Я сделаю последнюю попытку, прежде чем выбраться отсюда. Меня тошнит оттого, что я застряла между молотом и наковальней, постоянно прикрывая свою спину. Если даже это не удастся, я сбегу в Империю Горгон. Я буду там в безопасности», — подумала служанка.

Во время своей смены на кухне она ждала, пока тарелки оставят без присмотра, прежде чем добавить две ложки яда в тарелку графа. Промахнуться было невозможно, потому что даже на салфетках были вышиты инициалы.

Этой дозы хватило бы, чтобы убить дюжину мужчин, но она устала медленно увеличивать дозу, день за днём, ожидая, что что-то произойдёт.

Через несколько часов ей это наконец удалось. После того как граф съел суп, ему стало трудно дышать, язык распух, как губка.

И так называемый маг-сопляк, и Полтус, который в армии был полевым медиком, не могли ему помочь. Мерзавец, наконец, умер!

Линна, как и её коллеги, начала безудержно рыдать. Но пока они горевали, она плакала от радости. Теперь она была в безопасности, и с суммой, о которой она договорилась с графиней, она могла наконец воплотить свою мечту всей жизни в реальность.

Ей больше не нужно было работать на кого-то другого, теперь была её очередь жить в красивом доме, окружённом слугами.

Конечно, сначала ей нужно было дождаться завершения расследования.

Джадон, новый граф, ввёл военное положение, запрещавшее кому бы то ни было выходить из дома без его разрешения. Однако Линне нечего было бояться.

Как только она приправила тарелку покойного графа, то выбросила оставшийся яд и тщательно вымыла флакон, прежде чем поставить её обратно в кухонную кладовку.

В течение оставшегося дня все комнаты были прочесаны, и каждому сотруднику пришлось пройти долгий допрос. Когда они, наконец, отпустили её, она была измучена, весь стресс и эмоции сильно сказались на ней.

Кроме того, она начинала осознавать, что на самом деле убила человека, и очень хорошего. Она попыталась успокоить свою нечистую совесть, думая о будущем богатстве и счастье, но вместо этого всё, что она делала до сих пор, оказалось второстепенным.

«А что, если эта сучка нарушит своё слово? В конце концов, я не могу разоблачить её преступление. Даже хуже, что если наградой окажется нож в спину или отравленный напиток? Я ей больше не нужна, я лишь “хвост”. Боги милосердные, что я наделала? Неужели я действительно убила безобидного шута только из-за кучи золота?»

Слова «куча» и «золото» всё ещё действовали на неё успокаивающе, поэтому она решила лечь спать и оставить всю эту историю позади.

«Что сделано, то сделано, все угрызения совести в мире не могут вернуть графа, да упокоят боги его душу», — подумала Линна.

Проблема была в том, что её соседки по комнате не переставали говорить о том, что произошло, это был первый раз за многие годы, когда убийство произошло в этих стенах.

После некоторых криков и препирательств ей удалось убедить их закрыть шторы и выключить масляную лампу.

Только Линна закрыла глаза, как дверная ручка начала поворачиваться и дребезжать, кто-то пытался войти!

Как только снова зажёгся свет, грохот прекратился.

— Что это было? — проговорила одна из соседок по комнате.

— Должно быть, ещё одна тупая шутка Сики! Она такая сволочь! — ответила другая.

— И как она могла это сделать, если все наши комнаты закрыты снаружи? Военное положение, помнишь? — отметила Линна.

Когда они всё ещё пытались найти объяснение, внезапно в комнате стало так холодно, что они могли видеть, как их дыхание конденсируется, окно их комнаты полностью запотело.

Одна из её соседок по комнате очень испугалась, стала колотить в дверь и звать на помощь, но никто не ответил. Всё, что они могли сделать, — это надеть самую тёплую одежду и укрыться одеялами.

Затем масляная лампа погасла. Как бы они ни старались, снова зажечь её было невозможно. Паника начала нарастать, когда ручка снова задребезжала, ещё сильнее, чем прежде, в то время как их кровати дрожали, как во время землетрясения.

— Это как в старых сказках, которые рассказывала мне бабушка, когда я была маленькой! — закричала одна из служанок.

— Мстительный дух пытается проникнуть внутрь!

— Повзрослей, Серия! Духов не существует!

Линна была женщиной действия, она никогда не верила в народные сказки. Она подняла тумбочку, чтобы разбить ею окно, но не смогла бросить тумбочку.

Перед ней стоял покойный граф Трекьюилл Ларк, несмотря на то что её комната находилась на первом этаже. Вся его фигура была бледно-белой, светящейся в тусклом свете, как светлячок.

Его глаза были белыми, без зрачков, и из них лились кровавые слёзы. Маленькие голубые язычки пламени вырывались из его белоснежных волос, танцуя вокруг него и испуская крики боли.

Их взгляды были прикованы друг к другу, Линна не могла отвести взгляд, все её тело застыло, а тумбочка всё ещё была в её руках.

— Как ты могла так поступить со мной?

Голос графа звучал искажённо и отдалённо, почти шёпотом, но они отчётливо слышали его, как крик.

Крича от ужаса, три женщины бросились к двери, пытаясь открыть её и позвать на помощь. Когда они оглянулись, граф уже летал внутри, несмотря на то что окно всё ещё было заперто.

Когда он протянул руку, они почувствовали толчок, пробежавший по их позвоночникам, и погрузились в холодное забытье.

Нет покоя нечестивым

Проснувшись, Линна обнаружила, что она больше не в своей спальне. Луна была скрыта облаками, и в одном лишь тусклом свете звёзд она не могла определить своё новое местоположение.

Линна знала только, что сейчас она находилась на открытом месте. Холодный ночной бриз и шершавое ощущение земли под её руками не оставляли места для сомнений. Когда её глаза начали привыкать к полутени, она заметила несколько лежащих на земле гуманоидных фигур, всего в нескольких метрах от неё.

Радуясь, что они не одна, она медленно поползла к ним, пытаясь вспомнить, что только что произошло. Линна уже собиралась встряхнуть своих соседок по комнате, как облака сместились, и Луна осветила их, раскрывая, что это были скелеты.

Линна начала кричать, и когда она узнала ночные рубашки, которые они носили, как те, которые она видела бесчисленное количество раз на своих подругах, её крик превратился в визг.

Вокруг неё несколько фигур начали двигаться и стонать. Она попыталась убежать, но споткнулась обо что-то мягкое и липкое и упала на землю. Когда она снова открыла глаза, то увидела надгробие, на котором была выгравирована надпись:

>Здесь покоится Кроблан Ларк, любимый отец и муж<

Линна вдруг поняла, что это за место, почему оно кажется таким знакомым. Это было семейное кладбище семьи Ларк, где все предки графа Ларка лежали в своём вечном покое.

В этот момент она вспомнила всё: отравление, стучащую ручку, призрак. Ей хотелось верить, что это всего лишь дурной сон, но нога всё ещё болела после падения. Линна была готова сойти с ума, когда лунный свет показал, что движущиеся фигуры были не нежитью, а другими членами персонала, которых она знала хорошо.

Двое из них были её сообщниками — Замон, второй по старшинству дворецкий после Полтуса, чья верность на самом деле принадлежала только графине, и Бизи, молодая горничная, которую пару лет назад приставили присматривать за личными покоями графа.

Всем троим графиня поручила обеспечить ей возвращение к власти, устранив все возможные препятствия. Только благодаря помощи Замона и Бизи ей удавалось незаметно подсыпать яд в еду, даже когда её не должно было быть на кухне.

Полагаясь то на авторитет Замона, то на кокетливое обаяние Бизи, она сумела выполнить все поручения, которые были возложены на неё после вынужденного отъезда графини.

C ними были ещё два сотрудника: Рефия, молодой камердинер, с которым она часто работала, и Олмунд, один из дворецких в доме.

— Линна, это ты?

Бизи растерянно покачала головой, пытаясь сосредоточиться.

— От твоего крика у меня чуть голова не лопнула.

— Где, во имя богов, мы находимся? Почему я не в своей комнате? Я ясно помню…

Голос Замона оборвался, кровь отхлынула от его лица, когда он вспомнил последние события.

— Это граф! — воскликнул он.

При этих словах все пятеро застыли на месте, охваченные ужасом, вызванным неестественной встречей.

— Граф вернулся! — сказал Рефия.

— И боги знают почему, но он считает, что я ответственна за его смерть!

Вскоре они все начали осматриваться, находя трупы своих соседей по комнате. Их одежда не пострадала, а тела, казалось, состарились на века.

— Роррик, почему это случилось с тобой?

Олмунд упал на колени рядом с останками своего старого друга и отчаянно заплакал.

— Заткнись, дурак! — Замон заставил его закрыть рот рукой.

— На случай если вы не заметили, что мы на кладбище! Лучше не будить того, кто может вечно лежать, — Замон не осмеливался издавать больше шёпота, он был очень суеверен.

Обычно Линна высмеивала его за трусость, но на этот раз всё было по-другому. Она чувствовала, как её внутренности скручиваются и переворачиваются от страха, а тело умоляет её убежать.

Внезапно земля задрожала, и яростный огонь вырвался из открытой могилы.

— Как вы могли так поступить со мной? — дух графа медленно вынырнул из пламени.

— Приготовьтесь к тому, что вас будут судить мои предки, — из гробниц рядом с графом поднялись три скелета, выкапывая себя по пояс.

— Убийцы! — провыл голос старика.

— Предатели! — завопил женский голос.

— Паразиты! — произнёс мужской голос.

Три скелета изо всех сил пытались вырваться из объятий земли, одновременно объявляя свой приговор. Грязная, рваная одежда, которую они носили, рвалась на части.

— Жребий брошен! — сказал дух графа каким-то потусторонним глубоким голосом.

— Признавайся! — он ткнул пальцем в сторону Рефия, и тот вдруг почувствовал, как невидимая сила толкнула его на землю.

— Я невиновен! Клянусь! — сказал он, безудержно всхлипывая.

Три скелета начали вопить как один, в какофонии неразличимых голосов. Их пустые орбиты испускали красное свечение, как будто внутри зажгли свечу, и, как у графа, кровавые слёзы начали бесконечно течь по их скулам.

— Лжец! — крикнул граф, и невидимая сила потащила Рефия к открытой могиле графа, пламя которой начало подниматься и громко реветь.

Остальные пытались удержать его за руки, но сила духа была слишком велика. Когда Рефия бросили в огненную яму, он издал нечеловеческий вопль, а пламя из ярко-красного превратилось в зловещий пурпур.

— Он будет служить мне в преисподней, чтобы искупить свои грехи, — сказал дух графа.

— Признавайся! — на этот раз он указал на Олмунда, и тот немедленно подчинился.

— Я признаюсь! Я признаюсь! Это я крал шелковые банты, воспользовавшись своим долгом по инвентаризации. Вот почему их никогда не хватало.

— И как же ты искупишь свою вину? — сказал дух, и его глаза превратились в две пылающие щели.

— Мне так жаль! Клянусь!

— Слов недостаточно!

Трупы на земле поднялись, их орбиты наполнились красным светом. Они подняли Олмунда своими костлявыми руками над головой и бросили его в яму.

— Роррик, почему?

Это был его последний крик перед тем, как исчезнуть в пламени.

Прежде чем призрак успел вынести своё суждение, Линна опустилась на колени, опустив голову на землю и моля о прощении.

— Я признаюсь! Это я отравила вас, а эти двое — мои сообщники! — сказала она, указывая на двух выживших.

Замон и Бизи попытались сделать шаг назад, но скелеты вернулись и снова окружили их.

— Из-за тебя мои дети остались одни в этом мире! — призрак завыл от боли.

— Это только вопрос времени, когда они присоединятся ко мне! Как вы искупите вину?

— Мне так жаль! Я была глупа, у меня нет доказательств. Я выбросила яд и сожгла все письма её светлости.

— Тогда ты сгоришь!

Затем Линну утащили в яму её мёртвые соседи по комнате, и только пламя положило конец её крикам.

Замон и Бизи тоже опустились на колени, сразу перейдя к делу.

— Я могу спасти ваших детей! — завопила молодая служанка.

— Я не дурак, я никогда не доверял этой сучке. Я сохранил все её письма, её распоряжения, на случай если она нарушит своё слово! Я держу их все под свободной доской в кладовке кухни. Кроме того, я знаю, где она прячет всю свою личную переписку, — сказал старый дворецкий, опасаясь стать бесполезным для своего похитителя.

— Она заказала яд несколько месяцев назад! И это ещё не всё! Всё это находится в потайном отделении прямо под кроватью. Клянусь, это всё, что я знаю! Пожалуйста, сжальтесь над этим старым дураком! — добавил он.

— Великолепно!

Сказал граф своим обычным радостным и восторженным тоном, хлопая в ладоши от восторга.

Внезапно он перестал казаться каким-то потусторонним. Скелеты упали, как марионетки, у которых перерезали ниточки, огонь погас, и граф рухнул на землю с таким громким стуком, что его было слышно.

— Это всё… — Замон не мог поверить своим глазам.

— Иллюзия? — Полтус закончил фразу за него.

— Да, старый хорёк. Я всегда знал, что ты замышляешь что-то нехорошее, — слуги-предатели смогли вживую встретиться с тем, кто озвучивал старого скелета.

— Джадон, Кейла, будьте добры, сходите за вещественными доказательствами. На данный момент я не могу доверять никому другому.

Наследники графа явились сразу после Полтуса, кивнули и побежали обратно в дом.

Зная, что он обречён, Замон всё же нашёл в себе силы заглянуть в открытую могилу, обнаружив, что всё ещё живы, просто связаны и заткнуты кляпами из земли.

Думая о том, что случится с ним и его семьёй, старый дворецкий был полон сожаления. Долгие годы верной службы, накопленные за всю жизнь сбережения, все эти тщательные планы касательно его отставки разбились вдребезги вместе с надеждами на лучшее будущее для его сыновей.

***

Лит вздохнул с облегчением, он наконец-то мог выйти на открытое место. Если бы он мог, то сам похлопал бы себя по спине, результаты превзошли все его ожидания.

Поскольку Солус не смогла найти ничего в оставшихся комнатах, Лит приказал ей следить за Линной день и ночь, отмечая всех, с кем она больше всего общалась, чтобы собрать их всех вместе для заключительного представления.

Которое, кстати, было довольно хлопотно устроить. Чтобы не сорвать своё прикрытие, Лит мог прибегнуть только к бытовой магии и заклинаниям вплоть до третьего уровня, вроде того, что он применил к графу.

Он подробно объяснил всё графу, чтобы тот не испугался и не удивился тем спецэффектам, которые он задумал. Лит, конечно, сказал, что он будет перемещать скелеты с помощью магии воздуха, в то время как на самом деле он использовал магию духа.

Трюк с кровавыми слезами был лёгким — куриная кровь, которой он не дал свернуться при помощи магии света, используя магию воды, чтобы заставить её спуститься по скулам, пройти за ухом и через волосы, получая эффект бесконечного потока.

Поодиночке этапы были лёгкими, но держать все эти заклинания активными одновременно, манипулируя пламенем, кровью, скелетами, было довольно утомительно, даже с помощью Солус. Она позаботилась о половине сцены, но мана, которую она использовала, принадлежала Литу.

Они были похожи на двух ныряльщиков с одним кислородным баллоном.

Граф тоже был очень доволен результатом.

— Ах! Ах! Ах! Я всегда знал, что магия — это круто! Полёт был таким незабываемым опытом. Не говоря уже об их лицах! — граф Ларк смеялся как ребёнок после удачной работы.

— Видел бы ты их лица! Никогда в жизни мне не было так весело, — он похлопал Лита по плечу.

— Кто бы мог подумать, что старые истории о привидениях из моих книг могут быть настолько эффективными. С небольшими поправками тут и там, конечно!

«Он ведь был против пыток, но несмотря на отвращение к пыткам, он не испытывал никаких угрызений совести, пугая стольких людей. Наверное, он никогда не слышал о психологических пытках», — подумал Лит.

Как только они получили в свои руки изобличающие улики, граф Ларк немедленно использовал свой коммуникационный амулет, чтобы связаться с королевским бюро закона и порядка, дабы представить их.

Ночной портье заверил его, что они перенесут его документы в начало списка, и что они пошлют королевских следователей, чтобы пролить свет на это дело.

В переводе с бюрократического жаргона это означало, что дело графа теперь займёт не недели, а дни. Лит не стал бы рисковать, особенно после того, как продемонстрировал свою доблесть, поэтому он попросил графа, чтобы вся его семья приехала в поместье на следующий же день.

Он послал им также кое-какую одежду, которую приготовил заранее. В таком дворце самый последний конюх был одет лучше, чем они.

Когда они прибыли, так или иначе, весь персонал был собран, чтобы лично увидеть таинственную женщину, которая породила предполагаемого пятого сына графа.

Они выразили большое восхищение красотой его матери и сестёр, и даже Рааз получил много внимания.

Когда Лит послал Солус проверить, не угас ли наконец слух, она ответила бесконечным громким смехом и невероятной историей.

Согласно её докладу, в настоящее время домохозяйство разделено на две фракции.

Первую, которую она назвала #КомандаЛита, возглавлял Полтус, который отказался отступить от своей первоначальной теории.

«Кто бы мог подумать, что такой болван, как граф, может быть ещё и таким интриганом? Мало того что он завёл себе такую красивую и молодую любовницу, у него ещё хватило ума выбрать женщину, муж которой так похож на него, что он никогда не заподозрит, что сын не его! Эта ведьма графиня и в подмётки не годится такой великолепной женщине».

Вторую, #КомандаРааза, возглавляла Хилья. Она была главой кухонного персонала, первым шеф-поваром, а также самым старым соперником Полтуса как по авторитету, так и по умению сплетничать.

«Ты что, впал в маразм? Граф слишком благороден, чтобы обманывать даже такую коварную ведьму! Очевидно, у него был роман до их свадьбы, и сэр Рааз — отпрыск этой любви. Это означает, что он не только пятый сын настоящего графа, но и что молодой маг и его прекрасные сёстры — все его тайные племянники! Вот почему он так заботится о мальчике, и вот почему он привёл их всех сюда сейчас, когда графиня готова уничтожить всю родословную! Как благородно с его стороны! Он, вероятно, защищал их в тени все эти годы, чтобы уберечь от ревности и гнева своей жены».

[Как, чёрт возьми, мы дошли до этого?] — Лит не знал, смеяться ему или плакать.

[Похоже, у графского персонала есть хобби — делать всё, что связано с дворянами, грязным. Когда плохо думаешь о чём-то, даже совпадения кажутся интересными, тебе не кажется?] — ответила Солус.

[Бедная мама. Она находится лишь в одном запретном любовном треугольнике от того, чтобы стать главной героиней одного из тех цыплячьих фильмов, которые были в моде несколько лет назад на Земле], — Лит в отчаянии покачал головой.

Закапывание топора

Если не считать сплетен, жизнь в личных покоях графа была действительно мирной.

Граф Ларк взял на себя инициативу объяснить всё родителям Лита, принимая вину целиком на себя и давая их сыну лишь похвалу.

Рааз и Элина на самом деле были очень сердиты на Лита. Но после того как граф извинился, даже поклонился им, они были слишком смущены и польщены, чтобы что-то сказать, по крайней мере в его присутствии.

Вся семья не могла оторвать глаз от дома. Стены из камня, роскошная мебель, ковры. Всё, казалось, вышло прямо из сказки. До этого дня они всегда думали, что никогда не увидят такого богатства.

Пока Лит гадал, сколько времени им понадобится, чтобы спуститься на землю, подали завтрак. Вкусный и сладкий запах выпечки сразу же привлёк их внимание.

«Прекрасно. Мне следовало ожидать такую реакцию моей семьи на дом графа. К счастью, наши гости смотрят сквозь пальцы на грубое поведение. Я надеюсь только на то, что они не набросятся на еду, как голодные волки. Это было бы слишком неловко!» — вздохнул про себя Лит.

[Обломщик! Пусть они наслаждаются], — упрекнула его Солус.

Как только тележка вошла в комнату, семья Лита, подражая поведению хозяев, вежливо расселась вокруг стола в упорядоченной манере, ожидая, когда подадут еду.

Это был также первый раз, когда кто-то вне семьи относился к ним с такой заботой, девочки не могли перестать хихикать.

«Что за?!» — Лит был весьма удивлён.

Тележку с деликатесами толкала не горничная, а сама Хилья в сопровождении нескольких поваров, которых Солус определила как её свиту. Лит впервые увидел её во плоти, и вскоре понял почему.

Хилья лично обслужила семью графа, а затем и его собственную, осыпая всех комплиментами и знаками внимания.

Её последователи сделали то же самое, но с большим тактом и меньшим энтузиазмом. Когда они ушли, на столе было достаточно еды, чтобы накормить целый батальон.

[#КомандаРааза рулит, детка!] — прокричала Солус.

Граф Ларк был одновременно смущён и ошеломлён. Хилья почти не обслуживала его в день рождения, и он понятия не имел, почему его обычно безупречный персонал позволял себе такие вольности с его уважаемыми гостями.

Лит не желал терять бдительность, он продолжал проверять каждую тарелку и заставлял их пить только наколдованную воду.

Это было действительно тягостно для его семьи, поскольку он был единственным, кто пробовал горячий шоколад на Земле, но они пили её.

В последующие дни, вынужденное сожительство было бы гораздо более неловким, если бы личные покои графа не были больше их дома.

Женщины под предводительством Кейлы заняли спальню, самую большую и удобную комнату, а мужчинам пришлось довольствоваться прихожей с мягкими диванами.

Покушений больше не происходило, так как все собранные улики вызвали шумиху вокруг графини, и, упрямо скрываясь в самой охраняемой и легко обороняемой части дома, граф не оставил ей никаких лазеек.

***

Коя Ларк обыскала каждый уголок в поисках рычагов воздействия, но у графа не было слабостей, которые она могла бы использовать, а тот противный ребёнок-магико был ещё хуже.

После проверки его подноготной она обнаружила, что у него нет ни друзей, ни семьи, кроме тех, кого он привёз с собой.

Убийство или похищение его пропавшего брата, Орпала, можно было считать в лучшем случае оказанием ему услуги. Единственным оставшимся человеком была Нереа, или Нана, его наставница, но это было бы самоубийством. Если парень был настолько силён, то какой же должна быть эта старая ведьма?

Графиня могла только проклинать себя за то, что всегда игнорировала увлечения мужа. Она понятия не имела, какова была Нана, и какие будут последствия, если тронуть её. Коя не знала о магии ничего, за исключением того, что говорил ей в прошлом её кузен Генон.

И даже тогда она только притворялась, что слушает его большую часть времени. Она решила оставить это на крайний случай, если всё остальное не удастся.

***

Тем временем семья Лита быстро привыкла жить в таком роскошном поместье, носить только красивую одежду и есть вкусную еду.

Если не считать случайного испуга, вызванного чиханием охранника или появлением животного в саду, жизнь для них превратилась в сказку.

Лит, напротив, был весьма раздражён. С самого первого дня граф, Кейла и Джадон осыпали похвалами Элину, Рену и Тисту за их идеальную кожу и пышные волосы.

— Я так завидую вам, девочки. Жаль, что я не могу избавиться от этой дряни на моём лице, — Кейла вздохнула. Со временем дружеские отношения между молодыми дамами окрепли.

— Да, ты такая красивая. Если бы только…

Тиста бросила на Лита многозначительный взгляд, и он сделал вид, что не заметил.

Интерес Джадона к Рене был смущающее очевиден, и, хотя он старался смотреть на неё тайком, такое внимание, в свою очередь, вызывало несколько холодных как лёд взглядов от Лита.

«Я понимаю, что ему двадцать и он возбуждён, как хряк, но ей же всего четырнадцать. К тому же, если он не хочет жениться на ней, я лучше его кастрирую. Я не позволю ему разрушить её будущее, обращаясь с ней как с любовницей! Только через мой труп!» — яростно подумал Лит.

Рена была польщена вниманием молодого человека и заботой его младшего брата. И всё же, она была лишь ошеломлённой этим домом, а не глупой. Элина много раз предупреждала её о молодых людях, дворянах или нет, которые попытаются воспользоваться наивными молодыми девушками.

Она принимала комплименты, но отказывалась от любого неподобающего подарка и избегала оставаться с ним наедине. Когда Кейла и граф заметили, что если бы взгляды Лита могли ранить, то Джадон легко поместился бы в конверт, то поговорили с ним наедине.

После этого воздух в доме стал намного светлее.

Наконец граф получил уведомление через коммуникационный амулет, что расторжение наконец-то было завершено. Он снова стал свободным человеком.

Убедившись, что Коя тоже была уведомлена, а значит, у неё больше не было причин устраивать заговор против него, он наконец-то смог расслабиться и выйти из своей комнаты — впервые с тех пор, как избавился от предателей.

Первое, что они с Литом сделали — связались с Наной и объяснили ей всё.

— Вот почему ты был таким серьёзным и забрал моего единственного помощника. Ларк, когда мы снова встретимся, нам придётся поговорить о компенсации. Мой бизнес пострадал из-за твоей семейной ссоры, — ворчала Нана.

— Ну-ну, леди Нерея. Это был вопрос жизни и смерти, и молодой Лит доказал свою решимость, справившись с ним.

— Хм, извини, но мне нужно идти. У меня есть дело, которое я должна сделать. Мы поговорим позже, особенно с тобой, юный бесёнок. Это отсутствие доверия ранило моё старое сердце, — сказала Нана, стараясь казаться старой и хрупкой.

Лит поклонился и попросил у неё прощения, но его мысли были совсем другими:

«У тебя вообще есть сердце? Держу пари, что единственная причина, по которой ты дуешься, это то, что у тебя так давно не было таких пикантных приключений».

Вопреки их ожиданиям, Нана позвонила только через несколько часов, и их следующий разговор имел совершенно другое настроение. Нана всё время хохотала, умудряясь говорить коротко, хватая ртом воздух.

— Ах! Ах! Ах! Ты не можешь поверить в то, что только что произошло со мной! Кто-то только что пытался похитить меня. Я серьёзно!

Последовала долгая пауза смеха.

— Это заставило меня снова почувствовать себя молодой, как тогда, когда я была ещё авантюристкой. Парни, целиком одетые в неряшливую чёрную одежду, надвигались на меня со всех сторон, это было весело! Видели бы вы их лица, когда я сразу же сняла их «коронным разрядом»!

Согласно книгам графа, это было очень сильное заклинание молнии пятого уровня, в конце концов, истинной специальностью Наны была магия воздуха. Лит понятия не имел, каким именно оно было, оно упоминалось, но не описывалось.

У него уже было достаточно проблем с пониманием заклинаний четвёртого уровня, они были в совсем другой лиге по сравнению с магией, которую он изучал ранее.

— Они были такими милыми! На них даже было несколько слабых магических предметов. Мне не нужны такие безделушки, но я всё равно могу продать их за хорошие деньги.

Лит так завидовал. Магические предметы! Он пока не нашёл ни одного.

[Эй, это оскорбительно! Я возмущена!] — недовольно выразила своё мнение Солус.

[Ты не предмет, а друг].

Чистая искренность этой мысли заставила Солус хихикать и краснеть в уголке её сознания, подальше от восприятия Лита.

— Теперь мы в расчёте, — сказала Нана.

— Я не получала такого удовольствия уже несколько десятилетий. Я уже подумывала о том, чтобы отпустить некоторых из них и не подавать рапорт в Ассоциацию магов, почти. Так что, Ларк, это мой подарок на расторжение брака для тебя. Отныне ты можешь выбирать, представляться как холостяк, или вдовец. Я бы выбрала вдовца, это более драматично. Цыпочки клюют на богатых одиноких мужчин и оно делает менее неловким объяснение, почему у тебя уже двое детей.

После того как общение закончилось, оба мужчины были потрясены до глубины души.

— Ты говорил мне, что твоя жена плохо справлялась со стрессом, но это же просто идиотизм!

Лит даже забыл самые элементарные правила этикета.

— Действительно.

Граф, кажется, ничего не заметил.

— Единственное объяснение заключается в том, что Коя заранее организовала похищение леди Нереи, и когда она получила известие о расторжении брака, было уже слишком поздно отменять его. Она близкий друг нам обоим, план Кои имел бы смысл, если бы леди Нерея не была самым сильным магом во всём графстве. Не говоря уже о том, что даже если план удастся, результат всё равно будет катастрофическим, — граф Ларк вздохнул.

«Коя, ты никогда не слушала меня, когда я говорил о магии и её правилах. Надеюсь, они не заставят тебя слишком сильно страдать. Ты всё ещё мать моих детей», — подумал граф.

Думая о разрушении, которое вот-вот обрушится на всё семейство Гишалов, включая его отвергнутых детей, он не мог удержаться от слёз сожаления и сострадания.

Лит двинулся за ним, похлопывая его по спине, используя всю свою силу воли, чтобы подавить истерический смех.

***

Лит и его семья провели ещё две недели в гостях у графа, полностью наслаждаясь его гостеприимством и красотой всего поместья, особенно парка.

Теперь у каждого имелась своя комната, опасности больше не было. Это означало, что вдали от любопытных глаз Рена и Тиста могли свободно насмехаться над своим младшим братом за картину графа и героическую ауру, с которой он его изобразил.

Живя каждый день с Литом, они действительно не могли видеть в нём кого-то великого или властного. Он всегда был их младшим братом.

Лит не обращал на них внимания, их смех был тем, что он так упорно защищал. До тех пор, пока они счастливо смеялись вместе с ним, сестринская насмешка была вполне приемлема.

Элина и Рааз, напротив, были очень напуганы чучелом бика, считая, что их сын был слишком безрассуден, чтобы сражаться с таким зверем в одиночку. Когда они вернутся домой, они поговорят с ним, но не сейчас.

Не было смысла портить их первый отпуск за последние тридцать лет. Для фермеров каникулы были просто мифом, как драконы.

Лит воспользовался этим временем, чтобы познакомиться с огромной магической библиотекой, которую граф собрал за эти годы, и наконец-то узнал, что такое магия резонанса крови.

Это была недавно открытая ветвь магии света, и с её помощью маг мог установить, были ли два человека кровными родственниками, и даже кому принадлежал образец крови.

«Интересно, на Земле это может стать основой для криминалистического анализа. Похоже, что этот маг, Дюк Март всё ещё жив и здоров, преподаёт магию в академии Белого Грифона. Значит, там находятся два известных мага. Может быть, Нана пошла в академию Молниеносного Грифона из-за своего мастерства в магии воздуха, в то время как академия Белого Грифона специализируется на магии света. Или, может быть, это просто совпадение», — подумал Лит.

***

Возвращение домой оказалось немного травмирующим для его семьи. Нет больше слуг, нельзя больше бездельничать, нет больше шведского стола двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю; вскоре они вернулись к своей старой рутине.

Землевладельцы графа проделали отличную работу, они даже отремонтировали и укрепили дом, что он казался совершенно новым. граф также отправил их домой с большим количеством подарков.

Вся одежда, которая была приготовлена для них, много косметики от Кейлы и целый ящик еды от Хильи. Кухарка очень любила семью и не могла дождаться, когда они вернутся в поместье.

***

Однажды ночью, Лит тренировался в боевых искусствах вместе с Солус, когда почувствовал приближение неизвестного ядра маны. Скорее любопытствуя, чем беспокоясь, он заставил её вернуться к своему пальцу и установил различные уровни защиты вокруг дома.

Кем бы он ни был, он был один и не очень хитрый. Теперь, когда он перестал тренироваться, Лит слышал, как он приближается. Ночные птицы и насекомые умолкли.

— Кто ты такой, чёрт возьми? — спросил Лит, как только их глаза встретились.

Человек перед ним был одет в дорогую мантию, достойную мага в Dungeons & Looting, но теперь она была вся грязная и разорванная во многих местах. Он был небрит, его волосы тоже были грязными, и только под лунным светом, Лит не мог отличить их цвет от грязи.

— Ты! — у мужчины было приятно удивлённое выражение лица.

— Наконец-то ты вернулся! Я ждал несколько недель, спал в грязи и ел только жёлуди и ягоды, но ожидание того стоило.

— Я спрошу тебя ещё раз, кто ты такой? — Лит зевнул, этот человек нёс бессмыслицу.

— Я Генон Гиша! Ты убил всю мою семью! Приготовься умереть!

Лит отреагировал на это рассмеявшись.

— О! Теперь я понял! Тебе почти удалось удивить меня, несмотря на принадлежность к семье тупоголовых идиотов!

— Как ты смеешь! Я убью всю твою семью, как ты убил мою!

Лит засмеялся ещё громче.

— Ты?! С твоим жалким жёлтым ядром маны? Даже моя младшая сестра сильнее тебя, — слова и выражение лица Лита не имели для Генона никакого смысла.

Возмущённый таким отсутствием уважения и страха, совершенно не похожим на то, как он представлял себе это лицо, терпя все трудности, Генон начал накладывать заклинание молнии.

Лит ответил, поднеся указательный палец к губам и прошептав:

— Тише! Мы не хотим разбудить соседей.

Второй воздушный купол, рядом с тем, который ранее установил Лит, окружил двух мужчин, покрывая тридцатиметровый радиус.

— Брезза Инидра! — Генон произнёс своё заклинание, и молния ударила в сторону Лита, который всё ещё смеялся.

— Посмотри вверх! — сказал он, указывая на небо, и, как послушная собака, молния повернулась на 90°, безвредно поднявшись в воздух, прежде чем рассеяться.

— Серьёзно?! Заклинание второго уровня? Как, чёрт возьми, тебе удалось окончить ту захолустную академию, куда тебя послали?

Генон вдруг испугался, то, что он только что увидел, не имело абсолютно никакого смысла. Даже его учителя никогда не делали ничего подобного.

— Знаешь, я действительно очень нервничаю.

Лит перестал смеяться, его тон стал холодным и отстранённым, как будто он говорил сам с собой, а не со своим противником.

— Я провёл несколько недель скрываясь, притворяясь слабым и безобидным! Играя чёртову роль хорошего ребёнка! Но теперь я наконец могу быть самим собой.

Впервые с тех пор, как он достиг голубого ядра маны, Лит выложился по полной. Его тело излучало сияющую голубую ауру, наполненную убийственным намерением. Его кости и мышцы начали трещать и скрипеть, двигаясь, чтобы приспособиться к этому внезапному всплеску силы.

Его глаза горели, как факелы, излучая ледяное голубое сияние, а улыбка доходила до ушей. В свете полной луны его зубы сверкали, как клыки.

Генон был напуган, но не стоял столбом. Он начал колдовать огненный шар третьего уровня, самое сильное заклинание, которое он мог безопасно применить, не рискуя обратить заклинание против себя.

Лит стоял, наклонив голову, ожидая, когда он закончит.

Огненный шар представлял собой сферу бушующего пламени радиусом пять метров, но чем ближе он подходил к Литу, тем больше сжимался, пока не стал размером с шарик, что позволило Литу поймать его открытой ладонью.

— Ты можешь использовать всё, кроме магии огня. Шум — это не проблема, но свет может кого-то насторожить, а мы этого не хотим, — сказал Лит.

Генон понятия не имел, что происходит, но понимал, что оставаться там слишком опасно. Это был просто монстр. Он попытался убежать, но прежде, чем он смог выбраться из купола тишины, Лит прижал его к земле.

— Сначала ты угрожаешь моей семье, а теперь хочешь уйти? Это грубо! Ночь ещё только начинается, а мне ещё столько всего нужно на тебе поэкспериментировать. Давай поиграем!

Несмотря на защитный барьер, глубоко в лесу Траун, ру, король востока, чувствовал, как усиливается магическая турбулентность.

Весь лес оглашался воем, пока не наступил рассвет.

Трудные времена I

На следующий день Лит был счастлив и расслаблен. Он продолжал напевать всё время, пока убирался в доме и готовил завтрак.

Долгое пребывание в поместье графа показало ему, как тяжело постоянно скрывать своё мастерство и силу. Рождение в захолустной деревушке, где никто не знал о магии, было скрытым благословением.

Он слишком привык к свободе и изоляции, гарантированной ему жизнью на ферме, до такой степени, что для него было пыткой в течение длительного периода времени сдерживаться и постоянно притворяться, что он использует фальшивую магию.

После долгого обсуждения этой проблемы с Солус они решили, что лучше всего будет найти способ избежать поступления в магическую академию.

Согласно магическим ежегодникам, которые он читал в последние недели, можно было стать членом Ассоциации магов, несмотря на домашнее обучение. Это просто требовало более длительной и сложной сессии экзаменов.

Самая большая разница между самоучкой и выпускником магической академии заключалась лишь в вопросе славы и престижа.

Подав заявление и успешно сдав тесты, придуманные знаменитыми и талантливыми магами, студент непременно облегчит себе жизнь, какой бы путь он ни выбрал.

Самоучка, с другой стороны, независимо от того, какого результата достигнет, всегда будет рассматриваться как маг-изгой без рекомендаций. Сначала ему нужно будет проявить себя, либо добровольно поступив на военную службу, либо став авантюристом.

Зарабатывание заслуг было единственным способом для мага-изгоя получить доступ к престижной и хорошо оплачиваемой работе. Лит не заботился ни о чём из этого, он просто хотел развить свои способности, держась подальше от внимания, пока ему не исполнится шестнадцать лет.

В этот момент он будет считаться взрослым и сможет, наконец, покинуть Люцию, чтобы начать исследовать мир в поисках решения своей проблемы реинкарнации.

Если достижение истинной смерти окажется невозможным, ему придётся либо стать бессмертным, либо привязать свою душу к текущему миру.

Это было бы наихудшим сценарием, но, по крайней мере, если бы он умер, он всё равно возродился бы со всеми своими магическими знаниями и Солус была бы рядом с ним.

Благодаря деньгам, которые он получил от графа за спасение его семьи, у Лита не было необходимости продолжать работать целителем. Только когда Нана была на вызовах или уезжала по личным делам, он занимал её место в домашнем офисе.

Многие фермеры полагались на его присутствие и низкие цены, чтобы позволить себе всю необходимую медицинскую помощь, цены Наны были слишком высокими.

Лишь то, что в данный момент у него не было потребности в дополнительном доходе, не означало, что он уже забыл, как это плохо, когда семья вынуждена смотреть, как страдает один из близких, и чувство беспомощности, когда деньги диктовали разницу между жизнью и выживанием.

***

Лит проводил большую часть утра, исследуя библиотеку графа в поисках книг, которые можно было бы одолжить.

Это была комната в два раза больше его дома, по меньшей мере сто квадратных метров, расположенная в угловой точке главного здания.

И на западной, и на северной стороне комнаты были огромные окна, расположенные так, чтобы солнце могло прекрасно освещать её до наступления сумерек.

Книжные полки были расставлены от стены к стене, параллельно друг другу, и расставлены так, чтобы избежать нелепого эффекта домино в случае, если один из них упадёт, образуя четыре коридора. В центре комнаты стоял роскошный письменный стол и пара кресел.

Книги охватывали все темы, не только магию, это была сумма всех знаний, накопленных графом за эти годы. Каждый раз, когда Лит возвращался домой из библиотеки, он нёс с собой небольшой сундучок, полный деликатесов.

Хилья никогда не отпускала его с пустыми руками.

Первой книгой, которую подобрал Лит, был свод правил академии Молниеносного Грифона. Вместе с бесполезной информацией, как подать заявление и каковы были самые распространённые тесты приёма, он нашёл ответ на старый вопрос.

В академии нужно было учиться пять лет, и каждый год ученик должен был доказывать растущий уровень владения магией. Первый год требовал изучения по меньшей мере двадцати заклинаний первого уровня, второй — тридцати заклинаний второго уровня и так далее.

«Так вот почему заклинания делятся на уровни. Это для определения уровня мастерства магико относительно официального академического курса», — подумал Лит.

Уровни от одного до трёх состояли из простых заклинаний с одним эффектом. Третий уровень был в основном таким же, как и первый, но гораздо более мощным и с более высокими требованиями с точки зрения таланта и мастерства.

Начиная с четвёртого уровня, эффекты были намного сложнее, например, когда Лит сплетал вместе различные заклинания и истинную магию. Судя по тому, что он смог найти, четвёртый и пятый уровни были очень похожи на истинную магию.

«Наверное, поэтому большинство магов никогда не узнают правду о магии. Как только они думают, что достигли вершины, они просто перестают работать над этим. Они уделяют слишком много внимания месту назначения и слишком мало самой поездке».

***

Помимо магии, Лит также был обременён досадной личной проблемой. Увидев его семью, граф ежедневно умолял его помочь дочери избавиться от прыщей.

— Пожалуйста, бал дебютанток — это когда молодой дворянин знакомится с обществом как взрослый в присутствии королевского двора. Это очень важное событие, которое может повлиять на всю её жизнь. Это может изменить не только её шансы найти хорошего мужа, она также может быть выбрана королевой в качестве её личного слуги или даже фрейлины.

Не то чтобы Лит не понимал, такие события существовали и на Земле, скорее, ему было всё равно. По его канонам только один человек мог хранить тайну, двое было рискованно, трое — уже целая толпа. Добавление четвёртого ему не очень нравилось.

[Солус, как ты думаешь, что мне делать? Граф сделал и продолжает делать для меня так много, что отказ был бы крайне грубым с моей стороны. В то же время я не знаю, насколько я могу доверять Кейле].

[Я думаю, что нужно играть по-умному. Нана очень смутно представляла, что ты сделал, а граф понятия не имеет о том, что было до и после, так как он видел твою семью только после процедур. Объясни Кейле опасности, которым ты подвергаешь себя, просто помогая ей, и после того, как ты убедишься, что она поняла, убери только её прыщи, ничего больше. Это позволит минимизировать риски. Тот факт, что ты помог ей, должен иметь для неё значение. Не говоря уже о том, что после того, через что её мать заставила пройти Кейлу, она больше не должна быть такой наивной. Она знает, что значит жить под дамокловым мечом].

Следуя совету Солус, Лит и граф объяснили ей все возможные последствия нарушения его доверия, как для Лита, так и для её семьи.

Кейла была умной девочкой, поэтому она чувствовала себя немного обиженной, получая такие очевидные предупреждения.

— Прежде всего, спасибо за доверие. Сначала ты спас мне жизнь, а теперь готов рискнуть собственной безопасностью, чтобы спасти и мою общественную жизнь. Это долг, который я никогда не смогу полностью вернуть. Во-вторых, ни на секунду не беспокойся о моём молчании. Я скорее отрежу себе язык, чем позволю своим конкурентам прибрать к рукам что-то подобное. Не обижайся, папа, но я слишком хорошо знаю, что мы всего лишь мелкие дворяне в захолустном графстве. Мне нужна любая возможная помощь, и даже без прыщей, с нашим статусом и богатством мы всё ещё отстаём от больших благородных семей.

Лит решил перестраховаться, растянув процесс на недели вместо секунд, чтобы её лечение кожи прошло незамеченным.

Они держали Джадона в неведении, и он заметил изменения только тогда, когда её кожа стала гладкой, а макияж намного светлее.

Благодаря Солус он также мог держать под наблюдением женский персонал, и когда они не заметили ничего странного, Лит наконец вздохнул с облегчением.

К этому времени в особняке графа снова был полный штат прислуги, и весь дом был занят подготовкой к большой вечеринке. Граф хотел отпраздновать два счастливых события.

Первое — это расторжение брака, а второе — нечто совершенно неожиданное. На основании его брачного контракта корона решила передать ему все земли и аннуитеты Гишалов после их безвременного исчезновения.

Он хотел присутствия Лита, чтобы познакомить его со всей соседней знатью.

— Это действительно важно для тебя, я сумел уговорить даже маркизу Мирим Дистар присутствовать. Она для меня та же, что я для всех баронов графства. Её маркизат охватывает весь регион и его округа. Если сможешь, приготовь ей хороший подарок. Единственное, что я могу предложить, — приготовь что-нибудь своими руками, а ещё лучше — с помощью магии!

На Лита это не произвело никакого впечатления, но ему предстояло прожить ещё восемь лет в этом графстве. Сделать подарок женщине было уже трудно, а сделать подарок гораздо более богатой, чем он, было испытанием.

— Она любит игры? — спросил Лит.

— Да, она любит все виды стратегических игр. Она умная и хитрая женщина, если когда-нибудь, не дай бог, будет война, из неё получится отличный полководец.

— И я полагаю, что она глава семьи Дистар, верно?

— Правильно.

Лит кивнул и ушёл, очень опечаленный мыслью о том, что ему придётся потратить целый день и вечер на то, чтобы прозябать в одиночестве.

Его судьба была сродни трупу Герды, чему-то, что демонстрируют и чем хвалятся, а затем полностью забывают и переходят к следующей сплетне.

Трудные времена II

Граф Ларк приготовил для Лита другой костюм, специально сшитый для этого случая. Костюм был очень похож на полученный им в прошлом, но чёрного цвета и с более элегантным вырезом.

«Все мужчины носят почти одинаковую одежду, единственным существенным отличием является домашний герб, вышитый на нагрудном кармане. Вместо этого все женщины носят различные типы платьев, различающиеся по цвету, декольте и вышивке. Не говоря уже о драгоценностях. Помимо семейных колец, мужчины носят только монокли или пенсне. Они действительно напоминают стаю пингвинов», — подумал Лит.

Лит держался в стороне от толпы так долго, как только мог, там было нечего ловить, кроме неловких воспоминаний или любопытных взглядов.

Маркиза Дистар оказалась очень важной персоной для графа Ларка. Фактически, такой важной, что граф организовал Литу, маркизе и себе частную встречу в своих покоях, пока шла вечеринка в бальном зале.

— Большое спасибо, что пришли, дорогая маркиза. Вы даже не представляете, что значит для меня возможность разделить такой счастливый момент с вами.

— Дорогой Ларк, я ни за что на свете не пропущу такое событие, — её губы улыбались, но глаза — нет.

Инстинкт подсказывал Литу, что на самом деле ей было очень скучно, и что она была здесь только потому, что граф, должно быть, упорно настаивал на её присутствии. Лит по собственному опыту знал, каким упрямым он может быть.

Судя по тому, что сказал ему граф, маркизе Дистар должно быть под сорок, но даже с её небольшим макияжем трудно было представить, что она старше тридцати.

У неё было красивое лицо с большими пропорциями, глаза, полные ума и любопытства. Она оставила свои длинные прямые волосы распущенными, без шпильки или заколки для украшения.

У неё были тёмно-каштановые волосы с оттенками синего. Это было почти завораживающее зрелище, когда она покачала головой.

Её вечернее платье было бледно-голубого цвета, без выреза, закрывавшего даже плечи. В отличие от других знатных дам, маркиза носила вечерние перчатки, и на её одежде не были нашиты драгоценные камни.

Она явно выбрала простое платье, надеясь либо остаться незамеченной, либо уйти пораньше.

— Это тот самый мальчик, о котором я тебе столько рассказывал, — граф рассмеялся. — Он невероятно искусен, мудр не по годам и, по словам леди Нереи, благословлён светом, — добавил граф.

— Неужели? — маркиза не поверила ни единому слову, но тем не менее взъерошила волосы Лита.

Лит чувствовал, что такой интимный жест был неуместен в присутствии такой знатной дамы. В нём также не было никакого тепла. Это было больше похоже на судью собачьей выставки, проверяющего мех, чем на ласку.

«Эх, как я и думала, Трекьюилл в очередной раз потратил моё время. Это просто ещё одна из его детских иллюзий — найти талантливого мужчину-мага в такой малонаселённой стране. Мне бы очень хотелось сказать ему, что причина, по которой женщины и магические звери имеют цветные оттенки в волосах, — это знак благословения от шести богов магии. Это сэкономило бы так много его усилий и моего времени. Жаль, что Ассоциация магов поднимет большой шум, если я это сделаю. Старые пердуны и их нежелание раскрывать даже такую открытую тайну. Каждый в королевском дворе знает это, маг или нет», — подумала маркиза.

Лит видел, что она разочарована, но не понимал почему. Страстно желая вернуться домой и сделать что-нибудь действительно значимое, он поклонился ей.

— Меня зовут Лит, ваша светлость. Я рад и польщён знакомством с вами, пожалуйста, примите этот скромный дар. Он невелик, но я сделал его сам.

Маркиза была приятно удивлена.

«По крайней мере, этот деревенский увалень ведёт себя скромно и знает правила этикета, а не ведёт себя высокомерно, словно он хозяин этого места, в отличие от всех своих предшественников», — подумала маркиза.

— Благодарю, — сказала она вслух, прежде чем вскрыть обёртку.

Это оказалась квадратная деревянная доска, со сторонами около пятидесяти одного сантиметра в длину, с восемью столбцами и рядами чередующихся чёрных и белых цветов дерева.

Узнав у графа, Лит обнаружил, что шахмат и вправду нет в этом мире. Он не хотел особо утруждать себя поиском подходящего подарка, поэтому решил адаптировать версию шахмат под этот новый мир и подарить их маркизе.

Интерес маркизы был задет, она никогда раньше не видела ничего подобного. К доске прилагались шахматные фигуры и буклет, объясняющий все правила.

Отличия от обычных шахмат были немногочисленны, но существенны. Во-первых, роли короля и королевы поменялись местами. Лит должен был подлизываться к важной женщине, делать короля целью игры было явно глупо.

Кроме того, он переименовал слонов в магов, а пешек — в простолюдинов. Всё остальное было как положено.

Маркиза прочитала правила так быстро, что Лит подумал, что она просто бегло просмотрела их и задала Литу вопрос.

— Почему простолюдины могут стать любой шахматной фигурой, если дойдут до конца доски?

Хотя он считал это маловероятным, Лит подготовился к этому вопросу, дав ответ обычной мудростью печенья с предсказаниями, что так нравилась графу.

— Потому что когда кто-то, даже простолюдин, завершает свой путь к мудрости, жизнь таит в себе бесконечные возможности. В конце концов, даже предки короля когда-то были простыми простолюдинами, прежде чем прийти к власти.

Маркиза тихонько хихикнула.

«Ну, кажется, по крайней мере часть о мудрости верна», — подумала она.

— Хочешь сыграть? Выглядит действительно интересно. Ты мог бы показать мне азы. Это будет хороший способ узнать друг друга получше. Можно многое понять о человеке, основываясь на том, как он играет, выигрывает, но самое главное, как он принимает проигрыш, — сказала маркиза.

Такой исход совершенно не соответствовал его ожиданиям. Лит был ошеломлён, он очень мало знал о шахматах, кроме правил. Он никогда не любил эту игру, она казалась ему слишком длинной и скучной.

Зачем тратить время на какие-то деревяшки, с таким-то количеством интересных игр, доступных на Земле? Он научился играть, когда был совсем маленьким, прочитав замечательную книгу о шахматисте, но его опыт был далеко не приятным.

Он был слишком безрассудным и нетерпеливым, едва способным думать на шаг вперёд. Лит не нашёл ни удовольствия, ни страсти в игре в шахматы, для него это было похоже на пасьянс, где нужно ждать несколько минут, чтобы перевернуть одну карту.

К счастью, он никогда не был один. Солус влюбилась в игру с тех пор, как увидела её в воспоминаниях Лита, просматривая все матчи, которые он видел в прошлом, и те, которые он наблюдал.

[Солус, садись за руль! Спаси меня, пожалуйста!] — сказал Лит.

[С удовольствием], — ответила Солус.

Ещё с первой игры маркиза проявила себя невероятно умной, хитрой и смелой. Она была способна продумать по крайней мере пять ходов вперёд, всегда пытаясь понять намерения Лита и его слабые места.

К несчастью для неё, Лит едва понимал, что делает. Он был идеальным подставным лицом для сокрытия реальных планов Солус. Он просто передвигал фигуры по её указанию.

[Ты победила её всего за тридцать ходов. Разве ты не должна быть немного мягче с ней?] — сказал Лит.

Маркиза прищёлкнула языком, требуя реванша.

[С такой умной женщиной, как она? Она заметит и обидится, наивный человек], — ответила Солус.

[Может быть, если бы ты раньше вела себя с ней полегче, она бы сейчас и не заметила!] — сказал Лит.

[Разве это было бы весело?] — спросила Солус.

Лит был ошеломлён.

[Это не вопрос веселья! Мы подлизываемся к ней, помнишь?] — спросил Лит.

[Ой!] — сказала Солус.

Солус начала замедлять ход событий, но всего через несколько движений маркиза показала недовольное лицо, прежде чем опрокинуть свою королеву.

— Я явно недооценила тебя и твою игру. Мне нужно больше времени, чтобы ознакомиться со всеми возможностями.

Маркиза протянула руку, и Лит пожал её.

У неё была нежная, но крепкая хватка, и Лит не почувствовал в ней враждебности.

— Не возражаешь, если я покажу её всем? Мне нужно, чтобы соперники немного попрактиковались, — спросила маркиза.

— Она полностью в вашем распоряжении, вы можете делать с ней всё, что захотите, — сказал Лит.

После этого Лит оставил двух аристократов разговаривать друг с другом, слишком уж он был рад уйти из этой камеры пыток.

Спросив Джадона, можно ли ему наконец уйти (вежливо, конечно), и получив в ответ «нет», Лит остался размышлять о том, что только что произошло.

[Хм, возможно, есть и положительный момент в том, что ты сокрушительно победила эту женщину], — сказал Лит.

[Неужели?] — спросила Солус.

[Да, если мы хотим избежать того, чтобы нас заставили поступить в магическую академию, мы можем просто немного саботировать себя. Мы уже знаем, что у графа нет средств обеспечить наш допуск. Если мы немного разозлим дворян, ровно настолько, чтобы они не поддержали его рекомендацию, мы избежим всего этого, не обидев графа], — сказал Лит.

[Хорошая мысль! Пусть даже косвенно, ты уже привёл к падению семей Гишал и Трахан. Вероятно, в глазах знати у тебя уже есть кое-какие недостатки. Ты уже на полпути, у тебя довольно хорошо получается быть нелюбимым], — сказала Солус.

[Спасибо за оказанное доверие], — саркастически сказал Лит.

Солус в душе выругала себя за выскользнувшую мысль и уклонилась от извинений. В данный момент они лишь подольют масла в огонь. Впервые за несколько лет Лит был действительно задет этими словами, его гнев беззвучно нарастал.

***

Когда он услышал, что кто-то принижает его усилия при убийстве Герды, то воспользовался возможностью привести свой план в действие.

Эти двое, скорее всего, отец и сын, комментировали чучело бика, выставленное в углу комнаты.

— Он не такой уж и большой, — сказал пухлый мужчина средних лет, который едва доставал головой до пупка Герды.

— Я уверен, что ты тоже смог бы убить его, Френон.

— Я не знаю, папа, — ответил десятилетний мальчик, поразительно похожий на этого человека, только моложе и тоньше.

— Мне он кажется большим. И посмотри на эти клыки и когти. Этот Лит должен быть сумасшедшим, чтобы приблизиться к чему-то подобному.

— Ха-ха! — усмехнулся мужчина, отчего его двойной подбородок и навощённые каштановые кудри задрожали.

— Если ты убиваешь его с помощью магии, то нет никакой необходимости приближаться. Всё очень просто. Как ты можешь быть менее смелым, чем простолюдин?

— Прошу прощения? — донёсся до них сзади ледяной голос.

Оба обернулись, заметно дрожа. Они узнали голос Джадона, будущего графа семьи Ларк и повелителя их земель.

Даже в своём гневе Лит не был таким безрассудным, он просто сдал их своим благородным друзьям, оставив им грязную работу.

— Это было довольно грубое замечание, баронет Хогум, — голос Кейлы был яростным и громким, разносясь по всей комнате.

Лит услышал в этом тоне отсутствие уважения. Джадон подумал то же самое, но его сестра вмешалась в нужный момент, заставив его на мгновение отступить.

— Ах! А! А! Тут какое-то недоразумение, — титул баронета был самым низким, попадание в семейную чёрную книгу графа было хуже некуда.

— Ты намекаешь, что мы оба глухие или просто глупые? Ты тоже слышал, что он сказал, дорогой брат?

— Я слышал неприятное замечание об одном из наших почётных гостей, дорогая сестра.

Прежде чем ситуация стала накаляться ещё больше, вмешалась маркиза.

— Успокойтесь. Это вечеринка, давайте попробуем дружить и не портить настроение друг другу, — её появление заставило всех повернуть головы, болтовня мгновенно прекратилась.

— К тому же, очень легко отделить зёрна от плевел. Как насчёт маленького магического состязания?

Зал взорвался аплодисментами.

— Как насчёт небольшой магической дуэли? — зал взорвался аплодисментами.

Под предводительством маркизы толпа двинулась к выходу. Парк уже был прекрасно освещён, так как после ужина предполагалось, что гости выйдут на улицу, чтобы насладиться свежим ночным бризом, попивая правильно выдержанные ликёры.

Она поставила двух мальчиков в двадцати метрах друг от друга, прежде чем объяснить правила.

— Это будет товарищеский бой, поэтому он заканчивается на первой крови. Только магия разрешена, я не хочу никаких коварных трюков, также запрещено серьёзно вредить противникам. Маг без контроля ничем не отличается от буйного пьяницы, — странно, но маркиза сказала это, глядя на Лита, и это ещё больше разозлило его.

«Значит только потому, что я простолюдин, она обращается со мной как с варваром? Вот вам и проигрыш с достоинством! Такая лицемерка», — подумал Лит.

— Я буду судить. Если я скажу «стоп», вам лучше остановиться, — добавила маркиза.

В огонь подлили масла.

Оба юноши кивнули. Лит заложил руки за спину.

— Знаешь, я действительно не хотел бы быть на твоём месте. Если ты выиграешь, ты ничего не докажешь. Ты просто побьёшь скромного простолюдина, как все от тебя и ждут. Но если ты проиграешь… — Лит сделал драматическую паузу, всё ещё ожидая стартового сигнала.

— …Разве не ужасно было бы проиграть перед всеми этими людьми, которые в тебя верят?

Молодой баронет начал громко глотать воздух, постоянно оборачиваясь к толпе, внезапно осознав всю тяжесть вызова.

— Начинайте!

Когда раздался голос маркизы, он был так напряжён, что даже не пошевелился, когда Лит с криком раскрыл ладонь.

— Проваливай!

Мощный порыв ветра заставил молодого баронета упасть на землю.

— Победил Лит! — крикнула маркиза.

Толпа была удивлена.

— Почему она так внезапно остановила матч? — все спрашивали.

Маркиза помогла мальчику подняться и подвела его поближе, чтобы они могли посмотреть. На левой щеке у него был неглубокий порез, идущий от носа к уху.

— Только с помощью бытовой магии?

— С такого расстояния?

— Впечатляет.

— Вот так он в одиночку убил бика.

Лит выпятил грудь, его гнев достаточно утих, чтобы избежать дальнейших насмешек над расходами поверженного противника.

Маленькая девочка быстро бросилась к маркизе, отвесив ей безупречный поклон и что-то шепча, на лице её были улыбки и любезности.

Она была такой миниатюрной. Ей могло быть лет восемь или тринадцать, Лит не мог сказать точно. Она определённо была плоской, как доска, с золотистыми светлыми волосами с оттенками красного. На её платье были вышиты драгоценные камни размером с жёлудь.

«Она определённо при деньгах», — подумал Лит.

[Будь осторожен, хотя у мальчика было жёлтое ядро маны, у неё — зелёное], — Солус предупредила его.

Лит внутренне усмехнулся.

— Лит, это Миннеа Тристам, дочь виконта Тристама. Миннеа, это Лит из Люции, — сказала маркиза.

— Приятно познакомиться, — девушка сделала едва заметный поклон.

— Взаимно, — Лит ответил на грубость таким лёгким поклоном, что его можно было легко спутать с проверкой, правильно ли завязаны шнурки на ботинках.

— Миннеа была очень впечатлена твоим подвигом и хотела бы вызвать тебя на соревнование другого рода, — сказала маркиза.

— Это было бы честью выступать для её светлости. Мой отец так долго пытался добиться аудиенции у вашей светлости, — сказала Миннеа.

«Несносная негодница! Она всё это время наблюдала за маркизой и говорила так, будто меня здесь нет. Тебя ждёт сюрприз», — подумал Лит.

Они вернулись в бальный зал, где слуги быстро приготовили небольшой круглый стол. В центре её стояла свеча.

— Это магическое соревнование, которое очень популярно в столице, — девушка продолжала смотреть на маркизу, пока снисходительным тоном объясняла суть игры.

— Настоящие маги — не безмозглые скоты. Настоящая сила исходит от ума.

— Избавь меня от подробностей и объясни правила, — тон Лита был ещё более снисходительным.

— Всё очень просто, — Миннеа впервые посмотрела на него.

— Каждый из нас выбирает цвет, тот, кому удаётся удержать свечу выбранного цвета в течение десяти секунд, становится победителем. Всё понятно?

Лит зевнул.

— Я выберу жёлтый, — сказал Лит.

— А я красный, это мой любимый цвет.

Когда маркиза подала стартовый сигнал, Миннеа изо всех сил старалась сделать свечу красной, а Лит проверял длину ногтей, время от времени зевая.

Вскоре десять секунд прошли, и Лит попытался уйти.

— Подожди! Я запрашиваю реванш, — девушка была ярко-красной от смущения.

— Почему же?

— Ты понимаешь, что держать пламя под контролем гораздо легче, чем завладеть им?

Лит легко мог видеть её утверждения насквозь.

— Ты намекаешь на то, что, используя естественный цвет свечи, я завладел ею до того, как начался вызов, получив несправедливое преимущество? — Лит рассмеялся.

— «Ты можешь многое понять о человеке, основываясь на том, как он играет, выигрывает, но самое главное, как он принимает поражение», — процитировал Лит, глядя прямо в глаза маркизе.

— Тогда давай начнём всё заново. На этот раз я выберу голубой. Не стесняйся получить фору. Я начну атаку только тогда, когда пламя будет полностью красным, так что мы будем квиты. Договорились?

Горя желанием восстановить свою уязвлённую гордость, Миннеа кивнула, уже меняя цвет огня.

— Можно? — когда маркиза и Миннеа кивнули, Лит начал посылать щупальца маны к свече.

Медленно, но неумолимо внутри пламени появилось множество голубых пятен, которые заполнили его меньше чем за минуту.

— Я сдаюсь, — Миннеа не стала дожидаться счёта «десять», исход был ей до боли ясен.

— Хочешь повторить? — прошептал Лит, наклонившись вперёд и оказавшись совсем близко к её лицу, его глаза превратились в огненные щёлочки, полные маны.

[Лит, твоя мана переполнена], — предупредила его Солус.

[Ничего], — ответил Лит.

Миннеа покачала головой и побежала обратно к отцу.

Никто больше не осмеливался бросить ему вызов.

Остаток вечера прошёл в болтовне и сплетнях, но в остальном всё обошлось без происшествий.

«Этого должно быть достаточно, чтобы заставить любую академию в регионе отклонить нашу заявку», — подумал Лит.

____________

Конец первого тома!

Новое начало

Если вам нравится читать в приложении на телефоне или в читалке, вы можете скачать этот второй том. Для этого перейдите на страницу книги, перейдите в раздел Комментарии и откройте спойлер «Скачать главы». Далее скачайте файл в нужном формате.

—————

Прошло почти четыре года, и со временем многое изменилось.

Два года назад, когда Литу было всего десять лет, Рена достигла совершеннолетия. Она участвовала в весеннем девичьем конкурсе, и, естественно, выиграла.

С одеждой от графа, макияжем от Кейлы и процедурами от Лита у неё практически не было конкурентов.

Вскоре она начала общаться с несколькими молодыми многообещающими холостяками, прежде чем найти подходящего. Его звали Сентон, и он был сыном кузнеца.

После знакомства в течение почти целого года они были готовы пожениться.

В том же году Тиста вошла в период скачкообразного роста в возрасте двенадцати лет. Она была официально исцелена от своего врождённого состояния и начала практиковать фальшивую магию под руководством Лита и Наны.

Её ядро маны стало тёмно-зелёным, и, по словам Солус, ему ещё было куда расти, до ярко-зелёного цвета минимум. Тиста наконец-то смогла выбраться из дома без присмотра и наконец-то начала дружить с соседскими детьми.

Для неё было уже слишком поздно пытаться поступить в магическую академию, она едва знала основы бытовой магии, но не возражала. После стольких лет, проведённых в плену собственного тела, она не испытывала ни малейшего интереса к вечным испытаниям.

Единственное, что она действительно хотела — это наслаждаться своей новой жизнью, пробуя всё то, что раньше было ей запрещено. Стать магикой и унаследовать однажды бизнес Наны уже было выше всех её ожиданий.

Даже дом Лита сильно изменился. Благодаря его магии, помощи графа и всем деньгам, которые он смог заработать, стены теперь были полностью каменными, только пол и крыша оставались деревянными.

Он также построил для себя новую спальню, которая служила кабинетом. Литу уже было нельзя продолжать спать со своими сёстрами. И к Триону он не собирался переезжать.

Ему требовалось своё личное пространство и уединение, и поскольку именно он платил за это, никто не мог возразить.

Что же касается самого Лита, то он сильно изменился, по крайней мере физически. Несмотря на то, что ему ещё не исполнилось двенадцати лет, он уже был ростом метр шестьдесят сантиметров. Его худое и тощее телосложение осталось лишь воспоминанием.

Теперь у него были широкие плечи, хорошо развитые мускулы, но не рельефные, а скорее искусно выточенные. Он не хотел ни выделяться, ни нести бесполезный груз, в конце концов, Лит не собирался становиться солдатом.

Он был вполне доволен своим далеко не средним телосложением и телом, способным реагировать мгновенно согласно его воле. Его ядро маны было всё ещё голубым, но уже не тёмным, а на полпути к светлому, предшествующему следующей эволюции.

Ядро маны на дальней части светового спектра оказалось намного мощнее предыдущих, но в то же время оно давило на тело Лита гораздо сильнее. Он достиг предела, который нельзя было преодолеть ни тренировкой, ни учёбой.

Только после того, как он достигнет скачка роста, его тело станет достаточно сильным, чтобы позволить ему ещё больше улучшить ядро маны. До того, как это случится, использование Накопления принесёт ему только боль и никакой пользы.

Кроме того, поскольку теперь вся его одежда была украшена гербом семьи Ларк на плече или на нагрудном кармане, он в полной мере использовал свою новообретённую власть, защищая деревню в отсутствие Наны. За определённую плату, конечно.

Единственными преступниками, с которыми он мог расправиться бесплатно, были те, за голову которых полагалась щедрая награда «живым или мёртвым».

Теперь, когда ему было почти двенадцать, количество заклинаний и уровень мастерства, который он мог раскрыть, увеличились в геометрической прогрессии, так как теперь он официально имел более шести лет магической подготовки.

Видеть, как он летает, охотится за шкурами или добычей, стало обычным делом в деревне Люция. Имея трёх целителей и двух стражей, деревня продолжала расти в славе, размере и населении.

Только благодаря ему Рена и Сентон смогли встречаться друг с другом. Раньше мысль о том, что сын ремесленника женится на дочери простого фермера, была бы абсурдной.

Но внутри Лит почти не изменился. Он всё ещё оставался циничным недоверчивым сломленным человеком, каким был всегда, без настоящего друга или любимого человека, кроме своей семьи и Солус.

Необходимость иметь дело с преступниками, отгонять распутных мальчишек, пристававших к его сёстрам, и общаться с аристократами ещё больше укрепила в его голове мнение, что человечество, даже в новом мире, было чумой, которую он должен был избегать.

Его единственной настоящей опорой была Солус, и, несмотря на все свои попытки, она не смогла ни на йоту изменить его мнение.

Лит также пребывал в очень плохом настроении.

[Проклятье, заклинания четвёртого уровня действительно сложны. Я могу воспроизвести их с помощью истинной магии, но я всё ещё чувствую, что им чего-то не хватает. Когда я бросаю их с истинной или фальшивой магией, мне всегда кажется, что что-то не так].

[Да, — мысленно кивнула Солус. — Может быть, это лишь моё впечатление, но, кажется, такого рода заклинания должны содержать какую-то глубокую концепцию, которую мы не в состоянии понять. Возможно, если бы у нас был доступ к книгам о магии пятого уровня…]

[Если и будет, то это пустая трата времени. Кто бы мог подумать, что граф Ларк не купит их? Он по-прежнему твёрдо намерен отправить меня в академию Молниеносного Грифона, сколько бы раз я ни повторял, что предпочитаю учиться дома].

[Ну, ты же знаешь, каким упрямым может быть граф. Кроме того, с его точки зрения, не покупка книг убивает двух зайцев одним выстрелом. Ему удаётся и сберечь гору золота, и заставить тебя посещать академию].

В течение этих четырёх лет, Лит неустанно пытался убедить графа, что академия не годится для него, даже прибегая к необходимости защитить свою семью и деревню в качестве рычага воздействия.

Но граф был непоколебим.

— Дорогой Лит, ты очень нуждаешься в академии, и я говорю это только в твоих интересах. Я не могу не подчеркнуть, насколько важно научиться правильно взаимодействовать со своими сверстниками и устанавливать правильные связи. Не говоря уже о том, что у тебя нет друга твоего возраста! Тебе нужно общаться, даже влюбляться. Иначе ты превратишься в капризного и циничного человека. И не беспокойся о своей семье. Как только ты поступишь, они получат новый статус, и до твоего выпуска Ассоциация магов будет заботиться о них лично. В этот период даже самый отчаянный безумец не станет подходить к ним.

У Лита кончились оправдания, и он не мог сказать ему правду.

Он устал от того, что дворяне и иностранные купцы смотрят на него свысока, и даже прибегают к насилию или запугиванию.

Лит просто хотел, чтобы его оставили в покое и относились с уважением, как к любому нормальному человеку.

Он не знал, как долго он сможет терпеть презрение и оскорбления от своих так называемых «сверстников» в академии, прежде чем засунуть их высокомерное отношение им в глотку. Вероятно, обходным путём через задницу.

Мысли о том, что он не сможет практиковать истинную магию, магию духа и магию слияния, было достаточно, чтобы вызвать у него большую головную боль. В академии он будет искалечен, теряя все свои преимущества, чтобы не выдать себя.

Это была проигрышная ситуация.

Настроение Лита ещё больше ухудшилось при мысли о том, что Рена уедет из дома. После того, что случилось с Карлом, у него развилась навязчивая потребность знать, где все находятся в каждый момент времени.

Ему нужно было чувствовать, что всё находится под его контролем, чтобы быть в мире с самим собой.

[Если ты действительно любишь их, ты должен отпустить их, — попыталась утешить его Солус. — В конце концов, академия это или нет, но когда ты достигнешь шестнадцати лет и выйдешь из дома, что ты будешь делать? Хранить их в карманном измерении? Тебе нужно научиться расслабляться и сосредоточиться на том, что действительно важно для тебя. Если бы ты действительно хотел сделать их своими марионетками, ты бы не вылечил Тисту. Её болезнь была идеальным поводком, но ты охотно решил освободить её. Они не Карл, весь мир не наполнен мусором, подобно тому, что убил его].

Разум Лита признавал истину в её словах, но сердце отказывалось верить. Оно будет продолжать кричать: «К чёрту весь мир! Они мои! Мои! Мои!»

«Это то, что чувствует отец, когда его дети покидают гнездо?»

Он не мог не заметить, что даже Рааз, несмотря на все улыбки и счастье, которые он показывал, на самом деле был очень подавлен потерей своей старшей дочери.

«Если я веду себя так со взрослыми, то боюсь думать, кем бы я стал, если бы в этом участвовали мои дети. Похоже, мне суждено остаться одним на всю жизнь».

***

Теперь, когда Литу исполнилось одиннадцать с половиной лет, он достиг минимального возраста, необходимого для получения стипендии в академии Молниеносного Грифона.

Граф Ларк ждал его в своём поместье, откуда они должны были добраться до места назначения.

Быть принятым в такое заведение, вдали от дома, стало началом самого страшного кошмара Лита.

Странные события

Именно в такие моменты Лит чувствовал, насколько раздражающим может быть предел. Обычно в такой ситуации он использовал накопление, превращая время простоя в тренировку и одновременно изучая, как развивается его тело.

Но теперь этот вариант был недоступен, и, застряв в таком состоянии почти на год, он знал своё тело вдоль и поперёк, вплоть до знания местоположения каждой нечистоты.

Через полчаса он уже почти заснул.

«Надеюсь, граф не будет возражать, что я немного похраплю».

[Лит, почему бы нам не открыть прощальный подарок Наны? Там наверняка что-то интересное], — сказала Солус.

[Вовсе нет, эта скупая старая карга только что дала мне листок бумаги. Держу пари, это список сувениров, которые она хочет, чтобы я купил для неё].

Небольшое дружеское пари было лучше, чем безделье, поэтому он достал маленький конверт и прочитал его содержимое. Лит проиграл пари, это было короткое письмо.

«Дорогой Лит, теперь, когда ты идёшь в магическую академию, подальше от любопытных глаз своих родителей, ты заслуживаешь знать правду. В бытовой магии есть запретное заклинание, которому я тебя никогда не учила. Теперь ты достаточно взрослый, чтобы знать».

Далее следовало краткое, но точное описание того, как использовать магию тьмы на себе, чтобы избежать нежелательных последствий от близости с девушками. Это было противозачаточное заклинание. В конце письма было:

«Не забывай всегда быть джентльменом и веселиться! Потом ты меня поблагодаришь.

С любовью, Нана».

«Какая грязная старая леди. Мне ещё и двенадцати нет», — Лит не мог удержаться от громкого смеха. Мысль о том, что именно Нана беспокоится о его сексуальной жизни, была забавной.

— Что там написала леди Нерея? Анекдот? Можно мне тоже посмотреть? — граф был очень любопытен, видеть, как Лит смеётся — редкое явление.

Прочитав послание, граф Ларк покраснел от смущения. Эта сцена заставила Лита рассмеяться ещё громче.

«О боже, граф такой мягкотелый. Смущаться из-за такой глупости. Иногда кажется, что он вышел прямо из манги».

— Лит, это не повод для смеха, — сказал граф. — Я ценю заботу леди Нереи, но всё равно нахожу её несвоевременной и вульгарной. К сердечным делам следует относиться с большим тактом, особенно с такими молодыми людьми, как ты.

Лит не удержался и снова расхохотался.

«Он действительно называл это “сердечными делами”! Это просто секс, чувак!»

Лёгкое настроение длилось недолго, долгая поездка вскоре заставила обоих мужчин заснуть.

Когда кучер разбудил их, они уже подъехали.

Вид академии Молниеносного Грифона был поистине впечатляющим.

Само здание казалось огромным замком, прямо из влажных грёз средневекового инженера. Но разглядеть его было невозможно, они всё ещё находились слишком далеко.

Академия находилась в центре огромного леса, который простирался во все стороны, насколько хватало глаз.

«Это объясняет, почему она так далека от населённых районов, она сама по себе является графством. Этот лес может простираться даже дальше, чем лес Траун», — подумал Лит.

— Почему мы остановились? Мы всё ещё далеко, как мы доберёмся до академии?

Граф был возбуждён как ребёнок в кондитерской.

— Не волнуйся и следуй за мной.

Он привёл Лита к маленькому кирпичному домику на краю леса, где двое мужчин пили чай и лениво болтали.

Граф представился и показал им пропуск.

Человек, который теперь держал бумаги, прошептал несколько слов, чернила перестроились, вышли из листа и образовали на земле какой-то магический круг.

«Даже пропуск — магия?!» — Лит был шокирован.

[Я почувствовала исходящую от них ману, но предположила, что это просто какая-то магическая печать подлинности, а не что-то настолько сложное], — объяснила Солус.

[Чёрт возьми! Мы пребываем в полном неведении относительно магических предметов, и ни в одной книге, которую мы читали до сих пор, об этом не упоминалось. Либо мы найдём способ исправить эту ситуацию, либо нам будет намного сложнее в будущем].

Следуя инструкциям мужчины, Лит и граф вошли в круг, который мгновенно превратился в полупрозрачную жёлтую сферу.

Он мягко поднялся в воздух, прежде чем с головокружительной скоростью полететь к замку. Несмотря на то, что он двигался быстрее, чем Лит когда-либо раньше, они чувствовали себя так же, как стоя на земле.

«Эта штука будто гиростабилизирована! Какая блестящая идея!» — впервые Лит почти пожалел о своём выборе. Почти.

Путешествие было недолгим, но Лит всё же успел увидеть множество огромных магических зверей, бегущих по лесу. Они даже чуть не столкнулись с орлом размером с самолёт. Его глаза были полны презрения, он кричал им что-то, что звучало как выговор.

— Там только магические звери?

— Да, магические звери и монстры, конечно. Они тебе всё объяснят, как только ты поступишь, — у графа был отеческий тон, но Лит отчётливо расслышал в нём снисходительный намёк: «Я же тебе говорил».

Сфера приземлилась на балконе, прежде чем рассеяться. Их ждала двадцатилетняя девушка в мантии мага.

Она провела их по магическим эскалаторам и коридорам, прежде чем оставить в приёмной директрисы. Всё это время она разговаривала через маленький коммуникационный амулет, отдавая приказы о выполнении своих обязанностей.

По опыту Лита, это означало плохие новости. Всякий раз, когда он проходил собеседование, отношение секретаря к кандидатам было рассказом о том, как компания относилась к своим сотрудникам и каковы были их ожидания относительно кандидата.

Она игнорировала их всё это время, не проводя им экскурсию или объяснение о любом из магических чудес, с которыми они столкнулись.

Но для того, кто хотел быть отвергнутым, это была хорошая новость.

Граф был слишком загипнотизирован, чтобы заметить это, его глаза скользили по каждому предмету мебели, рот раскрылся от восхищения. Сама комната была чудом. Несмотря на отсутствие видимого источника света, будь то окна, факелы или что-то в этом роде, каждый уголок и щель были освещены утренним солнцем, сиявшим над их головами.

— Что ты об этом думаешь? — задал граф риторический вопрос, ожидая, что Лит проявит энтузиазм, равный, если не превосходящий его.

— Честно? Я нахожу это претенциозным и заносчивым. Всё в комнате даёт ощущение, будто хозяин смотрит на нас сверху вниз, пытаясь запугать и поставить своего гостя на место.

— Неужели? — фантазии графа внезапно разбились.

— Ага. Я имею в виду, что немного великолепие — это хорошо, но как насчёт этого? Это уже слишком, — он указал на золотое украшение, которое всё время менялось то на серебро и платину, то на драгоценные камни, вышитые в каждом углу, как сияющие глаза, смотрящие на них с презрением. И как иначе объяснить такое грубое отношение девушки? Она почти не смотрела на нас.

— О боже, — граф сглотнул, — теперь, когда ты обратил на это внимание, эта комната очень напоминает королевскую приёмную для нежеланных гостей.

— А разве такая бывает? — Литу было любопытно.

— Да, это вроде как открытая тайна. В королевской комнате есть несколько залов ожидания, в зависимости от того, насколько он заботится о посетителе. Тот, что для незваных гостей, наполнен подобным безвкусным ширпотребом, чтобы посетитель запомнил власть короны. Он также заполнен картинами, изображающими предыдущих королей и королев убивающими мятежных дворян или магов. Всё зависит от того, на кого он хочет надавить.

— Как эти? — Лит указал на множество магических картин, — все они были короткометражными фильмами, показывающими, как Ассоциация магов избавлялась от целых семей непослушных дворян на протяжении всей истории.

Изображённое событие дошло бы до того, что показывало бы кровопролитие, подожжённые особняки, прежде чем начинался рассказ данной историю с самого начала.

— Вот именно, — граф громко сглотнул.

Ожидая, что придётся ждать часами, Лит устроился поудобнее, пытаясь снова заснуть. Он не ошибся. Когда граф разбудил его, по его лицу было видно, что он испытывает некоторое напряжение.

Он терпеливо ждал достаточно долго, чтобы получить ответ.

— Не говори ни слова. Если мы хотим спасти ситуацию, нам нужны такт и дипломатия. Предоставь всё мне.

Кабинет директрисы был гораздо менее убогим, чем приёмная, и очень напоминал обычный кабинет директора с Земли. Она была женщиной, по крайней мере, такого же возраста, как Нана, но время было добрее к ней.

Её лицо было полно морщин, но глаза были полны энергии и жизни. В отличие от Наны, она была готова прожить долгую жизнь и стояла прямо.

Её волосы почти полностью поседели, остался только какой-то оттенок жёлтого. На ней было платье цвета академии, светло-голубое, а все украшения — ярко-жёлтые, скорее всего, золотые.

То, как была соткана его ткань, заставляло думать, что каждое движение директрисы было ветром, движущимся по небу, в то время как золотое шитьё появлялось и исчезало, как внезапные молнии.

У неё были только улыбки и приятные слова, но инстинкты Лита не чувствовали в ней тепла.

— Дорогой граф, мы так давно не виделись! — она протянула ему руку.

— Это только моя вина, что я не могу привести к вам многообещающих молодых людей, — бесстрастное лицо графа было безупречным.

Все следы стресса и тревоги исчезли, его слова были спокойны и нежны, как встреча с давно потерянной сестрой.

— Пожалуйста, присаживайтесь. Извините за долгое ожидание, но, как вы знаете, это самое оживлённое время года, — извинение прозвучало фальшиво.

— Не извиняйтесь, я всё прекрасно понимаю. А теперь, извините, если я сразу перейду к делу, я не хочу больше тратить ваше драгоценное время, — граф достал папку, в которой содержалась хроника всех подвигов, совершённых Литом, вместе с его официальными заслугами.

Директриса отодвинула папку назад.

— Нет необходимости. Мы всегда проводим полную проверку всех кандидатов. Должна сказать, что вы привели мне очень интересного парня.

На этот раз настала очередь Лита громко сглотнуть, холодный пот выступил у него на спине.

«Что, чёрт возьми, я сделал не так?»

Она достала свою собственную папку, гораздо толще предыдущей.

— Я вижу, что этот молодой человек, Лит, заслужил много заслуг, исцеляя бедных и избавляясь от многих угроз, угрожавших вашему графству. Знаете ли вы, что преступный мир прозвал его Бичом?

«Даже не знаю, как мой звериный титул дошёл до их ушей. Как могут преступники и магические звери смотреть на меня одинаково?» — подумал Лит.

— Похоже, он любит награды за головы мёртвых. Быть милосердным с отбросами лишь позволит им нанести удар в спину, рано или поздно. У него также было довольно много магических проблем с некоторыми благородными юношами.

— И это плохо, верно? — Лит сжал кулак, полный ожиданий.

— Это хорошо, истинный маг не должен бояться защищать себя или своё имя, в нашем деле талант и сила важнее этикета. Не говоря уже о том, что тем, у кого нет способностей, не следует летать слишком близко к солнцу, а затем жаловаться на ожоги.

«Значит, вместо саботажа я всё это время занимался саморекламой?! Чёрт возьми!»

— Но… — внезапно надежды Лита ожили, как феникс, восставший из пепла, — к сожалению, я должна сказать, что он не соответствует требованиям для получения стипендии. Мне очень жаль.

«Да, чёрт возьми! Я прощаю тебя, двуличная стерва! Я сделал это, и это самое главное!»

Граф побледнел, как привидение.

— Могу я узнать, почему? Осмелюсь сказать, что он лучший из тех, кого я когда-либо приводил сюда.

— Конечно, можете, вы заслуживаете знать. Видите ли, настоящая проблема кроется не в вашем протеже, а скорее в его наставнике.

— Прошу прощения?

Кровь снова прилила к лицу графа.

— Нерея — падший маг, сродни отреченному сыну академии, если не всей Ассоциации магов. Подобно тому, как дворянам запрещено помогать изгнанным членам семьи, то же самое относится и к нам, или, по крайней мере, ко мне. Она опозорила наше заведение и до сих пор продолжает вмешиваться в наши дела. Не говоря уже о том, что даже косвенно Лит был вовлечён в чистку двух благородных семей. Как маг, я не могу достаточно подчеркнуть, насколько презренным я считаю втягивание Ассоциации магов в каждую мелкую ссору. Это злоупотребление властью, и я хочу послать сообщение всем магам-изгоям, отвергнув её ученика. Вы можете попробовать отвезти его в другие академии, но я думаю, что их ответ будет таким же.

— Что?! — граф теперь был ярко-красным, его глаза почти вылезли из орбит от ярости.

— Леди Нерея защищала и помогала графству Люстрия в течение многих лет, в то время как все остальные ничего не делали! Этот молодой человек спас мою жизнь, мою семью, а вы говорите мне, что готовы разрушить его жизнь ради своей мелкой мести? Для политики?

— Как вы смеете так разговаривать со мной в моём кабинете! — директриса вскочила с кресла, её глаза сияли силой.

— Я смею! Я смею и называю это ерундой!

Лит никогда не думал, что граф такой храбрый.

— Вы просто жертвуете магом, причём могущественным, ради собственной политической выгоды! Лит, пойдём, здесь воздух воняет.

Прежде чем выйти за дверь, граф обернулся и крикнул:

— Это ещё не конец! Я всем расскажу, как низко пала академия Молниеносного Грифона. Вы никогда больше не получите ни одной медной монеты от моего графства. И, кстати, он изобретатель шахматной доски на вашем столе.

Дверь за ними захлопнулась, не дав ей возможности выговориться.

«Мужик, ты серьёзно? Вот вам и дипломатия. Ты винтик в большой машине. Твои угрозы — не что иное, как выдача желаемого за действительное».

Счастье Лита было омрачено опасениями по поводу последствий, которые приступ гнева графа мог иметь как для его родины, так и для его друга. Граф Ларк яростно сражался за него, и этого Лит никогда не забудет.

Беспомощная ярость

Граф был верен своему слову, и весть о том, что произошло в академии Молниеносного Грифона, распространилась по графству Люстрия как лесной пожар.

Жители Люции и жители её окрестностей были просто возмущены. Жизнь и без того была тяжёлой, и мысль о том, что даже талантливый простолюдин должен страдать от политических игр, была пощёчиной всем их надеждам и мечтам.

Несмотря на своё отношение, Нана была спасительницей для большинства из них, вплоть до того, что считалась частью семьи. Бесчисленное множество людей хорошо знали, что без неё слишком много детей никогда не были бы благополучно рождены.

Видеть, как с их благодетелем обращаются как с чумой, отравляющей всё, к чему она прикасается, было невыносимо. То же самое относилось и к тем немногим знатным семьям, с которыми она общалась по личным делам.

Сотни писем были отправлены графу Ларку, который, в свою очередь, передал их королевскому двору. Теперь, когда к нему вернулось самообладание, он понял, как мало значат его графство и финансирование для такого крупного учреждения, как академия.

Даже вместе со столькими письмами его официальная жалоба на то, что директриса нарушает правила, преследуя свои политические цели, вряд ли вызовет интерес у двора.

Он всё равно послал её. Сдаться судьбе, даже не пытаясь бороться — это то, о чём он сожалел бы всю свою жизнь.

Семья Лита была так же разъярена, как и беспомощна, проклиная академию за её несправедливость и себя за своё бессилие. Лит был менее разочарован таким поворотом событий.

Так или иначе, его план сработал, и это было хорошо. С другой стороны, эта поездка в академию открыла ему глаза на то, как мало он знал о новом мире и как фальшивая магия развивалась на протяжении веков.

Солус подтвердила ему, что в то время, как у грубой секретарши было тёмно-голубое ядро маны, у директрисы было полностью развитое синее ядро. Лит всегда гордился тем, что является одним из двух единственных обладателей голубого ядра в графстве, но не теперь.

Он начал жалеть, что не имеет возможности хотя бы проверить других студентов и персонал академии, пусть даже просто собрать данные о том, каков был средний уровень власти во внешнем мире.

Теперь, когда он был вынужден следовать своему первоначальному плану, он обнаружил в нём так много неожиданных недостатков. Первый и самый неприятный из них — он был вынужден гнить ещё четыре года в графстве Люстрия, где его талант был обречён на застой.

На обратном пути граф признался ему, что он не отказался купить книги о магии пятого уровня, а, скорее, это было для него фактически невозможно. Дело было не только в цене, которая в любом случае была бы огромной, но и в отсутствии связей для их получения.

Он уже приобрёл все книги, какие только мог, что включало только те, которыми Ассоциация магов была готова поделиться с широкой публикой. Чтобы получить больше, ему понадобится либо удача, либо Ассоциация должна будет изменить свои правила.

Оба события были крайне маловероятны. Это означало, что он застрял с заклинаниями четвёртого уровня, которые он изучил, не понимая их цели.

Это было неприятно для него, как запоминание математического уравнения только для того, чтобы сдать экзамен по математике, осознавая свою неспособность понять скрытый в нём смысл.

И в течение всех четырёх лет скуки, все остальные маги в мире продолжат своё образование, аннулируя его преимущество в четыре года практики.

Лит всё ещё был лучше своих сверстников, потому что в то время, как когда они начинали учиться в возрасте шести лет или позже, он начинал как новорождённый. Но скоро вся его тяжёлая работа, жертвы, голод — всё это превратится в напрасный труд.

Второй недостаток заключался в том, что он совершенно недооценил важность и распределение магических предметов. Он видел немного, но этого было достаточно, чтобы дать ему зуд в голове, который не почесать.

Если можно было создавать такие полезные предметы с помощью фальшивой магии, то с истинной магией он, вероятно, смог бы создать и использовать улучшенную версию этих предметов, получая даже большее преимущество перед другими магами.

Теперь же он понятия не имел, как они работают и как их приобрести. Имея достаточно знаний, можно было бы даже помочь Солус быстрее восстановить свои силы, может быть, даже перековать её или что-то в этом роде.

«Чёрт возьми, я не просто лягушка в колодце, я лягушка в колодце посреди пустыни. Учитывая всё, что я увидел менее чем за час, совсем неудивительно, что истинная магия до сих пор остаётся тайной. Полностью магически оснащённый фальшивый маг, вероятно, мог бы сражаться со мной на равных. Я понятия не имею о масштабах и доступности магических предметов. Даже если каким-то образом мне удастся расширить свои знания, мои будущие путешествия будут намного сложнее, чем я предполагал ранее. Единственный положительный момент во всём этом в том, что не считая крупнейших семей, магические предметы не должны быть такой уж обыденностью, и мне удалось избежать того, чтобы целых пять лет провести как задираемый калека. Но прежде чем называть себя счастливчиком, мне нужно больше информации. Я начинаю подозревать, что сильно недооценил свои обстоятельства. Нана и Ларк должны многое объяснить».

Лит помчался к дому Наны. В конце концов, граф был просто энтузиастом магии, в то время как она действительно посещала одну из шести Великих академий, так что у неё наверняка была куда лучшая и более полная закрытая информация.

По прибытии он узнал, что граф Ларк тоже там и послал нескольких жителей деревни искать Лита. Оба его покровителя хотели поговорить с ним.

Так как приёмная была заполнена пациентами, Лит помог Нане и Тисте, чтобы Нана могла оставить Тисту за главную и сделать перерыв для их разговора.

***

Оказавшись в гостиной Наны, все трое уселись за кухонный стол.

— Прежде всего, Лит, позволь мне извиниться. Я никак не ожидала, что старая карга Линнея захочет поднять нашу вражду на новый уровень, заставляя тебя расплачиваться за мои ошибки. Но кроме того, судя по тому, что я слышала от Тисты, ты хорошо воспринимаешь эту ситуацию. Ты всё ещё не понимаешь, как тебя обидели, и это тоже моя вина. Я глупо соблюдала правила академии и хранила её секреты. Но так как они играют грязно, а Ларк всё ещё готов подать заявку вместо тебя в оставшиеся пять Великих академий, мне тоже нужно играть грязно и нарушить свою клятву. Если ты хочешь иметь хотя бы 1% шанс быть принятым, ты должен выложиться на 100%, если не больше. Хватит с тебя этого дерьмового «будет, что будет» отношения. На карту поставлено очень многое, и нам нужно, чтобы ты отнёсся к этому серьёзно.

Лит нахмурил брови.

— Какую клятву? Какие секреты? О чём вы говорите? Я читал эту дурацкую брошюру академии бесчисленное количество раз, если не случится какого-нибудь чуда, я не смогу изучать заклинания пятого уровня. Но, я всё ещё могу стать членом Ассоциации магов, честно говоря, идея провести пять лет взаперти с высокомерными богатыми детьми, пытающимися ударить меня в спину, далеко не заманчива. Я легко могу себе представить, что они будут делать со мной изо дня в день. Так что, если вы хотите дать мне несколько книг, то спасибо, но, нет, спасибо.

Нана покачала головой.

— Это гораздо больше, чем просто книги. Видишь ли, ты прав насчёт того, что на тебя будут смотреть сверху вниз и ежедневно издеваться. Проблема в том, что ты ошибаешься во всём остальном. В твоём случае, как и мне, тебе понадобилось бы не пять лет, а всего два года.

— Как именно? — два года были всё ещё большим сроком, но куда более посильным, чем пять, он должен был ей уступить.

— В первый год я изучала основы магии, а они учат таким вещам, как важность точности в знаках руки, акцентах и тому подобном. В отличие от тебя многие дети должны изучать этикет, историю, географию, всевозможные предметы, а не только как читать и писать. Иначе они станут позором для своих родителей. В придворной жизни они также должны научиться ездить на лошади, фехтовать, играть на инструменте, всему тому, чем их родители должны хвастаться во время общественных мероприятий.

Лит кивнул.

— Это, конечно, требует времени. Время, которое они не могут посвятить магическим искусствам, следовательно, необходимо изучать основы основ, даже бытовую магию. Ты же не ожидаешь, что молодой герцог будет заниматься домашними делами? Такие, как мы, вместо этого должны ходить в академию только в течение последних двух лет!

При последних словах, у Лита потекли слюнки, и он уже начал сомневаться в правильности своих решений.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему даже богатые и знатные люди посылают туда своих детей? Если бы речь шла только о книгах, многие студенты предпочли бы избегать всех конкурентов, как и ты, и учиться в безопасности дома. Что делает поступление в одну из шести Великих академий настолько заманчивым, так это три преимущества, которые только они могут предоставить: доступ ко всем видам книг о магии, возможность пройти один или несколько курсов специализации и, что ещё более важно, свободный доступ к магическим предметам!

Лит открыл рот от шока. Нана воспользовалась его нехарактерным молчанием, чтобы ковать железо пока горячо.

— Не важно какого уровня, там бесчисленное множество заклинаний. Те, которые ты изучал здесь и в доме Ларка — это простые заклинания, которые Ассоциация магов считает столь распространёнными, что их можно выпустить для публики. Все лучшие заклинания, особенно четвёртого и пятого уровней, строго контролируются, и заполучить даже толику знания невероятно трудно. Только в академии у тебя имеется свободный доступ к каждому предмету без ограничений. Если ты поступишь на четвёртый курс, всё, что относится к четвёртому уровню или ниже, будет твоим.

— А как насчёт специализаций?

— Хм-м. Это сложно объяснить, позволь мне привести тебе простой пример. Если ты решишь стать мастером-целителем, тебя будут учить не только заклинаниям, которые позволяют даже восстанавливать потерянные конечности, но и, самое главное, секретам того, как легче создавать свои собственные заклинания света. То же самое относится к каждой специализации.

— А какая у вас специализация?

— Я боевой маг! — Нана гордо выпятила грудь. — Меня учили секретам магии воздуха, и в своё время я могла уничтожить целые батальоны в одиночку. У молнии не так много применений, но когда дело доходит до разрушения, она не имеет себе равных. А теперь давай перейдём к самой пикантной части, той, о которой я больше всего сожалею до сих пор — возможности иметь доступ к мириаде магических предметов.

Сомнения и сожаления

Интерес Лита был действительно задет, поэтому он позволил Нане продолжить, оставив свои вопросы на потом.

— В зависимости от того, как студент выполняет работу, он может получить или потерять баллы…

— Индивидуальные баллы или групповые? — Лит чувствовал себя таким тупым. Он даже не закончил свою предыдущую мысль, как уже был вынужден противоречить самому себе.

«Клянусь, если будет какое-то отсталое домашнее соревнование, я возьму обратно все свои догадки относительно моего выбора».

Нана недоверчиво подняла брови.

— Ты хоть помнишь, что я тебе говорила в прошлый раз об академии и их учениках? Если ты кладёшь сочный кусок мяса перед свирепыми голодными зверями, ты думаешь, что они будут сотрудничать ради этого? Нет! Они скорее съедят друг друга с потрохами. Конечно, система баллов индивидуальна, это очень похоже на систему заслуг, но вместо того, чтобы получить признание от королевства, ты получаешь его от самой школы. Баллы — единственная валюта, разрешённая внутри академии, и с ними ты можешь позволить себе много вещей: магические зелья, зачарованные предметы и даже редкие ингредиенты для твоих экспериментов. Разумеется, чем выше стоимость, тем выше цена.

Судя по долгой паузе, Лит решил, что она закончила и ждёт его вопросов.

— Что такое магические зелья? Я впервые слышу о них.

— Магические зелья — это как специальные заклинания во флаконе. Самые простые из них похожи на исцеляющие заклинания, но из-за лазарета и того факта, что все знают магию света, их редко покупают. Более ценными являются те, которые позволяют пользователю временно стать быстрее, сильнее или даже сделать его кожу прочнее, если он подозревает, что он будет вынужден сражаться в ближнем бою.

— А как насчёт зелий маны?

— Маны?

— Нет какого-нибудь зелья, чтобы быстро восстановить ману?

Нана от души рассмеялась.

— Малыш, знаниями делятся на добровольной основе. Если какой-нибудь мастер-алхимик когда-нибудь обнаружит нечто подобное, он не будет рассказывать это другим. По крайней мере, я бы так поступила.

Лит был не в восторге, зелья казались плохой имитацией его магии слияния.

«Они не только являются расходными материалами, придётся даже тратить своё время на их доставку и пополнение запасов, когда это необходимо. Вдобавок, фальшивые маги даже не имеют чего-то вроде Бодрости¹. Единственное хорошее в зельях то, что я могу притворяться, что использую их, а вместо этого использовать магию слияния. Помимо этого, они не очень интересны».

— Я понимаю, — сказал он вслух. — Какие магические предметы можно приобрести в академии?

— Каждая академия имеет по крайней мере десять мастеров кузнечного дела. Они выступают как учителя и исследователи в области магии. Они обычно выставляют на продажу свои более мелкие работы, но они могут даже выставить высококачественные магические предметы, когда академия хочет замутить крысиные бега, например, прямо перед выпускными экзаменами. Самые полезные предметы, которые у меня были, — пространственный амулет и кольца от первого до третьего уровня. Амулет позволял мне переносить всё, что мне было нужно, в нём, не страдая от веса, в то время как кольца могли хранить заклинания того же уровня, позволяя мгновенно использовать заклинания.

— Пространственный амулет? Это какой-то магический предмет для хранения?

Нана кивнула.

— Блестяще, как всегда. Да, пространственные кольца и амулеты могут хранить всё неодушевлённое вплоть до фиксированного объёма пространства, независимо от веса. Самый низкий класс имеет только несколько кубических метров в наличии, высший класс может хранить даже пятьдесят кубических метров.

Чувство неудовлетворённости становилось всё глубже.

[Солус, сколько может вместить наше карманное измерение?]

[На данный момент хранилище может вместить в три раза больше так называемого высшего класса, и продолжает расширяться. Библиотечное пространство, или Солуспедия, как ты его называешь, сейчас составляет около тридцати кубических метров. И оно также расширяется].

Бесстрастное лицо Лита было удивлённым, но не настолько. Нана заметила, что на него это не произвело никакого впечатления.

— Что это за лицо? Ты понимаешь или нет, что всё, что ты получаешь во время учёбы, ты можешь забрать после окончания учёбы? Ты хоть представляешь, как трудно купить даже самый дешёвый магический предмет, не говоря уже о цене?

«Как я могу даже притворяться, что меня интересует то, что у меня уже есть, или что я могу сделать лучше? Конечно, эти вещи очень помогли бы мне скрыть мою истинную магию. Я мог бы использовать это в качестве прикрытия».

Будучи опытным лжецом, Лит знал свои пределы. Поэтому он сменил тему.

— Работа мастера кузнечного дела кажется очень интересной. Можно ли специализироваться в такой области? Нужно ли также быть кузнецом, чтобы стать мастером в этом деле?

— Да, это один из доступных вариантов. И нет, ковка не требуется, мастер кузнечного дела ничего не создаёт, он просто наделяет предметы магическими свойствами, будь то кольцо, амулет, стул или даже повседневная одежда. Для них невозможно освоить все ремесленные профессии. Большинство из них предпочитают просто изучать основы своей любимой. Итак, мастер по созданию колец будет знать кое-что о ювелирном деле и так далее.

— Это действительно интересно.

И на этот раз, Лит не притворялся.

Из всех трёх тем его интересовали только книги и специализация. Обладая бесконечным запасом знаний, он мог бы легко воссоздать или изобрести всевозможные заклинания при помощи истинной магии.

Но это всё ещё было чем-то, что он мог обнаружить сам, со временем и опытом. Стать мастером кузнечного дела, напротив, было бы для него бесценным сокровищем.

Лит не имел никаких знаний о таких искусствах, поэтому он никогда не мог понять даже основы без внешней помощи.

Но как только он раскроет основополагающие принципы кузнечного дела, соединив их с истинной магией и библиотекой академии, он сможет открыть бесконечные возможности.

Одних только мыслей о магических предметах, которые приходили ему в голову на месте, было достаточно, чтобы дать ему прилив адреналина.

Но когда его возбуждение достигло пика, от внезапной мысли по спине пробежали мурашки.

— Прежде чем я начну надеяться, не могли бы вы объяснить мне, как можно получить баллы? Нет же такого понятия, как ежедневные дуэли между студентами, турниры или что-то ещё, верно?

— Это такая идиотская идея! Даже самые дикие слухи не заходят так далеко. Иначе их стали бы называть кладбищами магов, а не академиями. Здесь и так уже достаточно насилия. Если бы какой-нибудь директор начал награждать учеников за их жестокое поведение, только дюжина магов выпускалась бы каждый год, и никто не заставлял бы своих детей поступать. Военное поле боя было бы гораздо безопаснее.

Лит мог вздохнуть с облегчением, одна из его самых больших забот только что исчезла.

— Баллы зарабатываются в основном за счёт того, как студент выступает на занятиях и во время практических занятий. Любой подвиг, который приносит пользу академии, например обмен личными заклинаниями, даёт дополнительные баллы. Но главный источник баллов — ежеквартальные и выпускные экзамены. Все баллы могут быть преобразованы в любое время, даже после успешного окончания, поэтому существует большая конкуренция за первые места. Даже если дисциплина не даст тебе никаких дополнительных баллов, она может легко заставить тебя потерять их. Если оценка твоего теста будет отрицательной, ты будешь вынужден компенсировать это, вернув всё, что ты, возможно, уже купил. Вот так я потеряла всё, что у меня было.

Нана вздохнула, её голос был полон печали и сожаления, теребя шею, где, вероятно, раньше был её амулет.

Вмешался граф Ларк, объясняя причину, по которой они скрывали от него подобные вещи.

— Мы не говорили тебе ничего из этого раньше, чтобы не подвергать тебя ещё большему стрессу и не слишком повышать ожидания относительно твоего будущего в случае неудачи. Большинство претендентов получают отказ. В прошлом, когда такие знания были общедоступны, среди молодёжи было бесчисленное количество самоубийств, которые не могли выдержать давления или справиться с неудачей. Особенно для тех, кто имеет скромное происхождение, поступление в магическую академию — единственный способ избежать своей судьбы. В меньшей степени то же самое можно сказать и о сыновьях дворян и купцов, которые не являются наследниками.

— Я понимаю, а чего вы от меня ждёте? Чтобы я путешествовал по всему графству в поисках магических зверей? Или чтобы я создал хаос, чтобы иметь возможность всё решить? Честно говоря, я не думаю, что есть такое количество достоинств, которое могло бы изменить мою ситуацию.

Граф покачал головой.

— Мы не ожидаем от тебя ничего, кроме самого наилучшего. Ты потратил годы, пытаясь отговорить меня не посылать тебя в академию, и не думай, что я не заметил полного отсутствия у тебя энтузиазма во время нашей поездки. Ты за себя не постоял, ты только хотел выбраться из этой комнаты!

— Ну, может, вы и правы. Но, может быть, я просто хотел избежать того, чтобы директриса убила вас на месте. Кроме того, это вы сказали мне молчать, было бы слишком глупо подливать масла в огонь.

В тот момент, когда он увидел, что глаза директрисы переполнены маной, он всерьёз забеспокоился и решил как можно скорее утащить графа.

— Ты прав… — граф Ларк сел с подавленным лицом.

— В конце концов, у нас ещё есть несколько карт в рукаве. Скорее всего, из них ничего не выйдет. Но, если каким-то чудом мы преуспеем, нам нужно, чтобы ты не просто сидел в сторонке. В этом суть.

____________

¹ Бодрость — техника дыхания, которая позволяет Литу быстро восстановить ману и выносливость, до такой степени, что он может продолжать бодрствовать в течение нескольких месяцев без сна. Чем дольше он её использует, тем короче её действие. Единственный способ сбросить её эффекты — это спать. Более подробную информацию смотреть в: Том 1, Глава 3.

Наступает тьма I

Этот долгий разговор был довольно утомительным для Лита, добавляя новый вес к его ноше. Но из-за информации, которую он получил, в целом он чувствовал, что его возможности всё ещё были довольно хороши с академией или без неё.

Единственная поправка в его планах состояла в том, что после вступления в Ассоциацию магов фактически в качестве члена внешнего круга, мага-изгоя, ему нужно будет как можно скорее набраться достоинств, чтобы получить ученичество у хорошего мастера кузнечного дела.

Обычные заслуги не принесли бы ему никакой пользы, он нуждался в тех, которых мог бы заработать как магико, служа Ассоциации магов изо всех сил.

Единственная реальная проблема в его нынешнем положении — это гнить ещё четыре года, как пресловутая лягушка в колодце.

Причина, по которой Лит чувствовал себя так подавленно, заключалась в том, что он наконец понял, как много его друзья вложили в него, не только с точки зрения денег, но и времени, страсти и надежд.

Его беспокоила не неудача, а тот факт, что своим дерзким и безразличным поведением он ранил их чувства, рассматривая всё это как шутку. Лит не мог не признать, что на их месте он чувствовал бы себя так, словно годами разбрасывал жемчуг перед свиньёй.

Конечно, граф Ларк не был столь категоричным, как он, но Лит видел, как глубоко он переживал, и как был уязвлён после последнего упрёка.

Но, если не считать сомнений, в тот момент он мало что мог сделать. Поэтому он пообещал себе пересмотреть всё со свежим взглядом, если представится такая возможность, и решил перейти к более насущной проблеме.

Лит ещё не решил свои проблемы с магией четвёртого уровня, и спрашивать Нану было нельзя, это открыло бы ей слишком много — насколько глубоко он понимает магию, несмотря на то, что он самоучка.

Единственная карта, которую ему ещё предстояло разыграть — это обратиться за помощью к своему другу, ру, королю запада леса Траун. Благодаря своему голубому ядру маны, Лит стал меньше бояться его, и за последние несколько лет у них сложились странные отношения.

Лит использовал его, временами спрашивая совета о магии огня и ветра, двух элементах, которые могут использовать ру. В обмен, Лит поможет ему решить проблемы в восточной части леса.

После смерти Ирту не было магического зверя, достаточно сильного, чтобы занять его место, и время от времени борьба за власть между различными фракциями влияла на баланс леса.

В таких ситуациях Бич и Защитник объединялись, чтобы заставить магических зверей заключить перемирие.

В данный момент фальшивая магия четвёртого уровня была ментальным пределом, который ни он, ни Солус не могли преодолеть. Несмотря на то, что он мог использовать все заклинания, которые нашёл в книгах графа, они продолжали оставаться для него бессмыслицей.

Это было что-то неприемлемое, пожирающее Лита изнутри.

Он всегда ненавидел загадки, если только сам их не задавал.

Лит уже почти добрался до дома, когда уловил знакомый запах.

— Какого чёрта ты тут делаешь? Если кто-то увидит тебя, это может спровоцировать охоту на тебя. Последнее, что мне сейчас нужно, это чтобы ты получил награду за свою голову, а мне пришлось бы объяснять, почему я не заинтересован.

— Я понимаю, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. В лесу появился монстр, достаточно сильный, чтобы представлять угрозу как для моих детёнышей, так и для ваших. Нам нужна твоя помощь.

«Я никогда раньше не видел ру испуганным, интересно».

Согласившись помочь, ру попросил его вскочить ему на спину, прежде чем убежать на полной скорости к лесу. Когда они бежали так быстро, ру вызывал перед собой клиновидный клинок ветра, чтобы защитить глаза и лицо от насекомых и пыли.

Это также создало эффект скользящего потока, позволяя ему бежать ещё быстрее.

Умение Лита ездить верхом было результатом одного урока, полученного две жизни назад, так что ему требовались всё внимание и сила воли, чтобы не упасть.

У ру был густой и мягкий мех, но, не в состоянии следить за его движениями, он был вынужден использовать как слияние земли, так и слияние света, чтобы предотвратить необратимый ущерб своей нижней части тела.

— Обязательно так быстро бежать? Если так и дальше пойдёт, я не знаю, хватит ли у меня сил что-нибудь сделать!

— Хватит ныть, мы уже почти на месте. И да, скорость имеет первостепенное значение, когда сталкиваешься с мерзостью.

Перед тем как сдаться, Лит мысленно перебрал все бестиарии, которые были у него в Солуспедии, а также все свои настольные и видеоигровые RPG-воспоминания.

— Что за мерзость, чёрт возьми? Почему это так опасно?

— Ты не понимаешь. Мы называем это мерзостью не за то, что оно делает, а за то, чем оно есть!

Они направлялись в лес на север, где он никогда раньше не бывал. Всё началось медленно, как напряжение в воздухе перед бурей. Только когда они углубились в лес, Лит смог понять, что ру имел в виду.

Вскоре трава начала редеть, пока совсем не исчезла. Земля была голой, без всякого подлеска, высохшая и осыпающаяся, как после многомесячной засухи.

У деревьев вокруг них кора полностью почернела. Они остались без листьев и ветвей, напоминая гигантские деревянные колья. Было очень тихо, всё, казалось, вышло из постапокалиптического фильма, после ядерных осадков.

Природный ландшафт был полностью разрушен, насколько хватало глаз.

Через некоторое время, Лит отчётливо услышал звуки битвы, поэтому он сфокусировал взгляд, усиливая зрение.

Они приближались к какой-то движущейся тени, связанной в дальнем бою с Гиладом, магическим зверем типа олень с высотой в холке более двух метров и весом по меньшей мере девятьсот килограммов, его мех был светло-коричневым с оттенками синего.

Атакуя тень с фланга, там был также Шиф, магический зверь типа пума размером с тигра, с высотой в холке полтора метра и весом более трёхсот килограммов. У него был медовый мех с оттенками зелёного.

— Гилад — король севера, Спасатель, а Шиф — король юга, Жнец, — Защитник быстро представил Литу их союзников.

— Эта штука и есть мерзость. Держись от него подальше, иначе он высосет тебя досуха, как и всё остальное, — объяснил ру.

Мерзость была странной формы, она могла стоять на ногах, напоминая человека с очень длинными и тонкими конечностями, или вставала на все четыре, становясь большой и коренастой, как свинья, которую нарисовал ребёнок.

«Что это за чертовщина?» — Лит взмахом руки выпустил пять огненных шаров. Мерзость была окружена тонким чёрным туманом, радиусом в пятнадцать метров.

Проходя сквозь туман, огненные шары уменьшались в размерах, а когда они попадали в цель, взрывы уменьшались вдвое по сравнению с их обычной эффективностью.

Мерзость испустила низкий крик, в котором звучало скорее отчаяние, чем боль.

Ру взвыл, вызывая столб ветра, который пригвоздил к земле теневое существо, позволив остальным королям отдохнуть и перегруппироваться.

— Это и есть твой план прикрытия? Человек? — если бы кто-нибудь когда-нибудь подумал, что олень не может выглядеть свирепым, глядя на Гилада, он был бы вынужден подумать ещё раз.

— Меньше тявкай, больше дыши. Если он достаточно хорош, чтобы справиться с Ирту и Гердой, я не возражаю, — сказал Шиф, тяжело дыша.

Лит заметил, что одна из четырёх ног Шифа на самом деле была сделана из земли, а настоящая была неестественно атрофирована и высушена.

«Протез конечности из магии земли? Какой удивительный контроль он должен иметь, чтобы владеть ею как настоящей. Я бы даже не заметил, если бы он не был так близко».

Заметив, что Лит смотрит на него, Шиф объяснил:

— Вот что случается, когда ты настолько высокомерен, что позволяешь иссушителю достаточно близко подойти, что позволяет ему коснуться тебя. Я был бы мёртв, если бы Спасатель не отвлёк его внимание.

— Иссушитель? Разве это не мерзость?

Гилад усмехнулся, он хотел упрекнуть ру, но он не стал обращать на него внимание, и предпочёл ввести Лита в курс дела, а не тратить время на препирательства.

— Мерзость — это когда существу из леса не удаётся эволюционировать. Обычно они умирают на месте, но изредка — теряют контроль над мировой энергией и сходят с ума. Мерзости невероятно сильны, с исключительными способностями, которые делают их сильными как императорские звери. Будучи безмозглыми существами, обычно одного короля достаточно, чтобы подавить их. В очень редких случаях мы все собираемся, чтобы убить уникальную мерзость, как в этом случае. Не должно быть сложно понять, почему мы называем его иссушителем.

Гилад указал мордой на мёртвый лес вокруг них.

— Как, чёрт возьми, он мог нанести такой ущерб? — Лит не мог поверить, что три существа с такой силой не могут одолеть одного монстра.

— Просто существуя. Куда бы она ни пошла, всё умирает. Всякий раз, когда мы собираемся убить его, его тело становится настолько бесформенным, что ни ветер, ни лёд, ни земля не могут придавить его. Итак, он убегает в здоровую зону леса, исцеляет себя, и нам приходится начинать всё с нуля. Мы боремся с ним уже три дня, долго не продержимся. Вот почему я решил обратиться к тебе за помощью, Бич. В отличие от нас, тебе подчиняются все стихии, — объяснил ру.

Лит кивнул, пытаясь усвоить всю эту информацию.

[Они сражаются уже три дня? Святое дерьмо, что за выносливость. Солус, анализ!]

[Так точно, Шкипер, то есть Лит. Все короли имеют голубое ядро маны, но у Защитника больше шансов совершить прорыв через несколько лет].

[Я имел в виду иссушителя! Туманная аура, теневое тело, это нежить?] — Лит наблюдал, как существо корчится и стонет под растворяющейся колонной. Согласно фантастической литературе с Земли и новым мировым преданиям, у нежити должны были быть красные светящиеся глаза.

Глазницы иссушителя были чёрными как смоль, как и остальная часть его тела.

[Это не нежить. Его жизненная сила непохожа на то, что я когда-либо видела раньше, и его магическая аура тоже. Что, чёрт возьми, может означать чёрное ядро маны?]

Наступает тьма II

[Чёрное?!] — Лит был ошеломлён, согласно их теории светового спектра, чёрное ядро маны указывало на полное отсутствие любой формы маны. B мире, где даже камни имеют её, как может живое существо не иметь его?

Он немедленно активировал Жизненный обзор.

«Чёрт возьми!»

Иссушитель испускал энергетическую сигнатуру более сильную, чем у них четверых вместе взятых. Для его глаз это было всё равно, что смотреть на чёрное солнце.

Три короля и Лит окружили иссушителя, чередуя атаки с парализующими заклинаниями. Если иссушитель двигался в каком-то направлении, то вся формация двигалась вместе с ним, пытаясь помешать ему приблизиться или удалиться.

Спасатель был способен использовать магию земли и воды, используя первую, чтобы замедлить её, а вторую, чтобы атаковать потоком острых как бритва ледяных лезвий.

Жнец использовал как магию воздуха, так и магию молнии, используя главным образом воздух, чтобы ограничить движения иссушителя и молнию, чтобы атаковать. Скорость имела решающее значение для нанесения урона, чёрный туман, окружающий мерзость, был способен съесть всё, даже солнечный свет.

Огненная магия Защитника была бесполезна, он мог использовать только магию воздуха, следуя примеру Жнеца.

Несмотря на помощь Лита, ситуация не улучшалась. По мере того как иссушитель ослабевал, он всегда начинал игнорировать нападавших и насильственно продвигаться к новой области, чтобы пополнить свою жизненную силу.

Мозги Лита и Солус работали на максимум, пытаясь найти способ закончить борьбу.

[Если он живой, почему мы не можем его убить? Что мы делаем не так?] — в течении битвы, с помощью Жизненного обзора Лит смог увидеть, что мана и выносливость трёх королей уменьшаются.

Это был только вопрос времени, когда иссушитель сожрёт их всех на ужин.

«Чёрт возьми! Это уровень силы императорского зверя? Если бы не эти трое, я бы умер в первые же минуты! Кроме того, откуда, чёрт возьми, у них столько энергии после трёх дней такой борьбы? Я здесь всего лишь час, и мне пришлось трижды использовать Бодрость, чтобы пополнить свою энергию. Я даже не помню, когда в последний раз спал, мой таймер тикает даже быстрее, чем у них. Магические звери чертовски подавляющие».

— Защитник! — Лит позвал его, находившегося ближе всех. — Я собираюсь подойти поближе, мне нужно кое-что попробовать. Если получится, ты должен заметить это немедленно, так что оставь меня там. Если я ошибусь, вытащи меня как можно быстрее!

Ру был слишком занят, вызывая грозовую бурю, поэтому просто кивнул.

Лит нарушил строй, войдя в чёрный туман. Он сразу же почувствовал, что его тело становится всё тяжелее и тяжелее, его жизнь и мана ускользают с каждым вдохом, позволяя монстру снова стать сильнее.

«Если у этой твари чёрное ядро маны, то она похожа на элементаль тьмы. Это должно означать, что магия света — её слабое место. Мне нужно подойти ближе, чтобы поразить его своим самым мощным исцеляющим заклинанием».

Магия света и тьмы по своей природе имела меньший радиус действия, чем другие стихии, и двигалась медленнее. Лит должен был подобраться достаточно близко, чтобы его следующее заклинание попало в цель, не давая иссушителю времени, чтобы увернуться от внезапной атаки.

Как только Лит начал сливать свою ману с мировой энергией света, он почувствовал сильное притяжение на уровне своего ядра маны. Заклинание истощалось ещё до того, как проявилось, иссушитель внезапно стал выглядеть сильнее, его тело стало менее эфирным.

Его низкий крик агонии превратился теперь в стон чистой радости.

Внезапно Лит вспомнил слова Лохры Сильвервинг. Это была единственная книга, которую он когда-либо переписывал от первого до последнего слова, перечитывая её снова и снова, обдумывая новые заклинания.

Лохра Сильвервинг была магусом и, скорее всего, ещё одним пользователем истинной магии. Её мудростью Лит очень дорожил.

«Чёрт возьми, как я могу быть таким глупым? Это не видеоигра, нет такой вещи, как элементальная уязвимость. Магус Лохра повторяла это снова и снова: свет и тьма — не противоположности, а две одинаковые части одной и той же головоломки. Слабое место тьмы — не свет, а сама тьма!»

Лит отменил заклинание исцеления, распространяя собственную тёмную ауру. Две силы начали сталкиваться, испуская чёрные искры каждый раз, когда они вступали в контакт, пытаясь уничтожить друг друга.

Аура Лита была слабее, но он мог свободно манипулировать ею всякий раз, когда два тёмных поля сталкивались, конденсируя её, когда защита врага была слабее.

Иссушитель, напротив, постоянно преследовался нападениями трёх королей, что нарушало его фокус и ослабляло его жизненную силу.

Тело иссушителя снова стало бестелесным, но на этот раз он не мог повернуться спиной и убежать, иначе тёмная аура Лита безжалостно поглотила бы его.

Лит был полон радости, опьянённый жаждой крови и гордостью за то, что наконец-то разгадал тайну.

«Эта тварь не горит силой, скорее она истекает кровью из каждой поры, или что там у неё есть! Вот почему он должен неустанно питаться таким количеством энергии. Его метаболизм сродни акульему, если он останавливается, он умирает!»

Иссушитель становился всё слабее и слабее, его пронзительный крик был наполнен страхом и болью.

Благодаря их скоординированным усилиям, ауре Лита удалось поглотить целый кусок мерзости, давая Литу внезапное нежелательное просветление.

Это было очень похоже на то, что случилось с Солус, когда они впервые познакомились.

Лит снова увидел воспоминания.

Он видел себя молодым медведем, стремящимся стать достаточно сильным, чтобы превзойти Ирту и стать новым королём востока.

Каким-то образом молодой медведь узнал о ядрах маны и смог усовершенствоваться.

Молодой медведь был прирождённым магом земли и тьмы, поэтому он продолжал неустанно совершенствовать своё ядро маны, даже когда это становилось болезненным. Его жажда власти росла вместе с силой ядра маны.

Устав ждать, пока его тело разовьётся естественным образом, молодой медведь решил попытаться любой ценой развить ядро маны от зелёного до голубого, чтобы стать достаточно сильным, чтобы претендовать на титул короля.

Он боролся с болью, храбро и безрассудно, пока не сделал это!

Но счастье длилось меньше суток. Ядро маны было слишком большим и сильным для его молодого тела, и вскоре начало распадаться, а энергия, содержащаяся внутри, начала вытекать наружу.

Магия тьмы вышла из-под контроля, сработал инстинкт выживания, пытаясь сделать всё, чтобы выжить на секунду дольше. Молодой медведь позволил тёмной энергии переполниться, пока он не стал иссушителем.

Жажда крови Лита лопнула как пузырь.

«Он не монстр, он такой же, как и я. Я, который потерпел неудачу в усовершенствовании своего ядра маны, слишком жаждущий действовать по-своему, чтобы беспокоиться о последствиях. Я, который просто хочет жить, борясь с несправедливой жизнью».

Узнав историю своего противника, Лит больше не хотел играть с ним. Его крики агонии были пыткой для его сердца.

— Я сожалею о том, что случилось с тобой, — сказал Лит. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать тебе лёгкую смерть.

Сочувствие Лита не заставило его потерять хладнокровие, напротив, оно придало ему новую сосредоточенность. Он знал, что для достижения своей цели ему нужно намерение убить, а не милосердие, поэтому он заглянул внутрь себя в поисках ненависти.

Он вспоминал свою первую жизнь, жестокое обращение отца, равнодушие матери до самой смерти Карла. Он вспомнил жгучий гнев и отчаяние, которые охватили его прежде, чем убийца Карла получил свой шуточный приговор.

Самый отстойный день, — когда он планировал похороны Карла. Ни с того ни с сего, игнорируя их жизни в течение многих лет, его мать имела наглость прийти к его двери.

Плача, она попросила у него прощения, предложив оплатить поминальную службу Карла. Лит всё ещё помнил, как его глаза покраснели, а правая рука сжимала её горло, пытаясь выдавить из неё жизнь.

Эта женщина, которая казалась ему сильной и жестокой, когда он был маленьким, теперь была хрупкой.

Она умоляла его убить её, позволить ей искупить свои ошибки и присоединиться к своему маленькому мальчику в загробной жизни. Именно тогда гнев Лита вспыхнул ярче, чем когда-либо. Он вышвырнул её из своего дома, живую и здоровую.

— Слишком поздно! Я надеюсь, что ты проживёшь долгую и несчастную жизнь, зная, что для обоих твоих сыновей ты была не более чем позором, дерьмом, которое они смыли из своей жизни, как только смогли.

Это были их прощальные слова.

Где-то в глубине души Солус оплакивала его. И всё же она не могла не заметить, что, несмотря на всё, что он сделал, для Лита Орпал ничего не значил. Его существование было просто неприятностью.

Сосредоточив всю эту ярость и гнев в своём кулаке, Лит выпустил поток тёмной энергии, которая ударила в ядро маны иссушителя, заставляя его рассыпаться, не в силах противостоять конфликтующим силам изнутри и снаружи.

После этого агония молодого медведя наконец-то закончилась.

Его очищенный дух наконец-то смог вернуться в объятия матери-земли в поисках новой жизни.

Неожиданные ответы I

После того как битва закончилась, все упали на землю, наконец-то в состоянии расслабиться. Несмотря на победу, не было места ни радости, ни торжеству. В лесу Траун останется шрам, на заживление которого могут уйти месяцы, если не годы.

Три короля уже обсуждали, как перестроить границы своих областей влияния, чтобы не дать будущей нехватке продовольствия слишком сильно отразится на них.

Лит всё ещё размышлял о воспоминаниях молодого медведя, сравнивая их жизни. Только потому, что он родился в хорошей семье, он в итоге не стал одержим властью, будучи в состоянии позволить себе заботу о своём теле.

На его месте, в условиях жёсткой конкуренции дикой природы, он мог бы поддаться искушению сделать то же самое. Вся его жизнь до этого момента тоже была огромной оценкой риска и вознаграждения, Лит просто был удачливее.

Уже второй раз за один день его победа была пустой. Он начал чувствовать себя подавленным, заставляя адреналин растворяться намного быстрее. Скоро усталость возьмёт своё; ему нужен был настоящий сон.

Прежде чем отправиться домой, он подумал, что ему ещё нужно кое-что сделать. Во-первых, он дал Шифу целого кабана на съедение, а затем принялся лечить его ногу.

Он не мог сделать этого раньше, потому что усталость от восстановления после такой раны, вкупе с его уже ослабленным состоянием после затянувшейся битвы, заставила бы Шифа упасть в обморок.

Быть целителем стало почти второй натурой для Лита в тот момент. Он также хотел, чтобы, что бы ни случилось дальше в лесу, они решили всё сами. У Лита и так было достаточно дел, всё, чего он хотел — есть и спать целую неделю подряд.

Во-вторых, он наконец-то смог выразить не одному, а трём могущественным магическим зверям свои сомнения относительно магии четвёртого уровня на практическом примере.

С оставшейся у него энергией Лит выполнил с помощью истинной магии уменьшенную версию заклинания «Палец бога молнии» четвёртого уровня, соткав вместе магию огня и воздуха, чтобы вызвать небольшую сферу плазмы.

И ру, и Шиф были прирождёнными мастерами магии воздуха, поэтому они могли сразу же понять природу заклинания и его основные эффекты.

— Это просто бесполезно! — выпалил Жнец.

— Это самая красивая трата маны, которую я когда-либо видел, — Защитник рассмеялся.

— С гораздо меньшим количеством энергии и усилий ты мог бы стереть с лица земли целый акр леса. Я думаю, проблема не в тебе, а в самом заклинании. Согласно тому, что ты мне рассказывал в прошлом, люди считают друг друга настолько глупыми и ненадёжными, что делят магию на ступени, или уровни, как ты их называешь. На мой взгляд, у человека, который придумал это, было больше свободного времени, чем мозгов, — добавил ру.

— Люди действительно такие тупые? — Шиф был ошеломлён этой идеей.

— Да ладно вам, — Лит вздохнул, его депрессия становилась всё хуже. Ру был его последней надеждой разобраться в магической головоломке.

— Мне очень жаль, Бич, — сказал ру, — но у нас, магических зверей, гораздо более практичный взгляд на магию, большинство ваших человеческих проблем либо бессмысленные, либо идиотские для меня. Другая проблема заключается в том, что мы неспособны контролировать всю мировую энергию. Только звери уровня короля могут управлять двумя элементами, в то время как самые сложные заклинания, которые ты мне показал, иногда используют три или более. Я бы с удовольствием помог тебе, но из-за моих обязанностей и этой трагедии мне нужно сосредоточиться на том, чтобы избежать надвигающегося голода, извини.

Ру и Шиф оставили его, начав обсуждать, как сделать так, чтобы весь лес, особенно зона, наиболее пострадавшая от засухи, пережил наступающую зиму.

Лит чувствовал, что его головная боль усиливается с каждой секундой, поэтому, попрощавшись с ними, он начал двигаться так быстро, как только мог, к дому.

[Отсутствие академии означает отсутствие заклинаний пятого уровня, что, в свою очередь, означает, что мы застрянем с третьим уровнем в качестве нашего главного источника вдохновения. Не говоря уже о том, что я действительно не завидую всем тем студентам, которые тратят целый год своей жизни, практикуя неполные заклинания].

[Вообще-то, я размышляла над тем, что нам рассказала Нана, и думаю, что есть ещё одна возможность. Может быть, четвёртый и пятый уровни так редко встречаются, потому что они строго связаны со специализацией мага, — предположила Солус. — A что, если Палец бога молнии — это не атакующее заклинание, а скорее источник энергии? Или, может быть, это единственный способ вырезать магические руны в самых твёрдых материалах, используемых для оружия или брони. Мы ничего не знаем о кузнечном деле, приготовлении зелий или о чём-либо, связанном с косвенной магией].

[Чёрт возьми! Наверное, ты права. И это добавляет соль на рану. Кажется, нам суждено прожить четыре очень неинтересных года].

***

Как только он вернулся домой, Лит не хотел пошевелить и пальцем, и сразу после ужина лёг спать, надеясь, что следующий день принесёт ему хорошие новости.

Но шли месяцы, приближался его день рождения, а вместе с ним и срок поступления в какую-нибудь академию.

Между тем, граф Ларк не сидел сложа руки. Он использовал все возможности, все предлоги, какими бы надуманными они ни были, чтобы добиться аудиенции у короля, а когда это не удалось, он стал спускаться по лестнице придворной иерархии.

Он донимал всех так сильно, что многие прятались в его присутствии или делали вид, что даже не замечают его, чтобы не дать возможности упорствовать в своём дурацком поручении.

Но граф был упрямым человеком, он знал правила и предписания наизусть, и, используя реальные проблемы, связанные с графством Люстрия, как прикрытие, они не так уж много могли сделать, чтобы избежать его, не создав опасный прецедент.

Он мог терпеть долгие часы ожидания, как будто они были ничем, а затем всё ещё иметь энергию, чтобы умолять о своём случае, пока его хозяева не были настолько истощены, что были вынуждены по крайней мере пообещать рассмотреть его претензии, чтобы избавиться от него.

Когда директриса Линнея говорила о желании послать политическое послание, это был не тот результат, на который она надеялась. Вскоре её имя стало ассоциироваться с хитроумными проклятиями и ругательствами, как и её родословная до седьмого колена.

Граф Ларк вскоре стал горячей темой, получая такую же степень внимания, как надвигающийся потоп или чума.

Так или иначе, он частично достиг своей цели, заставив весь королевский двор обсуждать возможные последствия, которые новое правило директрисы Линнеи может вызвать в будущем.

Действительно ли стоило преграждать дорогу многообещающему магу из-за того, как или где этот маг научился своим заклинаниям? Зачем наказывать жертву преступления только за то, что он или она попросила соблюдать закон?

Должна ли директриса такого важного учреждения иметь право изменять правила приёма по своей прихоти, без какого-либо контроля?

Такая важная дискуссия требовала времени, но самое главное — тишины и покоя, поэтому королевский двор единогласно постановил предоставить маркизе Дистар, истинной правительнице графства Люстрия, чрезвычайные полномочия, чтобы совладать с графом Ларком как она посчитает нужным.

Другими словами, ей досталась короткая соломинка.

Теперь граф Ларк будет безжалостно донимать её, в то время как все остальные будут жить долго и счастливо.

У маркизы Дистар уже была изрядная доля неприятностей, а Трекьюилл Ларк был лишь вишенкой на торте. Она не раз подумывала о том, чтобы использовать свою новообретённую власть, чтобы обезглавить его, но здравый смысл и все её личные советники остановили её.

Ларк был одним из её лучших слуг. Он был искренен, не скупился на налоги, никогда не вёл грязных дел, которые она вынуждена была бы скрывать.

Не говоря уже о том, что под его руководством графство Люстрия процветало уже более двадцати лет, а маркиза и её мать даже пальцем не пошевелили.

Это была хорошо смазанная машина, и честная в придачу! Его замена вызовет у неё гораздо больше проблем, чем его казнь.

Прижавшись спиной к стене, она решила, что честность — лучшая политика. В конце концов, Ларк был любящим отцом. Может быть, он поймёт её положение и оставит в покое, если узнает правду.

Менее чем через три месяца, дав ему тридцать седьмую аудиенцию, она объяснила графу Ларку положение своей семьи.

— Как вы знаете, чем выше вы поднимаетесь, тем больше неприятностей навлекаете на себя. Несколько недель назад моя семья пережила покушение на убийство. Благодаря мерам безопасности, которыми мы себя окружили, им не удалось сделать это. Но это не прошло без последствий. Одному из нападавших удалось добраться до моей дочери. Её магическая защита приняла на себя основной удар, уменьшив смертельную атаку до чуть большего, чем булавочный укол.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — прокомментировал граф.

Маркиза едва удержалась, чтобы не залепить ему смертельную пощёчину, но вместо этого потёрла лоб, пытаясь успокоиться.

— Хотелось бы! Потому что из-за этого булавочного укола моя дочь была проклята.

— Проклята? — монокль графа Ларка выскочил от неожиданности.

Обычно он насмехался над такой нелепой концепцией. За все годы знакомства с магическими диковинками со всего мира он сталкивался с проклятиями только в сказках, которые читал перед сном своим детям.

— Да, проклята, я бы и сама в это не поверила, если бы не увидела своими глазами. Когда целитель попытался помочь ей избежать шрама, вместо того чтобы исчезнуть, рана стала больше.

— Я перепробовала всё, вызывая известных мастеров алхимии, целителей, знахарок, шаманов — ничего не сработало. Теперь единственное, что поддерживает жизнь моей постоянно истекающей кровью дочери — постоянное употребление зелий и помощь моего личного мага, Аинза. Как вы знаете, он считается гением, возможно, лучшим из когда-либо окончивших академию Чёрного Грифона. Что ещё хуже, когда нападавшие поняли, что у них нет шансов спастись, они решили взорвать себя, уничтожив все улики. Некого было допрашивать, нечего было осматривать, чтобы понять, что они сделали!

«Это просто фантастика!» — подумал граф.

— Это ужасно! — сказал граф вслух, сохраняя своё лучшее скорбное выражение лица.

Неожиданные ответы II

— Я знаю, что вы назовете меня старым дураком, но я думаю, что у меня есть решение вашей проблемы.

— Если ты имеешь в виду своего маленького протеже, то ты не просто дурак, а сумасшедший. Я пыталась, Аинз пытался, я могла бы написать книгу с именами всех тех, кто пытался. Я могу только надеяться, что Кришна Манохар, бог исцеления, скоро вернётся. Только он может спасти меня от этой муки. Единственная причина, по которой он ещё не здесь, заключается в том, что этого сумасшедшего нигде не найти. Он проводит свои эксперименты в какой-то отдаленной деревне, позабытой и людьми, и богами. Он даже оставил свой коммуникатор, чтобы его не беспокоили. Моя мать всегда говорила, что холостяки ненадежны, и была чертовски права. Если бы у этого ублюдка была жена, даже кошка, кто-нибудь знал бы, где его найти!

— Я полностью с вами согласен. Только женатый мужчина по-настоящему понимает бремя ответственности, — граф Ларк подлизывался к ней.

— Но позвольте мне заметить, что вы недооцениваете моего протеже, — Ларк проигнорировал свирепый рык маркизы и двинулся вперёд. — Как я уже не раз говорил, он благословлён светом. Я поделюсь с вами семейным секретом, он действительно помог моей дочери с подобной проблемой.

— Ваша дочь была проклята?! — маркиза недоверчиво приподняла бровь.

— К сожалению, да. Это мучило её всю жизнь в течение многих лет, — граф Ларк знал, что лучшая ложь — та, что окутана полуправдой. В конце концов, Кейла всегда называла её прыщи проклятием.

— А что вы теряете? Если ничего не получится, мы уедем, и вы никогда больше не услышите обо мне, кроме официальных дел.

— Это обещание? — это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Клянусь своими предками. Если он потерпит неудачу, мы будем говорить только о делах графства.

Пожав ему руку, чтобы скрепить сделку, маркиза Дистар попросила его связаться с Наной, которая в свою очередь позвонила Литу.

Когда он добрался до дома Наны, Аинз уже ждал его там.

Он был мужчиной лет двадцати пяти, одетый в чёрную мантию, закрывавшую всё его тело, кроме головы и рук. У него были длинные пальцы, чёрные как смоль волосы и глаза с какими-то странными чёрными оттенками, которые, казалось, поглощали солнечный свет при соприкосновении.

У Аинза были острые и умные черты лица, а на груди был нашит кроваво-красный драгоценный камень.

«Если не считать безвкусного драгоценного камня, именно за такого человека я с радостью выдал бы замуж одну из моих сестёр. Жаль, что он слишком стар и безвкусен», — подумал Лит.

Аинз странно посмотрел на него, но его глаза не выдавали никаких эмоций.

— Моя госпожа нуждается в твоей помощи, юный магико. Ты умеешь летать?

Лит кивнул, подавляя язвительное замечание.

— Тогда лети в том направлении так быстро, как только сможешь, — Аинз указал на север, северо-восток.

Лит сделал вид, что произносит личное заклинание, беспорядочно шевеля пальцами и считая в обратном порядке от десяти до семи по-английски. Имитируя ру, он соединил своё лучшее летающее заклинание с эффектом скользящего потока, достигнув скорости, близкой к пятистам километрам в час.

Аинзу потребовалось совсем немного усилий, чтобы догнать его.

[Неплохо! Парни с фиолетовым ядром маны действительно впечатляют], — и Солус, и Лит хотели своими глазами увидеть, на что способен человек с таким талантом.

«Впечатляет! Такой молодой, и он уже придумал несколько личных заклинаний. Может быть, старый псих не так уж и безумен».

Когда они добрались до дома маркизы, Аинз так быстро прошёл через все барьеры и охрану, что Лит не успел как следует осмотреться. Ему пришлось использовать все свои силы, чтобы не отставать.

Не успел он опомниться, как оказался в роскошной гостиной. При их появлении оба дворянина встали.

— Это было быстро, Аинз.

— У молодого парня, похоже, не один туз в рукаве.

Маркиза вкратце изложила Литу свою историю и потащила его в спальню дочери, не дав ему времени подумать или хотя бы высказать своё мнение.

«Я уже понял! У тебя нет никакой веры в меня. Хватит таскать меня за собой, как чёртову посылку!» — подумал Лит.

Он всерьёз подумывал о том, чтобы нарочно провалиться, просто чтобы поквитаться с ней, но по обеспокоенному лицу Ларка, у него было чувство, что на карту поставлено нечто большее, чем жизнь девушки.

По выражению его лица, Лит догадался, что граф приложил немало усилий, чтобы привести его сюда. Ларк верил в него, и судя по выражению лица маркизы, она явно ожидала, если не прямо желала, чтобы Лит потерпел неудачу.

Больше не было времени стоять в стороне, он полагал, что если граф считает, что он может это сделать, то не должно быть никакого риска в разыгрывании своей карты «благословенного светом».

Отдышавшись, он выполнил ещё одно шевеление пальцами, счёт от одного до трёх по-английски, накладывая заклинание на бедную девушку.

Это была красивая молодая женщина лет двадцати с небольшим, с одной лишь хлопчатобумажной повязкой на груди, сжимающей огромную рану шириной в десять сантиметров, которая пересекала её по диагонали от левого плеча до правого бедра.

Через несколько секунд, Лит сказал:

— Интересно…

Маркиза усмехнулась, все до него говорили одно и то же.

— И что же?

— И это не проклятие, просто какой-то магический яд.

— Что?! — маркиза потеряла над собой контроль, топая ногами по полу.

— Вы меня слышали, — Лит устал от того, что на него смотрят свысока и обращаются с ним, как с неграмотным варваром, — это медленно высвобождающийся яд, который разрушает действие магии света, превращая любую попытку вылечить её в новую рану. Просто гениально. Вылечить такое почти невозможно.

— Почти? — маркиза нахмурила брови. — Ты хочешь сказать, что можешь вылечить её?

— Да, — он кивнул, — потребуется около недели, чтобы внести необходимые коррективы в одно из моих заклинаний. Это то же самое, что я сделал для графа Ларка несколько лет назад, только сложнее.

Они не договаривались об этом, это была правда.

Это было прямо как прыщи Кейлы, только вместо удаления естественных примесей он должен был удалить искусственные, чтобы сделать возможным исцеление.

— Малыш, жизнь моей дочери — это не шутка. Я пыталась, Аинз пытался. Ты уверен, что сможешь?

«Она пыталась?!» — подумал Лит.

[Солус, разве ты не говорила мне, что у неё просто красное ядро маны?]

[Говорила, и оно до сих пор красное!]

[Попробуй просканировать её одежду, аксессуары, всё, что не содержит маны].

[Её заколка! У неё нет магического потока, но это невозможно! Это означает, что даже предметы, способные скрыть свои способности, существуют].

[Мастер кузнечного дела — это определённо специализация, которую мы должны выбрать].

[Да, я уверен, что смогу, я вернусь через неделю и…] — Лит попытался двинуться с места, но маркиза встала у него на пути.

Лит попытался уйти, но маркиза преградила ему путь.

— Если то, что ты говоришь, правда, ты останешься здесь и вылечишь её, как можно скорее!

Лит был взбешён ещё больше, его взяла в заложники убитая горем сумасшедшая, злоупотребляющая своей властью, но он промолчал.

Когда маркиза Дистар заметила потрясенный взгляд Ларка, она поняла, что уже зашла слишком далеко.

— Никогда не стоит плохо обращаться с целителем, моя госпожа. Целители заботятся о жизни, но то, как вы относитесь к ним, меняет их отношение и заботу о своих пациентах. Если этот Лит действительно сможет сделать то, что он говорит, вы действительно хотите сделать из него врага?

Аинз использовал одно из своих личных заклинаний, послав ей в ухо шёпот, который могла уловить только маркиза.

— Пожалуйста, спаси мою дочь, — сказала маркиза с глубоким поклоном. — Если тебе удастся исцелить её, я отправлю тебя в любую академию по твоему выбору. Клянусь богами!

«Так гораздо лучше», — подумал Лит.

***

Следующая неделя была для него довольно напряжённой. Будучи параноиком, он был уверен, что маркиза или один из её слуг будут шпионить за ним круглосуточно. Литу приходилось спать каждую ночь, и следующие дни он притворялся, что тренируется, как обычный маг.

Он действительно мог бы вылечить девушку в тот же день, но это было бы слишком быстро. Лит последовал совету графа Ларка.

Когда Манохар был в его возрасте, он раскрыл похожее дело менее чем за три дня. Лит не хотел казаться таким же хорошим, как он, поэтому он взял в качестве ссылки другого современного великого целителя, записи которого он нашёл в книгах.

***

Неделю спустя он снова вошёл в спальню молодой леди, под взглядами её семьи и Аинза.

Сначала Лит положил руку ей на грудь, взяв под контроль поток маны и заставив яд двигаться в одно место, прежде чем извлечь его.

Затем он заставил его плавать в пузыре, прежде чем капнуть его во флакон, который он приготовил заранее.

После этого, Лит исполнил своё лучшее заклинание исцеления, закрыв рану на одном дыхании, не оставив ни следа, ни шрама.

Девушка сразу же обрела здоровый розовый цвет, её дыхание из быстрого и неглубокого стало ровным.

Маркиза Дистар не могла поверить своим глазам. Она быстро развернула марлю, едва давая Литу и мужской половине семьи время обернуться.

Как только маркиза это сделала, Лит был полон сожалений.

«Будь сильным, старина. Ты всё ещё молод физически, в этом новом мире тебя ждут ещё много прекрасных грудей. Думай об этом как об инвестиции. Лучше начинать наши отношения с нашим новым покровителем с чистого листа».

Пока маркиза, всхлипывая, обнимала дочь, Аинз взял яд для анализа, а Лит вышел из комнаты, ожидая разрешения вернуться домой.

Хорошее начало — это половина работы

Через несколько дней маркиза Дистар снова вызвала Лита, на этот раз в надлежащей вежливой манере, дав ему время подготовиться и объяснив причину их встречи.

Они встретились на нейтральной территории, в гостиной графа Ларка. Вопреки этикету аристократка встала, когда он вошёл в комнату, сделав реверанс ещё до того, как Лит поздоровался или поклонился ей.

— Добро пожаловать, юный маг. Спасибо, что спас жизнь моей дочери. Никто не знает, сколько времени у неё оставалось в подобном состоянии.

«Но я-то знаю… — подумал Лит с жестокой внутренней улыбкой. — Когда я впервые навестил её, ей оставалось всего две недели, прежде чем её органы начали бы отказывать один за другим. Я бы не вылечил её быстрее, чем через пять дней, моя безопасность на первом месте. Я могу терять время и упускать возможности, но я не буду рисковать своей жизнью ради незнакомца, независимо от того, кем он или она является!»

— Кроме того, у меня есть несколько причин извиниться перед тобой. Во-первых, за то, как я с тобой обращалась. Я была груба и кратка. Мне не следовало пытаться заставить тебя, но тогда я была в отчаянии. Твоя сестра тоже была больна, надеюсь, ты меня поймёшь.

«Ты говоришь это только сейчас, потому что мне это удалось, и ты боишься, что снова будешь нуждаться в моей помощи в будущем. Я не сочувствую тебе подобным».

— Не стоит извиняться, ваша светлость. Жизнь иногда обременяет нас грузом, который мы не в состоянии нести, и отчаяние может заставить даже лучших из нас потерять свою мораль, — сказал Лит. Ему нужен был новый и более сильный покровитель.

Дружба имела второстепенное значение, их отношения были строго деловыми. Важно было заложить для него прочный фундамент, отбросив бессмысленные обиды.

Но он не простит и не забудет.

Если она подведёт его или предаст его доверие, ничего; месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным.

Маркиза покачала головой.

— Я думаю, что твоё прощение всё ещё незаслуженно. Я солгала тебе в тот день, у меня нет полномочий за пределами моего маркизата, поэтому я не могу гарантировать тебе успешное поступление в любую академию, кроме академий Молниеносного и Белого Грифона.

На её платье было много маленьких кармашков, скрытых сложной вышивкой. Из одного из них она достала кольцо с королевским гербом.

— Это долгая и скучная история… — сказала она, украдкой взглянув на графа Ларка, подавляя иронический смех.

— Но важно то, что в данный момент в моём маркизате я обладаю властью наравне с королём, так что обе академии будут выполнять мои приказы.

Лит был всё ещё не до конца убеждён, что уехать, пусть даже всего на два года — лучший выход из положения. Он решил сначала проверить воду.

— А разве нельзя учиться на дому? Если вы обладаете такой властью, не должно быть проблемой дать мне те же преимущества, которые я получил бы от академии и частных преподавателей. В конце концов, местоположение не так уж и важно.

— На самом деле, важно. Леса, окружающие академии, играют большую роль как в системе баллов, так и в системе оценок. Кроме того, да, если ты настаиваешь, я могла бы добиться того, о чём ты просишь, но имей в виду, что моё положение лишь временное. Как только королевский двор закончит обсуждение текущего вопроса, всё вернётся на круги своя, и я не уверена, что буду иметь все необходимые тебе ресурсы. С другой стороны, если ты поступишь в академию сейчас, это будет похоже на королевский указ. А оказавшись внутри, даже если я потеряю свой статус, ты будешь защищён правилами королевства и Ассоциации магов. Никто не будет настолько глуп, чтобы сделать из короля врага. Архимаги и члены королевской семьи тесно переплетены.

«К сожалению, это имеет смысл, — Лит мысленно вздохнул. — Лучше всего использовать ситуацию на полную катушку. Из-за её желания помириться со мной, независимо от её причин, и её временным статусом, я должен быть в состоянии получить дополнительную меру безопасности. Если хотя бы половина из того, что рассказала мне Нана, правда, мне понадобится всё возможное преимущество, чтобы избежать бесполезной драмы и бессмысленных пощёчин».

— Я понимаю, думаю, об академии Молниеносного Грифона не может быть и речи. Директриса, вероятно, захочет, чтобы моя голова так или иначе оказалась на колу.

— Я бы не была так уверена, — ответила маркиза, — как бы то ни было, с твоим талантом целителя я думаю, что ты хочешь отправиться в академию Белого Грифона. Ты ведь знаешь, что это школа с самым большим отделением магии света, верно?

— Конечно, — нагло солгал Лит, — но я также очень интересуюсь кузнечным делом. Какая академия будет лучшим выбором для такой специализации?

— Любая из них, — маркиза Дистар пожала плечами. — У всех них хорошие мастера кузнечного дела, но великие избегают академий, как чумы. Творцы любят быть свободными, тогда как в учреждении они должны заботиться о документах, преподавании, предметах студентов — всё, что может отвлечь их от исследований. Не говоря уже о том, что для мастера кузнечного дела академии хранить тайну своих исследований гораздо сложнее. Чтобы получить средства от академии, тебе приходится делиться. Все великие маги ненавидят делиться.

Эта новость успокоила Лита.

— Значит, академия Белого Грифона. Сколько времени займёт поездка? — Лит вспомнил, что Нана однажды заявила, что академия находится более чем в пятистах километрах от Люстрии. Пусть даже лишь для аудиенций, ему понадобится кое-что упаковать.

— От моего дома? Учитывая, что сначала мы должны поговорить с директором, а потом ты должен сдать вступительный экзамен, я бы сказала, три, максимум четыре часа. Ты вернёшься домой к ужину, это точно.

Лит с трудом справлялся с математикой. Даже если бы он летел на максимальной скорости, ему понадобилось бы по меньшей мере два часа, чтобы добраться туда и обратно, не говоря уже о том, что маркиза не была похожа на тех, кто летает, растрепав волосы и платье прямо перед встречей с директором.

Лит предпочитал притворяться, что всё понял, вместо того чтобы снова выставлять напоказ своё невежество, разрушая то немногое уважение, которое приобрёл.

Видя его противоречивое выражение лица, маркиза совершенно неправильно поняла ситуацию.

— Не волнуйся, юный маг. Это всего лишь вступительный экзамен, ты получишь возможность попрощаться с семьёй и друзьями. Занятия в академии начинаются не раньше, чем через два месяца. У тебя достаточно времени, чтобы уладить все свои дела.

Лит поблагодарил её глубоким поклоном.

— Пожалуйста, не благодари меня пока. Надеюсь, ты примешь это как часть моих извинений, — она протянула ему коммуникационный амулет, очень похожий на все те, что он видел до этого момента, за исключением того, что на нём была только одна руна, прямо в центре.

— Чтобы пометить его как свой собственный, просто отправь немного маны в камень, — Лит сделал как было велено, и камень, и одинокая руна загорелись, как будто стали обжигающе горячими.

— Чтобы обменяться контактной руной, нужно просто сделать так, чтобы два амулета соприкоснулись, пока они активированы, — и граф, и маркиза держали свои амулеты, и каждый раз, когда они касались, их руна отпечатывалась на амулете Лита, и наоборот.

Амулет маркизы был уже полностью покрыт рунами, чтобы вместить новую, все остальные руны уменьшились в размере, ровно настолько, чтобы оставить достаточно места для другого такого же размера.

— Количество контактных рун, которое может удерживать амулет, не ограничено, — объяснила она.

— Это поможет тебе связаться со мной или с Ларком, если что-нибудь случится, а также ты сможешь общаться со своей семьёй, — она протянула ему маленькую коробочку со вторым амулетом.

— Только один человек может активировать его. Таким образом, твоя семья должна сделать мудрый выбор.

Лит широко поклонился, этот жест снял с его сердца тяжёлую ношу. Она явно предложила себя в качестве его покровителя, и благодаря амулету он всегда мог помочь своей семье через двух дворян, если будет необходимость.

***

Встреча была назначена в доме маркизы на полдень. У Лита всегда были проблемы со временем, поэтому он приехал пораньше, чтобы перестраховаться. Слуги относились к нему с величайшим уважением, но не могли скрыть своего удивления.

Очевидно, слухи в доме распространились быстро, и он, вероятно, не соответствовал образу великого целителя, спасшего молодую госпожу, который они нарисовали у себя в голову.

Маркиза Дистар заставила его ждать всего несколько минут. Она надела простое дневное платье и распустила длинные волосы. Невозможно было заподозрить, что на самом деле она является повелительницей всего региона.

— Ты уже здесь. Хорошо, пошли.

— Пешком?! — Лит не мог не спросить.

— Мы могли бы взять дилижанс, но это пустая трата времени. Филиал Ассоциации магов находится прямо там, — она указала на другое роскошное здание, даже не в ста метрах от него.

Лит прикусил нижнюю губу, благодаря судьбу за то, что всё ещё достаточно невысокий, чтобы исключить для неё возможность заметить его шокированное выражение, если он не задирал голову.

Дверь была закрыта и не охранялась, но ей нужно было лишь приложить своё фамильное кольцо туда, где должна была находиться замочная скважина, чтобы открыть путь.

Внутри дом очень напоминал посольство. Клерк на стойке регистрации остановил их на полпути, попросив предъявить удостоверение личности и причину визита.

Маркиза протянула ему листок бумаги, появившийся из ниоткуда.

«Наверное, у неё тоже что-то пространственное».

Клерк положил бумагу поверх голубого драгоценного камня, вставленного в стол. Когда оба засветились бледно-голубым светом, он сказал:

— Кажется, всё в порядке. Ваш пункт назначения находится прямо за дверью.

Он махнул рукой в сторону стены справа от себя, выглядя невероятно глупо в глазах Лита. Но затем несколько рунных отметин появились на стене, образуя небольшое кольцо энергии, которое быстро расширилось, став достаточно большим, чтобы они оба могли пройти через него.

«Настоящая пространственная дверь! Если мне придётся выбирать между исцелением и кузнечным делом, я без всякого сожаления выберу второе».

Ему потребовался всего один шаг, чтобы преодолеть расстояние между столицей маркизата и кабинетом директора академии Белого Грифона. Лит узнал его, потому что он был почти идентичен таковому в академии Молниеносного Грифона.

Разница была лишь в том, как расставлена мебель и выставлены личные вещи директора. Книги, которые он написал, почётные грамоты как от королевства, так и от Ассоциации. Они покрывали всю стену за его столом.

«Никакой чёртовой прихожей?!»

Директор ждал их, он встал, как только появилась дверь, подошёл к маркизе и поприветствовал её.

— Маркиза Дистар! Приятно познакомиться с выпускницей нашей академии, даже если она закончила её раньше меня, — не дожидаясь ответа, он отвесил ей глубокий поклон, и она ответила ему взаимностью.

— Директор Линьос, для меня большая честь наконец-то встретиться с вами. Я много слышала о невероятных подвигах, которые вам удалось совершить в вашем юном возрасте. Совсем неудивительно, что вы стали самым молодым директором.

— Вы слишком добры. Простите меня за прямоту, но я был очень удивлён вашей внезапной просьбой о срочной встрече. Что-нибудь ещё случилось с вашей семьёй? Есть ли что-нибудь, что академия Белого Грифона может сделать для вас?

Линьос был глубоко смущён, академия собиралась возобновить свою деятельность, а Манохар всё ещё был недоступен. Директор сделал множество заметок, чтобы отчитать его.

Взять короткий личный отпуск было нормально, а вот исчезнуть почти на шесть месяцев — не очень.

— Спасибо за беспокойство, но моей семье так или иначе удалось выжить. Причина, по которой я хотела встретиться с вами, заключается в том, что я хотела представить вам этого блестящего молодого мага. Он довольно знаменит, вы, наверное, слышали о Лите из Люции.

— Ах! — наконец узнав юношу позади неё, Линьос сделал шаг назад.

Политика и идеалы

Линьос был мужчиной под тридцать лет, ростом метр семьдесят семь сантиметров. Его пышная мантия мага скрывала его фигуру, он с равным успехом мог быть горой мускулов, или тонким, как палка. У него было гладко выбритое лицо, ямочка на подбородке и орлиный нос.

Его волосы были каштанового цвета, с оттенками серебра. Его глаза были полны интеллекта и беспокойства. Лит почти слышал его панические мысли.

«Судя по разнице в обращении с графом и маркизой, он должен знать, насколько она сильна в данный момент. Мне действительно любопытно посмотреть, как это закончится».

Его густые брови шевелились, как мохнатые черви, пока он решал, как встретить неожиданное событие.

[У него тоже светло-синее ядро маны, — заметила Солус. — Он слабее Аинза, но сильнее всех, кого мы встречали, за исключением этой сучки Линнеи. Синее ядро должно быть минимальным требованием для такой должности].

— Мне очень неловко говорить об этом, дорогая маркиза, но я не знаю, смогу ли вам помочь. — Линьос считал политическую позицию Линнеи бессмысленной. Он яростно выступал против её предложения во время последнего совета директоров.

Но он проиграл, пусть и с небольшим отрывом. Правила были ясны, он мог лишь следовать правилам, одобренным большинством членов совета.

— Ну, я думаю, это будет легче, чем вы думаете, — маркиза села в кресло, приглашая Линьоса сделать то же самое. Наблюдение за тем, как директор получает приказы в своём собственном кабинете, наполнило Лита радостью.

«Хотел бы я быть таким могущественным, чтобы заставить их всех преклонить колено. Больше никаких тайн, никакой лжи. Лишь непомерная власть!»

— Что вы имеете в виду? — спросил Линьос, сев за стол.

— Видите ли, я отчасти виновата во всей этой ситуации. Если бы я сказала правду с самого начала, ничего бы не случилось. Но у меня были свои причины, поэтому я надеюсь, что вы понимаете, насколько конфиденциально то, чем я собираюсь поделиться с вами.

Интерес директора был задет, и хотя Лит понятия не имел, о чём она говорила, он был достаточно искусным лжецом, чтобы знать, когда заткнуться.

— Конечно, всё, что вы скажете, никогда не выйдет из этой комнаты. Даю вам слово.

— Видите ли, я познакомилась с Литом несколько лет назад, и была так поражена его мастерством и талантом, что взяла его в ученики, — она приблизилась к столу, почти говоря шёпотом.

Оба мужчины были ошеломлены этим открытием.

— Так что Нерея на самом деле научила его только основам, и именно я — путям магии. Проблема была и остаётся в том, что моя семья находится под пристальным вниманием многих глаз. У меня слишком много врагов. Поэтому, чтобы не дать одному из них замочить его прежде, чем он сможет достичь своего истинного потенциала, мы решили держать всё в секрете и позволить миру думать, что на самом деле о нём заботились граф Ларк и Нерея.

— Это многое объясняет! — в шоке воскликнул Линьос, — его достижения слишком выдающиеся для человека без соответствующего образования. Не говоря уже о том, почему королевский двор так серьёзно отнёсся к этому делу, несмотря на то, что оно исходило от прошения незначительного дворянина.

«Чёрт возьми, приятель, — подумал Лит. — Оскорбишь Ларка ещё раз, и у нас с тобой будут проблемы».

— Именно, — маркиза кивнула и протянула ему несколько бумаг, вынутых из одного из её колец.

— Я всё ещё не могу позволить правде увидеть свет, вы же знаете, что случилось с моей дочерью. Так что я действительно хотела бы избежать того, чтобы официального вас принудить принять его полномочиями, возложенными на меня королём, это поднимет шум. Я надеюсь, что вы поймёте мою позицию, и что эти документы дадут вам достаточно рычагов для защиты вашего положения, если совет попытается сделать вам выговор.

Линьос прочитал бумаги и в какой-то момент чуть не вскочил со стула.

— Это он вылечил вашу дочь и извлёк магический яд, который сейчас изучают в нашей лаборатории?! — он просто не мог поверить своим глазам.

Лучшие целители среди сотрудников академий Грифона пытались, и потерпели неудачу, в то время как этот ребёнок, как предполагалось, правильно диагностировал происхождение болезни и сумел вылечить её.

— Простите, но все показания исходят от членов вашей семьи. Совет наверняка возразит, что это всего лишь уловка, чтобы заставить их действовать. Эта история просто невероятна.

— Пожалуйста, переверните страницу, — ей даже не хотелось скрывать ухмылку.

На второй странице тоже было заявление. Аинз был одним из свидетелей и рассказал обо всём, что видел в течение этого дня, давая профессиональную оценку навыкам Лита, указывая и описывая многочисленные личные заклинания, которые он видел, как тот использовал.

Линьос совершенно побледнел.

Свидетельство Аинза было клятвенным, как и все остальные, но показания от мага имели совершенно иное значение, чем от дворянина.

Сомневаться в его словах — то же самое, что называть его лжецом и некомпетентным, последствия этого будут ужасны.

Несмотря на то, что он был так молод, его талант и сила не подлежали сомнению, не говоря уже о том, что академия Чёрного Грифона станет заклятым врагом любого, кто попытается запятнать репутацию их гения.

Такое тяжёлое оскорбление могло бы даже заставить Аинза лично бросить вызов тому, кто осмелится усомниться в его суждениях, и не было директора, который хотел бы встретиться с ним лицом к лицу в прямом противостоянии, будь то магический поединок или состязание умов.

Этих двух документов было более чем достаточно, чтобы бросить вызов воле совета без последствий, но Линьос не был человеком, действовавшим импульсивно.

«Тот факт, что я могу это, не означает, что я должен это делать, — задумался он. — Что бы я ни сделал, я столкнусь с реакцией другой стороны — либо со стороны маркизы, либо со стороны совета. С политической точки зрения разница невелика, и это значительно облегчает мне решение. Если этот парень действительно так талантлив, то слепо следовать приказам этих старых пердунов будет преступлением против магии. Я хорошо помню, как они возражали против того, чтобы я стал директором, утверждая, что я слишком молод и “радикален” для этой должности. Пришло время преподать им урок. Их морщинистые жопы были прикованы к своим стульям так долго, что они забыли о страсти, которую требует преподавание магии. Я согласился на предложенную мне королевой должность потому, что мне было противно видеть, как академии превращаются в канцелярских крыс, пренебрегающих воспитанием истинных талантов и подхалимничая уже обладающим властью ради мелкой политической выгоды».

Маркиза терпеливо ждала. Вдумчивость была плюсом в её книге, только идиоты могли бездумно броситься навстречу опасности.

— Я буду рад принять вашего ученика в свою академию, но только если он вытянет минимальные требования.

И маркиза, и Лит не возражали. Лит был проинструктирован о вступительном экзамене Наной задолго до своего визита в академию Молниеносного Грифона, и перед тем, как отправиться сюда, он попросил подтверждения у маркизы.

Поступление Наны произошло несколько десятилетий назад, со временем что-то могло измениться, но, судя по опыту маркизы, структура экзамена оставалась прежней.

Директор Линьос использовал свой коммуникационный амулет, чтобы собрать руководителей всех магических отделов в испытательном зале. Литу было любопытно исследовать академию, но директор открыл другую пространственную дверь, приведя их к месту назначения.

Это была большой квадратный зал, каждая сторона которого составляла тридцать метров, что казался вырезанным из одного огромного куска камня. Стены, пол и потолок были гладкими, без единого зазора, за исключением двери.

Единственными предметами мебели были несколько стульев, выстроенных вдоль стены, на которых сидели маркиза, директор и руководители факультетов, как только они вышли из нескольких пространственных дверей.

Лит почувствовал новое уважение к фальшивым магам. Сжимать пространство с такой лёгкостью, позволяя мгновенные перемещения, было чем-то за пределами его самых смелых мечтаний.

Когда все семь глав прибыли, директор сказал:

— Покажи нам свои основы.

Он просил Лита показать его мастерство в бытовой магии, в основе всей магии.

«Если бы ты только знал, чего тебе не хватает…» — улыбнулся про себя Лит.

Лит глубоко вздохнул, стимулируя своё ядро маны до максимальной мощности. Он стоял прямо, вытянув правую руку вверх, прямо над головой, порождая сферу ослепительно белого света размером с каштан.

Его острый слух уже мог слышать какие-то шепчущие комментарии.

— Совершенная безмолвная магия света. Банально, но эффективно.

— Надеюсь, он сможет удивить, у меня так много документов в моём офисе…

Лит открыто улыбнулся, двигая рукой по часовой стрелке, и когда она достигла двух часов, появился пылающий огненный шар.

— Два вида совершенной безмолвной магии! Неплохо для простолюдина.

— Двойное заклинание, наконец-то что-то интересное.

Рука продолжала двигаться плавным движением, не давая им времени поболтать. Рука достигла четырёх часов и появилась небольшая грозовая туча. Публика начала проявлять интерес.

— Тройное заклинание в двенадцать лет?

— Какого чёрта? Тройная совершенная безмолвная…

Рука достигла шести часов, пятно чистой тьмы начало поглощать свет, пульсируя от голода. И директор, и маркиза уже поняли, что это такое, но в то время, как маркиза уже видела Лита в действии, Линьос был потрясён.

— Это ведь не может быть…

Достигнув восьми часов, пыль и грязь конденсировались в маленький круглый камень, а достигнув одиннадцати часов маленький пузырь воды постоянно перемещался между газом, жидкостью и замороженным состоянием.

— Клянусь богами! Гексакаст с совершенной безмолвной магией!

— Это почти гексаграмма маны магуса Сильвервинг.

— Последний студент, который сумел это сделать…

Директор ударил локтем руководителя отдела, заставив его замолчать. Интерес Лита был задет. Зачем его прерывать? Была ли личность студента тайной?

«Нет никакого “почти”», — подумал Лит.

Его рука не остановилась, на втором круге его руки, одиночные точки энергии соединились усиками силы, образуя идеальную гексаграмму, вписанную в круг.

Через общие связи энергия начала циркулировать, пока отдельные элементы не исчезли, оставив только золотую гексаграмму, плавающую в воздухе.

Именно по этой причине Нана была принята в тот день, и она передала это Литу.

Гексаграмма маны Сильвервинг была редким подвигом, на который был способен лишь один маг из сотни. Это было упражнение, которое демонстрировало не только владение всеми элементами, но и глубокое понимание потока маны.

Это подчёркивало умственную силу и сосредоточенность. Было неписаным правилом, что тот, кто способен наложить гексаграмму маны, автоматически поступал, даже если был рабом.

После этого, Лит начал накладывать фальшивые магические заклинания так быстро, как только мог. Теперь он должен был доказать своё мастерство и контроль над первыми тремя уровнями магии, чтобы пропустить годы новичка.

Он должен был сотворить по меньшей мере двадцать заклинаний первого уровня, но выполнил тридцать. Он мог бы сделать больше, но не стал.

Лит уже изучил и запомнил все рекорды академии Белого Грифона, если гении набирали сто из ста, то девяносто из ста для него было совершенно прекрасным результатом.

Он не хотел привлекать к себе слишком много внимания, он просто хотел добиться признания своего таланта и, возможно, превратить некоторых профессоров в своих покровителей, чтобы провести следующие два года в самой спокойной и мирной атмосфере.

Он был здесь, чтобы учиться, а не сражаться. Лит остановился на третьем уровне заклинаний, идти дальше было бы слишком опасно. Он не только проявил бы слишком много таланта, но и рискнул бы пропустить даже четвёртый курс.

Курсы специализаций начинались на четвёртом году, и Лит хотел оставаться в академии достаточно долго, чтобы усвоить всё, что она могла предложить ему в кузнечном деле, и, возможно, даже исцелении. Не говоря уже о том, что ему всё ещё нужны были могущественные покровители.

Когда он закончил, не было ни аплодисментов, ни поздравлений, а собравшиеся маги сбились в кучу, начав бурно обсуждать происходящее. Их «шёпот» был достаточно громким, чтобы Лит всё ещё мог их слышать.

— Выдающееся представление, — маркиза ушла из группы, как только началось обсуждение, ей не было в ней места.

— Спасибо, — Лит притворился усталым и запыхавшимся.

— Как вы думаете, я принят?

— Определённо да, если только небо и земля не перевернутся вверх дном.

Сделка и обещание

— Кстати, неплохой трюк. Гексаграмма Сильвервинг — необычный навык для вступительного экзамена, но обычно те, кто способны выполнить его, ориентированы на боевого мага, что не относится ни к академии Белого Грифона, ни к академии Чёрного Грифона. Я должна признать, что недооценила тебя. Я бы никогда не ожидала, что деревенщина будет обладать такими глубокими знаниями и сможет использовать их. Они десятилетиями не видели ни одного такого.

«Чёрт побери! — самодовольство и мысли Лита были прямо противоположны. — Либо Нана не знала об этом, либо подставила меня. Будем надеяться, что мой счёт не слишком высок. Я не хочу, чтобы какая-то “школьная принцесса/принц” беспокоили меня из-за этого».

B считанные минуты всё было улажено, новая пространственная дверь открылась, и маги исчезли, не сказав ни слова.

Вернувшись в кабинет директора, Линьос дал им результат.

— Поздравляю, молодой… — он вспомнил, что у Лита нет фамилии, — маг. Твоё поступление в академию Белого Грифона было одобрено единогласно со счётом девяносто три из ста. Твоя фактическая оценка составила восемьдесят восемь баллов, но так как прошло много лет с тех пор, как кандидат был способен выполнить гексаграмму, мы присудили тебе пять дополнительных баллов.

«Восемьдесят восемь из ста?! — подумал Лит. — Либо я слишком ограничил себя, либо кто-то сегодня действительно капризничает. Гексаграмма оказалась тёмной лошадкой, но, к счастью, моя оценка всё ещё находится в пределах ожидаемого диапазона».

Линьос продолжал свою речь, не подозревая о тревогах Лита.

— Я с нетерпением жду, когда ты вернёшься сюда через пару месяцев, чтобы начать свои годы специализации. Вот, это кое-какой материал, который ты можешь пересмотреть и изучить, чтобы сделать свой выбор.

Директор дал Литу семь небольших книг, первые шесть были посвящены элементальным специализациям, а седьмая — созданию предметов. Лит жадно взял их все.

— Они являются строго конфиденциальными. Ты не должен показывать их или обсуждать их содержание с кем-либо за пределами академии Белого Грифона.

Тон Линьоса был предельно серьёзен, Лит дал самые искренние обещания.

— Хорошо. У тебя есть ещё вопросы, прежде чем я вызову гардеробную?

— Да, один. Какова позиция академии по поводу издевательств? Как вы знаете, я родом из захолустной деревушки, мой отец — фермер и у меня даже фамилии нет. По моему опыту даже лучшие из нас склонны смотреть на меня свысока, если не хуже.

Он бросил многозначительный взгляд на маркизу, которая сделала вид, что ничего не заметила.

Директор Линьос гордо выпятил грудь, ещё больше выпрямив спину.

— Рад, что ты спросил. До меня дети простолюдинов и купцов имели довольно тяжёлый опыт. Но я установил политику нулевой терпимости к запугиванию и насилию в моей академии. Я надеюсь подать пример всем. Королева выбрала меня на эту должность, потому что даже будучи студентом, я упорно боролся за права менее удачливых. Независимо от их происхождения, могущественные маги — слишком ценное достояние для королевства, чтобы позволить некоторым испорченным соплякам разрушить годы тяжёлой работы. Ты даже не представляешь, сколько выпускников академий дезертировали из нашего королевства, чтобы отомстить. Королевский двор придаёт этому вопросу первостепенное значение, поэтому я ожидаю, что в ближайшие годы многие головы полетят.

От одной мысли о том, сколько блестящих магов, даже гениев, погубили свои жизни из-за злоупотребления властью, сердце Линьоса обливалось кровью. Как только они обрели могущество, то без колебаний покинули свою родную страну, превратившись в занозу у короля в заднице.

Их ярость была необузданной, единственный способ заставить их вернуться — это уничтожить древние знатные семьи целиком, но это было за пределами досягаемости даже короля. Началась бы гражданская война, он должен был бы выбрать меньшее зло.

Но это не означало, что он позволит этому злу продолжать разрушать костяк королевства.

— Да, именно этого я и боюсь, — Лит не почувствовал ни малейшего успокоения от его слов.

— Как охотник, я узнал, что загнанный в угол зверь — самый опасный. Что, если, гипотетически, меня будут преследовать один или несколько влиятельных людей?

— Я бы встал на твою сторону и наказал их как следует!

«Чувак, этот парень зелёный. Либо он пришёл из сказки, либо не был в реальном мире достаточно долго, чтобы тот укусил его за задницу», — подумал Лит.

— Я уверен в вашей искренности, но, пожалуйста, подумайте об этом. Принц преследует деревенщину и получает донесение, это просто слово жертвы против того, кто имеет за спиной политическое и магическое влияние. Что бы вы сделали?

— Я бы приказал провести исчерпывающее расследование, выслушав всех свидетелей.

— А что, если свидетелей запугают? Или если свидетеля вообще нет? Вы хотите сказать, что всё ещё можете что-то сделать?

Длинное лицо Линьоса, казалось, стало ещё длиннее.

— Нет, не могу. Принц, в худшем случае получит выговор, и я могу только попросить прислугу присмотреть за деревенщиной.

— Неужели вы ничего не можете сделать, чтобы предотвратить это? — Лит серьёзно всё переосмысливал. Поступление с высокой оценкой, имея лишь Ларка официальным покровителем, превратилось бы для него в постоянный кошмар с самого первого дня.

— Со всеми этими магическими чудесами, которые у вас есть, разве нет какой-то тревоги? Панического свистка? Устройства «боги, пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня»?

— Вообще-то, есть, — слова Линьоса заставили Лита вздохнуть с облегчением.

Из одного из ящиков стола, Линьос достал большую деревянную коробку, полную до краёв чёрных жемчужных сфер размером с бейсбольный мяч.

«Удачливый ублюдок! Даже его выдвижные ящики — пространственные. Я так сильно хочу научиться кузнечному делу».

— Эти сферы на самом деле являются магическими предметами под названием «бюллетень виновности». Как только ты отметишь его как свой, точно так же, как коммуникационный амулет, бюллетень запишет каждое слово и действие, происходящее вокруг тебя сразу же, как ты направишь в него немного маны. Второй импульс маны вызовет сигнал о помощи, предупреждая персонал академии, что что-то не так. Это также будет служить нам маяком для Варп-ступеней, позволяя нам немедленно вмешаться.

«Варп-ступени, да? — подумал Лит. — Я человек традиций, пространственная дверь звучит намного лучше, но когда ты в Риме, поступай как римляне».

— Большое вам спасибо! Именно на это я и надеялся, — Лит схватил одну не задумываясь.

— Подожди, есть причина, по которой я не предложил тебе это сразу.

Лит не очень интересовался этим, но ему нужно было соблюдать приличия.

— Есть ли какой-нибудь побочный эффект?

— Нет, сам бюллетень работает отлично, в конце концов, он был сделан лучшими мастерами кузнечного дела. Проблема в том, что его использование не одобряется обществом, как студентами, так и учителями. Я должен предупредить тебя, что он гораздо более известен как «конец труса».

Лит прикрыл рот рукой, делая вид, что глубоко задумался, в то время как на самом деле он ухмылялся с отвращением.

«Да, конечно, я достаточно наслушался этого дерьма на Земле: “ты должен научиться постоять за себя”, “небольшое издевательство поможет тебе закалить характер и подготовит к встрече с реальной жизнью” и так далее. После чего все эти засранцы-учителя будут первыми плакать, когда одна из жертв покончит жизнь самоубийством, или, даже лучше, возьмёт в руки пистолет, чтобы свести счёты».

Видя, что Лит не отвечает, Линьос продолжил:

— Очень немногие студенты выбрали бюллетень, и даже те, кто это сделал, обычно возвращали его через несколько недель. Изоляция и остракизм — это ещё одна форма насилия, с которой я ничего не могу поделать. А для человека, впервые оказавшегося вдали от дома, плохой друг лучше, чем вообще никакого. Это может помешать тебе общаться, держать всех подальше от тебя, даже тех, которые действительно могут стать твоими настоящими друзьями. Пожалуйста, верь мне, я буду рядом с тобой, несмотря ни на что. Все учителя, которых я отобрал, разделяют моё видение и сделают всё возможное, чтобы помочь тебе.

Литу захотелось саркастически рассмеяться в лицо его беспочвенному оптимизму и принятию желаемого за действительное.

— Большое спасибо за заботу, но, насколько я вижу, это будет тернистый путь, с ним или без него. Кроме того, я решил поступить в вашу академию, чтобы утолить жажду знаний, а не завести друзей. Но если вы правы, я никогда не буду нуждаться в нём и никогда не буду вынужден признать, что он у меня есть. Если я прав, у нас обоих будут прикрыты спины, и у вас будет то, что вам нужно, чтобы следовать своим идеалам. Это беспроигрышная ситуация.

Лит старался быть вежливым и любезным, но он видел несколько недостатков в бодрой речи Линьоса.

«Он признался, что не в состоянии удалить все плохие яблоки, это означает, что мне нужно опасаться как учеников, так и учителей. Не говоря уже о том, что мы едва знаем друг друга, как он может быть настолько наивным, чтобы ожидать, что я приму его слова за чистую монету? Насколько я знаю, он вполне мог бы быть пугалом без реальной власти, которое гнилая система ввела в это место только для маркетинга. Только время покажет мне, является ли этот парень просто грёбаной краской на ржавом корыте или мужиком что надо».

Линьос вздохнул, но больше не настаивал. Его гордость и дух ранило видеть, что такой молодой человек так циничен. Когда он начинал работать директором, то всегда представлял себя харизматичной личностью, способной внушить доверие своим ученикам.

Но, будучи магом, он был скорее прагматиком, чем идеалистом, и понимал стоящую за словами Лита правду.

«После того как Линнея разрушила его будущее, для него естественно быть предвзятым. Я покажу ему и королеве, что мои методы работают. Бюллетень — это печальный пережиток прошлого, рождённый из-за некомпетентности моих предшественников. Дворяне и простолюдины могут и будут идти вместе!» — подумал Линьос.

Закончив с этим делом, Линьос вызвал в свой кабинет гардеробщика, который доставил униформу, оказавшуюся большой для Лита. Униформа состояла из белой рубашки, пиджака, брюк, мантии и чёрных ботинок. Вышивки же были чёрного, как смоль, цвета.

— На данный момент униформа находится в самом большом доступном размере. Наши мастера кузнечного дела зачаровывают её так, что она может идеально соответствовать владельцу. По мере того как ты растёшь с течением времени, она будет расширяться, так что тебе не придётся её менять. Униформа обладает многими другими свойствами. Все они описаны в записке внутри нагрудного кармана, за исключением одного.

Линьос достал манжеты своей рубашки и неиспользованный бюллетень, поднеся их поближе. Чёрная сфера внезапно исчезла.

— Ты ещё не обладаешь каким-либо пространственным объектом и не можешь всё время ходить с бюллетенем в руке. Таким образом, манжеты нашей униформы обладают скрытой функцией, — очень маленьким пространственным хранилищем, которое применимо только к бюллетеням. Насколько мне известно, кроме нас и магического отдела, никто не знает о его существовании.

Лит кивнул, посылая ману к бюллетеню виновности в руке. Магический предмет жадно впитывал энергию, запечатлевая ману Лита как своего хозяина. Во многом он был похож на Солус, но различия были как небо и земля.

Бюллетень нуждался в мане Лита, чтобы функционировать, а не жить, и он был неспособен поглощать её самостоятельно. Благодаря потоку маны, Лит был способен заставить его начать или остановить запись, проецируя записанные изображения и звуки.

«Эта штука мертвее некуда. Это просто как какое-то видеонаблюдение, а я — электростанция. Униформа обладает довольно приятными свойствами», — подумал Лит, бегло просматривая инструкции.

Прежде чем покинуть кабинет директора, Лит получил ещё больше брошюр, в которых описывалась история академии, её лес, как работает система баллов для студентов и так далее. Их было достаточно, чтобы заполнить небольшую библиотеку.

К счастью, маркиза предложила отнести их в одном из своих пространственных карманов.

«Чёрт побери, если бы не Солуспедия, мне потребовались бы месяцы, чтобы прочитать и запомнить всё это. Со знанием правил и предписаний академии Белого Грифона назубок и бюллетенем виновности у меня должно быть то, что мне нужно, чтобы пережить следующие два года. Наверное».

Плохое начало — это вторая половина

До начала учебного года оставалось ещё некоторое время. Большую часть времени Лит читал книги директора и строил планы на будущее. Согласно школьным записям, большинство студентов получали только одну специализацию, хорошие и великие маги получали две, тогда как достижение трёх и более было признаком истинного гения-эрудита. Недостаточно было посещать курсы, чтобы считаться специалистом, нужно было также обладать значительным талантом в этой области.

И, как и большинство вещей в жизни, гениальность не может быть оценена только числами. Кришна Манохар, местный бог исцеления, имел только две специализации просто потому, что его не интересовали другие темы.

Второй его специализацией была Боевая магия, и даже в биографии она упоминалась лишь однажды, ради полноты.

Тем не менее, Нана, имеющая только одну специализацию, чувствовала себя неправильно на стольких уровнях, что Лит решил сделать паузу в своих занятиях, чтобы спросить её, почему.

B те дни униформа академии Белого Грифона была единственной одеждой, которую он носил, но не ради чванства, а ради практичности. Она была способна самоочищаться, избавляясь от любой грязи или пота, а также обеспечивала некоторую степень защиты как от физических, так и от магических атак.

Это позволяло ему быть более расслабленным во время дневной жизни и во время охоты. Это было похоже на ношение доспехов, но лёгких, как шёлк. Она могла выдержать удар когтя медведя, не разрываясь, но Лит всё равно чувствовал тупой удар.

Он провёл много экспериментов, чтобы проверить её надёжность и пределы. Как ни странно, защита распространялась и на его голову и руки, несмотря на то, что они были открыты. Мантия, однако, по-прежнему хранилась в измерении Солус. Её ношение усиливало защитный эффект, но она была слишком длинной и непрактичной для использования. Она могла застрять в деревьях, кустах, во всём.

Не говоря уже о том, что быть незаметным в огромном халате было почти невозможно.

«Я говорил это ещё на Земле, и повторю сейчас. У магов отстойное чувство стиля. Глупо носить накидки и мантии, они позволяют легко схватить тебя и швырнуть, как ковёр».

Лит мог бы летать, но он предпочитал ходить пешком. Это были его последние минуты истинной свободы, и он хотел насладиться ими в полной мере.

В домашнем офисе Наны все осыпали его похвалами и поздравлениями, давая целительнице время поговорить со своим бывшим учеником.

— Прости, что разочаровала тебя, молодая душа…

С тех пор как Лит спас семью графа Ларка много лет назад, она повысила его с маленького бесёнка до молодой души.

— …но у меня только одна специализация, — она откровенно подмигнула, несмотря на то что они были одни в её личных покоях. — Вот тебе неоспоримый совет. Жизнь непредсказуема, и многие вещи, которые тебе понадобятся, чтобы выжить, не записаны ни в одной книге, — подмигнула она ещё раз. — Ты должен опираться на свой собственный опыт.

— Я понял, простите, что отнял у вас время, — подмигнул в ответ Лит.

— Не извиняйся, дорогой. Мне всегда приятно видеть тебя. И даже не думай уходить, не попрощавшись как следует, или когда я умру, я буду преследовать тебя как призрак!

— Пожалуйста, если это правда, что сорняки никогда не вымирают, тогда вы, наверное, переживёте нас всех!

Лит купил свежую выпечку и белый хлеб, прежде чем вернуться домой.

***

«Я не могу решить, является ли идея скрытых специализаций более интересной или тревожной. Интересно, второй талант Наны — настоящая причина её падения? Возможно, она была магической убийцей, которая либо провалила важную миссию, либо была подставлена. В любом случае, чтобы избежать повторения её ошибок, я должен придерживаться плана — получить свою специализацию и столько покровителей, сколько смогу. И чтобы получить их, быть целителем — лучшая приманка. Маркиза доказала мне, что какими бы богатыми и могущественными они ни были, люди всё равно боятся смерти. Кроме того, быть великим целителем приносит тебе больше клиентов, чем зависть. Если они видят в тебе ценность, то власть имущие не чувствуют угрозы от твоего существования».

Последние месяцы жизни Лита прошли мирно. Граф Ларк устроил небольшую частную прощальную вечеринку, на которой присутствовали семья Лита и Ларк, Нана и Селия. Хилья, первая повариха, всё ещё верила в #КомандаРааза, поэтому она сделала всё возможное для этого случая.

Она даже пару раз назвала Лита «молодой господин», смутив и его, и графа. Они не знали, смеяться им или плакать, слухи действительно умирают с трудом.

Единственной неприятной нотой было присутствие Сентона, будущего мужа Рены. Лит всё ещё с трудом отпускал сестру, поэтому, пожимая ему руку, он напомнил ему две истины.

— Помни, когда ты женишься на женщине, ты женишься на всей её семье, — громко сказал Лит, вызвав смех и радость у присутствующих.

— И я знаю, где ты живёшь, — он угрожал ему, шепча на ухо Сентону, когда они обнимались.

Маркиза тоже была приглашена, хоть и только из вежливости, однако она не могла приехать, и по уважительной причине. На её семью снова напали, и у неё были заняты руки, пытаясь опознать зачинщика.

***

В свой первый день в академии, Лит ушёл из дома ещё до восхода солнца. Все его пожитки, к сожалению, поместились в маленьком сундуке, который его отец Рааз сделал специально для этого случая.

Несмотря на счастливые обстоятельства, его родители плакали так, словно он собирался на войну.

— О, Лит, обещай писать нам каждый день, — всхлипнула Элина, его мать, обнимая его так крепко, что выдавила воздух из его лёгких.

— Мам, у нас есть коммуникационный амулет, помнишь? Ты действительно хочешь дожидаться доставки почты?

— Конечно, нет, глупышка. Позвони нам, как только у тебя будет свободная минутка, — сказала она, бросая его в объятия отца.

— Помни, малыш, как бы далеко ты ни был, у тебя всегда будет семья и дом, — по щекам Рааза текли слёзы, голос срывался.

— Далеко? Папа, я буду всего в часе езды от дома. Я вернусь в конце первого семестра, как раз к весеннему празднику.

Лит был тронут и смущён их чувствами. Там, на Земле, когда он и Карл покинули свой дом, прощальным подарком от их матери стала смена замков на двери.

Прощание с сёстрами было гораздо радостнее. Они обе продолжали жить своей жизнью и были счастливы, что их младший брат тоже смог осуществить свои мечты.

Триона нигде не было видно. Их отношения никогда не налаживались, и чем больше власти приобретал Лит, тем больше Трион чувствовал себя чужим в своей семье.

Он покинул дом, как только ему исполнилось шестнадцать, объявив о своём решении добровольно служить в армии и жениться вне семьи, оставив наследование фермы и дома Тисте.

***

Лит покинул дом, заставив сундук лететь рядом с ним. Только когда он был достаточно далеко, он спрятал его в карманное измерение и пошёл дальше.

Он достал сундук, прежде чем приблизиться к ближайшему отделению Ассоциации магов, держа его в воздухе, пока шёл через Варп-ступени к академии. Служащий проводил его в его личную комнату, расположенную в крыле замка для четверокурсников.

Чтобы избежать дедовщины, каждый курс имел отдельное крыло для своих классов жилые помещения, даже столовую. У студентов разных курсов не было общих пространств.

Сделав отпечаток своей маны на комнате, становясь её хозяином, Лит отпустил служащего. Он скопировал карту замка и хранил её в Солуспедии, поэтому не нуждался в помощи, чтобы добраться до своей классной комнаты.

Независимо от выбранной специализации, у студентов четвёртого курса было несколько уроков, которые должны были посещать все. Теория боевого применения магии была одним из таких обязательных предметов.

Лит пришёл одним из первых, класс был почти пуст, за исключением нескольких студентов, которые уже заняли места в последнем ряду.

Классная комната напоминала лекционный кабинет из вуза, с наклонным полом и партами, расположенными в полукруглой форме. На первый взгляд казалось, что в нём может разместиться не менее двухсот студентов.

При любых других обстоятельствах Лит восхитился бы прекрасным освещением комнаты, великолепием мраморного пола, изысканным мастерством письменных столов. Каждый из них был сделан из лучших доступных материалов.

В этот момент, однако, его глаза заметили, как все присутствующие вздохнули с облегчением, увидев его. Судя по их положению и нервозности, они явно пытались затаиться и остаться незамеченными.

«Бедные ребята, вы всё ещё не поняли, что не можете избежать неприятностей, когда они вас ищут, а? Как и в средней школе, жертвы приходят рано, чтобы избежать контакта, в то время как хищники не торопятся».

Он выбрал место в среднем ряду, не слишком близко, но и не слишком далеко. Он всё ещё мог ясно видеть профессора и читать с того, что казалось классной доской.

«Я бы с удовольствием сел в первом ряду, но держу пари, что это место для сбора крутых детей. Лучше избегать бесполезных споров и оставаться в безопасной зоне. Если кто-то придёт беспокоить меня, это будет сделано специально».

Лит достал блокнот и чернильницу, чтобы подготовиться к уроку, надеясь, что всё пройдёт гладко.

По словам Наны, настоящая классовая иерархия будет установлена с первого дня. И он, и Солус оставались настороже всё это время, пока класс наполнялся людьми.

Одни усмехались, глядя на него, другие печально качали головой, считая его слишком глупым или наивным, чтобы знать своё место.

[Это очень интересно, — сказала Солус. — Худшее ядро маны, которое я обнаружила — ярко-зелёное; все остальные — разного оттенка голубого или тёмно-синие. Неудивительно, что столь многим протеже Ларка не удалось поступить].

Да, замечательно. Я не только не самый крутой перец в плане ядра маны, но и не могу использовать какую-либо магию помимо фальшивой. Смотри на награду, Солус, это Спарта. Судя по полученным мной взглядам, ситуация может быть хуже, чем я ожидал.

Когда до начала урока оставалось всего пятнадцать минут, в комнату вперевалку вошли три девушки, словно хозяйки этого места. Лит бросил быстрый взгляд на задние ряды, и, судя по тому, как съёжились за партами, королева была дома.

Они болтали между собой, оглядывая класс, как голодные волки в мясной лавке. Он слышал, как одна из них, рыжеволосая, сказала:

— Давайте поприветствуем новеньких как следует.

Они поднялись по лестнице, пока не оказались перед столом Лита.

— Эй, коротышка, что ты делаешь так близко от моего стола? От твоего грязного крестьянского запаха меня тошнит. Катись к последнему ряду вместе с остальным мусором! — сказала рыжеволосая девушка, которая была едва ли на пять сантиметров выше его, в то время как её «подружки» хихикали и жутко ухмылялись.

«Что за чёрт?! — подумал Лит. — Это похоже на басню Эзопа “Волк и ягнёнок”. Бьюсь об заклад, что даже если бы я уже сидел в последнем ряду, она бы изводила меня за то, что я не уважаю старших или что-то в этом роде. Она ищет драки. Солус, давай воспользуемся наихудшим сценарием на случай непредвиденных обстоятельств».

— Прошу прощения? — ответил самым невинным тоном Лит. — Согласно правилам академии Белого Грифона, я имею право сидеть, где захочу. У тебя нет полномочий приказывать мне. Пожалуйста, оставь меня в покое, и мы забудем об этом инциденте, — ответил Лит самым невинным тоном.

Лит был по-настоящему разочарован в душе. По крайней мере, на Земле плохие девочки были горячими, эти трое, напротив, были едва симпатичными, со средними изгибами и харизмой гниющего опоссума.

— Ты наглый дурак! — зарычала она на него. — Разве ты не знаешь, кто я? Я…

В этот момент, Лит активировал своё заклинание Тишины на обоих ушах, не давая себе услышать ту чушь, которую извергала девушка.

Он достаточно хорошо знал свой характер, чтобы понять, что в противном случае он, вероятно, потеряет самообладание. Поддаться на их провокации означало бы дать им и другим повод преследовать его.

[Эй, Солус, я не умею читать по губам, но мне кажется, что она выставляет себя на посмешище, выставляя напоказ своё семейное положение. И всё это принижая меня и мою внешность. Как близок я к сути?]

[Впритык. Во имя творца, эта девушка действительно умеет обращаться со словами. Если бы у меня было тело, я бы уже надрала ей задницу. То, что она говорит о тебе! Она просто ужас! Не говоря уже о тех двух гарпиях, которые объединились с ней в нужное время].

[Пожалуйста, не сообщай мне никаких подробностей. Я уже возмущён, не подливай больше масла в огонь. Пришло время проверить слова директора. Я больше не потерплю этого дерьма…]

Прежде чем он успел закончить мысль, Солус прервала и его, и заклинание.

— Ты меня слушаешь, коротышка?

— Ради всех богов, перестань, милая. Твой голос такой писклявый, что я хочу оторвать себе уши.

Три девушки замолчали от шока.

— Милая? — эхом отозвался кто-то в классе.

— Это просто образное выражение, конечно, — ответил Лит, пока глава банды говорила. — Ты же не слепая, я почти уверен, что несмотря на своё чрезмерно раздутое эго, ты знаешь глубоко в своём гнилом сердце, что ты почти так же уродлива снаружи, как и внутри. Дворяне есть даже в моей захолустной деревне, но ты бы выиграла приз за то, что ты самая уродливая.

У Лита был только один выход из этой ситуации, самое меньшее, что он мог сделать, это выпустить из груди всю сдерживаемую ярость.

— Как… Как ты смеешь?! — лицо девушки побагровело, глаза вылезли из орбит от ярости и наполнились маной.

— Послушай, малышка, урок вот-вот начнётся, а мне уже скучно. Может быть, вы привыкли пугать людей своей уродливой рожей и раздражающим голосом, но я сталкивался с гораздо худшим в своей жизни. А теперь проваливай, пока я не пожаловался на тебя за приставание. Это не ваш дом, это одна из шести Великих академий, и в ней есть правила!

Поскольку они всё равно собирались причинить ему вред, он давал им столько верёвки, сколько они хотели, надеясь, что в конце концов они повесятся на ней.

Девушка от души рассмеялась.

— Правила? Мне наплевать на правила, я могу убить тебя прямо здесь и сейчас, и выйти сухой из воды. Неужели ты думаешь, что кто-нибудь из этих трусов осмелится сказать хоть слово? Что кто-то из знатной или магической семьи станет тратить хотя бы один вздох на грязного крестьянина? Таких, как ты здесь вообще не должно быть, тебе подобные только и делают, что портят это место и доброе имя магии.

Лит встал в негодовании, готовый к грандиозному финалу.

— Как ты смеешь? Я разговаривал с директором, когда записывался, он сказал…

— Кто? Этот неудачник? Мой отец говорит, что он так молод, что, наверное, всё ещё мочится в постель по ночам.

— Он всего лишь марионетка в руках великих семей, как и все директора. Ты здесь совсем один, деревенское дерьмо, — добавила та, которая справа.

К лидеру шайки вернулась уверенность, её руки были скрещены на груди, самодовольная ухмылка переходила от уха к уху.

— А теперь подними свою грязную задницу со стула, встань на колени и вылижи мои ботинки начисто. Если ты это сделаешь, я обещаю не бить тебя слишком сильно.

Их кулаки теперь горели, их рты и руки двигались в унисон, каждая из них произносила своё заклинание.

Лит просто вытащил правую руку из длинного рукава мантии, обнажив маленький чёрный шар. Магия мягко пульсировала в нём.

Он положил его перед её испуганным лицом, улыбки и заклинания исчезли, весь класс замолчал.

— Повтори-ка ещё раз, с душой.

Последствия

— Конец труса?! — класс взорвался возгласами шока и возмущения. Все знали, что это такое, но никто не использовал его на деле в течение многих лет, вплоть до того, что это считалось просто мифом.

— Как подло! — глава шайки отчаянно пыталась найти выход, это был первый раз, когда её прижали спиной к стене.

— Ты заставил меня говорить такие вещи, я просто попала в твою ловушку, это всё твоя вина!

Лит расхохотался до упаду.

— Серьёзно? Это твоё оправдание? «Он заставил меня сделать это»? Вы всё сделали сами, и всё, что произошло с тех пор, как я вошёл в класс, было записано. Я сомневаюсь, что кто-нибудь найдёт образ меня, умоляющего, чтобы мне надрали задницу.

Она поняла всю глупость своего плана в тот момент, когда произнесла его вслух, поэтому решила подойти к нему более тонко.

— Слушай, я поняла. Мы начали не с той ноги, но всё ещё можем исправить.

— Ну конечно же! Я могу доложить обо всём директору или использовать бюллетень для вызова помощи, в любом случае ты навсегда исчезнешь из моей жизни.

Девушка побледнела, как привидение, но отступать не собиралась.

— Неужели тебе совсем не стыдно? Не в состоянии ничего сделать самостоятельно, прячась за костылём, сделанным для калек и слабаков? Неудивительно, что ты, простолюдин, не можешь получить здесь никакого уважения, ты его не заслуживаешь!

Лит засмеялся ещё громче.

— Разыгрываешь карту гордости? Может быть, если бы мне было пять лет, это даже могло сработать. Но знаешь, что? Приятно слышать от тебя речь о стыде и недееспособности. Ты на три года старше меня и вместе со своими друзьями выступаешь против одного. Что ещё хуже, единственная причина, по которой вы это сделали — это мучить кого-то, кого вы считаете низшим существом просто потому, что считаете себя неприкосновенными. Вы можете называть меня трусом за использование бюллетеня, но тогда какое у вас оправдание? Вы всего лишь три жалкие маленькие девочки, привыкшие прятаться за спинами своих родителей, которые съёживаются от страха, когда им приходится столкнуться с последствиями своих глупых поступков. Это не значит быть храбрым или сильным, когда единственная причина, по которой ты такая самоуверенная — твоя фамилия. Это жульничество. Если ты действительно считаешь, что поступаешь правильно, ты должна атаковать меня, с бюллетенем или нет, не заботясь о последствиях. В конце концов, директор — всего лишь марионетка, твои слова. Если академия Белого Грифона действительно в твоих руках, то чего тебе бояться? Но раз ты не делаешь шаг, это потому, что ты знаешь, что ты неправы и что ты просто лицемерка!

Ей хотелось убить этого маленького ублюдка, засунуть все его слова ему в глотку, но она не могла, и её подруги тоже не могли. Они уже рисковали быть исключёнными, единственным оставшимся вариантом было сведение ущерба к минимуму.

Директор объявил политику абсолютной нетерпимости к издевательствам, и все при дворе знали, что за ниточки его дёргает рука королевы.

Её отец, герцог Гестия, был с ней предельно откровенен:

— Делай что хочешь, я буду прикрывать тебя, пока тебя не поймают с поличным. Мне плевать на жизнь простолюдинов или мелких дворян, но я слишком много работал, чтобы потерять всё по такой незначительной причине. Если ты настолько некомпетентна, чтобы оставлять улики, наша семья будет подвергнута тщательной проверке, наши активы будут заморожены в течение всего расследования. Я скорее брошу тебя на растерзание волкам, чем подвергну риску семейное имя. В конце концов, у меня всегда может быть другая дочь. Только моё герцогство незаменимо.

Слишком много магов покинули Королевство Грифонов после окончания академии, обменяв все секреты, которые они узнали, на обещание мести и богатства.

Система оказалась коррумпированной десятилетия назад, но теперь она рушилась под собственным весом, всё быстрее и быстрее выходя из-под контроля.

Несмотря на то, что благородные семьи и родословные магов всегда выступали против изменений, после потери двух волшебников уровня магуса из-за полученного ими несправедливого обращения, и королева, и Ассоциация магов жаждали крови.

В прошлом году, сын герцога Мониара был признан виновным из-за того, что заставил блестящего молодого мага переехать в Империю Горгон, где тот показал, что обладает выдающимся талантом.

Герцог защищал действия своего сына до вынесения приговора, и в итоге получил такое же наказание. Королева лишила его титула и всех владений.

На следующий день он покончил с собой, не в силах смириться с потерей.

Молчание между Литом и девушками продолжалось до тех пор, пока в комнату не вошёл профессор Траск. Лит подошёл к нему с бюллетенем в руке.

«Пожалуйста, не будь придурком. Мой день только начался, но ещё достаточно времени, чтобы прыгнуть из огня в полымя. Пожалуйста, не будь придурком!» — он желал этого настолько сильно, насколько мог.

Когда Лит вновь обрёл хладнокровие, он заметил, что профессор Траск довольно молод. Он был довольно красив, около тридцати лет, ростом метр восемьдесят и телосложением атлета.

Его тёмно-каштановые волосы были подстрижены по-военному, но всё же у него была щетина, рукава рубашки были закатаны до локтей, открывая мускулистые руки.

«Скорее авантюрист, чем учёный. В любом случае, судя по его возрасту, он должен быть одним из профессоров, которых выбрал директор. Мне нужно немного чёртовой удачи!»

Прежде чем заговорить, Лит низко поклонился ему.

— Профессор Траск, мне нужно доложить кое о чём директору. Я Лит из Люции и…

При этих словах в глазах Траска загорелся странный огонёк.

— Нахальный мальчишка! Я знал, что откуда-то узнал твоё лицо. Чёрт, ты действительно умудрился попасть в беду ещё до первого урока? Эта академия намного хуже, чем я думал. Кто этот придурок на этот раз?

Всё ещё ошеломлённый мужеством профессора, Лит сумел указать на трёх девушек.

— Хм, я понятия не имею, кто они такие. Это и мой первый год тоже, знаешь ли. Но я уверен, что с концом тру… Я имею в виду с бюллетенем, мы решим всё в один миг. Иди схвати их, тигр, я подожду твоего возвращения, прежде чем начать урок.

Почти перекрикивая Лита своими словами, болтун топнул левой ногой, открывая Варп-ступени прямо в кабинет директора. Как только Лит перешагнул границу, они закрылись за ним.

Лит поприветствовал директора лёгким поклоном, слишком подавленный, чтобы соблюдать этикет, и вручил ему бюллетень, не сказав ни слова.

— Уже? — Линьос был потрясён ещё больше, чем Лит.

— Да. Я не знаю дальности действия этой штуки, но они назвали это «достойным приёмом». Так много для безопасной среды.

Линьос взял бюллетень и положил его на маленький треножник. Он проецировал трёхмерную голограмму записи.

Когда всё закончилось, Линьос прятал лицо в ладонях, полный стыда и смущения.

— Мне очень жаль, я понятия не имел, что ситуация настолько ужасна. Директор, который не имеет ни знаний, ни контроля над собственной академией, я должен выглядеть дураком в твоих глазах.

«Это ещё мягко сказано…» — подумал Лит, но так как вся его академическая карьера лежала на плечах Линьоса, он решил дать ему презумпцию невиновности.

— Директор, я не хочу показаться грубым, но это была дочь герцога. Сейчас меня действительно волнует, что будет с ней, со мной и, что ещё важнее, что вы можете сделать, чтобы гарантировать безопасность моей семьи.

Лит всерьёз беспокоился о последствиях этого столкновения, но он не мог отступать из-за страха. Даже кузнечное дело не стоило того, чтобы его самооценка и тело ломались каждый раз, когда какой-нибудь богатый ребёнок хотел повеселиться за его счёт.

Линьос не мог не заметить, как подавлен был Лит, и это ранило даже больше, чем его гордость. Он подвёл ещё одного из своих драгоценных учеников.

— Не беспокойся об этом. Все трое будут наказаны согласно правилам. Как я уже сказал в день нашей встречи, я не занимаюсь фаворитизмом. Ты жертва, с тобой ничего не случится, и твоя семья в безопасности. Каждая семья студента находится под защитой Ассоциации магов, даже герцог не посмеет бросить вызов их воле.

— Да, конечно, — усмехнулся Лит, — подобно тому, как я должен был находиться здесь в безопасности, дворяне не должны злоупотреблять своим статусом и так далее. Опять же, я не хочу показаться неуважительным, директор, но реальности наплевать на «должен» и «мог бы». Люди совершают поступки просто потому, что могут, особенно когда знают, что останутся безнаказанными. Как вы думаете, что произошло бы, если бы у меня не было бюллетеня? Официально мой единственный покровитель — это граф Ларк, и, что ещё хуже, герцог — это титул даже выше, чем маркиза. Я не думаю, что герцог Гестия будет особо впечатлён листком бумаги, на котором написано: «Пожалуйста, не надо. Будь хорошим человеком».

При этих словах у Линьоса было ошеломлённое выражение лица, затем он покачал головой и глубоко вздохнул.

— Прости, Лит, я забыл, что ты ничего не знаешь об этих делах. Ведь ты всего лишь…

«Он действительно собирается добавить соль на рану?» — подумал Лит.

И всё же, Линьос вовремя остановился.

— …не знаком с тем, как серьёзно относятся к подобным вещам. Видишь ли, каждый маг, а особенно ученики, которым ещё предстоит раскрыть свой истинный потенциал, все считаются вассалами короны. Вот почему униформа всех академий такая броская, что кажется безвкусной. Это предупреждение, как у ядовитых животных. Причинение вреда одному из вас, или использование ваших семей в качестве разменной монеты считается актом измены королевству. Измена — самое страшное преступление, которое только может совершить человек, равносильное причинению вреда самому королю, и карается пытками и убийствами не только виновного, но и его родословной до третьего колена, без исключений. В королевском дворе не секрет, что как только человек попадает в академию, полная команда королевских шпионов наблюдает за близкими этого человека круглые сутки. Это предназначено для защиты их от внутренних и внешних врагов. Без таких мер предосторожности посланцы Империи Горгон или любого другого могущественного влияния могли бы заставить наших студентов предать свою страну. Никто не будет настолько глуп, чтобы оставить золотую жилу без защиты. Как бы ни печально мне было это говорить, во всей истории академий успешные попытки можно пересчитать по пальцам одной руки. Настоящая проблема заключается в том, что происходит в стенах академии.

«Записи можно подделать, а шпионов можно подкупить», — подумал Лит.

— Может мне бросить академию и брать частные уроки? Власть и престиж для меня ничего не значат, если мне придётся прогибаться перед кем-то…

— Только через мой труп! — директор вскочил со стула, впервые за всё время Лит увидел его в гневе.

— Я не говорил тебе раньше, чтобы ты не давил на меня, но наши лаборатории закончили анализ яда, который ты извлёк. Когда они узнали, что ты также подал заявку на специализацию мастера исцеления, ну, скажем так, что у отдела света бабочки в животе при мысли о том, что ты находишься в их рядах. Ты уже был отмечен как студент А-ранга. Таким образом, служба безопасности твоей семьи состоит только из членов личных подразделений королевы. Ты хочешь, чтобы я ещё больше усилил охрану?

— Да, пожалуйста.

Директор вышел из комнаты, чтобы дать необходимые инструкции, и Лит воспользовался этой возможностью, чтобы связаться с маркизой, объяснив ей ситуацию и попросив о помощи.

— Герцог Гестия, я хорошо его знаю, — сказала она, — он как ядовитая змея, но очень жадный. Он скорее уничтожит всю свою семью, чем потеряет хоть дюйм авторитета или престижа. Если Линьос сказал, что позаботится об этом, ты можешь на него надеяться. Я сделала полную проверку его биографии, он действительно хороший парень.

— Вы всё ещё обладаете своими чрезвычайными полномочиями? — спросил Лит.

— Да, а что?

— Если бы это была ваша семья, что бы вы сделали?

— Всё возможное, я поняла. Я прослежу, чтобы Ассоциация сделала свою работу должным образом, и поставлю несколько дополнительных охранников в Люции. Если что-нибудь случится, я дам тебе знать.

Обильно поблагодарив её, Лит прервал разговор.

«А-ранг, да? Пока всё хорошо, — подумал Лит, но радости от своего достижения не испытал. — Я сажаю себя в эту золотую клетку, пришло время проверить её прутья. Мне плевать на герцогов, королев и политику. Если что-нибудь случится с моей семьёй, я сделаю всё, чтобы стереть Королевство Грифонов с лица земли!»

Один в толпе I

Лит вернулся в класс быстро, так что первый урок начался с задержкой всего на двадцать минут.

Профессор Траск подмигнул ему с доброй улыбкой, отправляя обратно за парту, прежде чем начать урок.

Всё это время трём девушкам пришлось стоять рядом с классной доской.

— Вам незачем устраиваться поудобнее, поскольку вы скоро нас покинете, — Траск всё это время холодно улыбался, казалось, он очень радовался их несчастью.

Как только Лит вернулся, трёх девочек позвали в кабинет директора. Только тогда Варп-ступени закрылись и начался урок.

— Прежде всего позвольте представиться. Меня зовут Цзянь Траск, и я родился простолюдином.

Он сделал долгую паузу, позволив этому слову эхом прокатиться по классу, мысленно отметив на будущее тех, кто сделал недовольное или неодобрительное лицо.

— В своё время меня отвергла академия Огненного Грифона. Я был вынужден вступить в Ассоциацию в качестве самоучки, а затем работал как авантюрист, пока мне не удалось получить свою специализацию. Мой талант был признан до такой степени, что мне предложили должность профессора в этой академии, а директора Огненного Грифона уволили за то, что он был некомпетентным старым дураком. Если кто-то из вас разделяет его видение, смело присоединяйтесь к нему.

Траск указал на дверь.

— Никто? Ну, тогда давайте начнём с хороших вещей. Теория применения боевой магии, вы будете спрашивать себя: что, чёрт возьми, это вообще значит? Вы все владеете первыми тремя уровнями магии, чему я могу вас научить? Ответ таков: как сохранить вам жизнь, открыв истинную ценность столь пренебрегаемой бытовой магии. Знаю, название ужасное, но это с самого начала помогало академии, а именно экзаменаторам, отделять зёрна от плевел. Вы когда-нибудь задавались вопросом, почему она была первым, что они требовали от вас выполнить? Потому что здесь, внутри одной из Великих академий, отныне вы научитесь любить и уважать её истинное имя: первая магия. Первая магия — это причина, по которой маг может прожить достаточно долго, чтобы иметь детей. Конечно, она слаба, но вы действительно верите, что у вас будет время даже на заклинание первого уровня, если кто-то попытается заколоть вас? Ответ таков: нет, не будет. Без первой магии вы умрёте, зря потратив всё время, силы и деньги, которые ваши родители и академия вложили в ваше образование.

Урок продолжался с Траском, делающим примеры различных ситуаций жизни и смерти, и как выжить, используя простые трюки первой магии.

Большая часть класса яростно делала заметки, только Лит и несколько других из более чем двухсот присутствующих оглядывались вокруг, удивлённые невежеством своих сверстников.

[Ты можешь в это поверить, Солус? Эти новички делают заметки грёбаной ручкой! Теперь я понимаю, почему этот курс является обязательным для всех. Я сомневаюсь, что многие другие провели последние восемь лет, охотясь и совершенствуя свои навыки].

[Первая магия, — задумалась Солус. — На секунду мне показалось, что он назовёт это истинной магией. Большинство трюков, которые он объясняет, ты придумал ещё в колыбели. Если все его уроки будут такими, это будет довольно скучно].

Через два часа урок подошёл к концу.

— И на этом объяснения заканчиваются. Эта часть освещена, хотя и менее очаровательно, на первых двадцати страницах вашей книги. На следующем уроке я ожидаю, что вы будете знать их наизусть, вместе со страницами от двадцатой до пятидесятой. Лучший способ узнать теорию боя — это испытать её на собственном опыте, поэтому мы больше не встретимся в классе, а только в тренировочных залах. Начиная с четвёртого курса, вы должны пачкать руки. Вы будете учиться в свободное время, если вам это нужно. То же самое относится ко всем занятиям: первый урок является объяснительным, затем идёт только практика. Те, кто не поспевает, потерпят неудачу и будут изгнаны. Помните, что нет никаких вторых шансов, всегда старайтесь изо всех сил.

У всех студентов были озабоченные лица, одно — читать и запоминать из книги, имея экзамен каждые три месяца. Другое — постоянно подвергаться испытаниям, день за днём, доводя себя до предела.

Поскольку следующий урок был также обязательным для всех, никто не ушёл. До прихода следующего профессора оставалось совсем немного времени. Лит сразу же вынул бюллетень, просто для подстраховки.

Как и предсказывал Линьос, парту Лита избегали, как чуму, все ученики бросали на него взгляды, полные презрения и отвращения, даже простолюдины из последних рядов.

«Ну, по крайней мере, все они хоть в чём-то сходятся».

Лит встал, чтобы немного размять ноги, и заметил, что куда бы он ни шёл, люди уступали ему дорогу, держась на расстоянии не менее двух метров.

«Это на самом деле довольно мило. Я хотел бы иметь бюллетень, когда метро было слишком переполнено или каждый раз, когда я застревал в очереди. Лучше всего путешествует тот, кто путешествует один».

Лит сверился со своим расписанием, профессор Налир отвечала за принципы продвинутой магии.

«Ещё одно загадочное название… Жаль, что они ещё не дали нам наши книги, иначе я бы уже хранил их в Солуспедии. У меня нет времени читать это по старинке».

Когда профессор Налир вошла в кабинет, сердце Лита ёкнуло.

Ей было лет двадцать пять, рост метр семьдесят. Её лицо имело овальную форму с тонкими чертами, её медово-светлые волосы с оттенками фиолетового были стянуты сзади в конский хвост.

Она почти не пользовалась косметикой, что подчёркивало её естественную красоту. Несмотря на то, что её халат был полностью застёгнут, он не был достаточно мешковатым, чтобы натренированные мужские глаза Лита не смогли измерить её размеры.

С каждым шагом, который она делала, он всё больше и больше ценил её мягкие изгибы.

[Ух ты! Она шикарна! У Линьоса неплохой вкус в подборе персонала, верно, Лит? Лит?!]

Солус забеспокоилась, голова Лита была пуста.

[Лит, ты жив или как?] — мысленно закричала она, заставляя его вновь обрести рассудок.

[Солус, у меня неприятности. Женщина, которая только что вошла — это десять из десяти по моей личной шкале. Я никогда не верил, что такие женщины могут существовать в реальной жизни! И что ещё хуже, это глупое тело только что решило впервые запасть на кого-то!]

Солус была ошеломлена.

[Ты с ума сошёл? Прямо здесь и сейчас? Со всем, что поставлено на карту, ты хочешь стать домашним животным учителя?]

[Ты думаешь, у меня есть выбор? Я знаю, что у двенадцатилетнего мальчика шансов с ней меньше, чем у снежка на Солнце, проблема в том, что моему телу на это наплевать! Это был только вопрос времени, когда гормоны испортят мою подростковую жизнь. Мне нужна твоя помощь, чтобы сохранять хладнокровие и не вести себя как идиот. Это безнадёжное дело, но, по крайней мере, мы можем ограничить ущерб. Пожалуйста, я хочу избежать постыдных воспоминаний, подобных тем, что были в школе!]

[Я сделаю всё, что в моих силах!] — заверила его Солус, успокаивая его хаотичные мысли и высасывая лишнюю ментальную энергию.

— Доброе утро, мальчики и девочки. Меня зовут Валеса Налир, приятно познакомиться.

В её голосе не было ничего особенного, но для ушей Лита это был мёд.

Оглядевшись, она заметила, что класс был заполнен, но вокруг Лита всё ещё было много свободных мест. Когда она попросила объяснений, Лит поднял бюллетень в правой руке.

Её верхняя губа скривилась в гримасе отвращения.

— Как презренно, — её слова звучали так, словно она пыталась выплюнуть что-то отвратительное изо рта.

Весь класс разразился насмешками и хохотом из-за поддержки учителя, многие ученики бросили в Лита бумажки, несмотря на бюллетень.

Лит почувствовал, как у него сжалось сердце. Всё тепло, которое он ощущал ещё секунду назад, глупые надежды и мечты о дружбе, граничащей с любовью, которые он лелеял, лопнули как мыльный пузырь.

«Правильно, — подумал Лит. — Теперь ты видишь, глупое тело во время полового созревания? Вот что происходит, когда теряешь бдительность. Принятие желаемого за действительное приносит только кислые плоды, состоящие из слёз и разочарования. Положительный момент заключается в том, что мне удалось быстро положить конец этой безумной давке, избавив себя от бесчисленных унижений. Я должен помнить это, и помнить хорошо. Правило № 1 — никому не доверяй, всегда ожидай худшего от всех, и ты никогда не будешь разочарован».

Класс всё ещё смеялся, когда профессор Налир взревела:

— Молчать!

Когда ливень мусора прекратился и в класс вернулся порядок, она заговорила голосом, полным ярости, её зелёные глаза превратились в две огненные щёлки.

— Я говорю не о нём, а о вас, грязные личинки!

«Или нет!» — подумал Лит, удивлённый таким неожиданным поворотом событий.

Она смотрела на различные группы людей по всему классу, глядя на них с яростью, в то время как голубая аура выходила из её тела, заставляя её одежду двигаться, как будто она была среди бури.

Её руки двигались слишком быстро, чтобы глаза могли видеть, даже обострённые чувства Лита могли воспринимать только размытое пятно. Внезапно один из парней, которые швыряли мусор в Лита, резко дёрнулся в сторону Налир.

Он парил в воздухе, отчаянно хватаясь за шею и хватая ртом воздух.

«Разве это не магия духа?! Оно очень похоже на моё Духовное удушение, почти не вижу разницы. Может, она тоже истинный маг?»

— Вы ублюдки! Вы хоть представляете, через что мне пришлось пройти, когда я училась в академии? Только потому, что я была хорошенькой девушкой, а мой отец был всего лишь скромным рыцарем, вы, ребята, всегда пытались превратить меня в свою игрушку, преследуя и приставая ко мне каждый божий день. Но худшее всегда исходило от моих так называемых «подружек».

Её руки снова шевельнулись, потянув за собой ещё одного из тех, кто бросал мусор, но на этот раз это была пятнадцатилетняя девочка, сильно накрашенная.

— Всегда называя меня шлюхой за моей спиной, распространяя слухи и пытаясь заманить меня в ловушку, чтобы дать своим друзьям-мальчикам возможность «повеселиться». И это только потому, что я была более талантлива, чем они, поэтому им нужно было «поставить меня на место». Единственная причина, по которой я до сих пор жива и в здравом уме, заключается в том, что у меня тоже был бюллетень виновности!

Двое юношей в воздухе начали багроветь, их глаза наполнились слезами страха и отчаяния.

— В чём дело? Разве мы не просто веселимся? Согласно вашим правилам, прав тот, у кого сила. Я не только профессор этой академии, но и архимаг, что ставит меня на уровень эрцгерцога.

Она посмотрела прямо в глаза мальчику, схватила его за горло и приподняла одной рукой.

— Это превращает твоего отца-маркиза в шутку. Я могу убить тебя прямо здесь и сейчас, а потом заявить, что ты пытался меня изнасиловать. Мало того, что никто не посмеет усомниться в моих словах, я могу даже попросить сатисфакции, лично уничтожив всю вашу грязную семью!

Затем она сделала то же самое с девочкой, её ноги болтались в воздухе в поисках опоры.

— А как насчёт тебя, уродливая сучка? Почему ты больше не смеёшься? Почему бы тебе не пойти поплакать к своей мамочке? Я хочу видеть её лицо, когда я вырву твоё сердце прямо у неё на глазах и заставлю её съесть его сырым в качестве извинения за то, что она слабее меня!

Только когда их лица посинели от недостатка воздуха, она отпустила их, выбросив как мусор. Профессор Налир тут же вызвала воду, вымыв руки, словно прикосновение к этим двоим могло испачкать все её существо.

[Во имя творца! — Солус была потрясена. — Теперь я наконец понимаю! Директор Линьос не выбирал своих сотрудников по внешнему виду. Он заменил старых профессоров талантливыми людьми, которые были жертвами системы в прошлом! Таким образом, к его услугам будет не только человек, способный искренне сопереживать жертвам, но и люди, которые никогда не отступят перед злоупотреблениями властью. Они все одержимы жаждой мести, и если они не могут изменить систему изнутри, то никто не сможет].

Несмотря на их симбиотическую связь, Лит не мог расслышать ни единой мысли, посланной ему Солус. Он смотрел на происходящие перед ним события в оцепенении, его разум был пуст, неспособен принять реальность.

— Пожалуйста, выходи за меня замуж, — вдруг выпалил он вслух.

Один в толпе II

Когда Лит осознал, что он сделал, было уже слишком поздно. Его лицо покраснело, даже кончики ушей стали ярко-красными.

[Хороший ход, жеребец. Жаль, что ты забыл цветы, шоколад и, что ещё важнее, кольцо. Что она подумает о таком плохом выступлении?] — Солус безжалостно издевалась над ним.

Профессор Налир хихикнула, добавляя краски и без того красному лицу Лита. Ему было так стыдно, что он мог только спрятать лицо в ладонях, не в силах смотреть на неё, и биться головой о стол.

«Я грёбаный идиот!»

— Я искренне польщена твоими чувствами… — сказала профессор Налир, всё ещё посмеиваясь, — но я не увлекаюсь детьми. Я ищу высокого и сильного мага в качестве спутника жизни. Если через шесть лет я всё ещё буду одна, а ты не передумаешь, я буду рада возобновить этот разговор.

Лит хотел заплакать и убежать, проведя остаток своей жизни, скрываясь в самой глубокой яме, которую он мог найти. Но он уже выставил себя дураком, не было причин добавлять оскорбление к оскорблению.

Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, используя магию воды, чтобы охладить лицо и нижнюю часть тела, наконец, восстановив своё внимание.

«Если я извинюсь, то сделаю всё ещё хуже, — подумал Лит. — Она отреагировала так, будто я пошутил, давай подыграем. Чем больше я буду трогать говно, тем больше оно будет вонять».

— А теперь, прежде чем вернуться к теме урока, последнее предупреждение для вас, подонки. B следующий раз, когда я поймаю вас на чём-то неуважительном по отношению к одному из ваших одноклассников, я заставлю каждого из вас пожалеть о том, что у вас нет бюллетеня. Всё ясно?

Никто не осмелился ответить.

— Хорошо, давайте забудем о вашем жалком существовании, чтобы я могла объяснить вам, что такое принципы продвинутой магии.

Она подошла к доске, длинный и тонкий кусок минерала появился из воздуха в её руке, позволяя ей нарисовать человеческий силуэт.

— Как вы уже должны знать из своих первых трёх лет, каждый человек обладает определённым талантом к магии. Степень такого таланта определяется количеством маны, которую человек накопил в своём колодце маны.

«Значит, они действительно не имеют понятия о ядре маны», — подумал он.

— Индивидуальный талант можно грубо разделить на три категории: нормальный человек… — она ударила по доске на уровне колен силуэта, и внезапно пустое пространство внутри неё было заполнено сияющим синим светом.

— …Магико или магика… — на этот раз ударила на уровне груди, и свет соответственно поднялся.

— …И, наконец, маг, — всё пустое пространство внутри силуэта теперь было до краёв заполнено пульсирующим синим цветом.

— При выполнении первых трёх уровней магии, знаки рук и магические слова являются эквивалентом ведра, которое, однажды упав в колодец маны, позволяет извлечь нужное количество силы. Следовательно, заклинание будет успешным, пока вы способны сформировать идеальное ведро. К сожалению, начиная с четвёртого уровня и выше, этот процесс больше не работает. Этот вид магии требует такого количества маны, что есть только два способа извлечь её из колодца. Первое, что вы можете узнать в небольших академиях или в книгах, доступных для покупки — это создать большее ведро. Этот метод выполним, но в большинстве случаев непрактичен. Для этого требуется так много магических слов, знаков рук, настолько сложных, что либо ваш противник — камень, либо вы работаете с командой, которая отвлекает его в течение очень долгого времени. Как и использование слишком большого и тяжёлого ведра, извлечение маны из колодца требует гораздо больше времени и усилий, чем просто использование старого ведра дважды.

«Какого чёрта?! Это именно то, что я узнал из книг Ларка. Это объясняет, почему мне потребовалось так много времени, чтобы выполнить их правильно с помощью фальшивой магии».

— Второй вариант доступен только в одной из шести Великих академий. То, чему я собираюсь научить вас, основывается на навыках мультикаста первой магии. Профессор Траск уже должен был подчеркнуть важность первой магии, ведь так?

Весь класс кивнул.

— Мультикаст означает талант формировать и контролировать более одного ведра сразу. Допустим, что маг, способный к даблкасту, потенциально может контролировать до двух вёдер. Это минимальное требование для заклинаний четвёртого уровня. Некоторые из них могут потребовать даже три, тогда как большей способности к мультикасту требует только магия пятого уровня. Пожалуйста, поймите, что все эти разговоры о вёдрах и воде — просто упрощение. В продвинутой магии мысленная визуализация является ключевым элементом успеха. Вы можете представить себе его как кувшин вина, сундук, полный золота, всё, что отвечает вашим требованиям, подходит. Всегда помните, что второй метод имеет гораздо более быстрое время каста в обмен на большую сосредоточенность и умственную силу. Знаки руки и магические слова всё ещё необходимы, чтобы сформировать первый, затем вы должны быть в состоянии ощутить его и создать столько копий, сколько сможете. Те, кто не сможет освоить такой метод до конца учебного года, будут исключены за недостатком одарённости. Деньги и статус не смогут помочь вам, только талант и упорный труд гарантируют ваше продвижение.

Урок продолжался ещё два часа, и вскоре наступило время обеда.

Лит был настолько поглощён тем, что узнал, что совершенно забыл о своей влюблённости и о том плохом впечатлении, которое могло оставить его предыдущее предложение руки и сердца.

Перед тем, как покинуть класс, он попрощался с профессором Налир, но даже не взглянул на неё.

«Чем больше я узнаю, тем больше фальшивая магия действительно напоминает истинную магию, но большинство вещей, которые она объяснила, совершенно неверны. Единственное, что она сказала правильно — это мысленная визуализация. Если человек не осознаёт существование ядра маны, то этот подход к магии слишком пассивен, чтобы быть эффективным. Дело не в воде или вёдрах, а скорее в том, как построить и настроить электростанцию, которая может обеспечить энергией бесчисленных потребителей. Согласно её теории, фальшивый маг с сотней очков маны может производить только это же количество энергии. Истинный маг, напротив, несмотря на одинаковое количество маны, стимулируя ядро, может генерировать выход, зависящий от ситуации, доводя его до ста двадцати или даже ста пятидесяти, если это необходимо. Конечно, физическая нагрузка будет выдающейся, но всё лучше, чем быть мёртвым. Не говоря уже о том, что это различие даёт истинному магу универсальность, о которой фальшивые маги могут только мечтать».

Благодаря карте академии, хранящейся в Солуспедии, Лит мог двигаться быстрее, чем кто-либо другой, и он сумел добраться до столовой первым.

И снова навыки мастеров кузнечного дела лишили его дара речи. Это было совсем не похоже на его старую школьную столовую. Не было ни кассового аппарата, ни необходимости выстраиваться в очередь или брать поднос.

Комната была прямоугольной формы, пять метров высотой, с длинной стороной двести метров и короткой стороной сто метров. За исключением двери, из которой он вышел, и пола, все остальные стены были превращены в окна, выходящие во внешний мир.

Лит знал, что над четвёртым этажом, где он сейчас находился, был этаж пятого курса и многих других, но, взглянув вверх, мог увидеть яркий полуденный свет.

Комната, как и все остальные, была прекрасно освещена. Вся столовая была заставлена прямоугольными обеденными столами, каждый из которых мог вместить до шести человек.

Столы были расставлены с равными промежутками между ними, что позволяло с лёгкостью ходить туда-сюда даже когда помещение было максимально заполнено.

Лит выбрал угловой столик с угловым сиденьем. Со стеной позади себя и другой слева, никто не мог добраться до его спины незамеченным.

«Интересно, они решили сделать столовую похожей на панорамный ресторан. Вероятно, чтобы студенты помнили, как выглядит внешний мир, и чтобы избежать клаустрофобии, которую вызывают комнаты без окон».

Как только он сел, то обнаружил, что стул был, так сказать, привинчен к Земле. Лит не мог сдвинуть его с места, но как только его зад коснулся подушки, сиденье автоматически отрегулировало свою высоту и размер до идеальной подгонки.

Ему оставалось только сделать заказ. Лит положил руки на стол, впрыснув небольшое количество маны, активируя встроенное коммуникационное устройство.

— Я возьму стейк из филе средней прожарки, овощной крем-суп, гарнир или жареный пряный картофель, и красное вино.

Перед ним появилась маленькие Варп-ступени, доставившие его заказ, за исключением алкоголя.

— Простите, сэр, — сказал голос, доносящийся со всё ещё открытых Варп-ступеней.

— Только шестнадцатилетним студентам разрешается пить ферментированные напитки, и только в умеренных количествах. Вы можете выбрать между водой, молоком и фруктовым соком.

— Я возьму воды.

Вскоре он совсем забыл о своих проблемах, повара академии были достойны пятизвёздочного ресторана. Мясо было нежным и сочным, оно просто таяла у него во рту.

Картофель был хрустящим снаружи и нежным внутри, достаточно острым, чтобы заставить его кровь бежать и приятно щекотать язык.

Крем-суп тоже был отменным.

Он умудрялся наслаждаться едой, не обращая внимания на людей вокруг и глядя только на лес за окном. Лес тянулся, насколько хватало глаз, и за то короткое время, что он провёл в столовой, ему удалось разглядеть множество животных и трав, которых он никогда раньше не видел.

«Хотел бы иметь ещё несколько секунд, но если я буду есть слишком много, то буду настолько сонным, что едва смогу обращать внимание. Это мой первый урок по моей специализации мастера-целителя, и первое впечатление очень важно».

Несмотря на то что Лит уже считал себя великим целителем, ему было очень интересно узнать о заклинаниях магии света четвёртого уровня, поскольку в книгах, к которым он ранее имел доступ, не было ни одного.

«За эти годы было так много вещей, которым я не мог придумать решения, так много пациентов, которых я потерял. Это мой повод поучиться у мастеров и произвести на них впечатление. Если мне удастся сохранить мой статус в виде ранга A, моя жизнь станет намного проще!»

Новый урок I

После вкусного обеда у Лита был один свободный час. Никто не подходил к его столику, и это делало его по-настоящему счастливым.

Он очень любил своё личное пространство, не говоря уже о том, что у него не было желания тратить время на пустые разговоры с большим количеством детей.

Несмотря на свою внешность, ум Лита был как у взрослого человека, который между своими тремя жизнями прожил почти сорок лет.

Кроме гормонального фона, обусловленного его подростковым телом, и пристрастия к кислороду, у него не было ничего общего с одноклассниками.

C этой точки зрения, изоляция была скрытым благословением. Если он ни с кем не разговаривал, никто не мог заметить, насколько он отличается от своих сверстников.

Они с Солус, уже обсуждали это во время ужина, сожалея, что по соображениям безопасности академия не выпустит ни одной книги для изучения до конца первого дня.

[Какая жалость, — сказала Солус. — Если бы они у нас были, мы уже могли бы поместить их в Солуспедию, опередив остальных студентов на несколько лет. Мгновенное знание!]

[Да, но я могу понять важность этих правил. Специализации — эксклюзив шести Великих академий. Если бы они просто доставили их в дома студентов до начала учебного года, их содержимое было бы доступно всем членам семьи. Такого рода знания не могут быть выпущены без надзора].

[A как насчёт того, что в конце триместра студенты могут вернуться домой?]

Лит мысленно пожал плечами, встал со стула и направился в свою комнату.

[К тому времени у всех уже будет статус студента. Согласно тому, что Линьос сказал нам в своём офисе, студенты и их семья находятся под наблюдением. Моё предположение заключается в том, что книги не могут покинуть помещение академии. Единственное, что можно извлечь — это то, что студент выучил или скопировал. Если ты любишь свою семью, ты не подвергнешь их опасности, раскрывая государственные тайны, которые могут стоить тебе и им жизни. Если ты ненавидишь их, то в тот момент, когда они пытаются тебя принудить, тебе просто нужно сдать их, чтобы избавиться от них навсегда. Это беспроигрышная ситуация].

Вернувшись в свою комнату, Лит позвонил родителям. Он ушёл из дома всего семь часов назад, но энтузиазм, который они проявляли к нему, был таким, словно они не видели его долгие годы.

— Мой малыш! — Элина была на грани слёз. — Они хорошо с тобой обращаются? Ты правильно питаешься?

— Да, мам, всё отлично, — солгал он. — Профессора, с которыми я сегодня познакомился, были просто великолепны. Мои одноклассники немного заносчивы, но пока всё хорошо. Не говоря уже о еде. Жаль, что я не могу принести вам немного, еда просто замечательная.

Вопреки его ожиданиям время пролетело незаметно, когда он разговаривал со своей семьёй.

Только когда он услышал громкий удар гонга, оповещающий о начале уроков, он понял, сколько времени провёл за болтовнёй.

«Чёрт возьми! Первое, что я изобрету, как только стану мастером кузнечного дела — чёртовы наручные часы. Как, чёрт побери, люди отслеживают время?»

Лит уже бежал по коридору. Чтобы плохо не пахнуть в первый же день, он использовал магию воды, чтобы собрать пот на ладони, как только он сформировался, отправив его прямо в карманное измерение Солус.

Несмотря на все его усилия, он прибыл последним. К счастью, подумал он, главный профессор ещё не появился. Согласно расписанию, Лит должен был встретиться с профессором Мартом, тем самым, который создал магию резонанса крови.

Это была прекрасная возможность привлечь его внимание и, возможно, если представится такая возможность, поделиться с ним своими знаниями. Наличие одного из лучших экспертов отдела магии света в качестве покровителя или даже лучше в качестве наставника, может стать настоящим переломным моментом.

«Будь хладнокровен и постарайся не выглядеть отчаявшимся», — подумал Лит про себя.

«У меня впереди целый год, может быть, даже два. Мне нужно правильно разыграть свои карты, улучшая свой статус. Мне плевать на друзей, остальные студенты бесполезны. Союзники, напротив, могут помочь мне защитить мою семью от подобных герцогу Гестии и предоставить мне ресурсы, необходимые для создания моей собственной лаборатории мастера кузнечного дела. Я не могу тратить годы на накапливание золота, мне нужно время, чтобы путешествовать и найти ответ на мою проблему воскрешения».

Классная комната была намного меньше, чем та, в которой проходили обязательные уроки. Это была квадратная комната, с каждой стороны двенадцать метров. Перед доской стояли три ряда столов, разделённых небольшими коридорами.

В ней с комфортом могли разместиться до пятидесяти студентов, но, по словам Солус, присутствовали только двадцать шесть, включая Лита. Он занял самое близкое место к доске, сидя рядом с другими учениками.

Когда они бросали на него злобные взгляды, он просто вынимал бюллетень, заставляя их заткнуться и не лезть к нему. После того, что случилось утром, они не осмеливались отойти от него.

Не говоря уже о том, что это означало бы ещё больше отдалиться от классной доски и профессора. Пол был ровным, что затрудняло увидеть доску сквозь все головы впереди.

Человек, вошедший в комнату, был по-своему выдающимся. Он был довольно низеньким, едва ли выше метра пятидесяти пяти сантиметров, по крайней мере, шестидесяти лет.

Макушка у него была совершенно лысая; волосы, которые он оставил по бокам, были белоснежными, как и его вощёные усы, и у него был большой живот.

Это, вместе с его чистым белым одеянием, делало его похожим на настоящего Шалтая-Болтая.

— Здравствуйте, дорогие студенты. Я профессор Вастор, и я проведу вас через ваши первые шаги в курсе по магии света мастера-целителя.

Не все были так невежественны, как Лит, большинство из них уже знали, как выглядит профессор Март. Прежде чем профессор Вастор закончил своё вступление, класс наполнился печальными стонами.

Его недовольное выражение лица, вызванное такой реакцией, ясно выражало, как он был возмущён этим вопиющим отсутствием уважения.

— Мне очень жаль вас разочаровывать, но, как вы должны были предвидеть, профессор Март не может тратить своё драгоценное время на таких, как вы. Весь отдел исследований магии света лежит на его плечах, так что вам придётся довольствоваться мной. Словами не передать, как меня огорчает, что даже у деревенщин манер больше, чем у высокомерных дворян.

Он имел в виду не только Лита, но и всех студентов, которые из-за их бедного происхождения не смогли узнать его, глядя на него с восхищением, несмотря на его забавную внешность.

— У меня есть хорошие и плохие новости для всех вас. Хорошая новость в том, что мы не проведём в этом классе и двух часов. Я просто объясню вам разницу между третьим и четвёртым уровнями магии исцеления, после чего мы направимся в больницу академии. Там мы проведём несколько пробных обходов наших постоянных пациентов, что даст вам возможность встретиться с профессором Мартом и профессором Манохаром, если повезёт.

Класс взорвался радостными возгласами и аплодисментами.

«Какого чёрта? — подумал Лит. — Где, по их мнению, мы находимся, на стадионе? На Земле мои университетские профессора содрали бы с них шкуру за такое поведение».

У Вастора сейчас было очень похожее на земное выражение лица, руки дрожали от ярости, ноздри раздувались при каждом вдохе.

— Плохая новость… — продолжал он, обрывая их, — в том, что я начну оценивать вас с самого начала. Даже сегодняшний день помогут нам оценить ваше мастерство, отделив золото от блестящего мусора.

В зале воцарилась тишина, большинство студентов в первом ряду потеряли весь свой энтузиазм. У некоторых из-за нервозности сводило живот, другие, казалось, были на грани рвоты.

Это было совсем не так, как они представляли себе свой первый день специализации.

Профессор Вастор был в восторге от результата своей речи, закручивая усы с садистской ухмылкой на лице.

— Не будем больше терять времени. Я уверен, что вам не терпится перестать слушать мою тарабарщину и стать настоящими целителями, как ваш герой, профессор Март.

[Мне не нужна магия четвёртого уровня, чтобы поставить профессору Вастору диагноз «синдром зависти». Быть таким мелочным в его возрасте очень печально], — сказала Солус.

[Да, это случается, когда ты теряешь свой трон из-за кого-то более молодого и талантливого. Я чувствую то же самое], — ответил Лит, думая о том, как повезло его одноклассникам, что они родились с голубым ядром маны и им не пришлось много работать, чтобы достичь этого уровня.

— Прежде всего, кто может сказать мне, каковы самые большие ограничения с первого по третий уровни магии света?

Лит поднял руку, как и все остальные. Вастор наугад выбрал одного из них.

— Ты, с большими щёчками, расскажи, — сказал он, указывая на девушку с чёрными волосами до плеч в первом ряду.

— Профессор, на самом деле меня зовут…

— Мне всё равно, — резко оборвал её Вастор. — Я знаю, что по крайней мере половина из вас бросит учёбу в течение первых шести месяцев. Я не буду утруждать себя запоминанием ваших имён.

Большинство лиц покраснело от гнева, в то время как Лит внутренне улыбался.

По сравнению с большинством дворян, которых он встречал в прошлом, профессор Вастор был очень вежлив. По крайней мере, он не дискриминировал, он относился ко всем одинаково.

Новый урок II

Черноволосая девушка была просто возмущена. Она принадлежала к одному из древних благородных родов, которым восхищались и уважали во всём Королевстве Грифонов. C ней всегда обращались как с принцессой королевских кровей, никто никогда не осмеливался не уважать её.

Теперь она не только была вынуждена терпеть все эти резкие слова, но и никак не могла наказать профессора Вастора. Угрожать магу, принадлежащему к академии, было всё равно, что плевать в небо — это всегда будет иметь обратный эффект.

Ему достаточно было лишь поставить ей плохую оценку, чтобы положить конец её карьере целителя. Имея пятерых братьев и сестёр и находясь в самом низу порядка наследования, она имела только одну спасительную черту — магию.

Она могла только проглотить свою гордость и ответить:

— Нижние уровни магии света имеют два непреодолимых предела. Первый заключается в том, что магия света может только усилить выздоровление пациента. Если пациент пострадал от чрезмерной потери крови или уже находится на грани смерти, исцеляющая магия бесполезна. Второй предел…

— Ладно, хватит. Твоя очередь, раздражённое лицо, — он резко оборвал её, указав пальцем на Лита.

— Второй предел заключается в том, что она не может восстановить утраченные части тела, будь то органы или конечности. Чисто отрезанные пальцы или конечности могут быть снова прикреплёны, но только если они хорошо сохранились и в течение часа после ампутации.

— Правильно, правильно! — голос Вастора звучал почти разочарованно.

— A теперь, кто мне скажет, как гипотетически можно решить первый вопрос? — все подняли руку в очередной раз.

— Ты, с лицом нищего, — Вастор обратился к миниатюрной девушке с длинными каштановыми волосами, сидевшей в нескольких партах от Лита. Из-за её маленького и тощего телосложения трудно было представить её двенадцатилетней, она выглядела едва ли на восемь.

Очевидно, она долгое время страдала от недоедания. Шестое чувство Лита подсказывало ему, что униформа академии была, вероятно, первой красивой одеждой, которую она когда-либо носила.

Несмотря на стресс, который она испытала в первый день учёбы в академии, угрозы и оскорбления профессора Вастора стали для неё последней каплей. Когда она попыталась ответить, то только икнула, сдерживая слёзы.

«Вот же козёл…» — подумал Лит.

Его рука инстинктивно играла с бюллетенем, но он не активировал его. Это была её проблема, а не его. Она ничего не сделала для него, когда над ним дважды издевались.

Однако его движения не ускользнули от глаз профессора Вастора.

«О, чёрт побери! Я почти забыл про бомжа с бюллетенем. Если эта штука записывает, и он сообщит директору, я буду в глубокой заднице. Линьос предельно ясно показал, что жёсткая любовь профессоров теперь считается издевательством, и не раз пытался уволить меня. Он просто ждёт предлога, чтобы заменить меня одним из своих сердитых лакеев. Чёрт возьми, я слишком стар, чтобы потерять такую хорошую работу».

— Мне очень жаль, юная мисс. Я не хотел тебя обидеть. Не торопись, прежде чем ответить, — его голос вдруг стал молочно-медовым, и он протянул ей носовой платок из нагрудного кармана.

Несмотря на свою хрупкую внешность, ей потребовалась всего секунда, чтобы успокоиться.

— Единственный способ сделать это… — ответила она, время от времени шмыгая носом, — это влить в пациента внешний источник жизненной силы. Но это невозможно. Я работала целительницей с шести лет, я пробовала бесчисленное количество заклинаний и всегда терпела неудачу. Магия света не может создавать или передавать энергию, только питать то, что уже есть.

Весь класс кивнул.

«Мне ли не знать, — подумал Лит. — Единственные пациенты, которых я когда-либо подводил — это те, что прибыли слишком поздно для спасения. Даже моя истинная магия не могла перелить жизненную силу».

— Правильно, юная мисс! — на этот раз он казался искренне счастливым, класс начал думать, что он страдает от серьёзных перепадов настроения.

— И не волнуйся, здесь, в отделе магии света, мы быстро решим твою проблему роста, даю тебе слово, — убедившись, что находится вне опасности, он возобновил свой язвительный тон.

— Малышка права, магия света не может этого сделать. Каким бы талантливым ни был маг, каким бы сложным ни было заклинание, это невозможно. И всё же четвёртый уровень магии света может. Кто-нибудь хочет сделать обоснованное предположение?

В классе воцарилась тишина, никто не поднял руку.

Профессор Вастор усмехнулся их невежеству, выпятив грудь.

— Ой, ой, ой! Похоже, вам ещё многому предстоит научиться. Но вы пришли в нужное место. Ответ: это возможно только путём смешивания её с магией тьмы.

— Что?!

— Каким образом?!

— Какого чёрта?!

Профессор Вастор проигнорировал их потрясённое выражение и возгласы, наполняющие воздух, одновременно размахивая руками в воздухе, создавая с помощью первой магии чёрно-белый круг, идентичный земному представлению инь и янь.

— Величайшее наследие, оставленное нам магусом Сильвервинг это знание, что магия света и тьмы — это одно и то же, когда один толкает, другой тянет. Когда они находятся в гармонии, жизнь процветает, иначе ждёт лишь смерть. Ключ к магии света четвёртого уровня — сплетение их вместе. Магия тьмы забирает энергию у донора, в то время как магия света позволяет ей войти в тело пациента без отрицательных последствий. Уравновешивание их — это ключ к успеху.

«Чёрт возьми! — подумал Лит. — Как я могу быть таким тупым? Я читал эту чёртову книгу сотни раз, я должен был понять это много лет назад сам. Хотел бы я быть более талантливым в магии или, по крайней мере, умнее».

[Эй, это оскорбительно! — упрекнула Солус. — Я намного умнее тебя, и, тем не менее, потерпела неудачу. Настоящая проблема заключается в том, что наш подход к магии слишком наивен. Во имя творца, я ненавижу чувствовать себя такой бесполезной. Если бы только у меня остались мои воспоминания…]

— Извините, профессор, у меня вопрос, — лицо с большими щёчками пробудило их от жалости к себе.

— Если здесь, в академии Белого Грифона, мы смешиваем магию света и тьмы для исцеления, то какая разница между нами и академией Чёрного Грифона? Разве они не могут сделать то же самое?

— Разница, дорогая с большими щёчками, заключается в цели. Здесь, в академии Белого Грифона, мы гордимся нашим отделением магии света, где мы можем вылечить почти всё живое. В академии Чёрного Грифона они специализируются на другом.

В оставшееся время профессор Вастор снова и снова показывал им простейшее заклинание магии света четвёртого уровня, пока все не смогли его выполнить.

Самыми быстрыми учениками оказались юная мисс, мальчик с высокомерным лицом, лицо с большими щёчками и раздражительное лицо, в этом порядке.

Лит сделал всё, что мог. Ему нужно было испытать заклинание с фальшивой магией, прежде чем он сможет воспроизвести и усилить его с помощью истинной магии. И всё же он оказался на четвёртом месте.

После этого профессор Вастор открыл Варп-ступени, которые вывели их прямо за пределы больницы академии.

[Лит, держа портал открытым так долго, профессор дал мне время, необходимое для того, чтобы разгадать его тайну. Причина, по которой персонал может открыть их с такой лёгкостью, это из-за кольца с эмблемой академии, которую они носят. Весь замок — это гигантский артефакт, они просто используют кольца, чтобы пользоваться его силой. Если твоя униформа имеет так много функций, я даже не могу себе представить, что может сделать такое большое и мощное здание, как это].

Лит не ответил, он просто подумал, насколько могущественной может быть Солус по сравнению с академией, если она вернёт себе прежнюю силу. Он находил упоминания о магических башнях только в сказках, и они были описаны как нечто непостижимое.

Согласно преданиям, в своей собственной магической башне маг был почти всемогущ. Но сказки также рассказывали о добрых феях, эльфах и счастливых концовках, и он ещё не встречал кого-то, кто воспринимал бы всё это всерьёз.

Когда он говорил о них с Наной, Ларком и с маркизой, они все смеялись над его детскими мечтами.

Когда студенты вошли через двойные двери, они с трудом поверили своим глазам.

Больничная палата академии опозорила бы любую земную больницу. Полы были в состоянии самоочищаться, кровати двигались и массировали тела пациентов, чтобы избежать пролежней, постоянно контролируя их жизненные показатели.

Воздух был свежим и чистым, без запаха дезинфицирующих средств, которые обычно поражают эти места. Всё выглядело как на курорте, чем как место, куда люди отправляются умирать.

— Какое чудо! — сказал высокомерный мальчик, пятнадцатилетний, ростом метр шестьдесят пять сантиметров, с рыжими волосами.

— Этого и следовало ожидать, поскольку именно вы, профессор Вастор, разработали всё это.

— Юриал, мальчик мой! — профессор Вастор наконец узнал его. — Давно не виделись, как поживает твой старик, Дейрус? Быть архимагом — это большая ноша, ты должен помогать ему.

— С моим отцом всё в порядке, спасибо. С вашей помощью я уверен, что смогу сохранить семейную традицию.

— Ну конечно же! Магические родословные высоко ценятся здесь, в отделе магии света. Надеюсь, ты покажешь всем этим сопливым дворянам и бедным простолюдинам, из чего сделан настоящий маг.

«Я немного ошибся, — подумал Лит. — Он дискриминирует, но не так, как я привык. Похоже, он питает слабость к магическим семьям, а не к благородным. Наверное, не каждый профессор может быть похожим на Траска или Налир».

От одной мысли о её имени по его телу разлилось тёплое чувство, которое Лит поспешно подавил. Он презирал себя за своё слабое, гормональное тело, тратящее драгоценное время и силы на подростковые галлюцинации.

Лит не мог позволить себе никаких промахов, пробный раунд вот-вот должен был начаться, и он был полон решимости блистать среди своих сверстников.

Шуточная глава

(Прим. автора: Это просто пародия на все тропы, которые я испытал, читая всевозможные книги и романы. Я не хочу принижать их или их читателей, это просто шутка о самых оскорбительных тропах и сценах, которые повторяются очень часто, независимо от автора.)

В то утро класс был уже заполнен до краёв. Несколько преподавателей академии собрались там без всякой причины. Могущественные маги всегда имели в своём распоряжении слишком много свободного времени.

Внезапно в комнату вошёл юноша. Он был красив и непринуждён, излучая ауру уверенности, которая делала очевидным, что он несравненный гений. С каждым шагом его присутствие становилось всё более властным.

— Боже милостивый! Кто этот юноша несравненной мужественности? — студентки, конечно же, были красавицами высшего уровня, одетыми в длинные ципао, которые открывали большую часть их щедрой груди и позволяли им показывать свои длинные нефритовые ноги из бокового разреза.

Вскоре кровь прилила к лицу и самым интимным частям юных и чистых дев, заставляя их цвести, как красные розы.

Красивый юноша, конечно же, был Литом, нашим главным героем. Его чёрные шелковистые волосы шевелились с каждым шагом, его улыбка была наполнена ничем, кроме безудержной силы. Он знал, что в этом маленьком мире он был бесподобен.

Ослеплённые его внешностью, профессора решили проверить его сообразительность, чтобы убедиться, действительно ли такой властный талант принадлежит настоящему гению.

— Что вы думаете о Дао магии, молодой мастер? — сказал старик, чья борода почти доставала до пола.

— Такой простой вопрос.

Безграничная самоуверенность Лита наполнила всю комнату восхищёнными вздохами. Он был тем мужчиной, с которым хотела быть каждая женщина, а каждый мужчина хотел им быть.

— Тот, кто ударит первым, ударит дважды. Покупайте дёшево, продавайте дорого.

Его ответ заставил мужскую аудиторию позеленеть от зависти.

«Такой молодой, но такой мудрый и знающий о даосизме и философии! Он действительно понимает Дао! У небес нет глаз! Почему он? Он просто обычный мусор! Почему это не мог быть я? Я происхожу из семьи [вставьте здесь напыщенное имя]. У нас есть столетние артефакты и наследия, но я ничто по сравнению с ним!» — подумал каждый.

Вместо этого женская аудитория уже влюбилась в него по уши. Всё, о чём они могли думать, — это о том, как завладеть его мужественным сердцем и скольких детей от него они хотели бы выносить в своих утробах.

Но Лит ещё не закончил.

— Кошка на столе. Сейчас без четверти девять.

Эти простые слова раскрывали глубокую и непостижимую мудрость. Вскоре профессора поняли, что им понадобятся годы, чтобы понять истину Дао, которая скрывалась за этими словами.

В то же время женская аудитория увеличила количество детей на одного, а некоторые даже на трёх. В конце концов, они были здоровыми молодыми леди.

Вскоре злой принц из могущественной семьи Завистников больше не мог этого выносить.

— Ты ищешь смерти! — взревел он.

Он двигался с невероятной скоростью, оказавшись перед Литом в мгновение ока. Он был самым невзрачным персонажем, которого только можно себе представить. Единственной его отличительной чертой была футболка с надписью: «Привет, я плохой парень».

— Ты мусор, как ты смеешь осквернять своим присутствием эти священные залы? Поклонись мне девять раз и назови меня своим дедушкой, и я обещаю, что не убью тебя.

Профессора ахнули. Все они были архимагами, и им было несколько сотен лет. Но чем была их гордость, честь школы, не говоря уже о такой ерунде, как законы королевства перед этим юношей?

Он был Плохим Парнем, принцем из семьи Завистников, чью власть они не осмеливались оскорблять. Поэтому, как и архимаги, которыми они были, они выкрикнули какое-то жалкое оправдание и спрятались на заднем плане.

«Бедный Лит, ему суждено умереть. Никто не может обидеть семью Завистников и остаться в живых, чтобы рассказать эту историю», — они думали как один.

На Лита не подействовали ни его слова, ни футболка.

— Ты просто второстепенный персонаж, проваливай! — взмахом руки Лит отправил Плохого Парня в стену, оставив его в живых только для того, чтобы позлорадствовать над его несчастьем.

Плохой Парень закашлялся кровью, его кости были раздроблены, внутренние органы кровоточили, его даньтянь почти уничтожен, но его эго было сильнее, чем когда-либо.

— Дядя! Пожалуйста, спасите меня! Этот ублюдок посмел ударить меня! Так подло! Почему ты отказался умереть, когда я так вежливо попросил тебя об этом?

Лит хотел ответить на такие бессмысленные слова, но появился ещё один невзрачный персонаж. Он был старше Плохого Парня, и на его футболке было написано: «Я Дядя».

Профессора были так напуганы его появлением, что спрятались на предыдущей странице этой же главы, пытаясь избежать его ярости.

— Это легендарный Дядя Плохого Парня! Теперь с Литом действительно покончено! Он отказался от тоста только для того, чтобы выпить за поражение.

— Кто посмел обидеть моего племянника? Я Дядя [вставьте здесь скучную речь с угрозами подражателя] из семьи Завистников. Уничтожь свой даньтянь и порежь себе руки, и, может быть, я позволю тебе жить собачьей жизнью.

— Такое убедительное предложение, — Лит усмехнулся. — Но ты тоже второстепенный персонаж. У меня нет времени, чтобы тратить его впустую, убирайся и заставь появиться финального босса!

Лит чихнул, и сила этого простого движения сломала тело и волю Дяди, заставив его врезаться в стену прямо рядом с Плохим Парнем.

— О Патриарх! Пожалуйста, отомстите за нас! — сказал он, кашляя полным ртом крови, прежде чем потерять сознание.

— Кто посмел бросить вызов семье Завистников?

Вызывающий небеса рёв потряс всю академию, в то время как финальный босс, Патриарх, спустился с неба.

— О господи! Это финальный босс из семьи Завистников! Мы здесь случайно, нам не место в этом романе! — профессора покинули страницы романа, спасаясь бегством.

Футболка этого невзрачного персонажа с надписью «Я финальный босс» была единственным доказательством личности, которое кому-либо могло понадобиться.

— Я признаю, что у вас есть некоторый талант, молодой главный герой. Но пришло время, чтобы эта история вернулась на свои законные рельсы! Она принадлежит моей семье Завистников!

Лит холодно рассмеялся.

— Ты даже не потрудился прочитать название? Это «Верховный Маг», а не «Хроники Завистников»! Хватит тратить страницы, делай всё, что в твоих силах!

— Как ты смеешь поправлять меня, когда я так ошибаюсь, что даже слепой, глухой и немой человек заметит это? Прими этот удар, если посмеешь!

Финальный босс обнажил Меч Киберпонедельника Злого Бога Чёрного Феникса, несравненный артефакт, который семья Завистников передавала из поколения в поколение.

Свет меча был наполнен безграничной силой и знанием, намерение меча было ясно видно, пронзая время, пространство и даже терпение Автора, которое становилось всё меньше от такого количества наполняющих слов в одном предложении.

Зрителям казалось, что гора Тай падает с неба, давление этого удара было невыносимым даже для зрителей. Никто не мог себе представить, что чувствовал Лит под таким убийственным намерением.

Это была чистая и безудержная скука!

Лит не двинулся с места, а просто разорвал свою мантию, показав, что было спрятано под ней.

Красавицы мирового класса, воображая его совершенно голым под ним, испытывали непрерывное кровотечение из носа, вплоть до того, что самые нежные падали в обморок на месте.

Простая мысль о его танцующих точёных грудных мышцах, достаточно больших, чтобы играть на них в шахматы, и упаковке из шести таблеток, достаточно твёрдой, чтобы служить стиральной доской, была слишком большой для ума молодой девушки.

Но Лит не был голым, наоборот. Под его одеждой скрывалось сильнейшее оружие всего творения.

— О боже мой! — сказал профессор, который споткнулся на адресе веб-страницы и, следовательно, всё ещё был здесь.

— Блестящий, как серебро, лёгкий, как шёлк, но прочный, не имеющий себе равных!

— Нет! Этого не может быть! — даже финальный босс, несмотря на то, что всё ещё выполнял свой удар, смог мельком увидеть истинную природу своего противника.

— Вот именно! — Лит рассмеялся красивым, властным, мужественным, несравненным, гениальным смехом.

— Это легендарная платиновая броня, более известная как сюжетная броня!

— Привет! Я — Автор! — сказал доспех. — А теперь проваливай! Я не собираюсь менять название своей работы на такого невзрачного персонажа, как ты!

— Не-е-ет!

Когда меч и сюжетная броня столкнулись, финальный босс исчез из повествования, а также Плохой Парень и Дядя.

И так Лит жил долго и счастливо, никогда не зная точно, какое число приняла численность его гарема, несмотря на то, что он был близко знаком с каждой из них.

Важность статуса I

Профессор Вастор был верен своему слову, он привёл их в отделение реанимации и интенсивной терапии (ОРиИТ) и попросил их по очереди диагностировать происхождение состояния пациентов.

Вастор делал заметки об их ответах, чтобы сопоставить их с диаграммами. Ему не разрешалось давать им оценки в первый же день, но он не стеснялся жёстко отчитывать тех, кто упускал какую-либо деталь, унижая их перед классом.

Из-за типа задания класс был разделён на две группы, сразу после того, как каждая из них осмотрела своего первого пациента. Следующие раунды позволили Вастору дополнительно разделить группы на основе степени знаний студентов.

В первую группу входили те, кто выбрал специализацию мастера-целителя, соблазнённые престижем, который подразумевал этот титул. И всё же, у них не было ни опыта в целительской практике, ни ресурсов, чтобы иметь надлежащего наставника, чтобы компенсировать это.

Вастор сразу же заметил это, так как они могли использовать только «Винир Рад Ту», вездесущее диагностическое заклинание первого уровня.

Во второй группе были все, кто имел в своём распоряжении диагностическое личное заклинание или даже больше, чем одно.

K его большому удивлению, сын архимага Юриал не уступал в таланте и точности девушке с большими щёчками, в то время как юная мисс и раздражительное лицо заткнули за пояс даже их, выделяясь, как ястребы среди ворон.

Особенно, раздражённое лицо оказалось способным находить незначительные детали, которые даже главные целители академии упустили в своём диагнозе. В этом не было ничего особенного, но он также мог предложить способы улучшить их прогноз, ускорив процесс заживления.

Вастор не достиг социального положения, чтобы позволить чему-то незначительному, вроде своих личных предрассудков или предпочтений, встать на пути его насущных интересов.

«Простолюдины или нет, эти двое пахнут успехом. Даже эта соплячка чертовски хороша, если она способна устоять против чистокровного, как Юриал. Я всегда гордился своей способностью распознавать истинный талант, мне всё равно, под чьим прожектором я нахожусь: своим, или чьим-то ещё. Пока я сохраняю свой статус и положение, всё идёт своим чередом. Я должен завоевать их расположение раньше, чем кто-либо другой. После того, как они прославятся, я стану никем. Сейчас я — весь их мир, пора записать несколько имён и хорошенько их запомнить».

— Я бы сказал, что у нас есть несколько победителей, — во время разговора с четырьмя лучшими учениками, голос Вастора потерял всякий след сарказма и неуважения. Он говорил мягким и дружелюбным тоном, как дед, разговаривающий со своими любимыми внуками.

— Не могли бы вы как следует представиться классу? Это будет мотивировать их работать достаточно усердно, чтобы конкурировать со всеми вами.

«Разумеется, если они настолько оторвались от реальности, что верят, будто у них есть хоть капля надежды», — усмехнулся он про себя.

У себя в голове Вастор уже отделил сливки от молока, и молоко от мочи. Он всего лишь проявлял вежливость.

— Меня зовут Фрия Соливар, — как и на всех остальных, на ней были брюки, а не юбка, поэтому, делая реверанс, она подняла халат. — Моя мать — герцогиня Соливар, надеюсь, вы слышали о ней.

Бровь Вастора приподнялась, пока он ломал голову, пытаясь вспомнить.

— Ах, да, я слышал только похвалы о том, как ей удалось остановить это ужасное наводнение в прошлом году. У такой изобретательной женщины должна была быть одарённая дочь. Я уверен, что у тебя впереди блестящее будущее.

Он пропустил Юриала, он сомневался, что даже эти тупицы могли не заметить его, выставляющего напоказ свой статус наследника архимага Дейруса.

Вастор встал перед миниатюрной девушкой, ласково улыбаясь.

— Меня зовут Квилла, из Цереи, мне двенадцать лет, — Квилла не знала этикета и не знала, как представиться, поэтому она просто отвесила глубокий поклон, рассказывая то, что считала уместным.

— Такая молодая, но такая умелая! Ты действительно необработанный алмаз, — Вастор получил от своего помощника бутылку с пурпурной жидкостью и с лёгким поклоном вручил её Квилле.

— Вот, это один из лучших тоников, которые могут приготовить наши мастера алхимии. Пей по стакану каждый вечер перед сном, и ты вырастешь как на дрожжах. Я уверен, что ты станешь прекрасной леди.

Квилла заглотила наживку, покраснев до ушей от комплиментов. Она никогда в жизни не получала ничего столь драгоценного, поэтому держала бутылку, как ребёнок, и бормотала слова благодарности.

Вопреки его ожиданиям, раздражённое лицо достал свой блокнот, буквально записывая то, что говорили другие. Он сделал блестящий ход, используя магию воды, чтобы писать вместо ручки.

«Совершенная бессловесная магия воды. Моё чутьё никогда не подводит меня», — улыбка Вастора стала шире, он был уверен, что нашёл золотую жилу.

— Проявление уважения к своим конкурентам — это умный ход, молодой человек.

Следуя учебникам этикета, которые он хранил в Солуспедии, Лит сделал шаг назад, в знак уважения к профессору Вастору, прежде чем отвесить глубокий поклон.

— Я всегда записываю всё, что имеет значение, чтобы легче было запомнить. В конце концов, только эти трое достойны внимания.

В отличие от урока профессора Налир, Лит был полон уверенности. Благодаря Бодрости он, несомненно, проявил себя лучше, чем кто-либо другой.

Впервые в жизни он больше не чувствовал себя лягушкой в колодце. Наконец-то он нашёл то, в чём действительно был лучшим.

После того, как его одноклассники обращались с ним, Лит не заботился о соблюдении приличий. Он уже был изгоем, кем-то, в кого они швыряли мусор без всякой заботы. Ему больше нечего было терять.

Лит будет обращаться с ними точно так же, как они обращались с ним, со злобой и без всякой жалости.

— Я Лит из Люции. Мне тоже двенадцать лет.

— Двенадцать лет?! Лит?

Лит был уже выше его (сто шестьдесят пять сантиметров), поэтому Вастор не смог его узнать.

— Я так много слышал о тебе. Чёрт возьми, все здесь слышали. Ребята… — он якобы разговаривал со всем классом, но смотрел только на остальных троих, чтобы убедиться, что они обратили внимание. — Лит, вот он, тот самый, который разрушил так называемое «проклятие», уникальный яд, который ускользнул даже от лучших из нас. Вы слышали об этом?

Фрия и Юриал кивнули, а Квилла и многие другие покачали головами.

Сердце Вастора обливалось кровью при мысли о том, что он потратит впустую столько бумаги, но он не мог сделать одну копию отчёта только для Квиллы. Другие студенты пожаловались бы на такую вопиющую дискриминацию.

Пока его помощник раздавал отчёты, он продолжал работать на своей золотой жиле.

— Двенадцатилетний гексакастер, с большим талантом к магии света в придачу, вот как он получил своё признание.

Несмотря на его телосложение, рост и всё, что они узнали в последнюю минуту, одноклассники Лита смотрели на него новыми глазами, даже с намёком на уважение. Фрия и Юриал пожалели о том, что сделали раньше.

Если бы вместо того, чтобы швырять в него мусором, им удалось попасть в список его друзей, возможно, он смог бы научить их многому. На секунду Фрии показалось, что она единственная, у кого есть ещё один шанс.

После того, что случилось ранее, Лит был явно чувствителен к женским чарам, и Фрия была довольно хорошенькой. Но когда она улыбнулась ему, открыв рот, чтобы начать болтать, он послал ей холодный взгляд, от которого у неё по спине побежали мурашки.

Его глаза были пусты, как у хищника, который вот-вот разорвёт свою жертву на части. Фрия проглотила свои надежды и сделала вид, что ничего не произошло.

— Лит, мой мальчик, ты должен больше улыбаться. Если ты продолжишь зыркать на всех, как они могут заметить, насколько ты красив? — Вастор похлопал его по плечу.

«Я? Красивый? Что за подхалимаж! Как он может даже думать, что я не заметил его поворот на сто восемьдесят градусов?» — подумал Лит.

[Я думаю, он знает, он просто надеется, что тебе всё равно, — ответила Солус. — Что касается красавчика, да, ты не на уровне Траска, но, возможно, если ты отбросишь подростковый взгляд серийного убийцы…]

Квилла тоже сожалела о том, что произошло раньше, но по совершенно другим причинам. Она ничего не сделала против Лита, но и не помогла ему. Как и все остальные, она всегда держалась на расстоянии.

Оглядываясь назад, она, возможно, помогла бы другому простолюдину её возраста. Но он был высок и страшен, так что она приняла его за дворянина. Не говоря уже о том, что её класс и так пугал её.

— Хорошо, закончим на этом. Позвольте мне показать вам всем, где происходит настоящая магия.

Вастор провёл их через несколько коридоров в другую палату. Табличка над дверью говорила сама за себя: «недостающие конечности».

— Как вы должны были понять, именно сюда мы перемещаем пациентов, потерявших одну или несколько конечностей, после стабилизации их состояния. Мы действительно можем вырастить их заново с нуля, но это долгое и трудное заклинание. Следуйте за мной.

Палата была почти пуста, только пара кроватей была занята. В отличие от отделения реанимации и интенсивной терапии, оно было заполнено цветами и волшебными картинами, что делало атмосферу успокаивающей и расслабляющей. Стены были украшены магическими фресками, изображавшими солнечный лес, настолько яркими, что казались правдой.

Профессор Вастор провёл их вокруг кровати двадцатилетнего светловолосого парня, у которого отсутствовала правая рука. Остался только маленький обрубок.

— Студенты, позвольте представить вам капитана Заррана. Он потерял руку в стычке с Империей Горгон, защищая северные границы нашего королевства.

Мужчина явно смутился. В отличие от большинства пациентов отделения реанимации и интенсивной терапии, он был бодр и трезв. Несмотря на то, что они вежливо приветствовали его, он не мог не чувствовать себя лошадью на рынке, готовой к тому, чтобы её безжалостно прощупывали и осматривали.

Внезапно двойные двери палаты снова открылись. Человек, который вошёл, привлёк внимание всего персонала и всех студентов. По их восхищённым вздохам Лит догадался, что это либо профессор Март, либо Манохар.

[Ярко-синее ядро маны, — отметила Солус. — Ставлю на то, что он Март].

[Не принимаю пари], — ответил Лит.

— Профессор Март, я так рад вас видеть. Я как раз собирался объяснить студентам четвёртого курса процедуру восстановления. Хотите просветить наших молодых студентов? — сказал Вастор с улыбкой от уха до уха.

Важность статуса II

Профессор Март был мужчиной лет сорока, ростом метр семьдесят восемь, с густыми светлыми волосами. Не считая козлиной бородки, его лицо было идеально выбрито, что придавало ему спокойный и моложавый вид.

Судя по мешкам под глазами и сутулой осанке, ему явно не хватало сна. Неудивительно, что он попросил профессора Вастора заменить его.

Увидев студентов, он выпрямился, улыбаясь небольшой толпе.

— С удовольствием, дорогой коллега. Простите, что пропустил нашу встречу, дети. С тех пор как профессор Манохар вернулся, всё было неспокойно, ему нужно многое наверстать.

Класс слегка поклонился, принимая его извинения, горя желанием поучиться у одного из двух самых известных руководителей отдела магии света академии Белого Грифона.

— Во-первых, невозможность отрастить конечности или органы — распространённое заблуждение. Человеческое тело действительно обладает такими способностями, но они обычно дремлют. Чтобы временно разбудить их, необходимо огромное количество энергии. Речь идёт о таком количестве маны, что одному магу невозможно выполнить заклинание в одиночку. Обычно процедура требует двух команд. Первая, выполнив заклинание, запускает процесс регенерации. Вторая, между тем, должна дать пациенту энергию, чтобы он выжил. В противном случае, нагрузка от роста полной конечности в течение нескольких минут истощила бы все питательные вещества в его теле, убив его на месте. С внутренними органами ещё сложнее, поскольку время имеет первостепенное значение. Один маг может регенерировать маленькие, вроде почек, но большие или жизненно важные органы обычно требуют слишком много энергии. Для мага-одиночки лучше всего поддерживать жизненные показатели стабильными, пока ему не придут на помощь.

«Интересно, — подумал Лит. — Основываясь на том немногом, что я знаю, возможно, большие затраты маны связаны с тем, что они на самом деле делают, не зная этого — собирают и стимулируют взрослые стволовые клетки в теле пациента. Либо так, либо в этом мире у них есть целебный фактор, но я сильно сомневаюсь в этом. Если я прав, то с истинной магией я мог бы справиться и сам, но на это ушли бы дни, если не недели. Включение и выключение фальшивой магии делает вещи слишком трудными как для целителя, так и для пациента. Истинная магия, напротив, позволяет разделять их по шагам, как я сделал для Тисты».

Профессор Март продолжил:

— Вы сейчас это увидите, поскольку я как раз собирался начать выращивать капитану Заррану новую руку.

Солдат неловко улыбнулся, он больше не чувствовал себя рыночной лошадью, а скорее лабораторной крысой.

— Первый шаг состоит в том, чтобы принять во внимание пол и телосложение пациента, а затем выбрать лучший шаблон конечности в нашем распоряжении.

— Шаблон? — ошарашенно повторил Лит, привлекая к себе укоризненные взгляды сверстников.

— Да, шаблон. Мы не можем позволить новой конечности расти бесконечно, заклинание нуждается в определённых измерениях, чтобы работать должным образом.

Ассистент принёс Марту тележку, полную деревянных рук, которые профессор сравнивал с оставшейся конечностью, отыскивая наиболее похожую.

— Каждая из этих моделей соответствует своему заклинанию. Здесь, в академии Белого Грифона, у нас самый большой архив регенерирующих заклинаний во всём королевстве. Мне нравится думать, что отчасти это благодаря моей работе.

Выбрав наиболее подходящий вариант, профессор Март вызвал остальных членов команды через свой коммуникационный амулет, сформировав две команды по три мага в каждой.

— Технически, двух магов на команду должно быть достаточно, — объяснил он. — Третья для того, чтобы убедиться, что всё идёт хорошо. Это не зона боевых действий, нет необходимости идти на ненужный риск.

Оба заклинания заняли всего несколько секунд, новая рука начала расти с удивительной скоростью. Примерно через полчаса новая конечность была полностью сформирована. Класс взорвался аплодисментами, весь медицинский персонал принял это с лёгким поклоном.

Капитан Зарран плакал от радости, разминая свои новые пальцы. Он всё ещё не мог в это поверить, в его глазах это было чудо. Он больше не был калекой, скоро он сможет вернуться к активной службе, вместо того, чтобы сидеть за письменным столом.

Единственной диссонирующей нотой во всей этой радостной атмосфере был Лит. Он внимательно рассматривал обе руки, замечая различия. Настоящая была гораздо более мускулистой, с более высокой плотностью костей плюс новая была даже немного короче.

Он протянул Заррану оба указательных пальца.

— Сожмите их так сильно, как сможете.

После этой проверки он покачал головой.

— Профессор Март, это нормально, что новая рука настолько непропорциональна и слаба?

Он видел, как большинство его одноклассников сверлили его взглядом или подавали ему знак заткнуться.

«Идиоты, — усмехнулся он про себя. — В любой научной области исследователи всегда ищут любопытных людей, которые задают вопросы и бросают вызов стандартным знаниям. Им не нужны дрессированные обезьяны, которые просто выполняют приказы. Без сомнения нет никакого прогресса, только застой. Дети такие наивные».

— Да, это так. Это займёт пару лет обучения и терапии, но после этого рука должна быть так же хороша, как и старая. Хороший улов, редко увидишь кого-то настолько молодого, проявляющего такое внимание к деталям вместо того, чтобы приставать ко мне, научить его какому-то заклинанию.

Это заставило его одноклассников почувствовать себя глупыми, как овцы. Профессор Вастор хихикал.

«Я так и знал! Чистое золото, слава богам за моё чутьё!»

— Что-то не так? Что бы вы сделали по-другому? — спросил Март.

Лит некоторое время размышлял, прежде чем ответить. Он не мог поверить, что такая возможность представилась бы ему с самого начала. Все эти годы, потраченные на подготовку к обучению Тисты магии исцеления, должны были принести ему неожиданную выгоду.

— Профессор, не хочу показаться грубым, но что вы знаете об анатомии?

Профессор Март склонил голову набок, удивлённый явно глупому вопросу.

— Я знаю всё, что мне нужно. Форма и положение костей, как и где находятся различные органы и так далее. Я целитель, а не врач, мне нужно знать только то, что необходимо для того, чтобы магия действовала наилучшим образом.

Понимая, насколько поверхностными были их знания, Лит понимал, что использование магии должно было замедлить, если не полностью остановить, научный прогресс в королевстве. Он не был разочарован, скорее наоборот.

Это только делало то, что он мог предложить, ещё более ценным.

Лит вырвал чистую страницу из своего блокнота, а затем использовал магию воды, чтобы подробно записать одно из своих фальшивых магических личных заклинаний, которое он создал для Тисты много лет назад.

— Изображение стоит тысячи слов, — сказал он, передавая страницу профессору Марту.

— Ты действительно хочешь поделиться своим диагностическим заклинанием с академией и королевством? — профессор Март был ошарашен, а профессор Вастор бледен, как привидение.

«Он не может быть таким тупым! Какого чёрта он отказывается от такого преимущества перед своими конкурентами? Неужели моё чутьё подвело меня?» — подумал он.

— Это не диагностическое заклинание. Это кое-что, что я создал давным-давно, чтобы лучше понять человеческое тело. Я даже не использую его больше, но я думаю, что оно может иметь решающее значение для ваших исследований в этой области.

Оба профессора вздохнули с облегчением, они оба видели слишком много талантливых юношей, которые так стремились угодить, что делали непоправимые ошибки.

Полный любопытства, профессор Март изучал заклинание. Оно действительно было простым, без сомнения, заклинание первого уровня.

— Пожалуйста, используйте его на оригинальной руке капитана.

После безупречного выполнения знаков руками профессор Март сказал:

— Винир Марк Урт! — генерируя небольшой пучок света, который при контакте окутывал руку тёплым белым светом. Внезапно в его сознание хлынули потоки информации, которые лишили его дара речи.

Заклинание было намеренно более слабой, ущербной и неточной версией того, что Лит смог увидеть благодаря Бодрости. Разница между ними была как небо и земля.

Заклинание было неспособно показать повреждения, обнаружить поток маны или ядро, или даже жизненную силу. Чтобы помешать Тисте случайно наткнуться на истинную магию, Лит позаботился о том, чтобы всё было так, как он планировал.

В нём не было намёка ни на один из этих элементов, единственный способ добавить их в заклинание — это восстановить его с нуля и уже знать, что искать. Его цель состояла в том, чтобы подробно обучить сестру анатомии, не расчленяя людей, как это делал он.

Как бы то ни было, «Винир Марк Урт» только лишь показало фиксированную 3D-визуализацию части тела, на которой оно было использовано, давая пользователю идеальное понимание тела пациента.

— Это… это… — профессор Март был ошеломлён, обдумывая все возможные варианты применения заклинания.

— Видите ли, если бы я был на вашем месте, то использовал бы это заклинание…

— Придержи эту мысль! — резко оборвал его Март, убегая с зажатой в кулаке страницей.

Не прошло и минуты, как он вернулся, волоча за собой другого мужчину, словно капризного ребёнка.

— Нет, значит нет! — закричал волочившийся мужчина. — Ты не можешь беспокоить меня каждый раз, когда какой-нибудь глупый дворянин умирает! Будь то король или его дети, мне всё равно. Если я проведу ещё час со всеми этими бумагами, то сойду с ума!

— В последний раз повторяю, никто не умирает! Заткнись и слушай!

Все указывали на нового парня, как будто он был каким-то мифическим зверем.

[Пурпурное ядро маны! Ставлю на то, что он Манохар], — выкрикнула Солус.

[Что ты от меня хочешь, зачем мне вообще спорить с тобой? Зачем тебе деньги?]

Пока Лит и Солус ссорились, Март всё объяснил Манохару, передав ему заклинание. После того, как он выполнил её тоже, оба профессора посмотрели на Лита глазами, полными ожидания.

Манохару было под тридцать, у него были чёрные волосы и оттенки серебра. Он был ростом метр семьдесят четыре, с тонким телосложением и щетиной.

— Пожалуйста, продолжай, — сказал профессор Март.

— Как я уже говорил, я бы использовал это заклинание перед отправкой наиболее ценных солдат на фронт, чтобы иметь возможность воссоздать их первоначальные конечности, если возникнет необходимость. Это позволит избежать всех побочных эффектов заклинания, которые вы только что показали. Кроме того, в таких случаях, как этот, я бы взял информацию из оставшейся руки и использовал её для создания зеркального изображения, чтобы заменить потерянную конечность, хоть всё будет и не идеально, но я думаю, что результат окажется намного лучше, чем этот.

— И это ещё не всё! — вмешался Манохар, в его глазах появился безумный огонёк. — Мы могли бы даже изобрести заклинание, которое само по себе способно воспринимать эту информацию и генерировать конечности соответственно! Мы могли бы, наконец, отбросить все эти бесполезные шаблоны, используя только одно заклинание.

Все были шокированы этой идеей. Манохар часто исчезал без предупреждения или вёл себя как истеричный ребёнок, но такое безумие было признаком истинного гения. Он был способен видеть дальше, чем создатель заклинания в считанные секунды.

Манохар достал свой коммуникационный амулет, и связался с административным отделом.

— Как тебя зовут, малыш? — спросил Манохар.

— Лит из Люции, сэр.

— Ах! Я должен был догадаться! Наконец, ещё один умный маг, с которым можно поговорить. Ты даже не представляешь, как мне тяжело. Только Март и ещё несколько человек способны нормально разговаривать, все вокруг такие глупые!

— Слушаю, — голос из коммуникатора амулета остановил его бред.

— Ах да, чуть не забыл. Начисление баллов ученику Лит из Люции за предоставление заклинания первого уровня, тысячу баллов.

— Тысяча баллов?! — недоверчиво повторил мужской голос из амулета.

— Тысячу баллов?! — воскликнули почти все его одноклассники, позеленев от зависти.

— Тысячу баллов? — спросили Лит и Квилла, которые понятия не имели, много это или мало.

— Да, тысячу баллов! Неужели это так трудно понять? — Манохар был возмущён тем, что у академии хватило наглости нанять клерка глухого или немого, если не того и другого одновременно.

— Я знаю, что это слишком мало… — извиняющимся тоном сказал он Литу, — но я не могу дать тебе больше, пока не поговорю с советом директоров. Кроме того, ты получишь компенсацию за каждое из твоих предложений. Хорошие идеи бесценны в области исследований. Мне нужно больше таких людей, как ты, и меньше идиотов, как эти секретари, в этих краях.

— Сэр, связь всё ещё открыта, — клерк отлично постарался, чтобы его голос оставался бесстрастным.

— Я знаю, что она открыта, идиот. Поэтому я и говорю тебе почистить уши, я ничего не могу сделать для твоего мозга, но никогда не теряй надежды. Магия развивается каждый день семимильными шагами.

Клерк молча повесил трубку.

— Как ты создал это заклинание? — спросил Март. Интерес Марта был задет, идея была простой, но новаторской.

— Он может приберечь это для своей биографии! — сказал Манохар.

Это была очередь Манохара утащить Марта за руку.

Гонг прозвучал ещё раз, знаменуя окончание уроков. Попрощавшись с профессором Вастором и тремя его конкурентами, Лит направился в сторону призового зала.

Судя по его пониманию, пришло время для небольшого шопинга.

Не суди книгу по обложке

B академии Белого Грифона, как и во всех шести великих академиях, у студентов разных лет не было общих пространств, чтобы старшие и более сильные студенты не мешали младшим или наоборот.

Это было достигнуто просто благодаря тому, что каждый курс находился на отдельном этаже. На цокольном этаже замка располагалась зона для гостей и секретариат, где клерки занимались бумажной волокитой. На первом этаже находился первый курс академии, на втором — второй, и так далее.

Над пятым этажом располагались жилые помещения сотрудников и их личные лаборатории, но большая часть пространства была отмечена на карте либо как пустая, либо как отведённая под неописуемо названные отделы.

Лит подозревал, что все частные дела академии, как и курсы обучения по скрытым специализациям, проходили именно там.

В этот момент, однако, глядя на карту замка с Солуспедии, Лит не задавался вопросом о тайнах академии, скорее он проклинал её безграмотный дизайн.

«Чёрт возьми! Неудивительно, что профессора всегда передвигаются с помощью Варп-ступеней. Сначала я этого не понял, но даже один этаж — это как маленький город, гораздо больше, чем вся моя деревня. Зал наград находится довольно далеко от больницы. Мне понадобится не меньше десяти минут, чтобы добраться до него, и ещё больше, чтобы вернуться в свои апартаменты. Я не планировал делать столько нагрузки на сердце! Я устал. Единственное, что я хочу, это есть и спать. Единственный положительный момент в этой ситуации заключается в том, что все страдают от одной и той же судьбы».

После всего, что произошло в первый день, психологическая нагрузка на мозг Лита была огромной.

Сталкиваться с хулиганами, воздерживаться от использования истинной магии, быть вынужденным терпеть столько идиотов, не пиная их, было чем-то, к чему он не привык. С момента своего перерождения он всегда сводил взаимодействие с людьми к минимуму.

Теперь он был постоянно настороже, он не мог ослабить бдительность ни на секунду, бюллетень всегда был под рукой. Ему не терпелось запереть за собой дверь и наконец-то обрести покой и тишину.

[Не знаю, разрешат ли нам когда-нибудь использовать здесь Варп-ступени… — задумалась Солус. — Но почему именно мы не летаем или что-то в этом роде? В академии нет правил, запрещающих использование магии, за исключением случаев, когда она используется для причинения вреда или преследования других].

Лит застыл на месте, сжимая лицо руками из-за собственной глупости.

[Либо я слишком устал, чтобы ясно мыслить, либо ты определённо умнее, чем я, — подумал Лит. — Я люблю тебя, Солус!]

[Я тебя больше!] — ответила она.

Лит произнёс личное заклинание полёта, а затем улетел, упёршись спиной в потолок. Десятиминутная поездка превратилась в одноминутный полёт на малой скорости, Лит не мог рисковать врезаться в кого-то.

Всё это время, Лит размышлял о том, как симбиотические отношения изменили его жизнь. Он не думал о том, что у Солус будет зрение 360° 40/10¹, её карманное измерение или какие-либо из её возможностей.

Что никогда не переставало удивлять его, так это то, как он привык думать о себе как о «мы», а не «я» в своих собственных мыслях. Несмотря на ужас, который она вселила в его сердце после их первой встречи, Солус была теперь ближе к нему, чем его сёстры.

Они разделяли даже его сны, пока он спал.

Когда он пришёл, зал наград был полон разочарований. Лит представлял себе его как библиотеку, но заполненную магическими сокровищами, с полками, занятыми предметами и их описаниями.

Он думал о том, чтобы просмотреть их, время от времени обращаясь за помощью к клеркам, но реальность требовала иного, там стояло нечто, очень похожее на банкомат.

На мигающем дисплее появилось мигающее изображение раскрытой ладони, так что Лит последовал дурацким инструкциям, посылая в неё ману. Дисплей стал ярким, и на нём появилась 3D-голограмма клерка.

Это была пухленькая женщина лет тридцати с усталым лицом, её глаза сфокусировались на его лице, и Лит увидел, как она возится с каким-то кристаллом.

— Ты ведь Лит из Люции, верно? — кристалл в её руках проецировал детальное изображение чёрт его лица.

Лит кивнул.

— С тобой кто-нибудь есть? Кто-то, кто заставляет тебя делать это?

— Нет, — Лит был циником и параноиком, но всё же он был удивлён тем, насколько плохими должны быть дела в академиях, чтобы обеспечить соблюдение такого протокола.

Женщина нажала на другой кристалл, и пузырь света окутал Лита.

— Ты находишься в безопасной зоне. Теперь нас никто не видит и не слышит. Тебе нужна помощь? Я могу послать тебе охранника, и он там будет через секунду. Ты уверен, что всё в порядке?

— Да, всё в порядке, спасибо.

— Тысяча баллов в первый же день?! — женщина выглядела искренне изумлённой. — Малыш, ты попал в материнский узел, не стесняйся проверять наш инвентарь.

В голосе женщины звучало искреннее изумление.

На экране появилось что-то похожее на веб-страницу, по которой он мог перемещаться с помощью маны.

Цены на пространственные предметы варьировались от ста до более чем трёхсот баллов, магические кольца хранения стоили сотню баллов за уровень. Имелось также оружие, но Лит никогда не держал оружие в руках.

На Земле он тренировался только на деревянных мечах, ножах и копьях. Баланс был совершенно иным, и без надлежащей подготовки они были бы бесполезны против опытного противника. Зелья были самыми дешёвыми, стоящими по десять баллов каждое.

Самым дорогим предметом была униформа, стоившая пять тысяч баллов.

К сожалению, не было ни наручных, ни карманных часов.

Он купил самый дешёвый пространственный амулет (80 баллов), магическое кольцо (600 баллов) и зелья физического усиления каждого типа (30 баллов). Теперь у Лита было всё, что нужно, чтобы замаскировать использование истинной магии и Солус.

Клерк послала ему предметы через Варп-ступени по одному, прося запечатлеть их перед ней по соображениям безопасности. Даже зелья не были исключением.

На обратном пути он зашёл в столовую. Для ужина было ещё слишком рано, но он отчаянно нуждался в комфортной пище, поэтому, прежде чем вернуться в свою комнату, он запасся чашкой горячего шоколада и выпечкой.

Книги ещё не были доставлены, так что он мог наконец расслабиться и обдумать свои покупки. Первое, что он сделал, это использовал зелья скорости, силы и отверждения кожи, сравнивая их действие с магией слияния.

После того как он снова наполнил их цветной водой, всё, что ему нужно было сделать, это притвориться, что он пьёт одно из них, чтобы активировать магию слияния, не вызывая никаких подозрений, пока он поддерживал эффект схожим.

Только войдя в ванную, он понял, насколько велика его комната. Это было очень похоже на двухкомнатную квартиру, около пятидесяти пяти квадратных метров. В правом углу стояла двуспальная кровать, его сундук стоял перед кроватью.

В паре метров слева, у стены, стоял деревянный шкаф.

У левой стены стоял деревянный письменный стол и стул для уроков, а над ним пара пустых книжных полок. Если не считать мебели, комната была пуста, отчего казалась ещё больше.

Внутренняя дверь вела в самую большую ванную комнату, которую он когда-либо видел. Там был настоящий туалет и раковина перед зеркалом, обе с проточной водой.

Лит был на грани слёз, после всех этих лет он почти смирился с тем, чтобы какать в яму в земле. Даже в доме графа Ларка лучшее, что он мог достать, это ночной горшок.

Большую часть пространства занимала ванна, достаточно большая, чтобы в ней могли удобно разместиться четыре человека.

[Это я, или тот, кто проектировал эту комнату, имел левые мысли? Сначала двуспальная кровать, а теперь вот это?]

[Логично, учитывая, что они собирают подростков без родительского контроля. Помнишь заклинание, которое Нана подарила нам перед походом в академию Молниеносного Грифона?] — отметила Солус.

[На самом деле я почти забыл об этом. Но, судя по тому, как быстро развивались Тиста и Рена, даже в двенадцать лет, Нане было нетрудно найти себе партнёра. Я высокий для своего возраста, но всё ещё менее волосат и ниже, чем большинство моих одноклассников. Не говоря уже о том, что даже мысль о прикосновении к ребёнку вызывает у меня тошноту].

После этого он долго принимал горячую ванну, или, по крайней мере, таков был его план. Он едва успел окунуться и намылить волосы, как кто-то постучал в дверь.

«Я так и знал! Это должно быть четвёртым законом термодинамики: всякий раз, когда тело и мыло встречаются, приходит посылка!»

Разъярённый, взмахом руки он использовал магию воды, чтобы удалить большую часть воды и мыла со своего тела, вытащив свою форму из карманного измерения прямо на своё тело, как будто он никогда не раздевался.

Как и было предсказано, пришёл клерк, чтобы доставить ему книги, необходимые для четвёртого курса академии. Заметив его хмурый взгляд и мокрые волосы, клерк догадался, что произошло, и ушёл, заставив Лита расписаться в журнале.

После ванны, Лит отправился ужинать.

Он уже собирался съесть вкусную фаршированную мигалку, когда произошло нечто неожиданное. Его совершенное одиночество было прервано тремя известными личностями, подошедшими к его столу. Лит остановил их прежде, чем они успели сесть.

— Извините, но у нас в деревне есть поговорка. Лучший способ насладиться мигалкой требует только двух гостей: меня и мигалку.

— Мы не хотели, чтобы ты делился с нами, мы просто хотели посидеть здесь, с тобой, — сказал Юриал.

— Неужели? — нахмурил брови Лит. — А ты не боишься последствий, если свяжешь себя с изгоем?

Юриал рассмеялся этой идее, привлекая к себе все взгляды в столовой. Единственное, что знали остальные, так это то, что все четверо принадлежали к одной и той же специализации. Ожидая, что сейчас начнётся драка, в комнате воцарилась тишина.

— А чего тут бояться? Мой отец архимаг, он может уничтожить большинство этих отбросов одним щелчком пальца. Кроме того, могущественные маги должны держаться вместе.

— Да? А как насчёт стеклянной фляжки, которую ты бросил в меня сегодня утром? Или грязный платок, которым она ударила меня по голове? — сказал Лит, указывая на Фрию, которая покраснела от смущения.

— Откуда ты узнал? Я был прямо за тобой.

— Я настолько хорош.

— Я признаю, что мы начали не с той ноги, но нет причин, по которым мы не можем быть друзьями, — сказал Юриал с уверенным и харизматичным видом.

— Друзьями? — Лит встал, зрители даже перестали жевать, пытаясь подслушать их разговор.

— Это сын архимага!

— Думаю, он не боится конца труса.

— Надеюсь, они убьют друг друга.

Это были некоторые комментарии, которые Лит и Солус сумели воспринять.

— Если бы ты был на моём месте, стал бы ты дружить с кем-то, кто сначала плохо обращался с тобой, а потом захотел подружиться, когда он обнаружил твой талант? Моё обоснованное предположение — нет. Вы все должны были быть умнее, а не судить о книге только по обложке. К счастью для меня, вы раскрыли свою истинную природу, так что я не куплюсь на вашу милую игру.

— Я признаю, что был неправ, и прошу прощения за это, — Юриал был неумолим, — возможно, мы тебе и не нравимся, но постарайся быть более прагматичным. Если они узнают, что ты с нами, твоя жизнь станет намного легче.

— Замечание принято, — ответил Лит. — Но сейчас мне не хочется заводить «друзей», может быть, в другой раз. И спасибо, что не угрожаешь мне силой своего отца. Очень признателен.

— Это бы сработало? — спросил Юриал с улыбкой.

— Нет, я бы сказал, что ты блефуешь. Ни ты, ни какой-либо другой архимаг не кажетесь мне такими мелочными и недальновидными людьми, что сделают всю академию врагом из-за такой мелочи.

Юриал принял комплимент и отошёл в сторону, за ним последовала Фрия. Квилла осталась позади, глядя на Лита своими большими щенячьими глазами.

— Прости, что не помогла тебе сегодня утром, но я была слишком напугана, чтобы двигаться. Они не плохие, я думаю, что они заслуживают второго шанса. Они были очень добры ко мне… — сказала Квилла низким тоном.

Лит угрожающе приблизил своё лицо к её лицу, но его голос был спокойным и заботливым.

— Слушай внимательно, коротышка. Никогда не доверяй людям только из-за нескольких дешёвых слов или подарков. Для них наш талант всего лишь инструмент, они не считают нас равными себе. Люди всегда будут добрыми и дружелюбными, пока ты им нужна, но при первой же ошибке они бросят тебя, как мусор. Держись этих двоих, но не позволяй им использовать тебя. А теперь иди, пока кто-нибудь не подумал, что мы друзья. Уходи!

Лит выкрикнул последнее слово, чтобы остальные услышали. В его глазах Квилле суждено было закончить так же, как Нане, если только она не поумнеет и не избавится от своей детской наивности.

Оставшись наконец в одиночестве, Лит снова сел и принялся жадно поглощать свой ужин.

«Вот увидите, сволочи. Это только вопрос времени, когда эта маленькая ящерица из Люции станет драконом и проглотит вас целиком».

____________

¹ 40/10 значит, что Солус видит с 40 футов, когда норма является десятью футами.

Ошибка суждения

На следующий день, после завтрака, Лит заметил, что люди смотрят на него с удивлением. Он понятия не имел, связано ли это с его новым набором колец и амулетом на виду, поверх рубашки. В конце концов, его качество знал только пользователь, все они выглядели одинаково.

Другая возможность заключалась в том, что новости из класса мастеров-целителей начали распространяться. B любом случае, ему было всё равно. Лит просто махнул рукой тем, кто слишком долго смотрел на него, показывая им средний палец и заставляя их обернуться.

Первый урок будет снова с профессором Траском, на этот раз в учебном зале теории применения боевой магии. Пока все остальные шли пешком, время от времени сверяясь с картой, Лит полетел прямо к месту назначения, прибыв на несколько минут раньше.

Он провёл это время с Солус, просматривая все планы на случай непредвиденных обстоятельств, которые они подготовили против ошеломляющего эффекта профессора Налир.

Благодаря Солуспедии, ему не нужно было читать и запоминать то, что требовалось для урока, но ему всё ещё нужно было практиковаться в произношении и знаках руки.

Тем не менее, Солуспедия дала ему много свободного времени, по сравнению с его сверстниками, и он использовал это время, чтобы подготовиться к худшему.

Лит понятия не имел, было ли его новое тело настолько хуже старого против гормонов, или его проблема была психологической.

Может быть, он настолько не привык к сильным позитивным чувствам, что неожиданная первая влюблённость застала его врасплох. Всё хорошее, что случилось в его жизни, он получил благодаря усилиям и тяжёлой работе.

Он не привык, чтобы всё шло хорошо только из-за удачи. Лит нуждался в годах постоянной заботы и ласки, прежде чем принять, что его новая семья состоит из хороших людей.

И теперь, ни с того ни с сего, он испытывал такие сильные чувства к совершенно незнакомой женщине, что от одной мысли о ней он чувствовал тепло и уют.

«Если одна мысль о том, чтобы смотреть в эти глаза, ярко-зелёные, как сочный лес весной, под полуденным солнцем, делает меня слабым в коленях и сушит рот, я до смерти боюсь того, что может сделать настоящая любовь», — подумал Лит.

[Да, согласна, — усмехнулась Солус. — Всё становится только хуже, тебе осталось всего несколько рифм, чтобы написать ей стихотворение].

[Хорошо, если я не буду думать о ней, то смогу быть самим собой. Я должен избегать превращения в бессвязного дурака, если она приблизится ко мне. Солус, я полагаюсь на тебя в случае, если это случится. Сделай всё в худшем виде].

Тренировочный зал был даже больше столовой. Пространство внутри было совершенно пустым, за исключением круглых колец диаметром десять метров, равномерно расположенных между ними и разбросанных по всему помещению.

Ход мыслей Лита прервался только тогда, когда он увидел, что прибыл профессор Траск, а за ним директор Линьос. После того, как все студенты прибыли, Линьос заставил их сесть на пол, ему было что рассказать.

— Если кто-то из вас задаётся вопросом, почему леди Гестия, леди Варк и леди Карн не посетили ни одного из вчерашних уроков, то ответ таков: они были заняты упаковкой своих вещей. На самом деле, они были бесчестно изгнаны из этой академии. Ужасное событие, произошедшее вчера, было занесено в их личные дела. Они могут поступать в другие академии, но я сомневаюсь, что кто-то даст им даже испытательный срок.

— Я говорю вам это не потому, что хочу вас напугать, я просто хочу, чтобы вы поняли, что ваши действия имеют последствия. Жизнь — не игра, её не переделать, что ещё более важно, я хочу, чтобы вы задумались об обществе, в котором вы хотите жить.

— Кто-нибудь из вас знает, что несмотря на то, что в начале каждого года шесть из десяти студентов принадлежат к великим дворянским семьям, семь из десяти тех, кому удаётся получить высшее образование — просто простолюдины, купцы и мелкие дворяне? И почему это так? Потому что, в то время как дворяне тратят своё время, преследуя других, думая, что их семейное имя всегда решит все проблемы, другие упорно трудятся, зная, насколько важна магия. У них нет такой роскоши, как второй шанс. Если дворянин терпит неудачу, он просто возвращается в своё прекрасное поместье, вся его жизнь по-прежнему распланирована для него наперёд. Те, кто преуспевает, наоборот, имеют слишком много, чтобы это потерять, и их мотивация держит их сосредоточенными. В большинстве случаев, львиная доля этой мотивации — месть.

— Вы хоть понимаете, сколько магов уничтожили целые дворянские семьи из-за прошлых обид? Неужели вы действительно хотите жить в мире, где простолюдины дрожат от страха перед знатью, а дворяне, в свою очередь, боятся магов? Именно из-за этой ущербной морали наше королевство медленно превращается в хаос. Правила академии не только защищают простолюдинов от вас, они также защищают вас от магов завтрашнего дня. Я надеюсь, что вы все примете мои слова близко к сердцу. Спасибо, что уделили мне время.

Как только директор вышел из комнаты, воздух наполнился комментариями по поводу новостей. Прошло уже много лет с тех пор, как кого-то в последний раз отчисляли, и это произошло только потому, что профессор был свидетелем этих событий.

Было легко предугадать, к чему приведёт дискуссия, поэтому Лит достал бюллетень и встал рядом с профессором Траском. Он поступил в академию чуть больше двадцати четырёх часов назад, и все эти подлые взгляды уже успели надоесть ему до смерти.

Траск продолжил слова Линьоса:

— Всё ещё обвиняете жертву, а? Наш директор действительно хороший парень, он действительно верит в вас. Что касается меня, я считаю, что люди слишком высокомерны и эгоцентричны, чтобы иметь какое-либо понятие о боли вне их собственной. Люди способны сопереживать только тем вещам, которые они пережили достаточно тяжело, чтобы причинить себе боль. Вот почему я взялся за эту работу.

Контраст между красивым лицом профессора Траска и жестокой улыбкой, которую он изобразил, сделал его ещё более жутким.

«Из-за его завуалированных угроз и ухмылок профессор действительно кажется полным психом. Я сомневаюсь, что он получает много любовных писем от студенток».

[Хмф, — возразила Солус. — Горшок называет чайник чёрным. Это то же самое лицо, которое ты делаешь почти каждую минуту суток].

[Неужели у меня такое нервирующее выражение лица?!] — Лит был ошеломлён.

[Угадал, Шерлок!]

— А теперь позвольте мне объяснить сегодняшний урок, — продолжил профессор Траск. — Эти кольца особенные. После активации они становятся закрытой клеткой, в которую ничто не может войти или выйти. Я также могу изменить их внутреннюю структуру по своему усмотрению.

Несколькими щелчками пальцев тротуар поднялся в разных частях ближайшего кольца, образовав сначала небольшой коридор, затем лестницу и, наконец, дорожку.

— Войдёте в это кольцо парами. Я подготовлю для вас разные сценарии, и в каждом из них будут нападающий и жертва. Нападающий может использовать либо первую магию, либо такой нож.

Траск показал им тупой кусок металла.

— Жертва может использовать магию только для самозащиты. Сценарий заканчивается, как только один из них получает прямое попадание.

Видя слишком большой энтузиазм в некоторых учениках, он решил прояснить ситуацию:

— Я знаю, о чём вы думаете, но всё не так, как кажется. Эта комната предназначена для тренировок, а не для драк. Вы здесь, чтобы научиться справляться с трудными ситуациями. Что действительно важно, так это не результат, а то, что у вас будет опыт. Вас много, поэтому мы будем использовать два кольца одновременно. Не волнуйтесь, это не займёт много времени. Чтобы исполнить волю директора, я разделю вас на пары, состоящие из простолюдина и дворянина. Давайте сделаем несколько разминочных раундов, чтобы у вас было представление всего этого.

Один студент вызвался добровольцем.

— Кто же ещё?

Не видя поднятой руки, он выбрал случайного ученика.

[Солус, так как у меня проблемы с контролем импульса, ограничь мою отдачу первым магическим уровнем Наны].

[Так точно].

В первом раунде жертвой стал Лит, а нападавшей оказалась пятнадцатилетняя девочка с вьющимися рыжими волосами до плеч. Несмотря на то, что она была по крайней мере на пять сантиметров выше Лита, она не была уверена в своих физических навыках, поэтому она решила использовать магию.

Когда Лит увидел, что она на самом деле делает знаки рукой для первой магии, он сплёл вместе два заклинания. От первого у неё под ногами появился толстый слой льда, а от второго, дуновение ветра, равносильное толчку.

Когда она попыталась перенести свой вес, чтобы сопротивляться толчку, она поскользнулась и упала вниз головой. Траск начал смеяться над этой ситуацией, схватка длилась всего две секунды.

— Мне очень жаль, правда жаль, — сказал Траск, помогая ей подняться и залечивая сломанный нос.

— Я совершенно забыл, что он идеальный безмолвный гексакастер, который зарабатывал на жизнь охотой с четырёх лет, в то время как ты вела изнеженную жизнь, сочиняя стихи. Я не хотел тебе зла, боги свидетели.

Никто не верил ни единому его слову.

— Шутки в сторону, это было ужасно с твоей стороны.

— Давай посмотрим, в чём проблема, в тебе или в твоём противнике. Кто способен хотя бы на триплкаст безмолвной магии? — несколько рук было поднято.

— Ладно, кто из вас проходил военную подготовку?

Среди оставшихся Траск выбрал самого крупного парня, которого смог найти. Это был пятнадцатилетний мальчик, метр семьдесят семь сантиметров ростом, весом не менее восьмидесяти килограммов.

Его мускулистое тело напоминало тело морпеха.

Как только Траск позволил им начать, Лит бросил нож в свою жертву, направляя и ускоряя его с помощью магии воздуха.

Ученик легко увернулся, но, не имея реального боевого опыта, не сводил глаз с ножа, пока тот не столкнулся с полупрозрачным жёлтым барьером, окутывавшим кольцо. Когда он снова посмотрел на Лита, тот был уже перед ним.

Правая рука Лита испустила ослепительный свет, в то время как левая держала небольшой ледяной нож, нацеленный в горло жертвы.

— Ладно, хватит, — Траск появился между ними, схватив Лита за запястье.

И снова битва закончилась через секунду после её начала.

— Малыш, твоё выступление прекрасный пример того, что тебе не нужно делать. Убирайся с ринга, минус двадцать баллов для тебя, и это потому, что это была просто разминка. В следующий раз, когда ты это сделаешь, будет гораздо хуже.

Контроль

Лит спустился с ринга с ошарашенным выражением лица. Он попытался понять, что только что произошло.

[Может быть, профессор Траск хотел научить тебя уважать соперника. Избивая их таким образом, ты злоупотребляешь своей властью, и это именно то, что ранее критиковал директор], — размышляла Солус.

[Траск заботится об уважении? После того, как он угрожал всем и как смеялся в лицо этой девушке? Вряд ли!]

Лит стоял там, наблюдая за другими учениками, выполняющими свои упражнения. Как и предсказывал Траск, каждый обмен ударами был быстрым, но не таким быстрым, как у Лита. Выступления, которые он видел, были в лучшем случае посредственными. Баллы не назначались, но и не вычитались.

Он уже собирался попросить Солус повторить для него точную формулировку, которую использовал Траск, но вдруг всё понял.

В последующие два часа Лит ждал своей очереди. Когда она наступила, он позволил своему противнику атаковать первым, а после нейтрализовать его, пока Лит играет жертву. В то время, когда он атаковал противника, Лит давал ему время, чтобы отразить атаку.

Это стоило ему нескольких поражений.

Несмотря на весь его боевой опыт против диких и магических зверей, позволение противнику задавать свой собственный ритм, иногда ставило его в невыгодное положение. Оно было непреодолимо в таком ограниченном пространстве, только с магией первого уровня.

Лит проводил большую часть времени, наблюдая за остальными, при этом часто щёлкая языком при неудачном движении или по собственной глупости. В конце урока большинство учеников были морально истощены.

Униформа защищала их от любого вреда, который могла причинить магия первого уровня, но в такой конкурентной среде даже смоделированная ситуация жизни и смерти воспринималась как реальная.

Играя в обеих ролях, они поняли, как легко было лишить себя жизни, как велико было преимущество в наличии оружия.

Лишь очень немногие из них были действительно способны правильно использовать первую магию, остальные были вынуждены импровизировать, отчаянно пытаясь выиграть хотя бы одну схватку.

Когда профессор Траск подошёл к Литу, он всё ещё кипел от злости.

— Ты понял свою проблему? — спросил Траск.

— Да, это академия, а не поле боя, следовательно, моя проблема заключалась в контроле, и я избивал своих противников так быстро, что ни один из нас не успевал чему-либо научиться на тренировке. В реальной жизни это было бы неплохо, но это всего лишь тренировка, где я потерял контроль над своей гордостью и жаждой крови.

У Траска было довольное выражение лица.

— Неплохо, малыш, обычно дети твоего возраста не способны к самоанализу. Я дам тебе десять баллов за то, что ты усвоил урок, но общая сумма всё равно останется минус десять баллов, потому что я хочу, чтобы ты запомнил это. Маг, неспособный контролировать свои действия, представляет опасность для себя и окружающих.

Лит поклонился ему в знак уважения, прежде чем уйти на следующий урок. Десять баллов стоили уважения профессора, но он понимал, что его реакция была нескладной.

Он привык всегда быть спокойным и собранным, а сейчас вёл себя как тигр в клетке, пытающийся вырваться силой.

«Это так неестественно для меня. Почему я вчера не сделал вид, что принял предложение Юриала о мире? Я мог получить всё и при этом ничего не потеряв. И сегодня я не смог понять смысла упражнения, пока не стало слишком поздно. Может быть, это ещё один эффект гормонов, или это моё тело каким-то образом отвергает мой разум?»

Эта мысль была довольно пугающей, поэтому Лит использовал Бодрость во время ходьбы, проверяя каждый уголок своего тела. Он искал ключ к разгадке. На первый взгляд всё было хорошо, всё было так, как он помнил больше года назад.

Но потом он заметил, что примеси в его теле немного переместились к ядру маны, но это не имело никакого смысла. Это произойдёт только тогда, когда он очистит свою внутреннюю энергию, а он уже давно застрял на пределе.

Итак, Лит сосредоточился на своём ядре маны и обнаружил источник всех своих проблем. Оно пульсировало, как сердце, и с каждым ударом становилось всё светлее и светлее, а в покое возвращалось к своему обычному цвету.

«О чёрт! Моё очищение ядра маны наложилось на его естественную эволюцию. Моё ядро становится сильнее с течением времени, как и у всех остальных, но я продвинул своё так далеко, что моё тело не может выдержать дальнейшего укрепления. Моё тело и ядро будут находиться в состоянии борьбы, пока последнему не будет позволено расшириться должным образом. Вот почему моё первое увеличение ударило по мне так сильно. Дисбаланс также влияет на мой ум. С этого момента мне лучше считать до ста, прежде чем принимать какое-либо решение».

От страха, что он закончит как иссушитель, у него по спине побежали мурашки. Это была участь куда хуже, чем смерть, и он ничего не мог с этим поделать. Он мог только надеяться на то, что в конце концов произойдёт скачок роста.

Он был так подавлен, что, добравшись до тренировочного зала принципов продвинутой магии, едва заметил профессора Валесу Налир.

Комната была почти такой же, как та, из которой они только что вышли, но вместо колец большую её часть занимали странные приспособления.

Они состояли из небольшого пьедестала, из которого выходила перевёрнутая пробирка высотой метр восемьдесят сантиметров, содержащая чёрную сферу из металла. Каждые тридцать сантиметров на стекле оставалась отметина. Всего в общей сложности было шесть отметин.

— Я надеюсь, что вы изучили и поняли первое заклинание вашей книги, как я сказала; ведь это то, что мы собираемся делать сегодня. В отличие от всех остальных заклинаний четвёртого уровня, «Подъём» работает почти как низшее заклинание.

Она произнесла заклинание «Брезза Реале», и сфера внутри хитроумного устройства перед ней поднялась выше первой отметки.

— То, что вы только что видели — это эффект, полученный при касте, как это было на третьем уровне. Но…

Она повторила заклинание ещё раз, и на этот раз сфера поднялась выше второй, а затем и третьей отметки, прежде чем упасть.

— Вы можете свободно добавлять столько маны, сколько захотите. Ваша цель для этого урока, это поднять сферу на верхнюю часть. У вас есть два часа. Чтобы едва сдать, достаточно сделать это лишь раз. Десять раз из десяти означает блестящую сдачу. Выберите себе рабочее место и начинайте, когда захотите. Для тех, кто не знает заклинание, вы можете изучить его сейчас, но у вас все те же два часа, которые начались 5 минут назад.

Профессор Налир проигнорировала все ругательства, которые последовали за тем, как студенты заняли свои места.

— Она что, с ума сошла?

— Это безумие!

— Как они могут требовать, чтобы мы стали гексакастерами за два часа?

— Если это её способ поквитаться с нами за вчерашнее, я доложу об этом директору!

Это были самые вежливые замечания в её адрес.

Лит выбрал колокольчик в поле зрения Юриала, намереваясь использовать его в качестве стандарта для начинающих.

Согласно школьным записям, которые у него были в Солуспедии, маг А-ранга мог выполнить упражнение в течение получаса, B-ранга — более чем за один час, C-ранга и ниже мог потерпеть неудачу.

Это дало ему представление о том, сколько времени ему понадобиться, но не о том, как начать. Поскольку Юриал успел стартовать с третьей отметки, он сделал то же самое буквально через минуту. Упражнение было невероятно скучным для Лита.

Для истинного мага Подъём был слишком упрощённым заклинанием, которое делало достижение последней отметки очень лёгким. По сравнению с достижением того же самого подвига с помощью магии духа, это было в десять раз легче.

Лит мог бы совершить это с первой попытки, но это сделало бы его слишком заметным. Хуже всего было то, что единственным способом измерения времени для Солус было считать секунды.

Через пятнадцать минут, Лит позволил сфере достичь четвёртой отметки. Чуть больше двадцати минут спустя он достиг пятой, а ещё через пять минут, самого верха. Колокольчик покраснел, издавая «Динь!».

Лит был так поражён, что сделал небольшой прыжок назад.

— Кажется, кто-то сделал это, — профессор Налир подошла к нему. Её волосы пахли розами, отчего давление Лита резко подскочило.

— Двадцать баллов за то, что ты занял первое место без посторонней помощи.

— Но сможешь ли ты сделать это снова? — подойдя слишком близко, спросила она.

Солус перешла прямо к протоколу омега, создавая холодные пятна под подмышками и на затылке, чтобы устранить запах пота Лита.

— Да, конечно, — Лит снова попытался сосредоточиться на заклинании, закрыв при этом глаза на то, что ему было трудно глотать, как будто у него в горле застрял теннисный мяч.

Сфера снова поднялась на вершину, производя ещё один звон.

— Интересно, я вижу, что сфера имеет плавное движение. Пять шагов?

— Да, — сказал Лит, глядя на её нос вместо глаз.

— Ладно, чемпион. Поскольку, кажется, нет никого, кто достаточно храбр, чтобы попросить подсказку, развлеки меня. Попробуй идти медленнее, ставь полсекунды между каждым шагом.

Лит сделал, как было сказано, и обнаружил, что заклинание было действительно универсальным. Оно позволяло добавлять ману свободно, без фиксированных интервалов, пока количество всегда было одинаковым.

— Браво! Теперь попробуй быстрее, как будто ты хочешь разбить колокольчик.

Вскоре ситуация выродилась в череду «быстрее», «медленнее» и «не так грубо, будь мягче».

Несмотря на то, что она явно имела в виду обращение со сферой, не имея никакого двойного смысла, эти слова вызвали в лихорадочном сознании Лита образы, которые были совершенно не связаны с магией.

Также, хотя он изо всех сил старался сосредоточиться на предстоящей задаче, в то время как Солус охлаждала его так быстро, как только могла, только параноидальная натура Лита спасла его от смущения.

Этим утром он перевязал нижнюю часть тела, чтобы в худшем случае восхождение героя копья не вызвало выпуклости в штанах, держа его прилепленным к животу.

Молоко

— Прошло полчаса с начала упражнения, — сказала Налир после того, как её коммуникационный амулет издал низкий звенящий звук.

— Похоже, мне больше нечему учить тебя в Подъёме. A теперь сделай мне одолжение, скоро многие начнут пугаться или расстраиваться и будут безостановочно звать меня на помощь. Будь любезен и дай советы своим одноклассникам, застрявшим по крайней мере на третьей отметке. Я позабочусь об остальных.

Литу нечем было заняться ещё по крайней мере часа полтора, поэтому он согласился, потирая лоб и закрывая глаза, чтобы не смотреть ей в лицо.

— Отлично! Десять баллов за демонстрацию полного мастерства заклинания Подъём, и ещё десять за помощь мне, — профессор Валеса Налир изобразила такую лучезарную улыбку, что протокол омега стал бесполезен несмотря на все усилия Солус.

Но Лит правильно рассчитал свой благодарственный поклон, избегая её взгляда, и тут же повернулся обратно. У него было так много людей, на которых он мог смотреть свысока, что он чувствовал себя ребёнком в кондитерской.

У Юриала были ошибки, но Лит не чувствовал себя обязанным помогать ему. Он предпочёл бы, чтобы его помощь требовалась открыто, если не выпрашивалась.

Оглядевшись, он заметил, что Квилла тоже была недалеко. Она, казалось, была на второй отметке, иногда ей удавалось дотянуться до третьей.

Она была метр тридцать пять сантиметров ростом, с таким тощим телосложением, что она могла надеяться весить более тридцать килограммов только если промокнет насквозь. Она выглядела такой хрупкой и слабой, что порыв ветра мог унести её в любой момент.

«Удивительно, как ей удалось получить ярко-зелёное ядро маны, несмотря на то, что она так истощена», — подумал Лит.

— Нужна помощь? — спросил он. Она тоже была простолюдинкой и до этого момента единственным человеком, который извинился перед ним без скрытых намерений.

— Да, спасибо. Что я делаю не так?

— Ничего, просто ты не поняла объяснения заклинания, — Квилла смотрела на него с угнетённым выражением лица, ломая голову, в то время как её соседи на четвёртой отметке насмехались над ней.

Литу очень хотелось пнуть их по яйцам, но, увы, свидетелей было слишком много.

— Если ты помнишь, в нём упоминалось, что это упражнение требует создания пяти шагов?

— Да, — Квилла кивнула.

— Каждый шаг толкает сферу выше отметки, поэтому тебе может показаться, что тебе нужно создать пять шагов, или, если предпочитаешь, пять маленьких импульсов маны, чтобы толкать вес до самого верха.

Она снова кивнула.

— Но в книге ни разу не упоминалось, что нужно создавать их все вместе. Подъём даёт широкие возможности для создания шагов.

Заметив, что она всё ещё ничего не понимает, Лит упростил концепцию.

— Представь, что ты должна пройти по лестнице, чтобы попасть на верхний этаж. Тебя нужно пять шагов, чтобы сделать это, и твоя мана создаёт их. Даже если ты можешь поддерживать только два шага за один раз, этого достаточно. Тебе просто нужно подняться на второй шаг, дать первому рассеяться, и создать третий…

— Перейти к третьему, и после повторить! — закончила мысль Квилла. — Вот почему в книге они называются шагами, а не импульсами или толчками. Честно говоря, выбор слов меня несколько озадачил.

— В противном случае для этого потребовалось бы уметь кастовать пять импульсов одновременно, и это было бы совершенно неразумно для второго урока.

Но Квилла уже не слушала его. Быстро поблагодарив его, она вернулась к тренировкам, мгновенно умудряясь всегда достигать третьей отметки. Не прошло и десяти минут, как раздался ещё один звон.

Её соседи давно перестали глумиться, и как только они набрались смелости попросить Лита помочь, его нигде не было видно. Квилла игнорировала их просьбы о помощи, упорно трудясь, чтобы овладеть тем, что она только что поняла.

После неё Лит помогал Юриалу, а потом и Фрии. Он ещё не решил, что с ними делать, но ему нечего было терять. Он убил бы двух зайцев одним выстрелом, показав им своё превосходство и одновременно заставив их почувствовать себя обязанными.

Сумев установить отношения с наследником архимага и дочерью влиятельного дворянина, он отбил бы охоту у своих сверстников проявлять открытую враждебность, если не заставил бы их избегать дальнейших преследований.

Вскоре его выдающиеся достижения в отделе магии света станут хорошо известны, и очень немногие осмелятся выступить против него, как только Март и Манохар проявят к нему такой интерес.

Всё, что ему было нужно, — это ещё один толчок.

В конце урока, Лит получил ещё десять баллов от Налир, так как многие из тех, кому он помогал, сумели полностью понять истинную природу упражнения.

[Это даст нам пятьдесят баллов! — Солус была в восторге. — Жаль, что мы должны вычесть те десять, которые забрал Траск].

[Нет смысла плакать над пролитым молоком, — ответил Лит. — Кроме того, после обеда у нас будет наш первый урок по кузнечному делу. Не могу дождаться, чтобы начать!]

За обедом Квилла, Юриал и Фрия снова попытались присоединиться к нему, и на этот раз Лит не прогнал их. Ему было любопытно посмотреть, что они могут предложить в плане знаний и власти.

Вместо этого он погрузился в светскую беседу. Лит совершенно забыл, что такое разговоры в старших классах, как подростки в основном говорят о мальчиках, девочках или жалуются на своих учителей.

— Серьёзно… — Фрия вонзила нож в лазанью, как будто это была её личная месть. — Что же это за профессор, который требует, чтобы ты сам во всём разобрался? Она тупая?

Лит прислушивался к ней, поэтому, когда эта тема стала его областью знаний, он был готов ответить на вопрос.

«По крайней мере, у неё отменная фигура», — подумал он.

[Не смей говорить это вслух!] — мысленно поругала его Солус.

— Держу пари, твоя семья наняла тебе репетитора, — вмешался Юриал, качая головой в ответ на её замечание.

— Да, а что?

— Только наставники разжёвывают магию. Мой отец никогда ничего мне не объяснял, если только я не был неспособен понять что-то сам. Он просто давал мне книги и требовал результатов.

Снова обретя ясную голову, Лит присоединился к разговору.

— Кстати, почему твой отец не научил тебя всем этим упражнениям заранее? Это дало бы тебе преимущество, и я не думаю, что академия заботилась бы об этом.

Юриал снова покачал головой и вздохнул.

— О да. Просто то, что мой отец архимаг, ещё не означает, что я получаю все знания мира по щелчку пальцев, — сказал он, стиснув зубы.

— Хотел бы я, чтобы всё было именно так. Пока моя прабабушка не стала магом, наша семья состояла из простолюдинов. Две вещи, которые она передала по наследству: злость на аристократов, без обид, — сказал он, подняв руку в знак извинений перед Фрией.

— Никто не обижается, — ответила она, хотя на самом деле дрожала от страха. Слова директора наконец-то стали ей понятны. Такие люди, как Лит, негодовали бы на дворян, злоупотребляющих их властью, и магические родословные тоже.

«Вот почему король так одержим идеей изменить систему, — подумала она. — Со временем мы, дворяне, изолируемся от масс. Если так пойдёт и дальше, то скоро статус дворянина будет подобен награде за твою голову».

— И трудолюбивый характер.

— В моей семье, чем меньше ты делаешь, тем дальше уходишь от линии наследования. Причина, по которой я наследник, заключается в моём таланте и усилиях, и я могу потерять титул в любое время, если расслаблюсь. Когда я попросил отца научить меня секретам академии, знаете, что он ответил?

Юриал сделал строгое лицо, говоря низким, резким голосом, подражая поведению архимага Дейруса:

— «Сынок, твой дед был просто дворянином, даже не магом. Мои основы и ресурсы для магии — ничто по сравнению с тем, что я дал тебе. Если ты не можешь достичь того же, что и я, несмотря на всё это, учить тебя бессмысленно. Чтобы наша семья Крастонов процветала, ты должен уметь ходить своими собственными ногами. Получение несправедливых преимуществ сделает тебя ленивым и зависимым от помощи других. В жизни нет коротких путей для достижения того, что действительно важно. А теперь возвращайся к работе!»

Весь стол захихикал, Юриал настолько погрузился в свою персону, что проорал последнюю часть, тем самым привлекая к себе взгляды соседей. Поняв свою оплошность, Юриал покраснел, поэтому Лит спросил Фрию о её наставнике, чтобы немного расслабиться.

— Я спрашивала её бесчисленное количество раз, — вздохнула она.

— Но она всегда отвечала, что наши деньги покупали её услуги, а не её лояльность. И что она не собирается идти на малейший риск с Ассоциацией магов за такую небольшую сумму, — усмехнулась Фрия. — На ту сумму, которую мы ей заплатили, мы, вероятно, могли бы построить крепость. А что насчёт тебя, Квилла?

Квилла жадно поглощала вторую порцию лазаньи, глядя на бифштекс Лита, как голодный тигр. Её рот был слишком набит, чтобы говорить, поэтому им пришлось подождать, пока она сможет проглотить.

— У меня не было наставника, — сказала Квилла, пытаясь стереть соус с лица.

— Целитель нашей деревни был убит разбойниками, так что его книги были доступны для всех. Я была сиротой, слишком слабой, чтобы работать в поле, поэтому я начала изучать магию. Как только я поняла её, я стала следующей целительницей, пока герцог, который управлял восстановленной деревней, не услышал обо мне. Он построил для меня дом, а когда я стала достаточно взрослой, порекомендовал меня академии. Остальное вы знаете, — объяснила Квилла и вернулась к еде.

— Эта история действительно впечатляет, — сказал Юриал. — Но в данный момент я так поражён количеством пищи, которую ты поглощаешь, что не могу думать ни о чём другом.

— Клянусь, вчера она не была такой, — сказала Фрия.

— Это должно быть тоник Вастора, — сказал Лит. — Она ниже меня на целую голову, но ест больше, чем я. Думаю, ей нужно много еды, чтобы наверстать упущенное. Не возражаешь, если я коснусь твоей головы?

Квилла сильно покраснела и попыталась что-то сказать, но её рот снова был полон, поэтому она просто кивнула, опустив голову. Лит притворился, что произносит заклинание, а на самом деле активировал Бодрость.

— Твои мышцы совершенно неразвиты, а плотность костей ужасна. Тебе нужно пить больше молока, для твоих костей.

— Я впервые об этом слышу. Не объяснишь? — спросил Юриал с любопытством в глазах.

«Да, конечно! Как я могу объяснить понятия витаминов, белков и кальция, когда в вашем языке даже нет слов, необходимых для их описания?» — подумал Лит.

— Это старая поговорка из моей деревни. Мясо для мышц, молоко для костей. Как, по-твоему, я стал таким большим в двенадцать лет?

Несмотря на то, что Юриал был на три года старше его, он был всего на несколько сантиметров выше Лита, а Фрия была на пять сантиметров ниже его. К изумлению Лита, все трое заказали каждому по бутылке молока, начав пить его вместо воды.

Третья специализация I

Как только все закончили есть, Лит ушёл под предлогом необходимости последние детали для своего первого урока кузнечного дела. На самом деле, разговор с ними о чём угодно, только не о магии, вызывал у него желание оторвать себе уши.

«Чёрт! Теперь я вспоминаю, почему на Земле я никогда не брался за работу няни, если только не нуждался в деньгах. Дети такие надоедливые, всегда беспокоятся о том, что о них думают другие, зацикливаются на самых глупых вещах».

Пока он шёл к своей комнате, он заметил группу из четырёх человек: одну девочку и трёх мальчиков, которые прижали другую девочку в углу. Лит хотел просто пройти, как вдруг издевательства быстро переросли в избиение.

Лит не останавливался. Он просто бросал на них взгляд, скривив верхнюю губу в отвращении.

[Разве мы не должны помочь ей? Четверо против одного — это несправедливо], — спросила Солус.

[Жизнь несправедлива, — ответил Лит. — Я знаю, и поэтому она мне тоже не нравится. Кроме того, что я могу сделать? Даже если я спасу её сейчас, как только я повернусь спиной, они будут бить её в два раза сильнее, чтобы отомстить. Если она настолько глупа, что предпочитает быть избитой вместо того, чтобы просто взять бюллетень, то это её проблема. Я не собираюсь открывать приют для идиотов].

Вернувшись в свою комнату, Лит долго принимал ванну. Он обсуждал с Солус то, что они узнали из книги, и насколько безопасно было раскрыть его талант и мастерство.

Вскоре раздался первый гонг, означавший, что до начала следующего урока осталось пятнадцать минут.

Лит полетел на полной скорости, узнав, что урок будет проходить не в классе, а в тренировочном зале кузнечного дела, то есть прямо рядом с тренировочным залом алхимиков.

Когда Лит приземлился, двери всё ещё были закрыты, и снаружи ждало множество людей.

Из того, что он мог понять, у двух специализированных курсов будет объединённый урок.

[Меня очень интересует курс мастера-алхимика, — сказала Солус. — Я думаю, что он был бы прекрасным дополнением к кузнечному делу. Кто знает, может быть, мы могли бы даже сплавить их вместе, получив тем самым мощное одноразовое оружие, на случай, когда у нас будет мало маны].

Интерес Лита был задет.

[Да, это было бы здорово. Жаль, что я не могу позволить себе другую специализацию, которая отметит меня как студента ранга S. Кроме того, я не могу быть в двух местах одновременно].

Солус мысленно пожала плечами.

[Это не проблема, поскольку нас двое. Я прокачусь на одном из студентов с помощью моей способности. Мы получим две специализации по цене одной, пожелай мне удачи, увидимся позже!]

Прежде чем Лит успел заикнуться от удивления, Солус уже вылетела с его пальца. Она превратилась в белоснежное пятно, используя толпу как прикрытие, а сама забралась под мантию паренька с учебником мастера-алхимика в руке.

Лит был так потрясён, что в голове у него всё помутилось до момента, пока не появились профессора и не открыли двери. Лит последовал за ней в тренировочный зал кузнечного дела, всё ещё не веря во внезапный уход Солус.

Только насмешливый смех одного из одноклассников сумел вывести его из оцепенения. К счастью, это был студент, который скулил о том, что забыл свою книгу.

Лит немедленно восстановил своё внимание.

«Успокойся, старик. Дерьмо случается. Это просто небольшая неудача. Я верну её через пару часов», — сказал себе Лит.

Благодаря их мысленной связи, он всё ещё мог ощущать присутствие Солус в соседней комнате, равно как и она могла продолжать двигаться, поскольку они были менее чем в ста метрах друг от друга.

Но из-за расстояния и магической природы замка академии Белого Грифона, они не могли делиться своими мыслями, как обычно. Это как находиться в толпе клубного мероприятия: они всё ещё могли общаться, но это требовало усилий.

— Здравствуйте, мальчики и девочки. Меня зовут профессор Лика Ванемир, и я буду вашей наставницей на пути к тому, чтобы стать мастерами кузнечного дела. Мой урок будет отличаться от всех остальных, потому что мастерство кузнечного дела отличается от любого вида магии, которую вы когда-либо изучали. Вы только что сделали свой первый шаг в седьмом отделе академии Белого Грифона, — отделе крафта.

Профессор Лика была женщиной лет тридцати с небольшим, ростом метр шестьдесят пять сантиметров, с длинными чёрными волосами с оттенками красного, собранными в шиньон. Она была одета в плотно облегающие рабочие перчатки, которые подчёркивали её длинные и ловкие пальцы. На ней не было мантии, так что было невозможно скрыть её мягкие, сочные изгибы. Профессор Лика была одарена во всех отношениях лучше, чем Валеса Налир, и, несмотря на то, что она не пользовалась косметикой, её сердцевидное лицо выделялось ещё больше.

Её спокойное и сдержанное поведение было свойственно зрелой женщине, а не буйной девушке.

***

Лит мог сопереживать своим одноклассникам-мальчикам, которые безостановочно глотали воздух, глядя на неё с ошеломлённым выражением лица.

«Повезло мне, — подумал Лит. — Похоже, что моё сердце слишком мало для того, чтобы влюбляться в двух сразу. Я бы не вынес снова вести себя как идиот».

Ванемир не обращала внимания на разинутые рты и ярко-красные лица. Её ученики были едва подростками, она привыкла к их первым встречным реакциям.

— Столько магов так сосредоточены на стихийной магии, что они никогда не упоминают ремесленные искусства своим ученикам. Итак, я аплодирую вам за то, что вы выбрали специализацию, слишком часто бесславную и недооценённую. Вопреки тому, что вы, возможно, слышали или представляли, кузнечное дело не требует кузницы, молота и прочего. Конечно, некоторые магические предметы, такие как кристаллы маны или мех магического зверя, могут улучшить результаты, но это материал для другого урока. Давайте начнём с основ. Кто из вас забежал наперёд и узнал о кузнечном деле из нашей книги?

Это был в основном риторический вопрос, книги были доставлены только накануне и между уроками и самообучением она не ожидала многого, и всё же пара рук была поднята.

— Ранняя пташка получает червяка! Хорошо. Опишите классу, как работает универсальное заклинание кузнечного дела, — указала она на пятнадцатилетнего рыжеволосого мальчика рядом с Литом.

— Э-э-э, ну… сначала нужно нарисовать круг, и… э-э, — он действительно пролистал первые страницы и поднял руку, чтобы произвести впечатление на профессора, он никогда не ожидал, что его будут допрашивать.

Ванемир покачала головой.

«Так типично для подростков, всегда думать головой в штанах первым делом. По крайней мере, на этот раз у меня всего два позёра», — подумала она.

— Ты, со злыми глазами, не хочешь ответить?

Лит проигнорировал это замечание, быстро ответив.

— Для этого нужно нарисовать два магических круга, один вписанный в другой, а между ними — ряд магических рун. Количество и тип рун зависит от характера применяемого заклинания. Круги должны быть идеально нарисованы без каких-либо изъянов, и даже их радиус имеет значение. Они должны быть как можно ближе к размеру предмета, который будет зачарован.

Ванемир удивлённо и одобрительно присвистнула.

— Очень хорошо сказано. Кстати, где твоя книга?

— Всё здесь, — Лит постучал указательным пальцем правой руки по виску.

«Я ни за что её не выну. Пока она в Солуспедии, я могу цитировать её слово в слово», — подумал он.

— Неужели? — профессор недоверчиво подняла бровь.

— Тогда не мог бы ты нарисовать для класса пространственный амулетный круг? Страница 22, диаграмма 4, — усмехнулась она.

Пока все листали свои книги, Лит подошёл к Ванемир, которая показала ему фляжку с едко пахнущей жидкостью.

«Жаль, что здесь нет Солус. Она будет смеяться как сумасшедшая, насмехаясь надо мной за мой всезнающий фасад», — впервые за столько лет, Лит почувствовал себя одиноким, и это чувство ему совсем не понравилось.

В комнате было так тихо, что он мог слышать ровное биение собственного сердца. В его голове не было голоса, подбадривающего его или пытающегося рассмешить, всё казалось бессмысленным и пустым.

С помощью ряда жестов несколько капель жидкости взлетели в воздух благодаря магии воды, расплескавшись по нескольким точкам идеально гладкого белого каменного стола между Литом и Ванемир.

Внутренний и внешний круги образовались одновременно, одна капля двигалась по часовой стрелке, а другая, против часовой стрелки.

Внутренний круг имел радиус десять сантиметров, в то время как другой имел радиус пятнадцать сантиметров, оставляя около пяти сантиметров между ними для рун.

Только завершив оба круга и убедившись, что нет никаких недостатков, Лит переместил оставшиеся капли, формируя тем самым по одной из тринадцати рун за раз, и сосредоточив всё своё внимание на каждой из них.

Когда он закончил, Ванемир громко захлопала в ладоши, и через секунду класс неохотно присоединился к ней.

— Браво! Ты не притворялся, ты действительно выучил. Тридцать баллов за твоё выступление и ещё десять в качестве извинения, что я тебе не поверила. Наверное, мне следовало ожидать этого от нового друга Манохара и Марта.

При этих словах все те, кто планировал отомстить или как-то унизить Лита, уже потеряли эти чувства. Манохар был опасен, так как если бы он разозлился, то неизвестно, как бы он отреагировал.

Не говоря уже о том, что будучи королевским целителем, он обладал огромным влиянием и политической властью. Лучше было не трясти его клетку.

— Если я попрошу тебя, ты сможешь продолжить объяснение?

— Да, но у меня не было времени читать дальше, к тому же я не думаю, что полностью понял содержание. Моему изложению не хватило бы глубины и истинного знания.

Первая часть была ложью, просто чтобы не выделяться слишком сильно.

Прочесть двадцать страниц — это не так уж много, но всю книгу — совсем другая история. Вторая часть, напротив, была правдой. Если бы книг было достаточно, любой мог бы получить несчётно специализаций, просто зайдя в библиотеку академии.

— Скромный и честный до мозга костей, достойно мастера кузнечного дела. Ещё двадцать баллов тебе, Лит. Подойдите поближе, поскольку ваш одноклассник подарил нам идеальный круг, было бы расточительно не использовать его. Я дам вам практическую демонстрацию кузнечного дела.

Третья специализация II

Профессор Ванемир открыла ящик стола, до краёв заполненный дёшево выглядящими кулонами.

— Мы покупаем их пачками, как и кольца, — сказала она и выбрала один наугад.

— Единственный способ отличить различные кольца — по встроенным в них камням. Красный — для пространственных предметов, синий — для колец хранения магии первого уровня, жёлтый — для магии второго уровня, зелёный — для магии третьего уровня. Кольца для хранения магии четвёртого уровня и выше недоступны в зале наград. Как бы то ни было, это просто ваш средний серебряный кулон, — она поместила его в центр внутреннего магического круга. После этого она вызвала помощь через свой коммуникационный амулет и стала ждать прихода помощников.

— Забавный факт: пространственные амулеты обычно предпочтительнее пространственных колец, поскольку большинство магов предпочитают иметь как можно больше колец, хранящих магию. Мы всё ещё должны найти способ использовать что-то кроме колец для мгновенного плетения.

Дверь класса открылась, вошли мужчина и женщина, одетые как сотрудники академии, и заняли место рядом с магическим кругом, начав произносить то же самое заклинание.

С каждым плетением пространство внутри круга заполнялось чистой неэлементальной маной, до такой степени, что воздух внутри начинал потрескивать и лопаться с силой. Энергия стала достаточно плотной, чтобы поднять амулет со стола.

— Если использовать аналогию с кузнецом, круг действует как магическая печь, удерживая запасённую ману внутри и насыщая предмет, который должен быть зачарован. Круг должен быть совершенным, иначе мана будет вытекать, что приведёт к дефектному продукту, — объясняла она.

— Чем выше плотность маны, тем лучше будет предмет. Но это также означает, что мастер кузнечного дела будет потреблять большее количество маны для заклинания. Если использованное заклинание слабее, чем мана, накопленная внутри круга, оно не будет иметь никакого эффекта. Истинный мастер кузнечного дела всегда должен знать свои пределы, баланс имеет первостепенное значение в нашей работе. Если плотность маны слишком мала, предмет будет бесполезен, если слишком высока, он будет такой дорогой, что не будет иметь рыночной ценности, если вы не делаете его для себя, конечно.

Когда помощники перестали произносить заклинание, Ванемир шагнула вперёд, жестом приказывая ученикам отойти. Затем она начала произносить несколько последовательных заклинаний, её руки и голос почти никогда не останавливались.

Одна за другой руны, которые Лит начертил между кругами, начали двигаться из своего первоначального положения, занимая место вокруг амулета. Они образовали энергетическую сферу, поглощая ману из окружающего пространства и впрыскивая её в амулет.

Когда последняя руна завершила сферу, вся доступная мана была сжата до такой степени, что едва мог вместить кулон.

Последнее заклинание Ванемир сплавило сферу с амулетом, и руны несколько секунд сияли на её поверхности, прежде чем исчезнуть навсегда. Только тогда она взяла амулет в руку, показывая классу результат своих усилий.

— Эта маленькая вещица — высококачественный пространственный амулет. Его стоимость составляет около трёхсот сорока баллов в призовом зале и более трёхсот золотых монет, если вы купите его наличными.

Мысль о том, что столько денег — это такая мелочь, заставила даже тех, кто родился в богатых семьях, ахнуть от изумления. Этого было достаточно, чтобы построить поместье и купить землю, для мебели и предметов искусства, чтобы обставить его, потребуется, по крайней мере, ещё один амулет.

— А теперь несколько вещей, которые не объясняются в книгах и которые вы, возможно, упустили из виду во время всего процесса. Я имею в виду тех, кто уделял больше внимания тому, как поднимается и опускается моя грудь, а не моему блестящему выступлению.

Она посмотрела на некоторых студентов мужского пола, чьи лица стали ярко-фиолетовыми, выкрикивая извинения. Лит почувствовал к ним сострадание, если бы это была Налир, а не она, он, вероятно, был бы среди них.

Вместо этого студентки высмеивали их, называя извращенцами и другими нелюбезными терминами.

Ванемир прикрыла грудь руками, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться и продолжить.

— Не каждый способен стать мастером кузнечного дела. Это потому, что вместе с военным магом, это специализация, которая требует наибольшего запаса маны. В то время как для военного мага он определяет, сколько разрушений он могут принести, без огромного количества маны мастер кузнечного дела не может создать самые мощные зачарованные предметы в нашем репертуаре. Ёмкость маны необходима не только для преодоления высокой плотности маны, необходимой для большого предмета, но и потому, что каждая отдельная руна требует, чтобы её собственное заклинание было выгравировано на объекте. Каждое заклинание является относительно простым и коротким, но вы должны быть в состоянии сплести их в быстрой последовательности без задержки. Это потому, что как только магическая печь загружается, мана пытается убежать, и даже идеальный круг может продержаться только некоторое время. Обычно через десять секунд круг дестабилизируется, и мана начинает просачиваться. Это означает, что мне пришлось наложить тринадцать заклинаний, по одному на каждую руну, плюс ещё одно, чтобы навсегда запечатлеть энергию в амулете, в общей сложности четырнадцать заклинаний. Каждое из них было способно преодолеть плотность маны, и я должна была сделать всё в течение десяти секунд, иначе я бы просто потратила много маны впустую. И это только первое требование. Во-вторых, мастер кузнечного дела должен быть мастером на все руки. В этой работе нужно быть опытным во всех шести элементах. Вам также понадобится терпение, любовь к исследованиям и крепкое телосложение.

Лит поднял руку.

— Да?

— Я могу понять большинство предметов, которые видел в зале наград, и связать их свойства с шестью элементами. Но я не понимаю, как работают Варп-ступени и пространственные предметы. К какому элементу они принадлежат?

— Отличный вопрос. Ответ таков: каждому из них. Единственная сила, способная искривлять пространство и время — это гравитация. Могущественные мастера кузнечного дела прошлого обнаружили, что магия воздуха и земли — это самый минимум для создания такой мощной гравитации. Но чтобы стабилизировать его, сделать такие предметы не только воспроизводимыми, но и позволяющими тонко управлять ими, требовались все стихии.

«Кажется, я понимаю, — подумал Лит. — Им нужны электромагнитные волны от молнии, чтобы резонировать с гравитационным притяжением, которое генерирует магия земли, и усиливать его, чтобы искривлять время и пространство. Магия огня и воды, вероятно, позволяет избежать побочных эффектов, таких как образование вакуума, перегрев или замораживание при создании такой мощной гравитационной силы. Но я не могу понять, для чего используются тьма и свет. Они не существовали на Земле, наука не может мне с ними помочь».

Во время остальной части урока профессор Ванемир продолжала объяснять, что они будут делать в дальнейшем. Она не позволит никому из них снова войти в тренировочный зал, пока они не изучат теорию кузнечного дела.

Иметь учеников, возящихся с магическими кругами, было слишком опасно, так как мана высокой плотности могла вызвать огромные взрывы, если её не контролировать должным образом.

После этого им нужно будет запомнить все основные руны и как их комбинировать, пока они не смогут произвести все основные зачарованные предметы.

Только те, кто прошёл все тесты, будут допущены к пятому курсу, изучая, как добавить несколько свойств к одному предмету.

К концу урока, Лит кипел, как вулкан, готовый взорваться.

В обычных условиях ему была бы отвратительна сама мысль о том, что его окружают незнакомцы, что он слышит их шёпот и является объектом их взглядов, но он бы всё это вынес.

Но так как его ядро маны и тело были в противоречии, постоянно сражаясь и путая его разум, ему было намного труднее скрывать свои эмоции.

Именно голос и присутствие Солус помогали ему не обращать на них внимание, используя их связь, чтобы успокоить свои самые бурные реакции. Однако два часа назад они разошлись.

И теперь, Лит был вынужден ждать её за пределами тренировочного зала, так как урок мастеров-алхимиков ещё не закончился. Это действительно раздражало его, стоящего в одиночестве в толпе уже в который раз с момента его первой жизни.

Даже в старших классах Лит всегда отличался от своих сверстников, сосредоточенный на оплате счетов, вместо того чтобы бездельничать. Видя их беззаботное отношение, как легко им было расслабиться и подружиться, он позеленел от зависти.

Внезапно тренировочный зал алхимиков открылся, и из него вышло маленькое насекомое, незаметно добравшееся до ноги Лита, а затем превратившееся в жидкость, возвращающуюся к его руке.

[Извини, что так долго. Может, перекусим?] — спросила Солус.

[Хорошая идея], — ответил Лит и его гнев растворился, как снег на солнце.

Изменение планов

[Прежде чем идти в столовую, не могли бы мы пройти в библиотеку? Мне нужно скопировать одну книгу, чтобы правильно следить за следующими уроками], — спросила Солус.

[Как ты собираешься это сделать? Мой график уроков по мастерству кузнечного дела полон теории, я сомневаюсь, что мы снова пересечёмся с алхимиками].

[Вот почему я украла расписание у легкомысленного мальчишки. Нам просто нужно выкроить время, чтобы ты мог провести меня туда и обратно. Теперь я достаточно сильна, пережить два часа в одиночку проще простого].

В уголке его разума, где Солус не могла читать, если она не искала сознательно, Лит добавил:

«Хотел бы я сказать то же самое».

По дороге в библиотеку они поделились своими воспоминаниями о соответствующих уроках, но Лит опустил все части, где он страдал от одиночества и изоляции. По его мнению, это был признак слабости, чего следовало стыдиться.

[Во имя творца! Ещё один горячий учитель? Даже профессор-мужчина из класса алхимиков был усладой для глаз, девочки не переставали пялиться на его ягодицы, когда он поворачивался, чтобы написать на доске. Как ты думаешь, это зависит от их ядра маны, или это просто маркетинговый ход со стороны директора?]

[Возможно, и то и другое, но я думаю, что последнее более вероятно. Молодые умы легко раскачиваются, особенно если их гормоны правильно направлены. Там, на Земле, моя учительница музыки в средней школе была такой горячей, что все мальчики в классе научились правильно играть хотя бы на одном инструменте. Некоторые даже начали слушать классическую музыку, просто чтобы произвести на неё впечатление].

Когда они добрались до места назначения и открыли двойные двери, библиотека академии оказалась именно такой, какой Лит представлял себе зал наград, только с книгами вместо магических предметов.

Книжные полки были заполнены до краёв, образуя между собой коридоры. Комната была такой большой, что Лит заподозрил, что они сделали её с помощью пространственной магии. На входе клерк спросил, нужна ли ему помощь.

К счастью, библиотека была хорошо организована, и с указаниями клерка Лит вскоре вернулся с учебником мастера-алхимика и всеми книгами о магии четвёртого уровня, которые ему удалось унести с собой.

На каждой полке висела бирка, гласившая, что использование пространственных предметов запрещено, и Лит никогда бы не рискнул попасть под запрет в такой золотой жиле.

— Я позаимствую эти книги, можно?

Клерк был потрясён количеством: это было больше, чем обычный человек занял бы за целый год.

— Простите, сэр, но максимально допустимый объём — это три книги одновременно.

Лит щёлкнул языком, выбирая книгу для Солус и книгу о магии четвёртого уровня для специализации военного и боевого мага. Ему не терпелось узнать, как выглядят заклинания массового поражения и как улучшить свои боевые заклинания.

Сверив направление Лита с выбранными им книгами, клерк мысленно улыбнулся.

«Такой молодой и наивный, — вздохнул клерк. — Он явно откусывает больше, чем может прожевать, но в его возрасте каждый мечтает стать гением».

Вернувшись в свою комнату, они провели всё время перед ужином за переписыванием книг. Они долго готовились к гигантской задаче, принеся с собой достаточно пустых книг и чернил в карманном измерении, чтобы посрамить «Британскую энциклопедию».

Задача Солус была самой длинной, ей нужно было скопировать каждую страницу, в то время как Лит просто делал сокращённую версию каждого заклинания, копируя только знаки руки, слова и краткое описание рядом с его именем.

Это позволило бы ему распознать эти заклинания с первого взгляда, так что при встрече с другим магом у него была бы возможность принять необходимые контрмеры. Это также позволило бы ему воспроизвести их с помощью истинной магии, не будучи обнаруженным.

За ужином он снова сидел со своими товарищами целителями. Как бы сильно ни сжималось его сердце при мысли об их компании, он не будет в академии вечно.

Лит тоже нуждался в надёжных связях с внешним миром. Кроме того, он только что понял, как одиноко ему будет без Солус.

Ему нужно было снова войти в контакт со своей человеческой стороной.

Настроение за столом, однако, было мрачным. Фрия продолжала помешивать еду в своей тарелке, время от времени откусывая кусочек. Квилла снова набросилась на еду, но радости в ней не было. Она избегала их взглядов, словно ожидала, что её в любую секунду могут отругать.

Лит был охвачен внутренним конфликтом. Он предпочёл бы остаться наедине с Солус, но ему нужно было взять себя в руки, как взрослому человеку.

Теперь, когда он снова был с холодной головой, он понял, что даже профессор Ванемир назвала его «мальчик со злыми глазами» при их первой встрече. Солус доказала свою правоту с самого начала, он не мог продолжать пялиться так всю свою жизнь.

Он должен был примириться со своим внутренним «я» или, по крайней мере, снова научиться контролировать эмоции, которые отражались на его лице. Чтобы добиться всего этого, ему нужно было находиться рядом с людьми, либо научиться ценить их компанию, либо хотя бы притворяться.

У Юриала создалось впечатление, что кто-то умер, и он был единственным, кого держали в неведении.

— Фрия, как прошёл твой день? — спросил Лит, пытаясь разрядить обстановку.

— Ужасно. Это всего лишь второй день, и мне уже нужна была помощь, чтобы справиться на уроке Налир и по моей специализации рыцаря-мага. И даже не проси начинать о Траске. Я не знаю, что чувствовалось хуже: что я меньше раз побеждала, или его самодовольное мрачное лицо каждый раз, когда я проигрывала простолюдину. Почему эта моя глупая наставница не уделяла больше внимания бытовой магии? Я чувствую себя такой глупой и ничтожной, я всегда считала себя талантливой, особенной. Но теперь я просто ещё одна аристократка, над которой все смеются, либо из-за моей внешности, либо из-за отсутствия мастерства. Меня так и подмывает сдаться, но я первая из семьи, кого приняли в одну из шести великих академий. Я не могу упустить эту возможность.

— Это совершенно нормально, чувствовать себя так, — ответил Юриал. — Сегодня мне тоже было ничуть не лучше, а мой отец — архимаг. Но на уроке Налир я узнал, что лучше проглотить свою гордость. Я не стеснялся спрашивать подсказки во время уроков моей специализации стража. А как насчёт тебя, Лит? Почему ты так расстроен? Я слышал, что ты отличился на своём уроке кузнечного дела, набрав довольно много баллов. Ты должен ходить по воздуху, не позволяй вчерашним плохим воспоминаниям испортить твой день.

Лит положил столовое серебро, пытаясь собраться с мыслями.

— Подвергаться издевательствам никогда не бывает приятно, но я сталкивался и с худшим, меня это не волнует. Что же касается моего успеха, то, признаюсь, он был весьма приятным. Если бы я отмахнулся от него, сказав что-то вроде «ничего особенного», я был бы лживым лицемером. Но, как и Фрия, я тоже впервые нахожусь вдали от дома, в окружении незнакомых людей. Это помогло мне понять, что я провёл столько лет, охотясь в дикой природе, что забыл, как вести себя по-человечески. Будьте честны со мной, я слишком серьёзный?

— Каждую секунду.

— Да.

— Всегда.

Согласие было единогласным.

Лит не доверял им, поэтому он поделился с ними лишь второстепенной проблемой. Он на самом деле говорил о своём настоящем беспокойстве с Солус, чтобы выражение его лица соответствовало его эмоциям.

[Как бы мне ни было больно это признавать, я беспокоюсь о будущем. Теперь у меня всё распланировано, но что, если я добьюсь успеха? У меня нет никакой цели, кроме как стать бессмертным, и в конце концов, стоит ли это того? Рена уже уехала, Тиста рано или поздно выйдет замуж, и мои родители заслуживают того, чтобы наконец-то получить немного счастья и времени наедине с собой. Кроме моей семьи и тебя, у меня нет ничего и никого, кого я люблю. Я не могу жить своей жизнью ради них. Я не только стану для них обузой, но и усугублю свою проблему. Рано или поздно все умрут, и я останусь один. Какую ценность может иметь мир, лишённый радости?]

[О Лит, ты действительно безнадёжен, — Солус была действительно тронута, он фактически поставил её на один уровень со своей семьёй, без шуток. — Тебе всего двенадцать, но ты уже беспокоишься о том, что произойдёт через десятилетия. Я говорила тебе тогда и скажу ещё раз: дай этому миру шанс. Со временем многое может произойти или измениться. Сосредоточься на настоящем, с какой бы проблемой ты ни столкнулся, мы будем решать её вместе. Пытаться всё контролировать и предсказывать — безнадёжное стремление, которое съест тебя изнутри].

— Мой отец всегда говорил, что великая сила порождает великую изоляцию. Но не волнуйся, Лит. Вот для чего нужны друзья, чтобы пролить свет в твои самые тёмные дни, — Юриал похлопал его по плечу, пытаясь утешить его.

В другой момент, Лит усмехнулся бы ему, отталкивая его руку.

Но благодаря тому, что он снова мог вести светскую беседу с незнакомыми людьми и в основном из-за слов Солус, ему удалось по-настоящему расслабить своё выражение лица впервые с тех пор, как он оказался в академии.

— Спасибо, Юриал, — сказал он с улыбкой.

«Друзья, да? Тогда почему ты утешаешь меня и мою маленькую проблему, а не Фрию, у которой более серьёзные проблемы? Не говоря уже о том, что ты полностью игнорируешь Квиллу. Друг мой, ты просто пытаешься подлизаться ко мне».

— Что с тобой, Квилла? — спросил Лит.

Она последовала его примеру, сделав паузу от еды, чтобы спокойно поговорить.

— Честно говоря, эта академия отстой, она даже хуже, чем моя деревня. Прежде чем я стала целительницей, я считалась обузой, потому что была слишком мала и слаба. После изучения магии, так как я была намного сильнее своего предшественника, все стали относиться ко мне как к монстру. Даже будучи ребёнком я понимала, что они боятся меня, боятся, что я захочу отомстить. Дома я всегда чувствовала себя одинокой, поэтому решила пойти в академию, надеясь найти себе подобных, завести друзей, иметь магическую семью, которая могла бы понять меня, кого-то, кому можно было бы доверять.

Чем больше она говорила, тем больше злилась.

— Но этого не случилось, все здесь толкают меня, обзывают. Мне надоело бояться, и я устала. Оглядываясь назад, я понимаю, что в деревне мне было лучше. По крайней мере, там меня боялись и уважали, а здесь я — посмешище. Я так и не научилась драться, моё тело с трудом выдерживает мощную магию исцеления, не говоря уже о более жестоких видах магии. Во время урока Траска я проиграла все свои поединки, и когда они унижали меня, он ни разу не сделал им выговор! Я и его ненавижу!

Честно говоря, никто не смел никого унижать, особенно после того, как Лит так легко потерял баллы в начале упражнения. Траск позволил им сражаться честно, проблема заключалась в хрупком телосложении Квиллы.

Будучи неспособной использовать любую безмолвную магию, кроме магии света, даже девочки её возраста могли одолеть её одной рукой.

— Думаю, единственному, кому было легко, — это Юриал, — сказал Лит.

— Да, мистер «наследник архимага». Ни у кого не хватит смелости связываться с ним, — усмехнулась Фрия.

— Чертовски везучий ублюдок, — сказала Квилла.

Внезапно на лице Лита появилась искренняя улыбка. Настроение за столом больше соответствовало его вкусам: полное гнева, недоверия и обмана. Он видел потенциал в каждом из них, особенно в Квилле.

Она была похожа на молодую Тисту, которую он мог превратить в другого Лита. Он был единственным, кроме, может быть, профессора Вастора, кто знал, что как только её тело разовьётся должным образом, её ядро маны не будет иметь ограничений для роста.

Голубое точно, или, может быть, синее, если не фиолетовое.

— Ну, Квилла, людям не нужна причина, чтобы придираться к тебе, — сказал Лит. — Им нужна она, чтобы не делать это, и лучшая причина, которую ты можешь им дать, — это бюллетень виновности. Подумай об этом, я высокий для своего возраста, талантливый, или, по крайней мере, так говорят, и всё же меня ежедневно преследуют. Если тоник подействует, и ты начнёшь расти, ничего не изменится. Вспомни историю Налир, у неё был талант и внешность, и все над ней издевались, ты должна учиться у неё, а не повторять её ошибки.

Он видел по их лицам, что и Квилла, и Фрия всерьёз подумывают о том, чтобы получить свой собственный бюллетень. Литу потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы найти в себе силы сказать то, что он хотел.

— Что касается твоих проблем с первой магией, я… — ему понадобилась сила воли, чтобы сохранить спокойное выражение лица, вместо того чтобы вести себя как человек, который изрыгает яд с языка.

— Я могу обучить вас всех… У нас нет уроков по выходным, у нас было бы достаточно места и времени, — стол взорвался радостными возгласами, его предложение было немедленно принято.

Лит знал, что уважение и доверие — это то, что нужно отдать, прежде чем получить. У Юриала и Фрии было светло-голубое ядро маны, как у Наны, но их ядра всё ещё могли расти.

У Квиллы было ярко-зелёное ядро маны, несмотря на её маленькое тело, так что для неё небо было пределом. Даже без его помощи, это был лишь вопрос времени, когда она овладеет первой магией.

Он воспользуется их отчаянием, даст им то, что они хотят, прежде чем это потеряет свою ценность. Как и тогда, когда он помогал маркизе Дистар, это был лучший момент для его инвестиций.

Пробный экзамен I

B последующие недели, жизнь в академии Белого Грифона с каждым днём становилась всё более беспокойной. После заклинания Подъём, профессор Валеса Налир заставила их выучить больше учебных заклинаний с возрастающей сложностью и ограничениями, подвергая студентов тестированию на каждом уроке.

Профессор Цзянь Траск начал использовать все доступные кольца в тренировочном зале, давая им обученных военных солдат в качестве спарринг-партнёров. Они были вооружены зачарованными доспехами и на каждом уроке использовали разное оружие.

Студенты, в свою очередь, могли использовать только один элемент, основанный на сценарии, разработанном Траском для каждой тренировки. После каждого поражения партнёры учили их и указывали на их ошибки.

Уроки по специализации мастера-целителя прошли без сучка и задоринки. Пропасть между фаворитами профессора Вастора и остальной частью класса стала настолько большой, что вскоре уже никто не осмеливался надеяться украсть их популярность.

Остальным ученикам оставалось только стараться не сильно отставать и делать ставки на то, кто окажется победителем.

Большинство курсов по кузнечному делу проходили в классе. Профессор Лика Ванемир научила их различать руны на основе элементов и комбинировать их для получения различных эффектов.

Солус была в восторге от уроков специализации мастера-алхимика, которые она продолжала посещать, и обещала Литу большой сюрприз. Она быстро закончила переписывать свою книгу, и теперь они вдвоём совершали набеги на библиотеку академии при каждом посещении.

Что касается частных уроков, то они прошли более гладко, чем ожидал Лит. Через месяц Квилла уже овладела пятью видами безмолвной магии, в то время как Фрия и Юриал боролись с четвёртым.

(Прим. автора: Нормальная первая магия требует знаков руки и магических слов, безмолвная магия только слов или знаков, совершенная безмолвная требует только жестов, чтобы лучше направлять и контролировать вызванные эффекты.)

Её скорость обучения была ужасающей, достойной того, кто сумел поступить в академию Белого Грифона без наставника. Лит подозревал в ней гения и не спускал с неё глаз.

Благодаря тренировкам, она выросла на пять сантиметров и набрала десять килограммов. Она всё ещё была худой, но её ядро маны уже развилось до тёмно-голубого цвета.

Со временем ему удалось завоевать их доверие, или, по крайней мере, он на это надеялся. Лит решил обучать их только безмолвной магии, храня секреты совершенной безмолвной магии и мультикаста для себя.

Он хотел, чтобы они полагались на него, а не зависели от него, иначе это подорвало бы их рост и уверенность в себе. Не говоря уже о том, что у него не было никакого желания выдавать такие драгоценные секреты и ничего не получать взамен.

Лит доказал им, что они могут доверять ему, и теперь им предстояло отплатить ему тем же и показать свою полезность.

Ровно через месяц после начала частных уроков, директор вызвал всех четверокурсников в главный зал на первом этаже, сразу после завтрака.

Несколько профессоров появились, как только прозвучал гонг, возвещавший о скором начале занятий.

Резкая смена распорядка дня привела их в замешательство. Они начали этот день, как и любой другой, готовя заклинания и книги для ежедневных курсов.

— Здравствуйте, мои дорогие ученики, — сказал Линьос, когда закрылись последние Варп-ступени. — Надеюсь, вам понравился завтрак, потому что это будет ваш последний нормальный приём пищи на долгое время. По крайней мере, если вы достаточно хороши. Сегодня вы начинаете пробный экзамен для подготовки к концу семестра. Вы будете разделены на группы по пять человек в соответствии с выбранными вами специализациями. Каждая группа будет состоять из двух атакующих, двух оборонительных и одного целителя. Ваша текущая оценка повлияет на то, как будет сформирована ваша группа. Продолжительность экзамена — одна неделя. Он будет проходить в лесу, окружающем академию Белого Грифона. Единственное, что от вас требуется — выжить как можно дольше. Не волнуйтесь, это контролируемая среда, профессора спасут вас, если что-то пойдёт не так. Вопросы?

Поднялось несколько рук, среди них была и рука Лита.

— Лит из Люции, говори.

— Я думал, что не будет никаких турниров или соревнований, — сказал Лит. — К чему эти перемены?

Линьос усмехнулся.

— Это не соревнование, лес действительно большой, разные группы пойдут в разные районы. Шансы на встречу близки к нулю, и даже если это произойдёт, команда, мешающая другой, будет немедленно остановлена. Я забыл уточнить, что вы будете постоянно находиться под наблюдением, поэтому будьте осторожны.

Его голос стал холодным во время последней фразы, ища в толпе самые неприятные фигуры. Затем он указал на девушку.

— Хисти Коуфор, говори.

Лит узнал её, она была одной из последних в классе по специализации целителя.

— Не слишком ли это несправедливо? Леса не делают никаких одолжений. Если группы формируются на основе оценок, разве это не похоже на обречение неудачников? — она, конечно, говорила о себе.

— Ты неправильно поняла мои слова, — Линьос покачал головой.

— Группы будут работать в равных условиях. Ранее я имел в виду, что группы будут собраны так, чтобы все группы имели одинаковый ранг. Я бы никогда не допустил такого бессмысленного упражнения. Это возможность для вас пообщаться и научиться полагаться друг на друга. Тест предназначен для всей команды, а не для отдельных лиц. Если королевство когда-нибудь призовёт вас на помощь, вам не придётся выбирать, с кем работать, вам понадобится гибкость и солидарность.

Ропот наполнил воздух, студенты, которые считали себя хорошими, уже проклинали своих дрянных товарищей по команде, ещё даже не зная их, в то время как халявщики молили богов дать им кого-то, кто приведёт к лёгкому успеху.

В этот момент все руки опустились и Лит снова поднял свою, хотя распределение уже началось.

— Простите, директор, последний вопрос. Я понимаю, что это командная борьба, но что, если кто-то натыкается на зверя и его спасает учитель? Может ли он вернуться в команду, или вся группа потерпит неудачу?

— Он или она будет считаться «умершим» и вернётся в замок. Если остаётся только один член, группа считается выбывшей. Излишне говорить, что вредить собственной группе запрещено. Вы должны решать свои разногласия, а не обострять их.

Вдруг воздух задрожал яростным рёвом.

— Что? Вы имеете в виду, что я нахожусь в одной группе с этим простолюдинским отбросом?!

Заинтересовавшись, Лит спросил Линьоса, который объяснил ему, что она была в топе специализации боевого мага и имела в виду девушку, которая была довольно далеко позади неё.

— Спасибо, что указала на это, юная госпожа, — сказал профессор Бинлоу, ответственный за класс боевых магов. Девушка широко улыбнулась, наконец что-то пошло так, как она хотела.

— Минус пятьдесят баллов за оспаривание приказов и ещё минус пятьдесят за то, что имела наглость сказать это мне в лицо! — он кричал на неё, как настоящий сержант по строевой подготовке, заставляя её съёжиться.

— Без дисциплины нет победы. Высокомерный лидер, который не уважает своих солдат, может только привести их к поражению! Кроме того, кто мусор? Ссорились ли вы когда-нибудь в своей жизни? Откуда ты знаешь, как она реагирует на опасность? Или как ты среагируешь? Настоящие бои отличаются от занятий, и обычно те, кто больше хлопает дёснами, первыми падают в бою. А теперь заткнись, если не хочешь потерять ещё пятьдесят!

Потеряв половину своих баллов за один присест, она подчинилась.

Лит оказался в группе из трёх девочек и одного мальчика. Он никого из них не знал, поэтому изо всех сил старался вести себя дружелюбно, как он делал в группе целителей. За последний месяц он немного восстановил свои навыки общения.

Когда профессор Траск открыл Варп-ступени, он уже был готов двинуться вперёд, но одна из девушек схватила его за плечо, заставив остановиться.

— Профессор Траск, вы не сказали нам, кто главный. Цепочка командования должна быть чёткой.

Лит мысленно прикрыл ладонью лицо, в то время как Траск, со своей обычной дерзостью, сделал это открыто.

— Боги милостивые, вы что, оглохли? Это групповое задание, между людьми, которые не знают друг друга. Вы сами должны выбрать лидера, и это выбор, который не имеет ничего общего с оценками, статусом или престижем. Лидер не просто отдаёт приказы, он также несёт ответственность, если его команда терпит неудачу. Это понятно?

Траск впился взглядом в ближайшую девушку, прежде чем протолкнуть их всех в пространственную дверь.

Оказавшись в лесу, все чувства Лит пришли в состояние боевой готовности. Это была совершенно неизвестная среда, он мог полагаться на книги внутри Солуспедии, чтобы распознавать растения и животных, но они были мало полезны для выживания.

Магические звери не дадут ему баллов за мастерство, они только попытаются разорвать его на части, обрекая на неудачу.

Он смотрел на древесную кору, одновременно нюхая воздух обострённым чувством, пытаясь определить природу и вид местных хищников, когда до его ушей донёсся самый страшный шум из возможных.

— Мы всё ещё должны решить, кто будет командовать, — сказала другая девушка.

«Чёрт возьми! Как можно быть такими тупыми? Если они будут продолжать в том же духе, нам лучше сдаться…»

Все его попытки вразумить их, закончились неудачей, они обвинили его в том, что он снова пытается украсть центр внимания, как во время общих занятий.

Лит даже начал свою речь, сказав, что он не заинтересован в том, чтобы быть лидером. Он просто хотел, чтобы они замолчали и начали двигаться. Это только разозлило их ещё больше, они кричали на него, чтобы он перестал командовать ими.

***

Тем временем, в нескольких десятках километров от них, правительница леса спала, громко храпя. Одна из гигантских передних лап была прижата к глазам, защищая их от солнечного света и наслаждаясь весенним теплом.

С каждым её вдохом мировая энергия входила в её тело, питая и укрепляя ядро маны, толкая его вперёд к следующей эволюции. Многочисленные маленькие птички носились по её скрюченному массивному телу, дерзко щебеча.

~ Босс! Босс! Проснитесь, опять это время года! ~ сказал огромный ру высотой два метра в холке, с золотистой шерстью с оттенками красного и жёлтого, приближаясь галопом. Птицы не обращали на него внимания, занимаясь своими делами.

Тело скорпикоры встряхнулось, внезапно настороже и с ясной головой.

~ О боги, нет! Клянусь, всего несколько месяцев назад у меня были детёныши. Найти достойного спутника жизни такая проблема! Не говоря уже о том, сколько заботы требуют эти очаровательные меховые комочки. Спасибо, М’Рук, но думаю, я откажусь. Мне нужно немного личного времени.

Если бы живой человеческой душе было позволено наблюдать, она бы увидела, как лицо ру искажается от разочарования.

~ Только не это! Я имею в виду, что люди-щенки с искусственной горы снова вторглись на вашу территорию.

Скорпикора встала на четвереньки, вытягивая спину и передние лапы кошачьими движениями, заставляя птиц улететь.

~ Идиот, ты должен был сказать это раньше! ~ прорычала она, возвышаясь над ру, как взрослый над ребёнком. ~ Наконец-то повеселимся! Оповести все логова, объявляю сезон игр открытым!

____________

~ означает, что это язык монстров, а не человеческий.

Пробный экзамен II

Скорпикора была чудовищем достаточно большим, чтобы заставить любого здравомыслящего человека, готового встретиться с ней лицом к лицу, пересмотреть свой жизненный выбор, каким бы храбрым он ни был.

Её высота в холке достигала почти трёх метров, у неё был алый красный мех и грива с оттенками белого, чёрного, синего и жёлтого. Вообще-то, присутствовали и красные оттенки, но только художник-декоратор смог бы их заметить.

У монстра было тело и голова льва, перепончатые крылья летучей мыши, выходящие из спины, а хвост, как у скорпиона.

Из одного из своих карманных измерений скорпикора достала пенсне в золотой оправе, которое, едва коснувшись морды, выросло настолько, что каждая из линз стала размером с семнадцатидюймовый экран.

~ Давай посмотрим, где находятся ближайшие игровые площадки, ~ благодаря магическим очкам, скорпикора получила способность, которая очень напоминала чувство маны Солус, наряду с возможностью увеличения как у телескопа.

~ Одна группа находится рядом с зелёным источником, другая на речной поляне… ~ несмотря на большое расстояние, скорпикора смогла обнаружить группы из пяти неизвестных ядер маны.

~ Порядок и хаос, у этих людей нет воображения. Всё совпадает с прошлым разом! И что в этом интересного?

Ворча по поводу отсутствия у человечества оригинальности, скорпикора начала посылать команды из трёх магических зверей, чтобы перехватить людей и изгнать их из леса.

~ Правила ведения боя? ~ спросил М’Рук.

~ Как и тогда, порычите на них, помычите, покакайте, что угодно, пусть они как-нибудь заметят ваше прибытие, иначе всё закончится до того, как мы скажем «выдвигайтесь». До тех пор, пока директор не нарушит правила, мы будем играть вместе.

~ Кто?

~ Во имя Великой Матери, М’Рук, ты отличный заместитель командира, но тебе нужно начать обращать внимание на человеческие иерархии. Директор — хозяин замка, того, что вы называете горой.

Он уже почти закончил отправлять команды, когда заметил приятный сюрприз.

~ Подожди минутку, есть одна группа из шести ядер маны вместо пяти?

~ Что такое ядро маны? ~ спросил крон, ястреб, эволюционировавший в магического зверя, размером с небольшой самолёт Пайпера.

~ Ты слишком молод для этого, Сентар. Проживи ещё двадцать лет, и я научу тебя, как эволюционировать снова.

~ Босс Скарлетт, вы говорите бессмыслицу, мы же уже на вершине, разве не так? ~ Сентар наклонил голову по диагонали в недоумении.

~ Да, верно, а я была рождена скорпикорой. Нет тупицы, магические звери — это всего лишь ступень. Прежде чем эволюционировать в скорпикору, я была шифом, а до этого — милой и ласковой домашней кошкой.

Скорпикора перевернулась на спину, подставляя солнцу огромный живот, и мурлыча, как старый автомобиль. Несмотря на все её усилия, это было скорее тревожно, чем мило.

~ Ты ведь шутишь, правда? ~ спросил М’Рук.

~ Нет, не только вы, лесные жители, можете превращаться в магических зверей. И если ты продолжишь сомневаться в моих словах, я сдам тебя одному из моих друзей драконов, который когда-то был ящерицей. Я уверена, что он будет счастлив пригласить вас всех на ужин, с хорошим красным вином.

Различные магические звери предпочитали проглатывать своё недоверие. Скарлетт постоянно рассказывала им самые нелепые истории, но каждая из них оказывалась правдой.

~ М’Рук, Термин, Сентар, хватит болтать, следуйте за мной! ~ одним взмахом крыльев скорпикора взлетела. Только Сентар мог следовать за ней, в то время как М’Рук и Термин, который являлся цинги (магический зверь типа кабана), могли только смотреть вверх.

~ Вот коза, ~ они сказали как один, в то время как скорпикора смеялась до упаду.

~ Ты видел их лица? Эта шутка никогда не устареет, они слишком серьёзны. Они должны научиться сидеть сложа руки и расслабляться. Когда я была в твоём возрасте…

Сентар перестал слушать разглагольствования босса, лишь время от времени кивал и давал случайный ответ.

***

Тем временем группа Лита всё ещё спорила. Каждый хотел быть лидером, доказать, что он не хуже так называемых студентов высшего звена. Лит думал о них только как о четырёх голодных собаках в клетке, у которых есть только один кусок мяса.

Проблема заключалась в том, что клетка ограничивала только их от причинения вреда друг другу, она не давала никакой защиты от реальных угроз. Каждая секунда, которую они проводили, крича и споря, была похожа на накрывание стола для всех зверей в округе.

Он уже испробовал все дипломатические подходы, которые они с Солус могли придумать, но безрезультатно. То, что он был в высшем эшелоне, заставило их отклонить все его предложения как попытки набрать больше баллов.

Устав от их детского поведения, Лит вызвал сильный шторм, который застал их врасплох, заставив упасть на землю.

— Слушайте сюда, идиоты, — если вежливость не работает, он мог также вернуться к своему первоначальному поведению.

— Вы видите это, то и это? — он указал на несколько следов когтей на разных деревьях поблизости.

— Это не деревенские украшения для дополнения пейзажа. Звери используют их как территориальные знаки, предназначенные для предупреждения незваных гостей, которые вторгаются на их территорию. Если вы на секунду отвлечётесь от своего эго, то заметите, что за эту область борются несколько магических зверей. Каждый из них способен оставить следы когтей размером с книгу, и ваши разглагольствования предупреждают их всех! Это групповой тест на выживание, мы должны ладить, отбросить наши разногласия и работать в команде. Я хочу, чтобы все, кто наблюдает за нами, знали, что если нас уничтожат быстрее, чем за час, то во всём виноваты эти идиоты! — сказал Лит, оглядываясь по сторонам, не имея ни малейшего представления о том, какими могут быть магические камеры.

Речь, особенно последняя часть, сработала как заклинание. Поднявшись на ноги, они даже не пожаловались на внезапное нападение. Они пересмотрели свои действия с самого начала и молили богов повернуть время вспять и дать им возможность начать всё заново.

Поскольку боги были заняты другим, временная шкала продолжала двигаться вперёд, и Лит тоже.

— Я не лидер, я всегда охотился в одиночку. Но одно я знаю точно: в опасной обстановке ключ к выживанию — быть как можно незаметнее. Нам нужно найти место, где можно спрятаться днём и легко защищаться ночью. Мы должны уйти прежде, чем…

Пронзительный крик хищной птицы наполнил воздух, а земля задрожала у них под ногами.

Лит замолчал, тут же вынув из карманного измерения три поддельных зелья и выпил их залпом. Теперь он мог активировать магию слияния огня, земли и воздуха, не вызывая никаких подозрений. Наполнив себя названными элементами, он стал быстрее, сильнее и выносливее, сократив разрыв в физической силе между собой и магическими зверями.

Прежде чем он успел допить, Сентар бросился вниз, поймал самую симпатичную из двух черноволосых девушек из группы и поднял её в воздух.

«Какая дура, — подумал крон. — Всё ещё беззащитная, несмотря на моё предупреждение. Четверокурсники — худшие противники, почти не оказывающие сопротивления».

Проклиная неизвестного профессора, который выбрал его товарищей по команде, Лит мог только наблюдать, как крон поднимался все выше и выше, поддерживая свои взмахи мощными восходящими потоками.

«Хотел бы я убежать и позволить им получить то, что они заслуживают. Ненавижу командную работу!» — подумал Лит.

Все остальные всё ещё пребывали в оцепенении, отказываясь принимать реальность.

— Какого чёрта вы делаете? Мы должны спасти её! С руками, зажатыми в когтях, она не может использовать магию! — Лит сам хотел забить их до смерти.

— Монстр, ещё один монстр!

Лит услышал пронзительный крик маленькой девочки, но голос на самом деле принадлежал другому мальчику из группы. Он показывал на чёрную массу, величиной с карету, приближающуюся с головокружительной скоростью.

Это был Термин, — Присоединившийся к драке цинги, который объявлял о своём присутствии, вызывая небольшие толчки при приближении.

— К чёрту вас всех! Если вы не будете драться, спрячьтесь, пока я… — Лит понял, что говорить бесполезно. Обе девочки упали на колени, обнимая друг друга, в то время как мальчик, судя по отвратительному запаху, обмочился.

«Теперь я понял, почему Траск был так суров с ними и мной на второй день. Тем не менее всё это было напрасно!» — подумал Лит.

Цинги — сильный противник, а Лит мог использовать только фальшивую магию. Он должен был беречь заряды своих трёх колец только для отчаянных ситуаций. Поскольку все пятеро всё ещё были в игре, он ломал голову в поисках решения.

«Подожди минутку! Обычно цинги ограничиваются использованием магии воды и земли. Я могу это использовать! Магические звери не контролируют все элементы».

Термин не мог избавиться от своей кабаньей природы, бросаясь прямо на добычу. Он увидел, как злой глазастый мальчишка начал что-то бормотать, и Термин активировал одно из своих лучших защитных заклинаний — «Горное Тело».

Цинги слишком хорошо знал, насколько предсказуема его атака, поэтому никогда не недооценивал противника. «Горное тело» подняло его вес и защиту до предела, сделав его непроницаемым как для оружия, так и для магии.

«Произноси сколько хочешь, малыш. Ты никогда не закончишь своё заклинание вовремя, я слишком быстр!» — насмехался Термин.

Тем не менее заклинание закончилось сразу после начала, и Лит начал новое, в то время как маленький жёлтый шар полетел в направлении термита.

«Идиот! Моя магия земли — идеальный противовес магии воздуха. Ударь меня, толкни, что угодно. Это никогда не сработает!»

Когда они столкнулись, ничего не произошло, даже маленькой искорки на его шкуре. Цинги начал думать, что мальчик дал осечку из-за страха. Затем Лит закончил второе заклинание.

— Брезза Реале! — он использовал тренировочное заклинание Подъём.

Внезапно Термин почувствовал, как кто-то ласково погладил его по животу, и его подняли на несколько метров в воздух, словно он был всего лишь воздушным шаром. Затем последовал второй и третий толчок, заставивший его подняться над деревьями.

Спрятавшись между кустами, Скарлетт наблюдала за всей этой сценой хихикая.

~ Термин, идиот. Первым было базовое заклинание Парящее тело. Оно предназначалось не для нанесения урона, а для того, чтобы сделать тебя невесомым и подготовить к новому быстрому заклинанию, оторвать от земли и сделать беспомощным. Падению предшествует гордость.

Услышав объяснения босса, цинги понял, что произошло, и начал смеяться над собой.

~ Чёрт! Такой дерзкий мальчишка! Я оставлю тебя напоследок! ~ заорал цинги на Лита, который, не в состоянии понять звериного языка, проигнорировал хрюканье зверя, произнося своё третье заклинание.

Одно из самых больших преимуществ от кузнечного дела было в том, что он обучался цепочке коротких простых заклинаний больше месяца, что позволяло ему безостановочно двигать пальцами и ртом, независимо от того, использовал ли он фальшивую или истинную магию.

Лит пересмотрел значение Подъёма, так как он позволял ему продолжать отталкивать цинги, даже когда он произносил другое заклинание. После того, как он закончил произносить своё истинное магическое заклинание полёта, он бросился спасать девушку.

Сентар был замедлен её весом, и всё случилось всего за несколько секунд. Он ожидал, что Термин и М’Рук возьмут ситуацию под контроль. Когда он заметил магическое волнение в воздушных потоках, было уже слишком поздно.

Лит соединил заклинание полёта и скользящего потока, сделав себя быстрее пули. Он плохо разбирался в магических зверях, но хорошо помнил, что несмотря на их большие размеры, полые кости делали птиц более хрупкими, чем они казались.

Поэтому вместо того, чтобы использовать заклинание, которое можно было легко противопоставить истинной магии воздуха и тьмы противника, он просто объединил свою скорость с твёрдостью и взрывной силой магии слияния, чтобы нанести апперкот прямо под клюв птицы.

Из-за его почти вертикальной траектории и огня, вызванного трением между его кулаком и быстрыми воздушными потоками, это выглядело прямо как удар дракона.

Пробный экзамен III

У Сентара от удара голова откинулась назад, теряя контроль над полётом и отпуская добычу. B довершение всего, Лит быстро щёлкнул пальцами, вызвав несколько вспышек света и хлопков возле головы крона, ослепляя и оглушая его.

«Чёрт, я отвлёкся, наслаждаясь её криками, и вот что получил взамен. Теперь я даже не могу понять, где верх и низ. Если я упаду на землю из-за щенка, босс потеряет веру в меня».

Лит с удовольствием продолжал бы ковать железо пока горячо, но черноволосая девушка падала как кирпич. Проклиная свою глупость, Лит спикировал махом, сначала вниз, потом вверх, чтобы не сломать ей рёбра.

Спасение прошло успешно, но судя по запаху, Лит понял, что она избавилась от страха на нескольких уровнях.

— Какого чёрта ты делала? — заорал он ей в ухо, думая, как нелепы были в реальной жизни те романтические моменты в боевиках, сразу после того, как герой спас попавшую в беду девицу.

Из-за запаха и надвигающейся опасности не было места для романтики и нежных фразочек. Единственное, чего они оба хотели — это безопасное укрытие и горячую ванну.

— Разве ты не знаешь заклинаний? Почему ты позволила ему тащить тебя, как мешок с картошкой? Что ещё более важно, ты знаешь заклинание полёта? — она кивнула, крепко держа его обеими руками и ногами, как будто пыталась проникнуть в его одежду.

— Так используй же его! Моё заклинание не предназначено для двоих, я могу только планировать, неся тебя. Как только эта тварь оклемается, мы будем обречены. Сделай что-нибудь, помни, что они следят за нами!

Освободившись от тисков страха, она поняла, что весь персонал академии наблюдал за её унизительным выступлением. Девушка на секунду стала фиолетовой с головы до ног, прежде чем отпустить его и произнести заклинание полёта.

— Давай соберём остальных и отступим!

Они оба быстро вернулись на землю, подняв остальных троих на ноги и буквально пиная ногами, чтобы заставить их оправиться от ужаса и начать двигаться.

— Взлетайте, быстро! У нас нет никакой надежды оторваться от них пешком. Но держитесь поближе к земле, крон превратит нас в фарш, если мы попытаемся сражаться в его стихии, — завопил Лит.

Для его товарищей по команде слова Лита звучали как слова сильного и опытного лидера, который полностью контролировал ситуацию.

***

— Партия этого года ужасна, — сказала Скарлетт в коммуникационный амулет.

— Они всегда такие на четвёртом году, — со вздохом ответил Линьос.

— Помни о нашем договоре и не скупись. Я хочу мяса равно их весу, и я имею в виду хорошего, без костей и нервов. И скажи своим слугам, чтобы они играли по правилам, ты же не хочешь видеть, как я выхожу из себя.

Линьос включил коммуникатор в режиме конференц-связи, чтобы все могли слушать. Профессорам не нравилось, когда их называли слугами, но они прекрасно понимали, что в дикой природе правят сильнейшие.

Помощь скорпикоры гарантировала, что ни один студент серьёзно не пострадает до того, как его спасут, не говоря уже о том, что такой могущественный страж, защищающий академию, стоит гораздо больше, чем просто мясо.

Они были поистине благословлены, имея в своём распоряжении монстра достаточно разумного, чтобы быть полезным, но достаточно глупого, чтобы не понимать своей истинной ценности.

После того как связь была прервана, Скарлетт самодовольно ухмыльнулась своей кошачьей мордой.

«Имбецилы, мне плевать на мясо, я бы сделала это даже бесплатно. Твои дурацкие уроки позволяют мне обучать магических зверей тактике борьбы с магами. Они используют нас как спарринг-партнёров, но это игра, в которую могут играть двое. Ещё один бонус заключается в том, что когда студенты пятого курса тренируются в лесу, я получаю информацию о тактике, которую они используют, и заклинаниях, которым они обучают. Бьюсь об заклад, они гораздо лучше спят по ночам, считая меня тупым монстром, который хочет лишь набить брюхо».

Тем временем М’Рук присоединился к схватке и быстро догонял группу Лита, используя магию воздуха, чтобы двигаться быстрее, а обоняние — чтобы не потерять их следы.

Лит был на грани слёз. Этот опыт был полной катастрофой. Ему надоело играть роль няньки, но разве у него был выбор? Он замедлил шаг, отделяясь от группы, появляясь рядом с ру.

За этим последовал быстрый обмен заклинаниями, поскольку Лит никогда не позволял М’Руку приблизиться к нему. Он продолжал двигаться во всех трёх измерениях, получая тактическое преимущество, так как магический зверь полагался только на свои ноги для маневрирования.

Лит не пытался причинить ему вред, он использовал только заклинания первого и второго уровня в быстрой последовательности, с целью разрушить фокус противника и замедлить его движения.

«Кто, чёрт возьми, этот щенок? Он как будто научился драться у ру, он предугадывает почти все мои ходы, это невозможно!» — подумал М’Рук, стиснув зубы от нарастающего разочарования.

Лит использовал тонкий туман, чтобы обнаружить входящие невидимые ветровые лезвия, двигаясь без шаблона, чтобы избежать молний. Споткнувшись о заколдованный холмик, М’Рук окончательно потерял его, прыгая изо всех сил, пытаясь поймать щенка челюстями.

«Имбецил! Это то, чего я/он ждал! Ты не сможешь увернуться в воздухе!» — подумали одновременно Лит и Скарлетт.

— Шах и мат — копья! — закричал Лит, высвобождая заклинание третьего уровня, хранящееся в его кольце.

Благодаря различным экспериментам он узнал, что может хранить даже заряженные заклинания истинной магии, если они не превышают способности кольца.

Таким образом, он смог выпустить своё самое мощное заклинание в его усиленной версии за долю секунды.

~ Чёрт возьми! ~ М’Рук заскулил, когда десятки ледяных копий толщиной и длиной с небольшие деревья окружили его со всех сторон, прежде чем врезаться в его тело.

Их масса была слишком велика, чтобы отразить их простым воздушным барьером, а огню потребуется время, чтобы растопить столько льда, прежде чем он станет безвредным. Отчаявшись, М’Рук использовал свою самую сильную атаку, «Пылающий торнадо», на себя.

Объединив своё лучшее заклинание магии огня и воздуха, М’Рук использовал сильные ветры, чтобы отклонить копья от своих жизненно важных органов, надеясь, что обжигающая жара сгладит их смертоносные конечности.

Когда торнадо исчез, М’Рук был жив и здоров, но его тело было избито и изранено бесчисленными маленькими ранами. Из-за заклинания и его клещевого меха, копья не смогли пронзить, но они всё равно ударили, как грузовик.

Лит не был там, чтобы злорадствовать или нанести ещё один удар, он уже вернулся к группе, выкрикивая тривиальные инструкции.

— Используйте заклинание первой магии «Скрытность», вы, идиоты! Вы думаете, что нос ру — это просто украшение? Нейтрализуйте свой запах, сейчас же!

Он достал из карманного измерения старую одежду, превращая её в клочья с помощью магии воздуха и орошая потом, который он забывал выбросить с первого урока профессора Вастора.

Затем Лит бросил клочья на ветер, надеясь создать несколько ложных зацепок для магических зверей, чтобы они потеряли их след.

[Я, конечно, не Лит в данной ситуации, но не думаю, что ваша группа продержится неделю], — хихикнула Солус над собственной шуткой.

[Да ты Шерлок. Держу пари, к завтрашнему дню мы будем уничтожены].

[Завтра? Нет, моя ставка — полное выбывание в течение трёх дней].

[Идёт].

Они летели ещё минут десять, пока не почувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы сделать перерыв. Группа наткнулась на небольшой холм, около десяти метров высотой. Упёршись спинами во что-то твёрдое, они наконец смогли отдышаться.

Лит осмотрел окрестности Жизненным обзором, позволив себе расслабиться только после того, как не нашёл ничего сильнее обычного зверя в окружающей среде.

— Как ты думаешь, сколько часов прошло с начала экзамена? — спросил мальчик, оглядываясь по сторонам, как загнанная в угол мышь.

— Меньше одного, — ответил Лит, проверив положение Солнца.

— Этот час как вечность, — сказала самая высокая из черноволосых девушек.

У всех них было удручённое выражение лица, от прежней властной гордости не осталось и следа.

Лит поднёс указательный палец к губам, вспомнив, что они должны молчать, и начал кружить вокруг холма. Остальные четверо быстро последовали за ним, образовав единую линию.

[Ой, твои утята такие милые, Матушка-гусыня], — сказала Солус.

Лит сделал полный круг, проверяя наличие пещер. Естественная пещера, которую он увидел, была слишком удобной, чтобы оставлять её пустой, и он не мог позволить себе прогнать фауну, рискуя быть разоблачённым.

Выбрав место, лишённое травы или виноградных лоз, он использовал магию земли, чтобы создать искусственную пещеру, уплотнив пористую почву и повернув её достаточно сильно, чтобы удерживать импровизированный потолок.

В то же время, Лит воздвиг небольшие каменные колонны, чтобы поддержать всю конструкцию. Она была небольшой, но всё же достаточно массивной, чтобы все они могли удобно расположиться и отдохнуть. Пока остальные ошеломлённо смотрели на него, он добавил ещё колонн вдоль стен.

Он не был инженером и предпочитал находиться в безопасности, а не сожалеть.

Мальчик подошёл к Литу с широкой улыбкой и протянул руку.

— Я не прикоснусь ни к кому из вас, пока вы не приведёте себя в порядок. Я предлагаю использовать магию тьмы, она очистит грязь и удалит запах.

После того как все были очищены, Лит использовал первую магию, чтобы закрыть вход толстым слоем земли и осветить внутреннюю часть пещеры. Затем он притворился, что произносит заклинание, активируя Тишину, создавая небольшой воздушный купол.

— Благодаря этому ни звук, ни запах не могут вырваться наружу, так что мы можем говорить свободно. Я бы сказал, что наше знакомство давно назрело, я Лит из Люции, — его голос источал сарказм.

***

В нескольких километрах отсюда Термин и М’Рук наконец-то собрали все лоскутки ткани, уничтожая их, чтобы больше не отклоняться из-за их сильного запаха. Сентар приземлился рядом с ними, готовый доложить.

~ Нигде не могу их найти, будто они просто исчезли.

~ То же самое, ~ ответил М’Рук. ~ Кроме этих вещей, я не чувствую их запаха. Босс, нам нужна твоя безделушка.

Скарлетт усмехнулась.

~ Это будет несправедливо! Я просто наслаждаюсь шоу, это ты должен их найти. Подождите до полудня, прежде чем возобновить поиски. Вам нужно некоторое время, чтобы вылечиться, и они заслуживают небольшого отдыха.

День первый

Не прошло и часа с начала пробного экзамена, а Лит уже устал и был достаточно раздосадован, чтобы всерьёз рассматривать идею поднять белый флаг и вернуться в академию Белого Грифона.

Его товарищи по команде были так шокированы, что несмотря на то, что каждый из них не раз открывал рот, ни одно слово не выходило наружу.

Сначала они подвергли Лита остракизму, а потом игнорировали все его предупреждения, пока не стало слишком поздно. Он был единственной причиной, почему они не выбыли мгновенно, несмотря на всю их незаслуженную уверенность и неловкие выступления.

Тем двоим, что до этого потеряли контроль над своим мочевым пузырём, было особенно трудно смотреть в глаза другим, и они могли только поблагодарить мастеров кузнечного дела академии за самоочищающуюся униформу.

— Я Визен де Бре, — первым, кто набрался смелости заговорить, был мальчик, который снова протянул руку. На этот раз Лит пожал её, но еле-еле, его гнев всё ещё тлел.

Визен был пятнадцатилетним подростком, ростом метр шестьдесят три сантиметра, с каштановыми волосами и каштановыми глазами. У него было правильное телосложение и небольшая родинка прямо под левым глазом.

— Я должен быть… Имею в виду, я являюсь стражем, — поправил он сам себя. — Таким образом, моя специальность — надёжная защита. Стражи могут наколдовать несколько видов массивов с любым элементом, мы даже можем изменить ландшафт, если это необходимо. Во время войны страж может легко построить импровизированные мосты и осадные башни, мы единственная защита армии от военных магов. В мирное время наша роль заключается в строительстве дамб, замков, дорог — всего, что нужно королевству. Давайте я лучше покажу.

Визен произнёс неизвестное заклинание и упёрся руками в стену. Затем он бросил ещё одно заклинание, двигаясь вокруг каменных столбов и укрепляя всю конструкцию.

— Видите? Сначала я проверил устойчивость грунта, потом укрепил всё так, что пещера теперь безопасная, как естественная, — он продолжал улыбаться, надеясь доказать свою ценность.

Обычно, Лит был бы впечатлён, даже взяв на заметку проверить заклинания стража.

«Страж, который не может даже остановить цинги, несмотря на то, что увидел его за милю. Какого чёрта он улыбается?»

Сейчас ему потребовалась вся сила воли, чтобы не придушить того на месте, поэтому он просто кивнул в ответ.

Затем вперёд выступила вторая из писающего дуэта.

— Меня зовут Милна Кратик, я военный маг, — ей тоже было пятнадцать, рост метр шестьдесят, чёрные волосы до плеч. У неё было полностью развитое стройное тело, но на круглом лице было слишком много детских черт, чтобы назвать её красивой. В лучшем случае она была хорошенькой.

— Я знаю, что такое военный маг. Моя наставница тоже одна из них, — резко прервал её Лит.

Она покраснела от ярости, но сумела сдержаться.

— Я могу сбить магического зверя одним заклинанием, — она продолжала с каменно-холодным голосом.

«Мечтай», — Лит усмехнулся про себя.

— Меня зовут Флория Эрнас, я рыцарь-маг, — она была самой высокой в группе, ростом метр семьдесят шесть, с чёрными волосами до подбородка.

— Я тоже специализируюсь на обороне, но, в отличие от стража, мои навыки лучше ориентированы на то, чтобы прикрывать меньший объект или цель. Рыцари-маги также обучаются обращению с оружием, — сказала она, распахивая мантию и показывая висящий рядом эсток.

— Привет, и спасибо тебе. Я Белия Ульфар. Как боевой маг, я мастер на все руки, по крайней мере, должна быть. По словам моего профессора, я должна суметь отстоять свою позицию один в любой ситуации или поддержать любого члена команды, нуждающегося в помощи. Но учитывая моё выступление, либо он плохо преподаёт, либо я медленно учусь, — она была ростом метр семьдесят сантиметров, с длинными светлыми волосами с оттенками чёрного, собранными в конский хвост.

Её честность была освежающей для Лита, все остальные всё ещё были немного заносчивы, выставляя напоказ своё мастерство, как будто оно действительно чего-то стоило.

На мгновение он подумал о том, чтобы наброситься на них, напомнив, насколько бесполезными они были в настоящем бою. Но потом он передумал.

«Успокойся, старик. Ярость никуда нас не приведёт. Кроме того, вполне вероятно, что за нами всё ещё следят. Они могут потерять столько баллов, сколько им нравится с их глупостью, но нет никакой причины опускаться до их уровня», — сказал он сам себе.

[Да, вспомни, что сказал Шекспир: «Весь мир — театр. В нём женщины, мужчины — все актёры», — вмешалась Солус. — О, ещё кое-что. Вот что я думаю об экзамене…]

Слушая Солус, Лит сделал несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить самообладание. Он протянул руку каждому члену группы. Они тут же пожали её.

— Ладно, давай забудем о том, что было раньше. Позвольте мне поделиться с вами тем, что я думаю о нынешней ситуации.

При этих словах остальные четверо напряглись, ожидая нагоняя или того, что Лит будет хвастаться собой.

— Прежде всего, никогда не стоит недооценивать магического зверя. Их интеллект почти на человеческом уровне, если вы относитесь к ним как к тупым животным, вы быстро потерпите неудачу.

По лицам своих товарищей по команде он видел, что они сомневаются в его словах, но у них не хватало смелости сказать это открыто.

— Я сражался с несколькими из них в прошлом. Одних я убивал, а от других убегал, поджав хвост. Дело не только в том, что они умны. Как вы сами видели, они могут использовать магию по-другому, с гораздо более коротким временем каста.

Со всем, что произошло, они упустили эту часть. Его объяснение не только имело смысл, но и вызвало дрожь страха у них по спине. Заставляя их чувствовать себя ещё более слабыми и неуверенными.

— Я не буду лгать вам, если бы они были способны использовать больше двух элементов, я сомневаюсь, что смог бы победить даже одного из них, — солгал Лит, принижая себя не за то, что действовал смиренно, а чтобы заставить их осознать силу своего врага. — И если быть до конца честным, я считаю, что мы уже были бы уничтожены, если бы не тот факт, что они просто подыгрывают плану директора.

— Что ты имеешь в виду? — Флория быстро восстановила хладнокровие, заинтригованная словами Лита.

— Подумайте, — сказал он, перефразируя сказанное ему ранее Солус. — Это просто увеличенная и улучшенная версия упражнения профессора Траска со второго дня. Вам не показалось странным, что магические звери объявили о своём присутствии, прежде чем напасть? Какой смысл кричать перед атакой? У цинги не было причин совершать это землетрясение, он мог бы размягчить землю и сделать свой рывок бесшумным. Кроме того, зачем нападать поодиночке, а не всем вместе? Они явно играют свою роль по сценарию.

Милна почесала затылок, размышляя на полную катушку.

— Вот почему птица-монстр схватила меня, вместо того чтобы откусить мне голову или разорвать на части когтями. Я думала, что она просто играет со мной, прежде чем пойти на убийство. Но это действительно имеет больше смысла.

Лит кивнул.

— Никто не отправит неопытных подростков в опасную и неконтролируемую среду. Если они так уверены, что смогут спасти нас, значит, у них есть какая-то сделка с этими существами. Но это не значит, что мы не можем потерпеть неудачу или получить серьёзные травмы. Иначе зачем добавлять целителя? Чтобы продержаться неделю, нам нужно объединить наши ресурсы и навыки. В моём пространственном амулете есть немного еды, зелий и мой охотничий набор. Что насчёт вас?

В пещере воцарилось неловкое молчание.

— Никакой еды? — недоверчиво спросил Лит.

— Ну, столовая открыта круглосуточно. У меня не было причин хранить еду, — ответила Флория, низко опустив голову и ковыряя ногой землю.

— А как насчёт зелий? — спросил Лит.

— Никогда не покупала их, — сказала Милна. — Они дешёвы, но я не могу тратить свои баллы на одноразовые предметы. Я никогда не понимала, почему они продают их, они бесполезны.

Остальные кивнули в ответ на её слова.

Лит почесал голову, борясь с искушением вырвать волосы.

— Бесполезны?! Как, по-твоему, я смог так быстро бросать заклинания? Ударить эту птицу так сильно, чтобы заставить её отпустить тебя, не сломав себе руку? — Лит хотел добавить ещё что-то, но на ум пришли только ругательства. — А что, чёрт возьми, у вас есть в ваших пространственных предметах? Скажите мне, что у вас есть хоть что-то полезное.

Оказалось, что они в основном использовались для хранения книг, женских товаров и личных вещей, таких как драгоценности, деньги и семейные сувениры. Вивен даже умудрился удивить Лита своими пожитками.

— У меня есть только школьные учебники и… — прошептал он Литу на ухо, — другие книги, ну знаешь, для исследовательских целей. Я не могу позволить им валяться где попало, поэтому всегда ношу их с собой. Я могу одолжить их тебе, если тебе нужно снять стресс.

Лит не знал, смеяться или плакать, он не слышал этой фразы с тех пор, как просматривал онлайн-комиксы на Земле. Он достал тарелку со свежеиспечённым печеньем и принялся уплетать его, чтобы успокоить нервы и ускорить восстановление маны.

Восхитительный сладковатый запах миндальной выпечки и шоколадных чипсов сразу привлёк всеобщее внимание. Лит поделился ими с тяжёлым сердцем, пряча за улыбкой желание, чтобы его товарищи по команде подавились ими и избавили его от страданий.

Еда подняла настроение всем присутствующим, и когда они закончили, то казались готовыми к действиям.

— Остальную еду я оставлю на крайний случай. Её не хватит нам на семь дней, разделяя между таким количеством людей. Мы должны охотиться ежедневно. У кого есть опыт?

Флория и Милна одновременно подняли руки.

— Вот и хорошо! Вы знаете, как использовать первую магию, чтобы было легче охотиться?

— Нет, — сказала Милна, качая головой. — Но я думаю, что говорю от имени всех, когда говорю, что теперь мы понимаем, насколько плохо подготовлены к этой задаче. Лит, ты единственный, кто имеет представление о том, что мы делаем. Ты хочешь быть лидером команды?

Их взгляды, полные ожиданий, вызывали у него тошноту, на это можно было ответить только одним способом.

Конец первого дня I

— Я всегда сражался один, поэтому ничего не знаю ни о построениях, ни о командной работе. A если я буду отдавать приказы, то не смогу произнести ни одного заклинания. Я думаю, что лучше иметь опытного охотника, а не импровизированного лидера. Любой из вас, кто прошёл военную подготовку, будь то стратег или солдат, гораздо лучше подходит для этого, чем я.

«Не говоря уже о том, что мне наплевать на всех вас. У меня нет никакой мотивации быть хорошим лидером. Пока я сохраняю хотя бы одного из вас в строю, всё идёт мне на пользу. Самое важное — избежать выбывания», — добавил он про себя.

Товарищи Лита по команде начали разговаривать друг с другом, честно пытаясь определить, кто лучше всего может взять на себя ответственность, отбросив при этом в сторону свою гордость и личные амбиции.

С неохотой ему пришлось их разочаровать.

— Вы не возражаете против простого совета? — все снова повернулись к нему.

— У того, кто становится лидером, есть огромная проблема: мы знаем классы друг друга, но не то, на что мы способны во время реальной схватки. B ситуации жизни и смерти вы не сможете давать подробных объяснений, а только общие приказы. Приказ хорош только в том случае, если он будет выполнен надлежащим образом. Вы испытали на себе, как легко застыть из-за паники, в моём же случае, я могу позволить своей жажде крови ослепить меня. Обе проблемы приведут к тому, что любой план рухнет перед лицом врага. Я предлагаю отложить в сторону вопрос о лидере и просто прикрывать друг другу спины. Только ознакомившись с нашими навыками и поведением, такая дрянная команда как эта получит хоть какой-то шанс на выживание.

После того как команда согласилась, Лит начал объяснять всем, как использовать первую магию в дикой природе.

Они должны были использовать заклинание тьмы Сокрытие, чтобы всё время скрывать свой запах, и никогда не покидать пещеру пешком, только при помощи магии полёта, чтобы не оставлять следов при входе и выходе из пещеры. То же самое относилось и к охоте. Сочетание этих заклинаний была лучшим способом подкрасться к жертве.

Лит, Милна и Флория покинули пещеру, а Белия и Визен остались. Визен решил использовать время, чтобы сделать пещеру более уютной и просторной, и убрать то, что станет неизбежным препятствием.

Скоро кому-нибудь понадобится ванная, и он сомневался, что кто-нибудь подумает о том, чтобы выйти на улицу в одиночку. Оказаться пойманным буквально со спущенными штанами было бы кошмаром.

Оказавшись снаружи, команда охотников полагалась на взгляды и жесты рук, стараясь говорить только в крайнем случае. Будучи рыцарем-магом, Флория решила объединиться с Милной, чтобы защитить её, в то время как Лит будет действовать самостоятельно.

[Не могу поверить, что мне приходится нянчиться с этими детьми], — вздохнул Лит.

[Но это же цель этого экзамена], — сказала Солус.

[Да, нам потребовалось время, чтобы понять, почему на второй день Траск не назначил никаких баллов. Это было потому, что он хотел, чтобы мы активно учили друг друга, а не просто выбивали дерьмо из нашего противника].

[И угадай, кого ты должен благодарить за то, что понял истинную природу этого испытания?] — хихикнула Солус.

[A ты угадай, кого ты должна благодарить за то, что я ещё жив и тебе не нужно искать нового хозяина?] — саркастично ответил Лит.

[Простите, ваша светлость… Но пока ты наслаждаешься зрелищем на своём месте в первом ряду, я всегда работаю. Так что не такой уж это и удивительный результат].

[Злюка! Как будто я не волнуюсь всё время! Простого «спасибо» было бы достаточно].

Лит повёл себя как хам, огрызаясь на неё без всякой причины.

[Извини Солус, я знаю, что ты просто пыталась поднять мне настроение и подбодрить меня. Спасибо тебе, ты единственная, кто знает все мои недостатки, но всё ещё заботится обо мне. Спасибо тебе за помощь, которую ты оказываешь мне каждый день, и за то, что ты никогда не прекращаешь пытаться сделать меня лучше].

Это был первый раз, когда его магическая башня-болтунья не нашла чего сказать. Её разум был пуст, как грифельная доска, Лит предпочёл не любопытствовать дальше. Скорее всего, она либо рассердится на него, либо будет слишком удивлена, чтобы ответить.

Они часто шутили по этому поводу, но он никогда не благодарил её всерьёз за вмешательство в его личную жизнь.

***

Лес был более густым, чем лес Траун, несмотря на весь свой опыт, Лит был в растерянности. Они не могли уйти слишком далеко от холма, не рискуя заблудиться, и не могли слишком сильно разбежаться, если вдруг что-то случится.

На этот раз он не мог обмануть их с помощью Жизненного обзора и магии духа. Как он мог объяснить, что способен видеть животных под землёй?

Милне и Флории повезло не больше. Держать два заклинания постоянно активными было не тем, к чему они привыкли. Это требовало сосредоточенности и при малейшем промахе они должны были сплести эти заклинания снова, потребляя ещё больше маны.

В то время как самолюбие Милны, казалось, быстро восстановилось, вернув ей уверенность в себе, Флория никогда в жизни не испытывала такого стыда.

Она была самым многообещающим потомком в родословной рыцарей-магов, но всё же продолжала спотыкаться на своём курсе специализации.

Отец лично обучал её магии до третьего уровня и фехтованию. Он даже заставил её сражаться с дикими зверями в качестве настоящих врагов. Но теперь она поняла, что вся её уверенность была построена на лжи.

Она так привыкла к тому, что он всегда был рядом, что никогда не принимала вызов всерьёз. Отец всегда помогал ей, если что-то шло не так.

А в академии она была одна.

Профессор был жёстким и требовательным. Конкуренция была настолько жёсткой, что её так называемые друзья были слишком заняты исправлением собственных ошибок, чтобы обращать на неё внимание. Когда директор объявил о проведении пробного экзамена, она обрадовалась, решив, что пришло её время блистать.

Но она никогда не видела ничего настолько большого, как магический зверь. В момент истины её нервы подвели её так, что она превратилась в обузу для всех.

Несмотря на прежнее мужественное выражение лица Флории, она всё ещё была напугана до полусмерти и дрожала от любого шума. Её рука сжимала рукоять меча так крепко, что побелела. Флория не могла не завидовать Милне.

Та была такой привлекательной по сравнению с ней, и несмотря на всё, через что ей пришлось пройти, её воля была тверда как скала.

Милна же, напротив, в полной мере испытывала те же чувства. Она завидовала Флории, такой высокой и сильной, что у неё наверняка было много поклонников. Причина, по которой Милна казалась такой самоуверенной, заключалась в том, что она считала, что ей уже дальше некуда терять лицо. Она уже спустилась на самое дно, и в своём сознании она могла только подниматься.

— Перестань так извиваться, ты и меня заставляешь нервничать! — прошептала Милна. Она больше не могла выносить выкрутасы своей напарницы.

— Весь этот лес такой жуткий. Где, чёрт возьми, эти животные? Я слышу крики животных, но мы не встретили ни единой души.

Минуты быстро превращались в часы, и единственные существа, которых они замечали, были слишком далеки и быстры, чтобы попасть в них.

Солнце уже достигло зенита, и они решили сдаться и проверить, не повезло ли Литу больше. В нескольких десятках метров от них Лит пришёл к тому же выводу.

Даже используя все уловки в своём арсенале, его добычи хватило бы лишь на скудный обед для одного человека. Он никогда не учился идти по следу или использовать ловушки. Он всегда полагался на истинную магию. Но пока за ним наблюдали, эти способности были запечатаны.

Внезапно раздалось странное чириканье. Все трое внимательно слушали, надеясь на большой улов в последнюю минуту. Чем больше они его слушали, тем меньше оно походило на пение птиц.

Это была скорее смесь ритмичного стрекота сверчка и пронзительного писка мыши.

[Солус, это очень похоже на летучих мышей, но это не имеет смысла. В основном они ведут ночной образ жизни. Не говоря уже о том, что это не объясняет, почему все другие животные замолчали].

[Определённо похоже, но это не летучие мыши, — ответила она. — Это не скрип, больше похоже на щёлканье суставов].

Шум всё усиливался и усиливался, пока не обрушился на них со всех сторон. Ожидая, что другой магический зверь нападёт сразу же после объявления о своём присутствии, они попытались перегруппироваться так быстро, как только могли.

В тот момент, когда они ослабили бдительность, ища позицию друг друга, наступил конец. С верхушек деревьев и бесчисленных отверстий в земле, хорошо скрытых густой растительностью, множество пауков атаковали их со всех сторон.

Некоторые из них были маленькими и круглыми. Их размер тела приближался к баскетбольному мячу, в то время как другие были размером с лабрадора. Их чёрные тела были покрыты длинной щетиной с красными точками по всему телу.

— Берегитесь! Это клакеры! — закричала Милна, но её слова не были услышаны.

Никто из её товарищей по команде никогда о них не слышал.

«Чёрт возьми! — выругался Лит. — Ни в одной из книг Солуспедии никогда не упоминалось, что насекомые или паукообразные могут превращаться в магических зверей. Я понятия не имею, на что способны эти твари!»

Нападение было слишком внезапным. Щелкающий звук не был предупреждением, это было то, как клакеры координировали свою атаку, не оставляя им путей к отступлению.

Заклинания в кольцах Лита были бесполезны. «Шах и мат — Копья» было решающим аргументом против больших противников, против маленькой армии оно не имело никакого эффекта. Кольцо второго уровня содержало заклинание исцеления, а кольцо первого уровня было простым заклинанием ослепления.

Конечно, никто рядом с ним не знал, что содержится в его кольцах, но это всё ещё оставляло ему только три заклинания истинной магии. После этого Лит должен был либо смириться с потерей, либо сорвать своё прикрытие.

У него не было настоящего оружия кроме первой магии. Он был застигнут врасплох.

Конец первого дня II

Стратегия клакеров была проста и эффективна. После окружения своих жертв они нападали на них единой волной. Те, что были на земле, пытались прыгнуть на них, а те, что на деревьях, бросали паутину размером со скатерть.

Всё это время те, что висели на нитях, беспрерывно плевали ядом, целясь им в глаза.

Лит использовал магию воды. Он старался изо всех сил, чтобы превратить свои руки в острые как бритва лезвия и резать всё, что проходило мимо него. Однако их было просто слишком много. Он не привык попадать в засаду и никогда не сталкивался с подобными ситуациями.

Все заклинания, которые у него были под рукой как истинной, так и фальшивой магии, были направлены на более крупных противников. Он понятия не имел, как сразить целый отряд мелких врагов.

У девочек дела шли гораздо лучше, чем у него. Как только Флория увидела клакеров, в дело вступило учение её отца, и она быстро наколдовала башенный щит из раскалённых добела камней.

Это служило как защитой, так и нападением, поскольку её собственная магия не могла причинить ей вреда. Паутина вспыхивала пламенем, как бумага. Яд просто испарялся без всякого эффекта, а всё, что касалось щита, теряло свои конечности, если не жизнь.

С того момента, как она узнала природу врага, Милна прижалась спиной к спине Флории. Используя её защиту, чтобы использовать свою специализацию боевого мага.

Милна заполнила пространство вокруг ледяными осколками длиной и толщиной с руку, которые дождём обрушивались на клакеров.

Она могла свободно накладывать одно заклинание за другим, меняясь местами с Флорией в случае нападения, в то время как её магия уничтожала десятки врагов одновременно.

***

В академии Белого Грифона, профессор Вастор, который отвечал за наблюдение в этом районе, связался со Скарлетт, требуя объяснений.

— Что, во имя всех богов, делают клакеры? Это не входит в нашу сделку!

— Конечно, нет, — Вастор впал в оцепенение, увидев через коммуникационный амулет, как скорпикора пьёт чай из фарфоровой чашки размером с ведро.

— Насекомые и членистоногие не уважают никакой иерархии, кроме своей собственной. Однако я согласна, что они размножаются слишком быстро. Возможно, потребуется выбраковка, но сейчас у меня есть другие дела. Если вам нужна наша помощь, то вы просто должны попросить.

Скарлетт усмехнулась ему в лицо, выбирая печенье размером с тарелку.

— Нет, спасибо! — Вастор прервал связь, проклиная монстра и его высокомерие за попытку подражать людям.

— Торман, приготовься забрать трёх студентов, — обратился он к грузному профессору средних лет, возглавляющему специализацию рыцаря-мага.

— Один из моих, один из твоих, плюс ещё один, — Торман посмеялся над невоспитанностью своего коллеги, установив координаты точки подбора на своём кольце. Он вспомнил свою ученицу, талантливую девушку, которая позволила себе утонуть в неуверенности.

«В конце концов, Линьос был прав. По старым правилам, даже такой человек, как Флория, выбыла бы до истечения часа. Систему академии нужно было менять», — теперь он жалел, что был одним из самых яростных противников Линьоса.

***

Положение Лита ухудшалось с каждой секундой. Несмотря на обострившиеся чувства и рефлексы, единственная причина, по которой он всё ещё стоял, заключалась в том, что он мог использовать до шести заклинаний первой магии одновременно.

Но даже в этом случае, он мог лишь отсрочить неизбежное. Клакеры были теперь так близко, что даже если бы он мог свободно использовать истинную магию, у него не хватило бы времени. Независимо от того, скольких он убивал, всегда появлялись новые.

— Помогите! Мне нужна помощь! — это было единственное, что он умудрялся кричать время от времени.

Вместо этого Флорию охватила эйфория. Обычно она не боялась пауков, но бой давно превратился в бойню. Пылающий щит был непробиваем, и каждый раз, когда меч мелькал за ним, многие получали увечья или ещё хуже.

У них было только два пути: отступить или умереть.

Флория становилась всё более безрассудной в своих атаках. Она преследовала бегущих перед собой врагов, не заботясь о последствиях.

— Какого чёрта ты делаешь? Вернись сюда! — теперь они были в нескольких метрах друг от друга. Этого было достаточно, чтобы пауки снова окружили Милну.

Когда Флория поняла свою ошибку, клакер, висевший на ветке дерева, прыгнул на Милну и укусил её.

Не успела она коснуться земли, как на неё обрушились клакеры. Меньшие пауки кусали её до потери сознания, а большие уносили её на своих нитях.

Флория была между молотом и наковальней. Независимо от её выбора, кто-то должен был умереть! Лит и Милна были в противоположных направлениях, и спасти их обоих было невозможно.

Она застыла на месте, не в силах принять решение, как вдруг появился профессор. Торман вышел из Варп-ступеней прямо рядом с коконом, держащим Милну.

Его тело излучало голубую ауру. Паук был раздавлен его боевым молотом, как только он приблизился к профессору. Торман швырнул его на землю, держа обеими руками. Ударная волна превратила всех ближайших пауков в пыль, а кокон у его ног не пострадал.

Торман взвалил кокон на плечо, прежде чем сурово взглянуть Флории в глаза и сказать:

— Мне жаль, что я такой плохой учитель, — а потом он исчез.

Флории стало стыдно за себя. В очередной раз она разочаровала своего учителя, и на этот раз она сделала это на глазах у всего персонала академии, а также она подвела своего товарища по команде.

Рука, держащая эсток, упала рядом с её телом, оружие почти выскользнуло из её пальцев, уже касаясь земли.

— Я просто жалкое подобие рыцаря-мага.

Клакеры заметили отверстие и приготовились использовать его.

— Извините, если я существую, но ПОМОГИТЕ! — заорал Лит во всё горло.

Из-за предыдущей засады и нападения Торман столкнулся с гораздо меньшим количеством пауков, поэтому он воспользовался шансом перегруппироваться со своим товарищем.

Лит активировал кольцо с магией первого уровня, создав вспышку. Пауки застонали и отступили на шаг, а он тем временем прыгнул выше них, спасаясь от окружения.

К сожалению, у клакеров с самого начала было плохое зрение. Они чувствовали внешний мир главным образом через свои щетинки, способные обнаружить движение своих жертв через вибрации, создаваемые при движении.

Флория видела повтор того, что только что произошло. Ещё один паук упал сверху на спину Лита, укусив его прямо под шеей. Чувствуя, как угасает его сознание, с последней мыслью Лит обрушил на себя «Шах и мат — Копья».

Будучи окружёнными, ледяные копья разнесут всё на своём пути, при этом не в состоянии причинить ему вред. Как бы ему это ни было ненавистно, он должен был возлагать все свои надежды на совершенно незнакомого человека, которого Лит ценил более или менее как продавца подержанных автомобилей.

После этого он безвольно упал на землю. Яд быстро достиг его мозга, отключив его от остального тела.

Как он и предсказывал, копья превратили в зубную пасту всех клакеров между собой и своей целью, а затем прошли сквозь тело Лита, словно иллюзия.

Заклинание создало путь между ними, но пройдут лишь считанные секунды, прежде чем новые враги пополнят ряды.

Проклиная себя за глупость, Флория отбросила жалость к себе, наконец поняв, что на самом деле означают слова Тормана. Большинство заклинаний рыцаря-мага имели небольшой радиус действия, но они обладали бесценным достоинством — им требовалась только одна рука для того, чтобы сплести заклинание.

Менее чем за секунду она сотворила заклинание «Круговая оборона», создав сферическую синюю ауру с радиусом метр шестьдесят пять сантиметров вокруг себя. Ту же самую, что использовал Торман с радиусом чуть большим, чем радиус действия её эстока.

Благодаря Круговой обороне, у неё не было слепых пятен. Что бы ни вошло в сферу, Флория могла нанести удар с хирургической точностью не глядя. Неважно, яд это, паутина или пауки, всё будет встречено щитом или мечом.

Её эсток был прощальным подарком её отца, выкованным с помощью секретной семейной техники. Наконечник колол, как копьё, в то время как единственная режущая кромка меча резала, как катана. Она двинулась к Литу, выпуская маленькие тёмные вспышки с каждым ударом.

Для столь маленьких существ жизненно важные органы были тесно прижаты друг к другу. Плоть сгнивала, как только была разрезана, что делало бесполезными даже самоубийственные атаки. Каждый удар по телу или голове означал мгновенную смерть.

[Круто, это потрясающе, — Лит был ещё в состоянии работать своим лихорадочным умом, но еле-еле. Яд вредил его нервной системе и разуму. — Я… Мы должны изучить это. Это такое… нечто].

[Лит, ты в порядке? — Солус очень волновалась. — Ты говоришь совсем как в воспоминаниях, где ты был пьян и находился под воздействием марихуаны. Твои мысли бессвязны и хаотичны, ты уверен, что с тобой всё в порядке?]

[Всё в порядке, если человек-молот смерти спасёт меня].

[Во имя творца, тебе становится всё хуже! Двигай жопой, сестра!]

Флория рванулась вперёд, используя свой горящий щит как таран, и добралась до Лита. Затем она использовала свободную руку*, чтобы произнести второе заклинание, о котором напомнил ей Торман.

(Прим. автора: Щит уже скастован, ей не нужно его держать, он плывёт сам по себе.)

Воткнув свой эсток в землю, она активировала «Взрывную защиту». Оно породило небольшую пылающую сферу, которая воздействовала на всё вокруг, за исключением пространства в метре от её тела.

Чтобы избежать несчастных случаев, она присела на корточки, держа своего упавшего товарища как можно ближе. Заклинание было недолгим, но достаточно длинным, чтобы она могла наложить заклинание детоксикации третьего уровня.

— Ну же, ну же! Я не могу облажаться три раза за один день! Ты сможешь, ты ведь целитель, а не я!

Заклинание предназначалось для нейтрализации наиболее распространённых ядов, выделения магических зверей были отдельным классом. Она поняла, как глупо поступила, не купив никаких зелий.

Если бы они у неё были, возможно, она смогла бы спасти обоих членов своей команды.

Словно прочитав её мысли, Лит начал произносить то же заклинание, которое использовал, чтобы спасти дочь маркизы. Заклинание Флории сделало своё дело, дав ему достаточно ясности, чтобы сплести заклинание и замаскировать его под фальшивое.

Небольшой шар яда был изгнан, предотвращая дальнейшее повреждение его тела, в то время как он активировал заклинание исцеления второго уровня в своём кольце, восстанавливая большую часть своего разума.

— На твоём месте я бы начал бежать, — сказал Лит, хихикая как идиот. Его зрачки всё ещё были расширены.

Флория убрала эсток в ножны, а затем подняла Лита как принцессу, активировав заклинание полёта, хранящееся в одном из её колец. После того, что случилось раньше, она приготовила его на случай, если ей снова понадобится бежать.

Башенный щит двигался вместе с ней, предотвращая дальнейшие атаки.

Прежде чем вернуться в пещеру, она активировала маскировку, чтобы их не выследили.

Она пошла окольным путём, чтобы сбросить клакеров, прежде чем вернуться в пещеру, снова активировав Сокрытие, чтобы скрыть их присутствие.

Время от времени Лит смотрел на её суровое лицо и хихикал.

— Смотри, Солус, у меня есть рыцарь в сияющих доспехах, который спасёт меня! — сказал восхищённо Лит.

[Лит, ты всё ещё под действием яда, ты думаешь вслух, пожалуйста, заткнись!] — Солус мысленно вскрикнула.

— Кто такая Солус? — спросила Флория, когда ситуация, казалось, достаточно успокоилась.

— Мой хороший друг, мы знаем друг друга много лет. Кстати, не в это ли время герой обычно целует спасённого? Пожалуйста, не пытайся поцеловать меня, я не думаю, что смогу остановить тебя прямо сейчас.

Щёки Флории покраснели, Солус не могла ничего сказать от смущения, ярости или от того и другого вместе.

— Зачем мне это делать? Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил? — гнев Флории звучал искренне, но Лит продолжал смеяться.

— Ах, дети. Такая милая и наивная, смущаясь от глупых шуток. Тебе нужно больше выходить, жить своей жизнью!

— Кого ты называешь ребёнком? Ты моложе меня!

— Хочешь поспорить? — Флория начала чувствовать себя раздражённой. Он явно был не в своём уме.

— Солус твоя девушка или просто бывшая? — если он пытался смутить её, то в эту игру могли играть двое.

— Не, она просто друг. Мы оба бессердечны и холодны как камень, поэтому у нас много общего. Кроме того, было бы очень сложно вступить с ней в контакт. Понимаешь? Вступить в контакт! — затем он начал хихикать, как будто это была лучшая шутка на свете.

Флория игнорировала его до конца полёта, Лит нёс какую-то бессмыслицу.

Вернувшись в пещеру, Флория наконец-то смогла расслабиться и с помощью двух других напарников по команде они продолжили лечить Лита, пока тот снова не пришёл в себя, очистив своё тело от последних следов яда.

— Не знаю как вы, но на сегодня с меня хватит. Я не выйду отсюда до завтра!

Это предложение было одобрено единогласно.

День второй I

Закончив смену, Вастор и Торман вернулись в свои покои. Вастор подождал, пока они останутся одни, прежде чем выразить своё веселье.

— Торман, старый друг, я и представить себе не мог, что ты способен на такое. Вот так помочь своему ученику, технически, это против правил, — тон Вастора с фальшивым негодованием не обманул бы и глухого человека.

— Я ничего такого не делал, я просто использовал заклинания, которые считал наиболее подходящими для данной ситуации. Она просто скопировала меня, где в этом моя вина? Ты собираешься доложить обо мне? — это был риторический вопрос, Торман уже знал ответ.

— Ты что, издеваешься? Твоя ученица в итоге спасла моего ученика. Самое меньшее, что я могу сделать, это подарить тебе бутылку Синего пламени пятидесятилетней выдержки, на которую ты смотришь каждый раз, когда входишь в мой кабинет.

***

В подземном лабиринте, в нескольких километрах от замка, происходил другой разговор. Прорубив себе путь через гнездо, Скарлетт оказалась лицом к лицу с матерью выводка.

Это было существо, ответственное за аномальную скорость размножения клакеров. Каждый из них был одним из её детей. Брюшко у неё было как у гигантского паука, с восемью длинными лапами, но вместо головы была человеческая фигура.

Как будто кто-то прикрепил человека, начиная с бёдер, к телу паука. Но это был человек без каких-либо отличительных черт, его хитиновая кожа была серой, на руках были неестественно длинные пальцы, заканчивающиеся острыми как бритва когтями.

У головы было восемь глаз, и длинная щель, которая должна была быть ртом, позволяла ей говорить.

~ Слушай, я устала играть в прятки. Я пришла сюда только потому, что знаю, что ты достаточно умна, чтобы понять меня, и потому, что я ненавижу бессмысленное разрушение, ~ Скарлетт была очень сердита из-за неоднократных нападений, которыми она подверглась по пути.

~ Чего ты хочешь, о могущественный правитель? ~ голос матери был низким и хриплым, каждое слово звучало скорее кашлем, чем произнесённым. И всё же ей удалось рассмеяться, насмехаясь над титулом скорпикоры.

~ Хватит откладывать столько яиц, твои дети — чума для леса. Вы уже вторглись на чужие территории. Я не буду повторять второй раз.

Мать выводка снова усмехнулась.

~ Неужели? Тогда я бросаю тебе вызов, о правитель. Лесу нужен новый правитель…

Скарлетт усмехнулась. Она слышала эту речь бесчисленное количество раз, либо от людей, либо от магических зверей.

~ Хм, вызов принят! ~ разговор был прерван, к большому неудовольствию матери.

Нарушив все правила вызова, мать выводка атаковала без предупреждения, заставляя полностью развитых клакеров, охранявших тронный зал, каждый размером с быка, координировать свою атаку.

Рёв скорпикоры ударил двумя волнами. Первая — холодная, превратившая всё подземное гнездо в мёрзлую пустошь. Вторая — ультразвуковая, которая превращала вновь образовавшиеся ледяные скульптуры в бесчисленные осколки.

~ О! Я выиграла, сюрприз! ~ опечаленная отсутствием свидетелей своей сокрушительной победы, Скарлетт позвонила Линьосу.

— Проблема с клакерами решена. Их мать мертва, выжившие будут прятаться, пока не появится другая. Будем надеяться, что у следующей будет больше мозгов, чем мускулов.

— Спасибо, что так быстро решила этот вопрос, — ответил Линьос.

— Что ты хочешь взамен?

«Мне нравится этот человек, — подумала Скарлетт. — Всегда говорит “пожалуйста” и “спасибо”, вместо того чтобы обращаться со мной как с инструментом, как это делали его предшественники. Я прослежу, чтобы он сохранил свою позицию».

— Скажем так, ты у меня в долгу, какова выживаемость ваших детей?

— Лучше, чем в предыдущие годы, около 50% групп пережили первый день. Пришло время немного усложнить ситуацию.

***

В пещере группа Лита заканчивала завтрак и планировала остаток дня. Все были благодарны Визену, создавшего ванную комнату в боковой пещере.

Несмотря на то, что всё должно было делаться командными усилиями, не все из них могли быть выполнены должным образом перед другими.

С таким количеством ртов, которые нужно кормить, запас Лита не продержится больше трёх дней.

С помощью магии сжигалось много калорий, она истощала и тело, и разум.

— Слава богам, что ты оказался в моей группе, — сказала Белия, отгрызая последний кусок мяса от костей. — После голодания в течение целого дня я бы либо сдалась, либо съела Визена.

Все за столом засмеялись, кроме Лита.

— Почему ты такой мрачный, приятель? И, серьёзно, почему ты держишь столько еды у себя? — спросил Визен. — Не то чтобы я жаловался!

Лит долго смотрел на него, а потом закрыл глаза и глубоко вздохнул.

«Мы не приятели, засранец».

— Потому что ясно, что никто из вас никогда не голодал. Когда вы страдаете от голода так долго, вы не чувствуете себя в безопасности, если у вас нет еды с собой всё время.

Визен понял свою ошибку и попытался извиниться, но Лит отмахнулся от всего как от случайности, продолжая объяснять, чего они могут ожидать от магических зверей. После того как он рассказал им все ключевые моменты из своего опыта, оставалось ещё несколько вещей, чтобы сказать.

— Никогда не стоит недооценивать магического зверя. Они могут использовать только два элемента, но они могут использовать их так, как мы можем только мечтать, и, что ещё хуже, наши физические способности — ничто по сравнению с ними. Им нужен всего один удар, чтобы вывести нас из строя, или ещё хуже. Мой совет: всегда держать дистанцию и никогда не играть в их игру.

— Разве это не значит, что мы уже облажались? Мы уже потеряли нашего нападающего, — Визен не был большим оптимистом в этой ситуации, как и Белия.

— Мы потеряли только одного члена. Наша цель — выжить, а не силой заставить их всех подчиниться, — после вчерашнего дня Флория отбросила большую часть своей неуверенности, став более решительной. — Главная проблема заключается в том, что после долгих размышлений я пришла к выводу, что разделение было ошибкой. Это групповое задание, пребывание в пещере никуда нас не приведёт. Вы двое могли бы нам очень помочь вчера, не только Милну можно было спасти, но и вы получили бы боевой опыт. После борьбы с клакерами я чувствую, что я выросла как рыцарь-маг. Никто из нас не сможет по-настоящему понять свои способности, не подвергнув их испытанию.

— Согласен, — вмешался Лит. — Вот почему я учил вас, как пользоваться первой магией в бою и как обращаться с магическими зверями.

«Это, и потому что иначе ты упадёшь, не научив меня ничему. Заклинания рыцаря-мага — это то, что я должен воспроизвести как можно скорее. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, на что эти двое способны. Кроме того, я обнаружил огромную дыру в своём наборе инструментов. Я должен придумать что-то против отряда мелких врагов».

[А как насчёт отряда больших врагов?] — спросила Солус.

[В таком случае мне остаётся только бежать].

— Кроме того, я хотел бы предложить Флорию в качестве лидера группы. Для такого неопытного подразделения, как наше, оборона важнее нападения. Её набор навыков предоставляет нам лучшие варианты для остановки и перегруппировки. Не говоря уже о том, что вчера она показала себя с лучшей стороны.

— Это странный способ сказать «спасибо, что спасла мою задницу», — ответила Флория.

— Если вести счёт, то я дважды спас твою. Сначала от цинги, а потом от ру, — возразил Лит с одной из своих немногих очаровательных улыбок.

Вынужденное сожительство в сочетании с тем, что они вместе сталкивались со многими опасностями, помогло группе развить дух товарищества.

Несмотря на все трудности, Флория начала получать удовольствие от их положения.

Впервые с тех пор, как она поступила в академию, на неё смотрели с уважением за её мастерство, а не за её благородный титул. Её товарищи по команде не надеялись, что она не почувствует себя лучше, они рассчитывали на неё.

Лит, напротив, не был тронут вообще. Для него это была лишь временная неудача, то, с чем он должен был справиться, используя это время, чтобы восстановить свои навыки общения с людьми.

Мир был велик и неизвестен, ему нужно было играть по правилам общества и избегать бесполезных конфликтов. В грандиозной схеме его планов одна неделя была едва ли репетицией.

Никто не возражал против предложения Лита, он уже завоевал их уважение. Увидев Флорию, несущую его в полубессознательном состоянии, и выслушав их рассказ, Визен и Белия больше не нуждались в доказательствах её доблести.

— Прежде, чем мы выйдем отсюда, вот мой приказ. Визен, ты будешь в паре с Литом, лучше держать атаку и защиту каждого подразделения сбалансированными. А я позабочусь о Белии. Во-вторых, переключите всё, что у вас есть в ваших магических кольцах хранения на ваши лучшие заклинания последнего средства.

Научившись на своих прошлых ошибках, Лит уже подготовился, поэтому он использовал это время, чтобы передать что-то из своего карманного измерения Флории, оставив её ошеломлённой.

— С твоей головой определённо что-то не так, — сказала Флория, глядя на его холодную улыбку, пока он объяснял свою идею.

— Но это что-то настолько не так, что к лучшему.

Утренняя охота действительно прошла гораздо лучше, чем накануне. Пройдя в противоположном направлении от гнезда клакеров, они обнаружили гораздо больше диких животных. Лит умудрился много раз замаскировать магию духа с помощью магии воздуха, претендуя тем самым на неплохой улов.

Флория тоже помогала, в то время как Белия и Визен сосредоточились на поиске съедобных растений и фруктов. Их охотничьи навыки были нулевыми, и остальные не могли тратить драгоценное время на их обучение.

Они так долго бродили по лесу, что Сентару потребовалось всего несколько часов, чтобы найти их и сообщить об их местонахождении.

~ Неужели я снова должен объявить о себе и вести себя как идиот?

Преднамеренные ошибки не расстраивали крона, если только он не проигрывал.

~ Нет. Новый день, новые правила. Только один из вас должен быть замечен, остальные могут залечь на дно и координировать свои атаки без шума, ~ ответила Скарлетт.

~ Перчатка брошена, давайте начнём второй раунд!

День второй II

Был почти полдень, группа Флории собиралась заканчивать, планируя продолжить после обеда. Белия шла по воздуху.

После всего, что случилось в их первый день, она продолжала представлять себе лес как адское место, с опасностями, скрывающимися за каждым углом. Вместо этого утро выдалось таким мирным, что они сумели успокоиться и вернуть себе немного самоуважения.

Визен придерживался иного мнения.

«Чёрт! Лит и Флория так хорошо ладят после одного боя вместе, я действительно надеялся получить возможность проявить себя перед ними. Если «дрожащему студню» вроде Флории, удалось стать лидером нашей команды за один день, чем я хуже неё? Моя семья тоже занимается магией из поколения в поколение, и мама всегда говорила мне, что я талантлив. Жаль, что профессора академии с ней не согласны. С безупречным планом Флории и Литом, прикрывающим мой зад, я мог бы показать этим зверям, кто тут босс. Вместо этого всё, что я делал, это собирал фрукты, как грёбаная обезьяна!» — вздохнул Визен.

Внезапно звуки дикой природы, которые ещё мгновение назад наполняли воздух, стихли. Крик Сентара разорвал тишину, объявив о своём присутствии.

Лит подлетел к Визену, а Флория к Белии. Отряды из двух человек держались на расстоянии около десяти метров, достаточно близко, чтобы помочь друг другу в случае необходимости, но достаточно далеко, чтобы их не задели разом.

В отличие от первого дня, Визен совсем не испугался. Лит уже прикрывал его спину, поэтому он начал накладывать своё первое заклинание стража, уверенный в своём партнёре, что тот сможет выиграть достаточно времени для него.

«Благодарю вас, боги! Это действительно мой счастливый день, я чувствую, что мы можем сделать это. Но поскольку вы уже слушаете меня, могу ли я также позволить горячей учительнице курса принципов продвинутой магии упасть в мои объятия полностью обнажённой?»

К сожалению, мистическая грань между человеком и его богами, должно быть, испортилась. Вместо Налир в его объятия летела Сентар, а её когти были широко расставлены для убийства.

По правде говоря, она имела женский пол и тоже была обнажена, поэтому многие могут утверждать, что две трети молитвы юноши действительно были удовлетворены.

Лит успел закончить своё заклинание вовремя, вызвав сразу три огненных шара треугольной формацией вдоль траектории крона.

Чтобы избежать попадания, Сентар была вынуждена вызвать сильный восходящий поток, чтобы сделать разворот и избежать тупого взрыва. Видя, что все глаза по-прежнему следят за её движениями, после набора высоты, Сентар начала летать кругами, отвлекая их внимание.

Идя с противоположной стороны от своего партнёра, Термин и М’Рук попытались застать людей врасплох. И всё же, на самом деле никто не обращал никакого внимания на Сентара.

Флория уже наколдовала башенный щит, сделанный из земли, его поверхность была полностью заморожена. Идеальный противовес большинству заклинаний, основанных на магии воздуха или огня. Это были те элементы, которые мог использовать ру.

Теперь Белия была одета в тонкую броню, образованную бесчисленными осколками льда, количество которых росло с поразительной скоростью, покрывая каждый дюйм её тела и образуя странные шипы на спине и руках.

М’Рук часто видел это заклинание за последние годы, и ру знал, что оно означает неприятности.

~ Термин, мы не можем терять время. Если доспехи полностью сформируются, мы потеряем наше физическое преимущество против этого щенка и будем вынуждены больше полагаться на заклинания.

~ Тогда чего же мы ждём? Я позабочусь о тупых щенках, что будут использовать мои элементы, пока ты сбиваешь остальных до потери сознания. Сентар почти закончил настройку массива, это надёжный план!

~ Хватит думать своими клыками, тупица! Слишком очевидно, что это либо ловушка, либо самый идиотский план.

М’Рук использовал заклинание воздуха, чтобы поддерживать контакт со своими партнёрами, как бы далеко они ни находились.

~ М’Рук, я прикрою тебя, давай надерём им задницы и пойдём домой. Мне уже скучно, — ответил Сентар.

«Мне не нравится этот щенок со злыми глазами, он вызывает у меня жуткое чувство, и он напоминает мне о боссе Скарлетт», — подумал Термин.

Термин не был глуп, скорее наоборот, М’Рук знал это, и именно поэтому он взъелся на нетерпение цинги. Термин обладал самым острым инстинктом среди всех троих, но на этот раз был слишком смущён, чтобы поделиться своими мыслями.

Оба магических зверя бросились на своих противников, М’Рук двигался зигзагообразно, чтобы не стать лёгкой мишенью, в то время как Термин мог двигаться только по прямой линии.

«Хорошо, хорошо, только посмотрите, — подумал Лит. — Похоже, когда они не преследуют нас, им не разрешается использовать магию слияния. Сначала крон, а теперь ру не использует слияние воздуха для ускорения чтобы сокрушить нас. Если я прав, это редкая возможность быть наравне с магическим зверем. А если я ошибаюсь, то доблестно паду, защищая команду, и уберусь потом отсюда к чёртовой матери».

Визен ещё не закончил своё второе заклинание, ему нужно было больше времени. Лит мало что мог сделать, несмотря на все ограничения, которые накладывало на него присутствие свидетелей.

Но уже выпив ещё один набор из трёх поддельных зелий и активировав слияние воздуха, огня и земли, он не унывал, обнаружив, что у его противников тоже есть ограничения.

Лит полетел к ру, маневрируя во всех трёх измерениях, заставляя тем самым его остановиться.

~ Только не это снова! ~ разочарованно прорычал М’Рук. Внезапно смена целей перестала казаться такой уж хорошей идеей.

~ Ах, М’Рук, мой упрямый ученик. Похоже на вчерашний день, когда щенок-человек хорошенько побил тебя, и я ещё раз убедил тебя научиться летать. Любое существо, контролирующее магию воздуха, должно это делать. Отказ — признак гордыни или глупости. Какой твой случай, ученик? ~ раздался в ушах ру голос босса Скарлетт.

~ Ты уже сто раз это повторяла, я понял! А теперь, чёрт возьми, заткнись! Этот щенок доставляет много хлопот, ~ ответил ру.

Скарлетт хохотала, пытаясь скрыть свой стыд и смущение за гневным фасадом.

Тем временем, Термин почти добрался до девушек, когда он был примерно в тридцати метрах от них, они оба запустили в него два жёлтых сгустка магии воздуха, один слева, один справа, в форме X, который не оставил Термину никакой возможности уклониться.

«Чёрт возьми! Опять?!» — подумал Термин.

Усвоив урок, цинги нырнул носом в землю, которая открылась под изумлёнными глазами девушки и стала мягче хлопка, позволив зверю вонзиться в неё, как горячий нож в масло.

Это движение застало их врасплох, но тут вмешалась Флория. Она продолжала следить за эффектом туннелирования глазами, а свободной рукой произносила заклинание рыцаря-мага.

Броня Белии была почти завершена, и несколько полностью сформированных ледяных оружий кружили вокруг неё, ожидая команды. Как и Флория, она готовила новое заклинание, проклиная себя за то, что не купила никакого зелья.

Они спросили Лита, может ли он поделиться ими, но система отпечатков сделала это невозможным. От открытия пробки до питья жидкости это позволялось делать только владельцу.

Было только два возможных варианта: Лит мог выпить и выплюнуть его в другую бутылку, но это было не только отвратительно, но и бесполезно. За пределами колбы магические свойства быстро исчезают.

Во-вторых, нужно было передавать жидкость изо рта в рот. Все отвергли эту идею, не задумываясь, ведь в пылу сражения это было бы самоубийством.

Когда Термин вынырнул из-под ног девушек, как акула из фильма ужасов, он встретился со щитом Флории, усиленный заклинанием «Башенная защита».

Он увеличил плотность магического щита, подняв его вес и твёрдость до уровня стокилограммового камня.

Несмотря на Башенную защиту, Термин оказался ошеломлённым, но невредимым. В то время башенный щит разбился от удара, вынудив Флорию создать новый.

Литу тоже приходилось нелегко. Как только первый сюрприз закончился, ру решил проигнорировать его и уничтожить самое слабое звено. Другой щенок ничего не делал, только безостановочно бросал заклинания без видимого эффекта.

К большому разочарованию Лита, даже с зельеподобным усилением от магии слияния, его физические атаки почти не имели эффекта. Густой мех походил на подушку, принимая тупые удары и рассеивая большую часть кинетической энергии.

«Чёрт возьми! Если бы я только мог полностью использовать магию слияния, всё было бы по-другому».

— Только не в мою смену! — закричал Лит, выпуская своё заклинание третьего уровня «Шах и мат — Копья», чтобы ещё немного задержать его. Но на этот раз М’Рук стоял ногами на земле и уже испытал на себе действие этого заклинания.

Таким образом, он использовал компактные и плотные воздушные щиты, чтобы отбить все копья, от которых он не мог уклониться, двигаясь на высокой скорости со слиянием воздуха.

«Чёрт возьми! Их ограничения действуют только при нападении, а не при защите».

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы эффект заклинания Лита исчез, оставив на ру лишь несколько синяков, в то время как Визен ещё не закончил.

— Сколько ещё времени нужно? — в отчаянии завопил Лит.

«Для совершенства нужно время! — мысленно проворчал Визен, завершая второе заклинание и запуская третье. — Клянусь, как только я вернусь в академию, я буду запасаться зельями скорости, как будто завтра не наступит. Как я мог быть таким глупым? Я действительно заслужил хорошую взбучку».

Сентар, наконец, завершила тёмный воздушный массив в небе, сделав полёт над деревьями невозможным для четырёх учеников, в то время как молнии и чёрные стрелы дождём сыпались из огромного магического круга, в котором материализовалась крон.

Быстрые молнии и более медленные стрелы координировали свои траектории, не оставляя команде Флории иного выхода, кроме поражения.

Последствия второго дня

Пока Термин пребывал в оцепенении, Белия не упустила возможности нанести удар своим самым мощным заклинанием молнии. Термин был неспособен использовать магию слияния, поэтому он принял чистый удар и все его тело оцепенело, делая его лёгкой мишенью.

«Чёрт возьми! — подумала Белия. — Я так испугалась, когда эти твари напали, что только благодаря указаниям Флории, я не застыла вновь. Я была в такой спешке, что использовала в итоге Боевую Броню-Клинок вместо Рубящей. Холодное оружие бесполезно против такой толстой защиты. К чёрту мою жизнь. Вложу всю силу!»

Как только ударила молния, Белия переставила ледяные шипы, из которых состояла её броня. Используя магию полёта, она превратила перчатки в боевые молоты, которыми ударила между глаз Термина.

Удар был достаточно сильным, чтобы заставить зверя сделать несколько шагов назад, одновременно тряся головой, тем самым пытаясь восстановить фокус. Несколько клинков, вызванных из ледяной брони, начали вращаться вокруг своей оси, превращаясь в жужжащие пилы.

Следуя воле Белии, они окружили противника. Атаковав со всех сторон, за счёт своего скоростного вращения, они сумели пробить твёрдую как камень кожу.

Термин усмехнулся над усилиями девушки.

«Пожалуйста! Первое попадание — бесплатно, следующие нужно заработать».

Как и в день их первой встречи, цинги активировал Горное тело, своё самое сильное защитное заклинание. Каждый дюйм тела Термина превратился в блестящую черноту, а его плотность возросла до предела благодаря мощному потоку магии земли.

Короткого броска вперёд было достаточно, чтобы Белия врезалась в дерево. Флория понятия не имела, как остановить что-то настолько сильное и тяжёлое. Однако, она должна была попытаться.

Именно в этот момент ситуация изменилась к худшему. С неба посыпались молнии и тёмные снаряды.

«Это игра, в которую могут играть двое! — мысленно вскрикнул Визен. — Боги, почему в геройских сказках они никогда не оказываются посреди заклинания? Разговор должен быть свободным действием!»

Настало его время сиять, но он был вынужден продолжать накладывать третью формацию стража, пока его нога активировала магический символ, который он выгравировал в земле.

Всё, что он мог сделать, это использовать первую магию для создания шумного взрыва, предупреждая тем самым своих товарищей.

Моментально вся область боя была окружена обогащёнными магнетитом каменными столбами, которые действовали как мощные осветительные стержни и перехватывали каждую электрическую магическую атаку.

«Чёрт возьми! Я хотел завершить все три, чтобы максимизировать эффект, но мы теряем почву под ногами каждую секунду» — стиснув зубы, Визен активировал второй массив, создав десятиметровый радиус низкого гравитационного поля.

Все четверо магов хранили заклинание полёта в своих кольцах или уже летали, так что они могли мгновенно справиться с внезапной переменой. Есть гравитация или нет, для них это не имело никакого значения.

Но когда Термин попытался сломать щит Флории, ей всего лишь пришлось сильным толчком отправить его в воздух, как будто цинги был просто воздушным шаром.

Броня Белии уже перестроилась, и она была готова перехватить врага.

Согласно плану, она должна была держать его в воздухе, используя слабость цинги. Ей надо было измотать его физическими и магическими атаками, давая Флории время, чтобы позаботиться о ру.

Но, чтобы избежать внезапного града тёмных стрел и помешать всем попыткам Термина добраться до земли, требовалось все её внимание, поскольку для её атаки нужно было время.

Термин призывал щупальца земли, чтобы спуститься, в то же время создавая толстые ледяные щиты, чтобы перехватить заклинания Белии, и ледяные стрелы, чтобы держать её подальше.

Цинги не мог допустить, чтобы в него снова попали Подъёмом, было бы слишком унизительно, если бы он дважды попался на один и тот же трюк.

Всё, что Белия могла сделать, это использовать своё зачарованное оружие, чтобы отрезать щупальца, которые создал Термин, как только они поднимались из земли, уклоняясь от комбинированных атак магических зверей, обрушившихся на неё.

Лит мог только проклинать их невезение.

«Кто бы мог подумать, что магический зверь тоже может использовать массивы? Судя по тому, что я видел, если бы я мог использовать истинную магию, я мог бы сражаться наравне с одним из них. Но с фальшивой магией, нам нужны двое, чтобы победить одного из них. Даже если бы Милна все ещё была с нами, мы всё равно были бы в невыгодном положении. У нас есть время только до тех пор, пока формации Визена не закончатся, прежде чем выбыть. Надо позаботиться об этом кроне, и быстро!»

Как только второй массив стража был активирован, Лит обошёл ошеломлённого М’Рука, чьи ноги теперь парили в нескольких сантиметрах над землёй, схватил его за хвост и швырнул в сторону Флории.

Согласно плану, она должна была избавиться от ру с тузом в рукаве, который любезно предоставил ей Лит. Но даже без молний, контроль Сентар над массивом был на другом уровне, по сравнению с контролем Визена.

Сентар могла свободно манипулировать тёмными стрелами, целясь только в своих врагов, значительно уменьшая преимущество, которое давало человеку-щенку поле низкой гравитации. Крон также усиливала заградительный огонь, добавляя ветряные клинки, делая любую попытку атаковать своих союзников ещё более жёсткой.

Несмотря на то, что он всегда отказывался учиться летать, М’Рук был магическим зверем с прирождённой магией воздуха. Даже просто реагируя инстинктивно, ру был в состоянии двигаться достаточно быстро, чтобы уклониться почти от всех полусырых атак Флории.

Не видя другого выхода, Лит решил прибегнуть к нелепому плану, который только что пришёл ему в голову. Термин был полностью сосредоточен на Белии и на контроле щупальцев. Его спина была широко открыта.

Цинги ещё не заметил, что Лит и Флория поменялись противниками.

Лит выстрелил огненным шаром в землю под Термином, получившийся взрыв подбросил его в воздух, оторвав от земли щупальцы и рассеяв щиты.

Лит оказался под брюхом зверя, толкая его вверх со всей скоростью и силой, на которую был способен. Массив Визена не покрывал так много пространства, Литу нужно было быстро набрать скорость, прежде чем эффект уменьшенной гравитации исчезнет.

Он парил в небесах, охотно попадая в ловушку Сентар. Однако, используя Термина в качестве щита, именно бедный цинги получил весь урон вместо него, ворча на своего противника за использование такой грязной тактики.

Сентар была вынуждена временно остановить небесный массив. Термин мог целыми днями ловить молнии и посвистывать, но стрелы тьмы — совсем другое дело. Каждый раз, когда они ударяли, они высасывали жизненную силу жертвы.

Когда вся инерция рассеялась и цинги начал падать, Сентар на мгновение заколебалась. Крон видела, что её друг обмяк, его глаза затуманились от усталости и боли от всего того дружеского огня, который он пережил.

Сентар беспокоилась, что, упав с такой высоты, Термин может получить серьёзное ранение, если ему не удастся смягчить приземление.

Лит воспользовался этим, используя этот момент, чтобы показать себя, бросая своё новое и, надеясь, верное заклинание убийства. Несмотря на своё название, «Шах и мат — Копья» ещё не убило ни одного противника.

— Горящая клетка!

Шесть огненных шаров появились одновременно вокруг Сентар, один сверху, один снизу, а остальные в виде квадратной формы. Не дав врагу времени среагировать, они взорвались все вместе, нанося тяжёлые повреждения. Даже воздушный щит, который Сентар сумела сплести в последнюю долю секунды, не сработал.

***

Там, в замке, от нечего делать, профессора наблюдали и комментировали выступления своих студентов.

— Это мой ученик! — сказал профессор Вастор и гордо выпятил грудь.

— Я всегда говорил тебе, Торман: магия исцеления развивает спокойствие и дальновидность, и это уже половина победы, — сказал он, на самом деле глядя на директора, тем самым пытаясь получить от него дополнительные средства, как и все остальные.

— Чушь собачья! Это благодаря моим занятиям, только мастер кузнечного дела может иметь такое быстрое мышление и точность в выборе времени своих заклинаний! — ответила профессор Лика Ванемир.

— Ба! Ты должна пройти полное обследование как можно скорее. Ясно, что у тебя что-то не так с головой, — Вастор усмехнулся её замечанию.

— А что, если я убью вас обоих одновременно? Заткнитесь, вы портите мне шоу! — закричал профессор Кришна Манохар. В отличие от остальных он сидел в очень удобном кресле, окружённый мисками с деликатесами.

Он метался от драки к драке, выискивая что-нибудь интересное. Прямо сейчас он следил за группой Флории под разными углами через зеркала наблюдения.

— Они хороши, — сказал Манохар, поедая похожую на крендель закуску.

— Мы должны сохранить записи и продать их. Мне нужно больше средств. Хорошо, Линьос?

Директор мог терпеть отсутствие почётных званий, но идея о том, чтобы сделать бизнес на поту и крови своих учеников, была уже чересчур. Это была жизнь молодых людей, а не развлечение для богатых и скучающих аристократов.

И всё же в этой идее была своя прелесть. Академия была чёрной дырой для денег, независимо от того, сколько королевство вкладывало в неё, их никогда не хватало.

— Я больше заинтересован в том, что один студент смог разработать личное заклинание четвёртого уровня за месяц. Отличная работа, Налир, — сказал Линьос.

Профессор Налир ответила вежливым поклоном, заложив руку за спину, чтобы показать средний палец своим хвастливым коллегам.

***

Прежде чем дым полностью рассеялся, Лит уже мчался вперёд на полной скорости.

«Я ставлю всё, что у меня есть, на то, что этот грёбаный крон всё ещё жив. Неважно, сколько я вкладываю в одно заклинание, этого всегда недостаточно, чтобы убить магического зверя».

И он был прав. Сентар была ранена, но далеко не мертва. Она сумела компенсировать качество количеством, создав серию концентрических воздушных барьеров, тем самым вдвое снизив эффективность заклинания.

В то время как крон всё ещё была ошеломлена грохотом и ослепительным пламенем, Лит появился сквозь затянувшийся дым. Наконец, применив зелья, он несколько раз ударил Сентар по голове и телу.

Вернувшись на землю, не прикрываясь огнём, М’Рук быстро терял почву под ногами. Массив перехватывал каждую молнию, в то время как щит Флории обеспечивал защиту от любого быстрого заклинания, которое он мог применить.

Флории удавалось наносить удары всё чаще и чаще. Её меч идеально подходил для того, чтобы пронзить густой мех и кожу ру, которая теперь кровоточила из нескольких точек.

После использования Взрывной защиты, чтобы выбить противника из равновесия, она достала что-то из своего пространственного амулета и использовала первую магию, чтобы удержать его на кончике меча.

При следующем ударе М’Рук изо всех сил старался увернуться, но Флория всё же сумела пронзить противника, вводя яд клакера, сохранённый Литом накануне на стороне врага.

Праздничный банкет

Все наблюдавшие были так поражены, что не находили слов.

Скарлетт и директор позвонили друг другу так быстро, что невозможно было понять, кто кому позвонил.

— Что это за чертовщина? — спросил Линьос.

— Как, чёрт возьми, студенту четвёртого курса, удалось заполучить в свои руки яд клакера? — спросила Скарлетт.

Уже получив ответ, Линьос ответил тем же.

— Вчера на эту группу напали клакеры. Один из отравившихся вылечился и сумел самостоятельно собрать яд. Я никак не ожидал, что он действительно сохранит яд для последующего использования.

— Сукин сын, — сказала Скарлетт и снова повернулась к битве, ход которой полностью перевернулся.

***

Термин сумел благополучно приземлиться, но его запасы энергии были на дне. Белия, с другой стороны, смогла наконец показать всё своё мастерство.

Переставив ледяные шипы, из которых состояла её броня, она смогла изменить форму и размер всех её частей.

Жертвуя своей защитой, она превращала свои конечности в гигантские мечи, молоты, серпы, всё, что приходило ей в голову, что лучше подходило для удерживания Синги в воздухе, в то время как её зачарованное оружие металось вокруг, накапливая урон.

Флория продолжала держаться поближе к ру, в то время как яд начал действовать, делая его движения вялыми и нескоординированными.

Лит почувствовал, что что-то не так. Несмотря на все его усилия, после нескольких ударов Сентар удалось увеличить расстояние между ними, блокируя атакующие удары воздушными щитами, которые рассеивали силу каждого удара, прежде чем они достигали тела крона.

[Чёрт возьми! Солус, напомни мне никогда не приближаться к магическому зверю, пока я не заполучу приличное оружие. Сначала ру, теперь крон, я слишком слаб, чтобы извлечь какую-либо пользу от физических атак, чёрт возьми].

[Хорошо, хорошо, — ответила Солус. — Но посмотри на это с другой стороны, ты научился этому во время тренировки, вместо того чтобы рисковать своей жизнью в азартной игре].

[Да, ты чертовски права, на этот раз стакан наполовину полон даже для меня].

Лит прекратил преследование и начал накладывать ещё одно мощное заклинание, но Сентар была слишком быстра даже в своём ослабленном состоянии. Проглотив свою гордость, крон признала поражение и использовала слияние воздуха и магию воздуха, чтобы убежать так быстро, как только могла.

Сентар бросилась вниз, спасая Термина из лап Белии, пока не стало слишком поздно. С внезапным разворотом она схватила и М’Рука, используя истинную магию воздуха, чтобы сделать обоих своих спутников невесомыми.

Только тогда Визен завершил третий массив, вызвав множество стихийных сфер, которые могли атаковать любого противника, которого он мог бы сделать своей целью. Увы, никого не осталось.

К его оправданию, весь бой длился всего минуту, и каждый раз, когда он должен был активировать массив или уклониться от входящей атаки, его скорость каста сильно страдала.

Заклинания стража больше подходили для подготовки с арьергарда, а не на линии огня.

— Чёрт возьми! — прокричал Визен. — Прямо сейчас? Весь этот каст и старание впустую?

— Кого это волнует? Мы победили! На этот раз убегали они. Мы должны отпраздновать… — Белия была на седьмом небе от счастья.

— А где Лит? — резко оборвала её Флория, отказываясь пока ослаблять бдительность.

— Здесь, — сказал голос сверху.

Глядя на его лицо, можно было подумать, что они действительно проиграли. Лит с трудом сдерживал гнев и разочарование.

[Зачем я вообще тратил всё это время на изучение боевых искусств? Они бесполезны против магических зверей, а против людей мне просто нужно самое простое заклинание, чтобы убить или вывести их из строя].

[Ну, может быть, потому что ты был таким неуклюжим, что спотыкался о собственные ноги? — саркастически ответила Солус. — Также, они не бесполезны. Вся эта тренировка работы ног спасла нашу жизнь несчётное количество раз. Если в будущем тебя загонят в угол, что бы ты сказал, если бы не делал этого? «Ой, почему я был таким надменным? почему я не выучил их снова?» Ты невероятен, ничто не достаточно хорошо для тебя, слишком холодно, слишком жарко, хватит, прекрати ныть и радуйся! Ты испортишь всем настроение].

Просто глядя на него, все вернулись в боевую позицию, полагая, что поведение Лита было вызвано надвигающейся опасностью, о которой он собирался их предупредить.

— Где же враг? — спросила Флория, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к любому подозрительному шуму.

Лит использовал Жизненный обзор, выискивая поблизости любые признаки опасности.

— Ушли, я бы сказал. Даже сверху, всё что видно, — это деревья и маленькие животные.

— Так мы действительно победили? — на лице Флории появилась лучезарная улыбка, и она наконец опустила свой эсток. Она повернулась к своим спутникам, подняв руки к небу от радости. Остальные последовали её примеру, приближаясь друг к другу.

Прежде чем произошло что-то невыразимое, например, просьба принять участие в групповом объятии, Лит остудил их пыл.

— Вы действительно хотите начать кричать в этом богом забытом лесу? Я говорю, что со всем этим шумом, который мы устроили, лучше вернуться в наше убежище, пока не появился ещё один незваный гость.

[Обломщик! — поругала его Солус. — Тем не менее давай выбираться отсюда. Кольца пусты, и твои запасы маны опасно малы].

[Я знаю, использование заклинания четвёртого уровня, требующего гексакаста, в то же время использование трёх видов магии слияния действительно сказались. И я даже не могу использовать Бодрость слишком много. Обладание явно бесконечным запасом маны поднимет слишком много вопросов].

Его слова испортили радостное настроение, и к тому времени, как они вернулись в пещеру, большая часть эйфории прошла.

— Я всё ещё не могу в это поверить, — щёки Белии вспыхнули при мысли об их битве.

— Обижаешь, мой план был твёрд как скала, — возразила Флория.

— Так оно и было. Но ты меня неправильно поняла, я имела в виду, что до сих пор не могу поверить, что не облажалась! После того как я вела себя в течение первого дня, я начала думать, что я просто обуза, — ответила Белия.

— Один промах ничего не значит, это может случиться даже с лучшими, — сказал Визен, он говорил в основном о себе, пытаясь в то же время оказать поддержку.

Они начали делиться самыми яркими моментами своего вклада в победу, похлопывая друг друга по плечу и делая друг другу комплименты.

Лита уже тошнило от всех этих тонкостей.

— Если мы хотим поесть сегодня что-то больше, чем горячий воздух, нам нужно приготовить мясо. Кто-нибудь из вас когда-нибудь потрошил какую-нибудь дичь? — спросил Лит.

Лит использовал магию земли, чтобы вызвать несколько кувшинов из земли, чтобы собрать несъедобные части, прежде чем уничтожить их с помощью магии тьмы.

Последовало неловкое молчание.

— Раньше я никогда не охотилась одна. Я всегда отдавала свою добычу повару. Он всегда заботился об остальном, — Флории было неловко, и она принялась ковырять землю ногой.

[Интересно, — подумал Лит. — Флория делает это каждый раз, когда чувствует себя неловко. Я мог бы использовать эту информацию, если бы решил сплагиатить покер].

[Или тебе интересно, кем она интересуется!] — вмешалась Солус.

[Что?]

[Да ладно тебе, тормоз. Разве ты не хочешь увидеть немного романтики? Вы все так молоды и гормональны, не было бы мило, если бы двое из твоих товарищей по команде перепихнулись?]

[Это была бы катастрофа. Во-первых, их разум станет ещё более пустым, а во-вторых, я не хочу видеть, как дети целуются. Пещера маленькая, а моё терпение на исходе].

Солус мысленно надулась на него. По её наблюдениям, Флория не чувствовала себя неуютно ни с кем из своих товарищей по команде. Это её разочаровало, ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь прыгнул на Лита, просто чтобы увидеть его реакцию.

— Я знаю только основы, но быстро учусь, — вызвался Визен, подмигивая девочкам.

«Они такие себе, но нищие не могут выбирать. Я покажу девочкам, что настоящий мужчина не боится немного кишок и крови», — подумал Визен.

Будучи уже опытным старшеклассником, Лит мог узнать этот взгляд с первого взгляда. Это была необоснованная уверенность, смешанная с отчаянием и готовностью уничтожить всё, что движется.

— Окей, — сказал Лит, пряча жестокую усмешку за доброй маской. — Во-первых, ты должен слить кровь. Чтобы сделать это, ты вешаешь их вниз головой, а затем отрезаешь голову.

Лицо Визена побледнело и потеряло свой цвет. Лит безжалостно протянул ему большого пушистого кролика. Несмотря на то, что он был уже мёртв, его большие круглые глаза смотрели на Визена, словно спрашивая: «зачем ты убил меня?»

Пока Визен пытался придумать предлог, чтобы вернуться к девочкам, Лит уже снял шкуру со своей жертвы, передав её тоже Визену.

— Положи её в банку для меня, пожалуйста, — Лит никогда не переставал улыбаться с добрым и братским выражением на лице.

Когда руки Визена коснулись жирной и липкой кожи, он позеленел, борясь с желанием блевать.

[Ты чудовище!] — обвинила его Солус.

[Есть такое], — признался Лит.

— В этот момент тебе нужно сделать большой разрез и вытащить все органы. Вот так! — он повернул выпотрошенного кролика к Визену, чтобы тот лучше оценил открывшийся вид.

Просто чтобы обезопасить себя, Лит усилил барьер Тишины и наколдовал горшок очень близко к своему товарищу по команде.

— Почему ты всё ещё держишь шкуру? — Лит притворился, что не заметил, как он застыл.

— Вот, пожалуйста, выброси эти кишки, — когда Лит передал ему и внутренности, это было уже слишком для Визена. Он рухнул на пол мёртвым грузом. Лит ожидал услышать крики и рвоту, но и это было прекрасно.

— Что случилось? — услышав глухой стук, спросили девочки. Они побежали в ванную после первой крови.

— Ничего. Хотя, похоже, Визен не создан быть охотником. Кто-нибудь умеет готовить? — спросил Лит.

— Ты спрашиваешь об этом только потому, что мы девочки? — в голосе Флории звучала ярость.

— Нет, просто я надеюсь, что кто-нибудь поможет мне.

— Извини, — сказала Белия. — Я умею только есть.

— А как же ты, о бесстрашный лидер? — Лит ткнул её пальцем, поскольку Флория всё ещё отказывалась отвечать.

— У меня никогда не было ни шанса, ни желания готовить. Но я неплохо умею есть, спасибо, что спросил, — Флория взяла себе на заметку хотя бы научиться разделывать мясо, иначе её охотничье мастерство не имело бы практического применения.

Прежде чем начать готовить, Лит всё убрал и уничтожил банки и их содержимое. Он призвал девушек разбудить их павшего товарища и показал им, как использовать первую магию для приготовления пищи.

Когда восхитительный запах жареного мяса начал распространяться, Визен полностью восстановил свои чувства и аппетит. Используя так много мощных заклинаний, сражаясь в такой тяжёлой битве, они исчерпали большую часть своей маны и выносливости.

Им удалось проглотить всё, что они получили за утро, ничего не оставив на ужин. Несмотря на отсутствие соли или каких-либо специй, их трапеза была приправлена победой и голодом, что делало эту трапезу лучшей в их жизни.

Интерлюдия 1

После обеда группа заснула. Стресс и усталость последних двух дней тяжело давили на всех, но больше всего пострадали Лит и Флория.

Они постоянно были на ногах с момента прибытия в лес, единственными моментами отдыха были те, которые они проводили в пещере. Лит так сильно нагружал своё тело эти дни, что у него всё болело.

Он использовал Бодрость так часто, как только мог, и это мало что давало. Из своих экспериментов с зельями Лит узнал, что у физически усиливающих есть побочные эффекты, равно как и у магии слияния, которые может устранить только хороший отдых.

Бодрость могла бы компенсировать их, но как он мог оправдать свою нелепую скорость восстановления? Его мозг продолжал искать решение, но безуспешно. Охваченный беспокойством, он начал пересматривать положение своей группы и свои шансы на успех.

Чем больше он думал об этом, тем больше тренировка теряла всякий смысл.

«Как, чёрт возьми, группа подростков может продержаться целую неделю? Без предварительного уведомления или кого-то способного охотиться, я не думаю, что даже гений пройдёт третий день. Магические звери директора нападали раз в день, и каждый раз это было намного хуже предыдущего. Если завтра они станут серьёзными, нам конец. И это только вишенка на торте, есть ещё и страх, и необходимость искать пищу и так далее. Не говоря уже о таких вещах, как те пауки, которые просто хотят тебя съесть. Конечно, мы могли бы просто спрятаться в пещере, но если Солус права, то мы только рискуем занизить наши оценки. Я не знаю, как долго ещё смогу продержаться. Вынужденное сожительство толкает меня на грань безумия. Моя ненависть и ярость пожирают меня изнутри, это только вопрос времени, прежде чем я сломаюсь».

Группа Флории проснулась только для скромного ужина за счёт запасов еды Лита, перед тем как снова заснуть.

***

Луна ярко светила в небе, и со своего любимого места Скарлетт рассматривала последний кусочек головоломки, упавший ей на колени.

Скорпикора находилась на вершине самого высокого холма в лесу, единственного места, откуда нечто такого размера могло удобно сидеть, глядя на свои владения.

«Во-первых, группа из пяти детей-щенков с шестью ядрами маны. Это само по себе было более чем странно, но с клакерами, опустошающими лес, я почти забыла об этом. Но затем, каким-то образом, один из этих детей-щенков умудряется удалить из своего тела яд, особо не потеряв при этом силу оного. Я знаю, что это не так уж и сложно, обезвредить его с помощью магии или противоядия, но извлечь его из жертвы? Даже магический зверь, способный использовать магию света, не смог бы совершить такой подвиг. Не говоря уже о людях с их глупой имитацией магии. Это потребовало бы умения находить и манипулировать ядом, проходящим через тело, с хирургической точностью. Это то, что может сделать только такой зверь, как я. Мне нужно поговорить с этим щенком, пока эта шарада не подошла к концу», — подумала Скарлетт.

Элитный отряд Скарлетт спал глубоким сном, отдыхая, чтобы оправиться от многочисленных ран, полученных в тот день. Скорпикора установила мощный барьер вокруг своих фаворитов, так что никто не мог потревожить их.

Затем мощным взмахом крыльев Скарлетт взлетела, используя своё золотое оправленное зачарованное пенсне, чтобы найти, где была спрятана аномалия. Там оставалось всего несколько десятков групп, с этим и её скоростью найти пещеру было простой задачей.

Оказавшись снаружи, она вдруг поняла, что упустила из виду серьёзную проблему.

«Чёрт возьми, как, чёрт возьми, я могу начать разговор, не напугав его до чёртиков? — Скарлетт почесала правое ухо задней ногой в поисках решения. — Я так привыкла разговаривать с Линьосом и его приспешниками, что почти забыла, что моя внешность может быть довольно устрашающей. Чёрт, это будет сложнее, чем я думала».

После недолгих расхаживаний, надеясь, что Лит каким-то образом заметит её присутствие и проснётся, Скарлетт решила сменить подход. Благодаря пенсне было видно, что аномалия — это кольцо.

Артефакт отличался от всего, с чем Скарлетт когда-либо сталкивалась. С каждой секундой её любопытство становилось всё сильнее. Скарлетт решила, что если владелец недоступен, то она всегда может попробовать связаться с артефактом.

Скарлетт послала усик маны, тонкий, как шёлковая нить, чтобы соединить своё ядро с ядром Солус. В итоге она установила телепатическую связь.

[Кем бы ты ни был, я требую объяснений. Что ты пытаешься сделать в моих владениях? Почему ты высасываешь энергию из беспомощного щенка? Говори, или я раздавлю тебя!] — сказала Скарлетт.

Скарлетт не очень любила людей, но всё же была вежлива с ними, надеясь избежать бесполезных конфликтов. Но когда она сталкивалась с проклятыми предметами, она не проявляла милосердия, опускаясь на их уровень и говоря на единственном языке, который они знали — языке насилия.

Услышав этот чужой голос, раздавшийся в её сознании, Солус испугалась и мгновенно проснулась. Это было такое жестокое вторжение, что даже Лит пришёл в себя.

[Что происходит?] — спросил он.

[Я не знаю, у меня в голове голос, а снаружи — гигантское чудовище].

Используя Жизненный обзор, Лит мог видеть сквозь стены пещеры силуэт и энергетические колебания Скарлетт. Его рот раскрылся перед самым большим и сильным магическим существом, которое он когда-либо видел.

[Солус, какой цвет у её ядра маны?] — во рту у него пересохло, Литу пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть на колени от шока.

[Ярко-синий, но есть что-то странное. Количество маны, которое оно содержит, не поддаётся описанию. Будто мировая энергия охотно просачивается в её тело. Это похоже на твою технику дыхания, но намного сильнее. Лит, мне страшно].

[Мне тоже. Где, чёрт возьми, эти профессора? Без них мы покойники!]

Зная, что он мало что может сделать, Лит активировал Бодрость, быстро пополняя весь запас маны и восстанавливая физическую силу. Если ему придётся умереть, он умрёт сражаясь не сдерживаясь.

Наблюдая сквозь пенсне за потоком мировой энергии внутри щенка, Скарлетт вздрогнула от радости. На один из её вопросов уже был дан ответ. Он тоже был явно пробуждённым, как и она.

Используя другую нить маны, Скарлетт создала отдельную мысленную связь с Литом.

[Не бойся, я не причиню тебе вреда, иначе я бы просто обрушила этот холм, похоронив вас всех заживо. Я только хочу понять назначение и цель проклятого объекта. Я не хочу убивать тебя, но, если ты попытаешься защитить этого паразита, у меня не будет выбора].

Лит был так потрясён, услышав другой голос в своей голове, что начал верить, что действительно сходит с ума. Всё происходило слишком быстро, и он никак не мог понять, что это за слова.

[Что за проклятый предмет? Кто ты и что тебе от меня нужно?] — спросил Лит.

К счастью, в отличие от его мысленной связи с Солус, эта была активной, а не пассивной. Для передачи информации или мыслей требовалась воля Лита, чтобы он мог направить свой гнев и скрыть свой страх.

[Ты отрицаешь, что у тебя на руке есть живое существо?] — спросила в ответ Скарлетт.

Поскольку монстр знал так много, Лит понял, что лгать бесполезно, лучшее, что он мог сделать, — это скрыть часть правды.

[Нет, но это всего лишь пространственное кольцо, оно не причинит вреда].

Истинную природу Солус нужно было скрывать, иначе существо могло забрать её себе.

[Ты дурак! — усмехнулась Скарлетт. — Кто же даст жизнь такому ничтожному предмету? Неужели ты не понимаешь, насколько глубок его обман? Я не могу поверить, что, несмотря на то что ты пробуждённый, ты такой глупый. Это явная ложь, и ты это знаешь!]

[Я… Кто?!] — спросил Лит. Этот разговор становился всё менее и менее осмысленным.

Скарлетт фыркнула, проклиная людей и их неспособность позаботиться о себе.

[Ещё один самоучка? Неплохо, щенок. Пробуждённый — это тот, кто научился манипулировать своим собственным ядром маны. Это не только позволяет человеку использовать магию так же, как это делают магические звери, направляя её разумом, а не телом, но также даёт возможность усовершенствовать ядро маны, втягивая в себя мировую энергию и постоянно добавляя её к своей собственной. Это то, что ты только что сделал, щенок. А теперь скажи мне, как ты называешь свой талант? Каждый из вас, кого я встречала, называл это по-своему: первая магия, высшее искусство, изначальная магия, что угодно].

[Истинная магия], — мысленно выпалил Лит без задней мысли. Наконец-то он встретил кого-то, кто мог бы объяснить ему истинную магию.

Интерлюдия 2

[Истинная магия? — усмехнулась Скарлетт. — Что ж, ещё одно претенциозное название для моей коллекции. Почему бы тебе не выйти? Такие разговоры утомительны].

[A как же мои профессора? Ты не боишься, что они вмешаются?] — спросил Лит.

[Нет, сейчас их зеркала наблюдения показывают, что ты спишь, и так будет некоторое время], — сказала Скарлетт.

Лит проглотил комок слюны. Монстр не лгал, если бы она хотела убить его, то могла бы сделать это уже десять раз. Но это только делало ситуацию ещё более пугающей.

[Как мне выбраться, не разбудив остальных?] — спросил Лит.

Сразу после этого перед ним появились Варп-ступени, ведущие к скорпикоре. Изо всех сил стараясь унять дрожь в коленях, Лит начал плести самые сильные заклинания, готовясь к худшему.

Скарлетт уставилась на него с любопытством.

— Чего ты хочешь от меня? — спросил Лит, держа наготове по одному заклинанию на каждом из своих пальцев.

— Я уже сказала тебе, что мне нужен только твой проклятый предмет, — ответила Скарлетт.

— Мой партнёр — не проклятый предмет или что-то в этом роде. Это всего лишь артефакт, ты явно ошибаешься насчёт этого.

— Ты хоть знаешь, что такое проклятый предмет?

— Нет, — признался Лит.

— Видишь ли, каким бы мощным ни был артефакт, в нём нет жизни, это просто объект, — Скарлетт протянула ему пенсне.

— Это артефакт, поверь мне. А теперь используй свою истинную магию и скажи мне, чувствуешь ли ты в нём жизнь?

Лит использовал Бодрость и Жизненный обзор, почувствовав множество могущественных магий внутри артефакта, но не жизнь. У него был поток маны, но не было ядра маны или жизненной силы.

[Солус, что насчёт твоего чувства маны?] — спросил Лит.

[У него действительно больше силы, чем у многих ваших профессоров, но нет ядра маны].

— Этот замок — огромный и мощный артефакт, но живой ли он? — Скарлетт указала на академию Белого Грифона одним из своих когтей.

И снова, как Жизненный обзор, так и чувство маны сообщали об огромном потоке маны, но без ядра маны.

— Нет, — неохотно произнёс Лит.

— А твоё кольцо?

Лит впервые использовал Бодрость на Солус. Точно так же, как в прошлом он использовал Жизненный обзор, чтобы увидеть её поток маны и жизненную силу, Бодрость открыла взору маленькое жёлтое ядро маны.

[Почему ты никогда не говорила мне, что у тебя такое слабое ядро?] — спросил Лит, удивлённый тем, что она так слаба, несмотря на все годы, проведённые рядом с ним.

[Ну, ты никогда не спрашивал. Кроме того, чего ты ожидал? После того, как я чуть не умерла, мне всё ещё нужно время, чтобы восстановиться], — ответила Солус.

— У него жёлтое ядро маны, — признался Лит.

Скарлетт пришлось проглотить огромный смешок.

«Это подтверждает мои опасения. Эта штука играет с ним: не может быть, чтобы у живого артефакта было только жёлтое ядро маны», — кивнула Скарлетт и продолжила своё объяснение:

— Жизнь не может быть создана по прихоти, из ничего. Есть только два способа дать жизнь неодушевлённому предмету, и оба требуют ужасной цены. Первый метод требует мага или очень сильное существо. Проклятый предмет получается, когда кто-то вынимает огромную часть себя и привязывает её к мощному артефакту. Филактерия лича — самый распространённый пример, но не худший. У некоторых существ есть глубокая обида или безумные амбиции, но нет желания жить вечно. Таким образом, они передают свою одержимость одному объекту, к которому они больше всего привязаны, давая ему жизнь. Но будь осторожен, несмотря на наличие собственного разума и огромных сил, проклятый предмет в большинстве случаев является лишь тенью худших свойств своего создателя. Он соблазняет своего нового хозяина обещаниями власти и славы, но каждый раз, когда он используется, граница между хозяином и слугой становится всё тоньше. Ментальная связь, которую они разделяют, позволяет объекту вмешиваться в сознание владельца, постепенно изменяя его. Пока он не станет копией создателя объекта, стремясь завершить его дело. И когда владелец умирает, предмет просто ищет замену.

— А как насчёт второго способа? — Лит тянул время, надеясь, что кто-нибудь придёт ему на помощь.

— Ну, это ещё хуже, к тому же это часть так называемой запретной магии, — сказала Скарлетт.

— Запретной? — Лит никогда не слышал, чтобы запрещалась какая-либо магия, даже некромантия.

— Да, запретная магия — это самое ужасное, что может сделать магическое существо. Используя жизнь других, чтобы наделить силой свои творения. Такая магия может породить чудеса, но цена слишком высока и риск огромен. Это неестественный процесс, который почти невозможно сбалансировать. Одна маленькая ошибка может превратить чудо в кошмар. Самый распространённый случай запретной магии: когда маг настолько одержим кем-то, чтобы прибегнуть к магии, чтобы привязать этого человека к объекту. Жертва обрекается на вечное рабство и после смерти создателя её ждёт только безумие, она пленник, неспособный к свободной воле, обречённый повиноваться тому, кто держит фокус магии. Я не герой и не самопровозглашённый вершитель правосудия, но уничтожение таких артефактов, на мой взгляд, — это акт милосердия к жертвам этого извращённого вида магии, — объяснила Скарлетт.

— Спасибо за урок, но мой партнёр — ни то ни другое… — Лит сжал кулаки, не желая подчиняться.

— Разве нет чего-то, что могло бы доказать, что ты ошибаешься? — спросил Лит, в очередной раз надеясь избежать смерти.

— Конечно, есть, — хвост Скарлетт перестал вилять, приняв форму вопросительного знака. Так как это был хвост скорпиона, а не кошки, жест получился угрожающим.

Лит сделал несколько шагов назад, все его тело пылало от маны, которую он собирался высвободить.

(Прим. автора: Вопросительный знак хвоста означает, что кошка счастлива, покачивание означает нервозность.)

— Чёртов хвост, извини, от привычек трудно избавиться, — Скарлетт опустила хвост в знак мира.

— Мне просто нужно прикоснуться к тебе. Если я ошибаюсь, что я считаю крайне маловероятным, я оставлю вас обоих в покое. Даю тебе слово! — сказал скорпикора, поднимая свою огромную лапу.

Это имело смысл, даже Лит нуждался в физическом контакте, чтобы использовать Бодрость. Если у скорпикоры была подобная техника, она должна была работать точно так же.

Лит кивнул, и Скарлетт прикоснулась к его лбу. Будучи намного старше и опытнее Лита, техника ауры Скарлетт не только обладала всеми свойствами Бодрости, но и позволяла ей получить представление об истинной природе объекта.

Под воздействием ауры никакой обман был невозможен: ни тело, ни разум не могли лгать.

От того, что увидела Скарлетт, у неё по спине побежали мурашки. Тело было в порядке, так же, как и разум и ядро маны, за исключением небольшого дисбаланса, вызванного слишком большим уровнем очистки. Это было что-то, что со временем исправится само по себе.

Но там, где должна была быть истинная сущность Лита, была лишь бездонная пустота, состоящая из ярости, горя и ненависти.

Глядя в эту бездну, скорпикора видела, как бездна смотрит в ответ, пытаясь запятнать её разум извращённой логикой и необузданной яростью, кружа над пустотой, там, где несколько огней.

Подойдя ближе к огням, Скарлетт смогла разглядеть, что у каждого из них было лицо и имя. Карл, Рена, Ларк и так далее. Только у одного огонька было имя, но не было лица, у Солус.

«Порядок и хаос, что это за щенок? Это именно то, что я ожидала найти в проклятом предмете, но не в каком-либо живом существе. Если это распространилось так быстро, значит, всё гораздо хуже, чем я думала. Вероятно, мне придётся убить их обоих», — подумала Скарлетт.

Чтобы подтвердить свои подозрения, Скарлетт прикоснулась к кольцу, только чтобы в очередной раз остаться совершенно ошарашенной.

Мало того, что ядро маны было жёлтым, что делало его худшим живым артефактом, но в нём не было и следа безумия, боли или злобы. Был только свет, какой скорпикора привыкла видеть у детёнышей и младенцев.

Чёрные точки, окружавшие свет, имели одно и то же имя и лицо, Лит. Пребывание так долго рядом с бездной, казалось, повлияло на живой артефакт, сделав его менее доверчивым и циничным.

«Во имя Великой Матери! Человек развращает эту штуку, а не наоборот? Что это за безумие?!»

У Скарлетт голова шла кругом.

Из-за шока скорпикора сделала шаг назад, пытаясь привести в порядок свои хаотичные мысли.

— Кем бы ты ни был, ты не ребёнок, ты — чудовище! — прорычала Скарлетт.

— Ну, ты тоже не так красива, по крайней мере, по человеческим меркам, — Лит до краёв наполнил себя манной Бодрости. Тон и взгляд зверя уже сказали всё, что ему нужно было знать.

— Наглый щенок! Кого волнует внешность?..

— Не тебя уж точно, — закончил фразу Лит.

[Прости, Солус, было здорово познакомиться с тобой. Похоже, тебе придётся найти другого партнёра. Пожалуйста, забудь обо мне и живи так долго и счастливо, как только сможешь], — сказал Лит.

Несоответствие между Литом и его противником не было чем-то, что можно было преодолеть с помощью грязных трюков или изобретательности. Лит готовился к смерти, его единственной надеждой было дать Солус достаточно времени, чтобы убежать от бешеного зверя.

[Ни за что! Это только моя вина. Если бы не я, эта штука не пришла бы к тебе, я не оставлю тебя, я предпочитаю сражаться, а не бежать], — ответила Солус.

Солус сильно сжалась на его пальце, не давая Литу снять себя.

Благодаря своей технике ауры Скарлетт всё ещё могла видеть оба ядра маны, на короткое мгновение ядра начали пульсировать в унисон. Жёлтый забрал у голубого избыток энергии, став зелёным и позволив ему стабилизироваться на следующем уровне.

Резонанс двух ядер позволил магической силе Лита выйти далеко за пределы его возможностей, вплоть до того, что кольцо росло и расширялось, покрывая правую руку в форме перчатки без пальцев.

Это всё ещё было ничто по сравнению с силой скорпикоры, и всё же существо смотрело в изумлении. В ту ночь ничто не имело смысла, её терпение иссякло.

— Я сдаюсь… — сказала Скарлетт, оставляя Лита и Солус такими же шокированными, как и скорпикору.

День третий

— Ты что? — Лит продолжал использовать Бодрость, перегружая своё тело маной. У него не было причин верить в такую перемену настроения.

— Да, извини, открытие стольких тайн сразу ошеломило меня на секунду. Я останусь верна своему слову и оставлю тебя в покое. Я не знаю, что это за штука и кто ты, но это не причина, чтобы убивать.

Скарлетт заметила, что за исключением этой мимолётной секунды, оба ядра маны вернулись в нормальное состояние, артефакт снова стал кольцом.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что не знаешь, кто я? — теперь Лит испугался ещё больше, чем раньше.

— У тебя, может быть, и внешность ребёнка, но на деле это не так. Ты ближе к мерзости, чем к человеку. Обратное касается твоего партнёра. Эта штука — не извращённое подобие жизни, а живое существо, какого я никогда раньше не встречала. Мои рассуждения основывались на ложных предположениях. Я почти позволила своему высокомерию управлять мною, и за это я прошу прощения.

Скорпикора опустила голову, её угрожающая аура стихла.

— Почему ты решила, что мой партнёр обманывает меня? — спросил Лит. Он не знал, как реагировать. Единственное, о чём он мог думать, это как действовать дружелюбно, но оставаться бдительным.

— Ты знаешь, что оно забирает часть твоей жизненной силы?

— В общем, да. Когда я нашёл её, она была на грани смерти. С тех пор мы всегда помогаем друг другу, — Лит продолжал извергать невероятные истины, как будто они были самой естественной вещью в мире. У Скарлетт голова шла кругом, она гордилась своими знаниями и мудростью, но ничто из этого не помогало разобраться в этой неразберихе.

Находясь на грани нервного срыва, Скарлетт решила сделать последнюю попытку.

Она положила левую лапу на голову Лита, а правую — на Солус, одновременно активируя ауру.

«Их мысли не могут лгать. Если живой артефакт попытается вмешаться, я немедленно это замечу», — подумала она.

— Ты человек или мерзость? — спросила она у Лита.

— Насколько я знаю, человек.

Правда.

— Ты был полон ярости, прежде чем нашёл своего партнёра?

— Я думаю, я был даже хуже раньше.

Правда с искренностью на высоте.

[У тебя есть какая-нибудь неприязнь к человеку?] — на этот раз Скарлетт спросила Солус.

[Нет, он мне очень нравится].

Этот ответ привёл скорпикору на вершину отчаяния.

— Всё, что я когда-либо учила, — ложь! — в отчаянии закричала Скарлетт, отпуская их.

Не в силах больше удерживать столько маны, Лит позволил ей рассеяться. Всё ещё находясь в оцепенении, скорпикора повернулась спиной, готовясь уйти.

— Подожди! По крайней мере, объясни мне, что заставило тебя передумать.

— Связь между вами двумя не паразитическая. Эта штука на самом деле не высасывает твою жизненную силу. Напротив, она позволяет тебе использовать больший поток маны, чем ты мог бы естественным путём, не давая излишней энергии навредить твоему телу и используя её для своего питания. О том, чтобы убить тебя, тоже не может быть и речи. Ты не сделал ничего плохого. Я наблюдала за твоей командой в эти дни, вы проявили уважение к лесу. Пока вы ведёте себя хорошо, вы вольны жить своей жизнью как студенты, это не моё дело.

Скорпикора взмыла в небо одним взмахом крыльев.

«Добродушный проклятый предмет и мерзость, способная сохранить своё самосознание. Теперь я видела всё».

У Лита было так много вопросов, оставшихся без ответа, в уголке его сознания. Что такое истинная магия? В чём заключала суть пробуждённых? Как с ними связаться?

Но единственное, о чём он мог думать, была радость от того, что он всё ещё жив. Он не хотел больше встречаться со скорпикорой, по крайней мере до тех пор, пока не получит достаточно сил, чтобы постоять за себя.

Лит вернулся в пещеру, его тело уже начало испытывать последствия перегрузки маны. Двигаясь так тихо, как только мог, он вошёл в боковую пещерную ванную, окончательно потеряв контроль над мочевым пузырём.

На следующий день он должен был использовать Бодрость, чтобы вернуться к своему прежнему состоянию. Из-за физического и психологического напряжения, вызванного встречей со скорпикорой, ему едва удалось немного поспать.

Он был в ужасном состоянии, как и его спутники.

Во время завтрака, поедая травы и фрукты, оставшиеся со вчерашнего дня, Лит сделал свой шаг.

— Ребята, почему бы нам просто не сдаться? — все за столом были удивлены, но никто, казалось, не был возмущён этой идеей.

— Я имею в виду, посмотрите на меня. Я целитель, но я сражался на линии огня с первого дня. Я уже использовал все уловки в своём репертуаре, если эти звери вернутся сегодня, я сомневаюсь, что у нас есть шанс выиграть бой. Нас послали сюда учиться, и будь мы прокляты, если узнаем больше, чем одну-две вещи. Сейчас мы физически истощены и морально устали. Если бы это было поле битвы, я бы сказал, что лучше отступить, чтобы сражаться в другой день, а не продолжать воевать в заранее проигранной битве.

С глубокими глазами и ноющими от двухдневного сна на земле телами они считали, что предложение звучало довольно заманчиво.

— Как бы мне это ни было больно, я не могу согласиться. Если бы это было поле битвы, ты был бы прав, но это всего лишь тренировка, и нам ещё многому предстоит научиться, даже если мы потерпим поражение, — первой заговорила Флория.

Лит кивнул, он не мог опровергнуть её рассуждения.

— Да, — вмешалась Белия. — Я понимаю твою точку зрения, ты опытный охотник и с первого же дня смог устоять на ногах. Но вчера была моя первая настоящая битва, я не могу сдаться, это наполнит меня слишком большим сожалением.

— Прямо мои мысли, — сказал Визен с яростным видом. — Я понимаю, какая тяжесть лежит на твоих плечах, но это слишком важно, чтобы вот так всё бросить. Если ты думаешь, что не сможешь меня прикрыть, то не надо. Я отказываюсь быть обузой для группы.

«Ну отлично, — подумал Лит. — Группа негодяев решила отрастить хребет в самый неподходящий момент. Я совершенно измотан. Всё, чего я хочу, это принять горячую ванну и наконец-то освободиться от глаза большого брата».

— Не волнуйся, Лит, я знаю, что в перерывах между зельями, борьбой и исцелением твоё тело должно кричать от боли. Я сделаю всё возможное, чтобы сделать твою работу как можно проще! — сказала Флория и похлопала его по спине.

Лит улыбнулся, мысленно проклиная своё невезение.

«Ага, и к вечеру я буду какать алмазами», — добавил он про себя.

И снова их день начался с охоты, им удалось собрать мясо и фрукты, но они всё время оставались на ногах. Флория передумала насчёт своего предыдущего решения.

Лит был единственным, кто мог использовать зелья, и его первый план сильно зависел от этого, чтобы установить их темп и не оставить Визена без прикрытия. Его заклинания могли всё перевернуть, но требовали много времени на подготовку, поскольку их мощность и область действия были такими большими.

Они видели, насколько измотан Лит, руки у него дрожали, походка была нетвёрдой. Зная о побочных эффектах зелий, она думала, что они были причиной его упадка сил.

Однако, он всё ещё страдал от шока прошлой ночи. Находиться между жизнью или смертью было чем-то, к чему он привык. Но, то, что сказала ему Скарлетт, сильно напугало его.

Неужели скорпикора была права насчёт него? A как насчёт происхождения Солус? Лит просто хотел немного тишины и покоя, чтобы успокоить нервы, но он был вынужден использовать Жизненный обзор, чередуя его с чувством маны Солус, чтобы не тратить слишком много энергии.

Обе их способности требовали сосредоточения и маны, чтобы оставаться активными, особенно для Солус с её слабым ядром маны. И всё же они должны были это сделать, зная, что это лишь вопрос времени до следующей атаки.

В тот день Флория была в паре с Литом, а Белия — с Визеном.

— Приготовьтесь! — крикнул Лит, побуждая своих товарищей по команде принять боевое построение. На этот раз не было никакого предупреждения, все были поражены острыми чувствами и острым инстинктом Лита.

Флория и Белия сумели вызвать своё снаряжение, но на этот раз магические звери были готовы ко всему. Пропитанные магией воздуха, М’Рук и Сентар двигались быстрее, чем когда-либо прежде.

Команда Флории могла следить за ними глазами, но, к сожалению, их тела не могли поспевать за ними. Без зелий и такого большого опыта борьбы на лесной земле их единственной надеждой было активировать заклинание полёта из их колец.

Это отчасти ослабило давление со стороны М’Рука, но сделало Сентар ещё более опасной. Теперь, когда у них не было укрытия, камней и деревьев, крон мог двигаться быстрее стрелы, нанося удары заклинаниями и когтями.

На этот раз цинги не стал нападать в открытую, а предпочёл двигаться бесшумно, сделав землю мягкой. Используя отвлечение своих партнёров, он ждал возможности сделать свой ход.

Как только строй студентов ослабел, он ударил по их слабому месту, Визену, нокаутировав его одним ударом. Лит крикнул, чтобы предупредить своих товарищей по команде, но все уже были поглощены битвой.

Появился профессор, спасший Визена, и с этого момента всё вышло из-под контроля. В среде академии Лит едва мог использовать половину своей настоящей силы, а теперь это количество снова уменьшилось вдвое.

Его тело было лишено сил, разум не мог сосредоточиться, он всё ещё прокручивал в голове разговор со Скарлетт. Но больше всего ему не хватало мотивации.

Ему надоело тащить на себе большую часть веса команды.

«Это моя вина, я слишком долго облегчал им жизнь. Я нападаю, защищаю, лечу, предоставляю еду, охочусь и готовлю! В этот момент они могли бы также засунуть метлу в мою задницу, чтобы я мог вытирать пол для них. Если им нужен какой-то опыт, хорошо, но я устал нянчиться!»

Лит был растерян, когда молния оставила его временно оглушённым, позволив Сентар ударить его в спину. Термин и М’Рук объединились, разбивая доспехи Белии, как консервную банку из-под тунца, в то время как Сентар не давала Флории покоя.

М’Рук ухитрился укусить Белию за обнажённую шею, но не вонзил клыки, не причинив никакого вреда. После этого три магических зверя исчезли так же быстро, как и появились. Экзамен для их команды был закончен.

Оставшись последней, Флория была полна сожаления и разочарования. Было так много вещей, которые она проглядела, слишком много ошибок, которых она могла бы избежать при более правильном подходе.

Она наконец осознала своё высокомерие, всегда полагаясь на бесконечные уловки Лита, чтобы удержать группу на плаву всякий раз, когда что-то выходило за рамки её планов. Ей следовало больше думать об этом и меньше выдавать желаемое за действительное.

Возлагая такую тяжесть на одну единицу, любая группа была обречена на крах, как только ключевой член не мог за ней угнаться. Когда профессор Торман появился, чтобы увести её обратно в академию Белого Грифона, Флория всё ещё оглядывалась назад.

Они совершили так много ошибок, её планы были полны дыр, что она не могла поверить, что им удалось продержаться так долго.

Результаты I

Когда Лит пришёл в себя, он снова был в главном зале на первом этаже академии. Медленно поднимаясь, пытаясь стряхнуть с себя тягостные последствия удара в затылок, он заметил, что зал быстро заполняется.

Там было много открытых Варп-ступеней. Некоторые из них были оставлены активными, позволяя студентам с четвёртого этажа академии Белого Грифона добраться до зала.

Большинство Варп-ступеней однако использовались профессорами, которые ходили туда-сюда по лесу, возвращая студентов одного за другим.

«Думаю, третий день ознаменовал момент, когда магические звери перестали сдерживаться».

[Да, — сказала Солус. — Честно говоря, я немного удивлена, что так много людей смогли столько продержаться. Не хочу хвастаться, но я была уверена, что наша группа продержится дольше].

[Я нет, — ответил Лит. — Есть слишком много переменных, которые стоит рассматривать, например, кто-то был предупреждён заранее родственником, следовательно, был полностью готов. Не говоря уже о том, что, возможно, некоторым группам просто повезло, поскольку они состояли из людей, которые действительно могли сотрудничать, а не нуждались в ком-то, кто вёл их шаг за шагом].

Судя по выражению лиц его одноклассников, никто не имел ни малейшего представления, что их ждёт и зачем их вызвали обратно в зал. Пока он всё ещё осматривался, Лит заметил, что его команда собралась вокруг него.

— Похоже, ты был прав, — сказал Визен. — Мы не продержались бы до конца, я был для вас просто обузой…

— Ты должен был понять, что командная работа жизненно важна, но способность постоять за себя не менее важна, — Траск упрекнул его. — Я имею в виду, серьёзно? Почему так мало из вас использовали первую магию во время всего задания? Директор даже подумывает о том, чтобы вы все повторили уроки с самого начала с другим учителем!

— Ну… — Визен постарался быть как можно внимательнее к профессору, — первая магия хороша, но чего я мог бы достичь с её помощью? Я пытался помочь своим товарищам, они нуждались в моей помощи.

Траск уставился на него, сжав кулаки.

— Ну, например, ты мог бы ослепить цинги, чтобы во время уклонения он не смог перехватить тебя. Неудачный массив может быть переделан, но павший член команды не может быть воскрешён. В следующий раз, вместо того чтобы разыгрывать героя, подумай о последствиях.

Среди тех, кто слышал его, большинство приняли слова Траска близко к сердцу. Если не считать заклинания воды для питья, очень немногие из них когда-либо рассматривали возможность использования первой магии, считая её бесполезной.

Вспомнив, как она использовала первую магию, чтобы легко убивать клакеров, Флория выпрямилась, как стрела. Лит, с другой стороны, не мог перестать радоваться идее избавиться от этих болванов раз и навсегда.

Когда все ученики собрались, вперёд выступил директор.

— Прежде всего, позвольте мне поприветствовать каждого из вас. Тем не менее у меня есть и хорошие новости, и плохие. Плохая новость заключается в том, что вопреки тому, во что многие могли поверить, это всё ещё был фиктивный экзамен. Следовательно, независимо от того, продержались ли вы один час, один день или три, вы все получаете ноль баллов.

Линьос сделал паузу, позволив стонам и проклятиям затихнуть, прежде чем продолжить свою речь.

— Это был ваш последний тревожный звонок, отныне вы сами по себе.

На этот раз Линьос не стоял на месте, а ходил среди различных групп, как генерал, осматривающий свои войска.

— Вы должны были понять, что ваше имя, статус и родословная не защитят вас от врага, каким бы важными вы себя ни считали. Такие вещи не имеют ценности не только в лесу, но и во всём мире. Вы действительно ожидаете, что все будут уважать или бояться такой слабой вещи, как имя? Когда вы находитесь вне безопасности вашего дома, никто не попросит вас представиться перед нападением. Вы также должны были понять, что мелочное поведение порождает обиду. Многие группы распались с самого начала, либо из-за прошлых обид, либо просто потому, что некоторые из вас были признаны ненадёжными. И последнее, но не менее важное: похоже, что многие из вас не понимали природу этого экзамена. Он должен был показать вам, что такое настоящая битва, чтобы вы могли преодолевать свои разногласия. Вы должны были помогать и учить друг друга, а не просто сбиваться вместе, потому что вам так сказали.

Линьос уставился на нескольких студентов, которые, казалось, съёжились под его взглядом.

— Недельный срок был всего лишь предлогом, я никогда не ожидал, что кто-то из вас будет иметь наглость скрываться всё это время. Экзамен даёт ноль баллов, но такое отношение нельзя терпеть, любое открытое нарушение правил будет наказываться вычетом баллов. Что касается хороших новостей, то баллы будут начисляться тем, кто помогал своим товарищам по команде, полученные баллы всеми членами команды будут объединены и разделены поровну между теми, кто сотрудничал. Иначе это было бы несправедливо по отношению к тем, кто пожертвовал собой в первый же день или пал из-за чьей-то ошибки. Кроме того, я не солгал, когда сказал, что это продлится семь дней, в ближайшие четыре дня у вас нет занятий, вы свободны, вы можете пойти домой и отдыхать или заниматься самостоятельно, это зависит от вас. Я надеюсь, что вы хорошо воспользуетесь этим временем, чтобы обдумать этот опыт и извлечь уроки из своих ошибок.

***

Попрощавшись со своими бывшими товарищами по команде, Лит прыгнул в ближайшие Варп-ступени, пройдя в свою комнату. Ему и его ванной предстояло серьёзно наверстать упущенное.

Как бы ни старался Визен сделать ту импровизированную уборную удобной, она не могла сравниться с настоящей. Лит наконец-то мог использовать Бодрость, восстанавливая силы и снимая боль в мышцах.

Следующие полчаса он провёл, принимая ванну с горячей водой, одновременно вызывая несколько ледяных зеркал, чтобы избавиться от нескольких волос на лице, которые украшали всё ещё детское лицо, и подстригая волосы с помощью магии воздуха.

[Кажется, я была права насчёт этого экзамена], — сказала Солус.

[Разве у тебя были сомнения?] — ответил Лит, всё ещё задаваясь вопросом после стольких лет, что случилось с его стрижкой, которая была у него на Земле.

[Эта система разработана для того, чтобы научить высокомерных, тщеславных детей уважению и дисциплине. Как только ты поймёшь цель экзамена, остальное придёт легко. С таким мозгом, как у тебя, угадать это было так же легко, как соединить точки, пронумерованные от одного до семи], — сказала Солус.

С тяжёлым сердцем Лит оделся, он предпочёл бы поспать следующие сутки, но голод по-прежнему был одной из тех вещей, которые пугали его больше всего. Ему нужно было поесть и пополнить запасы.

Он уже направился к столовой, когда Солус остановила его.

[Ты ничего не забыл?]

[Мои штаны на мне, так что нет].

[Твои друзья из класса целителей, глупышка. Это идеальный момент, чтобы собраться вместе и немного сблизиться. После пробного экзамена у вас наверняка есть много вещей, которые нужно обсудить друг с другом].

[Пожалуйста, сжалься, я так устал, может быть, в следующий раз?]

[Я здесь только для того, чтобы накапливать знания и связи, — сказала Солус, производя впечатление задумчивого тона Лита. — Я не могу терять время, мне нужны ценные пешки, как только я снова стану взрослым].

Спорить с самим собой было слишком глупо, поэтому он пошёл в их комнаты, чтобы пригласить их на ранний ужин.

Когда настала очередь посетить Фрию, она тоже только что закончила умываться. Её щёки всё ещё были розовыми от горячей воды. От этого сладкого запаха её кожи и волос у Лита на секунду закружилась голова.

«Глупое тело. Когда бы оно ни решило расти, всегда будет слишком поздно», — подумал Лит.

[Да ладно тебе, она такая хорошенькая, — Солус всё ещё хотела школьного романа, пусть даже только в качестве зрителя. — Что плохого в интрижке?]

[Она ещё ребёнок, а я достаточно взрослый, чтобы быть её отцом, вот что!]

***

Оказавшись в столовой, некоторое время никто не произносил ни слова. Они все были слишком сосредоточены на том, чтобы съесть первую нормальную еду за несколько дней. Только после второй порции они начали делиться своими историями.

— Итак, как долго вам удалось продержаться? — спросил Лит, пряча кислое настроение за лучезарной улыбкой.

— Моя группа вернулась в замок одной из последних. Все согласились сделать меня лидером… — Юриал не упустил возможности покрасоваться. — …Поэтому мне удалось быстро заставить их занять оборонительную позицию. Когда звери прибыли, мы были готовы. Хуже всего было дежурить по ночам, спать под открытым небом и всё время есть траву и фрукты.

— Да, — согласилась Фрия. — Без еды было трудно, моя группа была смешной, у нас было два опытных охотника, но никто не знал, как разделывать добычу. Запах крови манил так много животных, что нам приходилось выбрасывать добычу и искать другое место, где можно было бы поспать. Когда на нас напали на второй день после бессонной ночи, мы потеряли сразу двух членов команды, и мы сдались на следующее утро. А как насчёт тебя, Квилла?

Квилла улыбалась от уха до уха.

— Это было потрясающе! Лучшие два дня в моей жизни, — её ответ застал всех врасплох.

— Не хочешь объяснить? — спросил Лит.

— Конечно! Во-первых, вы должны понять, что все злились на меня, так как я лучшая в классе целителей.

— Одна из лучших, — остальные трое отметили это как один.

— Конечно, как скажете, — от их внимания не ускользнуло, что Квилла казалась гораздо увереннее и свирепее, чем раньше.

— Они начали называть меня «просто целительница» и приказали мне не путаться под ногами, поэтому, когда произошло нападение, я сделала так, как они мне сказали, и побежала как ветер сама по себе. Когда остальным удалось догнать меня, после того как они были вынуждены бежать, я узнала, что наш самопровозглашённый лидер был побеждён Симом, магическим зверем типа обезьяны. Они стали называть меня трусихой и пытаться свалить вину за поражение на меня. В этот момент, зная, что за нами наблюдают, я жёстко ответила им. Я сказала им, что, несмотря ни на что, мы могли потерпеть неудачу в первый же день, и что я не намерена позволить им обращаться со мной как с мусором. Ситуация быстро обострилась, и когда один из них попытался ударить меня, появился профессор Вастор, выбивая из них всё дерьмо!

Результаты II

Квилла смялась над этим воспоминанием, и слёзы радости катились у неё из глаз.

— Он довольно быстр для человека с такими габаритами, — сказала она, как только ей удалось перевести дыхание. — Он безжалостно избил того, кто напал на меня, и тех, кто просто смотрел. Затем он ясно дал понять, что если они снова попытаются выкинуть что-то подобное, он их исключит. После этого мы с товарищами по команде пришли к соглашению. Я помогу им, но только при условии, что не буду дежурить по ночам и первой выберу еду. Мы не продержались долго, но я провела лучшее время в своей жизни, приказывая им. Итак, когда я вернулась в замок, первое, что я сделала, это взяла бюллетень!

Квилла вынула чёрную сферу и швырнула её на стол, привлекая к себе все взгляды.

— Чувство свободы опьяняет, Фрия, ты тоже должна взять один. Я не понимаю, почему такая умная девушка, как ты, должна терпеть этих идиотов. А как насчёт тебя, Лит? — спросила Квилла.

— Мы продержались до полудня третьего дня, все прошло нормально, — Лит резко оборвал свой отчёт, пора было что-то получить от своих инвестиций. — Во время экзамена я заметил, что не могу полностью использовать зелья без оружия.

— Ты взял с собой зелья? — Юриал был недоверчив.

— Да, я купил их, как только получил несколько баллов. Мне нужно было привыкнуть к их эффектам, прежде чем использовать их в настоящем бою. Я проверил, как долго они держатся и их силу. Ничего особенного, это просто то же самое, что мы все сделали с униформой академии.

Судя по их пустым взглядам, они понятия не имели, о чём он говорит.

— Вы ведь знаете, что форма защищает нас, верно? — спросил Лит.

Они молча кивнули.

— И вы не почувствовали необходимости проверить, как она работает? Какие удары можно принимать в лоб и от чего уворачиваться?

Снова воцарилась тишина.

— Что ж, между этим и зельями, я бы сказал, что вам нужно сделать домашнее задание в течение следующих дней, сказал Лит, ободряюще улыбаясь. — Не беспокойтесь об униформе, проверяйте её, она может самовосстанавливаться от небольших повреждений.

— Спасибо за совет, — сказала Фрия. — А что ты говорил об оружии?

— Что даже если бы у меня оно было, мне не хватает должной подготовки. Фрия, твоя вторая специализация — рыцарь-маг. Какое оружие ты используешь?

— Ничего себе, я упомянула об этом только один раз, и ты действительно запомнил. Я использую рапиру, это быстрый и ловкий меч, который легко пробивает суставы брони, но он не подходит для блокирования тяжёлых ударов или резки врага. По словам моего наставника, с моим телосложением, это оружие подходит мне больше всего.

— Ты можешь научить меня основам фехтования? — спросил Лит. — Обладание повышенной силой имеет ограниченное применение без надлежащего инструмента. Сейчас, когда враги подходят слишком близко, я могу прибегнуть только к первой магии. Мне нужно больше вариантов, — спросил Лит.

— Может быть, я тоже смогу помочь? — все повернулись к нежданному гостю.

— Не возражаешь, если я присоединюсь? — спросила Флория. — У меня не было возможности поблагодарить тебя раньше.

«Опять ты!» — мысленно вздохнул он.

— Нисколько, — как истинный джентльмен, он встал, приветствуя её. В течение пары секунд он изо всех сил пытался сохранить свой дружелюбный вид.

Несмотря на усталость и стресс, Лит мог играть свою роль.

— Ребята, это Флория, мой бывший командир группы. Флория, это мои друзья целители: Юриал, Фрия и Квилла, — ему потребовалось много практики, чтобы произнести слово «друзья» вместо более точного «коллеги».

На Земле, когда Карл ходил на работу, многие слегка обижались на него за то, что он представлял их просто как коллег. В то время ему было всё равно, это была лишь временная тупиковая работа, пока его брат посещал учителя.

Однако теперь личные отношения имели первостепенное значение.

«Я никогда не понимал, почему у людей такое расплывчатое определение дружбы. Друг — это тот, кто знает тебя, от таких вещей, как страсть и амбиции, до тривиальных вещей, таких как любимая книга или цвет. Насколько я понимаю, они мне не друзья. Они не любят меня как личность, только мои академические достижения. Они даже не знают имён моих сестёр», — подумал Лит.

[Не будь так строг с ними, они просто дети, — Солус мысленно пожала плечами. — Они встретили тебя в трудный момент своей жизни, и ты стал им близок. Вы часто проводили время вместе, либо в классе, либо во время частных уроков, которые ты им давал. Для большинства людей этого более чем достаточно, чтобы назвать кого-то другом. Особенно учитывая, что ты не очень открыт с ними].

— Поблагодарить Лита? За что? — интерес Юриала был задет.

Это был первый раз, когда девушка, которая пришла к Литу, не была отшита под вежливым предлогом. Учитывая, что они провели вместе несколько дней и, казалось, были в хороших отношениях, Юриал надеялся получить несколько сочных сплетен.

«Он точно любит высоких», — подумал Юриал.

— Разве он не рассказал вам? — Флория была искренне удивлена, из-за ужасного начала её группы и того, что они всё время сильно зависели от Лита, она ожидала, что он пожалуется на них своим друзьям, как только они встретятся.

Вместо этого он приветствовал её одной из своих редких улыбок с ямочками на щеках, в то время как остальные явно понятия не имели, кто она такая.

— Рассказал нам о чём?

— Как бы ни было больно моей гордости признавать это, он был ключевым членом от начала до конца. Без Лита мы бы не продержались больше одного дня, не говоря уже о том, чтобы набирать по пятьдесят баллов в день, — Флория села, заказывая еду.

Фрия восхищённо присвистнула.

— Пятьдесят баллов за три дня — это довольно много, учитывая, что это был неожиданный экзамен. Как вам удалось это сделать?

Флория усмехнулась.

— Извини, я оговорилась, я имела в виду, что каждый из нас зарабатывал по пятьдесят баллов в день, — сказала Флория.

— Сто пятьдесят баллов всего за три дня? — от неожиданности Юриал уронил вилку. — Вот тебе и «ничего особенного»! Пожалуйста, расскажи нам об этом.

Им не пришлось просить дважды. Флория рассказала им, как он в одиночку отбил магического зверя в первый же день, как нашёл и построил для них безопасное убежище.

Она сделала особый акцент на трюке с ядом клакера и на том, как он учил их выживать в дикой природе с помощью первой магии.

— С первого взгляда не скажешь, но коротышка — чудовище! — сказала Флория, энергично похлопывая его по спине.

Последнее слово заставило Лита вспомнить о встрече со скорпикорой, отчего по спине у него пробежал холодок. Ему не нравилась мысль о том, что он каким-то образом связан с мерзостями, и ещё меньше о том, как близок он был к смерти.

К счастью, его застывшее выражение лица прекрасно сочеталось с остальными. Все за столом были ниже или едва выше Лита, хоть и были старше его. Если его считать коротышкой, то кем же они должны быть?

— Искусственная пещера! Почему я не подумал об этом? — Юриал в отчаянии обхватил голову руками.

— Найти холм было просто удачей. Я уверен, что ты поступил бы так же, если бы у тебя была такая возможность, — Лит отмахнулся от всего этого взмахом руки.

— Ничего себе, я никогда не считала тебя скромным типом. На твоём месте я бы хвасталась этим экзаменом не меньше месяца, — сказала Фрия, глядя на него в новом свете.

— Флория преувеличивает, да, я выполнил свою часть работы, но это была командная работа. Визен фактически сделал пещеру стабильной и пригодной для жилья, не говоря уже о том, что обеспечил нас уборной и поддержал в битве с его массивами. У самой Флории в первый день было тяжёлое начало, но она училась на своих ошибках и спасла меня от клакеров. Она оказалась отличным лидером, и только благодаря её плану нам удалось пережить второй день. Она та, кто сумела надрать задницу ру, я просто предоставил ей средства для этого. Белия — ну, ей явно не хватало уверенности Визена или нашего боевого опыта, но она была на высоте и прекрасно справилась со своей ролью. Я, с другой стороны, неспособен к лидерству и оказался кратковременно слит, часто выплёскивая свой стресс на моих товарищей по команде.

Лит был действительно убедителен, потому что он был искренен. Он недооценил слишком много опасностей и не раз терял контроль над своими эмоциями.

Было трудно провести черту, где заканчивались его основные проблемы с маной и начиналось его антисоциальное поведение.

Он знал, что у него есть проблема, но понятия не имел, как её решить.

— В любом случае, — сказала Квилла, — в следующий раз я хочу быть в твоей группе.

— Мечтай дальше, — вздохнула Фрия. — На более чем двести пятьдесят студентов всего тридцать четыре целителя. Следовательно, по крайней мере, в шестнадцати группах во время задания не было целителей. Для нас невозможно когда-либо оказаться вместе.

— Может быть, а может, и нет, — сказал Юриал. — После первого триместра студенты могут отправиться в лес на выходные, чтобы собрать драгоценные травы и материалы для себя или обменять их на баллы. Не говоря уже о том, что это бесценный опыт.

Лит почувствовал, что его мольба о помощи затерялась в разговоре, но тема была довольно интересной.

— И там тоже есть нужда в группе? И будем ли мы снова находиться под наблюдением? — спросил Лит.

— Нет, группа не требуется, можно пойти одному или с двадцатью друзьями. Хотя группа из пяти человек настоятельно рекомендуется, особенно для четверокурсников. И нет, слежки не будет, мы будем сами по себе. Единственной мерой безопасности является тревожная кнопка, очень похожая на бюллетень виновности, но имеющая только одну функцию: сигнал бедствия, чтобы вызвать помощь, — сказал Юриал.

«Интересно, — задумался Лит. — Я мог бы пойти один, чтобы снять стресс, или с ними в качестве шоковой терапии. Два дня — это слишком мало, чтобы заставить меня сорваться, но более чем достаточно, чтобы закалить мои слабые социальные навыки».

— А можно я пойду с вами? Было бы очень приятно и почётно работать вместе с лучшими студентами факультета магии света, — просьба Флории поразила их самолюбие во всех нужных местах.

— Как мы можем сказать «нет» той, кого Лит так высоко ценит? — Фрия встала и пожала ей руку.

Поскольку дела у него выходили из-под контроля, он решил извлечь из этого максимум пользы и тоже попросить помощи у Флории. Но это был неподходящий момент, его товарищи были слишком счастливы от того, что нашли родственную душу, а он слишком устал, чтобы вернуть их к реальности.

Лит решил отложить свою просьбу об уроке фехтования до конца четырёхдневного перерыва. Из-за частных уроков по первой магии, которые он давал им, у него никогда не было возможности вернуться домой на выходные.

Настало время исправить это.

Возвращение домой

С тех пор как Лит был официально принят в академию Белого Грифона, жизнь жителей деревни Люция стала легче и безопаснее, особенно для Наны. Когда распространилась весть о том, что в деревне родился маг, дворяне стали более дружелюбными.

Даже проезжающие мимо торговцы предлагали большие скидки, не беспокоя больше местных кузнецов. Обычная толпа жуликов и смутьянов, обычно околачивавшихся в таверне по ночам, смирилась или совсем ушла.

Конечно, такое поведение было вызвано не добротой их сердец и не страхом перед юношей, который, возможно, в будущем станет великим магом. Все знали, что он уехал, и ему понадобится не меньше двух лет, чтобы вернуться.

Причина такой внезапной перемены настроения крылась в том, что те, кто плохо себя вёл, имели странную тенденцию бесследно исчезать, убивать себя, оставляя после себя предсмертную записку с признанием в своих преступлениях или просто погибали в результате несчастных случаев.

То, что все, кроме Наны, игнорировали, так это что место рождения мага было его первым поместьем. Так как Лит оценен как студент ранга А, одно из личных подразделений королевы постоянно следило за деревней, отсеивая проблемы в зародыше.

Они никак не могли отличить простого преступника от того, кто по собственной воле или в результате манипуляций пытался причинить вред семье Лита. А главное, им было всё равно.

Как только кто-то будет идентифицирован как потенциальная угроза, даже если расследование не давало никаких результатов, они избавлялись от проблемы просто для подстраховки.

Королева держала их в курсе деятельности и потенциала Лита, подчеркивая важность того, чтобы не давать ему повода возмущаться Королевством Грифонов и переметнуться на другую сторону.

После результатов пробного экзамена, только из-за того, что герцог Гестия соблюдал правила академии, не пытаясь отомстить, ему едва удалось сохранить своё герцогство и свою голову.

(Прим. автора: Герцог Гестия — отец лидера трио девушек, которые пытались наказать Лита в первый день (Том 2 Глава 17).)

Судя по тому, что рассказали Нане её знакомые, как только талант Лита был признан самим Манохаром, и двор, и Ассоциация магов приняли близко к сердцу его благополучие.

Для Наны это означало возможность сохранить высокую цену за свои услуги, несмотря на то что ей больше нечего было делать, кроме как работать целительницей.

— Ох! Ох! Ох! — Нана засмеялась, наслаждаясь ещё одним солнечным утром. — Кто бы мог подумать, что помощь твоего брата может принести новый расцвет моей жизни. Никогда ещё здесь не было так спокойно за много лет.

— Как мой младший брат может иметь к этому какое-то отношение? — Тиста усмехнулась, используя бытовую магию, чтобы очистить комнату.

Нана покачала головой.

— Тиста, девочка моя, ты во многом затмеваешь своего брата. Внешность, доброта, манеры у постели больного. Есть только две вещи, которые ты должна действительно взять от него.

— Я знаю, что первое — это талант. А как насчёт другого?

Несмотря на то, что Тиста изучила заклинания до третьего уровня, она до сих пор понятия не имела, как Лит сумел вылечить её. Она могла объяснить это только чудовищным разрывом в их магическом даре.

— Нет, я никогда не стала бы критиковать кого-то за что-то врожденное. Я говорю о том, чтобы быть циничным и практичным, ты слишком наивна для своего возраста. Если бы твой брат был здесь, он посмотрел бы на меня леденящим душу взглядом, задал бы пару вопросов, на которые я загадочно ответила бы, и я уверена, что он понял бы, что я имела в виду.

— У Лита нет леденящего душу взгляда! — упрекнула наставницу Тиста. — Он самый любящий и заботливый младший брат, о котором только можно мечтать.

Нана усмехнулась.

— Потому что он всегда относился к тебе как к драгоценному камню. Попробуй спросить своего будущего шурина, что он думает о Лите. И когда ты это сделаешь, посмотри ему прямо в глаза и не позволяй ему сменить тему.

Тиста уже собралась возразить, когда дверь кабинета открылась. Обе женщины повернули головы, обнаружив, что это был не пациент, а Лит.

— Братишка! — крикнула Тиста и встретила его тёплым объятием. — Ты совсем не изменился!

Он крепко обнял её, желая поцеловать в макушку, но она была на семь сантиметров выше его.

— Я уехал всего на месяц! Или ты ожидала, что я вернусь весь в шрамах? — спросил Лит.

— Злюка! — она оттолкнула его с притворной яростью, слегка ударив по плечу.

— Спасибо за всё, что вы для меня сделали, Нана. Без вас меня бы в академии не было, — Лит обнял свою старую наставницу.

Нана наслаждалась этим объятием, спрашивая себя, не было ли ошибкой, что она не завела детей. После того, как она впала в немилость, она удалилась, избегая каких-либо значимых отношений, чтобы не пострадать снова.

Может быть, это была просто старость, или, может быть, общение с этими двумя маленькими сопляками сломало её панцирь. В любом случае, было уже слишком поздно.

— Зачем ты тратишь время на эту старушку? — отругала его Нана, ткнув тростью в голову. — Твои родители очень беспокоятся о тебе. Тиста, я дам тебе сегодня выходной. Отведи его домой, примени силу, если понадобится.

Тиста хихикнула, и взяла брата за руку, прежде чем уйти.

— С каких это пор тебе нравится, когда тебя балуют? — Лит рассмеялся нежному жесту.

— Всю жизнь!

***

Во время прогулки Лит заметил, что многие молодые люди внезапно меняют направление движения или переходят дорогу. Несмотря на свою красоту, статус и доход будущей целительницы деревни, Тиста была одной из самых желанных девушек. Мало кого волновал тот факт, что ей оставалось ещё два года до брачного возраста.

До отъезда Лита, большинство из них были слишком напуганы, чтобы подойти к ней. Он убил магического зверя в восемь лет и был печально известен тем, что чрезмерно опекал свою семью.

В то время как матери и девочки хвалили его решительность, она вселяла страх в сердца женихов, которые теперь считали, что наконец-то имеют с ней полную свободу действий.

— Тебя кто-нибудь беспокоил?

Тиста изобразила одну из своих лучезарных улыбок, которая могла бы осветить всю комнату.

— Нет, все в порядке, спасибо. И я могу постоять за себя. Кроме того, они безобидны.

— Ты уверена? Несчастные случаи случаются. Тебе просто достаточно сказать слово, — сказал Лит.

Солус вздрогнула. Несмотря на небрежный тон и яркую улыбку, Лит вовсе не шутил.

Тиста ничего не заметила и рассмеялась над «шуткой».

— Если говорить о несчастных случаях, то в деревне в последнее время стало совсем тихо. Я боялась, что после твоего ухода разбойники нападут, как только Нана покинет деревню. Вместо этого, тут никогда не был так безопасно в течение многих лет.

Лит недоверчиво поднял бровь, это не имело смысла, пока он не вспомнил слова Линьоса.

«Я почти забыл, что моя семья находится под наблюдением. Я должен быть осторожен, чтобы меня не увидели, когда я провожу свои эксперименты», — подумал Лит.

Поскольку они ежедневно общались через коммуникационный амулет, Тиста спросила его, почему он исчез в последние три дня. Лит рассказал ей все о пробном экзамене, оставив её в благоговейном страхе.

— Пять магов сражаются вместе против злых магических зверей? Что за опыт! Бьюсь об заклад, вы были похожи на героев историй, которые папа всегда рассказывал нам, когда мы были маленькими.

— Не все магические звери злые, одни хорошие, другие плохие, как и люди. И мы не были похожи на героев, скорее на испуганных подростков. Кроме того, я ужасно отношусь к людям, и ты это знаешь. Ты меня не слушала или просто пытаешься мне польстить?

В ответ Тиста снова ударила его по плечу.

Когда они вернулись домой, Лит заметил, что возделанные поля стали больше, чем он помнил, и там были батраки, помогавшие их родителям. Теперь, когда все их дети стали независимыми, Элина и Рааз решили расширить семейный бизнес.

Увидев его, они бросились к нему, обнимая и безудержно плача.

— Мой ребёнок, мой маленький ребёнок вернулся, — это было единственное, что они смогли сказать.

Лит чувствовал себя невероятно счастливо и неловко одновременно. Радовался их бесконечной любви, чувствовал себя неловко, потому что ещё не привык к ней и не знал, заслужил ли он её.

Настоящий Лит, их сын, умер двенадцать лет назад, и в его теле другая душа. Он знал, что это не его вина, он не убивал ребёнка и не выбирал их добровольно.

Конечно, Орпал и Трион прокляли себя своими действиями, но именно чудесное выживание ребёнка привело их к этим событиям. Лит чувствовал себя ответственным за разрушение этой замечательной семьи.

[Ты ничего не забыл? — Солус вмешалась в ход его мыслей. — Без тебя твоя мать могла бы умереть от родов. Помнишь, какой слабой она была тогда? Если бы она тогда огорчилась, потеряв ребёнка, то, возможно, не выжила бы. Не говоря уже о том, что мы не знаем, что бы произошло. С таким же успехом Орпал мог бы нацелиться на Тисту, а не на тебя, и мы оба знаем, что она не смогла бы постоять за себя. Она могла умереть либо от болезни, либо от руки твоего больного брата. Конечно, позже он извинился бы и понял бы свою ошибку, но я всё равно думаю, что он бы отрёкся от себя. Неужели ты каким-то образом заставил его говорить все эти гадости Тисте, заставляя её, твою мать и Рену всё время плакать? Ты манипулировал им, чтобы он послал этих пятерых головорезов избить тебя до полусмерти? Всё это было его рук дело, и он заплатил за это. Гораздо лучше иметь двух здоровых хороших детей, а не вспыльчивых болванов. Для того, чтобы Орпал был счастливым, ему нужно было быть единственным ребёнком в семье].

Зная человеческую натуру, Лит был склонен согласиться с ней. Кража еды для новорожденного, его навязчивая потребность во внимании — всё это признаки извращённой личности. Лит не простил Орпала и пожалел его только ради своей семьи.

Чувствуя теплые объятия Тисты, видя её в безопасности и счастливой, он быстро рассеял сомнения, которые омрачали его разум. Спасение одной Тисты или Рены стоило того, чтобы убить тысячу Орпалов.

Сюрприз от Солус

Войдя в дом, подальше от любопытных глаз, Лит воспользовался своими новообретёнными знаниями целителя.

Он использовал Бодрость, чтобы обнаружить и исправить все повреждения костей, мышц и даже межпозвоночных дисков, накопившиеся в телах его родителей с течением времени из-за тяжёлой работы в полях.

Он также использовал магию четвёртого уровня, чтобы они не чувствовали усталости из-за лечения, одалживая им свою энергию.

— Что? — Рааз двинулся вперёд, чувствуя едва заметные изменения. — Я полон энергии и мои повреждения исчезли. Такое чувство, что мне снова двадцать!

— Рад это слышать, — ответил Лит, обнимая отца. — Я так много узнал всего за месяц. Академия показала, насколько ограничен был мой кругозор, есть много вещей, которые я всё ещё могу улучшить.

Он также провёл полную проверку Тисты. Она всегда была в хорошей форме, но Лит никогда не переставал беспокоиться о ней.

Они поговорили о его пробном экзамене, о котором Лит дал точное описание, хотя и убрал встречу со скорпикорой.

Вместо этого он сделал особый акцент на том, как развил хорошие отношения со своими товарищами по команде и с Флорией в частности.

Подправленная версия истории была направлена на то, чтобы они не беспокоились о том, что он в академии один, надеясь помочь преодолеть их долгосрочное чувство вины за то, что у него никогда не было друга в прошлом.

Его родители продолжали верить, что Лит провёл своё детство в одиночестве потому, что семья нуждалась в деньгах и пище, заставляя его сначала стать охотником, а потом целителем. Но это была только половина правды.

У него не было почти ничего общего с магами-подростками, не говоря уже о маленьких детях. Работа всегда была предлогом, чтобы избежать ненужного риска сорвать его прикрытие.

Уладив все дела с семьёй, Лит решил прогуляться по лесу. Ему нужно было какое-то время побыть одному, не только чтобы разобраться в своих хаотических чувствах, но и попытаться обратить всё, что он узнал из академии и её книг, в истинную магию.

Зная, что он тоже может находиться под наблюдением, он направился к своей личной поляне в лесу Траун, используя Жизненный обзор, в то время как Солус осматривала окрестности всеми имеющимися в её распоряжении органами чувств.

[Кроме нас и животных я больше ничего не вижу], — сообщила Солус.

[Я тоже. Я думаю, что люди королевы могут иметь магические предметы, которые скрывают их присутствие, но я сомневаюсь, что они смогут спрятаться так, что даже мы не можем их заметить. Но, думаю, мы в безопасности. Вероятно, их послали следить за внешними угрозами, а не за мной].

[Да, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть, — Солус сделала ему первое параноидальное замечание. — Кстати, ты помнишь, что перед пробным экзаменом я говорила о сюрпризе?]

[Конечно].

[Что ж, пришло время раскрыть мой новый дар. Нам нужно особое место, поэтому мне нужно, чтобы ты следовал моим инструкциям].

Лит скастовал заклинание полёта, хаотично двигаясь к месту назначения, на которое указала Солус. В то же время они оба внимательно осматривали окрестности.

Преследовать их на такой высокой скорости, оставаясь скрытным, было невозможно. Вскоре они добрались до глубокой части леса, где несколько месяцев назад помогли в битве трём королям леса.

Это всё ещё была пустошь, только трава и сорняки начали расти заново.

[Мы в безопасности, я не заметил, чтобы кто-то следовал за нами. Ты выбрала это место потому, что в этом месте негде было бы скрыться преследователям?] — спросил Лит.

[Нет, потому что это одно из немногих мест, которое может служить нашей цели. Благодаря моему самоощущению, каждый раз, когда я возвращаю себе новую функцию, я всегда знаю, как заставить её работать, и ей нужно особое место].

[Что такого замечательного в этом месте? Оно удручает и мертвее, чем Юлий Цезарь].

Солус усмехнулась.

[Ты когда-нибудь задумывался, почему мерзость двигалась в этом направлении каждый раз, когда ей удавалось сбежать?]

[Я бы сказал, что это было просто отчаяние, но держу пари, у тебя есть лучшее объяснение].

[Бинго! Я заметила это в первый раз, когда мы пришли сюда, но тогда я не могла понять, что это такое. Видишь ли, с моим чувством маны я могу различать не только людей, но и ландшафт. Это потому, что мир буквально полон маны, и в некоторых местах больше, чем в других. Во время наших путешествий я заметила несколько пятен, где мировая энергия была намного более обильной, чем обычно, и это одно из них. Я думаю, что мерзость искала это место, чтобы высосать огромное количество мировой энергии для выживания в битве].

Солус отделилась от пальца Лита в своей обычной паучьей форме, достигла поляны в нескольких метрах и начала зарываться в землю.

Перед изумлёнными глазами Лита голубая вспышка осветила поляну. С каждым ударом что-то поднималось из земли, это было похоже на просмотр перемотанного видео, когда можно было увидеть, как семя становится цветком менее чем за десять секунд.

Но в случае Солус маленький камешек превратился в башню.

В жалкую разрушенную башню, если быть точным.

Она едва достигала десяти метров в диаметре, с единственной дверью, достаточно хлипкой, чтобы её унёс сильный порыв ветра. У башни был только первый этаж и никакой крыши, обломки покрывали её верх, как будто она рухнула сама на себя.

[Это действительно сюрприз, — тем не менее Лит был впечатлён. — У этой штуки есть какие-нибудь защитные механизмы? Если так, то куда бы мы ни пошли, нам всегда будет где остановиться, избегая людей и зверей].

[Во-первых, это не штука, это я! — Солус злилась, когда с ней обращались как с объектом. — И да, у меня есть защитные механизмы. Так что тащи свой зад внутрь, чтобы я могла их активировать].

Лит последовал её указаниям, обнаружив, что здание внутри было больше, чем казалось снаружи. Справа от него виднелась осыпавшаяся лестница, ведущая наверх, и ещё одна, которая, казалось, спускалась беспрепятственно.

Перед ним была единственная дверь, ведущая в спальню, почти идентичную той, что Лит построил у себя дома. Однако, кровать с балдахином была королевского размера, а в комнате была собственная ванная, как и в его комнате в академии.

[Массовое перемещение?] — изумлённо спросил Лит.

— Да, — впервые он услышал голос Солус своими ушами. — Только часть этой формы существует в нашем плане, остальное — в карманном измерении. Нравится ли тебе этот кусок дома вдали от дома?

Она явно жаждала похвалы.

— Очень, это потрясающая копия. Я не могу отблагодарить тебя за то, что ты подарила мне настоящий туалет, он для меня стоит целого мира.

Солус хихикнула.

— Всегда пожалуйста, но это не сюрприз, а просто его часть, спустись вниз.

В подвале было ещё две комнаты, первая из которых была точной копией тренировочного зала мастера кузнечного дела, вплоть до последней маленькой детали.

— Я смогла воспроизвести и лаборатории зелий, и кузнечного дела, даже оборудование, — объяснила она. — Но я не могу создавать из ничего ингредиенты или расходные материалы. Некоторые вещи мы можем только купить.

Лит открыл ящик, в котором должны были лежать кольца и амулеты, но, как и сказала Солус, он был пуст.

— Не проблема, — ответил он. — С моими ограниченными знаниями я мало что могу сделать. К счастью, когда я сказал профессору Ванемир, что хочу немного попрактиковаться самостоятельно, она дала мне несколько колец и бутылку жидкости для рисования магических кругов. У нас есть достаточно для нескольких попыток применения истинной магии к кузнечному делу.

Единственное заклинание мастера кузнечного дела, которое видел Лит, было заклинанием для реализации пространственных предметов. Он рисовал круги и руны с величайшей осторожностью, никто не мог помочь ему в случае, если что-то пойдёт не так.

Закончив, он положил в его центр камешек, он не рассчитывал на успех, только учился на потоке маны, чтобы воспроизвести его с помощью истинной магии.

Поэтому вместо того, чтобы произнести заклинание, он использовал Бодрость, чтобы призвать мировую энергию и послать её, чтобы заполнить магический круг. Это было легко, и это не повлияло на его запасы маны, так как он использовал внешнюю энергию.

В отличие от профессора Ванемир, он не заполнял круги до краёв. Так как это был эксперимент, чем меньше энергии, тем лучше, не говоря уже о том, что он хотел избежать создания колец высшего уровня всего через месяц.

Согласно книгам, достаточно было давать кругам ману до тех пор, пока воздух не начинал потрескивать, чтобы получить пространственный объект низшего класса.

Лит знал тринадцать рун и их заклинания как свои пять пальцев, он выполнял их бесчисленное количество раз во время уроков и самостоятельно.

Вспоминая характерные чувства каждого из них, он быстро сплетал заклинания рун. По мнению Лита, выступление Ванемир, пусть и исключительное, было похоже на игру ребёнка на пианино по одной клавише за раз.

Он был убеждён, что для максимального эффекта различные заклинания должны дополнять и интегрировать друг друга, как в магической симфонии.

Руны поднимались в воздух одна за другой, образуя идеальное кольцо вокруг камня в мгновение ока. Затем Лит начал сжимать ману внутри рун, вскоре вся энергия охватила маленький камень, пытаясь просочиться внутрь.

Теперь был самый критический момент, Лит должен был заставить энергию и материю слиться воедино. Всё шло гладко, но в глубине души он постоянно ощущал тревогу, что что-то не так.

Внезапно энергетическая масса взорвалась, превратив камень в пыль, и обезумевшая мана сумела сжечь круг, оставив трещину на полу.

— Ой! Это больно! — сказала Солус.

— Прости, — сказал Лит, смущённый своей неудачей. — Есть идеи, что пошло не так?

— С самого начала я заметила по меньшей мере восемь ошибок, — Солус на самом деле ответила на его риторический вопрос, снова оставив Лита в благоговейном страхе.

Ошибки

— Во-первых, Ванемир сказала, что размер круга имеет значение, а ты сделал его слишком большим для камешка. Меньший был бы лучше, чтобы лучше сфокусировать ману. Кроме того, ты слишком быстро сформировал сферу маны, не дав ей достаточно времени, чтобы должным образом проникнуться магией. Кроме того, есть проблема с расположением рун…

Солус начала придираться к каждой ошибке. Согласно его собственной более ранней аналогии, больше похожей на кого-то, играющего симфонию, Солус заставляла Лита чувствовать себя так, словно кнопкодав пытался стать профессионалом в играх-файтингах.

Всё, что она говорила, было правдой, и это ещё больше раздражало его.

— Ну почему же ты не рассказала мне всё это раньше? — хмыкнул Лит.

— Как я могу заметить ошибки, которые ты ещё не совершил?

— Ах да, мисс всезнайка? Если ты так хороша, почему бы тебе не прийти сюда и не показать мне, как это делается?

— С удовольствием.

Комната начала пульсировать белым светом, и трещина в полу тоже исчезла. Затем на землю полетел ещё один камешек, а несколько капель чернил упали на пол, снова образовав руны в виде идеального кругового узора.

— Ты забыла о кругах, Солус, тоже мне всезнайка… — Лит игриво передразнил её.

— Ты имел в виду это? — внезапно пространство вокруг камня заполнилось маной, идеально заключённой в круглую форму, как раз охватывающую руны.

— Как ты…

— Я научилась Бодрости у тебя, и мы, вообще-то, находимся на гейзере мировой энергии. Не так уж трудно сохранить её стабильной для кого-то, способного к перемещению в пространстве, — гордо пояснила она, оборвав его на полуслове.

— Ты хочешь сказать, что в этой форме ты способна поддерживать стабильность маны без ограничений? — Лит прекратил их весёлую ссору, потрясённый этим открытием.

— Ну, да! А что?

— Это ведь означает, что время не имеет значения, по крайней мере, пока я здесь тренируюсь. Это идеальная магическая печь для полного новичка вроде меня!

Лит снова соткал тринадцать заклинаний, следуя указаниям и более ранним советам Солус. Больше не беспокоясь о рассеивании маны, он поспешил, убедившись, что сфера маны была сильной и стабильной, позволяя энергии просачиваться в камешек перед последним шагом.

И вот, камешек растаял прежде, чем он успел хотя бы попытаться осуществить слияние материи и энергии.

— Опять неудача! Что я сделал не так на этот раз? — в отчаянии спросил Лит.

— Честно говоря, не знаю, — мысленно пожала плечами Солус. — Были вещи, которые ты мог бы сделать лучше, но теоретически это должно было сработать.

Просто чтобы убедиться, что они ничего не упустили, на этот раз Лит положил на землю одно из запасных колец, и с помощью Солус они повторили весь процесс, но на этот раз используя фальшивую магию.

И всё прошло гладко.

— Какого чёрта? — Лит не мог понять, почему истинная магия подводит его. — Мы делали то же самое, шаг за шагом. Почему оно сработало на этот раз?

— Третий раз — счастливый? — сказала Солус, на самом деле не веря этому.

Они продолжали дробить, плавить и испарять много камешков, но в конце дня их единственным успехом было низкосортное кольцо, сделанное фальшивой магией.

— Уже почти полдень, лучше остановиться, а то твоя мама будет волноваться.

— Да, — Лит покинул лабораторию и направился обратно на первый этаж. Его взгляд блуждал по спальне, дверь которой была открыта.

— Солус, ты помнишь моё замечание о грязных мыслях тех, кто проектировал комнаты академии? — спросил Лит, подозрительно приподняв бровь.

— Да, а что?

— Почему в моей комнате такая большая кровать? И почему гидромассажная ванна явно рассчитана на комфортное размещение двух человек?

— Ну, я подумала, что, может быть, когда-нибудь в будущем ты захочешь компанию, — если бы он не знал её лучше, Лит мог бы поклясться, что в её голосе слышался намёк на озорство.

— Спасибо за заботу, но я не стану, я никогда никому не открою тайну о твоём существовании, это слишком опасно.

Со вздохом с её стороны и кровать, и ванна сжались.

— Если подумать, оставь кровать большой. Так будет удобнее.

Не обращая внимания на ворчание Солус, Лит собирался выйти, но остановился в последний момент.

— Снаружи чисто?

— Да, в этой форме все мои возможности усилены мировой энергией. Я даже могу увидеть трёх королей, неважно как далеко они от нас. Даже в моём ослабленном состоянии я всё равно легендарная башня мага!

— Ты ещё не сказала мне, какие меры защиты ты можешь использовать.

— Хм, не так уж и много, на самом деле. Я могу стать невидимой, а когда ты находишься внутри, я могу погрузиться под землю, не оставив никаких следов. На данный момент мои возможности довольно ограничены. Я даже не могу поддерживать эту форму, не заимствуя такую обильную внешнюю ману.

Тем не менее Лит был впечатлён. Её маскировка, пространственное перемещение и манипуляция маной уже были на высоком уровне, несмотря на жёлтое ядро маны. На что будет способна Солус, когда она тоже достигнет голубого уровня ядра?

Лит решил вернуться домой так же быстро, как и ушёл, чтобы никто не обнаружил их новое особое место.

— Тебе не кажется, что ты слишком часто носишь свою шапочку паранойи? — спросила Солус.

— Нет, — ответил Лит. — Если бы я был тем, кто наблюдает за деревней, было бы мудро присматривать за кем-то вроде меня. В их глазах я всё ещё ребёнок, наша семья больше не бедная, но и не богатая. У меня нет реальных связей с королевством, на бумаге я являюсь прекрасным примером талантливой молодёжи, которую можно легко поколебать обещаниями богатства, власти и денег.

И снова ни один из них не заметил хвоста, но для Лита этого было недостаточно. Его преследователи могли просто хорошо прятаться или ждать, когда он ослабит бдительность.

***

Когда Лит вернулся домой, впервые за месяц вся семья воссоединилась за столом. Лит пришёл как раз вовремя, чтобы услышать, как Рена жалуется, что её жених не может присоединиться к ним из-за своей работы.

Лит внутренне радовался этому, после трёх дней притворства он просто хотел быть самим собой. Её жених ему не нравился, но поскольку он никогда не любил ни одного из поклонников своей сестры, это ничего не значило.

— Папа, я думаю, что это отчасти твоя вина. Ты должен перестать пялиться на него каждый раз, когда его видишь.

— С каких это пор я пялюсь? — Рааз положил правую руку на сердце, притворяясь искренним.

— Ты знаешь, что мне нравится этот мальчик, иначе я никогда бы не согласилась на этот брак. С тех пор, как мне исполнилось двенадцать, ты так смотришь на каждого, кто оказывался рядом со мной, неважно, был ли он ребёнком, мужчиной или стариком. Похоже, ты передал этот навык Литу. Сентон несколько раз говорил мне, что всякий раз, когда он остаётся с тобой наедине, он чувствует себя так, словно его расстреливают.

— Это признак нечистой совести, — возразил Рааз.

— Моя, с другой стороны, чиста, — вмешался Лит. — Я всегда был с ним откровенен.

На самом деле именно шквал не столь завуалированных угроз больше всего напугал его будущего шурина.

— Ты тоже, сестрёнка? Братик не пялится, он только защищает!

Лит действительно наслаждался едой со своей семьёй. Несмотря на то, что у его матери не было доступа к высококачественным ингредиентам, как у поваров академии, её блюда всегда были самыми вкусными.

Рааз поделился с ним своими планами по расширению фермы. Дни, когда у них едва хватало денег, чтобы содержать дом, давно прошли. Как только отец закончил, вся семья начала задавать вопросы, к которым Лит был не готов.

Они хотели знать всё об академии. Как вели себя профессора, его одноклассники, хорошо ли он ел и так далее.

Очевидно, они только наполовину поверили ежедневным отчётам Лита и хотели получить чёткие ответы, глядя ему в глаза. Потребовалось немало времени, чтобы убедить их, что никто его не задевает и что и директор, и профессора — хорошие люди.

Ему даже пришлось преувеличить свои отношения с группой на экзамене, сделав вид, что они уже были хорошими друзьями. Вопреки его ожиданиям никто из родителей не был рад такой новости.

— Лит, не будь слишком доверчивым, ты едва знаешь их, — сказала Элина. — Видишь ли, не всегда люди такие, какими кажутся. На каждого хорошего и искреннего человека, которого ты встречаешь, всегда найдётся другой, готовый сказать всё, лишь бы получить желаемое. Прости, дорогой, но это правда. Я хотела скрывать это как можно дольше, но твоя безопасность важнее, чем сохранение твоей наивности. Даже в нашей маленькой деревне, с тех пор как Нана взяла тебя под своё крыло, твоё повышение статуса заставило многих из нашей общины гордиться, но ещё больших завидовать твоему успеху. Мои друзья держали меня в курсе всех сплетен, как многие сначала считали тебя высокомерным отродьем. Затем, как только ты начал своё ученичество, они начали желать, чтобы ты потерпел неудачу, просто чтобы чувствовать себя лучше.

Рааз крепко сжал руку Элины.

— Твоя мать хочет сказать, что, если даже люди, которых мы знаем с детства и почти считаем родными, могут оказаться подлыми мерзавцами. Не верь слепо в красивые слова и добрые улыбки. Ты не узнаешь истинной ценности человека, пока тебе действительно не понадобится его помощь. Так что не пытайся измениться или заставить себя быть кем-то другим только для того, чтобы угодить кучке сопливых детей; если они действительно твои друзья, они примут тебя таким, какой ты есть. Если нет, знай, что это не твоя вина, просто мир суров, настоящую дружбу не так легко найти, как в сказках на ночь, которые я рассказывал тебе, когда ты был маленьким. Настоящий друг — это как сокровище, которое трудно найти и ещё труднее сохранить. Жизнь будет продолжать отталкивать тебя, но ты никогда не должен отпускать настоящего друга.

Лит бессознательно потёр большим пальцем кольцо Солус, заставляя её хихикать, как маленькую девочку.

«Я никогда не ожидал, что мой отец будет так прямолинеен, — подумал Лит, не понимая, что значит для него слово “отец”. — Я всегда считал его простым и честным человеком, который изо всех сил старается выполнять простую и честную работу, чтобы позаботиться о своей семье. Кто бы мог подумать, что однажды он произнесёт такую речь».

Размышляя о извращённой иронии жизни, Лит осознал, какого ключевого элемента ему и Солус не хватало, чтобы заставить истинное кузнечное дело работать.

Сюрприз от Лита

Первой мыслью Лита было убежать и проверить свою теорию, но он вернулся домой не для того, чтобы работать, ему действительно нужен был настоящий отдых, насладиться роскошью быть самим собой, ничем не связанным.

— Мама, папа, спасибо. Я знаю, какими жестокими могут быть люди, я научился этому на собственном опыте с того самого дня, как начал работать целителем. Всё началось с того, что один дворянин пытался убить меня, и продолжилось тем, что он показал мне, что мужчина может сделать со своей женой, родитель — со своими детьми.

Лит не хотел упоминать о братьях, так как, несмотря на прошедшие годы, имя Орпала вызывало сильную боль в сердцах его родителей.

— Эта деревня не совершенна, мир не совершенен. Но я сделаю всё возможное, чтобы остаться верным себе и заставить вас гордиться мной.

Лит сказал это, глядя им прямо в глаза, так как формулировка выбора не упоминала, каковы его моральные принципы, или как он намеревался достичь своих целей. По его мнению, всё это было чистой ложью, сказанной, чтобы его семья не беспокоилась о нём.

Он встал и обнял всю свою семью по очереди, чувствуя тепло и любовь.

Покончив с едой, Лит настоял на том, что сам вымоет посуду. Элина сначала возражала, но прежде, чем кто-либо успел сдвинуть хотя бы одну тарелку, он уже вымыл и убрал посуду и всю комнату.

— Показуха! — Тиста сделала вид, что ругает его.

Они провели следующий час, обсуждая последние приготовления к свадьбе Рены, что вызвало несколько ворчаний с мужской стороны семьи, и жизнь Лита в академии, что вызвала несколько ворчаний с женской стороны семьи.

Всю свою жизнь он жил как монах, ходил из дома на работу и обратно, и больше ничего не делал. Они надеялись, что в окружении стольких девушек он найдёт ту, которая ему понравится.

[Чёрт возьми, сначала Юриал пытается устроить мне свидание, потом ты, Солус, со всеми своими намёками, а теперь это? Чёрт возьми, кого волнует романтика в двенадцать лет?]

[Ты был бы прав… Если бы это был не тот мир, где люди женятся в возрасте от шестнадцати до семнадцати лет], — ответила Солус.

После этого все должны были вернуться к работе. Дневной свет был драгоценен, и только Лит был на самом деле в отпуске. Прежде чем вернуться в свою лабораторию, Лит посетил и излечил всех животных на ферме и тех работников, которых наняли его родители.

Это обеспечит рост их репутации и сэкономит им немало денег.

Вернувшись в форму разрушенной башни Солус, он наконец-то смог поделиться своим просветлением. Он даже предложил ей прочитать его мысли, чтобы она прекратила приставать, но она отказалась.

С растущим доверием между ними они редко лезли в мысли друг к другу, предпочитая полагаться на свою телепатическую связь, только если это не было абсолютно необходимо.

[Проблема с нашими предыдущими экспериментами заключается в том, что мы имитировали просто форму заклинания мастера кузнечного дела, а не его природу].

[О чём ты?] — спросила Солус.

[Ну, воспроизвести огненный шар легко, это просто взрывающееся пламя. Но что именно делает мастер кузнечного дела? Что означает каждая руна в отдельности? Это проблема, которую мы упустили из виду. Фальшивая магия похожа на истинную магию с автопилотом].

Лит достал пространственный амулет, который купил в академии, используя на нём Бодрость, в то время как Солус сделала то же самое.

В отличие от обычных предметов, Бодрость могла отслеживать поток маны, протекающий через магический предмет.

Оно показало сферу маны, аналогичную ядру, но гораздо более грубую и простую, стабилизированную тринадцатью узорами маны, которые изолировали её от внешних воздействий.

[Во имя творца, как тебе пришла в голову идея использовать Бодрость подобным образом?] — Солус была поражена этим открытием.

[Вообще-то, не мне. Это всё благодаря той скорпикоре. Помнишь, когда она передала мне своё пенсне для анализа?]

Солус мысленно кивнула.

[Это был первый раз, когда я сделал это, но тогда я был слишком напуган, чтобы понять смысл урока, который преподала мне скорпикора. Я не знаю, сделала ли она это специально, чтобы научить меня распознавать проклятые предметы, или просто пыталась убедить меня в своей добросовестности. Какова бы ни была её цель, она научила меня кое-чему новому об истинной магии и, в свою очередь, об истинной природе кузнечного дела. В отличие от некоторых гипотез, кузнечное дело — это не ощущение потока маны в объекте и его усиление, напротив, оно позволяет создать псевдоядро маны, которое должно быть буквально выгравировано в объекте, а затем стабилизировано точными узорами маны, которые питаются мировой энергией для самоподдержания и предотвращают рассеивание ядра. В отличие от твоего, у псевдоядер нет сознания, только цель. Без внешней привязки они просто рассеялись бы как воздух. Чтобы ещё раз проверить мою теорию, давай проанализируем манжеты моей униформы].

Псевдоядро, предназначенное для хранения бюллетеня, было ещё меньшим, чем в амулете, но более очищенным.

[Ну, в этом есть смысл, — задумалась Солус. — Амулет может хранить всё что угодно, а манжеты — только бюллетень. Чтобы применить такое ограничение, ядро должно быть более сложным. Но это значит…]

[Да, — вздохнул Лит. — Это значит, что нам придётся скрафтить всё, что мы узнали из книг с фальшивой магией, просто чтобы изучить их ядра и понять основные принципы, прежде чем создавать что-то действительно новое].

Литу потребовалось несколько попыток, чтобы понять, как вырезать узоры внутри объекта, не заглядывая в него через Бодрость. Каждый тест требовал много внимания и затрат маны, но с каждой неудачей он был ближе к успеху.

[Ну, теперь мы также знаем, почему мастерам кузнечного дела требуется так много маны. Даже неодушевлённый предмет оказывает огромное сопротивление энергии. Чем сложнее и мощнее артефакт, тем сложнее должно быть псевдоядро. Если «простой» объект требует так много времени и усилий, интересно, насколько могущественным был маг, создавший то пенсне], — сказала Солус.

[Возможно, это была работа всей его или её жизни], — ответил Лит.

[Да, это также объясняет, почему вторые попытки в кузнечном деле бесполезны. Каждая руна оставляет резьбу, если создать неверный путь для маны, объект становится бесполезным].

Лит кивнул, заметив что-то необычное.

[Странно, я должен был исчерпать свою ману много раз, но я только начинаю чувствовать усталость, и я ещё не использовал Бодрость].

[Может быть, благодаря нашей связи у тебя тоже есть доступ к гейзеру мировой энергии], — предположила Солус.

[Это могло бы объяснить, почему в легендах говорится, что маги непобедимы в своих башнях. В связи с почти бесконечным запасом маны и защитой башни победить их должно быть почти невозможно].

Лит и Солус продолжали работать не покладая рук, и ещё до захода солнца реализовали свою первую пространственную гальку. Лит принёс её в спальню, и Солус вставила её в рамку прямо у входа, добавив маленькую бирку с датой и небольшой надписью: «Наша первая совместная работа».

После этого они создали семь низкоуровневых пространственных колец с истинной магией. Лит был уверен, что сумеет создать даже кольца самого высокого уровня, но это было бы роковой ошибкой. Пространственные кольца нельзя было прятать, их нужно было использовать, иначе это будет всё равно, что не иметь их вообще.

***

Прежде чем вернуться домой, Лит отправился к Селии, своей первой наставнице, женщине, которая научила его выживать с его охотничьими навыками.

— Смотрите, кто вернулся! В таком красивом наряде, — Селия обняла его, оставив Лита в полном шоке. Он никогда не причислял её к любящим людям.

— Ну, да, эта униформа не может испачкаться и почти неразрушима. У меня нет причин менять её, — объяснил Лит, находясь в объятиях.

— Жаль, что у меня такой нет, — вздохнула Селия. — С тех пор как ты уехал, работа по дому стала такой хлопотной.

— Этот ученик очень сожалеет, мастер Селия, — Лит насмехался над ней. — Но я надеюсь, что это облегчит вам жизнь.

Он протянул ей кольцо, но на неё это не произвело никакого впечатления.

— Знаешь, для охотника вполне нормально быть скупым. Но быть самодовольным, вручая дешёвое кольцо, как это, низко даже нас.

Увидев её разочарование, Лит громко рассмеялся.

— Я признаю, что кольцо само по себе стоит не больше десяти медных монет, но, как и я, оно больше, чем кажется на первый взгляд.

Он коротко объяснил ей, как запечатлеть кольцо. Даже тот, кто никогда не практиковал бытовую магию, мог сделать это с первой попытки. Поняв, что это такое, Селия потеряла дар речи.

— Я сделал его сам, — объяснил Лит. — Оно может хранить только три квадратных метра, но, по крайней мере, вас больше не будут беспокоить ваше оборудование и ваша добыча.

— Это… Это слишком, я не могу принять это, — Селия знала, что такой предмет стоит больше тридцати золотых монет.

На эти деньги можно построить роскошный дом в Люции. Не говоря уже о том, что это был бесценный инструмент для охотника, позволяющий сохранять добычу свежей, прежде чем тот найдёт хорошего покупателя.

Она попыталась вернуть его, но Лит сжал её руку своими ладонями.

— Вы можете и должны это взять. Во-первых, потому что после того, как оно запечатлело отпечаток, оно бесполезно для всех остальных, если только вы не умрёте, конечно. И во-вторых, потому что несмотря на то, что вы всегда были ворчливой наставницей, которая заключала мошеннические сделки, только благодаря вашей помощи моя семья была спасена от голода, и это долг, который даже это кольцо не может погасить.

Старый друг

Лит никогда не ожидал, что Селия Фастарроу станет такой сентиментальной, на самом деле она и не стала, её глаза едва успели увлажниться, прежде чем она собралась с духом, отвечая с усмешкой:

— Теперь, когда ты упомянул об этом, я действительно заслуживаю эту безделушку, — сказала Селия, высвобождая руку из его хватки и используя её, чтобы взъерошить его короткие чёрные волосы. Селия была тронута, но не любила показывать свои эмоции перед другими.

— Только благодаря тайнику с мясом, который я спрятала для тебя, тебе удалось вырасти таким большим и сильным. В некотором смысле я тоже часть твоей семьи, — игриво сказала Селия, пытаясь разрядить обстановку.

— В некотором смысле? Ты часть моей семьи. Почти как тётя, — ответил Лит, надеясь нанести критический удар и заставить её прочную маску рассыпаться. На самом деле ему было всё равно, иначе он бы также следил за её здоровьем все эти годы, как за своей семьёй.

Но долг Лита был настоящим. Без её помощи и контактов охотничьи звери давали бы мясо, но не деньги или одежду из кож и шкур. Всё пошло бы прахом, что значительно осложнило бы жизнь его семьи.

Лит не желал держать счёт открытым, и он не был настолько подонком, чтобы забыть о ком-то только потому, что она, очевидно, пережила свою полезность. Отношения были важны в таком маленьком сообществе.

Вряд ли он всегда сможет быстро вернуться, когда его семье понадобится помощь. Кроме того, он понятия не имел, как долго королевство будет защищать их вместо него.

В лице Наны и Селии рядом с его семьёй будут стоять две самые важные местные фигуры, оставляя необходимость вызывать графа или маркизу только на крайний случай.

Селия обняла его так крепко, что он не мог дышать.

— Если я выйду замуж и заведу собственных детей, то знай, это только твоя вина, — сказала Селия, чуть всхлипывая. — Кто бы мог подумать, что грубые маленькие придурки могут стать такими милыми?

[Наверное, я немного переборщил, я не хотел доводить драму до этого, я просто хотел, чтобы она чувствовала себя обязанной!]

[Ты чудовище! — резко отругала его Солус. — Перестань играть чувствами тех, кто тебе близок. Я понимаю, когда ты делаешь это с совершенно незнакомыми людьми, так как между вами нет доверия. Но это было просто жестоко].

Чувствуя себя виноватым, Лит некоторое время утешал Селию и дал ей то же самое лечение, которое его родители получили этим утром, удалив все накопившиеся повреждения, которые за десять лет охоты были нанесены её телу.

Это только сделало её более благодарной и любящей, что, в свою очередь, ещё больше разозлило Солус, ругавшую его всю дорогу домой.

Позже тем же вечером он подарил по одному кольцу каждому члену семьи. Излишне говорить, что ужин задержался на полчаса, потому что они не переставали заставлять вещи появляться и исчезать, как дети с новой игрушкой.

***

Нане пришлось ждать до следующего утра, чтобы получить своё.

— Я знаю не так уж много по сравнению с тем, что ты потеряла, наставница. Но это всё, что я могу сделать в данный момент.

Помня о том, что произошло прошлой ночью, Лит старался не волновать сердце своей наставницы.

— Не так уж много? Перестань, молодая душа. Ты понятия не имеешь, что это значит для меня, — Нана смотрела на него, как на потерянного сына. — Ни один мастер кузнечного дела никогда не соглашался продать мне одно из них, независимо от суммы, которую я предлагала. Они слишком боялись запятнать свою репутацию. Я надеюсь, что после того, как ты закончишь учёбу, ты не передумаешь и примешь меня в качестве своего первого клиента.

— Это будет честью, — сказал Лит.

Нана обняла его, сдерживая слёзы.

[Что не так с этими людьми? За эти два дня меня обнимали чаще, чем за двенадцать чёртовых лет!] — подумал он.

[Заткнись и обними её!] — скомандовала Солус.

После того как Нана и Тиста ушли к своим пациентам, пришло время доставить последнее кольцо.

***

Граф Ларк был очень рад видеть его, Лит почти видел звёзды в его глазах, когда он смотрел на него.

— Большое спасибо, Лит. Когда один из моих протеже присоединяется к одной из шести великих академий, это уже сбывшаяся мечта, но то, что тебе удалось сделать одно из колец всего за один месяц, выходит за рамки моих самых смелых ожиданий.

— Я просто хотел выразить вам свою благодарность. Без вашей помощи и настойчивости я бы упрямо продолжал заниматься домашним обучением, упустив так много возможностей.

Ларк похлопал Лита по плечу, поправляя монокль.

— Нет необходимости ковырять прошлые ошибки, есть и более свежие события, которыми я хотел бы поделиться с тобой. Например, недавно королевский двор и Ассоциация магов наконец-то обсудили решение директрисы Линнеи о тебе и Нане, — он сделал драматическую паузу, желая держать своего гостя в напряжении.

— И? — Лит побудил его продолжить.

— Они сочли её решение опрометчивым, выходящим за рамки полномочий директора. Её решения были отменены, и поскольку именно я подал апелляцию, мне в награду дали титул рыцаря Грифона.

— И что даёт этот титул?

— Это всего лишь почётный титул, слава богам, без привязки к нему земель. В принципе, я считаюсь уже не местной помехой, а благодетелем королевства. Самое главное преимущество заключается в том, что, когда я прошу слушания в королевском дворе, это занимает гораздо меньше времени.

— А когда было принято это решение?

— Около двух недель назад, а что?

«Приятно знать, если бы всё это случилось после пробного экзамена, это означало бы, что я перестарался. Мне абсолютно не нужно слишком выделяться».

— Нет, нечего, просто любопытно. А как же Линнея? Что с ней случилось? — спросил Лит.

— Рад, что ты спросил, — Ларк самодовольно ухмыльнулся, вытирая носовым платком невидимую пыль со своего монокля. — Сначала ей просто сделали выговор, но поверь мне, для кого-то с огромным эго, — это сильный удар. Потом её постигла та же участь, что и прежнего директора академии Белого Грифона. Она была освобождена от своих обязанностей и заменена кем-то более молодым и открытым. Директор должен быть как благородный титул, на всю жизнь. Быть уволенной таким образом — это всё равно, что пометить её как неудачницу. Она никогда больше не займёт важного поста.

— А они не боятся, что она может дезертировать из королевства? — спросил Лит.

— И куда же? — усмехнулся Ларк. — Конечно, она может продать секреты своей академии, но на этом всё. Никто не хотел бы считаться вредителем для собственной страны. Она могла бы разбогатеть, но ей не нужны деньги. Это не вернёт ей статус и власть.

Лит чуть не пожалел её. Быть отвергнутой своей академией было лучшим подарком, который может мог просить маг-простолюдин. Без Линьоса и его политики даже бюллетень имел ограниченное применение.

Такие люди, как он или Квилла, скорее всего, были бы вынуждены уйти.

— А когда это случилось?

— Примерно два дня назад. Кажется, кто-то сдал на отлично пробный экзамен, — подмигнул ему Ларк.

«Чёрт возьми! Королева слишком решительна, не могла же она позволить ей уйти в отставку по собственной воле под каким-то предлогом? Что если она попытается отомстить Нане? Или мне?» — Лит внутренне выругался.

Ларк, казалось, прочёл его мысли, быстро избавив от беспокойства.

— Будь уверен, она не пойдёт на ненужный риск. Я не удивлюсь, если через несколько месяцев, когда расследование будет завершено, она решит исчезнуть. Навсегда, — подмигнул он ещё раз.

«Это хороший способ, чтобы скрыть её смерть. Я должен быть очень осторожен, чтобы не испытать ту же судьбу. Быть частью политической системы — это обоюдоострый меч, если я влезу слишком глубоко, они меня не отпустят. Они используют мою семью, чтобы превратить меня в собаку на поводке».

— Большое спасибо, Ларк, — они знали друг друга достаточно долго, чтобы избежать почестей наедине.

— Извините, если я трачу ваше время, но есть новости о моём потерянном брате? — Лит был верен своему слову и попросил графа следить за Орпалом, готовясь расправиться с ним в случае, если он когда-нибудь решит вернуться.

— Ничего нового, — покачал головой Ларк. — Попав в приют, он был переименован как Мелн. Согласно твоей просьбе, я перевёл его в учреждение на окраине графства, чтобы ему было труднее вернуться в случае побега. Насколько я знаю, у него была довольно тяжёлая жизнь. Как только ему исполнилось шестнадцать, он пошёл в армию, а отслужив два года, он покинул графство Люстрия и больше не возвращался.

«Два года военной службы, — подумал Лит. — Этого достаточно, чтобы избавиться от клейма отреченного и начать новую жизнь с нуля как свободный человек».

— Я буду присматривать за ним. Что ты хочешь, чтобы я сделал, если он вернётся?

— Если у него нет дурных намерений, то просто свяжитесь со мной как сможете. В противном случае я попросил бы вас сделать то же самое, что вы сделали бы для своей семьи.

— Хорошо, — Ларк протянул ему руку, и Лит быстро пожал её. — Если я почувствую малейший намёк на неприятности, я позабочусь о том, чтобы он больше никогда тебя не побеспокоил!

Второй сюрприз от Солус

Глава 47. Второй сюрприз от Солус (92)

После небольшой болтовни граф был вынужден вернуться к своим повседневным обязанностям. Он должен был управлять и своим поместьем, и тем, которое когда-то принадлежало семье его покойной жены. Даже с помощью его детей это всё ещё была непростая задача.

Он очень мало знал о соседнем графстве Милла, и большинство старых слуг были либо продажными, либо ненадёжными, негодуя на дом Ларк за то, что случилось с их предыдущим лордом.

Даже по прошествии четырёх лет оставалось ещё много дел и не хватало лояльных кадров.

Ларк решил разделить графства, отдав Люстрию своему сыну, а земли Гишала, — дочери. Таким образом, у обоих была возможность заставить своих супругов вступить в брак в семье Ларк, что позволило им сделать более широкий выбор.

Лит не мог поверить, что у обоих детей графа будет брак по расчёту, в то время как Рена могла провести свою жизнь с человеком, которого любила. У дворян была более лёгкая жизнь, но даже она имела свою цену. Их личная жизнь должна быть принесена в жертву во имя обязанностей, связанных с их титулом.

Имея ещё пару часов до возвращения домой, по настоянию Солус Лит вернулся в иссохшую зону, позволив Солус снова принять форму башни.

[Это было подло с твоей стороны, понимаешь?]

[Что я сделал не так на этот раз?] — вздохнул он.

[Я сказала, что у нас две лаборатории, но ты даже не взглянул на алхимическую. Ни разу].

[Может, потому что я не знаю, как работает мастер-алхимик? Это могла быть комната, заполненная золотыми слитками или леденцами, я всё равно не смог бы ничего сделать].

На этот раз Лит вошёл во вторую дверь, прямо в алхимическую лабораторию.

Она отличалась от комнаты кузнечного дела; здесь было полно перегонных кубов и маленьких бутылочек. Было много стеклянных банок, каждая со своей биркой, отмечающей ингредиент, который находился внутри.

Но, как и накануне, все они были пусты. Лит ходил среди банок, некоторые из них предназначались для тривиальных вещей, таких как деревянные стружки или металлические бусины, в то время как другие были помечены экзотическими монстрами или частями тела магических существ.

Мех, когти, рога — всё, казалось, использовалось в алхимии.

[Впечатляюще, — признался Лит, осмотрев то, что казалось производственной линией. — Но я всё равно не понимаю!]

[Прекрасно! Позволь мне дать тебе краткое изложение первого урока].

Внезапно Лит очутился в воспоминаниях Солус, окружённый призрачными фигурами, которые, как он предполагал, были учениками, сидящими на уроке; казалось, Солус не обратила на них особого внимания, они были настолько размыты, что их было не различить.

Профессор, напротив, казался таким реальным, что Лит не удивился бы, если бы он повернулся к нему и спросил, какого черта тот здесь делает.

— Здравствуйте, мои дорогие ученики, меня зовут Пелн Рефлаар, и я научу вас всему, что вам нужно знать об искусстве алхимии.

Это был мужчина лет тридцати с небольшим, ростом метр семьдесят пять, с короткими светлыми волосами и серыми глазами. У него также были идеальные зубы, такие белые, что Лит ожидал, что он будет стрелять лазерными лучами каждый раз, когда улыбается.

Облегающая одежда открывала подтянутое мускулистое тело, полное сил и энергии. Он был самым красивым мужчиной, которого Лит когда-либо видел.

— Некоторые из вас, возможно, слышали, что алхимик — это дешёвая копия мастера кузнечного дела? Увы, это не совсем ложь, но и не правда. Причина, по которой эти два занятия запланированы вместе, заключается в том, что я не собираюсь лгать вам. Я не буду приукрашивать ни один аспект этой работы. Поэтому, если в любой момент вы захотите уйти и присоединиться к курсу кузнечного дела, вы можете это сделать.

Через секунду, так как никто не дёрнулся, Рефлаар продолжил говорить.

— Прежде всего, вы должны знать, что я новичок в этой работе. Старому профессору, как и его коллеге по цеху, почти удалось заставить этот класс умереть. Алхимики уже имеют плохую репутацию, объедините это с воинственным дураком, и вы получите рецепт катастрофы. Большинство студентов выбирают свои специализированные курсы, основываясь на том, что хотят их родители или что делают их герои. Вы помните историю с доблестным алхимиком в качестве главного героя? Отдел ремесла всегда был гадким утёнком в магии, и я не думаю, что это может измениться в ближайшем будущем. По крайней мере, легендарные кольца, оружие и доспехи должны быть зачарованы, поэтому, хотя и со второстепенной ролью, мастера кузнечного дела появляются в этих историях. Это оставляет нас полностью не у дел до такой степени, что многие даже не знают о нашем существовании. В этот момент многие должны спросить себя: «что я здесь делаю?» или «почему я должен посещать этот урок?» — его драматическая пауза сработала, Лит жаждал объяснений.

— Ответ здесь, — Рефлаар раскрыл левую ладонь, показывая то, что напоминало мармелад с апельсиновым вкусом. Позволив студентам хорошенько рассмотреть его, он отступил немного назад, прежде чем швырнуть его в дальний конец стены за своей спиной.

Как только он ударился о стену, мармелад взорвался, выпустив бушующее пламя. Только меры безопасности класса позволили студентам остаться невредимыми как от шума, так и от жары.

— Это, мои ученики, Огненный шар третьего уровня, — не давая им оправиться от шока, он вынул палочку, и с мерцанием его запястья молнии одна за другой врезались в стену в том же самом месте, куда ударил огненный шар.

— Это были «Молнии» третьего уровня, все они были сгенерированы в быстрой последовательности из магической палочки, без времени каста или потребления маны, — затем Рефлаар сделал паузу, давая им понять, что он говорит.

— Как я уже говорил, я не собираюсь лгать вам, быть алхимиком — это удивительная работа. Там, где мастера кузнечного дела похожи на художников, тратящих много времени и энергии на каждое своё творение, мы, алхимики, похожи на пекарей. Плоды наших усилий не длятся вечно, они не могут передаваться из поколения в поколение, они должны быть подготовлены быстро, в огромных партиях и по доступной цене, что спасает бесчисленные жизни каждый день. В то время как непрофессионалы просто разделяют нас, ремесленников, на основе наших продуктов, называя мастеров кузнечного дела «постоянными», а нас «расходными материалами», я вижу нашу работу в совершенно ином свете. Мастера кузнечного дела работают, чтобы построить лучшее будущее, но алхимики — это те, кто лелеет настоящее. Всё, что вы узнаете здесь, понадобится вам на любом поле боя, будь то стычка или война. Целебные зелья жизненно необходимы для солдат, одних на передовой. Горсть семян огненного шара может превратить батальон в пепел или, если посадить их вручную, обезопасить периметр.

— Это правда! Их можно использовать для создания минного поля! — воскликнул Лит.

— Огромное преимущество алхимиков перед мастерами кузнечного дела заключается в том, что любой, даже не маг, может умело использовать то, что мы создаём, не говоря уже о том, что цена намного ниже. Ещё одно большое различие между этими двумя дисциплинами заключается в том, что алхимические заклинания требуют относительно небольшого количества маны, поэтому каждый из вас сможет приготовить довольно много вещей, прежде чем утомится. Вопросы?

— А какая польза от ингредиентов? — спросил, казалось бы, женский голос.

— Хороший вопрос! Видите ли, в то время как заклинания первого уровня могут быть помещены как есть, со второго уровня и выше необходим ориентир, чтобы сохранить их силу. Например, семя огненного шара, которое я использовал ранее, требует мех использующего огонь магического зверя, розу феникса, или любой другой ингредиент с высоким сродством к огню. Все самые ценные ингредиенты были найдены методом проб и ошибок, так что не стесняйтесь экспериментировать самостоятельно. Ещё вопросы?

— Я видел в призовом зале зелья физического усиления. Почему я никогда не слышал о таких заклинаниях? И почему эти зелья имеют побочные эффекты? — произнёс мужской голос.

— Проблема с такими заклинаниями двоякая: во-первых, их время каста абсурдно долгое, лучший алхимик может скастовать одно из них примерно за одну минуту, и их эффект длится всего три минуты.

— Одну минуту?! — Лит был ошеломлён. — Тогда они бесполезны!

— Это делает их бесполезными в реальном бою, — Рефлаар подтвердил предположение Лита.

— Вот почему гораздо лучше поместить их в бутылки и сохранить для последующего использования. Помните, что алхимия — это искусство всегда быть готовым. Имея достаточно времени, один из нас может получить доступ к эквиваленту заклинаний нескольких магов. Что касается побочных эффектов, они появляются потому, что к вашей мане добавляется чужая мана. Даже заклинания физического усиления первого уровня требуют ингредиентов для смягчения таких эффектов. Это самые дорогие и полезные зелья для мага. Вот почему зал наград продаёт зелья только первого уровня, чтобы студенты не тратили впустую баллы и больше сосредотачивались на постоянных магических инструментах. Те из вас, кто не принадлежит к действительно богатым знатным семьям, не смогли бы позволить себе магические предметы в течение длительного времени без системы баллов. Есть ещё вопросы?

Студенты просили объяснений один за другим. Лит не слишком интересовался мельчайшими подробностями, поэтому заставил Солус ускориться, пока профессор не продемонстрировал алхимическое заклинание.

Он стоял перед чем-то вроде огромной разделительной воронки, соединённой с несколькими стеклянными колбами в производственной линии, идентичной той, что была в лаборатории Солус.

Через минуту с помощью всего лишь одного заклинания он наполнил воронку до краёв, показывая несколько ингредиентов, которые были помещены в неё, которые теперь медленно поглощались магической жидкостью, прежде чем она была перенесена в колбы.

— Видите? — сказал Рефлаар. — Десять зелий скорости всего за минуту работы. Они будут стоить сто баллов в призовом зале или сто золотых монет в магазине. Даже без учёта стоимости флаконов и ингредиентов чистая прибыль составит около восьмидесяти золотых монет.

Затем он продолжил показывать, как создавать семена огненного шара, прежде чем закончить урок.

Лит не знал, смеяться ему или плакать.

[Всё это так сложно. Из-за двух моих других специализаций и истинной магии у меня уже болит голова, мне понадобятся годы, чтобы понять алхимию, у меня просто нет времени!]

[Может, да, а может, и нет, — ответила Солус. — Даже в форме кольца у меня есть доступ в обе лаборатории, а в свободное время я экспериментировала с алхимией в течение последнего месяца. Когда я не в форме башни, у меня мало маны, поэтому я могу только немного попрактиковаться, прежде чем мне понадобится одолжить твою ману. В любом случае, если нам удастся раздобыть формулы и ингредиенты, я смогу приготовить простые зелья самостоятельно. Что касается остального, мне понадобится твоя помощь, и как только я научусь чему-то, я смогу научить этому и тебя].

[Ну да, наша мысленная связь ускорит её изучение, но мне всё равно потребуется практика и понимание для… подожди минутку! У тебя был доступ в лабораторию? Это значит, что ты практиковала всю хренотень с магическими кругами?!] — сказал Лит.

[Упс, — мысленно пожала плечами Солус. — Ты меня поймал. Виновна по всем пунктам].

[И почему все эти студенты так размыты в твоих воспоминаниях? Как будто ты никогда не фокусировалась ни на одном из них. Даже пол был изображён более чётко, твой взгляд всегда был направлен на Рефлаара…]

Благодаря их мысленной связи, несмотря на то, что у неё не было физического тела, он мог чувствовать беспокойство и смущение, просачивающиеся с поверхности её сознания.

[Солус, только не говори мне, что ты тоже достигла половой зрелости?]

[Нет конечно!] — крикнула она неубедительным тоном, её голос поднялся на октаву.

[Это многое объясняет, постоянные приставания ко мне насчёт девушек, ворчание по поводу отсутствия романтики…]

[Я не ворчу!] — ответила она обиженно, а Лит усмехнулся.

Лит уже собирался упомянуть о том, что она, возможно, втрескалась в учителя, но предпочёл отступить. Если он был прав, подталкивание её ещё больше усугубило бы шутку, что привело бы к спору.

Он очень надеялся ошибиться. Солус, испытывающая подобные чувства, была одной из тех вещей, от которых его предостерегала Скарлетт. Какова бы ни была её природа, тоска по близости, но отсутствие каких-либо средств даже для ощущения человеческого контакта, было чем-то слишком жестоким, чтобы это вынести.

____________

Конец второго тома!

Туда и обратно

Последние свободные дни Лит проводил за изучением алхимии и кузнечного дела.

Обе ремесленные дисциплины было очень трудно превратить в истинную магию.

Алхимия была его слабым предметом.

Он едва смог понять основы, оставив большую часть работы на Солус, в то время как он изучал свою одежду, амулеты и магические кольца хранения, надеясь понять, как воспроизвести и усилить их псевдоядра с помощью истинного кузнечного дела.

Перед отъездом Лит успел нанести светский визит Защитнику, Жнецу и Спасателю. Он хотел быть в курсе дел в лесу Траун, но что более важно, он искал алхимические ингредиенты.

Весной животные меняли шерсть, а олени сбрасывали рога. То, что для него было сокровищем, для них было мусором, поэтому у них не было причин отказывать ему в просьбе.

Просто расчесывая их в течение нескольких минут, он получил достаточно, чтобы набить несколько подушек.

После его возвращения в академию жизнь вновь вернулась в привычное русло, лишь с парой изменений. Лит учился у Флории искусству владения мечом, а взамен Флория получала уроки безмолвной магии.

Корректировать их расписание оказалось немного трудно, но благодаря Солуспедии Литу не нужно было много учиться. В худшем случае он не спал и использовал Бодрость, чтобы продержаться всю ночь и оставить вторую половину дня свободной.

В паре с тем, что Флория посещала курсы только по одной специализации, это позволило ему часто практиковаться.

Шли месяцы, и вот наступил конец первого триместра.

Многие студенты боялись экзаменов и начали составлять список всех возможных испытаний, которые могли потребоваться для их сдачи.

Лита это совершенно не волновало. Если это будет письменный экзамен, с Солуспедией он станет прогулкой в парке. Если тест будет носить практический характер, он был вполне уверен, что сможет сдать его так, чтобы оказаться в десятке лучших, но избежать верхних мест.

***

В день финальных экзаменов все они собрались в классе обязательных курсов, единственном, который мог вместить всех студентов четвёртого курса, ожидая прибытия профессора Траска.

Однако в комнату вошёл директор Линьос.

— Доброе утро, мои драгоценные ученики. На этот раз я принёс вам только хорошие новости. Экзамена не будет, потому что он уже был.

Большинство присутствующих впали в панику, думая, что фиктивный экзамен на самом деле был настоящим. Все, кто пришёл к такому выводу, мысленно проклинали директора за то, что он несправедливо сокрушил их оценки всего за месяц подготовки.

— Это одно из изменений, которые я внёс в систему академии Белого Грифона, о которых никто не знал. Вас судили ежедневно в течение трёх месяцев, основываясь на вашей подготовке и усилиях. Я хочу, чтобы вы знали, что особое значение придается не столько успеху или неудаче, сколько вашему прогрессу. К тому, как вы узнали о своих слабых местах и работали над их исправлением. После такой длительной и тщательной оценки любые дальнейшие тесты были бы бессмысленны, особенно письменные экзамены. Они будут служить только для того, чтобы увидеть, кто лучше обманывает, как это часто случалось в предыдущие годы. Единственный способ получить хорошие оценки с моей системой — это настойчиво и упорно трудиться, а не бездельничать целый семестр и надеяться, что повезёт на экзамене.

Его тон стал резким во время последней фразы, глядя прямо на некоторых студентов, которые съежились за своими столами.

— Кроме того, не будет никакого рейтинга, это ещё один токсичный пережиток прошлого, который успел испортить отношения и превратить друзей во врагов. Сейчас я дам вам табель успеваемости, но только для ваших глаз.

Перед каждым учеником лежал чистый лист бумаги.

— Чтобы прочитать его содержание, просто отпечатайте его своей маной. Тем, кто сдал все свои предметы, мои поздравления. Тем, кто не сдал один или несколько предметов, скажу, что вы должны будете пересдать их полностью во втором триместре. Если у вас есть проблемы с расписанием, я предлагаю вам отказаться от специализации, если у вас их более одной. Лучше добиться меньшего, чем потерпеть полную неудачу.

Испуганное бормотание наполнило воздух.

— Те, кто считает такое суждение несправедливым, не стесняйтесь обращаться с этим вопросом к профессорам или ко мне, если хотите. Мы дадим вам импровизированные тесты. В случае успеха голоса будут изменены соответствующим образом. В случае неудачи наказания не будет. Потратьте остаток дня, чтобы правильно спланировать своё будущее. У вас есть время только до конца сегодняшнего дня, чтобы пересдать.

Линьос ещё не добрался до двери, как каждый взял свой табель успеваемости, наполняя его маной.

Табель Лита был следующим:

Теория применения боевой магии — A

Принципы продвинутой магии — A

Кузнечное дело — A

Целительство — S−

Школьные баллы, полученные от ежедневной оценки — 3 365

«Чёрт возьми! Что я сделал не так, чтобы получить эту S?»

[Ты имеешь в виду, помимо того, что поделился своим заклинанием, ежедневно предлагал блестящие идеи, удалил яд клакера из своего тела и воспользовался им в качестве оружия перед всем персоналом?] — усмехнулась Солус.

[Чёрт возьми, Линьос продолжает портить мои планы. Я не могу испортить свой средний балл во время экзамена, если нет самого экзамена. Этот человек — дьявол].

[Что сделано, то сделано, — мысленно пожала плечами Солус. — Посмотрим, что у остальных].

Одного взгляда на лица учеников было достаточно, чтобы составить представление об их оценках. Те, кто громко плакал или ругался, явно не сдали один или несколько предметов.

Литу не пришлось далеко уходить, его четверо «друзей» взяли привычку сидеть рядом с ним, как только они вернулись с четырехдневного перерыва.

— Что с твоим лицом? — обеспокоенно спросил Юриал. — Что-то пошло не так?

— Давай выбираться отсюда, — шёпотом ответил Лит.

— Чтобы не обмануть ожиданий Линьоса, лучше поговорить где-нибудь наедине, — указал он большим пальцем на студентов с разбитым сердцем.

Все кивнули, потом встали и незаметно вышли из кабинета. Комната Юриала была ближе, поэтому они направились туда.

Закрыв за собой дверь, Лит активировал своё заклинание Тишина. Он был почти уверен, что все комнаты звуконепроницаемы, учитывая стиль распутства, для которого они были построены. Но он был не из тех, кто рискует.

— Ну? Как все прошло? — поторопила его Флория. — У меня: теория применения боевой магии — В+; принципы продвинутой магии — В; рыцарь-маг — А+. Школьные баллы, полученные от ежедневной оценки — 2 254.

Все разразились короткими аплодисментами.

— Спасибо, но держу пари, что у меня меньше баллов, чем у вас, так как у меня была только одна специализацию.

— Примерно то же самое, Квилла стояла прямо, как стрела. — Теория применения боевой магии — B−; принципы продвинутой магии — B+; исцеление — А+. Школьные баллы, полученные от ежедневной оценки — 2 382. К сожалению, я всё ещё слаба в боевой части магии.

Ещё один короткий раунд аплодисментов, с боковым свистом.

— Кажется, я больше не претендую на первое место в качестве целителя, — вздохнул Юриал, говоря примирительным тоном. — У меня: теория применения боевой магии — B; принципы продвинутой магии — B; страж — A; исцеление — A. Школьные баллы, полученные от ежедневной оценки — 2 530. По крайней мере, я могу утешить себя дополнительными баллами.

Он казался очень удрученным. Получив специализацию, наследник архимага заработал на два плюса меньше, чем простолюдин.

— Не кори себя, парень, — сказал Лит похлопывая Юриала по спине.

— Квилла и Флория выступили великолепно, но вы ничем не хуже. Умение набрать две A в обеих выбранных вами специализациях нелегко.

Юриал смиренно принял комплимент, девушки тоже.

«Теперь моя единственная надежда, что я не просто выстрелил себе в ногу, оскорбляя Фрию по незнанию», — подумал Лит, пытаясь играть по обе стороны забора.

К счастью, она не выглядела расстроенной.

— Да, вы молодцы. У меня: теория применения боевой магии — B; принципы продвинутой магии — B; рыцарь-маг — B+; исцеление — A. Школьные баллы, полученные от ежедневной оценки — 2 420.

— Это отличный результат для того, кто первым в своей семье стал магом, не имея ни наследства, ни образования, кроме второсортного наставника, — сказал Лит, чтобы поднять ей настроение, и подмигнул Квилле, но вместо того, чтобы подмигнуть в ответ, Квилла покраснела и отвела взгляд, оставив Лита в оцепенении.

Это означало: «Я знаю, что у нас с тобой начало было хуже, чем у нее, но, пожалуйста, следуй моему примеру».

— Но ты ещё не ответил на мой вопрос, — с любопытством спросил Юриал.

Лит вздохнул, раздумывая, сказать ли им правду или нет.

«В конце концов, я их учитель боевой магии и лучший ученик в области предварительной магии. Я сомневаюсь, что они будут удивлены».

И они не были. Не было никакой неловкой паузы, прежде чем они начали хлопать и поздравлять его. Юриал даже достал лавровый венок из своего мерного амулета.

— Сим я короную тебя царем горы, — сказал Юриал.

— Этого следовало ожидать, — сказала Фрия. — Без тебя я вряд ли получила бы B по боевой магии.

— Я бы точно потерпела неудачу. Я никогда в жизни не сражалась, никогда не занималась магией, кроме исцеления, — говоря это, Квилла вовсе не была удручена. Напротив, она гордилась своим достижением.

— Я бы, конечно, достигла твердой C, может быть, C+, но не большего, — пожала плечами Флория. — За эти два месяца я многому научилась. Кто же знал, что первая магия так полезна?

— У меня так же, как у Квиллы, но по другим причинам, — сказал Юриал. — Я так хотел угодить отцу, что сосредоточился только на магии третьего уровня. Я всегда считал первую магию инструментом для слуг. Я ничего об этом не знал.

— Если то, что вы все сказали, правда, то вам следует пойти и доложить об этом Траску, — сказал Лит, возвращая венок его владельцу.

Увидев их смущенные лица при этих словах, он начал объяснять.

— Вы слышали, Линьос пытается изменить систему. Новые вещи обязательно будут иметь недостатки, и им нужна правильная обратная связь, чтобы исправлять ошибки. Если вы поделитесь с ним своими сомнениями и поборетесь с предметом, вы поможете системе, а в результате и всем другим студентам. Он не будет сердиться на вас за то, что вы честны, скорее всего, вы получите дополнительные баллы.

— Откуда нам знать, что это не уловка, чтобы ты получил ещё больше заслуг за наш счёт? — сомнение превратило глаза Квиллы в щёлочки. Она думала, что Лит выставляет её в плохом свете ради собственной выгоды, но она научилась заботиться о себе сама.

— Легко, не упоминай моего имени, — пожал он плечами. — Кто-нибудь из вас может взять на себя ответственность за уроки, мне всё равно. Я говорю это не ради баллов, а потому что вы мне небезразличны и академия тоже. Без Линьоса моя жизнь здесь была бы намного сложнее, и я думаю, что то же самое касается большинства из вас. Я действительно думаю, что это пойдёт вам на пользу.

Лит покинул комнату, предоставив им самим принять решение.

После обсуждения этого вопроса в течение некоторого времени его слова действительно имели большой смысл.

— Я действительно не могу понять Лита, — признался Юриал. — Иногда он ведёт себя нормально, но когда дело доходит до магии и ответственности, мне кажется, что я разговариваю с отцом, а не с другом.

— Согласна, — сказала Фрия. — В какой-то момент я начала сомневаться, что ему всего двенадцать, поэтому я проверила его биографию. Ему на самом деле двенадцать, и он должен быть самым младшим ребёнком в семье. Тогда почему у меня такое впечатление, что он…

Она изо всех сил пыталась подобрать правильное слово.

— Нянчится с нами?

Позже они решили последовать совету Лита и доложить обо всем Траску.

Он задал им несколько вопросов о том, что они нашли особенно трудным и сложным, и как они преодолели свои соответствующие пределы.

— Похоже, одного профессора действительно недостаточно. Боевая магия имеет самый высокий процент неудач среди всех курсов. Мы должны исправить это как можно скорее. Спасибо за вашу искренность, ребята, — сказал он, щелкая пальцами. — Я только что повысил вам всем оценку моего предмета. Я очень горжусь вашим ростом.

Тем временем Лит был в своей комнате, дремля, чтобы наверстать упущенное.

Внезапный стук разбудил его, вызвав множество ругательств. Ему снился один из редких хороших снов.

Заметив, что он нахмурился, секретарь академии извинился за причиненные неудобства и передал ему новые книги.

Первая из них называлась так: «Убирайся с глаз моих. Всестороннее руководство — всё, что вам нужно знать о пространственной магии».

Автором был Хавос Радд.

Пространственная магия I

На следующее утро Лит и Флория пошли на небольшую прогулку, прежде чем собрать остальных членов команды на завтрак.

Происходя из старого рода рыцарей-магов, Флория имела больше опыта в обращении с мечами, и так как ей приходилось посещать только один специализированный курс, она была его главным учителем среди двух девушек.

Это позволяло им проводить вместе довольно много времени, так как у обоих были свободные дни, чтобы попрактиковаться в фехтовании. На самом деле Флории иногда нужно было зубрить по ночам, чтобы наверстать упущенное, но она с удовольствием это делала.

Она бы не отказалась от уроков первой магии. Кроме того, как только ей удалось узнать его получше, она действительно наслаждалась его обществом. То же самое касалось и Лита, она была его любимицей.

Флория была зрелой и уравновешенной, она так часто высказывала свои мысли, что иногда казалась грубой. У неё также были различные интересы и увлечения, что позволяло ей говорить почти на все темы, а не только о магии.

Лит наслаждался их беседами, узнавая о новом мировоззрении и неписаных правилах общества. Прожив большую часть своей новой жизни в маленькой деревушке, Лит мог узнать из одного анекдота больше, чем из целой книги.

В тот день Флория распустила свои длинные чёрные волосы, заставляя их плясать перед его лицом каждый раз, когда она внезапно поворачивала голову.

— Почему ты отращиваешь волосы? — спросил Лит. — Я думал, что короткая стрижка более удобна для бойца.

— Да, ты прав, но во время последних каникул мама начала ворчать, что я недостаточно женственна. Она сказала, что люди примут меня за мальчика, если я буду стричь волосы, — проворчала Флория.

Лит мог только молчать, внутренне соглашаясь с её матерью. Флория была очень высокой, даже выше, чем большинство профессоров, и у неё ещё было достаточно времени, чтобы расти дальше. У неё также были широкие плечи и достаточно силы.

— Что ты об этом думаешь? — резко спросила она.

— Надеюсь, она не сказала это настолько жестоко. Но я должен сказать, что так ты красивее, — Лит уклонился от ответа, сделав комплимент.

— Конечно нет, моя мать благородного происхождения, она никогда не была бы так прямолинейна. Она просто указала, как трудно найти жениха для меня, добавив, как она напугана идеей, что наша родословная умрёт со мной. Что за куча дерьма! — проворчала она.

— Я думал, у тебя есть братья и сестры, — Лит приподнял бровь, услышав такие аргументы. Он ясно помнил, что у её родителей было трое детей.

— Да, есть, и когда я указала на это, она ответила фальшивой теорией, что женщины более склонны передавать большую степень магии. В этот момент я сдалась. Когда споришь с родителями, ты всегда на проигрышной стороне любого обсуждения.

Лит кивнул, не зная, что сказать. Никто никогда не пытался контролировать этот аспект его жизни.

— Раз уж мы об этом заговорили, ты ведь знаешь, что Квилла неровно дышит в твою сторону?

— Да, — на самом деле он подозревал, что у Квиллы развивается влюбленность, но надеялся, что со временем это пройдёт. Он не хотел открыто отвергать её и оскорблять её чувства.

— И всё же, я не понимаю, почему.

— Ну, она же сирота. У неё явно есть проблемы с отцом, и я бы сказала, что ты идеальный кандидат.

— Но почему я, а не кто-нибудь из профессоров или что-то в этом роде? В смысле, я не особенный, просто…

— Высокий, красивый, талантливый и заботливый? — резко оборвала его Флория. — Ты прав, это загадка.

Лит раздражённо уставился на неё.

— Это не смешно.

— Что ж, видимо я должна вернуть часть про красивого и заботливого. От этого лица у меня мурашки по коже.

Выражение лица Лита вернулось к нормальному.

— Так намного лучше. Кстати, а что насчёт Фрии? Я бы не удивилась, если бы её семья послала её за тобой. Талантливые маги без фамилии пользуются большим спросом.

— Перестань, я всего лишь студент четвёртого курса, — усмехнулся Лит. — Для таких махинаций ещё слишком рано.

— Нет, ты всё ещё слишком наивен. Это идеальный момент, чтобы начать сближение для последующего развития в будущем, не выглядя слишком отчаянными или заинтересованными. На пятом курсе будет уже поздно, нужно иметь преимущество перед конкурентами. В конце концов, они же не собираются заставлять тебя жениться. Если ты не оправдаешь их ожиданий, они всегда могут отступить в любой момент.

— В этом есть смысл, — Лит нахмурился, размышляя о неожиданной проблеме. — Спасибо, что предупредила.

— Не за что, но, если честно, ты должен поблагодарить моего отца. Только когда он спросил меня, не возражаю ли я против более молодого супруга, я поняла, что происходит.

Лит боялся задать этот вопрос, но всё равно задал.

— Что ты ему ответила?

— Подчеркнула, что я не возражаю против «небольшой» разницы в возрасте, не пойми меня неправильно, я не хочу в конечном итоге выйти замуж за кого-то, кто намного старше меня, я сказала, что подумаю об этом. Отсутствие ответа было единственным ответом. Если бы я согласилась, он послал бы мою мать, чтобы заставить меня передумать. Если бы я отказала, он, вероятно, начал бы устраивать наш брак. Он немного тупоголовый.

— Понимаю, — Лит попытался сохранить невозмутимое выражение лица, но бессознательно сделал шаг в сторону.

— Не переоценивай себя, коротышка, — она рассмеялась над его движением. — Я сама себе хозяйка, ради родителей я могу на многое пойти, но любовь не входит в этот список. Если они попытаются заставить меня, я готова стать независимой после окончания академии. Если я сохраню свои оценки такими, какие они есть, люди выстроятся в очередь, чтобы забрать меня.

С этого момента они шли молча, пока не постучали в дверь Квиллы. Во время завтрака все выражали своё любопытство по поводу новых уроков и профессоров, делая ставки на их внешность.

Время от времени Лит украдкой поглядывал на Флорию.

Как только прозвенел последний гонг, вошёл профессор Радд.

Он был высоким мужчиной, ростом метр семьдесят восемь сантиметров, с седыми волосами и ледяными голубыми глазами. Ему было за пятьдесят, мантия был распахнута, открывая худощавое телосложение.

Если не считать Вастора, он был самым старым учителем, которого когда-либо встречал Лит.

— Доброе утро, дорогие студенты, — он произносил каждое слово так, словно плевался ядом. — Я профессор Хавос Радд, и я буду учить вас пространственной магии. Как вы можете видеть, я не один из тех горячих детей, которых наш любимый директор Линьос нанял в академию. Я из старой гвардии. Один из тех, которые якобы считали пустой тратой ресурсов обучать магии тех, кто не принадлежит к родословной магов или хотя бы благородным семьям.

При этих словах Лит, Квилла и Фрия достали свой бюллетень и положили на стол. После одного слишком большого «розыгрыша» Фрия решила последовать совету Квиллы и вернуть себе свободу.

Она была благородной, эта речь не была обращена к ней, но она всё ещё хотела доказать свою точку зрения. Фрия не боялась рисковать собой ради своих друзей.

Радд продолжал, как будто ничего не видел, несмотря на то, что все трое сидели в первых рядах.

Все студенты-простолюдины не верили ни единому его слову.

— Пространственная магия — сложная и глубокая тема, так что не надейтесь избавиться от меня всего через три месяца. В моем классе мы будем отделять настоящих магов от простых птиц. Даже магико может летать, но только маг может делать это.

После быстрого взмаха рукой и приглушенного слова, Радд исчез в конце класса, рядом с классной доской, и снова появился перед первым рядом учеников.

Прежде чем они могли даже ахнуть, он уже исчез, материализовавшись ногами на столе второго ряда, сделав полный круг по классу, прежде чем вернуться обратно к начальной точке.

— Это заклинание называется «Блинк», одно из самых распространённых боевых применений пространственной магии. Оно особенно полезно боевым магам и рыцарям-магам для продвижения вперёд, поскольку они используют оружие. Но каждый может использовать его, чтобы сбежать в крайнем случае. Просто для ясности, я не использовал никаких артефактов, только свои навыки. Если вы не сможете сделать это к концу курса, вы никогда не сдадите его. Хорошая новость заключается в том, что неудача в моём классе не помешает вам закончить академию, просто знайте, что вы не смогли этого сделать, — он ухмыльнулся, глядя на обеспокоенные лица студента.

Из среднего ряда поднялась рука.

— Что? Я ещё не закончил объяснять, а у вас уже есть вопрос? Интересно, как тебя сюда приняли? Тем не менее, говори.

— Вы собираетесь научить нас телепортации? — спросил рыжеволосый пухлый мальчик.

Профессор Радд разразился громким смехом, полным презрения и изумления. Большинство учеников понимали, что он смеётся не над вопросом, а над самим мальчиком.

— Телепортация? Я не слышал этого слова уже много лет. Это увядшая ветвь магии, чьим единственным успехом было избавление мира от всех идиотов, которые практиковали её.

Пространственная магия II

— Идея телепортации впервые родилась после осознания ограничений полёта. Как вы все должны знать, невозможно таким образом переместить армию или её припасы. Дело не в том, что требуется мана, а в том, что это занимает слишком много времени. Не говоря уже о том, что это будет идеальная цель для засады, так как не маги стали бы лёгкой добычей. Итак, какой-то тупой идиот, начитавшись сказок, придумал телепортацию, как превращение живой материи во что-то другое, способное поддерживать высокую скорость передвижения, и возвращение её обратно, как только она прибудет в пункт назначения, — Радд громко рассмеялся, как будто это была лучшая шутка на свете, но когда он заметил, что смеется только он один, его верхняя губа скривилась в гримасе отвращения.

— Как вы можете быть такими тупыми? Неужели вы действительно не понимаете? — спросил он, не получив никакого ответа, кроме недоуменных взглядов. — В сказке это здорово, но в реальности? Превращение живой материи во что-то другое — это просто красивое слово, чтобы сказать «убийство». Как вы можете быть уверены в том, что то, что приходит с другой стороны — это действительно вы? Что, если часть вашего тела, ума или души потеряется? Как вы думаете, вы могли бы получить её обратно? И, что ещё более важно, заметит ли новорожденная вещь, что она не является оригиналом? Одно дело телепортировать камень, но живые существа гораздо сложнее.

«Интересно, — подумал Лит. — Это та же самая моральная загадка о телепортации, которую физик-теоретик задал на Земле. Кто-то даже снял об этом голливудский фильм».

— И вы должны иметь идеальные координаты! — продолжал профессор Радд. — Материализуетесь слишком высоко, слишком низко или слишком близко к спутнику и бац! Мгновенная смерть. Не говоря уже о том, что насекомые, пыль и даже животные не должны занимать пространство для вашего прибытия. Малейшая заминка, и у вас муха вместо мозгов. Последний маг, который попытался телепортироваться, материализовался в небе, надеясь избежать таких проблем, только для того, чтобы стая уток пересекла его путь, заставив его умереть, как шарлатан, которым он и был.

На этот раз часть класса рассмеялась над его мрачным юмором.

— Я собираюсь научить вас искусству манипулировать самим пространством, позволяя вам мгновенно добраться из точки А в точку Б в полной безопасности, даже если эти два места находятся за тысячи миль.

Профессор Радд круговыми движениями взмахнул руками, и вскоре появились два крошечных чёрных пятнышка. Первое — между его ладонями, второе — прямо перед девушкой, сидящей в середине первого ряда.

С каждым магическим словом, которое он произносил, пятна начинали увеличиваться и растягиваться зеркальным образом, одно становилось почти круглым, размером с кулак, в то время как другое была таким тонким и маленьким, что походило на острие.

Они приняли форму воронки, сделанной из энергии, причем оба конца вращались с невероятной скоростью.

«Это горизонт событий?!» — Лит был потрясён до такой степени, что встал, чтобы лучше рассмотреть явление.

Всего через секунду энергетические воронки рухнули сами на себя, оставив на своих местах две трещины в пространстве. Профессор Радд протянул руку в первую щель, заставив её появиться прямо над столом девушки, и забрал ручку из её пальцев.

— Теперь вы понимаете? Изгиб пространства требует такого же количества энергии и концентрации, что и телепортация, но это безопаснее. Пройти через Врата — всё равно что пройти через дверь, что войдет, то и выйдет, ни больше, ни меньше. Но не обманывайтесь внешностью. Даже такой простой трюк, как этот, имеет много ограничений. Прежде всего, это требует чёткой прямой видимости, иначе нельзя чётко сосредоточиться на точках входа и выхода. Во-вторых, даже маленькие Врата требуют, по крайней мере, способности к триплкасту, так как вы должны смешивать и контролировать энергии земли, воздуха и магии воды. Это самые основные элементы для Врат. Добавление большего количества элементов позволяет создавать большие трещины, и это единственный способ сделать их достаточно стабильными, чтобы позволить более чем одному человеку пройти через них. Вам нужно будет развить глубокое понимание этих трёх элементов для начала. Несмотря на то, что вы можете подумать, пространственная магия не требует огромного количества маны. Наиболее важным требованием является чувствительность к малым колебаниям энергии и пространства. Это не то, через что можно пройти грубой силой, вы должны чувствовать, как Врата растут, и приспосабливаться к их изменениям. Если вы не подадите им ману в нужное время в нужном месте, они никогда не откроются. Пространственная магия не является специализацией, она не имеет строгих требований, которые не могут быть преодолены практикой и упорным трудом. На бумаге это то, что может сделать каждый хороший маг, даже тот, у кого есть одна специализация или её нет вообще. Завтра мы начнём с простого салонного трюка.

Радд открыл два небольших портала, едва ли размером с монету, один над другим. Затем он бросил маленький камешек в нижний портал, и тот снова появился из верхнего, падая в нижний портал бесконечной петлей.

— Предупрежден — значит вооружен. Лучше, если вы начнете читать свою книгу с сегодняшнего дня, если вы не хотите начать не с той ноги. Вопросы?

Юриал поднял руку.

— Профессор, вы сказали, что телепортации не существует, но, что тогда такое Блинк? Я не видел, чтобы открывались Врата.

— Отличный вопрос, молодой человек, — впервые с тех пор, как он вошёл в комнату, профессор Радд добродушно улыбнулся. Многие ругались про себя, спрашивая себя, был ли этот вопрос действительно хорош, или это из-за отца Юриала.

— Пространственная магия — это не только вопрос логистики и транспортировки. В правильных условиях она также является идеальным инструментом для защиты или нападения. Но в таких сценариях вы не можете ожидать, что враг будет достаточно любезен, чтобы ждать, пока вы закончите, всё должно быть быстро. Позвольте мне показать вам ещё раз, на этот раз медленнее.

Кольцо академии на пальце Радда коснулось магии замка, открыв два портала, один перед профессором, а другой в середине кабинета.

Но в отличие от Варп-ступеней, где оба конца были неподвижны, портал перед Раддом двигался вперёд, заставляя его прибыть к месту назначения без необходимости делать шаг.

— Вот как работает Блинк, только гораздо быстрее. Использование пространственной магии в бою — это последнее испытание мастерства для мага. Полезное, но ещё более сложное приложение заключается в следующем. Пожалуйста, встаньте, молодой человек.

Юриал сделал, как ему было велено, но как только он встал, то обнаружил, что наблюдает за профессором Раддом, стоящим за его столом, в то время как сам он находился в центре комнаты.

— Это заклинание называется «Обмен», название не требует пояснений и требует двух наборов порталов, которые, если правильно рассчитаны, создают идеальную диверсию, иногда даже возможность убить. В своё время я однажды оказался в окружении лучников, использующих зачарованные стрелы. Их командир сделал мне одолжение, стоя на месте достаточно долго, чтобы я успел завершить Обмен, так что, пока я убегал, он стал прекрасной мишенью.

Жестокая улыбка появилась на лице Радда, вспомнив потрясенное выражение солдат, когда они поняли, что произошло.

— Но не поймите меня неправильно, Обмен ещё труднее, чем Блинк. Для этого необходимо, чтобы обе цели были неподвижны, на расстоянии десяти метров и чётко видны. Ещё вопросы?

— Неужели один маг может открыть Врата в место, находящееся за сотни, если не тысячи миль отсюда? — спросила маленькая девочка.

— И да, и нет. Один маг может открыть портал, ведущий к очень дальней цели, но ему нужно иметь либо достаточно маны, чтобы поддержать портал, либо магический предмет, чтобы разделить это бремя. Кроме того, человек не может пойти в место, где он никогда не был раньше. Визуализация является ключевым элементом, а также знание точных координат. Более того, открытие таких врат требует сосредоточенности, что-то вроде этого.

Профессор Радд достал из своего пространственного амулета маленькую сферу со множеством загадочных красных рун, выгравированных на ней.

— Пространственные маги обычно устанавливают магические маяки в наиболее распространённых местах назначения, что значительно облегчает открытие портала и уменьшает потребление маны. Как я уже говорил в начале урока, мой предмет очень сложный. Лучше не забивать себе голову бесполезными понятиями. Сосредоточьтесь на текущей задаче, нужно сначала научиться ползать, потом ходить, и только потом беспокоиться о своей скорости бега.

Почти в тот же миг раздался гонг, возвещающий об окончании урока. У многих студентов на лицах было озабоченное выражение, и Лит был одним из них.

[Это очень плохо, мало того, что я никогда не практиковал ничего подобного, но и чувствительность не совсем моя сильная сторона. Всякий раз, когда я сталкивался с трудностями, я либо прокладывал себе путь жульничеством благодаря истинной магии, пока не понимал истинную суть проблемы, либо полагался на автопилот фальшивой магии, чтобы понять поток магии. Каков средний показатель успеха в год для этого курса?]

[По данным академии, чуть меньше 60%], — ответила Солус.

[Сколько выпускников сумели получить оценку A, несмотря на не сдачу этого предмета?] — Лит подумывал бросить этот предмет, чтобы он не повлиял на его оценки. Он всегда мог переписать книгу и учиться в своём собственном темпе позже.

[Ни один, — ответ оставил его удрученным. — Переверни этот хмурый взгляд вверх ногами! Даже самый опытный ребёнок здесь едва ли имеет шесть лет магической практики, у тебя — больше двенадцати. Не говоря уже о гексакасте и истинной магии].

[Я знаю, но практика — это ещё не всё. Эта дисциплина требует большого таланта, и мы оба знаем, что я не гений. Бодрость и истинная магия не помогут мне, как в случае с кузнечным делом и исцелением. Боюсь, я в тупике].

Истинный гений волнуется

После пространственной магии пришло время для уроков специализации. Курс профессора Налир был приостановлен. Количество студентов, требующих пересдачу, намного превзошло ожидания, одного дня оказалось недостаточно.

Остаток утра Флория была свободна, а Лит и остальные отправились на занятия в класс по своей специализации мастера-целителя. Оказавшись в больнице академии, студенты обнаружили, что профессор Вастор организовал небольшой банкет перед официальным началом нового триместра.

Класс сократился с тридцати четырёх до двадцати восьми учеников, и некоторые из них едва достигли оценки «C». Между теми, кто потерял друга, и теми, кто боялся, что их ждёт та же участь, очень немногие были в настроении праздновать.

Вастор, казалось, не замечал этого, и даже если табели успеваемости должны были быть секретными, было нетрудно угадать оценки, основанные на том, как он относился к разным студентам. Он уделял много внимания Квилле и Литу, вызывая зависть у многих.

Те, кто подобно профессору Радду были предубеждены против родословной простолюдинов, отдали бы руку и ногу, чтобы получить возможность преподать им урок.

И всё же, они прекрасно понимали, что из-за бюллетеней лучшее, что они могут сделать, — это понизить их с неуспешных магов до исключенных. Не говоря уже о том, что вместо выговора Вастор получил награду за наказание непослушных студентов во время экзамена.

— Продолжайте усердно работать, мои дорогие ученики. И помните, что я сказал в начале. После второго триместра занятия будут сокращены вдвое. Нам повезёт, если двадцать из вас действительно смогут выпуститься как целители.

Судя по тому, как он смотрел на разгневанных студентов, ему это нравилось.

Во время урока группа Лита наконец-то получила возможность взять на себя инициативу в таких деликатных процедурах, как восстановление потерянных конечностей и органов.

Ранее было три команды, одна из которых отвечала за регенерацию, а другая за поддержание стабильности жизненных показателей пациента, и обе состояли из двух профессоров и только одного студента.

Теперь баланс сместился, и в каждой команде остался только один профессор.

Когда Квилла и Лит не отвечали за одну из команд, профессор Вастор всегда ставил их в качестве заместителей командиров, готовых взять на себя всю процедуру, если что-то пойдёт не так.

Литу потребовалось несколько пациентов, чтобы понять все хитрости и риски регенерации потерянной конечности. Заклинание четвёртого уровня не могло управляться просто бездумной прокачкой маны, иначе каждый мог бы сделать это даже без специализации.

Весь процесс вращался вокруг хрупкого равновесия между двумя группами целителей, с пациентом в качестве их точки опоры. Маг, ведущий регенерацию, должен был поддерживать заклинание активным, восстанавливая тело пациента.

При слишком коротких интервалах между импульсами маны, большая часть их эффективности будет потеряна, что сделает процедуру более длительной и трудной. Кроме того, это окажет большую нагрузку на тело пациента, с риском того, что новая конечность будет дефектной.

Нужно было дать команде жизнеобеспечения время, чтобы восстановить потерянную жизненную силу пациента во время процесса, как можно меньше отягощая его метаболизм. Вторая группа выполняла роль внутривенного введения жизненной силы, но скорость капельницы приходилось вручную регулировать в зависимости от обстоятельств. Если делать всё слишком быстро, энергия будет потеряна, давая пациенту просто ощущение эйфории. Если слишком медленно, и с сильным истощением, вызванным регенерацией, то это могло убить пациента, или навсегда сделать его инвалидом.

Команды должны были координироваться между собой, первая посылала импульсы маны на достаточном расстоянии, чтобы позволить вливанию жизненной силы быть эффективным, вторая регулировала поток всякий раз, когда это было необходимо, чтобы избежать прерывания регенеративного заклинания слишком длительной паузой.

Лит и Квилла быстро освоили обе роли, получив множество комплиментов от медицинского персонала и тридцать баллов от профессора Вастора. Они были единственными, кто, несмотря на то, что время от времени теряли контроль над заклинанием, умудрялись всё исправить самостоятельно, не нуждаясь в помощи профессора.

Если говорить о Лите, — он делал это нарочно. Благодаря Бодрости он был способен полностью осознавать состояние пациента.

Лит с первого взгляда мог понять, когда требуется больше жизненной силы или меньше, приказывая другой команде ускориться или замедлиться, и настраивать время регенерирующих импульсов так, чтобы следующий прибыл только тогда, когда предыдущий уже терял эффективность.

И всё же ему приходилось совершать ошибки, достижение совершенства с первого дня слишком бы бросалось в глаза.

Даже с помощью истинной магии эта задача тяжело сказывалась на его разуме и теле. Стресс, связанный с управлением человеческой жизнью, оказывал огромное давление на всех, пациенты были реальными людьми, а не подопытными крысами.

Из-за длительной предоперационной фазы студенты были вынуждены проводить с ними время в течение предыдущего триместра, разговаривать и знать их лично. Невозможно было считать их жизнь просто числом в их соотношении успеха и неудачи.

И в то время как Лит использовал Бодрость, остальные могли полагаться только на свою магическую чувствительность, прислушиваясь к пульсу пациентов, следя за их цветом лица и прислушиваясь к их жалобам.

Это было что-то невероятно трудное, Лит понятия не имел, как другие смогли это сделать.

Самым страшным было то, что, несмотря на всё это, Квилла была всего в нескольких шагах позади него. Даже при помощи фальшивой магии она могла впитывать как губка все идеи и предложения профессора Вастора, умудряясь настроиться на каждого пациента.

Лит никогда бы не смог сделать это, по крайней мере, не так быстро. Он учился на собственном опыте, понемногу с каждой процедурой, используя Бодрость в качестве направляющей руки всякий раз, когда у него возникало сомнение.

Чем больше времени они проводили вместе, тем больше он понимал, что это лишь вопрос времени, когда Квилла раскроет в себе гения. Её ядро маны уже было на одном уровне с ядром Лита.

«Я могу только похлопать себя по спине за то, что заботился о ней всё это время. Если когда-нибудь возникнет необходимость, она может стать хорошим союзником. Если она действительно целитель S класса, она избавит меня от всех ненужных забот, избегая давления на простой талант A класса вроде меня. Кроме того, не то чтобы она могла угрожать моему положению. С моими знаниями биохимии, биологии и анатомии, я всегда буду лучшим в теоретической области. Кто бы мог подумать, что все дополнительные кредиты для колледжа окупятся таким образом?»

Все остальные ученики не знали, смеяться им или плакать от своей беспомощности. Зависть и стыд боролись в их сердцах, как два льва. Неважно, кто из них победит, результат будет один и тот же.

Даже Юриал и Фрия почувствовали укол ревности, сравнивая себя с ними. Но больше всего они гордились и радовались за своих друзей. Лит помогал им бесчисленное количество раз в прошлом, никогда ничего не прося взамен.

То, что начиналось как простые деловые отношения, переросло в честную дружбу.

Что же касается Квиллы, то они никогда не смогли бы обидеться на неё. Вначале Юриал подошёл к ней просто из любопытства, она была его любимицей, талантливой, кем было бы легко манипулировать из-за её детской наивности и плохого происхождения. Но рост Квиллы как личности и мага ошеломил его, заставив Юриала отбросить свои предрассудки. Теперь, после трёх месяцев совместной жизни, он испытывал глубокий стыд за своё первоначальное отношение к ней и пытался загладить свою вину.

Фрия думала о ней как о младшей сестре, о которой она всегда мечтала. Квилла была честна и имела большое сердце. Их дружба развивалась естественно с первой встречи, обе страдали от постоянных преследований со стороны других студентов.

Когда тело Квиллы начало меняться из-за быстрого роста, вызванного тоником, Фрия помогла ей справиться с её первым периодом, научив её всему, что значит быть молодой женщиной, и чтобы она была уверена в себе. Они вместе учились, и с какими бы трудностями ни сталкивалась Фрия, Квилла всегда была рядом. Она никогда ни с кем не говорила о своих частных уроках, даже не пыталась произвести впечатление на Лита, к которому, как знала Фрия, была без ума. Скромная и мягкая натура Квиллы взволновала её больше, чем можно выразить словами. Фрия нашла в чужом человеке то, в чём даже её собственная семья всегда отказывала ей. Она была готова на всё ради своей маленькой сестры.

Что касается Квиллы, она была благодарна за то, что магия четвёртого уровня была такой тяжёлой. Её работа целительницы, с постоянным давлением того, что в её руках была жизнь другого человека, была единственной вещью, которая заставляла её беспокойное сердце отдыхать.

Когда они впервые встретились, Юриал был похож на прекрасного принца из сказок, которые она читала в детстве. Он был благороден, могуществен, богат, красив, умён и нежен, слишком хорошим, чтобы быть правдой.

Лит, с другой стороны, был больше похож на повелителя демонов. Холодный, страшный, дерзкий, разговаривающий со всеми, как с муравьями, сверкающий леденящими душу мёртвыми глазами. Но после первых двух дней что-то изменилось.

Она заметила, как равнодушен был Юриал, иногда даже забывая о её существовании. Фрия была единственной, кто действительно заботилась о ней, в то время как Лит был… сложным.

Когда начались первые частные уроки магии, он потерял большую часть своего высокомерия, став более отзывчивым и полезным, чем сам профессор Траск. Он был единственным, кто не пялился на неё из-за того количества еды, которое она поглощала каждый день.

Напротив, он даже поощрял её есть больше и помогал поддерживать сбалансированную диету. Лит всегда беспокоился о её безопасности, поощряя её брать бюллетень, даже защищая её, когда у неё не было своего собственного.

В последние месяцы, когда студенты пытались «случайно» задеть её, Лит менялся местами с Квиллой, независимо от того, насколько большим был другой парень, Лит оставался неподвижным, как гора, в то время как другой падал на задницу, морщась от боли.

Через месяц после их первой встречи, когда у неё начались месячные, он был единственным, кто заметил её страдания, снял боль одним из своих личных заклинаний и привёл её к Фрии за помощью.

Как целитель, он тоже должен был знать всё об этом, но у него хватило чуткости, чтобы не смущать её, позволив другой женщине помочь ей справиться с этой неловкой ситуацией.

Именно после этого момента что-то внутри Квиллы изменилось. Всякий раз, когда она видела его, у неё в животе порхали бабочки, во рту пересыхало. Каждый раз, когда они разговаривали, ей требовалась сила воли, чтобы не говорить быстро и не хихикать над каждым его словом.

Со временем он стал мягче и добрее, помогая им, когда мог, во время частных уроков, отвечая на все их вопросы и давая им указания.

Она начала восхищаться его холодным отношением к незнакомцам, не обращая внимания на то, что они думают или говорят, глядя только на своих друзей. Лит вскоре показал, что он мудр не по годам.

Иногда, когда они шли рядом, их руки случайно соприкасались, в такие моменты ей было очень трудно сопротивляться желанию взять его за руку, и почувствовать его тепло.

В другое время, когда она была одна в своей комнате, её разум сходил с ума от фантазий и иллюзий, заставляя её чувствовать себя горячей и нечеткой в самых странных местах. Когда Квилла заговорила об этом с Фрией, та сказала ей, что это совершенно нормально, хотя она и покраснела, услышав вопрос.

Когда Фрия объяснила, что это значит, Квилла подумала, что умрёт от смущения. К счастью, их было только двое в комнате, и она знала, что может доверять своей подруге.

Со временем она научилась управлять своими чувствами, в основном потому, что была слишком напугана, чтобы что-то с ними делать. За исключением профессора Налир, казалось, Лит совершенно не интересовался девушками.

Квилла сознавала, что даже если теперь была ростом полтора метра, она не была особенной, её фигура была ещё неразвитой и очень детской. Ей не хватало изгибов Фрии или врожденной харизмы Флории.

Единственное, что она могла сделать, это оставаться сильной и надеяться, что её чувства исчезнут.

Предупреждение

После окончания урока группа отправилась обедать, а Флория уже ждала их за их столом.

[Я серьёзно думаю, что переоценил себя, думая, что смогу сохранить фасад милого парня на целых два года. Если бы не мой инстинкт старшего брата, я не знаю, сколько раз я бы уже сорвался. Я действительно не понимаю этих парней. Что ещё хуже, как бы я себя ни заставлял, я всё время чувствую, что не принадлежу им], — мысленно вздохнул Лит.

Солус понятия не имела, что сказать, чтобы ему стало лучше. Возвращение в академию сразу после того, как провёл некоторое время с людьми, которых он любил, привело Лита в депрессию.

— Эй, ребята, как прошёл ваш урок? — спросила Флория.

— Как обычно, — пожал плечами Юриал. — Вастор продолжает подталкивать вперёд тех, кто хорош, и сыпать соль на раны тем, кто слабее, и пока класс борется с каждой задачей, эти два монстра продолжают бегать кругами вокруг нас, смертных.

— Как прошло твоё утро? — Лит попытался сменить тему. С тех пор как он столкнулся со скорпикорой, каждый раз, когда кто-то называл его монстром, он не мог не содрогнуться.

Он понял, что называть случившееся с ним «реинкарнацией» было далеко не правильно. Он больше походил на злого духа из фильма ужасов, вселившегося в чужое тело.

— Уныло. После выступления профессора Радда мне не терпелось проверить, действительно ли его тема так сложна, как он говорит. Ну, он солгал. Всё гораздо хуже. Я провела последние два часа, пробуя «салонный трюк», который мы должны исполнить завтра. Я перечитывала его книгу снова и снова, но мне это не удалось ни разу, — вздохнула Флория.

— Ты серьёзно? Может быть, заклинание требует чего-то, что он ещё не описал в своих объяснениях? — спросила Фрия.

Все за столом помрачнели, два часа были обычной продолжительностью урока, Флория провалилась так сильно, что это было беспрецедентно, не говоря уже о плохом предзнаменовании. Если она не смогла, то вряд ли кто-то из них сможет добиться успеха.

Даже Лит был в той же лодке, без истинной магии или Бодрости в качестве костылей он был не намного лучше их.

[Солус, каково среднее время для успешного выполнения этого трюка?] — спросил Лит.

[Ещё больше плохих новостей, — ответила она. — На этот раз школьные записи не помогут. Единственное, что сообщается, это количество уроков для открытия Врат].

[Уроки, а не часы? Это ещё хуже, чем я думал. Сколько для гениев, и сколько для обычных студентов?]

[Гениям обычно требуется около трёх уроков, остальным около двадцати.

Лит чуть не подавился хлебом, когда услышал эту новость.

— Обычно я бы предложила быстро пообедать и пойти попрактиковаться, чтобы не позволить этому старому болвану смутить нас, — сказала Фрия. — Но у нас с Флорией ещё урок по специализации рыцаря-мага.

— То же самое, у меня кузнечное дело после.

— А как насчёт того, чтобы встретиться у Квиллы после окончания уроков? — предложил Юриал. — Держу пари, что с её скоростью обучения к тому времени, как мы туда доберёмся, она сможет научить нас основам.

В тот же день, к большому разочарованию Лита, профессор Лика Ванемир вернулась к урокам теории. В первом триместре они учились наделять объект одними чарами.

Тема нового урока заключалась в том, как смешать два заклинания вместе, вводя новый набор рун и магических кругов, сложность которых была на другом уровне. Литу не терпелось вернуться в лабораторию и проверить их.

Из-за Солуспедии, когда это не было связано с точным контролем маны или особым таймингом манипулирования нестабильными энергиями, такие уроки были для него просто излишними.

Он уже знал каждую руну и круг, поэтому провёл большую часть урока, практикуясь в том, как рисовать их идеально, вместо того, чтобы слушать. Второй том по кузнечному делу был золотой жилой вдохновения для Лита.

Тем временем Юриал старательно делал заметки о массивах, которые представлял профессор Тиннам. У стража была вспомогательная роль, он не мог использовать случайные заклинания, как большинство магов.

Важно было понять, в каких обстоятельствах магическая формация принесёт больше пользы, чем вреда. Поскольку в Королевстве Грифонов царил мир, Юриал выбрал такую специализацию, надеясь помочь развитию феода своей семьи.

Его желанием было стать способным строить плотины, мосты и дороги почти самостоятельно, экономя деньги, чтобы нанять больше целителей и учителей. Одно из учений его прабабушки состояло в том, что без своего народа страна была просто куском земли.

Новые массивы были ещё более сложными для исполнения и трудными для управления, чем те, что были в первом триместре, но, по крайней мере, скорость каста была такой же. Самым большим недостатком стража было долгое время, необходимое для одного заклинания.

После урока он уже собирался уходить, когда к нему подошёл старый знакомый. Это был Лиам Лукарт, парень, которого Лит унизил во время второго урока Траска.

Юриал знал его, потому что тот был сыном одного сильного архимага Лукарта. Они вместе поступили в академию три года назад, но их пути быстро разошлись. Семья Лукарт была одной из старейших родословных магов, и они были довольно заносчивы по этому поводу.

Несмотря на одинаковый статус их отцов, Лиам никогда не относился к Юриалу как к равному, не говоря уже о том, чтобы считать его другом. Следуя учению своей семьи, он считал дом Дейрусов в лучшем случае ветвью семьи.

Обладающий многовековым мистическим наследием, он считал семью, в которой было всего три поколения магов, слишком молодой, чтобы считаться настоящей магической родословной. Лиам требовал слепого уважения и преданности от тех, кого считал ниже себя.

Семья Дейрусов, напротив, не заботилась о традициях, уважая только талант и достижения. Юриал не мог вынести беспочвенного высокомерия Лиама, поэтому через некоторое время он вежливо, но твердо установил дистанцию между ними.

— Дейрус, у тебя есть минутка? — спросил Лиам.

Юриал изобразил свою лучшую улыбку, пытаясь прервать этот разговор. Называть Юриала по фамилии было вежливым способом подчеркнуть разницу в их статусе.

— Не совсем, Лиам. Я спешу, чтобы подготовиться к завтрашнему уроку.

Обычно достаточно было отказаться от его просьбы. Для такого человека, как Лиам, просить дважды было равносильно попрошайничеству.

— Тогда позволь мне сопроводить тебя, я обещаю, что это не займёт много времени.

Юриал был так ошеломлён, что на секунду потерял самообладание, но быстро пришёл в себя. Он кивнул, побуждая собеседника продолжать.

— Ты здесь столько же, сколько и я. Что ты думаешь обо всех изменениях, внесенных Линьосом? — вопрос был странным, но у Юриала не было причин лгать или отказаться отвечать.

— Честно говоря, я не знаю, что и думать. Никаких итоговых экзаменов, тот ужасный пробный экзамен, новые профессора и их система баллов. Слишком рано судить о его деятельности, но я должен признать, что покамест стало интереснее.

Это был явно не тот ответ, который надеялся услышать Лиам. Его верхняя губа скривилась в гримасе отвращения, он даже не пытался скрыть свои чувства.

— Я понял, — Лиам вздохнул.

— Традиция имеет ценность только для тех, кто внёс свой вклад в её создание и живёт по ней. Но, видишь ли, многие люди по-разному воспринимают происходящее. Сначала семя плохого яблока было принято в одну из шести Великих академий. Тогда такой выдающийся член магического общества как директриса Линнея потеряла всё во имя разнообразия, лишь бы утолить жажду мести социальных альпинистов, подобравшихся слишком близко к уху королевы. И теперь престижная академия Белого Грифона избавляется от своей истории, рассматривая её как мусор, отменяя экзамены в пользу этого фарса системы оценок? — Лиам сплюнул на пол, не обращая внимания на брезгливые взгляды, которые бросали на него люди.

И всё же его голос был спокойным и собранным. Юриал сомневался, что кто-то рядом с ним мог что-то услышать.

— Многие люди, как при дворе, так и в Ассоциации магов, недовольны ходом этих событий. Они хотели бы, чтобы королева пересмотрела свои решения, не торопясь, прежде чем предпринять что-то столь… радикальное.

Юриал знал, что между ними почти не было доверия, и как Лиам хитрил, не называя имен.

— Какое отношение всё это имеет ко мне?

— Ну, некоторые считают, что все магические родословные должны держаться вместе и пытаться исправить эту ситуацию. Таких людей, как Линьос, нужно поставить на место. И для этого мне нужна твоя помощь.

— Я не причиню вреда своим друзьям! И я никому не позволю причинить им вред! — сердито возразил Юриал, его враждебность встретила лишь весёлый смех.

— Твои друзья? Ты думаешь, что всё это из-за этого? Никого не волнует, кого ты выберешь в качестве мальчика-сапожника, или какую девку ты предпочитаешь для согревания своей постели, каждому своё, у каждого свои причуды. Никто не тронет твоих «друзей», в этом нет необходимости. Мы хотим избавиться от Линьоса, чтобы доказать, что все эти так называемые «перемены» лишь позволяют сорнякам размножаться, в то время как настоящие таланты задыхаются в колыбели. Я пришёл к тебе, потому что мне нужно, чтобы ты убедил своего отца присоединиться к нашему делу.

— Удачи тебе с этим. Делай, что хочешь, но не впутывай меня в это дело. Будь то старая или новая система, это не моё дело.

Юриал не знал, стоит ли докладывать обо всем директору, но не был настолько глуп, чтобы раскрыть свои намерения.

Сохранять нейтральную позицию, решая, что делать, было лучшим курсом действий.

— Это прискорбно… Я очень надеялся, что ты придешь в себя, выбор неправильного пути в жизни может иметь ужасные последствия, — Лиам щелкнул языком.

Юриал огляделся, заметив, что коридор пуст. Вокруг уже никого не было, остались только они вдвоем.

Прежде чем он успел потребовать объяснений, Лиам ударил его кулаком в живот, а затем ударил крюком в подбородок, отчего Юриал рухнул на землю.

Внезапно несколько человек присоединились к избиению, старательно избегая задеть его лицо или жизненно важные органы. Юриал узнал некоторых из них, всех наследников могущественных дворян или древних магических кровей.

— Самое хорошее в глупости то, что до известной степени её можно победить. Даже тупые собаки учатся при правильном обучении.

Лиам опустился на колени, используя мощное исцеляющее заклинание третьего уровня на Юриале, чтобы не оставить следов жестокой агрессии.

Боль, однако, никуда не делась. Юриалу потребовалась вся его сила воли, чтобы не дать им удовольствия умоляя остановиться или кричать в агонии. За всё это время, он не издал ни звука.

— Скажи отцу, что это было просто предупреждение. Мы не можем дождаться, чтобы хорошенько поговорить с ним тоже.

Неудачи

Когда кто-нибудь слышит упоминание о королевском зале совещаний, обычно он думает о тронном зале.

Более двадцати метров в длину и более десяти метров в ширину, красный шелковый ковёр с золотыми вышитыми краями, идущий от трехметровых широких двойных дверей до двух ступеней, которые отделяли пол, где стояли дворяне, и поднятый для королевской семьи.

Таким образом, даже сидя на своих золотых тронах, вырезанных в виде свирепых грифонов, они смогут смотреть на всех присутствующих сверху вниз, подтверждая свой статус и власть.

Весь зал был освещен хрустальными люстрами, подпитываемыми магией, не оставлявшими места для теней или необходимости в уходе. На стенах висели магически заколдованные гобелены, которые снова и снова рассказывали о великих подвигах, совершенных нынешним королем, чтобы считаться достойным своей власти. И пол, и колонны комнаты были сделаны из мрамора с золотыми прожилками, самого ценного и прочного материала, доступного в Королевстве Грифонов.

И этот кто-то был бы смертельно неправ. Тронный зал идеально подходил для проведения светских мероприятий или награждения того или иного генерала или дворянина. Но когда дело дошло до государственных секретов, это был кошмар безопасности.

Между главным входом, коридорами для прислуги, потайными ходами и балконами для зрителей, кружась по комнате, небольшая армия шпионов легко могла остаться незамеченной, даже если обыскать все зубчатым гребнем.

Настоящий зал совещаний располагался в личных покоях короля, в хорошо охраняемой башне. Комната была около 6 метров в длину и 4 метра в ширину, с круглым столом в центре, и деревянными стульями в качестве мебели.

Круглый стол не означал, что каждое мнение имеет одинаковое значение, это был просто единственный способ быть услышанным со всех сторон комнаты без необходимости постоянно кричать.

Если не считать мебели, комната была пуста, без окон и только с одним входом. И пол, и стены были бледно-серыми, не было никакого цвета за пределами магических камней, из которых была сделана комната.

Большинство собраний длилось несколько часов, и, учитывая деликатный характер вопросов, требующих прямого одобрения короля, благоразумие имело жизненно важное значение.

Всё это место было зачаровано для предотвращения подслушивания как обычными, так и магическими средствами, не говоря уже обо всех защитах, необходимых, чтобы избежать гибели всего высшего командования одним махом.

В тот день зал совещаний был занят не министрами или генералами, а высшими эшелонами Ассоциации магов. В таких случаях председательствовать на дебатах было обязанностью королевы.

Для того, чтобы корона имела абсолютный контроль как над политическими, так и над магическими вопросами, обязанности были разделены как таковые. Один из королевской четы, наиболее сведущий в магических искусствах, становился главой Ассоциации магов. Другой отвечал за всю военную мощь и курировал деятельность министров. Вместе они будут владеть всеми ключами от королевства.

Королева Сильфа была одета в простое синее атласное утреннее платье с длинными рукавами, закрывающими её руки. Несмотря на то, что ей было больше пятидесяти лет, трудно было подумать, что ей уже за тридцать.

С квадратным подбородком и резкими чертами лица, она была из тех, кого нельзя было назвать красивой, но аура уверенности и силы, которую она излучала в сочетании с безупречными манерами всё ещё делала её очаровательной.

— Ваше величество, мы всё ещё не можем найти Линнею, — сказал лысый мужчина средних лет с седой козлиной бородкой. — Мы уверены, что она ещё не пересекла границу, она никогда не оставит своих детей.

Королева раздражённо раздула ноздри, в последнее время она получала только плохие новости.

— И что? Мне нужен результат, а не гипотеза! А как насчёт Империи Горгон? Правда ли, что они развивают магию ясновидения?

Мысль о том, что их злейший враг может шпионить за ними с безопасного расстояния, заставила королеву потерять сон.

— И да, и нет, — хихикнула старуха с длинными седыми волосами, собранными в конский хвост. — Да, они потратили тысячи золотых монет, чтобы потакать одержимости императрицы пророками, провидцами и всей этой чепухой о предсказании будущего. Нет, потому что до сих пор все эти так называемые «медиумы» были простыми мошенниками. Некоторые из них были нашими агентами, которым удалось выкачать значительные суммы, прежде чем исчезнуть.

— Наконец-то хоть что-то идёт как надо! — она ударила кулаком по столу с такой силой, что несколько кубков упало. — А что насчёт великих академий?

В комнате повисло неловкое молчание, мгновенно испортившее ей хорошее настроение.

— Ваше величество, возможно, вам следует пересмотреть свою линию поведения, — сказала высокая женщина средних лет, с короткими рыжими волосами. — Так много изменений сразу трудно принять. Было бы лучше реализовать их по одному с течением времени.

— По одному с течением времени, — повторила королева, стуча тонкими пальцами по подлокотнику.

— Скажи мне, дорогая Больна, как давно Ассоциация магов пытается изменить правила, чтобы избежать беспорядков? — тон Сильфы был спокойным и дружелюбным, заставляя присутствующих вздрогнуть.

У королевы было много достоинств, но дружелюбие не входило в их число. Как всякий чистокровный политик, она была способна скрывать свои эмоции и мысли всякий раз, когда это было необходимо, но по натуре она была пламенной женщиной, страстной во всём, что она делала.

Говоря о государственных делах со своими советниками, она не стеснялась в выражениях и не тратила время на любезности. Её спокойствие означало, что приближается буря.

— Больше сорока лет, — женщина сглотнула комок слюны, заставляя себя ответить без дрожи.

— Ещё до моей коронации, да. И сколько правил на самом деле было изменено до сих пор? — спросила Сильфа.

— Ни одного.

— Последний вопрос. Сколько потенциальных магусов мы потеряли за всё это время? — её голос стал холодным, как камень.

— По меньшей мере четырёх, — не в силах ответить на взгляд королевы, Больна опустила глаза.

— Все они дезертировали, поклявшись отомстить.

— Позволь мне всё прояснить, — королева отодвинула стул и встала, она была женщиной среднего роста метр шестьдесят два сантиметра с тонким телосложением.

Несмотря на шиньон, длинные чёрные волосы всё ещё выдавали её сверхъестественный дар к мистическим искусствам, со всеми шестью оттенками цветов, отмечающими её как благословенную всеми богами магии.

— Мы потеряли их только из-за мелких обид, а ваша великая идея — продолжать «хорошую работу»? Как ты думаешь, когда бог смерти вернётся из Кровавой пустыни, возглавляя армию нежити, которую он поднимал всё это время, будет ли он мстить по крупицам сверхурочно или просто убьёт нас всех? — сказала Сильфа, поднимая её за шею только одной рукой, несмотря на то, что Больна была выше и вдвое тяжелее её. Никто не осмеливался вмешаться, все присутствующие были очень могущественными архимагами, но была причина, по которой Сильфа была королевой.

Она была способна произнести несколько заклинаний без малейшего промедления, двигаясь быстрее ветра и разрывая пополам полностью вооружённого рыцаря голыми руками. Многие подозревали, что на самом деле она была драконом в человеческом обличье.

— Делать одно и то же снова и снова, и ожидать другого результата — это само определение безумия, — Сильфа приблизила к себе багровое лицо Больны. — Твои учителя должны были лучше обучить тебя.

Сильфа сжала кулак, производя щелчок, прежде чем бросить тело в угол комнаты. Голова Больны теперь была наклонена под неестественным углом, её конечности распростерлись под тяжёлым одеянием мага.

— Теперь, когда мы избавились от шпионки в наших рядах, мы можем продолжить, — сказала Сильфа, возвращаясь на своё место.

— Больна была шпионкой?!

Все были шокированы этой новостью, задавали вопросы и обсуждали то, что только что произошло.

— Да, была, — королева с печальным выражением лица потерла лоб, она выглядела усталой. — В древних семьях повсюду внедряют своих мужчин и женщин. Академии, двор, даже Ассоциация магов не находятся вне их досягаемости, они знают, что я вложила слишком много денег в академию Белого Грифона. Если мой проект провалится, это будет только на мне, у меня не останется другого выбора, кроме как оставить всё как есть, надеясь, что у моего преемника будет больше мастерства и удачи. Возможно меня даже заставят уйти с поста руководителя Ассоциации магов и оставить эту должность одному из моих детей. У меня и так слишком много неудач на плечах.

Помощники королевы не знали, что сказать, и молча ждали, пока она придёт в себя. Все отчёты Больны были фальшивыми. Волнения нарастали, многие восприняли неуспеваемость своих детей или их отчисление как личные нападки. Они больше не могут оставаться без контроля.

Сильфа достала несколько папок из кольца и передала их старым магам, чтобы они своими глазами увидели, насколько ужасна ситуация. Судя по документам и записанным разговорам, королевство находилось на грани гражданской войны.

Новые дворяне, те, кто поднялся в статусе благодаря своему таланту и достижениям, будь то военным или магическим, больше не желали жить под каблуком несправедливой системы.

Старые дворяне, напротив, чувствовали угрозу своему положению и боялись потерять часть своих привилегий или, что ещё хуже, быть вынужденными делиться ресурсами.

Две фракции были теперь слишком близки по численности и силе, и это был лишь вопрос времени, когда баланс рухнет.

— Я знаю, что, несмотря на верность короне, многие из вас не поддерживают мою идею, — вздохнула Сильфа. — Но мне нужно, чтобы вы поняли, как много поставлено на карту. Не важно, каковы ваши личные убеждения, если академия Белого Грифона потерпит очередную неудачу, у нас будет в лучшем случае одно поколение, прежде чем королевство погрузится в хаос.

Информация

После окончания уроков все собрались в комнате Квиллы, ожидая Юриала, чтобы начать практиковать пространственную магию. Лит очень нервничал, постукивая ногой и считая секунды.

— Где он, чёрт возьми? — проворчал Лит.

— Мы ждём его уже... — Лит понял, что понятия не имеет, сколько времени прошло.

[Всего десять минут], — Солус мысленно закатила глаза от его нетерпения.

— …больше десяти минут! Не нужно столько времени, чтобы прилететь сюда. Может, нам стоит начать без него?

— Почему ты так беспокоишься? Только не говори мне, что ты позволил этому старику Радду вынести тебе мозг, — игриво передразнила его Фрия.

— Он может верить во что угодно. До тех пор, пока он судит студентов полу-справедливо, меня это устраивает. Я боюсь не профессора, а его предмет. Я никогда не делал этого раньше, и я не успокоюсь, пока не буду уверен, что могу это сделать.

— В этом мы все похожи, но ты единственный, кто волнуется. A знаешь почему?

«Потому что вы все — кучка детей, которые всё ещё верят в единорогов и радугу. В реальной жизни важны только результаты. Никого не волнует причина, по которой вы потерпели неудачу или преуспели. Волшебная сила дружбы никогда ничего не решала, разве что в художественных произведениях».

— Потому что, несмотря на весь твой талант, ты настолько сосредоточен на своей задаче, что становишься одержимым. Десять минут не повлияют на наш результат, постарайся расслабиться. Я имею в виду, любой другой парень, которого я знаю, был бы рад оказаться на твоём месте, в окружении девушек. А ты всё время ворчишь, как мой дедушка.

Лит не пропустил, как Фрия ткнула Квиллу в спину, вероятно, чтобы заставить её что-то сказать, вместо того чтобы пялиться на собственные пальцы. Она была ужасно молчалива с тех пор, как он вошёл в её комнату.

«Не то чтобы вокруг было что-то смущающее. Это место так же пусто, как и моё. Интересно, в её возрасте я тоже был таким стеснительным?»

Несмотря на то, что ей очень хотелось присоединиться к разговору, Солус промолчала. Имея доступ ко всем его воспоминаниям, она знала, что прошлое двенадцатилетнего Дерека лучше забыть. Там были только боль и страдание.

— Я польщён твоими чувствами, — ответил Лит. — Но будет лучше, если мы останемся друзьями. Дело не в тебе, а во мне.

Фрия потеряла дар речи, а Флория, смеясь, каталась по кровати.

— Нокдаун с первого же удара! Лучше оставайся лежать, сестрица.

Прежде, чем Фрия успела отругать их двоих, они услышали стук в дверь.

Лит, горящий желанием начать, быстро открыл её, позволяя Юриалу войти внутрь. Тот прислонился к стене, чтобы удержаться на ногах. Его глаза были полузакрыты, как будто он мог заснуть в любой момент.

— Ты что, пьян? — это было единственное объяснение, которое он смог найти. Юриал покачал головой, а Лит помог ему добраться до кровати. Ему явно нужно было лечь.

В то время как другие девочки начали волноваться, спрашивая его, что случилось, Квилла использовала одно из своих личных диагностических заклинаний, обнаружив, что он был в полном порядке.

— Он не пьян, — сказала она. — По какой-то причине у него едва хватает сил, чтобы не потерять сознание.

— Я легко могу это исправить, — используя заклинание света четвёртого уровня, Лит дал ему часть своей жизненной силы.

Юриал наконец сумел заговорить, рассказав им, что произошло, до мельчайших подробностей.

— Этот ублюдок избил меня так сильно, что исцеляющее заклинание высосало всю мою оставшуюся энергию. Мне приходилось бороться только за то, чтобы поставить одну ногу перед другой. Просто чудо, что мне удалось добраться сюда.

— Какой коварный сын свиньи! — воскликнула Флория.

— Исцелив тебя, он не только замёл следы, но и оставил тебя таким слабым, что даже если бы тебе удалось позвать на помощь, было бы уже слишком поздно. В данный момент он может быть где угодно.

— Да, мне нужно сообщить отцу о случившемся. На твоём месте я бы сделал то же самое. Ты тоже из магической родословной, я удивлён, что они ещё не пытались завербовать и тебя.

— Может быть, они уже сделали это, — Фрия вдруг поняла.

— Ты помнишь симпатичного парня, который, казалось, хотел поговорить с тобой, но ушёл, как только заметил, что мы вместе?

— Тот, над которым мы шутили, что боимся признаться публично? Да, но почему ты думаешь, что он был одним из них?

— Просто это кажется слишком странным, чтобы быть совпадением. Мы посещали одни и те же занятия в течение нескольких месяцев, и он решил сегодня сделать свой ход? Кроме того, он боялся меня, или моего бюллетеня? Все знают, что он у меня есть.

— В этом есть смысл, — кивнул Юриал. — Я думаю, что будет лучше, если мы все возьмем бюллетени. Наши фамилии делают нас мишенями, это может случиться и с тобой, Фрия. Свяжись со своей матерью и узнай, что она думает по этому вопросу.

Лит был потрясён, обдумывая все возможные последствия. Ирония судьбы заключалась в том, что он и Квилла меньше всего пострадали от внезапного поворота событий. Будучи простолюдинами, они не имели никакого значения в политической борьбе, по крайней мере на данный момент.

Если кто-то действительно хочет навредить репутации Линьоса, то их существование в качестве лучших учеников класса специализации мастера-целителя рано или поздно сделает их мишенями. Другой класс не был проблемой, были и лучшие мастера кузнечного дела, чем он.

Или, по крайней мере, это было то, во что он заставил их поверить.

Фрия, Флория и Юриал достали свои коммуникационные амулеты, чтобы сообщить родителям о нынешнем затруднительном положении.

— Не возражаешь, если я воспользуюсь ванной? — спросил Лит. В этом мире не существовало нижнего белья и униформа была единственной одеждой, которую они носили. Но он хотел быть уверенным, что не вторгнется в её личную жизнь.

Квилла кивнула, и войдя, Лит использовал своё заклинание Тишина, чтобы его не услышали, прежде чем связаться с маркизой Дистар. Несмотря на то, что она ответила сразу же, она казалась раздраженной этим звонком, но как только услышала новости, её отношение изменилось.

— О боги, эти черти посмели втянуть в это дело своих собственных детей, это даже хуже, чем я думала.

— Простите, ваша светлость, но вы, кажется, совсем не удивлены. Не могли бы вы сказать мне, что именно происходит?

Маркиза Дистар некоторое время барабанила пальцами по столу, прежде чем ответить.

— То, что произошло сегодня, — это лишь побочное шоу настоящей борьбы. Это продолжается десятилетиями, когда новые силы требуют большего равенства, а старые борются за то, чтобы всё оставалось как есть. Каждый год простолюдины поднимаются до статуса дворян благодаря магическим или военным достижениям. Но получение земель и титулов ничего не значит, если бюрократия стоит на вашем пути на каждом шагу. Короли приходят и уходят, но канцелярские крысы вечные. На протяжении веков все эти позиции были захвачены старыми силами, и они используют их как узкое место для чужой власти. Никто ничего не получит, если не согласится. И это многих разозлило. В некотором смысле, они могут даже отменить постановления королевского двора, просто откладывая всё, насколько это возможно. Итак, королевский двор начал заменять бюрократов, и это тоже многих разозлило. Конфликт между старыми и новыми дворянами продолжает обостряться, несмотря на все попытки посредничества. Как ты думаешь, почему моя семья находится под постоянной угрозой смерти? Потому что в моём маркизате есть не одна, а целых две из шести великих академий, и они являются ключевыми точками в балансе сил. Обе фракции хотят моей смерти, надеясь занять моё место.

— Обе? Тогда на чьей вы стороне? — в замешательстве спросил Лит.

— На стороне королевского двора. Я верю в компромиссы. Радикальные изменения приведут к хаосу в краткосрочной перспективе, и соседние страны воспользуются этой возможностью, чтобы вторгнуться в нашу страну. Отсутствие изменений, напротив, означает крах системы. Если ты не получаешь должной награды, независимо от того, насколько ты могущественен, или сколько вносишь в свою страну, то у тебя нет причин оставаться лояльным. Не в то время, когда другие страны работают намного лучше, вот почему тут так много проблем.

— Но что это значит для меня и моей семьи? Мы в безопасности? — он почти не интересовался политической борьбой, если только она не касалась его близких.

— Да, поверь мне, очень немногое может пройти мимо Корпуса королевы, и в общей схеме вы ничтожны, без обид.

— Никто не обижается, — Лит облегчённо вздохнул.

— Это не первая попытка саботажа, Линьос знает, что делать. Я расскажу ему всё, так что держись подальше от его кабинета и не привлекай к себе внимания. И держи меня в курсе.

Лит кивнул.

«Если это продолжается так долго, то мне просто нужно, чтобы оно продлилось немного дольше. Через менее чем два года это больше не будет меня касаться».

Семейные вопросы

Пока Лит разговаривал с маркизой, все общались со своими семьями, решая, как противостоять надвигающейся буре.

Все кроме Квиллы, конечно. У неё не было родственников, поэтому она никогда не тратила драгоценные баллы на коммуникационный амулет. И всё же, это был уже второй раз, когда она раздумывала о том, чтобы его получить.

Первый раз это случилось во время четырехдневного перерыва, в то время как остальные вернулись в свои дома, она осталась в академии. Даже в своей старой деревне она всегда была окружена людьми. Шум повседневной суеты стал частью её жизни. Но во время перерыва у неё не было уроков, некуда было пойти и не с кем было поговорить. C тех пор, как Квилла получила свой бюллетень, она стала изгоем, но до этого момента никогда не замечала этого.

Она всегда проводила так много времени со своими друзьями, однако тишина за эти четыре дня начала пугать её.

Идя по пустым коридорам, Квилла чувствовала себя так, словно путешествует по чреву гигантского мёртвого зверя, и только эхо её шагов составляло ей компанию. Находиться отдельно от Юриала или Флории было не очень, но от Лита — хорошо, на самом деле, это давало ей время разобраться в своих чувствах.

Эмоциональные американские горки, через которые она проходила каждый раз, когда они встречались, были настолько неприятны, что не раз она почти признавалась, просто чтобы избавиться от беспокойства. До тех пор, пока её не одолел страх быть отвергнутой, заставляя благодарить богов за то, что они остановили её.

Чего ей действительно не хватало, так это общества Фрии. Она не знала, был ли Лит её первой любовью, она никогда не испытывала ничего подобного раньше. Но она знала, что Фрия была самым близким человеком.

Они проводили вместе часы не только за учебой, но и за разговорами о своих мечтах и надеждах, когда закончат академию. Подруга выслушивала все глупые мелочи, которые приходили ей в голову, её страхи и тревоги, и никогда не осуждала её за это.

И теперь, видя, как они разговаривают с родителями, она почувствовала отчуждение.

«Я знаю, что это глупо, но, может быть, если бы у меня тоже были родители, если бы я могла звонить им, когда захочу, я бы не чувствовала себя такой… другой», — подумала она.

***

Велан Дейрус, отец Юриала, был так возмущен, что у него чуть глаза не вылезли из орбит.

— Эта сволочь, Лукарт. Как он посмел обращаться с моим сыном как с собакой? Я был готов остаться в стороне, чтобы посмотреть, с какой стороны мы могли бы извлечь наибольшую выгоду. Но это вопиющее неуважение показало, что если эти старые пердуны добьются своего, у нас не будет иного будущего, кроме рабства.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, отец?

— Расскажи Линьосу, что случилось, и возьми конец тру... я имею в виду бюллетень, а потом жди моих указаний. Не пытайся отомстить. Если он умён, у Лиама тоже есть бюллетень. Это маленькое действо, вероятно, должно было либо заставить тебя подчиниться, либо разозлить до того, чтобы отомстить и добиться твоего исключения. Пытаться завербовать тебя подобным образом бессмысленно, если только они не хотят сделать нас примером для других молодых магических семей, чтобы показать, что они могут достучаться до нас как изнутри, так и снаружи. Это был бы хороший план, если бы мы были какими-то самодовольными дворянами. Я буду играть в эту игру по своим правилам. Не делай глупостей, сынок. Подумай, прежде чем действовать, и держи меня в курсе всех событий. Люблю тебя.

***

Разговор между Фрией и её матерью, герцогиней Соливар, шёл в другом тоне.

— Саботаж нового директора? Это всегда случалось, даже с самым ничтожным, мелким подхалимом. Не говоря уже о молодом радикале, не заботящемся о политических выгодах, — в её голосе звучала скука. — Все, у кого есть хоть капля мозгов, знают, что впереди огромная буря, и я не собираюсь попадать в её центр. Мы будем сохранять нейтралитет, в каждой войне настоящим победителем становится тот, кто не принимает в ней участия, наживаясь с обеих сторон. Свяжись со мной только в случае, если тебе нужно выбраться из академии. Ты первый настоящий маг дома Соливар, действуй аккуратно. Не рискуй понапрасну.

Затем она повесила трубку.

«Ну, я тоже тебя люблю, мама. Спасибо, что спросила, всё ли со мной в порядке. К чёрту тебя и твою драгоценную семью Соливар! Я буду делать то, что захочу. В кои-то веки я у руля. Я нужна тебе, а не наоборот!»

***

Фрия так разозлилась, что только встревоженное лицо Квиллы помешало ей швырнуть коммуникационный амулет в стену.

Отец Флории, Орион Эрнас, тоже был хорошо осведомлен. Он был глубоко вовлечен в одну из фракций, которые были ближе всего к королеве, так что ничто из сказанного ею не имело никакого отношения к делу, кроме нападения на Юриала.

Орион держал её в неведении, потому что не хотел, чтобы она росла напуганной слухами о надвигающейся гражданской войне. Он надеялся, что патовая ситуация продлится до тех пор, пока она не станет достаточно большой, чтобы решить, что делать, но время поджимало.

Он рассказал ей то же самое, что маркиза Дистар объяснила Литу.

— Я думаю, что они смыкают ряды. Нападение на члена магической родословной семьи означает, что они больше не желают терпеть нейтралитет. Либо вы с ними, либо против них.

— Что я могу сделать для королевы, папа?

— Ты? — Орион рассмеялся впервые с тех пор, как начался этот разговор. — А что ты можешь сделать? Ты всего лишь ребёнок. Настоящая битва здесь. То, что произошло, едва ли является эффектом ряби. Это всего лишь последняя попытка саботажа в длинной очереди, они просто немного подняли свою ставку. Вместо того, чтобы беспокоиться о королеве, вот что ты можешь сделать для меня: возьми себе бюллетень и держись подальше от неприятностей, а если дело дойдёт до драки, нападай первой. Всегда выкладывайся на полную, никто не может быть убит в академии, замок не позволяет этого.

— Я впервые слышу об этом, откуда ты это знаешь?

— Это должно быть тайной, но когда твой отец был моложе и вспыльчивее, кто-то осмелился поднять свой меч против меня. Я потерял самообладание и… ну, скажем так, массивы академии спасли много людей в тот день.

— Если это секрет, разве ты не нарушаешь какое-то правило, рассказывая мне?

— Неужели ты думаешь, что я поставлю «секрет», который известен бог знает скольким идиотам вроде меня, выше безопасности моей дочери? Я бы предпочёл видеть тебя в безопасности и быть изгнанным, чем позволить кому-то хоть пальцем тронуть тебя.

В этот момент в комнату уже вернулся Лит, и он не знал, что делать, всё было слишком сложно, и он был всего лишь простолюдином.

Это означало, что он и Квилла, скорее всего, не станут мишенями, но в то же время у них не было возможности помочь своим друзьям.

Когда все разговоры закончились, они, за исключением Лита, поделились полученной информацией. Маркиза с самого начала дала понять, что у неё и так достаточно забот.

Раскрытие их связи только привлечет больше внимания, чего оба были рады избежать.

— Думаю, нам двоим теперь нужен бюллетень, — вздохнул Юриал. Быть жертвой было для него страшным чувством, его фамилия всегда была самым сильным мечом и щитом, но теперь она превратилась в мишень.

— Нам нужно попасть в офис Линьоса, — кивнула Флория.

— Чтобы все узнали, что даже такие могущественные люди, как ты, боятся? Мы просто сыграем им на руку, — возразил Лит.

— И что же ты предлагаешь? Игнорировать советы моего отца и ждать их следующего шага?

— Это было бы глупо. Я говорю, что нужно играть с умом, — Лит достал свой бюллетень и дважды нажал на кнопку.

Открылись Варп-ступени, и из неё вышел профессор Траск. Когда он увидел, где находится, то неодобрительно нахмурился.

— Малыш, бюллетень — это не игрушка. Не пытайся впихнуть мне бред вроде «я случайно сел на него».

— Нам нужно поговорить с директором, это очень срочное дело. Мне пришлось прибегнуть к этому, потому что мы не можем допустить, чтобы другие знали об этом. Простите, если я вызвал ложную тревогу, — Лит глубоко поклонился, хотя, если бы понадобилось, он сделал бы это снова.

Интерес Траска был задет, он открыл ещё один портал, ведущий прямо в кабинет директора. Комната была безупречной, какой её помнил Лит.

Его крепкий деревянный коричневый стол располагался прямо перед стеклянной стеной, способной блокировать лишний солнечный свет или усиливать его, поддерживая одинаковую освещённость на протяжении всего дня. Несколько листков бумаги сами укладывались в ряды кучек после того, как он прекратил смотреть на них.

Услышав, что открылись Врата, Линьос повернулся к ним. Казалось, он постарел лет на десять с тех пор, как они видели его в последний раз.

Триплкаст

Линьос выглядел очень уставшим, с темными кругами вокруг глаз, вызванными беспокойством и недосыпанием.

Когда он услышал, что произошло, то только вздохнул, повернувшись посмотреть на лес внизу.

— Я действительно завидую магическим зверям. Для них всё так просто, они берут только то, что им нужно, не заботясь о таких мелочах, как золото или обиды.

Затем он снова повернулся и взглянул Юриалу в глаза.

— Я действительно сожалею о том, что случилось с тобой, отчасти это и моя вина. И ещё хуже чувствовать себя меня заставляет то, что, несмотря на все мои усилия, ты не первая жертва, и, вероятно, не последняя. Самый простой способ избавиться от директора — это сделать окружающую среду токсичной с помощью насилия и запугивания. Жизнь академии и так очень тяжёлая и требовательная, не нужно много усилий, чтобы сделать её невыносимой. Когда это происходит, количество выпускников резко падает, репутация академии падает вслед за этим, выбирается новый директор. Судя по всему, кто-то действительно хочет избавиться от меня. Наверное, им не понравилось, что я пытаюсь сделать всех равными, — он снова вздохнул, не получая удовольствия от их несчастья.

— Что касается бюллетеней, я не могу. Их не осталось.

— Это из-за Лиама и его головорезов? Неужели они забрали их все? — Юриал был обеспокоен, вспомнив слова отца.

— На самом деле, нет, — с ухмылкой ответил Линьос. — После того, как о произошедшем между Литом и леди Гестией заговорили в академии, многие студенты первого и второго курсов пришли за бюллетенями. Те, что я дал вам двум, молодым леди, были в числе последних. Сначала их было всего около двадцати, так что я уже заказал новую партию, проблема в том, что, поскольку источником их энергии является сам замок, метод их создания довольно сложен. Это займёт некоторое время.

Флория сглотнула слюну, жалея, что не взяла бюллетень раньше.

— У вас есть три бюллетеня и вас всего пять человек, — пожал плечами Линьос. — Как-нибудь справитесь. A пока я сделаю всё, что в моих силах, чтобы обеспечить безопасность каждого. Но помните, что каждый этаж очень большой, и в моём распоряжении только профессора, а не армия сторожей, так что будьте осторожны.

Вернувшись в комнату Квиллы, Юриал, Фрия и Флория почувствовали себя подавленными и глупыми: мир, каким они его знали, рухнул у них под ногами.

Все мечты и ожидания, которые они взращивали все эти годы в академии, казались такими глупыми и незначительными по сравнению с идеей гражданской войны, которая могла убить всех, кого они любили.

Даже если они делали это из любви, их семьи не доверяли им настолько, чтобы сказать правду. Состояние Фрии было хуже всего, поскольку теперь она знала, что её считают не более чем инструментом для достижения цели.

Юриал был так потрясён, что даже воспоминание о прежней агрессии уже отошло на второй план.

— Не могу поверить, что я был таким наивным! Страж и целитель — это просто бесполезные специализации. Мой отец, моя семья нуждаются в воине, в лидере. Если бы только он был честен со мной, я бы сделал мудрый выбор.

Лит промолчал, давая ему возможность выплеснуть своё разочарование. Он знал по опыту, что когда случается что-то настолько важное, слова незнакомца звучат пусто. Юриалу нужно время, чтобы принять изменения.

— Извините, ребята, но я сейчас не могу тренироваться, — сказала Флория. — Мне нужно время, чтобы подумать. А самое главное, мне нужно убедиться, что с моими братьями всё в порядке.

Несмотря на то, что у неё не было бюллетеня, она выскочила из комнаты прежде, чем кто-либо успел предложить ей своё сопровождение.

Юриал последовал за ней, он шёл большими шагами, внутренне надеясь, что кто-нибудь снова нападет на него. Ему действительно нужен был способ выплеснуть всё накопившиеся разочарование.

Что касается Фрии, то она была возмущена снисходительным тоном матери, но в то же время глубоко напугана.

«Чёрт возьми, это история моей жизни! — мысленно выругался Лит. — Всё, что может пойти не так, всегда пойдет не так. Будь то на Земле или здесь, ничего не изменилось. Как только я решаю проблему и пытаюсь успокоиться, появляется другая. На данный момент эти дети просто обуза, им есть что терять, но я не могу позволить себе роскошь впадать в депрессию. Мне нужно усерднее работать на случай, если рано или поздно мне придётся покинуть эту страну, полную идиотов».

— Если вам нужно побыть наедине, я понимаю, — сказал он девушкам, пряча за спину сжатые кулаки.

— А как насчёт практики пространственной магии? — спросила Квилла.

— Прошу прощения? — это были не те слова, которые Лит ожидал услышать.

— Я сожалею о том, что случилось с Юриалом.

Квилла сидела на кровати, по-детски болтая ногами, но её холодные глаза были совсем не похожи на детские.

— Но, честно говоря, всё, что произошло сегодня, только доказало то, что я сказала на второй день. Эта академия отстой, и даже всё королевство отстой. Я выжила только благодаря своим навыкам, и когда я попала сюда, ничего не изменилось. Мне всё равно, если эта страна сгорит, она никогда не делала для меня ничего хорошего. Но вы, ребята, сделали. Вы — единственные, кто когда-либо заботился обо мне, и я не хочу потерять вас, ввязавшись в эту ерунду. Если всё пойдёт наперекосяк, пространственная магия — наш лучший выход из этого кошмарного места.

Это было чувство, которое Лит мог понять. Эта речь, граничащая с изменой, была музыкой для его ушей, в данный момент Квилла была самой важной фигурой на его доске, и если кто-то и мог ему помочь, то только она.

После того, как Фрия неохотно согласилась, они начали практиковать заклинание «Петля». Согласно книге, в отличие от всех остальных заклинаний четвёртого уровня, которые они изучили до сих пор, создание Врат требовало обработки трёх магических импульсов одновременно, по одному для каждого элемента.

Будучи учебным заклинанием, Петля требовала от ученика только правильного обращения с различными энергиями, в то время как размер, расстояние и продолжительность действия двух порталов определялись знаками рук и магическими словами.

После первого заклинания Лит произвел три импульса маны одинаковой величины, один из которых был сделан только из магии земли, другой — воздуха, и последний — воды. Следуя инструкциям, Лит заставил первые две энергии слиться, образовав жёлтый луч света между руками.

Это была самая лёгкая часть, маленькое энергетическое ядро было очень нестабильным, поэтому сложность упражнения состояла в том, чтобы дать ему достаточно магии воды для погашения избытка энергии.

Лит старался идти медленно и ровно, в результате чего жёлтый огонёк рассеивался под действием противоборствующих сил, отталкивающих друг друга.

— Чёрт возьми, если даже это так трудно... — прежде, чем он начал подвергать сомнению моральные принципы предков профессора Радда, он заметил, что Квилла смотрит на него с восхищением.

— Как ты это сделал?

— О чём ты?

— Этот свет. Конечно, там должны были быть две маленькие чёрные точки вместо одной желтой, но это больше, чем я достигла за весь день.

Лит недоверчиво нахмурился, это был только первый шаг, и он даже не сумел сделать его правильно.

— У тебя такая же проблема?

— Да, — Фрия кивнула.

— Вы знаете, как делать триплкаст, верно? — спросил он, получая ещё один утвердительный ответ.

— Тогда покажите мне.

Если сказанное ими было правдой, то невозможно было объяснить их полный провал. Ему требовалось проверить. Лит заставил их по очереди выполнять одно заклинание бытовой магии, затем они, поддерживая первое заклинание активным, должны были создавать вторую и третью копии того же заклинания.

Результат был посредственным, с каждой копией размер и интенсивность магической энергии уменьшались.

— Это вовсе не триплкаст! Должно быть так, — взмахнув рукой, Лит сгенерировал три одинаковых маленьких огня, заставляя их сжиматься и расширяться в унисон.

Вскоре стало ясно, что без прочного фундамента они не смогут даже попытаться сделать первый шаг. Лит был действительно против того, чтобы научить их мультикасту, это никогда не было частью его плана.

Но во время последнего урока по специализации мастера-целителя он понял, почему его чувствительность к мане была такой низкой. Это было потому, что он никогда не практиковал её. Благодаря истинной магии и Бодрости ему не нужно было чувствовать поток энергии, потому что он мог видеть её.

Вместо этого его друзья могли полагаться только на свой инстинкт, и это привело к тому, что их магические чувства со временем оттачивались. До этого момента он был похож на зрячего, ведущего слепого.

Но если его опасения были верны, то для изучения пространственной магии Лит должен был развить свою чувствительность к мане. Не имея ни малейшего представления, как это сделать, он будет нуждаться в их помощи.

— Прежде всего, давайте отставим Петлю в сторону покамест, — начал он объяснять.

— Мультикаст будет требовать от вас сосредоточиться только на первой магии. Три ключевых момента: сосредоточенность, сила воли и визуализация. Это всё равно, что одновременно представлять в своей голове трёх разных людей.

Он создал три разных огонька.

— Если вы слишком сосредоточитесь на одном, остальные рассеются.

Один оставался стабильным, в то время как два других начали беспорядочно менять форму и размер.

— Забудьте обычную магию, где вы можете делать всё шаг за шагом. Вы должны уметь распределять своё внимание равномерно, а это требует сильной воли и четкой визуализации эффектов, которые вы хотите создать.

Вопреки его желанию они провели остаток дня, практикуясь в первой магии, в то время как Лит мог только помогать и направлять их в меру своих возможностей.

Прогресс

Читая отчёты о внутренней борьбе, происходившей в Королевстве Грифонов, у магической императрицы создалось впечатление, что она читает книгу по истории. Столетия назад Империя Горгон столкнулась с подобным кризисом. После того, как магус Лохра Сильвервинг поведала всему миру о своём магическом наследии, мистические искусства начали стремительно совершенствоваться. Знание, которое она выпустила, прервало долгий период застоя, который пережили магические исследования.

Как и всякое изменение, однако, наряду с новыми решениями приносило новые проблемы. До этого момента магия ограничивалась заклинаниями третьего уровня, и это позволяло богатым и могущественным семьям владеть монополией на неё.

Наследие содержало основу для многих заклинаний четвёртого уровня и посеяло семя того, что было известно как специализации. Понимая бесчисленные военные применения, высшие эшелоны каждой страны были поставлены в безвыходное положение.

Удерживание использования магии доступным только для отпрысков их семей сделало бы достижение любого прогресса медленным и трудным. Магия всегда была редким талантом, и теперь было так много вещей, которые нужно было изучить, но так мало магов.

С другой стороны, разрешение простолюдинам изучать магию изменило бы баланс сил. Как только они получат доступ к заклинаниям четвёртого уровня, кто может гарантировать, что новые маги не укусят руку, которая их кормит?

В то время, как Королевство Грифонов предпочло создать Ассоциацию магов, предоставив даже простолюдинам статус и богатство в соответствии с их вкладом, Империя Горгон отвергла эту идею как самоубийственную.

Они предпочли сосредоточиться на кузнечном деле, вкладывая все свои ресурсы в разработку рабских ошейников. Благодаря этим магическим предметам простолюдинов можно было безопасно призывать в армию и проверять их склонность к магии.

Каждый кандидат в маги был вынужден подчиниться, не в силах ослушаться приказов своих хозяев. Рабство магов-простолюдинов длилось десятилетия, пока старая и хитрая мастер кузнечного дела не нашла лазейку.

Хозяин попросил её создать артефакт, способный временно отключать магические предметы, чтобы использовать его на поле боя и сводить на нет ресурсы врагов, когда они больше всего в них нуждаются, но он ничего не сказал о том, чтобы не дать ему влиять на ошейники.

Когда по его просьбе она показала ему, как это работает, ошейники всех магов в доме разошлись и началось восстание.

Комбинируя использование артефакта для освобождения новых магов и надевание ошейников на своих мучителей, они медленно, но неумолимо истребили или поработили все благородные семьи.

Артефакт был секретным, поэтому всё, что ей нужно было сделать, это использовать свою теперь уже послушную хозяйку как троянского коня, позволяя восстанию распространиться тихо, пока не стало слишком поздно. Убив всех дворян, маги забрали власть, уничтожив каждый след или упоминание о том, как использовать ошейники.

Даже исследование этого вопроса стало преступлением, караемым смертной казнью. Из монархии империя превратилась в олигархию, основанную только на меритократии. Титулы не передавались по наследству, каждую должность занимали те, кого сочли достойными.

Большинство магов не интересовались роскошными особняками или золотыми статуями себя в натуральную величину, они вкладывали большую часть своего дохода в свои семьи и исследования.

Первым законом, принятым первым имперским магическим императором и его Магическим советом, стала свобода изучать магию независимо от социального статуса и введение бытовой магии в основной набор дисциплин, которые должны были изучать дети.

Система не была идеальной, хороший маг может быть некомпетентным или жестоким правителем, не говоря уже о том, что после его смерти замена даже местного губернатора может занять довольно много времени, оставляя территорию открытой для коррупции или атак извне.

Кроме того, поскольку большая часть ресурсов была вложена в постоянные исследования и разработку новых форм магии, их человеческая армия считалась самой слабой среди трёх соседних стран.

Тем не менее, Империя Горгон была теперь самой передовой страной в области магических исследований. Капитолий был плавучим укрепленным городом, чьи белые стены сияли в дневном свете, как маяк для путешественников.

Сторожевые башни простирались над и под стеной, с гигантскими магическими кристаллами на каждом конце, подпитывающими мистические рунические круги, видимые невооружённым глазом. Каждая башня была способна к нападению или обороне, в зависимости от обстоятельств, что делало город практически неприступным.

— Идиоты, — сказала магическая императрица. — Они лишь отсрочили неизбежное, надев на своих магов ошейник. Прикажите войскам у наших границ быть готовыми к нападению. Это только вопрос времени, прежде чем кто-то сделает что-то глупое и ситуация обострится. Мы должны действовать быстро, чтобы извлечь выгоду из их глупости.

***

На следующее утро у Лита не было никакой реальной надежды преуспеть на втором уроке пространственной магии. После того, как он обучил девушек триплкасту, он провёл всю ночь в практике, но с небольшим прогрессом.

Когда они добрались до тренировочного зала, профессор Радд уже ждал их там. Комната была тридцать метров в длину, двадцать метров в ширину, и совершенно пуста. На полу были нарисованы маленькие круги, указывающие на то, что ученики должны были занять свои места. На земле и стенах не было никаких следов трещин.

— Начнём, — сказал он ещё до того, как гонг возвестил о начале урока.

Обычно Лит какое-то время притворялся некомпетентным, прежде чем взяться всерьёз, но на этот раз у него не было причин притворяться.

Профессор Радд медленно ходил среди них, мысленно отмечая тех, кто действительно был способен к триплкасту. Маленький жёлтый огонёк был индикатором этого.

Лит, Лиам и ещё несколько человек были способны сделать первый шаг. Многие студенты после нескольких неудач достали свои книги, пытаясь понять, что они делали неправильно.

Благодаря всем своим тренировкам, Лит сумел понять время, необходимое для стабилизации огонька с помощью магии воды, что позволило добавить больше энергии к ядру, превратив его в две маленькие чёрные сферы.

Проблема была в том, что он понятия не имел, что делать дальше. После сотен попыток он всё ещё не мог заставить их увеличиться. Форма горизонта событий была последним шагом перед правильным завершением упражнения.

«Уже на втором шаге, неплохо для простолюдина», — подумал Радд, заметив отсутствие прогресса у остального класса.

По прошествии часа, когда он не продвинулся ни на шаг, Лит решил обратиться за помощью.

— Профессор, у меня есть вопрос.

— Какое совпадение! У меня тоже. Скажи, ты читал вчера мою книгу? — спросил Радд.

— Да.

— Ты понял, что там написано?

— Да.

Лит понимал, куда он клонит, нечто подобное случилось с ним во время урока в колледже.

— Тогда, ради твоего же блага, у тебя нет вопросов, продолжай свою работу.

Кипя от ярости, Лит возобновил заклинание.

Прошло ещё немного времени, и так как он всё ещё был на втором шаге, то остановился на мгновение, чтобы проверить, как там другие. Юриал и Флория ещё не создали жёлтый огонёк, а Фрия, казалось, могла генерировать его регулярно.

«Кажется, она наконец-то ухватилась за триплкаст. Посмотрим, как дела у Квиллы».

Немного осмотревшись, Лит смог найти её, к своему большому удивлению, он увидел, как она сгенерировала огонёк, превратила его в две чёрные сферы и даже начала придавать им форму воронки.

Профессор Радд не мог решить, удивляться ему ещё больше или злиться на класс. Несколько студентов пытались попросить у него совета и указаний, но он отвечал всем тем же, что и Литу.

Когда урок закончился, никто не продвинулся дальше. Больше половины класса не смогли выполнить даже первый шаг.

— Прежде чем вы уйдете, я хочу, чтобы вы знали, что мне противно ваше отношение, — сказал Радд. — Я не верю в равенство, мы все рождаемся разными по какой-то причине, и я не верю в солидарность, академия — это не благотворительная организация, это поле битвы, где каждый маг сражается сам за себя. И всё же, когда вчера я сказал вам, что триплкаст необходим, почему никто не осмелился сказать мне, что многие из вас не на этом уровне? Вы надеялись, что я каким-то образом ослепну и не замечу этого? Но всё, что вам удалось сделать сегодня, это потратить моё время и терпение. С завтрашнего дня, те, кто не в состоянии достичь минимальных требований, лучше не посещайте мой урок. Свободны.

Оказавшись снаружи, Лит нетерпеливо подбежал к Квилле, надеясь, что она поможет преодолеть его предел.

— Как ты добралась до третьего шага? Мне удалось понять, как стабилизировать первое энергетическое ядро, накормив его достаточным количеством маны для роста и расщепления. Но после этого оно сходит с ума. Либо я использую магию воды, чтобы стабилизировать одни Врата, либо другие, я не могу сделать и то, и другое одновременно.

— Тебе не нужна квадра магия, на самом деле всё очень просто, — ответила Квилла. — Эти двое Врат настолько тесно связаны, что действуют как одно целое. Ты должен рассматривать их не как отдельные сущности, а как единое целое. Проще простого.

Лит снова повторил попытку, придерживаясь совета.

«Квилла права! Я могу заставить водную ману циркулировать от одного конца к другому. Эврика!»

Но вместо того, чтобы растянуться, две чёрные сферы с треском распались.

— Нет, совсем не просто! — ответил он со вздохом.

Красный лотос I

Благодаря своему выдающемуся таланту, на третьем уроке Квилла смогла выполнить заклинание Петля. Несмотря на то, что он практиковался день и ночь, Литу не хватало одной четверти, и он в итоге выполнил упражнение десятым.

Сначала он был разочарован своей неспособностью угнаться за Квиллой. Несмотря на частные уроки пространственной магии и долгие часы тяжёлой работы по ночам, он всегда отставал от неё на два-три шага.

Но потом он понял, что быть в десятке среди более чем двухсот студентов — не такой уж плохой результат, не говоря уже о том, что его чувствительность к мане медленно, но неуклонно улучшалась.

Это был странный опыт — чувствовать поток энергии разумом, а не глазами. Пространственные заклинания, казалось, имели горячие и холодные точки одновременно. Секрет стабилизации Врат заключался в том, чтобы вливать магию воды только в горячие точки.

Использование слишком большого её количества или воздействие на уже холодное пятно приведёт к коллапсу пространственного искажения.

На выходных Литу нужно было выплеснуть своё разочарование, поэтому он выбрал поездку в лес, чтобы забыть о своих заботах и принести некоторые ингредиенты для дополнительных баллов или денег.

С тех пор, как он поступил в академию, Лит перестал работать, и на случай, если ему понадобится вывезти свою семью из королевства и заново построить их жизнь, требовалось много средств.

Но кроме Квиллы, у остальной группы были заняты руки между пониманием триплкаста и попытками завершить заклинание Петли.

— Я бы с удовольствием пошла с тобой, — Квилла казалась действительно удрученной. — Но я бесполезна в бою, а ты сам великий целитель. Если меня никто не защищает, я буду только обузой. Лучшее, что я могу сделать, это помочь им с пространственной магией.

После этих слов настроение Лита из хорошего превратилось в отличное.

— Старайся и для меня тоже. Если обнаружишь какой-нибудь трюк или лёгкий путь, я отплачу сполна.

После этого ему оставалось только пройти к порталу, соединяющему первый этаж и вход в академию. Прежде чем выйти, он должен был получить разрешение.

Клерк, стоявший за стойкой у огромных двойных дверей из дерева и металла, смотрел на него как на сумасшедшего.

— Ты действительно идёшь один? Где твоя команда? — если это была шутка, он не находил её смешной.

— Я один, без команды. А теперь, могу я идти, пожалуйста? — фыркнул Лит.

— Ты понимаешь, что, оказавшись там, ты остаешься один? Вне экзаменационного периода ты не обязательно столкнешься с дружелюбными магическими зверями. Ты всего лишь студент четвёртого курса, ты можешь встретиться и с пятикурсниками. Не говоря уже о браконьерах, авантюристах, монстрах и бог знает о ком ещё. Академия находится в лесу, но не владеет им. Он полон ресурсов, и каждый хочет получить их.

— Нет проблем, у меня есть это, — Лит достал свой бюллетень, получив в ответ презрительный взгляд.

— Это не работает за пределами академии. Единственное, что ты можешь использовать — вот это, — клерк показал ему подвеску размером с маленький шарик. — В случае неприятностей просто нажми на его центр. Но это вовсе не бюллетень, сначала спасатели должны будут найти тебя, только тогда можно будет открыть Варп-ступени. Это может занять несколько минут!

Лит улыбнулся, услышав хорошие новости.

— Меня это вполне устраивает, это всё?

Ворча на идиотизм юнца, клерк составил бланк и велел Литу подписать его.

— Ворота замка открыты круглосуточно, я рекомендую не идти в глубоко в лес и вернуться до ночи, это время, когда на охоту выходят большие хищники. Если ты всё ещё хочешь пойти, это будет стоить двести баллов.

— Двести баллов?! Мне нужно заплатить, чтобы рисковать своей жизнью?

— Это единственный способ заставить тебя понять, насколько важно это решение. Обычно, стоимость разделяется между членами команды, но так как ты один…

Лит, не задумываясь, обменял баллы на кулон.

***

Оказавшись за деревьями, он положил униформу и всё, что было связано с академией, в карманное измерение, надев вместо неё свой старый охотничий костюм.

Учитывая всё происходящее, было гораздо безопаснее выглядеть незнакомцем, чем студентом. Слова клерка были лучшей новостью, которую он получил за последнюю неделю.

Пока он один, никто не мог узнать его или остаться в живых, чтобы рассказать об этом, у него больше не было причин скрывать свою настоящую силу. Лит часто думал, как скрыть своё лицо, и в течение четырехдневного перерыва нашёл решение.

Маска была бы классной, но ограничила бы его поле зрения. Капюшоны были хороши только в том случае, если они подчинялись какому-то магическому принципу, мешавшему им отрываться при движении на большой скорости, не говоря уже о плохом боковом зрении.

Его прежнее Я, которое всегда любило героев, было действительно разочаровано, но он давно понял, что практичность гораздо важнее, чем внешний вид. Поэтому у него имелась сделанная мамой лыжная маска, оставляющая открытыми только глаза.

Как только его личность была в безопасности, он начал летать среди деревьев, используя Жизненный обзор, чтобы проверить периметр на наличие врагов и добычи. То, что он не был связан после стольких месяцев, дало ему прилив адреналина.

Лит двигался всё быстрее и быстрее, чередуя короткие полеты с высокоскоростными движениями благодаря магии слияния.

[Солус, дай мне знать, если ты почувствуешь что-нибудь с огромной маной. Это не лес Траун. Мы охотимся не за едой, а за магическими травами и кристаллами маны].

[Да, жаль, что книги из библиотеки нельзя вынести наружу. Гербарий и бестиарий леса сэкономили бы нам столько времени…]

[Кто бы мог подумать, что пространственная магия настолько сложна? У нас не было ни минуты, чтобы скопировать их. Мы будем делать то, что знаем].

Лит продолжал углубляться в лес, перепрыгивая с дерева на дерево с ловкостью и скоростью, которые могли бы пристыдить ниндзя. Убийственное намерение, которое он излучал, держало нормальных животных и насекомых на расстоянии, позволяя ему двигаться беспрепятственно.

После нескольких часов прочесывания леса, его терпение лопнуло.

[Обильные ресурсы, чтоб меня! До сих пор я не заметил ни одного магического зверя. Где, чёрт возьми, всё добро?]

[Там, внизу, посмотри на нижнюю часть дерева слева от тебя].

Следуя указаниям Солус, он заметил только большой куст посреди поляны. Однако стоило Литу переключиться на Жизненный обзор, как пейзаж полностью изменился. Мир превратился в оттенки серого, в то время как куст был единственным тёмно-синим.

В центре его было что-то, что сияло фиолетовым светом, самая сильная магическая сила, которую он когда-либо видел. Он медленно полетел вниз, проверяя, нет ли врагов.

«Странно, здесь нет ничего живого, кроме деревьев и растений. Может быть, эта штука высасывает все природные ресурсы», — подумал Лит.

Подойдя ближе, он смог мельком увидеть свою добычу. Он напоминал красный цветок лотоса и парил в воздухе над густым кустарником, источая сладкий аромат, как клумба после весеннего дождя.

Его первым желанием было протянуть руку и взять его, но паранойя взяла верх, заставив его остановиться.

«Подожди минутку. Я понимаю, что я довольно глубоко в лесу, но эта вещь сильно выделяется. Почему никто не нашёл его раньше? Что ещё более важно, почему вокруг нет никаких насекомых? И с каких пор растения кажутся окрашенными в Жизненном обзоре?»

Поскольку их жизненная сила была равномерно распределена от корней к листьям, обычный Жизненный обзор воспринимал маленькие растения как почти безжизненные, в то время как большие деревья имели едва заметный оттенок красного.

Когда он придумал это заклинание, Лит планировал использовать его как против людей, так и против животных, чтобы сделать себя более чувствительным к вещам с активной системой кровообращения.

Независимо от того, была ли это мана или кровь, чувствительность Жизненного обзора была направлена на вещи, которые двигались быстро. Появившийся куст синего цвета был чем-то, о чём он никогда не знал. Взмахом его руки пространство вокруг лотоса было охвачено пламенем, и нечеловеческий визг наполнил воздух.

Куст внезапно шевельнулся, открывая бесчисленные зелёные отростки, скрытые под землёй, которые теперь он использовал, чтобы затушить пламя. Каждая из этих тварей была толщиной с руки Лита, двигаясь и извиваясь так быстро, что он не мог понять, были ли это лианы или щупальца.

Красный лотос покачивался и двигался вместе с кустарником, показывая, что связан с ним через маленький усик. Эта штука, казалось, не имела определённой формы, это была живая масса, которая хлестала воздух, пытаясь поймать свою добычу.

Зелёные придатки двигались быстро, как змеи, хватая Лита за руки, грудь и ноги.

— Чем бы ты ни был, я тебе не материал 18+ игр, отвали!

Ещё одним взмахом руки Лит выпустил бесчисленные клинки ветра, разрезая все щупальца, как горячий нож сквозь масло. Тварь снова завизжала, её тело, более не лежачее, оказалось высотой не менее трёх метров, наполняя воздух ломающимися лозами.

Красный лотос II

Из срезанных щупалец брызнула пурпурная жидкость. Лит держался на расстоянии, уклоняясь от неизвестного вещества минимальными движениями, чтобы не потерять своё преимущество.

«Не было никакого шипения, когда оно упало на землю, так что это не кислота, может быть яд?»

Лит вытянул руки, выпустив из ладоней две струи огня. Щупальца отреагировали быстро, обволакивая огромную массу существа и превращаясь в серый цвет. Пламя не возымело никакого эффекта, оставив лишь чёрную отметину, как будто попало в камень.

Лит никогда раньше не встречал растительного монстра, поэтому он был особенно осторожен. Он держал несколько заклинаний наготове.

«Что бы это ни было, оно, кажется, не может сдвинуться с этого места, побег не должен быть проблемой. Проблема в том, чтобы решить, стоит ли это моего времени или нет. C моей удачей, если я убью его, то цветок мгновенно завянет».

Посылая невидимый усик чистой маны, Лит использовал магию духа, чтобы сильно дернуть красный лотос, стремясь схватить его и убежать. У него не было никакого желания сражаться в бесполезных битвах. Стебель цветка согнулся в диагонали от напряжения, но не сдвинулся с места.

Растительный монстр снова завизжал, на этот раз от ярости.

[Берегись! — закричала Солус. — Снизу!]

Лит усмехнулся над наивностью существа, снова активируя заклинание полёта. Но когда он попытался оторваться от земли, то обнаружил, что трава крепко связала ему ноги, не давая двигаться.

Посмотрев на траву Жизненным обзором, Лит обнаружил, что клочок травы под ним тоже стал голубым. Каким-то образом он был частью тела монстра.

Прежде чем он успел прийти в себя, несколько лиан вырвались из земли, их серые, похожие на камень, концы попытались пронзить жизненно важные органы Лита. Зная, что атака приближается, Лит использовал слияние земли до крайности, укрепляя своё тело и используя руки, чтобы отвести основную силу удара.

Несмотря на железные наручи и магическую защиту, щупальцам удалось пронзить его кожу, впиваясь прямо в плоть. Лит закричал от боли, в то время как щупальца продолжали впиваться в его плоть, не пропуская ни единой капли крови.

Не позволяя себе впасть в панику, Лит использовал своё заклинание «Замороженный очаг», превращая всё вокруг в лёд. Будь они серыми или зелёными, огонь не причинил большого вреда щупальцам, поэтому он изменил стихию.

После этого Лит сумел освободиться и от щупалец, и от травы, отлетел назад, пытаясь понять, что происходит.

Его раны были покрыты фиолетовой липкой слизью, он чувствовал, как немеют его руки, покалывание вторгалось в его тело. После того случая с пауками он всегда держал наготове заклинание детоксикации, используя его вместе с исцеляющим заклинанием, чтобы закрыть раны.

[Что, чёрт возьми, происходит? Как оно управляет травой? B этом нет никакого смысла].

Мысли Лита и Солус крутились на максимальной скорости, пытаясь разглядеть голову или хвост этого существа. Пока он всё ещё был в оцепенении, и трава, и щупальца растаяли в мгновение ока. Как и огонь, магия воды, казалось, не имела большого эффекта.

Не останавливаясь, Лит снова активировал Жизненный обзор, увидев синюю полосу, движущуюся как вспышка сквозь наземную растительность, следуя за ним по пятам.

[Солус, какого цвета его ядро маны? Мне это совсем не нравится!]

[У этой штуки вообще нет ядра. Это просто случайная масса энергии, я никогда не видела ничего подобного. Я не помню, чтобы читала о чём-то, что даже напоминает эту вещь. Это слишком чудовищно, чтобы забыть].

Холодная дрожь пробежала по спине Лита. Его первый растительный монстр, казалось, не следовал ни одному из магических правил, которые он изучил на данный момент. Нет ядра, устойчивый ко льду и огню и способный контролировать растительность. Единственными словами, которые могли описать его чувства, были: «страх перед неизвестным».

Он провёл годы, изучая магию, высматривая более сильные ядра, но теперь всё, что он знал, просто ушло в канаву.

Даже лететь назад по зигзагообразной траектории было бесполезно, синяя полоса продолжала преследовать его. Лит не мог рисковать, наткнувшись на дерево, поэтому он поднялся и отошёл от земли.

С высоты он мог видеть, что на самом деле двигалось больше одной полосы, в то время как масса щупалец, к которым был прикреплён красный лотос, стала серой. Согласно зрению Лита, только цветок оставался окрашенным.

Голова Лита кружилась от шока.

[Значит, теперь «главное тело» мертво и земля выглядит как диско-шар? Но это бы значило, что Жизненный обзор каким-то образом воспринимает скорее его сознание, нежели ману. Эта штука должна быть способна переключаться между телами по желанию. Это объяснило бы, как он мог контролировать даже траву, и почему там вообще нет дикой природы...]

[Чёрт возьми! — резко оборвала его Солус. — Деревья! Берегись деревьев!]

Несмотря на то, что их ментальная связь была мгновенной, когда Солус предупредила его, атака уже началась.

Кора ближайшего бука облупилась, обнажив массу щупалец, обернутых вокруг настоящего ствола дерева, и теперь они неслись к ничего не подозревающего Литу. Прежде чем он успел обернуться, они обвились вокруг его рук и ног, прижав его к стволу, прежде чем начать есть его живьём.

Мучительная боль обрушилась на Лита со всех сторон, но он сумел остаться в сознании только усилием воли. Его руки схватились за ближайшую щупальцу, пока он активировал одно из заклинаний, которые он создал после изучения магии четвёртого уровня.

«Вампирское касание», извращенная версия исцеляющих заклинаний, которому научил его Вастор.

В то время как обычно такие заклинания улучшали выздоровление пациента и давали ему энергию, чтобы пережить процедуру, Вампирское касание исцеляло Лита истощая энергию жертвы в процессе.

Когда растительный монстр понял, что происходит, было уже слишком поздно. Щупальца ушли слишком глубоко, и, сжав мышцы с помощью слияния земли, Лит не дал им вырваться.

Темная энергия пожирала щупальца, высасывая их досуха, восстанавливая плоть и жизненную силу Лита. Щупальца увядали со скоростью, видимой невооружённым глазом, пока фальшивая кора не рухнула на землю, показывая, что бук под ней давно мёртв.

Сознание существа успело убежать, вернувшись в основное тело.

Лит использовал Бодрость для восстановления сил, Вампирское касание не могло исцелить так много глубоких ран. После этого он выпустил несколько Стрел тьмы в другие деревья.

Как только они ударились, фальшивая кора отвалилась. Лит понял, что сочный лес вокруг основного тела существа на самом деле был кладбищем растений. Ещё две Стрелы тьмы ударили в землю, даже трава корчилась и визжала перед смертью.

— Я не знаю, что ты такое, но ты слишком опасно, чтобы оставлять тебя в живых. Тут всё стало частью твоего тела, и у меня нет желания выяснять, как далеко может зайти твой контроль.

Поддержание Жизненного обзора постоянно активным давило на него, но Лит понимал, что это был его единственный способ остаться в живых.

Прежде, чем вернуться на землю, он выпустил из своего тела тёмную ауру, ту же самую, что использовал против мерзости в лесу Траун. Энергия тьмы атаковала без разбора все, что находилось в радиусе десяти метров от него.

Трава увяла, щупальца, спрятанные под землёй, умерли, оставив только голую землю вокруг него. Только тогда Лит начал плести своё самое сильное заклинание тьмы, «Зона смерти».

Перед ним появился чёрный густой туман, похожий на небольшое грозовое облако, всего двадцать метров в длину и ширину, около трёх метров в высоту. После того как Лит вызвал его, ему понадобилась только одна мысль, чтобы направить его к основному телу существа.

Как и все заклинания тьмы, зона смерти двигалась медленно, но её разрушительная сила была непревзойдённой. Это было идеальное оружие против врага, который не мог убежать.

Облако уничтожало всё на своём пути, в то время как визг существа превратился из злого в испуганный. Оно попыталось атаковать Лита, чтобы остановить приближающуюся атаку, но мимо тёмной ауры ни одна атака не подошла даже близко.

Он мог видеть каждую из них в замедленном движении, не только из-за своих обостренных чувств, но и потому, что тёмная магия ослабляла и разрушала все, что попадало в её поле зрения.

Когда Зона смерти достигла своей цели, существо вернуло к себе всё рассеянное сознание в последней отчаянной попытке выжить. И всё же, и Лит, и его заклинание были неумолимы, один срывал атаки, а второе игнорировало вовсе.

Какую бы массу монстру ни удалось сформировать, она станет лишь пищей для тёмной энергии.

— Пожалуйста, остановись! — существо заговорило.

Лит оставался невозмутимым, сохраняя бдительность и позволяя Зоне смерти делать свою работу.

— Я такой же, как и ты.

— Нет, это не так. Ты уже почти труп.

Основное тело сжималось, не имея необходимой энергии для поддержания этой огромной формы, оно возвращалось к гораздо меньшему растению.

[Лит, теперь, когда вся энергия, наконец, в одном месте, я могу, наконец, увидеть её ядро. Оно…]

[Чёрное, — Лит закончил мысль за неё. — Это ещё одна мерзость. Я понял это, когда увидел, что все формы жизни мертвы].

— Я просто хотел жить. Я…

Лит не дал ему продолжить, стреляя Стрелами тьмы, как пулемет.

— Есть две вещи, которые я узнал из фильмов ужасов. Первое, как бы ни рыдал монстр, это не помешает ему съесть тебя, как только ты повернешься к нему спиной. Второе, как только он упадёт, добей его, пока он не будет действительно, действительно мёртв.

С последним ревущим воплем растительная мерзость умерла. Внезапно всё пространство вокруг Лита превратилось в пустошь, трава превратилась в пепел, и все деревья были мертвы.

Всё, что находилось в радиусе более пятидесяти метров, было идентично тому месту, где он сражался с мерзостью в лесу Траун, за одним только исключением.

Красный лотос лежал на земле, ярко сияя, как будто ничего не случилось.

Нежданные гости

[Ты видишь это, мистер негатив? Цветок всё-таки не завял], — весело заметила Солус.

[Ты права! Он всё ещё может взорваться у нас перед носом! Ура!] — ответил Лит, подражая её тону.

Будучи слишком параноидальным, чтобы прикоснуться к красному лотосу голыми руками, он поднял его с помощью магии духа, прежде чем безуспешно попытался сохранить его в карманном измерении.

[Какого чёрта?] — рассматривая его вблизи с помощью Жизненного обзора, Лит заметил, что вдоль массивного потока маны красный лотос также имел крошечное пятнышко жизненной силы.

Ни он, ни Солус не имели ни малейшего представления о том, как он мог выжить после столь долгого воздействия мерзости.

[Мы не можем его спрятать, только носить с собой в обычной сумке, рискуя, что он будет обнаружен, когда мы вернёмся. Если этот цветок какое-то бесценное сокровище, он может привлечь на нас массу неприятностей].

Лит вздохнул, мысль о том, что ему придётся бросить свою первую добычу, была довольно удручающей.

[Дай угадаю, мы прямо на мановой жиле?]

[Правильно, — ответила Солус. — Моя гипотеза заключается в том, что мерзость сумела стабилизироваться благодаря совместному воздействию обильной мировой энергии и этого странного цветка].

[Согласен. Единственный вопрос, который остаётся, является следующим: убивало ли оно всё, потому что нуждалось в пище, или это был просто способ контролировать окружающую среду? И последнее, но не менее важное: действительно ли существуют растительные монстры?]

[Только мерзость могла ответить на первый вопрос, и никто из нас всё равно не поверил бы её словам, — мысленно пожала плечами Солус. — Что касается второго, то я думаю, что да, растения тоже живые существа. Видя, сколько маны имеет этот маленький цветок, я не понимаю, почему они не могут развиваться тоже].

[Пока эта тварь не превратится в ребёнка-мерзость и не съест меня, я не против], — ответил Лит, держа красный Лотос в воздухе и подальше от себя.

Лит испытывал искушение заставить Солус превратиться в башню. Благодаря Бодрости, его тело было в отличной форме, но он чувствовал моральную усталость. Управление таким количеством заклинаний одновременно, сохранение хладнокровия и постоянная борьба со страхом смерти сделали одну настоящую драку в сто раз неприятнее зубрежки всю ночь напролёт.

Но он не знал, сколько времени у него осталось, пока кто-то из академии не заметит пустое место в лесу и не пошлёт разведывательную команду.

Лит положил свободную руку на землю, используя магию земли для поиска останков жертв мерзости. Несколькими метрами ниже он обнаружил кладбище, где были сложены многочисленные скелеты.

Лит брал только те, что принадлежали магическим зверям, игнорируя человеческие и животные останки.

[По словам профессора Ванемир, их можно использовать для изготовления оружия и доспехов повышенной прочности, которые также могут быть пропитаны чарами гораздо более сильными, чем обычные. Со всем этим барахлом я мог бы снарядить целый батальон].

[Как, чёрт возьми, можно выковать что-то из костей? В этом нет никакого смысла, — возразила Солус. — Я понимаю, что они могут быть прочными, но они всегда должны быть основаны на углероде].

[Без понятия, — пожал плечами Лит. — Расслабься, я всё ещё на первом году специализации].

После того, как он сложил всё в карманное измерение, его взгляд упал на своё потрепанное снаряжение. Охотничий костюм был испещрен дырами величиной с большой палец, а металлические наручи были повреждены до такой степени, что стали бесполезны.

К счастью, у него был запасной костюм, к сожалению, это был также и последний.

Быстро переодевшись, Лит улетел на несколько километров, прежде чем остановиться и решить, что делать с красным лотосом. Он не мог положить его в карманное измерение, да и не мог взять его с собой, по двум веским причинам. Во-первых, он не верил, что нечто живое может находиться так близко к его жизненно важным органам. Во-вторых, даже если бы он действительно был безвреден, красный лотос не выжил бы, если бы ему снова пришлось выпустить из себя тёмную ауру или какую-нибудь магию.

Неважно, насколько ценным он может быть, ничто не было более важным, чем его собственная жизнь. A так, красный лотос был ещё более тяжёлым бременем, чем любой его спутник.

Единственной достопримечательностью, которую он знал, была академия, поэтому он решил похоронить его у входа, надеясь, что по возвращении придумает способ незаметно пронести его внутрь.

И всё же, в этом плане был огромный изъян, посадка цветка рядом с плодородной землёй потенциально может привести к катастрофе. Что если мерзость всё ещё жива и готова возродиться, как только у неё будет достаточно питательных веществ?

Лит соткал все заклинания тьмы, которые он мог использовать сразу, прежде чем позволить красному лотосу войти в маленькую яму, которую он вырыл.

Ещё до того, как красный лотос коснулся земли, у него начали расти корни, которые опускались вниз, в то время как сама земля двигалась вверх, странно напоминая Литу «Сотворение Адама» Микеланджело.

Как только они соприкоснулись, корни стали толще, быстро превращаясь в щупальца, которые обвивали лотос, собирая то, что казалось гуманоидным телом. Лит активировал заклинания, вызывая достаточно тёмной энергии, чтобы превратить весь участок земли в пустошь.

У мерзости никогда не было гуманоидного тела, к тому же, вместо того, чтобы умереть, процветала ближняя растительность. Бесчисленные бутоны цветов распустились сразу, жёлтые листья снова стали зелёными.

Лит усилил заклинания, не обращая внимания на окружавшую его красоту.

Когда существо перестало расти, Лит обнаружил, что смотрит на самую великолепную женщину, которую он когда-либо видел. Её большие красные глаза сверкали в утреннем свете, как искусно вырезанные рубины, всё в её облике было совершенным, от тонких чёрт до полных губ.

У неё были густые нечесаные волосы, рыжие, как осенние листья клена, которые придавали ей дикое и необузданное очарование. Кроме того, тот факт, что она была совершенно голой, отключило его мозг.

Единственное, что выдавало её нечеловеческую натуру, была светло-зеленая кожа.

— Просто назови мне одну вескую причину, чтобы не убивать тебя, — кулаки Лита теперь стали чёрными из-за огромного количества тёмной энергии, которую они едва сдерживали. Воздух вокруг неё был так полон смертельной магии, что существо в её ослабленном состоянии едва могло дышать.

— Я дриада, — сказала она так, словно это всё объясняло, чистым голосом, как горный родник.

— Мне всё равно, — Лит заставил тёмную энергию двигаться вперёд, не оставляя ей выхода.

— Я одна из защитников этого леса. Монстр, которого ты убил, украл и извратил мои силы, чтобы продлить своё существование, — она начала пугаться, это была не обычная реакция, которую она обычно вызывала у человеческих мужчин.

— И всё же, это не причина.

— Я могу вознаградить тебя, — она прикусила нижнюю губу, разыгрывая последнюю карту.

— И в каком именно кармане ты хранишь что-нибудь ценное в своём праздничном костюме? — тёмной массе нужен был только один последний толчок, чтобы уничтожить её.

— Во имя Великой Матери, что за человек так обращается с девушкой, которую он только что спас? — её спасителю, казалось, невозможно было угодить, и он был совершенно невосприимчив к её обаянию.

К несчастью для дриады, ядро Лита стабилизировалось достаточно, чтобы перерасти даже его страсть к Налир. В этот момент его сердце было холодно как лёд.

— Тот, который думает головой, а не половым органом, и не доверяет той, которую видит впервые, только потому, что у неё красивое лицо. А теперь назови мне одну вескую причину, чтобы сохранить тебе жизнь, я не буду повторять трижды.

— Потому что мы можем вам помочь, — сказал третий голос.

Ещё одна дриада медленно выходила из соседнего дуба, подняв руки в знак капитуляции. Прежде чем бросить красный лотос, Лит активировал Жизненный обзор на случай, если из цветка появится ещё одно существо, меняющее тело.

У новой дриады были пшенично-светлые прямые волосы, она была одета в лёгкое хлопчатобумажное белое платье, оставлявшее открытыми только её изящные плечи и руки. Её фигура была стройнее, чем у первой дриады, но не менее привлекательной.

Светловолосая дриада достала из дерева несколько природных сокровищ. Некоторые Лит видел в книгах, другие были совершенно новыми.

Увидев, что он не двинулся, светловолосая дриада поднесла левую руку к груди. Появился маленький жёлтый лотос, и через Жизненный обзор Лит увидел, что она только что потеряла огромную часть своей магической силы.

— Это часть моего сердца, — она протянула это Литу. — Пока она у тебя, моя жизнь в твоих руках.

[Это правда, — подтвердила Солус. — Между ними существует чёткая связь, как будто она передает тебе своё ядро маны].

Лит взял жёлтый лотос магией духа. Повинуясь его молчаливому приказу, светловолосая дриада опустилась на колени. Ощущение, которое он испытал, было одновременно и вдохновляющим, и отталкивающим.

Иметь такую степень контроля над другим разумным существом было явно неправильно.

— Как вы можете мне помочь? — он чувствовал только правду в их словах.

— Мы можем найти способ исцелить твою душу.

Просвещение I

— Мою душу? Что вы об этом знаете? — Лит был поражён этим предложением, он никогда не был духовным человеком, но после того, как он дважды перевоплотился и встретился со скорпикорой, не сомневаться в этом было бы глупо.

— Стражи отличаются от монстров или магических зверей. Мы эволюционируем не ради власти, мы также обретаем большую близость с Великой Матерью, — она обвела рукой окрестности. — Мы, дриады, в частности, глубоко связаны со всеми формами жизни на духовном уровне. Я могу сказать с первого взгляда, что твоя душа повреждена. У меня нет способа узнать, как это произошло или как это изменило твою жизнь…

«Я думаю, что у меня есть четкое представление об этом», — подумал Лит.

— Но может быть, я смогу предложить тебе решение или, по крайней мере, указать правильное направление.

— Как именно?

— У тебя когда-нибудь было дежавю? Или чувство оказаться в нужном месте в нужное время? Это происходит, когда твоей душе удаётся направить тебя к важному перекрестку в твоей жизни. Мы можем показать тебе, где и когда произойдёт ключевое событие, но заклинание требует, по крайней мере, двух дриад.

— По крайней мере? Сколько вас живёт в этом лесу? — У Лита началась паранойя, и он начал обыскивать окрестности в поисках скрытых врагов, но ничего не нашёл.

— Только мы две, — вздохнула она. — Я бы не покинула свою территорию, если бы моя сестра не была в смертельной опасности. И я не отдала бы тебе своё сердце, если бы у меня был другой выбор.

Сестра — это слово зажгло намёк на сострадание в сердце Лита. Она пошла на огромный риск, чтобы защитить свою семью, что он глубоко уважал. Несмотря на то, что она не могла даже пошевелиться без его разрешения, её глаза были полны гордости и вызова.

Поразмыслив о своих возможностях, Лит рассеял тёмную энергию. У него уже был другой заложник, на случай, если рыжеголовая выкинет какую-то глупость. Кроме того, они были ему не нужны с самого начала.

Если контрабанда светящегося цветка была трудной задачей, то как он может объяснить, что две дриады следуют за ним повсюду? Природных сокровищ было достаточно, чтобы компенсировать все его беды.

Без тёмной энергии, которая лишала её сил, рыжая дриада взмахом руки оделась, создав атласное красно-золотое утреннее платье, дополняющее её глаза.

Чем дольше она находилась в контакте с землёй, тем сильнее становилась.

Лит собирал природные сокровища, не выпуская дриад из поля зрения. С тех пор как появилась вторая дриада, Лит почувствовал раздражающее покалывание в сердце, что-то похожее на чувство вины.

Он всегда действовал бессовестно, убивая без различия или угрызений совести, но втайне гордился тем, что никогда не причинял никому вреда без причины. Лит знал, что в тот момент, когда он начал убивать просто потому, что мог, он потерял бы свой последний клочок человечности.

Чувствуя себя сбитым с толку, Лит обратился за советом к своему моральному компасу.

[Ты думаешь, на этот раз я переборщил?]

[Дай-ка мне подумать... — задумалась Солус. — Тебя чуть не убил монстр со щупальцами, а когда появился другой, ты принял меры предосторожности — это правильно, но когда ты уже понял, что это не мерзость, не было причин быть таким жестоким. Магические существа тоже похожи на людей, одни хорошие, другие плохие. И всё же ты безосновательно назвал её угрозой. Нам повезло, что ты в маске, иначе в следующий раз, когда мы встретились бы, я думаю, что она напала бы на нас, едва увидев].

Лит молча согласился с ней.

— Делайте то, что должны, — Лит отступил назад, позволяя им приблизиться друг к другу.

Обе дриады соединили свои руки, и мгновенно их глаза наполнились белым светом, в то время как в пространстве, образованном их руками, образовалась лужа воды, заполняя её до краёв.

Свет опускался в воду, образуя белую сферу, которая вращалась сама по себе, превращая воду в водоворот и делая её похожей на трёхмерную проекцию галактики. Маленький чёрный огонёк вышел из тела Лита, заставляя его внезапно почувствовать себя лучше, как будто часть его эмоционального бремени наконец-то была освобождена.

Огонек вошёл в вихрь, окрасив его в тёмно-оранжевый цвет заката. Он продолжал вращаться сам по себе какое-то время, прежде чем двинуться к Литу, сливаясь с его телом и заставляя его заново пережить все свои три жизни.

Боль охватила его тело, в то время как разум был охвачен пламенем. Старые раны и синяки появлялись и исчезали за долю секунды, в то время как воспоминания о его первой жизни заполняли его мозг.

Он упал на колени, царапая землю так сильно, что сломал ногти.

Боль, гнев, скорбное отчаяние, месть и, наконец, покой. Затем настал черед его второй жизни, с её безумием, одиночеством и голодом. При воспоминании о его второй смерти на груди открылась зияющая рана. Лит попытался сплюнуть полный рот крови, но из него вышла только слюна, рана уже исчезла, оставив только боль перед облегчением смерти.

Потом наступила его третья жизнь, и всё было совсем не так, как он помнил. Была боль, голод, но много света и радости. Он был вынужден осознать всю любовь и привязанность, которыми люди осыпали его, даже когда он всё ещё обращался с ними как с инструментами, манипулируя их действиями и чувствами.

Сначала семья, потом Селия, Нана, Ларк и, наконец, его друзья в академии.

Когда образы в его голове догнали настоящее, они продолжали двигаться вперёд, показав ему место, которое он никогда не видел раньше, где он должен был быть любой ценой.

Просвещение II

Видение исчезло, и Лит сумел снова встать, исцеляя свои повреждённые пальцы. Он обнаружил, что слёзы всё ещё текут из его глаз. Он не плакал уже много лет, и чувство, связанное с этим поступком, было горько-сладким.

В основном это были слёзы боли, но в конце видения они превратились в радость от его третьей жизни. Когда он увидел дриад, стоящих в нескольких метрах от него, Лит наконец вспомнил, где он находится.

— Неужели это должно было быть так больно? — в другой момент ярость и сомнение наполнили бы его голос. Но он всё ещё был потрясён пережитым, он сомневался во всех своих жизненных решениях, в том числе и в том, что делать дальше.

— Нет, это не так, — светловолосая дриада была искренне обеспокоена. — Это должно было показать тебе прошлое и помочь понять будущее. Это не должно было быть так больно.

Поскольку у Лита было её сердце, она чувствовала отголосок его страданий.

«Люди — настоящие монстры, как ребёнок может выносить столько боли?» — подумала она.

Каким-то образом Лит инстинктивно знал, в каком направлении ему нужно идти. Чувство беспокойства росло в нём с каждой секундой, как тогда, когда ему позвонили из больницы в день смерти Карла.

Было ещё не поздно, но часы уже тикали, он должен был добраться туда как можно быстрее. Но это было слишком странно, чтобы быть правдой, поэтому ему нужны были ответы, прежде чем принимать какое-либо опрометчивое решение.

— Ты уверена, что это поможет мне? — по мере того как воспоминания таяли, Лит возвращался к своему прежнему Я.

— Как я уже сказала, нет, но это вполне вероятно. Приоритетом любой души должно быть желание исправиться, снова стать единым целым, — сказала светловолосая дриада, качая головой.

— A что ещё это может означать? — Лит никогда не любил загадок.

— Это может означать встречу с любовью всей твоей жизни, с человеком, который станет твоим лучшим другом, — она пожала плечами. — Единственное, что я знаю наверняка, это то, что ты найдёшь кого-то или что-то, связанное с тем, чего больше всего жаждет твоя душа.

— Честно говоря, все эти разговоры о душах и судьбе звучат фальшиво, но сделка есть сделка, — Лит вернул жёлтый лотос дриаде, прежде чем умчаться быстрее пули.

Как только они остались одни, поведение светловолосой дриады изменилось, словно небо и земля поменялись местами. Она смотрела на сестру глазами, полными раздражения.

— Сначала ты позволяешь новорожденной мерзости одолеть тебя в бою и использовать тебя, чтобы выкачать мировую энергию, превратив твою территорию в помойку, потом тебе нужна моя помощь, чтобы справиться с человеческим ребёнком. Ты низко пала, дорогая Лита, — сказала она с усмешкой.

— Этот ублюдок застал меня врасплох. Не будь такой самодовольной, мы с тобой знаем, что на моём месте тебе было бы не лучше. Что касается человека, то это не ребёнок, а монстр. Он и глазом не моргнул, увидев меня голой. Слава богам, это не студент академии. Я бы умерла от стыда, если бы мы ещё когда-нибудь встретились. Что насчёт тебя? Ты сдалась, даже не пытаясь бороться, до такой степени, что отдала ему своё сердце. Это было слишком глупо, дорогая Рисса. Что, если бы он решил оставить тебя в рабстве? А что, если бы он потребовал, чтобы я отдала и своё тоже? Как ты могла рисковать сделать нас обоих шлюхами? — её голос был полон презрения, когда она смотрела на сестру сверху вниз.

— Потому что я попросила её об этом, — Скарлетт появилась из ниоткуда, возвышаясь над ворчливой дриадой. — Причина, по которой я позволила этой мерзости жить, заключается в том, чтобы научить тебя, что быть уверенным это одно, а быть тщеславным — совсем другое. Ты же не ждёшь, что я буду покрывать все твои ошибки, Лита. Делай свою работу как следует, или я найду кого-нибудь другого. Что касается мальчика, то это всего лишь мой проект. Он не человек, но и не мерзость, мне нужно было увидеть, как он будет вести себя, когда получит абсолютную власть. В отличие от тебя, я не позволяю неизвестным цветам расти в моём саду.

«Кроме того, я хотела проверить, может ли эта дриада действительно помочь ему», — последнюю часть скорпикора сказала про себя.

Было бы слишком грубо говорить своим приспешникам, что даже владыка леса не верит в их так называемые духовные силы.

Тем временем Лит, следуя инструкциям, содержащимся в видении, искал особую поляну в лесу, примерно в десяти километрах от ворот академии. Когда он приблизился, его тревоги исчезли.

[Ты в порядке?] — спросила Солус.

[Не совсем. Знаешь, что было самым тревожным в этом заклинании? Это заставило меня понять, что я, возможно, вырос как охотник и маг. Но как человек я остался прежним. Я всё ещё так боюсь боли, что мне нужны годы, чтобы осознать чью-то добрую волю. Не пойми меня неправильно, я не говорю, что внезапно поверил, что этот мир полон замечательных людей, я просто сожалею о том, что потерял так много. Подумай о моём отце, Раазе, я столько времени обращался с ним как с угрозой, что когда начал наслаждаться его обществом, было уже слишком поздно. Это та же самая причина, по которой у меня никогда не было хороших отношений на Земле. Чтобы действительно соединиться с кем-то, нужно позволить себе быть уязвимым, быть искренним и открытым. Но мне не удавалось этого добиться. Я ожидал, что что-то пойдёт не так, что другой человек предаст моё доверие. И вот я здесь, делаю то же самое снова и снова. Я не делаю одолжений, я заключаю сделки, я не прошу о помощи, я просто жду, когда люди будут в долгу передо мной, а затем я получаю это. Хуже всего то, что даже если бы я захотел измениться, то не знаю, с чего начать].

[Это потому, что ты забываешь ещё один свой недостаток: ты одержим совершенством вместо того, чтобы просто пытаться улучшаться. Если ты действительно хочешь измениться, начни с этого].

Лит теперь был над поляной, наблюдая, как та же сцена, что и в видении, разыгрывается у него перед глазами.

Шесть грубых на вид личностей, вероятно, охотники, только что загнали в угол молодого бика.

Борьба I

«Я не понимаю, как это должно быть связано с моей душой? Конечно, охота на щенка — постыдный поступок, но я не понимаю, почему я должен вмешиваться. Это не моё дело».

Зрение Лита затуманилось, и закружилась голова, а образы продолжали быстро появляться и исчезать. Он смотрел, как стены академии Белого Грифона трещат и рушатся, пока весь замок не превратился в руины.

[Какого чёрта? Ещё одно видение?] — он был ошеломлён.

[Должно быть, оно ведёт тебя к чему-то, связанному с борьбой за власть, развернувшейся вокруг академии. Кажется, твоя душа лучше тебя, так как она заботится о Линьосе и детях], — тон Солус был нежным и тёплым, она надеялась, что Лит откроет своё сердце другим, пусть даже немного.

[Я не понимаю, как эти две вещи связаны. Каков уровень силы охотников?]

[Три голубых, одно зелёное и два желтых ядра маны. Последние вряд ли маги, слишком много мускулов, и слишком мало маны], — ответила Солус.

Лит запомнил противников, основываясь на их силе, прежде чем придумать план. Имея немного того, с чем можно работать, он не должен усложнять его.

Хладнокровное убийство шести человек только из-за «мистического пророчества» не подлежало обсуждению. Его совесть всё ещё грызла его за то, как он обращался с дриадами, поэтому ему требовался более мягкий подход.

Лит мгновенно сменил свой охотничий костюм на униформу академии, решив сыграть роль наивного студента, отстаивающего справедливость.

Он подошёл к охотникам пешком, одновременно соткав несколько заклинаний, готовых быть выпущенными одной лишь мыслью, на всякий случай. Как только он подошёл достаточно близко, то щелкнул пальцами, используя магию воздуха, чтобы усилить звук в небольшой бум, привлекая их внимание.

— Эй, что вы делаете так близко к академии? Эта часть леса предназначена для студентов. Убирайтесь, пока я не позвал охрану.

Внезапный шум заставил их на мгновение замереть, давая бику возможность вырваться из окружения и убежать. Шестеро охотников повернулись к Литу, глядя на него раздраженными глазами с плохо скрываемым убийственным намерением.

***

Рагхул, командир группы наемников, переодетых охотниками, наслаждался своим последним заданием. Никогда ещё ему так щедро не платили за чёрную работу. В последние дни они убивали магических зверей, не важно, больших или маленьких, поскольку плата была одинаковой.

Он понятия не имел, почему его подрядчик послал их именно в этот лес, но, по словам Родимас, самой умной из команды, речь шла о том, чтобы нарушить баланс академии.

Судя по сведениям, которые он собрал, у директора была какая-то сделка со зверями.

Он предполагал, что убийство тех, кто был ближе всего к академии, и выставление студентов в качестве преступников разрушит отношения между Линьосом и повелителем леса.

Если это произойдёт, то либо он больше не сможет проводить экзамены в лесу, либо ему придётся рисковать безопасностью своих учеников.

Рагхул не понимал, что хорошего может из этого выйти, и, что ещё важнее, ему было всё равно. Он согласился на эту работу, несмотря на подозрительно высокую награду, потому что ненавидел академию.

Воспоминания о том, что ему пришлось пережить в тот день, когда он был принят в академию Водного Грифона, всё ещё иногда преследовали его во сне.

Когда проклятый ребёнок появился из ниоткуда, позволив его жертве сбежать, он был очень раздражён.

«Какая гнилая удача, как, чёрт возьми, этот вредитель нашёл нас в этом чертовом огромном лесу? Если нас разоблачат, мы потеряем вторую половину награды».

— Эй, малыш! Ты хоть представляешь, во сколько нам обошелся твой маленький трюк? Не меньше десяти золотых монет! Надеюсь, у тебя достаточно денег, чтобы компенсировать нашу потерю.

Рагхул не удивился, что первым отреагировал Терион. Он был из тех людей, которые всегда думают о своём кошельке.

Лит увидел худощавого мужчину с вьющимися каштановыми волосами и лицом, усыпанным веснушками, который шёл к нему, крича что-то о деньгах.

— Неужели вам совсем не стыдно? Сначала вы объединились против молодого бика, а теперь пытаетесь вымогать деньги у студента? Вы недостойны, чтобы называть себя охотниками.

Лит притворился возмущенным, ожидая следующего фрагмента видения. Спасение детеныша не имело никакого эффекта, и до сих пор даже взаимодействие с охотниками не дало ничего.

Пока они ссорились, Рагхул заметил, что, несмотря на весь этот шум, никто не пришёл.

«Может быть, есть способ скомпенсировать наши потери. Если этот парень пришёл сюда один, и Родимас права насчёт нашей миссии, может быть, убив его, мы сможем сохранить наше прикрытие и даже заработать. В конце концов, приказ — не попасться на месте преступления».

— Ну же, Терион. Успокойся. Он прав, мы слишком близко к академии. Мы не ищем неприятностей.

Терион узнал кодовое слово для убийства, но его бесстрастное лицо не изменилось. Он не ухмыльнулся, не приостановил то, что делал, даже на секунду, сумев скрыть своё намерение убить.

Он повернулся спиной к Литу, ворча:

— Ты что, издеваешься? Я заслужил своё золото, так что либо я беру его из твоей доли, либо…

Воспользовавшись моментом, когда Лит не мог заметить, Терион обнажил один из ножей, спрятанных под его охотничьей курткой, бросил его в Лита одним плавным движением.

Увы, даже после встречи с дриадами и осознания того, что его третья жизнь действительно была благословенной, Лит всё ещё был недоверчивее, чем индюк накануне Дня благодарения.

Только нож рассёк воздух, так как его предполагаемая цель быстро уклонилось, вызвав четыре сосульки, которые пронзили руки и ноги Териона, пригвоздив его к земле как насекомое.

Лит отреагировал рефлекторно, но теперь он, казалось, был в оцепенении, не зная, что делать дальше. Затем он притворился, что произносит фальшивое магическое заклинание, но наёмники уже оправились от шока, быстро перестроив свои ряды, чтобы окружить его.

— Рекка, помоги Териону, пока не поздно! Будьте осторожны и не позволяйте ему убежать! — выкрикивая приказы, Рагхул благодарил богов за их удачу.

Парень, казалось, не решался убивать людей, иначе ситуация была бы намного хуже. По той же причине Солус очень волновалась. Впервые с тех пор, как они слились, Лит проявил милосердие на поле боя.

Что ещё хуже, его мысли, казалось, были в беспорядке, так легко он позволил загнать себя в угол.

Самый крупный из группы, ростом почти два метра, бросился вперёд, как кабан, закрывая линию видимости своей огромной массой тела.

По словам Солус, он был вторым не магом в группе, но если они позволять ему подойти, он будет опасен. Его одежда испускала жёлтое свечение, заставляя его скорость резко увеличиваться, а затем красное свечение, которое, казалось, не имело никакого эффекта.

Лит легко уклонился от удара, но гиганту удалось резко остановиться, повернувшись на передней ноге, чтобы запустить быстрый хук в висок Лита.

Лит был захвачен врасплох, единственное, что он мог сделать, это отпрыгнуть назад, чтобы ослабить удар и использовать свою правую руку, пропитанную землёй, чтобы блокировать его.

— Попался! — сказала она с усмешкой.

По голосу Лит понял, что его врагом на самом деле была женщина.

При ударе её перчатка выпустила полосу молнии, которая пронзила его тело, в то время как силы удара было достаточно, чтобы заставить его скользнуть на несколько метров назад, прямо на копьё товарища по команде, которое находилось позади него.

Все ожидали, что его рука будет сломана, а тело парализовано, но Лит использовал полную защиту, испуская сферическую синюю ауру с радиусом десять метров.

Теперь у него не было слепых пятен, всё, что входило в сферу, обнаруживалось, что позволило Литу увернуться от копья, даже не оглядываясь назад.

Теперь, когда он был достаточно далеко от женщины, Лит увидел, что человек по имени Рекка, вероятно, целительница команды, подбежала к Териону, окружив их обоих мощным воздушным барьером, чтобы предотвратить дальнейшие атаки во время лечения раны своего товарища.

— Попалась, — сказал Лит с усмешкой, щёлкнув пальцами.

Внезапная вспышка привлекла внимание наемников к упавшему товарищу.

Огненный шар взорвался внутри барьера, но воздушный купол, который должен был защитить их, не позволил пламени расшириться, заставляя тех, кто был внутри, страдать.

Мучительные крики двух наемников наполнили воздух, и пока их товарищи всё ещё пытались осмыслить этот внезапный поворот событий, Лит схватил копейщика сзади.

Его левая рука образовала букву V, зажав горло противника между предплечьем и бицепсом, в то время как правая рука схватила его за челюсть быстрым движением, сломав шею со щелкающим звуком.

Борьба II

[Зачем ты его убил?] — удивлённо спросила Солус.

[Шесть против одного — это слишком много, нельзя упускать ни единого шанса сравнять счёт].

[Тогда почему ранее ты оставил в живых другого?]

[Двухэтапная атака, где первая направлена на случайную цель, а вторая — на его спасителей, является классической партизанской тактикой. Я не просто прижал его к земле, но и оставил наготове огненный шар на случай, если кто-то попытается его освободить. Разделяй и властвуй].

Точно так же, как сосульки не попали в жизненно важные органы Териона, огненный шар был намеренно слабым. Несмотря на усиленный эффект от барьера, и Терион, и Рекка были выведены из строя, но всё ещё при сознании.

Они были сильно обожжены, но оставшиеся охотники ясно видели, как они корчились от боли. Лит сделал это нарочно, заставляя своих противников выбирать между тем, чтобы бросить своих товарищей или дважды попасться на один и тот же трюк.

У них не было никакого способа узнать, есть ли ещё один огненный шар, готовый взорваться.

[Тогда ты напугал меня до чертиков. На мгновение мне показалось, что ты стал... мягким], — Солус помедлила, прежде чем закончить фразу. Казалось бессмысленным подталкивать его к тому, чтобы он стал более добрым, и просто волноваться, когда он не был безжалостным.

[Как я уже говорил, даже если я решу измениться, то моё мнение о людях не изменится. Особенно о тех, кто пытается убить меня без причины].

За время, необходимое для их разговора, труп копьеносца ещё не коснулся земли.

— Ты гребаный ублюдок! — крупная женщина достала из своего пространственного амулета два коротких меча и бросилась к Литу, одержимая желанием отомстить за своих спутников. В её руках оружие двигалось проворно, как ножи, рассекая воздух с шипящим звуком.

Оба бойца двигались на большой скорости, застигая друг друга врасплох.

«Это вообще человек?» — подумали они оба.

В то время, как скорость Лита исходила от слияния воздуха, наемница на самом деле была обычной женщиной, даже не магом.

Помимо многих защитных свойств, её одежда была также снабжена алхимическими камнями, которые могли усилить её рефлексы и силу, без необходимости пить зелье.

Несмотря на то что Лит был быстрее, ему было трудно уклоняться от атак. Её руки были почти такими же длинными, как и ноги, и, что ещё хуже, любое оружие или щит, который он наколдовал, выдерживали всего пару ударов, прежде чем разбиться вдребезги.

[Похоже, она меня больше не недооценивает. Мне нужно что-то придумать, и побыстрее].

[Берегись её клинков: они заколдованы, — заметила Солус. — Сомневаюсь, что твоя униформа может обеспечить хоть какую-то защиту от них].

Стиснув зубы от этой новости, Лит увидел, как наемница сметает землю своей ногой, заставляя его подпрыгнуть.

Её план состоял в том, чтобы нанести удар с разворота, пока противник ещё находится в воздухе. Вместо того, чтобы упасть, как она ожидала, Лит метнулся вперёд, ударив её по лицу обеими ногами, из-за чего заставил её отступить с окровавленным носом.

Воспользовавшись этим промежутком, Лит приблизился, топнув правой ногой по земле с достаточной силой, чтобы сломать её.

Сила удара передавалась в колено, а при сгибании колена она усиливалась и передавалась в поясницу, позвоночник и плечо, а позже освобождалась через его правый кулак прямо в грудину, заставляя её проскользить назад на несколько метров с полным треском.

Несмотря на всю её магическую защиту и превосходную физическую форму, удар, усиленный слиянием воздуха, земли и огня, сломал несколько костей, сделав даже дыхание ужасно болезненным.

Оставшиеся два члена отряда наемников, Родимас и Рагхул, воспользовались этим коротким обменом ударов, чтобы расположиться позади него, замкнув Лита тем самым в треугольник.

Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что они, вероятно, произносят какое-то заклинание, чтобы дать своей спутнице возможность превратить Лита в фарш. Они ещё не заметили, что их сражение уже закончилась.

Лит ударил снова, но на этот раз в подбородок, тем самым сбив её с ног прежде, чем активировал заклинание третьего уровня, хранящееся в его магическом кольце: «Шах и мат — Копья».

Воздух внезапно наполнился сосульками толщиной с небольшое дерево, которые окружили Родимас со всех сторон, не оставляя ей выхода. Мысленно выругавшись, Родимас отменила своё заклинание, выполнив Смену в последнюю секунду, чтобы спасти себе жизнь.

Эти двое обнаружили, что их позиции поменялись местами — теперь Лит был один под градом сосулек, но кроме его уязвленной гордости, ему нечего было бояться. «Шах и мат — Копья» казалось слишком напыщенным названием для заклинания, которое ещё ни разу не ставило кому-то мат.

Будучи сотворенным из его собственной магии, ледяные стрелы прошли сквозь него, словно он был призраком.

Тем временем Рагхул завершил своё заклинание. Будучи боевым магом пятого уровня, он был самым быстрым из всех, кого знал. Он породил несколько водных сфер, которые будут действовать как в нападение и защите одновременно.

Они были способны блокировать или гасить магические заклинания воздуха, огня, земли, и если враг коснётся их, то они вторгнутся в его лёгкие, из-за чего тот задохнется. Рагхул сохранил лишь горстку из них для своей защиты, а остальные послал убить Лита.

Подобно истинным магическим чарам, они могли преследовать свою добычу, пока она оставалась в поле зрения заклинателя. Обычно единственным выходом было убежать или убить заклинателя.

Будучи ещё на четвёртом курсе, Лит понятия не имел, что это за заклинание. Не смея недооценивать противника, он сделал то, что казалось самым логичным: он использовал магию духа, чтобы схватить Родимас и крупную женщину и бросить их в приближающиеся сферы, чтобы посмотреть, что произойдёт.

Рагхул не мог поверить своим глазам: парень использовал его товарищей по команде как мясные щиты. Он не был новичком, он уже потерял не одного союзника во время работы, иногда жертвуя им для выполнения миссии. Но это было уже слишком, он должен был выбрать между сохранением своей защиты или убийством двух своих самых дорогих друзей просто так. Он видел, как вода насильно проникает через их носы и рты, как панические крики Родимас превращаются в горстку пузырьков.

Прежде чем он успел решить, что делать, Лит подошёл достаточно близко, чтобы вырубить его одним ударом. Водяные сферы распахнулись, освобождая своих пленников.

Лит также вырубил и Родимас, чтобы спокойно решить, что с ними делать и как получить нужную информацию. В это время к нему как раз вернулся молодой бик.

— Как мило с твоей стороны бросить меня после того, как я спас тебе жизнь, — сказал Лит с суровым тоном. Бик фыркнул и в знак благодарности потерся мордой о его ногу.

— Перестань прикидываться дурачком. Я знаю, что ты умеешь говорить. Я пришёл сюда не случайно, а потому, что какие-то дриады рассказали мне о судьбоносной встрече, — бик склонил голову набок, с трудом понимая смысл этих слов. — Ну, рассказывай. Ты должен быть моей настоящей любовью, моим лучшим другом, или как?

Отчаяние I

Бик усмехнулся, в его глазах появился веселый огонёк.

— Пусть Великая Мать избавит меня от таких ужасных судеб. Не обижайся, но для того, чтобы быть достойным партнером для спаривания, ты слишком худ, мал, без волос, и слишком человечный.

Благодаря недавно обретенной чувствительности к мане, Лит понял, что бик на самом деле не говорил. Он использовал магию воздуха, чтобы превратить звуки леса в слова, которые он мог понять.

— Никто не обижается. Честно говоря, я рад это слышать. Насколько я знаю, меня интересуют только человеческие женщины. Мысли об обратном пугают меня, — ответил он.

— А что такое друг? — хихикая спросил бик.

— Отличный вопрос, — вздохнул Лит. — Теоретически это тот, кто заботится о тебе так же, как ты заботишься о нём. Кто-то, на кого можно положиться в любое время.

— Звучит как мама или вожак стаи.

Может быть, это было потому, что он был молод, а может быть, просто потому, что был животным, но у Лита сложилось впечатление, что разговор ни к чему не приведёт.

— Ты что-нибудь знаешь о замке? — Лит указал на шпили академии, ясно видимые над линией деревьев.

— Искусственная гора? Конечно, все знают, что это место, где живут такие, как ты.

Лит уже готов был в отчаянии положить руку себе на лицо, но тут бик задал ему странный вопрос.

— Теперь, когда ты упомянул об этом, не мог бы ты объяснить мне, почему ваши товарищи по берлоге сошли с ума?

— О чём ты говоришь? — растерянно ответил Лит.

— До прошлой зимы лесной народ и народ с искусственной горы мирно сосуществовали. Конечно, время от времени случались небольшие драки, но такова природа. Сильный живёт, слабый умирает. Но теперь все изменилось, люди идут в лес не за едой и травами, они теперь активно охотятся на нас, пытаясь убить. И когда я говорю «мы», я имею в виду молодых магических зверей.

Эта новость не имела никакого смысла. Согласно тому, что Селия рассказывала Литу в прошлом, детеныш не имеет рыночной стоимости ни мёртвый, ни живой. Шкура была слишком грубой по сравнению со взятой со взрослого зверя, и никому ещё не удавалось их приручить.

Магические звери были не только сильными, но и волевыми. Если бы детёныша правильно кормили и заботились о нём, он вскоре смог бы убежать или, по крайней мере, умереть, пытаясь это сделать. Если нет, то он просто умрет от голода или жестокого обращения.

Кроме того, убийство детёныша должно было навлечь на себя гнев его родителей, это был высокий риск без вознаграждения. Бродячему охотнику, может быть, и всё равно, но для студентов академии это было самоубийством.

Они могли снова встретиться со зверями во время экзамена или, что ещё хуже, в одиночном походе, и это означало бы либо получить плохую оценку за помощь профессора, либо умереть.

— К счастью, большинство из них скрытны, как буря, так что погибли лишь немногие. После того, как мы нанесли ответный удар, владыка леса приказала нам отступить, чтобы попытаться уладить дела с повелителем горы. Но потом всё стало ещё хуже, прибывали всё новые и новые незнакомцы, достаточно сильные, чтобы убивать взрослых, — бик указал мордой на лежащих без сознания охотников.

Лит понимал, как эти события связаны с директором. Это был манёвр клещей, чтобы сделать академию опасной как внутри, так и снаружи её стен. Если ученик умрёт или исчезнет в лесу, особенно во время экзамена, возложить вину на Линьоса было бы детской забавой.

Но он не понимал, почему такие события связаны с его собственной душой. Что-то всё ещё было не так, он чувствовал, что видение ещё не открылось. Сердце Лита громко застучало в груди.

Иррациональный страх колол его разум как бесчисленные иглы, холодный пот покрывал тело. Он понятия не имел, что ему делать и что искать, но знал, что окно возможностей вот-вот закроется.

Единственной картой, которую ему оставалось разыграть, были охотники. Было ещё светло, и он не мог позволить себе быть обнаруженным, поэтому он снова переоделся и наложил на них заклинание Тишина.

Теперь, что бы он ни делал и сколько бы они ни кричали, их никто не услышит. И даже если кто-то наткнется на него, все, что он увидит — это охотника, убивающего конкурентов.

Он разбудил их всех струей ледяной воды. Они обнаружили, что их руки и ноги застряли в земле под ними, их рты были забиты глиной, мешающей им говорить.

Лит обыскал их одного за другим, забрал все зачарованные или алхимические предметы, которыми они владели, оставив только одежду. Они были полностью в его власти, даже наложить первую магию было невероятно трудно.

Он снял кляп с женщины, она была единственной, кто вряд ли знал что-то полезное, так что это был идеальный выбор, чтобы подать пример двум другим.

— Освободи меня и дерись как мужчина, если не боишься, ты, ублюдок! — она плюнула на него, её мокрые каштановые волосы дико плясали, пока она пыталась вырваться, не обращая внимания на боль от переломов.

Ответом Лита был удар прямо в сломанную грудину, отчего она закашлялась кровью, а глаза затуманились слезами.

— Ты проиграла бой три против одного, когда была на пике своих возможностей. Будь свободной или связанной — это не изменит исход, — сказал он, пытаясь скрыть отчаянную потребность в информации. — Скажите мне, кто вы такие и что вы здесь делаете.

Она рассмеялась ему в лицо, показывая волчью улыбку вызова.

— Убей меня, мне плевать. Я надеюсь, что твой хозяин даст тебе собачью смерть за твою неудачу.

Ещё один холодок проник в тело Лита, образы мучительной поездки на такси только для того, чтобы найти мёртвое тело Карла, толкнули его через край, закаляя его достаточно, чтобы позволить бездне, которая жила внутри него, снова свободно бродить.

— Ты только что совершила свои последние две ошибки. Во-первых, я не служу никакому хозяину, во-вторых, ты понятия не имеешь, что для меня хуже всего. Я целитель.

Эти слова должны были означать угрозу, но она нашла их смешными.

— Целитель? Тогда исцели меня, чтобы я могла оторвать твою голову от твоей грёбаной шеи.

Лит снял перчатку с правой руки, положив руку на её живот, прямо над солнечным сплетением.

— Если ты хочешь трахнуть меня, то это неподходящее место, малыш, — сказала наемница.

Лит проигнорировал её.

— Видишь ли, целитель обязан знать человеческое тело лучше, чем кто-либо другой. Мы знаем, как справиться с максимальной болью, сохраняя при этом жизнь своего пациента.

Применив к ней Бодрость, он нашёл её ядро маны. По словам профессора алхимии, посылать ману в чужое тело, было всё равно, что впрыскивать яд.

Теперь Литу было любопытно посмотреть, что произойдёт, если он введет свою ману прямо в её ядро.

Отчаяние II

Несмотря на то, что он мог видеть его с помощью Бодрости, ядро маны не было физическим органом, как могло изначально показаться, оно находилось внутри человеческого тела, но в то же время и нет. За годы, проведённые в качестве целителя в деревне Люция, Лит вылечил бесчисленное количество людей с ранами живота, но ни одна рана, независимо от того, насколько глубокой она была, никогда не затрагивала ядро.

Лит должен был полагаться на свою новообретённую чувствительность к мане, посылая щупальце чистой маны от своего ядра к ядру женщины. Сначала ничего не происходило, её ядро казалось стабильным, сохраняя свой жёлтый цвет, несмотря на поток чужеродных энергий.

Но через несколько секунд Лит увидел, что зона, к которой он прикрепил щупальцу, становится всё слабее и слабее. Желтое превращалось в оранжевое, медленно распространяясь по всему ядру.

Женщина вдруг начала кричать от боли, все её вены и артерии вздулись, как будто они пытались стряхнуть с неё кожу, после чего красный цвет крови стал синим, как мана.

Когда он достиг её головы, она начала истекать голубой жидкостью из глаз, носа и ушей. В криках агонии не было и следа её прежнего неповиновения, только отчаяние.

Её голос менялся от пронзительного до хриплого, пока не перестал походить на человеческий. Она продолжала кричать и кричать, пока у неё не кончился воздух в лёгких, казалось, она теперь не могла дышать.

Лит остановился, дав ей пару секунд, чтобы прийти в себя и почувствовать временное облегчение от отсутствия боли.

— Теперь готова говорить?

Рыдая от ужаса, наемница поклялась богам, что если ей удастся выжить, то изменит свой образ жизни. Больше никакого размена жизни на деньги, и она искупит свою вину.

— Меня зовут Мелия, — сказала она, пытаясь установить связь, заставить его воспринимать её как личность. Это была уловка, которая срабатывала бесчисленное количество раз в прошлом, даже если не она пыталась это сделать, а Родимас.

— Мне всё равно, — ответил Лит холодным взглядом. — Я имею в виду, кто вы такие? Наёмники? Охотники? Убийцы?

— Наёмники. Нам щедро заплатили за то, чтобы мы пришли сюда, убили как можно больше зверей и подставили студентов.

Слова Мелии подтвердили его теорию.

— Кто послал вас сюда?

— Я не знаю, клянусь! Рагхул — тот, кто ведёт наши дела, а Родимас — мозг наших операций.

— Рагхул?

— Этот человек, — Мелия кивнула в его сторону. — Это всё, что я знаю, пожалуйста, отпусти меня.

О том, чтобы оставить их в живых, не могло быть и речи. Они заставили его использовать слишком много своей истинной силы, они были помехой. Несмотря на свои обещания, как только они окажутся вне досягаемости, они быстро продадут его тому, кто больше заплатит.

— Тогда ты мне больше не нужна…

Лит использовал магию духа, чтобы повернуть её голову на 180°, сломав шею и избавив её от страданий.

— Теперь, мистер Рагхул, мы можем сделать это легко, или болезненно. Скажи мне то, что я хочу знать, и я подарю тебе быструю смерть. Если будешь сопротивляться… тебя ждёт то же самое.

Лит вытащил кляп изо рта Рагхула, позволив ему говорить.

[Не лучше ли было оставить её в живых? Чтобы дать им надежду?] — возразила Солус, ей действительно не нравилось, когда Лит мучил людей. Каждый раз, когда он это делал, она чувствовала, как что-то внутри него умирает.

[Какая надежда? Они профессионалы, а не какие-то девочки, они хорошо знают, что я никогда не оставлю их в живых, потому что именно так они поступили бы на моём месте].

— Послушай, малыш, мне жаль, что мы пытались убить тебя, — ужас испортил его обычно безупречное бесстрастное лицо, сделав его похожим на фальшивую трехдолларовую купюру. — Тебе необязательно это делать, ты ещё молод, не становись таким, как мы.

За своей фальшивой эмпатией Рагхул хотел лишь выиграть время, надеясь найти выход из этого затруднительного положения. Но он обнаружил, что его руки заблокированы, он даже не мог почувствовать магический камень, который он спрятал в сапоге на случай непредвиденных обстоятельств.

Его единственной надеждой было найти брешь в морали ребёнка и использовать её, чтобы сбежать.

— Слишком поздно.

Лит проигнорировал его бред, положив руку на сердце Рагхула и с силой послав в него ману.

У Рагхула было голубое ядро, как и у Лита, так что даже если тот был неспособен контролировать его, энергия ядра была в состоянии отразить неуклюжие атаки Лита.

«Значит, я могу свободно вторгаться только в более слабые ядра? Жаль, что у меня нет времени. Было бы интересно узнать, что происходит с кем-то, когда я разлагаю его ядро, может быть, даже ниже красного уровня. Лишение кого-то его магии могло быть серьёзной угрозой, не говоря уже о том, что это позволило бы мне держать пленников, не опасаясь каких-либо уловок с их стороны».

Сделав мысленную заметку поэкспериментировать с этим в будущем, Лит перестал тратить свою чистую ману, добавив к ней магию тьмы. Защита Рагхула рухнула, как замок из песка перед цунами, тьма быстро распространилась по всему ядру.

Как и у Мелии, у него вздулись вены, но они были чёрного цвета. Страдания Мелии не шли ни в какое сравнение со страданиями Рагхула, чистая энтропия разъедала каждую клеточку его тела.

Когда Рагхул начал истекать чёрной кровью из всех своих отверстий, Лит перестал посылать энергию, но боль не прекратилась.

«Какого чёрта? — Лит был ошарашен. Пытаясь понять, что происходит, он снова прикоснулся к Рагхулу, используя Бодрость. — Похоже, что тёмная магия слишком сильна, чтобы напрямую вводить её. Мне нужен более мягкий подход к последнему, или вся информация будет потеряна».

[Лит, ядро чёрное! — Солус казалась встревоженной. — A что, если ты просто создал мерзость?]

Лит отказывался верить, что совершить такой подвиг может быть так легко, но, будучи осторожным, он продолжал следить за состоянием Рагхула, игнорируя всхлипывания и рыдания Родимас.

Всего через несколько секунд чёрное ядро рассыпалось, и тело Рагхула обмякло, лишившись жизни. Лит облегчённо вздохнул, люди, казалось, были ему не ровня, но мерзости заставляли его напрягаться.

Он уже был сыт по горло этим днём, он просто хотел понять, что же было источником беспокойства, которое он продолжал чувствовать, разрешить проклятое видение и затем спать целую неделю.

Лит как раз повернулся к Родимас, размышляя о том, какой элемент использовать на ней, когда внезапный шум привлёк его внимание.

Тело Рагхула снова задрожало.

Используя Жизненный обзор, Лит мог видеть, что чёрная и красная кровь собирались там, где раньше было ядро маны, образуя новое, наполненное тёмной энергией.

Кровавое ядро высасывало из тела все оставшиеся жидкости, отчего Рагхул побледнел, как привидение, его глаза горели красным светом, словно за ними горел факел.

Лит видел, как его клыки стали гораздо больше, а руки и ноги оторвались от каменной земли, словно это была просто мягкая грязь. Он тут же отступил назад, создав барьер, чтобы отбить все летящие в его сторону каменные снаряды.

[Что, чёрт возьми, за кровавое ядро?] — Солус почти запаниковала.

[Плохая новость в том, что я думаю, я только что создал вампира. Хорошая новость в том, что он, по крайней мере, не сияет под солнечным светом, как зеркальный шар], — ответил Лит.

Монстр Лита I

Солус понятия не имела, что сделал Лит, точнее, они оба не имели понятия. Существо перед ними не было ни мёртвым, ни живым, её чувство маны никогда не воспринимало ничего подобного.

Нормальное ядро представляло собой массу чистой маны, которую можно было использовать для взаимодействия с мировой энергией для создания заклинания. Пробуждённые существа, казалось, были единственными, кто мог использовать чистую ману для получения различных эффектов, таких как Бодрость или магия духа.

Вместо этого чёрное ядро мерзости было более сильной, но испорченной формой маны, которая постоянно требовала огромного количества мировой энергии, чтобы не рассеяться. Для этого мерзости обрели уникальные способности.

Иссушитель, с которым они сталкивались в прошлом, обладал способностью истощать жизненную силу даже на расстоянии. Мерзость типа растения могла расщепить своё сознание, чтобы догнать и поглотить окружающую растительность в поисках звериной добычи.

Но за это пришлось заплатить немалую цену. Оба они, как оказалось, обладали смертоносным, но ограниченным набором навыков, вплоть до потери способности использовать магию во всех её формах.

Кровавое ядро, которое случайно создал Лит, было впервые, когда они видели нечто подобное. Это была масса, состоящая из крови и магии тьмы с остатками ядра маны Рагхула, каким-то образом удерживающего все вместе.

Судя по тому, что видела Солус, оно имело как физическую, так и магическую природу. Кровавое ядро было полностью испорчено, без внутреннего баланса или надлежащей структуры. Оно постоянно расширялось и сжималось, переходя от сферического к эллипсоидальному, иногда оно вообще не имело четкой формы.

Это было порождение хаоса, и оно не должно было длиться вечно. В каждую секунду оно перестраивало тело хозяина и само себя, вызывая огромное напряжение в теле Рагхула.

При жизни он был хорошо сложенным мужчиной среднего роста, с короткими чёрными волосами и хорошо подстриженной козлиной бородкой того же цвета, что сглаживало его квадратные черты.

Теперь его лицо исказилось в вечном крике боли, острый нос впился в лицо так, что остались только ноздри. Кожа продолжала гнить, становясь зелёной и шелушась, обнажая мышечную ткань под ней, прежде чем регенерировать и начинать все сначала.

Тело раздулось, разрывая заколдованную одежду, руки стали длиннее и деформировались достаточно, чтобы коснуться земли, ноги согнулись назад под неестественным углом.

«Это определённо не вампир. Какого чёрта я сделал?»

Молодой бик убежал, не раздумывая, почуяв надвигающуюся опасность.

Существо зашипело, глядя на Лита глазами, полными ненависти и презрения. Оно двигалось с невероятной скоростью, даже не используя слияние воздуха.

Пальцы Рагхула превратились в десятисантиметровые длинные острые когти, что облегчило работу как с железной защитой для сердца, так и со слиянием земли Лита.

Крюкообразные когти полоснули вертикально, глубоко вонзившись в грудь Лита. Куски плоти размером с палец упали на землю, а вокруг брызнула кровь. Всё произошло так быстро, что Лит почувствовал боль только тогда, когда уже двигался, чтобы избежать второго удара.

Потрясение было настолько сильным, что в другой ситуации он мог бы упасть в обморок, но с его жизнью на кону сила воли и инстинкт самосохранения позволили ему выдержать это, пусть и с трудом.

Лит ощущал ритмичное кровотечение в груди при каждом ударе панически бьющегося сердца, пропитывающее одежду. Это было похоже на то, как раскаленное добела клеймо железа терзало его плоть, в то время как ледяные иглы кололи окружающую кожу, давая ему ощущение онемения, которое медленно распространялось.

Ему удалось уклониться от второго удара, но только потому, что внезапно существо отвлеклось, сделав замах небрежным и предсказуемым. Он воспользовался этим, чтобы отойти на некоторое расстояние и залечить свои раны.

К его удивлению, следы когтей были наполнены магией тьмы, что делало заклинание восстановления намного медленнее и менее эффективным, чем обычно. Вместо этого тварь собрала куски плоти, с энтузиазмом играя ими.

Он склонил голову набок, отчего большая часть волос Рагхула упала, как осенние листья на ветру, затем он поднес их к своей пасти, с жадностью поглощая.

[Хорошая новость, что бы это ни было, это не вампир. Плохая новость в том, что я понятия не имею, как победить его], — Лит использовал слияния света, пытаясь нейтрализовать тёмную энергию в своей ране.

[Ты можешь либо убежать, либо тянуть время. Оно не может жить долго], — сказала Солус.

Она ясно видела, как распадается кровавое ядро, сила, пробегающая через монстра, была слишком велика для его тела, несмотря на все изменения, через которые он прошёл. Каждое движение, каждая атака наносит ему такой же урон, как и Литу.

Может быть, потому, что создание этого ядра было чисто случайным, может быть, потому, что существо было уязвимо к солнцу, но будучи безмозглым, оно не заботилось об этом.

Какова бы ни была причина, употребление сырой плоти едва ли замедлило процесс её разложения.

После волос была сброшена вся кожа, оставив мышцы открытыми, влажными и блестящими под полуденным солнцем. Все его зубы были заменены клыками, что придавало ему чужеродный вид.

Существо закричало от ярости, заметив, что Лит убежал, пытаясь решить, охотиться ли на создателя, к которому оно испытывало глубокую ненависть, или на беспомощную Родимас. Сладкий запах капающей крови и восхитительный вкус мяса решили все.

Пока Лит и Солус ещё разговаривали, менее чем через две секунды после первой крови начался кошмар.

Монстр Лита II

Чудовище метнулось к Литу быстрее пули, уничтожая все, что он бросал в него. Горящая тюрьма, личное заклинание четвёртого уровня Лита, представляла из себя шесть огненных шаров: один сверху, один снизу и четыре вокруг существа, взорвавшиеся одновременно.

Голова монстра взорвалась и регенерировала, конечности превратились в клочья, но все части успели вновь присоединиться, прежде чем взрыв успел их разнести. Молнии жгли его плоть и разрывали сердце, ещё больше сосулек пронзало его тело, словно иголки подушечку для булавок.

Ни одна из атак не смогла даже замедлить его, тем не менее, оправившись от всех этих повреждений, тело существа стало тоньше, в то время как когти упали, оставив существо только с кулаками.

Кулаки, которые ударили Лита с мощью титана, не обращая внимания на его работу ног и технику, которую он использовал, чтобы отразить часть их силы. Несмотря на то, что правая рука Лита затвердела в результате слияния с землёй, удар раздробил локтевую кость, плечевую кость и лучевую кость.

Костные сегменты пронзали мышцы и кожу, белизна костей блестела на солнце из-за капающей на них крови.

Лит был ослеплён болью, его глаза слезились водопадом, но все же он сумел остаться в сознании, снова спасенный своей беспокойной паранойей.

Новый мир был большим местом, поэтому рано или поздно он должен был встретить кого-то более сильного, чем он, кого-то, способного причинить ему настоящую боль.

Среди своих экспериментов методом проб и ошибок он научился использовать магию тьмы, чтобы перерезать болевые рецепторы, и именно это он сделал в тот момент, когда понял, что всего, что у него есть, недостаточно, чтобы остановить удар монстра, его собственного творения.

Лит отпрыгнул в сторону в последнюю секунду, чтобы увеличить расстояние между ними. Летя по воздуху, он продолжал кастовать заклинания так быстро, как только мог, заставляя все виды заклинаний сыпаться на его преследователя.

Даже с оставшейся только левой рукой, он успел произвести ещё четыре взрыва, прежде чем существо догнало его и ударило снова, на этот раз в грудь. Лит почувствовал, как его грудная клетка разрушилась. Сплевывая кровь, он понял, что даже дыхание стало мучительной пыткой.

Рагхул-существо подняло его за шею, слизывая каждую каплю драгоценной жидкости, чувствуя, как к нему возвращается сила.

Оба они хрипели, выражение их лиц было искажено, но в то время как Лит был в отчаянии, монстр Лита торжествовал, используя свой неестественно длинный язык, чтобы выпить всю кровь, капающую с его лица.

Лит воспользовался этим драгоценным моментом, чтобы сплести последние заклинание, и когда монстр открыл пасть, чтобы разорвать ему шею, он сумел наколдовать внутри неё сосульку, так что, когда челюсть попыталась сомкнуться на нем, она пронзила его язык, нёбо и мозг.

Существо не обратило на это внимание, пока не осознало, что теперь оно не может укусить. Тогда монстр просто схватил и вытащил сосульку, не заботясь о своих ранах, ускоряя процесс разложения.

Его глаза засохли и закатились в череп, оставив после себя только красный свет нежити.

Клыки, наконец, укусили шею Лита, кровь брызнула из яремных вен.

Но затем челюсть отвалилась, и вскоре за ней последовала правая рука существа, которая удерживала Лита.

Монстр Лита издал сердитое бульканье, слюни затопили его рот, прямо перед тем, как весь труп высох и рухнул на землю, превратившись в пепел.

«Тебе в лицо, Мэри Шелли», — подумал Лит, произнося все исцеляющие заклинания, на которые он был способен, прежде чем упасть на землю, растянувшись, как тряпичная кукла.

После стольких мучений и борьбы, Лит наконец почувствовал облегчение, его зрение затуманилось, пока все не погрузилось во тьму. Он чувствовал, как исчезают все его тревоги, страх и травмы. Пульсирующая боль от ран уменьшилась до тупого ощущения, которое уже не имело значения.

Он просто хотел уснуть и забыть обо всём, но что-то в глубине его сознания продолжало дёргать сознание Лита, отказываясь сдаваться. Часть его боролась с оцепенением, зная, что он никогда не очнется от этого сна.

Солус безостановочно пыталась дотянуться до его сознания сквозь боль и усталость, но безуспешно, раны были слишком глубокими. Единственное, что она могла сделать, это использовать свою собственную ману, чтобы сохранить его состояние стабильным.

И всё же, имея только жёлтое ядро маны, она просто оттягивала неизбежное. Наконец, слияние света смогло очистить раны от тёмной энергии, гноящей их, позволив всем исцеляющим заклинаниям, которые Лит ранее бросил, начать действие.

Кровотечение прекратилось, раны всё ещё были тяжёлыми, но уже не угрожали жизни, по крайней мере на данный момент. Теперь Лит мог слышать голос Солус, схватить свет её воли и использовать его вместе со своим собственным, чтобы наконец открыть глаза.

Волны жгучей боли всё ещё терзали его избитое тело, но он не мог позволить себе исцелиться. Мало того, что у него осталось мало маны, в его нынешних условиях даже лёгкие заклинания добавят напряжения его телу, потенциально убивая его.

Стиснув зубы, чтобы выдержать агонию каждого вдоха, он использовал Бодрость, чтобы оценить своё состояние и получить энергию, необходимую для выживания.

[Оскольчатые переломы по всей грудной клетке, оскольчатый и открытый перелом правой руки, незначительное внутреннее кровотечение и несколько открытых ран. Сомневаюсь, что я всё ещё был бы жив, без регенерирующего фактора слияния света и твоей помощи, Солус].

[Поблагодаришь меня позже, сначала исцели грудь. Если какой-нибудь из осколков костей пронзит твои лёгкие, все будет кончено].

Бодрость была невероятным средством, но оно не было совершенным. Чтобы использовать её, Лит должен был оставаться неподвижным, сосредоточив свой ум и волю, чтобы выровнять ядро маны с окружающей его мировой энергией.

Малейшее отвлечение внимания нарушило бы связь.

Именно по этой причине он не мог использовать её во время сражений, иначе у него был бы доступ к бесконечному запасу маны. Следуя совету Солус, он использовал магию света и духа, чтобы собрать все части костей своей грудной клетки.

Процесс был медленным и болезненным, но он не мог торопиться, на кону стояла его собственная жизнь. После этого, он должен был позаботиться о голоде, Бодрость могла восполнить утраченную выносливость и ману, но восстановление после стольких ран требовало питательных веществ.

Правая рука всё ещё была в беспорядке, но с отключенными болевыми рецепторами это было терпимо.

Лит чувствовал себя так, словно не ел целую неделю, голова у него кружилась. Он достал еду из кармана и проглотил её так быстро, как только позволяла левая рука. Магия света ускоряла его метаболизм до крайности, пища переваривалась, как только попадала в желудок.

Время было на исходе, он подошёл к Родимас, вынимая её кляп, чтобы получить ответы.

— Кто послал тебя сюда? И почему?

Урок некромантии I

Обнаженная плечевая кость скользнула обратно под кожу, и вскоре тело Лита вернулось в норму.

Родимас едва отреагировала на его голос. Видеть, как умирают её товарищи, быть беспомощной, пока Мелию пытали, — все это было ужасным опытом. Но видеть метаморфоз Рагхула, ощущать его запах смерти и разложения было уже слишком.

Она не прикусила язык только из-за кляпа, но тем не менее кричала всё время. Она знала, что после смерти Лита настанет её черед быть съеденной заживо. Она вывихнула оба плеча, пытаясь освободиться от оков, пот, слёзы и сопли покрывали её лицо.

Ужас полностью сломил её.

Литу пришлось облить Родимас холодной водой, чтобы заставить её сосредоточиться.

Её голос был хриплым от напряжения, но всё ещё ясным. Она объяснила, что запрос поступил не по официальным каналам гильдии наемников, а по одному из их контактов на черном рынке города Кандрия.

Судя по книгам в Солуспедии, это был просто рыночный городок, ближайший к академии торговый центр.

Подрядчик был купцом, но странная просьба с высокой наградой вызвала у наемников подозрения. Взяв солидный аванс, они провели расследование и выяснили, что торговец был всего лишь посредником.

Согласно их источникам, он служил могущественной и благородной семье Андросов, известной своим многовековым магическим наследием. В тот момент у них было только два выбора: вернуть деньги и уйти или ввязаться в политическую борьбу.

Рыдая, Родимас рассказала, как она проголосовала за первый вариант, но была в меньшинстве, потому что награда была слишком хорошей, а риски казались минимальными в то время.

Лит не знал, что делать, её история была бы гораздо более значимой, если бы он мог что-то с этим поделать. Странным было то, что с тех пор, как он создал свою собственную версию монстра Франкенштейна, ощущение надвигающейся неудачи исчезло.

— Это ещё не всё, — сумела сказать Родимас, после долгого молчания. — Так как нам удалось войти и выйти из леса много раз, наш подрядчик дал нам другое задание. Мы должны были доставить посылку завтра.

«У меня было больше суток, чтобы догнать их, так зачем спешить? Тем не менее, видение показало мне, что академия каким-то образом связана с этим. Что бы это ни было, оно может быть полезным для изменения хода событий».

— Оно в моём пространственном амулете.

Лит достал все добытые амулеты, позволив Родимас выбрать свой и вынуть свёрток. Так как магические предметы просто нуждались в мысли, чтобы работать, он не освободил её руки, лишь положил на её лоб, просто чтобы быть в безопасности.

Родимас сдержала своё слово, материализовав деревянный ящик размером с портфель. На нем не было никаких особых опознавательных знаков или марок, единственной примечательной вещью был замок.

Он был расположен вдоль узкой и длинной стороны ящика и состоял из камня в форме восьмигранника, с несколькими рунами, выгравированными вокруг него, образуя спираль. Используя Бодрость, Лит был способен исследовать его псевдоядро.

«Ничего подобного я раньше не видел. Я ставлю все, что у меня есть, что без надлежащего кода он самоуничтожится. И если я действительно хочу узнать, что внутри, у меня есть только один шанс».

— Полагаю, ты не знаешь, как его открыть.

— Нет, я не знаю, пожалуйста, не рань меня, — поняв, что она уже не нужна, Родимас в отчаянии закричала, понимая, что бесполезно молить о пощаде.

— Уговор есть уговор, — Лит махнул рукой, и сосулька размером с пулю вонзилась прямо в сердце Родимас, подарив ей лёгкую смерть.

Он уже собирался уходить, когда глухой стук заставил его обернуться, готовясь к бою, несмотря на истощение.

К его удивлению, это был молодой бик.

— У тебя действительно есть талант к бегству, как этим охотникам удалось загнать тебя в угол, для меня загадка, — сердито сказал Лит. Оба раза, когда ему требовалась помощь, бик исчезал.

— Чувак, это жестоко! После того, как ты спас меня, я был чертовски напуган. Кроме того, ты, кажется, не нуждался ни в какой помощи. На этот раз я не убежал, а пошёл за помощью. Ты даже не представляешь, как долго я добирался до мамы.

— Твоей мамы?

— Да, согласно твоему описанию, она мой лучший друг.

— И я бы не отсрочила свой уход ради простого человека, если бы не тот факт, что ты спас моего детеныша и был настолько глуп, что потерял контроль над своим собственным заклинанием некромантии. Поэтому, как часть твоей награды, я научу тебя, как не подвергать опасности себя и других магией тьмы.

Мать бика была огромным зверем, по крайней мере метр восемьдесят сантиметров высотой в холке, с весом близким к тонне, её мех был тёмно-коричневым с оттенками чёрного повсюду.

Лит был готов объясниться, поясняя, что это было не заклинание, а, скорее, эксперимент, когда осознал, что случилось.

«Отсрочила уход? Так вот почему мне нужно было спешить? Всё случившееся было лишь шагом для того, чтобы поговорить с этим биком?»

Мать-бик придвинулась ближе, с любопытством принюхиваясь к нему.

— Ты выглядишь как человек, но чем-то отличаешься от других, которых я встречала до сих пор. Как тебя зовут, детеныш?

— Бич, — Лит счёл более мудрым использовать имя, дарованное ему королями леса Траун. Если мать-бик знала людей, он должен был скрыть свою личность.

— Сильное имя для кого-то столь юного, — фыркнула она. — Имя для бика, даже. Это хороший знак. Я Калла, а это мой младший сын, Нок.

Лит вежливо кивнул обоим головой.

— Слушай внимательно, детеныш. Есть причина, по которой магия света и тьмы столь редка в природе, и это потому, что они являются самыми сильными элементами. Свет питает жизнь и, согласно легендам, может даже воскрешать мёртвых или создавать новых существ. Тьма, напротив, является элементом смерти, это не зло само по себе, просто все живые существа боятся смерти, поэтому они боятся её. А страх легко может обернуться злобой и предубеждением.

Лит внутренне усмехнулся этим словам.

«Мне ещё предстоит встретить кого-то, человека или нет, который не считал бы элемент, которым он лучше всего владеет, как самый сильный. Что касается магии света, это отличный инструмент, но “сильный” это не то слово, которое я бы использовал для описания это. В лучшем случае “удобно”».

[Как угодно, — мысленно закатила глаза Солус. — Почему ты не слушаешь? Когда же ещё мы сможем найти того, кто научил бы нас настоящей магии?]

Калла смотрела на него, чувствуя его недоверие.

— Скажи мне, Бич, сколько магических зверей ты встречал, которые используют магию света?

— Ни одного, — Лит был вынужден признать это.

— А сколько из них использовали магию тьмы?

— Только один, несколько лет назад.

— Ноль и один, в то время как есть бесчисленные звери, которые используют другие стихии. Ты когда-нибудь задумывался, почему? Позволь мне показать тебе трюк старого бика.

Калла дважды постучала по земле, и тёмная энергия закружилась вокруг её массивного тела.

Урок некромантии II

Энергия просочилась в землю, и бесчисленные скелеты, как человеческие, так и животные, появились из-под земли. Их рты были разинуты в безмолвном крике, пока они пробивали себе путь из грязи и корней.

Несколько рук железной хваткой схватили Лита за ноги и лодыжки. Через несколько секунд его окружила небольшая армия нежити, каждая из которых излучала зловещую ауру, от которой по спине пробежал холодок.

Лит знал, что они не представляют для него никакой угрозы. Одна низшая нежить была не более чем досадой, даже все они не могли причинить вред кому-то вроде него. В худшем случае он просто взлетит и нападёт на них с неба, не оставив им никакой возможности для возмездия.

Но его тело, казалось, игнорировало все эти знания. Единственное, что он чувствовал в их блестящих красных глазах, — это врожденный страх и отвращение.

Он сохранял хладнокровие, держа эти эмоции запечатанными в уголке своего сознания, используя этот контакт, чтобы использовать на них Бодрость и понять, как Калле удалось это сделать.

Лит обнаружил, что у каждого из схвативших его скелетов теперь было маленькое красное ядро маны.

Невидимые невооружённым глазом, бесчисленные щупальца энергии отходили от ядра, удерживая все кости вместе и позволяя скелетам двигаться и чувствовать. Однако, в отличие от обычных ядер, у них были чёрные полосы, пульсирующие и растущие каждый раз, когда нежить двигалась.

— В этом мире мёртвых в сотни раз больше, чем живых. Опытный бик закопает свою добычу и превратит её в оружие. Шок, который они вызывают, и само количество могут легко повернуть ход боя, если их правильно использовать.

После очередного стука по земле скелеты поползли обратно под землю, и, благодаря её магии земли, от них не осталось и следа.

— Некромантию можно условно разделить на две ветви: низшую и высшую. Низшая некромантия, которую я только что использовала, позволяет временно превратить любой труп в нежить. Она не требует много энергии, но эффект кратковременный и её творения не способны мыслить, они могут подчиняться только простым приказам. Но высшая некромантия, которую ты по глупости попытался применить — совсем другое дело.

Взмахнув мордой, Калла наколдовала рядом с собой пепел монстра Лита, взбалтывая его пропитанным тьмой когтем, кусая свою другую лапу, чтобы на него капнула кровь.

Ужас поразил Лита, когда он увидел, как пепел превращается в полужидкое состояние, обвиваясь вокруг когтя и используя его, чтобы протянуться ближе к источнику крови.

— Эта тварь всё ещё жива? — он невольно сделал шаг назад.

— Нет. Я просто играю с остаточной энергией, просто чтобы показать тебе, насколько сильна некромантия, — как только бик перестала вливать тёмную энергию, капля снова превратилась в пепел, несмотря на то, что кровь всё ещё капала на неё.

— Высшая некромантия позволяет создавать низшую нежить, способную жить вечно, или даже высших существ, способных к самостоятельному мышлению. И всё же, что бы ты ни делал, высшая некромантия имеет недостаток по сравнению с низшей. После того, как я отозвала своё заклинание, скелеты всё ещё были целы, и если бы я или кто-то другой поднял их снова, они всё ещё служили бы своему хозяину. То же самое произошло бы, если бы я держала их рядом, пока заклинание не спадёт. Но когда что-то создается высшей некромантией, дисбаланс слишком серьёзен. Если заклинатель не кормит своих созданий должным количеством энергии света, магия тьмы, которая оживляет их, начинает разъедать их тела, пока они не превращаются в пыль, — Калла печально вздохнула. — Я пыталась бесчисленное количество раз, но моя неспособность использовать магию света мешает мне по-настоящему овладеть некромантией. Все мои творения имеют продолжительность жизни бабочки. Нежить — это не жизнь, за её поддержание приходится платить. Чем лучше некромант, тем меньше энергии требуется тварям. Но как бы мало это ни было, создание постоянной армии либо истощит заклинателя, либо потребует внешнего источника.

— Вы имеете в виду отнимание жизней?

Калла кивнула.

— Скелеты просты, они требуют сырой энергии, для них не имеет значения, из какого источника она исходит. Другие существа могут быть более разборчивы и требуют живой плоти или крови, чтобы поддерживать своё существование, если энергия некроманта недоступна. А это обычно означает, что многие люди должны умереть.

— Подождите, вы хотите сказать, что армия нежити должна «есть» регулярно? Разве это не противоречие?

— Противоречие? — Калла фыркнула. — Ты когда-нибудь находил что-нибудь, живое или нет, что двигалось бы, не нуждаясь в энергии? Людям нужно есть и растениям тоже. Чтобы камень покатился, кто-то должен его толкнуть. Иначе и люди, и магические звери будут сражаться только с нежитью. Представь себе армию, которая не отдыхает, не ест и не боится, что растёт с каждым сражением. Нет, Бич, это было бы чепухой.

[Калла права, иначе некромантия проигнорировала бы первый закон термодинамики: энергия не может быть создана или уничтожена. Только переноситься или изменяться из одной формы в другую. Но это ставит другой вопрос. Тогда как же магические предметы могут никогда не истощаться? Каков их источник энергии?]

[Маг, — заметила Солус. — Это должно быть причиной, почему процесс запечатывания необходим перед использованием. Это не только мера безопасности, но и способ их накормить. Это также объясняет, почему магические предметы могут быть использованы повторно после смерти их хозяина].

— У меня есть вопрос. Согласно тому, что вы говорите, нежить должна подчиняться некроманту. Почему это существо напало на меня? — спросил Лит.

— Как я уже сказала, я ещё не овладела некромантией. Но наиболее вероятным объяснением является то, что твоё неуклюжее заклинание не принесло с собой твоей метки. Из-за этого он не признавал тебя своим хозяином, а только добычей. Особенно если он ненавидел тебя, когда был ещё жив.

— Что значит «с меткой»? — Лит явно растерялся. — И почему чувства мертвеца должны иметь значение?

Калла фыркнула ещё сильнее, заставив Нока посмеяться над своей издержкой.

— Во имя Великой Матери, как твои родители могли позволить тебе идти одному в это место, будучи таким невежей? — сказала она, в отчаянии тряся своей огромной головой. — Судя по тому, что сказал мне Нок, ты использовал высшую некромантию, превращая кого-то, кто был ещё жив. Это был не безмозглый труп, а кто-то, кто умер, проклиная тебя своим последним вздохом. Даже если твоя попытка не удалась, существо, должно быть, несло с собой самые глубокие эмоции, связанные с его смертью. Без метки нежити его первичный инстинкт, скорее всего — жажда мести. Ты, наконец, начинаешь понимать всю глупость своих поступков?

Лит кивнул, понимая, что быть таким могущественным и в то же время таким невежественным в магии — ужасное сочетание.

— Ты хотя бы знаешь, как поднять одну нежить? — спросила она.

— Нет. То, что произошло раньше, было несчастным случаем, — Лит не любил признавать свою некомпетентность, но, работая в области науки, он знал, что знания нельзя подделать. Либо вы приняли своё невежество, либо учились заполнять пробелы.

Они подошли к трупу Родимас, и Калла начала объяснять.

— Если бы ты просто использовал магию тьмы на трупе, он бы сгнил и исчез. Вместо этого тебе нужно позволить некромантическим энергиям наполнить тело или скелет, вот так.

Бик положила свои когти на впалый лоб Родимасы, в то время как Лит использовал Бодрость, чтобы увидеть, как застывшая кровь становится чёрной из-за магии тьмы, вены выпирают.

— Как только он насытится, добавь немного магии света, даже первая магия сгодится. Это будет твоя метка, единственная жизненная сила, которую нежить будет уважать и которой будет подчиняться.

Мертвые глаза Родимасы снова открылись, их каштановый цвет сменился ярко-красным. Калла собралась было отвести свою энергию, но Лит попросил её немного подождать. Таким образом, он смог заметить, что у существа не было кровавого ядра, а только красное в чёрную полоску, как у скелетов.

Урок некромантии III

[Я начинаю подозревать, что высшая некромантия требует живого субъекта. Чтобы правильно превратить Рагхула, мне нужно было наполнить всё его тело магией тьмы, а не только ядро. И, конечно, добавить свою метку. Вероятно, причина, по которой Калла не может овладеть некромантией, заключается не в том, что она не может использовать свет помимо первой магии, а в том, что она не знает о ядрах].

[В этом есть смысл], — Солус согласилась.

Под руководством Каллы Лит сумел поднять свой первый скелет после нескольких попыток, уничтожив некоторые из них в процессе. Когда он был уверен, что усвоил основы, ему даже удалось поднять упыря Родимас.

Прежде, чем последовать за Каллой, чтобы получить её последний подарок, Лит вернулся, чтобы избавить двух сильно обгоревших наемников от страданий.

«Часть меня хотела бы поэкспериментировать на них с высшей некромантией, но, честно говоря, на сегодня с меня было более чем достаточно. Кроме того, если мне удастся превратить их в разумную нежить, я буду чувствовать ответственность за их жизни. Я буду вынужден либо убить их, что было бы пустой тратой времени, либо позволить им свободно разгуливать, но это будет просто безумием. Мне надоело играть с силами, которые я не совсем понимаю. Думаю, теперь у меня есть ещё одна вещь, которую нужно исследовать в библиотеке».

Пройдя немного, Лит почувствовал нарастающую головную боль, желание вернуться в академию и отдохнуть стало почти невыносимым.

— Куда мы идем?

— В мою пещеру, — объяснила Калла. — Раз уж я ухожу, не стесняйся выбирать все, что тебе нравится, из кучи моих трофеев. Это будет моей благодарностью за спасение жизни Нока.

— Учить меня некромантии — это уже великий дар. Мне больше ничего не нужно. Кстати, куда вы собрались?

— Я тоже не знаю. Я достигла узкого места. Все мои инстинкты говорят мне, что либо я преодолею это, либо мой талант сгниет. Теперь, когда все мои детеныши достаточно большие, чтобы быть самодостаточными, я могу, наконец, отправиться исследовать свои пределы.

— А вы не пробовали сначала поговорить с владыкой леса? Может быть, скорпикора поможет вам, — Лит не осмелился предложить свою помощь напрямую. Он понятия не имел, как люди отнесутся к тому, что он преподаёт истинную магию, не говоря уже о магических зверях или монстрах.

И всё же, если академии грозит какая-то опасность, он предпочёл бы, чтобы здесь присутствовал кто-то вроде Каллы.

— Я уже это сделала. Скарлетт много раз пыталась объяснить мне такие вещи, как «ядра» и «мировая энергия», но для меня это всего лишь пустые слова. Поэтому она посоветовала мне выйти за пределы леса и искать просветления.

Через некоторое время они достигли небольшого холма. Он был около десяти метров высотой, покрытый высокой зелёной травой, с наклонными саженцами, растущими по бокам, что боролись с ближайшими лесными деревьями за солнечный свет.

Лит видел множество мелких животных, белок и птиц, которые двигались поблизости, не заботясь об их появлении. Как мышь на спине льва, они не боялись хищников, присутствие могущественного бика было их спасательным кругом.

Пещера была глубокой и вход в неё был достаточно большим, чтобы два существа размером с Каллу могли свободно входить и выходить, вероятно, чтобы она могла передвигаться со своими детенышами.

Так называемая куча трофеев оказалась просто мусором. Оружие, инструменты, одежда были собраны вместе в случайном порядке. Большинство из них были повреждены или сломаны, что делало их бесполезными.

— Я взяла эти вещи у людей и существ, которые вторглись на мою территорию, пытаясь убить меня или моё потомство в течение многих лет, — объяснила она.

После недолгих поисков Лит увидел, что в этой куче нет ничего интересного.

— А как насчёт колец или амулетов? Разве у них их не было?

— Я оставила их себе, глупышка. Они будут особенно полезны, когда я уеду отсюда, — Лит раздражённо вздохнул, подумав о том, как он мог бы уже отдыхать дома, вместо того чтобы охотиться за мусором. — Но есть такие, которые я не могу ни понять, как их использовать, ни выбросить. Я чувствую, что они слишком опасны, чтобы оставлять их в неуклюжих руках. Не стесняйся брать их, если хочешь.

Калла коснулась левой стороны пещеры, открывая маленькую потайную комнату, в которой лежала груда маленьких деревянных коробочек, идентичных той, что Родимас дала Литу.

Внезапно он почувствовал, как по спине пробежал холодок, а зрение затуманилось, сделав головную боль почти невыносимой. На этот раз он видел группы вооружённых солдат, сражающихся и разрушающих целые города.

«Опять это видение! Что это значит? Неужели война так близко? И какое это имеет отношение ко мне?»

Лит увидел несколько конвертов, разбросанных среди коробок, их восковые печати всё ещё были целы. Убедившись с воодушевлением в том, что никакой магической ловушки нет, он открыл их, обнаружив, что все они написаны кодом, который он не мог понять.

Когда он читал эти, казалось бы, случайные слова, перед его глазами мелькали другие образы. Последнее, что он увидел, был образ горящего дома в Люции. Амбар был открыт, животные мертвы или сбежали, а поля перед его домом, казалось, были вытоптаны.

Его точка зрения переместилась внутрь дома, позволяя наблюдать за пляшущими языками пламени, забрызганными свежей кровью стенами. Его отец лежал на полу, его голова была расколота каким-то тяжёлым тупым оружием, мозг почти виден.

Выражение его лица было чистым отчаянием и ужасом, одежда была пропитана его собственной кровью, вытекающей из многочисленных глубоких порезов. Покрытые синяками руки всё ещё сжимались в кулаки. Казалось, он погиб, сражаясь.

Видение переместилось на кухню, где покоился труп его матери, Элины. Её глаза были широко открыты, под головой была лужа крови, среди крови виднелся огромный кусок языка.

Её одежда была разорвана в клочья, даже смерть не остановила её агрессоров. Лит видел следы человеческих укусов на её груди и гениталиях, лужицу белой липкой субстанции, осквернявшую её ноги и рот.

Гнев поднимался в груди Лита, и жажда крови, которую он никогда не испытывал с тех пор, как покинул Землю, начала проявляться.

Потом он услышал голоса сестёр, зовущих на помощь, Рена звала мужа, а Тиста звала Лита.

Он попытался заставить видение показать их ему, но внезапно почувствовал, что его тянет вверх и оторвало от земли, наблюдая за всем в радиусе нескольких миль с неба.

Вся деревня была стерта с лица земли.

Как только Лит пришёл в себя, головная боль была подавлена убийственным намерением, которое он едва мог сдержать.

— Где вы их нашли?

— Большинство из них происходит от пространственных предметов охотников, которых я недавно убила. В последние месяцы многие приезжали, считая себя хищниками, только чтобы в конечном итоге стать добычей, — морда Каллы исказилась в ухмылке. — Но другие я взяла у белошерстных щенков, которые живут в искусственной горе.

— Студенты? — Лит был шокирован, но не самой мыслью об их смерти, а тем, какой смысл имело это событие.

— Да. Это случилось, когда я преследовала охотников, которые убили одного из моих детёнышей. В первый раз они ускользнули от меня, но через несколько дней осмелились вернуться на мою территорию.

Гнев переполнял её глаза маной, превращая их в чёрные дыры.

— Я преследовала их и, когда представилась возможность, отомстила. С этого момента каждый раз, когда появлялись охотники, я следовала за ними по пятам, чтобы убить их вместе с детенышами, чтобы они знали, что я чувствую.

— Как вам удалось сделать это? — его интерес был задет. Он сомневался, что сможет чисто убить группу наемников и студентов одновременно, так, чтобы никто из них не сбежал.

Даже со всей своей нежитью, неспособность летать делала Каллу слабее в глазах Лита.

— Клакеры, вот как, — смех бика был похож на скрежет камней друг о друга. — Я знаю, как они общаются с помощью магии земли. Я заманиваю их своим кормовым призывом, и когда все заняты борьбой с пауками, моя нежить прочесывает поле. Владыка запретила нам убивать белошерстных, но клакеры не подчиняются её приказам. Я забочусь только об охотниках. Это не моя вина, если маленькие ублюдки не знают, как постоять за себя.

Возрождённый

Было ещё много вещей, о которых Лит хотел спросить Каллу, например, как ей удаётся воспринимать призывы клакеров и как управлять ими, но по мере того, как его жажда крови отступала, он чувствовал, что с его телом что-то не так.

Головная боль вернулась сильнее, чем когда-либо, и сколько бы он ни использовал Бодрость, энергия покидала его, как песок между пальцами, как бы сильно он не сжимал кулак.

Вскоре он даже не мог стоять, его веки опустились, заставляя его бороться, чтобы оставаться в сознании.

[У тебя, кажется, жар], — предупредила его Солус.

[Это невозможно. За исключением первых лет жизни, я никогда не болел. Даже гриппа не было].

Его дыхание стало прерывистым, Лит лежал на полу пещеры, чувствуя, как успокаивающий холод камней смягчает волны жара, опустошающие его плоть.

[Думаю, мне нужно отдохнуть…]

Лит заснул ещё до того, как закончил фразу. Оба бика понятия не имели, что делать. Даже с их ограниченными знаниями о людях, они были способны понять, что постоянная дрожь Лит и потные капли не были нормальными.

— Мама, ты знаешь кого-нибудь, кто способен использовать магию света? — Нок похлопал Лита по щекам, пытаясь разбудить.

— На территории владыки леса — нет. Может быть, Бич просто выдохся…

Щелкающий звук, вырвавшийся из тела Лита, прервал Каллу. Бики вытянули уши, принюхиваясь к гостю. Раздался ещё один щелкающий звук, на этот раз громче. Это было похоже на свежее полено, брошенное в огонь и потрескивающее от жары.

Щелчок и хлопки раздавались один за другим и, если бы землянин случайно оказался там, он подумал бы, что кто-то делает попкорн. Изнутри Солус видела, как его кости трещат и заживают с пугающей скоростью.

Иногда это была просто трещина, иногда целая кость разлеталась на мелкие осколки, прежде чем они собирались снова. Когда настала очередь черепа, Нок от страха отскочил назад.

Внезапно, казалось, дикобраз проскользнул под лицо Лита, острые концы выпирали из-под его кожи, едва способные сдерживать их.

Каждый раз, когда трескалась кость, из неё сочились нечистоты, находя выход через любое из его отверстий. Большая часть вытекала из глаз, ушей и рта, образуя лужицу под головой.

Зловоние было невыносимым, Калла была вынуждена уничтожить смоляное вещество с помощью магии тьмы, опасаясь, что оно может причинить им вред.

— Он собирается стать нежитью? — события, разворачивающиеся перед Ноком, напоминали то, что произошло с Рагхулом всего несколько часов назад.

— Маловероятно, — ответила Калла. — Я не чувствую огромного количества тёмной энергии.

Тем не менее, она заперла Лита в потайной комнате, оставив достаточно места для потока воздуха, и укрепила стены пещеры на случай нападения, просто чтобы он был в безопасности.

Благодаря Бодрости, Солус воспринимала мировую энергию, текущую внутри ядра Лита. Тело, наконец, смогло выдержать его рост, пережив изменения, необходимые для обладания новой силой.

«Бессознательность — это на самом деле скрытое благословение. Боль была бы мучительной, если бы Лит ещё не спал», — подумала Солус.

Несколько часов спустя он наконец проснулся, чувствуя себя как тряпка в «Вол-Марте» после Чёрной пятницы. Каждый дюйм тела болел, его и без того изодранный охотничий костюм был пропитан нечистотами и восстановлению не подлежал.

Ему удалось уничтожить запах с помощью магии тьмы, но удаление пятен уничтожило бы и кожу.

[Что случилось?] — Лит покачал головой, пытаясь вспомнить, где он.

[Хорошая новость! Ты наконец-то преодолел своё узкое место. Твоё ядро маны, наконец, на полпути к синему. Вероятно, постоянное напряжение и циклы исцеления последних нескольких месяцев сделали своё дело], — слова Солус не имели для него никакого смысла.

[Это не первое моё родео. Почему я упал в обморок? И почему я чувствую себя паршиво вместо того, чтобы быть свежим?]

Это было слишком сложно объяснить, поэтому Солус просто показала ему свои воспоминания.

[Что за чертовщина? Вся эта боль только из-за голубого оттенка?]

Как только Литу удалось подняться, даже открыть каменную дверь с помощью магии земли оказалось непросто.

— Проснись и пой, соня. Ты проспал три дня. Я уже начал волноваться, — Нок подбежал к нему, облизывая морду так сильно, что тот упал.

— Три дня?! Извини, Нок, мне надо бежать! — в отчаянии закричал Лит. Ему было наплевать на потерянные уроки, как и на всё время, потраченное впустую. Если видение было верным, то у него не оставалось ни секунды.

Нок посмеялся над ним.

— Я пошутил, сейчас только закат.

Проклиная предков биков и сомневаясь в нравственности их брачного выбора, Лит ударил кулаком в ближайшую стену со всей слабой силой, на которую был способен.

— Это не смешно! — закричал он, снова нанося удар. — Моя семья в опасности, кто знает, что могло случиться с ними за три дня? Ты напугал меня до смерти!

— Значит, нас двое, — Нок сделал два осторожных шага назад, не сводя с него глаз, готовый убежать.

— Почему ты боишься?

— Не хочу закончить как стена только из-за глупой шутки.

Лит посмотрел на свой удар, обнаружив, что он создал небольшое отверстие в стене. В месте удара возникла паутина мелких трещин.

[Какого чёрта? — Лит и Солус думали одновременно, всё ещё находясь в оцепенении. — Я ничего не почувствовал. Как я могу быть таким сильным?]

[Должно быть, это из-за того, что случилось с твоим скелетом. Поток твоей маны полностью отличается от прежнего, — заметила Солус. — Качество твоей маны почти не изменилось. Но теперь даже в состоянии покоя энергия, которую пассивно производит твоё ядро, способна достичь каждого дюйма твоего тела. Я видела нечто подобное только у таких магических зверей, как Защитник].

— Что происходит? — Калла бросилась обратно в пещеру после первого же стука, ожидая худшего.

Увидев обоих детёнышей живыми и здоровыми, бик облегчённо вздохнула, но тут до её носа донёсся странный запах. Не зверя, не человека, это было что-то, застрявшее между ними.

— Бич, ты изменился, — это было утверждение, в её голосе не было ни капли сомнения.

— Твой запах стал ещё менее человеческим, чем раньше. Он сродни тому, что испускает владыка леса, — её глаза светились пониманием истинной природы своего гостя.

Перед уходом Лит спросил Каллу, как распознать и заманить клакеров. К сожалению, первое требовало высокой чувствительности к магии земли, которой ему не хватало, в то время как второе было намного проще.

Зов паука звучал точно так же, как ритмичное биение человеческого сердца, только он должен был излучаться магией через землю.

На обратном пути, летя по воздуху, он активировал Жизненный обзор, ища новые изменения своих способностей. Лит обнаружил, что теперь он не просто показывает жизненную силу и ману через цвета.

Теперь Лит мог видеть, как мировая энергия течёт от деревьев, листьев и даже от камней. Весь лес вокруг него дышал, создавая ветер маны, который раньше был невидим для него.

[Это стало гораздо больше похоже на моё чувство маны], — сказала Солус.

[Да. В одном смысле ещё хуже, в другом лучше. Ты только посмотри].

Лит указал на поляну в лесу. Это было недалеко от того места, где он сражался с наемниками, но с неба и с его обычным видом он не смог бы узнать это место.

Но теперь он мог видеть все. Красный ветер исходил от животных, зелёный — от растений, серый — от камней, а чёрный — от мёртвых.

Литу достаточно было протянуть руки и волю, чтобы почувствовать гниющую энергию, ожидающую зова.

— Восстань! Восстань, мой легион! — он чувствовал, как множество трупов шевелится под землёй, пытаясь вырваться.

А потом он отпустил их. Он не мог терять времени, до наступления темноты ему ещё многое предстояло сделать.

Половина правды I

Лит тут же пожалел о своём последнем эксперименте.

[Чёрт возьми, моё тело всё ещё слабо. Несмотря на то, что моё ядро всё ещё голубое, последствия изменения похожи на эволюционный процесс. Бодрость не даёт никакого эффекта. Мне нужен настоящий отдых, чтобы восстановить силы].

[Твой разум тоже не в лучшем состоянии. Ты всё ещё носишь свой охотничий костюм, и если ты его не сменишь, это не только вызовет много вопросов, я сомневаюсь, что тебя вообще пустят в академию], — заметила Солус.

Кожаные рукава были разорваны в клочья, а на груди зияла гигантская дыра, словно кто-то пытался вырвать его сердце. Металлические протекторы были целыми, и из-за пятен крови и нечистот казалось, что Лит украл одежду с поля боя.

Мысленно проклиная собственную глупость, Лит вернулся за линию деревьев и сменил одежду в воздухе через карманное измерение.

Пройдя через ворота замка, он был остановлен клерком, требующим вернуть аварийное устройство. Это был тот самый мужчина средних лет, который читал Литу лекцию сегодня утром.

Увидев его руки и лицо, испачканные после сна на земле, его прерывистое дыхание и озабоченное выражение лица, клерк заключил, что одиночество не пошло на пользу высокомерному четверокурснику.

Его карие глаза светились злорадством, в то время как снисходительная улыбка виднелась на его бородатом лице.

— Похоже, тебе пришлось испытать на себе, насколько суров мир снаружи. Не каждый может быть героем, теперь ты это знаешь.

Лит посмотрел на него как на сумасшедшего, он уже забыл о нём, поэтому эти слова не имели для него никакого смысла.

— Да, да, — клерк продолжал, ошибочно приняв его замешательство за смущение. — По крайней мере, ты выбрался оттуда живым и не нуждался в помощи. Кроме того, ты вспомнил мой совет и вернулся ещё до заката. Осознание своих ошибок и умение учиться у старших — фундаментальные вещи для людей в вашем возрасте.

Обычно Лит уже узнал бы его, размышляя при этом, не попытаться ли отравить ядро маны клерка на расстоянии магией духа.

Но как бы он ни волновался, он просто делал вид, что слушает, время от времени кивая. Лит так устал, что даже думать было трудно. С тех пор, как он увидел конец видения, он пытался сложить кусочки вместе.

Всё, чего он хотел — принять ненадолго ванну, чтобы избавиться от грязи, пота и крови, покрывающих всё его тело, а затем спать целую неделю. Но сцена убийства его родителей и крики сестёр о помощи преследовали его разум.

[Согласно видению, этапы событий таковы: во-первых, наёмники убивают Нока. И это вне показанного. Во-вторых, после этого они должны были совершить доставку, так или иначе связанную с падением академии. Думаю, эта часть была метафорической, чтобы разрушить замок, потребуется землетрясение силой не менее восьми баллов по шкале Рихтера. Что привело бы, в-третьих, к гражданской войне и, в-четвертых, к уничтожению Люции. Непонятно, произошло ли это случайно, или потому, что я разозлил кого-то конкретного, но это не имеет значения. Если моя душа такая же дрянь, как и я, то причина, по которой она показала мне всё это, заключается в том, что больше всего на свете я хочу спасти их. Верно, Солус?]

[Да, это имеет смысл, особенно эта последняя часть. Думаю, что спасение пушистых зверят и тысяч невинных — это действительно не твой стиль…] — у неё был удрученный тон. После всего этого надежда на то, что он найдёт настоящую любовь или дружбу, снова была просто её глупой фантазией. Для неё Лит и его душа действительно были союзом, заключенным небесами.

[К чёрту невинных! Я не чей-то герой. Мир, в котором живут миллиарды людей, может быть спасен только тем, кто достаточно храбр и глуп, чтобы пожертвовать собой ради незнакомцев. Такой мир определённо не заслуживает спасения].

В уединении своей комнаты Лит достал коммуникационный амулет, думая, что именно сказать маркизе Дистар.

Он не мог заснуть, не убедившись, что события, которые он наблюдал, ещё не произошли. Однако если он позвонит ей, то ему придётся выложить всё, не имея возможности придумать правдоподобную предысторию.

Правда была слишком опасна для него, и звонок ей на следующий день разрушил бы его доверие. Кто в здравом уме примет всерьёз кого-то, кто нуждается в крепком сне, прежде чем сообщить об угрозе королевству?

Но без сна ему было трудно сосредоточиться, не говоря уже о том, чтобы вести себя убедительно, извергая чушь. Это был ещё один парадокс уловки-22.

Слишком уставший, чтобы найти решение, он просто позвонил.

Маркиза ответила почти сразу, сидя за роскошным письменным столом, заваленным книгами и листами бумаги. У неё были распущенные волосы без особой прически, одета она была во что-то среднее между пижамой и спортивными штанами.

Она выглядела почти такой же уставшей, как и он, её раздражение было не только заметно, но и слышно.

— Опять ты. Что случилось на этот раз?

— Простите, что беспокою вас в столь поздний час, ваша светлость, но мне нужно знать, все ли в порядке с моей семьёй. Я принёс вам печальные вести.

Последняя фраза вкупе с отчаянием в его голосе в мгновение ока изменила её отношение.

— Я уже получила сегодняшний отчёт, но позволь мне ещё раз проверить прямо сейчас.

Связь оставалась открытой, но её изображение исчезло на несколько секунд.

«Эту штуку можно приостановить?»

— Все на месте и пересчитаны, небо ещё не упало, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Итак, что ты говорил о серьёзных новостях? — она оперлась локтями о стол, глаза её стали холодными.

— Прежде чем начать мой рассказ, ваша светлость, скажите, вы верите в сверхъестественное? Такие вещи, как души, судьба и так далее? — Лит отчаянно пытался найти способ не выглядеть буйным маньяком.

— Малыш, ты начинаешь говорить как мой муж, когда он сделал мне предложение. Если ты только что побеспокоил меня из-за девушки, то это в лучшем случае неуместно. Независимо от того, во что ты веришь прямо сейчас, та, кого ты встретил, не такая.

Мысленно проклиная свой неудачный выбор слов, Лит поспешил объяснить.

«Лучшая ложь — это половина правды. Вот и всё».

Он рассказал ей, как ему удалось спасти дриаду по чистой случайности, и что она вознаградила его видением о его заветном желании. Что, следуя её указаниям, он нашёл группу охотников, сражающихся насмерть с могущественным биком-некромантом, защищающим своего детеныша.

В этой версии истории он был просто зрителем, а Калла выполняла всю тяжёлую работу.

Наконец, один из оставшихся в живых охотников, что был на грани смерти, после того, как Лит спас его, передумал, сожалея о своём жизненном выборе, и дал Литу деревянную коробку с закодированным письмом, объяснив ему при этом, что он должен был отдать это кому-то внутри академии. Однако охотник умер прежде, чем сказал Литу, кому именно нужно отдать письмо.

— Дриаде нужна была твоя помощь? — она посмеялась над его расходами. — Разве она не дала тебе что-то более практичное, чем глупое видение? Ну не знаю, её сердце или какое-то земное сокровище?

— Я отказал её сердцу, — объяснил Лит, заставив маркизу чуть не подавиться очередным смехом. — Я слишком молод для отношений, а она слишком яркая для академии. Но у меня всё ещё есть добыча, я имею в виду, награды.

Он достал выкуп, который белокурая дриада заплатила, чтобы спасти жизнь своей сестры.

— Я не могу их так хорошо видеть. Положи их на камень амулета, пожалуйста, — она не знала, что и думать. Пока что история была слишком странной, чтобы её можно было выдумать.

Когда Лит сделал, как было сказано, различные природные сокровища поплыли в воздухе. Свет от камня окутал их, как 3D-сканер, давая маркизе изображение в натуральную величину, которое заменило изображение Лита.

«Есть хоть что-то, чего эта штука не может сделать? — Лит был ошеломлён второй неизвестной функцией за день. — Почему он не может приготовить приличный кофе? Я так скучаю по кофе, что готов убить за чашку».

— Клянусь богами и их детьми, я верю тебе! А теперь убери эти сокровища и никому их не показывай. Они очень ценны. Многие пообещали бы слишком много для кого-то вроде тебя, чтобы заполучить их.

Лит видел жадность в её глазах, но это был рассчитанный риск.

Чтобы продолжить свой рассказ, он подробно описал мерзость типа растения, ослабив её достаточно, чтобы нормальный набор навыков Лита мог дать возможность победить её.

— Если у вас ещё остались какие-то сомнения, там целый участок леса стал совершенно голым. Понадобятся месяцы, чтобы восстановился хоть клочок зелени.

Маркиза посмотрела на него с новым восхищением.

— Я слышала много хорошего о вашей маленькой команде, но, честно говоря, не ожидала от вас такого. Удивительно для студентов четвёртого курса, независимо от того, насколько они талантливы, подавить монстра.

— Всё благодаря командной работе, — даже в полусне Лит понял, что пистолет, о котором он совершенно не подозревал, только что выстрелил ему в ногу.

Половина правды II

[Почему ты не сказал ей, что победил его один?] — Солус была удивлена неожиданным поворотом событий.

[Потому что она не спросила, как мне это удалось и была ли у меня помощь. Она поторопилась и предположила, что это была командная работа. Это означает, что я недостаточно разобрался в мерзости типа растения, или просто что ребёнок, убивающий монстра — нечто неслыханное].

Желая сменить тему разговора, Лит достал из карманного измерения деревянную коробку, которую Родимас отдала ему, и одно закодированное письмо наугад.

Маркиза Дистар бросила взгляд на письмо и, будучи не в состоянии понять его смысл, просто переписала его с помощью магии воды. Взмах руки, и чернила перелетели на чистый лист бумаги, воссоздав оригинал за несколько мгновений.

Когда появилась копия коробки в натуральную величину, выражение её лица стало суровым.

[Я не узнаю замок, но я знаю эти руны. Это не просто деревянный ящик, это высококлассный пространственный предмет, способный хранить сложные структуры, а не отдельные объекты. В нём может поместиться даже целый дом с мебелью. Это определённо то, что охотник на магических зверей никогда не смог бы себе позволить, не говоря уже о том, чтобы отдать его незнакомцу. В зависимости от того, что внутри, он может стоить тысячи золотых, если не десятки тысяч. Но почему ты показываешь его мне, а не Линьосу? И почему ты боишься этого?]

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, Лит рассказал ей всё о видении и о том, как оно закончилось, вместе со своей гипотезой о нём.

[В последний раз, когда мы разговаривали, вы сказали мне, что вы на стороне королевы. Если то, что показала мне дриада, правда, то мне нужна вся возможная помощь, чтобы предотвратить эти события. При всём уважении, директор — хороший человек, но оказался слишком наивным дураком, чтобы доверить ему такое деликатное дело. Он ожидал, что люди не будут нуждаться в бюллетенях, но теперь они все разобраны. Он не предвидел, что его радикальные перемены окажутся столь быстрыми и жесткими, а если и так, то его план на случай непредвиденных обстоятельств, должно быть, провалился. Кроме того, он не знает меня, а вы знаете. Для него я с таким же успехом мог бы быть скучающим по дому мальчишкой, разыгрывающим шутку. У меня нет времени заставлять его слушать меня и верить нелепой истории о дриадах, душах и видениях. Мне нужен кто-то, способный видеть общую картину и реагировать соответственно. Что бы это ни было, его разветвления выходят за пределы академии].

Маркиза постукивала пальцами по столу, обдумывая слова Лита. Его суждение о характере Линьоса было суровым, но она полностью с ним согласилась.

И в то время, как директор будет принимать во внимание только возможные последствия для академии и его драгоценных учеников, она была способна понять и политические последствия, которые могли иметь события, описанные Литом.

Её феод уже был разорван на части внутренними и внешними врагами, пытавшимися заменить её кем-то более сговорчивым к той или иной стороне конфликта. Если буря действительно назревала у неё под носом, могла ли она позволить себе проигнорировать столь своевременное предупреждение?

Ответ был отрицательным. После всех жертв, которые она принесла, пытаясь защитить свою дочь и мужа, после неудачных попыток убийства это была первая зацепка, которая могла позволить маркизе действовать, а не реагировать.

Кроме того, это даст ей возможность доказать свою ценность и преданность короне в момент нужды, потенциально давая бесконечные выгоды. Всё, что делало эту информацию более ценной для неё, было бессмысленно для Линьоса.

Самоотверженный директор не интересовался политикой, его ум, казалось, был неспособен рассматривать что-либо за пределами академии. То, что делало его отличным учителем, делало его и ужасной пешкой.

«Интересно, принял ли он во внимание все эти факторы, прежде чем связаться со мной? Было бы удивительно, если бы юноша скромного происхождения оказался таким хитрым. В будущем он может стать большим подспорьем», — заключила она.

«Судя по тому, что я видел в прошлом, маркиза не жаждет власти. Она действительно заботится о своей семье. Кроме того, она самый могущественный и влиятельный человек, которого я знаю. Если гражданская война действительно разразится, захолустная деревушка вроде Люции будет просто сопутствующим ущербом. Именно её город Дериос, столица маркизата, будет сожжен дотла во время сражений. Она имеет гораздо больше того, что может потерять, по сравнению со мной.

Ни в одном из своих существований Лит никогда не интересовался интригами. Его рассуждения были просты, но прямолинейны.

— Хорошо.

При этих словах Лит вздохнул с облегчением; наконец-то его тело смогло расслабиться и накопившееся напряжение быстро исчезло.

— Как бы безумно ни звучала твоя история, я тебе верю. Есть только одна проблема. Невозможно открыть Варп-ступени внутри академии без разрешения сотрудника. Поэтому, чтобы заполучить эту коробку, мне нужно сначала поговорить с Линьосом. Он, вероятно, призовёт вас, дети, послушать вашу версию истории. Если бы я была на твоём месте, я бы ожидала, что он будет очень зол из-за твоего недоверия.

Лит смотрел на голограмму непреклонным взглядом и с серьёзным выражением лица, не говоря ни слова.

— Вот такое отношение, встреться с ним лицом к лицу, и тебе нечего будет бояться.

Снова пристальный взгляд и тишина.

— Лит? — спросила она, начиная волноваться. — Всё в порядке?

Его глаза оставались острыми, но все же послышался слабый храп.

— Ты действительно заснул с широко открытыми глазами? Проснись! — звук её кулака, ударившего по столу, сделал своё дело.

— Извините, я отвлёкся на секунду, — он сказал это, выигрывая время для Солус, чтобы дать той ввести его в курс дела. — Я буду ждать вызов директора вместе со своими товарищами. Согласно вашей просьбе, они всё ещё не знают о нашем партнерстве. Вы хотите, чтобы всё так и оставалось, или я могу сообщить им?

— На данный момент это уже не имеет значения. Я не знаю, каким предлогом ты воспользовался, чтобы остаться один и позвонить, но если ты не начнёшь говорить правду, то потеряешь их доверие.

Закрыв связь, Лит бросился к комнате Квиллы, где его одноклассники должны были провести весь день, практикуясь в триплкасте и пространственной магии.

[Что за невезение. Подумать только, что я вынужден просить помощи у кучки детей].

[Разве ты не жаловался всего несколько часов назад, что стал чёрствым человеком? Может быть, это хороший повод начать раскрываться. Хоть раз побудь позитивным].

[Да, жаловался. Но я говорил о таких глупостях, как обмен чувствами, хобби и всё такое прочее. Некоторые секреты я не могу доверить другим]!

Мысленно Лит видел множество препятствий на пути, который ему придется пройти. Линьос мог вызвать к себе в кабинет не только Лита, но и остальных. И в отличие от маркизы, видя их спокойными и отдохнувшими, он мог разглядеть ложь Лита.

Чтобы избежать срыва обложки, которую он создал за эти годы, Лит нуждался в том, чтобы его так называемые «друзья» идеально сыграли свои роли. Было так много вещей, которые могли пойти не так, и у него было так мало времени, чтобы убедить их помочь ему.

Оказаться застигнутым врасплох было тем, что он ненавидел больше всего, его единственным оставшимся вариантом была надежда на удачу хоть раз в жизни.

Через несколько секунд после того, как он постучал в дверь, Флория впустила его.

Настроение в комнате было мрачное, у всех присутствующих были удрученные лица и чёрные круги под глазами. Казалось, они закончили смену в шахте, оплакивая смерть деда.

— Слава богам, вы все выглядите дерьмово.

Две истины

— Спасибо, я тоже рада тебя видеть, — саркастически ответила Флория.

— Что случилось? — спросил Лит.

— Это ужасно! — Юриал застонал. — После всех этих часов никакого прогресса. Мы почти ничего не ели, чтобы сберечь больше времени, но всё было напрасно. Я провалю пространственную магию так сильно, что это разрушит мои оценки. Как мы можем так сильно сосредоточиться на предмете, когда всё это происходит? Каждый раз, когда я остаюсь один, мне приходится прикрывать спину от Лиама и его головорезов. В остальное время я либо учусь, либо беспокоюсь о том, что может случиться, если действительно разразится гражданская война. Я могу потерять всё и всех, кого люблю. Работа поколений может быть разрушена за несколько дней просто потому, что люди вроде Лукарта думают, что это может быть правильно. Я уже почти не сплю по ночам.

Он обхватил голову руками, глаза слезились от напряжения и усталости. Флория только кивнула, разделяя его беспокойство. У неё почти развилась навязчивая идея отходить раз в час, чтобы проверить благополучие братьев.

— То есть ты хочешь сказать, что жизнь простолюдина сводит тебя с ума? — ответил Лит, нахмурив брови. — Твоя первая тревога — та же самая, с которой приходится жить каждому студенту, не имеющего ни одного бюллетеня. Что касается второго, ну, в моей деревне к бродячим дворянам относились как к стихийным бедствиям, поскольку они могли грабить и убивать по своему желанию. И нам повезло, так как присутствие моей наставницы держало большинство из них в страхе. Извини, но мне не жаль прерывать поток жалости к себе. Не говоря уже о том, что вы двое — живое доказательство того, что их стратегия работает. Если бы все сходили с ума, как ты, очень немногие закончили бы академию в этом году. Это будет расценено как вина директора, и единственный результат — подтолкнуть королевство на шаг ближе к гражданской войне.

Флория и Юриал стали только мрачнее после его выступления.

«Так держать, идиот, — Лит выругал себя. — Почему бы тебе не сбить их с ног, пока ты здесь? Нам нужна их помощь, поэтому постарайся для разнообразия быть порядочным человеком».

— Извините, ребята. Я не хотел быть козлом, — и на этот раз он был искренен. — Но кое-что нелепое случилось со мной, пока я был в лесу, и я до сих пор в дерьме.

Прежде, чем кто-либо из них успел задать хоть один вопрос, Лит снова рассказал свою историю, но, в отличие от маркизы, они не позволили ему продолжить после части о победе над мерзостью типа растения и спасении дриады.

— Ты хочешь сказать, что победил монстра в одиночку? — судя по её голосу и выражению лица, Флория не поверила ни единому его слову.

— Дриада была горячей? — краска вернулась на лицо Юриала, хотя Лит избегал упоминать части наготы.

— С тобой всё в порядке? Не могу поверить, что ты так спокоен после того, как эта тварь чуть не сожрала тебя заживо, — Квилла побледнела, а Фрия предпочла успокоить вместо того, чтобы выразить своё удивление.

— Да, да и ещё раз да, — ответил он. — Спасибо, что ты единственная, кто не только верит мне, но и искренне беспокоится обо мне, Квилла.

При этих словах остальные остро восприняли тычок Лита, осознав свою грубость, и поспешили выразить запоздалую озабоченность его благополучием.

— Если вы считаете эту часть невероятной, подождите до конца, — он возобновил повествование, вынимая природные сокровища, письмо и коробку в нужное время, чтобы доказать им, что он ничего не выдумывал.

Когда Лит закончил, было трудно понять, были ли они более недоверчивы или напуганы. Недоверчиво, потому что и идеи монстра, и пророчество для души казались чем-то из сказки, а не реальностью.

Страшно потому, что содержание пророчества не было о бесконечных богатствах, о будущем гареме красавиц мирового класса или о том, что Лит станет королём, как в легендах. Это было то, что преследовало их в кошмарах.

Без академии Квилла вернулась бы бездомной сиротой. И если война действительно начнётся, то неизвестно, чем она закончится. Единственная уверенность заключалась в том, что обе стороны прольют много крови, возможно, достаточно, чтобы соседние страны вторглись, стерев Королевство Грифонов из истории.

— Зачем ты нам всё это рассказываешь? Ты знаешь, как безумно всё это звучит, и если покровитель, о котором мы никогда раньше не слышали, уже взял дело в свои руки, то зачем тебе мы?

Как обычно, Флория была первой заговорившей. Она очень серьёзно относилась к своему лидерству. Несмотря на их связь, она всегда чувствовала, что он хранит от них много секретов. Вместо того, чтобы не верить ему, она скорее хотела, чтобы Лит расколол свою непробиваемую броню и показал ей настоящее доверие.

— Во-первых, потому что вы мои друзья и имеете право знать правду, — каждая клеточка его существа съежилась от этих слов, но он всё же двинулся вперёд. Как Солус напомнила ему ранее, прогресс, а не совершенство. — Во-вторых, потому что даже мой покровитель, как и ты, Флория, не верит, что я способен на такой подвиг. Прежде чем я продолжу, вы должны кое-что узнать.

Лит сидел на кровати Квиллы, массируя виски и мысленно проклиная судьбу, заставляющую его рисковать раз за разом.

— Жизнь на краю цивилизации действительно трудна. Я должен был бороться за всё, покуда себя помню. Я не такой, как вы, ребята, я убил своего первого человека в возрасте шести лет. Затем, после того как я закончил своё ученичество, я стал охотником за головами, убивая людей за деньги.

«Ну вот, я уже сказал. Они наконец-то знают, что я настоящий убийца со склонностью к золоту».

Глубоко вздохнув, он поднял голову и посмотрел им в глаза. Вопреки его ожиданиям, в их лицах не было ни удивления, ни отвращения, ни злобы.

— Почему ты нисколько не шокирована?

— Ну, я уже всё знала, — Фрия пожала плечами. — После того, как ты в первый день справился с королевами школы, и я прочитала отчёт профессора Вастора о твоих достижениях, мне стало слишком любопытно. Итак, я проверила твоё прошлое.

— Что ты сделала? — ни в новом свете, ни на Земле нарушение его личной жизни никогда не было приятным.

— Извини, но, учитывая твои навыки, блеск глаз и ужасный характер, я подумала, что лучше всего знать конкурентов. Кроме того, мне не пришлось так уж сильно копать, всё это было общеизвестно.

— И она рассказала мне всё, как только мы стали друзьями, — Квилла вмешалась в разговор.

— Я никогда не думала о тебе плохо из-за этого. Напротив, я нахожу тебя удивительным. Жаль, что я не могу делать то же самое, вместо того чтобы постоянно полагаться на других, — она слегка покраснела, опустив глаза и теребя свои длинные волосы.

— То же самое. Я имею в виду, что у меня тоже была проверка биографии, но не самая крутая часть. Честно говоря, поначалу ты показался мне довольно страшным, но потом оказался хладнокровным парнем, — Юриал стряхнул с плеча невидимую пыль, не в силах смотреть Литу в глаза. Он всё ещё находил его довольно страшным.

— И я тоже. Надеюсь, это не большой секрет, — фыркнула Флория.

— Так оно и есть. По крайней мере, часть, — Лит встал и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Но показывать гораздо лучше, чем рассказывать. Флория, ты не могла бы вынуть свой меч и напасть на меня? — он жестом приказал остальным освободить пространство вокруг них, для их же собственной безопасности.

— Ты с ума сошёл? — спросила она, широко раскрыв глаза.

— Поверь мне. И выпей также защитное зелье. Я слишком устал, чтобы сдерживаться, я могу причинить тебе очень сильную боль.

Видя, что она не двигается, Лит приблизился слишком быстро, чтобы она успела среагировать, постучав указательным и средним пальцами правой руки по её солнечному сплетению, вытолкнув воздух из лёгких и заставив её бесконтрольно кашлять.

Когда Флория инстинктивно попыталась дотянуться до меча, Лит ударил её ногой. Прежде чем она успела приспособиться к падению, он уже был на ногах, сжимая её руку с мечом левой рукой и поднимая её за горло другой.

Затем он мягко помог ей снова встать, в то время как потрясенная тишина заполнила комнату. Благодаря своему новому телу, Лит не нуждался в использовании магии слияния, его усиленной физической доблести было достаточно.

— С самого детства я замечал, что моё телосложение совершенно уникально. Вот как я так хорошо справлялся в прошлом, до академии.

— Это удивительно! Почему ты скрывал это? На твоём месте я бы щеголял им весь день, — сказал Юриал.

— Да, тебе можно. Из-за твоего статуса. Если так много дворян сердятся, когда простолюдин превосходит их в любой области, представьте себе, что произойдёт, если они узнают, что простолюдин, который является одновременно хорошим магом и бойцом, существует.

Это было лучшее объяснение, которое придумал Лит. Оно прикрывало скрытое, отчасти объясняло его подвиг, а главное, раскрывало как можно меньше его тайн.

— Я буду либо мишенью для тех, кто воспринимает моё существование как угрозу, либо принужден к рабству. Моя наставница всегда говорила, чтобы я никому не открывал этого, и это первый раз, когда я не повинуюсь ей. Потому что мне нужна ваша помощь.

Интерлюдия 3

Королевство Грифонов обычно называли Первым королевством, так как более тысячи лет назад это была первая великая страна, появившаяся в период воюющих государств на континенте Гарлен.

Оно не было самым большим, первенство принадлежало племенам Кровавой пустыни, но из-за гораздо более суровых условий жизни в пустыне в сочетании с отсутствием плодородных земель, оно, без сомнения, было самым богатым.

На севере и западе оно граничило с Империей Горгон, а на юге и востоке — с Кровавой пустыней. Центральное правительство располагалось в столице, Валероне, названной в честь первого короля, Валерона Грифона.

Правитель королевства был также главнокомандующим королевской армией.

Частным лицам и даже дворянам было запрещено иметь армию. Тем, кто мог себе это позволить, разрешалось иметь лишь личную охрану, до ста солдат.

Простая попытка завербовать или сформировать войско была государственной изменой против короны, и родословная преступника казнилась до третьего колена. Дворяне рассматривались только как управляющие своей землёй от имени короля или королевы.

Им не разрешалось издавать законы, а только применять их в том виде, в каком они были приняты королевским двором. В случае сомнений в их интерпретации, простой вызов через коммуникационный амулет к королевскому писцу прояснял это.

Для отказа от законов требовались особые обстоятельства и прямое одобрение короля, иначе это расценивалось как акт мятежа.

Одной из причин, по которой Королевство Грифонов процветало на протяжении веков по сравнению с соседями, был процесс выбора правителя. Титул не передавался по наследству, как и компетентность, умение и талант, необходимые для этой роли.

После смерти нынешнего правителя, супруг будет держать бразды правления всем королевством до тех пор, пока не будет найден следующий. Чтобы получить доступ к отбору, было три основных требования.

Кандидат должен был иметь, насколько бы она не была разбавлена, кровь Первого короля. Также должен был обладать выдающимся магическим талантом и продемонстрировать исполнительные навыки. Причина первого требования оставалась загадкой для всех, кроме правителя.

Второе и третье, напротив, были совершенно очевидны. Без магии правитель был бы пленником собственной стражи, так как даже слуга магического уровня мог убить его, не оставив никаких следов всего за секунду.

Наконец, хороший правитель — это прежде всего хороший администратор. Без должного чувства справедливости и равновесия он был бы либо тираном, либо, что ещё хуже, расточительным пугалом в руках того, кто мог позволить себе его пороки.

Тех, кто соответствовал этим требованиям, приводили в самую глубокую часть королевского замка, перед мистическими воротами, сделанными из золота и серебра, которые открывались только для тех, кто имел королевскую кровь.

Те, кого сочли достойными, выйдут оттуда потрясенными, но невредимыми, а остальные никогда не вернутся. Это была главная причина, по которой титул короля или королевы не был желанным ни для кого, кроме тех, кто искренне считал, что заслуживает его.

В любой момент кто-то, кто соответствовал требованиям, мог бросить вызов нынешнему правителю и провести испытание, но опять же, очень немногие возвращались.

За свою тысячелетнюю историю королевский двор никогда не избирал правителя, не соблюдая традиции, и даже это было загадкой.

Многие думали, что за воротами находится ряд магических артефактов, которые подвергнут кандидата испытанию и убьют тех, кто не годится руководить страной.

Другие, что призрак первого короля всё ещё обитал в замке, передавая свою мудрость через поколения благодаря узам крови, которые они разделяли.

Все они были неправы.

За золотыми и серебряными воротами, после короткого туннеля, находилось логово Божественного грифона Тайрис, одной из трёх Божественных зверей, обитавших на континенте, которую история знала только как Первую королеву с тех пор, как она помогла Валерону построить его королевство, которое он назвал в её честь.

Каждый раз, когда это было необходимо, она проверяла кандидатов, убеждаясь, что наследие её единственной и истинной любви не будет потеряно, используя свои силы, чтобы исследовать их умы и души.

Если кто-то из них ей нравился, в королевстве появлялся новый правитель. В противном случае ей не приходилось готовить что-то на ужин. Тайрис не верила в прямое вмешательство, да и человеческие дела её больше не интересовали.

Она просто продолжала исполнять предсмертное желание короля Валерона, выбирая его преемников и время от времени пугая двор до смерти, когда кто-то думал, что традиция устарела.

Именно из её логова Арджин Ренас отправился на свою новую миссию.

Он был самым молодым рекрутом в Королевском Мертвеце (организация королевы), и только что закончил изучать основы королевской магии* у Тайрис.

(Прим. автора: Королевская магия — это просто истинная магия, но с другим именем. Все остальные каноны будут сохранены, чтобы избежать путаницы.)

Существование корпуса королевы было общеизвестным фактом, который должен был помнить и уважать каждый законопослушный гражданин. Напротив, Королевский Мертвец считался всего лишь слухом, страшилкой подземного мира.

Это было секретное подразделение, состоящее только из самых преданных членов корпуса, которое, овладев королевской магией, в одиночку устраняло любую угрозу королевству.

Если целый дворянский дом погибал в результате несчастного случая, если преступный картель исчезал в одночасье, то это было делом рук одного из «мертвецов».

Никто на самом деле никогда не видел «мертвеца» в действии и выжил, чтобы рассказать эту историю, это был один из тех «друг моего кузена знает парня, который...» рода слухов. И всё же, они были очень реальны.

Когда они встретились, Тайрис приветствовала Арджина в её человеческом облике, заставив его влюбиться в неё по уши, и потратила следующую неделю, отвергая его предложения руки и сердца и пытаясь урезонить его.

Она слишком долго сохраняла форму Грифона, забыв, что успокоить испуганного гостя гораздо легче, чем встретиться лицом к лицу с его неразумными чувствами. Человеческая внешность Тайрис имела тонкий овал лица, с идеальными чертами, бесчисленные художники потратили всю свою жизнь впустую, пытаясь воспроизвести их.

У неё были блестящие золотые волосы, достаточно длинные, чтобы почти касаться пола, и серебряные глаза, которые сверкали, как звезды при слабом свете. Её жемчужно-розовая кожа была безупречна, не показывая никаких признаков того, что она так долго жила в холодном подземном логове.

Тайрис обычно носила простое синее атласное дневное платье, которым много веков назад пользовались скорбящие вдовы, которое, несмотря на свой древний и мешковатый покрой, не могло скрыть её мягкие и восхитительные изгибы больше, чем летящая птица может затмить солнце.

В первый раз, когда Арджин увидел её улыбку, он думал, что давно умер, потому что это простое выражение вернуло к жизни все чувства, которые долгие годы в отделе секретных операций королевы заставили его забыть.

— Помни, что не нужно злоупотреблять своими новыми способностями, — это были её прощальные слова. — Нечистоты в твоём теле не являются твоим врагом, напротив, это единственная причина, по которой ты и все талантливые маги всё ещё живы несмотря на то, что ваши тела непригодны для использования силы вашего ядра. Организму требуется время, чтобы адаптироваться, и нет никакого способа ускорить этот процесс. Любой неверный шаг, и ты превратишься в мерзость, и кому-то ещё из Королевского Мертвеца придётся от тебя избавиться. Прощай, дитя. Мы больше не встретимся.

С тяжёлым сердцем он ушёл, не оглядываясь.

Согласно приказу королевы, что-то было не так с королевством, даже хуже, чем обычно, потребовав всех свобоных рук и заставив Арджина рано отказаться от своих тренировок.

Казалось, присутствовало что-то странное во многих лабораториях алхимиков рядом с академией Белого Грифона и материалах, которые они покупали на складе, наряду со слишком большим количеством пространственных коробок для их назначения, чтобы быть чем-то хорошим.

Интерлюдия 4

После того, как Арджин ушёл, Тайрис не могла не вздохнуть, думая об ироничности процесса очистки ядра. В то время как тем, кто начинал с очень слабого ядра маны, будь то красное или жёлтое, было легко, чем сильнее ядро, тем выше риски.

Её любимый Валерон был прекрасным примером. Рожденный с жёлтым ядром, однажды познавший истинную магию, он имел возможность укреплять и своё ядро, и тело одновременно, постепенно удаляя нечистоты.

Как только его ядро стало слишком сильным, боль стала первым признаком тревоги, позволив Тайрис запретить ему очищать мировую энергию, пока тело полностью не адаптировалось.

Но для более сильных существ, таких как магические звери или талантливые маги, которые уже достигли своего полного развития, истинная магия чаще всего была смертной казнью. Если бы они очистили примеси слишком быстро, энергия внутри их тел затопила бы каждую клетку без разбора.

Счастливчики умрут на месте, в то время как менее удачливые взорвутся среди мучительных болей.

А потом появились мерзости.

Существа с таким сильным ядром, с такой неукротимой волей, что даже смерть не могла победить их. Они насылали бедствие на землю, пожирая все формы жизни в попытках продлить своё существование.

В отличие от магов и магических зверей, мерзости были похожи на снежинки, не было двух одинаковых. Их души и умы будут формировать их новую форму до того момента, пока они не будут убиты, как бешеные животные.

Единственный способ избежать такой судьбы — упорный труд и терпение, но награда была выше воображения. Стать проводником мировой энергии означало стать пробуждённым, существом с бесконечным запасом маны, единственным магическим пределом которого были его собственная сила воли и воображение.

Удаляя нечистоты, тело пробуждённого постепенно становилось быстрее, сильнее и устойчивее. Его исцеление было настолько быстрым, что почти напоминало регенерацию, его шесть чувств были острыми, как у животных.

И последнее, но не менее важное: у всех пробуждённых увеличивалась продолжительность жизни. Они больше не потребляли свою собственную жизненную силу, заменяя её самой мировой энергией.

Вот почему такие монстры как скорпикоры, грифоны, драконы и фениксы могли обладать почти вечной жизнью. Но это не означало бессмертие. Несмотря на то, что каждого из них было действительно трудно убить, это было далеко не невозможно.

Вот почему большинство старейших пробуждённых оказались в изоляции. С силой они приобрели тщеславие, пока не почувствовали себя вправе навязывать своё представление о добре и зле другим, делая весь мир своим врагом.

Думая о времени, которое она провела с Арджином, и о том, каким всё ещё быстротечным было его существование, Тайрис не могла не задуматься, не был ли её старый друг и соперник Лигейн на самом деле прав всё это время.

— Учить людей не невозможно, просто бессмысленно, — он сказал ей об этом в последний раз, когда они встретились много веков назад, когда он отказался от человечества из-за их врожденной глупости.

Мысли о нём, после всех этих лет, всё ещё заставляли её смеяться.

Лигейн был единственным драконом из когда-либо встреченных ею, который выставлял напоказ своё происхождение из обыкновенной ящерицы. Если бы не её гордость, возможно, Тайрис когда-нибудь призналась бы ему, что она тоже начинала как простой зяблик.

***

Бегая по лестнице, Арджин Ренас был поражён тем, как улучшились его выносливость и скорость. Будучи одним из элитных магов-убийц королевства, он знал своё тело как свои пять пальцев.

Как начинающему пробуждённому, Тайрис позволила ему лишь частично очистить свою кровь от примесей, но изменения были замечательными. Однако его счастье было недолгим. Арджин не мог перестать беспокоиться о только что полученном отчёте.

Не из-за содержания, а длины. Одна страница.

Это могло означать только то, что все ресурсы короны были настолько истощены, что они едва могли нормально функционировать. А если учесть, что в него входили и корпус королевы, и Королевский Мертвец, то эта мысль была более чем тревожной.

— Я вошёл в уединение всего несколько месяцев назад, как могла ситуация так сильно измениться за такое короткое время?

Как только он добрался до одного из зеркал, то уколол указательный палец левой руки маленьким ножом, используя свою кровь, чтобы нарисовать на нём магическую руну, вводя свою ману.

Поверхность зеркала задрожала в то время, как секретная сеть Варп-врат была активирована, позволяя ему мгновенно достичь своей цели, города Кандрия.

В то время как на бумаге это был всего лишь город средних размеров, процветающий благодаря своему положению на одном из главных торговых путей, реальность была немного иной. Несмотря на весь пот и шум, производимый трудолюбивыми и честными гражданами, Кандрия была домом одного из самых больших чёрных рынков в маркизате.

За правильную цену было очень мало вещей, которые вы не могли приобрести, даже рабские ошейники, и это говорило о многом. Рабство было запрещено во всех свободных странах, и это было преступление, караемое смертью, которому предшествовали пытки и экспроприация всего имущества семьи.

Именно из-за вечно процветающего преступного мира знаменитая алхимик Койрен Хаторн выбрала Кандрию для строительства своей современной лаборатории. Это давало ей доступ ко всем видам клиентов и ингредиентов, позволяя ей брать лучшее из обоих миров и очень быстро стать неприлично богатой.

Когда Арджин появился в местном отделении Ассоциации магов, клерк едва взглянул на него. Секретная сеть также имела доступ ко всем официальным путевым точкам по всему королевству, что позволяло агентам избегать допросов или обысков.

Таможня и контроль должны были проходить перед отъездом, поэтому прибывшие считались должным образом очищенными путешественниками. Прежде чем покинуть здание, Арджин быстро зашел в туалет, чтобы подготовить своё прикрытие.

Причудливая шелковая одежда не бросалась в глаза в королевском замке, но в любом другом месте она заставила бы его выделяться, как белая ворона. На нем были коричневые хлопчатобумажные леггинсы, белая рубашка и жилет. Его новые ботинки имели мягкую подошву, что позволяло ему двигаться бесшумно.

Последним штрихом было наложение макияжа с помощью магии воды, имитируя длинный шрам, идущий от левого глаза к подбородку. Даже если кто-то рассмотрит его, шрам будет единственным, что они увидят.

Он притягивал их взгляды, не обращая внимания на его глаза и нос. Всякий раз, когда они пытались вспомнить его внешность, единственное, что они помнили, был человек с трехдневной щетиной и шрамом на щеке.

По словам его старших товарищей, это была лучшая маска, которую можно было когда-либо носить.

Выйдя из здания, Арджин вспомнил, почему он ненавидит Кандрию. Когда город был основан, никто не ожидал, что однажды он будет так оживлен, поэтому дороги были не очень широкими.

Ходьба между торговыми лавками, экипажами, останавливавшимися для погрузки и разгрузки товаров, и пешеходами, входившими и выходившими из своих домов, превратилась для местных жителей в искусство, а для всех остальных — в труд.

Шумная деятельность заставляла людей сталкиваться друг с другом, превращая эти тесные улицы в рай для воров. Когда Арджин наконец добрался до места назначения, у него четыре раза отнимали кожаный мешочек, который он носил на шее, держа несколько медных и серебряных монет, чтобы скрыть тот факт, что у него было пространственное кольцо.

Каждый раз он был вынужден заменять его тем, что находил в карманах тех, кто его обворовывал, которых он обворовывал в ответ ловкостью рук. В процессе Арджин даже заработал три серебряные монеты, которые он пожертвовал безымянному бездомному на дороге.

Он обошел лавку Хаторн, делая вид, что осматривает близлежащие прилавки в поисках входа. Находясь в элитной части города, движение было ограничено, и это позволяло ему оживлять вещи с помощью магии.

На каждом шагу Арджин выпускал земные магические волны, которые просачивались в стены магазина, прежде чем вернуться, как сонар, позволяя ему проверять тайные проходы. У крольчихи в норе было два выхода, а у умной — много.

И всё же, несмотря на все свои усилия, он ничего не нашёл.

— Либо я переоценил эту вероломную ведьму, и нет никакого тайного хода, либо я недооценил её, и она магически защитила свою лабораторию.

На обратной стороне его заказов была недавно нарисованная карта алхимической лаборатории, но единственными отмеченными входами были входная дверь, кроме витрин, с которыми он мог сделать очень мало снаружи, не привлекая нежелательное внимание, и служебный вход для поставщиков.

Судя по карте, оба охранялись опытными наемниками. Убить их не было проблемой, но попасть внутрь, не вызвав шума, было. Задание требовало осторожности, иначе вместо «мертвеца» прислали бы простого констебля с соответствующим ордером.

Арджин не любил сложных планов. По его опыту, чем больше приготовлений, тем больше количество вещей, которые могут пойти не так. У него был только один шанс на миссию, поэтому, разведав окрестности, он купил несколько безделушек, прежде чем исчезнуть в переулке.

Он решил подождать на крыше самого высокого здания в зоне, трёхэтажного дома, чтобы незаметно следить за алхимической лабораторией.

Терминус

Возможности Арджина были ограничены. Он сомневался, что Хаторн, зная, что противник маг, пользовалась обычными замками.

Нелегальный рынок был её самым большим источником дохода, она должна была установить сигнализацию и меры безопасности, чтобы избавиться от злоумышленников или уничтожить все улики, если что-то пойдет не так.

Арджин не был вспыльчивым, к тому же у миссии не было крайнего срока, поэтому он потратил два дня в ожидании, чтобы получить свою возможность.

Возможность явилась в виде груза ящиков, который доставили два молодых человека, припарковав свой экипаж в переулке у служебного входа. Наконец, дверь открылась изнутри, позволив охранникам и курьерам внести товар внутрь.

Используя Жизненный обзор, Арджин проверил окрестности на наличие свидетелей, а затем здание, чтобы убедиться, что разведданные, которыми он располагал, были верны. Внутри не было никаких охранников, и это было хорошей новостью.

Если бы Арджин захотел, он мог бы спрыгнуть вниз и убить их всех всего за две секунды.

Трупы не были проблемой, он мог хранить их в своём пространственном амулете, как и кровь. Простой импульс темной энергии уничтожит все следы резни.

Но это означало бы убийство двух потенциальных невиновных, не говоря уже о том, что карета и ящики должны были привлечь внимание, так как они были прекрасно видны с главной дороги.

Арджин подождал, пока стражники вернутся, и в последнюю секунду, когда дверь уже собиралась закрыться, он использовал Блинк прямо внутрь.

Стилет Арджина отсек стражнику позвоночник от черепа, убив на месте. Прежде чем второй охранник, грузный мужчина средних лет, успел среагировать, Арджин снова использовал Блинк, появившись позади него и положив правую руку на рот охранника, прежде чем перерезать ему горло от уха до уха.

Даже капля крови не достигла земли, Арджин сумел захватить всю её с помощью магии воды и сохранить в своём пространственном амулете. Затем он приступил к обыску трупов, найдя в результате связку ключей и личные вещи.

Судя по его внешнему виду, охранник средних лет не был женат и не имел семьи. Под нагрудником его одежда была грязной от многодневных пищевых пятен, не хватало нескольких пуговиц, которые он никогда не заботился заменить.

Его пожитки составляли набор игральных кубиков и бурдюк с вином, уже наполовину пустой, несмотря на то, что было ещё утро. Все признаки того, что этот человек позволил себе уйти, не заботясь ни о чем на свете.

Другой охранник был моложе, чище, с медальоном овальной формы на шее, внутри были четыре инициала, вырезанные в сердце.

Арджин использовал магию воздуха, чтобы сбрить свой загривок, и магию воды, чтобы удалить фальшивый шрам, наложив в то же время немного макияжа, чтобы как можно больше походить на свою жертву, прежде чем надеть одежду.

«Пока кто-то не подойдет достаточно близко, будет трудно распознать во мне незваного гостя. Даже если это произойдет, эффект неожиданности должен дать мне секунду или две, достаточно много, чтобы избавиться от назойливого ублюдка».

Запечатав тела в своем пространственном амулете, Арджин снова использовал магию земли, на этот раз сканируя здание изнутри.

Как он и подозревал ранее, оно было защищено от внешнего зондирования, но отсюда он смог увидеть ненанесенную на карту сеть туннелей и комнат прямо под магазином.

Арджин покинул склад и направился к ближайшему входу. Он сожалел, что у него не имелось возможности обыскать ящики позади него, но сейчас у него было мало времени. Его цель состояла в том, чтобы получить все необходимые доказательства, прежде чем либо взорвать это место, либо сбежать, написав записку с извинениями.

Благодаря Жизненному обзору, он мог видеть, что дверь перед ним не обладала никакими магическими свойствами. Тем не менее, когда он нашёл правильный ключ, он использовал магию духа, чтобы отпереть её, просто для безопасности.

Согласно чертежу, магазин занимал первый этаж здания, состоящий из выставочной площади товаров средней и низкой стоимости для всеобщего обозрения, склада для хранения несортированного сырья и просторного коридора, соединяющего их с помещениями для сотрудников.

Ниже уровня улицы должны были находиться только алхимическая лаборатория и хранилище, в котором хранились высококачественные продукты и редкие ингредиенты.

Благодаря магии земли, у Арджина не было проблем с поиском скрытого рычага, открывающего путь к туннелям. Дорога была усеяна сигнализациями и ловушками, но из-за королевской магии и Жизненного обзора он смог пройти мимо них, едва замедлившись.

Строительство магической лаборатории под землёй было необычным, но не беспрецедентным. Имея дело с мощными заклинаниями и летучими компонентами, было чрезвычайно важно, чтобы объект был полностью изолирован от внешних сил.

Если мистические дикие энергии должны были войти, независимо от причины, во время решающего шага, лучшим сценарием было потерять часы, если не дни, работы и все используемые ресурсы. В худшем случае вся лаборатория взорвется.

Хорошая изоляция магическими средствами стоила очень, очень дорого. Вот почему скупые или нуждающиеся маги выбирали подпольный вариант, чтобы облегчить нагрузку на свои кошельки.

Арджин поблагодарил свою удачу за то, что Хаторн не догадалась, что её уловка — обоюдоострый меч. С одной стороны, это позволило ей построить лабораторию под лабораторией, вдали от любопытных глаз, не вызывая никаких подозрений.

С другой стороны, он мог видеть через Жизненный обзор, что она была действительно скупой. Настоящая лаборатория была плохо изолирована, а это означало, что Хаторн не могла разместить поблизости какое-либо мощное магическое устройство, не рискуя собственной жизнью.

Как он и ожидал, с этого момента ловушки и сигнализация носили только механический характер, что значительно облегчало его работу. Пока он копал дальше, Арджин внезапно понял, почему охрана была такой слабой.

Коридоры были достаточно большими, чтобы двое взрослых едва могли идти бок о бок, и освещенными магией так, что не оставляли никакого укрытия. Войти внутрь было относительно просто, но, если его обнаружат, выбраться оттуда будет почти невозможно.

Низкий потолок делал полёт бесполезным; тесное пространство мешало использовать ловкость для побега. Сила и численность становились в бою гораздо важнее, чем скорость и магия.

Первая комната, которую он встретил, была роскошной гостиной с дорогим ковром, покрывающим весь пол, и бархатными красными диванами и креслами, расположенными вокруг длинного стола из вишневого дерева.

«Должно быть, там она обсуждает дела со своими “особыми” клиентами».

Арджин заметил несколько деревянных ящиков, лежащих на столах, в каждом из них был уже активирован очень сложный магический замок, за исключением одного. Он узнал рунный узор. Это была разновидность замка, очень популярного среди контрабандистов и шпионов.

Он позволял открыть себя тому, кто знал правильную комбинацию, а не только тому, кто запечатлел свою магию, но одна ошибка, и сосуд коллапсирует, уничтожая содержимое.

Эта версия казалась более сложной и опасной, так как она должна была взорваться, а не коллапсировать. Арджин поместил их всех в свой пространственный амулет, надеясь найти способ проникнуть в них позже.

Он также взял незапертую коробку и, передвинув часть мебели, чтобы освободить как можно больше места, поставил её на землю, нажав кнопку открытия.

Ящик вырос до размеров большого шкафа, в котором лежали стеклянные стержни, флаконы и несколько горелок.

Он также был полон шестеренок, соединенных с механическими рычагами, которые, казалось, были предназначены для удержания и обработки лабораторной посуды, которая ещё не была установлена.

Это было чудо магии и науки, о котором Арджин даже не мечтал.

«Что бы это ни было, это должна быть неразборная версия того, что лежит в других коробках. Если бы только стеклянная посуда была уже хотя бы наполнена ингредиентами, моя миссия была бы почти выполнена. Как бы то ни было, вопрос остается. Для чего, чёрт возьми, всё это?»

Он снова сжал его, тоже отложив.

Гостиная вела в другой небольшой коридор, идентичный предыдущему. Проверив магией земли и Жизненным обзором наличие ловушек или скрытых охранников, Арджин двинулся вперёд, решив найти последний кусочек головоломки.

Его шаги не производили никакого звука, позволяя ему держать ухо востро для приближающихся врагов, но он никого не встретил.

Слева он обнаружил ещё одну дверь, не похожую ни на одну другую в здании. Она была толстой и мягкой, сделанной для того, чтобы что-то не выходило наружу, но на ней не было никакого замка. Это возбудило его любопытство, поэтому, переодевшись обратно в свой зачарованный костюм и приготовившись к худшему, он медленно открыл дверь.

То, что он увидел, было настолько жутким, что даже такой закаленный ветеран как он не мог не почувствовать холодную дрожь, пробежавшую по его спине.

Комната внутри была маленькой, пять метров в ширину и десять метров в длину, с цепями, выходящими из стен и пола. На первый взгляд это могло показаться тюрьмой, но всё было не так.

На стенах не было пленных, только трупы. Один, казалось, взорвался изнутри, его грудь была разрезана надвое одной огромной раной, которую не смогло бы нанести ни одно известное оружие или зверь.

Другой был сожжен заживо, а его сосед замерз, и, несмотря на то, что в комнате было далеко не холодно, он не показывал никаких признаков оттаивания. Проверив их обоих, Арджин понял, что их смерть не имеет смысла.

Это не было результатом какого-либо заклинания или естественного события, огонь и лёд соответственно пожрали их изнутри. Последний труп был ещё более странным, чем остальные.

То, что, как он предполагал, когда-то было стариком, теперь было обезображено агонией. Глаза закатились, показывая только белое.

У трупа были ярко-синие вены, и они выпирали, как будто собирались лопнуть в любую секунду.

Когда Арджин прикоснулся к телу, чтобы получше рассмотреть его, старик пришёл в себя и почти беззвучно прошептал молитву.

— Пожалуйста... убей... меня.

Арджин отпрыгнул от неожиданности, инстинктивно активировав Жизненный обзор. Не только старик был жив, но и все скованные тела, даже после смерти, продолжали испускать сигнатуру маны. Что бы ни убило их, оно всё ещё действовало.

«Что, во имя богов, сделала эта сумасшедшая женщина?»

Арджин взял тела, королевским магам придется многое прояснить.

Затем он снова посмотрел на старика. Он явно испытывал сильную боль, пребывая не в том состоянии, чтобы двигаться, а Арджин не был целителем. Он только недавно стал пробуждённым, развивая с помощью истинной магии только те заклинания, к которым уже был склонен.

— Мне очень жаль, старик, но твоё тело или тела твоих товарищей могут быть ключом к предотвращению великой катастрофы. Королевство чтит твою жертву.

Арджин свернул ему шею, давая безболезненную смерть, но как только он это сделал, цепи начали мигать магической энергией.

Даже не понимая, каким образом, он вызвал какую-то тревогу. Арджин прикинул, что вместе с телами и ящиками он набрал достаточно. Пора было выбираться оттуда.

Он ещё не знал, что это не было сигнализацией, так же как комната не была тюрьмой. Это была просто ещё одна лаборатория, с другими морскими свинками. Цепи просто предупредили помощников, что пришло время собирать данные.

Арджин бросился назад при помощи слияния воздуха, замедляясь только для того, чтобы избежать ловушек. Внезапно из-за угла выскочил человек в одежде мага и пара охранников, успевших поднять тревогу, как только они заметили незваного гостя.

Проклиная своё невезение, Арджин бросился вперёд, его стилеты быстро расправились со стражниками и магом, который умер, не успев произнести ни единого заклинания. Всё больше и больше стражников наводняли коридоры, умирая, как муравьи, под стилетами Арджина, они умирали так же быстро, как и появлялись.

Сигнализация продолжала звучать в здании, заставляя помощницу предупредить свою хозяйку.

— Госпожа Хаторн, в лабораторию Кандрии вторгся посторонний, — её голос был полон паники.

— Как далеко он зашел? Что он взял? — старый, хриплый голос был скорее раздражён, чем встревожен. Они потревожили её в решающий момент её последнего эксперимента.

— Мы не знаем. Он вот-вот выйдет из подземной лаборатории. Я не знаю, как долго мы сможем его сдерживать. Пожалуйста, помогите нам!

— Помочь вам? Кучка некомпетентных, неблагодарных идиотов? Вы все уволены!

Койрен Хаторн достала стеклянную жемчужину из своего пространственного амулета и раздавила её каблуком. Через секунду из подземной лаборатории вырвался мощный, но контролируемый взрыв, превративший в пепел все и вся в радиусе пяти метров от цеха.

Затем она взяла свой коммуникационный амулет и сообщила об этом своему клиенту.

— Лукарт, старый пердун, у меня хорошие и плохие новости. Плохая новость заключается в том, что незваный гость испортил ваш маленький генеральный план. Мне пришлось всё разрушить, чтобы не дать ему сбежать.

— А какие хорошие новости?

— Я ещё не закончила, идиот. Мой старый ученик, профессор Рефлаар, пришёл забрать свой заказ, и он, вероятно, тоже мёртв. Если я права, а я обычно права, то незваный гость был послан сюда королевой. Смерть профессора несвоевременна, они, вероятно, подумают, что он был одним из ваших псов. Кроме того, я не знаю, было ли там больше одного нарушителя, или что они выяснили. Последняя партия либо потеряна, либо в руках врага, на вашем месте я бы поторопилась. Если они узнают их содержимое, вы потерпите неудачу ещё до того, как начнете.

Голос архимага Лукарта был полон гнева и нетерпения, он бы заживо похоронил эту старую ведьму много лет назад, если бы только у него была такая возможность. Но Хаторн была слишком умна и слишком много знала.

— Я всё ещё жду хороших новостей, — взревел он.

— Лаборатория была застрахована.

Вступление

Лит ждал, пока его спутники полностью осознают серьёзность его положения. Без их помощи он боялся подвергнуть себя и свою семью бесчисленным опасностям. Каждый из них был вынужден сделать действительно трудный выбор.

Либо подтвердить выдуманную историю, солгав директору и поставив под угрозу их академическую карьеру и семейное имя, либо отказаться, предоставив ему самому нести ответственность за последствия своей попытки предотвратить падение академии.

— Я понимаю, что прошу от вас многого, но, пожалуйста, знайте, что мне это делать нелегко. Если кто-то из вас не хочет вмешиваться, я пойму и не буду держать на него зла.

Последовало неловкое молчание, большинство из них не знали, что ответить. С одной стороны, они чувствовали гордость за друга, не только готового так рисковать, чтобы защитить страну от гражданской войны, но и имеющего достаточно доверия к ним, чтобы раскрыть его тайну.

С другой стороны, они боялись последствий, которые повлекут за собой оба варианта. Но самое главное, они поняли, что он требует от них прыжка веры. Если его откровение что-то и доказывало, так это то, что они на самом деле ничего о нем не знали.

Лит уже тогда был жутким, когда он всё время свирепо смотрел, проносясь по классам и в одиночку избавляясь от магических зверей на пробном экзамене. Но теперь, разве он только что не признал, что не является нормальным человеком?

Насколько они знали, его неестественная скорость и сила могли быть лишь верхушкой айсберга.

Это была не та ситуация, которую кто-либо из них когда-либо принимал во внимание, вступая в академию Белого Грифона. Для Юриала план всегда состоял в том, чтобы усердно учиться, завести как можно больше интрижек до свадьбы и унаследовать семейное имущество.

Единственной целью Флории было окончить школу с достаточно высокими оценками, чтобы избежать брака по договоренности и жить так, как она хотела.

Узнав, что мать заботится о ней не как о дочери, а только как об орудии своих заговоров, Фрия решила стать как можно более успешной, чтобы показать ей средний палец, прежде чем навсегда покинуть дом.

Вместо этого Квилла просто хотела никогда больше не страдать от одиночества и голода.

Всё только что стало таким сложным.

Вопреки всеобщему ожиданию, первым ответил Юриал.

— Можешь рассчитывать на меня, — он показал ему большой палец.

«Квилла, вероятно, последует за ним, даже если он окажется нежитью или монстром-оборотнем, — задумался Юриал. — Фрия просто придет. Эти двое так приклеены друг к другу, что я не удивлюсь даже если она согласится принять участие в сексе втроем. Остается только Флория, но она, похоже, слишком привязана к чести и верности, чтобы бросить товарища по команде в отчаянном положении. Поэтому вместо того, чтобы выглядеть трусом, лучше двигаться первым. Кроме того, без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Как только выяснится, что нам “удалось” убить монстра, моя репутация взлетит до небес, и, если каким-то образом “наше открытие” предотвратит гражданскую войну, мне тоже это зачтётся».

Несмотря на цинизм, рассуждения Юриала были вполне логичны. Он предвосхитил Квиллу на долю секунды, и как только она заговорила, Фрия тоже согласилась, оставив ошеломленную Флорию выглядеть эгоистичной дурой.

— Какого хрена… Я имею в виду, я в деле! — она так сильно покраснела, что выглядела почти милой.

Поблагодарив их, Лит снова принялся описывать бой против мерзости, придумывая с их помощью правдоподобную командную победу.

Они всё ещё спорили, когда в воздухе раздался голос, точно гонг на урок, призывающий их в кабинет директора. Они шли как можно медленнее, стараясь запомнить последние детали.

Когда они вошли в кабинет, Линьос уже ждал их, стоя перед стеклянным окном.

— Мы готовы доложить, сэр, — Флория шагнула вперёд, прямая, как стрела, в военной позе.

— В этом нет необходимости, — он ответил, даже не обернувшись, и взмахом руки подтолкнул их поближе.

Пока они повиновались, каждый из них нервничал больше, чем другой, Линьос покрутил указательным пальцем в воздухе, и вся башня, где располагался офис, начала поворачиваться, пока не оказалась лицом к совершенно пустому участку леса.

Вся группа была потрясена, если бы не изменение ландшафта, они бы никогда не догадались, что башня способна двигаться. Все это произошло без малейшей вибрации.

— Именно там и произошла драка, верно? — спросил Линьос.

— Да, — ответила Флория, проглотив комок слюны.

«Боги милосердные, насколько велика была эта штука? Насколько силён Лит на самом деле?» — они думали как один.

— Обычно я бы не поверил ни единому слову из вашей истории. Слишком многое не складывается. Но даже если бы этот ужасный иссохший шрам не являлся достаточным доказательством, я уже связался с владыкой леса, которая всё подтвердила. Так что либо вы говорите правду, достойную того, чтобы её пели барды, либо я жертва невероятно изощренной шутки.

Когда Скарлетт получила звонок Линьоса о мерзостях, она сразу поняла, что происходит.

Зная, что люди сделают с пробуждённым, и будучи всё ещё заинтересованной в развитии Лита, скорпикора кивнула всем, даже представила Линьосу спасенную дриаду, прежде чем повесить трубку.

— Животные могут говорить? — не удержался от удивления Юриал и спросил.

— Животные не могут. Монстры, напротив, говорят свободно, как ты и я, — Линьос обернулся, глядя Литу в глаза. — Тогда у меня остается только пара вопросов. Почему именно Лит решал, что делать с тем, что вы нашли?

— Потому что дриада почувствовала, что его душа в опасности, — Флория быстро сымпровизировала. — Всё, что мы нашли, казалось, было связано с его судьбой. Мы просто думали, что у нас нет права голоса в этом вопросе.

— Тогда это приводит ко второму вопросу. Почему вы связались с маркизой Дистар, вместо того чтобы сначала прийти ко мне? Я мог бы ожидать этого от лорда Дейруса или леди Эрнас, сообщающих такие важные новости и свидетельства своим семьям, чтобы добиться благосклонности королевского двора. Но как же ты? Ты всего лишь простолюдин, почему ты решил отвергнуть меня? — его голос звучал не столько сердито, сколько удрученно.

— При всем моём уважении, сэр, я не отвергаю вашего решения. Маркиза Дистар не только правительница этого региона, но и одна из тех, кто учил меня магии, — он цеплялся за ложь, которая привела его в академию несколько месяцев назад. — Кроме того, я думаю, что она лучше подходит для решения этого вопроса, так как она более отстранена от проблемы, в создание которой, хоть и только частично, вы внесли свой вклад.

— Объясни, — глаза Линьоса стали холодными, в них появился оттенок гнева.

— По-моему, ваша реформа академической системы — это настоящий рай для тех, кто много работает, и простолюдинов, и в этом вся проблема. Вы когда-нибудь слышали басню о кипящей лягушке? Если вы положите лягушку в горячую воду, она отпрыгнет в безопасное место, но если вы медленно поднимете температуру, то она умрёт, даже не заметив этого. Проблема уже была, у вас было правильное решение, но вы реализовали его слишком быстро. Я полагаю, что человек с вашими знаниями должен был предвидеть это и действовать с большей осторожностью.

Линьос уже был задет их недоверием, поэтому последнее замечание задело его за живое, заставив покраснеть от гнева и стыда.

Сенсация I

После того, как Линьос доставил магически запечатанную пространственную коробку и закодированное письмо, Лит почувствовал, как груз спал с его груди. Этот груз был самым большим, но всего лишь одним из многих.

Теперь он должен был подготовиться к следующему упражнению пространственной магии, исследовать руны, запечатывающие коробки скрытыми в карманном измерении, с помощью библиотеки, изучить их псевдоядро при помощи Бодрости и найти время, чтобы использовать Накопление, чтобы продолжать совершенствовать своё ядро.

Теперь, когда он, наконец, преодолел узкое место, он мог снова использовать свою первую дыхательную технику, чтобы копить мировую энергию и стремиться к синему ядру маны.

В худшем случае это сделает его таким же могущественным, как директор или профессор. Лит не упустил из виду, что чем больше он очищал своё ядро, тем более кардинальные изменения он испытывал.

Вначале Лит думал, что, поглощая мировую энергию, он просто преодолевает свой естественный недостаток магической силы. Но со временем, изгоняя нечистоты, накопившиеся в его крови, органах, а теперь и в костях, всё стало тревожным даже для него.

Так много всего не сходилось. В академии Белого Грифона было много студентов с ядром маны сильнее, чем у него самого, даже его товарищи по команде. И всё же, ни один из них не демонстрировал физической силы, подобной той, которой сейчас обладал Лит.

Следовательно, дело было не только в ядре маны. Что же касается нечистот, то всё не могло быть так просто. В прошлом при помощи Бодрости выводил их из родителей и сестёр, но, опять же, ничего подобного не происходило.

Наука не могла ему помочь; это явно было связано с другой биологией нового мира. И потом, было то, как Калла отреагировала на его последнюю метаморфозу, сказав, что его запах стал менее человеческим.

У Лита было так много дел и мыслей, что его головная боль снова начала усиливаться, напоминая ему, что прежде всего он должен поспать. Его зрение затуманилось, а колени стали такими слабыми, что ему пришлось прислониться к стене, чтобы удержаться на ногах.

— Ты в порядке? — спросил Юриал.

— Не совсем. Я думаю, что усталость от боя в лесу вот-вот даст о себе знать. Я не знаю, как долго смогу продержаться.

От внезапной боли он упал на колени, зажав виски между ладонями, пытаясь противостоять слепящей боли.

Ему ещё предстояло выразить свою благодарность за помощь, но единственное, что Лит мог сейчас сделать, это вернуться в свою комнату с помощью друзей и заснуть, как только его голова коснулась подушки.

На следующее утро его не разбудил даже гонг к завтраку. В конце концов Юриалу пришлось несколько минут колотить в дверь, прежде чем Лит сумел вылезти из кровати.

— У тебя в штанах палочка, или ты просто рад меня видеть? — сказал он с веселой улыбкой.

— Что, чёрт возьми, происходит? Неужели гражданская война уже началась? — как только он пришёл в себя, Лит понял, что уже утро.

— Я уже собирался позвать на помощь, но тут дверь вышибли. Вчера ты чуть не упал в обморок. Как ты себя чувствуешь сейчас?

— Устал, — несмотря на полноценный ночной сон, он всё ещё был очень слаб. Бодрость по-прежнему не действовала.

[Солус, почему ты меня не разбудила?]

[Я пыталась несколько раз, но твоё сознание было вне моей досягаемости. Кроме того, я думаю, тебе всё ещё нужно много отдыхать], — в её голосе звучала настоящая тревога.

[Почему ты так говоришь?] — спросил Лит.

[Потому что пока ты спал, твоё тело безостановочно сифонировало¹ мировую энергию. Твое ядро маны всё ещё наполовину пустое].

[Похоже, что преодоление застоя привело к таким радикальным изменениям, которые почти истощили твою систему. Что бы ни случилось на этот раз, тебе всё равно нужно время, чтобы адаптироваться].

Несмотря на слабость, Лит решил продолжить свой день как обычно. За каждым приемом пищи он съедал больше, чем Квилла, чувствуя, что его желудок превратился в бездонную яму.

Во время практики пространственной магии он обнаружил, что его чувствительность к мане всё ещё была грубой, но его эффективность маны поднялась на ступеньку. Магия свободно текла через него, не встречая сопротивления.

Любое заклинание теперь требовало меньше маны, уменьшая нагрузку, которую такая мощная энергия оказывала на его тело. К сожалению, этого всё ещё было недостаточно.

Даже тренируясь под руководством Квиллы, добиться хоть какого-то прогресса было настоящей борьбой. Обычно Лит компенсировал недостаток таланта бессонными ночами и бесконечной энергией Бодрости, но на этот раз ему не хватало ни того, ни другого.

Когда он слишком устал, чтобы продолжать, он сразу лег спать, попросив друзей разбудить его любой ценой в случае, если он не сможет справиться сам.

На следующий день Лит проснулся полным сил. Его тело было легким, как перышко, а голова наконец-то прояснилась. И Бодрость, и Накопление, казалось, работали как обычно.

— К счастью, я связался с маркизой перед сном, иначе потерял бы много времени. Похоже, что процесс очищения теперь нуждается в большой подготовке. Если я вступлю в новую стадию во время экзамена или, что ещё хуже, после боя, я буду всё равно что мёртв.

Во время завтрака вся столовая была потрясена последними новостями. Все обсуждали загадочный взрыв в Кандрии, что забрал жизнь профессора Рефлаар, мастера алхимии.

При этих словах Лит чуть не подавился едой.

— Разве Кандрия не тот город, из которого отряд наемников получил задание на охоту и доставку? — Лит шепотом указал на остальных.

— Да, это слишком странно, чтобы быть простым совпадением, — ответила Фрия.

— Как вы думаете, профессор Рефлаар погиб, пытаясь защитить академию, или потому, что тоже участвовал в заговоре? — вопрос Флории был точен. Судя по тому, что они знали, даже профессорам нельзя было доверять.

[Он был хорошим человеком. Не могу поверить, что он мог навредить своим ученикам, — Солус отказывалась даже думать о том, что Рефлаар — предатель. — Он был алхимиком, а это была алхимическая лавка. Может быть, он просто оказался не в том месте и не в то время].

[Я тебе верю. Я очень сожалею о твоей потере], — ответил Лит.

Потерять свою первую любовь так внезапно никогда не было легко, поэтому вместо того, чтобы выражать свои обычные сомнения и паранойю, Лит решил позволить ей горевать спокойно. Даже если они никогда не разговаривали напрямую, Лит знал, как высоко Солус ценила его компанию и энтузиазм.

Группа Лита продолжала обсуждать все возможные последствия взрыва, и кто из профессоров, скорее всего, окажется предателем. Само собой разумеется, что профессор Радд был первым в списке.

Оказавшись в тренировочном зале пространственной магии, каждый занял своё место. На этот раз, зная, что профессор Радд не даст никаких указаний, Лит встал рядом с Квиллой, чтобы иметь возможность одновременно учиться, подражая ей, и просить её о помощи.

Только двенадцать учеников должны были выполнять второе упражнение — «Кража». Все остальные по-прежнему застряли на заклинании Петля.

Кража заключалась в создании пространственной двери, достаточно большой, чтобы позволить руке проскользнуть внутрь и появиться над столом, полным перьев. В отличие от заклинания Петля, студенты теперь должны были не только открыть больший проход, но и самостоятельно регулировать расстояние.

— Начинайте! — голос профессора Радда проревел ещё до того, как последний гонг возвестил о начале урока.

Лит боролся с Кражей с первых секунд, которые вскоре превратились в минуты, а потом и в целый час. За всё это время он не продвинулся ни на шаг. Единственные Врата, которые ему удалось создать, были слишком узкими, чтобы его рука могла пройти, не говоря уже о том, что их выход был всё ещё слишком далеко от стола.

Квилла чувствовала себя намного лучше, её Врата были почти подходящего размера и расстояния, но всё ещё неустойчивы, исчезая в течение нескольких секунд с громким стуком. Она попыталась объяснить, что Лит делает неправильно, но то, что было просто для неё, для него было загадкой.

Вскоре воздух наполнился стуком от неустойчивых Врат студентов, ругательствами от неудач, в то время как профессор Радд только смеялся в лицо любой мольбе о помощи.

Внезапно грохот раздался громче, чем когда-либо, вскоре за ним последовал ещё один, а затем ещё один, пока Лит не начал думать, что тренировочный зал внезапно превратился в стрельбище.

— Что, во имя богов, происходит! — в голосе профессора Радда больше не было и следа веселья.

Пространство вокруг учеников было заполнено трещинами, маленькие черные дыры образовывались и растворялись, вызывая взрывы, которые они только что слышали. Студент, достаточно любопытный, попытался потрогать потрескавшееся пространство, в результате чего оно взорвалось с силой гранаты.

Профессор Радд сумел спасти его, использовав Блинк, переместив их обоих из опасной зоны.

— Все, прекратите тренировку, если хотите жить! — заорал он во всю глотку. — Каким-то образом защита зала была отключена.

____________

¹ Сифонирование — это выдавливание, замещение газом или воздухом жидкости из герметичной емкости по трубке.

Сенсация II

Лит тут же переключился на Солуспедию, изучая содержимое книги профессора Радда, чтобы оценить, насколько серьёзно их положение.

— Что, чёрт возьми, происходит? — Фрия никогда не отходила далеко от Квиллы.

— Все неудачные пространственные заклинания сделали пространство в классе нестабильным, — Квилла опередила Лита, вовремя объяснив суть дела.

— Обычно этого никогда не происходит, так как пространство через некоторое время перестраивается. Но поскольку за короткое время были воспроизведены сотни или тысячи заклинаний, порядок превратился в хаос, сделав это возможным. Плохо сложенное пространство хочет вернуться в нормальное состояние, но оно слишком смято. Различные заклинания всё ещё витают в воздухе, взаимодействуя друг с другом. Если так пойдет и дальше, весь тренировочный зал превратится в огромный огненный шар.

— Что? Неужели ты не можешь заглушить его для меня? — как и любой человек без Солуспедии, Фрия всё ещё была в основах, совершенно не замечая, что чересчур изгибать пространство — всё равно, что зажигать спичку в угольной шахте.

— Не скрещивай лучи! — выпалил Лит.

— Какие лучи? — Квилла озадаченно посмотрела на него.

— Я имею в виду… Фрия, открывать Варп-ступени — всё равно что складывать лист бумаги. Две точки, разделенные пространством, могут временно накладываться друг на друга, прежде чем вернуться в нормальное состояние, как пружина. Происходит то, что несколько кусочков бумаги сталкиваются между собой, но так как это не бумага, а энергия, она взорвётся!

— Вот почему пространственная магия преподается только в академиях, — Квилла вмешалась в разговор. — Во всех тренировочных залах есть специальные защитные решётки, чтобы предотвратить подобные вещи. Студенты обязательно облажаются, особенно по сложным предметам. Но, по словам профессора Радда, их, должно быть, выключили!

Сразу после спасения немого студента от собственного идиотизма Радд достал свой коммуникационный амулет, чтобы позвать на помощь. Только тогда он понял, что использование пространственного заклинания не было его самым удачным выбором.

Новые трещины начали появляться в точках, через которые он перемещался используя Блинк, распространяясь к ближайшим, пока они не образовали грубый круг.

Мысленно выругавшись, Радд бросил амулет ближайшему студенту. Затем он сосредоточил всё своё внимание, пытаясь исправить свою ошибку, которая вот-вот должна была породить черную дыру, достаточно большую, чтобы уничтожить тренировочный зал, если не всю академию.

— Радд, если это не важно, я бы хотел отложить, — изображение Линьоса появилось из амулета. Он, казалось, был завален бумагами, его обычно аккуратный стол превратился в поле боя.

— Я не профессор Радд, директор, — успел сказать студент, несмотря на некоторое заикание.

— Кто ты и как тебе удалось подделать его звонок? Выдавать себя за профессора — это уголовное преступление, молодой человек, — услышав писклявый голос, Линьос наконец поднял голову, поняв, что что-то не так.

— Я никого не выдаю! — он взвизгнул. — Профессор дал его мне, потому что…

— Потому что? — студент понятия не имел, что происходит и как это описать. — Потому что нам нужна помощь! Трещины в воздухе, взрывы и что-то о том, чтобы не носить защиту!

— Что?! — Линьос не мог понять, что это такое.

— Дай сюда, тупица! — Лит использовал смесь магии воздуха и духа, чтобы сорвать амулет с его потных рук, объяснив всё должным образом директору.

Линьос побледнел, но отреагировал быстро.

— Я могу активировать защиту из своего офиса, но это не поможет в твоей ситуации. Кто-нибудь из вас уже научился «Восстановлению»?

Это было продвинутое заклинание пространственной магии, разработанное именно для таких ситуаций. Оно было способно восстановить естественный порядок вещей, безопасно рассеивая накопленную энергию.

Глаза Линьоса были на самом деле сосредоточены на Лите. Он показал себя превосходно во всём, и это дало Линьосу надежду, что он сможет совершить ещё одно из своих чудес.

— Нет, — ответил Лит. Он знал заклинание только потому, что книга была в Солуспедии, но никогда не пробовал его раньше. У Лита не было ни малейшего шанса сделать это с первой попытки. С его-то везением всё стало бы только хуже.

— Да, — голос Квиллы застал всех врасплох.

— Хорошо! Тогда используй его, чтобы помочь Радду. Помощь уже в пути, но из-за ситуации мы не можем рисковать, используя Варп-ступени. Потребуется некоторое время, чтобы добраться туда, даже полётом.

Как только разговор закончился, они перегруппировались вместе с остальными, решая, что делать. Студенты, стоявшие ближе к выходу, уже разбежались, но постоянно расширяющиеся трещины и их взрывы теперь заперли всех остальных внутри.

Вместе с профессором Раддом присутствовала только половина класса, и с каждой секундой ситуация становилась всё хуже. Несмотря на весь свой талант, он был всего лишь человеком. Слишком много участков пространства вот-вот рухнет, и у него не было времени, чтобы как следует их стабилизировать.

Лучшее, что он мог сделать в одиночку, это временно починить самый опасный, прежде чем перейти к следующему, но через некоторое время пластырь рухнет, заставляя его оставаться между трещинами.

Квилла принялась закрывать те, что поменьше, не давая им расти и освобождая Радда, хотя и немного. Она научилась Восстановлению, потому что группа всегда использовала её комнату для обучения пространственной магии. Имея и без того мало вещей, она боялась потерять их, поэтому она практиковала это заклинание после того, как все уходили на ночь, ещё больше развивая свою чувствительность к мане, чувствуя небольшой ущерб, который их практика нанесла с течением времени.

Лит почувствовал себя беспомощным. Впервые в жизни он мог только смотреть и ничего не делать.

— Дай угадаю, наш друг Лукарт уже сбежал.

— Действительно, — Юриал кивнул, — он и его головорезы вышли первыми. Либо у них отличные рефлексы…

— Либо они знали, — закончил за него Лит. Затем он использовал Жизненный обзор, чтобы проверить своё окружение. Вскоре он обнаружил, что видимые и невидимые трещины почти заполнили тренировочный зал.

Проглотив комок слюны, он ломал голову, пытаясь найти способ оказаться полезным.

Внезапно Жизненный обзор показал ему, что пространственная трещина, которую фиксировала Квилла, раскалилась добела, хотя изменение было незаметно невооружённым глазом.

Реагируя так быстро, как только мог, Лит успел заслонить её своим телом перед взрывом, одновременно создав серию концентрических барьеров из тьмы, воздуха и воды.

Из своей борьбы с Иссушителем он узнал, что барьеры магии тьмы, несмотря на то, что они не блокируют весь урон, будут стирать всё. Как и ожидалось, темный слой уменьшил силу удара, воздушный перекрыл часть ударной волны, в то время как слой воды погасил часть пламени.

Оставшегося урона было достаточно, чтобы покрыть дырами заднюю часть униформы Лита, обжигая его кожу и волосы.

— О боги! Мне так жаль, это всё моя вина! — глаза Квиллы наполнились слезами, но Лит остановил её, приложив указательный палец к её губам.

— На это нет времени! Пока я жив, мы сможем всё регенерировать. Что только что произошло? — он пытался действовать, но теперь был совсем бледен, его кожа натянулась от волн боли.

К счастью, и Фрия, и Юриал двинулись вперёд, одна исцеляла Лита, другой снабжал его энергией, чтобы выдержать удар без обморока.

— Я никогда не использовала Восстановление на таких больших искажениях. Я использовала меньшие, чтобы практиковаться, но, похоже, я недостаточно хороша. Мне удается рассеять своим заклинанием только немного энергии, остальная становится нестабильной и взрывается.

Несмотря на страх и всё происходящее, Квилла немедленно перестала рыдать. Она только сейчас поняла, что они впервые по-настоящему соприкоснулись не через униформу.

Кожа Лита приятно пахла мылом, всё ещё бронзового цвета после долгих лет охоты в дикой природе под солнцем.

— Ты бы могла закрыть их, если бы они содержали меньше энергии?

Квилла кивнула, а Лит повернулся лицом к ближайшей трещине и затопил её магией тьмы.

[Я понятия не имею о магии света, но после долгих размышлений я совершенно уверен, что тьма — это чистая энтропия. Независимо от того, из каких энергий состоит пространственная трещина, если я прав, тьма съест их, пока они не станут достаточно слабыми, чтобы Квилла могла их исправить].

[А если ты ошибаешься?] — Солус волновалась, как когда они столкнулись со скорпикорой.

[В таком случае в науке я такой же отстой, как и в магии. Вот и всё!]

Сенсация III

Сначала всё шло по плану. Лит мог видеть через Жизненный обзор, что сильно сжатые силы, хранящиеся внутри пространственной трещины, постепенно ослабевали.

Но затем он заметил, что края трещины раскалились добела точно так же, как это случилось с предыдущей, прежде чем та взорвалась.

«Чёрт возьми, я был слишком наивен. В этой ситуации магия тьмы — обоюдоострый меч. Она позволяет мне разрушать энергию, как я и предсказывал. Чего я не учел, так это того, что в то же время это ускоряет дестабилизацию трещины, делая её ещё более неустойчивой».

— Квилла, я сделал всё, что мог. Пора тебе вмешаться!

Лит позволил тьме рассеяться, надеясь, что у него еще достаточно времени, чтобы закончить заклинание. В то же время его руки быстро двигались, формируя случайные знаки, делая видимость произнесения одного заклинания за другим, создавая сильные и толстые многослойные барьеры на случай, если что-то пойдет не так.

Лит мог только считать секунды, наблюдая, как трещина становится всё более и более неустойчивой, внутренне желая, чтобы Квилла поторопилась и закончила. Как раз в тот момент, когда трещина была готова рухнуть, Восстановление вступило в силу, заставив ее исчезнуть с небольшим ударом.

— Одна готова, еще миллион остались, — Лит не находил радости в успехе. Всё ещё было слишком много пространственных искажений, и прошло всего несколько секунд с тех пор, как он закончил разговор с Линьосом.

Время было не на их стороне.

Он немедленно атаковал следующую трещину, используя всё свое внимание и умение, чтобы ускорить процесс вырождения энергии, стараясь не влиять на стабильность трещины. Если раньше он просто заставлял хаос сталкиваться с хаосом, то теперь за этим стоял метод.

Лит мог видеть горячие точки, где пересекались различные трещины, и осторожно использовал магию тьмы, чтобы ослабить взаимодействие между ними, прежде чем атаковать их ядра, избегая цепных реакций.

У Радда не было такого понятия как Жизненный обзор, но благодаря своему таланту и богатому опыту он мог оценить искусность, которую Лит демонстрировал, используя магию тьмы таким неортодоксальным способом.

«Блестяще, просто блестяще, — подумал он. — Какая жалость, что его пространственная чувствительность намного превосходит способности к пространственной магии. И, сыпя соль на рану, единственный, кто способен использовать Восстановление — хлипкий простолюдин. Мир действительно перевернулся с ног на голову. Вот я здесь, сражаюсь бок о бок с некоторыми “низшими” простолюдинами, которые всё же стоят на вершине класса, демонстрируя непревзойденный талант и импровизацию, в то время как “дворяне” ничего не делают, а бегают, как кролики».

«Может быть, я слишком стар для этой работы», — мысленно вздохнул Радд, закрывая одну трещину за другой, пытаясь создать безопасную зону для студентов.

Тем временем Лит понял, что стратегия обречена на провал. У них было только два мага, способных использовать Восстановление, в то время как пространственные искажения были слишком многочисленны и сильны, чтобы продолжать атаковать их по одному.

— Квилла, сосредоточься только на трещинах, которые я тебе укажу! Флория, Фрия, защитите её своими щитами рыцаря-мага любой ценой! Я выложусь на полную!

Не дожидаясь ответа, он окутал магией тьмы сразу несколько пространственных искажений, каждый раз отмечая наиболее опасное из них лучом света.

Его руки и рот двигались как сумасшедшие, смешивая случайные печати и слова, давая Литу алиби, в котором он нуждался, чтобы создать небольшие, но плотно упакованные барьеры вокруг оставшихся трещин, на этот раз пытаясь предотвратить полученный взрыв, чтобы выйти, а не войти.

«Во имя богов, что это? — профессор Радд был ошеломлен его выступлением. — Он управляет столькими заклинаниями одновременно, приспосабливая форму, размер и интенсивность каждого из них в соответствии с ситуацией. Независимо от того, насколько простое каждое заклинание само по себе, комбинированный эффект находится на одном уровне с заклинанием пятого уровня».

Количество трещин стало быстро уменьшаться, но это стоило немалых затрат. Только те, которые правильно обработали Восстановлением, просто исчезнут, а остальные будут страдать от порчи магии тьмы, пока не взорвутся.

Благодаря усилиям и планированию Лита, это были контролируемые взрывы, но, тем не менее, взрывы. Он не мог уйти слишком далеко от них, горячие точки были маленькими с самого начала, и он должен был следить за всеми одновременно Жизненным обзором.

Каждый раз пламя было достаточно сильным, чтобы преодолеть магическую защиту униформы, прожигая как ткань, так и плоть. Остальные едва могли защитить себя совместными усилиями, оставив Лита в одиночестве.

Ожоги продолжали накапливаться, пока боль не стала невыносимой. Лит был вынужден использовать слияние света, чтобы регенерировать части своего тела, которые были слишком повреждены, в то же время отсекая болевые рецепторы темной магией, чтобы не нарушать его фокус и движения.

— Где, черт возьми, Линьос? — он попытался закричать, но горячий воздух повредил даже его горло. Его голос прозвучал как хриплое шипение, прежде чем он начал неудержимо кашлять, падая на колени и хватая ртом воздух.

Юриал немедленно подошел к Литу, пытаясь вылечить самые тяжелые травмы, не истощая слишком много его жизненных сил.

— Ты не можешь продолжать в том же духе, это самоубийственный шаг, — Юриал пришел в ужас.

Большая часть верхней части тела Лита теперь была обнажена и обожжена до неузнаваемости. Его руки и спина, которыми он прикрывал жизненно важные органы, были покрыты чешуйками кожи, падающими при каждом его движении, обнажая окровавленную мышечную ткань под ними.

— Я не знаю, как ты справляешься с такой болью, не сходя с ума, но тебе нужно отдохнуть, иначе ты умрешь!

— Спасибо, приятель, — Лит понял, что он так беспокоится о нем, что не видит правды.

— Но если я остановлюсь, мы все умрём. Или у вас в семье есть Бог, к которому мы можем обратиться за реальной помощью? — Лит улыбнулся и похлопал Юриала по плечу, прежде чем атаковать следующую группу трещин.

В новом мире религии были пережитком прошлого, единственными остатками которого были имена старых богов, используемые либо как восклицания, либо как ругательства. С тех пор как люди открыли магию, они перестали верить в суеверия и посвятили свою страсть и веру мистическим искусствам.

Даже так называемые шесть богов магии, по одному на каждый элемент, не считались настоящими божествами. Они относились к первым магам, которые не только овладели силой стихий, но и оставили после себя наследие, позволив своим знаниям распространяться и множиться, а не теряться после их гибели.

Слова Лита должны были напомнить Юриалу, что бесполезно сидеть сложа руки и надеяться на помощь. Он не был героем; его поступки не были самоотверженной жертвой для кучки незнакомцев и старого болвана.

Он просто делал единственное, что мог в критический момент, — прокладывал себе и своим друзьям путь к спасению от несправедливой судьбы.

Во второй раз менее чем за неделю Юриал почувствовал себя глупо из-за того, что выбрал специализацию стража. Даже если бы он начал создавать огнезащитный массив с того момента, как Радд предупредил их об опасности, он бы никогда не закончил его вовремя.

И всё же, он подавил жалость к себе. Лит постоянно нуждался в исцелении и энергии, поэтому Юриал сосредоточился на том, чтобы держаться рядом с ним, помогая, когда мог, по крайней мере, уменьшить его бремя.

Наконец, подоспела помощь. Линьос и несколько профессоров вошли в класс, используя артефакт, чтобы полностью очистить пространство вокруг двери от пространственных трещин. Группа Лита двинулась к ним, чтобы избежать смертельной ловушки.

Но луч надежды быстро превратился в отчаяние. Студенты, стоявшие ближе к выходу, впали в панику, пытаясь пробиться наружу, затаптывая других. Во время последовавшей борьбы девушка оттолкнула всех вокруг неё, вызвав мощный порыв ветра.

Одна из её жертв столкнулась с пространственной трещиной, вызвав цепную реакцию, которая быстро распространилась на весь тренировочный зал. Проклиная человеческую глупость, Лит рванулся вперед, уворачиваясь от людей и взрывов.

Затем что-то твердое ударило его в грудь с силой пушечного ядра. Комбинированная боль от удара и ожогов почти заставила его потерять сознание, и из-за этого Лит не успел изменить свою траекторию.

Удар отбросил его к одной из всё ещё открытых трещин, которая, казалось, поглотила его целиком, прежде чем окрасить его мир в красный цвет.

Разрыв

В тот момент, когда Лит столкнулся с пространственной трещиной, он знал, что произойдёт что-то ужасное. Извиваясь и поворачивая свое тело, несмотря на ослепляющую агонию, Лит сумел использовать магию воздуха, чтобы не врезаться в неё головой.

Но с тем небольшим запасом, который у него был, и слабой энергией, которую он сумел собрать, полностью избежать трещины было невозможно. Его левая рука проникла в неё до самой головки плечевой кости, от чего у него возникло ощущение, будто кто-то сбросил с обрыва массивный валун, после того, как приклеил к нему его левую руку.

Как будто каждую клеточку его руки поместили в блендер, наполненный бензином и камнями. Он бесконечно тянулся в деформированном пространстве, появляясь и исчезая несколько раз из разных пространственных трещин, прежде чем они, наконец, закрылись под действием артефакта Линьоса.

В результате и Лит, и его левая рука наконец-то освободились от пространственных тисков. Но пока он всё ещё находился там, где упал, рука лежала примерно в двадцати метрах от него, чисто отрезанная от плеча с нечеловеческой точностью.

Мир Лита покраснел, когда его разум вышел за пределы боли и крови, хлынувшей из обрубка, осознав, что произошло. Независимо от того, сколько раз он мысленно моделировал это событие в прошлом, шок от ампутации почти ошеломил его.

Почти.

Издав возмущенный рев, а не крик боли, Лит использовал оставшуюся энергию, чтобы остановить кровотечение, прежде чем его тело рухнуло из-за накопившихся повреждений.

Группа остановилась на месте с того момента, как их друг был сбит с ног башенным щитом, оторванным от рук его владельца тем же взрывом, который превратил его в смертельную пулю.

В то время как остальные подбежали к нему, Флория обернулась, подбежала к отрубленной руке и спрятала её в свой пространственный амулет так быстро, как только могла.

«По словам моего отца, прикрепить конечность гораздо легче, чем отрастить ее заново. Главное — сохранить её в наилучшем состоянии. Пространственный предмет — идеальное решение, так как конечность не будет гнить или разлагаться, пока находится там».

Когда Квилла подошла к нему, она подумала, что уже слишком поздно. Несмотря на то, что культя зажила лишь частично, кровотечение было слишком слабым, и она не могла нащупать пульс.

Если бы Лит действительно был мертв, она была бы вынуждена предпринять реанимационный маневр (как сердечно-лёгочная реанимация, СЛР), даже рискуя ещё больше подорвать целостность его тела. Но если бы в нем была хоть искра жизни, она знала, или, лучше сказать, твёрдо верила, что он бы выжил.

«Проклятая диагностическая магия! Это слишком медленно!» — она мысленно выругалась, вынимая маленькое зеркальце из своего пространственного амулета и поднося его ко рту и носу. Стекло запотело, давая ей надежду.

— Юриал, вылечи его. Ты уже дал ему слишком много энергии, мы не можем позволить, чтобы кто-то умер. Фрия, увеличь его жизненную силу, а я буду поддерживать её стабильной.

Задача Квиллы была самой трудной. Она должна была использовать диагностические заклинания, чтобы найти наиболее поврежденные органы, а затем чередовать исцеление и вливание энергии, не ставя под угрозу работу других.

Слишком быстрое исцеление убило бы его, он был слишком слаб, чтобы выдержать большую нагрузку. Слишком много энергии также убьёт его. Если сердце вдруг начнёт биться быстрее, то Лит либо истечёт кровью из бесчисленных открытых ран, либо умрёт из-за отказа органов.

Но если они будут действовать слишком осторожно, его тело просто рухнет. Это было похоже на игру Дженга с треснувшими хрустальными осколками. Одно неверное движение означало бы конец, без единого шанса на победу.

Сначала она закончила с оторванным плечом, затем она гармонировала с заклинаниями своих друзей, исправляя любую ошибку, которую они сделали в пылу момента. В отличие от неё, у них не было реального опыта в качестве целителей.

И что ещё хуже, их первым пациентом без какого-либо профессорского надзора был близкий друг. В глубине души всем троим хотелось с плачем убежать из этой адской дыры.

Они уже устали от урока пространственной магии и порожденного им кошмара. Они всё время находились на грани, веря, что каждая следующая секунда будет последней. И когда, наконец, всё, казалось, закончилось, они были вынуждены смотреть смерти в лицо.

Было ещё утро, но казалось, что прошла целая неделя. Единственными вещами, которые удерживали их вместе, были ярость и упрямство. Ярость, исходящая от разочарования от того, что их постоянно окружают силы, неподвластные их контролю, и упрямство, которое заставляло их не желать сдаваться любой ценой.

Рядом с ними молчаливый, но бесценный четвертый игрок сражался всеми силами, что у неё были. После того, как Лит потерял сознание, Солус постоянно расходовала свою энергию, чтобы поддерживать в активном состоянии слияние света.

Когда дети начали своё лечение, именно она использовала Бодрость, чтобы перенаправить их исцеляющие заклинания туда, где они были нужны больше всего, что позволило всему идти гладко.

Трое юных магов, потерявших рассудок, не справились бы в одиночку с такой ситуацией.

Тем более, что Квилла устала и ей не хватало маны после того, как она закрыла столько трещин, сражаясь бок о бок с Литом, а Юриал уже передал Литу столько своей жизненной силы, что для него было чудом удержаться на ногах без посторонней помощи.

Когда они закончили, от него больше не пахло жареным. Большая часть обгоревшей кожи была заменена новой, но общее впечатление по-прежнему было похоже на тушёного омара.

— Отличная работа, но он всё ещё в критическом состоянии. Мы должны как можно скорее доставить его в академическую больницу, — покинув тренировочный зал, Линьос вернулся, чтобы предложить свою помощь.

Когда он наклонился над Литом, пытаясь схватить его, Квилла приветствовала его идеально нацеленным ударом по носу, в результате чего раздался отчетливый ломающийся звук и носовое кровотечение.

— Ты с ума сошел? — она кричала на него, не уважая ни его старшинства, ни статуса. — Мы не можем его сдвинуть. В любой момент он мог впасть в шок от ампутации. Магии света нужно время, чтобы полностью возыметь действие. Вы действительно учились, прежде чем стать директором, или просто выиграли этот титул в лотерее?

Линьос хотел сделать ей строгий выговор, но, заметив, что ее кулак всё ещё высоко поднят в оптимальном положении для удара в пах, вместо этого сделал шаг назад.

— Юная леди, я вижу, что вы очень расстроены, так что на этот раз я не буду обращать внимания на вашу недисциплинированность, — теперь его голос звучал гнусаво, пока простое исцеляющее заклинание не остановило кровотечение и не выпрямило нос. — Но, к твоему сведению, теперь, когда все защитные механизмы снова активированы, мы можем безопасно переместить его с помощью Варп-ступеней. Помимо того, что я сам отличный целитель, я уже предупредил отдел света. Где, во имя богов, Манохар?

— Прямо здесь, — сказал бог исцеления, тоже ударив его по носу.

— Зачем ты это сделал? — Линьос был ошеломлен.

— Потому что она права, а вы ошибаетесь и не сказали мне, что пациент один из моих! — Манохар быстро сформировал заклинание, которое заставило Лита снова выглядеть человеком, даже отрастить волосы до средней длины.

— Теперь его можно безопасно перемещать, ты, никудышный целитель, — сказал он, бросив злобный взгляд на директора.

— Кто-то подобрал его руку, или она потерялась?

— Она у меня, сэр, — Флория показала ему свой пространственный амулет.

— Отлично! Тридцать баллов плоскому бобовому шесту за быстрое мышление, — Флория не знала, смеяться ей или плакать от такого грубого замечания. — Пятьдесят баллов каждому из вас за спасение коллеги и ещё пятьдесят тощей коротышке за хорошо выполненный удар.

— Во-первых, это не твой урок. Во-вторых, начисление баллов за нападение на директора — это неслыханно! — Линьос кипел от гнева.

— Ну, ты всегда знал, что я новатор, — Манохар пожал плечами, открыв Варп-ступени к палате интенсивной терапии и исчезнув вместе с группой Лита.

Линьос остался стоять с разинутым ртом и всё ещё застрявшим в горле язвительным замечанием, в то время как остальная часть персонала хихикала над его нелепым видом.

Хаос I

Дерек очнулся в комнате, которая, несомненно, была больничной. Даже с нечеткой головой и расплывчатым зрением он знал, что есть только одно место, где так много белого.

Простыни, шторы, даже стены и потолок были белыми. Он попытался протереть глаза, но обнаружил, что его правая рука прикована наручниками к кровати, а левая так тяжела, что он не мог собраться с силами, чтобы поднять её.

«Должно быть, морфий. Или они меня связали, — подумал он. Последнее разумное воспоминание, которое у него было, было о том, как он убил ублюдка, который убил его младшего брата. — Чертовы копы, неужели нельзя было просто дать мне умереть? Я не знаю, из-за повреждения мозга или из-за того, что они сильно накачали меня наркотиками, но это был чертовски хороший сон».

Он потряс головой, пытаясь прояснить зрение.

«Но это слишком абсурдно даже для сна. Магические силы, мистическая разумная девушка-башня, говорящие животные и королевство в опасности. Не хватало только розовой принцессы, похищенной плюющейся огнём черепахой, чтобы быть ещё нелепее. Либо так, либо я найду свой счастливый конец с девушкой в башне. Чёрт возьми, даже если всё это было у меня в голове, это были самые значимые отношения, которые у меня когда-либо были», — усмехнулся он.

[Правда? Я никогда бы не подумала, что ты так обо мне думаешь], — мысленный румянец Солус был настолько силён, что мог преодолеть границу, которую они обычно держали, чтобы отделить свои самые сокровенные мысли.

Лит сумел не вскрикнуть от удивления и смущения только потому, что штору отодвинул профессор Манохар, пришедший проверить его состояние.

— Как поживает мой пациент? — спросил он. — Помни, единственный приемлемый ответ: «хорошо и становится лучше». Если ты умрешь при мне, то испортишь мою статистику.

— Профессор Манохар? — Лит всё ещё приходил в себя после шока. — Значит, всё это было на самом деле?

— Я знаю, как это выглядит, такой инцидент, если мы хотим назвать его так, происходящий в академии Белого Грифона, просто невероятен, но это произошло. Странно, я прекрасно восстановил твою кожу, но ты весь красный до ушей. Ты испытываешь какой-то дискомфорт или тебе просто приснился влажный сон?

Лит нахмурил брови, в то время как его память, наконец, возвращалась.

— Я…

— Только «да» или «нет». Меня не интересуют твои фантазии.

Лит покраснел ещё сильнее, но на этот раз от злости, из-за полного отсутствия такта у своего целителя.

— Никакого дискомфорта и влажных снов. Спасибо за заботу. Почему я в наручниках? Я не помню, чтобы делал что-то, заслуживающее такого обращения.

— Ты имеешь в виду цепь? Это не наказание, это просто чтобы не дать тебе перевернуться на другую сторону. Рана едва закрылась, нам всё ещё нужно снова прикрепить твою руку, в конце концов. Я ожидал, что такой опытный целитель как ты поймет что-то настолько простое.

Лит резко повернул голову, пытаясь дотронуться до маленького обрубка, где когда-то была его рука, но цепь снова остановила его.

В этот момент к Солус вернулось достаточно хладнокровия, чтобы поделиться своими воспоминаниями о самых последних событиях, вводя его в курс дела.

— Как долго я был без сознания?

— Несколько часов, едва ли время обеда, — ответил Манохар, прежде чем произнести серию диагностических заклинаний, которые заставили Лита светиться, как лампочку. — Кажется, всё в порядке. Твое тело прекрасно заживёт, молодой человек. Продолжай в том же духе, и тебя выпишут целым и невредимым ещё до обеда.

Манохар достал коммуникационный амулет и сообщил Линьосу, что пациент может принимать посетителей.

[Не забудь как следует поблагодарить своих друзей. Они всех себя посвятили спасению твоей жизни, пока не появился Манохар].

Обычно Лит возражал бы против злоупотребления словом «друзья», но после просмотра воспоминаний Солус, он уже не был так уверен в этом.

[Ух ты, Квилла действительно ударила Линьоса. Неужели в то время было так опасно меня трогать?]

[Нет, но я не могу винить её за заботу. Я бы сделала то же самое].

[Ладно, тогда почему ещё и Манохар ударил? Он не похож на защитника].

[Судя по тому, что он говорил, пока заканчивал лечить тебя, Манохар всегда мечтал ударить директора и уйти безнаказанным. Квилла просто дала ему вдохновение, в котором он нуждался. Он сам сказал ей об этом, прежде чем присудить ещё тридцать баллов. Знаешь, мне очень нравится эта девушка. Я ничего не имею против того, чтобы она стала твоей любовницей, пока мы не найдем для меня подходящее тело].

Ещё один сильный мысленный румянец заставил его понять, что она вовсе не шутит, но, к счастью, Линьос вошёл в его комнату, спасая его от такой неловкой темы. Лит никогда ещё не был так счастлив видеть затяжное и задумчивое лицо директора.

Вопреки его ожиданиям, позади него не было и следа его одноклассников. Вместо этого за ним последовал профессор Март, и благодаря улучшенному слуху Лит мог слышать, как они постоянно извинялись перед кем-то.

— Мы ужасно сожалеем о том, что случилось с вашим сыном, но, как вы увидите, он получил лучшее лекарство, какое только можно найти во всём королевстве. Мы позвали вас сюда, чтобы помочь ему преодолеть шок от потери руки.

— Хотя это только временное состояние, оно может серьёзно повлиять на его разум и будущие решения. Мы не хотим, чтобы он бросил академию, это было бы слишком большой потерей. Пожалуйста, будьте сильными.

Лит услышал рычание своего отца, Рааза, остановившегося рядом с матерью, Элиной, торопившей Линьоса впустить их. Они бросились к постели Лита, изо всех сил стараясь не плакать и не пялиться на его культю.

— Профессор, пожалуйста, скажите мне, что с ним все будет в порядке, — несмотря на все их усилия, глаза Элины слезились, а голос срывался. Рааз крепко держал её за руку, ища в себе силы казаться спокойным и уверенным, чтобы успокоить раненого сына.

— Не беспокойтесь, мадам. Мы как раз собирались пришить ему руку, — сказал Манохар, бросив на неё кокетливый взгляд.

— Я должен сказать, что в твоей родословной, должно быть, что-то особенное.

Лит начал безостановочно ругаться про себя. Может быть, посмотрев на него и его родителей, гениальный целитель Кришна Манохар заметил какую-то ненормальность, вызванную тем, что он использовал Бодрость на всей своей семье, чтобы удалить нечистоты из их тел.

— Иначе я не могу объяснить, почему ваш сын так талантлив, вы так великолепны, и даже дорогой дедушка Лита так хорошо сохранился, несмотря на свой возраст.

При этих словах Март, Рааз и Линьос побледнели, как призраки, — ярость окрасила щеки Лита в красный цвет, а глаза превратились в огненные щелочки. Он не мог поверить, что его уважаемый профессор на самом деле пристаёт к его матери прямо у него на глазах.

Несмотря на ситуацию, Элина и Солус не могли перестать хихикать.

— На самом деле он мой отец, — голос Лита был холоден, как камень, заставив Манохара ахнуть от удивления.

— Вам очень повезло, добрый человек, — сказал он, пожимая обмякшую от неожиданности руку Рааза.

— Ваш сын — храбрый мальчик, и ваша жена могла бы жить намного, намного лучше.

Если бы рука Лита ещё не была прикреплена, то Рааз, вероятно, задушил бы профессора за повторные оскорбления.

— Видишь, старина? — сказал Манохар, похлопывая Линьоса по плечу. — Вот почему я говорю тебе никогда не терять надежды. В этом мире всё ещё есть женщины, которые не очень заботятся о внешности.

Прежде чем ситуация стала ещё более унизительной, профессор Март потащил Манохара прочь.

***

В Кандрии все больницы и домашние офисы целителей были заполнены до краев, в то время как городская стража арестовывала множество граждан за ужасные преступления. У этих двух вещей было только одно общее: все вовлеченные рассказывали невероятные истории, чтобы оправдать то, что произошло.

Мужчина утверждал, что его жена загорелась во время приготовления обеда, женщина рассказала, как её брат превратился в кусок льда, когда колдовал над водой, чтобы вымыть посуду.

В противном случае вне подозрений целитель пытался объяснить, что он никогда не собирался ампутировать ногу своего пациента, она просто превратилась в кусок мяса после того, как он попытался залечить перелом.

Но настоящая проблема происходила внутри местного отделения Ассоциации магов, где многие маги и сообщали, как они необъяснимо потеряли свои силы.

Хаос II

Несмотря на вмешательство профессора Марта, ситуация ухудшилась, как только Рааз и Линьос смогли оправиться от жестокого словесного избиения, которое они только что пережили.

— Кто этот бредящий псих и почему ему разрешают общаться со студентами? У него нет ни стыда, ни уважения к чувствам других! — обычно Рааз вел бы себя смиренно и покорно.

Для человека, который более тридцати лет не покидал маленькую деревушку Люция, академия Белого Грифона была пугающей. Рааз прекрасно понимал, что даже один кирпич замка стоит больше денег, чем он мог бы заработать за всю свою жизнь.

Рааз всё ещё не мог поверить, что одному из его детей удалось попасть в такое место. Он подозревал, что за всеми его смелыми речами скрывалась тяжелая жизнь Лита, окруженного богатыми и избалованными детьми.

При других обстоятельствах он никогда бы не вошёл внутрь, опасаясь, что одного его присутствия будет достаточно, чтобы поставить Лита в неловкое положение.

Но теперь, после того как его сын был серьезно ранен из-за некомпетентности так называемых «профессоров», он не только был вынужден выслушивать разглагольствования Линьоса о престиже академии, но и терпеть молодого, красивого денди, пытающегося соблазнить его жену у него на глазах.

Это была пресловутая соломинка, которая сломала спину верблюду (иначе говоря, это была последняя капля). Ему уже было всё равно, кто перед ним — директор или сам король, Рааз был полон решимости высказать ему всё, что думает.

С другой стороны Линьос хотел только одного — присоединиться к нему и разорвать Манохара на части. Этот человек всегда был кошмаром для общественных отношений, либо избегая светских мероприятий, либо устраивая беспорядок в те редкие моменты, когда он соизволил посетить их.

И вот теперь, менее чем за день, Линьос дважды подвергся нападению и унижению, причем оба раза на глазах у студентов и сотрудников, разрушив всю гордость и достоинство, которые должны были быть у человека его статуса.

«Хотел бы я сказать ему, что если бы предыдущая директриса, которая завербовала Манохара, не была уже мертва, я бы убил её сам. Сразу после того, как сбросил бы Манохара с самой высокой башни академии. Но когда я согласился на эту работу, я знал, что в комнате есть слон».

— Несмотря на его многочисленные недостатки, я могу заверить вас, что профессор Манохар гений такого рода, который появляется только раз в сто лет. Он является бесценным активом для академии и королевства, который уже спас бесчисленное количество жизней, возможно, даже вашего сына.

Рааза ответ не удовлетворил, но Элина крепко сжала его руку, останавливая.

— Тебе очень больно, дорогой? — спросила она Лита, взъерошив ему волосы.

— Нет, мам. Наоборот, я чувствую себя сонным, но расслабленным, — ответил он, весьма удивленный тем, что у него снова появились волосы. У него ещё не было случая взглянуть на себя в зеркало.

— Это потому, что мы ввели тебе несколько снадобий, чтобы помочь тебе уснуть и восстановиться, — поспешил объяснить Линьос.

Вернулся Март, приведя с собой пятерых медиков и принеся отсечённую руку Лита. Обычно для такого простого случая хватало одного профессора, но они хотели показать и Литу, и его родителям, как сильно они заботятся.

Рука была полностью обернута чистой белой льняной марлей, не оставляя открытыми даже кончики пальцев. Будучи отделенной от живого тела, она не могла быть исцелена, поэтому её нужно распотрошить и сжечь.

Лит предположил, что прикрытие было ещё одной формой вежливости по отношению к его родителям, так как ни один целитель не моргнул бы и глазом при виде этого.

В тот момент, когда рука была в пяти метрах от него, Лит почувствовал, что происходит что-то странное. Его ядро маны начало шевелиться внутри него, пытаясь высвободить ману.

Лит слишком устал, чтобы драться без веской причины, поэтому он перестал сопротивляться.

[Солус, ты можешь описать мне, что происходит? Я не могу активировать Жизненный обзор, не наполняя глаза маной].

[Щупальца энергии выходят из твоего тела и соединяются с рукой. Оно… живое?]

Когда Лит почувствовал зудящую боль от ожогов, он был так удивлен, что невольно пошевелил пальцами левой руки. К счастью, Март всё ещё шёл, так что внезапное движение осталось незамеченным.

[Теперь мана замещает кровь, возобновляя затянувшееся слияние света с того момента, как она была разорвана. Во имя творца, она исцеляется сама по себе!]

Солус могла свободно выражать своё потрясение, но Лит должен был сохранять своё спокойное поведение, вести себя так, как будто все было нормально, а не паниковать. Просто чтобы убедиться, что все это не было безумным сном, Лит попытался согнуть левый мизинец.

Он двигался по его воле.

Лит протянул оставшуюся руку Элине.

— Мама, мне сейчас немного страшно, — Лит старался передать свои настоящие чувства, не вызывая подозрений, одновременно привлекая к себе все внимание. Сосредоточившись на тепле матери, он попытался вызвать энергию из руки, но безуспешно.

Чем ближе он становился, тем сильнее становилась связь.

Процесс восстановления прошел без сучка и задоринки, сразу же за ним последовало исцеление. Лит должен был всё время оставаться неподвижным, один, единственный спазм выдал бы его новую и несвоевременную тайну.

***

В ночь перед саботажем в тренировочном зале пространственной магии, в нескольких сотнях километров к югу от границы Королевства Грифонов, собрался высший совет племён Кровавой пустыни, пытаясь обратиться за помощью к Благодетельнице.

Кровавая пустыня была самой большой из трёх великих стран на континенте Гарлен, двумя другими были Королевство Грифонов и Империя Горгон. По мнению многих, она была также самым сильной и самым опасной.

Причина заключалась в том, что, несмотря на суровый климат, Кровавая пустыня была самой богатой с точки зрения мистических сокровищ и природных ресурсов. В то время как в других местах для нахождения магических кристаллов, нужно было копаться в горах или исследовать обширные леса, в Кровавой пустыне было достаточно найти оазис.

Гейзеры мировой энергии, которые повсюду были скрыты и могли быть найдены только по чистой случайности или при помощи мощных артефактов, таких как Солус или пенсне скорпикоры, там проявляли себя в виде воды, растительности и жизни.

Среди его дюн можно было найти скальные образования, богатые редким металлом, Давроссом, который после выплавки и ковки менял свой цвет от серебряного до черного, в зависимости от того, как он подвергался воздействию света, но самое главное, был способен резать железо, как будто это было просто дерево.

Давросс был самым прочным материалом, известным человеку.

Несмотря на своё название, пески Кровавой пустыни были не красными, а желто-золотыми. Она возникла из бесчисленных жизней, потерянных во время прошлых войн, когда различные племена пустыни сражались между собой или против чужеземцев, пытавшихся отнять у них их землю.

Война была постоянной в пустыне, потому что никакое количество кристаллов маны или Давросса не могло сделать погоду влажной, утолить жажду людей и скота, или сделать землю плодородной.

Несмотря на все богатства, которые хранила земля, еда и вода всегда были единственной валютой, которая имела реальную ценность в пустыне. В прошлом племена боролись за контроль над оазисом, либо по собственной воле, либо манипулировали людьми равнин, желая использовать их потребности для достижения монополии на ресурсы.

Но теперь уже нет. После прибытия Благодетельницы пустыня была объединена, и слово «конкуренция» было заменено незнакомым, звучащим как «сотрудничество».

Теперь оазисы были разделены и каждое племя периодически перемещалось из одной зоны пустыни в другую, позволяя каждому циклически наслаждаться всем, что могла предложить их страна.

Каждый из вождей племени, теперь именуемых просто Перьями, получил мудрость и силу, став сильным в магии, независимо от таланта, с которым родился. Но то, что теперь могло показаться божественной страной, имело свою цену.

Законы Благодетельницы были единственными законами, и самым лёгким наказанием за их нарушение была смерть. Перья правили своим народом, но любое изменение, маленькое или большое, должно было получить одобрение Благодетельницы.

Даже высший совет был сведен к простой формальности, только воля одной действительно имела значение. Вот почему он теперь проводился только после захода солнца, когда Благодетельница обладала менее пламенным темпераментом.

В ту ночь собравшиеся Перья пытались убедить Благодетельницу во многих преимуществах, которые племена пустыни получат от вторжения в ослабленное Королевство Грифонов.

Кровь в пустыне

Их шпионы принесли известие о том, что гражданская война неизбежна, и это был идеальный момент, чтобы начать планировать вторжение.

От их имени говорил Ашун Дагфуур, Перо племени Красного Льва, временно назначенный Верховным Пером, первым среди равных и представителем племен. Это был высокий мужчина ростом метр восемьдесят четыре сантиметра, с худощавым и мускулистым телом, оливковым цветом лица и длинной, но ухоженной бородой.

Как и все Перья, он носил тяжёлые белые штаны и рубашку, чтобы выдержать ночной холод, и тюрбан на голове, с огромным рубином в центре, символизирующим его статус в племени.

Встреча проходила в церемониальном шатре золотистого цвета, стены и пол которого были покрыты коврами и гобеленами, изображающими коллективную историю пустыни.

Крыша шатра была зачарована, чтобы иметь возможность становиться невидимой по желанию, так как Благодетельница ненавидела тесные пространства, и таким образом она всё ещё могла смотреть на луну и звезды.

Пространство было прекрасно освещено двадцатью семью черными железными жаровнями, по одной на каждое племя. Их огонь подпитывался магией соответствующего Пера, и использовался как в качестве символа силы оного, так и для голосования, когда дискуссия подходила к концу.

Как всегда, Ашун говорил со страстью, описывая все зелёные земли и источники воды, ожидая, когда племена отберут их у слабых и глупых жителей равнин. Его чёрные глаза искали одобрения и поддержки у других Перьев, но не находили.

После того, как он начал свою речь, все глаза были прикованы к одинокой фигуре, стоящей по другую сторону палатки, наблюдая за каждым её движением.

Это была огненно-красная птица трехметровой высоты, с телом орла и перьевыми хвостами, похожими на павлиньи. Легендарный феникс Салаарк, также известная как Благодетельница пустыни, которая столетия назад объединила все племена под своей властью.

Шептали, что из каждого её пера можно выковать несравненное оружие и что в её крови заключен секрет бессмертия. Чтобы поместиться в палатке, она заметно уменьшилась и теперь была в самом уязвимом состоянии.

Несмотря на это, ни один мужчина или женщина среди Перьев не испытывали никаких эмоций, кроме уважения и страха.

Салаарк стояла неподвижно, закрыв глаза, зная, что не сможет контролировать себя, если откроет их.

Как только Ашун закончил, ему задали простой вопрос:

— Так ты собираешься покинуть пустыню? — голос Салаарк не был громким, но всё равно звучал совершенно ясно для всех присутствующих.

— Нет, моя госпожа. Красный Лев никогда бы так не поступил, — он поднял руки и опустил голову в знак покорности. — Я только предлагаю нам отомстить равнинам и получить новые ресурсы.

— Месть? — спросила она, открыв один глаз. — Принести смерть живым — не значит заставить страдать их предков. Это больше похоже на мелкий предлог, чтобы уйти, потому что вы не удовлетворены тем, что у вас есть сейчас.

— Я не уйду и не буду неблагодарным, — сказал Ашун, стараясь казаться сильным и уверенным, но холодный пот побежал по его спине.

— Тогда как же ты собираешься удержать завоёванные источники? Что хорошего в плодородной почве, если её не возделывать?

— Ну, конечно, некоторым из наших людей придется остаться там со своими семьями. Но только для того, чтобы создать цепочку поставок, которая принесет пользу всем племенам.

— Меня не интересуют твои сладкие слова, мне интересно только их значение, — резко ответила Салаарк. — Ты хочешь, чтобы твой народ уехал, чтобы его дети росли в чужой стране, вдали от пустыни и от меня! Я не возражаю против твоего плана.

Последняя фраза повергла всех в шок, ведь снисходительность никогда не была её сильной стороной.

— Но в то же время я не окажу этому никакой поддержки. Те, кто желает принять в нем участие, вольны делать это, как только они сперва вернут мне все мои благословения, — вторая часть, напротив, полностью соответствовала её характеру, заставив всех Перьев побледнеть.

— Просто для ясности, ты говоришь как высшее Перо, как Перо племени Красного Льва, или только сам за себя? — глаза Салаарк открылись, выпуская огромное количество убийственного намерения, которое заставило Ашуна упасть на колени, её когти постукивали по земле в ритме боевых барабанов.

— Он не говорит от имени племени Золотого Орла, — сказала женщина средних лет, вставая со стула, только чтобы встать на колени. Её лоб касался пола, в то время как её жаровня почернела, отрицая слова высшего Пера.

— Он не говорит от имени племени Серебряного Волка, — один за другим все Перья опустились на колени, а чёрный свет от жаровен создавал жуткую атмосферу.

— Он не говорит от имени племени Красного Льва, — признав неудачу Ашуна, старейшины, сопровождавшие его, отреклись от своего вождя, надеясь спасти свой народ от вечного изгнания.

Общими усилиями им удалось вырвать пламя из-под контроля Ашуна, сделав его черным, а самого его оставить одного. Поворот событий потряс Ашуна, но не до такой степени, чтобы он не понял произошедшее.

Под напряжением и страхом, появившимися на лицах его коллег, он мог видеть, как их губы скривились в едва сдерживаемой улыбке. Он знал, что непопулярен из-за своего властного характера, пытаясь принести пользу своему племени за счет всех остальных.

Но это было потому, что под его руководством Красный Лев превратился в одно из самых густонаселённых и сильных пустынных племен. Ашун использовал это в прошлом, чтобы оказать давление на соседние племена, чтобы получить больше и дать меньше, повышая свой статус в своей общине.

Когда они назначили его высшим Пером, он думал, что они, наконец, готовы подчиниться. Вместо этого всё это было уловкой, чтобы взять его без войны, в полном соответствии с законами пустыни.

Каков бы ни был исход совета, они получили бы прибыль, либо вторгнувшись в новые земли, либо устранив могущественного соперника. Они использовали его эго против него, превратив Ашуна в невольную жертвенную пешку.

Он знал, что произойдет дальше: после того, как его лишат титула старейшины, Благодетельница заберет все артефакты и книги, которые Салаарк давала ему на протяжении многих лет. Наконец, это лишит его величайшего благословения — дара магии.

Ашун был бездарным юношей до встречи с Благодетельницей. Феникс была очарована его страстью и преданностью племени, делясь с ним своими секретами и мудростью, тем самым превратив мальчика в одного из самых могущественных магических воинов Красного Льва.

А теперь она заберет всё назад. Ашун не знал, как Салаарк увеличила его способность к мане и магическую силу; он терял сознание каждый раз, когда она «лечила» его. Но он много раз видел, как она может вернуть эффект.

Простой взгляд — и тело жертвы извивалось и корчилось, вены синели и вздувались, а мана буквально выдавливалась через мучительную боль, пока ничего не оставалось.

Ашун прожил свои тридцать шесть лет воином, вождём, человеком среди людей. Он не мог вынести мысли о том, что потеряет так много и проживет остаток жизни в позоре. Прежде чем приговор был приведен в исполнение, Ашун в последний раз применил магию, остановив собственное сердце.

После смерти его честь будет спасена, и с его семьей будут обращаться как со скорбящими родственниками мёртвого Пера, а не как с родственниками предателя.

Благодетельница посмотрела на труп, слегка кивнув в ответ на окончательное решение Ашуна.

Салаарк любила его маленьким мальчиком и любила его взрослым мужчиной. Но как только он стал лидером, они отдалились друг от друга. Чем больше власти он приобретал, тем более неудовлетворенным становился.

Сначала он воровал у собственного племени, потом выкручивал руки соседям, чтобы утолить жажду славы. А теперь у него хватило наглости попросить Салаарк согласиться на бессмысленную миграционную войну.

Если бы феникс когда-нибудь захотела покинуть пустыню, она бы уже это сделала. Если бы она хотела омыть мир огнём и кровью, Салаарк не пришлось бы тратить столетия, обучая племена магии и тому, как процветать в суровых условиях, которые она называла домом.

— Я, Салаарк, — солнце пустыни! Мой путь — это единственный путь! Мои слова — закон! — она взревела, расправляя крылья, поджигая весь шатер и его обитателей, но не сжигая никого. — Я могу быть как восход солнца, предвещающий новую эру, так и закатом, предвещающим темную ночь! Призовёте меня снова из-за мелочной жадности, и всем племенам понадобятся новые вожди.

Пострадавший

После того, как профессор Март закончил лечить руку Лита, повязки были сняты, показывая, что она вернулась в нормальное состояние, за исключением одной маленькой детали. В отличие от остального его тела, которое всё ещё сохраняло свой нормальный цвет, рука была бледной, как будто никогда не видела света.

Март не пропустил молчаливый вопрос в его глазах.

— Извини, я не знаю, как Манохару это удается. Теоретически, для новой кожи невозможно сохранить какой-либо загар, но это не мешает ему делать это в любом случае, — затем он прошептал Литу на ухо. — Будет лучше, если ты придешь к Манохару позже, если тебя беспокоит проблема с кожей. Я не думаю, что привести его сюда было бы хорошей идеей.

Лит кивнул, и директор, и его отец, вероятно, не смогли бы принять ещё одну его ободряющую речь.

— Профессор, вы ещё не сказали мне, что произошло после того, как я потерял сознание, — благодаря Солус, Лит уже знал ответ, но ему нужно было притвориться, что ему интересно.

— Да, конечно. Но лучше, если ты услышишь это от тех, кто действительно спас тебе жизнь. Потребовалось немало усилий, чтобы заставить друзей отойти от твоей постели и немного отдохнуть.

Его родители были тронуты, услышав, что у их сына есть такие преданные друзья. Лит же, напротив, не так сильно, так как это заставило рухнуть ещё одну часть его личных убеждений. Это также вызвало жуткий вопрос.

[Солус, раз уж я теперь в больничной ночной рубашке, пожалуйста, скажи мне, что Манохар не раздевал меня перед остальными].

[Нет, не раздевал, — она хихикнула. — Но в этом нет ничего плохого, ведь вы все врачи].

[Верно, но если бы ситуация была обратной, как ты думаешь, какая-нибудь девушка хотела бы, чтобы трое её друзей-мужчин видели её обнаженной?]

[Думаю, это зависит от друзей], — в её словах был намек на злобу.

[Ладно, проехали, — Лит решил забыть этот вопрос раз и навсегда. — Солус, что с тобой происходит? С тех пор как мы поступили в академию, время от времени ты пытаешься найти мне девушку-другую, говоришь что-то неуместное, как сейчас. Люди — это не просто куски мяса, у них тоже есть чувства].

[И это говоришь ты! — впервые с тех пор, как они встретились, Лит почувствовал её гнев. Он не ответил, ожидая, когда Солус выговорится. — С каких это пор тебя волнуют чувства? Всё, что ты делаешь, это лжёшь, чтобы манипулировать всеми, сражаешься как сумасшедший, накапливаешь силу, и так по кругу. Ты когда-нибудь думал о моих чувствах? О том, как я боюсь каждый раз, когда ты делаешь что-то глупое, подвергая свою жизнь риску, как будто это ничего не значит?]

[Или как я завидую всем вам, свободно болтающим, смеющимся, гуляющим на солнце, в то время как я весь день заперта в каменном кольце, живя своей жизнью через тебя? И, честно говоря, это не такая уж большая жизнь].

[У тебя так много людей, которые любят, так много шансов сблизиться с другими и стать настоящим другом, а не просто притворяться. Но ты всегда отвергаешь их, будто они мусор, и это приводит меня в ярость].

[Знаешь, вполне вероятно, что скорпикора была права. Может быть, я действительно проклятый объект, потому что эта жизнь иногда действительно кажется проклятием].

Несмотря на то, что у неё не было слёз, чтобы пролить их, для Лита это было похоже на то, что она рыдала.

Он чувствовал себя ужасно виноватым и беспомощным. Слишком часто он закрывался от неё, чтобы учиться или практиковаться, говоря только для того, чтобы попросить её о помощи. Они были вместе так долго, но он всё ещё иногда обращался с Солус как с каким-то домашним прибором.

Лит не мог отрицать того, что она сказала. Для него люди были всего лишь инструментами, а чувства — бесполезным бременем.

[Мне очень жаль, Солус. Я не знаю, что и сказать. Всё это время я не переставал думать о том, что ты чувствуешь, всегда принимая твоё счастье как должное].

[Это не совсем твоя вина, — она мысленно шмыгнула носом. — Я никогда не делилась с тобой своими тревогами, потому что боялась, что тебе будет всё равно или ты не поймешь. Спасибо, что доказываешь мою неправоту].

Теплая аура распространилась от её сознания, эквивалент объятия.

[Во имя творца, всё было намного проще, когда мы только познакомились. С тем, что я довольствовалась только выживанием, каждый день узнавала что-то новое. Но теперь знаний уже недостаточно. Я хочу чувствовать, хочу переживать, а ты — моё единственное окно в мир. Это я должна извиняться за то, что была такой назойливой всё это время].

[Ну, может быть, путем некромантии и кузнечного дела мы сможем найти способ дать тебе замену тела].

[Труп или голем? Спасибо, но нет, обойдусь. Я уже чувствую себя чудовищем, мне не нужно ещё и выглядеть таковой. Кроме того, я думаю, что жизнь — это не проблема, которую нужно решать, а скорее то, насчёт чего мне нужно решить, стоит ли это иметь].

Литу совсем не понравилось, как закончился разговор. Его единственный настоящий друг страдал, и это было не то, что он мог просто пассивно принять.

Переодевшись в новую форму, он позволил профессору Марту позвать его «друзей», которые, несмотря на короткий срок, прибыли невероятно быстро.

Обычно Лит нашёл бы способ избежать неизбежного группового объятия, но слова Солус всё ещё звенели в его ушах.

«Прогресс, а не совершенство», — повторял он про себя, как молитву, сопротивляясь отвращению, что физический контакт с этими четырьмя незнакомцами возник на инстинктивном уровне.

Они засыпали его вопросами о здоровье, не раз повторяя, как думали, что потеряли его. Элина была тронута до слез, видя их привязанность к её ребёнку.

— Ребята, позвольте представить вам моих родителей, Рааз и Элина.

При этих словах его наконец отпустили.

Рааз пожал им руки, а Элина крепко обняла их.

— Если вы когда-нибудь окажетесь в нашей деревне, то всегда будете желанными гостями в нашем доме. Я никогда не смогу отблагодарить вас.

После нескольких любезностей Лит попросил их рассказать ему, что произошло после того, как он врезался в пространственную трещину.

Несмотря на то, что он уже всё знал, он оставался впечатлён их сосредоточенностью и самоотверженностью в такой критический момент, до такой степени, что помнил мельчайшие детали. Очевидно, в присутствии Линьоса они пропустили всю часть с ударами.

Затем настала очередь Лита выразить свою благодарность. Простое «спасибо» и рукопожатие вполне устраивали Рааза, который был для них чужаком. Не говоря уже о том, что он был очень напуган. Насколько он знал, все они могли быть принцами и принцессами.

У Лита не было другого выбора, кроме как широко улыбнуться и обнять их одного за другим.

В то время как для остальных он умудрялся выполнять объятия типа «вход» и «выход», когда настала очередь Квиллы, она заперла его на месте. Лит почувствовал, как её руки пробежали по его спине, а она уткнулась головой ему в грудь, тихо всхлипывая.

Через несколько секунд ситуация стала действительно неловкой. Все смотрели в сторону, пока Рааз не увидел в его глазах безмолвную мольбу о помощи и не сказал:

— Сынок, что ты собираешься делать? Ты хочешь вернуться домой, сменить академию, или остаться здесь? Мы будем уважать твоё решение, каким бы оно ни было.

Только тогда Квилла наконец отпустила его и спряталась за Фрию, дико покраснев после того, как поняла, что сделала.

Лит на некоторое время задумался. Несмотря на все свои недостатки, академия Белого Грифона была для него самым безопасным местом. Другие академии, вероятно, будут дискриминировать его за его происхождение и прошлое, заставляя постоянно быть начеку.

Кроме того, ему ещё предстояло разгадать тайну шкатулок в его карманном измерении, найти способ предотвратить пророчество дриады и спасти Солус от её страданий. Она могла отказываться от его помощи сколько угодно, но Лит никогда не откажется от неё без борьбы.

— Я хочу остаться здесь, папа. Я думаю, что они нужны мне так же, как и я им.

Непредвиденные обстоятельства

— Ты не пожалеешь о своём выборе, Лит, — профессор Март с гордым видом похлопал его по спине. — Как только ты закончишь школу, то обнаружишь, что маги ранга А, такие как ты и я, ценятся почти как S-ранговые, если не выше, — он усмехнулся.

— Что? Почему? — Лит не знал, считать ли это хорошей или плохой новостью.

— Потому что, как ты уже видел, такие гении как Манохар не просто гениальны. Они также своенравны, непостоянны и непредсказуемы. Можем быть, мы не столь продуктивны, но гораздо более уравновешенны и просты в обращении.

***

После несчастного случая в тренировочном зале профессор Радд потерял большую часть своей злобы. Теперь он отвечал, когда кто-то спрашивал его объяснений, и всякий раз, когда он видел Квиллу или Лита, он глубоко вздыхал, качая головой.

В последующие недели Лит вложил все своё сердце и душу в кузнечное мастерство, безжалостно докучая профессору Ванемир вопросами. Он исследовал как руны, которые держали ящики запертыми, так и конструкции, способные чувствовать себя человеком.

Библиотека очень помогла ему в его первом задании. Даже если точной последовательности рун нигде не было, Лит мог определить их силу и назначение. Он пришёл к выводу, что открыть хотя бы одну из коробок возможно, если у него будет уровень мастерства Ванемир и надлежащая исследовательская группа.

Поскольку это было невозможно, он решил пойти окольным путём. Вместо того, чтобы атаковать замок снаружи, как обычный мастер кузнечного дела, он уничтожит его псевдоядро, как это может сделать только пробуждённый.

Замок и коробка имели псевдоядро, оба удерживались на месте соответствующими путями маны, которыми их создатель окружил их, благодаря руническим узорам. Основное различие между псевдоядром и настоящим ядром маны заключалось в том, что первое не могло пополнить свою энергию без мага, который создал его.

Следовательно, если каким-то образом Литу удастся повредить пути, энергия, хранящаяся в псевдоядре, должна была просочиться, не вызвав взрыва, и заклинание блокировки будет отменено.

Прежде чем проводить подобные эксперименты, Лит всегда использовал Тишину и несколько барьеров, чтобы предотвратить последующий взрыв, который разрушит его комнату или будет замечен снаружи.

Через месяц после начала второго семестра Лит уже потерял три коробки. Все они взорвались, не оставив после себя никаких следов, но он всё ещё считал это успехом.

Ни он, ни его вещи не пострадали, и с каждым ящиком взрыв становился всё слабее. Это был только вопрос времени, когда Лит сможет найти правильный способ проколоть рунические пути без того, чтобы псевдоядро стало нестабильным.

[Теперь я понимаю, почему видение хотело, чтобы я спас Нока и встретился с Каллой. Если бы у меня была только коробка от Родимас, мне бы никогда не удалось её открыть].

(Прим. автора: Нок — маленький бик. Калла — мать Нока.)

Я мог либо отдать её маркизе или Линьосу, оставшись с пустыми руками, либо попытаться и потерпеть неудачу самостоятельно, — он вздохнул.

[Ну, будучи самоучкой, ты отлично справляешься. Март и Ванемир всегда хвалят тебя за твой талант и достижения. Я думаю, Ванемир уже считает тебя лучшим учеником четвёртого курса].

[Ага, — он снова вздохнул. — Кто-то обязательно снова рассердится на меня. Не говоря уже о том, что я отстаю в пространственной магии. Без всенощных даже Юриал медленно догоняет меня, и мне ещё предстоит выучить Восстановление, которое уже знает Квилла. Я должен работать усерднее!]

[Может быть, это потому, что у Квиллы только одна специализация, а у Юриала всего две, и они к тому же трудолюбивы. А ты, наоборот, такой бездельник, — голос Солус сочился сарказмом. — Вдобавок к обеим твоим официальным специализациям изучаешь другие самостоятельно и превращаешь их в истинную магию. И всё это во время работы над замком, исследований тела для меня и очищения своего ядра маны в свободное время. Под которым, как правило, подразумевается, когда ты вынужден пользоваться ванной или во время теоретических занятий. Ты не спишь почти месяц. Честно говоря, я удивлена, что ты так многого добился, работая всего двадцать четыре часа в сутки. Прогресс, а не совершенство. Помнишь? Тебе нужно притормозить].

[Не могу. Близится экзамен второго триместра, и никто не знает, что будет дальше. Надо использовать каждую секунду!]

***

После взрыва алхимической лаборатории Койрен Хаторн, город Кандрия быстро погрузился в массовую истерию. Всего через несколько дней после этого события по всему городу начали происходить странные болезни и убийства, и с течением времени всё стало только хуже.

Целители со всего маркизата и из-за его пределов были призваны на помощь, но несмотря на то, что корона и Ассоциация магов не жалели средств, чтобы добраться до корня проблемы, они ничего не добились.

Было введено информационное отключение, чтобы избежать распространения паники за пределы города. Те, кто знал об этом явлении, говорили о таинственной чуме, преследующей провинцию Кандрия, и беспокоились о её распространении.

Количество трупов уже достигло сотен, и с каждым днём возникало всё больше и больше смертельных случаев, заставляя корону объявить статус карантина через две недели после начала вспышки.

Тот, кто попытается проникнуть в город или выйти из него, будет казнён на месте, весь район был окружён массивом, который не позволял заклинанию полёта и Варп-ступеням работать.

Сильфа, королева Королевства Грифонов и верховный глава Ассоциации магов, была на грани нервного срыва. Она не спала как следует с тех пор, как началось восстание старой знати, и теперь, с неразгаданной тайной чумы, она чувствовала, что теряет рассудок.

Королева не упустила из виду, что нынешнее затруднительное положение произошло сразу после того, как Арджин пропал без вести в бою, проблема заключалась в определении того, как эти два события были связаны. Зная доблесть Арджина, она подозревала, что всё это дело рук пробуждённого.

Кто-то из Королевского Мертвеца не мог быть убит обычным способом во время простой разведывательной миссии. Кроме того, тот факт, что лучшие умы королевства всё ещё были невежественны, служил достаточным доказательством того, что это не было чем-то, чего фальшивая магия могла достичь.

Её проблема заключалась в том, что у короны не было пробуждённых кроме членов Королевского Мертвеца, а леди Тайрис отказывалась тренировать больше семи за раз. Остальные шесть членов уже были вовлечены в ситуации жизни или смерти, иначе она никогда бы не вспомнила об Арджине так скоро.

Спасатели всё ещё искали его под обломками лаборатории, но пока ничего не нашли. В отчаянии она достала свой коммуникационный амулет, пытаясь дотянуться до Кришны Манохара, бога исцеления.

Он был лучшим целителем королевства и её последней надеждой. Магическая чума могла быть результатом действия древнего артефакта. Такое мощное оружие, если оно вообще существовало, найдись оно, должно было остаться тайной, и именно поэтому она держала его в качестве последнего средства.

Этот человек был слабаком, осторожность и надёжность не были его сильными сторонами. Амулет не дал никакого ответа даже после нескольких попыток связаться.

Не имея времени на его выходки, Сильфа позвонила Линьосу, требуя сообщить о местонахождении Манохара и о причине его отсутствия.

— Я бы никогда не осмелился ослушаться вашего прямого приказа, ваше величество, но, увы, ваша первая просьба выше моего понимания. Даже я не знаю, где он. Что касается второго, то, думаю, вы мне не поверите, не услышав это из уст лошади.

Директор взял листок бумаги и положил его на драгоценный камень амулета, позволяя королеве прочитать его содержание.

«Дорогой Линьос…»

За именем последовал каракуль с изображением лошади, поразительно похожей на директора, даже в одежде.

«...Я на пороге невероятного магического прорыва. Я не могу рисковать тем, что мои исследования будут разрушены постоянными приставаниями посредственных умов, поэтому я уйду на некоторое время.

К. М.».

— Как он посмел снова исчезнуть? Это уже третий раз в этом году! — Сильфа с такой силой ударила кулаком по столу, что тот разломился пополам. — Пришлите мне вашего второго лучшего диагноста. Если он или она не решит мою проблему, я повешу твою голову заодно с головой Манохара в моей комнате трофеев!

Трудные времена

Хотя Бодрость позволяла Литу избегать сна, это не обошлось без побочных эффектов. Когда он ещё находился дома, у него было несколько возможностей расслабиться, например, когда он охотился ради еды, учил Тисту фальшивой магии, или просто проводил время со своей семьей.

Теперь Лит неустанно работал, как машина, накапливая стресс без перерыва, не считая трёх ежедневных приёмов пищи. Со временем накопившаяся умственная усталость сделала его более капризным, нервным и агрессивным.

Это было нечто такое, чего профессора не замечали. Лит дорожил ими и делал все возможное, чтобы держать себя в руках и относиться к ним с уважением, которого они заслуживали. То же самое относилось и к его «друзьям».

После последнего разговора по душам с Солус он старался проводить с ней больше времени, давать ей то, в чем она нуждалась, больше эмоций и человеческого общения. Это успокоило её депрессию и измотало его нервы, но ему было все равно.

«Солус всегда так много для меня делает. Мало того, что она в основном мой моральный компас и помогает мне по всем академическим предметам, она также ограничивает мои самые жестокие порывы, делая меня почти человеком. Черт возьми, если бы это было возможно, я бы с радостью поменялся с ней местами. Она была бы гораздо лучшим человеком, чем я».

Солус была тронута тем, насколько сильны были его чувства к ней и сколько жертв он готов был принести ради неё. В то же время, она очень волновалась.

Продолжительное недосыпание сделало только очевиднее, что его разум и тело переживали серьезные изменения. С тех пор как он преодолел узкое место, тело Лита становилось сильнее каждый раз, когда очищалось ядро маны.

Что же касается его разума, то последние события сильно повлияли на его и без того изувеченную психику. По иронии судьбы, в то время как околосмертные переживания были нормой с тех пор, как Лит начал практиковать магию высокого уровня, именно поиск людей, которые действительно заботились о нём за пределами его семьи, вызвал внутренний конфликт.

Изменить жизненные ценности было нелегко, это было всё равно что признать, что ты всегда ошибался почти во всем.

С другой стороны, то же самое можно было сказать и о ней. Качество и количество её питания резко улучшились, и её ядро маны было на грани того, чтобы стать зеленым.

Но больше всего Солус беспокоили её новые чувства. Благодаря новым улучшенным чувствам Лита, она могла слышать все злобные комментарии, которые люди говорили за его спиной; все мелкие обиды, которые возникали при каждой похвале, которую он получал.

Чем больше она узнавала людей, тем больше ей становилось противно. После того, как он чуть не погиб, защищая всех от пространственных трещин, самым добрым комментарием, который она слышала, был:

«Даже когда он потерял руку, мы не можем выбросить его из головы на целый день? Этот парень хуже таракана!»

Солус начала думать, что это она всё это время ошибалась.

***

Менее чем через час директор вызвал Лита, и королева Сильфа выразила свой новый интерес к тому, чтобы превратить голову Линьоса в держатель для туалетной щетки, вместо того чтобы повесить её на стену.

После консультации с профессором Мартом, вторым лучшим целителем академии Белого Грифона, у Линьоса не осталось выбора.

— Если это вопрос жизни и смерти…

— Прекрати это «если»! На кону жизни, в том числе и моя! — Линьос перебил Марта.

— ...тогда я определенно вышлю Лита из Люстрии. Он единственный, чьи диагностические навыки находятся на уровне Манохара.

— Студент вместо профессора? Как низко мы пали… Что станет с престижем академии? — Линьос застонал.

— Пали? — Март неодобрительно нахмурил брови. — Новое, заменяющее старое, — это образ жизни. Кроме того, принять кого-то, кого все остальные академии отвергли из-за предубеждения, — это не унижение. Особенно если ему это удастся.

— Но что, если он потерпит неудачу? — Линьос был готов расплакаться. — Мы станем посмешищем всего королевства. Все подумают, что мы настолько некомпетентны, что должны полагаться на ребенка!

— Ну, мы всегда можем послать пару профессоров и надеяться на лучшее. По крайней мере, ты потерпишь поражение с достоинством.

Линьос застонал, его шея внезапно заболела. Неудача даже не рассматривалась как вариант.

— А как насчет того, другого студента? Квилла из Цереи? На данный момент отправка одного или двух не имеет никакого значения.

— На самом деле так и есть, — не стал возражать Март. — Её талант к магии света выдающийся, я верю, что если её правильно воспитать, она может стать следующим Манохаром…

— Перестань произносить это имя! — шея Линьоса ощутила новую боль, почувствовав приближение топора палача.

— Я имею в виду в хорошем смысле.

— В этом человеке нет ничего хорошего! — видя, что директор ведет себя неразумно, Март оставил эту тему. — Как я уже говорил, она великолепный маг, но она слишком молода, чтобы быть свидетелем того ужаса. Не говоря уже о том, что её диагностические навыки примерно моего уровня. Я лучше пойду сам, чем подвергну риску её будущее. Что же касается нашей новой звезды, то он… совершенно особенный.

Март постучал по полному личному делу Лита. Папка, почти такая же толстая, как книга, где эксперты из Ассоциации магов классифицировали его как то, что на Земле назвали бы «высокоэффективным социопатом».

В этот момент Линьос перестал сопротивляться и смирился со своей судьбой.

Когда Лит вошел, он был одет в свой старый набор хмурых и свирепых взглядов.

— Я не сделал ничего плохого и уже собирался совершить магический прорыв! — когда он получил вызов, Лит собирался завершить второе последнее упражнение, прежде чем попытаться сделать настоящие Варп-ступени.

После саботажа занятия на четвертом курсе были приостановлены на несколько дней, до завершения внутреннего расследования. Он использовал это время для дальнейшей практики под руководством Квиллы и был близок к тому, чтобы поставить восьмое открытие Врат.

В то время как большинство студентов были травмированы этим событием и нуждались в психологической консультации, он продолжал свои исследования как ни в чем не бывало, умудряясь догнать тех, кто был более талантлив, чем он.

Слова, которые подобрал Лит, только усилили у Линьоса ощущение надвигающегося рока.

Директор дал ему папку, содержащую всю необходимую информацию о событиях в Кандрии, объяснив, что его присутствие необходимо, чтобы пролить свет на это дело.

— Я всего лишь студент, — ответил Лит, возвращая папку. — Какое это имеет отношение ко мне?

— Директор Линьос забыл сказать тебе, мальчик, что это не просьба. Это приказ самой королевы.

Голос принадлежал мужчине лет тридцати, ростом метр восемьдесят два сантиметра, который вышел из Варп-ступеней, открывшихся прямо посреди комнаты. У него были светло-каштановые коротко стриженные волосы и усы того же цвета.

Он был одет в темно-синий мундир с королевским гербом на груди, треугольным щитом, изображающим гарцующего грифона с короной на голове и двумя скипетрами в передних лапах. Один представлял магическую силу, другой — военную.

— Лит, позволь представить тебе капитана Велагроса из корпуса королевы. Капитан, это Лит из Люстрии, — Линьос встал, протягивая руку своему уважаемому гостю.

— Вы шпионили за нами, или просто выжидали, чтобы эффектно появиться? — Лит не был впечатлён, скорее раздражён. Его плохое настроение заставило его выпалить то, что обычно он просто держал при себе.

— Малыш, тут не до смеха. Люди умирают в этот самый момент. Если ты можешь что-то с этим сделать, это твой долг.

— Люди умирают каждый день, — Лит пожал плечами. — Обычно это случается с бедными, сиротами, бездомными. Но никто не думает об этом. Но если это случается с несколькими богатыми парнями в модном городе, то внезапно это становится огромной проблемой. Кроме того, у меня нет никаких обязанностей, поскольку я не давал клятвы. Итак, позвольте мне перефразировать: какое мне дело? — сказал он, потирая большой и указательный пальцы правой руки.

Обычно капитан Велагрос испытывал искушение преподать высокомерному парню урок, но он тоже читал досье. Было ясно сказано, что из-за своего воспитания Лит не имел никаких реальных связей с королевством.

Вот почему его семья была так надёжно защищена. Ему было приказано не вступать с ним в противоборство, если только это не было крайней необходимостью.

Предатель I

Капитан Велагрос смог лишь улыбаться и терпеть поведение Лита, и делал он это не только из-за приказа. Чем больше он наблюдал за мальчишкой перед собой, тем страннее себя ощущал. Этот холодный, пронзающий взгляд, расчётливое поведение без единой эмоции — капитан много раз видел подобное, но впервые у ребёнка.

Эти черты характерны для ветерана боевых действий или отъявленного психопата. Не говоря о том, что когда он ранее сделал шаг вперёд с целью надавить на Лита, каждая клетка его тела кричала об опасности. Член корпуса королевы не дожил бы до этого возраста, не развивая свои инстинкты, и сейчас они говорили ему отступить, избегая резких движений.

— Сколько ты хочешь? — спросил он.

— Вы говорите так, будто я требую деньги. Перед тем, как стать целителем, я был охотником. И первое, что я выучил было то, что охотники не делают одолжений, они заключают сделки. И вот что я предлагаю: я соглашаюсь на это поручение, и если у меня получится, то я получаю безопасное убежище для своей семьи. Меня не волнует, разразится ли гражданская война, на королевство нападут или наступит засуха. Если что-то случится, я хочу чтобы они были в безопасности за пределами королевства. Идет?

Лит вытянул свою руку, и Велагрос без промедления пожал её. На секунду Велагрос побоялся, что мальчишка запросит нереальную гору денег или артефакт, но вместо этого он потребовал что-то простое и понятное, хоть и дорогое, не оставляя возможности поторговаться.

— Идёт. Но, что если ты не справишься? — в ответ Лит лишь пожал плечами.

— Если это случится, то мы оба впустую потеряем пару часов, — Лит пожал плечами.

«Пока я могу использовать Восстановление, нет ничего, чего я бы не смог обнаружить, а вот вылечить — уже другой разговор. Если чума — это что-то вне моего понимания, то даже владение истинной магией не поможет».

— Это займет больше, чем пару часов, — Велагрос начал объяснять. — Варп-ступени заблокированы по всему региону. Сперва мне нужно подготовить наш выход неподалеку от зоны карантина, а оттуда до границы карантина мы полетим. На все приготовления потребуется несколько часов.

Лит нахмурился.

— Я думал, мы сразу выдвинемся. В таком случае, я хочу чтобы наша сделка была письменно задокументирована и подписана. Произнесённое забывается, но написанное остаётся¹.

— Без проблем. Используй это время, чтобы доделать свои дела и собрать вещи перед уходом. В зависимости от того, как всё обернётся, мы можем застрять в Кандрии до завтра. И запомни, тебе запрещается рассказывать о миссии и её деталях кому-либо.

Лит ушел, игнорируя последний тривиальный приказ. Он быстро направился к своей комнате, так как хотел как можно больше времени посвятить сну перед отбытием. Одно дело быть ослабленным и уставшим в пределах академии полной профессоров, обязанных помочь ему, с больницей, в которой его могли вылечить пока хоть толика жизни теплилась в его теле, и совсем другое — вне её. Неважно, будет ли он работать с корпусом королевы или даже с самой королевой, он всё равно будет действовать так, словно может рассчитывать лишь на себя.

[Я так рада, что ты взялся за это поручение, — мысленно улыбнулась Солус. — Столько людей страдают, если мы можем, то должны помочь].

[А вот тут ты неправа. Если будешь бросаться на помощь всякий раз, как кто-то в опасности, то проживешь всю жизнь, спасая окружающих. Дай им палец — откусят руку. Неспроста я потребовал награду. Во-первых, если я преуспею, то предотвращу события из видения, по крайней мере, те, о которых я волнуюсь. Во-вторых, это покажет им, что я не пешка. Только солдаты слепо повинуются приказам, и только идиоты или святые работают даром, когда могут получить компенсацию].

Солус обдумала эти слова. Ранее она бы проигнорировала их, списав на циничность и ледяной характер Лита, но теперь она была неуверенной.

После того как Лит ушел из кабинета директора, Велагрос начал подготавливать последние приготовления для миссии, пока Линьос не переставал вздыхать.

— Это и есть общество, которое мы хотим создать? Мир, где герои на самом деле являются хладнокровными убийцами? Мне всё равно, что королева со мной сделает. Что меня пугает, так это мысль о том, что если он преуспеет, то с него станут брать пример. Я надеялся, что воспитание пересилит природу, но, видимо, и в этом я ошибался².

Услышав это, капитан Велагрос рассмеялся.

— Дорогой директор, я не знаю, в каком мире вы жили до этого, но когда я поступил в академию Кристального Грифона, я попал в кошмар наяву. Издевательства, насмешки, конкуренция, стресс. О каком воспитании вы говорите? Вы нянчитесь со своими студентами? Водите их за ручку?

Линьос покачал головой, слегка краснея от унижения.

— Я видел много людей, подобных ему. Обычно, они заканчивали свой путь в тюрьме, становились солдатами, или очень преуспевали в торговле. Это зависит от того, как хорошо они способны себя контролировать, как правило, выбирая честную работу, в то время, как могли бы законными путями рушить чужие жизни или прибегать к насилию. Вспомните об авантюристах или спекулянтах. Многие из них похожи на него, но все грезят о богатствах, добытых выполнением чьих-то поручений или своим трудом. Вы когда-либо задумывались, сколько смертей лежит за этими богатствами? Если он выполнит своё задание и не превратится в кровожадного маньяка, то я не имею ничего против мальчика.

***

Не прошло и минуты с момента вызова Лита в кабинет Линьоса системой оповещения, как из академии Белого Грифона поступил звонок архимагу Лукарту.

— Лукарт, ты идиот, королева попросила нашу академию о помощи.

— Меня не волнует.

Лукарт терпеть не мог оскорбления, но в этот раз предпочёл спустить это с рук. Наличие предателя в академии стоило выслушивания оскорблений в свой адрес.

— Я уже позаботился о том, чтобы Манохар получил ингредиент, что он так искал. Поэтому его можно вычеркнуть. Если верить Хаторн, то кроме него никто не сможет определить природу чумы. Помимо инцидента в лаборатории, всё идёт прекрасно.

— Прекрасно? Установка карантина и оповещение всего мира о твоих экспериментах далеко не то, что я назвал бы «прекрасно». К тому же Линьос только что привлек Лита из Люции, поэтому тебе стоит поторопиться.

— Он всего лишь ребёнок. Он может умереть в огне вместе со своей грязной деревенькой.

— Если ты продолжаешь недооценивать ребёнка, который спас дочь маркизы Дистар от твоего хвалёного яда, уничтожив последние надежды твоей попытки убийства на успех, обернувшейся полным фиаско, а потом урегулировал ситуацию с пространственными разломами без ущерба сверх моего саботажа, то ты ещё больший дурак, чем я думал.

После этих слов Лукарт зарычал. Он всё ещё помнил обе эти неудачи. Первая цель — уничтожить всю семью маркизы Дистар, но из-за присутствия Аинза получилось навредить лишь её дочери. Вторая же прошла даже хуже. Смерть студентов должна была устроить массовые недовольства, закладывая фундамент для последующей казни Линьоса и принуждения фракции дворян, поддерживающих простолюдинов, прекратить борьбу или начать гражданскую войну. Оба плана были идеальны, поскольку в понимании Лукарта имели бы одинаковый результат. Его фракция победила бы, и простолюдины должны были бы либо смириться, либо умереть.

— Ты не можешь просто отключить защитную систему и убить его?

— Ты действительно идиот. После саботажа наши кольца были лишены нескольких функций. Теперь лишь директор может управлять защитными системами академии.

— Ты действительно бесполезен! — Лукарт ударил кулаком по столу с такой силой, что с ладони потекла кровь.

— Бесполезен? — полный ярости собеседник сделал несколько глубоких вдохов. — Я готовил свои уроки так, чтобы твоим сыновьям было гораздо проще. Я удостоверился, чтоб клакеры охотились рядом с теми местами, где могли появиться наиболее талантливые простолюдины. Я деактивировал все защитные барьеры, чтобы полный учеников класс был уничтожен. Если я бесполезный, то что насчёт твоих дорогих деток, которых обставляют простолюдины? Я начинаю думать, что все это было ошибкой. Может, нам стоит просто принять перемены.

— Никогда! — будучи не в состоянии продолжать слушать этот бред, архимаг Лукарт прервал звонок.

____________

¹ «Произнесенное забывается, но написанное остается» — оригинал ссылается на пословицу на латыни: «Verba volant, scripta manent».

² «Я надеялся, что воспитание пересилит природу, но, видимо, и в этом я ошибался» — отсылка на дебаты «nurture vs nature» о влиянии окружения и генов на характер человека.

Предатель II

Спустя чуть более двух часов позже Лита разбудил клерк, чтобы тот вернулся в кабинет директора. Сон был недолгим, но его было достаточно для облегчения нагрузки на разум и частичного восстановления эффективности Бодрости.

Велагрос поприветствовал его, давая копию их соглашения и сохраняя одну себе, перед тем как воспользоваться Варп-ступенями. Они очутились на поляне, расположенной чёрт знает где. Лит осмотрелся, усердно высматривая знакомые ориентиры, но не нашёл ни одного.

Единственным строением поблизости был круг, собранный из прямоугольных деревянных палок, из которого они и появились. Палки были примерно два метра высотой и три сантиметра толщиной. На каждой из четырёх сторон были выгравированы ярко-красные руны, пульсирующие от энергии, которые потускнели, стоило порталу за ними закрыться.

Их ожидала группа из трёх женщин и двух мужчин, одетых как Велагрос, с различным оружием на поясе или за спиной. Они сразу начали разбирать круг, убирая палки в свои пространственные хранилища.

— Впервые видишь временную Варп-Точку? Пересечение сотен километров за раз было бы невозможно без подобного устройства. Зная его частоту, я могу зафиксировать координаты места, пока остальные вливают в него свою ману, что позволяет нам добраться до цели с минимальными для путешественников затратами маны.

[Солус, насколько они сильны?]

[У каждого из них синее ядро маны, поэтому в теории они сильнее тебя. Да и вся их экипировка имеет сильные чары. Твоя униформа по сравнению с их всё равно, что светлячок рядом с факелом. Ничтожна].

Все в этой группе были разного возраста, самому молодому члену группы не сильно за двадцать лет, а самому старому почти стукнул пятый десяток, и имели различные специализации.

— Наша цель в этом направлении, — Велагрос указал на юго-восток. — Если полетим, то это не займёт много времени — полчаса максимум.

По его команде каждый применил своё заклинание полёта, продвигаясь в формации “клин” с Литом по центру. Лит использовал эту возможность, чтобы использовать Жизненный обзор, обнаружив, что несмотря на более сильные ядра, магические силы остальных не сильно превышают его собственные. Его физические возможности же, наоборот, превосходят всех остальных даже без использования магии слияния.

Спустя несколько минут заклинания полёта развеялись, отправив группу в свободное падение до земли. К счастью, они летели невысоко, порядка пяти метров над землёй, чтобы избежать обнаружения издалека, поэтому упали на землю, не размозжившись.

Броня корпуса королевы смягчила столкновение, но у Лита таковой не было, и слабой стороной его униформы было то, что она не спасает от физического воздействия. Поэтому он смягчил под собой землю, дополнительно пружиня и перекатываясь для погашения ускорения.

— Засада! — крикнул капитан Велагрос, приняв со своими людьми защитную позицию.

Использовав Жизненный обзор и чувство маны, Лит и Солус заметили, что попали в очень сложный массив.

[Это точно высокоуровневая формация стража, — подметила Солус. — Помимо прерывания магии воздуха, что уже делает полёт невозможным, она каким-то образом сжимает пространство. Я не могу использовать наше карманное измерение, думаю, что ты даже простые Варп-ступени или Блинк не сможешь применить].

Проклиная свою удачу, Лит предупредил Велагроса о том, что узнал от Солус, параллельно готовя заклинания истинной и фальшивой магии. Он был готов на всё, лишь бы сохранить свои секреты, но смерть в его планы не входила.

— Проклятье! Малец прав, — Велагрос попытался применить Варп-ступени, но не смог. — Отступаем, тут мы лёгкая мишень.

У Велагроса не было ни малейшего представления, как Лит смог столь быстро проанализировать ситуацию, но времени для вопросов не было. Без заклинаний, улучшающих подвижность, выбраться из окружения будет сложно, а невозможность использовать свои пространственные хранилища сильно сократила их ресурсы.

Велагрос заметил, что глаза Лита переполняет мана.

— Насколько глубоко мы в зоне действия массива?

— Очень. Видимо, они ожидали, пока мы зайдём в центр, перед тем, как активировать формацию.

— Умно, — кивнул Велагрос. — Я поступил бы так же.

Вокруг не было ни единого природного сооружения, чтобы укрыться или спрятаться, поэтому куда бы их группа ни отправилась, они оставались как на ладони. Велагрос наугад выбрал направление и приказал своей команде выдвигаться, сохраняя построение, чтобы улучшить обзор.

К своему удивлению, он обнаружил, что Лит, будучи самым низким в команде, без проблем успевал за темпом остальных.

«Поскольку эта операция была собрана впопыхах, то единственное возможное объяснение засаде — наличие шпиона в королевском дворце. Иначе создание подобной ловушки за столь малое время было бы невозможно».

Велагрос мысленно поклялся найти предателя и подарить ему долгую и мучительную смерть.

Внезапно в небе открылось несколько Варп-ступеней и из каждых вышел человек, одетый в камуфляжный боевой костюм, используя против корпуса королевы заклинание пятого уровня. Воздух наполнился бесчисленными сферами огня размером с дом, земля разрывалась бритвенно-острой шрапнелью.

Лит осознал, что корпус королевы обречён. Нападающие могут включать и выключать поле подавления по своему желанию. Уничтожение корпуса королевы под быстрыми точечными атаками было лишь вопросом времени.

Он быстро активировал вокруг себя все барьеры, что заготовил, в то же время создавая земляной магией под своими ногами глубокую дыру.

Нападение продлилось несколько секунд. Земля тряслась так, будто происходило землетрясение, вынуждая Лита продолжать копать. Со временем сила толчков с поверхности лишь повышалась.

«Чёрт, и Юриал постоянно ноет о бесполезности специализации стража! Я не могу поверить, что целый корпус королевы может быть столь просто уничтожен».

Одна за другой жизненные силы всех шестерых людей, назначенных ему в сопровождающие, исчезли. Лит был в шоке и полон ярости. Он ничего не мог сделать для защиты этих людей, даже раскрыв свой статус пробуждённого. Нападение было слишком быстрым и хорошо скоординированным, чтобы создать дыру достаточно большую, чтобы вместить всех. Да даже если бы он каким-то неведомым образом умудрился это сделать, их противники бы это заметили и раздавили бы их своими заклинаниями пятого уровня словно жуков. Литу было не впервой отступать, но это был первый раз, когда отступление доставляло ему столь горькие ощущения. Он ещё никогда не чувствовал себя столь беспомощным, понимая, что единственное на что он был способен — это прятаться как крыса.

В нескольких сотнях метров к востоку лидер группировки Коготь, смотря через прибор для удаленного наблюдения, довольствовался результатом работы отряда. В очередной раз не осталось ни свидетелей, ни выживших, ни доказательств. Фарион Негал и его люди были лучшими в своём деле и гордились этим.

Коготь — наёмная группировка, члены которой имели опыт службы в элитных войсках трёх государств континента, но были бесчестно изгнаны из-за нарушения кодекса воинов, грабя, насилуя или убивая на территориях, что должны были защищать. Некоторые из них даже были разыскиваемыми преступниками, но члены группировки Коготь были на страже своих. Служа тем, кто больше заплатит, они жили в роскоши, будучи живым доказательством того, какую ошибку их страны сделали, избавившись от них, как от мусора.

— Капитан Сипхит, проверьте, есть ли выжившие, — Негал приказал стражу своего отряда.

— Да бросьте, генерал! Тут не осталось ничего кроме кратера. Это пустая трата моих драгоценных умений.

Пусть члены группировки Когтя и перестали быть частью армии, но у них были чины и статус в отряде, соответствующие их умениям.

— Всё равно проверь. Нужно поддерживать репутацию.

— Да, сэр!

Сипхит был третьим по старшинству, но иногда он забывал, насколько педантичным был генерал. Сипхит отключил свою ауру, позволяя себе использовать Варп-ступени прямо над кратером, и затем применил ауру «Обнаружения жизни», заклинание специализации стража, которое во многом схоже с заклинанием Лита Жизненный обзор.

Из-под земли Лит всё ещё мог увидеть открытие магического портала своим Жизненным обзором.

— Какого чёрта они делают? На их месте я бы избавлялся от любых следов резни или искал бы выживших, если не и то, и другое одновременно.

— Слава богам, генерал, хоть раз вы оказались правы! У нас крыса!

Благодаря своим улучшенным чувствам, Лит услышал этот сарказм стража и отреагировал.

За все свои годы службы солдатом и наемником Сипхит никогда не видел, чтобы кто-то двигался столь быстро. Переполняемый слиянием воздуха Лит за секунду выбрался из своего укрытия, пересёк Варп-ступени и голыми руками оторвал голову Сипхита.

Отчаяние I

Хотя для членов Когтя появление Лита и выглядело деспотично и даже драматично, Лит и Солус были в отчаянии. В тот момент, когда его с сарказмом обнаружили, Лит понял, что попал из огня да в полымя.

Кем бы эти люди ни были, из-за частого использования пространственной магии они владеют ею на высоком уровне. Лит мог только бежать или лететь, но против противника, подчиняющего пространство, Блинк или Обмен были бесполезны. Его единственной возможностью было убить их столь быстро, что они бы не поняли, кто и как это сделал. Настало время испытать возможности своего нового тела.

[Первым делом нужно убить стража, — подумал Лит, не зная, что голова, которую он бросил в ближайшего противника, заставляя обе головы разбиться под воздействием столкновения, и принадлежала его цели. — Наша единственная надежда — найти его прежде, чем он скастует ещё один массив, иначе мы не справимся. Единственный плюс — это то, что заклинания стража крайне медленные].

[Ты сосредоточься на убийствах, — ответила Солус. — А я соберу как можно больше информации о наших противниках. Если я замечу хоть малейший намёк на заклинания стража, то скажу тебе].

К сожалению, отряд Коготь был собран целиком из опытных бойцов, поэтому им потребовалось не более секунды после обезглавливания Литом Сипхита, чтобы прийти в себя и перегруппироваться. Тот, кого Лит убил нестандартным ударом головой в голову, просто был слишком близко, чтобы увернуться от броска.

Генерал Фарион Негал сразу же начал раздавать кодовые приказы, которые его люди были готовы выполнять. Элемент неожиданности был утрачен, а Литу до сих пор оставалось разобраться с девятью людьми.

— Чёрная команда — двое! Красная — трое! Белая — четверо!

Несмотря на то, что его целью был лишь ребёнок, Негал применил крайне агрессивную тактику. Его кредо было в том, чтобы вне зависимости от противника никогда не недооценивать его, не отдыхать и не разговаривать, пока не будет подтверждена его смерть. Двое самых умелых бойцов в ближнем бою должны убить его или в худшем случае задержать, пока трое специализирующихся на бое на средней дистанции будут их прикрывать, давая достаточно времени для завершения сражения четырьмя дальнобойными магами.

В бессчётный раз со своего рождения на Земле, проклиная свою удачу, Лит готовился противостоять атакующим его противникам. Сначала он довёл своё ядро маны до предела, излучая светло-голубую ауру, которая покрыла все пространство вокруг него столь плотной маной, что воздух стал трещать. Затем он использовал слияние своего тела со всеми шестью элементами, создавая одно из своих новых заклинаний настолько быстро, насколько мог. Двое члена Когтя были мужчиной с мечом и щитом и женщиной с парными мечами. Жажда крови и безумие столь сильно исказили их, что даже Юриал не стал бы раздумывать, горяча женщина или нет.

[Осторожно! Их экипировка на уровне с корпусом! Даже их татуировки выглядят зачарованными], — предупредила его Солус.

[Ну и везёт же мне. Мне нужно чёртово оружие, чтобы блокировать зачарованные клинки, но я до сих пор не могу его купить из-за расценок академии!]

Часть татуировок исчезла, повышая их скорость, как высококлассное зелье, позволяя им добраться до Лита быстрее, чем он закончил кастовать заклинание. Они атаковали с противоположных сторон, чтобы создать слепую зону в обзоре Лита. Но к их удивлению, он даже не попытался следить за движениями их обоих. Вместо этого он лишь развернулся спиной к мужчине со щитом, всецело сосредотачиваясь на женщине с парными мечами. Невзирая на это, они не потеряли сосредоточенность, проводя двустороннюю атаку, в которой каждый удар должен был загнать цель в угол, затрудняя уклонение от ударов напарника. Тем не менее, Лит безупречно от них уворачивался, даже от тех, что были направлены ему в спину.

Первого размена ударами было достаточно для Негала, чтобы понять, что происходит, сподвигнув его нарушить своё кредо.

— Что вы делаете, идиоты?! Это Круговая оборона! Белая и красная команды, назад!

Чтобы не дать противнику сбежать, Негал начал плести ауру, блокирующую магию воздуха.

На долю секунды участники группировки Коготь замерли, подумав, что их генерал обезумел. Круговая оборона была стандартным заклинанием рыцаря-мага, создающим сферическую голубую ауру радиусом метр шестьдесят пять сантиметров вокруг заклинателя. Благодаря Круговой обороне рыцарь-маг не имел слепых зон. Всё, что бы ни попало в сферу, будет замечено, позволяя заклинателю даже без зрительного контакта контратаковать и уклоняться с хирургической точностью. Но то, что Негал сказал, не имело смысла. Голубая аура вокруг их цели была радиусом больше двадцати метров, что, как они все знали, было невозможно. Дальность заклинания даже пятого уровня должно покрывать лишь длину руки и оружия. На момент, когда их инстинкты и дисциплина вмешались, заставляя их повиноваться приказу, было уже слишком поздно.

Ранее Лит проигнорировал его бред, но теперь, нарушив своё кредо, Негал себя выдал.

[Страж на три часа!] — крикнула Солус, опознав тип энергии.

Лит использовал эту возможность, устремившись к Негалу, удлиняя свои руки движением, незнакомым противнику. На такой дистанции он увернулся бы от любых направленных в него заклинаний.

Красная и белая команды отступили назад, не прерывая чтение своих заклинаний, пытаясь держать дистанцию от своей добычи, пока чёрная команда занималась преследованием. Но это было сложнее, чем казалось. Лит был слишком быстр для своих преследователей, и никто из членов Когтя не знал о существовании магии духа. Быстрые как змея щупальца из чистой невидимой маны тянулись в пространстве между хищником и жертвой, извиваясь вокруг головы Негала.

Заклинания летели в Лита со всех сторон подобно дождю. От некоторых он уворачивался, остальные ему приходилось танковать, чтобы не терять концентрацию, позволяя слиянию земли и своей униформе блокировать большую часть урона, в то время как слияние света залечивало раны в момент их получения. С каждым шагом магическая сила Лита сильнее давила на защитные зачарования Негала, ужасно сжимая его голову, а затем лопая её, как воздушный шарик.

Дистанция использования магии духа уже достигала пятидесяти метров, когда Лит спасал семью графа Ларка. Теперь же он мог воздействовать на всё, что видел, но чем дальше он от цели, тем слабее эффект.

«Хорошо, страж убит, восемь осталось. Если повезёт, неожиданность от моего использования магии духа должна шокировать их на пару секунд, давая мне достаточно времени для уравнивания сил».

Однако, госпожа удача изменчива. Лит, не зная об армии ничего помимо того, что видел в фильмах, проигнорировал то, что в подобных небольших отрядах было два типа командиров. Смерть первых уничтожала мораль, превращая подчиненных в беспомощных птенцов, на что Лит и надеялся. Смерть вторых же превращала бойцов в безумных демонов, не боящихся смерти. Фарион Негал был из второй категории. Большинство участников Когтя были либо психопатами, не способными к сочувствию, либо хладнокровными убийцами, они не беспокоились ни о ком, кроме себя. Убийство Негала было равносильно обрубанию спасательной верёвки: у них не было идей о том, как выжить вне поля боя без него. Некоторые даже были благодарны ему за своё спасение от смертной казни. Все восприняли это убийство очень близко к сердцу. Усугубило происходящее и то, что вторая по старшинству, командир Фита Бейрут, быстро пришла в себя, не позволяя воцариться хаосу.

— Чёрная команда — четверо! Красная — двое! Белая — двое! Не позвольте смерти командира быть напрасной. Чёрт, убейте его наконец!

Командир Бейрут была бывшим членом корпуса королевы. Это благодаря её знаниям о правилах и экипировке корпуса миссия шла столь успешно вплоть до смерти Сипхита. В отличие от остальных она уже встречала людей, способных развивать подобную скорость. Однажды Бейрут была в числе телохранителей королевы и наблюдала её нечеловеческую скорость. Во время засады она убила троих убийц до того, как телохранители успели пошевелиться. Для неё всё, наконец, прояснилось, все вопросы нашли свои ответы. Почему шесть членов корпуса были отправлены защищать незначительного простолюдина? Почему была назначена столь большая награда даже по стандартам Когтя?

— Этот ублюдок из королевской семьи! — крикнула она. — Нужно быстро с ним покончить, пока за ним не отправили кого-нибудь!

Все члены Когтя хоть раз слышали историю Бейрут, но никто ей не верил, думая, что это её впечатления со времен жизни новобранцем. Но теперь всё изменилось.

Бейрут не могла поверить, что Негал не рассказал им столь важную информацию. Она знала, что даже командир не воспринимал её историю всерьёз, но он уделял столько внимания деталям, что подобное не вписывалось в его характер.

[Я что?! — Лит не мог не подслушать этот бред. — Сначала меня называют бастардом графа Ларка, а теперь и королевы?]

[Приближаются ещё двое!] — предупредила его Солус.

Лит смог только вздохнуть с облегчением.

[Прям как доктор прописал].

Лит активировал заклинание, которое он заранее подготовил, погружая всё вокруг себя во мрак.

Отчаяние II

Быть истинным магом-самоучкой с небольшим пониманием о магии выше третьего уровня было проблемой для Лита уже давно. Из-за того, что он должен был с нуля создавать большинство своих заклинаний, не имея большого количества свободного времени, если оно вообще было, его арсенал был весьма ограничен.

По этой причине большинство его заклинаний были имитацией заклинаний других. Круговая оборона Флории, слипстрим ру и тёмная аура Иссушителя были трюками, которые он подобрал на своём пути.

Его бой с мерзостью растительного типа позволил ему лучше понять магию тьмы, и как превзойти её неприятные ограничения.

Тьма является элементом, способным наносить огромное количество периодического урона и усугублять и без того плохую ситуацию для противника, от неё крайне сложно защищаться. С другой стороны — заклинания тьмы столь медленные, что помимо идеализированных ситуаций в вакууме они почти бесполезны.

Для Вампирского касания необходим физический контакт, поэтому оно является последним средством. Тёмная аура иссушителя имеет хорошую дальность, но требует слишком больших расходов маны в сравнении с наносимым ею уроном. Именно поэтому Лит столь долго думал, пытаясь разобраться в оптимальном использовании магии тьмы для покрытия своих слабостей. Не важно, сколько он заранее планировал, он был посредственным бойцом, которому не хватало профессиональной подготовки.

Хотя двое членов Когтя были медленнее Лита, но их было достаточно, чтобы вынудить его сражаться в полную силу, просто чтобы за пару секунд не превратиться в фарш. Благодаря своему богатому боевому опыту, они предугадывали движения Лита и подстраивали под них свои атаки.

Одна лишь скорость не перекроет столь слаженную командную работу. Стоило им приблизиться, как они сразу использовали преимущество дистанции своих клинков, чтобы не дать Литу возможности ускользнуть или контратаковать. Чтобы получить преимущество, Лит вынужден был сражаться грязно и без стыда, как раньше, используя то, что его оппоненты не знали ничего об истинной магии.

Стоило четверым бойцам ближнего боя направиться к Литу, из его тела появлялись чёрные щупальца и пытались поймать любого, кто подходил слишком близко. Члены Когтя инстинктивно пытались отрезать их, но щупальца состояли из чистой энергии, поэтому они проходили сквозь мечи, подобно бризу, хлеща тела врагов, высасывая их жизненную силу и передавая её своему хозяину.

«Зов смерти» стал ответом Лита для решения его проблем. Любой, кто подошёл бы слишком близко, прочувствовал бы на себе щупальца от Вампирского касания, которые были лишь сгустками магии тьмы, подвластными его воле.

Компактная форма означает, что в отличие от ауры тьмы, высасывающий эффект быстрый и эффективный, а средняя дистанция применения делает медлительность заклинания незначительной. Благодаря Круговой обороне, Лит знал всё о пространстве вокруг себя, управляя каждым щупальцем так, будто оно было частью его тела. Вместе эти два заклинания образовывали идеальную защиту: подойдешь ближе — станешь едой, отойдешь — прочувствуешь силу истинной магии. Литу больше не было нужды атаковать самому, он лишь уклонялся, позволяя щупальцам заниматься остальным.

Спустя пару секунд после активации Зова смерти, бойцы ближнего боя из группировки Коготь осознали происходящее. Они вымотались, их движения стали вялыми, каждый удар был слабее предыдущего. Их противник, напротив, был полностью здоров, без особых проблем уворачиваясь или отражая их совместные атаки голыми руками. Но самым шокирующим было то, что пятеро, включая Лита, заметили скрытый эффект от заклинания.

Четверо члена Когтя старели на глазах: их волосы становились тоньше и покрывались сединой, морщины начали бороздить их лица, а кожа начала медленно свисать. Это имело лишь косметический эффект из-за резкой потери жидкости и жизненной силы, и эффект легко можно было исправить парой глотков воды и небольшим отдыхом. Участники Когтя не боялись смерти, но старение — другое дело. Впервые за много лет Коготь почувствовал страх. С момента открытия Сипхитом Варп-ступеней их день стремительно превращался в кошмар.

С каких пор дети могут отрывать головы? С каких пор заклинания можно создавать без слов и жестов рук? Как может существовать кто-то, способный убить солдата уровня Негала лишь мановением руки? И, наконец, какое чудовище может призвать этот безымянный ужас?

— Чёрная команда, назад! Красная, атакуйте по готовности! Белая, не атакуйте, пока красные не выдохнутся!

Бейрут никогда не поддавалась страху, и этот случай не стал исключением. Она планировала дать двум командам посменно поливать монстра заклинаниями достаточно разрушительными, чтобы этот кошмар прекратился.

Попытавшись отступить, четверо членов чёрной команды обнаружили, что чёрные щупальца стали материальными. Наполненные магией духа, они тянули свои жертвы обратно, используя их в качестве живых щитов против летящих в них атак.

После первой ударной волны Лит понял, что очень сильно недооценил заклинания пятого уровня. Четырех тел даже со всеми их магическими защитами едва хватило для блокировки первого плотно сжатого пучка молний, который сжарил четверых участников Когтя изнутри, превратив их в обгорелые трупы.

Второе заклинание от красной команды разнесло их на куски, вынуждая Лита уклониться и использовать бесчисленное множество клинков ветра, способных прорезать камень и грязь, как раскаленный нож масло.

Те, от которых он не смог увернуться, глубоко пронзили его плоть, остановившись лишь наполовину пройдя кости. Раны были слишком обширны, чтобы отключить болевые рецепторы, иначе всё его тело бы обмякло.

Когда другие члены Когтя увидели, что монстр до сих пор жив, и ещё четверо из них погибло, — страх превратился в отчаяние. Но это не остановило их. В бою не было времени ныть или оплакивать умерших, лишь побеждать или проигрывать. Бейрут и последний член белой команды тоже выпустили свои заклинания.

У Лита не осталось выбора, он мог лишь лететь от них подальше так быстро, как мог. Он использовал все оставшиеся силы, чтобы одну за другой поднять каменные стены, в надежде, что эти барьеры, собранные на скорую руку, и дистанция между ним и противником позволят ему выжить.

Что бы это ни было, оно ударило с силой вулкана. Место, где Лит был мгновение назад, окуталось вихрем фиолетового пламени. Яростно взорвавшись, пламя превращало каменные стены в песок, разрушая их, словно фишки домино.

Лит перестал тратить свои силы на слияния, оставляя лишь слияние света для лечения нынешних и возможных ран и слияние земли для сохранения своей защиты. Все остальные силы он сосредоточил на своей скорости, пытаясь не превратиться в горстку пыли под воздействием фиолетового пламени.

Несмотря на все его усилия, взрыв продолжал подбираться всё ближе и ближе. Лит не был достаточно быстр, чтобы убежать от него, он лишь надеялся, что успеет добраться достаточно далеко от эпицентра заклинания, чтобы снизить урон настолько, насколько сможет. Но это оказалось бесполезно. Даже с расстояния, двигаясь быстрее пули, Лит мог чувствовать испепеляющий жар, сжигающий его ступни, несмотря на зачарованные ботинки и слияние земли.

Когда пламя поглотило его, Лит перестал лететь, позволяя ударной волне нести себя. Холодок пробежал по его спине, страх почти поглотил его разум, но Лит отказался сдаваться.

В последний раз он рискнул и использовал все свои оставшиеся силы, включая те, что ему передала Солус, для того, чтобы огородить себя плотным барьером из воздуха, быстро окружившим его тело для отражения пламени и избегания прямого контакта, параллельно используя на себя магию воды таким образом, что в иной ситуации он бы заморозил себя насмерть.

Даже с заклинанием магии воды воздух внутри барьера столь быстро нагрелся, что Литу пришлось задержать дыхание, чтобы не сжечь свои лёгкие и горло. Его кожа покрылась волдырями, а открытые раны были мгновенно прижжены.

Боль была достаточной, чтобы Лит заплакал, и он был этому рад, поскольку несмотря на то, что его веки были опущены подобно жалюзи, Лит боялся, что без слёз его глаза могут свариться.

Потеря

Несколько секунд, которые Лит провёл в этом пылающем аду, постоянно желая, чтобы боль прекратилась, казались часами, в то время как его лёгкие отчаянно нуждались в воздухе.

Когда это наконец закончилось, он рухнул на землю, кувырнувшись несколько раз, прежде чем остановиться.

Первый глоток свежего воздуха, который он сделал, был лучшим в его жизни. Его нормальное зрение было расплывчатым, но Жизненный обзор ясно показывал ему, что ещё не было никаких следов его врагов.

Притворяться мёртвым не имело смысла, они обнаружили его однажды — могут сделать это и второй раз.

Лит немедленно начал исцелять себя, одновременно используя Бодрость. Благодаря мировой энергии его раны заживали гораздо быстрее, чем обычно, кости срастались, а ожоги исчезали, не оставляя шрамов.

[Солус, есть какие-нибудь признаки этих ублюдков?]

[Ты пролетел несколько сотен метров из-за взрыва, но они всё равно быстро догонят нас. Они используют Блинк переместившись сюда прежде, чем ты закончишь исцеление].

[Проклятый Блинк! Я не могу приблизиться, а они могут сбежать в любой момент. Кроме того, с расстояния они могут уклоняться или блокировать всё, что я бросаю в них. Это только вопрос времени, когда они убьют меня навсегда. У меня почти закончились козыри].

Решив не умирать, Лит встал, ожидая врагов и ломая голову над решением.

— Клянусь богами! Он всё ещё жив!

Бейрут и трое оставшихся в живых — вот и все, кто остался от членов Когтя.

— Это невозможно! — лейтенант Калант не мог поверить своим глазам.

— Это было гребаное заклинание военного мага! Оно должно ломать замки, но даже не может убить ребёнка?

— Это не ребёнок, лейтенант, это чудовище. Я снова брошу Бушующее солнце, а вы трое любой ценой не позволяйте ему прервать меня или сбежать! Мы обязаны сделать это ради наших погибших товарищей.

Три члена Когтя приняли форму треугольника, но не осмелились приблизиться. Если четверо потерпели неудачу, у троих не было шансов на успех.

«Чёрт! На таком расстоянии я бессилен. Думай, Лит, думай. Как мы можем спастись? Должно же быть что-то, что мы можем сделать. Что-то, что только мы можем сделать, что застигнет их врасплох…»

Жестокая улыбка появилась на его губах, всё ещё оставалась надежда.

Он бросился к поющей женщине, используя слияние воздуха и Круговую оборону, чтобы не пропустить ни одного движения. Трое использовали Блинк, планируя использовать тактику «бей и беги», чтобы не стать добычей щупалец.

Но благодаря сочетанию Жизненного обзора и его увеличенной скорости, Лит смог увидеть, где откроются Врата, и отреагировать соответствующим образом. Он изменил направление, целясь в ближайшие Врата, и ударил со всей силы, прежде чем появился враг.

Удар раздробил трахею одному из членов Когтя, даже серьёзно повредив при этом позвоночник. Лит продолжал двигаться вперёд, в то время как труп всё ещё стоял с потрясенным выражением лица.

Два оставшихся членя Когтя отреагировали инстинктивно, думая, что их товарищ по команде просто промахнулся, тем самым позволив цели ускользнуть.

Они использовали Блинк одновременно: один перед мишенью, другой за его спиной, только чтобы обнаружить готовность Лита к ним. Лит схватил их за горло, его руки были сильны, как тиски, и одним движением запястий он сломал им шеи.

Из-за расстояния Бейрут едва могла различить, что произошло. Как и у королевы много лет назад, движения Лита казались лишь размытыми, но годы тренировок сказали ей бежать.

Улыбка Лита стала шире, в то время как его магия духа обвивалась вокруг последнего врага. Он заломил ей руки за спину, чтобы она не могла кастовать или пользоваться магическими кольцами, одновременно душа её.

Даже если бы Бейрут могла говорить, Лит не желал слушать. Он знал, что если бы не тот факт, что он пробуждённый, он бы уже много раз умер. Он боялся её и того, на что она способна.

Оставить её в живых было слишком большим риском, блокировка её рук и рта не остановит её от использования первой магии, и он понятия не имел, какой артефакт она могла бы использовать против него, если бы ей дали шанс.

Сжав кулак, Лит поднял Бейрут в воздух, после чего раздавил ей голову.

Убедившись, что в живых нет ни одного врага, Лит издал победный смех.

— Не могу поверить, что я ещё жив! Впервые мне пришлось так сильно рисковать. Сила и командная работа этих парней были просто безумны. Кто они такие, чёрт возьми?

[Не знаю, и мне всё равно!] — Солус была полна радости.

[Единственное, что важно — это то, что ты цел и невредим. Ну почти…]

[Что значит «почти»?]

[Твои волосы].

Лит провёл рукой по голове и обнаружил, что он почти лысый. Он оценил, что его волосы почти сгорели до корня.

[А как я их вернул в прошлый раз?]

[Манохар], — сказала Солус, как будто это всё объясняло.

Посмотрев на себя, Лит обнаружил, что большая часть его униформы исчезла. Между порезами и ожогами он был почти голым. Быстро переодевшись в фермерскую одежду, он понял, что у него возникла ещё одна проблема.

[Солус, ты хоть представляешь, где мы?]

[Нет. Что насчёт тебя?]

[Ну, я знаю, что мох растёт на северной стороне деревьев].

[Да, жаль, что это луга], — усмехнулась она.

[Это был сарказм! Без ориентира карты бесполезны. Мы можем быть где угодно между академией и Кандрией].

[Да, я думаю, что мы должны… бежать, спасая твою жизнь!]

Лит не знал, что заметила Солус, но не стал останавливаться, чтобы спросить. Он двигался так быстро, как только мог. Также Лит произнёс заклинание полёта, чтобы подняться выше.

Трупы членов Когтя взорвались, не оставив после себя ничего.

[Моя добыча!] — закричал Лит.

[Как только ты убил ту женщину, я заметила, что что-то изменилось в мане, окружающей их снаряжение. Сначала я подумала, что это какая-то защита, которая ослабляется смертью пользователя, но потом я заметила, что вместо того, чтобы уменьшаться, энергия на самом деле растёт. Они, конечно, были очень осторожны].

[Кого это волнует? Вся эта работа была задаром!]

[Ты только что осмелился назвать свою жизнь ничем?] — голос Солус звучал очень сердито.

[Да… То есть нет. Чёрт, где мы, чёрт возьми?] — Лит решил сменить тему.

Поразмыслив немного о своём затруднительном положении, они решили, что первое, что нужно сделать — уйти с места сражения. Литу будет трудно объяснить, как погибла команда из шести экспертов, в то время как простой студент выжил.

Самым простым объяснением было сказать, что он понятия не имеет, что случилось с корпусом после того, как они помогли ему сбежать от неизвестных нападавших. Механизм самоуничтожения, несомненно, повредил их карманы, но, по крайней мере, помог скрыть то, что произошло на самом деле.

В сражении с участием корпуса тот факт, что у стольких мёртвых тел были сломаны шеи и взорваны головы, но не было следов оружия, выделялся бы, как белая ворона.

[Если подумать, то это скрытое благословение, — заметила Солус. — Если бы оборудование осталось вместе с телами, а ты бы его разграбил, то никак не получилось бы оправдать, как голый отряд мог сражаться наравне с корпусом].

Лит не ответил, но только потому, что он понял, что она пытается подбодрить его.

Для него было бы довольно легко заставить самых хорошо экипированных членов Когтя исчезнуть и устроить более сбалансированное столкновение.

Пролетев некоторое время в направлении, которое, как он предполагал, было юго-юго-восточным, и ещё больше заблудившись, Лит приземлился возле группы деревьев. Там он достал свою униформу, надеясь, что магия самовосстановления сделает её менее изодранной.

В этот момент ему оставалось только ждать, пока кто-нибудь заметит его исчезновение. Сначала он съел много пищи из своего запаса, чтобы восполнить массу тела, потерянную после заживления таких обширных ран, затем Лит провёл следующие часы, используя Накопление.

Очищая своё ядро маны, Лит размышлял о битве, анализируя все, что он узнал о магии пятого уровня, и ища способ воспроизвести её, но самое главное — защититься от неё.

Паранойя

Магия пятого уровня оказалась намного сильнее, чем он ожидал, и все остальные заклинания, которые он изучил до сих пор, выглядели салонными фокусами. Из того, что Лит понял, пятый уровень был способен заимствовать огромное количество мировой энергии.

Независимо от того, насколько сильным было ядро маны, одно лишь заклинание этого фиолетового пламени должно было истощить мага, но волшебница казалась совершенно здоровой. Возможность произнести такое заклинание дважды за короткое время означала, что нагрузка на её тело была ограничена.

[Мы должны научиться делать то же самое. Иначе в следующий раз, если наш противник окажется чуть сильнее или удачливее, нам конец].

Через пару часов он всё ещё не нашёл решения, но его коммуникационный амулет наконец активировался. Это не было похоже на телефон, он не звонил и не жужжал. Когда был входящий звонок, пользователь испытывал притяжение к своему сознанию, как если бы вы вдруг вспомнили что-то важное.

Это было достаточно сильное чувство, чтобы пробудить кого-то от самого глубокого сна. Лит ответил не сразу, он хотел создать впечатление, что был без сознания.

— Лит, слава богам, с тобой всё в порядке! — как и ожидалось, это был Линьос. — Я пытался связаться с капитаном Велагросом, но безрезультатно. Что с вами случилось? Почему вы до сих пор не добрались до Кандрии?

— Директор? — ответил Лит, прищурившись и смутившись, как будто только что проснулся.

— Боги милосердные, Лит! Что случилось с твоей униформой? — прежде чем ответить, Лит снова переоделся, чтобы сделать свою историю более правдоподобной.

— Я... — Лит сделал долгую паузу, словно пытаясь вспомнить. — О боги! Капитан и его солдаты в опасности, им нужна помощь! Вы должны поторопиться! — он, казалось, паниковал, заикаясь на каждом слове, а его лицо побледнело благодаря нехитрому заклинанию.

— Успокойся, сынок. Сделай глубокий вдох, — Лит сделал так, как ему было сказано, и через некоторое время он смог рассказать Линьосу, что произошло.

В его версии истории вместо того, чтобы использовать Варп-ступени, враги появились из-под земли. Последнее, что помнил Лит, было то, как его ударило какое-то фиолетовое пламя, прежде чем он потерял сознание.

— Фиолетовое пламя? — Линьос был потрясен. — Я знаю очень мало заклинаний, способных генерировать такую разрушительную силу. Это многое бы объяснило. Капитан, должно быть, использовал что-то, чтобы спасти тебя, но ущерб был слишком велик, и ты потерял сознание. Затем он привел тебя в безопасное место, прежде чем вернуться к битве.

Лит ахнул, кивнув на слова директора, разыгрывая карту «я не знаю», ведь всегда лучше было позволить другой стороне заполнить пробелы. Чем меньше подробностей он сообщал, тем меньше шансов противоречить самому себе.

— Ты сейчас один?

Прежде чем ответить, Лит огляделся по сторонам.

— Да. И я понятия не имею, где нахожусь. Единственное, что я знаю наверняка, это то, что это не то же самое место, где на нас напали. Что мне теперь делать?

— Ты не можешь там оставаться, это слишком опасно. На данный момент можно с уверенностью предположить, что капитан Велагрос либо мертв, либо недееспособен. Если он мертв, значит, нападавшие всё ещё могут тебя искать, — немного поразмыслив, Линьос снова заговорил. — Следуй за заходящим Солнцем на запад. Если только капитан не загнал тебя слишком далеко, ты найдешь реку Делилин. Следуя вдоль реки, ты обязательно найдешь какое-нибудь поселение. Только не говори, что едешь в Кандрию. Несмотря на информационную блокаду, все в регионе знают, что там что-то не так. Ты вызовешь подозрения. Спроси дорогу, но до города Пабия. Он находится за пределами карантинной зоны, но недалеко от Кандрии и хорошо связан с основными торговыми путями. Дорожные знаки помогут тебе добраться до твоего реального пункта назначения. Сообщи мне, как только прибудешь.

Лит кивнул, а затем повесил трубку, прежде чем взлететь.

[Мы уже знали о реке по картам. План Линьоса идентичен нашему, за исключением того, что мы напрямую спросили бы про Кандрию. Почему ты обратился к нему за помощью?]

Вопрос Солус заставил Лита вздохнуть, она всё ещё была слишком наивна.

[Потому что я должен быть двенадцатилетним парнем, потрясенным засадой, в которой едва выжил. Мне нужно выглядеть уязвимым и растерянным, а не хладнокровной машиной].

Лит последовал указаниям Линьоса, легко найдя сначала реку Делилин, а потом ферму. Благодаря счастливой случайности, разыскивая город Пабия, он оказался на главной дороге.

После этого добраться до окраин Кандрии было делом нескольких минут. Благодаря Жизненному обзору Лит смог увидеть невидимые энергетические линии в пространстве перед ним, простирающиеся за баррикадами и блокпостами, которые всё ещё находились далеко.

[Это похоже на систему, используемую теми убийцами, чтобы заманить в ловушку отделение корпуса, но гораздо более мощное и сложное, — заметила Солус. — Я подозреваю, что оно может сделать гораздо больше, чем просто блокировать магию воздуха и пространства. Я никогда не видела ничего подобного раньше, но, основываясь на том, что мы прочитали из файла и твоих воспоминаний с Земли, то я бы сказала, что можно с уверенностью предположить, что оно также может блокировать связь].

[Это имело бы смысл], — Лит согласился, в то время как его голова шла кругом.

Если Солус была права, а он поставил бы на это хорошие деньги, то он готов был броситься в волчью пасть. Было бесчисленное множество вещей, которые могли пойти не так, стоит ему оказаться изолированным от внешнего мира.

Его паранойя требовала по меньшей мере дюжины планов на случай непредвиденных обстоятельств, но на самом деле у него был только один. Лит сообщил Линьосу о своем прибытии, не забыв оставить запись о своем местоположении.

Предатели были не единственными, кого он должен был остерегаться, были также родственники и друзья всех тех, кого он встречал во время своего пребывания в академии Белого Грифона. Лит знал, что для многих из них он был пятном на их гордости и репутации.

Обычно никто не осмеливался прикоснуться к ценному ученику, но карантинная зона была местом, где законы и здравый смысл имели мало значения. Те, кто считал простолюдинов подобными камешкам, неизбежно испытывали бы искушение разыграть «несчастный случай».

Оставшись без подробностей, это еще больше усложнило ситуацию. Не было никого, кого бы он знал или кому мог бы доверять, и то, что он остался единственным выжившим, должно было вызвать подозрения. Не имело значения, искренне или случайно, кто-то мог попытаться повесить их смерть на него.

— Я сообщу руководителю и королеве о твоем прибытии. Подойди ближе к границе, но не пытайся перейти ее самостоятельно. У солдат строгие приказы, чума заставила всех нервничать. Используй свою униформу в качестве удостоверения личности. Я перезвоню тебе позже.

«В конце концов, Линьос хороший человек. Вызов королевы означает, что у него тоже есть изрядная доля сомнений, и он пытается избежать ненужных неприятностей».

Даже с такого расстояния Лит мог видеть, как сильно охраняется зона. Там была стена высотой десять метров, которая окружала область насколько мог видеть глаз. Жизненный обзор показал ему, что за стеной скрывается много солдат и несколько магов.

Лит полетел вперед на полной скорости, делая вид, что не знает того, что произойдет. Как только он вошел в массив, его заклинание исчезло, заставив его упасть на землю. Лит попытался смягчить приземление, но даже низкоуровневая магия земли, казалось, была заблокирована.

От удара у него перехватило дыхание, и прежде, чем он смог встать, кто-то толкнул его обратно на землю, связав при этом его руки. Во время падения несколько лезвий задели его шею, проколов даже неестественно твердую кожу. Маленькие капельки крови потекли к его голове.

«Черт, ненавижу быть всегда правым».

Подозрения

— Кто ты такой? Что ты здесь делаешь? — сказал хриплый голос, доносящийся из-за спины Лита.

— Я Лит из Люции, приехал из академии Белого Грифона на службу её величеству, — Лит казался спокойным, но на самом деле он кипел от гнева. Он ожидал, что кто-то придёт и опознает его, а не будет обращаться с ним как с преступником.

— Неужели? — голос ухмыльнулся. — Тогда почему ты одет как фермер? С каких это пор академия Белого Грифона опустилась так низко, что даже не может позволить себе униформу?

На мгновение Лит испытал искушение разорвать верёвки с грубой силой, а затем вытащить кишки наглеца через рот.

«Успокойся, идиот. Это не твоя деревня и академия. Во внешнем мире ты никто, и с тобой будут обращаться как с таковым».

— Моя униформа сильно повредилась, — спокойно ответил он. — То, что от неё осталось, лежит у меня на плече. Директор Линьос уже должен был связаться с вашим руководителем.

Кто-то обыскал его, в то время как другая рука подняла тряпку, которая была его униформой. Находясь на его пальце, Солус видела, как один из трёх магов в мантиях произнёс заклинание. Это заставило Лита и униформу излучать лёгкое свечение одновременно.

Маги посмотрели друг на друга и кивнули, прежде чем позволить Литу встать.

— Удивительно. Кажется, есть способ сделать очевидной связь между магическим объектом и тем, с которым он запечатлен.

Лит не разделял её энтузиазма, ему было гораздо интереснее смотреть на своих похитителей.

Там было пять солдат и три мага. Все они были разного роста и телосложения, но одеты почти одинаково. Все они явно были частью военного формирования.

На каждом были кожаные сапоги, серые льняные штаны и рубашка, кожаные перчатки и что-то похожее на маску чумного доктора, что не позволяло распознать их лица. Единственное различие между ними состояло в том, что маги носили мантию, в то время как у солдат имелись оружие и тонкие металлические нагрудники.

— Извините, сэр, — сказал один из солдат, его голос был искажён маской, — но этого недостаточно для подтверждения личности. Никто не может войти в карантинную зону или выйти из неё без соответствующего разрешения.

Один из магов достал коммуникационный амулет, из которого появилась маленькая голограмма красивого мужчины лет тридцати. У него были густые светлые волосы и борода, суровый взгляд, типичный для человека, привыкшего к полному доминированию.

— Почему вы оставили свой пост, сержант?

— У нас было проникновение в периметр, сэр. В настоящее время мы этим занимаемся.

«Этим». То, как они произнесли это слово, обращаясь к нему не как к человеку, а как к вещи, звучало зловеще для ушей Лита.

— Может быть, это высокий парень, одетый как фермер, с лысой головой и потрепанной формой Белого Грифона?

Если сержант и был удивлён точным описанием, то не подал виду.

— Совершенно верно, сэр.

— Приведите его ко мне.

Лит воспользовался этим коротким разговором, чтобы использовать Бодрость на веревках, связывающих его руки. В них не было никакой магии, и это позволило ему вздохнуть с облегчением. Если возникнет необходимость, он легко освободится.

Один из магов достал из-под мантии перчатки и чумную маску, заставив Лита надеть их. В клювоподобной маске было два маленьких отверстия, из которых при каждом вдохе с шипением выходил воздух.

У Лита создалось впечатление, что он потерял обоняние. В воздухе больше не было никакого запаха, кроме запаха какого-то дезинфицирующего средства.

«Это, должно быть, какой-то противогаз, — подумал он. — Ситуация, вероятнее всего, гораздо хуже, чем я ожидал, если даже так далеко от Кандрии никто не осмеливается двигаться без него».

Солдаты расположились так, что двое шли впереди Лита, двое позади, вместе с магами, и один рядом с ним, держа верёвки под контролем.

Как только они миновали контрольно-пропускной пункт, Лит увидел военный лагерь размером с небольшой город, расположенный за стеной. Он состоял из палаток, разделенных на два блока. В одном квартале были только круглые палатки разной высоты и размера, но не больше дома.

Другой блок располагался дальше. Он охранялся так же тщательно, как и сама стена, и состоял только из больших прямоугольных палаток. Самая маленькая была не меньше ста квадратных метров.

У входа в каждую палатку лагеря были маленькие флажки, вероятно, указывающие на её назначение. Лита подвели к одной из небольших круглых палаток, высотой около двух с половиной метров и диаметром пять метров, отмеченных треугольными золотыми флагами.

Пространство внутри было прекрасно освещено светящимися драгоценными камнями, мастерски размещенными на потолке.

Пол был полностью покрыт толстым ковром, который заглушал их шаги. За деревянным столом сидел человек, которого Лит уже видел на голограмме.

Справа от него стоял мужчина ростом метр девяносто с чёрными как смоль волосами до плеч и ледяными голубыми глазами. На нём была форма корпуса, идентичная той, что носил Велагрос. Лит заключил, что он тоже должен быть капитаном.

Солдаты оставили Лита посреди палатки, не развязав руки, и ушли. В тот момент, когда занавес закрылся между ними, грохочущий звук их оружия, производимый при каждом шаге, исчез. Палатка была явно звуконепроницаемой.

«Дерьмо. Что, чёрт возьми, происходит? Я должен быть уважаемым гостем, а не пленником», — Лит нервничал все больше с каждой секундой, но он мог только улыбаться и терпеть.

— Могу я узнать, чем я заслужил такое обращение? — спросил он, подходя к двум мужчинам.

— Молчать! Вопросы здесь задаю я, — блондин встал, стукнув кулаком по столу. Лит почувствовал мощный поток воздуха, давящий на него сверху, который пытался заставить опуститься на колени.

Лит немного согнулся под действием заклинания, но отказался подчиниться. Его бунтарство разозлило блондина ещё больше. Мужчина махнул рукой, и Лит почувствовал, как невидимый кулак ударил его в челюсть, заставив упасть на землю.

Капитан корпуса напрягся, но ничего не сказал.

— А теперь расскажи мне, что случилось с Велагросом и его людьми, — глаза блондина превратились в огненные щелочки.

Лит встал и пересказал ему ту же историю, которую он рассказал Линьосу. Как они ушли из академии Белого Грифона, попали в засаду неизвестных нападавших, пока его не поразило пурпурное пламя и он не потерял сознание.

Лит был вынужден повторять свою историю снова и снова, но он никогда не противоречил себе.

Когда гнев мужчины достиг пика, и он уже собирался снова ударить Лита, капитан остановил его руку.

— Довольно, полковник Варгрейв. Мальчик уже ответил на ваши вопросы. Я не допущу дальнейших домогательств к уважаемому гостю нашей королевы!

Несмотря на худощавое телосложение капитана, Варгрейв не мог вырваться из его хватки.

— Отпустите меня немедленно, капитан Килиан. Это военная операция, и это мой лагерь! Я отвечаю только перед королём!

Килиан не отступил, а выкрутил Варгрейву руку и заставил того смотреть ему в глаза.

— Не сомневайтесь, вы ответите ему. Это нарушение протокола, и вы действуете по беспочвенным обвинениям!

Варгрейв фыркнул.

— Ты действительно хочешь, чтобы я поверил, что такой человек как Велагрос погиб, вся его команда была уничтожена, а этот предатель-коротышка сумел остаться невредимым? Разве это не подозрительно? — гнев исказил его лицо, обнажая зубы при каждом слове.

— Я знаю, что вы с Велагросом были кровными братьями, но ничто из того, что вы делаете, не сможет вернуть его. А теперь прислушайтесь к голосу разума и отпустите целителя.

— Нет, пока я не получу ответы! — прорычал Варгрейв.

Видя, что решить вопрос разумно невозможно, Килиан достал свой коммуникационный амулет. Не прошло и секунды, как из него появилось незнакомое лицо, заставившее Варгрейва побледнеть.

— Скажи, что у тебя хорошие новости, Килиан, — сказал человек из амулета.

— К сожалению, нет, мой король. Однако есть вопрос, который требует вашего внимания.

Лит мысленно улыбнулся, увидев, как дернулось лицо Варгрейва, когда Килиан доложил обо всём, что произошло.

Король повернулся к в сторону Лита, который только тогда понял, что король действительно видит его, и быстро опустился на колени.

— Нет необходимости в формальностях, маг Лит, — признав его имя и титул мага, несмотря на то, что Лит был всего лишь учеником, король оказал ему огромную честь. Лит знал это и пару секунд стоял на коленях, прежде чем встать.

— Благодарю, ваше величество.

— Килиан, отвези мага Лита в больницу. У него много дел, а вы и так уже потратили слишком много его времени. Нам с Варгрейвом надо поговорить. Пожалуйста, оставьте нас в покое.

Килиан поклонился и развязал руки Лита. Затем они оба надели маски и вышли из палатки.

— Мой король, пожалуйста, простите мою грубость. Почему вы его отпустили? Он не что иное, как предатель-простолюдин, ставший причиной гибели многих верных слуг короны. А даже если и нет, что он может сделать? Он всего лишь ребёнок, как он может преуспеть там, где лучшие целители королевства потерпели неудачу? Это невозможно. Я бы поставил на это свою жизнь.

Король молча смотрел на него в течение секунды, прежде чем ответить.

— Я принимаю твою ставку.

Чума I

Выйдя из палатки Варгрейва, Лит представился капитану Килиану Алурии. Он обнаружил, что ранги корпуса королевы отличались от армейских. Являясь элитными войсками, каждый отряд был волен действовать независимо и состоял из пяти солдат и капитана.

Каждый капитан отвечал лишь перед королевой, поэтому, несмотря на свое неразговорчивость и холодное отношение, Килиан и Велагрос были большими шишками. Килиан попытался объяснить Литу, что Варгрейв был в трауре с получения известия о смерти Велагроса.

Они вместе начали свою карьеру в армии и за годы пережили множество хороших и плохих событий, пока их пути не разошлись. Лит порой кивал из вежливости, но втайне радовался тому, что маска скрывает его безразличную гримасу.

Он сталкивался с печалью и утратой, но ни разу не бросался на людей, основываясь лишь на своих предположениях. Для себя он уже предопределил судьбу Варгрейва. Лит собирался использовать свой успех в этой миссии, как предлог для получения дополнительной компенсации.

Если бы это не удалось или было слишком трудновыполнимо в кратчайшие сроки, то Лит бы просто отложил это на потом. Он всегда считал месть блюдом, которое нужно подавать холодным, не было смысла спешить.

После просьбы простить Варгрейва, в ответ на которую Лит сделал вид, что подумает об этом, Килиан повел его в сторону второго блока.

— Первый блок — это место, где проживают солдаты и служебный персонал. Во втором же расположены больницы и исследовательские лаборатории. Наши целители и алхимики пытаются лечить больных чумой, пребывающих не в критичном состоянии, ну, по крайней мере так мы планировали. По правде говоря, спустя месяц мы до сих пор не опознали природу чумы. На данный момент магия света оказалась абсолютно бесполезной, лишь алхимия в какой-то степени помогает, как временно облегчающее средство. Она лечит симптомы, но не причину.

Чем больше Лит узнавал о чуме, тем больше она напоминала ему о случаях из его врачебной практики. Он был уверен, что сможет и поставить диагноз, и вылечить, за соответствующую награду, разумеется.

— Просто из любопытства…треугольные флаги в первом блоке обозначали жилые палатки, верно? Тогда что обозначали флаги с ромбом и прямоугольником?

— А ты как думаешь?

Хоть Килиан и читал досье, он был удивлен, что даже в той ситуации, что произошла ранее, Лит сохранил ясность ума, чтобы заметить незначительные детали.

— Ну, поскольку пространственные предметы тут не работают, я бы сказал, что одно предназначено под запасы еды, а второе под оружейную.

— Правильно. И на случай, если тебе было любопытно, то золотой флаг обозначает командиров, серебряный офицеров, а бронзовый — солдат.

Лит попытался вытащить свой коммуникационный амулет, но безрезультатно. Пространство под воздействием ауры было сильно запечатано, не позволяя использовать карманное измерение. Потом он попытался использовать бытовую магию, обнаруживая, что даже магия элементов не действует. Аура нарушала связь между чистой маной и мировой энергией, оставляя его почти беззащитным.

— Также ранее я заметил, что магия и магические предметы тут не работают, но у полковника не было проблем с тем, чтобы меня побить, а вы без труда связались с королем. Как это возможно?

Килиан ухмыльнулся, получив столь наивный вопрос. Он почти забыл, что их почетный гость был лишь ребенком без знания о могущественных артефактах.

— Массив вокруг Кандрии — не заклинание стража. Иначе оно не отделяло бы союзников от противников. Он создан одним из сокровищ короны, называемым Маленький мир. Как следует из названия, оно создает расширенное пространство, внутри которого тот, кто хранит его краеугольный камень, может по своей воле изменять правила магии. Полковник контролирует артефакт, поэтому эффект на него не действует. Также он может давать привилегии остальным, но всякий раз, когда кто-то пользуется привилегией, полковник мгновенно об этом узнаёт. Поэтому он узнал, что что-то случилось, стоило охране использовать Варп-ступени, чтобы тебя окружить.

Лит был ошеломлен бесчисленными возможностями для применения подобного артефакта.

[Это самая могущественная вещь, о которой я когда-либо слышал. Я надеюсь, что твоя форма башни может что-то подобное].

[Я тоже, — ответила Солус. — Но уверена, что всё не так просто, как он говорит. Область поражения слишком велика для подобного эффекта. Наверное, капитан накормил нас общедоступной информацией, опуская ограничения и потребление ресурсов артефактом].

Лит вздохнул. Может Солус и разрушила его розовые мечты, но она наверняка была права. Это звучало слишком идеально, чтобы быть правдой. Он решил отбросить эту тему и сосредоточиться на своём задании.

— Не беспокойся. Внутри этого Маленького мира можно свободно использовать магию света, тебе не нужно просить разрешения полковника.

Пройдя охрану, Килиан повел Лита в самую большую палатку во втором блоке, её размеров бы без проблем хватило для размещения целого цирка. Это был полевой госпиталь с полностью белым интерьером. Вместо стен выступало бесчисленное число занавесок, они использовались для разметки коридоров и пространства под палату каждого пациента. Первое, что Лит отметил в этом месте, была тишина.

Помимо бесед между проходящими из комнаты в комнату магами, в госпитале не было ни звука. Лишь одергивая занавески, можно было услышать стоны и ворчание пациентов.

— Все занавески в полевых госпиталях зачарованы на звукоизоляцию. Это необходимо для безопасности и по моральным причинам. Несмотря на сильные анестетики, некоторые пациенты находятся в постоянных муках. Их крики могли бы отвлекать целителей и поднимали бы уровень стресса остальных пациентов. Избегание попыток бегства и массовой истерии является основным приоритетом.

— Все полевые госпитали? Вы хотите сказать помимо этого есть ещё?

Лишь в этой палатке должно лежать не меньше сотен пациентов. Лит недооценил масштаб чумы. Внезапно он мысленно почувствовал угрызения совести. Естественно, это была Солус.

Килиан привел его к пациенту. Это был мужчина средних лет, нога которого была вскрыта, как арбуз, и постоянно кровоточила, несмотря на повязки и все попытки её перевязать. Согласно графикам, ему недолго осталось. Зелий крови и магов на всех не хватало, и без постоянной подпитки здоровья ему оставалась в лучшем случае лишь пара дней.

С точки зрения Лита это был самый простой способ разобраться с распространением чумы. Это было идентично тому, что происходило с дочерью маркизы Дистар. Лит даже владел заклинанием фальшивой магии, которое он создал на случай повторных инцидентов, и маркиза хотела купить это заклинание у него.

«Было бы куда более выгодно продать его королевству», — подумал Лит.

Мужчина был белее призрака, а всё его тело покрылось потом. Продолжительная боль сковала его силы, и он едва мог открыть глаза, когда двое незнакомцев вошли. Лит сделал вид, что произносит заклинание, и положил руку на лысеющий лоб мужчины, используя Бодрость. От увиденного уверенность Лита пошатнулась.

— Капитан, могу я использовать магию тьмы?

Килиан кивнул, подметив как Лит осторожно вытер магией пот перед тем, как продолжить. Он торопил Килиана, посетив несколько пациентов с открытыми ранами, но результат был тот же. Потом он навестил выживших в самовоспламенении и обморожении, и даже через маску на его лице Килиан заметил, что что-то не так. Он еще не видел Лита столь нервным, даже при жестоком допросе Варгрейва. Килиан остановил Лита, схватив его за плечо, и создал лишь одно заклинание, создавшее небольшой воздушный барьер вокруг них.

«Он не только может использовать магию воздуха внутри поля, Килиан даже изобрел версию моего заклинания Тишина для специализации рыцаря-мага».

Мысль о том, что его скопировали, временно прервала тревогу Лита.

— Официальная причина, по которой мы здесь — эти люди. Вне протокола, истинная причина куда более цинична. Если разойдется слух, что существует болезнь, способная лишить мага его силы, наши соседи объединятся и сравняют с землей всё Королевство Грифонов. Я думаю, что даже многие маги, вне зависимости от происхождения, будут пытаться спастись любой ценой, чтобы не утратить все те годы упорства и кропотливой работы. Поэтому последнее крыло госпиталя официально не существует. Это ясно?

Только после того, как Лит кивнул, Килиан привел его в пустую комнату. Потом он положил раскрытую ладонь на занавеску, вливая в нее ману. Поверхность стала покрываться рунами и после бормотания Килианом неразборчивого слова распахнулась.

Лит обнаружил, что они уже не в полевом госпитале, а в гораздо меньшей палатке без выхода.

— Пространственная магия, — объяснил Килиан.

В палатке не было занавесок, помимо той, из-за которой они вошли. Она была полна кроватей с лежащими на них людьми. Их лица были пепельного цвета, многие рыдали, будто совсем недавно потеряли любовь всей жизни. Все они были членами Ассоциации магов, потерявшими свои силы. Некоторые произвольно стали плакать, а другие срывали свою ярость, стоило им увидеть, как Лит использует на них магию, вынуждая Килиана и солдат, караулящих внутри, вмешаться и защитить его от разъяренной толпы.

После выхода из тюремного блока Литу не терпелось убраться из этого места.

— Спасибо за помощь, Килиан. Я уж подумал, что они разорвут меня на части.

— Я лишь делал свою работу, — ответил Килиан, сгорая от нетерпения. — Что ты думаешь о чуме?

Килиан мужался, готовясь снова потерять надежду.

— Это не чума, это гораздо хуже. Кому я должен отчитаться перед возвращением в академию?

— Ты хочешь сказать, что уже расколол это?

Чума II

Лит попытался охладить энтузиазм Килиана.

— «Расколол» — слишком сильно сказано. Понять природу заболевания — это одно, а найти лекарство — совсем другое, — Лит попытался охладить энтузиазм Килиана.

Килиан, по-видимому, не услышал, что ему ответил Лит, и на полной скорости потянул его за руку, параллельно разговаривая с кем-то через коммуникационный амулет.

По какой-то причине Лит вспомнил все те случаи, когда Марттаскал за собой Манохара как маленького ребёнка. Оказаться в его шкуре было совсем не приятно. Прежде, чем это осознать, Лит уже вновь стоял в палатке полковника. И к его удивлению, Варгрейв встал на колени перед ним. При виде этого Лит ухмыльнулся, подумав, что, возможно, полковник не был столь плохим человеком, раз уж он проявил подобное отношение, осознав, что ранее был неправ.

— Ваше величество, Лит из Люции готов отчитаться о своих исследованиях.

Лишь сейчас Лит обернулся, обнаруживая на полу за собой синий драгоценный камень, проецировавший изображение короля, королевы и нескольких юнцов, которых лишь слепец не опознал бы как их детей, в натуральную величину. Учитывая число представителей короны перед ним, Литу предстояло поведать о своих открытиях всей королевской семье. Благодаря книгам этикета в Солуспедии, он знал, что делать. Лит попятился, пока не поравнялся с остальными двумя мужчинами и встал на колено, едва сдерживая смех.

«Подумать только, что почти развязав гражданскую войну из-за своей некомпетентности в контроле нескольких жадных до власти дворян, этим королевским идиотам нужна помощь двенадцатилетнего студента для разгребания проблем за собой. Жалко».

Ношение маски облегчало ситуацию. С ней Лит мог не скрывать свои мысли и эмоции. Но через толстые кристаллы его глаза всё ещё были едва заметны, и в них король не почувствовал благоговения, уважения или нервозности, которые он ожидал от ребёнка-простолюдина, а увидел лишь спокойствие и удивление, как будто всё это было игрой. Игрой, в которой он побеждал.

— Сними свою маску и перчатки, маг Лит. Я тебя уверяю, апартаменты полковника Варгрейва безопасны.

Хоть голос короля и был спокойным, а его выражение лица было дружелюбным, Лит почувствовал в нём ярость.

«Может, это лишь моя распоясавшаяся паранойя, а может, и нет. Лучше подстраховаться».

Лит подчинился, сняв защиту. Увидев серьёзное и вдумчивое выражение лица ребёнка, король осознал, что весь стресс за последние несколько месяцев довёл его до предела, вызывая галлюцинации.

— Пожалуйста, поведай нам о своих открытиях.

— То, что до сих пор считалось чумой, на самом деле куда хуже. Вы помните, что случилось с дочерью маркизы Дистар несколько лет назад? Она стала жертвой магически сплетённого яда, который нарушал действие магии света, превращая любую попытку вылечить его в новую рану.

— Это невозможно, — королева прервала его. — Мы уже заметили схожесть этих случаев. Антидот для этого яда уже был испробован и не принёс результатов.

— Это потому, что это не чума, которая проявляет себя четырьмя разными способами, а четыре разные чумы, и все они искусственно созданы. Я думаю, что кто бы ни создал этот яд несколько лет назад, он сделал выводы и улучшил своё творение. Основываясь на моих выводах, эти болезни — чудеса алхимии. Слабое место того яда в том, что он неподвижен. Он не распространяется по кровеносной системе, ибо был создан с целью фокусироваться на месте инъекции, дабы не утратить эффективность. Поэтому он легко может быть извлечён и вылечен. Но болезни, что поразили эту местность, не столь просты.

И король, и королева нахмурились. Насколько они помнили, этот яд не был замечен многими умелыми целителями, и способ его обнаружения и лечения был найден лишь потому, что Лит изъял его образец нетронутым. Это позволило провести длительные опыты для обнаружения его природы. И тот факт, что Лит использовал слово «легко» для описания подобного кошмара, стал первой нитью надежды в этом бушующем шторме, грозящем снести всё Королевство Грифонов.

«Возможно, он станет важнейшей личностью в сфере ядов, прямо как профессор Март в том же возрасте в сфере регенерации. Безумец он или нет, мы не можем позволить себе потерять подобное дарование».

Точка зрения королевы была передана её мужу через связь разумов, позволявшую им комментировать и обсуждать любые вопросы. Даже если они спорили, этого никто не мог знать, поскольку они начинали обсуждение, лишь достигнув соглашения. В этот раз они разделяли точку зрения, но последствия этого обременяли разум короля. Им предстояло многое обсудить впоследствии.

— Эти болезни не статичны и не ведут себя подобно другим болезням, что я встречал до этого. Эти действуют по одному принципу: стоит жертве заразиться, они распространяются на всё тело и находятся в спячке до применения магии. В этот момент они обращают поток маны, делая его хаотичным. Эффект разрушителен, если не летален.

— Если это не яд и не чума, то что это?

— Это крайне небольшой паразит размером с иголку. До тех пор, пока носитель жив, он продолжает размножаться. Я обнаружил яйца в телесных жидкостях всех пациентов, даже в поте. Я не знаю, достаточно ли физического контакта для передачи, или необходима открытая рана. Но я уверен в одном: этому нельзя позволить распространиться.

— Паразит? — удивилась королева. — Тогда почему ранее никто не смог их обнаружить?

— Потому что обычно диагностические заклинания ищут проблемы с телом пациента: сломанная кость, неправильно работающий орган и так далее. В этом же случае пациент в порядке до попыток применить магию. Целитель может обнаружить обычных паразитов, либо почувствовав их жизненную силу, либо потому, что они высасывают питательные вещества из носителя. В этом же случае их маленький размер в совокупности с их возможностью взаимодействовать с маной делают их незаметными, разве что такой целитель как я сможет распознать даже мельчайшие отклонения в человеческом теле. Также я не заметил никакой дегенерации тканей рядом с паразитами. Единственное объяснение тому, что я смог найти, хоть это лишь моё предположение, это то, что они питаются маной.

Несколько секунд царило молчание. Все в комнате пытались переварить эти открытия. Килиан волновался о людях, в то время как Варгрейв, разделяя его чувства, также переживал и за свою шею. Лицо короля не выражало эмоций, но его руки сжимали ручки трона столь сильно, что ногти сломались.

— Ты можешь это вылечить?

— Нет, — вздохнув, признался Лит, бросая присутствующих в пучину отчаяния. — В конце концов, я лишь студент. Я никогда не работал над чем-то столь значительным. Если дело касается исследований, то я не знаю, с чего и начать.

Лит на самом деле думал, что если будет достаточно времени, то он сможет вылечить всё что угодно с истинной магией и Бодростью, но этот случай отличался от предыдущих. Пациент был не один, а сотни. Он просто не успеет самостоятельно их всех вылечить, не говоря о том, что паразиты точно были биологическим оружием. Если бы он заявил, что сможет их вылечить, то любой здравомыслящий правитель потребовал бы поделиться способом на “альтруистической” основе. Лит не желал обучать истинной магии и не был достаточно умел, чтобы создать заклинание фальшивой магии для обучения остальных за столь короткое время.

Король и королева переглянулись перед вынесением приказа.

— Молодец, маг Лит.

Королевская семья поаплодировала, почти заставив его чувствовать себя виноватым за свой обман. Почти.

— Ты блестяще выполнил свою часть сделки. Можешь быть уверен, корона поступит также.

— Благодарю, ваше величество.

— Это гнетёт меня, но ради общего блага королевство нуждается в ещё большей жертве с твоей стороны. Ты останешься в Кандрии и изо всех сил постараешься разработать лекарство от этого чудовища.

— Что?! — Лит был столь шокирован, что его выражение лица почти выявило все нарастающее в нём негодование и ярость. Почти.

— Ты обнаружил правду об этом инциденте, я уверен, что даже со своим малым опытом ты смог бы предложить свою помощь и советы. Не беспокойся об академии. Учитывая ситуацию, мы можем лишь объявить о статусе чрезвычайной ситуации национального уровня и созвать все силы для её решения. Нам нужна помощь всех специалистов в магии света для наибыстрейшего разрешения ситуации. С этого дня все шесть великих академий приостановят свою деятельность до момента нахождения лекарства.

Ключевые моменты

Литу совсем не понравился такой поворот событий. Оглядываясь назад, это был легко предсказуемый результат. Движимый желанием выделиться среди масс, он предоставил им слишком много информации, дав им надежду.

Его план дать им достаточно, чтобы решить проблему самостоятельно, и позволить ему вернуться к своей повседневной жизни, на самом деле провалился.

«Чёрт, я недооценил их из-за моих земных стандартов. В моём мире любой премьер-министр превратил бы этот сценарий в черную операцию, устранив угрозу перед собой с крайним предубеждением».

Вместо этого они готовы рискнуть всем, чтобы спасти этих людей. Они могли просто превратить зараженных в морских свинок, используя их тела, живые или мертвые, в исследовательских целях.

— Поскольку никто за пределами этой комнаты не знает, что мы совершили прорыв… — король продолжал, — я сим объявляю все новые сведения, относящиеся к кризису и их источнику, государственной тайной. Мы раскроем их по крупицам, как только все наши активы будут на месте, используя легенду, чтобы маг Лит не стал мишенью. Официально он будет здесь только в качестве консультанта. Он будет сообщать о дальнейших находках только капитану Килиану, который, в свою очередь, поделится ими с другими целителями.

Трое мужчин кивнули, но Лит продолжал ломать голову, пытаясь найти выход.

«Если я откажусь, то в лучшем случае меня исключат из академии, а моя семья лишится защиты корпуса. Чёрт возьми, мне ещё повезёт, если меня не обвинят в измене. Я буду один против короны, дворян, которых я оскорбил в прошлом, и тех, кто послал наемников, чтобы убить меня. Если их заказчик не колебался, несмотря на то, что я уже был под зонтом королевы, то неизвестно, что он сделает дальше. И снова я могу только улыбаться и терпеть. Единственный плюс в том, что если я получу достойное вознаграждение, у меня не будет проблем с деньгами до конца моей жизни».

— Прежде, чем мы продолжим, я хотел бы знать, почему маг Лит считает, что эти паразиты — продукт алхимии, — любопытство королевы Сильфы было задето этим конкретным заявлением, поскольку она разделяла то же самое мнение.

— Потому что я не могу помыслить ни о каком другом способе влить магию в яд или паразита, — он солгал, не моргнув глазом. Одной из деталей, которыми он не поделился, было то, что червеобразные паразиты, которых он идентифицировал, не изменяли поток маны напрямую, а выделяли неизвестное вещество.

Это не только делало их живыми алхимическими лабораториями, но и было дьявольски блестящей идеей. Даже с Бодростью Лит изо всех сил пытался преодолеть эффект искажения маны и определить истинный источник неприятностей.

Любой другой маг попался бы на этот трюк, придумав заклинание, чтобы очистить токсин только для того, чтобы «исцеленный» пациент снова заболел в течение нескольких дней.

Причина, по которой даже Литу потребовалось бы время, чтобы вылечить чуму, заключалась в том, что сначала ему нужно было найти способ удалить токсины, не убивая пациента, а затем безопасно удалить паразитов.

Он подозревал, что убийство их внутри носителя или насильственное удаление окажутся смертельными для зараженных.

— Кроме того, я прочитал из досье капитана Велагроса, что чума распространилась сразу после взрыва алхимической лаборатории Койрен Хаторн. Я думаю, очень маловероятно, что это было совпадение.

Королева кивнула, разочарованная ответом. Она надеялась на больше прозрения и меньше логики, больше Манохара и меньше Марта. Гениев было трудно найти и ещё труднее удержать.

— Что касается вас, полковник Варгрейв… — голос королевы был полон плохо сдерживаемого гнева. Если бы яростные взгляды могли резать, полковника уже разорвали бы на куски размером не больше почтовой марки. — Надеюсь, вы не забыли о своем пари с королем, потому что я, конечно, не забыла. Ваша предыдущая ошибка непростительна. Единственная причина, по которой вы сохраняете свой ранг и положение, заключается в том, что мы не можем позволить себе тратить время на то, чтобы сменить владельца Маленького мира. Когда нынешняя чрезвычайная ситуация будет решена, приготовьтесь столкнуться с последствиями своей глупости. Этот разговор ещё далек от завершения!

Разговор закончился так внезапно, что Килиан проверил драгоценный камень, чтобы убедиться в том, что магический предмет не сломан.

Правда, однако, была совсем иной.

* * *

— Я же просил тебя не упоминать о пари! — король Мерон всё ещё не мог поверить, что его пылкая жена заставила его повесить трубку. — Нам ещё предстояло выслушать просьбы Лита и найти способ подсластить сделку! Если ты забыла, нам нужно больше, чем его услуги, нам нужна его преданность! Мы должны исправить ситуацию как можно скорее, иначе он обидится на нас и покинет королевство.

— По-моему, если поставить на место этого идиота Варгрейва, это сильно подсластит сделку! — возразила Сильфа. — На этот раз мы сделаем всё по-моему. Я хочу, чтобы он умер.

— Он верный слуга короны! — ее жажда крови никогда не переставала удивлять Мерона. — Ты не можешь убить его только за одну ошибку. Это подаст ужасный пример.

— Это будет отличный пример. Он не подчинился прямому приказу и поставил под угрозу всю операцию, потому что не смог сдержать свои эмоции. Что, если бы Килиана не было рядом, чтобы остановить его? Что, если в следующий раз, когда он потеряет терпение, мы потеряем ещё одного великого мага навсегда?

— Ладно, — король встал с трона, как всегда делал после проигрыша в споре.

— Как ты думаешь, этот Лит — пробуждённый? — спросил он через некоторое время.

— Маловероятно, но возможно. На Хаторн и Манохара мы тоже возлагали большие надежды, но они оказались нормальными магами. Быть гением и быть пробуждённым — две разные вещи. Придется послать леди Тайрис проверить его. Это единственный способ быть уверенным.

***

В сотнях километров отсюда архимаг Лукарт в приступе ярости разбил свой стол.

— Что значит «отряд Коготь был уничтожен»?

— Именно то, что я сказал, господин, — голос из коммуникационного амулета принадлежал одному из немногих уцелевших членов отряда наемников, не участвовавших в последнем задании.

— Их жетоны активировались, и это может означать только то, что никто не выжил.

— Это невозможно! — Лукарт все еще отказывался принять эту новость. — Их было одиннадцать против всего шести членов корпуса, и всё это с элементом внезапности! Как это возможно?

— Мы проведём расследование, — голос холодно ответил. — Но мы не будем заниматься этим вопросом. Миссия была полностью провалена, теперь нам не хватает людей для второй попытки. Ваша информация явно была недостаточно или фальшивой, иначе полного уничтожения никогда бы не произошло.

— По крайней мере, верните мне мои деньги! На эту сумму я мог бы купить целый замок.

Голос повесил трубку, даже не ответив.

Внезапно у Лукарта закружилась голова. Всё выходило из-под его контроля. Падение академии Белого Грифона было лишь небольшим шагом в его генеральном плане.

Вопреки тому, во что верили его соратники, его конечной целью были не привилегии, а сама корона. Лукарт с самого начала хотел, чтобы началась гражданская война, это был единственный способ спровоцировать войну с соседними государствами.

В этот момент единственное, что он должен был сделать, — это выпустить на волю язвы, на развитие которых Хаторн потратила годы, за что ей щедро заплатили.

Водяной паразит искалечил бы племена Кровавой пустыни, вынудив их сдаться или умереть. Паразит маны, напротив, нейтрализовал бы магическую армию Империи Горгон, без которой у них не было никакой защиты.

Во-первых, он дал бы отпор захватчикам, выглядя героем в глазах народа и став королем путем одобрения. Затем он использовал бы их как оружие, чтобы поставить все три Великие Страны у себя под каблуком.

Но теперь из-за паранойи этой ведьмы лаборатория разлетелась на куски, разбросав яйца по ветру. Он мог только надеяться, что никто не узнает об их существовании, что корона просто убьет зараженных, не найдя лекарства.

Манохар был единственным магом, чей гений был на уровне Хаторн, с ним план Лукарта должен был быть безопасным.

— В конце концов, что может сделать маленький коротышка?

Сожаления

После того, как король был вынужден прервать связь с карантинной зоной, многое ещё должно было произойти, прежде чем этот долгий день подойдет к концу.

Воспользовавшись усталостью как предлогом, Лита проводили в его новые апартаменты. Это была небольшая одноместная палатка высотой около двух метров и диаметром всего три метра. Она была совершенно пуста, за исключением кровати и прикроватной тумбочки.

Это было самое маленькое жилище, которое он когда-либо имел; единственным спасением было то, что у него, по крайней мере, было хоть какое-то уединение. Если они не запихнут спальный мешок, другой человек не сможет поместиться.

Первое, что он сделал, это проверил свои силы. Как и ожидалось, все виды элементальной магии, кроме света и тьмы, казалось, были заглушены, как для фальшивой, так и для истинной магии. Но в то время, как фальшивая магия просто не давала никаких результатов, с истинной магией он мог чувствовать препятствие.

Это было похоже на прикосновение к предмету через пластиковую плёнку, он всё ещё мог чувствовать мировую энергию вокруг себя, но не мог достичь её обычными средствами.

Лит понятия не имел, как устроен этот Маленький мир, но был совершенно уверен, что в случае необходимости он всё равно сможет использовать магию, если будет достаточно силён, чтобы преодолеть невидимый барьер.

«Проблема в степени осведомлённости, которую артефакт дает Варгрейву. Существует большая вероятность, что успешная истинная магия, даже мои попытки, могут быть обнаружены. Лучше всего сохранить это в качестве последнего средства».

К его большому удовлетворению, и магия духа, и магия слияния работали без сучка и задоринки. Либо мастер кузнечного дела, создавший Маленький мир, был фальшивым магом, либо он специально оставил лазейки, чтобы не стать жертвой собственного творения.

Лит вздохнул, каким бы ни был ответ, это всё равно было небольшим утешением по сравнению с осознанием того, что он теряет контроль над своей жизнью, становясь марионеткой в играх, которые его не интересовали.

[Знаешь, Солус, это может быть худшим днем в моей третьей жизни. Сначала меня забрали из академии, потом чуть не убили, а теперь объявили государственной тайной. И всё это за один день. Только представь, что может случиться завтра].

[Они же не похитили тебя. Они предложили тебе работу, и ты согласился, — Солус не верила собственным словам, и просто пыталась поднять настроение. Она знала, что пока они живут в какой-либо стране, всегда найдутся предложения, от которых нельзя будет отказаться. — После этого дела пошли не очень, но, по крайней мере, ты будешь вознаграждён за свои услуги. И даже можешь получить хороший дом и благородный титул].

[Ты что, издеваешься? — он фыркнул. — Это было бы хуже всего. Если у меня будет выбор, я выберу деньги. Титул означает наличие подчинённых, обязанностей, становление активной частью системы, от которой я пытаюсь убежать с первого дня. Не говоря уже о том, чтобы быть вынужденным посещать светскую жизнь, жениться и участвовать в политике].

Он хлопнул ладонью по тумбочке, заставив её на пару сантиметров погрузиться в мягкую землю.

[Чёрт возьми, я никогда не хотел быть героем и не хотел завоёвывать этот дерьмовый мир. Моей целью всегда было найти решение проблемы реинкарнации, а затем жить счастливой и спокойной жизнью].

[Теперь вместо этого я на грани признания самой короной, и если это произойдет, моя семья всегда будет использоваться в качестве рычага давления на меня. Я уже чувствую, как кандалы вокруг моего тела становятся всё туже и туже].

[Но какие у меня есть варианты? Убить собственную семью только для того, чтобы больше не иметь никаких связей? И что потом? Прожить всю жизнь как чудовище, которым я стану в одиночестве, всё время бегая и сражаясь, как бешеная собака?]

[Какой смысл иметь всю эту чёртову силу, если я даже не могу защитить единственных четырех людей, о которых забочусь?]

Вдали от дома и друзей Лит никогда не чувствовал себя таким беспомощным и одиноким. И снова Солус столкнулась со своим состоянием. Она знала, что именно в те редкие моменты, когда Лит показывал себя уязвимым, держание его за руку, или просто держание крепко, поможет ему избавиться от стен, которые он воздвиг, чтобы защитить себя.

Но она была просто куском камня с голосом, и не было ничего, что могли бы сделать простые слова. Лит провёл свою первую жизнь, переходя от одной трудности к другой, когда люди говорили ему оставаться сильным, что всё будет хорошо.

Сейчас, как и тогда, он не нуждался в утешении. Лит нуждался в ком-то, кто мог бы встать рядом с ним и помочь ему противостоять надвигающейся волне. Из-за Маленького мира она была неспособна менять форму и даже использовать своё карманное измерение.

Солус чувствовала себя бесполезной, желая хоть на секунду стать всего лишь безмозглым орудием, не быть вынужденной видеть страдания тех, кого любила, и при этом быть неспособной предложить хоть какое-то утешение.

***

В палатке полковника Варгрейв и Килиан планировали будущее, попивая Драконью воду, один из самых крепких и дорогих напитков, доступных в Королевстве Грифонов, содержащий под 50% алкоголя.

Килиан слушал несколько докладов своей команды, пока Варгрейв пересматривал своё последнее завещание.

— История парня подтвердилась. Разведчики нашли место, где, должно быть, состоялась последняя битва Велагроса. Действительно есть признаки использования фиолетового пламени. Кем бы ни были нападавшие, они не хотели рисковать.

— Кто-нибудь выжил? — спросил Варгрейв формально, не поднимая глаз и не отрывая пера.

— Нет. Серьёзно, я не могу поверить, что ты можешь писать завещание с таким серьёзным лицом.

Варгрейв залпом выпил свой стакан, прежде чем снова наполнить его.

— Я солдат, старый друг. Я очень хорошо знаю, что допустил ошибку, позволив личным делам вторгнуться в мои обязанности, и готов нести ответственность за последствия.

Варгрейв поднял свой бокал в небольшом тосте, прежде чем опустошить его снова.

— Это, и пять стаканов Драконьей воды могут превратить любую мышь во льва, иначе я бы уже давно обделался, — признался он.

— Неужели всё так плохо? — Килиан привык проводить больше времени в поле, чем в королевском дворце. Он не знал, что недавние события сделали королеву совершенно неумолимой.

— Очень, — Варгрейв вздохнул. — В наши дни сильный маг стоит сотни солдат. Давай будем честными, наши маги не имеют слепой преданности, которую племена Кровавой пустыни посвящают своему таинственному лидеру, и мы не вкладываем так много, как Империя Горгон, в воспитание наших талантов. Мы уже находимся на проигрышной стороне холодной войны за власть и знания с нашими соседями. Если бы моя судьба зависела только от короля, я мог бы надеяться на понижение в должности или на очень трудную, но выполнимую задачу, чтоб доказать свою ценность. Но, увы, в своей первой ошибке за двадцать с лишним лет выдающейся карьеры я имел глупость перечить королеве на её собственной территории, едва не убив ее новую золотую гусыню. Боги, я бы всё отдал, чтобы повернуть время вспять и дать пощечину самому себе.

Варгрейв сложил завещание и вложил его в конверт, прежде чем передать Килиану.

— Пожалуйста, когда эта история закончится, отдай это моей жене. Скажи Шайе, что это я во всём виноват, и не надо растить наших детей в ненависти к короне.

Килиан схватил его за руку, отказываясь брать конверт.

— Ты выдающийся солдат и друг. Я уверен, что мы найдем способ заставить их понять, что казнить тебя — это ошибка, и вытащить тебя из этой передряги. Пока есть жизнь, есть и надежда. И между прочим, если ты будешь каркать, то я застолблю твой меч.

Заключённый

На следующий день после целой ночи крепкого сна Лит восстановил свое хладнокровие и стал планировать свои следующие действия. Для начала ему нужно было создать лекарство от всех четырёх типов паразитов.

Дело было не только в том, чтобы использовать эту информацию для манипулирования целителями и алхимиками из тени.

Помощь короне в создании заклинания фальшивой магии или лекарства имело второстепенное значение. Основной целью было создать лекарство для себя, чтобы даже если что-то пойдёт не так и чума распространится через южные земли на всё королевство, он останется господином своей судьбы.

Больше всего Лита тревожил паразит, блокирующий ману. В отличие от остальных, он не причинял урон носителю напрямую, но без маны маг был подобен бескрылому орлу.

Лит не знал, оказывал ли он подобный эффект на пробуждённых или нет, но рисковать не желал. Он начал изучать паразитов с того, который превращал лечащую магию в раны.

Лишь с этим он уже был знаком, исцеляя подобные эффекты в прошлом. Он смог использовать это преимущество, чтобы быстро понять принцип функционирования паразитов и применить эти знания для их уничтожения.

Снаружи палатки Лит нашел ожидавшего его солдата.

— Доброе утро, сэр. Полковник отправил меня сопроводить вас в его палатку для утреннего отчёта.

Хоть они оба и носили маски, Лит смог распознать по голосу солдата, что того переполняло любопытство.

Его фермерская одежда была бельмом на глазу, но без своего карманного измерения у него не было большого выбора одежды.

Утро едва наступило, а деятельность в лагере кипела вовсю.

Когда он вошел, Килиан и Варгрейв встали со стульев, приглашая его присоединиться к завтраку. Из-за всех вчерашних событий Лит пропустил ужин и был очень голоден.

Ему не нравился Варгрейв, но в его понимании голод был значительно важнее гордости. Мебель в палатке сильно изменилась: деревянные письменный стол и стул пропали, а на их место пришли четыре небольших обеденных столика.

— Вот это я называю отчётом.

Яйца, сосиски, бекон — всё издавало вкуснейший аромат. Лит наполнил свою тарелку, ожидая объяснений.

— Рад видеть, что ты полностью восстановился. Коротко подстричься было умно, поможет тебе влиться в коллектив.

Лит не понял о чем говорит Килиан, пока не посмотрел на отражение в стакане, увидев, что не только его шевелюра отросла, но и следы от ожогов исчезли без следа, не оставив шрамов или цветовых пятен.

[Солус, когда, чёрт возьми, это случилось?]

[Прошлой ночью. Видимо, когда ты спишь, твои целительные способности становятся достаточно сильными, чтобы сравниться с регенерацией. Я ничего не могла с этим поделать, а ты был очень вымотан].

— Какие планы на сегодня?

Лит попытался сменить тему. Подобное лечение был слишком сложным для обычного студента, и он не смог бы его повторить, даже если бы захотел.

— Вчера было объявлено чрезвычайное положение национального уровня. До конца дня должны прибыть мастера-целители из шести великих академий.

Голос Варгрейва был твёрд, но по красным глазам и чёрным кругам под ними Лит предположил, что у полковника была бессонная ночь.

— Для предотвращения повторения саботажа, стоившего Велагросу жизни, я отправил подразделениям чёткие указания об их безопасной доставке сюда. Потребуется минимум день для возведения помещений для всех и объяснения им ситуации. В это время я попрошу тебя продолжить работу над штаммами чумы. Несмотря на информационную изоляцию, новости о Кандрии распространяются. Нам необходимо разрешить эту ситуацию до обнародования нашей слабости соседним странам. Когда ты закончишь есть, я бы хотел, чтобы ты переоделся в эту форму.

Варгрейв вытащил из своего пространственного амулета военную форму серого цвета, состоящую из кожаных ботинок, серых льняных штанов и рубашки с белой точкой на обоих плечах, белыми перчатками и белой маской.

— Твой нынешний внешний вид делает тебя легкой мишенью. У меня есть основания подозревать, что даже среди нас есть предатели, а эта форма обозначит тебя как обычного чумного доктора. Этот статус даст тебе ряд привилегий, среди которых свободное перемещение по всем объектам и авторитет среди солдат. Вопросы есть?

— Точно, говоря о привилегиях, могу я вернуть возможность пользоваться пространственными хранилищами и всеми типами заклинаний?

— Мне жаль, — Варгрейв покачал головой. — Но я не могу удовлетворить ни одну из твоих просьб. Процедура по выдаче подобных привилегий в Маленьком мире строго секретна, а ты до сих пор лишь гражданский.

Лит стиснул зубы, но промолчал. Он заметил, как даже Килиан держал свой коммуникационный амулет в кармане, вместо того, чтобы убрать его.

Это, и факт того, что несколько палаток использовались как склады еды, означало, что помимо Варгрейва, возможно, никто не использовал пространственные предметы.

— Есть другие просьбы?

— Нет.

Лит потратил остаток утра, изучая паразитов, препятствующих лечению. Люди с открытыми ранами были идеальными тестовыми образцами, поскольку это упрощало извлечение и паразита, и токсинов.

Также, являясь паразитом с самым высоким показателем смертности носителя, он позволял изучить то, что происходит после смерти носителя.

Сначала Лит пытался выцепить одного паразита магией духа. Но это обернулось почти непосильной задачей, поскольку создание содержало токсины, нарушавшие его поток маны.

Стоило Литу преуспеть, как паразит вызвал судорогу, создавая ещё больше боли пациенту, несмотря на то, что он уже был сильно подавлен. Следующим шагом было попытаться избавиться от токсинов перед извлечением паразита, но он прошёл ещё хуже.

Существо оказалось неразборчивым едоком, и поедало не только ману носителя, но и ману, которую Лит тратил на извлечение токсинов. Двойное кормление взбодрило паразита, который немедленно выпустил новую дозу токсина, восстанавливая его количество в теле жертвы.

Сыпя соль на рану, попытки Лита запустили репродуктивный цикл паразитов. Лит не знал, сколько времени займет вылупление яиц, но он предположил, что если это случится, то даже он не спасёт пациента.

«Проклятье, или их создатель тоже истинный маг, или он ещё больший параноик, чем я. Я могу лишь надеяться на второе, иначе королевство обречено. Эти создания — шедевр, а я застрял лишь на основах четвёртого уровня».

Днём он решил сменить подход. Ему нужно было больше информации для составления адекватного плана, поэтому он отправился в морг. Благодаря обновленному и улучшенному Жизненному обзору он смог заметить ауру смерти вокруг трупа.

Таким образом, даже если Бодрость была бесполезна на неживых объектах, он всё ещё мог обнаружить паразитов, пережили ли они носителя или нет.

В любом случае, он мог многое узнать, может даже собрать образцы для изучения алхимиками. Незаметно для него трое фигур скрытно шли за ним, когда он прогуливался по лагерю, спрашивая направление.

Морг был расположен в палатке значительно большей, чем даже госпиталь. В нем не было занавесок, лишь одна большая комната.

Он был прекрасно озарён светом желтых магических камней, свисающих с потолка, а несколько синих кристаллов были вплетены в ткань палатки, постоянно выделяя холодный воздух.

Температура внутри была столь низкой, что Лит мог видеть пар от своего дыхания. Всё пространство внутри было заполнено металлическими столами с лежащими на них бесчисленными трупами в специальных простынях, предотвращающих разложение.

Недавно заражённые, напротив, лежали на открытом пространстве в нескольких метрах от входа на тех носилках, на которых их сюда принесли.

Лит был удивлен, обнаружив тело человека, которого он видел день назад. Его нога до сих пор была разорвана, лишь его лицо побледнело из-за смерти, но он хотя бы выглядел облегчённым, наконец избавившись от боли.

Лит до сих пор помнил местоположение большинства паразитов, поэтому он попытался создать воздушную преграду для защиты себя от брызг крови и воздушный нож для разрезания плоти.

«Чёрт! Я забыл, что у меня больше нет магии воздуха под рукой. Мне нужен чёртов хирург. Без магии я лишь распотрошу тело, и прощайте маленькие нежные паразиты».

Не успел он выйти, как занавеска у входа в палатку раскрылась. Солдат в маске направил на него меч.

— Не пытайся звать на помощь, в палатке звукоизоляция.

Чумная маска на лице делала его голос ещё более устрашающим.

— Или ты послушно идёшь со мной, или твой брат умрёт!

Дом мертвецов I

Эти слова зацепили Лита за живое, оживляя то, что он давно считал мёртвым. Сначала уголки его рта приподнялись в усмешке, а потом он не смог себя сдержать от смешка, переросшего в истерический смех.

Солдат-предатель опешил на секунду. Не на эту реакцию он рассчитывал.

По их сведениям, Лит имел очень сильную связь со своей семьей, в течение многих лет тратя большинство своих доходов на улучшение их уровня жизни и статуса, вместо попыток собственного возвышения в дворянство.

Неприязнь между ним и отвергнутым братом Орпалом была общеизвестна, но Трион был частью его семьи, пока добровольно не пошел в армию. Он был одет и накормлен всю свою жизнь.

Если верить местным, то помимо различий в интересах и целях, два брата хорошо общались. Жаль, что это было лишь притворством, на которое братья пошли ради своих родителей.

Если Лит чувствовал лишь злобу по отношению к Орпалу, то Трион не сильно от того отличался, получая полное безразличие. Их отношения так и не восстановились с тех пор, как они попытались разрешить свои разногласия.

Литу просто было всё равно. В его искажённом видении мира он давно провёл черту, отделяющую важных ему людей от бесполезного мусора, к которому принадлежал и Трион.

Трион, наоборот, сперва стыдился заговорить с Литом после всего того, что он и Орпал сделали с наговорили ему за все эти годы. Постоянно следуя за братом, он так и не создал чувство родства с Литом.

Они столь долго были друг другу чужими, что любое извинение, которое он мог придумать, прозвучало бы фальшиво и натянуто даже для него самого. Поэтому он ждал подходящего момента, чтобы всё исправить, но этот момент так и не настал.

У Лита было слишком много забот: сначала обязанности охотника и поддержание здоровья Тисты, потом добавились целительство и охота за головами. Он не мог проводить много времени дома, а если и проводил, то с теми, кто был ему важен.

Не прошло и года, как чувства Триона снова прогнили, а его настроение прокисло. Как и любой ребенок, он всегда мечтал однажды найти в себе невероятный талант в чём-то, стать особенным.

Но с каждым днем все становилось лишь хуже. Пока он застрял в своей рутине из мечтаний и сказок, Лит становился всё сильнее и сильнее, его талант сперва вызвал восхищение родителей, потом Наны, а потом и графа Ларка.

Вскоре зависть перевесила вину, и восстанавливать стало уже нечего.

Но солдат всего этого не знал, поэтому поведение Лита выглядело для него безумно. Его смех был полон презрения, словно солдат был для него наиглупейшим идиотом из всех, кого он встречал.

— Мой брат действительно у вас? Тогда могу я попросить об одолжении? Когда будете его убивать, скажите ему, что мне всегда было плевать на него. Я возвращаю свои долги.

Произнося это, Лит сделал небольшой шаг назад. Было столько разных способов, которыми он мог убить его, используя физические атаки или магию духа, но, по его мнению, ни один из них не был достаточно безопасен.

Движения на высокой скорости не сочетаются с вороньей маской на его лице, а будучи в морге, забитом под завязку трупами жертв чумы, он не хотел рисковать даже поцарапать свою кожу.

Что касается магии духа, то мужчина был слишком близко для комфортной атаки. Литу нужно было или сломать ему шею, теряя возможность допросить его, или связать, надеясь, что жертва не имеет скрытого оружия или не смогла бы им воспользоваться, будучи связанной.

— Это не шутка. Если мы не выйдем в течение минуты, то мои сообщники посчитают миссию проваленной и отдадут приказ на убийство твоего брата.

Солдат не дал Литу уйти, несмотря даже на внезапный страх, переполнивший его тело.

Даже при холоде в морге он обнаружил, что потеет ручьём, перекрывая себе обзор изнутри маски, а каждый волосок на его теле встаёт дыбом.

— А мне какое дело? — Лит продолжил отходить назад к металлическим полкам, в его голосе с каждым шагом звучала ещё большая насмешка. — Убейте его, женитесь на нём, мне плевать. К тому же ваш план имеет пару изъянов. Первое, проще украсть у дракона яйцо, чем взять меня живым. Второе, не думаю, что ваши коммуникационные амулеты работают. Третье, и самое важное, планировать атаку в морге, где большинство видов магии запечатано — самоубийство.

Не успел Лит договорить, как множество рук внезапно схватили солдата за левое плечо, руку и ногу. Его первой мыслью было отскочить, но каждая рука будто была клещами, поэтому он рубанул по их запястьям, чтобы заставить их отпустить его.

У него имелось зачарованное оружие, как и у большинства солдат, оно легко могло прорезать незащищенную плоть и кость, но каждый удар был подобен удару по камню, заставляя его меч вибрировать.

Лишь теперь он, наконец, вспомнил, где очутился. Увидев множество сияющих красных глаз, нацеленных на него с полок, его разум наполнила паника.

— Ты и вправду поверил, что я буду тратить своё время на разговоры?

Лит смеялся, с каждой секундой поднимая всё больше мертвецов, внедряя в них свою ману и волю.

С первого дня в лагере Лит понял, что может применять лишь магию элементов света и тьмы.

Магия света была разрешена, чтобы целители могли продолжать работать над лекарством, а тьмы — для стерилизации одежды и людей по выходу из жилого блока в госпиталь. Он использовал идиотскую речь своего оппонента лишь чтобы выиграть время для поднятия своих охранников.

Трупы прижали несчастного солдата к полу.

— Давай проверим, были ли твои слова о сообщниках правдой.

Лит использовал Жизненный обзор и обнаружил две человеческие фигуры, крадущиеся ко входу в морг. Одной лишь мыслью он отправил группу нежити поприветствовать новоприбывших гостей.

Прижатый солдат запаниковал, крича и корчась в попытках освободиться. Обнаженные тела зомби были отвратительны на вид, но ещё более — на ощупь. Несмотря на их силу, плоть была холодной и дряблой.

Многие из них имели открытые раны, вызванные паразитами или оставшимися от вскрытия, с вытекающими телесными жидкостями, облившими его целиком за секунду.

— Хватит орать. Как ты уже сам ранее подметил, в палатке есть звукоизоляция.

Лит приказал одному мертвецу сорвать маску с лица солдата и запихнуть руку ему в рот. Мужчину рвало несколько секунд перед тем, как он отрубился от ужаса.

Стоило оставшимся двум войти в морг, как зомби набросились на них. Они сражались храбро, но были задавлены числом и тактикой. Лит позволял мертвецам попадаться под удары, и нацелился на их маски.

От осознания, что они сражались против разумных чумных зомби, пару накрыло безумие, пропало всё желание сражаться, и они попытались сбежать, но занавеска палатки, подобно закрытой двери в фильмах ужасов, не поддавалась.

— Как, к дьяволу, этот кусок ткани может быть заперт? — закричал женский голос.

— Действительно, как? — Лит рассмеялся, используя волны магии духа, одну за одной для закрытия двери и наслаждения их ужасом.

Вскоре все трое предателей или лежали без сознания, или мочились под себя. Они понимали, что без масок, даже если каким-то чудом и сбегут, то не изменят своей судьбы.

Их мысли остановились, они не знали, молить им о пощаде или о быстрой смерти.

Глаза Лита сияли из-под маски холодным красным цветом.

— Дамы и господа, нам нужно поговорить.

Дом мертвецов II

В академии Белого Грифона профессор Март столкнулся с непредвиденными трудностями. После оглашения чрезвычайного положения национального уровня весь персонал академии со знаниями в медицине был вызван в Кандрию в кратчайшие сроки и сейчас собирал вещи.

Профессорам было позволено взять с собой всё, что могло помочь, в том числе и студентов. Это было частью оправдания, составленного королём для смягчения важности пребывания Лита в Кандрии.

Он был бы лишь одним из многих юных студентов, сопровождающих своих наставников, надеясь, что их талант будет замечен короной, или хотя бы получить практический опыт. Наличие лишь одного студента из академии Белого Грифона среди экспертов вызвало бы слишком много вопросов.

Больше всего были задействованы два отделения: магии света и алхимии. Хоть они и объединяли усилия лишь в самых сложных случаях, на этот раз ситуация совершенно отличалась от предыдущих.

Для алхимиков это было возможностью всей их жизни. Работать без ограничений бюджета с новейшими приборами, даже с возможностью их персонального изготовления, было слишком хорошим предложением, чтобы отказаться.

Поэтому профессора алхимии не испытывали никаких угрызений совести, беря с собой студентов. Их взаимодействие с инфицированными будет минимальным, так как изучать болезнь они будут лишь по образцам тканей в безопасности в своих лабораториях.

Для целителей это, наоборот, было кошмаром: ежедневные контакты с больными, большой риск заражения чумой, не говоря уже про отчёты о смертности, сопоставимой с местом военных действий.

Было сложно объяснить добровольцам, насколько опасной была ситуация, не прибегая к деталям, способным посеять панику, или грубости.

Отклонив просьбы множества добродушных студентов-любителей, Март был в тупике.

— Ну, пожалуйста, профессор. Почему мне нельзя вас сопровождать? — Квилла из Цереи не желала принимать отказ.

— Потому что это слишком опасно! — внезапно выкрикнул Март, исчерпав все свои оправдания.

— Давайте будем честны, хорошо? Тебе двенадцать лет, и ты в академии первый год. Какой вклад ты вообще можешь внести? У тебя впереди целая жизнь, я не могу подвергать её опасности по первому капризу. Ты одна из самых талантливых учениц в своём классе, но ты до сих пор молода и импульсивна. Поверь мне, я не на отдых отправляюсь, это важное мероприятие.

— Тогда почему туда отправили Лита?

Гнев в её голосе превратил этот вопрос в утверждение, заставив Марта врасплох.

— Прошу прощения?

— Не отрицайте. Сначала его вызывают в кабинет директора, и он с тех пор не появился ни на обеде, ни на ужине. А на следующий день занятия приостанавливаются. Это явно не совпадение.

Её рассудительность вызвала в нём чувство гордости, но её переживания всё прояснили.

Щенячья любовь была тем, что он терпеть не мог, потому что не важно, насколько идиотской она была, с ней нельзя было договориться. Но ему нужно было попробовать.

— Его случай отличается от твоего.

— Чем же? — она фыркнула, стукнув ножкой.

«Потому что он не человек! Боги, хотел бы я высказать это вслух, но королева убьёт меня».

— С уходом Манохара он наш лучший диагност. К тому же он уже внёс некоторый вклад в несколько теоретических областей благодаря своему уникальному пониманию человеческого тела. В противном случае я бы никогда не позволил ему отправиться туда. А теперь, прошу меня простить, но я тороплюсь.

Квилла вышла из кабинета Марта с удрученным видом, хлопнув дверью.

Снаружи её ждали Фрия и Юриал. По её лицу они сразу поняли всё, что хотели узнать.

— Почему у вас столь мрачный вид? — спросила Квилла, заметив, что Фрия была даже ближе к срыву, чем она.

— Мне только что позвонила мать. Она лишь сказала, что кто-то сильно облажался, и я должна собрать вещи и быть готова покинуть королевство по первому сигналу.

***

— Для начала я хотел бы узнать, кто послал вас и с какой целью, — Литу было очень интересно разузнать о попытке его поимки. Другая команда не пыталась убить его, поэтому или наниматель передумал, или его цель была совсем иной.

Первым ответил солдат, пытавшийся шантажировать Лита, используя жизнь Триона в качестве рычага. Судя по именному бейджу на униформе, его звали Викас Банут, мужчина с простой внешностью, с карими глазами и русыми волосами.

Его щеки до сих пор были ярко-красными с тех пор, как Лит пару раз его побил для приведения в чувство. Рвота до сих пор заляпывала его лицо и униформу, придавая ему ещё более отвратительный вид.

— Если я скажу, ты меня отпустишь? — его голос дрожал, стараясь набраться храбрости посмотреть в красные глаза взявшего его в плен.

— Конечно же нет, — Лит рассмеялся. — Это будет бесполезно, раз вы уже заражены.

Он соврал, не моргнув глазом. Судя по Жизненному обзору, все трое до сих пор были здоровы, даже будучи без масок и будучи поцарапанными и покусанными мертвецами.

«Или паразиты не могли приспособиться к холоду в морге, или они умерли вскоре после смерти носителя. Жаль, что у меня нет времени заразить их и изучить процесс развития чумы. Нужно быстро выбираться отсюда, пока никто не зашёл».

— Тогда зачем мне тебе что-то рассказывать? Если я умру, то заберу свои секреты в могилу! — неизбежность смерти, по-видимому, возродила дух Викаса.

— Отличный вопрос! — Лит хлопнул в ладоши. — Сожрите его заживо, начиная со ступней.

Его приказы предназначались не столь мертвецам, сколько выжившим для понимания их судьбы.

Безмозглые зомби были как послушные щенки, и Литу стоило лишь подумать, как они повиновались его воле.

Викас пытался отбиваться, изворачиваясь и пинаясь при любой возможности, но создания проигнорировали эти тщетные попытки. Один закрыл его рот разлагающейся рукой, в то время как второй сумел поймать его ноги, наполняя воздух приглушенными криками и жеванием.

Остальные двое пойманных пытались не смотреть на это зрелище, но зомби держали их головы в том направлении, открывая веки.

— Как вы можете наблюдать, они пропускают все основные артерии, — Лит говорил таким голосом, как будто объяснял глупому ребёнку математику. — Я ведь целитель, в конце концов. Я не убью вас случайно. Вы умрёте лишь тогда, когда я скажу, и так, как я скажу. Первый заговоривший получит быструю смерть. Остальные присоединятся к рядам моих друзей.

Сначала двое попытались закричать, но их рты тоже были закрыты. Лит ненавидел, когда его речь прерывают истеричными воплями.

Когда ступни Викаса исчезли, оставив едва заметные кости, у людей полилась рвота через носы сквозь пальцы зомби, которые не позволяли им говорить, что позволило Викасу сделать свой ход.

Лит заметил, что его рука бешено замахала, поэтому он остановил зомби и использовал магию света для облегчения его боли.

— Да?

— Герцог Селимар всё спланировал вместе с генералом Лизхарком и магом Фернатом, — выпалил Викас, стоило ему получить возможность говорить, указывая на своих сообщников, которым удалось остановить рвоту от шока предательства.

— Я никогда о них не слышал.

— Но они наслышаны о тебе. Они знают, что вчера ты сказал что-то Варгрейву, что побудило его величество объявить тревогу национального уровня. Это первый прогресс за месяц.

— Но зачем меня похищать?

— Потому что они боятся чумы. Один из их сообщников, я не знаю кто, ответственен за всё, что тут происходит. Но он сделал это за их спиной, поэтому они не знали о существовании чумы. Стоило им узнать о произошедшем, как они перестали ему доверять. Они не хотят уничтожить чуму, это мощнейшее оружие. Но без лекарства они будут вынуждены сбежать или сдаться.

Поиск лекарства I

— Итак, позвольте мне уточнить, — Лит все еще сомневался в словах Викаса. — Среди группы предателей, которая пытается саботировать работу королевы, есть кто-то, кто водил их за нос, пока готовил эту чуму?

Викас кивнул, не сводя глаз с армии ртов в миллиметрах от его кровоточащей плоти.

— Чего же хочет этот зачинщик? Какова конечная цель? — зомби приподнял голову Викаса за подбородок, заставляя его посмотреть Литу в глаза.

— Я не знаю, — он взвизгнул. Рука, державшая его, была дряблой и липкой, выделяя жидкость разложения при каждом движении. От гнилостного запаха его бы уже стошнило, но в желудке не осталось ничего, кроме желчи.

— Тогда откуда ты так много знаешь о своих друзьях и их хозяевах? Мне это кажется только удобной ложью.

Викас разразился лихорадочным смехом. Ужасный опыт, который он пережил, будучи схваченным, подвергнутым пыткам и якобы зараженным, уже толкнул его на грань безумия.

Наивность Лита, казалось, была той пресловутой соломинкой, которая сломала спину верблюду.

— Ха! Ха! Ха! Боги, как мог мой сеньор поверить в то, что кто-то настолько глупый может найти лекарство? Он, должно быть, тоже идиот! Мы мертвы! Мы все мертвы!

Лит попытался вывести его из истерики: сначала угрозами, потом пощечинами — но безрезультатно.

— Съешьте его яйца, — приказал он, отменяя заклинание, сдерживающие боль.

— Пожалуйста, нет! Что угодно, только не это! Мне очень жаль! Я действительно боюсь! — Викас перестал смеяться, агония затопила его конечности, и вид этих слюнявых ртов, приближающихся к его нижним областям, заставил его прийти в себя.

— Помни, я всё ещё держу то, что осталось от твоей жизни. Если вы так гордитесь тем, что вы чужие собаки, то ведите себя как собаки. Я говорю «лай» — ты лаешь. Иначе мои друзья научат тебя притворяться мёртвым.

Викас служил герцогу Селимару много лет. Он вступил в армию и поднялся по служебной лестнице только ради своего господина. Его родители бросили его, когда ему было всего пять лет, у них уже было слишком много ртов, чтобы заботиться о бездарном плаксивом ребенке.

Именно Селимар усыновил его вместе с назваными братьями, спасая их от голода и ежедневных издевательств в приюте. Предать корону было для них естественно, у них не было ни преданности, ни благодарности к тем, кто воплощал систему, которая обращалась с ними лишь как с мусором.

Он сделал это не из жадности, а из любви. Не было ничего, чего бы он не сделал для своего приёмного отца. Предательство его доверия уже разрывало душу Викаса на части, быть названным собакой было слишком тяжело.

— Если бы я только мог использовать магию… — он зарычал, оскалив зубы на Лита.

— Это ничего бы не изменило, — Лит дал ему пощечину, но на этот раз с истинной силой.

Сила этого простого жеста размазала нос Викаса по его щеке, заставив его сильно кровоточить, и вывихнула челюсть.

Викаса никогда не били с такой силой, даже когда он сражался с солдатами вдвое больше его. Его гордость и непокорность рухнули, когда он понял, что зомби были невинными ягнятами по сравнению с их пастухом.

— После того, как чума была выпущена, Селимар понял, что без лекарства он обречен на поражение. Если корона победит, он будет казнён за измену, если его фракция победит, они станут рабами зачинщика. Он боится его, поэтому ничего не сказал мне, чтобы не поставить под угрозу их отношения, — Викас отказался от чести. Теперь он был предателем и больше не заслуживал называть его хозяином.

— А вот остальные — расходный материал. Когда Лизхарк и Фернат настояли, чтобы их люди помогли мне, он понял, что они больше не доверяют ему, поэтому принял меры предосторожности. Он дал мне достаточно средств и информации, чтобы подставить их и их хозяев, чтобы, когда возникнет необходимость, я смог разоблачить и разрушить их доверие, дав моему сеньо… Селимару время убраться в безопасное место.

«Это хорошая новость для короны, но не для меня, — подумал Лит. — Катастрофа в Кандрии раскрыла скрытый замысел, который, в свою очередь, заставляет их воевать. Эти идиоты так отчаянно надеются на меня, а я ещё ничего не сделал. Единственный способ избавиться от них — найти лекарство, и быстро».

— Последний вопрос. Как они могли узнать, что произошло, и так быстро среагировать? Как вы обошли массив?

— На самом деле это просто, — Викас сглотнул комок слюны. «Последний вопрос» означало, что он вот-вот переживёт свою полезность. — Мы уже были здесь, поэтому, когда вы прибыли, каждый из нас сообщил об этом своему хозяину. Что бы ты ни делал, корона реагировала быстро, и это делало тебя мишенью. Что касается массива, то Маленький мир не идеален, как говорится. Всякий раз, когда Варгрейв звонит, любой может воспользоваться своим коммуникационным амулетом.

Лит был потрясен, но благодаря маске этого не показал.

«Может быть, это потому, что никто не использует пространственные предметы, и поэтому Варгрейв отказался предоставить мне привилегии. Массив похож на большой выключатель, когда он выключен, всё идет своим чередом».

— А откуда ты знаешь, когда он это делает?

— А я и не знаю. Я жду только звонков Селимара.

Лит допросил остальных двоих, но ничего нового не обнаружил. Они были точно такими же, как Викас, но с другим хозяином. Все они были невзрачного вида и в чине лейтенанта.

Достаточно высоко, чтобы можно было свободно передвигаться по лагерю, но недостаточно, чтобы было трудно держаться в тени.

Лит сдержал свое обещание, подарив им быструю смерть и превратив их тела и одежду в пыль.

[Есть предатели среди знати, магов, армии, и даже в королевском дворце. Без того, чтобы кто-то точно сообщил, когда король недоступен, было бы невозможно определить правильное время для вызова внутри карантинной зоны. Я влип, Солус. Мне нужно найти лекарство, но было бы очень хорошо, если бы кто-то другой обнаружил его. Я уже стал магнитом для неприятностей].

[А как насчет тех троих, о которых мы теперь знаем? Ты их разоблачишь?]

[Как я могу объяснить, откуда у меня такая информация? И даже если бы был способ, это нарисовало бы еще большую мишень на моей спине. Самое умное, что я могу сделать — это не переступать границы своего целительства. Скоро их исчезновение заметят, и, обыскав их вещи, Варгрейв сам найдёт доказательства].

Лит отправил все трупы обратно на полки, освободив их от своего заклинания некромантии, прежде чем отправиться на поиски хирурга. Благодаря авторитету чумного доктора всё прошло гладко.

Никто не сомневался в его приказах, все только повиновались. Лит сохранил труп человека с раздробленной ногой, не затронутый магией тьмы, потому что только у него он знал, где искать паразитов.

Тело перенесли в безопасную зону, и после того, как на нём был полный скраб из белого льна, хирург разрезал его, следуя инструкциям Лита. Даже с Жизненным обзором Лит не смог найти никаких следов паразитов, или яиц, которые, как он ясно помнил, те отложили по всему телу.

— Похоже, они не могут выжить без хозяина. Ещё вчера этот человек был живой колонией, а теперь ничего.

— Это объясняет, как им удалось избежать обнаружения до сих пор, — хирург задумался. — Эти паразиты почти невидимы для диагностических заклинаний, когда пациент жив, а после его смерти вскрытие не может обнаружить никаких инородных тел.

Лит взял несколько образцов тканей и отправил их алхимику на анализ. Прежде, чем разработать правильное лечение, он должен был знать, выделяют ли существа в момент смерти токсины, вредные для пациента.

Ответ пришел быстро. Как он и ожидал, ткани представляли собой инородное вещество, но оно было неизвестным. Невозможно было сказать, какой эффект оно может оказать на живое тело, поскольку его концентрация в останках была едва заметна.

Собрать и использовать его для экспериментов было невозможно.

Проклиная имя Хаторн и её изобретательность, Лит отправился к Варгрейву с просьбой о живом образце.

— Основываясь на полученной сегодня информации, у меня есть теория о лечении. Она вряд ли преуспеет, рискованная и потенциально смертельная. И всё же, я хотел бы попробовать. Даже если она потерпит неудачу, я смогу извлечь из неё бесценные данные.

— Каковы шансы на успех? — рука Варгрейва бессознательно погладила его завещание, лежавшее в нагрудном кармане мундира.

— Едва ли 15%, — учитывая разницу в таланте и опыте между ним и Хаторн, Лит чувствовал, что это всё ещё оптимистичная оценка.

— Мне нравятся эти цифры. Давай сделаем это.

Поиск лекарства II

Лит не был новичком в экспериментах на людях, но обычно он делал это тайно, используя в качестве подопытных только тех, кто пытался убить его или осмеливался напасть на его семью, которых он всё равно убил бы, подвергнув мучительной боли.

Услышать, что его предложение было принято слугой королевства и даже не вызвало возражений, было слишком даже для него.

«Этот парень сошел с ума? Я имею в виду, мне тоже наплевать на жизнь людей, но, по крайней мере, я притворяюсь, что мне не всё равно, особенно перед свидетелями».

— Что тебе нужно? — спросил Варгрейв.

— Зараженный от анти-исцеляющего паразита, независимо от скорости прогрессирования заражения, по крайней мере три компетентных целителя и много флаконов. Удачно или нет, во время эксперимента я планирую извлечь токсины, которые паразиты используют для контроля потока маны, и, если повезет, те, что образуются после их смерти. Поскольку и те, и другие быстро разлагаются без хозяина, было бы лучше, если бы флаконы могли воспроизводить жизненную силу хозяина или, по крайней мере, замедлять процесс разложения. Я знаю, что пространственные предметы запрещены, но мне нужно что-то подобное, иначе половина работы будет напрасной.

— Не волнуйся, это не первый случай, когда мы используем Маленький мир для сдерживания болезни. Мы хорошо подготовлены к любым непредвиденным обстоятельствам. Когда ты хочешь это сделать?

Лит немного поразмыслил, пытаясь сделать это как можно более реалистичным. На самом деле, он мог всё сделать сам, но главное было не сделать так, чтобы это показалось слишком лёгким. И последнее, но не менее важное: делегировав часть работы, он получит возможность лучше наблюдать за реакцией паразитов на свою терапию и реагировать соответственно.

— Завтра утром было бы здорово. Я слишком устал, хочу быть в наилучшем состоянии для эксперимента. Кстати, мне нужно передать одно из своих личных заклинаний целителям, которые будут мне помогать, но я не могу вытащить свиток из своего амулета.

Варгрейв дал ему перо и чернильницу, заставив Лита показать свой почерк.

— Это действительно плохая идея, — сказал Лит, в то время как перо неуклюже двигалось по листу, время от времени взвизгивая.

— С тех пор, как я изучил магию воды, я всегда пишу с её помощью. Вы уверены, что не можете даровать мне магию воды, или хотя бы дать доступ к моему пространственному амулету даже на секунду?

— Прости, — Варгрейв покачал головой. — Я не могу этого сделать без крайней необходимости.

После долгой и мучительной четверти часа Лит выдал ему нечто, похожее на древний кодированный язык. Причём расстояние между буквами было почти случайным.

Чернила были размазаны в нескольких местах, что делало почерк доктора Лита еще более загадочным и непостижимым.

— Как думаете, они смогут выучить его к завтрашнему дню? — спросил Лит, вытирая чернила с рук.

— Им было бы проще воссоздать его с нуля, чем расшифровывать эту тарабарщину. Повернись, пожалуйста, и будь готов взять этот свиток.

Лит сделал, как ему было велено, держа правую руку за спиной, позволяя Солус наблюдать за тем, что Варгрейв хотел скрыть. Полковник сделал несколько шагов назад и встал в центре палатки.

Его левый глаз испустил слабый свет, раскрывая многочисленные рунические знаки на нём, которые двигались из роговицы в воздух вокруг него, позволяя Варгрейву управлять ими, как гигантской голографической клавиатурой.

Благодаря её чувству маны, Солус могла видеть, как Варгрейв подключается к многослойному массиву, который окружал весь регион. Она уже имела представление о масштабах артефакта, но только когда связь была установлена, она смогла понять его захватывающую дух сложность.

Теперь, когда этот Маленький мир был активирован, Солус могла видеть бесчисленные руны силы, которые окутывали каждый миллиметр пространства. Его магия проникала даже в предметы и тела тех, кто находился под его влиянием.

Бесконечное количество кандалов, обычно невидимых, давило на них.

[Во имя творца! Всё гораздо сложнее, чем мы думали. Это не похоже на переключатель, он должен фактически переписать целые строки рун, чтобы сделать даже малейшее изменение в нём].

— Доставай.

Лит почувствовал напряжение в голосе Варгрейва, и Солус увидела это на его лице. Он быстро извлек свиток и, не оборачиваясь, поднял его над головой, чтобы полковник мог видеть.

Варгрейв молча кивнул, возвращая массив в прежнее состояние. Руны вернулись в глаз, не оставив и следа своей мощной магии, за исключением слабого запаха озона, витавшего в воздухе.

— Наконец-то оно на человеческом языке, — прокомментировал Варгрейв, читая свиток.

— Это моё заклинание, и я хотел бы сохранить его таковым, — Лит проигнорировал это замечание.

— Не волнуйся. Если оно окажется полезным для лечения, ты получишь соответствующую компенсацию. В противном случае я позабочусь о том, чтобы твоя работа не столкнулась с плагиатом.

Лит понятия не имел, откуда у Варгрейва такая уверенность. Соглашение о неразглашении было всего лишь листком бумаги, честолюбивый маг проигнорировал бы его и заявил, что заклинание детоксикации Лита было его собственным творением.

«Либо он планирует нанять своих самых верных последователей, либо просто убить их, чтобы сохранить тайну. Это не моё дело. Сейчас у нас есть более важные вещи, о которых нужно беспокоиться».

В тот вечер Лит ужинал в одиночестве, обсуждая с Солус разработанную им процедуру. Во-первых, они работали над всеми её аспектами, повышая шансы на успех. После этого они старались предвидеть всё, что могло пойти не так, готовя планы на случай непредвиденных обстоятельств.

Когда они закончили, Луна стояла высоко в небе. Лит очень устал, поэтому решил поспать, а не использовать Бодрость.

[Кажется, все последние события сказываются на мне. По сравнению со вчерашним днём сегодня было довольно тихо, но я чувствую себя разбитым].

[Я думаю, это из-за Маленького мира, — Солус задумалась, вспоминая сложную сеть рун, которая проявилась, когда Варгрейв активировал артефакт. — Мана фальшивых магов неподвижна, поэтому они не подвержены этому, если только не пытаются колдовать. В нашем случае мана постоянно течет внутри нашего тела, даже когда мы ничего не делаем. Находиться внутри массива — всё равно что носить тяжести под одеждой. Кроме того, оживление стольких зомби сразу не помогло. Помнишь, что сказала Калла? Они питаются твоей жизненной силой].

Лит едва успел согласиться с её анализом, как заснул, только его голова коснулась подушки.

На следующий день Лит встретился со своей медицинской командой. Когда он прибыл, они уже были полностью одеты в скраб для тела, оставив только маску частично открытой. Он мог определить их пол и возраст только по голосу.

Лит объяснил им, что будет делать заклинание, которое он передал, и какова их роль во время процедуры.

— И это всё? Это твоя блестящая идея? — сказал с насмешкой женский голос. — Это самый простой план, который только можно придумать. Что заставляет вас думать, что вы можете это сделать?

— Главным образом из-за того, что до моего приезда вы не могли отличить голову болезни от её задницы. Не говоря уже о том, что ты смеешь называть это простым только из-за моего заклинания, — голос Лита сочился презрением. — Я объясняю всё это только потому, что мне нужна ваша помощь, а не ваше разрешение.

— Действительно! — полковник Варгрейв собирался наблюдать. Он хотел лично убедиться, что всё пойдёт как надо. — Не стесняйтесь уходить, маг Утика. Но будьте осторожны, потому что ваше воинское звание, дворянский титул и все средства, предоставленные вам короной, останутся здесь, с вами или без вас.

Утика сложила руки на груди, но больше ничего не сказала.

Затем Лит подошел к пациентке, объяснил все риски и убедился, что она понимает последствия.

Это была худая как прутик старуха с нечёсаными седыми волосами, намокшими от пота. Её левая рука была разорвана, едва удерживаемая вместе стежками и бинтами. Ее морщинистое лицо скривилось от боли.

— Не беспокойся о этой старой летучей мыши, малыш, — узнав его юный возраст, она заставила себя улыбнуться. — Я отжила свою жизнь, у меня были хороший муж, хорошие дети, я прожила достаточно долго, чтобы увидеть, как мои маленькие внуки превращаются в прекрасных взрослых. Я не хочу провести остаток своих дней, страдая, как собака. Если ты добьёшься успеха, то я исцелюсь. Если ты потерпишь неудачу, эта боль прекратится. Для меня это беспроигрышный вариант.

Усыпив ее, Лит приступил к эксперименту.

Как уже говорила маг Утика, это было несложно.

Используя заклинание детоксикации Лита, три мага извлекали токсины, которые делали невозможным исцеление, помещая их в магические флаконы, немедленно отправлявшиеся в алхимические лаборатории.

Лит следил за их прогрессом при помощи Бодрости, выжидая подходящего момента. Паразиты были взбодрены всей этой маной, но, как он и предсказывал, они не могли выделять токсины так же быстро, как их удаляли.

Когда рука была почти очищена, Лит послал щупальца магии тьмы, обволакивая червей с хирургической точностью, прежде чем раздавить их всех сразу. Увы, после смерти они выпустили вещество, которое просочилось в плоть и кости, заставляя руку гнить со скоростью, видимой невооруженным глазом.

Даже тёмного кокона, окутывающего червей, было недостаточно, чтобы остановить процесс. Но теперь рука была свободна от червей и токсинов, позволяя Литу использовать магию света в полной мере, делая её снова здоровой.

Пока все остальные праздновали, он сердито снял свою униформу.

— Мне очень жаль, полковник. Это был полный провал.

Неожиданная угроза I

— Что ты имеешь в виду под полным провалом? — хоть Варгрейв, в отличие от остальных, и не прыгал от радости, но не мог понять негативного настроя Лита. С момента вспышки эпидемии это был первый случай исцеления.

— Да, я спас ей руку, может даже жизнь, но лишь ненадолго. Пройдет немного времени, и паразиты попадут в здоровую руку, и ситуация вернется к первоначальной точке. У моих экспериментов было несколько целей, но достиг я лишь одной. Я хотел безопасно извлечь червей, и это не удалось. Так же, как и моя попытка собрать субстанцию, выпускаемую ими после смерти, и планы о её нейтрализации. Всё произошло слишком быстро, я сумел спасти руку лишь потому, что это не жизненно важный орган. Была бы рана на туловище или голове, пациент бы умер. Единственное, в чём я преуспел, это сбор токсинов, и с этим я бы в любом случае справился и восстановил руку. Но, как я и сказал, это пустая победа. Мне нужно время подумать.

Несмотря на то, что каждый успех Лита подводил его ближе к виселице, Варгрейв не разделял его пессимизм. Лит сам предсказал неудачу своего эксперимента, дав ему низкую вероятность успеха.

Пациент не умер, а наоборот, её состояние улучшилось. Это был маленький, но всё равно шаг. После освобождения команды медиков, напомнив им не использовать новое заклинания детоксикации без разрешения Лита, он вернулся в свою палатку оповестить корону о последних событиях.

Сильфа, королева Королевства Грифонов, выслушала доклад Варгрейва со смешанными чувствами. Она была довольна такому количеству хороших вестей после месяца блуждания во тьме.

Сначала был поставлен точный диагноз чумы, благодаря чему целители и алхимики были заняты работой над лекарством, а не снижением числа трупов. И всего два дня спустя состояние заболевшего удалось стабилизировать.

Тем не менее, она была озадачена столь быстрым продвижением дела. Это не соответствовало её ожиданиям. Когда Сильфа принудила Линьоса выслать помощь, угрожая его жизни, это было наказание за некомпетентность в сдерживании Манохара.

Всякий раз, когда беглый гений исчезал, она могла лишь молиться, что ничего не произойдёт. И если её мольбы не были услышаны, то она непременно огорчала самых верных приспешников короны, подрывая свой престиж и авторитет.

В этот раз всё стало даже хуже: тысячи жизней находились на кону, целый регион был под угрозой сжигания дотла. Она лишь хотела преподать ему урок, показав тяжесть последствий того, что дал ускользнуть одному из их самых важных активов.

Последние события стали приятным сюрпризом, но лишь сюрпризом. Сильфе нужны были ответы, и она знала, кто мог ей их предоставить.

Сразу после завершения разговора с Варгрейвом, она вызвала королевского капитана, командира всех членов корпуса королевы.

— Ваше величество, чем обязана удовольствию в виде вашего звонка?

— Хватит нести чушь, Мирим. Я не в настроении. Мы знакомы более тридцати лет, поэтому я спрошу как твоя подруга, а не королева. Почему ты соврала мне?

Мирим была удивлена этим заявлением настолько, что выпучила глаза от неожиданности.

— Я не имею ни малейшего представления, о чём вы говорите.

— Все эти годы вы обозначали Лита из Люции как помощника B ранга, поэтому Ассоциация магов не обращала на него внимания.

— И это именно его уровень важности для королевства.

— Но с тех пор, как он поступил в академию Белого Грифона по твоей рекомендации, он доказал, что является A-ранговым. Потом он доставил коробку и зашифрованное письмо, а теперь оказывает неоценимую помощь в борьбе с чумой. Ты это отрицаешь?

Переполняемые маной глаза Сильфы сузились.

— Нет. Но я бы не стала вам лгать. Я отдала в Ассоциацию его полное досье, и они подтвердили мою оценку. Быть талантливым магом и ценным помощником это две разные вещи.

— Пожалуйста, объясни, — поняв, что её нрав мог привести к ложным выводам, Сильфа успокоилась.

— В нашу первую встречу он был лишь восьмилетним мальчиком, но уже тогда можно было понять, насколько он опасен. За его улыбками и любезностями скрывался лишь зверь в клетке. Создание такой сложной игры как шахматы и становление в ней хорошим игроком лишь сделало его более ненадёжным в моих глазах. Вы знаете не хуже меня, что сила и ум — сочетание, что трудно поддаётся контролю. Но в итоге этого Ассоциация и хочет от своих членов — контроля. И когда спустя четыре года он стал охотником за головами с более чем тридцатью подтверждёнными убийствами, я поняла, что была права всё это время.

Сильфа кивнула. Причина, по которой Мирим Дистар достигла своего положения в Королевском Мертвеце, заключалась не только в её магическом таланте или преданности, но и в её проверенном годами умении оценивать людей.

— Когда граф Ларк начал нам всем надоедать, я намеревалась лишь игнорировать его. Я знала, что со своим талантом Лит рано или поздно присоединится к Ассоциации, а мне нужно было время для оценки его возможной угрозы для королевства.

— И что же заставило тебя передумать? Почему ты ему помогла?

— Потому что в критический для меня момент вы меня подвели. А он спас мою дочь, — глаза Мирим светились от решимости. — В этот момент я поняла, что он может быть второсортным помощником для короны, но неоценимым инструментом для меня. Да, официально я лишь дворянка средней значимости, и есть предел того, что вы можете сделать для меня, не разоблачив мое прикрытие…

Сильфа вновь внутренне прокляла Линьоса и Манохара. Это по их вине Мирим была загнана в угол ранее. Существование Королевского Мертвеца было секретом, который нужно было хранить любой ценой.

Королева не могла использовать их для помощи друзьям и даже своим детям. Если в случае опасности для короны и её самых верных последователей стали бы происходить чудеса, то это лишь подтвердило бы слухи.

Это и было причиной назначения Манохара королевским целителем, причиной его важности.

— …но если даже после всех моих жертв ради короны вы не можете даже гарантировать безопасность моего мужа и дочери, то вы можете отозвать мои титул и положение и подтереться ими!

Сильфа позволила своей старой подруге выплеснуть гнев — как мать, она понимала её чувства.

— О каком уровне опасности мы говорим?

Говоря о своей работе, Мирим восстановила своё хладнокровие.

— Я оцениваю его, как мага А ранга, и угрозу уровня S для королевства.

— Что? Почему? — шок был столь силён, что Сильфа не смогла говорить сложными предложениями.

— Потому что он не Манохар, которого вы можете подкупить дорогостоящим оборудованием и новыми загадками, и не Хаторн, которая могла пойти на всё ради денег. У Лита свои правила и планы, и лишь боги знают, какие. Если вы или кто-либо ещё попытаетесь его принудить сделать что-то, он подчинится вашей воле, выиграет время и, когда вы будете ожидать меньше всего, высвободит то, на фоне чего чума покажется лишь простудой. Не его талант делает его опасным, а его терпение и манипуляции окружающими. Поэтому я использую стратегию летающего змея, и вам советую.

Мирим сослалась на древнюю тактику королевства Грифонов для сдерживания опасных индивидов: как и с летающим змеем, вы не позволяете им свободно улететь, но держите достаточно далеко, чтобы быть в безопасности и создать у них чувство свободы.

Неожиданная угроза II

— Главное достоинство Лита в том, что у него нет амбиций. Он ни разу не просил меня о титуле или силе, и не пытался превратить свою деревню в небольшое королевство, подобно прочим магам низкого происхождения, развращёнными своими новыми силами. Это подразумевает, что если сам необходимы его услуги, то он никогда не попытается навредить королевству, поскольку маловероятно, что ваши цели будут противоположными.

Сильфа вспомнила слова мужа в их последней ссоре. Может, он был прав, намереваясь вознаградить Лита при первой возможности.

— Я всё ещё думаю, что твоя оценка преувеличена. Он еще лишь ребенок, даже если он обретет силу Марта, он далёк от опасности S-уровня.

Мирим, вздохнув, покачала головой.

— Вы мыслите слишком прямолинейно. Он не призовёт армию мертвецов, как бог смерти, и не высвободит чуму, как Хаторн, он может не быть способным на подобные свершения, но это не делает его менее опасным. Вы его недооцениваете, потому что до сих пор он чтил закон, но это было лишь потому, что это было ему на руку. Если я что о нём и поняла, так это то, что он хочет, чтобы его оставили в покое. Вспомните его прошлое. Когда его братья стали ему мешать, то один был изгнан из семьи, а второй ушел по своему желанию. Когда дворянская семья пошла против него, она была полностью стёрта. Не пролив и слезинки после убийства нескольких взрослых, он осмелился добыть доказательства их вовлеченности. И на тот момент ему было пять и шесть лет соответственно. Каждое из его достижений по отдельности удивительно, но при составлении всего пазла можно увидеть ребенка без совести, терпеливого, манипулирующего людьми, не стесняющегося в средствах по отношению к своей семье, и тем более к чужим людям. И вы поместили эту персону в непосредственной близости с самой опасной болезнью за всю историю Королевства Грифонов. Подумайте над этим. Он согласился помочь вам лишь из-за обещания награды по его собственному выбору, Литу нет никакого дела до заболевших. И если он сможет найти лекарство, то вам стоит принять к сведению, что он, возможно, способен скопировать или даже усилить чуму. Если его спровоцировать, то я не могу сказать, насколько далеко он зайдёт для свершения своей мести, и я не собираюсь узнавать на практике. Поэтому я держала его лишь благодарностью, помогая ему, если он нуждался. Считайте его наёмником в час беды, но не забывайте оплатить его услуги. Если же вы заставите его жить под вашей крышей, то он спалит весь дом, закрыв двери и окна.

Сильфа переваривала эти слова несколько секунд, стуча пальцами по подлокотнику.

— Я вижу смысл в стратегии воздушного змея: слишком опасный для близкого взаимодействия, и слишком ценный для ликвидации. Умное решение, без него мы бы до сих пор были в кромешном аду с этой чумой. Есть идеи, как наградить его?

— Слишком рано для предположений. Дайте ему что-то желанное, но не слишком, или он перестанет в нас нуждаться.

Сильфа кивнула.

— А что с коробкой? Узнали что-то новое?

— Нет, замок действительно сложный, и у нас есть лишь одна попытка на взлом. Также и с бывшей директрисой Линнеей и Хаторн. Но я не думаю, что нам стоит беспокоиться о Хаторн. Она покинула королевство в тот же день, когда лаборатория взорвалась, и это была большая ошибка с её стороны. Тут она могла продолжать рассчитывать на своего нанимателя, но стоит остальным странам узнать о её деяниях, как там убьют её за нас. Племена Кровавой пустыни превыше всего ценят честь, а то, что она совершила — высшая форма трусости, убийство сотен невинных ради денег. Что до Империи Горгон, то императрица не наймёт никого, кто без раздумий предаёт свою страну.

— Согласна. Если бы я заподозрила её в способности совершить подобное, то уже давно бы убила.

— Гении эксцентричны, — вздохнула Мирим. — Поэтому они столь желанны, но столь опасны. И поэтому я и предпочитаю людей подобных Литу и Марту — они предсказуемы.

Две женщины продолжили часами обсуждать будущее магов целой страны.

В последующие дни Лит продолжал безрезультатно искать лекарство. Даже с прибытием профессора Марта ситуация оставалась напряжённой. Лит стал работать с целителями из академии Белого Грифона, поделившись с ними всем, что он узнал о паразитах.

Солус безостановочно ломала мозг Литу, просматривая все его воспоминания о земных технологиях и медицине в поисках лекарства. Но всё ещё было немало нюансов, которые они игнорировали в магии. Наука, казалось, была бессильна против подобных чудовищ.

Они оба были на пределе своих сил, чувствуя, как их покидает здравомыслие. Лит устал и был сыт по горло жизнью в военном лагере при запечатанной большей части своих умений, и постоянно будучи начеку из-за предателей.

Он терпеть не мог быть вынужденным тратить свои дни с людьми, которые ему не нравятся, работая над тем, что его не интересовало без уединения вне часов, выделенных под сон.

Если бы не Солус с её постоянной поддержкой и заботой, то он бы вошел в буйство, поднял бы каждый доступный ему труп и, используя хаос, сбежал из этой тюрьмы.

Что до Солус, то она прошла через то, что произошло бы с Квиллой, если бы она приняла участие в этом исследовательском проекте. В первый раз за своё существование она столкнулась с тёмной стороной человечества, о которой Лит её постоянно предупреждал.

Во время их работы она была свидетелем смертей, боли и страданий, зная, что это не случайность или природная катастрофа, а результат постоянной войны за власть между людьми.

До этого она всегда существовала в окружении любящей семьи и друзей Лита, позволяя себе верить, что мир не столь мрачен, как его видел Лит, и что это лишь шрамы от несчастных происшествий в его прошлой жизни.

Чуме нет дела, молодой ты или старый, хороший или плохой. Каждая смерть, которую они не смогли предотвратить, оставляла шрам на её сердце. Её единственным утешением было постоянное ворчание Лита о еде, месте проживания, маске, в которой с него шёл пот ручьями — обо всём.

Когда бы Солус ни была на грани падения в бездну от безумия их окружения, она находила убежище в его сердце, бесчувственном ко всем в постоянно увеличивающемся списке умерших от их неудач, переживающем лишь о ней.

Как часто и случается в истории науки, ключевой элемент для выживания был найден почти случайно.

Исследовательская команда Лита подтвердила, что червей нельзя изъять или убить, ни магией, ни хирургически, не позволив им выделить токсин, вызывающий некроз, ведущий к смерти пациента.

Что ещё хуже, Лит обнаружил, что даже если эффект от паразитов не будет спровоцирован активным использованием маны, при превышении их численности над ёмкостью маны носителя они начинают питаться плотью и кровью, приводя к его смерти.

После одного из таких случаев Лит заметил, что кое-что упускал всё это время. Труп, как и все прочие, причиной смерти которых стал репродуктивный цикл червей, был абсолютно нормальным.

Температура, твердость, всё было так, как и должно, без признаков преждевременного разложения.

После консультации с Мартом они вместе создали заклинание, позволяющее им подтвердить его новую теорию. Будучи собранной лишь из экспертов, команде Марта потребовалось лишь пара часов для создания пробного заклинания, вместо недель, которые Лит бы потратил, работая в одиночку.

Лит уже помог, создавая диагностирующее заклинание, позволяющее даже фальшивым магам обнаружить паразитов, поэтому он решил позволить Марту провести эксперимент. Ему нужно было лекарство, которое мог использовать каждый, или всё было бы напрасно.

Сначала Март определил местоположение паразитов в конечности пациента, потом применил пробное заклинание. Снова основная идея Лита была проста. Он наблюдал, что естественная смерть паразитов не причиняла вреда носителю, поэтому всё, что им нужно было сделать, это не убивать их, а дать им умереть.

Пробное заклинание наполнило тело пациента магией тьмы, не нападая напрямую на паразитов. Часть тела постепенно теряла свою ману и жизненную силу, пока червям нечего было из неё получать, и те начинали голодать.

Лит смог повторить процедуру с использованием Бодрости, готовый вмешаться, если что-то пойдёт не по плану. Первыми разрушились яйца, увядая от малейшего прикосновения тьмы.

В отличие от взрослой формы, у них не было защиты. Основа нового заклинания Лита заключалась в атаке не на целую конечность, а лишь на места обитания паразитов.

Поэтому стоило жизненной силе исчезнуть, как они обманывались, что их носитель умер, и целители могли без проблем регенерировать поврежденные ткани и влить энергию в пациента.

Процедура длилась больше часа, Литу и остальным целителям приходилось вмешиваться, и не раз, чтобы не дать заклинанию затронуть здоровые ткани. Будучи лишь пробной версией, оно воплощало силу, а не точность.

Когда процедура закончилась, Март был весь в поту, его стекла на маске запотели от тепла его тела.

— Мои дорогие коллеги, этой ноге предстоит немного восстановиться, но я бы назвал это успехом!

Настоящий гений

После успеха пробного заклинания команда профессора Марта поделилась с остальными целителями своими открытиями. Поиск лекарства был не соревнованием, а приоритетом всего королевства.

Благодаря новой ценной информации исследование началось с новой силой разными командами, делящимися своими успехами и несметными неудачами. Те, кто пытались сразу избавиться от паразитов, имели более высокую статистику смертности, чем целители, очищающие по одной части тела за раз.

Гигантское число червей в сочетании с недюжинной ловкостью и концентрацией, необходимой для управления темной энергией, не создавая сопутствующего урона, вынудило исследователей оставить проекты, нацеленные на излечение за один раз.

Методом проб и ошибок стало понятно, что лучшим вариантом будет использование разных заклинаний для разных частей тела: рук, ног, тела и головы. Когда Март сказал Литу о том, что его команда собиралась создать заклинания пятого уровня, Лит ушел изучать остальные типы паразитов, оставив их делать свою работу.

Его знания о четвертом уровне всё ещё были ограничены, и когда обсуждение перешло к пятому уровню, то он сумел понять лишь общие термины, ему уже нечего было там предложить.

Спустя одиннадцать дней команда Марта успешно разбила пробное заклинание на четыре новых. И после проверки их эффективности, вылечив несколько пациентов с невысокой смертностью, Март отправился доложить Варгрейву об их успехах.

В последние дни полковник часто пребывал в унынии, неважно, какого прогресса достигли исследователи, он не мог забыть свой глупый спор с королем. День нахождения лекарства будет последним днём его жизни.

Когда Март закончил свой доклад, Варгрейв побледнел, а его обед несколько раз попытался вернуться из желудка назад на тарелку, но пара стаканов Драконьей воды, чтобы отметить хорошие новости, успокоила его нервы.

— Я поражен вашими невероятными результатами, профессор. Академия Белого Грифона действительно заслуживает зваться “колыбелью целительных искусств”. Подумать только, что две недели назад мы обдумывали возможность уничтожения целого региона, — Варгрейв вздрогнул.

Мысль о всех тех невинных жизнях, погубленных только из-за его некомпетентности, не позволяла ему спать по ночам аж с приезда Лита.

— Просто из любопытства, Лит помог разработать и эти заклинания?

— О, нет. Во имя богов, если бы он оказался способен сделать подобное, то у нас появился бы второй Манохар, а Небеса знают, что и одного хватит.

Варгрейв кивнул. Его судьба всё равно уже предрешена, он решил лишь, что лучше понять масштаб своей ошибки, чем прожить последние дни в страхе.

— Тем не менее, это странно. Из ваших прошлых докладов я понял, что это он обнаружил основной элемент для создания лекарства, и это он предложил метод.

Март ненадолго задумался, подбирая слова, чтобы не выглядеть дерзким или неблагодарным по отношению к своему студенту.

— Да, он это сделал. Но сказать “там наводнение, нам нужна плотина” отличается от знания, как в действительности изменить ландшафт, и инженеров, способных это выполнить.

— Простите, профессор, но я потерял ход мыслей на “он это сделал”. Можете упростить своё высказывание?

— Ну, на самом деле это просто. Лишь диагностические навыки Лита на уровне Манохара. Он обнаружил природу чумы и затем понял как, по крайней мере в теории, её можно вылечить. Но у него не было идей о том, каким образом это выполнить. Если бы он был настоящим гением, он бы уже использовал четыре или пять заклинаний четвертого уровня, что он уже знал, и попытался создать лекарство. К счастью, он знает о своих пределах и важности командной работы, поэтому и пришел ко мне за помощью. Если вкратце, то его основная идея была верной, но это была лишь смутная идея. Превратить её в реальность было выше его сил, не говоря о том, насколько сложно было это выполнить.

Как большинство воинов, Варгрейв никогда не интересовался исцеляющей магией, но за последний месяц она стала его рутиной. Теперь она его заинтересовала.

— Не хочу показаться грубым, но то, что вы говорите, не имеет смысла. Я читал его досье. Я знаю, что он единственный целитель S-ранга за последние пять лет. Иначе как вы объясните, что все великие маги, собранные здесь, включая вас, не смогли сделать то же самое, что и он, несмотря на разницу в возрасте и опыте?

Март глубоко вздохнул. Он не был гордецом, но принятие того факта, что его превзошел ребенок, действительно давило на его эго.

— Это вопрос взглядов. Все мы, старые глупцы, понабрались плохих привычек за все эти годы, и Лит напомнил нам об этом. С тех пор, как магия света заменила медицину, мы перестали задаваться вопросами, которые в этом случае оказались жизненно важными. Мы больше не интересовались, почему печень не функционирует правильно, мы лишь находили то, что делало пациента больным, и исправляли это. Мы привыкли к простоте магии света и не смогли мыслить вне её рамок. С момента своего прибытия Лит показал нам, как важно понимание анатомии для восстанавливающей магии, и теперь, будучи единственным, кто наблюдал за вскрытиями, он смог обнаружить то, что мы все столь глупо проигнорировали. Он считается S-ранговым потому, что, обучая его, мы также учимся у него. Урок, который Лит преподал нам, старым идиотам, заключается в том, что магия и наука — это две стороны одной монеты, и отбросив одну, мы не сможем раскрыть весь потенциал второй.

В это время, поскольку паразит магии света был вычеркнут, Лит экспериментировал над лекарством, которое он предложил Марту для жертв паразитов магии огня и воды*.

(Прим. автора: Паразиты, что вызывали самовоспламенение и обморожение при использовании магии соответствующего элемента.)

Благодаря Бодрости он мог очищать заражённые ткани за минуты.

Перед тем, как спросить совета у Марта, Лит уже сам подтвердил, что метод рабочий, оставляя большую часть славы команде. Истинная магия позволяла ему с хирургической точностью управлять магией тьмы даже в теле другого человека.

Убийство одного червя или сотни за раз было для него лишь вопросом концентрации. Стоило одному из экспериментальных субъектов понравиться Солус, как Лит вырезал паразитов в его теле, продлевая ему жизнь и предотвращая дальнейшее впадение в депрессию.

Пока Март и остальные до сих пор пытались создать заклинание, которое все могли бы применить, Лит уже обнаружил две важные вещи. Во-первых, паразиты магии огня и воды могли быть вылечены тем же способом, что и магии света.

Во-вторых, паразиты магии воды имели более длинный репродуктивный цикл по сравнению со своими огненными собратьями. Сверив данные по смертям от четырех типов паразитов, он выяснил, что паразиты магии воды и блокирующие магию вызвали наименьшее число смертей.

Ему было неведомо, что лишь два из них были сделаны для поражения солдат, а остальные — для поражения населения племён Кровавой пустыни и Империи Горгон до полного подчинения.

«Если лекарство, что я разработал, действует на трёх паразитов, то я могу надеяться, что и на четвертого подействует. Основываясь на том, что Варгрейв сказал по моём прибытии, они меня не отпустят, пока не появится способ уничтожения блокирующего магию паразита. В мире, подобном этому, где быстрое перемещение и коммуникации целиком зависят от магии, эти маленькие твари способны вызвать падение целых наций, возвращая их в каменный век, как если бы на Земле появился кто-то, контролирующий бактерию, способную уничтожать электрический ток. Буду надеяться, что я прав в своей теории. Не терпится уже выбраться отсюда».

Блокирующий магию паразит был тем, о котором Лит знал меньше всего. Поскольку его жертвы содержались в отдельном месте, созданном магией пространства, он не мог взаимодействовать с инфицированными без наблюдения полковника Варгрейва.

Большинство из них были могущественными магами, которые после потери своих сил пребывали на грани безумия. Самой частой причиной смерти в этой группе инфицированных был не паразит, а суицид.

Второй были постоянные бунты, частота которых лишь увеличивалась со временем. Медицинское крыло было изолировано он внешнего мира, усугубляя чувства беспомощности и отчаяния, что проросли глубоко в сердцах пациентов.

Те немногие разы, когда Лит смог попасть в секретное крыло, охранникам дали время для сдерживания пациентов перед его приходом. А будучи внутри, у него не было много времени и конфиденциальности, поэтому он не мог провести никаких экспериментов.

Теперь же, поскольку остальные угрозы были под контролем, Лит решил, что это подходящее время убедить Варгрейва выделить ему несколько инфицированных из секретного крыла в отдельную палату для своих исследований.

Последнее препятствие I

Вопреки всем ожиданиям Лита, полковник Варгрейв не возразил против его предложения, позволив ему начать изучать блокирующих ману паразитов. Единственным нюансом была необходимость масштабной подготовки и мер безопасности, которые были строже, чем раньше.

Большинство заболевших стали очень агрессивны, поэтому их пришлось привязывать за ноги и руки к носилкам, чтобы предотвратить попытки побега.

Всё, что затрагивало магическое сообщество, требовало разрешение от Ассоциации магов, поэтому капитан Килиан был назначен ему в сопровождающие и помощники, когда Литу приходилось контактировать с любым из пациентов.

В кроткости Варгрейва была пара причин. Первая — поговорив с профессором Мартом, он сумел отставить в сторону свою задетую гордость и признать для себя, насколько был неправ, сомневаясь в верности Лита королевству.

А вторая, и самая важная — он разбирался со внутренним расследованием события, появившегося, как гром среди ясного неба. После того, как Лит убил предателя лейтенанта Викаса и двух его сообщников, шестерёнки завертелись.

Со столь строгой дисциплиной, с которой функционировал лагерь, внезапное исчезновение троих офицеров среднего звена не могло долго оставаться незамеченным. Под конец первого дня военный персонал был настороже и искал троих возможных дезертиров.

В худшем случае один из них, если не все, был заражён и решил сбежать из зоны карантина, чтобы в последний раз навестить свою семью перед исчезновением.

Варгрейв не мог рисковать: если чума распространится на остальное королевство, весь мир будет в опасности. Их место проживания было осмотрено до мельчайших деталей с целью найти любую зацепку об их намерениях или маршруте.

К следующему дню ситуация лишь ухудшилась. Проверяя военные отчеты и рабочие расписания, Варгрейв обнаружил что все трое из них в момент исчезновения были на патруле в секторе, где расположена палатка Лита.

В обычной ситуации он бы подумал, что это совпадение, но после того, что случилось с его братом Велагросом, он не мог отбросить идею о том, что они были предателями, посланными для завершения дела.

Варгрейв попросил Килиана и двух наиболее верных людей о помощи в поисках троих пропавших офицеров во всех тех местах, где они были замечены, чтобы найти подсказки.

Хорошей новостью стало то, что благодаря Маленькому миру, сбежать слишком далеко было бы очень непросто, учитывая стражу и пропускные пункты, единственным способом выбраться из зоны карантина было пройти через элитных ветеранов, не раз доказавших верность.

Даже если один из них тоже является предателем, то в команде из восьми человек для него было бы невозможно незаметно от остальных семерых помочь своим сообщникам. Также, согласно охране блока стражи, они зашли, но так и не вышли из блока.

Поскольку Лит был жив-здоров, то он не мог быть их целью. Последующее исследование лагеря привело к обнаружению спрятанных вещей и многих зачарованных предметов этих троих лейтенантов.

Вещи включали в себя неопровержимые доказательства против трех дворянских семей и двух пропавших солдат, делая их предателями короны.

Согласно письму, найденному среди этих вещей, лейтенант Викас направлялся своим отцом, герцогом Селимаром, который и предложил ему предать королевство в обмен на обещание сделать его наследником.

Далее Викас объяснял, как он сделал вид, что принял предложение, собирая сведения против фракции этих дворян. Согласно письму, он сумел идентифицировать лишь двоих и завершил словами, о том, что бы с ним ни случилось, то он, вероятно, будет обнаружен и убит.

Варгрейв был тронут храброй жертвенностью Викаса, проклиная себя за неспособность быть лидером, стоящим доверия. Если бы Викас пришел с просьбой о помощи, то, возможно, события произошли бы иначе.

Последним гвоздём в гроб с надеждами Варгрейва на хороший конец стало то, что все возвращённые магические предметы утратили печати. Это могло означать лишь одно: их владельцы мертвы.

Обнаружив, насколько глубоко в армейской структуре укоренилась хватка фракции дворян, Варгрейв доверил все собранные доказательства Килиану, позволяя доделать оставшуюся работу членам Королевского Мертвеца.

Неведомо для Лита, его план сработал почти идеально. Это он заставил Викаса написать это письмо в своём блокноте, собрать все магические предметы и положить их на место, где они могли быть обнаружены.

И последнее, но не по важности, он нашел тайники всех лейтенантов и сложил всё в один, чтобы в созданную им историю поверили. Единственным упущением было то, что он не имел ни малейшего представления, как объяснить три трупа.

Если предатели пересилили и убили «героя» Викаса, то избавиться от трупа было бы естественно, но если и они умерли, то кто мог очистить сцену после спектакля?

Доказательства в тайниках не были достаточными для обвинения одной из великих дворянских семей в предательстве, но они бы пошатнули её надёжность, связывая её с несколькими нераскрытыми преступлениями.

Это бы позволило короне приостановить их деятельность и урезать их влияние до окончания разбирательств. Предотвращение гражданской войны было основным приоритетом, поэтому Варгрейв мог лишь временно проигнорировать эту загадку.

«Проклятье, на месте короля я бы без промедления убил такого некомпетентного идиота, как я. Я был так занят, сомневаясь в верности Лита, что упустил настоящих предателей прямо под своим носом. Я уже слышу, как король и королева спорят о том, насколько коррумпирована их армия. Она не скоро позволит Его величеству забыть об этом».

***

Посчитав проблемы с тремя оставшимися паразитами разрешёнными, Лит начал изучать несколько инфицированных блокирующими магию паразитами в поисках идеального подопытного образца. Он был нацелен найти наихудший случай инфекции, который возможен, и использовать его в своей работе.

В отличие от него фальшивые маги не могли изменять магические потоки своих заклинаний, если только эти заклинания не были специально созданы так, чтобы позволять это. Ещё сильнее ухудшало ситуацию то, что Лит до сих пор не имел ни малейшего понятия, как работают заклинания пятого уровня, поэтому он должен был быть уверен, что предоставит им надежное лекарство.

План Лита заключался в том, чтобы исследовать сложные случаи заражения, собирая всю необходимую информацию для создания пути из хлебных крошек, чтобы команда Марта могла по нему проследовать (Отсылка на Гензеля и Гретель). В противном случае им придется делать корректировки при встрече с каждым новым фактором, неизвестным при создании заклинания.

Организованная для Лита палатка была достаточно велика, её диаметр составлял почти десять метров, с двумя стульями и небольшим столом в качестве единственной мебели. Большая часть его подопытных прибыла в смирительных рубашках и с кандалами на лодыжках, если не с полностью связанным телом, подобно салями.

В отличие от остальных жертвы четвертого типа паразитов имели здоровые тела, полные жизненной силы. Все их ограничения были мерами безопасности для избегания попыток побега и снижения риска инфицирования в случае их попыток укусить в приступе ярости.

— Ты не знаешь, кто я, ты, грязный военный пёс!

Также, вместо уважительного отношения к солдатам и целителям, большинство из них постоянно кричали, кичась своим прошлым статусом, как будто они обращались к недоразвитым слугам.

— Я Гарит Сенти, самый молодой гильдмастер за всю историю гильдии Кандрии, — Первый пациент Лита был привлекательным, хорошо сложенным, высоким блондином с голубыми глазами, которые в данный момент смотрели на Лита так, будто он был собачьим дерьмом на его утренних вафлях.

— Я требую освобождения и обращения со всеми почестями, которые заслуживаю! Как только я выберусь отсюда, то прослежу за тем, чтобы все вы умерли собачьей смертью!

— Заткнись, пожалуйста. Ты нарушаешь мою концентрацию, усложняя работу.

Даже применение Бодрости было испытанием. Тела подопытных страдали от токсина, отличного от тех, что Лит исследовал ранее. Он не наносил вред напрямую, но мог перемешивать внутреннюю и внешнюю ману, превращая любое заклинание в пустую трату энергии.

Чтобы справиться с этим глушащим эффектом, Литу требовалась вся его концентрация и сила воли, все резервы маны, что было подобно нагрузке от лечения всей деревни сразу.

— Твоя работа? Ха! Ты просто некомпетентный идиот, в противном случае я бы не гнил в потрепанной палатке целый месяц, словно бродяга!

После он с невероятной точностью плюнул в правый глазной кристалл на маске Лита и разразился смехом. Лит же никогда не был Флоренс Найтингейл¹.

Его обычная спокойная и уважительная манера поведения происходила от беспокойства, что после столь длительного содержания подобно заключённым, эти люди заслужили обращения с обычным человеческим уважением для обеспечения их содействия.

— Знаете что, мистер Сенти? — Лит протер свой глазной кристалл платком, которым потом протер грязь на подошве ботинка.

— Говорят, что можно поймать больше мух на мёд, нежели на уксус². Но на самом деле мухи легко привлекаются дерьмом, — сказал Лит, запихивая свой платок в рот Гариту.

____________

¹ Флоренс Найтингейл — знаменитая сестра милосердия, и основоположница современного медицинского ухода. Но тут смысл в том, что есть синдром, названный в честь нее, при котором врач/медсестра при уходе за больным начинают испытывать к нему чувства.

² Поймать больше мух на мёд, чем на уксус — английская пословица, о том, что проще заводить друзей будучи вежливым, чем грубым.

Последнее препятствие II

Если не считать приглушенных стонов отвращения и хихиканья солдат, в комнате наконец стало достаточно тихо, чтобы Лит смог сосредоточиться. Гарит был одним из первых зараженных, и это делало его идеальным образцом, по крайней мере на бумаге.

Изучая его состояние, Лит обнаружил несколько вещей.

Медленный цикл размножения блокирующего ману паразита позволил Гариту прожить так долго без побочных эффектов, если не считать отсутствия магии. Это также дало паразитам достаточно времени, чтобы наполнить его токсинами до краёв.

Вдобавок ко всему, каждый паразит был окутан каким-то коконом, образованным с течением времени постоянным выделением токсинов, что делало почти невозможным определить их даже с помощью Бодрости.

Чтобы пройти мимо коконов и убедиться в расположении червей, Литу пришлось потратить почти все запасы маны.

— Ваше обращение было довольно суровым, сэр, — Килиан не мог перестать смеяться над отчаянными попытками Гарита вытащить кляп.

— Молодой господин действительно так силён и влиятелен, как говорит, — именно по этой причине Килиан избегал обращения к Литу по имени, но использовал только звание, которое давала ему армейская форма доктора чумы.

По указу короля участие Лита должно было храниться в тайне. Сначала он должен был сообщить обо всех своих открытиях Варгрейву, который должен был решить, позволить ли ему взять на себя ответственность за них или заставить их выдать за информацию, полученную с помощью артефакта.

Поэтому Лит всегда носил форму, когда не работал с Мартом.

— Неужели? Тогда, как только я закончу осмотр этого идиота, заберите его и приведите ко мне другого пациента. Я позабочусь, чтобы мистер Сенти вылечился последним. Высокомерных сопляков нужно дисциплинировать.

Весь шатёр захихикал, за исключением Гарита, который побледнел, как призрак. Из-за масок он мог узнать кого-то только по голосу, да и тот был искажен, выходя из ноздрей-отверстий в клюве чумной маски.

Солдаты его тоже не боялись. Будучи вынужденными нянчиться с кучкой могущественных и высокомерных магов, их униформа была лишена именных жетонов.

Вздохнув от усталости, Лит приготовился к последнему испытанию. Он хотел извлечь образец токсинов, надеясь, что алхимики смогут придумать что-нибудь, чтобы нейтрализовать их действие.

Лит положил руки поверх руки Гарита, используя, как обычно, Бодрость, чтобы использовать свою ману для взятия под контроль потока в теле пациента и вытеснения токсинов из пор.

Но на этот раз он потерпел неудачу. Он слишком устал, и на глазах у стольких свидетелей он не мог получить доступ к мировой энергии, чтобы пополнить свою ману. В противном случае, когда другие выполняли те же эксперименты и сообщали, как всё сложно, он слишком выделялся бы.

Проблема с работой в армии заключалась в том, что Лит должен был сообщать обо всём в своём лабораторном блокноте. Благодаря своему кошмарному почерку, до сего момента он был освобождён от этого, делая устный доклад в конце дня.

Теперь, однако, Килиану нечего было делать, наблюдая, как Лит проводит свои эксперименты, поэтому Варгрейв попросил его заполнить документы вместо Лита, в результате создавая фактическую запись подвигов последнего, запечатывая ещё одну часть его способностей.

— Полагаю, попытка собрать образцы провалилась, — Килиан записал, слушая, как Лит хрипит, словно кузнечные меха¹.

— Действительно. Отведите его обратно в палатку, — приказал Лит солдатам.

— Мне нужно время, чтобы восстановить силы. После обеда я возьму образец у другого пациента, этот больше не нужен.

— Да, сэр! — оба солдата ответили, стоя по стойке «смирно».

— А как насчет носового платка, сэр?

— Раньше я наступил на конский навоз, так что он может оставить его себе в качестве подарка.

При этих словах Гарит прекратил свои попытки оттолкнуть импровизированный кляп языком. Его лицо позеленело, когда он понял, что это был за ужасный вкус, который он испытывал.

Лит ужинал в палатке Варгрейва, рассказывая ему о большинстве своих находок и сомнениях в том, как найти лекарство. Полковник не был новичком в пессимизме Лита, но он также впервые видел его таким уставшим.

Лит был немного бледен, тяжело дыша между словами, его волосы были липкими от пота под маской.

— Не волнуйся, как только тебе удастся извлечь образец токсинов, я дам ему высший приоритет, — успокоил его Варгрейв.

— Спасибо, — ответил Лит. — Если нам удастся найти способ растворить или вывести из строя токсины анти-маны, возможно, даже удастся использовать одно и то же лекарство для всех паразитов. А так даже обнаружение паразитов мучительно.

В палатке воцарилась тишина. Никто на самом деле не верил, что такое произойдет, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Разрыв в талантах и знаниях между Хаторн и алхимиками, находившимися в их распоряжении, с каждым днём становился всё более очевидным.

Единственный ответ, который они могли придумать, был: «Мы всё ещё работаем над этим».

Лит знал, что без его истинной магии маги тоже мало что смогут сделать. Осознав ещё раз свои пределы, Лит стиснул зубы и пообещал себе работать ещё усерднее, используя все преимущества, которые давали ему Солус и истинная магия, чтобы освободиться от всех оков, которые другие пытались навязать ему.

— Кстати, а как насчёт моей семьи? — спросил он. — Они не получают от меня известий больше недели, они, должно быть, в ужасе.

— Не волнуйся, с ними всё в порядке, — Варгрейв вздохнул, подумав о собственных детях, которых он, возможно, никогда больше не увидит. — Мы сказали им, что ты занят, помогая своим профессорам в важном исследовании. Можешь позвонить им сегодня, если хочешь. Но, пожалуйста, постарайся быть покороче. Время на вес золота.

Закончив обед, Лит быстро принял душ, прежде чем вернуться к своим образцам. Его тело снова было на пике. После последнего прорыва даже скорость его восстановления значительно улучшилась.

Следующим его субъектом была черноволосая толстуха лет двадцати. Она была едва 1,55 метров ростом, с бледными глазами, дрожащая, как загнанная в угол мышь. Её поведение было кротким, она повиновалась всему, что говорили солдаты.

Лит заметил ее необычную позу и отсутствие ограничений, но не обращал на них внимания, пока не начался осмотр. Между ней и Сенти была такая разница, что трудно было думать, что они страдают от одного и того же недуга.

Количество паразитов в её теле было невелико, как и концентрация токсинов. Согласно её карте, она была госпитализирована ещё до того, как появился Сенти, но вокруг червей почти не было следов коконов.

[Я думаю, это зависит от их ядра маны, — объяснила Солус. — У того прошлого высокомерного идиота было синее ядро маны, а у неё едва оранжевое].

[Подожди, ты можешь видеть ядро маны?] — удивился Лит. Во время предыдущего осмотра преодоление эффекта помех потребовало от него полной сосредоточенности. Кроме того, что он нашел червей, он мало что смог выяснить.

[Да, вроде того. От избытка токсинов всё расплывалось, но я почти уверена, что оно было синим].

[Значит, чем сильнее маг, тем труднее будет очищать паразитов? Ну, по крайней мере, в данном случае это облегчает мою работу].

И диагностика, и процесс извлечения токсинов прошли проще простого. Её состояние было настолько лёгким, что со своими нынешними знаниями Лит был уверен, что сможет вылечить её в любое время.

— Капитан, эта женщина не входит в Ассоциацию магов, верно? — он попросил подтвердить их гипотезу.

— Ага. Не все пациенты последней палаты — могущественные маги. Леди Ниха Зейр — всего лишь представительница одной из мелких знатных семей Кандрии.

— Это многое объясняет. Большое вам спасибо за помощь, леди Зейр, — Лит слегка, но вежливо поклонился, чтобы успокоить её.

— Добро пожаловать, добрый господин, — поскольку с ними обращались как с людьми, а не скотом, леди Зейр одарила их теплой и милой улыбкой, сделав реверанс, умудрившись придать себе благородный вид, несмотря на тюремный серый комбинезон.

Лит уже собирался отпустить ее и перейти к следующему образцу, когда Солус остановила его.

[Придержи коней! Её шея, посмотри на её шею. Я заметила кое-что странное во время её поклона].

Лит сделал так, как ему было велено, обнаружив на шее леди Зейр синюю вздутую вену.

[Что, чёрт возьми, это значит? Я видел нечто подобное раньше, когда я насильно ввел свою ману в ядро той наемницы, чтобы пытать её].

Лит снова применил Бодрость, но на этот раз сосредоточился на её ядре маны, обнаружив, что в нём было несколько желтых полос, но большинство из них постепенно исчезали, становясь оранжевыми.

[Именно это и произошло тогда. Чужеродная мана подавляет естественную, вызывая деградацию ядра. Этот алхимик должен быть чудовищем, чтобы быть в состоянии воспроизвести истинную магию до такой степени].

[На самом деле, я думаю, что это очень непреднамеренный побочный эффект], — тон Солус был встревоженным.

[Почему ты так говоришь?]

[Ну, я думаю, ясно, что паразит магии огня и света был создан с целью убийства. Они быстро размножаются и убивают своего хозяина в течение нескольких недель, распространяя свои яйца вместе с инфекцией].

Но этот, он размножается медленно и пока никого не убил. Если бы не внезапное отсутствие у них магии, многие даже не заметили бы этого.

[К чему ты клонишь?]

— Я хочу сказать, что если чума создана человеком, то где-то есть лекарство, и что блокирующие ману паразиты кажутся идеальным средством сдерживания мага. Проблема в том, что паразиты не только препятствуют использованию магии, но и истощают энергию ядра. Как я понимаю, как только мы удалим паразитов, возможны два исхода. В первом случае деградировавшие ядра никогда не восстановят свою прежнюю силу, оставляя магов сильно ослабленными, если не полностью бессильными.

[Это печально, — Лит мысленно пожал плечами. — Но я всё равно не вижу причин для беспокойства. Это не наша вина].

[Во втором случае… — продолжила Солус, раздраженная тем, что её прервали, — все они становятся истинными магами].

____________

¹ Меха — поддувальный снаряд, для кузниц, органов, устройство (изделие) для нагнетания воздуха куда-либо, растягивающееся, с кожаными и складчатыми стенками.

Спешка за лекарством

[Ты что, издеваешься?] — разум Лита отказывался принимать слова Солус.

[Нет, это не так, — ответила она. — Ты помнишь, что происходит каждый раз, когда ты преодолеваешь узкое место?]

[Конечно. Мировая энергия течет в меня, потому что после перехода моё ядро маны пустое…] — когда Лит сумел сложить два и два, в голове у него стало пусто, как и на лице.

— С тобой всё в порядке? — Килиан не мог видеть сквозь маску, но внезапное молчание Лита и замирание на месте на несколько секунд могли означать только плохие новости.

— Замечательно, — он ответил хриплым голосом.

[Вот именно! — безжалостно продолжила Солус. — Природа ненавидит пустоту, поэтому, как только мы вылечим их, если их ядра маны слишком сильно деградировали, когда мировая энергия заполнит их, пациенты смогут ощутить поток маны, обнаружат свои ядра и станут истинными магами. Это ведь не отняло у тебя слишком много времени, верно? Твоя техника дыхания — это просто костыль для лучшего восприятия потока энергии. А что, если и без того мощное ядро, истощившись, вдруг превратится из зеленого в синий? Внезапный поток маны будет настолько интенсивным, что только идиот не заметит его. В этот момент открытие истинной магии будет только вопросом времени. Люди и магические звери имеют статическое ядро маны в своем естественном состоянии, которое медленно растет с течением времени. Но эти паразиты меняют всё, и именно поэтому я думаю, что это непреднамеренный побочный эффект. Никто в здравом уме не сделает своих врагов ещё более могущественными].

[Погоди, а чем это отличается от того, что случилось с Тистой? После того, как я вылечил её, её ядро из темно-жёлтого стало ярко-зелёным, и оно всё ещё развивается. И всё жё, она не пробудилась].

[Это совсем другое, глупыш], — первое хихиканье Солус после нескольких дней рыданий, которые, как она надеялась, Лит не заметит, было единственным светлым пятном среди этого безумия.

[У Тисты было слабое от природы ядро из-за естественной болезни. Её тело просто не могло справиться с более сильными энергиями, поэтому оно не позволяло ядру развиваться годами. После того, как ты вылечил её, ядро начало расти, да, но медленно, с течением времени. Ядро Тисты всегда работало на полную мощность, даже если оно было недостаточно развито].

[Для заражённых всё наоборот, их ядро уже полностью развито, скажем, оно синее, но из-за паразитов временно опустилось до зеленого. Точно так же, как у тебя после узкого места, их ядро будет стремиться к мировой энергии, заполняясь днями, а не годами, как в случае Тисты].

[Если я права, то в худшем случае, восстановив свои силы, они будут испытывать «прорывы» на ежедневной основе].

— Леди Зейр, вы знаете об этой странной синей вене? — Лит постучал её по шее, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно.

— Да, спасибо за заботу, — при других обстоятельствах ее улыбка была бы заразительной. — Прежние врачи и целители никогда не заботились об этом, даже после того, как я указала им на это. Один из моих товарищей по палатке заметил её примерно через пятнадцать дней после того, как нас посадили. Самое страшное, что у всех, с кем я подружилась в палатке, есть одна или несколько таких.

Лит сглотнул комок слюны.

— У всех?

— У каждого, — она кивнула.

— Капитан, сколько магов в палатке?

— Чуть больше четырехсот, — ответил Килиан, сверившись с записной книжкой.

Мысль о том, что так много истинных магов выскочат, как грибы после дождливого дня, заставила голову Лита затуманиться.

Он был уверен, что не был единственным пробуждённым в мире, но, по крайней мере, каждый из них получил свои силы постоянной учёбой и дисциплиной, подобно ему. Кроме того, согласно его теории, те, кого считали недостойными или слишком глупыми, чтобы обладать такой властью, преследовались и были убиты на протяжении всей истории.

Конечно, может быть, не все эти четыреста станут истинными магами, и многие из них будут убиты тем, кто отвечает за отбор. Но Лит не привык планировать свою жизнь вокруг «может быть» и «если».

Прежде всего, заражённые были людьми, и как он предполагал, ужасными. По его опыту, власть не развращает, она просто выявляет истинную природу человека.

Лит не хотел, чтобы кто-то вроде Гарита Сенти обладал хотя бы еще одной унцией силы, новый мир и так был отстойным. Позволить кучке незнакомцев овладеть истинной магией было всё равно, что вручить огнемёт пироману.

Он не допустит, чтобы какой-то сумасшедший буйствовал, и на то есть веская причина.

Он потратил годы, скрывая свои способности, не для того, чтобы позволить группе идиотов испортить плоды его тяжелой работы. Не говоря уже о том, что если кто-то из них начнет распространять тайну пробуждённых, он потеряет все свои преимущества.

Его сила, скорость, даже способность к восстановлению станут нормой. Новый мир превратился бы в кошмарное и хаотичное место, если сила станет доступной. С его ограниченным талантом и знаниями, Лит не сомневался, что его ждет ужасный конец.

Лит поручил Солус запомнить личные данные своих образцов, теперь решив найти лекарство как можно быстрее, не сводя с них глаз. У него всё ещё было преимущество опыта. Новопробуждённому понадобятся недели, если не месяцы, чтобы разобраться в своих новых способностях и выучить истинные заклинания.

Лит решил воспользоваться этим пробелом в знаниях, чтобы убедиться, что «несчастный случай» постигнет тех, кого он считал слишком опасными.

После леди Зейр Лит посетил столько зараженных, сколько смог, прежде чем у него закончилась мана. Вместо того, чтобы проверять их состояние, он только отмечал состояние их ядер и голубых вен.

К концу дня он едва успел посетить около пятидесяти человек, и результаты оказались безрадостными. Все они имели признаки глубокого отравления маны (синие вены), и их ядра маны были обесцвечены, если не понижены.

Хорошей новостью было то, что чем сильнее ядро, тем выше его сопротивление. Синие и голубые ядра только перешли в более тёмные оттенки, лишь с желтого уровня и ниже они претерпели почти полное изменение цвета.

Плохая новость заключалась в том, что на высоких уровнях даже смена оттенка была большой проблемой. Лит получил целый набор новых способностей, просто пройдя средний уровень голубого ядра. Невозможно было сказать, что испытал бы ещё более сильный маг.

За обедом он пребывал в мрачном настроении, подыскивая нужные слова для доклада. Он нуждался в любой помощи, но не мог сказать правду, во что бы то ни стало.

«Теперь я должен не только найти надёжное лекарство, но и убедиться, что никто не станет пробуждённым. Я могу достичь этого двумя способами. Либо я делаю лечение медленным и продолжительным с течением времени, либо я не извлекаю все токсины после убийства паразитов».

«В любом случае, образцы не смогут воспринимать поток маны в своём теле, пока ядра восстанавливают свою силу, и моя задница будет вне сковороды. Однако оба метода имеют очевидные недостатки».

«Первый может быть улучшен другими целителями, не знающими об опасностях, которые он будет представлять. Что касается второго, то поскольку паразитов больше нет, я не знаю, как долго токсины сохранят свою силу. Мне нужно больше данных».

Ход мыслей Лита прервал полковник Варгрейв.

— В чем проблема с теми синими венами, о которых мне рассказывал Килиан?

— Это признак того, что инфекция приближается к критической точке. Такими темпами пациенты скоро умрут, — ложь Лита убила двух зайцев одним выстрелом. Она дала ему правдоподобное отрицание вины, если он будет вынужден убить кого-то, и обеспечила приоритет его исследованию.

— Понимаю, — Варгрейв не казался удивленным, скорее встревоженным. — Ты собираешься завтра извлечь ещё больше токсинов?

— Скорее всего. Почему?

— Потому что нам нужно установить более надежную систему охраны, — Варгрейв протянул ему золотое кольцо с выгравированным гербом королевской семьи.

— Только людям с одним из них будет позволено обращаться с флаконами, содержащими токсины. Используй его, чтобы проштамповать записку об освобождении от опеки каждый раз, когда производишь флакон, и всегда проверяй, есть ли у курьера такое же кольцо.

Лит взял кольцо, размышляя о последствиях внезапного повышения мер безопасности. Его разум обратился к самому параноидальному ответу.

— Дайте угадаю, вы хотите превратить токсины в оружие.

Варгрейв был ошеломлён, он не ожидал, что ребенок поймёт всю серьезность ситуации.

— Да. Если нам удастся стабилизировать их и нанести на одежду и доспехи, мы сможем получить анти-магическую защиту. Но это не единственная причина. Сегодня был обнаружен алхимик, пытавшийся украсть флакон. В настоящее время его допрашивают.

Лит внутренне издевался над их желанием выдать желаемое за действительное. Если бы такое было возможно, он не сомневался, что Хаторн уже нашла бы способ сделать это и продала бы свой товар за высокую цену.

Напротив, он ожидал, что Хаторн предотвратит это. В конце концов, она тоже была магом, и он сомневался, что она может быть настолько глупа, чтобы оставить после себя что-то, что может отнять у нее самое большое оружие. И всё же, Лит мог извлечь выгоду из их погони за дикими гусями.

— Что бы они ни узнали о токсинах анти-маны, я должен быть проинформирован как можно скорее. Без лечения все заражённые вскоре умрут, а вместе с ними и все ваши драгоценные токсины будут потеряны навсегда.

Варгрейв не пропустил скрытого обвинения Лита и был возмущён им.

— Ты намекаешь, что армия будет больше заботиться о возможном оружии, чем о жизни граждан королевства? — он возмущённо вскочил со стула.

— Я ни на что не намекаю, я знаю это, — ответил Лит с набитым ртом.

— Я не вчера родился. «Слишком опасно отдавать его в чужие руки. Это для общего блага. Сопутствующий ущерб и всё такое прочее». Не так ли работает армия?

То, что Лит только что изложил — это основные пункты, которые небольшая фракция в армии фактически использовала, чтобы попытаться убедить короля не лечить всех заражённых, а сохранить некоторых из них в качестве человеческой питательной среды для паразитов.

Блокирующий ману паразит вызывал больше всего ожиданий. В мире, где один маг может уничтожить целый батальон, это даст шанс тем, у кого нет больших магических сил, сражаться на равных.

— Что я могу сделать, чтобы помочь? — у Варгрейва больше не было сил лгать Литу, поэтому он предпочел сменить тему.

— Мне нужны самые сильные маги среди зараженных. Если я найду лекарство для них, лечить остальных будет легко. Я не в состоянии придумать ни одного заклинания, чтобы вылечить их, но я уверен, что найду правильные шаги, которые затем будут объединены воедино. Никто, кроме меня, не должен общаться с моими пациентами.

— Всё будет сделано, — Варгрейв кивнул.

— Я знаю, что у тебя нет причин доверять мне, но мне нужна от тебя услуга. Пожалуйста, найди способ убить этих чудовищ, прежде чем мне прикажут сделать то, о чём я буду сожалеть всю свою жизнь.

Первые впечатления I

Килиан был осведомлен о политической борьбе, которая велась на высшем военном уровне. После того, как Март с помощью Лита создал лекарство, страх перед инфекцией сменился личными амбициями и мечтами о завоевании.

Однако, в отличие от Лита, Килиан знал, что здесь всё ещё был положительный момент. Варгрейв был одним из самых преданных людей короля, поэтому если он в итоге решит уничтожить всё, Варгрейв будет повиноваться, не оставив камня на камне.

Генералы и стратеги могли разглагольствовать сколько угодно, последнее слово в этом вопросе всегда оставалось за королем. Несмотря на это, давление на него должно было быть огромным, как и то, что Ассоциация магов должна была оказывать на королеву по тому же вопросу.

Килиану было легко представить себе, что в этот момент происходило в королевском дворце.

Верхние эшелоны армии против тех, кто был в Ассоциации магов, с короной посередине. В правительстве Королевства Грифонов только что появилась ещё одна трещина.

«У жизни, конечно, извращённое чувство иронии, — подумал Килиан. — Подумать только, столько жизней лежит на плечах человека, лишенного милосердия. Если Лит сумеет быстро найти лекарство, политическую ситуацию ещё можно будет спасти.

Благодаря информационной блокаде лагерь отрезан от внешнего мира. Ничто не входит и не выходит, даже информация. Мы можем уничтожить чуму, а потом притвориться, что ничего не знаем о планах военных в отношении паразитов.

В худшем случае Варгрейв возьмет всю вину на себя, позволив королю уйти безнаказанным».

— Не беспокойтесь, полковник. Даже если бы вы не спросили меня, я не собирался жалеть усилий в поисках лекарства, — тон Лита был настолько полон решимости, что оба мужчины усомнились в его психологической оценке.

Он действительно был холоден и циничен, но, казалось, в глубине души действительно заботился о безопасности королевства.

«Черт возьми, вот почему я ненавижу военных. Они бы взяли на вооружение даже грязные носки, если бы им дали такую возможность. Если я не буду действовать быстро, неизвестно, какой ущерб могут нанести эти идиоты», — вот что на самом деле подумал Лит.

В ту ночь у них с Солус произошла одна из их редких ссор.

[Ты действительно хочешь убить всех пациентов в последней палате?] — прямо спросила она.

[Честно? Я бы предпочел находиться в академии, переживая из-за экзамена во втором триместре, вместо того чтобы играть здесь в доктора Флеминга¹. Но чего ты от меня ждешь? Умыть руки и надеяться на лучшее?]

[Но... есть ещё женщины, дети и старики. Мы видели их во время очередных визитов. Как ты вообще можешь думать о чем-то подобном?]

[Ты имеешь в виду, как я мог этого не сделать? Женщины ничем не лучше мужчин, а старость не делает тебя святым. Что касается детей, то их ядра слишком слабы, риск стать пробуждённым незначителен, я больше беспокоюсь о том, что они умрут из-за паразитов].

[Я заметил, что у большинства из них красные ядра. Я не знаю, что происходит, когда красное ядро понижается, но я не думаю, что что-то хорошее. Пожалуйста, Солус, попытайся понять мою точку зрения. Ты не знаешь, на что способен человек, пока он не получит силу избежать последствий своих действий].

[Хороший человек может легко скрывать свою истинную природу или просто слишком бояться следовать своим инстинктам. Закон и порядок работают потому, что люди боятся наказания. Там, на Земле, человек по имени Будда сказал, что зло является естественным для людей, в то время как добро нуждается в обучении].

[Если мы правы, и этот алхимик, Хаторн, стоит за чумой, как ты думаешь, почему она сделала это? Из-за денег. Как ты думаешь, почему армия готова жертвовать невинными ради сохранения биологического оружия? Ради власти. Но знаешь, что самое страшное? Спроси любого хулигана, любого жестокого мужчину или женщину, почему они делают то, что делают, они все ответят одно и то же: потому что могут. Если ты действительно этого хочешь, то я могу отпустить всех пациентов, но помни, что бы ни случилось дальше, все смерти и страдания, которые они принесут, будут на твоей совести].

Солус знала, как суров был взгляд Лита на человечество. После всего, что она видела, Солус больше не могла полностью отказаться от его рассуждений. Её единственной надеждой было ошибиться насчет побочного эффекта блокирующего ману паразита.

На следующий день Лит принял дополнительные меры предосторожности. Ему предстояло встретиться со своим главным подопытным, и первые впечатления уже нельзя было вернуть.

На случай, если всё пойдет хорошо, он приготовил удобный медицинский стол, стул и немного удобной еды.

За занавеской были спрятаны носилки с кожаными ремнями, смирительная рубашка, кляп и немного навоза, если подопытный окажется нарушителем спокойствия или Гаритом Сенти.

Вошедшая в палатку не была связана. Лит счёл бы это хорошим знаком, если бы не её отношение, с глазами, полными презрения, как будто она владела этим местом и не была рада своим гостям.

— Сэр, позвольте представить вам Ниндру Люц. Она сильнейший маг Кандрии, а также председатель городского отделения Ассоциации магов, — Килиан знал, чего ожидать от них обоих. Дипломатия не была сильной стороной ни одного из присутствующих.

— Приятно познакомиться, — Лит протянул руку, но его проигнорировали.

— Вы член Корпуса королевы, и к тому же капитан, — сказала она, узнав мундир.

— Почему я вынуждена оставаться в смешанной палатке, и кто эта мелюзга? — Ниндра была 1,67 метра ростом, всего на пару сантиметров выше Лита. Её замечание было скорее направлено на то, чтобы подчеркнуть разницу в их положении а не росте.

— Мне очень жаль, но по соображениям безопасности зараженных нужно держать вместе, иначе наблюдение будет невозможно, — ровным тоном ответил Килиан. — Он будет вашим новым целителем, это всё, что я волен сказать.

— Еще один шарлатан, который не будет делать ничего, кроме как ощупывать и прощупывать меня еще месяц? Нет, спасибо! — она попыталась уйти, но стражники преградили ей путь, положив руки на рукояти оружия.

Лит должен был признать, что она действительно была усладой для глаз. Ниндра была красивой женщиной лет тридцати с небольшим, с бронзовой кожей, светло-каштановыми волнистыми волосами до плеч и карими глазами.

У нее были длинные ноги и достаточно округлые формы, чтобы сделать ее привлекательной даже в сером тюремном комбинезоне. На Земле Лит пригласил бы её на ужин, но в новом мире он был по меньшей мере на десять лет моложе и не обладал тонной терпения.

«Отлично! Женская версия этого высокомерного идиота. К счастью, я пришел подготовленным».

— Немедленно отпустите меня! Я член Ассоциации магов. Я требую разговора с королевой! — закричала она в ярости.

Килиан уже собирался объяснить ей, что она находится в карантинной зоне, а не на роскошном курорте, когда игнорируемая рука Лит превратилась в кулак, который нанес удар по печени. Внезапное падение кровяного давления вкупе с болью заставили ее опуститься на колени, не в силах произнести больше ни слова.

— Привяжите её к столу и заткните ей рот, хватит с меня её тирад, — Лит мог бы вырубить её ударом в челюсть, но он хотел, чтобы Ниндра оставалась в сознании. После того как солдаты выполнили его приказ, настала очередь Лита говорить.

— Я сожалею о том, что вам пришлось пережить здесь, но люди умирают. У меня нет времени тешить ваше эго. Давайте перейдём к делу: чтобы найти лекарство и вернуть вам вашу магию, мне нужно ваша помощь, но это может занять некоторое время. Вы можете либо провести свои следующие дни привязанной, как животное, либо вести себя как цивилизованная личность, и с вами будут обращаться как с таковой. Выбор за вами.

Лит проигнорировал её полный гнева взгляд и бесчисленные приглушённые ругательства, которые она бросала ему, сосредоточившись только на своей задаче.

Он использовал Бодрость, чтобы определить состояние её ядра маны. Судя по полосам, когда-то оно было светло-синим, но теперь стало на несколько оттенков темнее. Лит решил сначала вылечить её, одновременно проверяя теорию Солус.

Он уже придумал способ победить последнего паразита, но между мыслью и действием было бесчисленное множество вещей, которые могли пойти не так. Первая часть его плана состояла в том, чтобы проверить, не вредят ли токсины ядру, находясь рядом с ним.

Лит попытался извлечь токсины из живота, а не из руки или ноги, как он обычно делал. Не имея доступа к магии воды, он мог только заставить их выделяться вместе с потом и позволить ему капать во флаконы.

Даже при всей его значительной магической силе заставить ману циркулировать в теле Ниндры было всё равно что толкать внедорожник в гору. Вскоре Лит был весь в поту, и только через четверть часа неустанных усилий ему удалось вывести токсины на уровень кожи.

Он заставил Килиана передать ему флаконы, а затем схватил её за рубашку, готовясь извлечь образец. Лит почувствовал, как все её тело напряглось, а конечности натянули путы до предела.

«Если к ней приставали в палатке, вполне естественно, что она не любит, когда к ней прикасаются. Я постараюсь быть быстрым», — подумал Лит.

[Да, и, может быть, немного внимания к ней поможет], — Солус фыркнула.

[Она скованна, окружена четырьмя мужчинами, один из которых собирается её раздеть], — добавила она, так как Лит, казалось, немного медлил с пониманием.

Лит обернулся, заметив, что все взгляды прикованы к его руке. Присутствующие наклонились, чтобы получить лучший вид, и затаили дыхание в ожидании. Даже Килиану не терпелось понаблюдать за следующим шагом, разумеется, в академических целях.

— Извините, ребята, — Лит пожал плечами, понимая свою ошибку. Обследовав и пролечив бесчисленное количество пациентов всех возможных возрастов, он был ошеломлен от привлекательности некоторых аспектов своей работы.

— Врачебная тайна пациента.

Звук задергиваемого занавеса сопровождался громкими стонами, вызванными осознанием того, что их жажда знаний не будет утолена.

____________

¹ Флеминг — британский микробиолог. Открыл лизоцим и впервые выделил пенициллин из плесневых грибов Penicillium notatum — исторически первый антибиотик. Оба открытия произошли в 1920-е годы и в большей степени случайно.

Первые впечатления II

Лит бесцеремонно поднял вверх серую рубаху, открывая плоский и гладкий живот Ниндры. Затем он усилил её метаболизм своей магией света, покрывая её живот каплями пота молочного цвета, насыщенными токсинами.

Его глаза и руки двигались проворно, не упуская ни капли ценнейшей жидкости. Судьба королевства и, что ещё важнее, его собственная зависели от того, найдут ли алхимики способ нейтрализовать токсины или хотя бы проанализировать их состав, облегчив Литу работу.

Даже если её напарнику и было всё равно, то Солус с завистью глазела на то, как вздымалась и опускалась выпуклая грудь Ниндры от нахлынувшей на неё паники.

«Если я когда-нибудь заполучу тело, то я бы очень хотела, чтобы оно было таким же, как это», — подумала она про себя.

Опасения Ниндры быстро развеялись осторожными прикосновениями Лита, наполнявшего одну пробирку за другой, не делая пауз на просмотр видов и не используя преимущество ее беспомощности.

За месяц плена она научилась распознавать похоть в глазах окружающих ее мужчин, будь они солдатами или другими инфицированными. После длительной изоляции люди легко впадали в отчаяние и вели себя подобно животным.

Стража была относительно безопасна. Они не могли зайти дальше, чем обычное ощупывание во время обыска, потому что больше всего боялись заразиться. Но остальные заражённые в её палате — другое дело. Поскольку им было нечего терять, они зачастую отбрасывали порядочность, сражаясь между собой за ломоть хлеба или изводя женщин.

Обычно стража быстро вмешивалась, но порой они скучали и позволяли всему идти своим чередом, наблюдая за попытками изнасилования, будто это всё театральная постановка, смеясь и комментируя без зазрений совести.

Они всё равно вмешивались перед тем, как случилось бы что-то действительно ужасное, но это не делало происходящее менее травмирующим. Утратив свои магические силы, Ниндра сохранила гордость и была готова пойти на всё, лишь бы защитить себя.

Когда она только встретила Лита, то предположила, что за этой маской лишь очередной старый извращенец, и относилась к нему соответственно, напомнив ему о её статусе в Ассоциации и её связях с королевой.

Но теперь, наблюдая за тем, как он неустанно работает, она ничего не могла в нём распознать. Он был холоден, словно машина, позволяя ей надеяться, что впервые с момента ее заключения перед ней действительно стоял целитель.

Собрав последнюю каплю, Лит осторожно поправил её рубаху в прежнее состояние, избегая ненужных прикосновений, а затем вновь использовал Бодрость. Область вокруг ядра маны Ниндры теперь была свободна от токсинов, в ней оставались лишь коконы со скрывающимися в них паразитами.

[Есть изменения?] — спросил Лит у Солус.

[Нет, ещё слишком рано. Даже у тебя это занимало какое-то время. Не волнуйся, если я замечу, что её ядро восстанавливается или её мана начнёт циркулировать как у истинных магов, то скажу тебе].

Теперь, без глушащего эффекта токсина, Лит смог найти червей и попытаться их убить. Он планировал проверить на Ниндре первое разработанное им лечение. Оно состояло из очищения ядра маны, позволяя тому восстановиться, в то время как остальное тело оставалось забито блокирующими ману паразитами.

Его теория состояла в том, что даже если ядро будет переполнено мировой энергией, Ниндра не сможет сохранить его в этом состоянии.

— Если я прав, то мне понадобится придумать какую-нибудь медицинскую ересь для оправдания перерыва в несколько дней между этим и лечением остального тела. Я не могу позволить другим целителям ускорять процесс.

Затем он нацелился на ближайшие к ядру коконы, отправляя несколько щупалец из темной энергии медленно пробираться и убивать всех паразитов на пути. Его опасения подтвердились, коконы были сильно спрессованной массой токсина.

Отправить магию через них было равносильно заталкиванию внедорожника на ручнике на холм. Поскольку это не выходило за рамки его ожиданий, то Лит перешёл к плану Б. Он использовал свое очищающее заклинание, чтобы удалить внешние слои, пока усиливал метаболизм Ниндры магией света.

Эффект был схож с выполнением кардиотренировок: кровяное давление поднималось, мышцы циклично сокращались и расслаблялись, ускоряя процесс рассеивания токсинов и естественным путём, и осмосом¹.

Спустя четыре часа Лит был слишком изнемождён, чтобы продолжать.

— Подобным образом мы и будем взаимодействовать с этого момента, более или менее. Теперь могу я услышать, согласны ли вы? — спросил он, убирая кляп.

Глаза Ниндры оставались холодными, но уже без тени презрения.

— Ты в курсе о том, что ежедневно происходит в той палатке?

Лит кивнул.

— Если я соглашусь помочь тебе, я хочу, чтобы повысили безопасность, а солдаты были наказаны за свое поведение, — попросила Ниндра, вкратце поведав о ее ужасающем опыте.

— Я лишь целитель, — пожимая плечами, сказал Лит, — Я могу поговорить с руководителем лагеря, но не уверен, что он сможет многое изменить. Люди останутся людьми. Но я могу убедить его предоставить вам пару личных стражей.

— И последнее. Я хочу, чтобы ты пообещал не прикасаться ко мне без медицинской необходимости.

Лит посчитал её требования логичными, и он также нуждался в её доверии.

Солус считала, что сможет определить, если кто-то станет пробуждённым, но это не означало, что Ниндра не сможет почувствовать свой поток маны, и запомнив его, пробудиться спустя недели или даже месяцы после выздоровления.

— По рукам, — Лит убрал с неё кандалы, позволив пожать вытянутую им руку.

— Есть одна вещь, которую вы должны знать. Эти синие вены… — он нажал пальцем на её руку и шею, — …знак того, что инфекция почти достигла критического состояния. Моя процедура должна не дать ей стать летальной, но она лишь экспериментальная. Существует множество вещей, которые могут пойти не по плану, поэтому если вы почувствуете что-то странное или необычное со своим телом после одной из терапий, то должны сказать мне.

Ниндра была шокирована его словами, глядя на свои вены, как на змей, затаившихся в траве.

После кнута Лит использовал пряник. На небольшом столике он поставил приготовленную еду, миску с водой, полотенца и сменную одежду.

— Я бы хотел предложить полноценную ванну, но без магии воды это лучшее, что я могу сделать.

Вкуснейший запах хорошей пищи заставил ее живот урчать, его предложение было слишком хорошим, чтобы отказываться.

— Я не собираюсь отказываться от чистой одежды, поскольку нам ее выдают лишь раз в неделю, но зачем миска? — спросила Ниндра, перед тем как осознать, что от своей паники и эффекта магии света она заливалась потом.

Её рубаха прилипла к ней, подобно второй коже, а её возбужденные соски виднелись через тонкую ткань, заставляя почувствовать себя обнаженной. Перед тем, как она прикрыла свою грудь руками, Лит успел выйти, закрывая за собой занавеску.

«Я могу продолжить её лечение после обеда, но я хочу дать ей немного времени для восстановления. Я продолжу завтра, после полноценного ночного отдыха. Солус говорит, что во время сна ядро восстанавливается быстрее. Сегодня ранним вечером я попробую мое второе лечение».

— Капитан, я закончил с этим пациентом на сегодня. Этим вечером мне нужен другой сильный маг. Я хочу попробовать разные методики и понять, какая эффективнее.

Лит передал ему все собранные пробирки и Килиан отправил одного из солдат за курьером.

— Без проблем, но ты уже знаешь второго по силе мага Кандрии. Если хочешь, я могу привезти третьего вместо него.

Чумная маска скрывала волчий оскал на лице Лита.

— Нет, мистер Сенти отлично подойдет.

«С его талантом и опытом, если он не сможет почувствовать ядро маны после моего лечения, то никто не сможет. А если он и станет пробуждённым, то он из тех людей, которых я убью без задней мысли».

— Вы говорите о Гарите Сенти, главе гильдии наемников Кандрии? — прозвучал голос Нидры из-за занавески в дальней части палатки.

— Да, об этом парне.

— Он немного зажатый, но он хороший человек. Я могу с ним поговорить, если хотите. Я уверена, что, если вы сделаете ему такое же предложение, что и мне, то он его примет.

«Хороший человек? — Лит мысленно усмехнулся. — Да, помимо хорошей внешности он ничем не выделяется. Или мы недооценили его, или её стандарты сильно упали из-за того, через что она прошла».

Лит нуждался в любой помощи, что мог получить, поэтому согласился на предложение Ниндры.

Позже этим вечером вторая встреча Лита и Гарита произошла более вежливо, но от холода в палатке даже мороз ледникового периода почувствовал бы свою никчемность. В обычной ситуации после подобного отношения Лита Гарит бы никогда не согласился помогать военному псу.

Но проведя месяц с тюремной едой без ванны и конфиденциальности, он настолько отчаялся, что согласиться. Несмотря на всю ненависть к дерзкому доктору, Гарит не мог отвести глаз от дымящегося стейка перед собой.

Также Ниндра Люц была одной из немногих людей, кого он уважал, и когда она поведала ему о синих венах, он был вынужден переосмыслить свои приоритеты.

«Когда я верну свои силы, то всегда смогу его выследить, если захочу. Но если я умру, то всё будет кончено! Как бы я ни хотел это признавать, но я нуждаюсь в нём больше, чем он во мне», — думал Гарит.

— Я буду получать еду после каждой терапии, верно?

Лит кивнул в ответ.

— Я тоже хочу личную стражу. Я устал от мужчин и женщин, пробирающихся в мою кровать, и стражи, лишь смеющейся за мой счёт!

Лит дал свое слово, поэтому несмотря на их обоюдную злобу, он мог начать испытывать свою вторую теорию. Благодаря своему опыту от лечения Ниндры, лечение протекало быстрее и более гладко, чем утром.

План состоял в убийстве всех паразитов, оставляя достаточно токсина в организме для предотвращения становления пробуждённым после восстановления ядра. Во время первой процедуры Лит очистил малую часть руки Гарита, упростив циркуляцию его маны во время действия Бодрости.

Затем он продолжил извлекать все токсины, пока не стал слишком уставшим для продолжения. В последующие дни два метода всё более и более разнились. Метод, испытанный на Ниндре, был медленнее, сначала он извлек всех паразитов в ее брюшной полости, проверяя состояние ее ядра, и оставляя остальное тело нетронутым.

Метод, испытанный на Гарите, был быстрее, но куда более выматывающим. Литу приходилось по секторам очищать токсины и убивать паразитов настолько быстро, насколько он мог, всегда начиная с брюшной полости.

Как Солус и предсказала, вскоре она смогла почувствовать, как мировая энергия вливалась в их тела, заполняя пустоту. Вне этого их мана не циркулировала, а оставалась неподвижной, доказывая, что пробуждения не произошло.

Благодаря вынужденной кооперации оба пациента вскоре стали благодарны Литу за все его усилия и упорство. После каждой процедуры, находясь за занавеской, он просил их попробовать использовать простейшее заклинание магии света.

Все их попытки проваливались, но они смогли почувствовать изменения в себе. Они поделились своей радостью с Литом, лишь поднимая его переживания на новый уровень.

Одним утром Лит убивал паразитов в руках Ниндры, её ядро уже давно восстановилось, поэтому он решил, что настало время скрестить пальцы и вылечить её.

Лит уже собирался закончить, когда солдат ворвался в палатку. Своей рукой он держал ребенка не старше двух лет. Вены по всему его телу были небесно-голубого цвета, выпирая так, словно маленькие ручки пытались пробиться через его кожу и сбежать.

— Сэр, этот ребенок только что потерял сознание. Целители не знают, что делать, мы никогда подобного не видели. Мне было приказано ждать ваших указаний.

Лит был вынужден решать, вылечить ли его, рискуя сделать его пробуждённым, или дать ему умереть.

____________

¹ Процесс рассеивания токсинов осмосом — процесс очистки жидкости, чаще всего воды, путём односторонней прогонки жидкости через тонкую мембрану.

Кризис I

Мысли в разуме Лита не сменялись бы так быстро, даже если бы внезапно перед ним воскрес его брат Карл. В этом случае по крайней мере он испытывал бы лишь две эмоции: неверие и радость.

Но сейчас его мысли стали подобны хаотичному шторму. Неспособные прийти к согласию, природа и воспитание в нём сражались как никогда прежде.

«Я должен его спасти. Я посвятил большую часть этой своей жизни спасению чужих людей, даже когда они не могли заплатить. Ненавидеть людей нормально, но двухлетнего ребёнка? Моя самая главная претензия к детям в том, что они шумные и неприятные, поэтому я никогда не хотел заводить своих детей. Но убийство ребёнка — совершенно другое дело. Что случится с его родителями, братьями и сёстрами, если я позволю ему умереть? Останется ли у них шрам на душе от смерти их любимого человека, как это случилось со мной?»

Это была его позиция, как целителя, того, кого растили в семейной любви и внимании последние двенадцать лет. Эти аргументы были хорошо подкреплены, Лит на себе прочувствовал боль и утрату, видел страдания матери, которая могла лишь наблюдать, как её дочь медленно умирает.

Он не желал позволять кому-то ещё проходить через всё это лишь из-за своего эгоизма.

«Это не сложно. Слабые обязаны страдать и всегда умирают первыми. Это закон джунглей. Я его не знаю и мне нет до него дела. Его спасение будет безумством. Во-первых, я продемонстрирую Килиану, что способен излечивать паразитов самостоятельно. Во-вторых, этот ребёнок не такой, как я. Если он получит силу, то станет угрозой и для себя, и для остальных. Существует бесчисленное множество факторов риска и ни одной выгоды. Благие дела не остаются безнаказанными — если я помогу ему, то заплачу за это».

Аргументы с его «человеческой» стороны тоже имели смысл. На самом деле Литу нет дела до чужих людей и никогда не было. Если он и помогал им в прошлом, то за его поступками всегда стоял скрытый мотив.

Он не был героем, он убивал бесчисленное множество раз и не пережил ни одной бессонной ночи от этого.

Пока его разум застыл, его тело действовало по привычке, взяв ребёнка из рук стража и поместив его на стол для изучения его состояния. Число паразитов было небольшим, ребёнок был настолько слаб магически, что они не могли процветать в его теле.

Тем не менее, двадцати двух червей было достаточно, чтобы ядро деградировало ниже красного уровня. Оно не было чёрным, и он не превратился бы в мерзость. Ядро сжалось до размера булавочной головки и было серым. Осталось лишь несколько красных полос, а остальные теряли свою плотность.

Серые части были туманны, не из-за токсина, а из-за того, что ядро разваливалось.

«Нет смысла спорить, дурни, — встряла логическая сторона Лита, затыкая все остальные голоса в его голове не чувствами или пессимизмом, а холодными фактами. — Если его ядро не обладает фантастическими способностями в регенерации, то он одной ногой в могиле. Самым милосердным действием будет избавить его от мучений».

Лит ожидал, что отсутствие выбора в этом вопросе даст ему почувствовать облегчение, но оно лишь ухудшило его положение.

«Есть столько факторов, которые я до сих пор игнорирую. Может, я неправ, и ребёнка можно спасти. Я впервые столкнулся с подобной ситуацией, я не могу быть уверен, пока не попробую. С другой стороны, это уникальная возможность узнать, что произойдёт, если ядро посереет».

Его внутренний конфликт едва занял несколько секунд, но для присутствующих время растянулось на часы.

— Ты можешь что-нибудь сделать? — прозвучал подавленный голос Килиана. Зная Лита, он предположил, что всё потеряно. Было лишь вопросом времени, когда чума начнёт косить самых молодых инфицированных.

— Ты не знаешь первого правила магии света? Если пациент дышит, то надежда есть. Почему же ты бездействуешь?

Ниндра не была целителем, но очень их уважала, как и Лита. Она не могла поверить, что этот случай был выше его сил. До встречи с ним она уже смирилась прожить свои последние дни в плену. Она понимала, что без лекарства рано или поздно чума или королевство убьют её. Однако он дал ей надежду.

Лит не мог ответить на их вопросы, разрываясь между эгоизмом и желанием стать лучше — кем-то настоящим, кем бы гордились дорогие ему люди, вместо маски, которой он обманывал мир.

Он начал сильно потеть, и почувствовал холодное чувство на дне желудка, как будто иглы протыкали его изнутри. Его кишки свернулись узлом.

[Солус, что мне делать? Я никогда не желал этого, у меня нет плана для подобных чрезвычайных ситуаций].

[Это не мне решать. Я твой компаньон, но жизнь твоя. Я знаю, что это, возможно, самая страшная ситуация, с которой ты столкнулся, ты не сможешь выбраться из неё через убийства или обман. Я могу лишь пообещать тебе, что бы ты ни выбрал, ты должен переосмыслить свою жизненную позицию. После всех наших разговоров об изменении и взрослении как личности настало время решать: ты лишь чувствуешь себя пустым или ты действительно пуст. Но чем бы ты ни стал, я всегда буду тебя поддерживать].

Последние девять слов — это всё, что ему нужно было услышать. Солус знала его, настоящего его, но она никогда его не осуждала или избегала. Она знала каждый его грязный секрет, все постыдные мысли и провалы, но всё равно всем сердцем приняла его.

Лит решил, что настало время стать достойным подобной привязанности, а не купаться в её лучах и воспринимать как должное.

«Я правда не знаю, сможет ли этот ребёнок стать пробуждённым или нет. Но я знаю, что я не могу избегать принятия тяжёлых решений лишь из-за боязни последствий. Если я и вправду хочу стать лучше как личность, то должен хотя бы попробовать быть таковой!»

Не прошло и пяти секунд с завершения диагностирования Литом. Его руки начали формировать притворные печати, а он вслух произносил случайные слова на латыни, пока с помощью Бодрости избавлялся от токсинов.

После процедур Ниндры и Гарита это было слишком легко. Паразиты не только не могли размножаться, но и недостаток питательных веществ не позволил им сформировать кокон, оставляя их незащищёнными, лёгкой добычей для щупалец тьмы.

Никто не собирал токсины, что были потрачены впустую, но никому и не было дела. Полное очищение тела заняло у Лита несколько минут, и эффект был заметен невооружённым глазом. Синие вены сначала сдулись, а потом исчезли, кожа ребёнка восстановила часть своего былого оттенка, но всё ещё оставалась мертвецки бледной.

— Я, должно быть, очистил его организм. Но паразиты всё ещё внутри, — он соврал, защищая свои секреты. Если ребёнок выживет, то Лит должен любой ценой не позволить другим целителям его осматривать, добавив в свой перечень пациентов.

Таким образом, он всегда мог притвориться, что лечил его постепенно, а не за один присест.

— Тогда почему он до сих пор без сознания? — спросил Килиан.

— Потому что неизвестно, сколько ущерба успело получить его тело. Я сделал всё что мог, теперь всё зависит от него, — опустив нюанс со статусом его ядра, Лит говорил правду.

[Использование магии света или выдача ему части моей жизненной силы бесполезны. Его тело в идеальном состоянии, проблема в ядре. Солус, как протекает процесс?]

[Плохо. Даже после того, как ты вывел токсины, ядро не проявило признаков восстановления].

— Отведите его назад к родителям. Нет смысла держать его здесь.

— Его родителей нет в изолированном крыле, как и ни в одном другом, — объяснял солдат. — Мы не смогли их отыскать, они или мертвы, или сбежали до начала эпидемии.

Лит кивнул.

— Я не хочу оставлять его одного в таком виде. Вы не возражаете, если мы отложим вашу процедуру на завтра?

— Без проблем, — ответила Ниндра, боясь прикоснуться к руке ребёнка, чтобы не ухудшить его состояние. Она всё ещё была инфицирована и не знала, как чума распространяется.

— Не составишь компанию? — Лит покачал головой и начал бродить вокруг маленькой палатки.

Он начал ломать себе голову, пытаясь найти способ внедрить ману в тело мальчика, не повреждая его, но безуспешно. Лит по своему опыту знал, что отправлять ману прямиком в ядро было равносильно его отравлению.

Согласно Солус, циркуляция своей маной в чужом теле с помощью Бодрости никогда не вредила организму, но это и не действовало на ядро. Во время процесса очистки мировая энергия, которую Лит качал в маленькое тельце, не поглощалась, как бы близко к ядру он её ни подводил.

Возможно, это было из-за того, что она всё ещё сохраняла отпечаток Лита, но ядро маны игнорировало её, отказываясь восполнять своё истощение с его помощью. Прошёл час, потом другой, пока ядро не стало полностью серым, исчезая, подобно клубу дыма.

[Он умер], — сказала Солус, как только увидела, что жизненная сила ребёнка исчезла.

Лит поделился вестью с остальными. Его голос был собранным и спокойным, но внутри он был в агонии, задаваясь вопросом: сколь сильно виноваты паразиты по сравнению с ним? Возможно, если бы он не сомневался, то всё сложилось бы иначе.

Возможно, он лишь очередной монстр и не достоин быть любимым.

Кризис II

После инцидента с безымянным ребёнком Варгрейв сменил приоритеты Лита, попросив его вновь посетить палатку последнего крыла, чтобы проверить состояние остальных детей во избежание новых смертей.

Никто не находился в предсмертном состоянии, но ядра большинства посерели более чем наполовину, поэтому Лит добавил пациентов в худшем состоянии в свой график, чтобы разработать упрощённую версию лечения, которое он почти завершил.

Для этого ему нужно было время, поэтому он собирался отложить лечение Ниндры и Гарита. Ниндра до сих пор пребывала в шоке от произошедшего вчера, поэтому не возражала, пожелав Литу удачи.

Гарит же напротив, плохо это воспринял.

— Какого чёрта это значит? Отложено до каких пор?

— Пока чрезвычайная ситуация не разрешится, — прямо ответил Лит. — Сильные маги вроде тебя не находятся в критическом для жизни состоянии, в то время как большинство остальных одной ногой в могиле. Приказ есть приказ. Мы продолжим сразу же, как я закончу, это не должно занять много времени.

Лит был чересчур спокойным, почти смирившимся, и это беспокоило Солус.

Мужчина, которого она знала, никогда бы не терпел столь дерзкое обращение без веской на то причины. В обычной ситуации она бы ожидала, что Лит отправит его до Луны и обратно пинком под зад.

Она понимала, что он не оплакивает безымянного ребёнка. Внутри Лит страдал, он был зол, потому что всякий раз, когда он пытался дать человечеству второй шанс или поменять своё отношение к жизни, то случалось что-то ужасное.

«Этот кризис бы не произошёл, если бы я не был столь самоуверенным и не проигнорировал бы столь предсказуемую проблему. Когда я впервые обследовал леди Зейр, то должен был понять, что более слабые ядра потерпят коллапс первыми, и действовать соответствующе. Но вместо этого я был столь уверен, что найду универсальное лекарство достаточно быстро, проигнорировав реальность и позволив проблеме разрастись. Я не могу простить себя за свою беспечность. Не говоря о том, что одна ошибка приводит к другой. И теперь я подвергаю риску свою безопасность, семью, всё, что я так сильно хотел защитить. Я должен решить, кем я хочу быть, пока вновь не облажался».

Лит был столь поглощён своими мыслями, что едва слышал голос Гарита, лишь изредка кивая ему.

— Ты ни черта не понимаешь, ты, грязная армейская псина! — Гарит не желал мириться с ожиданием, находясь в одном шаге от финишной черты. В своей жизни он имел всё: талант, внешность, силу, богатство.

За этот месяц заключения он был доведён до грани безумия, беспомощный, вынужденный спать на раскладушке среди низших существ, окружённый солдатами, которым он обычно не позволил бы и башмаки свои лизать.

Он никому не мог позволить вмешиваться, когда он был так близок к возвращению своей старой жизни.

— Меня не волнует, что ребёнок может умереть. Чёрт, меня не волнует даже если каждый пациент в этой чёртовой палатке умрёт. Я Гарит Сенти, сильнейший маг Кандрии! Я не собираюсь оставаться в этом положении ни дня более. Уж лучше отродье будет на грани смерти, чем я буду на грани излечения.

Он спрыгнул со своего стула, хватая Лита за воротник на его рубахе быстрее, чем кто-либо смог отреагировать.

— Или ты исцеляешь меня здесь и сейчас, или я клянусь всем богам, что узнаю кто ты, а потом найду всё и всех, кем ты дорожишь, и медленно их уничтожу прямо перед твоими глазами, перед тем как вернуть тебя в твою ничтожную жизнь!

Гарит был 1,9 метра высотой, на целую голову выше Лита, и достаточно сильным, чтобы трясти его как ребёнка, которым Лит и был.

Стража и Килиан уже собирались схватить Гарита и убить, если придётся, когда внезапно их тела вскрикнули от ужаса, а все волосы встали дыбом, заставив их отшагнуть назад, вместо того чтобы шагнуть вперёд.

Маниакальный смех Лита был единственным, что было слышно в палатке.

«Человек? Монстр? Как я мог быть столь тупым, терзая себя семантикой. Если что и связывало Землю и новый мир, то это то, что большинство людей чудовища. Нет добра или зла, есть только сила и то, как ты ей пользуешься. Пока я использую свои силы для защиты себя и своих близких, я остаюсь человеком. Но стоит мне позволить своему эго стать причиной моего существования и начать вредить остальным без причины лишь из-за больного желания, то я стану очередным монстром под личиной человека».

Литу не было нужды применять магию духа или тьмы, чтобы заставить Гарита отпустить себя. Убийственное намерение, что он излучал, было столь сильным, что стража и Килиан были парализованы страхом.

Гарит, напротив, как единственная цель этой убийственной ауры утратил всю свою силу. Его колени коснулись земли, а трясущиеся руки не могли шевельнуться.

Они были близко, поэтому лишь Гарит мог увидеть пар от их дыхания.

«Это невозможно! Магия воды запечатана. Как он может понизить температуру до такой степени без неё?» — он пытался предупредить остальных, но его рот отказывался открываться.

— Однажды я уже сказал тебе, что вылечу тебя последним, поэтому у тебя не было причин протестовать, — прошипел Лит, но все в палатке отчётливо его услышали. — Теперь ты смеешь угрожать мне? Ты забыл, что я целитель, а не святой.

Как бы он ни хотел оторвать Гариту голову, он не мог это сделать перед столькими свидетелями, поэтому он обнажил нож с пояса, одним плавным движением разрезая Гариту глотку слева направо, сделав кровавое U от уха до уха.

Лишь со смертью Гарита убийственное намерение исчезло, позволив остальным пошевелиться. Когда Килиан вернул себе самообладание, то заметил, что спиной стоит впритык к ширме палатки.

«Что, во имя богов, этот ребёнок такое? Сколько шагов назад я сделал?»

Стражники разделяли его мысли, обнаружив себя за палаткой.

— Он атаковал меня и угрожал мне. Это была самозащита, — голос Лита был спокоен, как если бы они обсуждали погоду.

— Не волнуйтесь, сэр. Если бы вы так быстро его не убили, то мы бы сделали это за вас, — сказал Килиан, превосходно скрывая удивление.

— Нам приказано уничтожать любую угрозу вашей безопасности, сэр, — кланяясь, в извиняющейся манере сказал один из стражей. — Пожалуйста, простите нам нашу некомпетентность. Хвала богам, что вы выдающийся эксперт.

Лит пожал плечами, происходящее имело небольшое значение по сравнению с его обновлённым внутренним покоем.

— Очистите палату, пожалуйста. Меня ждут пациенты.

***

Дав Солус проверить свои воспоминания, Лит вспомнил, что впервые избавился от нечистот после очистки ядра из оранжевого в жёлтый.

До этого момента, помимо использования Бодрости для оценивания состояния, он никогда не замечал прорыва, даже во время продвижения ядра на следующий уровень.

Поэтому он решил использовать тот же метод, что он применял на Ниндре, очищая лишь брюшную полость и оставляя остальных паразитов. Учитывая малое число паразитов и слабость ядер, даже сам Лит считал подобную терапию чересчур осторожной, но он не был тем, кто шёл на ненужный риск, независимо от шанса.

Его новой подопытной стала леди Зейр, добрая дворянка, которую он посетил, впервые изучая блокирующего ману паразита. У неё было жёлтое ядро, почти деградировавшее в оранжевое. Если лечение сработает на ней, то Лит сможет безопасно позволить остальным не-магам пройти через терапию.

Процедура прошла без малейшего изъяна, ядру леди Зейр потребовалось меньше дня для возвращения к своей полной силе. Бодрая дворянка поддалась очевидной доброте Лита в день их встречи, и когда она услышала, что он, возможно, сумеет излечить ее, то её уважение переросло в слепое почитание.

Она не умалчивала ни об одной детали, рассказывая ему, как она чувствовала зуд и жар после каждой процедуры. Оба симптома не имели ничего общего с пробуждением, они были побочными эффектами процесса очищения.

Все, кого Лит лечил, вне зависимости от природы паразита, чувствовали то же самое.

После того, как Солус дала своё согласие, подтверждая излечение ядра леди Зейр и утверждая, что она не стала пробуждённой, Лит раскрыл Варгрейву метод исцеления людей со слабым магическим талантом, отбирая их самостоятельно во избежание проблем.

В свою очередь, Варгрейв поделился методом с остальными целителями. Он действовал лишь на тех, кто был слаб и не мог пробудиться, но за пару дней десятки жизней были спасены.

Помимо блокирующих ману паразитов, остальные типы паразитов были истреблены, не оставив в живых ни одного в регионе Кандрии. Варгрейв сохранил лишь образцы их токсинов для дальнейшего изучения.

«Что бы ни решили верхние эшелоны армии, я больше не позволю чуме распространяться. Последнее, что мне приказал король, было стереть их с лица земли, и именно это я и сделаю. Единственное преимущество быть смертником в том, что я могу не думать о последствиях. Когда эти тупые генералы узнают, что тут произошло, будет уже слишком поздно».

Последствия I

После избавления от трёх типов паразитов из четырёх лагерь из двух блоков разделили уже на три блока. Третий был отведен под тех, кто был вылечен, чтобы было проще проверять их состояние на случай, если их лечение имело краткосрочные побочные эффекты.

Второй блок теперь состоял лишь из нескольких палаток, позволив усилить охрану, поскольку ранее на второй блок особо не тратились. Выжившие были воодушевлены: наконец освободившись от своих раскладушек, они забыли о боли, что была основной частью их повседневной жизни.

После смерти Гарита Лита срочно вызвали в палату Варгрейва. По словам Килиана, он был одним из могущественных сил Кандрии. Убийство его подобным образом перед свидетелями после незначительной провокации могло быть ошибкой.

Но той ошибкой, которую Лит бы с радостью повторил, если бы возникла необходимость. Ему никогда не нравился Гарит Сенти и тот факт, что он был готов атаковать единственного, кто мог его исцелить, доказывал, сколь опасным он был.

Лит никогда не оставлял врага живым, это бы означало дать ему возможность ударить в спину. Благодаря маске и униформе, лишь двое людей во всём лагере знали о его личности.

Даже если стражи возьмут взятку и поведают гильдии наёмников Кандрии о том, что произошло с их лидером, то она не будет знать, кого искать. Единственной проблемой был Варгрейв. Будучи сторонником следования правилам, он, вероятно, захочет сделать Литу выговор.

Но Лит не волновался, он играл более существенную роль в разрешении кризиса, чем все могли ожидать, включая его самого. Если запахнет жареным, то он сможет просто попросить добавить полную амнистию к своей награде.

Королевство было ему должно, и он не собирался позволять ему легко отделаться.

Но в реальности вышло иначе.

— Лит, хвала богам, ты в порядке! — полковник столь сильно хотел удостовериться в состоянии здоровья Лита, что даже не подождал, пока Лит снимет маску и перчатки.

— Мне правда жаль, что подобное произошло. Те солдаты должны были являться элитой, тем не менее отреагировали слишком медленно. Я прослежу, чтобы они получили строгий выговор, а их нехватка решительности была отмечена в личных делах.

Убедившись, что на Лите нет и царапины, Варгрейв с облегчением вернулся в своё кресло.

— В этом нет нужды, это всё моя вина, — ответил Лит. — Учитывая его характер и характер новости, о которой я должен был его проинформировать, я должен был предугадать его реакцию. Солдаты просто следовали моим инструкциям, дав мне свободу действий с моими пациентами.

— Я правда ценю, что ты это понимаешь, — Варгрейв кивнул. — Но ты целитель и превосходно выполняешь свою работу, поэтому подобное упущение с твоей стороны понятно. Люди же, которых я к тебе приписал, являются профессионалами, их единственной задачей было обеспечить твою безопасность, и они не справились. Даже если они привыкли к рутине, даже если им было приписано самое скучное задание, они всегда должны оставаться бдительными. Им нужно вернуть дисциплину, ибо в следующий раз они могут оказаться не столь удачливыми. Если бы что-нибудь случилось, то я бы потребовал их головы, как корона — мою.

На секунду Варгрейв посмотрел на Килиана взглядом со смесью гнева и переживания. Учитывая гневную натуру королевы, жизнь его старого друга тоже была под угрозой. Если бы стражи оплошали, то ситуация Килиана была бы даже хуже, поскольку он был их начальником.

— Столкнусь ли я с последствиями от убийства мастера гильдии? — Лит был немного сбит с толку заботой Варгрейва.

— О небеса, разумеется, нет. Нападение на военного офицера в зоне военного положения уже является преступлением, что карается смертью. Учитывая твою роль, он легко отделался. Мы бы пытали его перед казнью как минимум несколько часов.

— Тогда в чём срочность собрания?

— Корона желает лично услышать твой отчёт.

Варгрейв встал, размещая синий коммуникационный камень на своём столе, перед тем как сделать шаг назад и встать на колено, за ним быстро повторили Лит и Килиан.

Вскоре камень активировался, вновь проецируя изображение тронного зала. На этот раз присутствовали лишь король и королева.

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя хорошие новости, маг Лит, — хоть это предложение и было составлено как просьба, но голос короля Мерона был суровым, заставляя её звучать как приказ.

— Это так. Помимо последнего типа паразитов, ситуация была разрешена с минимальными потерями. Я уверен, что создал терапию, которая позаботится и о последнем паразите. Она уже на финальной стадии тестов. Как только я буду уверен, что у неё нет побочных эффектов, то передам её профессору Марту для объединения в одно заклинание. Я прошу прощения, что это заняло столько времени, но мои возможности ограничены и мне нужно время для перепроверки каждого этапа.

Лит соврал. Он разработал два возможных лекарства в день посещения леди Зейр, единственной причиной, по которой он не закончил дело и не вернулся в академию, было желание убедиться, что переживания Солус не сбудутся.

— Тебе не за что извиняться, — вмешалась королева Сильфа. — Едва две недели прошли с твоего прибытия, но этого тебе оказалось достаточно, чтобы превратить положение короны из отчаянного в разрешимое. Ты определил источник чумы, помог в создании лекарства для трёх из четырех паразитов и теперь собираешься создать лекарство для самого опасного из них самостоятельно. Королевство и корона в огромном долгу перед тобой.

— Вы переоцениваете мой вклад, Ваше величество, — вновь соврал Лит. — Лекарства по большей части заслуга профессора Марта. Сначала я подал ему идею, а потом реконструировал её для борьбы с блокирующим ману паразитом.

— Видишь, мой король? Скромный и эффективный. Хотела бы я, чтобы у нас было больше подданных вроде него, — тон Сильфы был весёлым, но когда её взгляд упал на Варгрейва и Килиана, её глаза были холодны как сталь, виня их за некомпетентность.

Килиан проглотил ком слюны. Королева точно знала об инциденте и не собиралась спускать это с рук.

— Мы еще не обсудили твою награду, маг Лит. У тебя есть что-то на уме?

— Да. Я бы хотел две тысячи золотых монет, — этой суммы хватило бы для поднятия статуса моей семьи до среднего, оставив достаточно для покупки всего необходимого для своей будущей лаборатории и прочих расходов.

— И это всё? — король был удивлен. — Разве ты не хочешь дворянский титул? Мы запросто можем сделать тебя графом. С землями и аннуитетами¹ ты легко заработаешь больше.

— Могу я говорить начистоту?

Король Мерон кивнул.

— Учитывая всё, что происходит в королевстве на данный момент, когда старые дворянские семьи сражаются с новыми, это было бы равносильно размещению на себе мишени. У меня уже достаточно врагов, как внутри, так и вне стен академии, и я не хочу заводить новых. Также это несёт с собой ответственность, с которой я, как двенадцатилетний, не смогу совладать. Вся моя семья должна будет переехать в новое графство, где их не примут хорошо. Они фермеры, Ваше величество. Я уверен, что они наслаждаются тихой и спокойной жизнью куда больше, чем общественными мероприятиями и дворянскими развлечениями. Сам же я слишком юн для определения своего будущего. Я не знаю, кем хочу быть и чем заниматься, принятие титула захлопнет больше дверей, чем откроет. Деньги же всегда полезны, и я могу их использовать для улучшения уровня жизни своей семьи, как я обычно и делал по чуть-чуть. Не говоря уже о том, что получение титула сделает мою вовлеченность в историю с чумой слишком очевидной. Даже если это будет отрицаться, то всё равно поднимет слишком много вопросов.

«И что более важно, если я приму титул, то вынужден буду присягнуть на верность короне, давая им право постоянно вмешиваться в мою жизнь. Спасибо, но нет».

— Это слишком мало, — высказала королева. — Ты уверен, что мы больше ничего не можем для тебя сделать?

— На данный момент, нет. Но если Ваше величество чувствует себя столь благодарной, то я был бы рад знать, что если появится необходимость, то я смогу попросить у вас помощи. Мы живем в опасное время, кто знает, когда мне может понадобиться помощь.

— Хорошо, — оба правителя ответили в унисон.

«Я очень хотел связать его этим красочным титулом, но “я тебе обязан” — следующий лучший вариант. Если ему когда-либо понадобится наша помощь, то мы сможем заставить его почувствовать себя в долгу, замыкая круг, из которого он не выберется», — подумал король Мерон.

— Ты можешь идти, маг Лит. Полковник, капитан. Нам еще многое нужно обсудить, — доброта в голосе королевы исчезла, как только она перевела свой взор с поспешно вышедшего Лита.

Занавеска за ним закрылась, оставляя палатку отрезанной от внешнего мира.

— Ваше величество, я знаю, что во вчерашних событиях подвел вас, — сказал Килиан. — Но, возможно, это неожиданная удача. Есть кое-что о Лите, что я бы никак иначе не узнал.

***

[Ты заметил, что во время противостояния Гариту ты применял магию воды и тьмы?] — спросила Солус.

[Нет. Правда? Как?]

[Я думаю, что Маленький мир — не работа истинного мага. На самом деле он не блокирует поток маны, а лишь делает его тяжелее. Это как если бы ты постоянно носил утяжелители, как в тех комиксах о боевых искусствах, и теперь к ним привык].

[Я усилился благодаря этому?] — спросил он с энтузиазмом.

[Мечтай! — Солус рассмеялась. — Просто теперь ты вновь сможешь немного использовать магию, а я могу менять свою форму].

Разочарованно вздохнув, Лит вошел в свою новую палатку. Поскольку второй блок был частично разобран, появилось много больших палаток, и он получил куда большую под свои апартаменты.

Он должен был переодеться в свою униформу чумного доктора и ожидать Килиана перед лечением Ниндры. Если всё пойдет по его плану, то его возвращение в академию — дело нескольких дней.

Стоило ему зайти внутрь, как холодный острый клинок был приставлен к его горлу.

Три фигуры в масках, одетые как солдаты, две женщины и мужчина, ожидали его, их оружие было обнажено и готово к удару.

— Лит из Люции, тебе придется во многом объясниться.

Солус мгновенно распознала ману, выходящую из их татуировок и оружия. Они вновь были в окружении членов Когтя.

____________

¹ Аннуитет — это схема платежей, в соответствии с которой они производятся в одинаковом размере в соответствие с конкретным графиком выплат (а именно на постоянной основе через равные промежутки времени).

Последствия II

[Безопасность этого места должна быть железной, а вместо этого мы имеем гребаный швейцарский сыр! Сначала предатели, а теперь это? — после первоначального удивления, Лит не знал, сердиться на охрану или бояться за свою жизнь. — Давай сохранять хладнокровие. Если бы они хотели меня убить, они бы перерезали мне горло на месте. Тогда мы бы опытным путем определили, насколько жесткая моя кожа и насколько сильны мои регенеративные способности. Солус?]

[Плохая новость в том, что все их снаряжение зачаровано и остро как бритва. Хорошая новость в том, что внутри Маленького мира это просто очень острое и смертоносное оружие. В этом месте у этих парней нет доступа к пространственным предметам или даже к своим татуировкам. Всё, что у них есть — это то, что ты видишь].

[Татуировки? Какие татуировки?] — Лит был так сосредоточен на чуме, что забыл подробности о группе наемников, которые чуть не убили его пару недель назад.

Солус мысленно предоставила основные моменты их последней встречи.

Они проигнорировали то, что на этот раз Варгрейв был не виноват. Когти потратили небольшое состояние на подкуп одного из своих старых знакомых в административном отделе.

Она предоставила им действующую униформу и удостоверения личности, иначе пройти через контрольно-пропускные пункты было бы невозможно.

Волшебные печати и документы нельзя было подделать, и чтобы получить доступ к таким инструментам, они должны были заплатить своей знакомой достаточно золота, чтобы позволить ей покинуть страну и прожить остаток жизни в роскоши.

Это была сумма, превосходившая награду за Лита, но им было всё равно, поскольку она шла прямо из карманов их нанимателя. Обязательное использование масок облегчило их работу, позволив им двигаться незаметно, пока они не нашли палатку Лита.

Когти не знали о его личности чумного доктора, им было наплевать на кризис Королевства Грифонов. На этот раз они пришли не только за жизнью Лита, но и за информацией.

Его убийство было лишь вишенкой на торте, призванной скрасить неудачу, которая запятнала их имя. Это был отчаянный шаг, потому что, как только Лит вернется в академию, у них никогда не будет возможности приблизиться к нему.

Внутри своей академии директор обладал богоподобной властью. Даже если бы им удалось проникнуть туда, они были бы немедленно обнаружены и убиты по щелчку пальцев Линьоса, который привел бы в действие один из бесчисленных массивов, окружавших замок.

Лес академии тоже был запретным местом. Отряд отправился исследовать его, и только один человек вернулся, лепеча о чудовищной скорпикоре, которая, лишь цокнув языком, перебила весь отряд, выпустив шквал световых клинков, которые разорвали их в клочья, игнорируя всю их защиту.

Выживший сообщил, что существо намеренно пощадило его, чтобы доставить сообщение.

«Мне надоело, и я устала от людей, охотящихся за детенышами. В следующий раз, когда кто-то устроит бардак на моей территории, я найду тебя», — затем она откусила ему обе руки, прежде чем вернуть его на их якобы секретную базу.

Увы, наступил брачный период, превращая владыку леса в разъяренную машину-убийцу, имеющую собственных малышей.

Члены Когтя нелегко восприняли угрозу. Атакующее заклинание света было чем-то из легенд, конечно, никто в здравом уме не поверит в это. Тем не менее, человек без конечностей преодолел сотни миль, минуя защиту убежища.

Если скорпикора знала их местонахождение и могла свободно приходить и уходить, заклинание света было наименьшей из их забот.

Следующим вариантом было захватить родителей Лита, но их охраняли два отряда Корпуса королевы, любой шаг, которой они предприняли бы, был остановлен защитой массивов. Там было больше людей, чем уцелевших членов Когтя, и они были на своём поле и имели за плечами месяцы подготовки.

Как бы абсурдно это ни звучало, но карантинная зона была их единственным жизнеспособным вариантом с очень жесткими временными рамками. Вскоре исчезновение их человека будет замечено, и вся её работа будет подвергнута тщательной проверке, что разрушит их прикрытие.

— Около двух недель назад ты должен был умереть во время засады на пути сюда, но ты выжил. Кто спас тебя? Что случилось с твоим отрядом и нападавшими?

Нож был прижат к горлу Лита, но ему удалось сбрить лишь несколько волосков на лице. Кожа была прочнее кожаной брони, но эластичной. Женщине пришлось использовать кончик ножа, чтобы пустить немного крови и подчеркнуть свои слова.

«Чёрт возьми, этот массив более опасный, чем мы думали. Он также может заставить гражданское оружие потерять остроту», — это было единственное объяснение, которое она могла придумать, поэтому она сообщила о своём открытии товарищам по команде, используя секретные жесты рук.

Лит увидел, как двое других поменяли свои сильно зачарованные ножи и короткие мечи на менее мощные того же типа. И их действия, и их вопросы не имели для него никакого смысла.

Однако в тот момент он был более чем счастлив потакать их любопытству и трате времени.

«Эти парни настойчивы. Просто убивать их было бы неразумно, могут прийти другие. Мне нужно узнать, кто они и чего хотят».

Несмотря на то, что Маленький мир не был способен блокировать магию духа, массивы всё ещё могли замедлять её эффекты. В отличие от магии стихий, чистая мана сама по себе не действует. Ее можно было использовать как форму телекинеза, но для этого мане требовалось достичь и окутать цель.

В Маленьком мире невидимая мана, вытекающая из тела Лита, распространилась как туман, а не как река. Следовательно, Литу требовалось некоторое время, чтобы окружить их и взять ситуацию под полный контроль.

В таком тесном пространстве, когда оружие было так близко к его жизненно важным органам, даже его скорость не особо помогала.

— Мужчины и женщины Корпуса королевы спасли меня. Они храбро сражались до конца, несмотря на трусливую ловушку, устроенную нападавшими, — маска, закрывающая его лицо, не позволяла Когтям увидеть его расширяющуюся ухмылку, и магия духа делала то же самое.

— Корпус королевы? — женщина, держащая нож, сплюнула с отвращением. — Мы регулярно убиваем этих неудачников! Шесть балбесов не могли победить более половины отряда Коготь. Перестань лгать, малыш. Скажи нам правду, и я дам тебе легкую смерть.

— Во-первых, это моя реплика. Во-вторых, больше половины, вы говорите? Это означает, что, как только вы трое умрете, этот так называемый отряд Коготь вымрет.

Внезапная мужественность Лита взбесила троих наемников, в основном потому, что он был прав. Они никогда не переставали проклинать тот день, когда приняли миссию архимага Лукарта. После убитых в неудавшейся засаде и убитых скорпикорой их осталась лишь горстка.

Им нужны были деньги, чтобы покрыть свои убытки и восстановиться с нуля. Пока их успех был безупречным, какую бы цену они ни просили, люди будут платить, в том числе и Лукарт.

— Тебе лучше не тратить моё время, малыш. Иначе…

— Иначе что? — Лит усмехнулся, отойдя от ножа.

Они отреагировали мгновенно, или, лучше сказать, они попытались. Мана вокруг них была такой плотной и устойчивой, что казалось, будто они двигаются сквозь расплавленную сталь.

Одним движением запястья с помощью духовной магии Лит сорвал маски с их лиц, немедленно уничтожив их взрывом энергии тьмы.

— Даже если вам удастся сбежать, я боюсь, вы умрете из-за чумы, — голос Лита был ледяным. — А теперь скажи мне, сколько вас осталось и кто вас послал.

Он вынул нож из ножен, направив его в глаз ближайшего Когтя.

— Поверьте, я милосерден по сравнению с чумой.

Все шло по плану Лита, но Солус чувствовала беспокойство.

«Впервые с тех пор, как мы попали в Маленький мир, он использует так много маны. Некромантия была ещё в рамках, поскольку темная магия не блокируется. Надеюсь, этот артефакт не преподнесет нам больше сюрпризов. В противном случае ситуация может стать непредсказуемой в мгновение ока».

Когти отказались говорить, поэтому Лит начала резать им лица только для того, чтобы исцелить их и начать всё сначала. Наемники чувствовали себя загнанными в угол, они не только не могли реагировать, но даже закричать.

Если из палатки донесется хоть какой-нибудь шум, их смерть будет гарантирована, но, пока они молчат, надежда вырваться из смертельной ловушки всё ещё оставалась. Удача благоволила им благодаря их упорству.

Использование магии духа обычно воспринималось Маленьким миром как колебание энергии, безобидный магический всплеск. Однако её длительное использование в таком масштабе было интерпретировано системой как аномалия, поэтому она предусмотрела её устранение.

Благодаря своему чувству маны, Солус увидела несметное количество рун, втекающих в палатку, подавляющих магию так быстро, что ей едва удалось предупредить Лита о надвигающейся опасности.

Но было слишком поздно. Как только женщина освободилась, она пнула Лита и схватила нож у своих ног одним плавным движением.

Лит был застигнут врасплох, потеряв нож, и пытаясь изменить падение, чтобы не подставить спину. Он был полностью обезоружен, когда член Когтя проткнула его левый глаз, пытаясь добраться до мозга.

Новая сила

Проклиная свою неудачу, Лит попытался заблокировать его левым предплечьем. Нож скользил из стороны в сторону, создавая ощущение, что горячее железо клеймит его внутреннюю плоть. Боль была не в новинку Литу, и ему нужно было просто стиснуть зубы, чтобы вынести её.

Его правый кулак ударил быстро, как змея, но благодаря её превосходной тренировке и богатому боевому опыту, член Когтя сумела увернуться от него в самый последний момент. Костяшкам кулака Лита все же удавалось задеть её подбородок. От удара у неё закружилась голова, заставляя изменить уклонение на перекат.

Взгляд члена Когтя был затуманен из-за почти попавшего удара, без этой корректировки манёвра в последнюю секунду она не смогла бы устоять и упала бы на пол. Лит вскочил на ноги, чтобы прикончить её, но двое других уже были рядом, целясь в его жизненно важные органы.

[Чёрт возьми, без магии и оружия я могу блокировать только своим телом. Солус, помоги мне выдержать боль на случай, если я потеряю несколько пальцев].

[Не в мою смену!] — мысленно крикнула она.

Лит был не единственным, кто тренировался, чтобы исследовать пределы своего нового тела. С тех пор, как они почти столкнулись со скорпикорой, она провела несколько экспериментов по поводу своих способностей к изменению формы.

Пробыв в Маленьком мире так долго, она могла преодолеть некоторые из его ограничений, если приложит к этому достаточно усилий. Ее форма кольца расширилась, покрывая правую руку Лита, образуя каменную перчатку.

Эта новая форма была серебристого цвета с сияющими рунами силы по всей поверхности. Она понятия не имела, как снова синхронизировать своё ядро маны с ядром Лита, но, по крайней мере, могла предложить ему некоторую защиту.

Лит был удивлен так же сильно, как и двое его противников, но никто из них не колебался, и сдержал эмоции. Рука в перчатке, поддерживаемая слиянием воздуха и огня, отражала все удары, которые могли убить или вывести из строя, в то время как Лит танковал остальные с помощью слияния земли.

Благодаря его природной стойкости и магическому укрепляющему эффекту, раны, которые он получил, были достаточно лёгкими, чтобы не обращать на них внимания. Они только немного кровоточили, прежде чем начать исцеляться, и ему даже не надо было накладывать заклинание.

В животе у членов Когтя возникло жуткое ощущение, говорящее им, что они столкнулись с тем, что убило их товарищей. Каждый из блоков Лита заставлял их клинки вибрировать, как будто они столкнулись с атакующим быком.

Их руки слабели с каждым ударом, из-за чего держать оружие в руках становилось все труднее.

«Кто он, нафиг, такой? Магические предметы не должны работать, что, во имя богов, это за перчатка? Как ребёнок может быть таким сильным и быстрым? Его движения беспорядочные, но ему удается держаться против нас. Если бы мы могли использовать наши татуировки...»

Татуировки членов Когтя были ещё одним шедевром Койрен Хаторн. Несмотря на то, что она не была истинным магом, она нашла способ вводить свои зелья прямо в кожу пациента, что позволяло им активировать их мыслью благодаря процессу нанесения.

После ухода Хаторн они использовали их с осторожностью, поскольку не было возможности восстановить их. Но перед лицом смерти они бы с радостью все их потратили.

На самом деле, их положение было не таким безвыходным, как казалось.

[Осторожно! Не используй магию слияния слишком долго, иначе Маленький мир может обнаружить и заблокировать и её. Используй только короткими всплесками].

[Спасибо за совет. Однако легче сказать, чем сделать. Эти парни хороши, даже с моими улучшенными рефлексами я не ровня троим из них в таком замкнутом пространстве. А как насчёт тебя? Может ли Маленький мир тебя вырубить?]

[Пусть попробует, — усмехнулась она. — Я уже следую своему собственному совету, усиливая свою защиту всего за мгновение до удара].

Поскольку Солус впервые применила такой трюк, Лит был поражен её способностью управлять своими способностями на микроуровне. Однако она была не так хороша, как заставляла себя выглядеть. Форма перчатки была сама по себе отчаянным ходом, усугубленным сдерживающим эффектом Маленького мира.

Каждый раз, когда Солус упускала нужный момент, лезвия из дамаска высекали на ней свой тонкий след, или даже откалывали небольшие кусочки камня. Для нее это было похоже на порезы и уколы, но она храбро держалась.

«Я всего лишь кусок камня. Я могу вылечиться от всего», — подумала она в потаенном уголке своего разума.

Лит тоже продолжал получать удары, но он отвечал на каждую атаку с удвоенной силой. Двое из трех членов Когтя были женщинами, без снаряжения и магии они были как дети по сравнению с физической силой Лита.

Мужчина группы был не в лучшем положении. Несмотря на то, что Лит был безоружен, во время каждого столкновения со своим противником член Когтя получал новые синяки и трещины в костях. Единственная причина, по которой они всё ещё стояли — это их элитная подготовка и командная работа.

Лит был просто любителем, но у него были все преимущества. Маленький мир не повлиял бы на его ненормальное тело, магия слияния могла заменить зелья, а Солус была отличным щитом.

Безвыходное положение длилось бы ещё долго, если бы не удачный удар члена Когтя. Короткий меч мужчины сильно ударил Лита в правую руку. Двое его товарищей обошли Лита с флангов, вынудив его атаковать в лоб.

Лит сумел уклониться от женского оружия в последнюю секунду, используя быстрые удары локтем, не оставляющие достаточно времени, чтобы уклониться или отразить входящую атаку. Лезвие сумело сломать перчатку, заставив Солус вскрикнуть от боли.

Ему потребовалось время, чтобы укрепить их связь, когда он наконец почувствовал все её страдания, насколько она была избита. Кипящая ненависть вспыхнула внутри Лита, сфокусировав его мысли подобно лазеру, стирая все, кроме желания убить.

Магия духа хлынула, преодолевая давление Маленького мира, позволив Литу отбросить своих противников и вызвать Зов смерти. Магия тьмы сконцентрировалась в форме щупалец, прежде чем начать видоизменяться.

В своём бешенстве Лит слил свою ману не только с всемирной темной энергией, но и с той, что была рождена в бездне, которую он сдерживал в своём разуме и душе. Под маской его глаза светились желтым светом, как факелы, зрачки уменьшились до вертикальных щелей.

Солус почувствовала, как тьма распространяется по телу Лита, наполняя её силой. Куски камня, разбросанные по палатке, воссоединились с основным телом и слились, как будто повреждений никогда не было.

Щупальца превратились в чёрный туман, уничтожающий все на своём пути.

***

— Что вы имеете в виду, капитан? — спросила королева Сильфа.

Килиан подробно рассказал им о событиях, приведших к смерти Гарита Сенти.

На членов королевской семьи это не произвело впечатления.

— В этом нет ничего нового. Мы уже знали, что Лит из Люции не стесняется убивать. Этот идиот сам напросился, — король Мерон фыркнул. — Это ваше великое открытие?

— Да, это так! — Килиан был сбит с толку их слепотой. — Конечно, великие маги и солдаты, запугивающие врага своей аурой — обычное дело. Но здесь мы говорим не об эксперте, а о ребенке и целителе. И все же ему удалось напугать лидера гильдии наемников настолько, что он встал на колени. Давление его маны заставило меня и солдат неосознанно отступить на несколько шагов. В этой палатке не было новичков, но мы действовали как они. Кроме того, могу поклясться, что температура упала на несколько градусов.

Те уже скептически воспринимали слова Килиана. После последней фразы они начали сомневаться в его вменяемости. Варгрейв не мог поверить, что его старый друг придумал такую детскую отговорку. В конце концов, его провал не был таким большим.

Килиан видел сомнение в их глазах, но не позволял ему остановить его.

— Подумайте над этим. Почему он единственный выживший в засаде, унесшей жизни целого отряда Корпуса королевы? Как так получилось, что он в одиночку справляется с чумой? Как он может вселять страх в закаленных боями ветеранов?

Его слова задели за живое. Осталось ещё слишком много вопросов без ответов.

— Я почти уверен, что он скрывает свои истинные способности. Я считаю, что он способен на гораздо большее, чем просто исцеление. Никто не может реализовать подобное намерение убийства без таланта и большого количества практики. Предлагаю изменить его оценку с A на S, но только в королевских записях.

Мысль о том, что Лит был талантом наравне с Манохаром или Хаторн, обладающим достаточным терпением, чтобы скрывать свои действия так долго, когда он был так молод, была слишком тревожной, чтобы отклонить её без дальнейшего расследования.

[Если Килиан прав, то, может быть, он действительно пробуждённый], — королева использовала их телепатическую связь, чтобы поделиться своими переживаниями с мужем.

[Согласен. Мы должны попросить леди Тайрис поторопиться, она единственная, кто может узнать правду].

***

Пока их разговор продолжался, инородная сила начала просачиваться в мировую энергию, создавая рябь, которая отозвалась по всему континенту, которую могли воспринимать только существа, настроенные на Мир.

Грифон Тайрис, прямо под тронным залом, Лигейн, дракон с севера, и Салаарк, феникс с юга, все они повернули головы в том направлении, где располагался лагерь.

Редко случалось что-то, способное возбудить их любопытство, и расстояние не было препятствием, когда они хотели поговорить друг с другом.

— Это не становление пробуждённым, и не попытка кого-то стать личем, — задумалась Тайрис.

— И определённо это не мерзость, что оборачивается в Жуть, и не монстр, что эволюционирует в Хранителя. Я никогда раньше не видела ничего подобного, — добавила Салаарк.

Лигейну нечего было добавить, кроме очевидного:

— Отсюда вопрос: что это тогда, чёрт возьми?

Интерлюдия 5

Никто бы никогда не поверил Милее Дженис, если бы она рассказала, что до того, как стать магической императрицей Империи Горгон, она была всего лишь второсортным магом скромного происхождения.

Что отличало Милею от её однокурсников, так это то, что она, несмотря на то, что не считалась достойной быть принятой в одну из больших академий, никогда не переставала верить в бесконечный потенциал существующей магии.

С детства она читала рассказы о магусах империи, пока не запомнила их наизусть.

«У многих из них мутное прошлое, они считались мусором большую часть своей жизни, пока не нашли свой путь к величию. Что бы они ни открыли, я тоже могу это сделать. Талант не только врождённый, его ещё нужно развивать. Должен быть способ преодолеть мои пределы!»

Поэтому Милея решила последовать их примеру, вместо того, чтобы соглашаться на мелкую работу, как другие выпускники малой академии Красного Василиска, которую она посещала. Милея не посещала родные города магусов и не путешествовала по местам, записанным в их биографиях.

«Лишь боги знают, сколько людей путешествовали по этим местам. Если бы существовала хоть какая-то подсказка, она была бы уже известна. В худшем случае, первый, кто нашёл их наследие, забрал его себе», — думала она.

Итак, Милея решила сделать ставку на слухи и легенды, надеясь найти крупицу правды. Вместо этого она обнаружила места для привлечения туристов и мистификации, которые стоили ей почти всех сбережений, а в более чем одном случае — почти что жизни.

После месяцев бесполезных путешествий она потеряла более десяти килограммов, заботу о личной гигиене и большую часть своего доверия к людям.

Она не была красавицей, но юная и наивная шестнадцатилетняя девушка привлекала определенный тип мужчин, а поскольку она путешествовала одна, Милею часто считали легкой добычей. По крайней мере, до тех пор, пока она не раскрывала, что она маг, и не оставляла своих противников хрустящими и хорошо прожаренными.

Однажды она услышала о проклятой горе, с которой никто так и не вернулся. В одних слухах говорилось о злом духе, обитающем в пещере, в других говорилось, что на склонах гор есть врата в преисподнюю.

Когда она выразила желание посетить это место, никто не предложил сопровождать её, а местные жители пытались отговорить Милею. По её опыту, это было хорошим знаком. Это означало, что там действительно что-то было.

Добраться до места назначения с помощью заклинания полета оказалось детской забавой. Никаких следов монстров не было, птицы громко щебетали, а олени и белки подходили без страха, позволяя ей тискать их, пока они не потеряли интерес к новому посетителю.

Окружающая растительность была такой пышной, что Милея подумала, что это была самая сложная постановка, которую она когда-либо встречала. Это место не казалось проклятым, оно словно вышло из сказки.

Пещера была хорошо видна. Тропа, ведущая к ней, была лишена сорняков, как если бы ей часто пользовались. Когда Милея подошла ближе, по её спине пробежал холодок. Пещера имела идеальную арку, а стены и мостовая были слишком гладкими, чтобы быть естественными.

Любопытство взяло верх, поэтому после активации заклинания, чтобы осветить путь, Милея вошла. Коридор был невысоким, около двух метров в высоту, и настолько узким, что только один человек мог пройти. Она обратила внимание на эти детали, чтобы успокоиться.

Тот, кто там жил, не мог быть слишком большим, и в случае, если она была вынуждена бежать, численность противника или окружение не было проблемой в таком замкнутом пространстве. Туннель тянулся вниз на несколько сотен метров, и когда она наконец добралась до конца, она не могла поверить своим глазам.

Милея оказалась в библиотеке, большей, чем её родной город. Это была единственная круглая комната с книжными полками на нескольких этажах, соединенными лестницами и зачарованными лифтами. У купола библиотеки был стеклянный потолок, через который Милея могла видеть солнце, так как на первом этаже были стеклянные двери, ведущие наружу в лес.

Всё это не имело смысла, она должна была находиться под землей. Милея развеяла свои сомнения, использовав заклинание полета, чтобы исследовать библиотеку. Фолианты и свитки были упорядочены по темам.

Среди них она нашла древние книги, написанные на неизвестных языках, легендарные гримуары, которые считались потеряными в истории, и даже новые книги, такие как учебники её академии.

Затем её взгляд встретился с корешком книги с надписью «Трактат магуса Лохры Сильвервинг», вырезанной золотыми буквами. Она вынула его, открыла случайную страницу и обнаружила, что она не зашифрована.

Следующие часы она провела, сидя на одной из многочисленных кушеток, пытаясь учиться у своего самого любимого магуса, праматери современной магии. И всё же, единственное, что она понимала, это то, что, несмотря на все её исследования и столетия магических достижений после смерти Сильвервинг, мудрость магуса всё ещё была недосягаема для Милеи.

Милее очень захотелось взять несколько книг в качестве сувениров.

«Даже если я окажусь неспособной развить свои магические способности, я всегда смогу продать их и обеспечить свою жизнь. Одна из этих книг, вероятно, стоит больше, чем вся академия Красного Василиска».

В конце концов, однако, она решила положить гримуар обратно и уйти с пустыми руками.

«Даже если бы мне удалось продать их вместо того, чтобы оказаться убитой, эти бедные книги стали бы трофеями какого-нибудь напыщенного идиота. Здесь, вместо этого, они могут помочь кому-то вроде меня, но с большим талантом, осуществить свои мечты».

— Правильная мысль, человек!

Прежде, чем она смогла обернуться и обнаружить владельца этого голоса, пространство вокруг Милеи расплылось, переместив её перед хозяином дома. Новая комната была такой же большой, как и предыдущая, но вместо книжных полок она была до краев заполнена золотом, платиной и драгоценными камнями, самый маленький из которых был размером с её кулак.

Слитки, монеты и драгоценности были свалены беспорядочно, образуя небольшие холмы, окружающие буквально гору сокровищ, на вершине которой находилось самое большое существо, которое она когда-либо видела.

Форма Лигейна была настолько огромной, что Милея не могла видеть всё его тело. Черные чешуйки дракона были больше и толще башенных щитов. Всё тело Милеи было размером с его коготь.

Она не могла отвести взгляд от желтых глаз существа, зрачки которого представляли собой вертикальную щель, напоминая кошачьи глаза. Его сердцебиение было оглушительным, а простое дыхание вызывало ураганы, достаточно сильные, чтобы заставить её укрыться за грудой золота.

— Мне жаль, — сказал он, заметив её стресс. — Я почти забыл, насколько хрупки люди.

Шум прекратился, и ветер тоже.

— Ты пришла в мой дом и повела себя как гостья, и это заслуживает награды. Ты прибыла сюда не в праведном безумии, чтобы убить зверя, и не действовала как мародер, оказывая знаниям должное уважение.

Теперь, когда страх покинул её тело, Милея смогла заметить костяные выступы на его голове, напоминающие корону, и плавный изгиб огромных перепончатых крыльев, покоящихся на его спине.

— Выбери что-нибудь в моем доме. Будь то богатство, знания или оружие — оно твоё.

— Я хочу знаний! — выпалила она прежде, чем дракон передумал.

Лигейн удовлетворенно усмехнулся, этот человек был действительно интересным.

— Назови книгу, и она будет твоей.

— Мне не нужна книга. Знания, которые я хочу, это твои. Пожалуйста, научи меня, как стать магусом!

Лигейн был ошеломлен, этого он не ожидал.

— Да будет так, — кивнул он.

***

В последующие месяцы Лигейн научил Милею секрету пробуждённых.

— Очень немногие магусы в истории были пробуждёнными. Принцип, лежащий в основе этого прост, но невероятно редко достижим. Каким бы сильным ни было ядро маны, оно не может генерировать достаточно сильный путь, чтобы его можно было обнаружить. Единственный способ пробудиться — это способность воспринимать мировую энергию, которая нас окружает, и позволить ей течь внутри вас.

Милея сидела, скрестив ноги, с закрытыми глазами, в то время как Лигейн свернулся вокруг нее, собирая огромное количество мировой энергии посредством Бодрости*, чтобы ей было легче это почувствовать.

(Прим. автора: Его версия Бодрости. Я буду использовать термины, которые вы уже знаете для простоты.)

— Есть только два способа стать пробуждённым, — он продолжал объяснять, и его тон заставлял Милею следовать ритму дыхания.

— Первый — почувствовать мировую энергию на себе. Это событие очень маловероятно, если ты не достигнешь состояния просветления, не найдешь место, намного более богатое мировой энергией, чем обычно, или если ты не новорождённая. Новорожденные — пустой сосуд. Мать даёт им жизнь, Мир дает им ману. Если бы их можно было обучить, создание пробуждённого было бы легким делом. Второй способ — подвергнуться пробуждению Хранителем вроде меня. Вот как мои старые друзья Тайрис и Салаарк создают свои новые игрушки, давая им силу, но не знания. Я отличаюсь от них. Меня больше не волнует ни одна страна. Они предали меня, поэтому и я от них отказался в ответ.

Милее действительно хотелось знать, о чем говорил Лигейн, но она боялась потерять концентрацию.

— Я беспокоюсь, что Империя Горгон может сгинуть в огне, но не я зажгу его и не я потушу. Но я отвлекся. У пробуждённого есть лишь один враг — это другие пробуждённые, будь то люди, эволюционировавшие магические звери или, что ещё хуже, мерзости. Как и мы, мерзости приходили во всех видах и формах. Точно так же, как рождается Хранитель, они превращаются в Жуть. Самые опасные мерзости — это те, которым удается обладать подходящим телом, будь то животное или человеческое. Вот чего тебе следует опасаться...

Гнев Лигейна

— Мерзости — это существа, рождённые в основном из жадности, когда кто-то выходит за пределы своего тела, разрушая его. В отличие от того, что думает большинство существ, мерзости появляются не только тогда, когда пробуждение пошло не так. Я сражался с ними, и уничтожал мерзости, которые говорили только тарабарщину, других, которые не знали, что с ними случилось, не имели представления о ядре маны или мировой энергии. Они просто такими родились. Наверняка я знаю лишь то, что после рождения мерзости есть три возможных исхода. Наиболее распространенным является то, что мерзость умирает либо из-за длительного отсутствия пищи, либо из-за того, что её убивают. Они наносят слишком большой ущерб, чтобы остаться незамеченными, поэтому люди или звери обычно охотятся на них, прежде чем они смогут научиться контролировать свои способности.

— Вторая возможность заключается в том, что мерзость захватит достаточно энергии мира, чтобы стабилизировать свою форму и восстановить часть своих чувств. Их называют усиленными мерзостями, и они намного опаснее чем молодые. Они могут правильно использовать магию, до некоторой степени контролировать свой голод и жить вечно или, по крайней мере, до тех пор, пока не будут уничтожены. Их величайшая слабость — отсутствие физического тела, из-за чего они не могут слиться с ними. Им приходится прятаться, чтобы выжить, но им удается нанести большой вред миру, высасывая его ману, чтобы продолжать жить.

— Последний и самый редкий результат — это тогда, когда мерзость находит подходящего носителя, способного навсегда стабилизировать её форму и получить полный контроль над голодом. Их называют Кукловодами, и они самые опасные. Обычно они охотятся на кого-то своего вида, поэтому зверь нацеливается на зверей, а растение — на другое растение. Идеальное тело — только что погибшее, в отличном состоянии и более сильное, чем то, которое было у мерзости ранее. У мёртвого тела нет ядра маны, что упрощает заселение мерзости. Обладать можно и живым телом, но в таком случае, пока хозяин жив, два ядра будут сражаться за контроль, что делает невозможным использование магии.

— Состояние и сила тела связаны с необходимостью сдерживания Кукловода. Без этих условий оно будет разорвано хаотической энергией так же, как и старое. Пока Кукловод может контролировать свои побуждения, он остаётся незамеченным. Единственный способ идентифицировать их — использовать Бодрость и проверить наличие искаженной энергии. Они гибридные по своей природе, что позволяет им развивать уникальные и непредсказуемые способности.

— И усиленные мерзости, и Кукловоды могут далее развиться в Жути. Их силы находятся на том же уровне, что и у высших монстров, таких как скорпикоры, виверны или энты.

Милея привыкла слышать голос Лигейна каждое мгновение, даже сейчас, когда она принимала душ. Дракон потребовал от нее сохранять ритм дыхания во время еды, чтения и перерывов в ванной. Милея жаждала знаний, голос в её голове перестал её беспокоить после первых дней, проведенных вместе.

— Подожди. Я думала, что Жути — это испорченные аналоги Хранителей. Знаешь, добро против зла? Ты говоришь, что они слабее тебя?

Лигейн захохотал над такой нелепой идеей.

— Добро? Зло? Это человеческое понятие, о котором мир никогда не заботился и никогда не будет. И, честно говоря, вы, люди, на самом деле тоже этого не делаете. Вам просто нравится набивать себе рты праведными словами, прежде чем пожрать тех из вас, кто слишком слаб, чтобы дать отпор.

Милея почувствовала себя оскорблённой таким жестоким замечанием, но затем она вспомнила все фальшивые предложения о помощи, которые она получила, все страдания и всю боль, что её вид причинил сам себе во имя выгоды или удовольствия. Поэтому она сменила тему.

— Что ж, буду знать. Мерзость-Хранитель слишком страшна, чтобы даже думать о ней. Как стать Хранителем? — спросила она.

— Это сложный вопрос. Ты знаешь, в чём разница между магией, которую ты изучала в академии, и той, которой я тебя обучаю?

Мелия покачала головой, нанося шампунь.

— Человеческая магия эгоистична. Вы пытаетесь делать всё самостоятельно, используя только ту ману, которую держит ваше тело. Вот почему ты не могла использовать мощные заклинания раньше, потому что твоё ядро маны было слишком слабым. Человеческая магия устанавливает связь с мировой энергией, облегчая наложение заклинания, но для этого требуется огромная внутренняя сила.

— Вместо этого я научил тебя укреплять ядро и заимствовать ману мира. Это похоже на разницу между поднятием чего-либо, используя только руки, и выполнением этого, координируя руки, ноги и спину.

— Эта черта пронизывает всю жизнь человечества, как и жажда власти мерзости. Вот почему вы можете стать истинными магами, даже развиться до уровня магуса, но никогда раньше ни один из вас не стал Хранителем. Чтобы стать единым целым, вы должны принять мир, и мир должен принять вас тоже. Только вернув то, что дала вам планета, можно преодолеть мировые невзгоды и достичь состояния Хранителя.

Милея усмехнулась над презрением своего наставника.

— Правда? А что ты дал миру? Огромную чешуйчатую задницу?

Оба от души засмеялись. С каждым днём они все больше любили друг друга.

— Легче показать, чем сказать. Ты закончила принимать душ, или мне нужно осушить ещё один водопад?

— Начнем по твоей команде, хитрожопый, — внезапный порыв теплого ветра высушил её, накрыв белой шелковой римской тогой с глубоким вырезом и боковыми разрезами, оставляя большую часть её ног обнаженной.

— Что это за штука? Она такая древняя, — Милея материализовалась на том, что казалось травяным полем для выпаса скота. В логове Лигейна было бесчисленное количество комнат, некоторые из которых были настолько большими, что казалось, будто они находятся в отдельном мире. Мастерство дракона в пространственной магии позволило ему превратить горную пещеру в континент.

— В те дни, когда люди считали меня богом, и я позволял им поклоняться мне, это было обычной одеждой моих жриц. Я испытываю ностальгию, когда снова вижу её на красивой молодой девушке.

Благодаря постоянному совершенствованию её ядра, очищению от загрязнений и домашней кухне Лигейна, внешний вид Милеи стал улучшаться не по дням, а по часам. Она сомневалась, что даже родная мать сможет узнать её.

— Вау, я бы никогда не приняла тебя за такого извращенца!

— Эй, я древний, а не мертвый. Вернемся к твоему вопросу, малышка. Ты знаешь, почему Империя Горгон названа так?

— Конечно, — кивнула она. — Горгоны — жестокая раса монстров, которые беспокоили наши земли, превращая всё живое в камень. Затем, ещё до объединения империи, наши предки обнаружили, что их кожа и кости сделаны из адаманта, одного из самых прочных металлов. После убийства зверей они выковали то, что позже стало известно как Арсенал империи. Без этого оружия и доспехов Империя Горгон никогда бы не родилась. Основа Империи Горгон — это плоть и кости горгон.

Лигейн с отвращением прищелкнул языком.

— Пропаганда. Вот что делает ложь похожей на правду.

Они снова переместились Варпом, приближаясь к тому, что на расстоянии казалось стадом коров. Милея обнаружила, что это вовсе не коровы. У них были красные глаза без зрачков, а их кожа была сделана из чего-то, напоминающего непрозрачные изумруды.

Они не отреагировали ни на дракона, ни на девушку, лениво пасясь по траве.

— Они кажутся тебе неистовыми?

Мелия без колебаний погладила их странную кожу. Она был похожа на камень, но была тёплой и эластичной на ощупь. Это были живые существа, а не каменные конструкции.

— Это…

— Горгоны? Да, — ответил на вопрос за нее Лигейн. — Пожалуйста, посмотри на траву поближе.

Мелия опустилась на колени, обнаружив, что трава стала твердой и блестящей от дыхания монстров, и это был тот металл, который на самом деле ели горгоны.

— Настоящая история немного отличается. Горгоны — это редкий подвид магических зверей, которые появляются только в некоторых регионах империи. Если бык или корова слишком кротки, вместо того, чтобы превратиться в тура (вид магического зверя-быка) они становятся горгонами. Горгоны едят только адамант, поэтому они способны превращать траву в адамант. Когда-то, до открытия Давросса, это был самый твердый и редкий металл, известный человеку. Когда ваши предки обнаружили горгон, они заставили их размножаться, а когда у них было достаточно металла, они позаботились о том, чтобы горгоны почти вымерли. Так что да, основа Империи Горгон буквально стоит на плоти и костях горгон.

Мелия была ошеломлена.

— Но почему? — на её глазах рушилась многовековая история.

— Потому, что они боялись, что другие могут украсть их монополию. И потому, что если бы оружия производилось много, оно бы потеряло свою рыночную стоимость.

— Откуда ты знаешь? — Мелия всё ещё отказывалась верить в такую историю.

— Из-за того, что я был там. Когда мне всё ещё было не наплевать на империю, именно я рассказал им о горгонах. Я научил их ковать адамант. А потом мне пришлось наблюдать за этой резнёй.

— Почему ты их не остановил?

— В отличие от других Хранителей, я верю в свободу воли. Когда ваши предки попросили меня о помощи после рождения Королевства Грифонов, я предложил им свою мудрость, а не свою силу, и они приняли её. А затем они предали мои учения.

Голос Лигейна прогремел как гром, его ярость подняла температуру на несколько градусов.

— Разве ты ещё не поняла? Моя библиотека, животные, всё в этом логове — это то, чем я являюсь для мира. Я хранитель всего, что должно было кануть в Лету. Я исправлю все эти заблуждения, но только когда придет время, и люди будут готовы.

— Вот почему ты покинул империю? Ради горгон? — поскольку это был акт неоправданной жестокости, Мелия не могла поверить, что её страна была единственной страной без активного Хранителя по этой причине.

— Нет. Вымирающий вид — это не новость. Я ушел потому, что когда Лохра Сильвервинг оставила своё наследие и магия родилась заново, император не сдержал своё слово, предпочтя использовать рабские ошейники, вместо того, чтобы добиваться равенства. Я не присоединился к империи потому, что не заботился о славе или богатстве. Всё, что ты видишь тут, принадлежит мне. Я собрал всё это в свободное время в забытых городах и затонувших кораблях. Я никогда не воровал и не грабил; я спас эти вещи так же, как я надеялся спасти твой народ. Обещание заключалось в том, что в обмен на мои знания они построят справедливое общество, долгосрочная цель которого — равные права для всех. Вместо этого они снова выбрали лёгкий путь, предав свой собственный народ и предав меня в последний раз.

Возмездие

Использование рабских ошейников стало одной из самых мрачных страниц истории Империи Горгон. Милея была молода, но не глупа, она вряд ли могла винить Лигейна в его действиях, особенно если учесть, что она тоже наденет такой, если все не изменится к лучшему.

Ей потребовалось несколько дней, чтобы набраться смелости и спросить дракона об одном из её худших страхов:

— Лигейн, откуда взялись жестокие монстры, такие как гоблины, орки или тролли? Являются ли они ошибкой эволюции магических зверей или созданы руками человека? — этот вопрос не давал ей покоя после прочтения нескольких книг.

Видя возмущение своего наставника по отношению к людям, она начала всё больше и больше сомневаться в своих близких, особенно после того, как Милея узнала, что, за редкими исключениями, вся нежить была создана людьми искусственно.

— Некоторые из них — да. Люди проводили бесчисленные эксперименты, пытаясь лишить магических зверей их магии, породив оборотней. Нежить — просто побочный продукт их поисков бессмертия. Однако те, кого ты упомянула, мы, Хранители, называем Падшими. Расы, утратившие большую часть своих магических способностей, спустившись не по той ветви эволюционного древа. Как люди, если ты спросишь меня. Почему ты спросила?

— Я надеялась, что они были результатом работы мерзостей, чтобы уничтожить человечество и править миром, — она смущенно покраснела. Теперь, когда она произнесла это вслух, идея казалась невероятно глупой.

Лигейн мягко улыбнулся ей, похлопав Милею по голове одним из своих гигантских пальцев.

— Девочка, не обманывай себя. Мир будет в опасности только тогда, когда вы, маленькие ребята, так решите. Мерзости — это природное магическое бедствие, они не строят заговоров против кого-либо и не заботятся о мировом господстве. Они заботятся только о выживании, прямо как ты.

***

Два года спустя Милея покинула логово Лигейна с новым комплектом одежды и плащом, закрывавшим её с головы до пят.

Её ядро маны больше не было жёлтым, а стало ярко-синим, и как только её тело завершит адаптацию к изменениям, она будет готова превратить его в фиолетовое. Изгнав большую часть нечистот из своего тела, она стала быстрее, сильнее и выносливее, чем большинство магический зверей.

Причина её маскировки заключалась в том, что за эти годы изменилось не только её ядро. Она вошла худощавой девушкой ростом 1,52 метра с непослушными вьющимися волосами, а вышла женщиной ростом 1,75 метра с длинными волнистыми волосами медового оттенка и стала на двадцать килограммов тяжелее, но в нужных местах.

Милея не была потрясающей, но тем не менее она была красавицей. Даже перемещаясь Варпом на сотню миль за раз, ей нужно было отдохнуть, и она не хотела устраивать резню по дороге домой.

Её достижения позволили ей присоединиться к Магическому совету Империи Горгон всего в двадцать три года, став самым молодым его членом за всю историю. В двадцать семь лет она была коронована магической императрицей, и её правление началось.

***

Империя Горгон. За неделю до того, как Лит был вызван в лагерь.

После более чем месяца бесплодных расследований, шпионы Милеи наконец узнали подробности ситуации в Кандрии. Существование очень заразной чумы сорвало её планы вторжения.

В сообщениях об этом говорилось как о чём-то, что противоречило логике и всем правилам магии света, ошеломляя даже её лучших целителей. Нападать сейчас было самоубийством.

Если бы чума могла распространиться на умерших, Королевство Грифонов могло бы использовать зараженные трупы в качестве снарядов, превращая армию магов, на обучение которой империя потратила годы, в самый дорогостоящий полевой госпиталь из когда-либо созданных.

На их месте это то, что сделала бы Милея, если бы её загнали в угол.

Пока чума сдерживалась, это была их проблема, и она не была заинтересована в том, чтобы сделать её своей собственной. Насколько Милея знала, она была единственной пробуждённой в империи. Лигейн отказался создавать других, а она никому не доверяла настолько, чтобы передавать свои секреты.

Если королева и другие семь пробуждённых, находящихся на её службе, всё ещё не смогли разрешить кризис, Милея боялась того, что может случиться, если ситуация выйдет из-под контроля её соседей.

Она была уверена в том, что найдёт лекарство, наставник хорошо её обучил. Проблема заключалась в том, сколько времени это займёт и насколько уязвимой чума оставит империю, если она будет недоступна.

По этой причине она приказала отвести все армии от границы и предупредила всех лучших врачей, целителей и алхимиков, чтобы они были наготове, если возникнет такая необходимость.

Она снова и снова перечитывала отчёты вместе с украденными медицинскими картами, пытаясь понять природу инфекции, но безуспешно. Фальшивые маги были ненадёжными источниками, единственный способ узнать правду — исследовать одного из зараженных.

Или схватить того, кто спровоцировал весь этот беспорядок.

— Ваше величество, пленник может быть доставлен к вам в любое время, когда вы пожелаете.

Милея со вздохом кивнула своему помощнику. После поимки она приказала тщательно обыскать Хаторн. Милея предсказывала, что гениальный алхимик оставит свою родину и попытается добраться до одного из малых государств, соседствующих с тремя великими странами.

В таком месте её способности были бы очень оценены, что позволило бы Хаторн восстановить свою жизнь с нуля и никогда больше не оглядываться.

Пройти через Кровавую пустыню было самоубийством, только племена знали безопасные способы избежать штормов и монстров, и если они поймают её, смерть станет лучшим финалом, на который может надеяться Хаторн.

Её единственный выход — пройти через Империю Горгон, подкупив охрану на границе. Хаторн на собственном опыте узнала, что империя гораздо менее коррумпирована, чем королевство, и её схватили в считанные минуты после прибытия.

Койрен Хаторн вошла в тронный зал, её руки были в наручниках за спиной, и скованны цепями вместе с лодыжками на талии. Бесчисленные часы, потраченные на её эксперименты, оставили ей сгорбленную спину, из-за чего ей было трудно ходить без трости.

На вид ей было по меньшей мере семьдесят, с безупречно белыми волосами и стрижкой каре. Несмотря на путешествие и заключение, её одежда была в идеальном состоянии. Больше всего Милею поразили её глаза.

Лицо Хаторн было полно морщин, напоминающих паутину, но глаза её были молоды и полны энергии. Самое главное, они были холодными и бездушными, как будто это она контролировала ситуацию.

Милея посмотрела на неё с помощью Жизненного обзора, найдя несколько магических предметов, которые не были обнаружены. Она разберётся позже, чтобы определить, виноват ли гений Хаторн или некомпетентность её слуг.

— Ваше величество, вы действительно так же красивы, как говорят слухи, — Хаторн даже не пыталась скрыть зависть в голосе. Милее было больше тридцати, но она не постарела ни на день после двадцати.

— Избавь меня от своих любезностей. Докажи мне, что ты можешь быть полезна империи, и ты будешь жить, иначе я отправлю тебя вниз, на этот раз не используя лестницу, — Милея указала на балкон.

Хаторн усмехнулась её словам, сплюнув от отвращения.

— Ты не можешь быть такой глупой, ведь тебе удалось достичь статуса императрицы, дитя. Того, что ты уже знаешь, должно быть достаточно, чтобы предоставить мне безопасный проход через твою империю сто раз, если бы ты не умоляла меня остаться здесь.

Милея щелкнула пальцами, подняв Хаторн, как тряпичную куклу с помощью магии духа, и заставила её приблизиться к балкону со скоростью ходьбы. Внезапно Хаторн больше не чувствовала себя такой уверенной, она ценила свою жизнь превыше всего.

— Подожди! Я могу дать тебе зелья, которые могут сломить волю любого человека, паразитов, превращающих самого могущественного мага в кусок мяса, скрытое оружие, которое невозможно обнаружить. Разве этого недостаточно?

Ещё один щелчок, и Хаторн остановилась.

— То, что ты предлагаешь мне — это новые формы рабства, болезни, которые могут разрушить страну, инструменты, которые даже самый простой дурак может использовать, чтобы убить могущественного мага. Одна из этих вещей может разрушить мир, каким мы его знаем! — Милея не могла поверить своим ушам.

— Не оружие убивает людей. Это делают люди. Я всего лишь ремесленник, я не несу ответственности за то, что другие делают с моими творениями.

— Вот тут ты ошибаешься! — Милея была возмущена. — Ты создаешь, не думая о последствиях, продавая кошмары каждому, кто может себе их позволить. Сила без контроля — вот величайшее безумие.

— Наивная дура, с моей помощью ты могла бы править миром. Вместо этого ты предпочла умереть за свои жалкие идеалы! — Хаторн нажала языком на один из своих зубов, выпустив изо рта шквал отравленных игл, каждая из которых была зачарована небольшим массивом, позволяющим игнорировать магию воздуха.

Милея просто подняла руку, блокируя их все в воздухе, как будто время остановилось. Хаторн всё ещё была потрясена, когда иглы повернулись и снова метнулись, поразив её до смерти.

Милея лично уничтожила труп и вещи Хаторн. Наследию такого монстра нельзя было позволить выжить.

***

Империя Горгон. День, когда Лит убил трёх членов Когтя.

— Почему ты так пристально смотришь в окно? — спросила Милея.

— Потому что происходит что-то неизвестное, и это сбивает нас, Хранителей, с толку, — ответил Лигейн, постукивая когтистым пальцем по раме. После того, как Милея стала императрицей, ей удалось убедить его дать империи второй шанс.

Сделка была такой же, как и в прошлом, знания, а не власть, в обмен на любой закон или постановление, которые он хотел реализовать с течением времени.

— Неизвестное? — Милея считала своего наставника почти всеведущим и всемогущим, и что-то неизвестное для него не могло быть хорошей новостью.

— Посмотри сама, — человеческая рука Лигейна коснулась её лба, позволив поделиться его видением.

Очень далеко, где-то внутри Королевства Грифонов, мировая энергия яростно просачивалась в маленькую фигуру, в то время как маленькая фигура излучала столб тьмы, который мир принимал как должное.

— Это начало мирового бедствия. Кто-то был признан миром и принял его предложение.

— Кто-то становится Хранителем? — Милея чуть не задохнулась от этой мысли.

— О небеса, нет. Даже не близко, но это начало. Каждый год происходит бесчисленное количество бедствий, и они заканчиваются неудачей. Что сбивает с толку, так это то, что тьма типична для мерзости, но это не она. Бедствие есть то, что обычно случается со зверем, но это не он. Мана, которую он использует, кажется человеческой, но…

— Но это не он, — Милея закончила за него. — Итак, что ты собираешься с этим делать?

— Ничего. Кто бы это ни был, он едва ли сильнее тебя, когда ты нашла меня. Кроме того, меня не волнует, что он делает, пока он не заходит на мою территорию. Это проблема Тайрис, а не моя.

***

Королевство Грифонов, палатка Лита.

С самого начала бедствия члены Когтя испытывали мучительную боль. Окружающая их тьма не пожирала их жизненную силу, как предполагалось, она отнимала у них продолжительность жизни.

Они старели на десятилетия каждую секунду, их ногти и волосы непрерывно росли до абсурдной длины.

— Пожалуйста, остановись, — одна из женщин умоляла хриплым голосом, её тело высохло и истончилось, став похожим на мумифицированный труп.

— Заткнись и сдохни! — ответил Лит, сделав импульс энергии ещё сильнее. Его больше не интересовала информация об их количестве или личность заказчика. Он хотел, чтобы все они умерли, независимо от того, молодые они или старые, знатные или нет.

Он устал от безумия человечества; требовалось избавиться от брака. Без его ведома мир прислушался к его зову и рассмотрел его предложение.

Энергия слилась вокруг него в ауру, которая походила на гораздо большую фигуру, окутанную огнём и тенями, с когтями на его руках и крыльями на его спине, прежде чем рассеяться. От членов Когтя не осталось и следа, энергетическая буря исчезла так же быстро, как и появилась, оставив Лита и Солус ошеломленными.

Тяжелые времена

Не считая резкого запаха разложения и его вновь изодранной одежды, не было и следа того, что только что произошло в палатке Лита. Форма перчатки Солус полностью восстановилась от всех повреждений и теперь была наполнена силой.

[Какого чёрта? Зов Смерти не должен так работать. Это было похоже на совершенно другое заклинание].

[А чего стоит то, что ты казался совершенно другим человеком. Твои глаза стали нечеловеческими, и когда поток энергии достиг своего пика, все твоё тело начало пульсировать в соответствии с его ритмом. Ты начал мутировать в… — Солус не могла подобрать слов, чтобы описать чудовищный силуэт, который почти перекрывал Лита, — нечто, но, хвала небесам, всё прекратилось до того, как стало слишком поздно].

Лит не помнил о таких изменениях, но, проверив воспоминания Солус, он смог увидеть, что именно произошло. После того, как его глаза стали жёлтыми, светящимися изнутри, с вертикальной щелью зрачка, тёмная аура вокруг него приняла физическую форму.

Вместо теневых щупалец его тело испускало изумрудное пламя, в то время как тени в палатке, казалось, забирали жизнь членов Когтя, атакуя вместе с пламенем.

Результат был, к сожалению, безупречным. Ничто не уцелело от совместной атаки, даже оружие, оставив его с пустыми руками за свои труды.

Лит никогда не испытывал ничего подобного, поэтому он сел на пол, скрестив ноги, и активировал Бодрость в поисках ответов. Сначала он просканировал своё тело, затем ядро маны и обнаружил, что ничего не изменилось.

Затем он проделал то же самое с Солус, но результат был таким же.

Всё произошло так быстро, что казалось всего лишь сном. И всё же он чувствовал себя опустошенным как никогда прежде. Как будто он увидел что-то значимое лишь для того, чтобы забыть об этом через секунду после пробуждения.

Он несколько раз пытался вызвать эти энергии и ощущения, но безуспешно. Сбитый с толку больше, чем когда-либо, он надел форму чумного доктора. Килиан должен был появиться в любую секунду, и Лит стремился уладить последние шаги с лечением и вернуться к своей жизни.

***

Несмотря на их крепкую, почти дружескую связь, Тайрис не понравилось, как Лигейн оставил их канал связи открытым, пока обсуждал аномалию со своей новой ученицей.

Не только потому, что это вызвало веселье Салаарк на её счёт, а потому, что задело за живое. Аномалия была на её территории, добавляя ещё одну обязанность к её и без того тяжёлой работе.

В отличие от него, последние столетия она не мирно посапывала, показывая средний палец всем проблемам своей страны и принимая меры только тогда, когда происходило что-то серьёзное.

Также она не занималась тотальным контролем своих подданных, как это делала Салаарк, что позволяло ей делегировать, по крайней мере, некоторые из своих обязанностей надёжным пробуждённым. Её роль как Хранителя заключалась не в том, чтобы сдерживать или доминировать, а в том, чтобы вызвать перемены.

Тайрис инициировала объединение Королевства Грифонов, побудив других последовать его примеру и положить конец многовековым войнам.

Она научила истинной магии Лохру Сильвервинг, которая, в свою очередь, сумела адаптировать её в формы, доступные обычным людям, распространяя новаторские знания, которые улучшили жизни миллионов.

С каждым столетием у неё возникало всё большее искушение сдаться и заняться своими делами. Подталкивать страну в правильном направлении без прямого вмешательства, сохраняя при этом равновесие, было гигантской задачей.

Сама чума служила доказательством того, насколько отчаянным было её положение. Она не позаботилась об этом лично не потому, что ей было всё равно, а потому, что у неё уже было дел невпроворот. В последние годы Тайрис заметила увеличение количества мерзостей, появляющихся в Королевстве Грифонов.

Обычно они встречались реже, чем пробуждённые, а теперь появлялись, как грибы, по две или даже по три в год. Слишком часто, чтобы это могло быть естественным явлением.

Места появления всегда находились недалеко от границ королевства, где её чувства были наиболее слабыми, так что Тайрис могла заметить это только тогда, когда было слишком поздно. Она была убеждена, что поняла извращенную логику, согласно которой Королевство Грифонов было единственной целью.

Лигейну было бы всё равно, в то время как Салаарк, благодаря своим слугам, нашла бы источник угрозы быстрее, чем Тайрис когда-либо смогла бы. Кто-то использовал мерзости, чтобы проверить силы и ресурсы Хранителей, но Тайрис понятия не имела зачем.

Ей хотелось бы попросить помощи у своих коллег, но Хранители были чрезвычайно территориальными. Даже если каждый из них контролировал одну треть самого большого континента на планете, этого никогда не было достаточно, они едва могли терпеть друг друга.

Аномалия была всего лишь мелкой рыбешкой, она могла подождать. Во-первых, ей нужно было положить конец угрозе мерзостей, затем она должна была убедиться, что Арджин действительно мёртв, и дать Королевскому Мертвецу нового седьмого члена. Только тогда она займется аномалией.

Всё это время надеясь, что королевство всё ещё поддержит её возвращение, а её потомкам удастся избежать гражданской войны.

От одной мысли обо всём, что ей нужно было сделать, у Тайрис заболела голова. Она глубоко вздохнула, в то время как «Мать-Земля», её техника Бодрости, сообщила ей, что рядом с северными границами появилась ещё одна мерзость.

— Мне действительно нужен отпуск, — сказала она перед тем как переместиться Варпом прочь, чтобы поймать своего таинственного противника, прежде чем он сможет снова сбежать.

***

Узнав, что её лечение почти завершено, и что Лит уйдет вскоре после того, как он закончит с ней, Ниндра стала довольно напористой. Она часто сидела прямо, как стрела, подчеркивая свою грудь, возилась с волосами или от души смеялась всякий раз, когда он говорил что-то, едва ли похожее на шутку.

Не говоря уже о том, что она продлевала физический контакт на пару секунд дольше, чем это было необходимо.

— Разве ты не можешь хотя бы назвать мне своё имя? Я не думаю, что твои родители были настолько изобретательны, чтобы дать тебе редкое имя, так что я не причиню вреда, зная его, — сказала она, когда Лит удалял последних паразитов из её рук.

После этого она полностью выздоровеет, и после того, как Лит сообщит Варгрейву, он сможет вернуться домой. Ему не терпелось выбраться из палатки. Под предлогом уединения Ниндра убедила его закрыть занавеску и шептала каждое слово ему на ухо.

Быть объектом привязанности женщины, которая не была его родственницей или ребёнком, пробуждало древние инстинкты, слухи о смерти которых были сильно преувеличены.

— Мне очень жаль, но оно засекречено, — ответил Лит хриплым голосом, как будто теннисный мяч застрял в его горле. В другой жизни и других обстоятельствах он не упустил бы такую возможность. Увы, это был нужный человек, но не в то время. — Кроме того, мисс Люц, несмотря на то, что я польщён вашим вниманием, я боюсь, что без этой маски вы обнаружите, что я слишком юн на ваш вкус.

Она хихикнула, отчего её волосы пощекотали кожу Лита, заставляя его почти захотеть выбросить маску и испытать настоящий поцелуй после более чем тринадцати лет воздержания. Почти. Ситуация сильно отличалась от его безумной влюбленности в профессора Налир, его эмоции были под контролем, а его приоритеты четкими.

Он понял, что даже если Ниндра будет согласна, несмотря на его возраст, и притянуть моральные нормы нового мира за уши, это всё равно означало бы нарушение всех правил безопасности лагеря. Скорее всего, это будет стоить Ниндре её жизни, а ему — всей репутации и доверия, завоеванных до сих пор, и заклеймит Лита похотливым идиотом. Итак, он быстро закончил свою работу и отдернул занавеску, освободив немного личного пространства.

— Ниндра Люц официально очищена, — сказал он охранникам. — Сопроводите её в третий блок для заключительного осмотра перед её освобождением. Мисс, мне очень жаль, что у нас было тяжёлое начало, но было приятно познакомиться.

Лит протянул руку, как во время их первой встречи, но его снова проигнорировали. Ниндра крепко его обняла.

— Спасибо вам, доктор. Я провела здесь дни в ожидании смерти перед вашим приездом. Я очень надеюсь, что рано или поздно я смогу наверстать упущенное, — это было всего лишь лёгкое движение, но ей удалось потереться бедрами о него во время объятий, с предсказуемыми последствиями.

— Если ты когда-нибудь передумаешь, ты знаешь, где меня найти, — последнее она сказала шёпотом, прежде чем отпустить его.

Охранники и Килиан тоже протянули руки, но, к их большому разочарованию, она просто пожала их, улыбаясь.

— Готовы к вашему последнему отчету? — спросил Килиан с ноткой зависти в голосе.

— Да. Теперь, когда последнее лекарство усовершенствовано, мне больше нечего здесь делать.

Двое мужчин шли молча, но Лит и Солус разговаривали всю дорогу до палатки Варгрейва.

[Это действительно лестно, что такой женщине, не видевшей даже моего лица, понравилось моё общество. Это означает, что она действительно ценила меня как личность, а не мою внешность].

[Да, но я вынуждена сказать, что это, скорее, эффект подвесного моста (психологическое явление). Не говоря уже о том, что ты единственный достойный мужчина, которого она встретила во время своего заключения. Одиночество — жестокий зверь. Я это хорошо знаю], — ответила Солус.

[Разве ты не раздражаешься из-за ревности?] — Лит послал ей мягкую мысленную улыбку.

[Ну, да! Конечно, я ревную. У неё есть всё, о чём я мечтаю], — Солус вздохнула, её жизнь в каменном облике с каждым днём становилась для неё все более тесной.

[Представляешь, что бы случилось, если бы я снял маску?] — Лит сменил тему, пытаясь подбодрить её.

[Конечно, представляю!] — Солус спроецировала изображение закрытой двери и кричащий голос «Откройте! ФБР!» перед тем как её выбивают, чем заставила их обоих усмехнуться.

После их прибытия Варгрейв использовал синий драгоценный камень, открывая канал связи с членами королевской семьи.

Лит передал им хорошие новости, подробно объяснив, как вылечить блокирующего ману паразита. Однако они не были так счастливы, как он ожидал. Слова Килиана всё ещё звучали в их головах. Идея о том, что Лит скрывает свои навыки, была подкреплена его мастерским анализом.

— Чрезвычайно важно начинать процесс с брюшной полости, давая пациенту отдохнуть не менее трёх дней, прежде чем продолжить лечение.

Ядро Ниндры было самым сильным среди последних зараженных, и ему потребовалось всего полтора дня, чтобы полностью восстановиться. Лит продлил сроки, чтобы оставаться в безопасности.

— Я заметил, что все пациенты, пораженные блокирующими ману паразитами, ведут себя неустойчиво, вероятно, из-за того, что токсины воздействуют на их разум. Чтобы избежать синдрома отмены после лечения, печень и почки должны сначала полностью восстановить свои способности. В противном случае они могут стать агрессивными, нанеся вред себе или другим, как это случилось с Гаритом Сенти. Его смерть научила меня не недооценивать проблему.

Лит был действительно доволен предлогом, который он предоставил. Профессор Март уже подчёркивал идею объединения медицины и исцеляющей магии, смерть Гарита была последним толчком, в котором он нуждался.

— Замечательная работа, маг Лит, — сказал король Мерон. — Королевство Грифонов в долгу перед тобой. Если есть что-нибудь, чего ты желаешь, перед отъездом, не стесняйся просить.

Литу не нужно было повторять дважды.

— Я хотел бы попросить о снисхождении в отношении полковника Варгрейва. В то время он был убит горем, но он хороший человек и верный слуга короны. После этого случая я подумываю последовать примеру моего старшего брата и пройти добровольную военную службу. Я хотел бы служить под началом офицера, которого я знаю и уважаю.

«Что ещё более важно, под руководством того, кто будет мне обязан. Наличие кого-то в армии всегда может оказаться полезным в будущем, что бы я ни решил».

Внутренние дела I

Король был так счастлив при этих словах, что ему потребовалась чистая сила воли, чтобы не позволить себе открыто позлорадствовать. Он не хотел терять кого-то такого калибра, как Варгрейв, но, как это слишком часто случалось, его жена была права.

Проявление снисходительности после серьезной ошибки во время кризиса будет расценено как еще один признак слабости короны. Если, конечно, у них не было для этого веской причины. И эту вескую причину только что подали королю Мерону на серебряном блюдечке.

[Кажется, я проиграл битву, но в конце концов я выиграл войну, дорогая Сильфа, — радовался он через их связь разума. — Мы не можем отказать нашему спасителю в просьбе. Это было бы невежливо без веских оснований].

Разум Сильфы буркнул, она с нетерпением ждала казни Варгрейва.

[Я не думаю, что здесь есть чему радоваться. Мир после войны — это хорошо, длительный мир — это прекрасно, на бумаге, а на деле он как ядовитая змея в траве. Высшие эшелоны королевства забыли, что дисциплина и верность являются ключом к выживанию. Они настолько поглощены своими грязными тайными удовольствиями, что становятся ленивыми, расточительными или вероломными. Я уже очищаю Ассоциацию магов от подобного мусора. Держать в напряжении — единственный способ заставить их вернуться в строй. Армия тоже нуждается в некоторой встряске, Варгрейв был бы прекрасным примером. Независимо от того, насколько он предан, влиятелен или успешен, за измену нужно строго и безжалостно карать. Создание угрозы для королевства, будь то по ошибке или намеренно, должно рассматриваться как измена, иначе все офицеры будут придумывать оправдания или заниматься казуистикой¹].

[Я частично не согласен, Сильфа, — ответил Мерон. — Всё, что ты сказала, верно. Падение королевства происходит из-за неспособности твоих и моих предшественников признать искушения, которые долгий мир вызвал у наших самых распутных подданных. Но убийство Варгрейва создало бы опасный прецедент. Если верность и прошлые успехи не будут цениться, тогда не будет никакого способа побудить к преданности наших офицеров. Они должны знать, что их действия, будь то в мирное или в военное время, имеют значение. Иначе у нас останутся только ленивые бездельники, которые не будут ничего делать, боясь совершить ошибку, которая будет стоить им жизни. Снисходительность, проявленная в нужный момент — это не слабость, а сила].

Сильфу это не убедило, но она почувствовала правду в словах мужа, поэтому больше не возражала.

[Тем не менее, мне не нравится такой поворот событий, он слишком внезапный. Жизнь Варгрейва будет висеть на волоске больше в руках Лита, чем в наших. Он так долго ждал своей смерти, что внезапное облегчение может поставить под угрозу его лояльность. Он обязательно будет чувствовать себя в долгу перед своим спасителем, особенно после того, как много раз обидел его. Если Килиан прав, мы сталкиваемся с первоклассным интриганом, у которого обязательно есть скрытые мотивы].

Хорошее настроение Мерона лопнуло пузырем.

[Боги, я ненавижу, когда ты права. Но, возможно, вы с Килианом слишком остро реагируете. Он может быть опасным социопатом, но он всё ещё очень молод. Я не думаю, что он может планировать так далеко наперед].

[Думай, что хочешь. Я никогда не недооцениваю противника, особенно того, который может быть пробуждённым от природы. Мне действительно любопытно, что сделает Тайрис, если наши подозрения оправданы].

Король, королева и Перья Салаарк были искусственно пробуждёнными. Отличий от естественного было всего два. Во-первых, несмотря на то, что их тела будут стареть намного медленнее, чем обычно, их продолжительность жизни не увеличится. Если нормальный маг с хорошим здоровьем проживёт около ста лет, они смогут прожить около ста пятидесяти, но редко больше. Вторым и более важным отличием было то, что они не знали, как превратить других в пробуждённых.

Все они находились без сознания, пока Хранители опустошали их ядра маны, чтобы позволить им воспринимать мировую энергию после пробуждения, это было очень похоже на паразитов Хаторн после их удаления. Незавершенное пробуждение было последней защитой от предательства, изобретенной Хранителями, и поэтому и Тайрис, и Салаарк в свое время наделили такой силой лишь фиксированное число людей.

[Как ты думаешь, она его призовёт или просто убьет?] — Мерон задумался.

[На ее месте я бы либо убила его, чтобы обезопасить себя, либо взяла его в качестве ученика, друга, любовника, или что ей ближе. Точно так же, как Лигейн с нынешней магической императрицей. Тайрис уже имела мужа-человека, дав ему потомство. Если это было однажды, это может случиться дважды].

[Клянусь богами, он всего лишь ребенок!] — эта мысль вызвала у Мерона глубокое отвращение.

[А ей миллион лет. Подождать еще несколько или даже десятилетий не будет проблемой].

***

Просьба Лита застигла всех врасплох, даже Килиана и Варгрейва. После того, как разговор закончился, всё, чего боялась королева, прошло как по сценарию. Когда дамоклов меч, который так долго парил над шеей Варгрейва, исчез, полковник был на грани слёз.

— Спасибо, большое тебе спасибо! — он не мог удержаться от того, чтобы схватить Лита за руку, словно за спасательный круг. — Мне очень жаль, что я недооценивал тебя. Не могу дождаться, чтобы снова увидеть свою семью.

Килиан достал из кармана завещание Варгрейва и зажег его от свечи, чтобы отпраздновать двойной счастливый конец кризиса.

— Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать, — Лит и Варгрейв связали свои коммуникационные амулеты.

Удивительно, но Килиан собирался сделать то же самое.

— Извини, что вмешиваюсь, но я хочу, чтобы ты знал, что я тоже благодарен тебе, Лит. Кроме того, у меня тоже есть семья. Если когда-нибудь случится что-то плохое, ты лучший целитель, которого я знаю, и я бы очень хотел добавить тебя в быстрый набор.

Наличие кого-то своего в Корпусе королевы и в Ассоциации магов было неожиданным бонусом, и Лит не из тех, кто смотрит в зубы дареного коня.

[Ты действительно собираешься пойти в армию? Или это было просто предлогом, чтобы достичь свои цели?] — Солус слишком привыкла к паутине обмана Лита, чтобы верить, что он помог Варгрейву от чистого сердца.

[Я обдумываю это, по крайней мере, на какое-то время. Я смогу свободно путешествовать только когда достигну шестнадцати лет и буду считаться взрослым. Но даже тогда я буду не более чем безымянным магом, по крайней мере, за пределами маркизата. Мне нужно настоящее обучение и погоны, если я хочу иметь свободный доступ к нужной мне информации. Ассоциация магов будет просить меня об одолжениях и знаниях в обмен на то, что я хочу, а я не хочу тратить время на торги за каждую крупицу информации. Согласно тому, что мне сказал Килиан, как у полноценного мага, у меня будет доступ к специальному корпусу, рейнджеров вроде, что позволит мне свободно перемещаться внутри королевства и действовать в одиночку. Конечно, мне придется выполнять миссии и подчиняться приказам, но благодаря Варгрейву я могу перескочить несколько званий и получить необходимую мне свободу передвижения. Вместо того, чтобы путешествовать как безымянный авантюрист, который должен подчиняться идиотским просьбам, гораздо лучше двигаться, когда корона стоит за твоей спиной, со значком, которому должны подчиняться и дворяне, и маги. Кроме того, я могу заработать больше заслуг и получить за это деньги. Много зайцев одним выстрелом].

Килиан и его подразделение лично сопровождали Лита за пределы лагеря и открыли Варп-ступени к Дериосу, столице маркизата.

Согласно предсказанию профессора Марта, потребуется ещё как минимум неделя, чтобы уничтожить последние остатки чумы и вернуться в академию. Лит мог позволить себе вернуться домой на пару дней, по крайней мере, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Он хотел заверить родителей, что у него всё благополучно. Несколько раз они говорили, и он видел, как они были обеспокоены. Теперь, когда он находился за пределами Маленького мира, он, наконец, мог использовать амулет общения и проверить, как поживают другие.

***

Дом Юриала Дейруса. Через два дня после того, как Лит покинул академию.

Поскольку уроки были приостановлены, большинство учеников вернулись домой либо из-за ностальгии, либо по принуждению родителей. Даже с ограничением информации, после закрытия всех академий новости о проблемах в Кандрии распространились, как лесной пожар.

Шесть великих академий походили на маленькие страны, следуя своим собственным правилам. Даже во время войны они должны были продолжать свою деятельность. Единственным исключением в прошлом было вторжение в страну, из-за чего приходилось мобилизовать всех.

Ситуация была настолько серьёзной, что многие знатные семьи собрали свои вещи и покинули королевство с большей частью своего богатства. Как только корона заметила, что крысы покидают тонущий корабль, то воспользовалась возможностью вынести немного мусора.

Был издан указ, согласно которому тот, кто покинет королевство в трудную минуту, будет считаться дезертиром, теряя свой дворянский титул и земли, а все его активы будут заморожены и конфискованы короной.

Многие из фракции старых дворян обнаружили, что стали бездомными простолюдинами, когда всё ещё переходили границу, чтобы добраться до своих дальних родственников в Империи Горгон.

Юриал обсуждал со своим отцом, архимагом Дейрусом, возможность расширить свои земли, взяв себе титул, которого соседи лишились из-за побега, и добавить в их великое герцогство ещё одну из шести великих академий.

На их землях уже размещалась академия Огненного Грифона, а с академией Чёрного Грифона они будут играть важную роль в делах Ассоциации магов, достигнув авторитета наравне с Дистарским маркизатом.

— Великие умы мыслят одинаково, сын мой, — сказал Велан, гордо надув грудь.

В отличие от своих бесполезных братьев и сестёр, которые весь день ничего не делали, кроме как пили, играли в азартные игры и предавались распутству, Юриал был признан академией Белого Грифона за свою усердную работу. Он также демонстрировал очень практичный и коварный ум, используя каждую возможность, которая у него появлялась. Может быть, семья Дейрусов всё-таки не обречена. Если бы Юриал оказался таким же, как и остальные его дети, даже Велану пришлось бы обратиться к усыновлению.

— Но это будет нелегко. С титулом великого герцога у нас уже слишком много земель и денег. Получив больше, мы можем считаться угрозой для короны.

— Но это же смешно! — Юриал возмутился. — Семья Дейруса никогда не имела никаких политических амбиций, мы всегда служили королевству, улучшая жизнь наших подданных.

— Ты всё ещё слишком наивен, сын мой. Я знаю это, ты это знаешь. Но король этого не знает, и было бы глупо, если бы он не подумал о последствиях, позволив одному человеку получить в свои руки столько власти. Нам нужно что-то весомое, и я думаю, что у меня есть именно то, что нам нужно, — вздохнул Велан.

Велан делился всем с Юриалом, как со своим наследником, потому что доверял своему суждению и хотел подготовить его к тому моменту, когда он всё унаследует.

— С тех пор, как Лукарт напал на тебя, я начал подавлять его активы. Помни, нападение на чью-то жизнь — преступление, но уничтожение бизнес-империи конкурента совершенно законно. Это также бьёт этого помпезного ублюдка по тому, где ему больнее всего — по кошельку.

Велан достал несколько бумаг, заполненных числами, местами, именами и датами.

— Я знаю, что он стоит за всем этим дерьмом, связанным с гражданской войной, и держу пари, что он стоит и за проблемами Кандрии, — он показал Юриалу украденный документ с эмблемой Лукарта, в котором сообщалось о нескольких крупных платежах от семьи Койрен Хаторн. — Всегда следи за деньгами, сынок. Сейчас эта Хаторн является одной из самых разыскиваемых людей в королевстве. Угадай, где была одна из её главных лабораторий?

— В Кандрии? — в глазах Юриала светился жадный свет, такой же, как у его отца.

— Совершенно верно! С тех пор, как начался инцидент в Кандрии, этот незначительный листок бумаги стал для меня маяком. Я копаю везде где могу, в банках и кредитных учреждениях, вкладываю целое состояние, подкупая мелких клерков, чтобы получить такие вещи, и знаешь почему?

— Потому что, если Хаторн окажется ответственной за это, и мы сможем связать её с Лукартом, мы сможем законно избавиться от него и получить академию Чёрного Грифона!

____________

¹ Казуистика — изворотливость в аргументах при доказательстве сомнительных или ложных идей; крючкотворство.

Внутренние дела II

Дом Флории Эрнас, через неделю после того, как Лит покинул академию.

После того, как директор Линьос объявил о приостановке всей деятельности академии, у студентов осталась альтернатива: оставаться в замке и заниматься самообучением или вернуться в свои дома. Профессора были заняты тем, что помогали Кандрии, предоставляя материалы, магические ингредиенты или разыскивая Манохара, но академия оставалась открытой.

Она была размером с небольшой город, в ней проживало много служащих с семьями, как и большинство мелкого персонала. Некоторые студенты были сиротами или попали в сложные семейные ситуации, поэтому после поступления в академию они будут тут жить до окончания учёбы или отчисления. Это была одна из причин, побудивших людей скромного происхождения отдавать все свои силы в учёбе до такой степени, что они преодолевали свои пределы. Оказавшись в академии, они никогда больше не будут бояться холода, голода или жестокого обращения со стороны своих родственников или опекунов. Для них издевательства были небольшой платой, потому что, по крайней мере, в своих комнатах они были королями и королевами.

Перед отъездом Юриал предлагал девушкам погостить в своём доме столько, сколько необходимо, но они вежливо отказались. Время, стресс и скачок роста привели его к тому, что он расцвел как мужчина. Когда Юриал не был сосредоточен на изучении магии, он приставал к девушкам, прыгая от одной к другой, как пчела, танцующая среди цветов. Флории не нравилось, как часто она ловила его взгляд на своих ногах и заднице, точно так же, как и Фрия не могла его терпеть. Каждый раз, когда разговор начинался, казалось, он вел его с её грудью, поскольку его глаза редко отрывались от этого места.

«Мои глаза здесь!» — она часто повторяла, достигая лишь временного перемирия.

Квилла беспокоилась больше всего из них троих, так как он взглянул бы на неё, только если по ошибке или за советом по школьным предметам. Она перестала любить Юриала романтически ещё несколько месяцев назад, но, тем не менее, его поведение удручало. С его внешностью, обаянием и статусом Юриал был сердцеедом, и получение его внимания было знаком чести для всех девушек, низводя тех, кого он игнорировал, в «Клуб простушек», в котором, по мнению жестоких сверстников, Квилла являлась одной из матерей-основательниц.

Итак, когда представилась возможность, все они покинули токсичную среду академии и переехали в дом Флории. Фрия была полна решимости больше не следовать планам своей матери, вплоть до того, что спрятала свой коммуникационный амулет в пространственном предмете, чтобы больше не слышать её. Флория жила в герцогстве, довольно далёком от академии, но благодаря использованию Варп-врат они добрались до её дома менее чем за час.

Поместье было окружено высокими стенами из белого кристалла, создавшего массив, который не позволял никому пролететь или переместиться Варпом в его границы без использования специального амулета. Парк вокруг поместья простирался так далеко, куда мог видеть глаз. В воздухе пахло свежескошенной травой. Мощеные булыжником дорожки, ведущие через палисадник, украшали клумбы. Деревья и кусты были художественно подстрижены, чтобы напоминать мифических животных, таких как единороги и грифоны. Даже скамейки, предлагавшие посетителям прохладную тень, были сделаны из белого мрамора с выгравированными рунами, которые защищали их от воды и грязи, сохраняя их сухими и чистыми независимо от погоды.

Само поместье было больше, чем вся деревня Квиллы, включая возделанные поля. Оно занимало площадь как минимум в три тысячи квадратных метров, разделенное на главное здание, левое и правое крыло, образующие П-образную форму. Для Фрии это не было чем-то особенным, её дом был ещё больше, но для Квиллы он был сродни королевскому дворцу, о котором она мечтала в детстве. Ей потребовалось несколько дней, чтобы оправиться от шока, вызванного тем, что её обслуживали днём и ночью и называли «молодой мисс».

Академия была спартанской средой. Несмотря на то, что даже один из её камней стоил дороже, чем весь парк, в академии Белого Грифона все было оформлено без помпезности. Внешний вид не имел значения для зданий академии, только практичность имела значение. Следовательно, несмотря на то, что она была полна волшебных чудес, она больше походила на военный учебный лагерь, чем на мистическое место, где могли сбываться мечты.

Квилла почувствовала себя нищей, которую внезапно допустили к королевскому двору. У неё не было другой одежды, кроме формы. Проблема была быстро решена, так как у обеих благородных девушек было много неиспользованной одежды, которая, как и униформа, могла уменьшаться, чтобы соответствовать размерам владельца.

Что ещё хуже, она не знала этикета, поэтому каждый прием пищи был кошмаром. Было так много тарелок и столовых приборов, которых она никогда раньше не видела, что сделать правильный выбор для каждого блюда было труднее, чем открытие Варп-ступеней.

Когда ей впервые предложили пиалу с водой и лимонным соком, по традиции дворяне мыли руки перед едой, она спросила, что это за суп, заставив даже высокопрофессиональный персонал ухмыльнуться из-за её промаха. После этого они ели только в покоях Флории, чтобы Квилла не смущалась и чтобы научить её основам. Флория предоставила им амулеты, позволяющие девушкам проводить большую часть своих дней, практикуя пространственную магию. В непринужденной обстановке особняка не о чём было беспокоиться, и Квилла сумела научить своих друзей открывать Варп-врата менее чем за неделю. Последнее, что им нужно, чтобы успешно пройти курс профессора Радда — это научиться использовать Блинк.

Во время пребывания девушки были полностью изолированы от внешнего мира. Флория получала корреспонденцию, часто бледнела после прочтения и всегда сжигала её впоследствии. Она отказалась обсуждать содержание писем, как ни настаивали её друзья. Между слухами о прекращении чумы в мире, надвигающейся гражданской войне, а теперь и указом, который позволил конфисковать все у беглых дворян, в королевстве росли волнения.

Никто не ожидал такого шага со стороны короны, который одним махом нанесет удар по фракции старых дворян. Вместе с их особняками и поместьями, королевская полиция получила множество компрометирующих улик, которые вызвали эффект домино. Благородная фракция быстро теряла позиции, влияние и силу в своих руках. Им пришлось либо ускорить свои планы, либо уступить и подчиниться, пока не стало слишком поздно сделать или то, или другое. Флория не хотела тревожить остальных. По её мнению, их мобилизация и отправка на фронт было лишь вопросом времени, не было причин портить последние беззаботные дни такими новостями.

Покой был нарушен в тот день, когда мать Флории внезапно вернулась домой. Их отношения с самого начала были не особо хорошими, поэтому Флория попросила своих друзей нарядиться по этому случаю, чтобы не произвести плохого первого впечатления у требовательного родителя. После того, как их вызвали в покои матери, Флория проинструктировала их, что говорить и как себя вести.

— После вашего представления просто сделайте реверанс и говорите только тогда, когда вас спрашивают. Постарайтесь отвечать кратко, если она начнёт придираться к нам, мы потеряем весь день!

Леди Джирни Эрнас была миниатюрной женщиной, ростом едва ли 1,52 метра, со светлыми волосами и сапфирово-голубыми глазами. Несмотря на то, что она была дома, на ней было красивое светло-голубое повседневное платье, достойное двора, её волосы были идеально завиты, обрамляя её лицо, как рама картину.

Первая мысль Фрии и Квиллы, увидевших их вместе, была в том, что Флория, возможно, была удочерена. Эти двое не могли быть более разными. Джирни изящно состарилась. В её мягком круглом лице всё ещё была искра молодости. Она сильно отличалась от монстра, которого Флория описывала снова и снова.

— Мама, как здорово, что ты вернулась… — начала было говорить Флория, но Джирни остановила её суровым взглядом.

— Добрые боги, клянусь жизнью моих детей, ношение юбки время от времени не причинит никакого вреда! Как мы можем найти тебе мужа, когда ты так одеваешься?

Флория внутренне проклинала свою глупость. Она так волновалась из-за своих друзей, что совсем забыла о себе. Она всё ещё была одета в тренировочный костюм и пахла потом после физических упражнений.

— Мне очень жаль, я...

— Где твои манеры? Сначала представь мне своих друзей. Мне очень жаль, что, несмотря на все мои усилия, моя дочь ведет себя так, как будто её воспитали медведи. Я герцогиня Эрнас, — она снова прервала Флорию, сделав реверанс гостям. — Мисс Квилла, мисс Соливар, очень приятно познакомиться с вами.

Девочки были настолько ошеломлены переменой, что могли лишь ответить реверансом и поблагодарить хозяина.

— Это леди Соливар, мама, — упрекнула Флория, счастливая, что смогла нанести ответный удар.

— Правда? Разве ты не слышала? — жестокая ухмылка омрачила в остальном доброе лицо Джирни. — После некоторых документов, изобличающих герцога Селимара, генерала Лизарка и мага Ферната, твой отец и королевский констебль пошли допросить их. Увы, они были найдены мёртвыми, но их убийца не успел уничтожить все улики. Все трое были в тайном союзе с герцогиней Соливар, которая после того, как была вызвана на допрос, предпочла бежать в Кровавую пустыню. Бедную герцогиню теперь считают предателем, и мы надеемся конфисковать её земли в пользу дома Эрнас.

В её голосе не было ни тени жалости, и Флория знала причину. Она была королевским констеблем. Бесчисленное количество людей попалось на её невинный и наивный вид, пока не начался допрос. Фрия побледнела, нуждаясь в помощи Квиллы, чтобы не упасть на колени от шока.

— Мне очень жаль, дорогая, — Джирни похлопала Фрию по рукам странным материнским жестом. — Я думала, ты уже знаешь, иначе я не была бы такой прямолинейным.

Флория не поверила ни единому слову, исходившему из её уст.

— Не все потеряно, дорогая. Семья Эрнас всегда ищет таланты, я и мой муж были бы более чем счастливы удочерить вас обеих.

— Что? — выпалила Флория, не в силах больше сдерживаться. — Ты что, сумасшедшая? Как ты можешь выдать без подготовки что-то подобное?

Джирни неодобрительно прищёлкнула языком.

— Потому что это идеальный момент. Мисс Квилла, несмотря на её большой талант, не имеет семьи или покровителей. Наша семья полна солдат, но не имеет целителей, я бы сказала, что это «брак, заключенный на небесах». Она могла бы носить наше имя, пусть и не нашу кровь, и ей будет намного легче выйти замуж, будучи такой пацанкой! — её холодный взгляд заставил Флорию проглотить ответ. — Что касается мисс Соливар, когда она присоединится к нашей семье, нам будет намного легче получить права на земли Соливар, и в то же время даст ей место, которое она сможет назвать домом и избежать действий матери, разрушающих её будущую карьеру. С такой фигурой и талантом, как у нее, найти женихов будет несложно. Это беспроигрышная ситуация для всех.

***

Возвращение в Люцию из Дериоса заняло у Лита лишь половину обычного времени. После прорыва развития своего ядра и постоянной практики магии в Маленьком мире Лит ощущал поток маны с беспрецедентной ясностью, усилив все свои заклинания.

«Дерьмо! Если бы у меня было время попрактиковаться в пространственной магии, я бы уже мог использовать Блинк. Готов поспорить, что все остальные, по крайней мере, могут открыть Варп-ступен».

В этот раз его пессимизм был прав.

По пути домой он пролетал над деревней, когда его чуткий слух услышал знакомый крик. Тиста снова страдала от навязчивого внимания Гарта. Он был сыном самого богатого торговца деревни, что давало ему право делать все, что он хотел. Он ухаживал за ней больше года, получая взамен только отказы несмотря на грубость. Поскольку Тиста всегда говорила «нет», но никогда не давала отпор, его отец убедил Гарта, что её «нет» означает «да», и что пришло время для более мужественного подхода.

— Гарт Ренкин, немедленно отпусти мою руку, или я клянусь, что...

— Или что? Без твоих жестов и тарабарщины ты такая же женщина, как и все остальные. Если даже твой наставник не вмешивается, чтобы остановить меня, как ты думаешь, кто это сделает?

Из своего кабинета Нана вздыхала, морща своё лицо каждый раз, когда Гарт говорил, а Тиста не пинала его по яйцам и не била бытовой магией, как она учила её бесчисленное количество раз.

— Почему ты ничего не делаешь? — спросила Элина, мать Тисты, держа топор и едва сопротивляясь искушению расколоть пополам череп Гарта.

— Потому что твоя дочь слишком добрая. Это познавательный опыт. Иногда насилие необходимо, слова не остановят всех идиотов. Ей нужно научиться постоять за себя, пока не стало слишком поздно. Смотри, вот что я имею введу! Она спасла половину жизней этих прохожих, помогла второй половине родиться, но никто ничего не делает. Слишком много доброты убьёт её молодой.

Поскольку Гарт утаскивал её, а Тиста по-прежнему отказывалась действовать, Нана решила вмешаться, прежде чем Элина станет убийцей, улица превратится в месиво, а ей бы пришлось подчищать этот бардак. Она собиралась открыть дверь и преподать мальчишке урок на всю жизнь, как вдруг небо потемнело, температура упала на несколько градусов, а вдали прогремел гром. Это было похоже на тень смерти, накрывшую Люцию.

— Клянусь, я была готова разобраться с ним, — сказала Нана Элине извиняющимся тоном. — Но кажется, что тень смерти вернулась домой.

Внутренние дела III

Члены Корпуса королевы, которым было поручено защищать Тисту, были вне себя от ярости. У большинства из них дома были семьи с одним или несколькими детьми примерно одного возраста с Тистой. В своих файлах они классифицировали Гарта Ренкина как невыносимо напыщенного идиота, но безобидного.

На этот раз, действуя как тролль во время течки, он пересек черту. Единственная причина, по которой он был все еще жив, а не разрублен на куски, заключалась в том, что, если дело не касалось смертельной угрозы, их высшим приоритетом было оставаться под прикрытием. Им приходилось ждать, пока он решиться испытать удачу, или уйдет от посторонних глаз, прежде чем вмешаться.

Что еще хуже, пассивное отношение прохожих, которые кроме шепота и комментариев ничего не делали, заставило многих офицеров задуматься над тем, чтобы поджечь деревню после того, как ситуация была бы разрешена. В их глазах Тиста была в сущности святой. Единственное, что она делала — это помогала своей семье и оказывала магическую помощь, иногда за спиной Наны, даже бесплатно тем, кто не мог себе этого позволить или переживал тяжелые времена. Им было невыносимо видеть такого человека, которого преследует разъяренный мужчина на фоне безразличной публики.

— Боги, как только этот идиот вернется домой, я отрежу его шары, — сказала член подразделения в свой наушник связи.

— Встань в очередь, Томан, — ответил ей капитан. — Я застолбил левое, как только он схватил ее за руку.

— А я правое, — добавлен второй голос.

— Хорошо! Тогда я отрежу ему член, и он подавится им, — никто не смеялся, это не было шуткой. Проблема с долгосрочными заданиями заключалась в том, что когда вы знали свою цель лучше, чем свою семью, привязанность становилась естественной.

Будучи профессионалами, они могли сдерживать свои эмоции, но это не делало их ни капли менее безжалостными или опасными, а только хуже. Поэтому, когда они заметили природные признаки того, что могущественный маг чертовски зол, они отошли в сторону, чтобы насладиться шоу.

Закуски и ставки были естественным продолжением.

— Хорошо, ребята. Убийство Гарта — 1,1 к 1, изувечен — 2 к 1, искалечен — 3 к 1, вернется домой невредимым — 100 к 1.

Когда их переполняют эмоции, даже фальшивые маги могут влиять на свое окружение, подсознательно подключаясь к мировой энергии. Понижение температуры, вызов сильных штормов — все это было ошибочно принято за непроизвольное использование первой магии. Как правило, чем сильнее маг, тем сильнее эффекты.

Однако ситуация с Литом была совершенно иной. Будучи пробуждённым, его мысли были естественным образом связаны с мировой энергией, поэтому его внутреннее смятение оказало большее влияние, чем обычно. Без его ведома, после того, как его приняли через мировое бедствие, волна его неистовых эмоций привлекала внимание планеты, что лишь увеличивало резонанс. Вот почему собирались тучи, и назревала гроза. Нана и члены Корпуса подумали, что это заклинание, но это было просто отражением ярости Лита.

[Лит, я знаю, что ты злишься, но ты должен сдерживаться], — предупредила его Солус.

[Не в этот раз, Солус! Я понимаю, что ты любишь единорогов и радугу, но этот ублюдок зашел слишком далеко. Тут нет места милосердию].

[Милосердие? Во имя творца, он может умереть в огне, мне все равно. Я имела в виду, что есть несколько свидетелей, в том числе несколько могущественных магов, может быть, из Корпуса. Они, в конце концов, должны следить за твоей семьей. Так что делай все, что в твоих силах, но не разрушай свое прикрытие. Эта свинья того не стоит].

Сомнения в лояльности Солус только разозлили Лита еще больше, что делало положение Гарта еще более печальным. Но все же она права, ему нужно быть осторожным. Может быть.

Лит спустился тихо, вместо того чтобы образовать кратер на земле, как ему хотелось бы. Его глаза были закрыты, он воспринимал окружающее только с помощью магии земли и Солус. Лит знал, что если он посмотрит в лицо ублюдку, то потеряет самообладание. Тем не менее, температура продолжала падать, и, несмотря на то, что несколько секунд назад был солнечный весенний день, Гарт видел, как выдыхает пар. Волосы на затылке встали дыбом, а кожа покрылась мурашками от ужаса.

И он был не единственным. Намерение Лита было направлено против всех присутствующих, кроме Тисты, Наны и его матери. Его интенсивность была похожа на то, что испытали Гарит Сенти и Килиан, но с двумя большими различиями: здесь не было Маленького мира, подавляющего магию Лита, и в отличии от Гарита с Килианом, которые были закаленными в боях ветеранами, жители Люции были фермерами и торговцами. Худшее, что они когда-либо переживали — это ограбление.

Естественной реакцией Гарта было отбросить руку Тисты, как ядовитую змею, и обмочиться. Теплая лужа отогнала холод от его нижних частей тела и ног. Большинство прохожих упало на колени, некоторых начало рвать от паники, некоторые даже упали в обморок.

— Младший брат! — Тиста, казалось, ничего не заметила, теперь в ее глазах был только Лит. Ее теплая улыбка и восхитительный голос, делавший его мягким, превратили бурлящую ярость в полномасштабный ад.

— Тиста! — его правая рука прижала ее к себе в объятиях, а его правый кулак ударил Гарта за ее спиной с силой кувалды. Лит сдержался, поэтому вместо того, чтобы раздробить его челюсть, он просто вывихнул ее, заставив Гарта выплюнуть кучу крови.

— Я так сильно скучала по тебе, — заплакала она. — Где ты был? Я волновалась каждый день, опасаясь худшего.

— Я так виноват, — ответил Лит, обнимая ее еще крепче. — Я был на миссии Ассоциации магов, но тебе было не о чем беспокоиться.

Его руки прижимали ее к себе, но его кисти и рот продолжали двигаться, вызывая столбы ветра, которые прижимали присутствующих к земле. Упоминание Лита об Ассоциации магов превратило страх в ужас, но для Гарта это было только кошмаром. Он не видел Лита в течение многих лет, почти забыв, насколько он чудовищен. Гарт был единственным, кого не придавило, Лит насмехался над ним, позволяя сбежать.

Она плакала. Лит вернул Тисту в дом Наны.

— Я скоро вернусь. Что бы ни случилось, не смотри, — Лит вытер ее слезы, лаская лицо, прежде чем закрыть дверь и наложить Тишину на весь дом. Затем он открыл глаза, вызвав еще одну вспышку молнии, более близкую, чем предыдущая. Вспышка отвлекла всеобщее внимание. Когда они оглянулись, Лит был прямо перед Гартом, преодолев десятки метров менее чем за секунду.

— Как… — сумел спросить Гарт, несмотря на сводящий с ума ужас.

— Ты моргнул, — ответил Лит, как будто это все объяснило.

После этого он схватил правую руку Гарта, крутя ее, как будто это была просто ветка.

— Это та рука, которой ты касался ее? — магического слова и его пальцев, танцующих в воздухе, было достаточно, чтобы конечность превратилась в глыбу льда.

Лит снова повернул ее, разбив руку, как стекло, от пальцев до плеча. Гарт хотел кричать, боль была невыносимой, но правая рука Лита держала его за горло.

— Это рот, которым ты осмелился произнести ее имя?

На крыше люди из Корпуса королевы покатились со смеху.

— Это была хорошая фраза. Я должна использовать ее в следующий раз, когда моя дочь выберет плохого парня, — сказал одна из женщин отряда.

— Это не смешно, — капитан внезапно стал серьезным. — Мне плевать на эту свинью.

Он объяснил, глядя на их ошеломленные взгляды.

— Я имею в виду намерение убийства. Я чувствую его отсюда, и это скручивает мне кишки. Как, черт возьми, двенадцатилетний может быть таким свирепым?

Весь отряд усмехнулся.

— Капитан, а что, если бы это была твоя дочь? — спросил его заместитель.

— Мне было бы наплевать, если бы это был Гарт Ренкин, принц или сам гребаный король. Я бы разорвал его на части, и никто бы никогда не узнал, где тело, — намерение капитана обрушилось на улицу, заставив еще больше людей упасть в обморок.

— Вот как, — ответил заместитель. — А теперь заткнись, там становится интересно.

Гурид Ренкин, отец Гарта, только что присоединился к столкновению.

— Пожалуйста, не убивай его! Он мой первенец и мой наследник. Он больше никогда тебя не побеспокоит, — Гурид опустился на колени, ударившись головой о землю.

— Это факт, — усмехнулся Лит, в то время как лед начал покрывать лицо Гарта, превращая каждый его вдох в агонию.

— Я умоляю тебя! Это все моя вина. Я сказал ему, что своенравные женщины любят, когда их укрощают. Вини в этом меня, а не его.

Удар правой Лита раздавил грудную клетку Гурида, одновременно пробив ему легкие. Тем не менее, кулак был наполнен магией света, исцеляющей раны, как только они появились. Лит не хотел, чтобы он умер быстро.

— Укрощенной? Моя сестра… Ты… — слова Гурида почти свели Лита с ума, лишив его возможности связно говорить. Лит раздробил Гарту ноги, все три, прежде чем бросить его на землю.

Женщины Корпуса хихикали, а мужчины инстинктивно прикрывали промежность.

— Эта история может закончиться только двумя финалами, — глаза Лита пылали красным, как костры. — Первый — я убиваю его здесь и сейчас, а ты отойдешь в сторонку, и, может быть, просто возможно, я не буду убивать каждого члена твоей семьи за твое преступление.

Гурид плакал от страха и отчаяния.

— Второй вариант — ты продолжаешь стоять на моем пути. В таком случае я все равно убью его, а потом настанет твоя очередь. И я позову графа, Ассоциацию и каждого человека, который мне должен, чтобы убедиться, что вся ваша родословная будет уничтожена.

У Гурида было еще два сына и столько же дочерей. Мысль о том, что даже его братьев, сестер и племянников убьют из-за его глупости, была слишком ужасной. Он мысленно проклинал себя. Как он мог забыть, что Тиста не была просто еще одной девушкой с фермы, которую Гарт мог использовать и выбросить, когда она ему надоест? Это не было проблемой, которую можно было решить деньгами. Он собирался отойти, когда второй удар отбросил его, кашляющего кровью.

— Встань снова, и это будет в последний раз.

Лит схватил Гарта за шею, поднял его в воздух, прежде чем сжечь заживо, чтобы все видели.

— Я не должен был спасать твою жизнь много лет назад, кусок дерьма. Это тоже отчасти моя вина. Я отдал тебе твою жизнь, а теперь забираю ее обратно.

Только после того, как тело обратилось в пепел, крики прекратились.

— А теперь ваша очередь, — сказал Лит прохожим, все еще прикованным к земле с самого начала.

Или, по крайней мере, тем, кто был еще в сознании.

— Единственное, что необходимо чтобы зло восторжествовало — это бездействие хороших людей. Это то, что вы сделали, и теперь вы должны заплатить!

Лит начала манипулировать энергией грозы, чтобы убить их всех одним махом.

В доме Наны Элина все еще обнимала и целовала Тисту, чтобы успокоить ее нервы. Ей было наплевать, что будет делать Лит. Если бы это зависело от нее, она бы убила всех, кто позволил причинить вред ее ребенку. Тиста пыталась успокоить мать, стараясь не думать, почему так тихо вокруг.

Нана наблюдала за всем из-за ставен и, хорошенько пожав плечами, навсегда закрыла окно.

«Мне плевать на них. Я просто живу здесь».

На крышах Корпус королевы аплодировал демонстрации магического мастерства Лит.

— Кто за их спасение? — спросил капитан.

Ни одна рука не поднялась.

— Тогда единодушно, — весь отряд пожал плечами, возвращаясь на свои исходные позиции.

Лит собирался обрушить ярость стихии на всю деревню, когда большая и сильная рука схватила его за запястье.

— Быть слабым — это не ошибка, так же как быть глупым. Независимо от того, насколько это досадно, но кролики будут убегать, а олени будут тупо пялиться, пока не станет слишком поздно, — голос был сильным и мудрым, но, что более важно, знакомым. — Ты уже убил того, кто пытался причинить вред твоему детенышу. Ты можешь убить его стаю, если хочешь, но это жестоко и ненужно, как убийство других невинных детенышей. Брат Бич, не отягощай нашу встречу, заставляя меня молиться о таком количестве душ.

Человек перед ним был варваром, ростом не менее двух метров десяти сантиметров, в охотничьем костюме из оленьей шкуры и в ботинках размером больше ведра. Его лицо было грубым и жестоким, с квадратной челюстью и глубокой ямкой на подбородке.

Его длинные волосы и щетина, за которыми никогда не ухаживали, пылали красным. Несмотря на его грубую внешность, его изумрудные глаза были спокойными и мудрыми. Лит не мог не узнать эти цвета и его запах.

— Защитник? Это ты?

Воссоединение I

Варвар кивнул на вопрос Лита.

— Твои чувства стали острее, чем были раньше. Кажется, с момента нашей последней встречи мы оба сильно изменились. Не называй меня Защитником. Теперь меня зовут Руман. Люди с недоверием относятся к незнакомцам. Если они узнают, что это псевдоним, то это может проявить в них самое худшее. Ты должен знать это лучше, чем кто-либо другой.

— Тогда не называй меня Бич, — ответил Лит, высвобождая своё запястье из хватки Румана. — Меня зовут Лит.

Эта новость озадачила Румана.

— Я подумал, что это милый термин, потому что мало кто тебя так называет. У тебя много имен, таких как Бич, молодая душа, маленький ублюдок и другие, которые я не буду повторять, потому что они вызывают у меня желание откусывать головы.

— Неблагодарные ублюдки! — закричал Лит, заставив большинство присутствующих сбежать. — После всего, что мы с Тистой сделали для них, я ожидал, что защитить её от одного идиота — это не грандиозная задача. Вместо этого они стояли сложа руки, как будто она была незнакомкой. Кто-то умрет за это. Я всегда плачу свои долги.

— Мне очень жаль, что я не вмешался раньше, — Защитник смущенно почесал свои густые волосы. — Я до сих пор не понимаю брачных ритуалов людей. Я думал, что это какое-то ухаживание, но мне показалось странным, что, несмотря на то, что самка была сильнее, самец вел себя так агрессивно. Я ожидал, что она укусит его или что-то в этом роде.

— Это касается нас обоих, — гнев Лита затухал из-за умиротворяющего присутствия его старого друга. — Мне и Тисте определённо нужно поговорить, и нам с тобой тоже. Где тебя найти?

— Это легко! — Руман одарил его волчьей улыбкой. — Мы соседи, так как я живу с Селией в доме рядом с твоим.

— Ты что? — глаза Лита почти вылезли из орбит.

— Я не могу делать одежду из воздуха, — он потрепал свой наряд. — И она единственный человек, которого я знаю, кроме тебя. Я часто видел, как она охотится в лесу, я знаю, что у неё доброе сердце.

— Доброе сердце? Мы говорим об одной женщине?

Руман кивнул.

— Она уважает лес и его жителей, и никогда не берет больше, чем ей нужно. Поэтому, когда я впервые вышел из леса после превращения в человека, я пошёл к ней домой. Она была очень добра со мной. Селия вымыла и одела меня. Я был удивлён её ухаживанием, но мне показалось грубым отвергнуть её, так как она очень привлекательна для человека. Ваши самки невероятно агрессивны в спаривании и довольно гибки. Селия…

— Слишком много информации, чувак! Избавь меня от подробностей, хорошо? — у Лита кружилась голова.

Сначала идиот угрожает Тисте, затем предательство жителей деревни, а теперь его друг-волк стал человеком и живёт с его старым наставником. Это было слишком много для одного дня.

— Она для меня практически тетя. Образ вас двоих, занимающихся сексом, будет преследовать меня несколько дней!

— В этом нет ничего плохого. Разве у твоих родителей нет секса? Они должны быть достаточно энергичными, чтобы иметь много потомства, — слова Лита не имели смысла для Защитника.

— Да, у них он есть, но не передо мной, и они абсолютно не делятся какими-либо подробностями. Это типично для людей, — Лит решил прервать разговор. — Увидимся позже. Я хочу знать все о твоей трансформации.

Руман кивнул и пошёл покупать продукты, которые просила Селия. Лит вернулся в дом Наны, поклонился своему старому наставнику, прежде чем обнять её.

— Мастер, почему ты не вмешалась? — спросил он с оттенком боли в голосе.

— Мне очень жаль, Молодой дух. Я надеялась принести пользу, — Нана нежно погладила щеку Лит. — Об этом идиоте позаботились?

— Раз и навсегда, — тон Лита был холодным как лёд.

— Это всё из-за тебя, дитя, — Нана ругала Тисту впервые с тех пор, как она начала с ней работать. — Ты не можешь всегда полагаться на меня или своего брата. Быть хорошим и быть глупым — две разные вещи. Такой могущественный маг, как ты, действующий как дамочка в беде — оскорбление для всех тех бедных девушек, которые на самом деле беспомощны. Если бы ты надрала ему задницу раньше, ничего бы этого не случилось. Я далека от того, чтобы винить жертву, он был похотливым дураком, который всё равно умер бы рано или поздно, но ты могла бы избежать обострения ситуации. Как ты думаешь, почему у твоей матери в руках мой топор для дров? Как ты думаешь, почему твой брат был в такой ярости? Тебе нужно научиться постоять за себя и сражаться, иначе кто-то другой сделает это за тебя, и кровь всё равно прольется.

Тиста покраснела от стыда, уставившись в пол, теребя волосы. Видеть такую реакцию матери и брата было для неё шоком. Тиста никогда не думала, что ей грозит реальная опасность, она считала всю деревню своей большой семьёй. Когда она осознала, насколько агрессивен Гарт и никто, даже Нана, не вмешался, Тиста запаниковала, полностью забыв о бытовой магии.

Вернувшись домой, вся семья, в том числе Рена, сначала обняла Тисту, и, убедившись, что она невредима, по очереди отругали её, пока она не начала рыдать, заставляя их остановиться.

— Папа, что-то здесь не так. Наша деревня никогда не была полна святых и гениев, но нападать на Тисту среди бела дня — это уже слишком. Кроме того, наше сообщество довольно сплочено, почему никто не пошевелил пальцем, чтобы помочь ей? — спросил Лит.

Рааз вздохнул, закрывая лицо руками.

— На самом деле это моя вина. Теперь, когда все вы, дети, независимы, и из-за денег, которые вы с Тистой отдаете семье, у меня появились время и средства для развития семейного дела. Прямо сейчас наша ферма самая большая в Люции.

— Не обижайся, папа, но это не имеет большого значения. Как эти две вещи связаны?

— Потому что в течение месяца слухи о надвигающейся болезни становятся все более частыми. Сначала люди считали их просто плохой шуткой, но со временем они начали паниковать. Во времена кризиса действительно имеют значение только две вещи: запасы еды для выживания и оружие, чтобы защитить себя и пищу. Кузнец, несмотря на повышение цен, продал все несколько недель назад. Пока он ждёт новых поставок, люди приносят ему свои инструменты, чтобы превратить их в оружие. Однако вы не можете поторопить природу и сделать так, чтобы еда появилась из воздуха.

— Наш амбар забит до краёв, но, в отличие от некоторых наших соседей, я отказался ограничивать поставки и повышать цены. Это разозлило тех, кто надеялся нажиться на массовой истерии, и в особенности Ренкина. Он предложил покупать у меня припасы оптом, чтобы спрятать их, пока он ждёт, когда их стоимость взлетит до потолка и заработать состояние. Я всегда отвечал отказом. Во-первых, потому что я не настолько глуп, чтобы зарабатывать деньги в краткосрочной перспективе, чтобы потом умереть от голода. Во-вторых, так как я не хотел, чтобы так много людей, хороших людей, которых я знал и уважал годами, обеднели, потому что я эксплуатировал их страхи. Если бы слухи оказались всего лишь слухами, половина деревни потратила бы все свои сбережения впустую.

Лит присвистнул, восхищаясь непреклонной моралью своего отца, гадая, смог бы он сделать то же самое.

— Итак, ты причина, по которой фермеры и торговцы не могут спекулировать ценами на продукты питания.

Рааз кивнул.

— Совершенно верно. Из-за этого некоторые из наших соседей обижены на меня. Они надеялись разбогатеть, продавая свои продукты по завышенным ценам. Что касается Ренкина, когда он понял, что я не изменю своего решения, он послал своего сына делать грязную работу. Рена неприкасаемая, она невестка кузнеца. Гурид, вероятно, подумал, что раз ты в отъезде и из-за кроткого поведения Тисты он сможет пробраться в семью и изменить моё мнение.

— Папа, ты настоящий герой. Я горжусь тобой, — Лит положил руку на плечо Рааза. — Королевство должно больше награждать таких, как ты.

«И меньше таких, как я», — добавил он про себя.

— Своими действиями ты спас бесчисленное количество жизней от ничтожных стервятников. Те, кто обижался на тебя, никогда не были твоими друзьями, они были просто лицемерами. Что касается других, они будут благодарны, когда узнают, что слухи были ложью. Королевству не угрожает болезнь.

[Уже нет], — хихикнула Солус.

— Ты действительно уверен? — слова Лита сняли огромное эмоциональное бремя с совести Рааза.

— Конечно. До сегодняшнего утра я работал ассистентом профессора Марта в академии Белого Грифона, — соврал он не моргнув и глазом, из-за чего почувствовал себя виноватым. — Ему было поручено проверить эти слухи, и он лично сказал мне, что беспокоиться не о чем.

Лит ненавидел играть с их чувствами, но это был единственный способ уберечь их.

— Я не могу дождаться, чтобы поделиться хорошими новостями с другими!

— Извини, что развею твои надежды, но никто тебе не поверит. Я всего лишь студент, а тебя не будут воспринимать всерьёз, не усугубляй ситуацию. Подожди, пока будет сделано официальное объявление, прежде чем злорадствовать.

Лит и его семья потратили время после ланча, чтобы наверстать упущенное, заставив его лгать обо всём, что случилось с ним за последние две недели. После еды он отправился на поиски Защитника, чтобы рассказать предысторию преследований Тисты.

— Так это не было ухаживанием? Отец самца рисковал жизнью собственного щенка ради кусков металла? — даже в своём человеческом обличье Руман сумел зарычать. — У людей наверняка есть талант разочаровывать.

— Неважно, расскажи мне, как тебе удалось так сильно измениться менее чем за три месяца.

[Ага, от ру к гуманоиду и от ярко-голубого ядра маны к тёмно-синему — это огромный шаг], — уточнила Солус.

— Вскоре после того, как ты ушёл, в лес Траун пришла скорпикора. Она искала Бич и узнала, что это титул короля на западе.

— Она? Эта штука, она женщина? — Лит был ошеломлён.

— Это очень грубо с твоей стороны, — Руман фыркнул. — Почему «эта штука»? Мы не вещи, мы живые, умные существа, такие же, как ты, юный щенок. Она сильнее и старше нас обоих и, что самое главное, мудрее. Тебе следует научиться уважать старших.

— Извини, — сказал Лит, смущенно опустив глаза. — Знаешь, когда я разговариваю с тобой, у меня всегда создается впечатление, будто я разговариваю с моим волшебным крестным отцом или кем-то ещё. Ты всегда отчитываешь меня или читаешь мне лекции.

Руман громко рассмеялся.

— Извини, но после того, как я произвел на свет более пятидесяти щенков, быть отцом для меня стало моей второй натурой. Как я уже говорил, скорпикора могла потребовать от меня ответов, вместо этого она просто спросила. Она была сильнее меня, но вместо того, чтобы завладеть моей территорией, она отнеслась ко мне с уважением и вежливостью, поэтому я ответил честно.

— Отлично! Теперь она знает, где я живу. Что именно ты ей сказал?

— Что ты не тот монстр, каким она тебя считала. Просто сломанный и испорченный щенок, преследующий свои цели.

— И это все? — Лит не мог поверить своим ушам.

— Да. Скарлетт хотела узнать о тебе, решить, представляешь ли ты угрозу, которую необходимо устранить, или ты один из нас. Я думаю, что теперь ты в безопасности.

Лит не знал, смеяться ему или плакать при мысли о том, что он увернулся от пули, о которой он даже не подозревал.

— Как, чёрт возьми, это привело к тому, что ты стал гуманоидом?

Руман удивлённо моргнул.

— Я думаю, что спасение твоей жизни заслуживает как минимум благодарности.

— Ещё раз извини. Я грубый придурок. Большое спасибо, — Лит слегка поклонился ему. — Так что там насчёт твоей трансформации?

— Люди и ваше любопытство… — Руман фыркнул и продолжил рассказывать ему всю историю.

Воссоединение II

— Объяснив вопрос о тебе, скорпикора сказала мне, что я готов продвигаться и что мне лучше поторопиться, потому что мне осталось жить всего несколько лет.

— Что? — Лит знал Защитника с четырёх лет. В его глазах ру со временем становился только больше и сильнее, а не старее.

— Я прожил более восьми лет как волк, прежде чем стать ру. И ещё тридцать после этого. Для магического зверя я был довольно старым, Бич. Мысль о смерти не удивляла меня так сильно, как её слова, поскольку они не имели смысла. Она заметила моё замешательство и объяснила мне, что быть магическим зверем — это не конец пути, а всего лишь шаг. По крайней мере, если ты сможешь пробудиться.

Все эти новости вызвали у Лита и Солус головную боль.

[Магические звери не скрывают секрета пробуждения? Они безумны?] — подумал Лит.

[Дело не только в этом. Судя по его словам, кажется, что пробудиться не так просто, как мы думали].

Лит ожидал услышать повторение своей собственной истории: техника дыхания, ощущение мировой энергии и через некоторое время способность ощущать ядро маны внутри тела. Однако в реальности все было иначе.

— Скарлетт привела меня в то, что она назвала «особенным местом», недалеко от того места, где мы сражались с мерзостью несколько месяцев назад.

Лит точно знал это место. Именно там Солус смогла принять форму башни, над гейзером маны.

— Она заставляла меня оставаться там несколько дней, заставляя практиковать свою магию снова и снова.

— Дни? Практиковать магию? Это все так неправильно! — выпалил Лит удивлённо.

— Правильно или нет, это моя история. Дай мне закончить, пожалуйста.

Лит поднял руки в знак извинения, позволяя Руману продолжить.

— Я не знаю, как это точно описать. Все было слишком внезапно. Мгновенно я смог понять, как моя магия будет взаимодействовать с мировой энергией, и, в свою очередь, увидеть её путь. Это было такое великолепное зрелище, открывшее мне, что у всего в этом мире есть мана, и через это мы все связаны. Мне стало тепло внутри, когда я обнаружил внутри себя голубой шар...

— Ядро маны, — вмешался Лит.

— …Оно было способно взаимодействовать с мировой энергией. Я начал поглощать её, даже не осознавая, как, и хотя моё ядро маны росло и изменялось, с моим телом происходило то же самое. Метаморфоза была долгой и болезненной, я изгнал ещё больше чёрной слизи, чем когда я стал ру...

— Примеси, — Лит снова поправил его, отчего Руман раздраженно фыркнул.

— …Но это был далеко не конец. Следующие месяцы я провёл, изучая, как управлять другими элементами помимо воздуха и огня. Это был кошмар, особенно магия света и тьмы. Я ещё не понял их основ. Скарлетт так надоело, что я был таким малоспособным учеником, что она ушла сразу после того, как научила меня менять форму в человеческую. Она сказала, что я слишком большой и неуклюжий в своей новой форме, чтобы взаимодействовать с людьми, и что, замаскировавшись, я могу путешествовать по миру и узнавать о себе.

Глаза Лита загорелись любопытством.

— Можешь ли ты научить меня менять форму, или она запретила делиться этой техникой?

— Она не запрещала, — Руман ответил, нахмурив брови, — но Скарлетт сказала мне, что это очень опасно для людей. У вас слабый ум и очень сильное чувство собственного достоинства. Большинство из вас сходят с ума, просто пытаясь изменить форму.

Лит усмехнулся.

— Виновен по обвинению в слабости разума, но я даже не знаю, сохранилось ли у меня чувство собственного достоинства.

«Кто я? Дерек Маккой с Земли? Лит из Люции? Или какой-то монстр, рожденный слиянием воспоминаний одного человека с телом другого? Это лицо — не что иное, как кости и мускулы, это не я», — слова Скарлетт всё ещё звучали в голове Лита о его неестественности.

Затем настала очередь Лита рассказать Защитнику о своей встрече со Скарлетт, дриадой и Каллой. Как на его пути всё больше и больше существ относились к нему как к нечеловеку, и как он недавно почти превратился во что-то другое.

— Я должен признать, что твой запах уникален среди людей, но он всегда был таким, начиная с нашей первой встречи. Ты пах ненавистью и болью, и ни один щенок не должен нести такое тяжёлое бремя. Я не знаю, что восприняла Калла, но могу понять её замешательство. Твой человеческий запах теперь очень разбавлен, он больше похож на мой и Скарлетт. Ты пахнешь силой, но она неуравновешенна по отношению ко тьме, как мерзость.

— Даже сегодня утром я чувствовал твой гнев, рвущийся наружу. Но сколько бы ты ни злился, причинение боли не улучшит твоё самочувствие. Это может временно облегчить твоё бремя, но превратится в голод. Ты не монстр, но, как любой человек, ты можешь превратиться в него. Ты должен решить, оседлать ли своих внутренних демонов, превратить в инструмент для достижения цели, или стать их конем, порабощенным своими побуждениями. Это то, с чем я не могу тебе помочь.

— Все магические звери каждый день сталкиваются с одним и тем же испытанием, и конечный результат редко бывает очевиден. Я научу тебя тому, что знаю, так что, если ты действительно изменишься, как я, обернуться обратно в человека не будет проблемой.

Руман протянул Литу свою руку, которую Лит пожал своими руками, одновременно активировав Бодрость, позволяя своей мане свободно течь между ними, как между двумя телами с одним сердцем.

— Спасибо. Как я уже сказал, это все неправильно. Я тоже пробуждённый, но ты должен был уже это знать. Готов поспорить, я могу обучить тебя лучше, чем этот сварливый кот. Между прочим, ты всё равно должен показать мне твою новую форму.

Руман отошёл на несколько шагов от Лита и начал раздеваться.

— Это действительно необходимо? — спросил Лит с оттенком зависти.

Защитник был оснащен тяжёлой артиллерией, неудивительно, что он понравился охотнице. Его тело представляло собой массу играющих мускулов, которые могли бы посрамить греческого бога.

Столб света вырвался из тела Румана, который вскоре был заменен огромным, похожим на волка существом. Его высота в плечах достигала двух с половиной метров, с пылающим красным мехом с оттенками белого и желтого. Все его тело было окутано тёмно-синим пламенем, которое сильнее всего извергалось вокруг его шеи, почти как грива. У монстра было два изогнутых рога, выходящих из его лба, прямо перед ушами, орлиное пернатое крыло выходило из его спины, а хвост состоял из танцующего пламени.

Лит восхищённо присвистнул.

— Как тебя сейчас зовут?

— Без понятия, — ответил Руман. — Каждый верховный монстр уникален, если только, по старинке, это не его потомство. По словам Скарлетт, я первый в своём роде.

— Тогда я назову тебя Сколл¹, как небесный волк, который в легендах гнался за Солнцем, пытаясь его съесть.

Защитнику не очень понравилась предыстория этого имени, это было то, что подходило Бичу больше, чем ему. Но у него было ужасное чутьё на имена, а Сколл хорошо звучало, поэтому он решил оставить его.

***

Рядом с северными границами Королевства Грифонов Тайрис всё ещё искала того, кто ответственен за внезапный рост численности мерзостей. Теперь, когда она была близка к их исходной точке, Тайрис могла легко следовать по их следам с помощью Матери-Земли, её техники Бодрости.

Устав от погони за тенью, она попросила помощи Лигейна. Он был самым знающим из Хранителей, благодаря столетиям, проведенным в своих делах. В мире мало вещей, которые он бы не мог разгадать, если, конечно, приложит к этому свой ум.

Она считала, что ей повезло. Лигейн не только сумел отследить примерное место следующего события, но и пообещал помочь. Даже во время войны, когда он всё ещё заботился об империи, с его стороны было редким событием покидать свою территорию.

Тайрис телепатически отправила ему свои координаты, и рядом с ней немедленно появились Варп-ступени. Тот, кто вышел из пространственных врат, внешне был едва ли похож на человека. Он был похож на человека-альбиноса, с белоснежной кожей и волосами, с ярко-красными глазами и одетым в чёрные боевые доспехи. На его незащищенном лице и руках было несколько мест, на которых кожа превратилась в чешуйки.

У него были когти вместо ногтей и клыки вместо зубов. Его улыбка вызвала бы ужас в любом живом существе, обладающем хоть каплей здравомыслия.

— Тайрис, моя дорогая, ты как всегда роскошна. Если бы Милея была здесь, ты бы разрушила её самооценку.

— Чья бы корова мычала, — ответила она.

— У меня много форм. В отличие от тебя, я провёл много времени в своей стране, и мне нужны костюмы на каждый случай.

Тайрис фыркнула, считая, что с каждой секундой ей везет все меньше. Хранители были очень гордыми и не любили, когда указывают на их недостатки. Для каждого верховного магического зверя принять свою первую форму было довольно легко. Она была той, что была у них в душе. В случае Тайрис эта та, которую она выбрала в надежде доставить удовольствие своей первой любви. После этого она так редко общалась с людьми, что никогда не удосужилась обзавестись другой.

Вместо этого Лигейн, после добровольного изгнания, часто ходил среди людей, изо всех сил стараясь остаться незамеченным. Для этого ему пришлось потратить много времени и усилий на создание нескольких поддельных личностей, будь то гуманоиды или животные. Невозможно было изменить форму, даже изменить одну деталь, необходимо начинать все с нуля, независимо от того, насколько новая была похожа на предыдущую.

Вместо того, чтобы продолжать бессмысленный спор, Тайрис двинулась к источнику аномалии, вынудив Лигейна заткнуться и сосредоточиться, чтобы не отставать от её скорости. В мгновение ока они преодолели десятки километров, останавливаясь только время от времени, чтобы снова использовать Мать-Землю, преследуя свою добычу. Когда охота подошла к концу, они не поверили своим глазам.

Три полностью развитых мерзости попытались устроить им засаду. Они были, соответственно, одна усиленной мерзостью и две Кукловодами, в теле человека и бика.

— Это невозможно! — выпалил Лигейн, уклоняясь от смертельного прикосновения усиленной мерзости, шагнув в сторону.

Существо целиком состояло из теней, без чёрт лица. Несмотря на полное отсутствие тела, энергетическая масса была настолько плотной, что отличить её от настоящей было практически невозможно.

— Согласно моей информации, они появились всего день назад. Как они могли так быстро развиться?

Тайрис тоже была удивлена, но решила попробовать ненасильственный подход.

— Мы не хотим причинять вам вред. Пока вы можете контролировать свои побуждения, вы такие же живые существа, как и все остальные. Просто расскажите нам, что с вами случилось, и мы оставим вас.

Вместо того, чтобы отреагировать на её слова, мерзости испустили нечеловеческий вопль, безжалостно атакуя двух Хранителей физическими и магическими атаками с единственной целью рассердить их. За их действиями не стояло никакого метода или стратегии, это была просто серия самоубийственных атак.

Устав от их безумия, Тайрис сжала кулак, раздавив усиленную мерзость, как жука, используя только магию духа, и парализовав двух других своей магической хваткой.

— Это ваш последний шанс, говорите или умрёте!

Мерзости продолжали вопить, почти вырвавшись из хватки Тайрис с помощью грубой силы.

— Так не должно быть, — сказал Лигейн. — Развитые мерзости должны стремиться только к выживанию. Эти же выглядят ещё более глупыми, чем новорожденные. Позволь мне попытаться их изучить.

Тайрис кивнула, сосредоточив свои силы на том, чтобы не дать им сбежать. Было очевидно, что сломан не только их разум, но даже их силы были не нормальны. Просто они были слишком глупы, чтобы использовать их должным образом. Лигейн выпустил два усика маны, пытаясь телепатически связаться с двумя аномалиями. Как только связь была установлена, Лигейн упал на колени, крича от боли. Тайрис безжалостно раздавила мерзости, спеша помочь своему старому другу.

— Что случилось?

— Это хуже, чем мы думали. Кто-то не только создает искусственные мерзости, подобно тому, как ты создаешь своих искусственных пробуждённых, но и сливает их воедино, чтобы заставить развиваться быстрее. Каждая из этих тварей представляла собой несколько мерзостей, объединенных в одну. Вот почему они были такими сильными.

____________

¹ Skjøll — «предатель» др. скандинавский.

Возвращение

— Что ты имеешь в виду? — спросила Тайрис.

— Мы уже знаем, как обычно рождаются мерзости. Пробуждённый становится слишком жадным, нетерпеливым или и тем и другим, и в конечном итоге теряет своё тело. После этого либо он находит способ стабилизировать свою энергетическую форму, либо наступает смерть. В этом случае, однако, кто-то намеренно пробудил людей, зверей и монстров против их воли, а затем попытался провести столь же блестящий, сколь и запутанный эксперимент. Новорожденные мерзости созданы полностью из энергии, практически без самосознания. Объединив их вместе, наш виновник нашёл способ стабилизировать их эфирные формы, в то же время облегчая им обладание телом. Поскольку они почти безмозглые голодные существа, они не оказывают никакого сопротивления процессу слияния. В конце концов, энергия — это энергия, они воспринимают её как подпитку, пока не становится поздно. Кроме того, будучи гибридами нескольких видов, они могут иметь практически любое тело. На бумаге это отличная идея, но как только они начинают приходить в себя, конфликтующие личности уже не могут сосуществовать. Как мы видели, их постоянная борьба за контроль превращается в безумие.

— Ты в этом уверен? — Тайрис размышляла о последствиях их открытия. Ситуация и без того была плохой, но если Лигейн прав, это было только начало.

— Совершенно, — кивнул он. — Как только я установил связь, на меня напали, по крайней мере, сотня разных разумов, каждый из которых отмечен болью плена и насильственного обращения в мерзость. Жаль, что прежде, чем я смог разобраться в их воспоминаниях и задать несколько вопросов, они узнали во мне чужой разум и сразу напали на меня.

— На этот раз, я думаю, ты ошибаешься, старый друг, — Тайрис начала ходить кругами, пытаясь уменьшить свою нервозность. — Когда все началось, я обнаружила, что одиночные мерзости неотличимы от обычных, за исключением их аномальной скорости появления. Теперь мы столкнулись с небольшой группой, которая не только эволюционировала, но, несмотря на своё безумие, координировала свои атаки как на физическом уровне, так и на психическом. О чём это тебе говорит?

— Что наш противник потратил довольно много времени, совершенствуя свой метод, и теперь он пытается ещё больше усилить его.

— Нет, ты недооцениваешь того, кто бы это ни был. Да, они были безумны, но всё ещё могли работать вместе. Кроме того, ты сказал мне, что как только они узнали тебя, они перестали сражаться и атаковали тебя как один. Это означает, что их создатель уже имеет определенную степень контроля над ними. Он оставил их, чтобы сбежать от нас, даже предсказал, что мы попытаемся исследовать их разум, превратив это в ловушку. Насколько сильно ты был бы ранен без моей помощи?

Лигейн мысленно выругался на свою глупость. Либо ментальная атака была сильнее, чем он подозревал, либо он действительно становился старым дураком.

— Физически не так сильно. Даже займи это уйму времени, их атаки всё ещё были бы слишком слабы. Их объединенная психическая атака, однако, застала меня врасплох. Мне потребовались бы недели, если не месяцы, чтобы залечить телепатические шрамы.

— Совершенно верно. Наш враг становится все смелее с каждым успехом. Это лишь вопрос времени, когда Империя Горгон тоже станет мишенью.

— Я бы хотел, чтобы ты была права, но мы уже прошли этот момент. В последние месяцы несколько мерзостей вызвали хаос в некоторых приграничных городах. Поначалу я был счастлив по этому поводу. Милея никогда не сражалась ни с одной, поэтому я подумал, что ей будет полезно попрактиковаться. Но когда она доложила мне, сколько этих монстров она встретила, я не мог не волноваться. Их появилось больше, чем обычно за год. Как ты думаешь, почему я согласился приехать сюда? Было очевидно, что ваша проблема превратилась в нашу проблему.

Услышав эти слова, Тайрис не могла не волноваться.

— Это многое объясняет. Он провёл первый шаг своего плана в моей стране, второй — в вашей, вероятно, надеясь, что я этого не замечу, а затем снова обострил ситуацию здесь. Нам нужно предупредить Салаарк. Её территория самая большая, и там так много необитаемых мест, что можно спрятать целые армии. Она может стать следующей целью.

— Мы говорим об одной и той же Салаарк? Предвестнице хаоса? Палящем солнце? Красной смерти? В отличие от нас, она никогда не держалась в тени. Было бы безумием сталкиваться с ней.

— Если я права, тот, кто стоит за этим безумием, знает о нас, Хранителях, и проверяет наши пределы. Быть в черном списке у трёх Хранителей вместо двух — не имеет большой разницы.

***

— Что ты имеешь в виду, что потерял их? — капитан Локриас из Корпуса королевы не мог поверить своим ушам.

Томан была самым опытным членом отряда в отслеживании их цели, но она много раз теряла Лита из виду во время его последнего визита. Он двигался так быстро и беспорядочно, что она не могла продолжать следовать за ним и остаться незамеченной. Однако на этот раз все было ещё хуже. Лит и его странный друг встретились у дома охотницы, а затем исчезли, как призраки.

— Мне очень жаль, капитан, но я должна была держаться на расстоянии и не могла использовать какие-либо заклинания воздуха для подслушивания, чтобы сохранить своё прикрытие. Я не знаю, как он это делает, но в прошлом этот варвар мог почувствовать меня каждый раз, когда я подходила слишком близко или использовала магию воздуха. Затем он внезапно появляется у меня за спиной и спрашивает, почему я следила за ним, вынуждая меня бежать, но никогда не пытался преследовать меня.

Внезапная неспособность выполнять свою работу ужасно расстроила Томан.

— Чёрт возьми, как я должен доложить об этом королеве? Было нормально ничего не знать об этом парне Румане, пока он был просто любовником охотницы и держался в тени. Однако после того, что произошло сегодня, он теперь один из наших приоритетов.

— В самом деле. Кто-то, кто сможет положить руку на плечо этого социопата и остаться в целости и сохранности, может быть полезным рычагом, — сказал Пайкус, заместитель командира.

— Вот почему я ненавижу захолустные деревушки, — сказал капитан, разочарованно покачивая головой. — Невозможно провести приличную проверку биографических данных новых целей. Никто его не знает и никого не волнует его прошлое. Согласно отчету Томан, он отличный эксперт, он даже может использовать Варп-ступени для мгновенных перемещений. Нам нужно узнать, кто он, и привлечь его на нашу сторону. Тот факт, что он может сдерживать смертоносные порывы Лита — это вишенка на торте.

На самом деле Руман был неспособен использовать пространственную магию, он был просто невероятно быстрым.

— Мне очень жаль, капитан, — у Викароса, связного с Ассоциацией магов, было смущенное выражение лица, которое не предвещало ничего хорошего. — Ни один человек, соответствующий имени или описанию Румана, никогда не посещал академию и не зарегистрирован ни в одной гильдии, базирующейся в Королевстве Грифонов. Этот парень — призрак.

— Да ладно же! Просто потому, что месяц назад он вышел из леса при полном параде, у него не может не быть прошлого. Люди не растут, как грибы!

К большому разочарованию капитана Локриаса, именно это и произошло.

***

Следующие два дня Лит потратил на то, чтобы компенсировать потерянное время с семьёй. С момента их последнего лечения прошло слишком много времени, поэтому он был вынужден изгнать недавно накопившиеся примеси в их телах, которые заставляли их стареть быстрее из-за ежедневной усталости, ухудшая их здоровье.

«Похоже, что в отличие от пробуждённых, которые постепенно избавляются от примесей, с которыми они рождаются, нормальные люди и фальшивые маги продолжают производить новые. Должно быть, это причина того, что моя внешность со временем улучшается», — задумался Лит.

[Или нет, — хихикнула Солус. — Это очень естественное явление, которое называется «взросление». Конечно, гладкая кожа и шелковистые волосы помогают, но твоей главной проблемой всегда был вечно свирепый взгляд].

Это был один из моментов, в котором каждый останется при своём мнении.

Магические способности Румана стремительно росли под присмотром Лита. Он понятия не имел, как работает истинная магия. В его форме ру магия воздуха и огня была для него естественна, как дыхание, превращая его мысли в реальность. Однако с другими элементами была другая история. У него не было навыков или опыта с ними, поэтому Лит научил его первой магии, заложив основы для улучшения его таланта. Лит также рассказал ему о Бодрости и Накоплении, чего не сделала Скарлетт.

— Наверное, она хотела, чтобы я всему научился сам, — задумался Руман. — В природе сила без мудрости — величайшее безумие. Мне очень жаль, что я не могу дать тебе ничего взамен.

Руман пытался научить Лита изменять форму, но безуспешно. Лит понимал теорию, лежащую в основе этого, но всякий раз, когда он пытался это сделать, ничего не происходило. Его телу было ни тепло ни холодно. Он просто бесполезно тратил свою ману.

— Это не имеет значения. Если то, что произошло в лагере, повторится снова, по крайней мере, я смогу контролировать процесс трансформации. Кроме того, благодаря тебе теперь я знаю, как научить Тисту истинной магии, если в этом возникнет необходимость.

— Будь осторожен, Бич. Великая сила может стать проклятием для такой кроткой души.

— Тц! — Лит усмехнулся. — Как бы я ни любил свою сестру, но ей нужно вырасти. Кроткой или нет, нельзя оставаться щенком всю жизнь. Есть время, когда нужно научиться использовать свои клыки, чтобы причинить боль.

— Я не мог бы сказать это лучше, — Руман рассмеялся.

Перед тем, как вернуться в академию, Лит выковал ему пространственное кольцо, чтобы ему не приходилось видеть, как Руман раздевается каждый раз, когда он принимает форму Сколла.

Позже, на той же неделе Гурид Ренкин был найден мёртвым в своей постели, а Нана засвидетельствовала, что он умер естественной смертью.

«Огромный взрыв магии тьмы естественным образом заставляет сердце останавливаться, следовательно, это естественная причина», — про себя добавила она, узнав эффекты своего любимого заклинания Экиду Руха. Но это уже другая история.

Вернувшись в академию Белого Грифона, Лит был удивлён, обнаружив, что все его профессоры были готовы обучать его в частном порядке, пока академии официально не заработали снова. Конечно, была неприятная нотка. В отличие от своих коллег, профессору Радду не нравилась его новая задача. По королевскому указу он должен был научить Лита пространственной магии, фактически давая ему указания и объяснения, нарушая все, во что верил Радд. Игнорирование королевского указа было актом измены, а Радд дорожил своим имуществом и головой больше, чем ненавидел простолюдинов.

— Ты уже знаешь исходные шаги, — Радд рычал каждое слово, как будто кто-то вынимал их из его рта зажимом. — Сначала материализуется ядро, сделанное из магии земли, усиленное воздухом и стабилизированное водой. Хитрость здесь в балансе.

Лит кивнул, а Радд выполнил короткое заклинание, которое вызвало небольшой шар света.

— Затем идёт создание точки входа и выхода. Чтобы стабилизировать их, магия воды должна перетекать от одного к другому, как будто они являются двумя концами одного диска. Главное — изящество.

Шар света рассеялся. Радд выполнил ещё одно заклинание, которое создало две маленькие чёрные сферы.

— В-третьих, тебе нужно растягивать и увеличивать их, давая им одинаковое количество маны в одно и то же время. Главное — время.

Лит снова кивнул, это был тот шаг, на котором он застрял.

— Наконец, ты должен соединить их. Для этого тебе нужно, чтобы два ядра снова стали одним, их энергии должны течь одна к другой и встретиться ровно на полпути. Ключ здесь — терпение.

— И это все? — Лит был ошеломлён. — Всё это время у вас были образовательные заклинания, и все же вы заставляли нас напрасно биться головой? Почему вы вообще не научили нас им?

— Потому что каждый идиот может таким образом изучить пространственную магию! — не моргнув глазом солгал Радд. Он в прошлом обучал этим заклинаниям за определенную плату, и уровень успеха его учеников никогда не менялся.

— Пространственная магия слишком сильна, чтобы с ней можно было справиться. Сила без мудрости — величайшее безумие! — Лит бы упрекнул, но профессор Радд неосознанно процитировал Румана, с которым Лит согласился. — Если бы не было чьего-то приказа, я бы никогда не тратил своё время зря на это. Так что вместо того, чтобы болтать попусту, приступай к работе!

Лит усмехнулся про себя. Ему не терпелось избавиться от этого старого болвана.

Профессор Радд сел на свой стул, ожидая, пока маленький коротышка попросит указаний. Радд знал, что ему придётся помочь, но это не значило, что он облегчит Литу задачу. Минуты шли, а Лит продолжал неумолимо практиковаться. Радд уже собирался встать, чтобы немного размять ноги, когда перед его недоверчивыми глазами открылись идеальные Варп-врата.

Благодаря практике управления потоком магии под эффектами Маленького мира, чувствительность Лита к магии значительно улучшилась, как и его контроль для лучшего движения маны.

— Неплохо для простолюдина. Верно, профессор?

____________

Конец третьего тома!

Второй экзамен I

Несколько дней спустя, когда академия Белого Грифона возобновила свою обычную деятельность, Лит все еще пытался переделать Варп-ступени в истинную магию, одновременно пытаясь изучить Блинк. Предполагалось, что это будет последняя веха в классе профессора Радда, а Лит очень хотел разорвать с ним все связи. После того, как Лит изучил Варп-ступени, старый профессор стал еще более капризным и недружелюбным, заставив его сожалеть о своем дерзком отношении.

«В тот раз мне следовало держать язык за зубами. Между моим возбуждением и провокациями Радда я позволил гордости взять верх над собой. Иногда я такой тупо».

[Никто не идеален. Живи и учись], — утешила его Солус.

Несмотря на новую враждебность, Лит никогда не пропускал уроков, выжимая из профессора как можно больше знаний, прежде чем все вернется на круги своя. В конце концов, пространственная магия действительно была самым сложным предметом для Лита. Поскольку и Манохар, и Март все еще были в отъезде, у него оставалось много времени, чтобы попрактиковаться в кузнечном деле с профессором Ванемир, что позволило ему опередить своих сверстников и научиться у нее создавать коммуникационные амулеты.

После встречи с Каллой и наблюдения за ростом Румана, Лит решил, что лучше оставаться на связи со своими союзниками не-людьми. Проблема заключалась в том, что амулеты было очень дорого покупать, что заставило его понять, насколько щедрым подарком были те два, которые он получил от маркизы. Однако изготовление амулетов было сложной задачей. Синий драгоценный камень, ключевой предмет, необходимый для его работы, был необычным камнем маны, кроме того, требовалось несколько чар.

Передача изображений и звуков, их получение, возможность сканировать предметы и документы, запоминание подписи другого коммуникационного амулета. Для каждой отдельной функции требовалось собственное заклинание. Ванемир согласилась показать ему чертежи только для того, чтобы Лит осознал свои пределы. Ее всегда поражали его теоретические познания, которые на самом деле полностью зависели от Солуспедии, но теперь, когда ей приходилось учить только его, она поняла, что ему не хватало практических навыков.

Он знал достаточно, чтобы исправить это, но в конечном итоге это могло стать фатальным недостатком. Следовательно, Ванемир позволила ему откусить больше, чем он мог прожевать. Осознав, что задача выходит за рамки его нынешних способностей, Лит отказался от этой идеи и вместо этого сосредоточился на основах.

Профессора, с которыми он работал в то время, полюбили его трудолюбивый характер. Тем более что Лит никогда не проявлял тщеславия в отношении привилегий, которые они были вынуждены предоставить ему, только уважение и благодарность.

Он проводил ночи, используя Накопление, чтобы улучшить свое ядро и найти способ открыть коробки в своем карманном измерении, потеряв немало из них в процессе. Возвращение к основам не только позволило ему стать лучшим кузнецом, но и лучше понять, как раскрыть эту тайну.

Когда его друзья наконец вернулись, он добился большого прогресса во всех своих начинаниях, но без прорывов.

Юриал был единственным, кто был полон уверенности и выглядел на миллион долларов. Девушки напротив выглядели удрученными, как будто им приходилось слишком часто пить горькое лекарство.

— Эй, я думал, быть хмурым и мрачным — это моя фишка, — сказал Лит, пытаясь поднять настроение, но безуспешно.

— Если бы ты знал мою мать, ты бы понял. Эти несколько последних дней были кошмаром, особенно для них, — Флория вздохнула, указывая на двух других девушек. — А что касается меня, я должна быть рада просто вернуться сюда. Было много моментов, когда я серьезно думала, что никогда больше не буду носить брюки. Кроме того, я никогда не ожидала, что уйду с двумя подругами, а вернусь с двумя сестрами.

Лит нахмурился. Это была не та Флория, которую он всегда знал и уважал — уверенная и волевая. На нее было не похоже говорить загадками, ее слова не имели смысла.

Юриал уже все знал, но притворился несведущим, чтобы казаться более естественным на тот случай, если одной из девушек потребуется эмоциональная поддержка и крепкие объятия. Увидев их замешательство, Фрия объяснила им все, что произошло. От падения дома Соливар до их удочерения герцогом Эрнасом.

— У меня не было выбора, — по просьбе девушек они встретились в комнате Лита, чтобы поговорить наедине. — Одно дело быть мятежной дочерью благородной и гордой семьи. Я всегда могла использовать острую потребность семьи моей матери в маге, чтобы выжидать, прежде чем стать независимой. Совсем другое — быть единственным выжившим в роду предателей.

Простое повторение ее истории было слишком трудным для ее расшатанных нервов, поэтому после нескольких всхлипов Фрия заплакала.

— У меня ничего не осталось. Моего дома больше нет, все мои братья, сестры и родственники мертвы. Я ненавидела их, но они все еще были моей семьей. Как моя мать могла бросить всех нас, позволив нам платить за ее преступления?

Сказав эти слова бесчисленное количество раз в доме Флории, Фрия не испытывала желания снова обременять своих сестер своей слабостью, поэтому она инстинктивно искала утешения в другом друге, бросившись на грудь Лита. По крайней мере, она была уверена, что его руки «случайно» не соскользнут. Юриал был разочарован упущенной возможностью, но его лицо оставалось безупречно невозмутимым.

— Моя мать действительно чудовище, — увидев страдания своей подруги, Флория вернулась к своему прежнему Я, кипя от гнева. — Когда она закончила с Соливарами, она примчалась домой, как только узнала личности моих гостей. Она даже поставила им ультиматум. Дав время на решение только до открытия академии, принять это или отклонить.

Лит был ошеломлен безжалостностью Джирни Эрнас. Использовать страдания двух молодых девушек было чем-то, что даже он не решился бы сделать. Может быть.

Инстинктивно он крепко обнял Фрию, сидя на своей кровати и покачивая ее на руках, как он делал с Тистой, когда ей было слишком больно, чтобы дать ей заснуть. Одна рука нежно поглаживает ее волосы, а другая поддерживает ее спину. Через некоторое время она, казалось, успокоилась, плач сменился случайными всхлипываниями. Юриал внутренне восхищался его техникой. Чтобы так небрежно поднять девушку, как будто она ничего не весила, требовалась практика.

«Может, он все-таки не из камня», — подумал Юриал.

— Как насчет тебя? — спросил Лит Квиллу обеспокоенным тоном.

— Я все еще поражена тем, как быстро все произошло, — она посмотрела на Фрию с большой завистью. — Я была ошеломлена тем, насколько прекрасен дом Флории. Я всегда хотела иметь семью, и после того, как Фрия согласилась, идея стать сестрами и иметь свое место, была слишком хороша, чтобы отказаться. Однако после того, как я тоже согласилась, сон превратился в кошмар. Я потратила больше времени на примерку одежды и изучение женских манер, чем на магию. Что еще хуже, герцогиня Эрнас продолжала говорить о браке и о том, какой прекрасной невестой я стану.

Квилла покраснела до ушей, глядя на Лита в поисках его реакции.

— Не позволяй этой женщине одурачить тебя сладкими речами и красивыми платьями, — он казался действительно разгневанным. — Удочерение или нет, ты ей не принадлежишь. Имя дома — как имя близкого родственника, но ты сам определяешь, насколько твой дом тебе близок. Если семья Эрнас — это тюрьма, а не дом, у тебя нет причин жертвовать своим счастьем для них. Без обид, Флория.

— Не стоит того. Я сказала им то же самое, — Флория кивнула, чувствуя, что его слова адресованы и ей тоже. Лит знал, насколько тяжелыми были ее отношения с матерью.

Из-за этих слов Квилла почувствовала себя одновременно счастливой и грустной. Счастливой, так как он, казалось, заботился о ней, и грустной, потому что его слова снова звучали так, как сказал бы обеспокоенный брат. Никогда еще разрыв между ними не был таким большим.

Тем временем Фрия полностью успокоилась и была рада, что ее лицо все еще скрыто, так как она дико краснела, пока ее сердце бешено колотилось. Ей никогда не нравился Лит как парень. Он был слишком холоден, слишком серьезен, и, самое главное, она знала, что Квилла чувствует к нему. Однако его руки излучали силу и уверенность, а его прикосновения источали искреннюю отцовскую заботу, которой она не чувствовала с тех пор, как умер ее отец. Сначала она думала остаться так, пока не успокоится, но дела шли только хуже. Чем больше времени проходило, тем больше она осознавала его тепло и приятный запах. Поэтому она осторожно, но твердо отошла от него и побежала в ванную, сказав, что ей нужно умыться.

— Что было в карантинной зоне? — спросил Юриал, пока Лит убирал слезы и сопли со своей формы с помощью заклинания тьмы.

— Совершенно секретно, — ответил он суровым голосом и с каменным лицом, которому он позволил через мгновение смягчиться. — Не под запись? Это было то, из чего сделаны кошмары. Поверьте, вы не хотите это знать. Так много смертей и страданий в одном месте, которые выходят за рамки воображения, и лучше, чтобы так и осталось.

Лит вздохнул, позаимствовав слова Солус.

[Как тебе не стыдно, — упрекнула его Солус. — Использовать мои слова, чтобы показать чувства, которых у тебя нет. Я прощаю тебя только потому, что ты хорошо повел себя с Фрией. Ее положение худшее среди всех. Ей нужна вся помощь, которую она может получить].

[Да? Я имею в виду, спасибо. Теперь ей даже хуже, чем Квилле, поскольку она может покинуть семью Эрнас, когда захочет, как свободная женщина, в то время как в глазах общества Фрия без них была бы просто предательницей].

Группа провела остаток дня, догоняя друг друга, и со следующего дня возобновила свой обычный распорядок дня. Благодаря указаниям, которые Лит вымолил у Радда и таланту Квиллы, всем им удалось открыть Варп-ступени, и даже приблизиться к завершению заклинания Блинк. Все были на пределе, зная, что второй экзамен не за горами.

Как и предсказывал Лит, Фрия стала мишенью для всех тех нападок, которые не мог остановить ни один бюллетень. Даже имя Эрнас не могло защитить ее от злобы и презрения, которые исходили из-за того, что ее заклеймили как павшего дворянина и предателя.

— Единственная радость во всей этой ситуации заключается в том, что я прилагаю столько усилий в учебе, чтобы снять стресс, что не только мои оценки улучшаются, но я также нахожусь в топе моей специализации рыцаря-мага, — с гордостью сказала Фрия.

— Да, похоже, многие люди расслабились, пока мы работали как проклятые, — отметила Флория.

Трехнедельный перерыв заставил многих студентов расслабиться и потерять ритм. Не говоря уже о том, что из-за надвигающейся гражданской войны, беспокоящей благородных, и домогательств, которым подвергались простолюдины, было легко отстать. В конкурентной среде академии наверстать упущенное было практически невозможно.

Когда настал день второго экзамена, он снова застал всех врасплох.

— Поскольку многие из вас жаловались на последний тест, я решил снова использовать письменные тесты, — сказал директор Линьос студентам, собравшимся в главном зале.

Многие из старых дворянских семейств вызывающе ухмыльнулись, чувствуя себя победителями над теперь уже прирученным директором.

— Но это даст вам оценку максимум ранга B. Если вас это устраивает, поднимите руку, — Линьос продолжил, наслаждаясь тем, как их дерзость сменяется ступором. — Для тех, кто хочет получить ранг выше B, я подготовил специальный тест, измененный в соответствии с вашими пожеланиями. На этот раз вы можете составлять свои команды, до четырех человек, по своему усмотрению.

— В каждой команде будет наблюдатель — студент пятого курса. В их обязанности входит следить за тем, чтобы не было нарушений правил и чтобы вы остались живы. По вашему запросу, больше не будет никакого наблюдения или помощи со стороны профессоров. Тот, кто хочет принять участие в тесте, должен сначала заполнить форму освобождения от ответственности. Академия не будет нести ответственности, если с вами что-нибудь случится.

Студенты вскочили со своих мест и бросились к тем, кто, по их мнению, лучше всех сдаст экзамен, в то время как другие предпочли сдаться и вместо этого написать тест.

Лит обсуждал со своей группой, как выйти из этой ситуации, поскольку только четверо из пяти из них могли сформировать группу, когда к ним присоединился Линьос.

— Не волнуйтесь, мои ученики. Природа этого теста такова, что некоторые люди, такие как Лит, не могут быть в составе какой-либо группы, — Прежде чем они смогли выразить свое удивление и возмущение, Линьос поднял руку, заставляя их замолчать с помощью магии воздуха. — Он все еще может получить оценку выше А. Вы все поймете, когда начнется испытание.

Второй экзамен II

Главный зал вскоре погрузился в хаос — за лучших учеников сражались как за скот. Не потребовалось много времени, чтобы ситуация превратилась в аукцион, на котором люди пытались подкупить или шантажировать свои цели.

Фрия насмехалась над всеми, кто раньше вел себя высокомерно и могущественно, ежедневно топя ее в яде своих слов, а теперь дерущихся между собой без намека на достоинство, как голодные волки за кусок мяса.

Когда Киппа, девушка, которая была особенно отвратительна Фрии за последний месяц, имела наглость попросить ее о помощи, Фрия мягко улыбнулась ей и вежливо отказалась. Все время улыбаясь, Фрия даже слегка поклонилась ей перед тем, как ударить Киппу по лицу.

— Наша группа может быть довольно несбалансированной, но я доверяю вашим навыкам, и, что более важно, я доверяю всем вам как личностям. В ситуации жизни или смерти я не могла бы и мечтать о лучших товарищах по команде, — сказала Флория, протягивая руку с открытой ладонью посреди группы.

— На самом деле, — Юриал первым положил руку над ее ладонь, — если нет надзора, доверие и командная работа имеют первостепенное значение для выживания. Это то, что мы узнали из пробного экзамена. Зная директора, я сомневаюсь, что огневая мощь будет иметь решающее значение. Это, вероятно, еще один опыт обучения, а не испытание чистой силы.

Девочки, как всегда, остались ошеломлены. Как будто Юриалов было двое. Один из них был дамским угодником, иногда даже немного развратным, который всегда появлялся в безопасности их комнат или во время флирта с девушками. Другой был очень похож на Лита, спокойный и расчетливый.

— Да, но мне все равно будет не хватать охотничьих навыков и боевого опыта Лита, — Квилла вздохнула.

За последний месяц ее чувства к нему немного ослабли. После той заботы, которую Лит оказал плачущей Фрии, она ожидала, что он хотя бы пригласит ее на свидание. Вместо этого ничего не изменилось. Где бы ни было сердце Лита, оно было явно лишено всего, кроме братских чувств для всех.

***

Линьос с широкой улыбкой наблюдал за событиями, разворачивающимися в главном зале.

— Это научит этих мелких хулиганов, что простолюдин ты или нет, в жизни талант и трудолюбие гораздо важнее, чем лист бумаги, подтверждающий благородство.

— А также, что они не могут рассчитывать на помощь или сотрудничество со стороны тех, кого они считали низшими существами, верно? — спросил Лит.

Линьос кивнул, а Лит скривил верхнюю губу от отвращения, видя, как быстро все обостряется.

— Но это не помешает им принуждать других. Горбатого могила исправит, — Линьос прекратил наблюдать, махнув рукой. — Но ты меня недооцениваешь. Кроме того, я привел тебя сюда не потому, что мне нужно твое мнение о моих планах, а чтобы поговорить о твоем будущем.

Лит нахмурился. Ему не нравилось, когда его застают врасплох.

— Как ты наверняка заметил, после твоего возвращения к тебе относились особым образом. Это потому, что я получил несколько звонков от профессора Марта и короны.

— Короны? — эхом отозвался Лит, проглотив комок слюны.

— Иногда от королевы, иногда от короля, иногда от обоих. В итоге все трое рассказали мне, как великолепно ты выступил в кошмарной ситуации, сражаясь вопреки всему, как профессионал. На этом этапе ты можешь сидеть сложа руки до конца года и все равно получать повышение. Обычно я бы позволил тебе пропустить второй экзамен, потому что это ничего не решит для тебя. Однако после того, как легко нашли и убили капитана Велагроса, я уверен, что в академии есть один или несколько предателей. Следовательно, мне не хватает людей, которым я могу доверять. И поскольку я знаю, что ты не хотел бы, чтобы с твоими друзьями случилось что-нибудь плохое, вот тебе мое предложение...

***

Объявление о втором экзамене было неожиданным, но его проведение отложили на несколько часов. Сначала студенты должны были сформировать группы, назначить руководителей групп, а затем руководители приносили свой список одному из профессоров. В отличие от предыдущего теста, члены каждой команды вызывались по одному в специальную комнату, где их допрашивали, чтобы выяснить, не стали ли они жертвами шантажа или принуждения в процессе отбора.

Незаметно для всех главный зал все время находился под постоянным наблюдением. Все, что произошло после того, как Линьос ушел, было записано и рассмотрено для будущих дисциплинарных мер.

Тех, кто признался в принуждении, снова спросили, хотят ли они принять участие в испытании. В случае утвердительного ответа они будут сгруппированы вместе, образуя новые команды. Тех, кто отказывался, автоматически исключали из теста и отправляли обратно в общежития. Линьос постановил, что те, кто не в состоянии постоять за себя, даже когда им предлагают помощь и защиту, не могут быть оценены выше ранга B. Сила характера повсеместно считалась предпосылкой для первоклассных магов. Кроткий маг, каким бы талантливым он ни был, в жизни далеко не уедет.

В ожидании своей очереди, группу Флории ждал неожиданный сюрприз. Орион Эрнас, ее отец, приехал навестить их.

— Мой маленький цветочек, иди к папе! — прежде чем Флория успела среагировать, Орион поднял ее с земли, как куклу, и начал кружить по комнате. Его рост был около двух метров, и ему пришлось немного согнуться, чтобы пройти через дверь.

— Папа, какого черта… — ее протесты были приглушены объятием, столь же внезапным, сколь и крепким.

— Мне так жаль, маленький цветочек. Я был вдали от предателей; я понятия не имел, что твоя мать сделает что-то подобное. Когда я узнал, что произошло, было уже слишком поздно.

Флория покраснела от смущения, но Орион, похоже, этого не заметил и похлопал ее по голове, как будто она была еще маленьким ребенком.

— Значит, вы двое, должно быть, мои две новые дочери, — наконец он отпустил Флорию.

Она действительно хотела поделиться своим мнением с отцом о том, как обращаться с ней перед друзьями, но ей было слишком неловко за это. Фрия и Квилла сделали ему небольшой реверанс, не зная, как отреагировать на столь внезапное появление.

— Я действительно сожалею о том, что сделала моя жена. Я знаю, вам трудно поверить, но на самом деле она хорошая женщина, — он низко поклонился им.

У Ориона были черные волосы и карие глаза, как у Флории. Его телосложение было худощавым, но мускулистым, на идеально выбритом лице выражалось только искреннее сожаление. У него были морщинки вокруг глаз и висков, но каждое его движение было полно энергии.

— Не беспокойтесь о ее брачных разговорах, семья Эрнас принадлежит мне, мое мнение так же важно, как и мнение Джирни. По крайней мере, когда я дома, — вздохнул он.

— Папа, что ты здесь делаешь? Как тебе удалось попасть в академию?

— У меня есть связи, — подмигнул Орион. — И я не мог отпустить своих дочерей с пустыми руками.

Из его пространственного амулета материализовались рапира и длинный нож. У обоих был выгравирован герб Эрнасов на рукоятке, клинке и ножнах.

— Я сделал их сам, используя секретную семейную технику, — он отдал рапиру Фрии, которой потребовалось всего несколько взмахов, чтобы оценить его мастерство. Рапира была легкой, как перышко, и рассекала воздух, не издавая ни звука.

— А это для тебя, — Орион передал нож Квилле, которая посмотрела на него как на ядовитую змею.

— Я никогда не использовала клинок, — смущенно сказала она.

— Это просто. Просто помни, острый конец направлен в плохого парня, — засмеялся он, взъерошив ее волосы.

— Маленький цветочек? — спросил Юриал, нарушив смущенное молчание.

— Да, это прозвище моей малышки. Мы назвали ее в честь древней богини плодородия.

— Папа, пожалуйста, остановись! — Флория была настолько красной, что никто бы не удивился, если бы она внезапно загорелась.

— Нечего смущаться, маленький цветочек. Как я уже говорил, моя маленькая Джирни надеялась, что Флория станет нежной и изящной. Вместо этого она очень похожа на меня.

Орион только начал рассказывать то, что, вероятно, было смущающей историей о Флории, когда одно за другим назвали их имена, перенося их в офис Линьоса. Флория никогда раньше не была так счастлива, видя вытянутое лицо директора.

— Ваша задача проста, — объяснил Линьос. — Я отправлю вас в темницу под академией. Все, что вам нужно сделать, это выйти живыми. У теста нет ограничений по времени. Когда вы чувствуете, что больше не можете продолжать, просто скажите своему наблюдателю, и он выведет вас обратно. Но в таком случае экзамен будет считаться проваленным.

— С каких это пор у академии Белого Грифона есть темница?

— С какими существами мы столкнемся?

— Где наш наблюдатель?

Линьос проигнорировал все их вопросы, взмахом руки открыв Варп-ступени. Один за другим они прошли через врата, оказавшись в закрытом и влажном пространстве, лишенном каких-либо источников света, кроме двух светящихся красных глаз, смотрящих на них в темноте.

— Вы не торопились, — голос Лита эхом разнесся от стен, заставляя их подпрыгнуть.

Юриал применил первую магию, осветив маленькую пещеру, в которой они находились. Лит прищурился на мгновение, но его глаза остались красными. Группа могла видеть, что он держит деревянный посох, заканчивающийся в форме полумесяца, с красным драгоценным камнем, плавающим в середине. Он также носил несколько браслетов и колец, которых они никогда раньше не видели. Все они были подарками, которые корона послала ему в знак особой благодарности за его услуги во время чумы и экзамена.

«Со всеми этими алхимическими и заколдованными предметами я могу свободно использовать истинную магию. Даже профессор не сможет этого заметить», — подумал Лит.

— Лит? Ты действительно наш наблюдатель? — спросила Флория.

— Да. Ваша задача — выбраться отсюда живыми, моя — не дать вам умереть. Я не знаю, как именно работает система оценок, но я предполагаю, что каждый раз, когда вы заставляете меня действовать, ваш результат будет снижаться, — пожал он плечами.

— Нет, я имею в виду, что ты четверокурсник, как и мы. Как это возможно?

— Извини, не могу на это ответить.

История Линьоса об отсутствии надзора была ложью. Так называемые студенты пятого курса на самом деле были элитными выпускниками, достаточно молодыми, чтобы сойти за студентов, но их преданность уже доказана. Группе Флории не требовался контроль, только поддержка в случае необходимости. Линьос прикинул, что из-за характера теста и с его новым оборудованием Лит был достаточно опытен, чтобы справиться с этой ролью.

— Почему красные глаза? — спросила Квилла.

— Личное заклинание, позволяющее видеть в темноте, не становясь таким же маяком, как вы.

Прошли годы с тех пор, как Лит в последний раз активировал Огненный обзор. Это дало ему улучшенную версию тепловых очков, позволяющую видеть в темноте по шкале цветов в зависимости от температуры окружающей среды. К счастью для него, магия света не выделяла тепла, иначе он был бы ослеплен.

Тем временем Юриал ломал голову, пытаясь понять цель теста. Группа двинулась в одну линию, Флория была на острие, за ней следовали Юриал, затем Квилла и Фрия. Каменный коридор был достаточно большим, чтобы позволить двум людям идти бок о бок, но они были магами. Им нужно было достаточно места, чтобы двигаться, не мешая друг другу.

«Думай, Юриал, думай. Все тесты Линьоса на самом деле просты, если ты понимаешь, чему он пытается тебя научить. У меня уже есть все части головоломки. То, что не требует сбалансированной команды, то, чему маг должен научиться. Но что более важно, то, что Лит уже знает. Это единственное возможное объяснение его роли. Что отличает его от всех нас? В этом и скрыт ответ», — рассуждал Юриал.

Они продолжали идти еще несколько минут, единственным звуком, кроме их шагов, была вода, капающая с потолка в маленькие бассейны. Влажность этого места сделала его идеальной средой для грибов и мхов всех видов.

Внезапно из-за угла показалась маленькая голова. Существо выглядело как деформированный ребенок с бледной, почти полупрозрачной кожей, как у жившего под землей всю жизнь. У него были огромные глаза, бугристый нос-пуговица и заостренные уши.

— Гоблины! — крикнула Флория, обнажая меч.

Существо бесстрашно бросилось вперед, держа дубину в руках, за ним быстро последовала еще дюжина существ, вооруженных элементарным оружием. Гоблины яростно закричали; у них не было мяса несколько месяцев.

— Ох, охренеть! — закричал Юриал, наконец-то разгадав загадку. — Никто из нас никогда не убивал человека!

Испытание убийством

Слова Юриала поразили всех, заставив на долю секунды замереть даже Лита. Он сразу понял, почему ему запретили участвовать в тесте как обычному студенту. Для него это была бы обычная прогулка по парку.

Со своими тощими конечностями и раздутым животом гоблины почти напоминали изображения голодающих детей, которые гуманитарные ассоциации на Земле использовали для сбора средств. Они были невысокими, от 1 до 1,2 метра в высоту, а их непропорционально большие глаза подчеркивали их детскую внешность. Однако их кровожадность и их голодные похотливые взгляды раскрывали их истинную природу.

Это был первый раз, когда вся группа видела гуманоидных монстров. Обычно они жили в глуши, вдали от населенных пунктов. Если, конечно, они не были настолько глупы, чтобы охотиться на магических зверей. Гуманоидные монстры путешествовали небольшими племенами, и им требовалось время, чтобы обосноваться и увеличить свою численность, прежде чем они стали бы реальной угрозой. Магические звери были природными хищниками таких существ, которые нарушали естественный ход вещей.

Они будут охотиться, рубить деревья и безрассудно разрушать свое окружение, поскольку, как только гуманоидные монстры исчерпают природные ресурсы, они просто переместятся в новый регион и начнут все сначала. Магические звери реагировали на их присутствие, убивая их до того, как мог начаться цикл разрушения, насилия и убийства. В новом мире, пока сохранялся баланс между людьми, монстрами и животными, ни одной расе не позволялось бесконтрольно расти.

Когда гоблин с дубиной вышел на дистанцию атаки, Флория не колебалась. Она рубанула своим эстоком, целясь в шею. Благодаря инстинктам существу удалось каким-то образом отреагировать, заблокировав удар своим каменным оружием. Эсток разрубил дубинку, но в процессе он был отклонен, вместо этого отрубив гоблину левую руку. Крик существа был похож на человеческий. Кровь брызнула на стены пещеры, окрашивая их в красный цвет.

Флория никогда никого не ранила намеренно, поэтому ее первым побуждением было остановиться и оказать первую помощь. Гоблин почувствовал ее слабость и воспользовался ею, используя теперь уже острую палку, чтобы пронзить ее горло. Флория внутренне прокляла свою глупость, в то время как сработали все ее тренировки, позволяя ей отклонить палку щитом и на этот раз отрубить гоблину голову. Однако за время, необходимое для этого, два гоблина сумели проскользнуть мимо нее. О чем она никогда не думала, так это о том, что после обезглавливания сердце будет продолжать работать в течение нескольких секунд, создавая фонтан крови, который ослеплял ее достаточно долго, чтобы пропустить еще больше гоблинов, в то время как другие окружали ее со всех сторон.

Одного гоблина было достаточно, чтобы бросить Квиллу на землю, придавив ее своим весом, одновременно пытаясь сорвать ее униформу и зарезать ее ножом. Она не ожидала, что Флория потерпит неудачу, поэтому она все еще читала заклинание третьего уровня, когда это случилось. Она начала кричать и плакать одновременно, беспомощно пытаясь вырваться. Там, где существу не хватало силы, компенсировалось его яростью и голодом. Форма защищала Квиллу от отравленного ножа, но она все равно чувствовала удары.

Последовал еще один девичий крик. Юриал тоже упал от внезапной атаки. В отличие от Квиллы, одного гоблина, с оружием или без, было недостаточно, чтобы сбить с ног кого-то его роста и телосложения. Однако как только второй и третий присоединились к драке, он упал на землю, его зрение затуманилось из-за крови, хлынувшей от нескольких ударов по голове.

Эта сцена почти парализовала Фрию, но крики Квиллы сразу разбудили ее. Ее новая рапира быстро расправилась с приближавшимися к ней гоблинами, повсюду брызнули кровь и кишки, источая отвратительный запах дерьма и желчи. Фрия подавила желание блевать и двинулась вперед, чтобы помочь Юриалу, ближайшему к ней. Однако ее оружие было слишком длинным. В таком маленьком пространстве и массой нагроможденных тел у нее не было уверенности, что она не нанесет удар и по Юриалу в процессе.

«Почему я не взяла с собой и короткое оружие?» — плакала она в отчаянии, ударяя врагов своим щитом в спину, чтобы заставить их отступить.

Лит остался позади, обескураженный их некомпетентностью:

«Почему Квилла и Юриал не решаются нацеливаться на жизненно важные органы? Они ведь тоже целители. Почему магия третьего уровня вместо первой? В таком замкнутом пространстве скорость важнее, чем высокий урон, не говоря уже о том, что эти существа такие маленькие и слабые».

С момента их появления Лит придумал десятки способов легко уничтожить гоблинов. Сокрушая их магией духа, рассекая их градом ледяных осколков или просто рассекая на части магией воздуха. У них не было защиты, так что дело было не в том, смогут ли они убить их, а в том, как это сделать и как сильно они сами при этом пострадают. Литу совсем не нравилась эта ситуация. Чтобы удержаться от вмешательства, он схватился за свой посох достаточно сильно, чтобы его руки побелели.

«Они мои! Как посмели эти монстры марать их своими руками? — разум его пылал от ярости. — Но все по-прежнему под контролем, и никто не пострадал. Если я помогу им сейчас, они ничему не научатся и станут еще больше полагаться на меня. Я только заторможу их рост. Это то, что имел в виду Линьос, когда сказал мне, что я тоже выиграю от теста? Он пытается научить меня сдержанности?»

Впереди Флория быстро оправилась, рубя врагов, как траву. Гоблины окружали ее не раз с разных сторон, но все равно умирали с каждым выпадом ее эстока.

— Пожелайте, чтобы лезвие стало короче! — крикнула она Фрии.

Подарки Ориона не были простыми клинками, они были произведениями кузнечного искусства, способными менять длину и ширину по желанию, что делало их подходящими для любого сценария боя. Фрия последовала ее совету, и ее рапира превратилась в короткий меч, которым она воспользовалась, чтобы благополучно освободить Юриала.

— Используй первую магию, идиотка! — закричал Лит, не в силах больше стоять без дела.

Его голос освободил Квиллу от ужаса. Она выпустила разряд электричества, который оглушил и парализовал гоблина. Собственная магия не могла причинить ей вреда, поэтому она проигнорировала ток, протекающий через их тела, и вытащила нож из ножен. Квилла колола существо снова и снова, крича в неистовстве. Только доведя врага до состояния кровавого месива, она смогла остановиться.

Когда бой закончился, группа была залита кровью, кишками и дерьмом. Вонь, окружавшая их, была удушающей, из-за чего было трудно дышать. Квилла заплакала первой, осознав, что она натворила, но отказалась отпускать нож. Затем настала очередь Юриала проклинать себя за бесполезность. Затем Фрия и, наконец, Флория. Они на собственном опыте убедились, насколько отличается охота на беззащитную дичь от убийства разумного существа ради выживания. Их рыдания быстро превратились в сильный кашель — резкий запах раздражал их носы. Из-за шока, полученного в драке, и ужасной сцены перед ними, их одного за другим начало рвать.

«Какого черта? Как они могут быть такими тупыми? Первым делом они должны очистить зону, иначе запах крови привлечет других существ. Сомневаюсь, что монстры будут терпеливо ждать, пока их перестанет рвать, перед нападением».

[Не будь с ними так строг, — мысли Солус были полны материнской привязанности. — Они просто дети. Квилла не раз говорила нам, что она никогда не использовала магию для нападения до академии, худшие вещи, с которыми она когда-либо сталкивалась, были голод и одиночество. Что до остальных, то им повезло. До сих пор их обслуживали и баловали. Они беспокоились только о том, чтобы оправдать ожидания своих родителей. Когда подобное случилось с тобой, ты бы предпочел, чтобы на тебя кто-то кричал или обнял и сказал доброе слово?]

Слова Солус вызвали только плохие воспоминания. Первым убитым Литом был его собственный отец, еще на Земле, но даже тогда он не нуждался ни в ком. Он был слишком занят, защищая себя и Карла от жалких материнских оправданий, чтобы оставалось место для каких-либо чувств.

[Интересно, почему я всегда должен быть взрослым человеком], — подумал он.

[Ну, может быть, потому что ты обычно самый взрослый человек в комнате], — хихиканье Солус каким-то образом подняло его настроение.

По словам Солус, в пещере не было никаких других магических предметов, кроме тех, которые на них были. Может быть, Линьос искренне говорил об отсутствии надзора, а может, и нет. Прежде чем вмешаться, Лит положил браслет, который должен был вернуть их в главный зал, внутрь карманного измерения. Затем он постучал посохом по земле, выпустив волну магии тьмы, которая очистила коридор, стерев все следы битвы.

— Будь сильной, Флория, — Лит похлопал ее по плечу, чуть не получив в ответ ножевое ранение. Она все еще была на грани, подпрыгивая при каждом шуме. — Вы не можете оставаться здесь, поблизости могут скрываться другие существа. Вам всем нужно место, чтобы отдохнуть и восстановиться.

Обычно он также указал бы на то, что уже слишком помог им, не только давая им советы, но и поддерживая свет, пока они все были в панике. Однако в их нынешнем состоянии это было бы грубо, не говоря уже о том, что он сомневался, что кто-то из них заботился об оценке в данный момент. Флория и Лит помогли остальным встать, залечив их раны и побудив их прийти в себя.

Не прошло и получаса с начала теста, но все уже отчаянно нуждались во сне. Некоторое время они шли, прежде чем нашли подходящее место для отдыха. Подземный лабиринт состоял из коридоров, соединяющих ряд пещер разного размера. Некоторые из них были настолько малы, что им нужно было ползти, другие были больше, чем классы академии. К счастью, на своем пути они больше никого не встретили.

Группа расположилась внутри пещеры с единственным входом, но только после того, как Юриал убедился, что в стенах нет скрытых проходов или туннелей. После этого он сотворил серию массивов, которые превратят любого, кто войдет в их логово, в мясной фарш. Тем временем Лит протянул Флории лист бумаги и чернильницу.

— Что это? — спросила она, раздав остальным теплые одеяла, в то время как Фрия зажгла огонь из дров, которые она несла в своем пространственном амулете. В отличие от пробного экзамена, на этот раз они пришли подготовленными.

— Первое правило подземелий — всегда рисуй карту, — Лит поделился с ней знаниями, полученными из его опыта игры в Dungeons & Looting.

— Черт, я совсем забыла, — открыв листок, она заметила, что он отметил все комнаты, через которые они прошли.

— Разве ты не перегибаешь, так сильно нам помогая? — Флория беспокоилась о нем, но в то же время была очень счастлива, что Лит прикрывал их спины.

— Это просто оценка, — пожал он плечами. — Зная Линьоса, полагаю, большая часть ее будет зависеть от того, насколько мы научимся на своих ошибках, а не от наказания за их совершение. В конце концов, это академия, а не бойня.

— Закончил! — у Юриала было гордое лицо, когда он возвращался в импровизированный лагерь. — Прямо сейчас массивы находятся в режиме ожидания, чтобы не тратить зря свою магическую энергию. Обычно только страж может активировать их, но так как мне тоже нужно немного поспать, я израсходовал несколько камней маны, чтобы заставить массивы реагировать на того, кто держит их.

Он показал красный камень маны размером с мелок.

— Отличное решение! — похвалила его Флория. — Теперь мы можем спокойно отдохнуть.

Определившись со сменами, все заняли свои места у костра, который служил скорее моральным утешением, чем светом и теплом. Всегда были вещи, которые магия не могла выполнить, какой бы мощной она ни была, например, успокоить беспокойный разум. Никому не удалось заснуть, перед их глазами все еще мелькали образы трупов гоблинов.

Фрия первой покинула свое место и прижалась к Литу, вскоре за ней последовали все остальные. Она все еще помнила ощущение безопасности, которое он излучал, когда она была у него в руках, и теперь она нуждалась в этом больше, чем когда-либо. Несмотря на все случившееся, Лит оставался невозмутимым, как скала. Квилла, и даже Флория и Юриал, который был слишком горд, чтобы принять это, чувствовали то же самое. В глубине души они твердо верили, что его убийственный взгляд, к которому они привыкли лишь через некоторое время, способен разогнать любые кошмары, скрытые в тенях.

Фактически, после повторного обсуждения порядка дежурства, вся группа провалилась в сон, оставив Лита в виде матушки Гусыни в окружении утят.

Не зная, смеяться ему или плакать, он сидел и слушал их храп.

Неожиданная встреча

Когда группа проснулась, количество зевающих сразу всех встревожило. Они поняли, что никто не стоял на страже, это оставило их полностью беззащитными, за исключением присутствия их теоретически нейтрального наблюдателя.

Флория и остальные чувствовали себя очень смущенными, но ничто не могло сравниться с усталостью и отвращением, которое все еще царило в их головах. Несмотря на то, что они использовали магию тьмы для очищения рта и зубов перед сном, они все еще чувствовали вкус рвоты и крови.

— Как вы, ребята, сейчас себя чувствуете? — спросила Флория.

— Как половая тряпка, — ответила Фрия, заставив остальных согласиться.

— Добрые боги, Лит, неужели ты действительно этим зарабатываешь на жизнь?

— Да, это часть работы, — кивнул он. — И скоро это станет частью вашей, за исключением, может быть, Квиллы. Фрия, Флория, вы — рыцари-маги, ваши мечи созданы не для того, чтобы пугать или защищать, а для того, чтобы убивать. Юриал, как у феодала и стража, в твоих руках будут жизни как твоих врагов, так и союзников. Квилла, даже если ты решишь стать академиком, как профессор Март или Манохар, тебе все равно нужно знать, как защитить себя.

Группа обдумывала слова Лита и значение теста. Они годами тренировались на манекенах или со спарринг-партнерами, никогда полностью не понимая, для чего предназначены их навыки. Линьос заставлял своих учеников применять их на практике, испытать последствия своего выбора до того момента, прежде чем решить, какой путь они хотят избрать в своей будущей жизни.

— Прежде чем мы пойдем, нужно ли мне и Квилле что-нибудь еще знать о нашем новом оружии? — спросила Фрия.

В ее голосе не было ни обвинения, ни обиды, но Флория все равно чувствовала себя виноватой.

— Извини, что не сказал тебе раньше, — она покраснела от стыда.

«Боги, я такая тупая, — подумала Флория. — Теперь я должна быть не только их лидером, но и их старшей сестрой. Не рассказать им все об изготовленных Эрнасом на заказ клинках было большой ошибкой с моей стороны».

— Просто мой… Имею в виду наш отец и этот экзамен настолько ошеломили меня, что я совершенно забыла. Наше оружие было выковано и зачаровано с использованием секретной техники семьи Эрнас. Это делает их неестественно острыми, позволяя даже легкому оружию, такому как рапира, не только колоть, но и рубить. Вы больше не ограничены только выпадами. Если ваш противник не носит тяжелую броню, вы также можете нанести рубящий удар. Также они достаточно прочные, чтобы прорезать камень и не получить царапин. И последнее, но не менее важное: у них есть ограниченная возможность изменять размер, чтобы адаптироваться к узкому пространству, не мешая своему владельцу. Хотя подробностей я не знаю. Я не кузнец. Квилла, твой длинный нож может превратиться в короткий меч, если тебе понадобится дополнительная дальность в бою.

Квилла кивнула, пробуя свое оружие. Ее движения были неуклюжими, но лезвие было легким и простым в использовании, что давало ей чувство защищенности.

— Могу я посмотреть, пожалуйста? — Лит протянул руку Фрии, которая передала ему свою рапиру.

Лит применил Бодрость на оружии, изучая его сложное псевдоядро. Он еще не был опытным мечником, но даже он мог оценить его качество. Он опробовал рапиру на небольшом камне, который легко пронзился, с легким серебристым звуком. Лезвие осталось невредимым, а с Огненным обзором, после того, как он повернулся спиной к костру, он мог увидеть, как весь клинок на секунду стал зеленым.

— Я не знаю, как твой отец добился массового смещения, но у меня есть несколько идей насчет остального. Оружие зачаровано магией воздуха, что заставляет его вибрировать при ударе и увеличивает эффективность лезвия. Кроме того, я не думаю, что он на самом деле прочнее обычного клинка, скорее, он поглощает удары и рассеивает их энергию в виде тепла с помощью магии земли.

Лит был поражен эффектами, которые может применить кузнечное мастерство. Кинетические щиты и вибро-оружие — это то, о чем он читал только в научно-фантастических книгах.

— Ну да! — ответила Флория. — Все знают, что они зачарованы магией воздуха и земли, но не каким именно образом. Кроме того, я не поняла ни слова из той тарабарщины, которую ты только что сказал.

Лит вздохнул, он не мог объяснить им, что такое кинетическая и потенциальная энергия, а также как частота колебаний может влиять на твердое вещество. Все они были терминами, которых не было в новом мире. Это было бы все равно, что пытаться объяснить что такое телевизор кому-то, кто не знает об электричестве или волнах, поэтому он оставил эту тему и вернул оружие Фрии.

— Я хотел бы высказаться, — вмешался Юриал. — Поскольку мы находимся в подземелье, лучше избегать использования магии огня. Для начала, здесь не так много воздуха, поэтому мы можем задохнуться, если будем потреблять ее слишком много. Кроме того, несмотря на то, что огненные шары — лучший друг мага, но и пламя, и шум могут отражаться от стен. Шум нас может только оглушить, но только заклинатель будет невосприимчив к прямым эффектам заклинания, в то время как остальная часть группы пострадает от жары. В конце концов, именно так появился термин «дружественный огонь».

Юриал чувствовал, что он должен попытаться быть полезным, чтобы искупить свою честь. До сих пор он был таким же беспомощным, как Квилла, но она была просто целительницей без какой-либо специализации. Не говоря уже о том, что она была на три года младше его.

— Это все хорошие замечания, — кивнула Флория. — Теперь нам необходимо согласовать наши действия, мы не можем повторить прежние ошибки.

Следующий час группа провела, составляя планы и готовясь к оставшейся части похода. В новом построении Флория будет идти посередине, готовая блокировать любого приближающегося врага. Квилле было поручено держать карту и следить за их перемещениями, поскольку она была единственной, кроме Лита, кто могла писать с помощью магии воды. Фрия поменялась местами с Юриалом, что позволяло ей легко помогать Флории или защищать Квиллу.

Ждать еще одну группу гоблинов долго не пришлось, но на этот раз все пошло по-другому.

Флория вызвала свой башенный щит, преграждая им путь, в то время как Квилла и Фрия использовали магию первого уровня, чтобы рубить и закалывать нападающих ледяными осколками и воздушными лезвиями. У некоторых существ были пращи и луки, но их снаряды легко отражались воздушным щитом Юриала. Им удалось очистить коридор сразу после боя, но Фрию и Квиллу, тем не менее, снова стошнило. Раны, нанесенные магией, были даже более ужасными, чем раны, нанесенные мечами, и они еще не привыкли к вывалившимся кишкам и окровавленным обрубкам. Что касается Флории и Юриала, их гордость была сильнее тошноты.

В последующие часы они встречали все больше и больше гнезд гоблинов, становясь лучше с каждой битвой, до такой степени, что ни одному врагу больше не удавалось добраться до щита Флории. И все же Лит был разочарован. Они всегда наводили беспорядок в пещере, нуждаясь в нескольких заклинаниях для выполнения работы.

— Позвольте показать вам легкий способ, ребята.

Благодаря Жизненному обзору, Лит знал, что они собираются встретить еще одно гнездо, состоящее примерно из двадцати гоблинов, поэтому он взял инициативу.

— Вы уже очистили более крупные гнезда, так что это никак не повлияет на вашу оценку. Пожалуйста, смотрите.

Лит позволил гоблинам бежать на него, не оказывая никакого сопротивления, пока он не стукнул один раз своим посохом, в результате чего влажность пещеры превратилась в слой воды на полу. Второе удар превратил воду в лед. Гоблины понятия не имели, что такое лед, поэтому они продолжали атаковать, падая головой на землю из-за теперь скользкой поверхности и не имея возможности подняться. Третий удар посоха превратил лед в лезвия, которые вонзились им в глаза, сердца и мозги, убив их на месте.

Группа была в восторге от удивления, открыв рты.

— Это была первая магия? — спросил Юриал, все еще не веря своим глазам.

— Да. Вот почему не было ни пения, ни жестов, ни предупреждения цели.

Убедившись с помощью Жизненного обзора, что никого нет рядом, Лит повернулся лицом к своим друзьям.

— Вы такие же, как я несколько лет назад. Вы используете магию как дубинку, а не как скальпель. При правильном использовании даже простейшее заклинание может иметь большой разрушительный эффект.

— Это леди Нерея так обучила тебя магии? — Флория не могла не восхищаться его умениями.

— Нет. У меня была… удачная встреча, — у Лита не было другого способа объяснить свое мастерство в магии.

Он многому научился в боях не на жизнь, а на смерть против Ирту и Герды, а также в боях вместе с Защитником. Если бы он не встретил столько магических зверей, он не был бы и наполовину тем магом, которым был. Лит оставил их обдумывать его слова, вернувшись на свою позицию в тылу.

Даже если бои становились все легче, они все еще утомляли как физически, так и психологически, поэтому группа снова расположилась на отдых, на этот раз с надлежащим порядком караула. Лит не спал, только делал вид, что спал, используя Бодрость, чтобы восстановить свои силы.

Когда они снова начали движение, они прошли через несколько коридоров и пещер, иногда попадая в тупики, но никогда не сбиваясь с пути благодаря карте. Они стали натыкаться на следы прошлых боев и начисто обглоданных гоблинских костей, но их врагов не встретили. Флория чувствовала напряжение в воздухе, они входили на территорию более крупного хищника.

— Погодите! — сказал Юриал, останавливая группу. — Следующий поворот слишком крутой. Если нас атакуют, когда мы будем по нему проходить, группа будет разделена пополам, что затруднит нам правильную координацию.

— Я знаю, но мы не можем сделать его прямее или видеть сквозь стены, — ответила Флория.

Лит про себя улыбнулся, поскольку он только что проделал это Жизненным обзором.

— Верно, но мы можем правильно подготовиться. Засада сработает, только если ты о ней не знаешь.

Юриал использовал один массив за другим, отмечая их границы с помощью первой магии, чтобы его товарищам по команде было легче их обнаружить. Когда он закончил, Флория сделала несколько шагов впереди остальных, держа щит перед собой и готовая отступить. Она заглянула за угол и обнаружила короткий коридор, ведущий к еще одному крутому повороту. Флория уже собиралась подать сигнал остальным, чтобы они двинулись вперед, когда услышала звуки битвы.

Были крики и вопли на гортанном языке, который она не могла определить. Источник шума приближался, пока к ней не бросилась группа гуманоидов. Все они были очень высокими, ростом более двух метров, с мускулистыми телами, которые могли бы сойти за человеческие, если бы не зеленоватая кожа, колючие красные волосы, длинные и острые уши и нос.

— Огры! — крикнула Флория.

— Ум-пха! — закричал огр, указывая на нее когтистым пальцем.

В отличие от гоблинов, они носили одежду, в основном из шкуры других огров, гоблинов и всего, что они обычно ели на обед. Огр с ожерельем из черепов мелких животных махнул огромным посохом в сторону укрытия Флории.

— Ин-фои! — огненный шар вылетел из посоха, оставив Флории достаточно времени, чтобы отступить и укрыться за своим башенным щитом, прежде чем ее накрыл взрыв.

Ее магический щит разбился, но все же принял на себя основной удар заклинания. Ее униформа была обожжена более чем в одном месте, и в ее ушах звенело, что мешало Флории поддерживать равновесие. Фрия заняла ее позицию, в то время как Квилла начала лечить своего раненого друга, а Юриал применил еще один массив.

Как только огры вошли внутрь первого массива, Юриал активировал его, превратив пространство, в котором они находились, в грозу, которая могла сжечь дотла, молнии обрушились на огров со всех сторон. Даже выжившие не остались невредимыми. Они уже с нетерпением предвкушали редкий вкус человеческой плоти, когда активировался второй массив, превратив землю в зыбучие пески и заставив их утонуть.

«Да! — подумал Юриал. — Чистая победа без единой атаки. Стражи рулят!»

Огр-шаман был умен и безжалостен. Он пережил грозу, используя других огров в качестве мясных щитов, в то время как наложил защитное заклинание земли только на себя, защита других потребовала бы времени и сострадания, а ему не хватало и того, и другого. Он также выжил в зыбучих песках, используя других как ступеньки, размахивая своим посохом как дубиной по направлению к ближайшему врагу, Фрии. Несмотря на то, что он был ранен и был меньше других огров, шаман все же бил с силой взбешенной лошади, и почти разрушил магический щит с одного удара.

Фрия была в невыгодном положении, противник был тяжелее, сильнее и имел большую дальность атаки, чем она, так как посох был более двух метров в длину. Застав ее врасплох, шаман нанес удар ногой, от чего она покатилась кубарем. Шаман улыбнулся, наступая и готовясь раздробить ей череп, как дыню.

— Йоруна Харти!

Ледяные копья Квиллы пронзили огра со всех сторон. Кровь захлестала из его рта, а его колени ударились о землю, так как он не имел больше сил стоять. Лит почувствовал себя польщённым, заклинание очень напоминало его «Шах и мат — Копья».

— Ин-фои! — Шаман поднял свой посох в последний раз, не желая умирать в одиночестве.

Увы, Юриал уже завершил очень небольшой массив, который не давал использовать магию огня. Он готовил его с того момента, как заметил, что один из врагов достаточно безумен, чтобы использовать магию огня в коридоре. Шаман ошеломленно посмотрел на свой посох, боль от предательства его единственного настоящего друга отразилась на его грубоватом лице. Фрия выразила ему соболезнования, проткнув его голову одним плавным движением.

Группа собиралась праздновать, когда из-за угла вышел кто-то еще. Он был похож на аллигатора, но был гуманоидом. Он стоял на двух ногах, ростом не менее двух с половиной метров, не считая хвоста. На нем был пояс, на котором висело несколько безделушек, а в руках он держал двуглавый топор и молот. Он жевал что-то, что казалось все еще кровоточащим бедром огра.

Он игриво посмотрел на них, а затем вынул бедро изо рта и сказал:

— Ах, свежее мясо!

Коварство

Академия Белого Грифона, кабинет директора Линьоса.

За своим столом Линьос изучал данные, поступающие через магическую сеть академии. Прошло не более суток, а количество участвующих групп сократилось почти вдвое. Это было намного хуже, чем он предполагал, но, глядя на отчеты своих подчиненных, он не сомневался, что его метод был правильным выбором.

«Профессор Траск прав, слишком многие студенты не имеют реального боевого опыта, и мне нужно вложить средств и привлечь людей в класс теории применения боевой магии. Пробный экзамен поможет студентам лишь временно. Сценарий был слишком прост, и без каких-либо реальных травм многие из них недооценят риски. В следующем году я должен представить гуманоидных монстров раньше и заставить профессоров позволить студентам немного пострадать, или я вернусь к исходной точке», — рассуждал он.

Его коммуникационный амулет привлек его внимание, как и руна, светящаяся от входящего звонка. Линьос не мог не вздрогнуть, ему звонила королева.

— Ваше величество, чему я обязан этой честью? — он встал и низко поклонился.

— Линьос, что означают эти числа? Вы действительно собираетесь завалить две трети студентов четвертого курса? — королева Сильфа проигнорировала этикет, не использовала его титул и не кивнула ему в ответ.

В ее голосе было не столько злость, сколько беспокойство.

— Ответ на ваш второй вопрос — нет, — ответил он твердым тоном. — Однако первый вопрос сложный и требует сложного ответа. Мне нужно ваше разрешение, чтобы говорить свободно.

— Разрешаю, — Сильфа без колебаний кивнула.

— Цифры говорят нам, что две трети учеников — трусы, плохо подготовленные к бою, пройдохи или всё вышеперечисленное. Двадцать процентов сдались, как только поняли, что их жизни угрожает опасность. Таких магов нельзя оценивать выше B, потому что тех, кто считает, что им есть что терять, можно легко запугать или убедить перейти на другую сторону. Доверие им жизненно важной информации или миссии имело бы неприятные последствия, поскольку они скорее сдались бы, чем сражались и рискнули погибнуть.

— Еще двадцать процентов либо застыли при виде крови, либо отказались осудить своих угнетателей, несмотря на явное намерение использовать их в качестве мясных щитов. Оба типа бесполезны. Первые непригодны для боя, вторые — бесхребетные трусы.

— Последние двадцать процентов — это те, кто пытался подкупить своих наблюдателей или запугать их, чтобы получить защиту и безопасный выход из темницы. Их поведение говорит само за себя.

— Я не планирую завалить их всех, всегда есть третье испытание и следующий год, чтобы доказать, что они лучше этого. Моя цель — только дать им представление о реальной жизни. Слишком много этих молодых господ и дам, за исключением нескольких извращенцев, никогда не марали свои руки, всегда передавая грязную работу своим слугам.

— Проблема с предыдущими методами обучения заключается в том, что они ставили теорию и зубрежку превыше практики. Фактически, уровень смертности выпускников всегда очень высок, независимо от академии, из которой они вышли. Старые методы в основном готовят эстрадных фокусников, годных лишь для того, чтобы посещать светские мероприятия и выставлять напоказ свое превосходное обучение. Мои же методы отделяют зёрна от плевел. Важен не пункт назначения, а только то, что они узнают во время путешествия.

Королева немного подумала, прежде чем согласиться с ним.

***

Родовое поместье Лукартов, личные покои архимага Лукарта. Перед началом второго экзамена.

— Вы уверены, что все настроено правильно? — спросил Лукарт.

— Я ни в чем не уверен на данный момент, — ответил голос из его коммуникационного амулета. — После того беспорядка, который вы устроили во время чумы, Линьос никому не доверяет. Он даже использовал вместо профессоров студентов пятого курса в качестве наблюдателей, отрезав тем самым нас от большей части подготовки второго экзамена.

— Я устал от ваших оправданий, Юриал Дейрус должен умереть, иначе нам обоим конец. Его отец сосредоточился на мне, и это лишь вопрос времени, когда он загонит меня в угол. Со смертью Юриала, Дейрус будет вынужден сосредоточиться не только на поиске нового наследника, но это также переключит его внимание на Линьоса, чтобы привлечь его к ответственности.

— Да мне надоело ваше безумие! — возразил голос, пылающий гневом. — У меня нет возможности узнать, каким путем пойдет группа Юриала, и я не смогу помешать наблюдателю использовать браслет, который дал Линьос, чтобы вернуться в главный зал в случае опасности или тяжелых травм. Вы должны молиться своим предкам, чтобы он встретил существ, достаточно сильных, чтобы убить его группу, прежде чем его наблюдатель сможет вмешаться.

Связь прервалась, заставив Лукарта в отчаянии биться головой о стол. И снова ему придётся делать ставку на слепую удачу, надеясь, что пятикурсник окажется столь же неудачливым, сколь и некомпетентным.

***

Лит мысленно вошел в Солуспедию, мгновенно узнав своего нового противника из одного бестиария академии. Это был Крокси, редкая форма, которую крокодилы и аллигаторы могли получить после превращения в магических зверей. Вместо того, чтобы стать просто более крупной и разумной версией оригинальной рептилии, способной использовать магию воды и земли, Крокси развивали гуманоидную физиологию, получая также способность использовать оружие.

Лит шагнул вперед, готовый вмешаться. Линьос предупреждал его о дикой и непредсказуемой среде подземелья. Тест был посвящен способности преодолеть травму первого убийства гуманоида. Слабые и лишенные магии гоблины были просто закуской, за ними следовали гораздо более сильные и опасные огры, которые тоже использовали фальшивую магию, что делало их противником, с которым группа Флории все еще могла столкнуться.

«Редкий магический зверь, способный использовать истинную магию, не входит в их лигу. Черт возьми, он, может быть, даже выше моей, — подумал Лит. — В такой влажной среде, окруженный скалами, я мало что могу сделать. Бесполезно выкладываться изо всех сил даже с помощью магии слияния. Эта штука весит как минимум полтонны, даже с моей повышенной силой оно может прибить меня, как муху».

[Не говоря уже о его ярко-голубом ядре, — уточнила Солус. — Его контроль над наиболее распространенными элементами намного превосходит твой. Пожалуйста, будь осторожен].

Флория, которой помогала Квилла, все еще оправлялась от огненного шара. Юриал никак не успел бы сотворить новый массив. Готовой к бою оставалась только Фрия. Лит собрал своих друзей, воздвиг вокруг них барьер и вынул амулет Линьоса. Ни один экзамен не стоил его жизни, Лит никогда не рискнет быть убитым из-за глупости вроде гордости или оценки.

Крокси, однако, больше не обращал на группу внимания. Вместо этого он продолжал собирать трупы огров, складывая их в пространственные амулеты, свисающие с его пояса. Огры в зыбучих песках были еще живы, и когда они увидели идущего к ним зверя, они закричали в ужасе. Огры были намного больше похожи на людей, чем на гоблинов, от их криков у всех пробегали мурашки по коже. Крокси шел по зыбучим пескам, как по твердой земле, и ему требовалось только одна рука, чтобы поднять огра, прежде чем откусить ему голову.

— Жалко, что я не могу хранить их живыми, я люблю энергичную еду.

— Оно говорит! — несмотря на то, что Флория все еще была оглушенной, она не могла удержаться от изумления.

— Я знаю. И я не вещь, невоспитанный птенец¹. Меня зовут Филлард.

«Это существо не боится говорить с людьми, — подметил Лит. — Либо он высокомерен, как Ирту, и ему все равно, либо доброжелателен, как Руман или Калла».

— Кстати, что вы здесь делаете? — продолжил Филлард. — Точнее, что, черт возьми, здесь происходит? Я не из тех, кто ищет подарочный бифштекс на кости, но обычно в подземелье нет гоблинов, огров или троллей, только люди. А вы не пахнете как моя добыча.

— Пахнем? — спросил Юриал, не в силах расслабиться.

— Да, властелин горы, созданной руками человека, и властелин леса заключили сделку. Когда властелин горы ловит незваного гостя, после того как он закончит с ними, он дает своим врагам два выбора. Быстрая смерть или темница, где они становятся нашей добычей. Вы даже не представляете, сколько людей выбирают подземелье, надеясь найти выход. И обычно они его находят — у них обычно уходит от пяти до шести часов, чтобы выбраться из моей задницы, — Филлард издал булькающий смех, а слюни потекли аж до земли. — Но властелин горы обычно помечает их отчетливым запахом, чтобы нам было легче отличить их от его слуг. Вы его слуги?

Вся группа вместе яростно закивала.

— Если это правда, и вы заблудились, просто поверните после этого поворота, первый налево, третий направо, а затем второй направо, и вы найдете дверь в замок. Кто-то откроет ее для вас. А если вы лжете, вы застрянете здесь, и я пообедаю на обратном пути.

Никто не осмеливался двинуться с места, Лит продолжал удерживать барьер и палец на кнопке побега, пока Крокси не исчез из их поля зрения, а его шаги утихли вдали. Затем они двинулись к выходу, надеясь, что это было их последним препятствием.

―――――

¹ hatchling — вылупившийся. В английском это применимо и к малькам рыб, и к головастикам, и к птенцам, и к крокодилам тоже.

Реальное дело

Группа следовала указаниям Крокси, попутно обновляя карту. Сначала они сомневались, стоит ли верить его словам, но, подумав, решили, что стоит попробовать.

— Если бы Филлард действительно хотел причинить нам вред, он бы сделал это тогда, когда мы были очень слабы, — указала Флория, и другие с ней согласились. — Боги, я до сих пор не могу поверить, что магические звери могут говорить и рассуждать так же, как мы, люди. Если бы я знала об этом во время пробного экзамена, боюсь, я бы испытала те же колебания, что и в начале подземелья.

Её слова заставили остальных задуматься о своём предыдущем опыте. Магические звери были способны использовать магию так же, как они, если не лучше, применять тактику в сражениях и заботиться о своих товарищах по команде.

«Было действительно глупо игнорировать все факты и позволять предрассудкам руководить моими суждениями, — подумал Юриал. — То, что они имеют другую форму, не означает, что они неспособны испытывать чувства. Я должен поговорить об этом с моим отцом, он никогда не упоминал об этом, обсуждая, как управлять нашим великим княжеством. Подружиться с ними может быть действительно выгодно».

Чем дальше они продвигались по подземелью, тем больше перекрестков встречали. Используя Жизненный обзор, Лит мог видеть, что на других путях больше нет больших форм жизни — только насекомые и то, что, он надеялся, было крысами.

«Похоже, что гоблины и огры — это все, что мы встретим, — подумал Лит. — Это имеет смысл, если Юриал прав и цель экзамена заключалась в получении практического опыта борьбы с людьми. Иначе это было бы просто бессердечно».

Лит узнал, что был прав, когда после последнего поворота амулет Линьоса засветился зелёным светом, что указывало на то, что он свободен от своей роли наблюдателя. Но, поскольку они всё ещё осторожно шли, а не переносились в главный зал, значило, что он также и ошибался.

— Я думаю, что тест ещё не закончился, просто моя роль была изменена с пассивного наблюдателя на активного игрока, — объяснил он остальным, заставив их нервничать ещё больше.

Из всех причин, которые они могли придумать, что позволили бы Литу помочь им, ни одна не предвещала ничего хорошего.

Последняя пещера была большой. Потолок был более десяти метров в высоту, а комната была не менее тридцати метров в длину и двадцати метров в ширину. На противоположной стороне пещеры была видна огромная светящаяся дверь, казалось, сделанная из серебра. Возле выхода стояли три гуманоидные фигуры, и свет был слишком тусклым, чтобы различить их черты. Они были крупнее гоблинов, но меньше огров, обычно это уже повышало уверенность группы. Это был первый раз, когда они превосходили своих противников численностью, а также имели элемент неожиданности. Однако, зная Линьоса, они предполагали, что последние противники обязательно будут сильнейшими.

— Они ещё не заметили нас. Мы можем убить их всех прямо отсюда, — прошептал Юриал, когда группа отступила в предыдущий туннель.

— Я бы с удовольствием, — ответила Флория со вздохом. — Но ты подумал, насколько коварен Линьос? Что, если это другие ученики, а не враги? Что, если они ждут, когда откроется дверь, или служат приманкой, чтобы увидеть, насколько мы безрассудны? Может, это просто тест на самоконтроль. Линьос заставил Лита присоединиться к нашей команде, чтобы мы стали слишком самоуверенными и торопились. Кто-нибудь может их идентифицировать?

С такого расстояния и при таком плохом освещении даже Лит мало что мог разглядеть. По словам Солус, их физическое состояние было плохим, и даже если у них были голубые ядра, у них было мало маны.

«Хотел бы я поделиться этой информацией с остальными. Флория, наверное, права, это ещё один чёртов тест», — подумал Лит.

По сигналу Флории все активировали заклинание полёта из своих колец, чтобы не шуметь при движении вперёд. Группа построилась: Флория, Фрия и Лит в первой линии, а Квилла и Юриал остались в тылу. Расстояния между ними было достаточно, чтобы помочь друг другу в случае необходимости, а также быстро рассредоточиться в случае нападения. Из-за размеров пещеры можно было использовать магию огня, и если их противники были способны использовать магию, один огненный шар или даже молния могли уничтожить их всех сразу, если бы они продолжали идти одной линией.

Вскоре они подошли достаточно близко, чтобы узнать трёх хорошо одетых людей. Флория действительно гордилась собой и не могла дождаться, чтобы похвастаться перед остальными, когда она и остальные почувствовали похлопывание по плечу, произведенное магией воздуха Лита. Обговоренный знак опасности.

Когда они повернулись, чтобы посмотреть на него, он несколько раз показал на нос. Вдруг они вспомнили слова Филларда. Враги Линьоса были отмечены характерным запахом, и теперь они были достаточно близко, чтобы почувствовать его. Лит смог увидеть, как лицо Флории застыло в панике, в то время как она и остальные обливались потом от страха.

«Флория всегда была права, — подумал Лит. — Эти трое всё ещё являются частью испытания, но она недооценила Линьоса. Он не такой коварный, как она думала, он намного хуже. Линьос одновременно проверяет их решимость и мой самоконтроль. Если я прав, им разрешено убивать, а мне — нет».

Мысли Квиллы было очень похожи на мысли Лита, но она была на грани слез.

«Как я могла тогда подумать, что убивать кого-то это круто, когда Фрия рассказывала мне о проверке биографии Лита? Я представляла его сказочным героем, убивающим монстров и преступников, но на самом деле все по-другому. Забрать жизнь — это ужасно, это оставляет пустоту в сердце, как будто твоя душа увядает. Даже если они враги директора, я не могу хладнокровно убить их. Они ничего не сделали со мной, они могут быть невиновны».

Совершить убийство в целях самообороны и преодолеть травму, полученную в результате убийства гуманоидов — это две совершенно разные вещи. Поспать в обнимку с другом с зажженным светом было достаточным, чтобы развеять кошмары из-за одного. Убийство же кого-то из своих соплеменников было высшим моральным табу, одной мысли было достаточно, чтобы их умы погрузились в хаос. Выбор отпал, когда один из троих повернулся в их сторону.

— Осторожно! — крикнула она. — Враги наступают!

У всех троих были жесткие лица, им явно не хватало еды и сна в течение нескольких дней. Их страх был очевиден, из-за чего группа не решалась атаковать. Будучи в меньшинстве и окруженными, трое атаковали только первой магией, надеясь быстро победить таких молодых противников, прежде чем их оставшиеся силы иссякнут.

Флория и Фрия спрятались за своими магическими щитами, в то время как Юриал и Квилла могли только уворачиваться. Трое решили использовать первую магию не только потому, что для этого не требовалось много маны, но и для того, чтобы помешать их противникам читать заклинания. Одно из самых больших различий между истинной и фальшивой магией заключалось в том, что в то время как истинные маги потребляли ману только после сотворения своих заклинаний, фальшивый маг тратил её в момент начала заклинания, поэтому прерывание приводило к трате маны.

Тем не менее все трое были обречены. Они были безоружны, а группе Флории требовалось только одно заклинание, хранящееся в их кольцах, чтобы убить их. Проблема заключалась в том, что они не хотели этого даже при таком раскладе. Лит вздохнул, осознавая свою роль в этой шараде. Он закачал ману в посох, снова активировав его эффекты и послав шесть осколков льда размером с иглу в глаза своим врагам, ослепив их.

Посох был экспериментальным гибридом зачарованного и алхимического предмета. Он усиливал фокусировку мага и его чувствительность к мане, позволяя даже фальшивым магам изменять траекторию своих заклинаний после применения, чего обычно могла достичь только магия пятого уровня. Литу это дало чрезвычайно точный контроль над потоком маны, до такой степени, что он был в состоянии поразить даже небольшие цели с высокой точностью. Конечно, все имело свою цену и ограничения.

Камень маны, плавающий в середине полумесяца на конце посоха, был расходным материалом. Чем мощнее заклинание, которое он сфокусировал, тем быстрее он терял свою магическую энергию, делая посох бесполезным до тех пор, пока магический камень не будет заменен. Они были довольно дорогими, поэтому Лит использовал их только с первой магией. Также посох был неспособен фокусировать магию духа или любое заклинание выше третьего уровня, что ограничивало его использование.

В тот самый момент, когда все трое были парализованы болью и страхом, Лит сотворил молнию первого уровня, и они потеряли сознание. Затем он начал завязывать им глаза, вставлять кляпы и связывать их, чтобы предотвратить использование даже первой магии.

По пещере разнесся звук хлопков, исходящий от голограммы королевы Сильфы в натуральную величину, появившейся в центре пещеры. Все, кроме Квиллы, узнали её и опустились на колени. Никто не упустил эту деталь, что заставило его благородных друзей задуматься, откуда такой простолюдин, как Лит, мог знать королеву.

— Спокойно, никаких формальностей. Поздравляю, вы первая группа студентов, сумевшая зайти так далеко. Я высоко ценю вашу скорость, ваши навыки и, прежде всего, вашу человечность, — её взгляд на секунду задержался на Лите, выражая одобрение.

Линьос прошёл через серебряную дверь, которая открылась беззвучно, держа в руках меч.

— Иногда, однако, гуманность должна быть отложена в сторону, чтобы восторжествовала справедливость. Возьмем, к примеру, этих троих. Барон Лазот, который участвовал в работорговле, унес сотни жизней, прежде чем был пойман с поличным.

Она указала на молодого красивого мужчину, которого Лит только что закончил связывать.

— Или маг Сиалла, которая купалась в крови новорожденных, полагая, что это навсегда сделает её молодой и здоровой, — Сильфа теперь указывала на ту, кто заметила группу. — И последний, но не менее важный, герцогиня Хилео, которая по тривиальным причинам уничтожила целые деревни. Не все люди плохие, но и не все хорошие.

— Это испытание, возможно, самое трудное в вашей молодой жизни, поэтому сегодня я здесь с вами. Маги составляют основу Королевства Грифонов и должны уметь защищать его от врагов, как внешних, так и внутренних. Даже если это обходится высокой ценой. Леди Квилла, учитывая ваш юный возраст и природу целителя, я думаю, вам ещё рано сталкиваться с этим испытанием. Пусть наши предки благословят ваш путь, вы свободны.

Квилла убежала, не оборачиваясь. Слезы текли из её глаз при мысли, что независимо от её решения, эти люди уже были мертвы. Она плакала не только о них, но и о себе, понимая, что оставляет в этой пещере свою детскую невинность.

— Маг Лит, вы тоже можете идти, — Сильфа не дала объяснений, но обращения к простому ученику с титулом мага было более чем достаточно для присутствующих, чтобы понять, насколько хорошо они знали друг друга.

Лит не спеша ушёл, на этот раз он ничем не мог им помочь.

— Лорд Дейрус?

Следуя голосу королевы, Линьос протянул ему меч. Юриал сначала заколебался, но затем взял его за рукоять и вонзив в сердце барона. Он узнал этот меч с первого взгляда, это был церемониальный клинок королевства, используемый для публичных казней. Его отец использовал его бесчисленное количество раз, а Юриал был вынужден наблюдать, так как он согласился стать следующим наследником.

— Ваше королевство благодарит вас за вашу жертву, — Сильфа поклонилась ему перед тем, как переместить Варпом Юриала в его комнату. По его лицу она могла сказать, что он вот-вот заплачет или его стошнит, или и то, и другое, и хотела избавить его от того, чтобы это произошло на глазах у других.

— Леди Флория? — меч парил перед ней.

— Прошу прощения, ваше величество, я не могу.

Она упала на колени, плача. Флория вспомнила тот день, когда она спросила своего отца Ориона, каково ему убивать плохих людей. Орион сразу перешёл к сути, вручил ей щенка и нож, прося убить его. Тогда, оплакивая жизнь, Флория отказалась это сделать.

«Вот каково это. Каждый раз, — сказал Орион, — когда внутри перестанет болеть, значит, ты стал плохим человеком».

Сильфа тоже переместила её. Больше не было причин мучить столь юную девушку.

— Леди Фрия?

Фрия очень хорошо знала герцогиню Хилео. Сколько себя помнила, она была лучшей подругой её матери. Теперь она наконец поняла, о чём они всегда говорили и смеялись, когда думали, что она их не слышит.

«Мир — отстой, люди — отстой. Сначала моя мать, потом леди Эрнас, а теперь королева. На самом деле никто не заботится обо мне, я всего лишь пешка в их нездоровых играх. Я — единственная, на кого я могу положиться», — подумала Фрия, рубя по дуге.

— Во славу королевства!

Голова герцогини покатилась по полу, отозвавшись эхом во тьме сердца Фрии.

Вина и наказание

Стоило Фрии переместиться в свою комнату, как выражение Линьоса стало тревожным, и королева Сильфа спросила:

— Ну, как, по-твоему, прошло?

— Не плохо, но и не хорошо. Я не ожидал, что кто-то из них действительно решится убить одного из этих ублюдков.

Сказав это, Линьос отправил сильный импульс магии тьмы в голову магу Сиалле, даруя ей безболезненную смерть. Даже она заслужила её после всех этих пыток и допросов.

— Все они выросли в защищённой среде, или в случае с новыми леди Эрнас, хотя бы мирной. Я хочу, чтобы мои ученики поняли, что рано или поздно им придётся принимать тяжёлые решения, чтобы, когда этот момент настанет, они были готовы. Я не собирался превращать их в хладнокровных убийц. Ожидалось, что они отреагируют, как леди Флория или леди Квилла. Но остальные двое сильно переборщили.

— Очевидно, что у тебя не было детей, Линьос, — вздохнула королева Сильфа. — Подростки непредсказуемы, это в их природе. Возьмём, например, юного лорда Дейруса. Он точно не хотел этого делать, но столь хотел угодить ожиданиям своего отца и королевства, что позволил своей гордыне управлять собой. Он даже сымитировал королевскую ритуальную казнь. Я попрошу архимага Дейруса быть с ним полегче, а то рано или поздно парень сломается под давлением. Что до леди Фрии, то ты недооценил, через что ей пришлось пройти. Предательство матери, смерть семьи и «удочерение» семьёй Эрнас. Девочке нужна помощь. Им всем нужна, но ей больше остальных.

— Я извещу семьи, чтобы они поддержали их, как только могут, и отныне отменю последнюю часть экзамена. Мне вправду жаль, ваше величество, я подвёл вас и моих учеников своей некомпетентностью, — Линьос склонил голову в позоре.

— Не будь столь строг к себе, Линьос. Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц, да и из ошибок может выйти толк. Взять, к примеру, леди Флорию. Она оказалась редким случаем сочетания чувств сострадания и долга. Это требует должного количества храбрости, чтобы не подчиниться, как сделал юный Дейрус, или убежать, как леди Квилла. У меня на неё большие планы, добавь её в специальный список и сообщай мне о её успехах.

Линьос глубоко поклонился, сделав сказанное.

— А что насчёт Лита?

— Эта часть стала абсолютным успехом, Линьос. Я хвалю тебя за твои усилия. Благодаря тебе мои худшие опасения развеялись. Он продемонстрировал самоконтроль, не устроив резню среди заключённых, заботу, защищая товарищей по команде от их собственной доброты, и мудрость, полностью ограничив пойманных противников.

— Не значит ли это, что он догадался о наших ожиданиях и действовал соответствующе? В этом случае он был бы столь искусным манипулятором, что мог бы скрываться, оставаясь прямо на виду. Не этого ли вы и боялись?

Сильфа кивнула.

— Так и есть, но в любом случае, теперь мы знаем, что он способен контролировать свои порывы. Просто обычно его это не заботит. В будущем он может не быть союзником, которого мы хотим, но тем, в котором будем нуждаться, и лишь это имеет значение.

***

Юриал всё ещё находился на четвереньках в своей комнате, выблёвывая свои кишки наружу. Он пытался контролировать себя достаточно долго, чтобы добежать до туалета, но дал слабину всего за несколько шагов до цели. Кислый вкус желчи во рту смешался с солёным от слёз и соплей, которые непрерывно стекали по его носу и щекам.

«О боги, я убил человека, — эта мысль продолжала маниакально отзываться в его сознании. — Почему я это сделал? Это был всего лишь тест, можно было отказаться. Что со мной не так? Я действительно столь ужасен, что предпочёл оценку человеческой жизни?»

Когда его желудок опустел, не заботясь о грязи и запахе вокруг себя, Юриал свернулся на полу, рыдая до тех пор, пока усталость не освободила его от мучений.

***

Флории всё ещё было сложно контролировать себя. Орион Эрнас, её отец, смог разобрать лишь половину из того, что она говорила в промежутках между всхлипываниями и слезами, но смог понять через что ей пришлось пройти.

— Плачь сколько хочешь, маленький цветочек. Тебе нужно выпустить это из себя, иначе оно съест тебя заживо.

— Папа, ты был прав. Ты был так прав, а я толком и не понимала твоих слов до сегодняшнего дня, — произнесла она между всхлипами. — Пожалуйста, не сердись на меня. Я знаю, что облажалась, но я просто не могла этого сделать. Я боюсь, что мама скажет или как это повлияет на мою карьеру, но ещё больше я боюсь того, что бы случилось, возьми я тот меч.

— Тише, маленький цветочек, ты говоришь глупости. Мама никогда не стала бы критиковать тебя за что-то подобное. В худшем случае она бы пилила тебе мозги за очередное ношение штанов перед королевой.

Флория не могла не рассмеяться от мысли о подобном. Как бы глупо это ни звучало, но это было именно то, что её мать бы сделала, независимо от обстоятельств.

— Что же до Линьоса, то да простят его боги, если он посмеет сделать что-то после отправки детей в зону боевых действий, потому что я этого точно не прощу! Я немедленно свяжусь с ним, и если у него нет хорошего объяснения, то я поделюсь с ним своим мнением и мечом! Или моё имя не Орион Эрнас!

Встревоженный лай прервал угрозы Ориона.

— Лаки! — крикнула Флория через коммуникационный амулет, вызвав счастливое гавканье в ответ. Много лет назад она отказалась отпускать щенка, боясь, что с ним что-то случится.

Она назвала его Лаки и они стали неразлучными друзьями.

— Он тоже рад тебя видеть, — голос Ориона не был столь восторженным.

Щенок был эквивалентом тибетского мастифа в новом мире, восемьдесят килограммов любви и восторга, что почти не замечали слуг или мебель на своём пути к голосу своего хозяина.

Лаки прыгнул на Ориона, почти свалив его с кресла, пытаясь обхватить голограмму Флории. Его бравые попытки были испорчены магией, что делала голограмму неосязаемой, но всё ещё смогли испортить добрый час работы Ориона, пуская слюни на бумаги и царапая их.

— Плохой пёс! Сидеть!

В конце концов Лаки нехотя подчинился разгневанному Ориону. Обычно этот его тон означал отсутствие курицы на ужин. Питаться объедками было худшим кошмаром Лаки, поэтому он заскулил в знак подчинения, разоблачив свой большой живот, надеясь избежать наказания за любую ошибку, что он неосознанно совершил. Флория гомерически смеялась над этой сценой, её слёзы были уже не от боли, а от смеха.

— Единственная причина, по которой ты не на диете, толстяк, в том, что ты рассмешил мой маленький цветочек. Плохой пёс! Уходи!

Лаки второпях покинул комнату, наконец оставив отца с дочерью наедине.

— Как почувствуешь себя лучше, проведай сестёр. Я молюсь нашим предкам, что они тоже проявили благоразумие, отказавшись от меча. Прости, что оставляю тебя в таком состоянии, маленький цветочек. Но им тоже нужен отец.

Флория вышла в ванную умыть лицо перед посещением комнат девочек.

***

Сразу после выхода из подземелья, Лит отправился в главный зал, а оттуда направился прямиком в буфет, перед возвращением в свою комнату.

[Ты не собираешься проверить остальных?] — голос Солус прозвучал тревожно.

[Нет, не собираюсь. Будем реалистами, меня с Квиллой освободили от последнего теста, поэтому она в безопасности. Юриал и Флория лишь два избалованных ребёнка, ни один из них точно не подчинился бы. Единственная, кто подходила на роль палача, это Фрия. Её положение напоминает мне моё на Земле: терять уже нечего, а ярости, непрерывно пожирающей тебя изнутри, слишком много].

[Часть про ярость не сильно изменилась, — отметила Солус, — но ты прав, остальные слишком долго наслаждались спокойной жизнью, чтобы совершать что-то столь экстремальное. Я лишь надеюсь, что за последний месяц Фрия смогла вновь собраться с силами. Не стоит ли её проведать? Вдруг что-то ужасное случилось?]

[Солус, я понимаю, у тебя большое сердце, но жизнь не столь простая штука. Если Фрия действительно убила кого-то, то что в теории я могу сказать или сделать, чтобы она почувствовала себя лучше? Если она действительно во тьме, то ей нужны либо объятия, либо пинок под зад, но не от меня. Лишь семья или близкие друзья могут это сделать, а мы с Фрией едва друг друга знаем. Мы общаемся лишь из-за академии и Квиллы и не столь близки. Но Линьос действительно сошёл с ума. Проворачивать подобное с кучкой детей. Я никогда не был столь счастлив, что Тиста не пошла в академию. Этот экзамен сломал бы её, а я — Линьоса!]

***

Поскольку Квилла была младше, то Орион сперва связался с ней. Немного успокоив её и пообещав скоро ей перезвонить, он позвонил Фрие.

— Что тебе нужно? — c приветственной ноты Орион уже мог понять, что случилось нечто ужасное. Фрия стала частью его семьи лишь месяц назад, но он ни разу не видел её в таком состоянии в короткие периоды пребывания дома.

Она была напряжённой и часто унывала, но после того, что она пережила, это было нормальной реакцией. Они почти не разговаривали ранее, потому что у него не было времени и он считал, что Фрии нужно дать пространство. Теперь же её взгляд был холоден, словно лёд. На её щеках не было и следа слёз, а глаза не были красными, что лишь ухудшало ситуацию. Орион вёл бесчисленное количество солдат на поля боя и без труда опознал этот взгляд.

— О боги, что ты натворила? — его голос был полон ярости, но не на неё. Вся эта ярость была нацелена на Линьоса, но Фрия не могла этого знать.

— То, что должна была, — она усмехнулась.

— Я не посрамила твою драгоценную семью Эрнас, выполнив волю королевы. В отличие от твоей родной дочери, смею заметить, — её голос был полон злобы и ненависти.

— Не смей так говорить о своей сестре!

— Сестре? Я тебя умоляю! Мы едва знаем друг друга за эти шесть месяцев, она ни черта не знает обо мне, а я — о ней. Мы не сёстры! Единственная причина, по которой вы меня приняли в распространении своего чёртового имени и прикарманивания моих земель! — Фрия в ярости проорала.

— Я не твоя дочь, я твой инструмент. И ты мне не отец. Мой настоящий отец умер собачьей смертью, преследуя амбиции моей дорогой мамочки. Она с твоей женой стали бы лучшими подругами, они обе твари, — при мысли о матери голос Фрии вновь стал ледяным.

— Довольно! — Орион прервал звонок и меньше, чем через минуту появился перед Фрией к её большому удивлению. Ему пришлось дернуть за много ниточек и использовать немало уступок, но каждая секунда была бесценна.

Стоило Фрии опомниться, как она прокричала:

— Убирайся из моей комнаты.

Орион внезапно схватил её за плечо, не давая ей сбежать. Фрия увидела, как быстро движется его рука, поэтому закрыла глаза и стиснула зубы в ожидании удара. Но пощечины так и не последовали, вместо этого Орион крепко обнял её, отказываясь отпускать, независимо от того, сколько она боролась, пинала или била кулаками.

— Пусти меня, чёртов ублюдок!

— Вот и всё, малышка. Бей меня, кричи на меня, делай, что хочешь, но не смей игнорировать.

Фрия чувствовала, как по её плечу потекли теплые слёзы. Она была так потрясена, увидев, что он заплакал, что застыла на месте.

— Мне очень жаль. Когда я привёл тебя в свой дом, то пообещал относиться к тебе как к одной из своих дочерей, но не смог защитить тебя. Я никогда не хотел, чтобы ты так страдала. Меня не заботит имя моей семьи и то, что думает королева. Ты всего лишь ребёнок, во имя богов, как они могли сделать с тобой что-то подобное?

В объятиях Ориона Фрия не чувствовала гнева или жестокости, только теплоту и привязанность. Это было похоже на то, что она испытала в объятиях Лита, но в сотни раз сильнее. Она отчаянно вцепилась в него, сильно рыдая. Безмолвная ярость закипала внутри Ориона. Он не подавил её, но и не позволял ей проявиться. Он был похож на вулкан, накапливающий свою пылающую ярость. Он держал Фрию, пока та не уснула, устав от плача, затем он применил свою версию заклинания Тишина, чтобы никакой шум не потревожил её сон.

Защитив её всем, чем он мог, Орион отправился в офис Линьоса и сильно его избил.

Конец триместра

Лит был удивлён, что его никто не встретил, когда пришло время обедать. Но его это не встревожило, он просто подумал, что товарищи по команде уснули и не успели проснуться вовремя. Лишь позднее, посетив их комнаты и не получив ответа, сколько бы он ни стучал, Лит понял, что что-то не так. Он попытался использовать коммуникационный амулет, но никто не ответил на его звонки.

[Я же просила тебя их проведать! Почему ты не послушал?] — Солус отчитывала его.

[Мне жаль, хорошо? Давай будем рациональны, четыре человека не могут просто исчезнуть. Линьос должен знать, где они. Ничто не попадает и не покидает академию без его разрешения].

К удивлению Лита, дверь в кабинет директора была открыта. Сломана, если точнее. Лит начал создавать сразу несколько заклинаний, опасаясь, что каким-то образом человек, стоящий за магически запертыми коробками и смертью Велагроса, предпринял покушение на жизнь Линьоса. Кабинет был разгромлен. Стол директора был разломан пополам, стеклянные окна были разбиты в нескольких местах, и кое-какие документы были разбросаны по полу. Однако Линьос был в порядке.

Профессор Март и профессор Вастор ухаживали за оставшимися ранами, ни одна из которых не оказалась опасной для жизни. Лит из личного опыта знал, что эти травмы причиняют сильную боль, при незначительном повреждении тела. Лит был мастером по нанесению подобных травм.

— Что случилось, директор? Похоже, что тут бушевал циклон.

— Почти угадал.

Линьос вздохнул.

— Разгневанный родитель не согласился с моими методами и решил объяснить мне, насколько я неправ, своими кулаками.

Линьос мог остановить Ориона в любой момент, но чувство вины помешало ему сделать это. Он был тем человеком, который всегда учится на своих ошибках и готов принять их последствия, вместо того чтобы прятаться за своим титулом. Кроме того, голос в его голове неделикатно намекнул ему, что лучше не добавлять семью Эрнас в постоянно расширяющийся список людей, которые его ненавидят.

«Хвала богам, что архимаг Дейрус после угрозы вырвать мои глаза и заставить меня съесть их, просто представил официальную жалобу королеве. Я не знаю, смогу ли я выдержать еще одно избиение такого масштаба».

— Если ты хочешь спросить меня о своих компаньонах, то все они покинули академию и вернулись домой несколько часов назад.

«Часов? С каких это пор для восстановления требуется несколько часов? Либо Линьос упал в обморок и позвал на помощь только недавно, либо этот родитель действительно знал своё дело. Хотел бы я попросить у него несколько уроков».

Лит мысленно вздохнул от зависти.

[Ты монстр! — Солус ругала его с новой силой. — Как ты можешь восторгаться насилием, когда твои друзья страдают? Как ты мог не вздрогнуть, когда Линьос только что назвал их «компаньонами»?]

Ее ярость была искренней, как и безразличие Лита.

[Потому что он почти попал в точку. Они мне нравятся, но не слишком. Кроме того, они могут убить, а могут и не убить кого-то. Велика проблема! Они справятся с этим, как и я не раз справлялся. Ты не согласна?]

В ответ Солус провела на нем внушительную демонстрацию своего словарного запаса, крича все оскорбления, которые она узнала за эти годы. Слова Солус сильно задели Лита, и он не знал, как ответить, не выставляя себя еще большим придурком. Лгать Солус невозможно, как и лгать самому себе, а также это то, что он никогда не стал бы и пытаться сделать. Он мог только попробовать стать лучше.

— Не говорите мне, что кто-то из них на самом деле решился?

— Фрия и Юриал, — ответил Линьос со вздохом.

Услышав эти слова, Лит был ошеломлён. Не только из-за того, что они сделали, но и потому, что он чувствовал. Или, если точнее, не чувствовал. Литу было всё равно — убийство стало столь неотъемлемой частью его самого, что он не мог заставить себя считать это проблемой. Осознание этого сильно надавило на него, как и Солус.

[Ничего себе, у твоих друзей... Ой, прости, я имела в виду компаньонов, был травмирующий опыт, и твоя первая реакция — пожалеть себя? Это новое дно, даже для тебя].

Трудно было понять, отчего было больнее, от сарказма в ее словах или правды, которую они содержали. Лит обернулся и ушел, ощущая в себе пустоту сильнее, чем когда-либо.

— Подожди, — Линьос остановил его. — Поскольку ты уже здесь, ты можешь изложить мне свой отчёт.

— Мой отчёт?

— Мне нужно знать, как твоя группа выступала до последней части теста, в противном случае я не могу оценить их прогресс.

Лит рассказал Линьосу все, что произошло в подземелье, опустив только часть, где команда больше всего нуждалась в его помощи, позволяя директору узнать об их борьбе и страданиях.

***

Тем временем в доме семьи Эрнас. Орион и Джирни в одиночестве обедали. Их старшие сыновья по-прежнему находились со своими подразделениями, а девочки предпочли остаться в своих комнатах. Даже Лаки отсутствовал, выбрав утешение Флории вместо своей любимой жареной курицы.

Большой прямоугольный стол в столовой никогда не был столь холодным и пустым. Лорды особняка сидели в противоположных концах, за двумя главными местами. Учитывая деликатный характер их беседы, слуги были вынуждены оставаться за пределами комнаты, входя только тогда, когда их вызывали колокольчиком.

— Тебе действительно нужно было избивать Линьоса? Он нынешний любимчик королевы, это может нанести ущерб нашим интересам в поглощении семьи Соливар.

Тон Джирни был спокойным. Она любила своего мужа и знала, что что-то серьезное его расстраивает, но она не могла перестать быть собой.

— Он волен бросить мне вызов на дуэль или подать официальную жалобу короне, мне всё равно.

Услышав имя Линьоса, он почти подавился, выплюнув часть еды обратно на тарелку.

— И еще одна вещь, дорогая, — добавил он, очистив рот салфеткой. — Я знаю, что ты не сильна в чувствах, если дело не касается пыток и манипулирования людьми для признания, конечно, но я был бы очень признателен, если бы ты отныне не говорила об обязанностях и договорных браках с девочками. В противном случае я подам прошение о расторжении брака, и не изменю своего решения.

***

На следующий день все студенты были собраны на обязательных уроках для завершения триместра. Лит не мог понять, была ли в этот раз речь Линьоса адресована больше его студентам или самому себе.

— Мои дорогие студенты, я искренне надеюсь, что прошедший триместр научил нас многому. В жизни случаются конфликты, которых невозможно избежать. Но важно то, как мы их решаем, и чему мы учимся на их последствиях. Я не виню тех, кто решил не принимать участие в этом экзамене, они так же, как и те, кто, несмотря на принятие решения столкнуться лицом к лицу с этой проблемой, не смогли найти в себе решимости для достижения успеха, не упали в моих глазах. Однако, помните, что это лишь академия. Здесь ваш выбор имеет значение, допускается слабость, а сомневаться в себе поощряется. Только идиоты не сомневаются. За пределами этих стен жизнь не столь снисходительна. Иногда вы будете вынуждены поступить неправильно по правильной причине. Я надеюсь, что когда наступит время, вы вспомните этот опыт, и вам станет лучше от этого. Что касается тех, кто пытался смухлевать, вы узнаете от ваших родителей о дисциплинарных мерах, которые ожидают вас. Тест сказался на всех нас, поэтому я призываю вас вернуться в свои дома на десятидневный перерыв до начала последнего триместра. Все свободны.

Как и в прошлый раз, табели появились на столах студентов в виде пустых листов бумаги, пока отпечаток маны не выявит их скрытое содержание.

Табель Лита был следующим:

Принципы продвинутой магии: A+

Кузнечное дело: A+

Целительство: S

Пространственная магия: A−

Очки за ежедневные достижения: 4 365

Полная оценка второго экзамена невозможна до отчётов от ваших товарищей по команде.

Директор Линьос.

«Какого черта? — Лит не мог поверить своим глазам. — Я нарочно не выступал лучше, чем в прошлом триместре, но все мои оценки пошли вверх. Что важнее, почему A− в пространственной магии? Я уже могу выполнять Варп-ступени, чего должно быть достаточно для А. Как только я освою Блинк, то завершу курс, и это, вероятно, произойдет в ближайшее время. Как может студент достичь столь многого так быстро и заслужить только A−?»

[Ну, я думаю, что они опирались на твою роль в лечении чумы, — указала Солус. — Я удивлена, что они не поставили тебе S+ в целительстве, если такая оценка вообще существует. Что касается остальных профессоров, может быть, их решение было поколеблено королевским указом].

[Пусть поколеблет мой бледный зад! Бьюсь об заклад, что этот придурок Радд по-прежнему злится на меня за тот единственный раз, когда я ответил на его насмешки. Я и мой длинный язык].

Было еще раннее утро, когда Лит покинул академию, окруженный взглядами, полными ярости и зависти. Второй экзамен был полной катастрофой. Те, кто отказался участвовать или пытался обмануть, имели лишь оценки, ограниченные рангом B. Те, кто участвовал и потерпел неудачу, получили свои оценки без изменений, но они по-прежнему предполагали, что были наказаны из-за их неудач. Лит прекрасно слышал, как они говорили, шепот не мог скрыть правду от его обострённых чувств. Несмотря на то, что это должно быть секретом, его табель был достоянием общественности, как и у всех, кто сдал второй экзамен.

Кто-то пытался подлить масла в огонь, еще больше разделив молодых магов не только по социальному статусу, но и по их результатам, разрушая всю тяжелую работу Линьоса. Как только Лит был перемещён в столицу маркизата, то предупредил маркизу, которая, в свою очередь, сообщила об этом директору. Кто бы ни стоял за всеми недавними неприятностями, он всегда был на шаг впереди.

Имея дурное предчувствие, Лит неоднократно использовал теперь отточенные Варп-ступени, прибыв в деревню Люция за несколько минут. Обычный маг истощит свою ману повторным использованием пространственных врат, но Лит каждый раз использовал ещё и Бодрость, чтобы сохранить себя в пиковом состоянии.

Интуиция Лита дала осечку. Помимо паники, вызванной его прибытием, в деревне было тихо. Как только жители деревни заметили, что это он, страх сменился ещё большей яростью и завистью. Лит проигнорировал их, как он делал в течение последних лет.

Так было всегда: фермеры любили его, потому что он лечил их за половину цены и потому, что он был одним из тех, кто добился чего-то. В их глазах достижения Лита и Тисты были доказательством того, что образование и трудолюбие могут дать их детям лучшую жизнь по сравнению с их родителями. Торговцы и ремесленники, которые жили в деревне, напротив, ненавидели его. Он был аномалией, которая разрушила то, что было их естественным порядком вещей. Грязный бедный фермерский мальчишка, который требовал, чтобы ему платили полную цену, не уважая их договор с Наной.

Со временем ненависть только крепла. Семья Лита начала с самого дна, но её социальное положение никогда не переставало расти с момента его рождения. По их мнению, он был бичом, который воровал у них и их детей то, что по праву принадлежало им. Торговцы не могли смириться с тем, что, несмотря на все деньги и ресурсы, которые они вложили в своих детей, никто из них никогда не будет столь богатым, как Лит, или уважаем, как Тиста.

Рааз был третьим самым ненавистным членом семьи, вмешиваясь в их дела с его самодовольным отношением, делая их похожими на стервятников и разрушая их репутацию после того, как так называемая чума оказалась лишь слухами. Но самым ненавистным был Лит, тем более, что он публично казнил Гарита и стал причиной смерти Гурида Ренкина. Что бы ни говорила Нана, они были твердо убеждены, что сердце купца не смирилось со смертью его любимого сына, последовав за ним в могилу.

Было лишь одно исключение. Зекелл Праудхаммер, отец Сентона и тесть Рены, любил Лита всем сердцем. Благодаря приданому, что Лит предоставил, ему, наконец, удалось расширить свой бизнес и купить фамилию для своей семьи. Благодаря этому благословенному браку, они стали всегда получать лучшее обслуживание бесплатно и, используя имя невестки, никто больше не осмелился его запугивать.

Воры и мошенники старались держаться подальше от его магазина, до такой степени, что он мог ночью оставить дверь открытой и обнаружить всё на своих местах. Конечно, время от времени была угроза расправы каждый раз, когда Рена получала царапину или синяк во время повседневных занятий, но это Сентон был мишенью для гнева Лита, а не он.

В целом жизнь Зекелла была чертовски хорошей.

— Лит, мой мальчик! Это так хорошо, что ты вернулся! — он закричал, как только их глаза встретились.

— Спасибо, — Лит ответил полуулыбкой. Он никогда не любил Сентона или его семью, но так как он никогда не любил женихов своих сестер, по его мнению, Зекелл был порядочным человеком. В конце концов, никто из семьи Праудхаммер не дал Литу веских причин убить его.

— Нет, спасибо тебе, молодой человек. Я никогда не смогу отблагодарить тебя и твоего друга Локриаса за спасение всей моей семьи!

— Ну и что вы натворили в этот раз?

Щекотка

Это произошло неделю назад. День, как обычно, начался с открытия магазина Сентоном и Реной, пока Зекелл разогревал кузню для выполнения заказов на починку вещей. Из-за паники от вестей о надвигающейся чуме большинство деревенских и фермеров уже вооружились до зубов, тормозя его бизнес. Кроме путешественников и местных охотников, никто не покупал его оружие, оставляя ему только чёрную работу. Зекелл не был жадным человеком, так что столь спокойный ритм жизни не сильно его беспокоил. Ремонт сельскохозяйственных и кухонных инструментов был лёгкой и быстрой работой, позволявшей ему покрыть ежедневные расходы. Она также оставляла ему много времени для улучшения своих навыков и обучения Сентона всем секретам своего дела. После женитьбы мальчик расцвел в мужчину, принимая свои обязанности гораздо серьезнее, чем раньше. Если в прошлом Сентон пытался с минимальными усилиями завершить свою работу, чтобы дурачиться со своими друзьями, теперь он вкладывался полностью во всё, над чем работал, никогда не будучи удовлетворённым результатом и часто прося своего отца о совете. Такое изменение отношения заставило Зекелла по-настоящему гордиться своим сыном. Все крики и удары по голове из-за его лени были в прошлом, теперь ему больше не нужно беспокоиться о том, что произойдёт в случае его смерти.

Магазин был пуст большую часть дня, поэтому, когда время закрытия приближалось, Зекелл посылал Рену и Сентона домой, пока сам заканчивал уборку. Он давал им столько свободного времени, сколько мог позволить. Старение и новый характер Сентона повлияли на Зекелла, и он не мог дождаться получить внука или двух. Он хотел стать свидетелем следующего поколения Праудхаммеров и, возможно, научить их любить искусство превращения мягкого куска металла в шедевр.

Он уже собирался запереть дверь, когда хорошо одетый красивый юноша вошёл в магазин, с большим интересом глядя на его товар. Зекелл почти укусил нижнюю губу от отчаянья. Молодой дворянин и его эскорт носили знаки отличия семьи Рат, известных нарушителей спокойствия. Дворянин намеренно порезал себя одним из клинков и использовал это, как предлог, чтобы потребовать компенсацию. К ужасу Зекелла, юноша «случайно» имел с собой контракт на передачу мастерской. Зекелл пытался защитить дело своей жизни, угрожая обвинить дворянина перед графом Ларком или Наной, но безрезультатно. Семья Рат имела в своих рядах великого мага, и имя падшего изгоя, каким была Нана, не имело для них большого значения. Имя Лита имело ещё меньший вес, дворянин даже не знал о его существовании. Опасаясь потерять все и свою семью, Зекелл уже собрался подписать документ, но твёрдая рука остановила его. Она принадлежала капитану Локриасу из Королевского Мертвеца, одетому как деревенский констебль и доведённому до белого каления. Он и его команда сумели оставаться инкогнито в течение нескольких месяцев, но теперь этот идиот вынудил их сорвать своё прикрытие.

— Не нужно ничего подписывать. Этот человек арестован, — вздохнув, сказал Капитан.

— Как ты смеешь? Ты хоть знаешь, кто я!

— Я думаю, что знаю, — Викарос, связной в Ассоциации магов, собирал информацию о нём с того момента, как дворянин вошёл в Люцию.

— Ты, Тикин Рат, второй сын баронессы Рат, обвиняешься в убийстве, изнасиловании, поджоге и уклонении от налогов. Ты точно знаешь как себя занять, малыш.

— Моя семья, что насчёт моей семьи? — всё ещё паниковал Зекелл.

— Ваша семья в безопасности.

— Все люди лорда Рата уже мертвы, теперь его очередь, — небольшой кинжал появился в левой руке Локриаса, в то время как правая подобно клещам держала Тикина за ключицу.

— Вы не можете так поступить! — теперь настала очередь Тикина побледнеть и паниковать. — Я требую справедливого судебного разбирательства!

Зекелл облегчённо вздохнул, но вдруг страх вновь появился на его лице.

— Он прав, вы не можете убить его!

— Не волнуйтесь, ни так называемый великий маг, ни его мать не увидят завтрашнего рассвета, — нож проткнул Тикину грудь, пронзив его лёгкое и сердце и мгновенно забрав жизнь.

— Что вы наделали? — закричал Зекелл, в то время как труп со стуком упал и лужа густой тёмной крови разлилась по полу.

— Добрый человек, я капитан Локриас из Корпуса королевы. У вас больше нет причин бояться. Вы и ваша семья под нашей защитой, — сказал он, горделиво выпучив грудь, чувствуя себя обиженным недоверием ремесленника.

— Рад это слышать, но я говорю не об этом! Вы могли убить его снаружи, или, по крайней мере, дать мне время постелить ковёр на пол. Ублюдок, умирая, обгадился. Из-за этого зловония и пятен крови никто зайдёт в мой магазин в течение нескольких недель!

***

— К счастью, он использовал магическое что-то там, чтобы труп исчез, и очистил мой пол, — Зекелл непрестанно смеялся, как будто все это было лишь плохим сном.

«Либо этот парень ещё более толстокожий, чем я, либо он бредит».

— Если бы не ты, капитан Локриас не вмешался бы. Я снова перед тобой в долгу. Если есть что-нибудь, что я могу сделать для тебя, только скажи.

— На самом деле есть кое-что, в чём мне бы пригодилась ваша помощь. Основываясь на том, что вы мне сказали, у вас много свободного времени, верно?

Зекелл кивнул в ответ.

— Мне нужно провести несколько экспериментов в магическом кузнечном деле, но я ничего не знаю об обычном кузнечном деле, и у меня нет времени, чтобы выучиться. Я хотел бы, чтобы вы раздобыли мне вещи из этого списка.

Лит вручил ему листок бумаги, который Зекелл немедленно прочёл.

— Это уйма вещей, малыш. Но всё это обычные предметы, так что я могу сделать их относительно быстро. Дай мне пару дней.

— Мне лишь нужна первая партия, нет необходимости торопиться. Я готов заплатить вам за вашу работу, — Лит не только запросил много вещей, но и качество материалов для их изготовления также варьировалось от паршивых до очень хороших.

Прежде чем получить награду от короны за инцидент с чумой, он не мог потратить столько денег, не влияя на уровень жизни своей семьи. Кроме того, его эксперименты требовали, чтобы Солус приняла форму башни, а он ни разу не имел возможности использовать её вновь с каникул после первого триместра.

— Работа за счёт заведения, но вот за материалы я выставлю тебе счёт. Некоторые из них крайне редки, а я не могу себе позволить опустошить склад.

Лит не хотел злоупотреблять его благодарностью, поэтому он быстро закрепил сделку рукопожатием.

После ухода от Зекелла звонок графа Ларка убедил его, что семья Рат больше никого не побеспокоит. Все они были арестованы несколько дней назад, а их имущество было передано недавно окрепшей дворянской семье.

Люция всегда была тихой деревушкой, но так как Корпус королевы раскрыл своё присутствие, худшим преступлением, которое могло произойти, была кража фруктов или конфет ребёнком. После смерти Гарита Тиста усвоила свой урок. Теперь её женихи по опыту знали, что её «нет» означает нет, а Разряд молнии означал «никогда не подходи ко мне снова».

Лит провёл первую часть утра, болтая со своей семьёй о событиях за время своего отсутствия, прежде чем вновь попытаться связаться со своими товарищами по команде.

«Я не могу позвонить Квилле, она всё ещё не подавила свою влюблённость, и я не хочу давать ей ложную надежду. Фрия и Юриал тоже исключаются, они, вероятно, травмированы, и я боюсь их реакции после того, как я попросту избегал их, пока не стало слишком поздно. Остаётся только один вариант».

Лит использовал свой коммуникационный амулет и позвонил Флории, которая немедленно ответила.

— Извини, что не отвечала на звонки. Я провела большую часть последних двух дней в постели.

Лит внутренне вздохнул с облегчением. Она не выглядела сердитой на него, что дополнительно усложняло произнести то, что он должен был сказать.

— Я рад видеть, что ты в порядке, и то, что ты ответила так быстро, многое для меня значит. Тем не менее, я думаю, ты должна надеть что-то, кроме белой ночной рубашки, прежде чем брать свой амулет — он сказал это, отведя глаза, как настоящий джентльмен.

В новом мире не было нижнего белья, из-за увеличения летней жары она была одета в тонкую ткань, как всегда сидя скрестив ноги.

Флория издала разительный писк, и амулет передал глухой звук удара, как если бы он был отброшен. Только через минуту или две изображение Флории вновь появилось, на этот раз одетой в форму академии. Даже голограмма не могла скрыть её свекольной красноты.

— Что ты видел? — она спросила самым милым и женственным тоном из всех, что он когда-либо слышал у её голоса.

— Почти ничего, — Лит солгал, не моргнув глазом. — Клянусь головами обоих моих братьев.

Ответ, казалось, немного её успокоил, что позволило им возобновить разговор.

— Как ты себя чувствуешь?

— Смущенно, я имею в виду ужасно. Я едва выбралась из своей комнаты. Я чувствую себя виноватой, что не забочусь о Юриале и Фрие, но у меня самой уже слишком много проблем.

— Юриал у тебя дома?

Флория кивнула.

— Он и его отец. Наши папы думают, что, разделив схожий опыт, они смогут помочь друг другу преодолеть свои травмы.

— Это отличная идея, — Лит тоже вспомнил, как ему нужна была терапия на Земле, чтобы попытаться прийти в себя. Очень жаль, что ему так и не удалось найти ассоциацию анонимных убийц.

— Почему бы тебе и им не позвонить? Я уверена, что они были бы признательны за твоё беспокойство.

— Флория, давай будем честными, когда дело доходит до чувств, я слон в посудной лавке. Я боюсь, что сделаю только хуже.

После небольшой беседы Лит окончил звонок и отправился в лес Траун для проведения своих экспериментов. Пока Зекелл не предоставит ему необходимые предметы, он всё ещё мог практиковаться на камнях или изучать магически запертые коробки. Добравшись до гейзера маны, Солус смогла принять форму башни, показав, что первый этаж был почти полностью восстановлен. Увы, лишь почти. Оказавшись внутри, Лит увидел, что подъём на следующий этаж по-прежнему был завален обломками.

— Извини, у меня нет контроля над этажом до его завершения. Я не знаю почему.

Прошли месяцы с тех пор, как Лит слышал голос Солус вместо её разума, но он не пропустил это изменение.

— Солус, твой голос стал гораздо яснее и человечнее, чем раньше. Я даже слышу какой-то акцент, хотя и не узнаю его.

— Ты заметил!

Он чувствовал её радость в своём сознании, она была на седьмом небе от счастья. Вот почему он решил не добавлять, что подобное трудно не заметить, так как её предыдущий голос звучал как автоответчик в отделе обслуживания клиентов.

— И это не единственное изменение. Та-дам!

Стены башни начали переливаться слабым сиянием. Свет медленно отделился от камня, образовав виспа¹ размером с теннисный мяч, который начал вращаться вокруг головы Лита.

— Теперь я могу не только сопровождать тебя, но и у тебя будет с кем поговорить, а вместо того, чтобы просто смотреть на стены или потолок.

— Это отличная новость! Ты материальна или?..

— Хотелось бы, — вздохнула Солус. — Это лишь свет.

Лит махнул рукой через виспа, не ощутив сопротивления. Внутри ничего не было, даже вещества для последующего появления. Это действительно был просто огромный светлячок. Солус начала смеяться, немного его удивив.

— Мне нравится твоя реакция. Я боялся, что ты впадёшь в ещё более депрессию и...

— Перестань, — она прервала его, — щекотно!

―――――

¹ Wisp — младшие духи, похожи на небольшие сферы света. Will-o'-the-wisp, болотные огни, блуждающие огоньки, лисий огонь или огни святого Эльма. Встречаются во многих преданиях мира.

Испытание кузней

— Щекотно? — повторил Лит её слова. — То есть ты действительно можешь почувствовать моё прикосновение?

Солус на секунду замерла, внезапное осознание шокировало её.

— Могу! Во имя творца, я чувствую. Я не просто кусок камня!

Она начала метаться по комнате, проходя через стены, потолок и мебель в комнате, даже вылетая на улицу, прежде чем вернуться обратно к Литу.

— Это странно. Я ничего не чувствую, касаясь чего-то внутри башни, или внешних объектов, кажется, это работает только с тобой.

— Возможно, это из-за того, что эта твоя новая форма всё ещё слишком слаба. Наши разумы связаны, и мы разделяем тело, помнишь? Это делает наше взаимодействие уникальным.

Висп двинулся вперёд к Литу, касаясь его лба.

— Ты прав. Это едва различимо, но в соответствии с твоими воспоминаниями должно быть ощущением от соприкосновения кожи. Я также чувствую твоё тепло. А ты?

Потребовалось некоторое время, чтобы понять, что, хотя и очень слабо, но висп излучает тепло.

— Аналогично. Солус, не могла бы ты опуститься немного вниз?

Стоило ей опуститься на уровень его груди, как Лит обнял виспа.

— А теперь как себя чувствуешь?

— Как будто настал самый счастливый день в моей жизни, — её голос дрожал, и хоть у неё не было слёз, чтобы заплакать, на этот раз Солус не волновалась об этом. Независимо от того, сколь незначительны были эти чувства, она собиралась наслаждаться ими столько, сколько сможет.

Они оставались в таком положении в течение нескольких минут. Это был первый случай, когда Лит испытывал счастье от контакта с кем-то, кто не был членом его семьи. Это было странно, но в то же время естественно. Он также чувствовал, что все переживания, тяготящие её разум, понемногу рассеивались.

— Ты не был бы сейчас на ножах с друзьями, если бы и с ними был столь заботлив. Когда кто-то падает на дно, то даже самый маленький жест имеет огромное значение.

Несмотря на правдивость своих слов, Солус испортила Литу момент, но поняла это слишком поздно. Лит отпустил её и последовал вниз к кузнечной лаборатории. Её слова вернули его в реальность, напомнив Литу, как мало у них сейчас оставалось времени.

— Наша самая большая проблема в кузнечном деле — это сложность и глубина этой дисциплины. Стоит мне понять, как работает фальшивое заклинание, и я смогу превратить его в заклинание истинной магии и улучшать, ограничиваясь лишь своим воображением. Но это не применимо к кузнечному делу. До сих пор при помощи истинной магии мне удавалось лишь добиваться результатов, аналогичных зачарованию фальшивой магией. Мы должны найти способ поднять наше кузнечное дело на новый уровень, иначе отпадёт необходимость в специализации. Если я не смогу достичь преимущества перед фальшивыми магами путём ковки моего собственного снаряжения, то я с тем же успехом могу отказаться от этой дисциплины, купить необходимое, и инвестировать своё время в области, где истинная магия на самом деле имеет значение.

Лит и Солус вместе пересмотрели несколько исследований, которые он скопировал из библиотеки академии о неудачных попытках прорваться через ограничения кузнечного дела. У них оставалось менее десяти дней, поэтому они должны были выбрать наиболее перспективные из исследований и надеяться, что применение истинной магии увенчается успехом.

— Как говорил Исаак Ньютон: «Если я и видел дальше других, то это потому, что стоял на плечах гигантов». Я могу не быть гением, но всё ещё могу использовать их работу в качестве лестницы для преодоления этого препятствия.

После долгого обсуждения они выбрали два метода, которые были простыми и в то же время блестящими, что позволяли даже такому новичку, как Лит, легко их понять.

Первым был принцип Хайсена. Он утверждал, что работа магического кузнеца влияет на материю, поэтому чем твёрже материал, тем труднее становился процесс зачарования. Хайсен предположил, что зачарование предмета на последних этапах его ковки сделает эффект сильнее, при потреблении такого же количества маны.

— Это имеет смысл, — задумалась Солус. — Мы видели, как зачарование предмета требует создания псевдоядра и вырезания магией рунических путей, необходимых для поддержания псевдоядра в стабильном состоянии и предотвращения утечки хранимой в нём энергии. Материал близкий к точке плавления, должен оказывать меньше сопротивления магическому потоку.

— Да, это то, что Хайсен предположил и несколько раз попытался доказать, прежде чем сдался, — указал Лит. — Согласно этим документам, своими экспериментами он создал небольшое количество зачарованных предметов, но так и не понял, почему все остальные столь сильно не удались. Потеряв руки во время пятого раза, Хайсен объявил этот процесс неудачей. У нас есть бункер? Я бы предпочёл, чтобы руки оставались частью моего тела.

Висп, представляющий сознание Солус, несколько раз померцал, пока башня слегка дрожала.

— Теперь есть, — новая дверь появилась в кузнечной лаборатории.

Чтобы не тратить драгоценные материалы, Лит вновь решил использовать небольшие куски породы разного размера и процентного состава в качестве тестовых образцов. Сначала он должен был найти температуру, при которой образец будет показывать первые признаки сглаживания из-за плавления. Затем он перестал нагревать камень и начал зачаровывать его, в то время как Солус поддерживала магический круг активным и наполненным маной. Благодаря своей усиленной чувствительности маны, Лит мог видеть, что пути маны образуются легче и больше, чем обычно. Процесс зачарования удался, но, когда Лит проверял конечный результат, применяя Бодрость, он обнаружил, что на самом деле это провал.

— Чёрт! Высокая температура упростила процесс, но сделала его более нестабильным. И пути маны, и псевдоядра деформировались из-за изменений, которые произошли в период охлаждения, — вздохнул Лит.

— Может, на самом деле это успех. Дай мне попробовать.

Солус бросила зачарованный камень в бункер, заставив дверь исчезнуть, прежде чем активировать его отпечатком своей маны. Последовавший взрыв заставил стены дрожать.

— Или нет, — сказал Лит с суровым взглядом. — Неудивительно, что Хайсен отказался от этого метода, и никто его больше не исследовал. Ну, мы всё ещё должны попробовать много возможных вариантов этого эксперимента, может быть, один будет успешным или, по крайней мере, немного вдохновит.

***

Тем временем в особняке семьи Эрнас Флория была в ярости.

— Я так и знала! — она вновь читала сводку с биографией Лита. — Головами обоих своих братьев, это сильно. Один из них был отвергнут, а другой, как только выпал шанс, покинул семью. Да больше шансов, что я выйду замуж за гоблина, чем что Лит любит своих братьев. Как можно быть столь бесстыдным, Лаки?

Лаки полаял и повилял хвостом, надеясь, что уже настало время играть. Она бросила ему мяч, с удвоенной силой маршируя к апартаментам портных.

«Однако, это не совсем его вина. Как я могла быть столь глупа, чтобы полусонной ответить на звонок? Это так унизительно! Хватит с меня юбок и ночных рубашек, мне нужно что-то со штанами даже для сна. Обычно маму бы хватил припадок, услышь она такую просьбу, но в последнее время она кажется покорнее. Думаю, лучше ковать железо, пока горячо».

***

Флория действительно была права. При любых других обстоятельствах Джирни Эрнас запретила бы портным следовать приказу дочери. Прислуга усадьбы была хорошо информирована о стандартах Джирни в образовании и о том, как легко было быть уволенным без компенсации в случае, если кто-то злил её. Но угроза Ориона по-прежнему отзывалась эхом в её разуме, в результате чего Джирни оказалась в тупике. Её муж был человеком слова, поэтому, когда она услышала, как он говорит о разводе, она чуть не поперхнулась едой. Их брак был договорным, с целью объединить две семьи, наиболее верные короне, что позволило им обоим повысить свой статус в дворянстве. Её девичье сердце быстро влюбилось в молодого рыцаря, сначала за его широкую грудь и руки толщиной с её голову, которые могли буквально смести её с ног. Позже за его золотое сердце и приветливый нрав. Они всё ещё были глубоко влюблены друг в друга, поэтому она была не в состоянии понять, почему её дети не могли довериться ей, чтобы найти подходящего партнёра, как родители Джирни сделали для неё. Джирни была слишком напугана мыслью о потере мужа, чтобы ссориться из-за мелочей, давая Флории то, что она хотела.

— Я не знаю, что случилось с нынешними детьми, — жаловалась она своей фрейлине Роуз. — Создание такого шума из-за столь незначительного дела, как убийство, делает из мухи слона. Я впервые убила человека в шесть лет, овладела искусством пыток в двенадцать, но я выросла утонченной и нежной дамой. Верно, Роуз?

— Конечно, ваша светлость, — Роуз сглотнула слюну. Она слишком хорошо знала, как её хозяйка может зарезать целую семью, не утратив аппетита к обеду. Было много слов, которые она могла бы использовать, чтобы описать Джирни, но «нежная» не одно из них.

***

Спустя пять дней эксперименты Лита так и не принесли никаких плодов. Стоило только процессу зачарования закончиться, он пытался быстро охладить образцы чтобы избежать деформаций в псевдоядре или в путях маны. Конечный продукт был намного лучше, чем обычно, но и чрезвычайно взрывоопасен, почти убив Лита в результате последовавшего взрыва. Затем он попытался работать с более высокими температурами, потратив всё своё время и усилия и обнаружив, что образец будет отвергать его магию. При более низких температурах он просто получил бы предметы стандартного качества. Даже при работе над материалами, которые предоставил ему Зекелл, результат оставался один. Качество образца не имеет значения для процесса кузнечного дела, по крайней мере на уровне понимания Лита.

«Чёрт возьми, принцип Хайсена — полное фиаско, — подумал он. — Использование истинной магии, чтобы поддержать процесс зачарования, пока образец охлаждается, только привело к его превращению в горсть пыли. Независимо от её качества, неодушевленная материя, кажется, не в состоянии выдержать так много магической энергии в течение длительного периода».

[По крайней мере, он не взорвался, как все другие эксперименты], — вздохнула Солус.

У них оставалось мало времени, а они всё ещё не сдвинулись с места.

Благодаря Варпу, Лит теперь мог без особых усилий уходить и возвращаться в свой дом. Несмотря на постоянное использование Бодрости, и он, и Солус были на последнем издыхании. Даже обычные чары кузнечного дела требовали огромного количества маны, Лит никогда бы не смог так долго экспериментировать без помощи Солус. Они оба нуждались в полноценном отдыхе. Лит был очень удивлён, обнаружив незнакомца, дожидающегося его в собственном доме.

— С возвращением домой, дорогой, — его мать Элина отряхнула ему грудь и плечи от остатков последних неудач, так как обычно он был слишком уставшим, чтобы обратить на это внимание.

— Этот человек говорит, что он Орион Эрнас, отец твоих одноклассниц, — Орион вежливо поклонился Литу, на его лице читалась обеспокоенность. — Он хочет попросить тебя о помощи.

Загнанный в угол

Поместье семьи Эрнас за день до этого.

Архимаг Дейрус и Орион всерьёз заволновались. Прошла почти половина академических каникул, но состояние Фрии и Юриала становилось лишь более плачевным. Юриал почти не выходил из комнаты и почти ничего не ел. Перед каждым приёмом пищи Юриал принимал успокоительные или его сразу же рвало. Он принимал одно зелье, чтобы уснуть, и другое — чтобы проснуться, и немало прочих для того, чтобы не вскакивать при малейшем шуме. Фрия напротив стала неугомонной. Она почти не спала, сосредоточив всю свою энергию на тренировках, не заботясь о состоянии своего организма. Также Фрия постоянно имела хмурое выражение лица и часто травмировала своих партнёров в спаррингах, атакуя так, словно на кону была её жизнь. Она легко могла с головой уйти в боевой раж, и лишь Орион мог остановить её от совершения того, о чём она пожалела бы в дальнейшем. Худшим было то, что она не демонстрировала ни намёка на сожаление, обвиняя оппонента в его собственной слабости.

«Если они не могут сравниться даже с пятнадцатилетней, то им стоит прекратить называть себя мечниками и посвятить свою оставшуюся жизнь вязанию», — каждый раз она повторяла эту фразу, заставляя Джирни ей гордиться, а Ориона — отчаиваться всё сильнее.

Сменив одежду для сна, Флория быстро восстанавливалась, но стоило кому-нибудь спросить о деталях, она сразу краснела и отказывалась отвечать. В ее случае новый стыд прогнал старый.

Квилла самостоятельно полностью восстановилась, но очень переживала за Фрию, в которой ей становилось всё сложнее узнавать ту добрую и заботливую девушку, к которой она столь привязалась.

— Чёртов Линьос и его идиотские идеи, — Велан Дейрус раздумывал над идеей последовать примеру Ориона и тоже вызвать директора на дуэль, — он превратил моего бедного сына в слизняка, и что хуже, почему лишь его группа столкнулась с этим тестом? Если бы только они достигли цели вторыми, то это было бы не нашей проблемой, — вздохнул он. — Частично в этом есть и моя вина. Всё-таки его братья и сёстры выросли в невоспитанных и избалованных прожигателей денег. Я столь боялся вновь почувствовать боль, что оградился от него. Все эти годы я спустил на интриги и эксперименты и так и не наладил отцовские отношения с сыном, это были скорее отношения слуги и хозяина. Теперь он не видит во мне переживающего отца, а лишь разочарованного учителя, поэтому мои слова не достигают его. Если Юриал не оправится от этого, то его карьере конец.

Орион разлил ликёр янтарного цвета по двум стаканам и предложил один из них товарищу по несчастью. Это был аналог виски в новом мире.

— У меня та же проблема. Я сумел поймать Фрию, когда она потеряла бдительность сразу после экзамена, и она открылась. Но теперь она отказывается меня слушать, это как говорить со стеной. Если я отправлю её обратно в академию, то её точно исключат за агрессивное поведение. Она недостаточно мне доверяет, чтобы поделиться своей ношей, и я не могу винить её за это. Я был занят своими обязанностями настолько, что даже то немногое время, что был дома, я лишь удостоверялся, что Джирни не перегибает палку, и уходил, даже не попрощавшись. Оглядываясь назад, оставлять моим новоиспечённым дочерям столько свободного пространства было ошибкой. Оно переросло в пропасть, которую я теперь не знаю, как преодолеть. Поэтому я и подумаю обратиться к их другу за помощью.

— Какому другу? Ты говоришь о личе? — Велан приподнял верхнюю губу в отвращении.

— Каком ещё личе? — Орион чуть не вскочил с кресла от этого слова. Личи были королями и императорами среди нежити. Маги, пожертвовавшие своей человечностью в обмен на вечную жизнь, позволяющую им достигнуть бесконечной мудрости и силы.

— Тебе и правда стоит поменьше работать и почаще выходить в люди. Такое прозвище мальцу Литу из Люции дали дворяне, — объяснил Велан с встревоженным взглядом. — Он появился из ниоткуда с невероятным багажом знаний и опыта для своего возраста. Некоторые мои друзья, что работали с ним над чумой, говорили, что он безжалостный убийца, способный угрожать даже ветеранам многих битв, и продемонстрировал ужасающий уровень магии тьмы, отсюда и кличка. Думаю, твоей жене он понравится.

От одной этой мысли у Ориона по спине пошли мурашки.

— Я провёл пару проверок его прошлого, но там не было столь экстремальной оценки. В любом случае, я по опыту знаю, что травмированные солдаты лучше рассказывают о своих проблемах своим сослуживцам. Может, его они послушают.

Лишившись иного выбора, Орион воспользовался своим полным допуском к личным Вратам поместья семьи Эрнас в отделение Ассоциации магов в Дериосе, столице маркизата, где и проживал Лит. Не зная региона, он был вынужден лететь и по дороге время от времени спрашивать направление. Когда он достиг дома Лита, то был приятно удивлён. Это был коттедж меньше, чем у его садовников, но тем не менее он был в намного лучшем виде. Дом за последние годы точно несколько раз был модернизирован, он не походил на дом фермера, а скорее на уютное деревенское любовное гнёздышко мелких дворян. Стены были полностью каменными, а не деревянными, а наклонная крыша была покрыта высококачественной черепицей.

«Паренёк, должно быть, немало потратился на материалы и рабочую силу. Тот, кто столь заботится о своей семье, не может быть столь ужасен, как описывал Велан. Ну разве что Джирни».

Орион посмеялся над своей же шуткой, чем привлёк внимание Элины.

— Уважаемый, вы потерялись? Здесь нет ничего достойного внимания такого дворянина, как вы.

Женщина перед ним была сногсшибательна. Должно быть, лет двадцати пяти, примерно 1,62 метра ростом с прекраснейшими светло-русыми волосами с оттенками красного, танцующими под закатом, как бушующий пожар, что покрывал её плечи. У неё были столь изящные пропорции и улыбка столь добрая, что человек менее статный точно попытался бы пофлиртовать с ней вне зависимости от обстоятельств.

«Если бы я уже не женился на самой красивой и любящей женщине королевства, и моя дочь не нуждалась в помощи, я бы приударил за сестрой Лита… Подождите, что это?»

Контраст между нежным голосом Элины и длинной чёрной палкой в её руке делал картину лишь более зловещей. Судя по числу жёлтых рун, выгравированных на её поверхности и гудящему звуку, Орион понял, что это должно быть оружием, основанном на молнии.

«Дизайн столь груб и посредственен для создания элемента неожиданности, но я уверен, что он может неплохо ударить, а с этого расстояния я не увернусь. Если Лит создал эту вещь, то Велан может быть и прав».

— В жестокости нет нужды, мэм. Я не причиню вам вреда.

Элина выдала наимилейший смех, прикрывая рот ладонью, но не сводя палки с нежданного гостя.

— Простите, но я ни капли не доверяю дворянам. Что у вас здесь за дело?

— Я Орион Эрнас, отец одноклассниц Лита. Ради одной из моих дочерей я прошу его помощи.

— У вас есть доказательства, подтверждающие ваши слова? — её рука немного затряслась.

— Простите? — Орион был обескуражен.

— Мой сын крайне известен в этих краях. Все знают, что он посещает академию, и все могут сказать, что знают его. Если вы не можете подтвердить ваши слова, то я бы попросила вас уйти.

— Ваш сын? Разве вы не его сестра?

Улыбка на лице Элины исчезла.

— Подхалимством моего доверия не добиться. Я бы не хотела применять эту вещь, но я готова, если придётся!

Её дрожь усилилась, но Орион знал этот взгляд. Она не блефовала. К счастью, Флория рассказала ему о своей встрече с родителями Лита, поэтому всё, что ему было нужно, это позвонить дочери и попросить её поручиться за него.

— Простите за недавнее, — после разговора с Флорией Элина вернулась к своему обычному состоянию, — но после того, как дворянин попытался убить моего сына, я не доверяю чужакам независимо от их статуса. Лит скоро вернётся.

Дом был чудом магии, что лишь усилило страхи Ориона. Воздух был сухой и жаркий, словно летом. Камин был пуст, но комната была превосходно освещена маленькими стеклянными контейнерами, излучавшими тёплый свет, и ни один жук или комар не укусил его с момента входа в дом. При помощи кузнечного дела Лит воссоздал кондиционеры, лампочки и спрей от насекомых, разработав маленькие элементные камни элемента воды, света и тьмы соответственно. Они были меньшей версией пространственных колец, которые хранили лишь первую магию, и часто нуждались в перезарядке.

Орион и Элина говорили о своих детях, делились анекдотами и приятными воспоминаниями, пока Лит не вернулся. Мальчик выглядел как пришибленный шахтёр, что сбежал из обвалившегося туннеля, он был весь в пыли и мусоре. После того, как Элина представила Ориона, Лит сразу же привёл себя в порядок заклинанием и глубоко ему поклонился.

— Герцог Эрнас, я наслышан о вас. Рад наконец-то с вами увидеться, — и его подбор слов, и этикет были безупречны, превратив страхи Ориона в кошмар.

«Я так и знал, это знакомое чувство с момента, как переступил порог. Он в точности, как моя жена, когда она была его возраста! Если Джирни увидит его, то не прекратит пилить мне мозги. Я не хочу, чтобы кто-либо из моих девочек прошёл через то же, что и я, пока не научился с ней договариваться».

— Чем могу быть вам полезен? — они присели за стол, пока Элина ушла на кухню.

Орион привёл себя в чувства, вспомнив о цели своего визита.

— Ну, как ты, наверное, уже знаешь, Фрия и Юриал в плохом состоянии после второго экзамена. Финальный экзамен сильно на них сказался…

Орион увидел, как глаза Лита расширились, быстро указав на свою мать, а после указательный палец надавил ему на губы.

— Да, я в курсе, — оборвал его Лит. — Избавляться от стольких насекомых — грязная работа. Мне жаль, что им выпала короткая соломинка.

— Они утратили почти всю свою уверенность и пребывают в плохом состоянии, — Орион понял намёк Лита и заговорил размыто, чтобы Элина не уловила сути последнего экзамена. — Я бы хотел, чтобы ты с ними поговорил. Им нужна любая помощь, что они могут получить.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — Лит опустил взгляд от смущения, — я плох в общении с людьми. Также я чувствую, что подвёл их, не заметив их проблем, пока не стало слишком поздно. Я боюсь, что они могут разозлиться на меня. Что бы я ни сказал, это точно не поможет, а навредит лишь сильнее.

Благодаря прожитому с Джирни времени, Орион мог смотреть сквозь маски и шарады, заметив, что слова Лита, были столь же искренни, как и его переживание.

[Если ты и впрямь чувствуешь вину, то ты должен пойти, — сказала Солус. — Если ты сейчас встретишься с ними, то всё ещё сможешь наладить отношения. Но покинь их вновь, и они тебя никогда не простят].

— Это не правда, дорогой, — вмешалась Элина. — Ты всегда отлично справлялся с пациентами. Все фермеры тебя любят и уважают. Твои друзья спасли тебе жизнь, с чем бы они ни столкнулись, ты должен всячески им помочь. Не помню, чтобы воспитывала неблагодарного сына.

Обнаружив себя между молотом, наковальней и своей матерью, Лит согласился.

Тяжёлое испытание I

Возвращение в поместье семьи Эрнас было делом нескольких минут. Как только Элина не могла более услышать их разговор, Орион вкратце объяснил Литу насколько убийство человека повлияло на двух его компаньонов. Лит лишь слушал, размышляя о том, что он может сделать с их психическим состоянием. Ситуация выглядела безнадёжной. Когда они прошли через последние Варп-ступени, Джирни Эрнас уже ожидала их появления. От неожиданности Орион промедлил достаточно, чтобы она перехватила инициативу.

— Дорогой Лит, я столько о тебе слышала. Я герцогиня Джирни Эрнас. Рада нашему знакомству. Я думаю, что наша встреча слишком долго откладывалась, — она сделала реверанс, перед тем как подать ему свою правую руку.

Представившись первой, хозяйка дома оказала ему большую честь. Это действительно была необычная ситуация, у которой могла быть лишь одна причина.

— Я тоже крайне рад. Я к вашим услугам, миледи, — Лит встал на одно колено и поцеловал её руку.

Их глаза встретились, изучая выражения лиц и реакции друг друга.

«Эта женщина слишком вежлива с простолюдином. У неё точно есть свои причины. Если она рассчитывает, что я потерял бдительность из-за её небольшого роста и милого личика, то она сильно ошибается. Что бы она ни планировала, я не заинтересован быть частью этого».

«Такой молодой и так хорошо обучен манерам и этикету. Это отличная возможность проверить правдивость докладов о нём. Я должна узнать, чего он стоит, и будет ли он потенциальным ухажёром для одной из девочек».

— Джирни, дорогая, что ты здесь делаешь? — сказал Орион с натянутой улыбкой, заставляя их обоих нахмурить брови от осуждения его ужасного актёрского мастерства. Это продлилось лишь долю секунды, но они заметили реакцию друг друга.

Лит и Джирни мгновенно осознали взаимный обман и сменили свои планы, приняв это к сведению.

— Мой дорогой муж. Я понимаю, сколь деликатна эта проблема для тебя и детей. Я лишь хотела представиться нашему почётному гостю. Он должен понять, насколько мы ценим его помощь в час нужды.

Её голос звучал взволнованно, но глаза были словно сталь.

«Это можно трактовать так: я не доверяю свою семью в руки незнакомца, не дав ему понять, что он не может позволить себе облажаться», — в очередной раз Лит верно понял ситуацию.

— Я благодарен за доверие, миледи. Настоящий друг не может оставаться в стороне, когда его просят о помощи. Могу обещать вам лишь, что я сделаю всё, что в моих силах, — голос Лита был мягким, но его взгляд был холодным.

Как и Джирни, он сохранял вежливые манеры, но более не пытался её одурачить. Из-за схожести их натур они установили между собой негласное понимание и взаимоуважение.

«Итак, ты явился сюда лишь по настоянию моего мужа и не думаешь, что тут можно многое сделать. Пока что неплохо, молодой человек».

Их диалог между строк выводил Ориона из себя, но он не знал, как их прервать, не проявив крайнюю грубость. К счастью, Флория пришла ему на выручку.

— Привет, Лит, — её щеки покраснели при виде его. Флория всё ещё стеснялась из-за последнего звонка. Она носила вечернее платье без рукавов, что подчёркивало её бледную кожу и чёрные волосы.

Лит холодно, но вежливо ей поклонился, на что она неуклюже ответила реверансом. Джирни не упустила ни малейшей детали.

— Мне неудобно просить тебя, мам, но у прислуги возникли проблемы с сервировкой обеденного стола, и они нуждаются в твоём руководстве.

Её слова вынудили Джирни покинуть собеседников и проследовать за дочерью.

— Это из-за этого парня ты сменила своё нижнее бельё? — спросила Джирни, как только дверь за ними захлопнулась.

— Нет! — нагло соврала Флория, покраснев до ушей.

— Правда? Тогда почему ты наконец-то надела платье вместо своих любимых штанов?

— Может, потому что ты весь день мне надоедала с тем, чтобы я надела его хотя бы на обед?

Джирни цокнула языком, Флория была права.

— Жаль, что он не выглядит заинтересованным, — продолжила Джирни, не желая оставлять за Флорией последнее слово. — Я всегда тебе говорила, что лучшее нижнее бельё для покорения сердца мужчины это его отсутствие.

***

— Обычно в это время Юриал уже спит, — Орион провожал Лита в богато украшенных коридорах, пока они не достигли апартаментов, выделенных для гостей. — Подожди здесь, я впущу тебя, как только он окончательно проснётся.

Орион постучал в дверь, прежде чем войти, оставив Лита наедине с его переживаниями.

«Единственное, в чём я точно уверен, это то, что отец Юриала и Орион в отчаянии. Дети из академии уже проверяли моё прошлое, поэтому и родители тоже должны о нём знать. Зная, как я стал тем, кто я сейчас, помощь какого рода, они думают, я могу предоставить?»

[Воспринимай это как возможность одновременно помочь и им, и себе. Ты ни с кем не делился своим бременем. Сначала ты должен был защищать Карла, потом прокормить себя и спасти Тисту. Твоя жажда силы ведёт тебя путём одиночки. Ты никому не можешь позволить узнать, через что ты прошёл, всегда взваливая всё на себя. Взгляни на них как на юного Дерека, и скажи то, что сказал бы себе, если бы была возможность].

Слова Солус напомнили Литу о том, что несколько раз повторял ему психолог на Земле. Что для лечения своих ран он должен был открыться и быть искренним в своих чувствах. Последовав совету доктора Шора, Лит/Дерек даже стал тогда волонтёром в приюте для жертв домашнего насилия, но вместо сопереживания им, он почувствовал гордость за то, что был причастен к смерти отца. Он был столь же несчастен, как и все они, но по крайней мере у него был дом и жизнь. В отличие от них, его дни в качестве жертвы окончены. Люди, с которыми он работал, напротив, были полны страха, постоянно оглядываясь и проявляя искреннюю осторожность. Слушая их истории, Лит/Дерек лишь подогревал в себе ярость, ненавидя человечество всё сильнее и сильнее. Лишь спустя несколько недель доктор Шор заметил негативные изменения в его характере и попросил его прекратить волонтёрство.

Когда Орион впустил его, Лит заметил присутствие мужчины, который очень напоминал Юриала. Прежде чем Орион успел представить их друг другу, Юриал огрызнулся на Лита.

— Да уж, отличный друг! Явился наконец, но вот только уже поздно. Где ты был, когда я валялся в бассейне своей рвоты и слёз? Я валялся так часами, пока мне не позвонил отец. Прошло пять чёртовых дней, а ты так ни разу и не пришёл и даже не позвонил. Что с тобой не так?

Велан Дейрус чувствовал неловкость от грубого поведения и слов сына, но в то же время он был очень рад. Юриал вроде бы нашёл в себе силы. Видеть его в гневе уже было большим прогрессом.

Слова Юриала заставили Лита почувствовать себя виноватым, и даже немного задели его. Решив последовать совету Солус, Лит отбросил своё чувство вины и решил действовать решительно и без зазрения совести.

— Друг? Чья бы корова мычала. Ты забыл нашу первую встречу? Ты бросил в меня мусором и так и не извинился, пока тебе не понадобилась моя помощь.

Лит не кричал, но его слова подавили ярость и самодовольное поведение Юриала.

— Когда это мы стали друзьями? Ты лишь использовал меня всё это время, и я вернул должок. Или я не прав? Тогда назови что-то обо мне, не связанное с академией. Как зовут моих сестёр? Чего я мечтаю достичь в будущем? Чёрт, да ты хоть знаешь мой любимый цвет?

Внезапно Юриал осознал, что несмотря на всё то время, которое они провели вместе, Лит всё ещё оставался для него абсолютным незнакомцем.

— Видишь? Ты ничего обо мне не знаешь, а я — о тебе. Но не переживай, это скоро изменится. Лорд Эрнас, не могли бы вы привести сюда девочек? Я думаю, что мне нужно кое-что сказать, и я предпочту не делать этого дважды.

Лит и Юриал сидели в тишине, ожидая прихода остальных. Чем больше Юриал думал о своей вспышке ярости ранее, тем более детской и глупой она ему казалась.

«Лит прав, мы никогда не были друзьями. Это было лишь моим заблуждением. Мы разделяли трудности и академические обязанности, но я никогда не интересовался его жизнью вне академии. Хороший из меня друг, ничего не скажешь».

Когда Фрия увидела Лита, температура в комнате упала на несколько градусов. Она не накричала и не набросилась на его, предпочтя сесть максимально далеко от него. Лит не был с ней мягче, повторив ту же речь, что сказал Юриалу, заставляя её сначала покраснеть от ярости, а потом побледнеть от осознания поверхностности их отношений. Когда группа собралась, он мог наконец начать.

— Позвольте мне представиться, как следует. Привет, я Лит и я — убийца, — на этих словах комната погрузилась в неловкую тишину. — Я хочу рассказать вам историю. Ваши сводки о моём прошлом неверны. Я убил первого человека не в шесть, а в четыре года.

Лит не мог рассказать им, как убил отца на Земле, поэтому он совместил две истины и то, что он рассказал, было ложью лишь наполовину.

— Тогда моя жизнь была ужасна. Я постоянно голодал, поэтому втайне от родителей при первой возможности сбегал в лес и охотился при помощи магии. Но никто, даже мои родители, не знал, что я был не один. Был один браконьер, очень заносчивый и жестокий человек, который воровал мою добычу всякий раз, когда мы встречались, и каждый раз избивал меня в награду. Я не мог никому рассказать. Я слишком стыдился своей слабости и боялся, что родители запрут меня дома, поэтому я находил оправдания, чтобы они не узнали правды, и продолжал охотиться. Месяцами я терпел, пока однажды не наткнулся на нескольких белых кроликов. С их мясом и шкурами моя семья была бы сыта и одета, даже позволит моей больной сестре гулять время от времени. Жаль лишь, что браконьер вновь меня нашёл и забрал мою добычу. Чего он не знал, так это то, что мы были не одни. Магический зверь тоже шёл за мной по пятам, и когда браконьер ушёл, я решил не предупреждать его.

От мыслей об отце глаза Лита наполнились слезами, столь много он страдал, пока та мокрая лестница не сделала за него грязную работу.

— Пока зверь разрывал его, я не звал на помощь и не пытался вмешаться. Я просто забрал обратно свою добычу и наблюдал, чтобы убедиться, что браконьер больше никогда не навредит мне вновь. Возможно, я и не убил его своими руками, но я считаю его своей первой жертвой.

Увидев всех своих друзей со слезами на глазах, Лит покачал головой.

— Я не пытаюсь преуменьшить ваши страдания. Это не соревнование: кто прошёл через большее. Я лишь хочу, чтобы вы узнали меня, настоящего меня, перед тем, как дать вам совет, хоть меня о нём не просили.

Он глубоко вздохнул, посмотрев каждому из них в глаза.

— Фрия, Юриал, вы тоже кого-то убили. Возможно, из-за того, что вы чувствовали давление академии или просто потому, что после убийства всех тех монстров это казалось правильным, не мне вас судить. Флория, Квилла, рано или поздно вы тоже кого-нибудь убьёте, в целях самозащиты или по зову долга. Поэтому, когда настанет этот момент, пожалуйста, вспомните мои слова. Жизнь — жестокое испытание, которое постоянно рвет нас на части, заставляя находить в себе силы вновь и вновь собираться воедино. Иногда мы становимся сильнее, иногда слабее, но зачастую мы почти ничего не можем с этим поделать. Неудача — это не то, что вы упали, а то, что вы не встали после падения. Я ни с кем не могу поделиться своей ношей. Как я могу сказать своему брату, семье, что наше счастье было построено на смерти другого человека? Вы не такие, как я. У вас полно людей, которые заботятся о вас, знают, что вы страдаете и хотят вам помочь. Я не знаю, сколько у вас это отнимет времени, но вы не должны сталкиваться с этим в одиночку. Вместо того, чтобы огораживаться от остальных, как я это сделал, попытайтесь не отталкивать руки, что протянуты к вам. В противном случае вы закончите как я, и поверьте мне, это ни разу не радужная перспектива. Я потерял столько частей своей личности, погряз в таком дерьме, что уже едва чувствую себя человеком. Делайте что хотите со своими жизнями, но запомните, что сегодня я поделился с вами частью себя и дал вам выбор. Выбор, которого у меня не было.

Тяжёлое испытание II

Со своим обновлённым телом Лит был в состоянии одной рукой поднять взрослого человека и в течение нескольких минут бежать без устали со скоростью магического зверя. Однако, когда он закончил речь, его дыхание было тяжёлым. Высказать всё это вслух было одним из самых сложных решений в его жизни. Открыться, добровольно раскрыть свою слабость, это шло в разрез с тем, как он жил эти три жизни. Из того, что он когда-либо делал, это было ближе всего к самоистязанию, заставив множество старых ран публично открыться и кровоточить. О столь многом он ещё хотел сказать. Как он завидовал каждому из них, даже Квилле, которая обладала врождённым талантом в мире, который давал ей неограниченный потенциал. Они были столь молоды, а он ощущал себя старым и несчастным. Они могли выбрать любой путь в своей жизни, какой пожелают, а он мог лишь идти по начерченному пути.

«Я и так сказал слишком много. Если я продолжу, то это навредит им сильнее, чем поможет. В отличие от меня, они действительно дети. Их умы всё ещё хрупки, им нужно время, чтобы осмыслить то, что они только что услышали».

Все в комнате плакали, даже Лит и Солус. Хоть она и не могла плакать, но Лит чувствовал её страдания, как и чувствовал страдания остальных присутствующих. Правда, в отличие от них, временно подавленных от нахлынувших эмоций, Солус была счастлива от небольшого болезненного шажка вперёд, что сделал Лит.

— Я думаю, мы закончили, — сказал Лит, смахнув единственные две слезинки, что он пролил. — Я не буду злоупотреблять гостеприимством, поэтому откланяюсь.

Он вышел через дверной проём, не оборачиваясь, пока не почувствовал, что очутился в объятиях маленького тела за своей спиной.

— Прости меня за все те слова тогда, про то, что это так круто, что ты охотился и убивал людей, — громко всхлипывала Квилла. — Я никогда не переставала думать, сколь тяжко обошлась с тобой жизнь. Несмотря на все трудности, через которые ты прошёл, я представляла тебя как одного из книжных героев, способных преодолеть любую трудность с улыбкой на лице. Я просто наблюдала со стороны, думая лишь о себе и не заботясь о твоих чувствах. Если есть что-то, что угодно, что я могу для тебя сделать, даже если это лишь простой разговор, только скажи.

Лит обернулся, не вырываясь из её объятий, но и не возвращая их.

— Спасибо за твои слова, но я думаю, что ты заблуждаешься, — он слегка потрепал её по голове, перебирая волосы, — тебе не за что извиняться. Я рассказал вам об этом не для того, чтобы получить сочувствие или жалость, а лишь потому, что посчитал, что вам стоит это услышать перед тем, как решить, что вы собираетесь делать дальше со своей жизнью. Теперь, когда вы знаете, кто я, я бы хотел, чтобы вы успокоились и переосмыслили всё, что случилось за этот год. Никогда не стоит принимать важные решения под влиянием эмоций или в будущем вы об этом пожалеете. Когда мы вновь встретимся в академии, и если ты все еще будешь считать так же, то повтори мне эти слова. Кто знает, может, на этот раз мы и вправду станем друзьями?

Квилла отпустила его, осознав, что перешла из крайности в крайность, она ни разу не заговорила с ним ранее, а теперь почти призналась ему в своих чувствах.

«Боги, какая я глупая. Я никогда не любила Лита, лишь образ, что я сама создала. Слава богам, он остановил меня, пока я не выставила себя полной дурой. Я не могу винить его, что он видит во мне лишь потенциального друга, а не девушку. Мы всё ещё молоды и ничего не знаем друг о друге. Лучше начать с дружбы».

Только дойдя до врат семьи Эрнас, Лит осознал, что не может воспользоваться ими без Ориона.

«Молодец, умник. Теперь я должен вернуться и попросить о помощи. Мне повезёт, если прислуга не вышвырнет меня. Никто не знает меня и причины моего прибытия».

Затем он услышал, как дверь за ним приоткрылась. Это была Флория, на её лице все ещё были видны следы слёз из-за небольшого количества косметики, что она носила. Она заламывала себе руки, пытаясь набраться храбрости и извиниться. Флория была той, кто проводила с Литом больше всего времени, прогуливаясь вместе перед завтраком каждое утро. Она не была столь стеснительна, как Квилла, и не отстранялась от него, как Фрия, чтобы не повредить чувства Квиллы, но она ни разу не удосужилась спросить у него лично о его ноше. Проблема была в том, что её речь ужасно напоминала речь Квиллы. Флория уже подслушала его ответ, и к ней он также неплохо подходил. Лишь услышав его историю, она поняла, сколь глупым было её постоянное недовольство своей матерью и обязанностями перед семьёй. До этого вечера Флория не понимала, как ей повезло родиться с серебряной ложкой во рту. Она чувствовала себя капризной и избалованной девочкой.

— Именно та девушка, которую я искал, — улыбнулся ей Лит, заставив Флорию удивиться его столь быстрым возвращением в обычное состояние. — Не могла бы ты открыть их для меня? Я бы хотел попасть домой.

Флория вытащила свой пропуск из пространственного амулета, настроив координаты Врат, ни сказав ни слова. Когда Лит уже собирался пройти через Варп-врата, Флория схватила его за руку.

— Ты точно не хочешь остаться? Обед будет просто отменным, и у нас полно комнат для гостей, — это было глупым предлогом, но Флория не хотела, чтобы Лит ушёл вот так, подобно наёмнику, выполнившему свою работу.

— Спасибо за предложение, но здесь мне нечего делать. В течение пяти минут вы все восстановите хладнокровие и последуют вынужденные оправдания и неудобное молчание. Вам нужно время, чтобы понять, что вы хотите делать дальше, также как и мне.

Врата закрылись, как только Лит прошёл через них, заставив Флорию почувствовать холод одиночества, будучи в своём собственном доме.

***

Поместье семьи Эрнас было домом древней дворянской семьи, полным скрытых ходов и тайных дверей. Была причина, почему Велан Дейрус занял апартаменты рядом с сыном. Просто убрав металлическую решётку камина, он мог услышать всё, что происходило в смежной комнате, без применения магии, которая могла бы насторожить параноидальных магов. Велан, Джирни и Орион слышали весь разговор от начала до конца, не упустив и речь Квиллы. Орион яростно противился вмешательству в частную жизнь детей, но Велан был непоколебим.

— Я не доверю будущее своего сына в руки человека, которого я не знаю и о котором ходит немало плохих слухов. Оставить Юриала одного в час нужды означает вновь подвести его, а я более не намерен этого делать!

Джирни использовала эту возможность, чтобы лучше понять природу своего нового оппонента и его отношения с её дочками, пока Ориону оставалось лишь вздохнуть и смириться.

— Крайне интересный малый, — сказал Велан, поглаживая свою козлиную бороду. — Такие люди как он — порченный товар, но могут быть невероятными союзниками. Я скажу сыну, чтобы держался с ним рядом, этого Лита ждёт отличное будущее, если он не сломается по пути. Он во многом напоминает мою бабушку.

На словах «порченный товар» Джирни почувствовала себя оскорблённой, выказав Велану мягкую улыбку, что вызвало мурашки на спине Ориона. С этой же улыбкой она применяла свои пыточные устройства на заключённых. Орион знал, что если бы взглядом можно было ранить, то немногое, что осталось бы от Велана, легко бы поместилось в сумочку Джирни. Тем не менее, она решила не упрекать их гостя. Приближалось время обеда, и им всё ещё нужно было к нему приготовиться. Орион и Джирни удалились и направились в свои покои перед тем, как продолжить разговор.

— Что за слепой идиот, — насмехалась она. — Если бы он проводил чуть больше времени среди дворян вне своей лаборатории, то понял бы, что половина из них «порченный товар». Что ты думаешь о юном Лите, дорогой?

Орион никогда не прекращал удивляться, сколь жестокими ни были её эмоции, его жена не позволяла им себя контролировать, в любых условиях сохраняя спокойствие и сосредоточенность.

— Он всё ещё молод. Я правда надеюсь, что он оправится от травм прошлого. Требуется немалая воля и храбрость, чтобы подобная ноша не сломила человека, и он сумел поделиться ей с остальными. Он может стать хорошим другом для наших девочек и союзником для короны.

— Я говорила не об этом, — Джирни подбирала ему костюм, пока Орион занимался выбором галстука. — Квилла ещё не расцвела, но у неё есть талант и, по всей видимости, она заботится о мальчике. Фрия ведёт себя строго, но она бы не была столь зла на него, если бы считала лишь знакомым. Что о маленьком цветочке, то любой парень, что заставляет её краснеть, уже лучше всех тех, кого мы представляли ей ранее. Не говоря уж о том, как после недолгого замешательства она рванула за ним. Когда мы примем его в семью, то должны быть уверены насчёт его пары. Счастливый брак основан на совместимости, прямо как наш.

— Что ты имеешь в виду под этим «когда»?

***

По возвращении в Люцию Лит направился не домой, а прямиком в лес Траун. Недавние события сильно на нём сказались, и он нуждался в одиночестве.

«Мама думает, что я ещё не вернулся, поэтому не будет волноваться. Да и если что-то случится, то у неё есть коммуникационный амулет».

Солус и Лит спустились в лабораторию кузнечного дела для экспериментов со вторым методом. Лит всё ещё был уставшим, но Бодрость это компенсировала, и с бурей, бушующей в его разуме, он хотел с головой погрузиться в работу.

Согласно теории Ганцвелла, лучший способ превзойти пределы кузнечного дела был в использовании второго магического круга. Обычно процесс зачарования требовал лишь один магический круг, для хранения символов и сбора необходимого количества маны. Кузнец должен был сам предоставить необходимую энергию для внедрения символов и маны в предмет, прилагая большую магическую силу, чем та, что хранил магический круг. Если условия не будут соблюдаться, то зачарование провалится, по этой причине творения кузнеца не превышали его собственное количество маны. Ганцвелл предположил, что, использовав второй круг вместо своей маны, кузнецы могли бы объединиться и создать более мощные творения. Его исследование создало большие ожидания, поскольку использование более одного круга уже стало стандартной процедурой, также это помогало лучше контролировать магические энергии, не позволяя им конфликтовать. Но в итоге, теорию Ганцвелла отбросили, поскольку она не принесла плодов. Наполнение двух параллельных магических кругов маной сделает их нестабильными, конфликтующие энергии повредят круги и рассеются слишком быстро, чтобы зачарование удалось.

После нескольких попыток Лит и Солус обнаружили, что ни использование Бодрости Солус в форме башни для поддерживания кругов, ни использование истинной магии Литом для ускорения процесса не было достаточным для успеха.

— Ночь лишь началась, — вздохнула Солус. — Ты собираешься поспать или предпочтёшь выбрать третий метод?

— Ни то ни другое. Думаю, я нашёл решение.

Луч надежды

— Причина, по которой нам так трудно даются такие науки, как алхимия и кузнечное дело, кроется в том, что мы их неправильно понимали. С момента, как мы впервые шагнули за порог академии, мы смотрели на проблему с неправильной точки зрения. Фальшивая магия и все её ответвления строги и полны правил и ограничений, которые маг не может преодолеть. Фальшивые маги не могут менять форму, размер и даже температуру Огненного шара, разве что, пересоздавая заклинание с нуля. Истинная магия напротив, подобна свободному потоку. В ней не существует фиксированного числа шагов или ограничений в том, что ты можешь сделать, пока у тебя есть сила воли и воображение для осуществления этого. С самого начала наша проблема была в том, что мы пытались победить в игре на её условиях вместо того, чтобы создать свои. Почти всё, что я узнал в академии о заклинаниях четвёртого уровня, бесполезно. Всё, что они объясняли до сих пор на целительстве, теории боевого применения магии и принципах продвинутой магии, я и так мог использовать самостоятельно. Мне просто не хватило смекалки, чтобы связать все, что я знал ранее о третьем уровне и ниже. Поэтому, как только я выучил трюк с отращиванием конечности или передачей жизненной энергии, я сразу смог создать улучшенную версию с истинной магией. Однако в кузнечном деле я очень не просвещён, отсюда и моя ошибка. Вместо фокусирования на символах и кругах, я должен был попытаться понять принцип за числом и расположением рунических путей. Я должен был изучить, какая форма и свойства необходимы для псевдоядра, чтобы даровать зачарованному предмету его свойства. Как только я этого достигну, то необходимость в словах и символах отпадёт. Мне будет достаточно вырезать рунические пути и создать хорошее псевдоядро.

— Я думаю, ты прав, — сказала Солус в своей форме виспа. — Я должна была задуматься об этом, когда смогла создать собственные магические круги без использования специальных чернил профессора Ванемир. Если для кругов не нужны чернила, то и ситуация с символами не должна сильно отличаться. Во имя творца, почему я такая недогадливая?

— Не вини себя, Солус. На самом деле ты сообразительная, но ты уже больше года страдаешь от депрессии из-за своего состояния. Не говоря о том, как ты постоянно обо мне заботишься, контролируя мою социальную жизнь и помогая мне с магией. Знаешь, ты самая добрая личность из всех, кого я встречал.

Висп закружился от радости. Обращение, как к личности, а не вещи, радовало её больше всего. Лит почувствовал это и поймал себя на том, что начал выражать свои мысли вслух.

— Ты знаешь о забавной черте, которой мы похожи? Нам обоим ещё предстоит узнать, чем же мы являемся. Ты не артефакт, поскольку у тебя есть самосознание, и не проклятый предмет. А у меня, по-видимому, тело человека, принципы зверя и душа мерзости.

Солус понравилась идея о том, что их связь была чем-то большим, чем симбиоз, и куда меньше мрачное направление мыслей Лита, поэтому она поспешила сменить тему.

— Что ты там говорил о кузнечном деле? Что мы можем пропустить теорию Ганцвелла и работать напрямую над псевдоядром?

— Хотелось бы, — вздохнул Лит. — Это требует огромного количества знаний и опыта, которых нам на данный момент крайне не хватает. Пока мои руки не доберутся до кучи магических предметов разных типов и не изучат их свойства, мы застряли на фальшивом кузнечном деле. Однако теперь, когда мы знаем правила игры, одной части из них мы должны подчиниться, другую часть можем прогнуть под себя, а третью игнорировать, смухлевав. Позволь продемонстрировать.

Лит положил на рабочий стол для кузнечного дела одно из дешёвых колец, которое он зачаровал в пространственный предмет, пока Солус использовала Бодрость для собирания энергии мира и использовала её для наполнения маной пространства вокруг кольца. Затем Лит вынул из карманного измерения один из многих небольших молотков, что Зекелл подготовил для него. У него была металлическая головка и деревянная рукоять, такой можно использовать, чтобы забить гвоздь в стену.

— На самом деле, я планировал зачаровать их в предметы для моей семьи, но и для экспериментов сгодятся. Солус, твой контроль над маной в башне ограничен кругами?

— Нет, просто так мне привычней, поскольку мы всегда следовали принципам кузнечного дела.

— Хорошо. Мне нужно, чтобы ты наполнила молоток в моих руках чуть большим количеством маны, чем то, что хранится в круге.

Солус понятия не имела, что задумал Лит, но сделала, как он ей сказал. Такое количество маны было куда ниже предела её возможностей.

Молоток пульсировал синим светом, издавая низкий жужжащий звук. Лит сосредоточился на таинственных энергиях, заставляя их подчиниться его воле и принять форму первой руны перед тем, как ударить их о те, что заключены в магическом круге. Искры разлетались по всей лаборатории, а конфликтующие энергии создавали голубые вспышки света, что почти ослепили Лита. Каждый удар создавал новую вспышку света, вырезая очередную руну внутри кольца, что создавало пути маны шире и сильнее, чем когда-либо прежде. Краткий контакт позволил таинственным энергиям остаться стабильными, но сильно сказался на инструменте и его владельце. На третьей руне молоток не выдержал. Дешёвые материалы и так были на грани из-за сильно сжатой маны, направленной в каркас. Каждый удар был аналогичен сильным ударам молотком о встречный поезд. Лит достал другой, на этот раз со стальной головкой и рукоятью, который Солус вновь наполнила до предела, не давая Литу потерять ритм. Сталь доказала, что была лучшим проводником маны, позволив ему вырезать символы с меньшим усилием и продержавшись пять ударов.

«Проклятье! Восемь есть, семь осталось. Следующий!» — Лит не мог тратить время на болтовню, мысли были куда быстрее.

Третий оказался маленьким декоративным посеребрённым молотком, который Лит купил в качестве подарка на конец семестра для профессора Ванемир.

«Чтоб меня! Рандом ненавидит меня, из всего барахла, что я купил, я выбрал единственный дорогой. Вот она, моя удача».

На самом деле молоток не был столь дорогим, просто Лит был очень скуп. Тем не менее он торопился — дешёвое кольцо уже не выдерживало, не давая ему времени сменить молоток перед продолжением процесса. К его глубочайшему удивлению, серебро не только было ещё лучшим проводником маны, но и каким-то образом рассеивало излишки энергии, снижая отдачу от вспышек.

Лит завершил кольцо без необходимости вновь сменить молоток. Когда он осматривал финальный продукт с помощью Бодрости, то обнаружил, что эксперимент частично оказался успешным. Несмотря на использование зачарования для пространственных предметов среднего класса, способных вмещать в себя десять квадратных метров пространства, то, что они получили с гибридной техникой, используя и фальшивую, и истинную магии, было высококачественным, с внутренним пространством в почти тридцать квадратных метров. Проблема была в неравномерном распределении путей маны, кружащих вокруг псевдоядра.

— Проклятье. Хоть ты и использовала одинаковое количество маны для каждого молотка, но разные материалы выдали абсолютно разные результаты. Псевдоядро было наполнено, используя посеребрённый молоток, поэтому оно слишком сильное для путей, прорезанных первыми двумя молотками. Они или не смогут выдержать энергию псевдоядра и заставят утратить его магические свойства, или псевдоядро станет нестабильным и со временем взорвётся. С моей удачей я ставлю на взрыв.

— Всё равно это успех. Посеребрённый молоток выдержал семь ударов перед поломкой. Может серебряный молоток сможет выдержать все тринадцать рун, если не более одного предмета.

— Возможно. Но возможно, и нет, — вздохнул Лит. — Серебро — пластичный и податливый металл. Оно может деформироваться после одной единственной руны, становясь бесполезным. Стоит попробовать, но это не будет дёшево.

— Ну хорошо то, что если мы соберём все куски, которые у тебя остались, то сможем выковать новый молот.

В течение следующих нескольких дней, пока каникулы в академии не закончились, Лит провёл бесчисленные эксперименты над несколькими моментами. Последовав совету Солус, он купил серебряный молоток, и последовав обычаям земных РПГ-игр, купил позолоченный молоток. Одни материалы стоили ему трёх золотых монет, но во всех видеоиграх, что он играл, золотые предметы были лучше серебряных. К его большому сожалению, золото оказалось ужасным проводником маны, не выдержав и одного удара перед тем, как превратиться в пыль. Долго проклиная создателей Dungeons & Looting, он испытал серебряный молоток. Тот позволил ему создать первое высококлассное пространственное кольцо за его карьеру магического кузнеца. Воздействие было более магическим, чем физическим по природе, поэтому молоток погнулся, но не сломался. Лит мог использовать его несколько раз перед перековкой.

— Или нам нужен более твёрдый сплав серебра, или нужно зачаровать молоток, чтобы сделать его более прочным. Рано или поздно Зекелл спросит тебя о том, как ты приводишь его инструменты в столь плачевное состояние и у тебя не будет хорошего оправдания.

Чем больше они узнавали о кузнечном деле, тем ближе становился Лит к открытию магически запертых коробок. Он не получил видение о смене будущего, поэтому не забывал о них.

Лит и Солус пытались воссоздать эффект синхронизации, который они испытали, противостоя скорпикоре, когда она впервые приняла свою светящуюся форму, но безрезультатно. Каменная рукавица действовала лишь как каменная рукавица, их тела были связаны, но ядра маны разделяла пропасть и они отлично себя чувствовали в этом состоянии.

Лит так ни разу и не получил звонка от своих друзей, что его немного удручало.

«Как Юриал и сказал, вот только уже поздно. Корабль уже уплыл».

— Или, может, им нужно немного времени на выяснение своих чувств?

— Юриал и Фрия должны многое серьёзно обдумать, а бедная Квилла наверняка всё ещё приходит в себя после того, как попала во френдзону. Лишь у Флории нет оправданий. Я был о ней лучшего мнения.

Попрощавшись с семьёй и друзьями, Лит вернулся в академию Белого Грифона на последний триместр.

Ещё раз с чувством I

Возвращение в академию ощущалось немного странно. Литу не нравилось там находиться из-за постоянной нужды скрывать свои истинные возможности и держать под рукой бюллетень. Обнаружив, что массивы стража могут запирать пространственные амулеты, Лит не чувствовал себя в безопасности, храня бюллетень в карманном измерении, поэтому он постоянно вытаскивал его, когда покидал свою комнату или аудиторию. Лит поступил в академию, поскольку надеялся накопить знаний и связей с могущественными людьми, но до сих пор лишь с первым пунктом всё шло гладко. С занятиями по его специализации и библиотекой, из которой он никогда не переставал брать и копировать материал, его знания о магии постоянно росли. Что до связей, то он так и не сдвинулся с места. Подъём по социальной лестнице оказался невозможен. Оставалось или подчиниться юному лорду/леди и стать их мальчиком на побегушках, или взять бюллетень и стать изгоем.

[Ситуация и так была скверной, а теперь я потерял и ту небольшую компанию, что имел. Я так и знал, что выплескивать эмоции при горстке детей — плохая идея. Остались лишь мы с тобой, Солус. Без помощи Квиллы овладевать пространственной магией будет куда сложнее, что дополнительно ухудшает ситуацию].

Это был один из тех редких моментов, когда Солус не знала, что и сказать. С одной стороны, она хотела отругать Лита за рассматривание компаньонов в качестве инструментов, а не людей, но с другой она была рада, что он вернулся к своему безразличному состоянию. Это она подталкивала Лита к тому, чтобы он открылся и поделился своей ношей. Теперь, когда это привело к неприятным последствиям, Солус не могла не считать себя в какой-то мере ответственной за разрыв отношений. По крайней мере, с подобным отношением Лит избавится от дальнейших страданий. Это была одна из многих причин, почему она удивилась, когда кто-то постучал в дверь комнаты Лита, и её удивление лишь возросло, когда она узнала, что это не посланный доставить новые книги клерк. Это был Юриал.

— Привет, Лит. Могу я войти?

Лит открыл дверь. Впуская Юриала внутрь, он заметил, что тот был в плохом состоянии. Юриал выглядел истощённым, он был бледнее, чем в их последнюю встречу и сбросил несколько килограммов.

— Я не знаю, что планируют девочки, но я бы хотел, чтобы этот разговор остался между нами. Я не столь хорош в публичных речах, как ты.

Юриал вздохнул, осматривая комнату, как будто в поисках чего-то помимо храбрости для того, чтобы высказать то, что он должен был.

— Я много думал о том, что ты мне сказал. И говорю не только о части про преодоление моей нынешней преграды, но обо всём, что мы вывалили друг другу в лицо. Ты был прав. К тебе я пришёл не в поисках друга, но я был действительно счастлив, подумав, что нашёл такового. Ты также был прав о моём извинении. Единственное извинение, что я принёс, не было искренним. Я лишь пытался сделать тебя частью моей группы для упрощения своей жизни за твой счёт.

Юриал говорил, смотря Литу в глаза, а его кулаки были плотно сжаты.

— Но я изменился. Всё, через что мы вместе прошли, превратило меня в другого человека. Кого-то, возможно, чересчур зависящего от успокоительных зелий, но тем не менее кого-то лучшего, чем прежний я.

Юриал протянул Литу свою правую руку.

— Привет, я Юриал Дейрус и я убийца. Мне правда жаль за то, как я с вами обошёлся в первый день в академии. Я относился к тебе, как к мусору, а к Квилле, как к питомцу. Я сожалею, что всегда воспринимал вас как должное, пока не стало слишком поздно. Возможно, я немного высокомерен, но я правда хотел бы стать твоим другом.

Лит улыбнулся, пожимая ему руку.

— Извинения приняты. Мы не можем изменить прошлое, но мы можем на нём учиться и не повторять прежних ошибок. Раз уж мы заполучили второй шанс, то должны сделать всё, что в наших силах, чтобы не упустить его.

[Ты серьёзно?] — Солус была ошеломлена неожиданным поворотом событий.

[Да. Я тоже пытался манипулировать ими в своих целях, поэтому не могу винить его за разыгрывание той же карты. Поскольку я тоже пытаюсь измениться, может, мы сможем помочь друг другу. Тем не менее, для меня он на испытательном сроке. Слова мало что значат, Юриал должен доказать свои перемены действиями, иначе это равносильно вере в планы на следующий год].

Юриал был столь счастлив этому, что его лицо вернуло цвет, а рукопожатие превратилось в объятия.

— Спасибо, чувак. Я очень боялся, что ты просто пинком выгонишь меня из своей комнаты. Всё это время я действительно был дерьмовым другом.

Лит похлопал его по спине, подождав пару секунд перед тем, как вырваться из его объятий.

— Не ты один, Юриал. Мне стоило позвонить тебе ранее.

Звук первого гонга заставил их поторопиться в направлении аудитории для обязательных занятий, у них оставалось лишь пятнадцать минут до начала уроков. Использование Варп-ступеней в академии было невозможно, поэтому им пришлось лететь. По их прибытии девочки уже заняли свои места, придержав парочку и для своих пропавших компаньонов. Лит был рад увидеть, что все они ему улыбаются, но это же и заставило задуматься о причинах отсутствия звонков ранее. Когда раздался второй гонг, профессор Налир вошла в аудиторию. Лит не мог не заметить, что она стала ещё прекрасней, но теперь его сердце обрело покой.

«Эх, был бы я на десять лет старше», — вздохнул он, раз и навсегда развеяв все свои романтические мечты о ней.

— С возвращением, мальчики и девочки. Я рада видеть, что столь многие из вас справились со вторым триместром. Процент сдачи в этом году выше, чем в прошлых, и это хорошо. Но, как многие из вас заметили, оценки упали по сравнению с первым триместром, и это плохо. Поэтому я рассчитываю, что вы будете прилагать дополнительные усилия для отработки потраченного времени. Запомните, упорство и кропотливый труд, вот из чего рождается настоящий талант.

Класс разразился недолгими аплодисментами за её добрые слова, на что профессор вежливо ответила лёгким поклоном.

— Давайте приступим. Сегодня я здесь не для того, чтобы учить вас принципам продвинутой магии. С этим предметом мы закончили, по крайней мере на четвёртый год. То, что я собираюсь вам представить, это то, что обязан знать каждый маг, поскольку это часть нашей повседневной жизни. Я говорю о кристаллах маны. Вы уже неоднократно их видели, но, наверное, не переставали задаваться вопросом: что это такое? В академии кристаллы маны встроены в столы кафетерия, в главном зале, в общем, везде. Кристаллы маны освещают каждую комнату, предоставляют свежий воздух туда, где нет окон, и воду для ваших душевых и туалетов. Всё в академии работает на кристаллах маны. На наших уроках я расскажу вам о том, чем являются кристаллы маны, как их найти и, самое важное, как их использовать. В необработанном виде они лишь красивые блестящие камни. Маг должен очистить их и обуздать их силу, чтобы они стали многоцелевыми инструментами. Для того, чтобы стать кристальным кузнецом, не нужна специализация. Любой из вас сможет им стать, если проявит терпение, точность и самоконтроль. Смею добавить, что это высокооплачиваемая профессия, я никогда не слышала о выпускниках, страдающих от нехватки денег. Все магические профессии — хорошие профессии.

Глаза учеников без специализации и тех, кто уже успел их завалить, зажглись огнём жадности.

— Во-первых, что это такое? Кристаллы маны — это созданные природой минералы, содержащие невероятное количество магической силы. Как они образуются — до сих пор загадка, мы лишь знаем, что обычно их находят точно в тех местах, где дикая природа процветает сильнее всего.

[Они и впрямь не имеют ни малейшего представления о том, что мир наполнен магической силой. Возможно, те места, о которых она говорила, нечто наподобие гейзеров маны, что мы используем для твоей формы башни, Солус. Если я прав, то энергия мира кристаллизируется в кристаллы маны. Это значит, что с твоим чувством маны мы сможем легко найти их и стать сказочно богатыми].

[Мне жаль тебя огорчать… но оба гейзера маны, о которых мы знаем, были досуха высушены мерзостями. Я не думаю, что они хоть что-то оставили].

Мечты Лита о богатстве разбились именно в тот момент, когда Налир озвучила очередную плохую новость.

— Только кристаллы низкого качества могут быть найдены в лесах, перелесках и оазисах. Чтобы добраться до залежей придётся немного покопать. Мы не знаем, используют ли магические звери, растения или монстры кристаллы, оставляя за собой лишь объедки. Но мы знаем, что залежи кристаллов маны могут быть найдены под землёй, и обычно чем глубже был найден кристалл, тем выше его качество.

«Логично. Возможно, растения и магические звери поглощают их для усиления своих ядер, или, возможно, они естественным образом поглощают мировую энергию для начала своей эволюции и это не позволяет кристаллам высокого качества сформироваться. Однако под землёй мировая энергия не только должна быть в большем количестве, но и не используется, поэтому со временем она может накапливаться, образуя залежи. Это как банк неиспользуемой энергии».

— Чистота кристалла маны может быть легко определена по его цвету.

Налир вытащила восемь идеально огранённых, словно драгоценные камни, кристаллов из своего пространственного амулета. Каждый из них был размером с её кулак.

— Как вы можете видеть, от худшего к лучшему идут: красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый и белый.

Лит не мог поверить своим глазам. Качество кристаллов маны было идентично качеству ядер маны, но с одним исключением.

«Белый цвет? Значит ли это, что и белое ядро маны действительно существует?»

Ещё раз с чувством II

Совершенно не подозревая о внутреннем смятении Лита, профессор Налир продолжила свои объяснения.

— Красный, оранжевый и жёлтый классифицируются как кристаллы низкого качества. Эти кристаллы самые дешёвые и распространённые. В них содержится наименьшее количество маны, и после их потребления они рассыпаются в пыль. У них есть ограниченное количество применений для самых простых творений в среде стражей и алхимиков, и в то время они совершенно бесполезны для мастера кузнечного дела.

«Дешёвые? — Лит был ошеломлён тем, что Налир назвала дешёвым то, что стоило десятки золотых монет. — Мой посох работает на красном кристалле, как и массив Юриала во время второго экзамена. Даже он неохотно использовал один. Я лучше попрошу у него объяснений позже».

— Например, красные кристаллы можно использовать для продления действия массива или для передачи контроля над ним кому-то кроме заклинателя. В одном случае, страж помещает кристалл внутрь массива, давая ему дополнительный запас маны. В другом случае, страж запечатлевает кристалл, вызывая массивы. Это позволяет любому, кто держит кристалл, включать и выключать их. Красные кристаллы считаются «глупыми», поскольку, несмотря на то, что они запечатлены, любой может использовать их, даже против воли стража. Оранжевые и жёлтые кристаллы работают одинаково, но содержат гораздо больше маны и немного «умнее». Их можно запечатлеть несколько раз, но только с согласия изначального заклинателя. Это делает их защищёнными от воров, но использование их для одноразового массива похоже на использование огненного шара, чтобы убить муху.

Красный, оранжевый и жёлтый камни исчезли в её пространственном амулете.

— Переходим к хорошим. Зелёные и голубые кристаллы относятся к среднему качеству. Они используются алхимиками только для своих самых могущественных творений, в то время как они гораздо более важны для стражей и мастеров кузнечного дела. Кристаллы среднего качества не только содержат гораздо большее количество маны, но и способны со временем самостоятельно перезаряжаться. Пока они удерживают хотя бы крупицу энергии, они не разрушаются. Процесс зарядки может занять часы, дни или недели в зависимости от размера кристалла и его чистоты. Темно-голубой камень перезаряжается медленнее, чем светло-голубой. Чем ярче его цвет, тем чище драгоценный камень.

От количества аналогий между ядрами маны и кристаллами у Лита закружилась голова.

— Благодаря этому свойству стражи могут использовать их, чтобы сделать свои массивы полупостоянными. Подпитанный достаточным количеством кристаллов, защитный массив может всегда оставаться активным, так как его расход маны компенсируется кристаллами, которые непрерывно перезаряжаются. Конечно, чем больше повреждений поглощает барьер, тем больше маны расходуется, пока массив не будет деактивирован либо самим магом, либо потому, что все кристаллы были потрачены. Мастера кузнечного дела могут вместо этого встраивать их в свои творения. Благодаря магическим камням предметы не только получают возможность иметь несколько мощных чар, но также получают собственный резервуар маны, что позволяет их владельцу использовать заклинания, которых он не знает или не может вызвать самостоятельно.

Налир достала что-то вроде миниатюрного меча, достаточно маленького, чтобы поместиться на ладони. Секунду спустя он вырос до размеров длинного меча с двумя сверкающими голубыми камнями в рукояти.

— Это последнее произведение профессора Ванемир. Для тех, кто её не знает, она лучший кузнец академии. Этот меч был зачарован несколькими заклинаниями, которые позволяют ему уменьшаться, становиться острее и прочнее, чем обычно. Он также позволяет своему владельцу вызывать защитный барьер и использовать заклинание молнии третьего уровня, даже если он или она вообще не маги. Всё это стало возможным только благодаря кристаллам маны. Кроме особых материалов, большая часть неорганической материи разрушается, если была наполнена слишком большим количеством магической энергии. Только кристаллы маны могут обуздать такую мощь и даже управлять конфликтующей энергией, черпаемой из сложных заклинаний, чтобы быстрее перезарядиться.

Думая обо всех драгоценных материалах и ресурсах, которые он потратил впустую до предыдущего дня, просто чтобы узнать то же самое, что он узнал за последние полчаса, Лит не знал, злиться ему или плакать.

«Рандом действительно ненавидит меня! Почему этот урок не состоялся месяц назад? Я прямо сейчас так ненавижу профессора Ванемир. Если бы у меня всё ещё был её подарок, посеребренный молоток, я бы ударил им её по голове!»

Лит поднял руку, чтобы задать вопрос. Налир заметила это и разрешила ему говорить.

— Я специализируюсь в кузнечном деле, почему я никогда не слышал об этом раньше? — муки его кошелька отразилась в голосе.

— Потому что внедрение магических кристаллов и создание составных чар — это то, чему вы научитесь на пятом курсе, после того, как пройдёте этот предмет и научитесь очищать кристаллы и обращаться с ними, — ответила она с тёплой улыбкой.

— Мы уже изучили, как применять более одного заклинания. Профессор заставляла нас снова и снова пытаться и терпеть неудачу. При всем уважении, но это несправедливо по отношению к нам, студентам, — многие коллеги Лита по кузнечному делу закивали, они также потратили много времени, сил и денег на дурацкое задание.

— Это несправедливо по отношению к студентам, но справедливо по отношению к бюджету академии. Таким образом Ванемир узнает, кто изо всех сил старался получить прочный базис, а кто вместо этого понадеялся на подсказки родных в нарушение правил академии.

Когда она посмотрела на тех, кто остался равнодушным к жалобе Лита, её улыбка превратилась в ухмылку.

— Высококачественные магические кристаллы действительно дороги. Мы не можем позволить, чтобы вы, студенты, тратили их впустую, совершая свои первые шаги на пути к мастеру кузнечного дела. Это был её способ отделить зерна от плевел и сэкономить много средств. Сбила двух птиц без магического камня, — она подмигнула Литу, который, вопреки её ожиданиям, вместо того, чтобы покраснеть, задумался.

[Солус, это я что-то не понял или профессор Налир немного странная?]

[Да, флирт со студентом — это действительно за гранью. Все эти улыбки и подмигивания…] — ответила она с оттенком ревности в голосе.

[Да не это. Посмотри на меч, она держит его одной рукой].

[Это мало что значит. Может быть, он просто зачарован быть лёгким].

[Тогда объясни, как она узнала о конфликтующих энергиях нескольких заклинаний? Она не мастер кузнечного дела, и даже если бы и была, они ничего не знают о псевдоядрах. Мы узнали о них только благодаря Бодрости].

[Во имя творца! Ты имеешь в виду, что она пробуждённая?] — Солус была шокирована.

[Это объяснило бы её фокус в первый день, который казался настолько похожим на магию духа, её силу и знания. Что говорит твоё чувство маны?]

Солус сосредоточила всё своё внимание на ядре маны Налир, не обращая внимания на её длинные ноги, пухлые губы и волнистые волосы, которые бесили её до безумия.

[Её мана по-прежнему такая же, как у фальшивого мага. Теперь, когда я думаю об этом, у маркизы был магический предмет, защищающий её ядро от обнаружения].

[Может быть, у Налир есть похожее устройство. Или, может быть, она научилась управлять своим потоком маны. Я не могу спросить Налир, есть ли у меча ещё и уменьшающие вес чары, это может дать ей наводку. Я спрошу профессора Ванемир, как только увижу её].

После того, как яростная болтовня студентов утихла, Налир заставила зелёный и голубой камни исчезнуть, прежде чем возобновить своё объяснение.

— Синий и фиолетовый — кристаллы высокого качества. Только лучшие и самые богатые стражи и мастера кузнечного дела могут себе их позволить. Белые — это отдельный уровень, вы никогда не увидите их за пределами королевского дворца или могущественных артефактов. Что делает высококачественные кристаллы бесконечно далекими от их меньших собратьев, так это то, что помимо способности перезаряжаться с большой скоростью, их также можно заряжать вручную. Возьмем, к примеру, академию, — она махнула рукой, указывая на стену, пол и потолок. — Причина, по которой даже столовая может использовать Варп-ступени, чтобы доставить вам еду, та же самая, что делает этот замок неприступной крепостью. Не только из-за того, что он построен из бесчисленных кристаллов, которые усиливают все его заклинания и массивы. Он также может питаться маной своих жителей, если ему понадобится дополнительная энергия. Каждый раз, когда мы практикуем магию, делаем вызов с помощью коммуникационного амулета или активируем пространственный предмет, замок берёт своё в виде крохотной доли используемой магии.

Студенты ахнули, глядя на свои руки, словно ожидая найти под одеждой блох.

— Это одновременно и меч, и щит. Щит, потому что он защищает всех нас от внутренних и внешних угроз. Меч, потому что у тех, кто не носит униформу, он может иссушить всю ману. Какое бы заклинание ни использовал нарушитель, замок вернет в десятикратном размере. И да, кстати. Только драгоценные камни маны синего цвета и выше способны выполнять сложные функции, такие как проецирование голограмм, копирование документов и тому подобное. Вот почему во все ваши коммуникационные амулеты встроен голубой камень и почему эти амулеты такие дорогие.

При мысли о том, что Ванемир показала ему чертеж амулета, ничего ему не объяснив, Лит почувствовал, что желание устроить жесткую встречу профессора и её подарка стало ещё сильнее.

— На следующих уроках я научу вас рассекать кристалл маны в соответствии с его предназначением. Как проверить его качество, как определить скорость его истощения и, если она есть, скорость перезарядки. Последняя часть наших уроков будет посвящена тому, как вручную перезаряжать высококачественные кристаллы, и поездке в шахты в лесу, чтобы показать вам, как найти, раскопать и извлечь необработанные кристаллы, не подорвав себя на месте. Все свободны.

Как только Налир закончила говорить, раздался гонг, сигнализирующий об окончании урока, и она вышла из класса.

— Этот урок заставил меня почувствовать себя грязным нищим, — вздохнул Лит.

— Я знаю. С моим еженедельным довольствием я едва могу позволить себе несколько красных кристаллов маны. Вот почему я не использую их, если в этом нет крайней необходимости, — Юриал вздохнул и показал Литу небольшую сумку, в которой было достаточно красных камней, чтобы обеспечить потребности Лита более чем на год.

Вдруг Лит почувствовал желание врезать молотком ещё и ему.

Пространственное дело

Между занятиями был десятиминутный перерыв, который студенты могли использовать, чтобы расслабиться, обменяться заметками или просто немного размять ноги. Литу очень хотелось понять, злы ли на него девочки или хотят ли они держаться от него подальше. Проблема заключалась в том, как заговорить на эту тему, не выдавая своего беспокойства или, что еще хуже, отчаяния. Он знал по своей прошлой жизни, что девушки могут чувствовать запах отчаяния за милю, и что они могут отлично это использовать.

Прежде чем он смог найти подходящий способ прояснить их отношения, с ним заговорила Квилла:

— Ты действительно сам практиковался в кузнечном деле?

— Конечно, — Лит почувствовал себя слегка оскорбленным этим намёком.

— Но, кроме мелочей, мне не удалось создать ничего особенного. Напротив, я потратил впустую довольно много материалов, так как Ванемир оставила меня блуждать в потёмках, — он фыркнул.

— Действительно? — она была искренне удивлена. — Как твоя семья может позволить себе магическую лабораторию? Это не то, что можно увидеть на ферме.

Лит слишком поздно осознал свою оплошность. Он не мог рассказать им о Солус и о созданных ею лабораториях, поэтому ему пришлось импровизировать.

— Они не могут. Я тренируюсь на небольшой полянке в лесу рядом с моим домом. Это не так уж много, но, по крайней мере, там тихо и уединенно.

— Тогда ты не можешь винить профессора в своих неудачах. Отец всегда говорит, что без должным образом изолированной магической лаборатории зачарование предметов — это скорее азартная игра, чем магия.

— Ты берешь уроки кузнечного дела у Ориона?

Квилла кивнула.

— Скорее он объясняет мне основы, пока работает. Отец говорит, что мне не помешала бы вторая специализация, и что кузнечное дело помогает сформировать характер.

«Похоже на правду, потому что она всё это время смотрела мне прямо в глаза, не краснея. Орион, должно быть, провел с ними довольно много времени, чтобы заставить Квиллу уже называть его отцом».

— Кстати, как твой табель успеваемости? — Квилла стала гораздо более разговорчивой и прямолинейной по сравнению с прошлым.

— Довольно неплохо. Но есть одна проблема.

— Дай угадаю, — Фрия усмехнулась. — Пространственная магия?

— В точку, — Лит улыбнулся. — Радд тоже поставил тебе A−?

— Черт возьми, он сделал гораздо хуже! — Фрия стукнула кулаком по столу, привлекая внимание большей части класса.

— Тише! В прошлый раз у меня не было возможности рассказать вам, но каким-то образом табели тех, кто прошел второй экзамен, стали доступны общественности, — прошептал Лит. — Большинство наших одноклассников уже завидуют нашим успехам, не давайте им возможность доложить о вас Радду, дав ему повод понизить ваши оценки еще больше.

Эта новость застала всех врасплох. Фрия с гневом посмотрела на своих одноклассников и только сделав несколько глубоких вдохов, смогла успокоиться.

— Юриал и Флория получили А+, Квилла получила A−, как и ты, а я только B+, — её голос был тихим, но ее руки снова и снова ломали перо пополам, пока самый большой кусок не стал размером с боб.

— Это несправедливо, — вмешалась Флория. — Мы более или менее на одном уровне, но только благодаря тому, что Квилла дает нам реальные уроки о пространственной магии, и благодаря тому, что ты учишь нас мультикасту. Это у вас двоих должна быть лучшая оценка, а не у нас. Держу пари, что Радд сначала посмотрел на статус нашей семьи, а потом на наши показатели. Оценка Фрии не имеет никакого смысла, если только…

— Если только он не наказывает меня за то, что сделала моя мать, подразумевая, что, поскольку я принадлежу к семье предателей, я, должно быть, каким-то образом сжульничала, — Фрия закончила фразу за нее, в ее голосе звучали гнев и печаль.

— Думаю, я бы вскрыла себе вены, если бы не ты, Лит. Большое спасибо, — Фрия внезапно обняла его, заставив зрителей начать сплетничать об этом.

— А что именно я сделал? — Лит был застигнут врасплох и не мог понять о чём она говорит.

— Ты был нашим наблюдателем во время второго экзамена, болван. Ты, должно быть, немного приукрасил наши показатели, иначе я сомневаюсь, что мой табель успеваемости был бы так хорош, — она протянула ему листок бумаги, на котором было написано:

Фрия Эрнас:

Принципы продвинутой магии — A−

Рыцарь-маг — A−

Целительство — A

Пространственная магия — B+

Школьные баллы, полученные от ежедневной оценки — 3 362

Школьные баллы, полученные от второго экзамена — 1 000/1 000

Кандидат продемонстрировала хладнокровие даже в стрессовых ситуациях, способность к отличной командной работе и достаточно смелости, чтобы рискнуть своей безопасностью для того, чтобы обеспечить успех миссии своей команды.

Директор Линьос.

Один за другим его спутники дали Литу копию своего табеля успеваемости. Все они набрали полные баллы во время второго экзамена, в то время как их оценки выросли с минимума А− до максимума А+. Единственным исключением была Квилла, получившая по целительству S−.

— Мы получили табели успеваемости всего несколько дней назад. Я никогда не ожидала, что меня будут считать магом ранга А, — Квиллу переполняла радость. — Честно говоря, я сомневаюсь, что мы получили бы полные оценки, если бы ты рассказал Линьосу, как нас стошнило после встречи с первой группой гоблинов. Ты изобразил нас бесстрашными авантюристами? И если да, то как ты заставил поверить в это Линьоса?

Все взгляды были прикованы к Литу, ожидая ответа.

— Извините, что разочаровываю, ребята, но вы переоцениваете мои актерские способности и недооцениваете Линьоса. Он ни за что не поверит в эту историю, я должен был сказать ему правду. Особенно после того, что он сделал с вами во время последнего испытания. Я хотел, чтобы он понял, как тяжело дался вам весь экзамен и как, несмотря на это, вы сумели преодолеть все препятствия без моей помощи, — он подмигнул им. — Я просто забыл рассказать ему о том, как вы запаниковали, потеряв контроль над заклинанием освещения, и о той ночи, когда вы все уснули, оставив меня стоять на страже в одиночестве. И даже если бы я сказал ему, я уверен, что вы получили бы полные оценки. Вы мне ничего не должны.

Как только он закончил свою речь, Лит пал жертвой группового объятия.

— Большое тебе спасибо, — сказала Флория. — Когда мои родители услышали, как директор хвалит мой лидерский талант, моя мать была тронута до слез и даже не ворчала на меня, пока я оставалась дома.

Учитывая, что табели прибыли уже после визита Лита, ему оставалось только размышлять о том, какой ужасной должна быть Джирни Эрнас, чтобы сделать пару дней без ворчания такими драгоценными.

— Да, чувак, — добавил Юриал. — Перечитывая снова и снова свой табель успеваемости, особенно ту часть, где Линьос подчеркивал мои стратегические навыки в противостоянии ограм, я нашёл в себе силы встать с кровати и вернуться в академию. Будь уверен, когда Линьос вызовет нас в свой офис, чтобы обсудить твоё участие, мы вернём тебе должок.

Тщательно следя за тем, к кому и где он прикасается, Лит сумел высвободить руки и обнять их в ответ.

— Спасибо, ребята, но в этом нет необходимости. Просто скажите правду, и все будет хорошо. Конечно, если бы вы могли разделить мою избирательную потерю памяти, это было бы замечательно.

Профессор Хавос Радд вошел как раз вовремя, чтобы услышать их смех. Его верхняя губа скривилась в выражении безудержного отвращения.

«Проклятый Линьос. Видеть, как наследники гордых магических семей смешиваются с грязными простолюдинами и этой предательской сучкой, меня тошнит от такого. В прежние времена я преподал бы им парочку уроков об уважении к иерархии и сохранении чистоты магической родословной. Подлило масло в огонь еще и то, что не только те пятеро являются лучшими в этом году, но и то, что Лит — один из фаворитов королевы, как будто Линьоса было мало. Я не продержался бы так долго, враждуя с могущественными людьми по мелким причинам, но боги знают, как меня искушает сделать это хотя бы раз».

— Сядьте. Урок начался.

Строгий голос Радда положил конец болтовне, заставив студентов вернуться на свои места.

— Мои дорогие ученики, я хотел бы сказать, что рад видеть вас по-прежнему столь многочисленными, но, по правде говоря, я не рад, — его тон был настолько полон желчи, что мог расплавить сталь. — В моей долгой карьере было много занятий, но это, безусловно, самое разочаровывающее. Единственная причина, по которой многие из вас всё ещё здесь, заключается в том, что, несмотря на то, что мой предмет является обязательным, моя оценка не имеет отношения к вашему продвижению вперёд.

Некоторые студенты от стыда опустили головы. Остальные стояли во весь рост, то ли потому, что у них были хорошие оценки, то ли просто потому, что им было всё равно. Профессор Радд давно потерял уважение и признание многих из них.

Аристократы видели в нем человека, неспособного устоять против Линьоса, остальные — пережиток прошлого. Как надоедливого, напыщенного старого болвана.

— Тот, кто уже преуспел в создании Варп-ступеней, поднимите руку, пожалуйста.

На вопрос откликнулось чуть меньше половины класса.

— Те из вас, кто ещё мастерски не овладел заклинанием и иногда не справляются с ним, опустите руки, пожалуйста.

Осталось всего двадцать поднятых рук.

— Три месяца терпения и усилий привели нас к такому жалкому результату. Поскольку некоторые из вас усердно работали, в то время как остальная часть класса считала ворон, я не собираюсь больше тратить свое драгоценное время. Я объясню вам как превратить Варп-ступени в Блинк или Обмен, а потом мы все пойдём в тренировочный зал. Вам лучше делать заметки, потому что я не собираюсь повторять.

Радд выждал всего несколько секунд, прежде чем возобновить урок, многим ученикам ещё только предстояло вынуть свои книги и чернильницы.

— Те из вас, кто действительно читал мою книгу, должны были уже заметить, что два заклинания, которые уберут вас с моих глаз раз и навсегда, только упоминаются, но никогда не описываются. Это потому, что они не являются новыми заклинаниями, это просто вариации выполнения Варп-ступеней, которые требуют большого таланта и мастерства в искусстве пространственной магии. Вы уже знаете магические слова и движения рук. Вам просто нужно сделать последний шаг. Чтобы превратить Варп-ступени в Блинк, всё, что вам нужно сделать, это заставить Врата двигаться к вам и закрыть их, как только вы их пересекли. Обмен — это то же самое, но требует создания двух наборов Врат, движущихся с одинаковой скоростью и ведущих почти к одним и тем же координатам. Очень немногие могут это сделать, поэтому Обмен изучается чисто по желанию, а Блинк — нет. Чтобы заставить Врата двигаться, вам нужно использовать другие в качестве якоря и растянуть пространственный коридор, не позволяя ему разрушиться. Это требует усиления потока энергии с добавлением магии огня в самый последний момент, и дальнейшего впрыска магии воздуха, земли и воды, чтобы баланс оставался неизменным. Между дальнейшим потреблением маны и скоростью, необходимой для его работы, у Блинка есть диапазон тридцати метров, несмотря на то, что он потребляет такое же количество энергии, которое потребовалось бы, чтобы искривить километр. Обмен похож на Блинк, сделанный дважды, но одним заклинанием. Добавляя магию света и тьмы в равных долях во время первых шагов заклинания, можно вызвать резонанс, который удваивает количество энергетических ядер, создавая две точки входа и две точки выхода.

— Использование шести элементов за такое короткое время не только является редким подвигом, но и требует большого внимания. Вот почему его дальность действия дополнительно ограничена десятью метрами и нуждается в четкой зрительной линии между заклинателем и мишенью.

Закончив объяснения, профессор Радд повел их в тренировочный зал, разделив студентов на группы в соответствии с их уровнем мастерства. Прошло больше часа, многие открыли Врата, но ни один не освоил Блинк. Через полчаса, ко всеобщему удивлению, Фрия исчезла со своего места, вновь появившись в нескольких метрах от начального положения. За несколько минут ей удалось использовать Блинк несколько раз подряд. Профессор Радд вскипел от гнева, но сумел скрыть свои чувства и даже поздравил ее, поощряя класс последовать примеру Фрии.

Прежде чем Лит был вынужден попасть в очередное групповое объятие, раздался яростный рев.

— Это несправедливо, она сжульничала! — Лиам Лукарт подошел к Фрии так, словно хотел ее побить, но, несмотря на то, что она была на пятнадцать сантиметров ниже его, она твердо стояла, положив руку на рукоять меча. — Она жульничала, и я могу это доказать!

Гордыня до добра не доводит

За десятилетия своей карьеры Хавос Радд был вынужден слушать безумные теории, глупые вопросы и столь невероятные оправдания некомпетентности и провалов, что любой бард бы позавидовал. Но никогда прежде он не слышал чего-то столь вопиюще нелепого.

— Несправедливо? — повторил он, вставая между юным Лукартом и кровожадной девочкой. Очевидно, что один из них нуждался в защите, но он не был уверен, кто именно.

— Жульничала? — его голос становился всё громче, а удивление переросло в гнев из-за задетой гордости.

— Ты говоришь мне, что в благородном искусстве пространственной магии можно сжульничать? Во время моего урока и прямо передо мной? Ты считаешь меня дураком, некомпетентным или некомпетентным дураком?

Зная, сколь сильно профессор Радд любил и уважал магические семьи, Лиам Лукарт опешил, услышав возражение, полное злобы.

— Нет. Я бы никогда не посмел сказать что-то подобное, — Лиам тревожно сглотнул слюну. То, что профессор Радд вытаскивал свой коммуникационный амулет, всегда было недобрым знаком.

— О, я очень на это надеюсь. А также я умираю от любопытства, почему ты решил, что леди Эрнас жульничала? Если мне не понравится твой ответ, то готовься попрощаться с тысячей баллов, — ответил Радд, уже держа большой палец на контактной руне учебного офиса.

Лиам начал паниковать. Тысяча баллов было больше, чем он мог себе позволить. Он привык тратить их, как только набирал достаточно для очередной магической побрякушки.

— Сэр, она точно жульничала. Во-первых, она произошла из немагической семьи, поэтому не может превзойти чистокровного, как я. Не говоря о том, что она получила лишь B+ в пространственной магии, а у меня A+. Как может кто-то со столь низкой оценкой быть столь хорош в пространственной магии? Этого мне достаточно! — сказал он, выпучив грудь от гордости.

За последние годы преимущества древних дворянских семей постепенно распространялись и на молодые и более магически одарённые семьи. С новой политикой власти их влияние над королевством таяло, а их верные слуги на ключевых позициях во всех регионах были замещены на новых бюрократов, верных лишь короне.

Одного факта, что какой-то простолюдин превосходит его, было достаточно для того, чтобы задеть его юношескую гордость, это было словно всё, что было обещано ему при рождении, ускользало сквозь пальцы, как песок.

— Серьёзно? B+? — профессор Радд призадумался, ослабив хватку и позволив Лиаму выдохнуть с облегчением. — Откуда ты знаешь?

Внезапно, ледяные голубые глаза профессора оказались всего в нескольких сантиметрах от Лиама, пылая от гнева и маны.

— От-откуда я-я з-знаю ч-что? — Лиам заикался на каждом слове.

— Её оценки. Они являются секретом, моим секретом, если точнее. Вы двое не друзья, поэтому не думаю, что она тебе рассказала.

Фрия покачала головой, подтверждая его подозрения.

— Спрошу лишь раз. Откуда ты узнал?

— Друг рассказал.

— Тогда назови имя этого друга, — тон Радда с каждой секундой становился всё более угрожающим.

— Я не хочу доставлять ему неприятности. Он просто рассказал мне то, что все знают. Это не его вина.

— Правда? Все знают? — по мановению руки Радда дверь в аудиторию захлопнулась. — Тогда нам есть о чём поговорить, мои ученики.

Все присутствующие посмотрели на Лиама взглядом ненависти и презрения, он лишь одним предложением сумел втянуть их всех.

— Молодой человек, у тебя большие неприятности. Если ты не назовёшь мне имя своего друга, то чёрт с ними, с баллами. Я исключу тебя за взлом системы академии. А после я гарантирую, что ни одна академия не откроет для тебя свои двери.

Лиам понял, что из этой передряги ему не выбраться. Его отец богатый и могущественный человек, но Радд пережил бесчисленное число директоров и даже попытку королевы отправить его на пенсию. Хавос Радд был архимагом с такими знаниями, силой и связями, что Лиам был уверен в том, что это были не пустые угрозы. После того, как Лиам назвал имя друга, профессор потратил лишь несколько минут на раскрытие всей пирамиды, узнавая, кто был вовлечён и как.

— Ладно, кучка идиотов, ваше наказание мы обсудим позже в кабинете директора. Что до тебя, юный Лукарт, позволь преподать тебе урок унижения. Тебе может кто-то не нравиться, ты можешь презирать его семью, но ты всегда должен уважать талант, когда с его помощью тебе дают пощёчину.

Профессор Радд выволок Лиама в центр класса, прямо перед ледяным взором его друзей, которым не терпелось увидеть, как он провалится и разделит с ними страдания.

— Может я и стар, но моя память отлично работает. Я отлично помню, как ты и мистер Лит были первыми, кто вырвался вперёд с заклинанием Врат. Давайте выполним что-нибудь простое.

Судя по его волчьему оскалу, что бы он ни предложил, это будет что угодно, кроме простого.

— Мистер Лит, не могли бы вы открыть Врата для меня? Сделайте это медленно, шаг за шагом, пожалуйста.

Лит сделал, как велели, осознав, насколько сложным было поручение Радда. То, что за прошлые неудачи стало столь обыденным, теперь требовало полной его сосредоточенности. Его разум и тело столь привыкли к течению различных элементов, что это задание было подобно вождению машины на ручном тормозе. Тем не менее Лит справился. Сначала появилась светящаяся сфера, которую Радд попросил поддерживать в течение десяти секунд, потом он, наконец, мог разделить её на две чёрных точки на следующие десять секунд, и только потом Радд позволил ему завершить заклинание и открыть небольшие Врата. Лит немного вспотел, у него болела голова. Пространственная магия была движением по своей природе, и поддерживать её в состоянии покоя было чертовски сложным заданием.

«Если это он считает “простым”, то я должен поблагодарить Линьоса за то, что он убрал письменный и практический экзамены, иначе, если бы Радд поставил “сложные” задания, я бы никогда не сдал пространственную магию».

— Твоя очередь, лорд Лукарт, — голос Радда источал сарказм.

Лиам произнёс заклинание, сразу открыв пару Врат.

— Я сказал медленно. Ты глухой, тупой или всё разом? Ещё раз!

Лиам пытался вновь и вновь, но он мог поддерживать этапы заклинания лишь секунду или две, пока заклинание не взрывалось прямо перед его лицом, унижая его. Лишь защита тренировочного зала спасала его от увечий или чего похуже.

— Знаешь, в чём разница между вами двумя?

Лиам собирался сказать: «он простолюдин, а я наследник дворянской магической семьи», но Радд предположил его ответ и не дал времени высказать его.

— Она в том, что несмотря на его слабый талант в пространственной магии, он упорно трудился. Он испытывал неудачу бессчётное число раз, пока наконец не преуспел, отпечатав в своих мозге и теле каждый этап заклинания. Ты, напротив, вероятно был обучен своим отцом или одним из его помощников. Они скормили вам готовые ответы, даже не заботясь о понимании значений, лежащих в основе ваших вопросов. Давай, я покажу тебе, как легко отличить талант от упорного труда в моей сфере. Леди Квилла Эрнас, не соизволите сделать демонстрацию классу?

Квилла выступила, как и Лит, однако, даже не вспотела.

— Невероятный талант, — сказал Радд, и из его уст это впервые прозвучало не как оскорбление. — Если бы не некомпетентность профессора Налир в обучении мульти-кастингу, я уверен, что она бы уже смогла применять Обмен. Лишь талантливые могут понять путь маны и заставить её двигаться по своей воле. Леди Фрия, ваш черёд.

Фрия тоже преуспела.

— Талант и упорный труд. Редкая комбинация, — Радд поклонился ей в знак уважения.

— Что же до тебя, лорд Лукарт, настало время понять, что глупые действия и слова имеют последствия. — он активировал коммуникационный амулет. — Это профессор Радд. Снимите две тысячи баллов с Лиама Лукарта за неподчинение, клевету на одноклассника и разглашение секретов академии. Также смените его оценку в пространственной магии на B − и повысьте оценку Фрии Эрнас до A+.

Эти слова заставили Лиама сначала побледнеть, потом позеленеть и, наконец, покраснеть от ярости. Он подбежал к Фрии, собираясь ударить её по лицу. Радд собирался вмешаться, но заметил, что её руки и губы двигаются с огромной скоростью. Он поставил невидимый барьер вокруг неё и сделал вид, что не вмешивается, анализируя её мастерство. Её пространственное заклинание всё ещё было активно, всё что ей оставалось сделать, это завершить его, поместив первые врата перед собой, а другие у яиц Лиама. В результате юный Лукарт со всей силы ударил себя прямо по яйцам. Раздался гомерических смех Радда от вида жалкой фигуры Лиама, валяющейся на полу. В один миг, более половины класса присоединилась к профессору в его веселье. Падение знатного и могучего дворянина было редким зрелищем, и присутствующие простолюдины наслаждались каждым его мигом. По щекам Лиама не прекращая текли слёзы. Хуже его физической боли был лишь застрявший во рту вкус неудачи и то, что впервые за свою жизнь он стал посмешищем.

— Очень хорошо выполнено и идеально рассчитано, леди Эрнас, — Радд вновь активировал коммуникационный амулет. — Добавьте баллы ученице Фрии Эрнас за демонстрацию превосходных навыков в пространственной магии и досрочное завершение курса за три месяца до экзамена. Пятьсот баллов.

В этот раз никто не прерывал ликование и поздравления группы. Фрия была столь счастлива, что впервые с конца второго экзамена перестала хмуриться. Вид того, как группа юнцов, несмотря на разницу в социальных статусах, возрасте и магическом наследии, была столь сплочена, заставил профессора Радда отстранённо вздохнуть.

«Мне не хочется этого признавать, но если Лиам Лукарт — лучшее, что могут предложить древние магические семьи, то куда лучше раз и навсегда стереть их с лица Могара. Я ненавижу простолюдинов, но слишком люблю магию, чтобы позволить кучке неблагодарных испорченных сопляков не уважать её. Те, кто неустанно трудятся в поисках магических знаний, в сотню раз лучше тех, кто идут простым путём, не понимая, что магия — это постоянное состязание с самим собой, а не окружающими».

— Леди Эрнас, вы можете более не посещать мои занятия. Однако, я надеюсь, что вы решите иначе. Для меня будет честью помочь вам идеально овладеть Обменом и увидеть рождение истинного пространственного мага.

Вся группа опешила. В его голосе не было и следа сарказма. Радд даже глубоко ей поклонился. Там, где годы споров и дебатов Ассоциации магов провалились, Лиам Лукарт преуспел. Строгое сравнение между его слепым высокомерием и негласными успехами Фрии раз и навсегда смогло убедить Хавоса Радда, сколь неправ он был всю свою жизнь. Быть хорошим магом — это не вопрос таланта или родословной, упорный труд и страсть к магии были единственными вещами, которыми нужно дорожить и взращивать.

— Для меня честь обучаться у лучшего пространственного мага нашего времени, — ответила она, поклонившись ещё глубже.

Несмотря на её возмущение прежним поведением Радда, Фрия не была столь глупа, чтобы поставить личные обиды над образованием. Радд кивнул, он остался доволен и её ответом и её лестью.

— На сегодня всё. Лиам Лукарт, вставай и пошли со мной в кабинет директора. Посмотрим, смогу ли я тебя исключить. Мне тошно от одного твоего вида.

Неожиданный сюрприз

После окончания урока группа пошла в столовую, чтобы чем-нибудь перекусить и оправиться от шока. В течение нескольких месяцев они присматривали за Лукартом и его громилами, а теперь профессор Радд избавляется от него. И то, что Фрия присоединилась к ним как полноценный студент А-ранга, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Фрия буквально шла по воздуху от волнения. Она была так счастлива, что её магия вышла из-под контроля, заставив её парить в нескольких сантиметрах над землёй.

— Займите мне место, я присоединюсь к вам позже. Не могу дождаться, чтобы сообщить хорошие новости Ориону, он будет гордиться мной!

— Квилла уже называет его «отцом», и первой мыслью Фрии после выхода из класса было разделить с ним свою радость. Твой отец, должно быть, великий человек, Флория.

Группа села за свой обычный стол. Обедать было рано, поэтому они заказали закуски и напитки. Лит был бы рад выпить холодного пива после того, как Радд заставил его попотеть, но он знал, что телом он еще слишком юн. Независимо от того, сколько раз он просил об этом, работники кухни всегда отказывали ему в алкоголе.

— Гораздо больше, он прекрасный отец. В отличие от моей матери, он никогда не подводил меня и никогда не пытался навязать мне свою волю. Жаль, что он часто, по несколько недель, бывает вдали от дома, и это делает мою мать полноправным правителем.

Одной мысли о матери было достаточно, чтобы даже фруктовый сок показался ей прокисшим.

— Честно говоря, я очень удивлен, что Фрия смогла применить Блинк раньше тебя, Квилла, — Юриал выразил то, о чем все думали, а Фрия удачно отсутствовала, чтобы не обидеть её.

— Я не… — Квилла смущённо опустила взгляд. — Несмотря на то, что я освоила тетракаст до неё, магия огня всё ещё моя слабая сторона. Помните, я говорила вам, что начала практиковать магию после смерти целителя в моей деревне?

Все кивнули.

— Я не сказала, что бандиты подожгли деревню, и я тогда чуть не умерла. С того момента я боюсь магии огня. Огонь отличается от других элементов, даже без подпитки маной он не исчезает. Он продолжает гореть и усиливаться, как будто он живой. Из-за этого я никогда много не практиковалась, но теперь всё изменится. Я больше не та маленькая напуганная девочка, я вас быстро нагоню!

Когда Фрия вернулась, все уже ели и пили. Лит решил воспользоваться моментом, когда у всех снизилась бдительность, чтобы задать свой вопрос как можно небрежнее.

— Я рад видеть, что вы все в хорошем настроении. Это вынуждает меня спросить — почему никто из вас не позвонил мне? Вы заставили меня подумать, что вы хотите прекратить отношения со мной, — в итоге, несмотря на все свои усилия, пока Лит говорил, он возился со своим стаканом.

— Мне очень жаль, — Фрия опустила глаза, а ее улыбка исчезла. — После того, как я услышала твою историю, я была пристыжена тем, что так холодно с тобой обошлась. Поняв, что твое бремя намного тяжелее моего, я почувствовала себя истеричным ребёнком, который требует внимания. Я не знала, что сказать, чтобы не выставить себя большей дурой.

— Это не было конкурсом «Чья жизнь сложнее»! — голос Лита казался напряжённым, но сам он почувствовал облегчение после её ответа.

Поскольку Флория выглядела задумчивой, он посмотрел на Квиллу. Она несколько раз открывала и закрывала рот, как будто собиралась что-то сказать, но в последний момент передумала.

«Боги, почему я такая трусиха? Я просто должна сказать ему правду. О том, что после того, как он ушёл, мне нужно было разобраться в своих чувствах, чтобы понять, какие были настоящими, а какие просто притворством. Сказать, как сильно я скучала по нему, но слишком боялась, что меня снова отвергнут. Это не так уж сложно, я уверена, Флория сказала бы это на одном дыхании».

— Ну, мне нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах, — сказала Флория с серьёзным лицом.

Квилла выплюнула свой напиток обратно в стакан, в то время как Лит, в замешательстве, наклонил голову.

— Какие чувства? К твоей матери? К твоим новым сёстрам? Или к осознанию того, что рано или поздно тебе придётся кого-то убить? — спросил он.

— Ничего из вышеперечисленного, — махнула она рукой, будто отгоняя все эти варианты. — Знаешь, когда она не пытается командовать мной и не говорит, как мне жить моей жизнью, моя мать — отличный слушатель. Она очень хорошо знает человеческую природу, и люди для неё как открытая книга. Как бы мне это ни было больно, признаюсь — я не исключение. После того, как ты покинул мой дом, у меня осталось странное чувство. И когда я поговорила об этом со своей матерью, она предложила мне свои идеи и дала советы, вместо того, чтобы пытаться манипулировать мной, что было глотком свежего воздуха. Она отметила, что мне уже пятнадцать, и я не становлюсь моложе. В следующем году мне исполнится шестнадцать, и я стану взрослой. Либо я решу выйти замуж, либо нет, но у меня до сих пор нет никакого опыта общения с мальчиками, а как только я присоединюсь к корпусу отца, все станет реальностью. Из разряда «убей или будь убитым», без золотой середины и компромиссов. Поэтому я решила насладиться последним годом детства в полной мере и выйти из своей скорлупы. Лит, ты не хочешь пойти на свидание со мной?

На лице Лита застыла мерзкая улыбка. Квилла подавилась напитком.

— Блин, не смотри на меня так. Подожди хотя бы пятого свидания или типа того, — она усмехнулась после того, как Лит застыл в одной позе на несколько секунд.

— Я извиняюсь, но сказать, что это неожиданно — ничего не сказать. Конечно, я польщён твоим вниманием, но я никогда не думал о нас в таком ключе.

— Всё в порядке. Ты мне не нравишься, если уж на то пошло, — Флория ответила всё ещё в отличном настроении.

— Хорошо, теперь я не понимаю. Если ты ничего не чувствуешь ко мне, зачем приглашать меня на свидание?

— Дело не в том, что у меня нет к тебе чувств, скорее, я их ещё не понимаю. Пока что все мальчики моего возраста либо незрелые мечтатели, которые всё ещё верят, что однажды им суждено победить монстров и жениться на принцессе, либо возбуждённые подростки, которые хотят только залезть в трусики к девушке, как Юриал.

— Эй, я возмущён! — Юриал побагровел до ушей.

— Чувак, я была там, когда ты флиртовал со своими девчонками. Я могла бы пригласить на свидание тебя, если бы не была уверена, что первое, что ты сделаешь — это положишь руку на мою задницу.

Юриал опустил глаза, не в силах отрицать истинность её слов. Если говорить мягко, он был довольно непостоянен с девушками.

— Лит, ты самый уравновешенный и зрелый мальчик, которого я знаю. Будь то политика, литература или мистические искусства, я всегда могу спокойно поговорить с тобой. Я бы хотела, чтобы мы начали как друзья и посмотрели, к чему это нас приведёт.

[Должен признать, что её предложение заманчивое. У меня никогда не было школьных возлюбленных. Все они были кучкой незрелых детей, в то время как я был занят сохранением стипендии и подработкой. Это может быть возможностью испытать то, что, как я думал, упустил навсегда. Проблема в том, что она мне не нравится в этом плане, в моих глазах она всё ещё ребенок. В этом возрасте всё может быстро обостриться, а я не хочу разрушать нашу дружбу до того, как она начнётся. Что ты думаешь об этом, Солус?]

[Почему ты спрашиваешь меня?] — она была искренне удивлена.

[Как я уже сказал, она мне не нравится. Самое главное, я не хочу задеть твои чувства. Наши отношения могут быть временами сложными, но я бы не разрушил их даже ради всего мира].

Эти слова заставили Солус плакать от счастья, но она спрятала все свои эмоции в глубине своего разума, где Лит не мог их найти, если только он не станет специально исследовать её воспоминания.

[Спасибо, но тебе не нужно обо мне беспокоиться. Разве ты не помнишь, как я подталкивала тебя ко всем девушкам, которых мы встречали? Я всегда считала, что тебе нужен кто-то, на кого можно положиться вне семьи, кто-то, кто больше, чем просто голос в твоей голове].

[Ты намного больше, чем голос в моей голове! — Лит был возмущён самоуничижением Солус. — Ты мой партнёр в битвах, мой напарник. Ты единственная причина, по которой я ещё не превратился в монстра, которым я боюсь стать, если потеряю последнюю частичку человечности].

[И все же я всего лишь голос в твоей голове. Мне потребовалось восемь лет, чтобы обрести форму виспа. Может быть, через восемь лет я получу какое-то эфирное тело, для материализации которого потребуется ещё восемь лет. Ты действительно думаешь, что сможешь избегать человеческих контактов в течение шестнадцати лет, никогда не держаться за руки, не целоваться и не спать с женщиной? Когда ты встретил Налир и Ниндру, ты бы пригласил их на свидание, если бы не разница в возрасте. Это всё, что я могу сказать — жизнь принадлежит тебе, и это твой выбор].

В их мысленном пространстве время текло намного быстрее, чем во внешнем мире. Их разговор длился всего секунду.

[Ну, я могу найти возлюбленную, и, может быть, это поможет Квилле отпустить меня. Я не собираюсь жениться на Флории, вероятнее всего, у нас ничего не получится. Я бы сказал, что плюсов больше, чем минусов].

[Только одно но, — добавила Солус. — Что бы ты ни решил, это не будет твоей деловой сделкой. Она живой человек с настоящими чувствами, не относись к ней как к просчитанному риску или упущенной выгоде. Иначе я буду очень разочарована в тебе].

— Я хотел бы пойти с тобой на свидание, — Лит ответил своей лучшей улыбкой, в то время как слова Солус звучали в его голове. — Вопрос только в том — где и когда. Академия забирает почти все наше свободное время, а здесь не на что смотреть.

— Без проблем, — Флория засияла намного ярче, чем ожидал Лит. — Благодаря Вратам академии, в выходные мы можем пойти куда угодно. Ты не возражаешь, если мы прогуляемся? У меня так много всего, что я хочу обсудить с тобой прямо сейчас.

Лит встал и помахал на прощание своим онемевшим друзьям.

— Я такого не ожидал, — Юриал оправился первым. — Из всех девушек академии Флория — последняя, от кого я ожидал подобного шага. Но настоящий шок в том, что Лит не отказал ей, как другим. Может, он не каменный, как я всегда думал.

Слабая икота прервала его. Квилла была готова расплакаться, а Фрия крепко держала её, пытаясь утешить.

— Всё в порядке, это не конец света.

— Это всё моя вина, — Квилла всхлипнула. — У меня было бесчисленное количество возможностей, но я растратила их все, всегда дожидаясь подходящего момента, вместо того, чтобы создать его, как это сделала Флория. Я чувствую себя такой глупой. Я обманывала себя, поверив, что изменилась, но я всё ещё трусиха.

Юриал и Фрия помогли ей встать и повели Квиллу в её комнату, прежде чем все в столовой заметят её страдания.

Тем временем Лит и Флория шли по коридорам, пока Флория рассказывала и перечисляла все места, которые она хотела посетить в Королевстве Грифонов. Лит даже не заметил, как они оказались перед комнатой Флории.

— Заходи. Я хочу кое-что тебе сказать, но не хочу, чтобы кто-то подслушал.

Лит колебался.

«Её комната, уже? Все базы слишком стремительно пропускаются!»

Когда она это заметила, Флория хихикнула.

— Смелей, я не съем тебя. Пока что.

Флория закрыла за ними дверь. Затем, не говоря ни слова, она крепко его обняла.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — она шмыгнула, чуть не расплакавшись. — Правда в том, что после второго экзамена мне всегда страшно. В подземелье я поняла, что смерть гораздо ближе, чем я думала. Я тренировала свое фехтование и свою магию, веря, что стану непобедимой, но теперь я знаю, что это была просто иллюзия. Когда тот огр чуть не убил меня, всё, о чем я могла думать, это то, что я больше никогда не увижу свою семью, что я ещё не испытала любовь или прикосновения мальчика. Есть ещё так много вещей, которые я хочу сделать, и мест, которые я хочу увидеть. Я не хочу умирать с сожалениями.

Лит обнял её в ответ, поглаживая её по голове и пытаясь понять, какое отношение всё это имеет к нему. Он был уверен, что Флория никогда не испытывала к нему романтических чувств, и Солус всегда это подтверждала. Такой поворот событий был для него непонятен, но он хранил молчание. Его логика могла только подавить её чувства.

— Настоящая причина, по которой я пригласила тебя на свидание, состоит в том, что, несмотря на то, что ты ниже меня, скупой, холодный, и лишь боги знают, как сильно ты напоминаешь мне мою мать, но когда я с тобой, мне больше не страшно.

Иная точка зрения I

На этих словах Лит наконец понял причину перемены чувств Флории. С одной стороны, он посчитал обнадёживающим то, что ему не придётся терпеть эту пустую детскую влюблённость, с другой же, он почувствовал себя задетым этим.

— Ты определённо знаешь, как завоевать сердце мужчины, — его голос был полон сарказма. — Я не получал столько оскорблений с тех пор, как утроил цену за исцеление торговцу, который вёл себя как грубый придурок.

Его слова заставили Флорию усмехнуться, но она не отпустила его, да и он не пытался её оттолкнуть.

— Я не оскорбляла тебя, лишь сказала правду. Попробуй опровергнуть что-нибудь из вышесказанного.

— Да, конечно. Ещё больше причин, почему ты не должна считать меня подходящим тебе парнем. Особенно после того, как ты услышала мою историю. Будучи двенадцатилетним, я уже был сломавшимся. Если ты хочешь позабавиться, то можешь найти варианты получше.

— Это не правда! — она обняла его покрепче, словно пытаясь утешить. — Во-первых, ты мне не парень. У нас есть куча времени, чтобы узнать друг друга получше, так давай воспользуемся им с умом. Во-вторых, ты мой лучший друг в академии по более чем одной причине. За этой циничной маской ты добрый и заботливый. Неважно, сколько раз мы спотыкались и падали, ты всегда был рядом, протягивая руку, чтобы помочь нам подняться. Ты даже сделал это на пробном экзамене, после того как мы обращались с тобой как с дерьмом и даже чуть не потянули вниз за собой. Ты очень впечатлил меня тогда. Именно поэтому я вступила в твою группу позже.

Кроме семьи и Солус, ещё никто не говорил ему такие слова.

«Я был бы тронут, если бы она не была совершенно неправа, — подумал он. — Я помог им только потому, что понял истинную цель экзамена и должен был обмануть их, так как знал, что за нами наблюдают. Она как Квилла, видит во мне другого человека».

[Нет, она не такая, — возразила Солус. — Флория провела много времени, разговаривая с тобой, а не наблюдая с расстояния. Она также заметила твои попытки заботиться об окружающих, как и твои недостатки].

— Также… — добавила Флория, — не думай, что я не благодарна за то, что ты всё ещё обнимаешь меня, несмотря на все вещи, что я тебе сказала, и даже не шутишь о том, что я плоская как доска.

Лит испугался, подумав, что она напрашивается на комплименты, но вместо этого Флория засмеялась над своей шуткой, а Лит с удовольствием присоединился к ней.

«Да уж, грустно, что при её телосложении, её B-чашечки едва заметны. При её возрасте и росте, думаю, она не сильно продвинется в этом направлении».

[Спасибо, что сделал вид, что ничего не заметил тогда…]

— Я не понимаю о чём ты говоришь, — нагло солгал он, но Флория это проигнорировала.

— Но клясться головами своих братьев было действительно бесстыдно. Ты думал, что я не замечу?

— Попытка — не пытка, — он пожал плечами.

— Боже, ты действительно как моя мать, — Флория оттолкнула его, притворяясь разозлённой. — Ну, мамуля, надеюсь, мы поладим. Но не приставай ко мне, ты пока что только друг для меня. Попытаешься скинуть меня на Юриала, и я надеру тебе зад.

Когда Флория успокоилась, она вместе с Литом вернулась в класс обязательных курсов на последний урок дня. После того как она сбросила камень со своей души, она чувствовала себя лёгкой, как пёрышко.

В контраст ей, Лит был мрачным и разочарованным, но ничего из этого не отображалось на его лице, пока они болтали. Солус же, смеющаяся над этим, конечно же ему не помогла.

[Думаю, это моё зрелое обаяние подействовало на неё. Флория не искала себе парня, она искала в академии кого-то, в ком она увидела бы образ отца].

[Скорее матери, мой дорогой начинающий Казанова, — Солус не могла перестать смеяться. — Это с её слов, не с моих. Но разве этот вариант не лучше? Словно ты получил новую сестру, которая будет держать подальше от тебя всех этих искательниц наживы, которые донимали тебя раньше. Не слишком ли ты разочарован для того, кто не видит во Флории девушку?]

[Это вопрос гордости. Даже если я отказываю девушке, мне льстит её попытка. Я предпочитаю, чтобы меня любили как парня, а не желали в виде наседки].

Когда они сели за свои парты, Юриал подмигнул им и поднял большой палец вверх. По его мнению, два его друга имели новое и очень близкое познание друг друга. Квилла не знала, как смотреть в лицо Флории, которая, казалось, не замечала её огорчения, приветствуя её ослепительной улыбкой, как и всегда.

«Прости, малышка, — подумала Флория. — Но тебе всё ещё двенадцать. У тебя есть ещё четыре года перед тем, чтобы решить, как ты собираешься провести свою жизнь, скорее всего, ты закончишь тем, что будешь работать в безопасной среде, как академия или известная больница. У меня же есть чуть больше года, чтобы вычеркнуть как можно больше вещей из своего списка. Я надеюсь, ты усвоишь этот урок. Как говорит моя мама: если видишь хорошего мужчину — хватай его, или его утащит другая».

Флория прекрасно понимала чувства своей приёмной сестры, но считала их не более чем детской забавой. За всё время, что они знали друг друга, Квилла всегда была пассивной, умудряясь говорить с Литом только о домашней работе и магии. Флория же, напротив, не понимая почему его присутствие приносит ей спокойствие, старалась понять свои чувства и позволить ответу, каким бы он ни был, вести её.

Когда прозвучал второй звонок, в класс вошла полная женщина. Болтовня студентов тут же прекратилась, так как их внимание привлекла новоприбывшая. Она была ни красивой, ни пугающей, совсем наоборот. Ей было под сорок, ростом метр пятьдесят четыре, длинные светлые волосы с оттенками чёрного доходили до бёдер. У неё была заразительная улыбка и круглое весёлое лицо, которое больше подошло бы пекарю, торгующему сладостями, чем могущественному магу. В отличие от всех остальных профессоров, она носила одежду и мантию, что были не снежно-белыми, а чёрными как смоль.

— Добрый вечер, дорогие студенты. Меня зовут Калин Зенефф и на этот триместр я приглашена как лектор по курсу некромантии. Как вы могли заметить по моей одежде, я обычно преподаю в академии Чёрного Грифона. Наши учреждения договорились о программе обмена профессорами, чтобы мы могли учиться друг у друга и улучшить отношения между нашими школами.

Она медленно прошлась по классу, изучая реакцию учеников.

— Перед началом урока будет лучше, если я отвечу на все вопросы, которые обычно возникают в голове у тех, кто впервые слышит слово «некромантия». Нет, это не запретная дисциплина, и некроманты не крадутся по ночам, чтобы похищать младенцев и девственниц. Некромантия такая же магическая дисциплина, как и другие. Мы, некроманты, получили плохую репутацию благодаря невежеству, суеверию и некоторым плохим персонам. Помните, неважно, мастер кузнечного дела вы или же боевой маг, единственные заклинания, которые запрещены в трёх великих странах, это те, которые используют человеческую жизнь как материал или требуют обмена жизней на силу. Я собираюсь обучить вас основам некромантии, её законам и тому, как её использовать на поле боя. Из-за природы моего предмета, мои коллеги из академии Белого Грифона прозвали меня «анти-Радд». Как и в случае с пространственной магией, прохождение этого курса повлияет на ваши оценки, но не помешает закончить академию. Также, в то время как предмет Радда долгий и сложный, мой будет относительно коротким и лёгким.

— Давайте начнём с краткого введения. Из-за моральных и юридических последствий использования трупов в качестве инструментов, некромантию можно считать действительно особенной ветвью магии. Заклинания от первого до третьего уровня считаются базовой некромантией, и именно этому я собираюсь вас научить. Четвёртый и пятый уровни состоят либо из продвинутой некромантии, чтобы изучить которую, необходимо вступить в королевскую армию или Корпус королевы, либо из запрещённой магии, практика которой карается смертной казнью во всех трёх великих странах. Базовая некромантия — это временное превращение трупа в нежить, которая будет служить вам в качестве стража, рабочей силы или разведчика. Это очень полезно для следопытов и магов, которые любят действовать в одиночку. Продвинутая некромантия позволяет вам создавать долгоживущих рабов в виде нежити, которая будет служить вам до тех пор, пока не разрушится или не потратит всю свою магию. Эта дисциплина не преподаётся ни в академиях, ни в Ассоциации магов. Только короне позволено иметь армию, неважно, состоит она из живых или нет. Превращение себя или других в вампиров или личей — это запрещённая магия, которая карается смертной казнью. Я также объясню почему некромантия так строго контролируется, её риски и как от неё защититься.

— Давайте начнём с маленькой демонстрации, — щёлкнув пальцами, профессор Зенефф достала из своего пространственного кольца мёртвую крысу. — Обычно ваши подопытные не будут такими чистыми. Я намеренно удалила все ненужные части, чтобы большинство из вас не тошнило. Я говорю это вам потому, что некромантия бесполезна, если трупу больше пяти дней. После этого времени шансы на успех стремительно снижаются. Только свежие тела могут быть обращены в нежить. Такие вещи, как некроманты, поднимающие целые кладбища — это просто фольклор и сказки.

Лит нахмурил брови, становясь тем более задумчивым, чем больше он находил несоответствий тому, чему его учила Калла.

«Пять дней? Трупам, которые Калла хранит в лесу, не меньше месяца. Даже те, кого я поднял в зоне карантина, были мертвы уже несколько недель, — подумал Лит. — Хорошая новость — это то, что я уже могу быть лучшим в этом классе, плохая новость же заключается в том, что это кажется колоссальной тратой времени».

Профессор Зенефф произнесла первое заклинание, позволив Литу заметить первые различия между истинной и фальшивой некромантией. Когда Лит создавал нежить, он посылал одиночный усик магии тьмы в труп, создавая кровавое ядро. Добавляя искру магии света во время процесса, он ставил отпечаток своей жизненной энергии на существе, связывая его своей волей. Профессор же вместо этого создал плотный туман тёмной энергии, который входил и выходил из скелета крысы, как будто он что-то искал. Через несколько секунд туман был полностью поглощён костями, и в пустых глазницах засиял красный свет. Прежде чем процесс был завершён, Зенефф выполнила второе заклинание, которое оставило светящуюся метку на голове существа. Класс ахнул, в то время как нежить вытянула свои конечности, издавая странно забавный дребезжащий звук.

— Это и считается успехом, — профессор отправила крысу на обход класса простым взмахом руки. — Как вы можете видеть, существо прекрасно функционирует и подчиняется моим приказам. В отличии от всех дисциплин, которые вы изучали ранее, некромантия не так проста, как прицелиться и выстрелить. Она требует сильную волю и использование нескольких элементов даже на первом уровне.

Второй щелчок её пальцев создал металлическую клетку, в которой был скелет второй крысы. Она повторила заклинание тьмы, но в этот раз не стала использовать магию света. Новая нежить пришла в неистовство, изо всех сил ударившись о решётку, пытаясь добраться до Зенефф.

— Это является следствием ошибки. Это происходит, когда из-за некомпетентности мага или недостатка его силы воли существо пускается в буйство. Обычно его первой жертвой становится сам некромант, — пока она говорила, нежить продолжала издавать пронзительный звук, похожий на плач ребёнка. Оно пускалось на прутья снова и снова, пока обломки костей не начали падать на учительский стол.

— Создание и контроль нежити требует концентрации. Чем сильнее ваше создание, тем сложнее контроль над ним. Откусите больше, чем можете прожевать, по силе или числу, и вот что произойдёт, — она указала на клетку. — В моё время, когда некромантию преподавали на первом курсе, многие студенты умирали от лап этих монстров, которых они держали как своих питомцев.

Знакомо выглядящая девочка подняла свою руку.

— Что такое, мисс?..

— Леди Милна Кратик, — она отвесила учителю глубокий поклон. — Зачем кому-либо хотеть владеть этим?

Милна не могла перестать вертеть головой, следя за крысами-мертвецами.

— Отличный вопрос, леди Кратик. Ответ — для власти и контроля. Это был способ показать свой талант и иметь верных хранителей круглосуточно. Издевательства выставляют нежить гораздо более привлекательными, чем живых, — Зенефф вздохнула.

Профессор закрыла свои глаза, сделав глубокий вздох. Внезапно первая нежить бросилась к Милне. Она запрыгнула на её парту и сказала:

— Также, в основном из-за этого.

Иная точка зрения II

Лит не знал, от чего удивился сильнее — от своей невежественности об истинном потенциале некромантии или от вида скелета крысы, стоящего на задних лапах и разговаривающего голосом профессора Зенефф. Несмотря на расстояние, он сумел заметить, что свет в глазах существа сменился с тёмно-красного на ярко-синий.

— Как вы могли видеть, когда я реанимировала этот скелет, то оставила на нём отпечаток, используя свою жизненную силу для связывания наших сущностей, — Зенефф-крыса постучала себя по голове лапой, делая метку вновь видимой.

— Связь позволяет некромантам временно переносить своё сознание в свои творения. Ученики в основном использовали это умение для списывания во время письменных экзаменов. Используя маленькую мышь-нежить, они общались между собой или копировали ответы у самых умных учеников. Также нежить была очень популярным инструментом для жестоких розыгрышей и подглядываний в окна. Не спроста все академии убрали окна в жилых помещениях. Даже магия не может превзойти энтузиазм похотливых подростков. Какой бы сильной защита ни была, они всё равно найдут лазейку, — рассмеялась крыса.

— Имейте в виду, что перемещение сознания не лишено риска. На всём его протяжении тело мага остаётся абсолютно беспомощным. Кто-то может поджарить вас, а вы и не заметите. Также в этой форме я не имею восприятия крысы или нежити. Я слышу и вижу, словно нахожусь на вашей парте, но все остальные мои чувства утрачены. Я не могу применить магию, и если что-то случится с этим телом пока я не вернусь в своё, то последующий шок может на несколько часов сделать меня недееспособной.

Глаза существа вновь покраснели, и профессор Зенефф щёлкнула пальцами в третий раз, вынимая третий крысиный скелет из своего пространственного амулета. Когда она произнесла заклинание некромантии, чёрный туман ненадолго поглотил скелет и исчез.

— Вот что произойдёт, если попытаться реанимировать труп, что уже давно мёртв — неудача. Если точнее, этот феномен до сих пор не ясен. Мы знаем только то, что если тело не будет реанимировано хотя бы раз в пять дней, то оно становится бесполезным.

[Хотел бы я иметь возможность применить Жизненный обзор для сбора информации. Солус, что видит твоё мана-чутьё?]

[Её заклинание как будто действует наугад. Фальшивая некромантия не имеет концепта ядра маны, поэтому тёмные энергии сканируют тело целиком перед созданием кровавого ядра. Моя догадка такова: когда живое создание умирает, то его ядро маны оставляет после себя эхо, которое спустя пять дней рассеивается. Фальшивая некромантия, по-видимому, сильно зависит от этих остаточных энергий. Без них заклинание потеряет цель и станет неэффективным].

[Калла не пробуждённая, но инстинктивно понимала, что нужно делать. Предрасположенность магических зверей к элементам просто ужасает. Неудивительно, что на этой планете до сих пор нет доминирующей расы].

— На следующих уроках я научу вас безопасно создавать низшую нежить, перемещать своё сознание и осознавать, когда вы достигаете предела. Некромантия основана на контроле и самосознании. В отличие от других типов магии, этот может вызвать негативные последствия. Он поможет вам закалить характер и заставит осознать, что ваши решения и ваши заклинания имеют последствия, как для окружающих, так и для вас самих. У нас всё ещё осталась пара минут до звонка. Есть вопросы?

Лит поднял руку, и профессор Зенефф кивнула ему.

— Сколько времени держится нежить?

— Зависит от уровня заклинания и силы создания, — она была рада услышать логичный вопрос, а не что-то из разряда привидений и проклятий. — Предположим, что после этого курса вы сможете поддерживать обычный скелет пятнадцать часов или скелета-рыцаря один час.

«Беру назад все свои мысли. Единственная некромантия, что я знаю, требует постоянной подпитки маной моих мёртвых слуг, а её некромантия предоставляет им резерв энергии. Не говоря о том, что мои знания о нежити ограничены Dungeons & Looting и фильмами Джорджа Ромено. У неё можно многому научиться. Я зачастую забываю, что в отличие от магических зверей, люди оставляют наследие. Я могу объединить их многовековой опыт с учениями Каллы для создания своей версии некромантии, чего-то более сильного, нежели сложения её частей».

— Ещё вопрос: вы упоминали маленьких грызунов, но почему бы не использовать насекомых? Они меньше и с большей вероятностью останутся незамеченными.

— Отличный вопрос! — профессор Зенефф предпочитала не заводить любимчиков, но шанс видеть такой неподдельный интерес к её сфере был так же редок, как и лестен. — По двум причинам. Во-первых, потому что тело слишком мало, вместо наполнения тьмой, оно из-за неё разрушается. Дополнительная настройка для избегания этого сделает заклинание слишком затратным и приведёт ко второй причине. Даже если ты и преуспеешь, то резерва энергии хватит на крайне малый промежуток времени, делая подобное создание бесполезным.

У Лита всё ещё оставались вопросы, но звонок вынудил его остановиться.

— На сегодня всё. Свободны.

Поскольку они так и не получили книги на третий триместр, то на выходе из аудитории группа Лита разделилась. Все направились в свои комнаты, ожидая доставку.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию ненадолго? — спросил Юриал. — Я бы хотел поговорить о Флории.

— Не говори мне, что всё это время ты скрывал, что она тебе нравилась! — пошутил Лит, надеясь избежать выслушивания поучений об отношениях от гормонального подростка, имеющего лишь одно стремление.

— Боги упасите, нет, — рассмеялся Юриал. — Она слишком высокая и определённо слишком упрямая для меня. Я предпочитаю маленьких девочек с большой грудью, которые не станут угрожать вывернуть меня наизнанку словно носок. Просто, я никогда не видел тебя с девушками. Поэтому и хотел дать тебе непрошенный совет.

Лит внутренне съёжился, сохраняя безразличное выражение лица, и кивая.

— На твоём месте я бы вернул бюллетень Линьосу и позволил ей взять его.

Лита застали врасплох. Это не то, что он ожидал услышать от Юриала.

— После второго экзамена Флория сильно сомневалась в своём жизненном пути. Я знаю, так как жил с ней под одной крышей до начала этого триместра. Не знаю, смог ли Радд исключить Лукарта, ведь его отец могущественный человек с большими связями. Даже если и смог, это лишь вопрос времени, когда люди начнут о вас сплетничать, что повесит очередную мишень ей на спину. Все знают, что у тебя есть бюллетень, поэтому ты всегда можешь избежать неприятностей. Не говоря о том, что ты невероятно силён, — подмигнул Юриал, ссылаясь на секрет, которым Лит с ним поделился. — Она тоже сильная, но сейчас она в плохом состоянии. Ей не нужно ещё больше травм. Если ты и впрямь о ней волнуешься, то должен в первую очередь думать о её безопасности. Год — длинный срок, мало ли что может произойти.

— Кто ты такой, и что ты сделал с Юриалом? — ответил Лит, поднимая бровь от неверия, рассмешив своего друга.

— Просто её будущее не определено. Она в любой момент может поменять его, и я убеждён, что ей нужен мир и покой, чтобы не торопиться с выбором. Поэтому, я откровенно ей завидую.

Юриал вздохнул. Лит не стал его прерывать, поскольку Юриалу нужно было сбросить груз с души.

— Знаешь почему порой я могу казаться мелочным? Всё потому, что я, как и Флория, пытаюсь на полную насладиться тем немногим временем, что у меня осталось. Не пойми меня неправильно, в отличие от неё, я не буду ежедневно подвергать свою жизнь опасности, но буду связан. Своими обязанностями перед отцом, женой и детьми.

— Твоими кем? — Лит был потрясён.

— Чувак, даже перед поступлением в академию я уже был помолвлен. Я знал, на ком и когда женюсь, с десяти лет.

— Я её знаю?

— Нет, она не маг. Это политический брак для объединения моей магически одарённой семьи с древней дворянской семьёй. Все в выигрыше. После выпуска я на пару лет стану заместителем отца. Потом будет свадьба, и к двадцати годам от меня ожидают хотя бы пару детей. Как я и сказал, будущее Флории не определено, но моё — да. Я как никто иной понимаю какого это быть связанным.

«Мы оба понимаем», — внутренне вздохнул Лит.

— Может, дружба между нами не сложится, но мы всё же может учиться друг у друга. Обещай мне, что подумаешь об этом.

— Обещаю.

***

В удалённом уголке Кровавой пустыни впервые за сотни лет лично собрались три Хранителя. Хоть они и приняли свои человеческие обличья и подавили свои ауры как только могли, этого всё равно было недостаточно. Земля под ними слегка дрожала, а небеса разверзались. Мир выглядел испуганным от их ассамблеи и пытался вновь их разъединить.

— Не хочется признавать, но ты была права, — сказала Салаарк.

Она приняла обличье молодой женщины с длинными чёрными волосами, словно шёлк, изумрудно-зелёными глазами и кожей цвета бронзы, настолько чистой, что сияла под утренним солнцем. Она была одета в такие же белые одежды, что и её лидеры племён, Перья, но без тюрбана, позволяя своим волосам касаться пола.

— Какой-то ублюдок вторгся на мои земли и распространяет мерзостей, словно подарки. Я недооценила нашего врага, оставляя всё в руках моих пробуждённых. Результат этого — пять мёртвых Перьев меньше чем за месяц. Они все были хорошими людьми. Кто-то должен поплатиться за их смерти.

Её глаза вспыхнули фиолетовым пламенем, а песок под её ногами превратился в стекло от излучаемого жара. Дрожь и грохот усилились, но никого это не волновало.

— Это не всё. Внезапная смерть стольких пробуждённых подрезала сухожилия моим военным силам, мои границы атакуют со всех направлений!

— Я не несу ответственность за это, договор с Королевством Грифонов всё ещё в силе, — ответила Тайрис.

— Как и я. Я не контролирую ничего в империи, но моя ученица бы сообщила мне перед тем, как совершить подобный ход. Она знает, что стоит на кону, — Лигейн пожал плечами от раздражения.

— Я не вас, идиотов, виню, а себя! — прорычала Салаарк. — Очевидно, что виновник удостоверился, что все враги узнали о моей слабости, иначе соседние страны ни за что бы не решились на координированную атаку, подобную этой. Из-за них годы упорной работы идут насмарку!

Она несколько раз топнула своими элегантными ступнями, разбивая стекло, землю и вызывая небольшое землетрясение примерно с магнитудой 3,0 по шкале Рихтера.

— Тогда зачем ты нас призвала, если знала о нашей непричастности? — у Тайрис уже появилась головная боль от выслушивания Салаарк без возможности приложить её по голове.

— Потому что я знаю, кто это сделал и где они сейчас. Если бы дело ограничивалось на убийстве, то я бы это сделала сама, но я хочу взять их живьём и допросить. Мне нужна ваша помощь, чтобы они не сбежали.

— Я не против. Всё равно мне нечего делать, — зевнул Лигейн, соглашаясь с ней.

По щелчку пальцев Салаарк перенесла их на сотни километров, в окрестности небольшого горного хребта. Слишком пустого даже для пустыни.

— Ублюдок, должно быть, немало времени тут потратил. Даже горы рушатся под пустотой в мировой энергии, — фыркнула Салаарк. — Опечатайте пространство, я вхожу.

Тайрис и Лигейн управляли магией по-своему. Хранитель был связан с планетой до такой степени, что даже самое незначительное его действие было магией. Тайрис начала идти, и с каждым её шагом бесчисленное число рун силы распространялось по воздуху и земле. Лигейн испытывал ностальгию, вид обеих его подруг тронул его старое сердце. Дракон начал петь своим тенором. Куда бы песнь ни разнеслась, материя подчинялась воле дракона.

— Показушник, — улыбнулась Тайрис, подпевая ему. Их голоса наполнили воздух маной, заставляя цветы из давно высушенных семян зацвести, а воду вырваться из-под земли. Хранители лишь опечатывали пространство, жизнь была побочным продуктом радости от их воссоединения.

— Ну, хотя бы тут будет дождливо в этом году, — проворчала Салаарк, входя в подземный лабиринт.

В ловушке

Салаарк неслась, словно ветер, на зловоние хаоса, отравляющее воздух. Несколько усиленных мерзостей и Кукловодов пытались остановить её, но как только Салаарк заметила, что они были лишь безмозглыми дронами, то стала испепелять их залпами фиолетового пламени. Вскоре она достигла сердца лабиринта, искусственно созданная пещера была заполнена самым современным оборудованием. Это была самая невероятная магическая лаборатория из всех, что Салаарк когда-либо видела.

— Я думала, только Лигейн способен на что-то подобное. Я даже не могу предположить функции большей части этих приборов, — размышляла она вслух.

У стен были выстроены прозрачные резервуары, наполненные жёлтой жидкостью. В каждом из них находился магический зверь или человек без сознания, который медленно превращался в мерзость. Салаарк была достаточно близко, чтобы увидеть процесс в действии. Каким-то образом резервуары принудительно очищали их ядра, а жёлтая жидкость поддерживала тела в стабильном состоянии.

— Интересно. Их тела трещат по швам, но не должны разрушиться пока их ядра не достигнут хотя бы голубого уровня, если не синего. Возьму на заметку, надо заставить Лигейна изучить процедуру и объяснить её мне. Так я легко смогу заменить свои Перья. Посчитаю это за частичную компенсацию, — мановение её руки опечатало пространство с резервуарами так, что повредить их стало невероятно сложно.

Салаарк не спешила, побег цели был невозможен. Она осмотрела комнату, находя всё больше и больше как чудес, так и кошмаров.

Бессчётные высушенные тела были сложены в небольшие холмы, заставляя её задуматься о том, были ли это неудачные эксперименты или лишь склад еды для полноценного развития множества мерзостей.

— Ты опоздала, — взревел довольный голос. — Мастер покинул это место много часов назад.

На свет вышла зловещая фигура. Её тело было покрыто ярко-красными чешуйками, между которыми стекала чёрная жидкость. На месте глаз были длинные закрученные рога, а на спине были перевёрнутые перепончатые крылья.

— С каких это пор Жути имеют хозяина? — ухмыльнулась Салаарк.

— Твоя сила сделала тебя тщеславной, Хранитель. Твоя гордыня ослепила тебя, — оно указало на Салаарк своим пальцем с длинным когтем. — У вас мы научились пополнять наши ряды. Мы более не разрознены. Мы сражаемся, как единое целое…

— Твои тирады меня не заботят, — прервала Салаарк Жуть. — Скажи, кто твой мастер и где его найти. Будь хорошим мальчиком, и я обещаю, что ты не будешь страдать. Сильно.

Её волчий оскал вызвал у Жути лишь приступ смеха.

— Гордыня до добра не доводит, — по щелчку чешуйчатых пальцев вся пещера покрылась символами силы. Каждый дюйм пространства был покрыт бессчётным множеством рун и массивов, и каждая была пропитана магической силой, не относящейся ни к одному из шести элементов. Салаарк ощутила, что её сила истощалась, но не подавала виду.

— Интересно. После того, как ты осушил это место от мировой энергии, ты также применил запретную магию для разрыва моей природной связи с маной. Сколькими мерзостями ты пожертвовал ради достижения таких результатов?

— Недостаточным, раз у тебя всё ещё есть силы для хвастовства! — прорычала Жуть, вытягивая свои руки вперёд. Каждый из пальцев удлинился и размножился, наполнив воздух острыми, как бритва, хлыстами, что ударили по области вокруг Салаарк.

Жуть была в ярости, даже без применения своей магии Хранитель смогла увернуться от всех атак, столь лёгкими движениями, что они были едва заметны. Едва.

— Вынуждена сказать, ты выбрал не того Хранителя, но такового и нет. Тайрис бы просто проигнорировала это дерьмо и попыталась с тобой договориться перед тем, как убить. А Лигейн, наверное, лишь чихнув уничтожил бы твои формации. Что же до меня? Я боец!

Салаарк ринулась вперёд, ударив кулаком воздух перед собой. Жуть почувствовала, как все её чувства были нарушены силой этой простой атаки. Она легко уклонилась от удара, но тот всё ещё пришёлся в стену за Жутью, образовав пещеру в несколько метров глубиной и разрушая множество массивов.

— Я ненавижу вас, Хранители! — Жуть больше не могла сдерживать свою ярость. — Почему вы такие сильные? Почему продолжаете смотреть на нас сверху вниз? Имя мне Пазуэл, и я продемонстрирую результат наших трудов!

Пазуэл в открытую столкнулся с проблемой, именуемой Салаарк, его когти легко разорвали её плоть и кости, впервые за много веков заставляя её отступить.

«Видимо, я слишком недооценила ублюдка. Ни одна Жуть не могла даже поцарапать это обличье. Что ещё хуже, я не могу принять свой истинный облик».

Окружавшие их массивы питала извращённая и испорченная магия, которой владели лишь мерзости. Она получалась из магии тьмы, но её связь с магией света была принудительно повреждена. Она питала их уникальные индивидуальные умения и звалась магией хаоса. Более сотни мерзостей были принесены в жертву для усиления массивов, делая любую магию помимо магии хаоса невозможной. Чёрная жижа, вытекающая из Пазуэла, была воплощением этих энергий, отравляя тело Салаарк и не давая ей исцелить свои раны. Но, несмотря на всё это, она умудрялась держаться на равных с Жутью, её тысячелетний опыт делал любую его атаку читаемой и предсказуемой. Ослеплённый яростью Пазуэл позволил ей подобраться слишком близко. Первый её удар пришёлся на его левое плечо, удар превратил его левую руку и часть туловища в пыль, отправив остальное тело крутиться волчком, ударяясь о стену.

— Почему? Почему ты всё ещё столь сильна? — рыдал Пазуэл.

— Потому что я приняла всё, от чего ты отказался, — сказала она, задыхаясь. — Потому что я всё ещё сражаюсь в бесконечной борьбе за своих людей и эту планету, пока единственное что делаешь ты, это жрёшь, срёшь и ноешь.

Салаарк надеялась выиграть побольше времени своей речью, но как только рука отросла, Пазуэл вновь понёсся на неё. Его тело стало меняться и увеличиваться в размерах. Оно стало массой лап, когтей и клыков с одним лишь чёрным ядром в своём центре.

— Как ты смеешь говорить, что я ничего не делаю? Мы пожертвовали стольким для того, чтобы добраться до этого этапа, но теперь я и мои братья едины!

Каждая конечность и морда выстрелили своими заклинаниями, отрезая Салаарк пути отступления. Она всё ещё смогла увернуться от большинства атак, принимая лишь те, что не били по её жизненно важным органам. Когда обстрел прекратился, остались лишь часть её торса и голова, но она всё ещё была жива.

— Если это лучшее, на что ты способен, то теперь моя очередь, — её голос был спокойным, фиолетовое пламя покрыло все повреждённые части её тела, делая его вновь целым.

— Что? Как?

Силы Пазуэла были на исходе, и он был вынужден вернуться в свою прежнюю форму.

— Я накопила тысячи лет опыта, пока ты наслаждался охотой на слабых. Взгляни на свой драгоценный массив.

Лишь тогда Пазуэл заметил, что каждый пропущенный её удар на самом деле достиг своей цели. Все точки фокусировки массива были сильно повреждены, даже то место, куда она отправила Жуть в полёт, было выбрано намеренно.

— Остальную работу ты сделал сам своими неуклюжими атаками, — объяснила она, пока фиолетовое пламя становилось белым, как и всё её тело. — Ты просчитался. Это место более не лишено мировой энергии. Как долго оно могло оставаться таким, при двух Хранителях, выдыхающих новую жизнь, и третьем, рушащим всё изнутри?

— Думаешь, я боюсь смерти? Я уже стал частью чего-то большего. Слава заре нового мира!

Салаарк заметила, что Жуть перегрузила своё ядро, вызывая мощный взрыв, достаточный для разрушения пещеры и нанесения ей серьёзного урона. Её ответом было укусить свою алую губу, проливая каплю крови на взрывающуюся Жуть. Время словно пошло вспять, вновь создавая тело, предотвращая взрыв до того, как взрывная волна сдвинула с места хотя бы одну пылинку. Жуть обнаружила себя в целости и сохранности с целым ядром. Пазуэл начал потеть от страха. Давно забытое чувство нахлынуло на него, когда феникс превратила свою руку в когтистую лапу, не давая сдвинуться с места. Жуть обнаружила, что её мышцы обмякли, а магия перестала подчиняться.

— Видимо, у нас произошло недопонимание, — Салаарк приняла форму гибридную между человеком и фениксом. — Я ничего не храню, я не чья-то муза. Я покоритель жизни и смерти.

Её свободная рука зажглась белым пламенем, выжигая саму душу существа.

— Никуда ты не денешься, поэтому лучше бы тебе начать говорить.

***

Лит потратил остаток дня, практикуясь в пространственной магии и Накоплении, пока ожидал доставку учебников, а ночью работал над магически запертыми коробками. Время, проведённое с Солус в башне за совместной практикой в кузнечном деле, вместе с уроком Налир о важности магических кристаллов натолкнули его на новый подход к проблеме. Лит обнаружил, что причина его предыдущих провалов лежала в том, что, при повреждении путей маны в коробках, энергия, хранимая в псевдоядре, растворялась, но энергия в кристалле маны — нет. Это нарушало баланс и вызывало взрыв. Ранее он пытался изолировать кристалл, думая, что он был неким детонатором, что как-то срабатывал при его попытках взломать замок. Что он должен был сделать вместо этого, так это ударить по обоим сразу. Благодаря этому открытию, Лит почти что мог отключить замок. В итоге «почти» было недостаточно. Теперь он мог открыть коробки, но последующий взрыв всё ещё уничтожал почти всё содержимое, а то, что оставалось, не позволяло точно определить его предназначение.

«Это всё ещё большой успех. Мне просто нужно ещё немного уроков о взаимодействии кристаллов маны и кузнечного дела, и я смогу открыть их. У меня осталось немного, поэтому лучше сохранить их на потом».

На следующий день он всё ещё размышлял о словах Юриала, разрываясь между эгоизмом и своим желанием измениться, чтобы по-настоящему заботиться о своих друзьях вместо того, чтобы лишь притворяться. Его утренний распорядок не изменился. Лит заранее пошёл встречать Флорию для прогулки, а потом по пути на завтрак они встречали остальных.

«Это вообще не похоже на школьный роман. Она не приглашает меня к себе, мы с ней толком ни о чём не говорим. Но Флория выглядит более счастливой. В разговорах со мной, она часто улыбается и постоянно садится напротив меня».

[Это значит, что ей нравится твоя компания и смотреть на тебя].

[Всё ещё больше смахивает на броманс, чем на роман], — пожал плечами Лит.

[Ты смотрел слишком много подростковых драм. Основываясь на твоём прошлом опыте, отношения требуют времени и усилий для развития. Ты помнишь, почему, в отличие от своего брата, ты никогда не влюблялся?]

[Если верить моему психиатру, то я был слишком сконцентрирован на себе. Я заботился лишь о себе и защищал свои чувства, поэтому никогда не открывался женщинам, с которыми встречался].

[Это именно то, что ты делаешь даже сейчас. Ты думаешь лишь о том, чего хочешь ты, а не о том, что лучше для неё. Бюллетень для тебя бесполезен. Королева в открытую тебя поддерживает, а профессора о тебе высокого мнения. Не говоря о том, насколько ты силён. Всё не так, как во время твоего прибытия. Твоя семья в безопасности, ты можешь с лёгкостью за себя постоять, а твоё слово уже не слово деревенского мальчика. Если что-то случится, академия тебе поможет].

[То же можно сказать и о Флории], — Лит всё ещё не был убеждён.

[Во имя творца, если бы у меня было тело, я бы влепила тебе пощёчину прямо сейчас! Её семья не столь могущественна, как королева. К тому же, есть ли хоть кто-то, студент, даже не профессор, кто сможет тебе навредить, если ты будешь сражаться на полную?]

[Нет].

[Вот именно! Она молода и всё ещё травмирована, а ты не вздрогнешь даже если вырвешь кому-нибудь сердце прямо перед обедом. Ей это нужнее, чем тебе].

Зная, что проигрывает в этом споре, Лит прервал разговор и вошёл в двери академической больницы, ожидая своих коллег для начала урока целительства. К всеобщему удивлению, Манохар не только вернулся, но и проводил урок. Из-за его редких появлений, примечательных лишь его бессвязными рассуждениями и постоянным исчезновением без предупреждения, большинство студентов уже забыло о его существовании.

— Доброе утро, мои дорогие ученики. С возвращением. Как же долго вы отдыхали от академии, — он был заметно раздражён.

— Это не они исчезли на три месяца, а ты! — внезапно посреди класса появился директор Линьос, а его лицо горело от гнева.

Бурлящая ярость

— Отлично. Доброе утро, мои дорогие студенты. Профессор Манохар очень рад видеть вас снова, — Манохар соответственно изменил своё приветствие.

— Не говори от третьего лица, как сумасшедший, и проявляй уважение к академии и своим ученикам!

Линьос надеялся, что, заставив непокорного профессора играть активную роль в классе целительства, он преподаст ему урок ответственности. Однако его план с самого начала не задался.

— Чо ты такой злой? Я только что получил в свои руки когти наг, ты же знаешь, как трудно их достать. Кроме того, да, я, возможно, потерял счёт времени, но я нашёл лекарство от Приксины. Разве это ничего не значит? — возмутился Манохар.

Класс в изумлении ахнул. Приксина было врождённым дегенеративным заболеванием, даже более серьёзным, чем то, от которого Тиста страдала в юности. Оно влияло на нервную систему, разрушая её со временем. Требовалось постоянное лечение, чтобы замедлить прогрессирование болезни и облегчить симптомы. Десятилетиями это считалось смертным приговором, а теперь от него избавились навсегда.

— Конечно, значит. Это единственная причина, по которой ты сейчас здесь, а не прикован кандалами к своему столу!

— Давайте перейдём к делу, — Манохар проигнорировал его и продолжил свою речь. — Вы уже усвоили большую часть того, что вам нужно, чтобы стать полноценными целителями четвертого курса. Чего вам не хватает, так это практического опыта. В течение третьего триместра лекций больше не будет. Академия отправит вас туда, где возникнет острая необходимость в компетентном целителе. И, несмотря на то, что вы даже близко не отвечаете этому требованию, вам придется это делать.

— Манохар! — Линьос взревел.

— Я имею в виду, что вы будете разделены на группы и отправлены в разные места, как настоящие профессионалы. Вы внесёте свой вклад в процветание королевства от имени академии. На ваши оценки будет влиять ваша эффективность. Это также повлияет на престиж и статус академии. Ваш успех будет моим успехом, ваш провал будет провалом Линьоса. Все знают, что я никогда не ошибаюсь.

Линьос прикрыл лицо рукой, его убийственное намерение с каждой секундой становилось все более ощутимым.

— Поскольку по какой-то причине, которую я не могу понять, наш директор злится на меня…

— Потому что ты пропал без вести почти на три месяца!

— …меня заставляют присматривать за самой некомпетентной группой.

— Последнее предупреждение! — руки Линьоса оказались в опасной близости от горла Манохара.

— Я хотел сказать, что я буду контролировать работу тех, чьи навыки подобны всё ещё не обработанному алмазу. У всех других групп не будет руководителя. Имейте в виду, что эта возможность является большой честью для всех вас. У вас есть шанс прославить свое имя ещё до окончания учёбы, встретиться с важными деятелями королевства и помочь тем, кто в этом нуждается. В то же время вы, вероятно, кого-нибудь убьёте из-за своей некомпетентности, дав моему дорогому другу Марту отличный повод выгнать вас из академии и уменьшить мне бумажную волокиту.

— Я бы никогда такого не сделал! — Март переместился Варпом в класс. — Кроме того, это полностью отличается от речи, которую я тебе написал. Ты должен был воодушевить их перед лицом возможных неудач, рассказав им, что для целителя нормально потерять пациента или поставить неправильный диагноз!

Прежде чем Манохар успел начать спор, профессор Март взял на себя инициативу.

— Запомните — никогда не слушайте ничего, что он говорит за пределами медицинской сферы. С сегодняшнего дня и далее, даже если это несколько часов в день, вы будете выполнять ту же роль и нести те же обязанности, что и аттестованные академией целители. Причина, по которой вы будете разделены на группы, состоит в том, чтобы быть спасательным кругом друг для друга. Никогда не бойтесь просить о помощи или признавать свои ошибки. Если вам удастся закончить этот год и выпуститься в следующем году, бесчисленные жизни будут в ваших руках. Это тяжелая ответственность, которую не каждый способен взять на себя. Сильный дух, сообразительность и талант — минимальные требования, чтобы стать хорошим целителем. Идите и заставьте нас гордиться вами.

Помощники Марта передали каждой группе список пациентов, которым они должны были оказать помощь до окончания урока. Каждое имя было связано с больницей, вместе с инструкциями о том, как добраться до неё от ближайшего городского отделения Ассоциации магов.

Группа Лита принадлежала к лучшим на курсе, поэтому их список содержал только деликатные имена и фамилии. Большинство пациентов не были госпитализированы, а требовали амбулаторного лечения. Профессор Март лично подошёл поговорить с ними.

— Я рекомендую вам всегда быть вместе. Я полностью доверяю каждому из вас, но эти люди могущественны, — он указал на список. — Лучше не разочаровывать и не злить их. Квилла, ты слишком кроткая в общении с пациентами, поэтому я назначаю тебя руководителем группы.

Квилла побледнела, инстинктивно прячась за Фрией.

— Вы позаботитесь о родных и о том, чтобы ваши коллеги получали заслуженное уважение. Люди всегда будут вытирать ноги о неуверенного человека. Лит, у вас ужасные манеры общения с больными. Ваш долг — заботиться о психологическом благополучии пациентов, объясняя им причину их недуга и при необходимости успокаивая их. Фрия будет главным целителем, а Юриал — диагностом. У вас двоих нет слабостей, кроме отсутствия опыта. Если что-то случится, немедленно свяжитесь с академией, а мы сделаем все остальное.

Он похлопал их по спине, прежде чем перейти к другой группе. Юриал быстро взглянул на список и обеспокоенно нахмурился.

— Это намного хуже, чем я думал. Большинство этих людей настолько же заносчивы, насколько и невыносимы. Они считают мою семью недостойной нашего титула только потому, что мы вносим свой вклад в развитие королевства «всего» три поколения. Мне очень жаль, Квилла, но либо ты напряжёшься и станешь Литом в юбке, либо они вытрут нами пол. Давайте выдвигаться, у нас очень много дел и мало времени.

***

Родовое поместье Лукартов, личные покои архимага Лукарта.

— Что ты хочешь на этот раз, Лукарт?

— Мне нужна твоя помощь. И на этот раз тебе лучше не игнорировать меня. Велан Дейрус очень близок к тому, чтобы найти доказательства моей связи с Хаторн и инцидентом в Кандрии.

— Почему это должно меня волновать? — голос по ту сторону коммуникационного амулета был раздражённым, как у учителя, имеющего дело с капризным ребёнком.

— Потому что, если я паду, я потащу тебя за собой. После вспышки чумы все мои планы разрушены. У меня больше нет причин выступать против академии Белого Грифона, кроме твоего постоянного шантажа. Без моей помощи у твоих планов нет шансов на успех, и если они поймают меня с поличным, я прослежу, чтобы мы оказались в одной камере.

— Не смей мне угрожать, Лукарт. Мне достаточно одного слова, чтобы тебя убили.

— Сделай это, и тебя постигнет та же участь. Я не дурак. Я уже позаботился о том, чтобы, если со мной что-нибудь случится, записи всех наших разговоров будут доставлены как минимум пятидесяти королевским констеблям. Даже ты не сможешь всех их остановить.

С другой стороны раздался грохот, как будто что-то большое и тяжёлое было разрушено.

— Чего ты хочешь?

— Того же, о чём я просил тебя в прошлый раз. Убей сына Дейруса, и мне всё равно как.

— Откуда мне знать, что я могу доверять твоим словам? — в голосе чувствовалось отвращение.

— Ты и не можешь, но знай — я готовился покинуть королевство после эпидемии и моя единственная проблема заключается в том, что Дейрус дышит мне в спину, и это отнимает слишком много времени и сил. Я не могу переместить слишком много своих активов или средств за раз, иначе он заметит. Если ты сделаешь мне последнее одолжение, я навсегда оставлю тебя в покое и передам тебе все что нужно для достижения твоей цели.

— Тебе повезло, Лукарт, — голос, казалось, успокоился. — Юриал Дейрус только что покинул академию, и я знаю, где он будет в следующие часы.

— Если он находится за пределами академии, я могу позаботиться о нём сам. Просто дайте мне его координаты.

— Твой талант неудачника давно перестал меня забавлять, Лукарт. Тебе нельзя доверить даже ковыряние в собственном носу. Я пошлю своих людей. Ты тем временем сосредоточишься на сборах. Скорее всего, ты там тоже напортачишь, но, по крайней мере, это обойдётся без жертв.

***

Посещения домов у группы шли гладко. В конце концов, они всё ещё были учениками, а Март никогда не обременял их задачами, превышающими их способности. Вызов заключался не в лечении болезней, а в том, чтобы научиться приспосабливаться и иметь дело с пациентами в незнакомой обстановке.

Их первым пунктом назначения была Винея, красивый город, построенный вокруг небольшой лагуны. Район на окраине города имел форму полумесяца, так что из окон каждого особняка открывался вид на море. Вода разделяла городские кварталы, образуя каналы, которые можно было пересечь на лодке или по одному из многочисленных каменных мостов. Группа почти прибыла по адресу, но Квилла плелась в хвосте, теребила волосы и снова и снова повторяла все вступительные фразы, которые она могла придумать.

«Если она не завяжет с этим, мы никогда не закончим наш обход вовремя. Извини, сестрёнка, но это для твоего же блага», — Фрия ненавидела себя за то, что собиралась сделать, но она терпеть не могла, что её лучшая подруга вечно была такой пассивной.

— Знаешь, Лит, этот город имеет прекрасный вид, — она повела рукой, охватывая ясное голубое небо и кристально чистые воды лагуны.

— Только если тебе нравится влажность и падальщики, которые срут сверху смрадным дождём, — сварливо ответил он, обходя птичье дерьмо почти всю дорогу.

«Если бы не отсутствие гондол, этот город напомнил бы мне Венецию, — подумал Лит. — Не говоря уже о том, что на Земле помёт голубя не размером с глазунью».

Птицы, обитающие в лагуне, очень напоминали чаек, но размером были с пеликана.

— Жаль, что Флория не может насладиться этим видом, — Фрия проигнорировала его ворчание, не сводя глаз с реакции Квиллы. — Даже для меня это первый раз, когда я вижу море. Винея мне кажется по-настоящему романтичной. Почему бы тебе не захватить её сюда на выходные? Я уверена, что ей это бы понравилось.

— Я подумаю.

«Может быть чересчур романтично. Не говоря уже о том, что у меня нет времени на эту хрень, — думал он на самом деле. — Если мне удастся выучить Блинк к выходным, чтобы сохранить свой график тренировок, и если я не добьюсь успехов с коробками, я рассмотрю такую возможность».

[Ты невозможен! — Солус была возмущена. — Только сегодня утром ты скулил из-за отсутствия романтики между вами двумя, а теперь ты уже считаешь её второстепенной, а нет ещё какого-то варианта? Ты должен уделять ей время, а не просто использовать для заполнения своих перерывов!]

Глаза Квиллы наполнились яростью, когда она услышала их разговор. Она зашагала в два раза быстрее, выхватила список из руки Юриала, чтобы проверить адрес, прежде чем стукнуть дверным молотком с такой силой, что дверь задрожала.

Дворецкий в черно-белой ливрее, напомнившей Литу смокинг, резко открыл дверь с раздраженным выражением лица.

— Да? — он даже не пытался скрыть отвращение при виде группы, раздувая ноздри и скривив верхнюю губу, как будто кто-то доставил мусор.

— Доброе утро, добрый сэр, — голос Квиллы звучал сладко, как незрелый лимон. — Мы целители из академии Белого Грифона. Пожалуйста, отведите нас к нашему пациенту.

— Входная дверь предназначена только для гостей. Обойдите к служебному входу, — дворецкий попытался закрыть дверь, но Квилла остановила его.

— Твоё имя, — прошипела она.

— Прошу прощения?

— Мне нужно твоё имя, чтобы, когда я доложу директору Линьосу, почему мы не можем вылечить твоего хозяина, он смог объяснить, почему и кто виновник того, что дом Корья утратил свои привилегии в академии. Я уверена, что хозяин вознаградит тебя за это.

Её глаза превратились в щели, наполненные маной. Дворецкий побледнел, как привидение. Разгневать мага было уже довольно плохо, но если его действия повредят целому роду, он бы был счастливчиком, если с него просто сдерут кожу заживо.

— Мне очень жаль, леди маг, — он заикался. — Пожалуйста, помилуйте старого дурака. Добро пожаловать вам и вашим могущественным коллегам.

Он открыл дверь, наполовину преклонив перед ней колени, как только она вошла.

— Показывай дорогу, — зарычала Квилла.

В тот день несколько дворецких, осмелившихся проявить к ним неуважение, не смели даже встретиться с ней взглядом или обратиться к Квилле, не поклонившись.

Беспомощные I

В результате именно Литу выпала короткая соломинка. Новая Квилла была миниатюрным бульдозером, а Фрия с Юриалом всегда могли узнать мнение друг друга, если у них появлялись сомнения. Лит же в свою очередь, должен был улыбаться больше, чем он улыбался за всю свою жизнь, выслушивая идиотские вопросы и переживания. Он был вынужден отвечать без сарказма и насыщения своих ответов оскорблениями, как он привык делать это в Люции. Тем не менее, благодаря помощи Солус, постоянным обеспокоенным взглядам компаньонов и дружеским толчкам локтем по рёбрам, он справился.

Остаток утра прошёл без приключений. Они выполнили более половины списка и могли позволить себе немного свободного времени. Их следующей целью был дом Секет в верхней части города Лорион.

— Я тут подумал, если мы заранее завершим наши поручения, то сможем вернуться сюда и пообедать. Я слышал, что за лорионский лососёвый мусс можно и умереть. Я угощаю! — сказал Юриал.

— Отличная идея! Но давайте прихватим с собой Флорию. Было бы грустно, если б ей пришлось одной обедать в академии, — согласилась Фрия, целенаправленно подливая масла в огонь.

— Было бы грустно, — повторила Квилла, чувствуя, как раз за разом ей скручивает живот.

— Я не большой любитель рыбы. Они подают что-то мясное? — мозг Лита потерял связь с его ртом. Даже не заканчивая предложение, он уже проклинал себя, ожидая очередную порцию обвинений от Солус. Но потом под их ногами из ниоткуда появился массив стража и Варпнул их прочь.

— Что за хрень сейчас произошла? — Корпус королевы, что был назначен на охрану группы был шокирован. Половина из них была под прикрытием, следуя за группой по пятам, а вторая половина прочёсывала наиболее вероятные маршруты группы на предмет угроз.

Каждый ученик академии расценивался как бесценный помощник и опора королевства. Зная, что в академии есть как минимум один предатель, Линьос приставил к каждой группе охрану, оповестив лишь королеву. Но его предосторожности оказалось недостаточно. Отряд был набран из лучших бойцов, ветеранов, поэтому они немедленно связались со своим командующим офицером и запросили поддержку, параллельно ища свои цели.

— Где они? — спросил капитан у стража отряда. Паранойя Линьоса, наконец, окупилась. На случай чего-то подобного на униформы учеников были наложены отслеживающие чары, что можно было активировать дистанционно.

— Хорошая новость в том, что я знаю их местоположение. Враги далековато их унесли, но Линьос не пожалел сил на эти отслеживающие механизмы. Вместе все четверо излучают такой сигнал, что мы бы смогли их отследить и за полстраны.

— Его тут нет, хватит вылизывать Линьосу зад и говори плохие новости, — проорал капитан.

— Они в нескольких километрах от нас. Если никто из нас не знаком с окраинами города, то путь туда займёт немало времени даже на полной скорости. Наши противники тоже сил не жалели, — вздохнул страж.

— Проклятье! Надеюсь, они продержатся до нашего прибытия. Иначе королева нас обезглавит.

***

Стоило перемещающему массиву активироваться, как Лит и Солус приготовились к бою. Остальные запаниковали и пытались понять, что происходит.

— Засада! Готовьтесь бежать! — проорал Лит, страшась того, что попал в такую же ловушку, как та, что убила капитана Велагроса и его отряд. Он немедленно разом сплёл несколько заклинаний, активировав Жизненный обзор и чувство маны. Он не мог позволить ни одному массиву или противнику вновь застать себя врасплох.

Его спутники были напуганы, но предупреждение Лита вернуло им хладнокровие и понимание смены обстановки. Они были перенесены в городские трущобы, в центр одного из закоулков. Вонь от открытых стоков была достаточной для вызова рвоты, но страх помогал им сохранять концентрацию.

«Ни одного массива?» — Лит был приятно удивлён, забыв, что прошлая засада была подготовлена для элитного военного подразделения, а не кучки подростков. Тем не менее расслабляться он не мог, рядом было слишком много жизненных сигнатур, и он понятия не имел, кто из них настоящий бродяга, а кто лишь притворяется таковым.

Внезапно, с кучи мусора прямо в центр группы спрыгнула тень. Его грязная, рваная одежда была маскировкой, чтобы придать мужчине вид попрошайки, но его кривой меч, нацеленный на глотку Юриала, говорил иначе.

— Юриал! — прокричала Фрия, сделав руками символы для спасения его жизни своевременным Блинком.

Зелёное свечение зачарованной стали, всплеск крови. Лишь это понадобилось, чтобы чисто отрезанная голова упала на землю и покатилась в центр группы, всё ещё сохраняя испуганное выражение лица.

— Не понимаю, почему вы, ребята, никогда не прижигали вражеские раны во время экзамена. Нет причин устраивать кровавую баню.

Из ниоткуда прямо перед Юриалом появился Лит. Его левая рука сжимала сломанное правое запястье трупа, а правая была свободна и покрыта слоем бритвенно-острого льда. Боевой опыт группы ассасинов был первоклассным, но до членов Когтя им было далеко. Никто их не оповестил о вмешательстве Корпуса королевы, поэтому, когда они заметили охранников, защищающих детей, то были вынуждены импровизировать. Трюк с массивом Варпа был выбран в последнюю минуту для того, чтобы перенести цель в уединённое место, которое они неплохо знали. Это означало, что у них не было возможности заранее подготовить место битвы, поскольку их страж не мог быть задействован, ибо должен был ожидать нужного момента для создания массива Варпа. Сказать, что мужчина, размещающий магические камни посреди дороги в одном из самых дорогих районов Лориона, был подозрительным, это ничего не сказать. Жители бы вызвали стражу быстрее, чем при виде написания кровью слова «убийство» на стене. Они понятия не имели, что их противником будет Корпус королевы, иначе давно бы сбежали. Учитывая количество непредвиденных обстоятельств, миссия уже обернулась катастрофой, но каким-то образом всё умудрилось стать ещё хуже. Как только они двинулись к цели, некоторые из колец Лита сверкнули, высвободив несколько нацеленных на них Огненных шаров. Они взорвались рядом или над укрытиями ассасинов, покрывая их пламенем, что было бы летально, если бы не защита зачарованного снаряжения.

— Откуда они знают наше расположение? — проорал лидер в свой коммуникационный наушник, временно оглохнув от взрыва. — Как будто он нас видит!

«На самом деле — вижу, — подумал Лит, и волчий оскал появился на его лице. — Давайте посмотрим, как вам понравится вот это».

Лит выпустил ещё одну очередь Огненных шаров, но теперь в небо.

— О, боги, за что? — почти заплакал лидер ассасинов. Секрет для хорошо сделанной работы был в том, чтобы быстро сделать дело и уйти незамеченными. Однако, с таким количеством огненных шаров, летающих вокруг, наводнение этого места городской стражей и членами Ассоциации магов был лишь вопросом времени.

— Мне тут не помешала бы помощь, — сказал Лит, убивая всех, кто бежал к ним, а не от них.

Юриал перестал глазеть на валявшуюся у своих ног голову, вспоминая, кто он и кем должен был стать.

— Фрия, прикрывай меня! Определённо, что цель покушения — я. Квилла, контролируй пламя! Может это место и свалка, но тут живут люди, и им нужна наша защита. Лит… — его мозг застыл на мгновение.

Какого рода совет он может дать тому, кто реагирует быстрее, чем его глаза, и атакует словно небесная кара.

«Я имел в виду, в прямом смысле помочь мне, а не минимизировать ущерб, — подумал Лит, удивляясь заботе Юриала о жителях. — Неважно. Чем больше заклинаний они выпустят, тем труднее для людей будет понять, кто за что в ответе».

— Ты просто сосредоточься на этих ублюдках. Я тебя прикрою!

Если Юриал что-то и перенял от негативного характера Лита, подпитываемого его необузданной паранойей, так это постоянное ожидание худшего. Поэтому Юриал начал создавать самые быстрые массивы в своём арсенале на случай, если что-то пойдёт не так.

Не прошло и десяти секунд с момента активации массива Варпа, а большинство ассасинов были убиты или смертельно ранены.

«Чёрт! Если я оставлю хоть одного из своих людей, то мою личность раскроют. Пытки королевских констеблей заставят тебя вспомнить даже количество молока, что ты выпил новорождённым. Лишь дорога трупов выведет меня отсюда», — подумал лидер ассасинов.

— Код чёрный! Повторяю, код чёрный! Пан или пропал, парни! — прокричал он в свой наушник. Оставшиеся в живых ассасины быстро выпили оставшиеся зелья, что у них были, даже те, что имели опасные побочные эффекты.

Пока их лидер храбро бросился вперёд, они все как один побежали в разные стороны. Единственным их желанием было встретить новый день свободными людьми. Никакая награда в золоте не была им ценней жизни. Лидер теперь был усилен высококачественным зельем Хаторн, и превратился в человека-армию. Он легко уворачивался от потока заклинаний. Весь мир для него двигался в замедленном действии. За всю свою жизнь он не чувствовал себя столь могущественным. Первой его целью стал карапуз, что разрушил их засаду. Годы опыта поддерживали его инстинкт. Остальные трое были словно маги на спине у дракона, его меч не мог коснуться их, пока он не поразит зверя.

Видя, что его мана будет потрачена впустую, Лит прервал создание заклинаний, выпустив покров магии духа, окутавшей ассасина и сжавшей его, словно мокрый ковёр. Лидер почувствовал, что что-то сдерживало его, но он сбросил это чувство своей чистой силой.

«Чёрт! — подумал Лит. — Чего бы там этот парень ни принял, это имеет столь схожий эффект с магией слияния, что блокирует мою магию духа. Время для плана Б».

Лит усилил себя всеми элементами разом при помощи магии слияния. Ассасин сделал несколько финтов, используя движения ног, чтобы сделать свою истинную цель непредсказуемой. Лит был изумлён высокой скоростью движений ассасина и разницей в технике, подобной бездне. Он всё ещё был сильнее физически, но благодаря зелью ассасин мог применить преимущество в боевых навыках и заставить Лита обороняться. Меч несколько раз ударил Лита, прорезая и униформу, и его магически уплотнённую кожу. Лит сумел уклониться или заблокировать все порезы, направленные на жизненно важные органы, но за это пришлось поплатиться. Его руки и ноги были покрыты множеством ран, некоторые были столь глубоки, что обильно кровоточили.

— Видели, парни? Если у него идет кровь, то мы можем его убить!

Из их короткой схватки лидер частично вернул свою уверенность. Карапуз был монстром, но оставался нетренированным гражданским. Теперь, когда он сумел остановить дождь смерти маленького монстра, поставив на кон свою жизнь, его товарищи могли присоединиться к бою. Лишь за несколько секунд командной работы они бы и окружили карапуза и убили бы его.

«В любой момент», — лидер прекратил атаковать, восстанавливая дыхание, быстро оглядываясь за плечо для проверки ситуации. Лишь тогда он понял, что на помощь к нему никто не придёт. Лит использовал эту паузу, чтобы применить Бодрость, делая свои раны почти незаметными, и заставляя ассасина паниковать ещё сильнее. Он немедленно возобновил свои атаки, осознавая, что понемногу монстр привыкал к ним.

— Мне тут всё ещё нужна помощь! — прокричал Лит, заметив страдания оппонента. Юриал ломал голову, пытаясь найти способ помочь ему, но они двигались слишком быстро. Если бы они атаковали, не имея плана, то враг бы использовал их заклинания, превращая Лита в живой щит. У их противника было преимущество обзора, а их друг не знал об их действиях. Единственным лучом надежды было то, что он уже закончил создавать первый массив, поэтому вновь мог говорить.

— Квилла, атакуй справа от Лита. Фрия, слева. Лит, прорывайся вперёд, — прокричал Юриал.

— Проклятье, нет! — простонал ассасин.

Беспомощные II

Земля вокруг ассасина превратилась в грязь, а сверху беспорядочно падали ледяные копья размером с человека. Без пространства для манёвра его движения ног были не чем иным, как глупым танцем. Сила стала решающим фактором.

«По крайней мере, он уже израсходовал все свои кольца. Если он попытается бросить заклинание, я могу убить его за долю секунды. Пока мы стоим в ряд, его друзья не смогут как следует прицелиться в меня».

Ассасин был прав, за исключением одной детали. Лит использовал лишь одно кольцо в самом начале, все остальные заклинания были наложены истинной магией. Истинная магия была бесшумна, но всё ещё требовала время для создания заклинания, поэтому он приберёг кольца на всякий случай. Всё, что ему нужно было сделать — это растопырить пальцы, используя оставшиеся девять сразу. Проклиная свою удачу из-за встречи с таким монстром, замаскированным под ребёнка, ассасин раздавил медальон на груди, активируя свой последний боевой предмет. Многочисленные барьеры окружили его, сводя на нет большую часть урона. Тем не менее силы ударов это не касалось. Ассасин был отброшен назад, прямо к тому месту, где началась битва.

Юриал активировал свой массив Земляных лиан, опутав тело ассасина усиками, созданными из самых твёрдых минералов в почве, и достаточно мощными, чтобы держать в узде даже магических зверей. Четыре стрелы тёмной магии ударили его спереди, сверху и по бокам. В момент активации массива Лит присел, очищая линию огня для своих товарищей. Видя, насколько силён и находчив их противник, они понимали, что недостаточно только ограничивать его, но это создало брешь. Они все решили использовать магию тьмы, потому что, несмотря на медлительность и затраты маны, от этого элемента было сложнее всего защититься. Она непосредственно атаковала жизненную силу врага, поэтому крепкая кожа или магически усиленная кольчуга не давали большой защиты от неё. Тёмная энергия лишила ассасина сил и жизненной энергии, превратив царапины, которые он получил во время столкновений с Литом, в открытые раны, а ушибы обратились внутренним кровотечением.

— Ублюдок! — ассасин выругался на Лита, сплёвывая кровь из-за множества сломанных рёбер, которые пронзали его лёгкие из-за магии тьмы, разрушающей его тело. — Ты едва ли любитель. Техника, работа ног, опыт — ты хуже меня в каждом из этих аспектов. Почему именно я оказался проигравшим? Это несправедливо!

Ещё четыре стрелы тьмы пронзили ассасина, избавив его от страданий.

— Да, если бы у моей бабушки были яйца, то она была бы дедушкой, — Лит ответил только после того, как убедился, что жизненная сила ассасина угасает.

[Больше всего меня бесит то, что он прав. Мне действительно нужно вступить в армию и пройти соответствующую тренировку. Большая часть моих знаний о боевых искусствах касается только рукопашного боя. Помимо наших спаррингов, Солус, у меня нет реального боевого опыта. Мне нужен мастер, который отшлифует мои умения, поскольку ни у кого из нас нет таланта, необходимого для получения новых вариантов того, что я уже знаю. Не упоминая уже о том, как я продолжаю страдать оттого, что у меня нет ни приличного оружия, ни навыков фехтования. Практика с Флорией в первом триместре едва научила меня держать настоящее оружие. После этого между экзаменами, чумой и пространственной магией я едва прикасался к мечу. Пробуждённые и монстры владеют истинной магией, как и я. Когда магические навыки на одном уровне, боевые техники и снаряжение составляют разницу между жизнью и смертью].

[Как только мы узнаем больше о кузнечном деле, мы сможем сделать наше собственное снаряжение, — Солус мысленно кивнула. — Что касается тренировок, мы пока мало что можем поделать с этим. Академия отнимает слишком много времени. Даже если бы не это, овладение магией и боевыми искусствами одновременно является немыслимым во всех книгах, что мы прочли. Прогресс, а не совершенство, помнишь?]

— Лит, с тобой всё в порядке? — хором спросили его компаньоны.

— Да, только лёгкие раны, — он вытянул руки, показывая, что, кроме небольших порезов на униформе, остались только мелкие повреждения.

Лит внимательно изучал их реакцию. Он поделился с ними своей тайной, но только теперь они смогли осознать масштаб его откровения. Они были всё ещё потрясены засадой, так что Лит мог видеть их насквозь.

«Несмотря на удивление, Юриал был впечатлён. Фрия же колеблется между страхом и восхищением. Она, вероятно, жаждет такой силы, но в то же время боится, что я могу обратить её против неё. А Квилла выше моего понимания», — Лит заметил что-то похожее на боль в её глазах, но она не была ранена. Её глаза были немного влажными, но в них не было и следа страха, что делало её загадкой.

[То, что ты видишь — это сострадание], — Солус ответила за него.

— Как тебе удалось это? Я имею в виду, двигаясь так быстро, получить так мало повреждений? — спросил Юриал.

— Я говорил, что я быстрее и сильнее обычного человека. Кроме того, пока вы были в прострации, я использовал зелья усиления, — солгал он. — А что касается урона, я должен благодарить мастеров кузнечного дела, которые зачаровали униформу, и уроки профессора Траска об использовании первой магии в бою. Я использовал много магии земли, чтобы отразить большинство ударов меча.

— Это было больно? — спросила Квилла, ухаживая за ранами Лита.

— Конечно больно, — Лит дал свой первый честный ответ. — Я могу немного отличаться от вас, ребята, но я чувствую боль, как и любой другой.

— Мне так жаль, что ты получил столько травм, защищая нас. Жаль, что я не смогла сделать большего, — Квилла осторожно вытерла кровь с его кожи, прежде чем отойти.

Юриал схватил Лита за плечи, его дыхание всё ещё было прерывистым из-за физического и умственного истощения, но его голос был спокойным.

— Спасибо тебе за спасение моей жизни, — после он взглянул на Фрию и Квиллу. — Спасибо вам за то, что остались со мной, а не сбежали, как сообщники этого ублюдка.

Юриал пнул труп скорее со злобой, чем с жалостью. Похоже на этот раз никто не получил психологическую травму.

— Вы остались на моей стороне, когда я оказался в беде, вы лучшие друзья, о которых только может мечтать человек. Я…

— Корпус королевы, никому не двигаться! — внезапно взревел голос.

Пятеро членов отряда приземлились посреди переулка, с трудом скрывая своё удивление. Это место было похоже на зону боевых действий. На стенах домов было несколько опалин, повсюду были разбросаны ледяные копья, а также был небольшой кратер, где заклинания из колец Лита врезались в барьер. Пять мёртвых тел лежало на земле, но на учениках не было ни царапины.

— Какого хрена? — выпалил член отряда, вызвав на себя укоризненные взгляды коллег. Обычно капитан отругал бы его за недостаток профессионализма, но он не мог сделать этого перед студентами. Не говоря уже о том, что он выразил чувства всего отряда, поэтому капитан решил оставить всё как есть.

— Пусть солдаты оцепят периметр, а потом займутся поисками уцелевших. Может быть кто-то из них ещё жив для допроса, — капитан открыл Варп-ступени, ведущие обратно к Ассоциации магов прямо перед группой. — Входите, детишки. Первым делом мне надо доставить вас в безопасное место. После вы подробно расскажите мне, что здесь произошло.

— Здесь нечего объяснять, сэр. Это всё благодаря командной работе, — ответил Юриал.

***

Академия Белого Грифона, кабинет директора Линьоса…

Как только Линьос узнал о попытке убийства, он не знал, смеяться ему или плакать.

— Всё оказалось хуже, чем я думал, — он объяснял королеве. — Либо у меня есть предатели в каждом отделе, либо это кто-то из моего ближайшего окружения. Просочившаяся информация слишком ценна, чтобы это было работой простого клерка или профессора из старой гвардии. Хотя трудно сказать, как далеко простираются руки таких людей, как Вастор или Радд. Даже если я держу их в неведении, ничто из того, что я делаю, не удивляет их.

Линьос задумчиво почесал бороду.

— Я сомневаюсь, что предатель среди них, — королева Сильфа покачала головой. — У Вастора нет фракции, кроме его собственной. Если королевство погрузится в хаос, он потеряет по меньшей мере половину своих связей. Он скорее предпочтёт умереть, чем потратить впустую столько лет усилий. Что же касается Радда, то глубоко под этим его несносным «старым козлом» скрывается истинный верный слуга королевства. Но будь осторожен, если копнуть глубже, то ты найдёшь ещё одного старого козла.

— Что меня действительно озадачивает, так это то, как кто-то, кому удалось просочиться в академию до такого уровня, может быть настолько глуп, чтобы посылать любителей убивать студентов четвёртого курса. Даже если молодой, но дракон всё равно остаётся драконом.

— Может, он не глупец. Или ты знаешь что-то, что не знаю я? — королева, казалось, была удивлена.

— Нет, расследование всё ещё ведётся, но насколько трудно убить четырёх студентов? Особенно учитывая, что двое из четверых остались со шрамами на душе после убийства одного человека?

***

Где-то в академии Белого Грифона…

— Насколько трудно убить четырёх грёбаных студентов? — кричал предатель, громя собственные апартаменты. — Особенно учитывая то, что я дал этим идиотам полную информацию о каждом из них?

Удар пришёлся по роскошному столу, заставив его треснуть почти пополам.

— Боевой опыт троих из них не стоит и выеденного яйца! Последний же — сумасшедший психопат, который охотится только на слабых и магических зверей, чтобы быстро заработать, — книжная полка была сорвана со стены и разбита вдребезги, в то время как драгоценные книги были безжалостно растоптаны.

— Кто бы мог подумать, что репутация Опустошителей — просто наглая ложь? — предатель тяжело дышал.

— Они должны были ударить и сбежать, не оставив следов. Это катастрофа! Если бы я был суеверен, то подумал бы, что некомпетентность Лукарта сглазила меня. К счастью это не имеет значения, — предателю потребовалось несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться.

— В худшем случае я могу отдать Лукарту часть своих средств, чтобы он молчал. Мне просто нужно немного больше времени, чтобы расставить последние части на свои места, прежде чем я смогу разрушить это место до самого основания.

***

Вернувшись в академию, Юриал сумел мастерски рассказать историю, объяснив, как они пережили засаду с небольшим ущербом. Чтобы достичь своей цели, он должен был значительно уменьшить вклад Лита в битву, сделав вместо этого героя из Фрии. Наличие рыцаря-мага, способного искусно использовать Блинк до конца четвёртого года, было чем-то настолько редким, что даже произвело впечатление на членов Корпуса королевы. Многие из них прошли специальную военную подготовку, чтобы достичь того же результата. Менее половины студентов даже из шести Великих академий были способны изучить пространственную магию, и ещё меньше могли овладеть заклинанием Блинк. Это прекрасно объяснило, почему первая атака провалилась и каким образом Опустошители погибли на месте. По версии Юриала, трое из них обеспечивали прикрытие огнём, в то время как Фрия перемещалась Блинком по полю боя, используя кольца, чтобы выкашивать врагов.

— Ваши нервы и боевое чутье достойны имени семейства Эрнас, — капитан их отряда пожал Фрие руку, а глаза его были полны уважения и восхищения. — Если вы когда-нибудь решите служить короне, я позабочусь о том, чтобы для вас было зарезервировано место в Корпусе королевы.

— Ваши слова слишком добры, это не было чем-то особенным, — Фрия покраснела от смущения, но не из-за лжи, а из-за того, что она действительно могла сделать всё, что сказал Юриал, если бы она не запаниковала.

«Это самый унизительный момент в моей жизни, — думала она. — Считаться героем в то время как всё, что я могла делать — это слушать приказы Юриала, как марионетка, и прятаться за спиной Лита. После всего, через что я прошла, я всё ещё лаю, но не кусаюсь. Я должна мастерски овладеть пространственной магией любой ценой, чтобы превратить эту позорную ложь в реальность. Я не хочу чувствовать себя больше такой беспомощной!»

— Я глубоко извиняюсь за то, что случилось, — как только члены Корпуса покинули кабинет, Линьос отвесил студентам маленький поклон. — С этого момента профессор Траск будет сопровождать вас во время ваших обходов. Будучи предельно внимательным, конечно. Он один из лучших боевых магов в академии Белого Грифона. С Корпусом, наблюдающим издалека, и с ним рядом, потребуется разве что стихийное бедствие, чтобы навредить вам.

Морозная роса I

— Лорд Дейрус, вы подозреваете кого-нибудь виновным в этой атаке? — спросил Линьос.

— Я никого не подозреваю. Я точно уверен, что это Лукарт, — голос Юриала был пропитан злобой.

— Это серьёзное обвинение. Также я не думаю, что архимаг Лукарт попытался бы вас убить лишь из-за того, что я исключил его сына. В любом случае, у вас есть какие-либо доказательства вашей теории?

— Вы исключили Лиама? — Юриал был столь удивлён, что не заметил, как Лит с остальными почтили память их одноклассника, давая друг другу верхние и нижние пятюни.

— Слишком медленно, — Лит уклонился от ладони Фрии, отвесив ей слабый подзатыльник.

— Да, исключил, — леденящая дрожь прошла по спине Линьоса. За полным отсутствием у Лита уважения к своим одноклассникам он практически мог разглядеть тень Манохара. Неважно, сколь противным был Лукарт, в глазах Линьоса его исключение было потерей для всего магического сообщества. Это не было поводом для праздника. — У меня есть папка толщиной с мою руку о нём и его шайке, но мне не хватало вещественных доказательств. Полный класс свидетелей и разозлённый профессор были перебором. Я вновь спрошу, у вас есть доказательства?

— И да, и нет, — посмотрев на полные смятения лица присутствующих, объяснил Юриал. — Это не имеет отношения к исключению Лиама или вражде между нашими семьями. Проблема в том, что я не могу говорить об этом, без одобрения отца. Так что, да, у меня есть доказательство, но нет, я не могу вам его предоставить.

— Тогда я должен поговорить с архимагом Дейрусом? — Линьос с печальным задумчивым взглядом барабанил пальцами по подлокотнику кресла. В последнее время он слышал немало плохих слухов о Лукарте, но всегда отказывался в них верить. В конце концов, лишь те, кто сильно помогли королевству, могут быть удостоены титула архимага.

— Да, я не могу предать доверие моего отца.

— Если вам больше нечего добавить, то вы свободны. Я бы хотел предоставить вам остаток дня в качестве отгула, но академия должна жить дальше. Вы закончите сегодняшние задания завтра, сразу по наступлении утра. Профессор Траск проводит вас.

— На самом деле, есть ещё кое-что, — Лит поднял свою руку.

— Говори, не стесняйся, — вздохнул Линьос. Ему не терпелось избавиться от них, чтобы поговорить с Дейрусом, а потом и королевой. Она должна узнать, что нашла другого кандидата в свой особый список. Сначала Лит, потом Флория и теперь Фрия. Для кого-то со столь антисоциальным характером, как Лит, он сильно напоминает магнит для талантливых людей.

«Может, я старею, но с каждым днём я всё больше напоминаю Вастора».

— Двое из нас всё ещё без бюллетеня. Когда стоит ожидать прибытия новых?

— Никогда, — этот вопрос задел за больное место, вытянув и без того овальное лицо директора ещё сильнее. — После инцидента в тренировочном зале пространственной магии, я начал подозревать о наличии в наших рядах предателя. И после событий последних месяцев я в этом убедился. Никто вне департамента целительства не мог знать, куда вы направлялись. Я не могу позволить кому-то помимо тех, кому я слепо верю, находиться у энергоядра академии, особенно кузнецам. Лишь небольшое вмешательство в энергоядро, и весь замок станет смертоносной марионеткой в руках предателя.

От стыда Линьос прикрыл лицо руками. Он знал, что несмотря на все усилия академического состава, многие ученики испытывали трудности. После вынужденных каникул во время эпидемии чумы у многих из них упала успеваемость. Второй экзамен лишь ухудшил ситуацию. Хоть число учеников, перешедших в третий триместр, и достигло пика, став самым высоким за всю историю академии, то средняя успеваемость стала самой низкой. Линьос выслушал их истории, и все они были ужасны. Некоторые специально провалили, чтобы остаться незамеченными и сохранить видимость мирной жизни. Другие испытали достаточное давление для того, чтобы сделать свою жизнь жалкой и были на грани нервного срыва. Линьос был вынужден выбирать между их психологическим равновесием и физической безопасностью, и последнее было приоритетнее. Он знал, что подвёл их, но ничего не мог поделать.

Услышав эти слова, Лит мог лишь вздохнуть. Его последнее оправдание рухнуло.

***

Лит жалел о том, что утратил свою первую возможность поесть в ресторане, не волнуясь о счёте. Во время обеда Юриал поведал Флории официальную версию их приключения перед тем, как прошептать ей правду.

— Хвала богам, вы в порядке. Хотела бы я быть там, чтобы помочь. Сильно болит? — Флория коснулась руки Лита, заметив небольшие порезы на униформе, что всё ещё восстанавливались.

Лит кивнул в ответ.

«Так странно, что и Флория и Квилла использовали почти одни и те же слова. Думаю, это значит, что они обе заботятся обо мне. Помню, когда я был в её возрасте и всё ещё жил с родителями, то часто страдал от безответной любви. Хотелось бы, чтобы я мог как-то ей помочь пережить это».

Флория обхватила его руку, давая ему тёплое и странное чувство, которое Лит не испытывал с тех пор, как был младенцем в объятьях Элины. Оно было успокаивающим и приятным, почти заставившим его потерять бдительность. Лит возненавидел этот момент своей слабости, поэтому высвободил свою руку, притворяясь, что поднимает платок.

Во время обеда Лит направился на первый урок кузнечного дела в новом триместре. Он долго ждал этого момента. Лит о многом хотел спросить у профессора Ванемир.

— Добрый вечер, дорогие ученики. Приятно видеть, что вас так много после второго триместра. Обычно мне немного одиноко в это время года, — она одарила их лучезарной улыбкой, от которой у Лита пошли мурашки.

[Какого чёрта? Сначала Налир, а теперь и Ванемир? Она даже выглядит краше, чем прежде. Это не имеет смысла. Также я никогда не видел, чтобы она так улыбалась. Даже когда кто-то создавал идеально зачарованный предмет. Говорю тебе, Солус, тут что-то не так].

[Может, она тоже нашла кого-то особенного, но в отличие от одного моего знакомого, она даёт волю чувствам, а не притворяется недоступной], — её голос был полон сарказма.

[С чего ты так решила?]

[Макияж, украшения, улыбки, — посмеивалась Солус, указывая на различные детали, что он упустил. — Она определённо хочет впечатлить кого-то, кто заставляет её чувствовать себя особенной].

Лит обратил внимание на все перемены, лишь усиливая свои подозрения.

[Говори что хочешь, но я не верю, что человек этого возраста может столь измениться всего за десять дней. Она не выглядела так до конца триместра].

— За последние шесть месяцев вы научились создавать самые распространённые магические инструменты: пространственные предметы, зачарованные одежды и кольца с функцией пространственного хранилища. У всех этих предметов есть общая черта: хоть вам и необходимо создать несколько заклинаний всех элементов для их получения, финальный результат нивелируется. Ни у одного из них нет элементальных свойств, поэтому они все зовутся нейтральными предметами. С этого дня я буду объяснять вам, как сплавлять предмет с одним элементом. Сплавление с несколькими элементами имеет такие же требования к наложению нескольких чар и будет предметом пятого года обучения.

Она уставилась на Лита. Очевидно, она говорила с Налир.

— В противоречие всему, что вы узнали до сих пор, без ингредиентов невозможно дать предмету элементальные свойства. Если кто-то из вас знаком с алхимией, то вы заметите, что это один из случаев, где две дисциплины пересекаются. Но в отличие от алхимии, где ингредиенты необходимы для поглощения элемента и сохранения его для последующего использования, в кузнечном деле происходит обратное. Это происходит, поскольку алхимические предметы используют свою собственную нестабильность для получения наисильнейшего эффекта. Вместо этого, кузнец желает лишь создать что-то, что можно бесконечно использовать. Сплавить предмет с элементом означает, что кузнец умышленно нарушил баланс своих заклинаний в пользу выбранного элемента. Из этого последует то, что финальный продукт будет медленно подвергаться эрозии от той самой энергии, что усиливает его до тех пор, пока он не сломается или не взорвётся. Для предотвращения этого и нужен ингредиент. Например, если мы хотим сплавить предмет с элементом огня, то нам нужно не магическое сокровище на основе огня, а на основе воды. Оно служит противовесом во время процесса ковки и восстанавливает баланс. Чем сильней желаемый эффект, тем обычно могущественней и реже ингредиент. Я ждала третьего триместра чтобы представить вам эту технику, поскольку даже простейшие чары требуют крайне дорогих природных сокровищ. В этой дисциплине многого не достичь, лишь читая книги — кузнечное дело требует практики для освоения. Поэтому последний триместр будет о практике того, чему вы учились ранее до тех пор, пока оно не войдёт у вас в привычку.

Ванемир хлопнула в ладоши, заставив появиться перед каждым студентом миску полную воды, шелковую ткань и выглядящий кристальным цветок. Он очень напоминал земную хризантему, но вместо лепестков у него были аккуратные ледяные осколки, излучающие слабое синее свечение, и постоянно заставлял всю влагу в классе выпадать росой.

— Ингредиент, с которым вы сегодня научитесь работать, зовётся цветком морозной росы. Он растёт в лесу вокруг академии, поэтому ученики академии Белого Грифона легко могут с ним столкнуться. Но для остального мира он достаточно редок. Как вы можете видеть, я предоставила вам цельные цветки. Когда вы собираете природное сокровище, то нельзя удалять его части, или оно утратит как минимум часть, если не весь свой потенциал, как ингредиент.

Лит заметил, что даже корни были целы. Кто бы ни собирал их, должно быть, делал это крайне скрупулёзно.

— Первое, что вам надо сделать, это удалить все примеси из стебля, корней и листьев. Цветок нуждается в постепенном обращении, это я объясню позже. Смойте в миске грязь, землю и яйца насекомых. Очищайте листья по одному и старайтесь использовать лишь подушечки пальцев. Стебель более твёрдый, поэтому нужно лишь быть осторожными и не сломать его. Что до корней, то вообще не прикасайтесь к ним. Просто окунайте их в воду, пока земля не станет грязью и не отвалится от них. Всегда сохраняйте воду чистой. Вы поймёте, что делаете всё правильно, если увидите, как усиливается сияние морозной росы. Обращение включает в себя бережное касание, словно вы очищаете рану. Будете грубы с ингредиентом, и он станет бесполезен. Также, если вы достаточно уверены в своих силах, то можете использовать первую магию. Если есть вопросы, то можете задавать. Если нет, то начинайте.

Очистка от примесей вошла у Лита в привычку, поэтому он напрямую использовал магию воды для контроля воды в миске, заставляя её аккуратно течь вокруг каждого сантиметра растения. Как только он находил комок грязи, то использовал магию земли, чтобы убрать его, а затем добавлял свежую воду. Из любопытства он также применил Бодрость, обнаружив, что цветок всё ещё имел бодрый поток маны.

«Это напоминает мне о том, что я так и не обследовал магические цветы, что дала мне дриада в качестве награды за жизнь её сестры. Эх, жду не дождусь зимних каникул. Столько вещей требуют моего внимания, и так мало времени».

Маркиза предупредила его, чтобы он никому не показывал их, и у него не было для них применения. Из-за всего, что требовало его внимания, после проверки типа и рыночной стоимости этих сокровищ, Лит совсем забыл об их существовании.

Также Лит мог ощущать, как контакт с водой временно оживлял цветок, а процесс очистки усиливал его поток маны столь сильно, что Лит мог видеть пар от своего дыхания. Изначально он полагал, что это было подённой работой, но вскоре заметил, что постоянно растущий поток маны начал образовывать псевдоядро.

[Возможно ли, что если как следует его выращивать, то даже цветок может эволюционировать? Возможно, так и рождаются дриады. Бодрость позволяет мне обнаружить и удалить внутренние примеси, и мне стало интересно, что случится, если я полностью очищу его от примесей перед тем, как приступить к кузнечному делу].

[Гляди глубже. Возможно, мы можем использовать Бодрость для того, чтобы искусственно выращивать магические сокровища, если даже не давать жизнь растительным созданиям].

Научный интерес Лита достиг новых высот. Он становился всё больше и больше поглощён своей работой, забыв обо всём кроме достижения совершенства. Солус мысленно сделала заметку о его желании, уже представляя отчаяние Лита, когда он осознает, что каждое новое открытие, что он делает, отнимет ещё больше свободного времени на изучение. Их список дел уже был настолько длинным, что Солус сомневалась, сможет ли он хотя бы разок за месяц поспать.

Лит использовал шёлковую ткань чтобы убрать воду перед тем, как позвать профессора.

— О, боги, и десяти минут не прошло, а ты уже закончил? Я даже вижу иней на лепестках. Кто-то, кажется, в своей тарелке. Пятьдесят баллов за достижение такого успеха с первой попытки. Я думаю, что это новый рекорд академии.

Лит тревожно сглотнул, язвительное чувство в горле заставило его поднять голову. Каждый ученик смотрел на него глазами, полными ненависти. Их совместный взор источал слабое убийственное намерение.

Морозная роса II

Ванемир не упустила завистливые взгляды, мгновенно вернув своё прежнее состояние. Она со всей силы ударила рукой по парте, издав оглушительный звук и привлекая к себе внимание учеников.

— Вместо того чтобы тратить своё время, глядя на него, приступите к своему заданию. Ты, вон там, — она указала на рыжую девочку, сидящую за несколько парт позади от Лита, — я сказала быть с листьями поаккуратнее. Будешь продолжать в том же духе, и они придут в негодность.

В защиту девочки, она лишь разочарованно сжимала свои ладони. Проблема в том, что она совсем забыла, что делала.

— Что до тебя, — Ванемир указала на тощего мальчика, сидящего перед ней, — ты недостаточно часто меняешь воду. Так ты не очищаешь морозную росу, а лишь размазываешь грязь с одного места на другое.

Двое учеников ринулись исправлять ситуацию согласно инструкциям профессора.

— Я бы хотела попросить вас сохранять спокойствие, сказать, что это не соревнование, но это, чёрт побери, оно и есть. Как только вы выпуститесь, нет, не так, даже если вы выпуститесь, то как вы думаете, кто захочет купить творение неизвестного кузнеца? Никто, кроме друзей, родственников и Ассоциации магов. И Ассоциация покупает подобное не с целью дать вам чуть-чуть карманных денег, а для оценки качества вашей работы и установки её рыночной цены. Поэтому если вы теряете голову, ещё обучаясь в академии, то лучше смените специализацию.

Ванемир дала им пару секунд для переваривания её слов.

— Раз уж вы самовольно решили сделать перерыв, то перейду к объяснениям того, как ухаживать за цветком. Слушайте внимательно, потому что повторять не стану.

Под её гневным взором ученики аккуратно положили свои цветы на куски шёлка, словно это были бесценные драгоценные камни.

— Умный ход. Цветку нужно ещё больше заботы. Вы не должны его касаться или вымачивать в воде. Вам нужно капать тёплой водой на каждый лепесток по отдельности до тех пор, пока не перестанет образовываться внешний слой льда. Переборщите с водой, и вы растопите лепесток, недольёте — и вы не удалите примеси, — она использовала цветок Лита, чтобы продемонстрировать им метод. — Начинайте с самых внутренних лепестков и переходите к внешним, иначе грязь, капающая с центра, легко испортит вашу работу.

После трёх капель воды Ванемир прекратила капать на лепесток, давая ему высохнуть. Всего через несколько секунд весь класс мог видеть, как один из лепестков выглядел длиннее и излучал более сильное свечение. Ванемир вернула Литу цветок.

— Неплохо справляешься, продолжай, но не задирай нос. Я согласилась на эту работу, чтобы вырастить своих будущих конкурентов. Быть кузнецом без достойных соперников для меня слишком скучно. Не разочаруй меня, — она потрепала его голову, словно он был псом.

«Как всегда очаровательна. Сомневаюсь, что даже жаждущие наживы люди смогут долго её вытерпеть. По сравнению с ней, Флория просто нежный цветок. Если Ванемир реально влюбилась, то я залаю».

[Принимаю твою ставку], — ответила Солус перед тем, как он успел передумать.

Лит проследовал инструкциям, очищая лепестки от центра наружу. После отчистки лепестки стали кристально чистыми, поглощая влагу из воздуха и добавляя её к своей массе перед тем, как их температура вновь упала.

«Интересно. Этот цветок на самом деле состоит из воды, замороженной маной, содержащейся в стебле, листьях и корнях».

[Да, но ты не думаешь, что это немного жестоко? — немного поёжилась Солус. — Я имею в виду, что оно в прямом смысле растёт под твоей заботой. Псевдоядро продолжает становиться больше и сложнее. Я не знаю, что и чувствовать от пожертвования им ради нашей выгоды].

[Ну, оно не совсем живое. У него есть поток маны, но почти нет жизненной силы. Даже если бы оно и было живым, моя семья выращивает животных, чтобы потом их использовать для получения денег или еды. Я охочусь и убиваю, чтобы выжить. До тех пор, пока ты беспричинно не вредишь окружающим, это мелочь].

На этот раз Лит старался не торопиться. Не потому, что боялся продемонстрировать свои умения, а чтобы в своём темпе аккуратно изучить процедуру, чтобы в будущем иметь возможность лучше её воспроизвести. И вновь Ванемир была восхищена его результатами.

— Чудесно! Ты смог развить остальные лепестки до того же уровня, что и тот, что развила я.

— Это был комплимент? — спонтанно выпалил Лит.

— Конечно. Ты напоминаешь мне о моих студенческих днях.

«Н-да, жаль лишь, что вам тогда действительно было двенадцать и вы использовали свой талант, а у меня за спиной многолетний опыт в очистке примесей куда меньше, чем эти».

[Хватит ворчать и прими комплимент, — поругала его Солус. — Она признала результат твоего упорного труда. Быть трудолюбивым тоже талант!]

[Ты звучишь, как персонаж из сёнэна].

Они бы так и продолжили спорить, но Ванемир начертила на каменном столе магический круг, что Лит ранее не видел. Он состоял из двух концентрических окружностей с символами между ними и шестиконечной звезды, обозначающей «Гексаграмму Сильвервинг», расположенную в центре внутреннего круга.

— Поскольку все собираются заканчивать со вторым шагом, то давайте возьмём перерыв, чтобы я могла продемонстрировать вам сегодняшнее заклинание, — Ванемир взяла морозную росу Лита, разместив её в центре магического круга, рядом с высококлассным длинным мечом.

Затем она приказала Литу и рыжей девочке заряжать магический круг, поэтому они встали за противоположные стороны стола друг от друга и в унисон произнесли заклинание кузнечного дела. Чтобы заполнить пространство внутри круга чистой неэлементальной маной им пришлось повторить его несколько раз. Ванемир позволила им остановиться, лишь когда символы сменили цвет с синего на раскалённый добела, обозначая, что круг достиг предела вместимости. Внутри него энергия билась о магические границы, вызывая несколько искр, что росли в интенсивности до тех пор, пока не превратились в разряды молнии. Лишь тогда Ванемир вмешалась и успешно создала несколько заклинаний кузнечного дела, что были необходимы для этой процедуры. Хоть она и оставалась лишь фальшивым магом, но Лит не переставал удивляться её умением сплетать вместе столько чар. Когда он видел Ванемир за работой, подчиняющую ману и материю своей воле, он не мог не задуматься, не так ли выглядит богиня, создающая новые миры. Один за другим символы, находившиеся между кругами, вращаясь на невероятной скорости, взмывали в воздух, пока меч и морозная роса парили в центре круга. Символы поглощали окружавшую их ману, создавая пылающую энергетическую сферу. Горящая мана выжигала цветок, пока не оставила лишь ярко-синюю сферу. Словно пара звёзд, две массы энергии вращались вокруг друг друга, а в центре вращения был меч. Ванемир продолжила произносить заклинания, всё сильнее и сильнее сближая их, пока финальное заклинание, наконец, не сделало их единым и не вплавило их в меч. Меч упал на стол столь раскалённым, что разрезал камень, словно это было масло. В следующий миг синее свечение возникло вокруг меча, позволяя Ванемир без риска поднять его.

— Этого не должно было произойти, — вздохнула она, указывая на разрушенный стол. — Утешает меня то, что это демонстрирует невероятную чистоту цветка Лита. Этого цветка мне хватит и на уплату за стол, и на цветы морозной росы для этого урока.

— Могу я взять его? — Литу не терпелось проверить, как выглядело псевдоядро у такого предмета.

— Конечно, но не оставляй отпечаток. Иначе, тебе придётся заплатить за него.

Лит применил Бодрость, смотря на псевдоядро глазами, полными восхищения. Хоть пути маны и не сильно отличались от тех, что он ранее создавал, псевдоядро стало для него откровением. На самом деле было два почти идеально дублирующих друг друга ядра.

«Они всё напутали! — Лит был изумлён. — Ингредиенты не восстанавливают баланс, просто отражая элементальные энергии в процессе зачарования, они передают свойства псевдоядрам. Это значит, что для наложения нескольких чар на одном предмете необходимо создать в нём несколько сосуществующих псевдоядер».

Лит всё ещё изучал феномен, размышляя, может ли живой организм тоже иметь несколько ядер, когда Бодрость внезапно прекратила действовать. Ванемир забрала меч назад.

— Видимо, тебе очень нравятся мечи, раз ты столь задумался, лишь подержав его.

— Вы правы, прошу прощения, — Лит осознал, что больше чем на минуту выпал из мира.

— Вернись на своё место и отдохни. Тебе понадобятся все твои силы, чтобы самому попробовать заклинание, — она растрепала ему волосы, заставляя его вновь почувствовать себя псом.

— Но вы потратили мою морозную росу, — Лит был в ступоре. — Как я должен выполнить заклинание без цветка?

— Не переживай, я позаботилась об этом.

Она передала ему столь слабо светящуюся морозную росу, что та выглядела дешёвкой по сравнению с той, что она только что использовала.

— Почему ты так на меня смотришь? — отчитала она Лита. — Позволить столь идеально очищенному сокровищу природы быть испорченным в первой попытке мага было бы преступлением против магии. Ну а эту никто и не заметит.

Лит многое хотел сказать, но был достаточно умён, чтобы оставить это при себе. Ванемир была отличным профессором, и у них были хорошие взаимоотношения. Не было смысла портить всё из-за простого ингредиента. Спустя несколько минут ученики закончили второй этап и были готовы опробовать новый магический круг. Ванемир также забрала идеально очищенную морозную росу у других учеников, добавив им баллы в соответствии с уровнем чистоты их цветов перед тем, как заменить их посредственными аналогами. Те, кто плохо справились, могли оставить себе свои цветы, скрипя зубами от разочарования. Ванемир передала каждому из учеников по непримечательному железному кинжалу, что не мог стоить больше серебряной монеты. Очевидно, она не ожидала, что они преуспеют. Но у неё была на это хорошая причина.

— Не расстраивайтесь, если у вас не получится. На моём опыте внедрение элементальных свойств куда сложнее, чем создание нейтрального предмета. У вас уйдёт несколько попыток на то, чтобы справиться с управлением столькими заклинаниями и двумя типами энергии одновременно. Лишь исключительно одарённые, как я, справятся с первой попытки.

Она гордо выпучила грудь, заставляя её и без того впечатляющий бюст выделяться ещё больше.

«Слава богам, что она напрочь лишена очарования, иначе я бы уже точно влюбился».

Одна за другой попытки его одноклассников проваливались. Многие портили процедуру на последних этапах, разбивая кинжал, словно стекло. Лишь немногие облажались на начальных этапах, теряя свой ритм зачарования и получая в наказание дополнительную домашнюю работу. Лит и рыжая девочка были последними, ибо им нужно было время для восстановления своих сил из-за помощи профессору. Запоминать такой перечень магических слов и жестов было сложно. Даже если бы он хранил их в Солуспедии, его руки не могли позволить себе заминок, а его язык не мог заикнуться или упустить хоть один звук. Именно поэтому каждый раз, когда ученик проводил свой эксперимент, то Лит вслух повторял за ним, используя это время для практики, а не отдыха. Когда настал черёд Лита, он был готов. Он даже применил Бодрость для того, чтобы быть в своей лучшей форме. Слова текли с языка Лита, его руки непрерывно двигались, создавая символы и магические печати. Контроль над потоками энергии был для него определённо самой простой частью. Из-за истинной магии он привык сплетать аж шесть элементов одновременно: манипулировать лишь двумя было для него плёвым делом, позволяя ему сосредоточиться на других частях заклинания. Во время применения последнего заклинания красная и синяя сферы яростно столкнулись, сравнивая с тем, что сделала Ванемир, излучая ослепительный свет, когда они попытались слиться с кинжалом.

— Очередной провал, — вздохнула Ванемир. — Очень жаль, ты действительно был близок. Двадцать баллов за отличную первую попытку.

Но потом кинжал упал на стол, впившись в него по самую рукоять.

— Великие боги, я ошиблась. Это успех! — Ванемир очень сильно обняла Лита, поцеловав в лоб от восторга. — Наконец-то достойный соперник!

— Я справился, — это было всё, что Лит мог сказать. Он столь привык к неудачам, что успех был самым шокирующим событием, что могло с ним случиться.

[Я же говорила! У тебя есть талант], — радовалась Солус.

Ванемир вынула кинжал из каменного стола, держа его, словно это было сокровище.

— Кому какое дело до меча, эта вещь куда важнее, — Ванемир вынула из своего пространственного амулета золотую жидкость, выгравировав на поверхности клинка имя Лита, дату и своё имя перед тем, как передать его Литу. — Повысьте те двадцать баллов до пятидесяти. Это не попытка, это успех! — прокричала она, почти оглушив клерка на другой стороне коммуникационного амулета.

Хорошие новости и плохие новости

После выступления Лита рыжеволосая девочка старалась изо всех сил, прыгая выше своей головы, но не справилась. Когда остальные в тишине покинули класс, Лит остался. Из-за их мрачных лиц можно было подумать, что они отправляются на похоронную процессию.

Проинструктировав клерков академии об очистке лаборатории кузнечного дела и починке поломанных инструментов, профессор Ванемир наконец заметила присутствие Лита.

— Чем могу тебе помочь? — она вновь была улыбчива и мила. Лит не знал, было ли это из-за окончания урока или она всё ещё испытывала переизбыток радости от его успеха. Какой бы ни была причина, он находил её немного пугающей.

— У меня есть несколько вопросов.

— Валяй.

— Сегодня профессор Налир продемонстрировала нам ваше последнее творение. И мне стало интересно, сколько на него наложено чар и какова его рыночная стоимость?

На самом деле Лита интересовало лишь есть ли в нём чары на уменьшение веса, но он не мог спросить об этом напрямую. Если Налир пробуждённая, то её разоблачение разоблачит и его тоже.

— Ты и впрямь жадный тип, — неодобряюще клацнула языком Ванемир. — То, чем мы занимаемся, является идеальной смесью искусства и магической науки. Деньги лишь приятный побочный эффект от нашей работы.

«Как она может с серьёзным видом говорить такое после того, как забрала себе всю морозную росу? Какая бесстыдница».

[Чья бы корова мычала], — фыркнула Солус.

— Что же до твоих вопросов. Возьми это, — она дала ему небольшой буклет с изображениями и описанием всех магических предметов, что у неё есть на продажу. Ценник на большинство из них был такой, что Лит готов был плакать кровавыми слезами.

«Хотел бы я иметь эту штуку раньше. Может я всё ещё смогу попросить корону подарить мне несколько из этих вещей. Запрошенная мной награда едва ли покрывает самые дешёвые предметы из списка».

Когда он нашёл описание меча, то увидел в числе прочих чар одно на уменьшение веса. Лит почувствовал, как груз упал с его плеч, и тут же на его месте возник другой, когда он заметил цену.

«Может, если я расскажу правду о своём вкладе в нахождении лекарства от чумы, то они подарят мне половину стоимости меча. Мне нужно ещё две вспышки чумы, и я смогу себе позволить эту штуку».

— Ещё один вопрос, какое назначение у этого кинжала? Вы так и не объяснили эту часть.

Осознав свою ошибку, Ванемир ударила себя рукой по лбу.

— Прости, я не думала, что кто-нибудь преуспеет. Я не хотела лишний раз вас обнадёживать, лишь чтобы вы потом разочаровались, как, например, твои одноклассники. На самом деле всё просто. Как только ты оставишь на нём свой отпечаток, активируя чары, лезвие станет достаточно горячим, чтобы расплавить камень. Оно легко прорежется сквозь самые распространённые меры защиты и оружие. Рана не будет кровоточить, но будет нестерпимо болезненной и её сложно исцелить. Эффект длится несколько минут после активации. Учитывая, какую морозную росу я тебе дала, сомневаюсь, что его можно применить чаще трёх раз за день. Прости.

Её извинения прозвучали столь же фальшиво, как и трёхдолларовая купюра, но Лит был вынужден смириться с этим.

— Последний вопрос личный, поэтому я заранее прошу прощения, что лезу не в своё дело. Я не мог не заметить, что вы сильно изменились с последнего триместра.

— В смысле изменилась? — она наклонила голову, скорее обольщаясь, чем раздражаясь его любопытству.

— Вы выглядите ещё прекрасней, чем раньше, носите макияж и украшения, — указал Лит на золотое ожерелье с несколькими камнями, что она носила на шее и небольшой серебряный браслет на её запястье. — И вы куда больше улыбаетесь.

— Ну, спасибо, что заметил, — она захихикала, словно маленькая девочка. — Признаю, раньше я была слишком суровой, но знаешь, любовь меняет людей. Теперь я помолвлена.

— Помолвлена? — Лит был ошарашен.

— Знаю, для двенадцатилетнего, у кого вся жизнь впереди, это может казаться торопливым, но женщина моих лет не может терять времени. Мы хотим завести детей, поэтому после конца триместра будет свадьба.

[А я говорила. Опять! — Солус ухахатывалась, высмеивая его паранойю. — И не думай, что я забыла о твоей ставке].

Лит проигнорировал её комментарий, но заметил контраст между двумя аксессуарами.

— Это замечательный подарок на помолвку, — сказал он, указывая на ожерелье. В новом мире не было такой вещи, как обручальные кольца. Тот, кто предлагал свадьбу, мог предоставить любое ювелирное изделие или товар в качестве жеста доброй воли.

— Это моё защитное ожерелье, страница двадцать три в каталоге, — фыркнула Ванемир, порядочно обидевшись его замечанием. — Я его ношу лишь из-за паранойи Линьоса. Он хочет, чтобы мы были наготове на случай очередного саботажа. Оно слишком броское, но крайне полезное на случай, если что-то случится на уроке. Вот его обручальный подарок.

Она вытянула своё тонкое запястье, показывая браслет.

[И ты называешь меня скупердяем, Солус? По земным меркам эта безделушка не сильно лучше тех, что ты найдёшь в киндер-сюрпризах. Судя по бессчётным символам и магическим кристаллам, оно хотя бы сильно зачарованно. Даже я бы купил что-нибудь получше].

Солус хотела сказать: «Важен факт заботы, а не подача», но испугалась, что Лит использует эту фразу против неё в следующий раз, когда будет покупать подарок.

— Миленько, — не моргнув глазом, соврал Лит. — Простите мою грубость ранее. Просто ваш шедевр приковал всё моё внимание, — он добавил лести, чтобы она точно не злилась за его промашку.

— Извинения приняты. А теперь иди к себе и готовься к завтрашним урокам.

Литу не нужно было повторять дважды, он и так потратил слишком много времени из-за своей паранойи и должен был спешить. Если бы он ещё хоть на минутку задержался, то увидел бы, как несмотря на улыбку и радость на лице профессора, её правый глаз неконтролируемо задергался, пуская одну единственную слезу перед тем, как вернуться в норму.

***

Кровавая пустыня, днём ранее.

Лигейн и Тайрис продолжали петь, ожидая возвращения Салаарк, восстанавливая небо и землю от урона, что был нанесён продолжительными экспериментами мерзостей. Выжженная земля превращалась в цветущий оазис. Двое Хранителей уже смогли убедить немало животных, движимых чувством маны, мигрировать в сторону новорождённого рая. Салаарк вышла из пещеры с когтистыми руками, покрытыми лоскутами и кусками чёрной материи, что быстро превращалась в дым.

— Как всё прошло? — спросила Тайрис, забеспокоившись из-за хмурого лица феникса. Она не та, кто стала бы размышлять над победой, скорее хвалилась бы и требовала победный пир.

— Пока вы, голубки, пели о мире и любви, я рисковала своими перьями. Этот ублюдок… — она вынула голову Пазуэла, передавая её Лигейну перед тем, как та испарилась, — был очень хорошо подготовлен к нашему прибытию. Если бы не тот факт, что я никогда не недооцениваю своих противников и взяла вас с собой, в качестве запасного плана, то континент Гарлен остался бы с двумя Хранителями.

— Если это шутка, то она не смешная, Салаарк. Мы тысячелетиями убивали Жутей и каждый из них был слабей одного твоего пера, — насмехалась Тайрис над самой идеей того, что Хранитель может умереть от руки клеща-переростка.

— Одинокая Жуть действительно не преуспеет… — сказал Лигейн, стабилизировав останки Пазуэла и немного изучив их, — но это нечто большее. Другие искусственные мерзости, что мы встречали ранее, несмотря на свою огромную силу, были беспомощны, поскольку утратили последние крупицы рассудка. Такое количество сознаний не может сосуществовать, вместе они были хуже, чем по отдельности. На этот раз они использовали Жуть в качестве основы, пришив к ней бессчётное множество искусственных мерзостей. У Жути достаточно сил и опыта, чтобы подчинить остальные личности. Поэтому она и смогла сохранить свою личность и использовать силу всех их разом.

— Насколько всё плохо? — закончила чиститься Салаарк.

— Достаточно плохо, я считаю. Это всё ещё сырой продукт. Ему требуется тратить большую часть энергии лишь на то, чтобы контролировать остальные личности, но это огромный шаг вперёд. Они уже решили проблему безумия. Даже в таком состоянии, если они выставят отряд таких штук, то даже Хранителя может быть недостаточно. Что оно сказало тебе перед смертью?

— Немногое, — пожала плечами Салаарк. — Я и не представляла, что его разум был столь хрупок. Я была крайне рассержена, поэтому всё произошло крайне быстро. Пытки его души заставили разум разрушиться и растаять в психологическом шторме. Тем не менее, там целая лаборатория, и она почти в свежайшем состоянии.

— Покажи, пожалуйста, — с суровым лицом попросил Лигейн, заставив Тайрис волноваться ещё сильнее. За всё время, что они провели вместе, она ни разу не видела, чтобы дракон ни разу не вставил свои шуточки за столь длинный диалог.

***

Осмотр и внесение в каталог всего в лаборатории занял у Лигейна несколько часов. Когда он закончил, то был доволен результатом.

— Отличная работа в сохранении лаборатории, Салаарк. Теперь мы знаем всё, кроме личностей наших врагов.

— Да? — в унисон спросили Тайрис и Салаарк. Поскольку они не разбирались в оборудовании, то потратили это время, играя в игру Лита. Шахматы стали известны как «Король игр» или «Игра Королей».

— Да. Предпочитаете хорошие или плохие новости?

— Плевать. Я уверена, что бы я ни выбрала, ты всё равно расскажешь нам все, — раздражительно фыркнула Салаарк.

— Вы угадали, моя прекрасная леди, но на этот раз я сделаю это не ради простого удовольствия от вашего раздражения, а поскольку для вас жизненно важно понять, насколько серьёзен кризис перед нами, — правда, его речь говорила об обратном. — Первое, в чём я убедился, обследуя лабораторию — кто бы за этим ни стоял, они не пробуждённые. Их способ производства мерзостей гениален, но слишком грубоват. Пробуждённому не нужно ни такое количество оборудования, ни жертвование таким количеством жизней ради столь малого результата, — указал Лигейн на гору трупов. — Они бы просто использовали Бодрость для взывания к мировой энергии и насильно скормили бы её своим подопытным образцам. А наш виновник вместо этого высасывал жизненную силу у бессчётных живых созданий ради создания единственной мерзости. Очевидно, они не имеют ни малейшего представления ни о том, что такое ядро маны, ни как чувствовать мировую энергию.

— Откуда такая уверенность? — спросила Тайрис. — Большинство мерзостей когда-то были пробуждёнными, разве они не могли поведать остальным секрет, стоящий за пробуждением?

Лигейн в ответ усмехнулся.

— Даже если бы и хотели, то они не могут. Мерзости теряют все свои связи с мировой энергией после трансформации. Ты бы смогла пробудить кого-то, используя лишь слова? Нет, — он не дал им времени на ответ. — Конечно, мерзости могут объяснить: что такое ядра маны, или как мировая энергия влияет на магию, но знать и делать — разные вещи. Я уверен в своих предположениях, поскольку я очень знаком с отпечатками на тех резервуарах…

— Поскольку ты сам их сделал? — прервала его Салаарк, ужаснувшись от своей интуиции.

— Зачем мне было это делать? Как и вы, я могу создать искусственных пробуждённых, как и настоящих. Я отец всех драконов, если бы я захотел захватить мир, то всё, что мне нужно было бы сделать, это созвать всё семейство и по одному разобраться с Хранителями. Нет, я узнаю их потому, что они принадлежат Королевству Грифонов. Они улучшенная версия проекта по бессмертию Артана Грифона.

Тайрис изо всех сил старалась позабыть это имя. Король Артан Грифон, Цареубийца, Пожиратель душ, её самая большая ошибка.

В отличие от обычных пробуждённых, те, кого создавали Тайрис и Салаарк, были неспособны применять умения по типу Бодрости или Накопления, ибо их чувствительность к мировой энергии была преднамеренно запечатана во время процесса. Хоть у них и появлялось более сильное ядро маны, чем при их рождении, что замедляло процесс старения, они всё равно старели. Артан был гениальным магом, который в свои последние годы сконцентрировался на пределах своего дара и на том, как их превзойти. Его эксперименты стоили бесчисленных жизней и почти полного разрушения Королевства Грифонов.

Тень в мире света

В юности, после того как Тайрис выбрала его в качестве следующего короля и одарила его истинной магией, Артан Грифон часто смеялся над тем, насколько сложной и запутанной была фальшивая магия. Без бесчисленных наследий, оставленных пробуждёнными, не произошло бы большинства магических достижений. Но, что делало фальшивую магию бесценной, так это то, что её мог практиковать любой, чьё ядро маны достаточно сильное. Как и во многих других случаях действовало правило, что сила в количестве. Стоя на плечах пробуждённых, фальшивые маги улучшили жизнь всех тех, кто жил на континенте Гален и за его пределами. Благодаря Лохре Сильвервинг и многим другим, фальшивые маги смогли проводить магические исследования. Некоторые из них сделали открытия настолько великие, что посрамили даже пробуждённых. Артан Грифон понял, почему пробуждённые так хранили свою тайну. Дело не только в силе, но и в долголетии. Собака могла жить до двенадцати лет, ру — до сорока, монстр — сотни лет, в то время как Хранители казались бессмертными. Если бы всё человечество пробудилось, то рождение детей в конечном итоге стало бы преступлением, заставляя различные королевские семьи время от времени прореживать свое собственное население. Когда Артан состарился, то тоже стал завидовать вечной молодости Тайрис. Он не хотел, чтобы его гений погиб от руки такой мелочи, как старость. В то время Тайрис ещё меньше вмешивалась в дела королевства, позволяя людям самим заботиться о себе. Потратив годы на поиски пробуждённого, Артан потратил большую часть ресурсов короны и Ассоциации магов, чтобы купить себе путь к бессмертию. Неудача за неудачей, его проект становился всё более безжалостным и отчаянным, он использовал жизни своих подданных для продления своей собственной. Несмотря на его скрытность, Тайрис вскоре обнаружила преступления Артана и казнила его на месте, установив основы, определяющие запретную магию. Имя Артана Грифона стало синонимом безумия, а он сам стал чудовищем, которым пугали детей и заставляли прилежно себя вести.

— Это невозможно! — Тайрис была ошеломлена. — Я убедилась, что уничтожила все чертежи и инструкции к этому зловещему приспособлению. Я сохранила лишь части, что можно использовать в медицинских целях и то, те немногие фрагменты хранятся под мощной защитой.

— Ты пытаешься сказать, что это её вина?! — Салаарк притворилась разъярённой, указав своим пальцем на Тайрис, но в это время другой рукой поменяла расположение нескольких фигур на шахматной доске. Слово «поражение» отсутствовало в её словаре.

— Нет, не пытаюсь. Кстати, не мухлюй, — мановением руки Лигейн вернул фигуры на их места. — Что один изобрёл, может открыть и другой. Особенно, если у него будет доступ к сохранённым деталям, и он будет достаточно талантлив для воспроизведения механизма. Судя по результату, наш преступник или гений, каких мало, или кто-то, кто потратил годы на улучшения Безумия Артана. Нам повезло, что мы обнаружили это место. Потеря новейших подопытных и всего этого оборудования отбросит их прогресс на годы, особенно теперь, когда мы будем внимательно следить за любыми аномалиями.

— Хорошо, хватит плохих новостей. Дай нам и хорошие, — Тайрис осуждающе посмотрела на Салаарк, пока делала свой следующий ход.

— Но это и были хорошие новости, — ответил Лигейн, шокируя обеих играющих. — Вы что, не слушали? Регресс их исследований, незнание о мировой энергии и ядрах, факт, что они максимум смогут создать мерзости вместо пробуждённых, всё это были хорошие новости. Плохие новости в том, что когда они запустят новую лабораторию, то им нужно лишь решить проблему огромного энергопотребления и найти способ подавить психологический водоворот и они смогут превратить кого угодно в мерзостную подделку на Хранителя.

***

После уроков группа Лита продолжила постижение пространственной магии в комнате Юриала. Это был единственный предмет, который они могли изучать заранее, поскольку понятия не имели о том, что им делать в некромантии или с магическими кристаллами. Что до уроков, выбранных учениками специализаций, то профессора предпочли книгам более практический подход. Поэтому Фрия и Флория были измотаны не только психологически, но и физически.

— Профессор Торман — чудовище, — Фрия всё ещё задыхалась, не в состоянии отдышаться. — Три минуты спарринга, минута отдыха, три минуты использования заклинаний. Сделать и повторять целых два часа! Если кто-то упал в обморок, то он лишь попросит целителя дать ему немного жизненной силы и драгоценной воды перед тем, как продолжить.

— Я ещё никогда так не хотела принять душ, — добавила Флория.

— Мы можем отложить наше собрание. Примите душ, отдохните, а потом вновь тут соберёмся.

Предложение Юриала играло на руку и ему самому. Он провёл свой урок, изучая, как управлять порядком активации массивов для изменения их эффектов. Проблема заключалась в том, что из-за малейшей ошибки массивы отменяли друг друга, заставляя его начинать с нуля. Каждый массив требовал его внимания и маны, так как один из помощников профессора Джонга измерял скорость создания массива каждым учеником. У Юриала сильно болела голова из-за нехватки маны, но он был слишком горд, чтобы сдаться первым.

«Пожалуйста, согласитесь. Папочке нужно немного поспать», — подумал Юриал.

— Спасибо, но нет, — ответила Фрия. — Уверена, как только я коснусь кровати или тёплой воды, то усну до завтрашнего утра.

Лишь Лит и Квилла были как огурчик. Квилла из-за того, что у неё не было других специализаций помимо целительства, а Лит из-за Бодрости.

Несмотря на их усталость, тренировка прошла гладко. Фрия оказалась прирождённым пространственным магом, сумев овладеть Блинком до обеда. Как только она смогла успешно применить его десять раз из десяти попыток, она перестала тренироваться, чтобы отдохнуть и дать подсказки остальным.

Никогда ещё время обеда в столовой не было таким тихим. Все были слишком уставшими или подавленными, чтобы говорить, даже группа Лита. Единственным, что нарушало тишину, был стук посуды.

— Простите, ребята. Я слишком устал, чтобы делать что-то помимо сна. Если вы не против, то я бы закончил.

Это предложение Юриала получило всеобщее одобрение.

— Фрия, Квилла, пожалуйста, проводите меня до комнаты. У меня всё ещё нет бюллетеня, и мне хватит засад на сегодня, — Юриал сымитировал зевок, подмигнув Литу, пока Флория отвернулась.

[Как это мило с его стороны, помогать тебе в твоих отношениях], — подумала Солус.

Лит не ответил, смиренно вздохнув. Часть его находила эту ситуацию безумной. Хоть у него и было тело двенадцатилетнего, но его истинный возраст был около сорока. Чем больше он об этом думал, тем глупее звучала идея школьного романа. Другая его часть устала от одиночества, устала быть тенью в мире света. Эта его часть осознавала, что разница в возрасте никуда не исчезнет, и чем больше он ждёт, тем больше предлогов придумает Лит, для изолирования себя от мира. После разговора с Юриалом, он осознал, насколько это одиноко жить по рукам и ногам скованным долгом. Никто не мог заставить Лита жениться, но он уже знал, что после академии и до шестнадцатилетия ему придётся тренироваться, накапливая деньги для своих будущих путешествий. Затем он присоединится к армии, начав свои поиски тела для Солус и решения его проблемы перерождения. Литу не хотелось вновь начинать всё сначала, находить новую семью и, прежде всего, потерять Солус. Он уже решил, что если он не сможет найти способ предотвратить свою последующую реинкарнацию, то остановится на способе добиться окончательной смерти. В конце концов он и Юриал не такие уж разные. Оба они были мудрее своего возраста и шли по путям, с которых не могли сбежать.

— Спасибо, что, несмотря на твой ужасный день, проводил меня до двери, — внезапно сказала Флория, выводя Лита из его ступора. Они уже стояли перед её комнатой. — Я не знаю, как вы, ребята, смогли посетить занятия после того, как почти расстались с жизнью этим утром. Особенно ты, Лит из Люции, — она тепло ему улыбнулась, заставив его тёмную и светлую стороны сражаться с ещё большей силой. — Я надеюсь, что наступит день, когда я стану такой же сильной, как ты, и смогу защитить тех, кто мне дорог.

Она открыла дверь и уже собиралась исчезнуть внутрь, но Лит её остановил.

— На счёт этого, есть кое-что, что я должен тебе сказать.

Флория обернулась и увидела, что он протягивает ей бюллетень.

— Я попросил Линьоса удалить мой отпечаток на нём, и теперь он твой.

— Я не могу его принять! А вдруг с тобой что-нибудь случится? — она обеими руками оттолкнула ладонь с бюллетенем.

— Со мной? — хихикнул Лит. — Я сражался с монстрами, чудовищами и убийцами. Тем не менее, я всё ещё перед тобой. Ничто в этой академии, физическое или эмоциональное не тронет меня, но ты другое дело.

Он положил бюллетень в её пальцы, ощутив их тепло.

— У тебя всё ещё есть чувства, которые можно задеть, разум, который можно разрушить. Для меня уже слишком поздно, меня не спасти. Возьми его и пообещай, что проживёшь счастливую жизнь.

Флория и Солус были готовы расплакаться. Первая могла лишь чувствовать боль за его словами, но вторая видела, как все жизни Лита мелькают перед её глазами. Флория оставила отпечаток на бюллетени перед тем, как убрать его в пространственный амулет.

— Я обещаю, — сказала она, закрывая за собой дверь, более не в силах взглянуть на него.

[Неужели было столь сложно?] — спросила Солус.

[Вообще-то да].

[Хорошо! Просто так ничего хорошего не даётся, помнишь? Твои слова, не мои].

Их ворчанье прервала распахнувшаяся дверь, и Флория обняла Лита, подарив ему короткий, нежный поцелуй, едва соприкасаясь губами.

— Также я обещаю, что постараюсь разделить это счастье с тобой. Неважно каким толстокожим ты стал, ты всё ещё жив. Пожалуйста, больше никогда не говори так, словно собираешься умереть в любой момент.

Она крепко его обняла ещё на один миг, давая его телу и сознанию время для того, чтобы отреагировать на столь неожиданный поворот событий. Вновь тёплое чувство, подобное тому, что он испытывал в объятиях Элины в детстве, нахлынуло на него. С ним также пришёл голод. Неистовое желание заполнить бездонную пустоту, мучившую его с тех пор, как он себя помнил. Его внутренний конфликт возобновился, часть его хотела просто утонуть в этом тепле, в то время как другая хотела убить Флорию за то, что она была обузой, слабостью, которая могла привести только к новым страданиям.

— Мой первый поцелуй был так хорош или так плох, что ты всё ещё не пришёл в себя? — спросила она, мило краснея.

— Гав, — в мозгу Лита произошло короткое замыкание из-за противоречивых эмоций, внезапно вспомнив проигранную Солус ставку.

Его неосознанный ответ рассмешил Флорию, и она ещё раз легонько его поцеловала перед тем, как исчезнуть за своей дверью.

[Столь плохо?] — злорадствовала Солус.

[Гав! Гав!] — ответил Лит.

Как и большинство счастливых периодов его жизни, этот продлился недолго. Его внимание привлёк почти неслышный звук, заставивший Лита активировать Жизненный обзор, заметив три фигуры, спрятанные за колоннами и углами.

— Так, так, так. Академия столь чиста, но в ней водятся большие тараканы. И их аж трое.

Лит сказал это вслух, вынуждая их действовать открыто. Без преимущества неожиданности прятки теряли свой смысл.

— Вы не впервые следуете за нами. Почему же вы не бежите, как делали раньше? Так ведут себя тараканы, когда на них попадает свет? — сказал Лит с удивлением в голосе.

Все трое учеников были выше Флории, самый низкий был 1,82 метра в высоту. Тем не менее все они были на грани. Их целью с самого начала была девушка, никто из них не хотел встречаться с Литом, если тот не был связан и накачан наркотиками. Его биографическая сводка сама по себе пугала, и тот факт, что он только что пережил нападение профессиональных убийц, был общеизвестен. Их было трое против одного, но все они были выше и тяжелее его. Также, он, наконец, остался без бюллетеня, поэтому им оставалось только наложить заклинание в целях самообороны, чтобы его исключили. По крайней мере, так было в теории.

— Поверить не могу, что ты отдал бюллетень этой шлюхе, зная, что мы здесь, — лидер проглотил слюну, оборачиваясь к своим напарникам, чтобы вернуть себе немного уверенности. Он не хотел тут находиться, но не мог не повиноваться своей матери.

Лит маниакально засмеялся.

— Какой мне прок от бюллетеня? Все комнаты со звукоизоляцией, зачем портить нашу встречу записывающими устройствами? — зрачок Лита расширился до размера ногтя, заставляя брови выглядеть темнее.

Коридоры освещались магическими камнями, питаемыми энергоядром замка. За всю историю академии они ни разу не давали сбой. Но, когда Лит шагнул вперёд, свет на его пути начал мигать.

Наблюдатель

— Не подходи! У нас есть бюллетень! — прокричал лидер столь писклявым голосом, что было трудно поверить, что некто столь огромных размеров может издать подобное.

Они ни за что бы не стали цепляться к Литу, даже если бы им приказали, так как это невероятно опасно. Но после того, как их обнаружили, у них не осталось выбора. Лит не поверит ни единому их слову. Лучше получить кулак в лицо, чем нож в спину. Их было трое на одного готового к битве. Поэтому они могли лишь надеяться спугнуть его.

[Это правда?]

[Судя по тому, что я видела до сих пор, они блефуют. У них есть лишь несколько магических колец и алхимических препаратов. Ни одного бюллетеня], — ответила Солус.

Она месяцами изучала его и за километр смогла бы распознать псевдоядро бюллетеня.

— Правда? — усмехнулся Лит. — Вы обвиняете себя в записи всего с того момента, как начали преследовать нас? Или лишь сейчас собираетесь начать? — голос Лита был холодным как лёд, на его лице появилась улыбка, но радости в ней не было. Это была улыбка хищника, приближающегося к загнанной в угол жертве.

Подёргивание левой руки одного из них предупредило Солус.

[Поправка. Тот, что в центре в левой руке держит бюллетень].

Благодаря её своевременному предупреждению, Лит вытянул руку, вырывая бюллетень из рук противника магией духа перед тем, как тот успел его активировать.

— Я сказал, никаких записывающих устройств! — Лит окутал бюллетень пеленой тьмы, в тайне убирая его в своё карманное измерение. Он понятия не имел, какие меры безопасности могли в нём быть и не собирался лишний раз рисковать. Лит позволил пелене рассеяться, демонстрируя пустую ладонь.

— Ты только что уничтожил собственность академии. Ты безумен! — они не только утратили свой единственный козырь в рукаве, но и тот вид, с которым артефакт был разрушен, почти довёл троицу до паники.

Лидером группы был Рейнарт Понтус. Его мать, герцогиня Понтус, важная фигура во фракции древних дворянских семей, и ей хотелось свести счёты с Джирни Эрнас, матерью Флории. С того момента, как ликвидировали чуму, семья Понтус была под расследованием короны, поскольку имела сильные и глубокие связи с Койрен Хаторн, преступном алхимике, ответственной за создание паразитов и известном посреднике для большинства торгашей чёрного рынка. Во время своих расспросов леди Эрнас обнаружила, что брат герцогини был вовлечён в торговлю рабами. Даже если большинство из его жертв были мертвецы или без вести пропавшие, у него нашли новый тип порабощающего ошейника, который мог быть замаскирован под ожерелье, кольцо или браслет. Даже само по себе это было тяжким преступлением, поэтому сколь могущественным и влиятельным семейство Понтус ни было бы, его пытали до тех пор, пока он не выдал имена всех своих подельников, и лишь потом казнили. Событие было катастрофой для семьи. Даже простолюдины смотрели на них с презрением, и их не приглашали ни на какие общественные мероприятия. Личность королевского констебля во главе расследования должна была быть тайной, но герцогиня Понтус всё ещё имела множество информантов и друзей. Она хотела дать леди Эрнас почувствовать вкус своего собственного лекарства. Лишь изнасилование и клеймение её единственной дочери шлюхой было соизмеримым наказанием в её глазах. Без доказательства с бюллетеня её сын мог бы легко соврать, что всё было по обоюдному согласию. А также, это бы помогло её фракции, заставляя Линьоса выбирать между двумя семьями и помещая его в заведомо проигрышную ситуацию. Принятие стороны Понтус означало бы начало вражды с короной, а стороне Эрнас принятие своей некомпетентности, добавляя скандал в его и без того длинный список неудач.

Мигание света усилилось, и чёрный туман потёк из теней, делая эту сцену с каждой секундой всё более и более кошмарной. Рейнарт и его кузены хотели убежать прочь, но по неведомой причине их ноги отказывались двигаться с места. Теплота, что ранее продемонстрировал Лит, исчезла, остался лишь голод. Бездна внутри него продолжала выливать свою ненависть, заражая всё во внешнем мире. Убийственное намерение Лита достигло новых вершин, заставляя троицу пасть на колени от аккуратного толчка магией духа.

— Пали ниц!

Хоть прикосновение этих невидимых рук и продлилось лишь миг, но троица взвизгнула от ужаса. Это была та сторона Лита, которую Солус больше всего боялась. Сколько бы любви и заботы он ни получил, просто, как по щелчку выключателя, он мог превратиться обратно в человека, который похитил и пытал юношу. Ухудшало ситуацию то, что чем больше он заботился о людях, тем более безжалостным становился. Каждый луч света, что вошёл в его жизнь лишь сильнее сгущал тьму внутри него.

— Обычно я не произношу речи, но для вас я сделаю исключение. Я хочу отправить сообщение, и вы будете теми, кто его доставит.

Рука Лита столь сильно сжала глотку Рейнарта, что его глаза были готовы выскочить из черепа. Затем давление понизилось до уровня, чтобы он смог вновь дышать, но недостаточно, чтобы это давалось ему легко. В это же время магия духа и магия воздуха прибила остальных двоих к земле, тоже не позволяя им дышать. От вида сцены перед своими глазами Рейнарт чуть не потерял сознание. Через их связь он мог видеть то, о чём даже Лит и Солус не ведали. Легион состоящих из теней рук вырвался из тела Лита. Лишь несколько сдерживали троих учеников, бесчисленное множество других были подобны змеям, готовые в любой момент вцепиться в свою цель. Магия духа была невидимой, но по какой-то причине Рейнарт мог видеть её истинную форму. Бессчётное число глаз всех размеров и цветов раскрывались в местах, что оставил свет, с интересом наблюдая за происходящим. Мир, влечённый необузданной ненавистью, что ему предложили, наблюдал за своей новой игрушкой.

— Это уже второй раз за сегодня, когда кто-то пытается отнять то, что принадлежит мне. Вы и представить себе не можете, как я сейчас зол, — Лит использовал магию тьмы, чтобы выглядеть ещё более устрашающе, и магию воды, чтобы заморозить окружение и напугать их до смерти.

Он усмехнулся, заметив, что парочка уже утратила контроль над своим мочевым пузырём, целиком обмочив себя.

«Эти дворяне, как можно быть столь пугливыми?»

Только Рейнарт знал ответ. Ведомые волей мира щупальца из тьмы просачивались через ноздри, глаза, уши и рты его кузенов, высасывая их жизненную силу. То, что они испытывали, было сродни погребению заживо. Лит поднял Рейнарта за шею, чтобы их глаза были на одном уровне, приводя его в панику. Тень Рейнарта теперь падала на половину лица Лита, которое стало принимать ужасающие черты. Моргнув, глаза Лита приобрели ярко-жёлтый оттенок с вертикальным зрачком, его рот был без губ и полон клыков, подсвечиваемых внутренним пламенем, что, казалось, горело в его глотке.

— Мне плевать, кто вас послал. Передай Лукарту, или кто там стоит за этим нападением, что эти дети принадлежат мне и только мне!

Лит отправил новую волну магии духа на двоих, лежавших на земле, подтаскивая их ближе. Он также сжал руку на горле Рейнарта, и тот вновь утратил возможность дышать. Рейнарт мог слышать его голос и чувствовал нехватку кислорода, но не мог отвести взгляда от тьмы, мечущейся под кожей своих кузенов, чьи глаза закатились назад, а рот был полон пены.

— В следующий раз, когда я увижу кого-то из вас рядом с ними, даже если я просто почувствую ваш запах, то после того, как я с вами закончу, ваш самый страшный кошмар покажется сладким сном.

Двое кузенов уже потеряли сознание, поэтому Лит целиком сосредоточился на Рейнарте, чередуя волны магии света и тьмы. Его кожа рассыпалась, его сосуды разрушались лишь для того, чтобы через мгновение восстановиться. Со стороны выглядело так, словно ничего не происходило, но Рейнарт познал боль как никогда прежде. Всё его тело постоянно в бесконечном цикле разрушалось и восстанавливалось, но никак не сказываясь на нём. Больше не в силах терпеть пытки, его тело и разум пали за несколько секунд. Лит оставил его у остальных двоих, и перед тем, как хорошенько насладиться здоровым ночным сном, поместил бюллетень в руку Рейнарту.

***

На следующее утро столовая вновь ожила. Все обсуждали обнаружение троих учеников без сознания и их госпитализацию. По какой-то неведомой причине их не удавалось разбудить. В обычных условиях никому не было бы дела, подобное часто случается. Причина, по которой это обыденное дело вызвало столько шума, было в том, что у них не было физических повреждений, вообще. У них даже был бюллетень, но согласно словам профессоров, он так и не был использован.

— Не могу поверить, это произошло в паре метров от моей комнаты, и я ничего не заметила. Может, я бы смогла им помочь, — Флория была шокирована новостями.

Юриал, насмехаясь, рассказал остальным о том, почему никого не заботила судьба семьи Понтус.

— Либо это было следствием внутренней розни, чтобы избавиться от гнилых яблок до того, как весь дом развалится, либо это был акт мести со стороны родственников жертв. Эти парни не заслуживают жалости, Флория.

Лита не заботило их происхождение. Даже если они бы происходили из семьи святых, он бы сделал то же самое.

«Никто не трогает мои вещи, какая бы причина у них ни была», — подумал он.

Солус вздохнула, надеясь, что он перестанет обращаться с ними, как с вещами, а не людьми.

[Мне интересно, почему двое, с которыми ты был помягче, до сих пор без сознания. Такого раньше не случалось], — лишь эта часть слухов не давала ей покоя.

[Я не знаю, и, если честно, мне всё равно. Трое парней следовали за одинокой девушкой посреди ночи, зная, что у неё нет бюллетеня. Не нужно быть гением, чтобы связать эти два факта].

Лит сильно жалел, что у него не было возможности раз и навсегда покончить с ними, но он знал о системе безопасности академии, которая предотвращала все смертельные раны. По этой причине он и выбрал пытки. После них жертва будет измучена и ментально травмирована, но тело останется в идеальном здравии.

После завтрака группа разделилась для утренних занятий. Занятия у группы прошли без происшествий, что позволило им наверстать большую часть времени, потраченного накануне.

Они вновь встретились с Флорией на первом практическом уроке по магическим кристаллам. Поприветствовав учеников, профессор Налир хлопнула в ладоши, заставив кристальную массу размером с дыню появиться на их партах вместе с руническим ключом размером с ручку.

— Обычно, когда люди слышат слова «подземная шахта» и «добыча минералов», то думают о суровых мужчинах с кирками, но для магических кристаллов это наименее вероятная визуализация. Каким бы сильными вы ни были или сколь прочным ни был бы металл, обычные инструменты не окажут воздействия на кристаллы маны. В лучшем случае вы отломите один и надейтесь, что вызванный этим взрыв не вызовет цепную реакцию, что обвалит всю шахту. Есть причина, почему лишь маги могут стать мастерами кристаллов.

Налир подняла инструмент, выглядящий как ключ, со своей парты. Ученики увидели, как одна за одной зажигались руны, пока небольшой энергетический меч не сформировал U-образную форму. Лит неосознанно затрепетал. Феномен напомнил ему о клинке, что убил его во второй жизни. Он никогда не забывал боль от того, как умирал, захлёбываясь в своей собственной крови, хватая ртом воздух, как выдохшаяся рыба.

«Тут нечего бояться. Эта штука лишь магический эквивалент канцелярского ножа для бумаги», — сказал Лит сам себе.

— Добыча кристаллов маны требует не грубой силы, а ловкости и техники. Сначала вы все должны научиться питать мана-меч. Поднимите свой и держите его так, как вам удобнее всего. Кто-то держит его как разделочный нож, другие как скальпель. Слишком многие держат его как ложку. Это единственно возможный вариант, как нельзя его держать.

Класс рассмеялся, но последовал инструкциям Налир.

— Использовать его крайне просто. Наполните его своей маной, как если бы захотели оставить на нём отпечаток.

Появилось множество клинков, но ни один не продержался дольше доли секунды.

— Те, кто не справился, просто приложите больше усилий. Те, кто смогли, продолжайте. Мана-клинки не могут быть отпечатаны и нуждаются в постоянном потоке маны для того, чтобы нормально функционировать.

Лит заметил, что остался единственным в группе с незапитанным мана-клинком, поэтому исправил ситуацию. Использовав Бодрость, он заметил, что в нём не было псевдоядра, лишь пути маны, что придавали мане физическую форму.

— Хорошо постарались! Теперь опустите его. Наш урок лишь начался, не тратьте впустую свои силы. Вам они скоро понадобятся.

Лит несколько раз запитал и отключил свой клинок, наслаждаясь жужжащим звуком от активации и движения клинка.

«Хотел бы я сказать, “Юриал, я твой отец”, но отсылка затеряется в переводе», — вздохнул Лит.

Неожиданные догадки I

— Перед началом нашего урока я хочу задать вам один вопрос. Пожалуйста, будьте честны, это сэкономит нам кучу времени. Как много из вас слишком устало, чтобы практиковать заклинание на странице двадцать два, которое я вам задала два дня назад?

Вопрос Налир был встречен длительным молчанием.

— Здесь нечего стыдиться, это случается каждый год. Первый день посвящён теории, поэтому студенты чувствуют себя уверенно. Второй день полностью посвящён практике и истощает их энергию. Потратьте пять минут, чтобы изучить его. Несмотря на то что это заклинание четвёртого уровня, оно очень простое.

Кроме Лита, Квиллы и немногих других, большинство студентов достали свои книги и начали читать их как сумасшедшие. Лит использовал это время, чтобы попрактиковаться на кристаллической массе. Заклинание называлось «Масштабирование» и казалось очень похожим на диагностическое заклинание, но вместо того, чтобы показывать состояние пациента, оно позволяло различать монокристаллы, из которых состояла масса. Как и мана-клинок, он не имел установленной продолжительности. После срабатывания заклинания, Масштабирование будет длиться до тех пор, пока маг продолжает тратить ману, требуя постоянного использования магии земли и света.

«Бодрость не действует на неодушевлённую материю, но она действует на магические предметы и артефакты. Интересно, как я должен классифицировать кристаллы маны», — Лит думал, активируя Бодрость. Его дыхательная техника показала ему не только очертания кристаллов, но и позволила увидеть на их поверхности ряд линий и трещин, значение которых Лит понять не мог.

— Всё, что вам надо сделать сегодня, это разделить скопление, которое я вам предоставила, на отдельные кристаллы маны и нарезать в пригодную для использования форму. Не недооценивайте это задание. Использование мана-клинка и Масштабирования одновременно требует много энергии, в то время как регулировка плотности лезвия в соответствии с ситуацией требует концентрацию.

Налир приблизилась к первому ряду столов.

— Используйте вы слишком мало маны, и получите искры, но не разрезы. А если слишком много… — её клинок врезался прямо в кристалл, который испустил яркий свет, прежде чем рассыпаться. — Если бы это был настоящий кристалл маны, а не осколки минералов самого низкого уровня, это привело бы к взрыву всего скопления. Сила взрыва будет пропорциональна количеству накопленной маны. Вот почему мастера кристаллов требуют больших гонораров. Чем сильнее кристалл, тем выше риск. Поскольку они рискуют жизнью ради вас, не будьте скупы по отношению к ним. Никогда не верьте тем, кто предлагает свои услуги за «разумную» сумму. Либо они попытаются украсть ваши кристаллы, либо настолько некомпетентны, что потеряют больше половины во время процесса переработки. Лучше переплатить за хорошее, чем недоплатить за плохое.

Первая часть упражнений была лёгкой. Кристаллы, составляющие скопление, были большими и не сильно перекрывались. Благодаря Масштабированию студенты могли различить, где заканчивается один кристалл и начинается другой. Мана-клинок был способен разделять кристаллы, не дестабилизируя структуру. Все смогли быстро закончить своё задание.

— Великолепно. Сейчас начнётся сложная часть: вырезать кристалл в пригодную для использования форму. В своём естественном состоянии большинство кристаллов маны больше моего кулака. Если вы помните мой первый урок, все, которые я вам показывала, были размером с грецкий орех. Это потому, что более крупные кристаллы не только более хрупкие, но и содержащаяся в них мана рассеяна по всей его структуре. Процесс резки позволяет сжимать кристалл маны, делая его силу сфокусированной и более доступной для хорошего мастера. Позвольте мне продемонстрировать это.

Налир использовала Масштабирование на драгоценном камне, а затем снова активировала свой мана-клинок. Её мана была эфирной, проходя через поверхность кристалла, не оставляя и царапины. Но каждый раз, когда лезвие касалось драгоценного камня, он сжимался всё больше и больше. Конечным продуктом, несмотря на то, что она работала с осколками, был ярко-красный драгоценный камень размером с жемчужину.

— Не обманывайтесь внешним видом. Кристалл маны — это не камень, наполненный маной, это чистая мана, которая как-то приняла физическую форму. Удаление даже небольшой щепотки означает его ослабление. Процесс резки требует использования мана-клинка, чтобы стимулировать его структуру, заставляя его медленно разрушаться. Для этого вам нужно использовать Масштабирование, чтобы увидеть ключевые точки и сделать ману, составляющую лезвие, как можно более тонкой.

Лит сделал как было сказано, обнаружив, что заклинание показывало те же самые линии, выделенные Бодростью, но они были более блёклыми и не было никаких следов трещин. Самая трудная часть упражнения состояла в том, чтобы поддерживать поток маны как можно более слабым. Фальшивые маги, не считая целителей, не привыкли к такому тонкому контролю, поэтому многие студенты в конце концов разбили один или несколько кристаллов. Работа Лита продвигалась гладко, как и у остальной части его группы, поэтому он воспользовался моментом, когда Налир помогала мальчику на другом конце класса, чтобы провести эксперимент. Он использовал Бодрость на кристалле, и вместо того, чтобы вести лезвие по линии, он ударил им по одной из трещин. Кристалл не изменил своего размера, но он чувствовал, как его мана постепенно истощается, поглощаясь драгоценным камнем.

[Я могу заряжать их! — он задумался. — Я могу превращать осколки в совершенные прекрасные кристаллы. Солус, мы нашли золотую жилу!]

[Да, это так. Вот только не хочу разрушать твои надежды, но даже осколки редки. Мы не находили ни одного раньше. Не говоря уже о том, что необходима правдоподобная история происхождения кристалла, иначе это разоблачит твоё прикрытие. Это не золотая жила, а, скорее, способ немного сэкономить], — холодный прагматизм Солус заставил Лита мысленно хныкать.

Урок завершился полнейшим успехом. Все студенты сумели вырезать не менее трёх кристаллов, несмотря на то, что многим из них потребовалось несколько перерывов, чтобы перевести дыхание.

«Это странно, — подумал Лит. — Несмотря на то, что их ядра не находятся на уровне Юриала и остальной группы, как они могут быть истощены чем-то таким?»

Он огляделся, заметив, что большинство его коллег по специализации целителя не имели таких проблем.

[Может быть, это потому, что их контроль действительно плох, — ответила Солус. — Не знаю, заметил ли ты, но те, кто уничтожил много кристаллов — это те же, кому только предстоит открыть Варп-врата. У них, должно быть, очень низкая чувствительность].

Против паранойи Лита могла помочь только логика, но в конце концов ему было наплевать на них. Его приоритетом был обед и подготовка к первому практическому уроку некромантии.

***

Академия Белого Грифона, кабинет директора.

Линьос, только что получивший последнее объявление короны, предназначенное только для ближайшего круга, оставался шокированным тем, что он прочёл. Линьос использовал свой амулет, чтобы связаться с королевой, ожидая длинной очереди, но она ответила незамедлительно.

— Дай угадаю, ты тоже звонишь по поводу новых рабских ошейников, верно? — у королевы Сильфы был раздражённый тон человека, которому приходилось вести один и тот же разговор бесчисленное количество раз.

— Да, ваше высочество. Вы знаете, что в моей академии есть, по крайней мере один крот, если не больше. Эти проклятые устройства позволяют предателям обратить кого угодно в невольных союзников. Моё положение только что из ужасного превратилось в отчаянное!

— Твоё положение? — королева нахмурилась, едва сдерживая гнев. — Гражданская война почти сорвана, но этого недостаточно. Я и король больше не знаем, кому можно доверять. Мы должны ежедневно контролировать всех, кто приближается к нам, нашим детям или имеет доступ к конфиденциальной информации. Это не только «твоё положение», это касается каждого. Я должна была сообщить об этом всем своим верноподданным, даже зная, что новость вызовет панику и недоверие. Я предпочитаю параноидальных чиновников мёртвым. Рабский ошейник может заставить мать убить своего новорождённого ребёнка, превратить любящего мужа в жестокого зверя одним лишь словом. Мне нужно, чтобы вы все были начеку, но больше всего, чтобы вы прочитали проклятое объявление до конца. Ясно написано, что рабские ошейники, найденные во владении лорда Понтуса, были всего в трёх экземплярах и сделаны на заказ. Насколько он знает, массового производства не существует, но тот факт, что у кого-то есть средства для их создания, является угрозой, которую не стоит недооценивать. Вы же недавно проводили проверку безопасности?

Линьос кивнул.

— Да, один сразу после саботажа в тренировочном зале, а другой прямо перед началом триместра. Я проверил студентов, профессоров, клерков — каждого. Я попросил Траска проверить меня, просто на всякий случай. Кто-нибудь всегда может превратить меня в несознательного агента.

Сильфа выглядела обрадованной этими новостями, но спустя секунду её глаза стали холодными.

— Что по поводу студентов?

— Я глубочайше извиняюсь, ваше высочество. Я снова вас подвёл.

— О чём ты говоришь? — Сильфа была искренне удивлена его ответом.

— Я знаю, что оценки студентов низкие, но уровень прошедших…

— Я говорила не об этом, — она его оборвала. — Это так же, как и во всех академиях.

— Что? — Линьос вскочил со стула, он не мог поверить своим ушам.

— А что ты ожидал? Что другие директора будут выставлять свои проблемы напоказ? Неофициально, с тех пор как появилась угроза гражданской войны, студенты проводят больше времени, сражаясь друг с другом или следуя планам своих родителей, чем учась. Академия Чёрного Грифона никогда не отчисляла столько студентов за один год, в то время как у академии Кристального Грифона так много раненых, что им пришлось нанимать новый медицинский персонал. Твоя академия Белого Грифона является жемчужиной короны академий в данный момент, — улыбка Сильфы прекрасно скрывала её веселье от потрясённого выражения лица Линьоса. — Я говорила о детях семьи Понтус. Трое из них, ночью возле женского общежития. Меня пугает это даже только когда я произношу это вслух. Что они там делали? Почему они до сих пор не проснулись?

«Ох, это», — подумал Линьос, внутренне вздохнув с облегчением.

— Ничего хорошего, это единственное, в чём я уверен. Они имели бюллетень, но не активировали его. Это означает, что либо они знали агрессора, либо они не могли позволить себе записать эту встречу. Я велел обыскать их, никаких предметов порабощения, но у них было несколько алхимических продуктов. Большинство из них было предназначено… для выведения жертвы из строя.

— Это в каком смысле? — Сильфе эта пауза совсем не понравилась.

— Я не могу быть уверен, пока алхимическая лаборатория не подтвердит это, но судя по запаху, я бы сказал, что это были успокоительные или снотворное. Я собираюсь допросить их, как только они проснутся. В зависимости от их ответов и лабораторного заключения, я решу, что с ними делать. Неофициально, они уже почти исключены. После того как мы взломали их пространственные амулеты, мы нашли столько наркотических лекарств, что они могли открыть аптеку.

— О мой бог, — Сильфа молча молилась за Линьоса.

Директор собирался спросить, почему королева так озабочена семейством Понтусов, когда драгоценный камень на его столе мигнул красным. Его личный помощник собирался сообщить ему что-то очень срочное.

— Лучше бы это было что-то важное, Балфас, — Линьос ответил с раздражённым тоном, поклонившись перед королевой в качестве извинения за то, что прервал её.

— Королевский констебль Джирни Эрнас запрашивает встречу с вами, директор, — Балфас был ветераном в отставке, и даже парящие в небе драконы не могли испугать его. И всё же он пищал, как мышь.

— Скажи ей, что я невиновен! Я имею в виду, занят! — как королевский констебль, леди Эрнас обладала властью, уступающей только королевскому двору. Она была так хороша в своей работе, что никто, ни виновный, ни невиновный, не хотел, чтобы она вмешивалась в их личную жизнь.

— Она говорит, что это по официальному делу, — голос Балфаса поднялся на ещё одну октаву.

— Какое у неё может быть официальное дело… — глаза Линьоса внезапно заметили имя конкретного студента, который жил неподалёку от места происшествия. — Боги, нет! Я имею в виду, скажи ей, что я прибуду немедленно.

— Будь осторожен с тем, что ты говоришь и делаешь, Линьос, — сказала Сильфа после того, как он закрыл связь со своим помощником. — Она знает о детях семьи Понтус, о наркотиках, знает всё. Я знаю, что ты думаешь, что это незначительное правонарушение, но не обманывай себя. Ты знаешь, что такое королевское помилование?

— Конечно, я знаю! — Линьос почувствовал себя оскорблённым этим вопросом. Королевское помилование было билетом на волю из тюрьмы за любое преступление, не наказуемое смертной казнью. Корона ежегодно даровала несколько из них своим самым верным слугам за их выдающиеся результаты. Во всех благородных семьях была одна или несколько паршивых овец, которые нуждались в защите от закона. Большинство из них сделали бы всё, чтобы заполучить его, чтобы не запятнать своё имя. Королевское помилование было поводком, который поддерживал их лояльность и эффективность. — Ну, до сих пор она собрала пять, но никогда не нуждалась ни в одном. Ещё не нуждалась.

— Значит ли это…

— Что она может искалечить половину вашего персонала, и пока она никого не убьёт, она вернётся домой к обеду.

Неожиданные догадки II

Была причина, по которой Балфас так нервничал во время разговора с директором. У леди Джирни Эрнас было странное хобби, которое делало её действительно неприятной гостьей. Всякий раз, когда её заставляли ждать, она тщательно проверяла ближайшего к ней человека. В данном случае, Балфаса. Он видел, как она просматривает его военные досье, платёжные ведомости и ежедневные расходы. Иногда она прищёлкивала языком, часто бросала быстрый взгляд на Балфаса, одаривая его волчьей улыбкой.

Когда Линьос наконец прибыл, леди Эрнас уже расспрашивала Балфаса о его новом доме в Дериосе. В частности, о том, как он мог себе это позволить и оплатить все причитающиеся налоги.

— Леди Эрнас, рад снова встретиться с вами, — Линьос солгал, не моргнув глазом.

На ней была тёмно-синяя военная форма, на ногах — ботинки, на руках — чёрные кожаные перчатки, а волосы были собраны в хвост. Леди Эрнас не хватало только капюшона, чтобы походить на палача.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что с моей дочерью всё в порядке, — её ответ был нарушением почти всех правил этикета сразу, но Линьос был практичным человеком. По её глазам он видел, что, несмотря на свою роль, она была просто обеспокоенной матерью. Это, и слабое впечатление от того, что он увидел в них могилу с его именем, написанным на надгробии, побудило его дать ей быстрый ответ.

— Клянусь, с ней ничего не случилось.

Леди Эрнас вздохнула с облегчением. На этот раз Линьос сказал ей правду.

— Извините за грубость, директор Линьос, — она слегка поклонилась ему. — Теперь мне нужно поговорить с заключёнными.

— Заключённые? Вы имеете в виду студентов? — Линьосу не понравился такой поворот событий.

— Мне нравится называть вещи своими именами, директор, — её голос сочился сарказмом. — Согласно результатам лабораторных исследований, у них были наркотики для отдыха, но настоящая золотая жила — это пять различных видов наркотиков, вызывающих сон и стирающих память. Этого достаточно, чтобы арестовать их.

Она показала ему отчёт на своей магической серебряной табличке. Она была похожа на коммуникационный амулет, но больше, и была связана со всеми архивами королевства Грифонов.

— Как вы получили их быстрее меня? Мастера-алхимики академии Белого Грифона сказали мне, что им нужны дни, чтобы всё проанализировать.

— На моей работе нет такой роскоши, как время, директор. С другой стороны, у меня есть много друзей или людей, которые хотят быть моими друзьями, готовых провести для меня всю ночь за работой. В общем, мальчики Понтуса теперь мои.

Мысль о том, что даже в его академии есть люди, готовые пройти через его голову, чтобы угодить леди Эрнас, вызвала у Линьоса беспокойство. И всё же ему не хотелось повторять опыт, который он пережил с лордом Эрнасом, поэтому он отправился с ней в больницу.

«Я хотел бы позволить Манохару разобраться с ней, но по своему опыту знаю, что всякий раз, когда он был замешан в подобном, я в конечном счёте расплачивался за его безумие», — подумал Линьос.

Как только они прибыли, Джирни с ненавистью уставилась на троих молодых людей, лежащих на кроватях, вытаскивая медицинские файлы у их кровати, чтобы понять, что происходит.

— Вы тоже целитель?

— Боги, нет. Я могу использовать только бытовую магию, но кое-что знаю о человеческом теле.

От её тона по спине Линьоса пробежала дрожь.

— Кто смеет приближаться к моим образцам? — раздался возмущённый, раздражённый голос.

— Манохар! — взревел Линьос. — Как ты можешь называть двух человеческих существ, к тому же студентов, образцами? Неужели у тебя нет ни капли порядочности?

— Ты прав, Линьос. Отойди от моих образцов, которые тоже оказались студентами, карлик. Я не буду относиться к тебе легко только потому, что ты старая леди, — быстро поправился Манохар.

— Манохар, непослушный мужчина-ребёнок, — Джирни усмехнулась, выпуская столько убийственного намерения, чтобы заставить каждого пациента больничного крыла искать спасательное судно. — Позволь мне сказать тебе пару вещей, дитя. Во-первых, то, что ты так часто исчезаешь каждый раз, когда происходит продолжающийся кризис, сделало корону очень несчастной. Достаточно того, что никому не будет никакого дела, если я решу грубо с тобой обойтись, однако при условии, что я оставлю твой драгоценный рот и руки нетронутыми. В конце концов, это всё, что тебе нужно, чтобы произносить заклинания. Остальная часть твоего тела лишняя.

Манохар осознал, что дрожит. Тон Джирни напомнил ему о тех временах, когда он был ещё ребёнком и мать ругала его за то, что он экспериментировал со своими новыми заклинаниями на сыновьях соседей.

— Во-вторых, тот, кто встанет между мной и моими врагами, сам станет моим врагом. Ты хочешь, чтобы я относилась к тебе как к врагу?

Манохар по опыту знал, что он собирается перейти от «ты наказан, пока не станешь достаточно взрослым для академии» к «сделай это ещё раз, и я отшлёпаю тебя по заднице так сильно, что даже мои внуки будут носить отметину моей руки».

Он был архимагом, известным как бог исцеления, единственным королевским целителем, а также гением, подобным тем, которые появлялись только раз в тысячу лет. Ему нужно было поддерживать репутацию, поэтому он сделал то, что должен был сделать. Он быстро спрятался за Линьосом после поспешного отступления.

— Нет, мам. Я имею в виду, мэм. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Если вы действительно чувствуете в этом необходимость, пожалуйста, обсудите это с Линьосом. Я рекомендую ударить его в живот. Там намного мягче, чем по голове, потому что он никогда не тренируется.

«Заметка для себя: научись излучать убийственное намерение для укрощения идиотских целителей», — подумал Линьос.

— В чём их проблема? Почему они не просыпаются? — спросила Джирни, не обращая внимания на его хныканье.

— Это действительно интересный вопрос, мам… мэм. Их тела в порядке. Нет никаких признаков внутренней или внешней травмы, никаких лекарств или токсинов. Это в первый раз с тех пор…

— Я не буду спрашивать повторно! В чём проблема? — зарычала Джирни.

— Эмоциональная травма. Я думаю, что их умы закрываются из-за эмоциональной травмы, — ответил Манохар из-за спины Линьоса.

«Это потрясающе! — Линьос едва сдерживал слёзы. — Мало того что он действительно подчиняется ей, но ей также удаётся получить быстрые, незамысловатые ответы. Кроме того, впервые за несколько месяцев мы оба находимся в одной комнате, и я не выгляжу дураком».

— Каков твой метод лечения?

— Им нужно время и отдых. Им потребуется не больше недели, чтобы проснуться.

— Неделю? — Джирни хихикнула. — Ну уж нет, они проснутся сейчас. Видите ли, есть другой способ вернуть их обратно.

— Действительно? — научное любопытство Манохара было задето, и он вышел из своего укрытия.

— Да. Ты знаешь, что здесь? — она указала на зоны возле бёдер и плеч.

— Конечно, самый толстый комок нервов, который… — Манохар не смог закончить фразу, обдумывая внезапное откровение.

— Вот именно! Все самые чувствительные рецепторы, идущие туда-сюда от пальцев, эрогенных зон, половых органов. Мне нужно только причинить им больше боли, чем та, которая вызвала травму.

Джирни мягко улыбнулась, и в её руках появилось несколько иголок, похожих на вязальные инструменты.

— На вашем месте я бы создала зону тишины.

Линьос тоже побледнел, бросившись произносить заклинание, в то время как Манохар занял место в первом ряду, чтобы лучше наблюдать за действиями Джирни.

— Этот Лит из «как её там» прав! Анатомия — это потрясающе! Мы должны добавить её к предметам четвёртого курса целительского класса, — сказал Манохар с детской улыбкой на лице. — Что за парень! Он заслуживает много баллов. Если бы не отсутствие у него индивидуальности, я бы сказал, что он напоминает меня самого в его возрасте. Настоящий новатор.

У Линьоса было много вещей, которые он хотел сказать, и среди них не было даже одной приятной, но он был занят произнесением заклинания в этот момент.

«То, что ты называешь отсутствием личности — это просто человеческая порядочность. Или, по крайней мере, притворство. Если бы у меня было два Манохара, я бы сбежал из королевства так быстро, как только смог», — подумал он.

Заклинание было закончено как раз вовремя. Один из двоюродных братьев Рейнарта проснулся с нечеловеческим криком сразу после того, как четвёртая игла пронзила его кожу. Джирни быстро и безболезненно удалила их все сразу. Временное облегчение от боли только сделает то, что должно было произойти, ещё более ужасающим.

— Что? Где я нахожусь? — спросил мальчик.

— Джирни Эрнас, королевский констебль службы его величества, — она протянула ему свой значок и королевское удостоверение личности, говоря с машинной манерой поведения. — Я также мать девушки, которую ты пытался изнасиловать.

Как только мальчик понял свою ситуацию, ярость исказила её лицо в жестокой маске, заставив его обмочиться.

— Учитывая криминальное прошлое твоего дяди и то, что нашли на тебя, я имею право допросить тебя так, как считаю нужным.

Она достала из своего пространственного амулета кожаный свёрток, в котором было много острых инструментов необычных видов и форм.

— Итак, мы можем сделать это лёгким или болезненным способом. Как констебль, я надеюсь, что ты выберешь первое. Как мать, я надеюсь, что ты выберешь последнее.

Инстинкт «бей или беги» Горгуса Понтуса включился, и он немедленно попытался убежать, но обнаружил, что прикован цепями за руки и ноги к кровати. Затем он попытался произнести заклинание молнии третьего уровня, но кулак, такой же маленький, насколько и мощный, ударил его в челюсть, вывихнув её.

— Большое тебе спасибо! — радостно защебетала Джирни. — Я правда солгала. Я не могу использовать эти инструменты на ребёнке только за хранение наркотиков. Или, что ещё лучше, я не смогу. Вместо этого нападение на королевского констебля карается смертной казнью. Как ты думаешь, почему я так ослабила твои цепи?

Она хихикнула, заставив Манохара снова спрятаться, в то время как Линьос почувствовал позыв к рвоте.

— Давай поиграем!

***

Никто не остался наблюдать за допросом, но Джирни записала всё и использовала глушащее устройство, чтобы ни один шёпот не вырвался из-под её контроля. Она никогда не нуждалась в помощи Линьоса, Джирни просто воспользовалась ситуацией, чтобы подвергнуть испытанию и директора, и бога исцеления. Манохар напугал её. В каком-то смысле он был похож на Джирни, но ему не хватало здравого смысла, и, самое главное, у него не было ограничений.

«Я должна выдать его замуж. Его страх перед образом матери мог быть нашей единственной надеждой контролировать его. Хотя мне уже жаль эту бедную девушку».

Немного «убедившись», Горгус рассказал ей всё. Начиная с пяти рассказов о том ночном происшествии и заканчивая всей грязью, которую он знал о своей семье и планах своих родителей. Его брат, Сотес, сделал то же самое. Проблемы возникли, когда она попыталась разбудить Рейнарта. Даже после шести уколов он всё ещё был без сознания. Прежде чем прекратить процедуру, Джирни проверила его пульс и сердцебиение.

«Он действительно чувствует боль, просто этого недостаточно. Чёрт, чтобы продвинуть дело дальше, мне нужен целитель. Иначе он может умереть от шока. Я не позволю ему выбрать лёгкий уход!»

Когда Рейнарт наконец пришёл в себя, Джирни пришлось дать ему успокоительное, чтобы он не поранился. Как только он пришёл в себя, с ним случился такой припадок, какого она никогда раньше не видела. К большому разочарованию Джирни, он отвечал на все её вопросы, находясь под действием наркотика. Его история была похожа на историю двух других мальчиков, но была наполнена невероятными подробностями, такими как оживающие тени или мистические глаза, пронзающие его душу. Обычно она не верила ни единому слову, обвиняя его бред в шоке, который отправил его в кому. Однако слишком многое не сходилось.

«Безумное количество знаний, то, что он пережил нападение, в результате которого погиб элитный отряд Корпуса королевы, его вклад в разрешение чумы, и то, что он пережил группу убийц, а теперь ещё и это? Если бы речь шла о ком-то другом, я бы просто отмахнулась от слов Рейнарта, как от плохого сна. У меня такое чувство, что, проверив биографию Лита, королева рассказала мне не всё. Я ненавижу, когда меня держат в неведении. Похоже, нам с Литом нужно немного поболтать».

Прежде чем выйти из больницы, Джирни удалила все обезболивающие препараты из тел трёх мальчиков, и оставила одноразовое глушащее устройство, чтобы никто не заметил их криков.

Допрос

Группа Лита наслаждалась своей едой, обмениваясь предположениями о том, как лучше обращаться с магическими кристаллами на следующем уроке, когда, распахнув дверь, внутрь промаршировала Джирни Эрнас. Разговоры внезапно прекратились. Все взоры уставились на блестящий бейдж на её груди. Помимо того, что несколько учеников поперхнулись едой, был слышен лишь стук сапог Джирни о каменный пол. Леди Эрнас излучала достаточно убийственного намерения, чтобы отбить аппетит у людей, мимо которых она проходила.

Пока большинство его одноклассников пытались избежать её взора, Лит не мог перестать слышать имперский марш с ритмичным тяжёлым дыханием. Леди Эрнас не волновалась о реакции окружающих её муравьёв. Она всё ещё была на взводе из-за того, что не могла убить троих ублюдков. Она не была фанатом судебных процессов, судей и всех этих формальностей. По её мнению, если она закончила работу, то ей должно быть положено вынести мусор. И всё же она уважала закон. Джирни выстроила свою жизнь на глубоком уважении к нормам и правилам. Была лишь одна вещь, которую она могла сделать, чтобы не убить кого-то по дороге домой.

— Мама? Что ты здесь делаешь? — Флория озадаченно на неё посмотрела. Джирни редко представала перед дочерями в своей униформе. Она предпочитала разграничивать личную жизнь и работу.

— О, дитя моё! Хвала богам, ты в порядке, — она обняла Флорию, прижимая её к груди, лаская и целуя голову своей дочери.

Убийственное намерение лопнуло, как пузырь, сменившись крайне смущающей сценой для девочки-подростка. Флория стала красной, как свёкла, пытаясь безуспешно выбраться из объятий матери. Она могла слышать, как над ней хихикали.

Только убедившись, что с её дочерью всё в порядке, она её отпустила. То, что последовало дальше, было ещё более неприятным. Джирни подошла к самым громко смеявшимся над предыдущей сценой и, просканировав их своим серебряным планшетом, перечислила все проступки, что их семьи столь сильно пытались скрыть. Изнасилования, растрата налогов, работорговля, предательство. Иногда перечень был длинноват, но она не торопилась и начинала с самых недавних преступлений, обещая разобраться со всеми делами лично. Кто-то в слезах убегал, другие от стыда прятали свои лица, немногие пытались напасть на неё. Результат оставался тот же: сломанные кости и новое обвинение в нападении на служащего при исполнении. Когда она закончила, то уже никто не смеялся. Джирни Эрнас была невысокой женщиной, 1,52 метра ростом, но в их глазах она превратилась в ужасающего великана, которого никто не смел оскорбить.

— Лит, у тебя есть несколько минут? — вернувшись к его столу, спросила она с мягкой улыбкой. — У меня есть к тебе и моему маленькому цветочку парочка вопросов. И было бы лучше, если бы мы обсудили их с глазу на глаз.

Флория сильно покраснела, а Фрия и Юриал пытались сдержать свой смех. Джирни не могла понять, что вызвало такую реакцию, но поскольку мало что понимала в подростках, то не обратила на них внимания.

«Какого чёрта она так быстро узнала? — разум Флории был на грани. — Я даже отцу не говорила, что мы с Литом встречаемся. Ну, что-то вроде того. У нас так и не было полноценного свидания. Возможно, у неё есть кто-то шпионящий за нами?»

Они зашли в комнату Лита, и когда Джирни настояла на разговоре с ними по отдельности, то Флория чуть не запаниковала.

— Что мне делать? Она же напугает его! У меня никогда не будет парня. Почему она постоянно влезает во всё, что я делаю?

— Невелика проблема, сестрица, — смеялась Фрия. — В море полно другой рыбы.

— Н-да, и каждая из них будет напугана, встретившись с акулой! Посмотрю, как ты будешь смеяться, когда окажешься на моём месте, — замечание Флории поубавило её веселье. Фрия ещё не видела, чтобы леди Эрнас относилась к приёмным дочерям не как к родной крови.

Пока три девушки паниковали и подпитывали паранойю друг друга, между Джирни и Литом проходил иной разговор.

— Ты знаешь, почему я здесь? — её тон был ясен, но мягок.

Джирни предпочитала мягкий подход в допросе потенциальных союзников. Она уже связалась с королём на её пути в столовую, и он поделился с ней планами короны. Они знали, что Лит был аномалией, как Манохар или Хаторн, но надеялись, что он станет союзником и хотели не дать другим странам заполучить его. Хоть король Мерон и не сказал прямо, чтобы она не трогала его, но это подразумевалось в его речах. Джирни была верной слугой короны, но в первую очередь она была матерью и охотником за головами. Она с первого взгляда поняла, что Лит такой же, как она, безжалостный убийца без сострадания или заботы о человеческих жизнях. Согласно досье о его прошлом, он заботился о своей семье. Это хорошее начало, но этого мало. Это всё могло быть притворством. Она должна убедиться, что он тоже способен заботиться о людях. Иначе позволять ему столь близко общаться со своими дочерями слишком опасно. Не говоря уже о том, что как только он выпустится из академии, а в этом у неё не было сомнений, то станет бомбой замедленного действия. Она знала, что такую угрозу нужно подавить как можно скорее, пока она не стала неостановимой, как это случилось с Хаторн или богом смерти.

— Это официальный визит? — спросил Лит.

«Если бы это было о наших с Флорией отношениях, то она не была бы в униформе. Она бы не допрашивала, а подлизывалась ко мне. Леди Эрнас хотела, чтобы мы встречались, ещё с нашей встречи после второго семестра. Чёрт, Флория никогда не упоминала, что её мать королевский констебль. Я бы аккуратнее всё спланировал».

Джирни кивнула.

— Тогда это связано с вчерашним происшествием.

— Угадал с первого раза. Теперь, раз уж ты такой умный мальчик, я попрошу тебя рассказать мне правду. Мы из одного теста слеплены. Ты не можешь обмануть меня, как обманываешь других.

Лит вздохнул. Он ничего не мог поделать в этой ситуации.

«Мать Флории слишком спокойна. Она, вероятно, уже знает ответы на свои вопросы, должно быть, уже допросила тех троих. Другого объяснения нет. Враньё ей лишь добавит мне проблем. В этом танце она ведёт, а я могу лишь следовать».

Перед тем, как он успел ответить, Джирни достала устройство размером с USB-накопитель со встроенным в него маленьким голубым драгоценным камнем. После того как она нажала на камень, тот издал низкий жужжащий звук.

— Он не позволит никому, ни обычными, ни магическими средствами подслушать наш разговор. В академии есть предатель, и я не удивлюсь, если в одной или нескольких комнатах есть жучки.

Зная, как сложно обмануть кого-то вроде себя, Лит рассказал ей правду, просто опуская части об использовании магии духа. Джирни была довольна его отношением. Его история соответствовала тому, что она уже знала, и она не заметила и намёка на обман в его словах или языке тела. Тем не менее этого было недостаточно.

— Что ты сделал, чтобы отправить их в кому?

— Пытал, — самый короткий, сжатый и удовлетворяющий ответ в её словаре, но Джирни сохранила безразличие.

— Как?

— Двоих убийственным намерением и магией воздуха. Против лидера применил кое-что более изощрённое.

— Журнал констебля Эрнас. Последующее происходит по моему прямому приказу, это не акт агрессии. Повторяю, это не агрессия со стороны подозреваемого, — сказав эти слова в свой магический планшет, Джирни приблизилась к Литу. — Продемонстрируй мне. Сложно поверить, что двенадцатилетний в одиночку одолел троих ребят сильнее и выше, чем он сам. Повтори на мне то, что ты сделал на двоих Понтусах, но, когда я скажу, остановись.

— Не думаю, что смогу. Я могу излучать убийственное намерение, лишь когда мне грозит опасность или меня охватывает глубокая ненависть. В противном случае это больно, как вновь раскрывать шрамы от старых ран.

Ответ был приятным сюрпризом. Джирни испытывала то же самое в его возрасте, учась контролировать свои эмоции. На секунду она подумала притвориться, угрожая его семье, но быстро отказалась от этой идеи. Она хотела противостояние, а не бой на смерть. Если Лит хоть чуть-чуть похож на неё, то ещё до того, как она объяснила бы свои причины, выжил бы лишь один из них. Даже так, корона наверняка приговорила бы к смерти выжившего за измену, это была заведомо проигрышная ситуация.

— Пожалуйста, всё равно попытайся.

Лит заставил себя подумать о своём земном отце, о смерти Карла, обо всех тех людях, что до сих пор отравляли его жизнь. Джирни чувствовала, как убийственное намерение постепенно возрастало, но оно было несильным. А потом ей стало тяжело дышать. Заклинание воздуха окутало её голову, высасывая воздух.

— Хороший трюк. Я уже представляю, как те двое чуть не умерли от страха. Теперь остановись.

Всё ещё ослеплённый эмоциональной болью Лит подчинился.

— Теперь продемонстрируй, что ты сделал с оставшимся, — она протянула ему свою руку. — Сделай это лишь раз.

Лит притворился, что бубнит заклинание, и как только он коснулся кожи Джирни, та почувствовала, как горящая боль разрывает её плоть с силой, которую она редко испытывала. Тем не менее она вытерпела её, не моргнув и глазом, вызвав сильное впечатление у Лита.

— Ты знаешь что-нибудь о чёрных руках и таинственных глазах, появляющихся из теней? — её вопрос застал Лита врасплох.

— Что? Нет.

Она посмотрела ему в глаза, находя в них лишь неподдельное удивление.

«Видимо, Рейнарт всё-таки действительно бредил. Или так, или один из них неосознанно врёт», — подумала она.

— Ты рассказал Флории об этой ночи?

— Нет, — он пожал плечами. — Незачем давать ей повод волноваться о том, что могло бы произойти той ночью. Теперь у неё есть мой бюллетень, так что она в безопасности.

Как охотник за головами и констебль, она получила тот ответ, который искала. Лит был способен на заботу, иначе не пожертвовал бы своей безопасностью ради кого-то. Если он и в самом деле перед нападением отдал Флории бюллетень, то это не может быть уловкой, так как мальцы из семьи Понтус после случайной встречи последовали за ними. Она легко могла проверить время событий, лишь Линьос мог обнулить бюллетень. Как мать, ищущую жениха для своей дочери, эта весть заставила её сердце затрепетать. Она решила не давить на него. Они всё ещё молоды, но это хороший знак.

— Спасибо, что защитил мою семью, — сказала Джирни, потягивая ему свою руку, которую он сразу же пожал. — Надеюсь, однажды я смогу вернуть тебе долг. Не мог бы ты, пожалуйста, попросить, чтобы мой маленький цветочек зашла?

В следующий миг Флория вломилась в комнату, хлопая за собой дверью.

— Мама, даже для тебя это уже слишком. Не влезай в мою любовь!

Джирни понятия не имела, о чём говорила её дочь, но из своей работы она знала, что подозреваемые с нечистой совестью часто болтали лишнего, поэтому хранила молчание.

— Как ты могла поместить меня под прослушивание? Я предложила ему встречаться два дня назад, а ты уже явилась сюда в форме и допрашиваешь нас? Мы ничего плохого не делали!

— Не делали? — Джирни сохраняла безэмоциональное выражение лица.

— Мы лишь поцеловались. Один раз! У меня есть право встречаться с тем, с кем я хочу. Я не позволю тебе контролировать мою жизнь, — лицо Флории было красным от ярости и смущения. Она была очень счастлива, что комнаты имели звукоизоляцию, потому что она немного покричала.

— Дорогуша, это прекрасно! Я так рада за тебя, — Джирни крепко её обняла, наконец позволив радости взять над собой верх. — Я уж боялась, что ты умрёшь в одиночестве. Но ты послушала моего совета и приударила за Литом. Он даже отдал тебе свой бюллетень, теперь всё понятно. Хорошая девочка, мама тобой гордится.

Флория замерла, ярость быстро сменила паника.

— Разве ты этого не знала? — пропищала она.

— Нет, я лишь хотела тебя увидеть. Я тут по официальному делу из-за вчерашнего инцидента. Я рада, что ты поделилась со мной хорошими новостями.

Флория хотела провалиться сквозь землю от смущения, но её сердце не поддавалось, и земля отказывалась разверзаться под её ногами и поглощать её.

Люди и боги

За ночь до прошлых событий. Лес вокруг академии Молниеносного Грифона.

Поскольку Линьосу не требовалась её помощь для второго экзамена, скорпикора Скарлетт, владыка леса вокруг академии Белого Грифона, потратила последние несколько месяцев в ежегодном туре вокруг Дистарского маркизата. Скорпикора искала достаточно старых и мудрых магических зверей в кандидаты на роль пробуждённых, и, следовательно, превращения их в монстров. Это не было её обязанностью, просто она считала правильным соблюдение баланса.

Смертность магических зверей несравнима с человеческой. Смерть от старости для них скорее миф, а не вероятность. Вместо этого люди росли в числе и могуществе. Невозможно предсказать, насколько плохи станут дела без новых монстров для сдерживания их жадности и эгоизма. Встреча с Защитником во время сбора информации о таинственном гибриде мерзости и человека была вишенкой на торте. Не только Лит оказался заслуживающим доверия, согласно словам многих магических зверей, с которыми он общался, но и Скарлетт смогла помочь Защитнику эволюционировать, обезопасив на несколько веков графство Люстрия.

«Если бы только остаток моего путешествия прошёл так же гладко, — внутренне вздохнула Скарлетт. — Этот год начался плохо и не думает улучшаться, моя шерсть поседеет от постоянных переживаний».

За время своего тура она встретила бессчётное число магических зверей, и большинство из них были вестниками плохих новостей. Или ещё лучше, повторяли те же плохие новости вновь и вновь.

Посоветовавшись с нагой Тарбас, владыка леса вокруг академии Молниеносного Грифона, они решили созвать Совет. Лорды достали коммуникационные устройства из своих пространственных амулетов. В отличие от тех, что использовал Лит и остальное человечество для повседневных нужд, эти коммуникационные устройства были сделаны из давроса, а не серебра, а магический камень, встроенный в него, светился чистым белым светом, а не обычным синим.

— Это пустая трата времени, — сказала Тарбас.

Нага была монстром. Нижняя часть её тела напоминала хвост огромной змеи, а верхнюю легко могли спутать с человеческой женщиной, если бы не небесно-голубая кожа и наличие не двух, а шести рук. На груди она носила зачарованный нагрудник, закрывающий её туловище, и шесть различных зачарованных видов оружия были готовы к бою, два за спиной и четыре там, где должны были быть бёдра.

— Старые пердуны ни за что нас не послушают, — покорно покачала головой Тарбас, позволяя своим длинным чёрным шелковистым волосам танцевать в лунном свете.

— Если бы я хотела послушать твоё нытьё, то просто позвонила бы, — фыркнула Скарлетт. — Я здесь лишь потому, что без двух коммуникационных амулетов невозможно созвать Совет. А теперь заткнись и дай мне вести диалог. Если и есть шанс убедить этих упрямцев, то мы должны быть спокойными и уверенными. Так что держи свои перепады настроения под контролем.

Тарбас щёлкнула языком, но не могла возразить. Будучи гибридом хладнокровного и теплокровного существа, она действительно обладала переменчивым настроением.

Не использовалась никакая магическая формула или круг, как только два магических амулета соприкоснулись, в воздухе материализовались пять фигур. Каждая из них была представителем от пробуждённых своей расы. Люди, магические звери, нежить, растения и Хранители. У ассамблеи не было официального названия, каждая раса называла её по-своему. Люди называли её «Направляющей дланью», нежить «Тёмным дозором», растения «Корнем», звери «Советом», а Хранители «Очередная чёртова работа». Никто из пятерых, казалось, не был счастлив, что его заставили ответить на звонок, кроме Лигейна.

— Неплохо выглядишь, Скар*. Ты близка к повышению своего ядра до фиолетового. Не думала стать Хранителем? Конечно, придётся навсегда оказаться от своей территории, но у этой должности немало преимуществ.

(П/П: Skar, в переводе шрам, а также сокращение от имени Scarlett, короче, дракон в своём репертуаре с глупыми шутками.)

Скарлетт глубоко вздохнула, чтобы усмирить свой гнев. Она ненавидела это прозвище. И её кожа, и шерсть были безупречны. Также она не упустила, как несвоевременное замечание Хранителя зажгло огонь зависти в глазах других членов Совета. Другие расы не могли простить магическим зверям то, что лишь они могли стать Хранителями.

«Спасибо, что усложнил мне работу, чешуйчатый идиот!» — подумала она в ярости.

[Пожалуйста, — бодро ответил Лигейн, почти заставив скорпикору ахнуть от удивления. — Ты всегда такая оптимистка. Для начала, не то чтобы у тебя был хоть какой-то шанс].

Скарлетт оборвала связь разумов перед тем, как начать свою речь.

— Товарищи пробуждённые, я созвала вас в этот час кризиса с призывом о помощи. Кто-то опустошает земли, поглощая огромные количества мировой энергии и похищая бесчисленное число созданий на грани пробуждения. Люди, растения, звери, нежить. Кто бы это ни был, им нет разницы. Мы все их мишени. Мы должны найти корень проблемы и выдрать его.

— Почему нам должно быть до этого дело? — фыркнул через обнажённую носовую перегородку в своём черепе король личей Инксиалот.

На самом деле он не был королём, этот титул достался ему, когда он вытащил короткую соломинку. Сроком в три столетия он должен посещать эти скучные сборища и пренебрегать своими драгоценными исследованиями, пока остальные вольны заниматься своими делами.

— В прошлом мы уже вмешивались бессчётное количество раз, и ничего не менялось. Стоит убить тирана, как его место займёт другой. Дай им еду, они перестанут работать. Заставь их подчиняться, они восстанут, обзывая тебя тираном. Пока у живых есть их мечты и амбиции, этот мир будет в дерьме. И всё же, благодаря этому, мир процветает. Лигейн уже сообщил нам об этом лорде демонов, короле мерзостей, повелителе бедствий или каким там ещё детским титулом они себя называют. Я веду к тому, что нам без разницы. Уже проходили. Устроят они истерику, сделают весь мир своим врагом, и потом проиграют. Никто, каким бы сильным он ни был, даже мы, не может идти против целого мира с миллиардами личностей. Стоит им нанести слишком много урона, как все расы объединятся и сметут их, — на этих словах все члены Совета кивнули.

— Я это знаю, — Скарлетт старалась сохранить хладнокровие перед таким количеством столь слепого безразличия. — Тем не менее, перед тем, как это случится, бессчётное множество жизней будет утрачено. Уже утрачены сотни. Никого из вас не волнуют их потомки?

— Люди заботятся лишь о себе. Защищать их бессмысленно. Многие умрут, но ещё больше будет рождено им на замену, может, они даже научатся на ошибках своих предков, — кивнула головой Раагу, представитель людей.

— Смерть не есть плохо. Они вернутся к Великой Матери и станут кормом для следующего поколения, — скрестил руки трент Лото, кивая Раагу.

— Я думаю… — начал говорить Лигейн.

— Заседание окончено. Решение принято единогласно, — оборвала его Фила, представитель зверей. По её хлопку четверо из пятерых фигур Варпнулись прочь.

— Говорил же, — похлопал Лигейн Скарлетт по голове. — Если тебе понадобится помощь, зови. Поскольку я не могу действовать в Королевстве Грифонов, то пошлю Тайрис. Та-та! — сказал он перед тем, как исчезнуть.

Скарлетт опустила голову, признавая поражение. Тарбас положила одну из своих рук на плечо скорпикоре, чтобы утешить её.

— Это не твоя вина. Все мы со временем становимся более отстранёнными и бесчувственными. У непробуждённых такая короткая продолжительность жизни, что привязанность к ним приносит лишь боль. Неспроста у всех рас есть поговорка: «Боги оставили нас».

Скарлетт знала смысл за этими тремя словами. До появления фальшивой магии пробуждённые были богами для своего рода. Со временем они или сами начинали верить, что стали богами и нуждались в подавлении, или испытывали столько боли, предательства и одиночества, что изолировали себя от внешнего мира.

— Кому нужны боги, что сидят сложа руки и ничего не делают? — прорычала Скарлетт, её глаза горели от ярости. — Мне не нужна кучка равнодушных богов, мне нужны союзники. К счастью, я знаю где их искать.

***

Позднее во время урока некромантии.

Лит знал, что что-то не так. Флория ни с того ни с сего не могла смотреть ему в глаза не краснея, как свёкла, даже старалась сесть как можно дальше от него.

«Я правда надеюсь, что мама шутила, когда говорила, что попросила отца приготовить подарок Литу на помолвку. Это будет вторым самым постыдным моментом в моей жизни. Сегодняшнее происшествие всё ещё лидирует», — подумала Флория.

Зайдя в класс, профессор Зенефф хлопнула в ладоши, Варпая вдоль стен несколько рядов мышиных скелетов.

— Как я и говорила вам в прошлый раз, на наших уроках я научу вас поднимать низшую нежить. По определению, низшая нежить — это все те создания, что не имеют своего собственного разума. Создание высшей нежити — или преступление, поскольку требует жертву чьей-то жизни, или этически спорное дело. Это самое близкое состояние к рабству, поскольку такая нежить может чувствовать и думать сама, но полностью подчиняется некроманту. Поэтому продвинутая некромантия — хорошо охраняемый секрет. Если кто-то из вас будет слишком любопытен, то имейте в виду, что исследование продвинутой некромантии и создание того, что объективно является разумным рабом, без позволения короны является серьёзным преступлением. Теперь вернёмся к нашему уроку. К низшей нежити относятся скелеты, зомби, могильные ползуны и многие другие. Скелеты — самые слабые и самые простые для реанимации, но мы начнём с чего-нибудь поменьше. Возьмите все по скелету крысы. Вы скоро откроете для себя, что это задание состоит из двух больших препятствий. Первое в том, чтобы оставить отпечаток на создании до того, как оно полностью сформируется, иначе оно сожрёт ваши лица. Второе и самое сложное в том, чтобы контролировать его своей волей. Если повезёт, то к концу дня вы сможете заставить их двигаться в выбранном вами направлении.

Ещё один хлопок её ладоней и книга в твёрдом переплёте с двумя страницами материализовалась на партах учеников. Первая была с заклинанием «Реанимация скелета», а вторая с заклинанием «Отпечаток жизни».

— В отличие от других уроков, я не могу позволить вам практиковаться без надзора, это слишком рискованно. К счастью, наш предмет прост, поэтому наших уроков должно быть достаточно. Я предоставлю вам новые страницы на следующих занятиях, они будут добавляться, пока книга не станет полной. Сперва практикуйте Отпечаток жизни. Неудача в реанимации нежити — небольшая проблема, но передать дар нежити буйному безумному существу — другое дело.

Пока весь класс с отвращением глядел на скелет, Лит несколько раз прочитал заклинание, пока не убедился, что запомнил его.

«Она права, эти заклинания действительно простые по сравнению с теми, что я уже изучил. Вероятно, из-за того, что фальшивая некромантия ближе всего из того, что я встречал, к её аналогу с истинной магией. Она требует волю и воображение».

Лит с первой попытки реанимировал крысу, проблема была в том, что создание лишь тупо смотрело на него. Лит нахмурил брови и щурил глаза, концентрируясь, пока они почти не закрылись, но ничего не произошло.

— Превосходная работа! Десять баллов мистеру Литу. Тем не менее, ты неправильно делаешь. Ты не можешь контролировать нежить своим сознанием, потому что у нежити нет своего. Ты должен почувствовать ману в трупе и управлять ей.

Проклиная собственную глупость, Лит последовал инструкции. Благодаря месяцам целительства и пространственной магии, его чувствительность к мане усиливалась семимильными скачками, но всё ещё тащилась позади остальных. Чтобы преуспеть, им потребовалось несколько попыток, но теперь их крысы двигались, не хромая и не шатаясь, как его крыса.

«Моя чувствительность к мане всё ещё хромает, но мой контроль маны на совершенно ином уровне. Попробую-ка новый трюк».

Лит излучил едва заметное щупальце тьмы, напрямую соединяющее его со скелетом. Он не использовал истинную магию. Это едва ли можно считать трюком с применением первой магии. В момент, когда трюк и заклинание провзаимодействовали, произошло кое-что неожиданное. Лит теперь мог контролировать нежить своей волей. Его связь позволяла ему обойти проблему с чувствительностью, как при подключении контроллера напрямую к консоли отпадает необходимость в батарейках.

— Принеси! — приказал Лит быстро реанимированной секунду назад крысе.

Зенефф была удивлена скоростью прогресса Лита. Согласно досье, его истинный талант был в непредвзятости, как целителя, и богатом боевом опыте. Ничто из этого не должно было помогать ему в изучении некромантии. Пока большинство всё ещё пытались заставить своих крыс двигаться, Лит уже контролировал одновременно две нежити, заставляя их вставать на задние лапы и исполнять эквивалент менуэта в новом мире.

«Больше нет необходимости сдерживаться. Либо из-за отчёта матери Флории, либо те три ублюдка выдадут меня в суде, так или иначе у меня будет больше врагов чем когда-либо. А также это простой трюк, нет риска в том, чтобы поделиться им с академией. Мне нужны дюжины тысяч очков, чтобы позволить себе стоящее снаряжение».

Вместе с множеством завистливых взглядов Лит получил и несколько восхищённых. Профессор Зенефф была в их числе.

Штормовой фронт I

— Мистер Лит, не могли бы вы подойти сюда, пожалуйста? — профессор Зенефф подозвала его к своей парте.

«Если этот парень гений некромантии, то мне немедленно нужно доложить короне».

Каждый профессор должен хранить свои оценки при себе, извещая лишь директора или корону о талантливых людях. Это была мера безопасности, чтобы талантливые ученики не подвергались враждебности со стороны дворян и интересов других стран. Будучи преподавателем некромантии, Зенефф докладывала лишь напрямую короне. Это была слишком деликатная тема для клерков, а все академии известны тем, что имели больше утечек, чем решето.

— Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить, как вам это удалось? — она указала на танцующих крыс.

Лит ей рассказал и это рассмешило профессора.

— И правда хорошо сыграно, но для сегодняшнего урока это подобно жульничеству. Я не собиралась обучать вас этому трюку, пока вы все не научитесь хорошо контролировать свою нежить. Тем не менее это очень впечатляет, что ученик самостоятельно смог обнаружить этот приём. Ещё двадцать баллов тебе.

Пока Лит был разочарован тем, что лишь изобрёл велосипед, профессор Зенефф почувствовала облегчение.

«Я знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Могу попрощаться со своими баллами», — подумал Лит.

«Хвала богам, он просто очень хорош. Не думаю, что королевство может себе позволить второго бога смерти», — подумала Зенефф.

— Вернись на своё место и выполняй задание правильно. Не объясняй никому свой трюк, это испортит урок. Мне жаль возвращать тебя в исходную точку, но я уверена, что потом ты ещё скажешь мне спасибо, — она мягко улыбнулась, зная как тяжко для кого-то столь юного осознать, что его гениальное открытие было лишь счастливой случайностью.

Лит с удручённым выражением лица вернулся за своё место. Вскоре, когда другие ученики заметили, что он вновь управляет лишь одной крысой, у которой, вероятно, повреждён мозг, зависть превратилась в хихиканье и тыканье пальцем. Лит уже мог заставить крысу двигаться в нужном ему направлении, но каждые два или три шага она корчилась, словно ловила припадок, вызывая насмешки одноклассников. Даже Квилла порой посмеивалась.

— Прости… — сказала она, смотря в его сторону, — но это слишком смешно. Почему бы тебе не вырубить другого? Он не вёл себя так раньше. На прошлом уроке профессор Зенефф сказала, что каждая нежить требует внимания со стороны мага. Может, поэтому тебе сложно сейчас его контролировать.

— Квилла, ты чёртов гений, — он показал ей палец вверх, помещая свою левую руку на вторую нежить и осушая её от магии тьмы, что захватила тело. Слова Лита заставили Квиллу впервые улыбнуться с того момента, как Флория предложила ему встречаться, а профессор Зенефф тревожно сглотнула.

«Один раз случайность, но два раза? Может ли он контролировать ману, чтобы отменить своё собственное заклинание?» — её лицо было, как обычно, весёлым, но глаза часто возвращали свой взор на его парту.

Как Квилла и предсказывала, Лит смог куда проще управлять нежитью, как только вторая крыса была убрана из общей картины. Крыса была улучшена с ударившейся головой до калеки. Урок продолжился и Лит продолжал отставать. Он чувствовал, как остальные словно бежали, а он был вынужден идти.

«Чёрт, я должен найти способ обойти пределы своих возможностей. На этот раз я не могу потянуть за все верёвочки, чтобы догнать их. Думай, Лит, думай. Обычно, когда я использую некромантию, то всегда контролирую свою нежить щупальцами маны. Их предназначение в том, чтобы постоянно их питать и ускорять реакцию, пока я контролирую их лишь мыслью. Теперь же я должен контролировать сгусток маны после того, как внедрю его в тело. На бумаге для меня это должно быть просто. После того, как я создам любое заклинание истинной магией, то пока я его вижу, всегда смогу изменить его направление или форму. Почему этот случай должен отличаться?»

Лит несколько раз вытянул и внедрил магию тьмы в скелет, превращая его в нежить и обращая этот процесс, пытаясь запомнить чувство, которое он испытывал, когда мана проходила через него в скелет.

«Это не пространственная магия, где я должен был постоянно управлять и адаптировать различные потоки маны. В отличие от Варп-ступеней, нежить постоянна. Я должен почувствовать её лишь раз».

Лит закрыл свои глаза, вновь и вновь повторяя заклинание, пока он не смог почувствовать каждую каплю маны, что выходила из его ядра, управляя ей, как новой рукой. Лит координировал движения скелета крысы пальцами правой руки, что также упрощало процесс. Щупальца не были прикреплены, но благодаря обходному пути он вскоре смог управлять созданием своей волей. После того, как он привык к этому чувству, то вновь реанимировал вторую крысу, используя по руке на скелет, двигая их в унисон. Под конец урока, когда большинство могли лишь контролировать одну крысу и Квилла почти сумела идеально контролировать двух, Лит расширил число своих марионеток, и для каждой из них ему требовался лишь палец. Профессор Зенефф ещё никогда за всю свою карьеру не была так взволнована и напугана одновременно, боясь, что спровоцировала явление второго бога смерти.

***

Время шло и дни превратились в месяц. Фрии понадобилась неделя для овладения заклинанием Обмена, завершения курса пространственной магии и получения значка почёта академии от Линьоса, а для Радда отметить новый межакадемический рекорд. Помимо Квиллы, остальные в группе освоили Блинк, но им ещё предстояло освоить Обмен. Квилла и Фрия использовали это дополнительное свободное время для того, чтобы разложить по полочкам исцеление и стать новыми восходящими звёздами департамента магии света. Лит продолжал один за другим успешно ковать элементальное оружие, делая профессора Ванемир настолько счастливой, что в какой-то момент она предложила усыновить его. Это было лестное предложение, но он любезно отказался. Некромантия помогла Литу преодолеть разрыв в чувствительности маны, заставив трепетать профессора Зенефф. Он столь быстро заканчивал со своими заданиями, что она на время уроков повысила его до своего помощника, чтобы он давал подсказки и советы другим ученикам. Столько хороших новостей заставили леди Эрнас быть на седьмом небе от счастья.

— Я надеюсь, теперь ты признаешь мою правоту, — смеялась она, читая последние поздравительные отчёты из академии Белого Грифона. — Вундеркинд пространственной магии, два гения исцеления, и наш маленький цветочек наконец расцвела как женщина. Светлое будущее семьи Эрнас высечено в камне.

На этих словах Орион Эрнас выплюнул свой чай в лицо дворецкого, а остальное на свои штаны. Боль от горячего чая была ничем по сравнению с болью в его сердце, поэтому он проигнорировал её, излечивая небольшие ожоги целительной магией.

— Ты имеешь в виду, что она… они… ты знаешь, о чём я! — лицо Ориона было красным от гнева и ярости.

— Нет, не имею, — просмеялась она, отзывая дворецкого прочь. — Родителям никогда не стоит вмешиваться на начальных этапах отношений. Лит кажется настоящим джентльменом, я уверена, что в их первый раз он постарается доставить ей удовольствие.

Орион вновь проклял имя Лита и тот день, когда он привёл его в свой дом.

— Она слишком молода для этого! Как ты можешь так спокойно говорить подобные вещи?

Джирни отложила свой отчёт, смотря Ориону в глаза.

— Разве мы не начали наши интимные отношения, когда мне было пятнадцать? — спросила она с мягкой улыбкой.

— Это было другое время! Давным-давно, — ответил Орион, слишком поздно заметив ловушку.

— Ты назвал меня старой каргой? — она встала, возмущённо ругая его.

— Нет, боги, нет! — быстро ретировался Орион. Признание поражения было единственным выходом, иначе он бы разделил с Лаки конуру на ближайшее время. — Ты права, пятнадцать идеальный возраст, чтобы начать встречаться.

— Наш маленький цветочек рассказывала, что он многообещающий целитель, магический кузнец и, возможно, даже некромант, — Джирни вновь заулыбалась. — Ты мог бы как-нибудь привести его в свою кузню, чтобы по-мужски укрепить узы. Я тут подумала, что в один из таких дней нам стоит познакомиться с его родителями. Ничего формального, просто поздороваться и представиться.

Орион Эрнас внутренне плакал кровавыми слезами от мысли о том, что ему придётся отдать свой маленький цветочек зверю, чьей единственной особенностью была схожесть с его любимой женой, но он мог лишь натянуть улыбку и кивать.

***

Сидя в одиночестве в своём офисе, Линьос чувствовал, что скоро произойдёт что-то ужасное. Всё шло гладко, больше не было инцидентов, и он получал лишь хорошие известия. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Линьос был директором академии Белого Грифона уже три года и очень хорошо знал правила игры. Он два года потратил на разбрасывание сетей перед тем, как наконец внедрить изменения в академическую систему, о которых он так давно мечтал. Хоть это и был испытательный год, но его академия уже достигла самого высокого числа переведённых за триместр учеников и самого низкого количества исключённых и раненых учеников за месяц. Здоровая атмосфера позволяла множеству учеников, кто был непримечательным при поступлении, раскрыть свои таланты. По всем департаментам они вырастали как грибы после дождя. Случайные проверки на порабощающие предметы не приносили плодов. Члены Корпуса королевы обследовали и допрашивали персонал, но хвала богам, что каждый раз они ничего не находили. Тем не менее Линьос не мог подавить своё волнение. Согласно отчётам, что он получил от профессоров и королевы, хоть внутренние проблемы и были подавлены, все академии продолжали наблюдать самый большой спад в оценках студентов за всё время своего существования. Линьос знал, что рано или поздно другие директора попытаются саботировать его академию. С такими плохими результатами, им бы пришлось перейти на систему Линьоса, теряя лицо и выглядя некомпетентными в глазах магического сообщества. Что бы королева ни приказала, он был уверен, что они поставят свой престиж превыше всего. Многие из них были уже слишком стары для принятия изменений и никогда не согласились бы уйти на пенсию. Ухудшало всё то, что вновь почти настало это время года. Думая о том, сколько ему предстоит сделать и как мало у него ресурсов на это, Линьос несколько раз вздохнул и вызвал Налир в свой офис.

***

Среди обязательных занятий третьего триместра больше всего ценились уроки по магическим кристаллам. На них не было победителей или проигравших, все студенты могли огранять и облагораживать низкокачественные драгоценные камни. На них не было домашнего задания, поскольку обращаться с мана-клинками и кристаллами без присмотра было слишком опасно, да и не было нужды в спешке для выполнения задания. Важнее всего было качество конечного продукта, поэтому ученики работали в своём темпе, рассматривая каждый кристалл как вызов самому себе, а не остальному классу. Под конец урока, проверив результаты работы студентов, профессор Налир сделала объявление.

— Все хорошо потрудились. А теперь у меня есть хорошие новости и плохие. Хорошие: поскольку весь класс прогрессирует с таким успехом, то наша поездка в кристальные шахты в лесу начнётся раньше. Мы отправляемся завтра на рассвете, возьмите с собой всё, что может вам пригодиться в ближайшие несколько дней.

Поездка должна была продлиться лишь одно утро, но внезапное изменение планов вызвало всплеск обсуждения в классе. Налир подняла свою руку, затыкая их заклинанием тишины.

— А теперь плохие новости. В целях безопасности студенты и профессора покинут академию до восемнадцатого числа этого месяца. Временное жильё уже было подготовлено. Вы будете разделены согласно вашей семье, а не году обучения или полу. Остерегайтесь своих старших и будьте благосклонней к младшим. Проступки не поощряются, мы будем держать вас под постоянным наблюдением.

Несмотря на её улыбку, Лит мог видеть, что это лишь фасад. За её успокаивающими манерами в глубине скрывалась глубокая ярость. Наверное, что-то ужасное произошло с ней в её учебные годы.

— Я не вправе давать вам какие-либо объяснения. Просто знайте, что это для вашей же безопасности. Свободны, — Налир быстро ушла, сжав руки столь сильно, что у неё пошла кровь.

Лит так сосредоточился на всех этих мелких деталях, что пропустил несколько взглядов, которые Флория бросала на него, вздыхая каждый раз, когда она это делала. Им было о чём поговорить.

Штормовой фронт II

Флория Эрнас была не в лучшем состоянии. В академии её приёмные сёстры бегали вокруг неё кругами, её мать также слишком часто ей звонила со сверкающими глазами, ожидая объявления какого-то большого события. А каждый раз, когда она общалась с отцом, Орион, наоборот, чуть ли не плакал.

А также её отношения с Литом за последний месяц особо не продвинулись, оставляя у неё впечатление, что что-то не так. Они уже были на шести свиданиях, и он постоянно вёл себя как идеальный джентльмен, многое зная о местах, которые они вместе посещали, даже если он там не бывал раньше. Флория не знала о Солуспедии, поэтому мысль о том, что он тратил столько сил и времени ради неё, была поистине лестной. У них всегда были блестящие беседы, и хоть его шутки были немного странными, в зависимости от ситуации Лит умудрялся быть забавным или зрелым. Проблема была во всём остальном.

«Он чересчур зрелый, но это даже хорошо, — думала она часто, — чем больше я его узнаю, тем больше мне кажется, что я встречаюсь с моими родителями. Он помешанный на контроле параноик, как мама, но при этом не властный и не чересчур любопытный. Также он заботится и защищает, как папа, но при этом не липнет постоянно и не считает меня своей собственностью. Мне нравятся его достоинства и недостатки, но если сначала это было мило с его стороны не лезть в моё личное пространство и не пытаться неуместно ко мне прикасаться, то теперь я об этом переживаю. Самый смелый его шаг — это время от времени держать меня за руку. Будь то объятия или поцелуи, он никогда не возьмёт на себя инициативу, она всегда за мной. Он согласился встречаться со мной из жалости? Или просто хотел избавиться от Квиллы?»

С каждым днём Флория становилась всё неувереннее, вновь и вновь обдумывая эти вопросы. Она не могла себе представить, что на самом деле Лит был сорокалетним в теле тринадцатилетнего мальчика. Он был в противоречиях между своим физическим и психологическим возрастом. Лит не мог подойти к ней без страха оказаться виновным в навязывании себя кому-то наивному и неопытному.

Флории было слишком стыдно спросить совета у родителей, а спрашивать старших братьев было бесполезно. Её старший брат, Гуньин, последовал воли матери и женился на девушке, едва ему исполнилось шестнадцать. Помимо своей жены он никогда не встречался ни с кем. А её второго брата, Тулиона чуть не выгнали из дома из-за его бесчисленных интрижек с девами из других благородных семей.

«Я уже слышу, как Гуньин говорит: “Спроси маму, она лучше знает”. Или Тулион: “Завали его на кровать. Со мной бы сработало”».

Будучи загнанной в угол, Флория днём ранее обратилась за советом к Фрии. Она знала, что та всё ещё поддерживала Квиллу, но ей не к кому было обратиться.

— Я никогда ни с кем не встречалась, поэтому я действительно не знаю, что и сказать, — Фрии было очень стыдно признаться, что, хоть она и любила посплетничать о мальчиках, но почти ничего о них не знала. — На твоём месте, я бы просто спросила его. Сестрица, если ты ему не нравишься, то он тебя не заслуживает.

Флорию тронули её слова. Она всегда думала, что после принудительного удочерения и из-за Квиллы они будут сёстрами лишь на бумаге.

Её совет имел смысл, поэтому она ожидала конца уроков, чтобы поговорить с Литом. Последний урок в этот день был о магических кристаллах, и поскольку они должны были потратить ближайшие три дня работая в шахтах, то остаток дня был свободен.

Флория так нервничала, ища подходящий момент, чтобы заговорить с ним, что чуть не вздрогнула, когда он похлопал её по плечу, выходя из класса.

— Поскольку нам нечем заняться до завтрашнего утра, то ты не против зайти ко мне в комнату на пару минут? Нам нужно поговорить, — сказал Лит, снимая слова с её языка, и заставляя её тревожно сглотнуть.

Сказать эти три слова было сложно, но услышать их было ещё хуже. Согласно её брату Тулиону, это была лучшая фраза перед тем, как бросить кого-то, а у него был авторитет в этих делах.

«Я без понятия, о каких мерах безопасности говорила профессор Налир, но вероятно, мать Флории знает ответ. У меня нет контактной руны леди Эрнас, но я уверен, что она не откажет мне в помощи. В последнюю нашу встречу мы расстались на хорошей ноте».

Намерения Лита не имели ничего общего с его отношениями с Флорией, но она не могла об этом знать. Каждый шаг к комнате Лита ощущался ею как шаг приговорённого к смерти заключённого, что идёт к плахе. Когда они вошли в дверь, Флория стиснула покрытые потом руки, находя в себе храбрость сказать то, что лежало у неё на душе.

— На самом деле, мне есть что сказать и ждать это больше не может.

Заметив настойчивость в её голосе, Лит кивнул, предлагая ей единственный стул в комнате, а сам сел на кровать.

— Именно об этом я и хочу поговорить! — она вскочила, указывая на него пальцем.

— То есть? — Лит наклонил голову от непонимания.

— Почему ты постоянно держишься от меня на расстоянии? Где бы мы ни были, ты никогда не сядешь рядом со мной, не говоря уже о попытке поцеловать или коснуться меня. Я так противна тебе? Ты жалеешь, что встречаешься со мной?

Её голос был полон гнева, но Лит ясно видел неуверенную девушку-подростка, прячущуюся за маской. В его понимании новый мир очень напоминал Средневековье. Поскольку их возраст и социальный статус сильно отличался, то он думал, что Флорию устраивало то, что у них было, никогда не подозревая, что она хотела чего-то большего, как современная земная девушка. Единственный ответ, который он мог дать ей, не был правдой, а кое-чем получше.

— Конечно нет! — он тоже встал, его тон был твёрд, как скала, в отрицании её аргумента. — Просто я никогда не встречался с кем-то твоего возраста, поэтому не знаю, что делать.

Лит смущённо почесал голову. Он поздно расцвёл и не встречался ни с кем до последнего года обучения в старшей школе.

— Также, будучи таким сильным, я боялся ранить тебя. И последнее, но не по важности, наша разница в росте не делает ситуацию лучше, — он встал перед ней, используя свою руку, чтобы подчеркнуть это. Лит теперь был 1,65 метра, но Флория всё ещё была выше его с её 1,77. — Ты хочешь, чтобы я таскал с собой коробку от мыла на наши свидания? Потому что я чувствую себя таким тупым, постоянно используя заклинания или прося тебя нагнуться.

От его ответа Флория почувствовала облегчение, как будто гора упала с её плеч и ещё одна с живота. Осознание того, что он не только младше, но и неопытнее её, заставило её сердце трепетать. Флория одарила его длинным, глубоким поцелуем, поглаживая его волосы и широкие плечи. Лит был удивлён, как хорошо она стала целоваться, ему потребовалась вся его сила воли, чтобы удержать руки на её спине вместо того, чтобы пойти на вторую базу.

— О чём ты хотел поговорить? — прошептала она ему на ушко, отказываясь отпускать его и мешая ему сосредоточиться.

— Эта поездка для практики подозрительна, — ответил он хриплым голосом. — Я подумал, что мы могли бы спросить у твоих родителей о ней. Подготовиться к худшему никогда не повредит.

— Это может подождать, — она пожала плечами, издав крайне милый смешок. — Работа без отдыха превращает Лита в скучного мальчика, — стоило ей вновь его поцеловать, как кто-то постучал в дверь.

— Лит? Маленький цветочек? Вы там? Пожалуйста, откройте.

— Папа? — от удивления выпалила Флория.

— Я же говорила тебе, что это может подождать, чёрт побери. Дай им немного свободы.

— Мама? — Флория запаниковала, отшвырнув Лита, заставив упасть задницей на пол.

— Да, дорогая, — ответил голос Джирни с той стороны двери. — Не торопитесь, некуда спешить.

В голове Флории это прозвучало как «одевайся аккуратно, подумай об отце».

Если для неё появление родителей было холодным душем, то Литу требовался магический душ, чтобы охладить своё лицо, руки и другие не нуждающиеся в уточнении места, чтобы выглядеть подобающе.

Как только он открыл дверь, ворвался Орион, вздыхая с облегчением, увидев, что кровать всё ещё застелена, и все пуговицы на униформе подростков были застёгнуты правильно.

— Почему ты не отвечала на свой коммуникационный амулет? Я часами тебе названивал! — прокричал Орион.

— Я была занята! — гневно упрекнула его Флория.

— Пожалуйста, прости нас, Лит, — сказала леди Эрнас. — Я не могла сдержать его буйство после того, как он услышал новости. Когда Флория пропустила десятый звонок, мы были уже на пути сюда, полагаю вы уже знаете, что что-то назревает.

Лит кивнул.

— Да, леди Эрнас. Мы как раз собирались вам позвонить.

Он рассказал им об объявлении профессора Налир и его сомнениях на этот счёт.

— Неплохо мыслишь. Эмоции важны, но во время кризиса важно сохранять хладнокровие, — Джирни прищёлкнула языком, заставляя отца с дочерью сильно покраснеть. — Также именно поэтому мы здесь. Сейчас большинство родителей уже должны были связаться со своими детьми, сообщая им о затруднительном положении.

— О каком?

— Ты когда-нибудь слышал о боге смерти? — Флория и Лит кивнули головами. — Илиум Балкор, более известный как бог смерти, одна из самых тёмных страниц современной истории королевства. Двадцать лет назад, до твоего рождения, он был простолюдином скромного происхождения, что поступил в академию Чёрного Грифона, вскоре обнаружив, что обладает выдающимся талантом в магии. Вскоре выяснилось, что это скорее проклятие, чем благословение. По старым стандартам академии «правда за сильным», поэтому он и его семья были жертвами постоянных притеснений со стороны знатных дворянских семей. Предыдущая королева проигнорировала все сообщения об этом, потому что считала такое поведение полезным для своих целей. Она думала, что это подтолкнёт Балкора к прошению помощи у короны, что он станет более податливым к её просьбам, чтобы удовлетворить свою жажду мести и защитить себя и своих близких. Её «безупречный» план провалился, когда за несколько месяцев до его выпуска, деревню Балкора сожгли дотла, а его семью убили неизвестные бандиты. До сих пор неизвестно, было ли это неудачное стечение обстоятельств или план одной из старых дворянских семей. Что важно, так это то, что Балкору было плевать на обещания короны найти виновных и на лесть академий и дворянских семей с целью завербовать его. Они пытались использовать его боль от утраты семьи, заменив её новой. После выпуска он исчез на пару месяцев, пока не вернулся во главе армии высшей нежити, за ночь уничтожив все дворянские семьи на своей родине. После он сбежал в Кровавую пустыню, пока армия и Ассоциация магов всё ещё пытались справиться с его рабами. Той ночью Илиум Балкор заслужил свой титул бога смерти, а старая королева ушла с престола в пользу Сильфы. На следующий год корона получила от него одно слово: «Прошлое». В ночь юбилея смерти семьи Балкора целая древняя дворянская семья исчезла без следа. Не пощадили даже стариков и детей, единственное, что нашли, это слово, написанное кровью на стенах и потолке каждого этажа: «Скоро». Каждый год на протяжении четырёх лет, корона получала ту же запись, и очередное семейство исчезало в ночь юбилея. Затем в следующие пять лет было оставлено другое слово: «Настоящее». Во время юбилея новой целью стали корона и Ассоциация магов. Их самые выдающиеся члены были атакованы легионами невиданной ранее нежити. Мы знаем об этом, потому что большая часть предполагаемых жертв выжила благодаря сильной охране. Король и королева пережили пять покушений, позволяя Ассоциации собрать достаточно образцов и разработать новое оружие против новой расы нежити. К сожалению, это одиннадцатый год, и слово вновь поменялось. Теперь: «Будущее».

— То есть, они думают, что он переключится на академию? Это имеет смысл, поскольку ученики представляют будущее королевства. Но почему они думают, что он нацелится на академию Белого Грифона? — спросил Лит.

Леди Эрнас вздохнула и покачала головой.

— Никто не думает, что бог смерти нацелится на академию Белого Грифона. Мы думаем, что он нацелится на все академии сразу. Первые пять лет были лишь цветочками. Он использовал их, чтобы улучшить свои творения, пока проверял на прочность магическую защиту самых могущественных семей, в большинстве случаев преуспевая. Затем он нацелился на корону и Ассоциацию магов, атаковав всех их наиболее влиятельных членов. Он причина, по которой Королевство Грифонов ускорило реформу дворянства и академической системы, приведшую к нынешнему кризису. Существование бога смерти является тайной для общественности, но каждая крупная страна о нём знает и живёт в страхе перед его возвращением.

Тактическое отступление

Лит немного поразмышлял над словами леди Эрнас, пытаясь понять смысл в действиях Линьоса.

— Тогда в чём смысл уводить учеников из академии? Разве этот замок не одно из самых защищённых мест в королевстве?

— Да, но не против бога смерти. Все древние дворянские семьи, как, например, семья Эрнас, имеют в наличии несколько защитных массивов, что их защищают. Мы внесли свою лепту в создание и поддержку этого королевства, поэтому можешь рассматривать наши семейные дома как уменьшенную версию академий. Защитные механизмы те же, но слабее. Балкор не просто истреблял нас, он использовал каждую атаку для сбора данных и улучшения своих рабов. С каждым годом они становились сильнее и устойчивее, и даже стали способны как ни в чём не бывало обходить базовые массивы. Чтоб ты знал, защита королевского дворца и штаба Ассоциации магов на одном уровне с академиями, кто-то даже говорит, что лучше. Но создания Балкора каждый год умудрялись прорваться через неё. Мы знали, что они придут, мы подготовились и вооружились до зубов. Но это не имело значения. Со временем число жертв лишь росло. Вероятно, Линьос рассчитывает на защиту от владыки леса. Монстры вроде скорпикор со временем лишь становятся сильнее. Хвала богам, что их талант к магии уступает лишь их безразличию к окружающему миру. Пока ты не трогаешь их территорию, они не трогают тебя.

— Что такое скорпикора? — спросила Флория.

— Гениальный магический зверь, что эволюционировал ещё дальше, — ответил Орион. — Они неоценимые союзники и безжалостные противники. Будь осторожна и не переходи им дорогу, разве что в случае крайней необходимости. Хоть они и звери, но они куда разумнее, чем обычные животные.

Лит был поражён количеством усилий и времени, потраченными магическими зверьми на то, чтобы люди их недооценивали. Даже до его эволюции Лит бы никогда не назвал Румана тупым.

— Также, бог смерти не единственный, кто учился на прошлых атаках, — продолжила Джирни. — Как только дворянские семьи выяснили закономерность, то их члены перед юбилеем отправлялись прятаться врассыпную. Это трусливый, но эффективный ход — многие из них пережили резню. План Линьоса очень хорош. Во-первых, он меняет поле битвы, обесценивая подготовку Балкора. Массивы магических зверей работают не так, как наши, поэтому создания должны подвергнуться их воздействию. Во-вторых, при перемещении учеников в лес, их станет куда сложнее найти, мы используем главную слабость нежити. Давая им столько силы, умений и магии, Балкор жертвует их продолжительностью жизни. Они никогда не переживали рассвет, поэтому Линьос получил преимущество, превращая убийство в игру в прятки. Я лишь надеюсь, что остальные директора сделали то же самое. Некоторые из этих старых болванов хотят дать Балкору и Линьосу бой, — вздохнула Джирни.

— Позовите сюда остальных ребят, я научу вас чему смогу, — сказал Орион.

Когда пришли Фрия, Квилла и Юриал, то были потрясены новостями от своих родителей.

— Самое важное, сражайтесь с ними только если вас окружили. Эти монстры невероятно быстры и сильны, даже Круговая оборона рыцаря-мага едва позволяла проверенному в боях ветерану сражаться с ними на равных. Вы не ветераны, а просто дети. У вас в приоритете всегда должен быть побег. Никогда не недооценивайте высшую нежить. У них очень развит ум, они могут планировать наперёд и координировать свои атаки. Они не знают усталости и не чувствуют боли, а каждый их удар высасывает немного вашей жизненной силы, которой они лечат свои раны. Если вы вынуждены сражаться с врагом, то рыцари-маги должны придерживаться партизанской борьбы, совмещая Блинк и Круговую оборону, — сказал Орион, глядя на двух девушек. — Что до вас, парни, вы полезны лишь как дальнобойные атакующие и батарейки для жизненной силы. Стражи бесполезны. Их заклинания слишком медленные, и даже если вы и сможете создать одно из них, то на создания Балкора большая часть их эффектов не действует. Поэтому я захватил это.

Орион взмахнул рукой, и из его пространственного кольца появилось пять видов оружия. Эсток, рапира, короткий меч и пара изогнутых клинков, напоминающих шотели¹. В рукоять каждого из них были встроены два магических драгоценных камня.

— Я изготовил их, основываясь на информации, что мы смогли собрать ранее. Они созданы чтобы наносить нежити повышенный урон. Я лишь одалживаю их вам, — он посмотрел прямо на Лита и Юриала. — Это не оружие для детей, я рассчитываю, что вы вернёте его мне, когда кризис закончится.

Лит благодарно взял свой шотель, глубоко поклонившись Ориону.

«Я использую это время чтобы тщательно изучить это оружие и отметить каждую деталь в своём гримуаре. Словно мне на руки дали книгу по кузнечному делу за пятый год!» — он внутренне улыбался.

— Ещё кое-что, — на этот раз настала очередь Лита говорить. — Если когда-нибудь нежить приблизится к вам, то используйте магию тьмы. Она их проклятье. Они не боятся порезов, ожогов или холода. Остальные элементы могут повредить их тела, но если это не сделает их хромыми, то те и не заметят. В особенности, никогда не используйте магию света, она лишь усилит их.

— Откуда ты это знаешь? — Орион был изумлён. Некромантия — одно из самых редких мистических искусств, и только тот, кто служил короне, Ассоциации магов или был ветераном в борьбе с нежитью, знал такие вещи. Он сам собирался рассказать им об элементах, но Лит выхватил слова из его рта.

— У меня полно свободного времени на уроках некромантии. И я не трачу его, праздно ожидая окончания урока, вместо этого я поднимаю нежить и экспериментирую на ней. Чтобы действительно овладеть дисциплиной, мне нужно понять её слабости и пределы, чтобы использовать их, если её применят против меня.

Ответ Лита заставил сердца Флории и Джирни трепетать. Для первой он был крутым героем, всегда на шаг впереди своих противников, для второй он был скорее идеальным зятем и превосходным кандидатом в королевские констебли.

Джирни и Орион, как и многие другие родители, остались на ужин. Ещё никогда прежде столовая не была столь заполнена и шумна. Помещение было разделено на две стороны. Одна с дворянскими семьями, предупреждающими своих наследников, давая им экипировку и советы. Другая с простолюдинами, которые до сих пор не знали о скорой угрозе. Лит сидел за столом с семьёй Эрнас, а Юриал за соседним столом со своими родителями и невесткой. Она была прекрасной, как бутон, блондинка лет пятнадцати, и определённо излишне нарядная. Она выглядела так, словно посещала бал, а не академию. Это, и то, что она бросала презрительные взгляды на другую сторону столовой, были причинами того, что Лит с первого взгляда невзлюбил её.

На следующий день утренний гонг прозвучал рано, и после быстрого завтрака все ученики собрались у врат академии. Дюжины Варп-ступеней были открыты, позволяя персоналу вернуться по своим домам. План Линьоса включал оставление академии пустой и закрытой изнутри, поэтому если нежить Балкора и сможет вломиться внутрь, то число жертв было бы равно нулю. Без людей для допроса обнаружение их нового местоположения займёт больше времени, чем позволяет продолжительность жизни созданий. Поэтому академия Белого Грифона выиграет бой, не пошевелив и пальцем.

Когда остались лишь ученики и профессора, Линьос закрыл Варп-ступени, открывая новые, ведущие к их временному лагерю. Он выглядел как средний по размеру добывающий городок, состоящий из сотни маленьких полностью деревянных домов. Сомневаясь, что Линьос совершил такую глупость, столь сильно недооценив ярость Балкора, Лит активировал Жизненный обзор, в то время как Солус использовала своё чутьё маны, чтобы сканировать окружение. Во всей области был достаточно сильный поток маны, чтобы посрамить даже академию. Дома, земля и даже цветы светились как рождественские ёлки. Если не считать потрёпанного вида, казалось, что Линьос не пожалел усилий в своём творении. Лит заметил, что самые молодые ученики были напуганы присутствием старших и держались от них как можно дальше. Магические звери были видны по всему городу, одни сидели на ближайших деревьях, другие неторопливо бродили по улицам.

Лит искал профессора, чтобы узнать, где расположены его апартаменты, когда сильная рука схватила его за плечо.

— Эй, это ты Лит из Люции?

Лит сбросил с себя руку, как будто это была раздражающая муха и ответил:

— Может быть. Кто спрашивает? — он увидел глазеющего на него шестнадцатилетнего парня, вероятно, ученика пятого года обучения. Он был высок, около 1,85 метра ростом, с каштановыми волосами и глазами, которые придавали ему до странного знакомый вид.

— Ты — то простолюдинское отродье, из-за которого выгнали моего брата и кузенов! Всё из-за того, что ты и эта долбаная задница не выдержали розыгрыша, — Винор Понтус кипел от гнева. Его семья и так была на грани катастрофы, а исключение и арест трёх самых многообещающих талантов стали последней каплей. Их репутация была разрушена. Им потребуются десятилетия, чтобы оправиться от недавних ударов и с нуля сделать себе доброе имя.

Лит оглянулся в поисках профессора, находя лишь ру М'Рука, который с интересом наблюдал за сценой, в предвкушении виляя своим хвостом.

— Трое парней, подкарауливающих девушку посреди ночи, едва ли кто-то назовёт это розыгрышем, разве что извращенец или дегенерат. Кстати, вы, Понтусы, идеально подходите под это описание. Не удивительно, что Балкор хочет убить вас, болванов. Идиоты, чья сила превышает размер мозга — идеальный рецепт для катастрофы.

Одного имени Балкора было достаточно, чтобы большинство присутствующих вздрогнуло, но не Винор Понтус. Он искал предлог для нападения на Лита. Оскорбить его и всю его семью перед таким количеством свидетелей было более чем достаточно. Винор поднял руки, притворившись, что просто пожимает плечами, прежде чем броситься со всей силы, на которую он был способен, прямо на Лита. Лит отреагировал на это соответствующе, подняв палец и остановив удар в десятке сантиметров от своего лица. Он использовал первую магию, чтобы создать воздушную подстилку, создавая впечатление удара Винора о невидимую подушку. Прежде чем Винор смог отвести удар, воздушная подушка взорвалась. Взрыв выпустил множество воздушных лезвий, достаточно сильных, чтобы пробить защиту униформы. Они поцарапали Винору лицо, придавая ему вид человека, который проиграл сражение бездомной кошке. Лит щёлкнул пальцами, вызвав воздушную волну, от которой Винор упал на землю. Студенты, наблюдающие за этой сценой, разразились смехом, заставив кровь Винора закипеть. Одним плавным движением он снова встал на ноги, выпустив заклинание из одного из своих колец. Оно создало сосульку длиной и толщиной с руку, направленную Литу в сердце. Прежде чем Лит успел среагировать, сосулька превратилась в пыль, в то время как сильная хватка сжала руку Винора до такой степени, что чуть не сломала ему пальцы.

— Какого чёрта вы делаете? — профессор Вил Айронхелм был ответственен за боевую магию и кузнечное дело на пятом году обучения. Он был мускулист как бык, и почти столь же терпелив.

— Это он начал, профессор! Он без причины атаковал меня магией, — скулил Винор, изгибая и опуская своё тело, пытаясь ослабить давление на свои пальцы.

— Это так? — спросил он, уставившись на Лита своими леденяще голубыми глазами.

— Нет. Я Лит из Люции, а он член семьи Понтус, — ответил Лит, словно это всё объясняло.

— Тот самый Лит из Люции? — Айронхелм движением запястья швырнул Винора обратно на землю, а сам рванул к Литу с протянутой рукой. — Честь встретиться с вами. Я много наслышан о вас от Лики Ванемир. Боги, почему ей достаются талант, внешность и многообещающий ученик, а мне лишь эта рубашка и кучка недоумков! — проклинал он, угрожая небесам кулаком. — Минус тысяча баллов за нападение на младшего и минус ещё тысяча за то, что хоть ты и напал первым, но тебе надрали задницу.

— Как вы можете верить ему, а не мне? Это нечестно! — ныл Винор, два его всё ещё заряженных кольца навсегда отключились из-за нехватки баллов. — Вам нужно доказательство. Все и каждый тут моё доказательство!

Ученики помладше отшагнули прочь, а остальные начали разворачиваться и уходить.

— Доказательство, да? Ну, будь по-твоему. Он говорит правду? — спросил Айронхелм у М'Рука, а тот покачал головой.

— Нет. Тупой осёл без причины атаковал волчонка. После своего поражения осёл атаковал магией. Остальное ты знаешь.

— Оно разговаривает? — прошумела вся толпа учеников.

____________

¹ Шотель — вкратце, полноразмерный одноручный меч, напоминающих по форме серп, с меньшим искривлением лезвия.

Своевременный приход нежити I

От неожиданности Винор чуть не задохнулся, многие ученики, впервые в жизни увидев магического зверя, уставились на М'Рука.

— Да, он умеет, — Айронхелм поправил Винора. — Минус две сотни баллов за ложь учителю.

Остальные кольца Винора посерели.

— Как вы можете верить тупому животному, а не ученику? Вы хоть человек? На чьей вы стороне? — заныл Винор, но услышав рык прямо за своей головой, отпрыгнул назад.

— Кого ты назвал тупым? — М'Рук был настолько близко к Винору, что тот мог почуять едкий запах от его дыхания. Его губы приподнялись, обнажая клыки размером с небольшой кинжал.

— Минус пять сотен баллов за оскорбление наших защитников, — униформа Винора поменяла цвет с белой на серую, теряя свои магические свойства. — Слушайте меня, вы, идиоты, — прокричал профессор Айронхелм. — В ближайшие три дня мы являемся гостями в этом лесу. Магические звери здесь наши хозяева, защитники и первая линия обороны. Кто бы ни осмелился напасть на другого ученика или проявить к нему неуважение, потеряет все свои баллы. Пришло время узнать, что если магический зверь живёт достаточно долго, то постигает мистическую мудрость. Они могут говорить, рассуждать и читать прямо как и мы, люди. Поэтому, если хотите жить, то прежде чем открывать свои заносчивые рты, вспомните, где вы находитесь. Если они откажутся защищать нас из-за вашего поведения, то я с радостью пожертвую парочкой идиотов ради спасения остальных. Это ясно?

Ученики четвёртого и пятого годов осмотрелись, наконец увидев, что в городе нет слепых зон. Можно было увидеть, как магические звери парят в воздухе, патрулируют улицы и порой даже прорывают туннели под землёй. В отличие от академии, здесь каждый их шаг отслеживался, каждое их слово подслушивалось. Теперь они также знали, что магические звери могут говорить, представая в виде живой охранной системы с повышенной чувствительностью.

Лит ушёл, вежливо поклонившись М'Руку, начав поиски Флории и остальных из своей группы.

«Если они проживут достаточно долго. Смешная шутка», — Лит внутренне посмеялся над шарадой, что магические звери соорудили для людей.

[Да, даже Нок мог говорить, а он был лишь детёнышем бика], — улыбнулась Солус, вспоминая их маленького друга.

В это время заиграло любопытство профессора Айронхелма.

— Почему ты не вмешался? Если бы я не остановил эту сосульку…

— Ничего бы не случилось, — оборвал его М'Рук. — Осёл мог представлять опасность лишь для себя самого. На твоём месте я бы убил его. Он гнилое яблоко и принесёт лишь вред твоей стае.

Слова ру подняли другой вопрос.

— Почему ты называешь большого ослом, а другого волчонком?

— Большой один из вас, а маленький один из нас, — фыркнул М'Рук, словно кто-то спросил у него, почему вода мокрая.

— Один из вас? — с каждой секундой Айронхелм всё больше не понимал происходящее.

— Осёл человек. Видит еду, хочет еду. Видит самку, хочет самку. Видит вещи, хочет вещи. Без разницы, нужны ли они ему, он забирает их жестокостью. Это человеческая природа. Мы не едим, если не голодны, мы выбираем партнёра на всю жизнь, нам не нужны бесполезные безделушки. Он один из нас.

Профессора Айронхелма немного задели слова М'Рука. В них был слышен расизм. Проблема в том, что он не мог с этим поспорить. Без закона и порядка мир людей не продержится и пары дней, окунувшись в хаос, а магические звери живут согласно негласным законам, которых каждый из них придерживался.

***

Лит был поражён числу людей, что принимала академия Белого Грифона. Учеников первых трёх годов обучения было не меньше тысячи, что заставило его сомневаться в том, что шахтёрский городок сможет их всех вместить.

[Чёрт. Я не пробыл тут и пяти минут, а уже потерялся. Ненавижу толпы. Из-за них у меня головная боль. Нам нужно найти профессора и быстро!]

[Или ты можешь позвонить им и спросить, где они находятся], — предложила Солус, заставляя Лита усмехнуться.

[Моя дорогая, невинная Солус. Если после всей этой титанической работы Линьос оставил рабочими коммуникации, то он слишком большой идиот для того, чтобы быть директором].

Как и предсказывал Лит, коммуникационный амулет был мёртв, как дверная ручка.

— Лит, рад снова тебя видеть. Хотелось бы, чтобы обстоятельства были получше, — Лит обернулся и встретился взглядом с полковником Варгрейвом.

— Полковник, какой неожиданный сюрприз. Армия тоже вовлечена? — ответил Лит, делая небольшой поклон.

— Да, разумеется. Мы не можем рисковать. Я полагаю, ты уже всё знаешь, — Лит кивнул, прося его помочь с поиском своей команды.

— Не проблема, — полковник коснулся коммуникационного наушника, запрашивая информацию. Пока он ожидал ответ, он и Лит обсудили предстоящую ситуацию.

— Тут можно использовать Маленький мир?

— К сожалению, нет, — вздохнул Варгрейв. — Он работает по принципу похожему на формации академии, просто сильнее. Эти создания едва ли замедлятся, а мы будем беспомощны. Следуй за мной, шоу вот-вот начнётся.

Варгрейв привёл Лита к окраине города, где всё ещё ждали ученики и профессора. Внезапно земля начала дрожать, и из-под земли появилось каменное плато высотой четыре метра. Линьос выбрал место, которое позволяло всем присутствующим иметь чёткий обзор и слушать его магически усиленный голос.

— Мои дорогие ученики, это место будет нашим домом на ближайшие дни. Правила те же, что и в академии, но без уроков. По крайней мере для четвёртого и пятого годов обучения, — на этих словах большая часть толпы застонала, что Линьос проигнорировал. — Чтобы избежать стресса из-за нашей нынешней ситуации, который может съесть вас изнутри, вам нужно занять свои руки и умы. По этой причине у студентов четвёртого и пятого курсов есть два варианта: помочь профессорам обучать своих младших основам магии, или добывать магические кристаллы. Оба начинания будут награждены магическими кристаллами или баллами в зависимости от вашего вклада. Я назначил вам жильё в зависимости от вашего социального статуса и возраста, но не поймите неправильно. Я сделал это только для того, чтобы не дать старшим ученикам обижать младших. Все дома одинаковы и имеют одинаковые удобства.

Ещё больше стонов наполнило воздух, многие студенты плюнули на землю от отвращения к словам Линьоса. Они надеялись развлечься за счёт простолюдинов.

— Как уже отметил профессор Айронхелм, помните, что мы здесь гости. Позвольте мне представить вам нашу владыку.

Прямо рядом с Линьосом с неба приземлилась, словно пёрышко, скорпикора Скарлетт.

— Скажу кратко, люди, — её голос был жёстким, но женственным, позволяя ученикам понять, что она была женского пола. — Уважайте мои правила, и вы даже не заметите нашего присутствия. А мои правила просты. Первое: делайте то, что скажет Линьос. Второе: нельзя вредить детёнышам, человеческим или любым иным в моём присутствии.

Одна из причин, по которым скорпикора решила помочь академии, была в том, что она потеряла большую часть потомства перед тем, как стать скорпикорой. У неё была слабость к детям. Другая была в том, что по словам Линьоса, у нежити было слишком много способностей, которые напоминали ей мерзостей. Она хотела использовать эту возможность, чтобы проверить, связаны ли каким-то образом так называемый бог смерти и её таинственный враг.

— Третье: уважайте моих подчинённых. Они за вас рискуют своими жизнями, до смерти тех, кто не ценит их жертву, мне нет дела. Если по какой бы то ни было причине кому-то из вас понадобится помощь, вы можете обратиться к любому из магических зверей, окружающих город, или к моим помощникам.

Другой монстр опустился с неба по левую сторону от Скарлетт. Это был гигантский волк, а изо лба, прямо перед ушами, у него выходило два закрученных рога. Орлиные пернатые крылья красовались на его спине, а хвост, казалось, был сделан из танцующего пламени.

«Руман?» — Лит был удивлён появлением своего друга.

— Он — сколл по имени Защитник. Поскольку я вынуждена самостоятельно поддерживать все защитные массивы, он поведёт мои войска в бой.

На самом деле, это было ложью. Многие внесли свою лепту в то, чтобы это зона стала безопасной. Скарлетт сказала это, поскольку знала, что для получения уважения, людей нужно впечатлить. Кроме того, это упростило бы поиск предателей, поскольку она только что сделала себя целью, притворившись, что вся её энергия была направлена на массивы.

Появилось второе существо, на этот раз оно медленно поднялось из земли. Это была огромная масса теней размером с небольшой дом, которая продолжала менять форму, пока не стала похожа на медведя. Её единственными отличительными чертами были светящиеся красные глаза и массивный скелет, который время от времени можно было увидеть под постоянно сменяющейся тьмой, составляющей её тело.

— Это Призрак Калла, наш местный эксперт в сфере нежити. Она будет охранять периметр на случай, если дела пойдут плохо. До свидания.

«Калла?» — её новый облик шокировал Лита, который теперь стал опасаться худшего.

[Это эволюция или она превратилась в нежить?]

[Эволюция. Теперь у неё синее ядро маны, а не кровавое. Но, судя по её красным глазам и чёрному дыму, что источает её тело, я бы сказала, что она с ними как-то связана].

Три монстра исчезли так же быстро, как и появились, вновь оставив сцену Линьосу. Хлопок в ладоши — и из воздуха возникло несколько стендов. На каждом из них был огромный список имён в алфавитном порядке. Рядом с каждым именем был номер одного из домов, указанных на карте. К своему большому удивлению, Лит обнаружил, что его дом был помечен как тот, что отведён древней дворянской семье. Каждый из супругов Эрнас по-своему угрожал бедному директору, до сих пор заставляя его всё раздумывать, что более угрожающе: крики Ориона или тонкие намёки Джирни. В прошлом он уже сталкивался с обоими и не возразил на их просьбу, несмотря на разницу в социальном статусе, не разлучать пятерых молодых людей. А когда архимаг Дейрус также надавил на Линьоса в пользу такого размещения, то он уже ничего не мог поделать. Разместить вместе троих членов старой дворянской семьи, хоть и лишь одного по крови, одного члена новой дворянской семьи и простолюдина было тем, что он никогда бы не позволил, если бы не их превосходные взаимоотношения.

Шли часы, пока не наступил вечер. Лит работал в шахтах, предпочитая избегать и дворян, и детей. Квилла и Юриал решили помочь профессорам в обучении основам магии.

Квилла собиралась выбрать академическую карьеру. Все опасности, через которые она прошла, заставили её понять, как сильно она любит свою мирную жизнь в академии, вдали от драк и кровопролития. Эти вещи заставляли её чувствовать себя не в своей тарелке. А вот с Юриалом всё было иначе. После того обеда с будущей невестой его разум был в беспорядке.

«Либея стала ещё более высокомерной и заносчивой, чем я её помнил. Хвала богам, я не представил её Литу или Квилле, а то мы бы ссорились до самого её отъезда. Хотел бы я избежать этой помолвки».

Идея потратить свою жизнь с девушкой, которую он едва выносил, что вынудила бы его искать счастье в объятиях любовницы, которую он будет вынужден скрывать от остального мира, заставила его чувствовать себя несчастным. Юриал всегда знал, насколько скованным в клетке будет его существование, но теперь, когда он уже мог вблизи видеть эти прутья, то не мог не искать лазейку. Между днём в одиночестве в тёмной шахте и воспитанием молодёжи, он выбрал второй вариант.

«Я должен наслаждаться солнцем столько, сколько смогу. Также это будет неплохой практикой к моменту, когда у меня будут свои дети», — вздохнул он.

Фрия тоже пошла в шахты. Очистка кристаллов требовала сосредоточенности и одиночества, что позволяло ей отдохнуть от постоянной борьбы со своими внутренними демонами. Она была дворянкой, но не чувствовала себя таковой. У неё была семья, но она не была её собственной. Её жизнь менялась слишком быстро, и впервые за всю её жизнь будущее было для неё туманным. Оставить семейство Эрнас было бы актом подлости после всего того внимания, что уделил ей Орион, обращаясь с Фрией, как с собственной дочерью. Это также означало бы бросить Квиллу, самое близкое к семье, что у неё осталось. Теперь, когда появилась угроза в лице бога смерти, она не знала, чего бояться больше: своего будущего или своего настоящего.

Флория последовала за Литом в шахты, большую часть времени наблюдая за ним. В отличие от других, он не выглядел напуганным. Казалось, даже тень Балкора не могла заглушить жадность в его глазах, когда он встречал высококачественный кристалл. Она находила это в нём мелочным и бесчувственным, но невероятно успокаивающим её сердце.

«Это так глупо с моей стороны, но я не знаю, что ещё делать. Мои руки слишком сильно дрожат от мысли о том, что произойдёт через два дня, чтобы держать в руках кристалл. Обучение тоже бесполезно. Я не хочу привязываться к людям, которые могут в любое время умереть. Я просто хотела спокойно провести остаток своего времени в академии, стараясь не думать о смерти. Но она сама пришла по мою душу».

Флория была на грани слёз, поэтому села рядом с Литом, положив голову ему на плечо. Его устойчивое сердцебиение было похоже на колыбельную для её ушей, её руки перестали дрожать, а страх утих.

— Ты не против, если я вот так останусь?

— Нет, прошу, — Лит умудрился поцеловать макушку её головы, не прекращая процесс резьбы чем вызвал у Флории смех.

— На этом моменте ты должен отложить кристалл в сторону и обнять меня, дурында.

Лит уже собирался пошутить о том, что он и подумать не мог, что она будет заботливой девушкой, когда его уши что-то уловили.

— Ты слышала? — внезапно напрягшись, спросил он.

Флория пыталась прислушаться. Они не были глубоко в шахте, но эхо было сильным.

— Нет, о чём ты?

— Крики.

Своевременный приход нежити II

Внезапно все коммуникационные амулеты, что должны были быть заглушены, спроецировали изображение директора Линьоса, вновь и вновь повторяющего одно и то же сообщение.

— Всем ученикам, мы подверглись нападению. Немедленно вернитесь в свои апартаменты. Если это невозможно, то спрячьтесь в ближайшем здании. Всем ученикам…

Пока остальные всё ещё глазели на голограмму директора, Лит схватил Флорию за руку и побежал к выходу.

— Постой, в шахте ещё остались люди! — выпалила Флория, пытаясь не отставать от него.

— И что? Ты правда думаешь, что мы сможем всех защитить? Если они столь тупы, чтобы застывать в панике, то всё равно долго не протянут!

Флория собиралась ответить, но сжимая пальцы Лита, она вспомнила, как сильно не хочет умирать.

Как только они оказались снаружи, то увидели перед собой сцену, похожую на фильм о постапокалипсисе. Люди бегали и орали, затаптывая всех, кто падал на землю, или двигался слишком медленно, мешая их побегу.

Весь городок был окружён золотым сферическим барьером, который теперь был виден невооружённым глазом. Вход в шахту был широким туннелем, что открывался неподалёку от окраин, поэтому тоже был покрыт массивом.

Солнце ещё виднелось над горизонтом, но чёрные существа нахлынули на лагерь, атакуя со всех направлений. Их тела были голыми, напоминая людей лишь наличием рук и ног. У них не было черт лица, волос на теле или репродуктивных органов, а двигались они на четвереньках, словно насекомые. Некоторые из них остались у шахты, атакуя выходящих из неё. Пара нежити, издавая гудящий звук, прыгнула в сторону Лита и Флории.

— Держись поз… — попытался сказать Лит.

— Держись позади меня! — оборвала его Флория, оттаскивая его назад и ударяя своим призванным башенным щитом по лицу первое создание.

Синяя аура от Круговой обороны уже хлынула из её тела, позволяя Флории улавливать каждое движение вокруг себя, не оставляя слепых зон. Проведя столько времени со своим отцом и Литом, она научилась всегда ожидать худшего. Несмотря на бег со скоростью сорвиголовы, она умудрилась создать все свои лучшие заклинания, так, на всякий случай. Её эсток быстро расправился со вторым существом. Драгоценные камни в рукояти испускали яркий свет, высвобождая свою силу, что позволяло лезвию прорезать их твердую, как камень, кожу, словно бумагу.

«Как девочка, что постоянно боится умереть, может так рваться вперёд?»

[Вероятно потому, что у неё есть дорогой для неё человек, которого она хочет защитить, — отметила Солус. — Что-то не так с нашими противниками. Их движения неряшливые и предсказуемые. Совсем непохоже на описание Ориона].

Лит также не стоял столбом. Его глаза проверяли окружение, одновременно изучая созданий и клинки Ориона. Нежить больше не преследовала парочку, но Лит не упустил, как на конечностях каждого из них было нечто вроде магических оков, что сковывали их движения.

— Первый барьер ослабляет их! Идём! — Флория собиралась двинуться вперёд, когда Лит оттянул её назад.

— Осторожно! — несколько Чумных стрел, что являлись самым быстрым заклинанием магии тьмы Лита, ударили по двум лежащим на земле нежитям.

Лишь тогда Флория заметила, что каждая часть, вне зависимости от размера, испускала чёрные щупальца, что позволяли ей вновь соединиться с остальным телом, нивелируя весь нанесённый телу урон. Даже в состоянии, когда их головы и конечности были соединены с остальным телом лишь щупальцами, создания уже вновь были в своём идеальном состоянии. Они просто лежали, ожидая свою добычу. Тьма в стрелах боролась с тьмой реанимирующей трупы, превращая их гудение в пронзительный звук. Лит едва притворялся, что бормочет заклинание и делает жесты руками, быстро выпуская шквал Чумных стрел на всё ещё корчащихся существ.

— Никогда не теряй бдительность, пока твои враги не станут пылью. Никогда! — Лит вынул шотель, доверенный ему Орионом, из своего карманного измерения.

Предсмертные крики нежити заставили других существ прекратить свои атаки, зашипев от ненависти, увидев убегающую парочку. Они выдвинулись, чтобы перехватить их, но были пожаты, как зрелая пшеница. Движения Флории были небольшими и точными. Годы тренировок позволили её владению мечом менять форму, как вода. Её форма постоянно менялась в зависимости от ситуации, переключаясь с ударов щитом в ближнем бою на быстрые удары, чтобы использовать преимущество в дистанции, которое давал ей меч. С каждым ударом она испускала импульс магии тьмы, который существенно усиливался магией клинка, заставляя небольшие колотые раны становиться зияющими дырами. Сохранённая энергия разъедала плоть, уменьшая продолжительность жизни существ и замедляя регенерацию.

Движения Лита были грубыми, как у дилетанта. Он знал лишь несколько техник, выученных на Земле, вместе с азами, которыми его месяцы назад обучила Флория. Тем не менее, он был подобен шторму. Для глаза эксперта его удары были бы излишне размашистыми, с кучей лишних движений, что предупреждало о его намерениях. Но нежить не была экспертами. Будучи недолговечными, как бабочки, они полагались на свою силу для превосходства над оппонентом. Благодаря массиву, ограничивающему их движения, Лит уже был быстрее и сильнее их в своём обычном состоянии, и как только он применил на себя магию слияния, существа едва могли уследить за его движениями. Толстый слой магии тьмы поглотил его шотель и с каждым ударом становился лишь сильнее. Солус соединила себя с клинком, следя за его псевдоядром, не позволяя управляющим драгоценным камням в мече перегрузиться из-за огромного количества маны, что Лит вливал в меч. Каждое существо, что вставало на его пути награждалось как минимум десятью режущими ударами, а их тела обращались в прах прежде, чем они даже успевали заметить, что их ударили.

Флория была слишком занята своей долей нежити, чтобы обращать на него большое внимание, лишь изредка поглядывая, что Лит в порядке. Его техника была ужасна, но результат каждый раз ошеломлял её. Если противники приближались, то меч мгновенно рубил их, если они отступали, то стрелы тьмы прибивали их, кричащих в агонии, к земле.

«Каким дьяволом он умудряется, даже управляя мечом, так быстро создавать заклинания? Его хранящие магию кольца уже должны были израсходоваться», — её замешательство не вынудило Флорию потерять концентрацию.

Из леса выходило всё больше и больше существ, закрывая любую брешь в окружении в момент её появления.

— Им нет конца! — у неё едва хватило времени, чтобы крикнуть, что разверзся ад.

Появился профессор Айронхелм верхом на М'Руке со стаей магических зверей. Он держал меч и щит, но с защитой ру он мог сосредоточиться на атаке, за секунды сметая дюжины нежити.

— Бегите, юнцы! Не оглядывайтесь! Я позабочусь о выживших.

Лит помчался вперёд, убирая меч обратно в карманное измерение и хватая Флорию за руку, чтобы быть уверенным, что не потеряет её в этом хаосе.

Чем ближе они подходили к городу, тем больше магических зверей встречали. С определённого момента оковы стали столь сильны, что нежить становилась медленнее обычного человека, что сделало процесс превращения нежити в мясной фарш для профессоров и магических зверей детской забавой. Флория жалела, что бросила своих одноклассников, но Лит не позволял ей замедлиться даже на секунду. Они добрались до своего дома, остановившись лишь для того, чтобы открыть дверь и забежать внутрь, как только магический замок их распознал. Даже под адреналиновой лихорадкой они не могли не осмотреть новое окружение. Изнутри оно было куда больше, чем снаружи.

Коридор, в котором они находились, был не меньше сотни метров в длину и пяти в ширину. Он был шедевром пространственной магии, он достаточно растягивал пространство, чтобы превратить небольшой коттедж в одноэтажный отель. С каждой стороны коридора было десять дверей, ведущих в апартаменты. Мебель была деревенского типа. Помимо длинного ковра на полу и магических камней, что освещали его, коридор был пуст. Но им было всё равно. Они начали искать таблички со своими именами на дверях. Они бы справились быстрее, если бы каждый проверял другую сторону коридора, но их руки как будто приклеились друг к другу.

Их комната была точной копией той, в которой они жили в академии, но в пять раз больше. Мебель состояла из пяти кроватей с таким же количеством тумбочек и шкафов. Но было лишь две ванные комнаты. Одна для девочек и одна для мальчиков.

— Почему вы так долго? — с усталым выражением лица спросила их Фрия.

Невыносимое чувство вины сжимало живот Флории. Она совершенно забыла, что её сестра была с ними в шахте. Она так крепко обняла Фрию, что выдавила воздух из её лёгких.

— Сестрёнка, мне так жаль. Я не собиралась тебя бросать! Я так рада, что ты в порядке. Пожалуйста, прости меня, — всхлипнула Флория, ошеломив Фрию. А Лит был удивлён тем, что Фрия, как и они, всё ещё выглядела невредимой, но сумела опередить их, добравшись до дома раньше и даже не вспотев. Даже он всё ещё восстанавливал дыхание от безумного рывка.

— О чём ты говоришь? Потом будешь рыдать, Квилле и Юриалу нужна наша помощь.

Она указала на двоих подростков, лежащих на кроватях. Их униформа в нескольких местах была порвана, показывая следы проигранного боя. Их кожа была мертвецки бледной, а дыхание поверхностным и прерывистым.

— Эти идиоты бежали до дома и почти умерли по пути. Им стоило использовать Блинк, как сделали мы! — на этих словах Лит и Флория покраснели от стыда. В пылу битвы они совсем забыли о заклинании, положившись в своём побеге на гораздо более грубые методы. — Я уже залечила их раны, но не могу дать им ещё жизненной силы, не подвергая себя риску. Им нужна твоя помощь, Лит.

Лит кивнул, произнося заклинание и одновременно используя Бодрость, чтобы проверить состояние своих компаньонов. Ситуация была хуже, чем думала Фрия. Мало того, что их жизненная сила угасала, но и какой-то токсин атаковал их ядра маны. Лит был шокирован этим открытием, ведь бог смерти же должен быть фальшивым магом. Он нейтрализовал токсин, извлекая его из их тел, прежде чем ввести часть своей жизненной силы. Их дыхание сразу выровнялось, а цвет лица стал здоровым. Фрия собиралась спросить о жидкости, перетекающей по руке Лита, как кто-то постучал в дверь.

— Есть раненые? Я профессор Вастор, впустите меня, пожалуйста.

Профессор Вастор всё ещё был круглым и лысым, как яйцо, даже несмотря на пот, стекавший с его головы, его вощёные закрученные усы оставались всё так же безупречны¹.

— О боги, только не мои драгоценные звёзды! — как только он узнал своих учеников, то бросился к кроватям. Лишь после полного обследования Вастор с облегчением вздохнул и сел на кровать, чтобы отдышаться. — Отличная работа по удалению токсинов, ребята. Большинство людей упускают их, пока не станет слишком поздно. Чёртова ублюдочная нежить. Только безумец мог создать таких существ. Это слишком опасно и расточительно, — его комментарии лишь на секунду, но лишили их дара речи.

— Кого волнует их эффективность! — прокричала Флория. — С Квиллой и Юриалом всё будет в порядке?

— Какого чёрта произошло? — подключилась Фрия. — Разве атака не должна была произойти только в годовщину?

— Могу я оставить себе токсин? — вмешался Лит, на всякий случай убирая половину в карманное измерение. — Я буду использовать его лишь в научных интересах, обещаю.

[Если бы у меня было тело, то я бы сейчас так дала тебе по голове].

Девочки уставились на него, определённо разделяя ярость Солус. Вастор рассмеялся, снижая напряжение.

— Да, конечно, они в порядке. Иначе я бы не был столь расслаблен. Что до остальных вопросов, то у меня лишь плохие новости. Во-первых, каждый раз, когда бог смерти меняет цель, то перед годовщиной проводит атаки, прощупывающие оборону. Считайте сегодняшнее вторжение репетицией. В противном случае мы бы не зашли так далеко в наступлении. Интересно, как ему удалось так быстро нас найти.

— Это было лишь прощупывание? — Флория почувствовала слабость в коленях.

Вастор кивнул.

— Ну да. Это вряд ли высшая нежить. Никаких магических сил, ограниченный интеллект, полное отсутствие стратегии. Они просто заполонили лагерь, чтобы проверить нашу защиту и сколько времени у нас уйдёт на реагирование. Что касается вас, мистер Лит, мой ответ — нет. Сто баллов за извлечение токсина в таком неповреждённом состоянии. Алхимики будут в восторге, когда увидят его, — глаза Вастора, убирающего токсин в свой алхимический флакон, сияли, как у ребёнка, разворачивающего свой рождественский подарок.

— Это была командная работа, — сказал Лит, надеясь остудить гнев трёх девушек.

[Неплохая попытка, Скрудж. Но я не куплюсь].

— Тогда по сотне баллов каждому из вас, — сказал Вастор, он был слишком счастлив чтобы вспомнить, что у Флории не было специализации целителя. Флория и Фрия улыбались, провожая профессора до двери. Баллов много не бывает.

«Два из трёх всё ещё хороший результат», — подумал Лит.

— Дурак! — как только закрылась дверь, сказали они Литу в унисон.

— Девочки, из соображений безопасности комнаты не имеют звукоизоляции. Подождите, пока я не уйду, перед тем, как бить его, — прокричал Вастор.

«Или нет».

____________

¹ Про профессора Вастора: для визуализации, можете поискать Пуаро Дэвида Суше, ну, может, чуть более лысый.

Что посеешь, то и пожнёшь

Королевство Грифонов, королевский дворец, после нападения.

Король Мерон уже несколько недель добивался аудиенции у Тайрис, но её покои всё это время оставались закрытыми. Вернувшись из Кровавой пустыни, она была слишком занята разбором секретной лаборатории и проверкой записей о том, кто изучал Безумие Артана, не беспокоясь о своих ежегодных делах.

Найти ключ к разгадке личности создателя этих мерзостей было её приоритетным делом, тем более пока что Совет умывал руки. Она уступила королю только потому, что он безжалостно ходил за ней круглосуточно.

Тронный зал Тайрис был точной копией того, что королевская семья использовала во время светских мероприятий, за исключением, что каждый предмет мебели был сделан из камня, даже сам трон не был исключением.

Ковры, картины, даже церемониальные доспехи вдоль коридора, казалось, были вырезаны со всеми мельчайшими деталями. Не раз король задавался вопросом, какая тайна связывала второй тронный зал и кто из них сидит на настоящем троне.

— Первая королева, простите мою настойчивость, но я принёс ужасные вести.

Мерон опустился на колено, хотя и понимал, что формальности для неё ничего не значат. И всё же в своём отчаянии он не хотел оставить ни единого подводного камня.

— Дай-ка угадаю, кто-то умер, — Тайрис фыркнула, не отрываясь от работы.

— Бог смерти... — начал Мерон, но яростный взгляд Тайрис остановил его.

— Нет никаких богов, используй его настоящее имя.

Тайрис ненавидела то, как легко люди возносят существ. Великая Мать, как люди и звери одинаково называют планету, была ближе всех к богу.

В то же время это было самое равнодушное и безразличное существо, с которым она когда-либо общалась, думающая только о более широких вещах и игнорируя всех существ, даже Хранителей, если они не требовались для выполнения её цели.

— Сегодня вечером Илиум Балкор напал сразу на все шесть Великих академий, слава бо...

Ещё один взгляд заставил Мерона выругаться на свой поганый рот.

— …К счастью, число жертв невелико, по крайней мере у тех, кто следовал протоколу Линьоса, а что касается академии Кристального Грифона... почти все профессора погибли во время нападения.

— И почему это должно меня волновать? — фыркнула Тайрис, заставив комнату задрожать. — Много веков назад я говорила вам, королевским идиотам, последовать совету Лигейна и реформировать систему дворянства и академий, но это не было сделано вовремя: голод, внутренние распри, рождение королевского ребёнка — любой предлог был хорош, чтобы отложить исполнение своих обязанностей. Ты и твои предки постелили вам кровать, а теперь ложитесь в неё.

— Ваше величество, мы ваши подданные, к тому же, невинные дети умирают от руки сумасшедшего! Вы должны что-то предпринять! — Мерона задело её безразличие, а больше всего — правда, стоящая за её словами.

— Сумасшедшего? Что если бы убили твою семью? Что если бы все, кого ты любишь, были осквернены, выпотрошены и сожжены заживо? Что бы ты сделал на его месте?

Её глаза превратились в две огненные щели, полные маны.

Мерон не ответил. Единственный способ доказывать свою точку зрения — солгать, но она заметит, что сделает его усилия бесполезными.

— Пожалуйста, подумайте о детях, они невиновны! — он разыграл свою последнюю карту.

— Невиновны? Гнилые яблоки с гнилых деревьев, разве Балкор тоже не был ребёнком? А как насчёт всех тех, кто умер в тот день и продолжает умирать до сих пор только потому, что дворяне ценят свой статус больше, чем человеческую жизнь. Мой ответ, по-прежнему отрицательный, я не буду решать проблемы, которые вы создали, игнорируя мои советы. Подумай об этом, когда в следующий раз кто-нибудь попросит прощения у королевства.

Прежде чем король Мерон успел ответить, он оказался в своей спальне, от неожиданности Сильфа чуть не ударила его кинжалом.

— Ещё даже и первый день не прошёл, а многие уже погибли. Мы одни, наша богиня оставила нас…

Король Мерон рыдал, ища утешения в объятиях жены.

***

Лит и его группа ужинали. Его товарищи с трудом верили в его промах.

— Спасибо, что спас мою жизнь, чувак. И всё же, я бы предпочёл больше заботиться о своём благополучии и меньше об академических исследованиях, — вздохнул Юриал, понимая, что это всё равно, что разговаривать со стеной.

— Вы раздуваете из мухи слона, я не беспокоился, потому что в этом не было необходимости. Я лучший диагност после Манохара, я трижды проверил вас обоих с головы до ног и удалил всё до единой капли яда. О чём мне нужно было беспокоиться? О том, чтобы ваши подушки были мягкими?

То, что его ругали друзья, беспокоило его не так сильно, как надутые губы Солус. Она должна была быть на его стороне, а не на их.

— Поверь мне, никто не ценит твой профессионализм так высоко, как я, но если ты не хочешь закончить как Манохар, ты должен научиться время от времени затыкаться, — Флория продолжала играть со своей едой — близость к смерти лишила её всякого аппетита.

— Флория, ты понимаешь, что мы находимся на войне? — пристально посмотрел на неё Лит. — С помощью этого яда я мог бы спасти наши жизни в будущем, и я должен был попытаться уговорить Вастора, пока у меня ещё был шанс. Теперь всё потеряно, простите, что я предпочёл сохранить вам жизнь, а не нянчиться с вашими чувствами, — прорычал он достаточно громко, чтобы все услышали.

Они посмотрели на него, понимая, что Лит, может быть, и эгоист, но чертовски умён.

— Ты действительно говоришь как мама.

Его слова напомнили Квилле тот жуткий урок, который преподала ей леди Эрнас перед отъездом. О том, как и где ударить человека или зверя, чтобы причинить максимальную боль.

— Твои манеры общения с пациентами ужасны, но спасибо, что спас мою жизнь.

— Вместо того, чтобы благодарить меня, поблагодари Фрию. Она чуть не упала в обморок, чтобы сохранить вам жизнь до нашего прихода.

— Спасибо, Фрия, ты — лучшая сестра, на которую я могу надеяться, — Квилла обняла Фрию, освобождая её от холодной хватки, которая всегда сжимала её душу и заставляла внутренности Флории сжиматься в узел одновременно.

Она всё ещё не могла простить себя за то, что забыла о Фрии, когда они были шахте. Она чувствовала себя самой плохой сестрой на свете.

Настроение в импровизированной столовой было мрачным, несколько студентов, проигнорировавших приказ Линьоса и покинувших город, погибли во время нападения. Многие были серьёзно ранены и из-за того, что яд не был быстро извлечён, их жизни сейчас висели на волоске.

Внезапный вопль, сопровождаемый рыданиями, доносившихся из лазарета, сказал им, что ещё один не выдержал. Маленький мальчик выбежал из полевого госпиталя, и обнял М'Рука, пряча лицо в густой мех.

Ру оставил малыша, нежно погладив его по голове своей мордочкой.

[Бедный ребёнок, его друг, должно быть, умер от яда], — сказала Солус.

[Да, теперь ты понимаешь, зачем нам нужен образец этого яда? Мы не можем никому доверить нашу жизнь], — Лит всё ещё злился на нее.

[Почему ты тогда не сохранил весь яд вместо половины, если это так важно?] — Солус понимала, что он прав, но она не хотела, чтобы Лит продолжал топтать чувства его товарищей без малейшего раскаяния.

[Потому что Вастор знает о чуме и о моей роли в ней. Отдав ему эту половину, я ещё раз доказал свою ценность и показал свою якобы лояльность к королевству. Это принесёт мне заслуги и очки].

Солус мысленно вздохнула.

«В мирное время я была бы права. Однако сейчас мы находимся в состоянии войны с самой смертью. Моё мышление — это ответственность. Я надеюсь, что Флории удастся помочь Литу сохранить свою человечность. Именно в такие моменты я чувствую, что он становится всё дальше от меня».

В отличие от остальных, Лит не испугался — напротив, он был очень спокоен. По его мнению, остальные ученики были просто инструментами, он планировал использовать их для повышения своего статуса или в качестве жертвенных пешек. Он заботился только о тех, кто сидел за его столом.

Некоторые из его планов пугали Солус.

— Давно не виделись, Бич, — Калла появилась рядом с ними, заставив группу вздрогнуть.

— Ты сильно изменилась с нашей последней встречи, Калла, — ответил Лит, не отрываясь от еды.

— Да, и ты тоже, когда всё закончится, нам будет о чём поговорить.

После чего Калла исчезла, слившись с тенью их стола, оставив Лита жаждать нового урока истинной некромантии.

— Бич? — спросил Юриал.

— Да, это долгая история, — вздохнул Лит, он не чувствовал себя счастливым, так как ненавидел, когда его заставляли делиться кусочками своего прошлого.

Вернувшись в их комнату, Лит рассказал им о своей первой встрече с Каллой и о том, как магические звери назвали его «Бич». Он сказал им только правду, но опустил все части об истинной магии и обучении некромантии у бика до её эволюции.

— Почему ты никогда не говорил нам, что магические звери могут говорить? — Флория почувствовала себя немного уязвленной его недоверием.

— Потому что они верили мне, — ответил Лит. — И ещё потому, что вы бы мне не поверили, в отличие от Филларда, обычно они очень осторожны в своих действиях. Возможно, они бы до сих пор молчали, если бы не чрезвычайная ситуация.

Воспоминание об аллигаторе заставило их содрогнуться.

Все смертельно устали, поэтому решили лечь спать пораньше, чтобы быть готовыми ко всему, им нужны было сохранить все возможные силы.

Все были поражены одеждой, в которой собирался ложиться спать Лит.

— Ты действительно собираешься спать в форме? — спросил Юриал, который взял с собой пижаму.

— Так будет практичнее, если что-то случится, мне не придётся тратить время на переодевание. Кроме того, благодаря магии, наша униформа всегда находится в прекрасном состоянии и её не надо чистить, так почему бы и нет?

— Ты действительно похож на моего отца. Каждый раз, когда он возвращается с поля боя, мама жалуется, как трудно заставить его уложить спать в кровать без мундира и меча, — рассмеялась Флория.

После того, как все по очереди высмеяли Лита за его паранойю, они выключили свет. Лит ждал этого момента весь день.

Он вытащил меч из карманного измерения, чтобы начать собирать данные о его псевдоядре и о том, как кристаллы маны взаимодействуют со структурой матрицы заклинаний.

Он только начал делать заметки, предварительно проверив и исследовав внутреннюю структуру, прежде чем Солус предупредила его:

[Осторожно! Кто-то встал].

Проклиная своё невезение, Лит положил всё обратно в карманное измерение, притворившись спящим, в комнате почти не было света, но он всё ещё легко мог увидеть кто это.

[Ложная тревога, это Квилла подошла к кровати Фрии, возможно, она слишком напугана, чтобы спать сегодня одна].

Лит вздохнул с облегчением, но потом почувствовал, что кто-то стаскивает с него одеяло, и прижимается к нему.

— Подвинься немного, сопляк, — шёпот Флории прозвучал для него как гром среди ясного неба, он быстро использовал заклинание «Тишина», чтобы другие не заметили этого.

— Ты с ума сошла? — спросил Лит. Держать руки под контролем было огромной задачей. Он не мог перестать думать о её обнаженном теле, которое по какой-то причине так и не смог забыть.

— Не волнуйся, я использовала все заклинания, которым ты меня научил во время пробного экзамена, чтобы никто не заметил меня, ты всё еще помнишь?

Её руки ласкали его волосы, заставляя его дрожать, а нижнюю часть тела бушевать.

— Конечно, но я не думаю, что ты должна быть здесь, — он продолжал шептать, несмотря на то, что они оба знали о заклинании тишины.

— Тогда когда же наступит подходящий момент? Так много людей погибло сегодня, Квилла и Юриал едва избежали смерти, что, если я завтра умру?

Солус так завидовала Флории, даже если бы у неё было тело, она никогда не была бы такой решительной.

Слова Флории имели смысл, поэтому Лит обнял её, пытаясь поцеловать, и обнаружил два неожиданных сюрприза.

— После всех тех насмешек надо мной, ты тоже в форме? — спросил он.

— Твои рассуждения были безупречны, кроме того, чего ты ожидал? Что я наброшусь на тебя в своей пижаме? У тебя действительно извращённый ум!

Лит не ответил, прекратив попытки к близости.

— Извини, но никаких поцелуев, не знаю, смогу ли я сдержаться, если мы начнём.

Она сильно покраснела, снова ища его объятий.

— Я к этому не готова, я просто хочу поспать рядом с тобой, а не... ну ты понял, ты не против?

Сладкий аромат её волос сводил его с ума.

— Нет, конечно нет! — солгал сквозь зубы Лит, считая в обратном порядке от ста, одновременно напоминая себе об их разнице в возрасте.

Вопреки его ожиданиям, Флория заснула почти мгновенно. Шли часы, Литу постоянно приходилось держать себя в узде, скуля о потерянном времени: в такой ситуации он никак не мог изучить меч Ориона.

Внезапно громкий взрыв потряс дом до основания, нечеловеческие и человеческие крики наполнили воздух. Все в спешке просыпались; снаружи что-то царапало стены и потолок.

____________

Почему нет глав?

На данный момент ни у одного из переводчиков нет свободного времени. Эта глава была переведена другим человеком из команды, дабы написать это оповещение, так как многие не смотрят закреплённый комментарий и продолжают спрашивать.

Когда будут главы?

Как только у кого-либо из переводчиков будет свободное время и желание переводить эту новеллу.

Как я могу помочь?

Если вы хотите помочь в переводе, то это очень радостная для всех читателей и для нас тоже, ведь даже мы являемся читателями этой новеллы. Для этого нужно иметь высокий уровень русского языка, а также понимать английский язык.

Если вы желаете переводить эту новеллу, пожалуйста, свяжитесь с нами. Telegram: @vitayo78

Скрытый замысел I

Что-то явно пыталось проникнуть в дом, заставляя его дрожать, как при землетрясении.

— Что-то разрушает пространственное заклинание! — крикнула Квилла и побежала вместе с Фрией в ванную, чтобы переодеться.

— Если так будет и дальше, то этот дом либо обвалится, либо взорвётся. Нам нужно убираться отсюда как можно скорее!

— Начнём, когда вы будете готовы!

Флории, как и Литу, достаточно было вынуть обувь из пространственного амулета, чтобы быть готовыми действовать.

— Я действительно ненавижу быть пятым колесом!

Юриал бросился в другую ванную, проклиная свою неудачу. Хотя он знал, что у Фрии и Квиллы нет романтических отношений, но, увидев, как Лит и Флория спят вместе, он заплатил бы весь свой вес золотом, чтобы поменяться местами с Квиллой. Его кровь закипала настолько сильно, что он жаждал убить какую-нибудь нежить, просто чтобы немного выпустить пар.

«Каждый раз, когда Флория пытается сблизиться со мной, что-то происходит. Если бы мы не знали о Балкоре заранее, я бы сказал, что сама вселенная против наших отношений!» — подумал Лит, осматривая улицу.

На улице было полно студентов, а некоторые так сильно паниковали, что всё ещё бегали в ночных рубашках. В ту же секунду коммуникационные амулеты снова ожили.

— Информация для всех учеников: мы подверглись нападению. Немедленно возвращайтесь в свои комнаты. Если возникнет необходимость, Варп-врата приведут вас в безопасное место. Пожалуйста, будьте готовы защищаться. Информация для всех учеников…

Голограмма Линьоса была тем сигналом, в котором они нуждались. Все вернулись в свои комнаты, переодевшись как можно быстрее, но, когда толчки усилились, в центре комнаты, как и было обещано, появились Варп-врата, ведущие на городскую площадь. Луна всё ещё стояла высоко, а небо было чистым, что позволяло им наблюдать ужас, разворачивающийся вокруг них.

Нежить вернулась, но на этот раз их количество невозможно было сосчитать. Благодаря обострённому чутью Лит смог видеть, что они не такие, как в прошлый раз: у них был безгубый рот, заполненный множеством рядов клыковидных зубов и единственный красный глаз, сияющий посреди лба.

Мистические путы всё ещё сдерживали их, но численный перевес был слишком большим. Каждый зверь и профессор убивали десятки нежити и сдерживали ещё вдвое больше, но многим всё же удавалось пробиться. С каждой секундой они приближались к ученикам.

— Чёртово ожидание! — возмущённо закричал крокси Филлард.

— Вы, желторотики, ждите здесь и готовьтесь к бою. Я постараюсь их замедлить, насколько смогу.

Присутствующие запаниковали до такой степени, что даже гуманоидный аллигатор высотой два с половиной метра сумел остаться незамеченным. Филлард взял топоры и бросился вперёд. Его стиль боя был грубым, но эффективным. Каждый взмах его оружия рассекал несколько существ пополам, а тем, кому удалось регенерировать, откусывал головы и проглатывал. После этого трупы быстро исчезали.

— Чувак, у тебя дерьмовый вкус, но я ел и похуже, так что я выжил, чтобы рассказать об этом! — сказал крокси, весело смеясь и убивая всё, что осмеливалось приблизиться к нему.

Даже когда он промахивался по цели, его оружие создавало шипы земли или льда, которые пронзали тех, кому удалось увернуться, делая их лёгкой мишенью для следующих атак. Литу же совсем не нравилась эта ситуация: Линьос явно разместил всех студентов в центре, чтобы лучше защитить их, но в то же время, если противнику удастся пройти все оборонительные рубежи, они окажутся в ловушке без всякого выхода.

[Что-то не так. Солус, ты можешь определить, где находятся Скарлетт, Руман и Калла? Почему они не участвуют в битве? Они должны быть нашей тяжёлой артиллерией].

[Извини, я не могу. Либо они прячутся, либо слишком далеко].

Бесчисленные существа продолжали вырываться из леса, окружающего шахтёрский город. Лит заметил полковника Варгрейва, стоящего на крыше, а рядом с ним — капитана Килиана. Когда они закончили заклинание, несколько дюжин огненных шаров радиусом десять метров полетели с неба, как падающие звёзды. Каждый из них произвёл громкий взрыв, превратив армию существ в куски мяса и чёрного дыма. Когда дым от взрывов рассеялся, в массив вошла новая волна нежити.

— Как мы должны бороться с таким количеством нежити? Где скорпикора? Где Линьос? — в отчаянии закричал Варгрейв.

***

Скарлетт, Линьос и самые могущественные представители леса и академии наблюдали за битвой издалека. Они вели закодированный разговор, который имел смысл только для них двоих.

— Почему мы всё ещё здесь? — зарычал Защитник. — Мы нужны детёнышам!

— Терпение, Защитник, — тон Скарлетт был спокойным и уверенным. — Если мы поспешим, мы просто будем следовать сценарию врага. Помните, что это всё ещё первый день. Что вы думаете о плане врага?

— Какой ещё план? Он пытается обыграть нас численностью. Эти существа безмозглые! — раздался рык Защитника.

— Мои размышления верны, — кивнула Скарлетт. — Они должны были отправить хороший авангард, чтобы измотать нас перед последней атакой, но он посылает его сейчас. Наш враг должен быть гением, но его план явно выглядит идиотским.

— Скарлетт права, — вмешался Линьос, видя, что большинство профессоров, похоже, не доверяют мудрости скорпикоры. — Если Балкор скрывает свои карты, мы должны делать то же самое. По крайней мере, пока мы не разгадаем его план.

Никому не понравилась идея использовать учеников в качестве приманки, но это был единственный вариант, который заставит бога смерти раскрыть свои карты.

***

Наблюдая за разворачивающейся перед глазами битвой, Лит чувствовал себя беспомощным — у него были очень ограниченные возможности. Присоединиться к битве было бы его последним средством, а из-за свидетелей он не мог выкладываться на полную. Даже если бы он это сделал, врагов было слишком много. Второй вариант заключался в огневой поддержке союзников. Последний — в побеге.

— Сраный Линьос! — закричал Лит, заставляя группу съёжиться. — Нам нужен план на случай непредвиденных обстоятельств. Фрия, ты лучший пространственный маг среди всех нас. Как далеко ты сможешь нас увести?

Фрия немного подумала, прежде чем ответить:

— Я могла бы вернуть нас в академию, но это слишком рискованно. Есть лесная зона, с которой я наиболее знакома со времён пробного экзамена. Это примерно в десяти километрах отсюда. Это подойдёт?

— Прекрасно. Не забудь закрыть портал, как только мы пройдём.

— А что насчёт других? — Квилла содрогнулась от мысли о том, что они оставят всех остальных тут.

— Во-первых, Фрия не сможет продержаться так долго. Во-вторых, какой в этом смысл? Существа будут следовать за нами, так что битва просто переместится из точки «А» в точку «В». Я говорю о спасении наших жизней, а не о героизме, — тон Лит был резким, будто он ругал изнеженного ребёнка.

Никто больше не возражал, но настроение стало ещё мрачнее.

[Солус, что-то не так с планом Балкора. Я не могу понять что, но я уверен: что-то не так].

Лит вынул посох из своего пространственного кармана и выпустил шквал ледяных осколков, которые при попадании в цель расширялись, фиксируя жертву на месте. Парализованная нежить была легко уничтожена зверями и профессорами, сражавшимися на передовой. Это был просто способ тянуть время, но он позволил ему заметить, что что-то не так. Каждый раз, когда он произносил заклинание, всё больше и больше ледяных осколков не попадали в цель.

— Какого чёрта? — выпалил Лит, но в его голове зародилась безумная идея.

Внезапно он выскочил за пределы городской площади, идя плечом к плечу с Филлардом.

— Что ты здесь делаешь? Это не место для птенцов! — крокси тяжело дышал: его тело было покрыто ранами. Нежить была способна выплевывать ядовитое вещество, которое просачивалось через раны, медленно истощая его силы. Но, что ещё хуже, они также были способны накапливать и сжимать свою жизненную силу во лбу, стреляя ею, как лазером. Это делало их слабее и сокращало продолжительность их жизни, но с каждым ударом их враг становился всё более и более ослабленным. Скоро придёт новая волна нежити, и Филлард будет слишком слаб, чтобы остановить их. У существ не было инстинкта самосохранения, они просто подчинялись единственному приказу: убить.

— Убить!

Лит услышал, как одно из существ произнесло это прямо перед тем, как прыгнуть на Филларда и взорваться, используя последнюю часть своей магии тьмы, чтобы нанести вред врагу.

— Отомстить! — сказал другой, выстрелив лучом тёмной магии, прежде чем превратиться в дым.

— За Балкора! — прокричала нежить, прежде чем броситься к завершающему удару.

Лит коснулся Филларда и удалил токсин, одновременно залечивая его раны и наполняя его жизненной силой. Он мог дать ему энергии всего на два вдоха, но это было то, в чём Филлард нуждался.

— Я забираю свои слова обратно, но теперь прячься!

Из-за губительных массивов и второго дыхания крокси нежить снова начала сдавать позиции. Лит держался рядом с ним, используя магию воздуха, чтобы отражать ядовитые плевки, и время от времени даже магию земли, чтоб защитить от лучей тьмы. Однако его настоящей целью было изучить бой поближе. Между тем остальные члены его группы были обеспокоены. Фрия могла применить силу, чтобы не дать Квилле помочь Литу, но Юриал мог только отговаривать Флорию: он не мог ничего ей противопоставить, так как она была намного выше и сильнее его. Если бы он её рассердил, Флория, скорее всего, отправила б его в полёт.

— Если ему понадобится наша помощь, он скажет нам об этом, — говоря это, Юриал попытался заслонить ей обзор на поле боя своим телом.

— Если ты пойдёшь туда, то только станешь для него обузой.

— Ты хочешь сказать, что я должна просто остаться здесь и вести себя как «девушка в беде»? — перешла она на крик.

— Мы все в беде. Я имею в виду: мы не девицы, но в беде, — пожал плечами Юриал. — В худшем случае Лит подаст нам сигнал, а Фрия заберёт нас.

Флория фыркнула. Внезапно смерть перестала быть такой страшной.

— Какой смысл может иметь жизнь, если мне придётся провести её в одиночестве? Я не могу отступать каждый раз, когда не уверена в победе. Не тогда, когда этот умалишённый сражается за наши жизни не жалея сил.

Лит фактически боролся за себя. Поскольку план действий на случай непредвиденных обстоятельств уже был в силе, он был уверен, что сможет уйти в любое время. Бог смерти был самым сильным фальшивым магом, которого он когда-либо встречал. Даже сражаясь со своими доверенными лицами, Лит уже многое узнал об истинном потенциале некромантии и теперь стремился проверить, верны ли его гипотезы о плане Балкора. Чувства Флории затуманивали её суждения, но в то же время они помогали ей осознать, что единственное, чего ей нужно было бояться, — это самого страха. Юриал заметил её внутренний конфликт и разыграл свою последнюю карту.

— Послушай, иногда самое сложное — это ничего не делать. Мы просто дети, вовлечённые в войну, о которой мы даже не подозревали, а Лит — это… это Лит. Если мы останемся здесь и случится что-то плохое, мы можем использовать Блинк и отвести его в безопасное место. Если ты пойдёшь туда, что ж, нам придётся спасать вас обоих, прежде чем уйти отсюда.

Флория кивнула, убирая руку от рукояти меча и сгибая пальцы. Она должна была быть готова вмешаться.

***

— Во имя Великой Матери! — выпалила Скарлетт, наконец обнаружив последний кусок головоломки. Она быстро всё объяснила присутствующим, оставив их в трепете.

— Бог смерти слишком опасен, — сказал Защитник. — Нам нужно быстро закончить эту битву!

— Мои догадки верны, — кивнула Скарлетт. — Мы должны сделать всё прежде, чем он сможет заподозрить, что мы знаем о его плане.

— Как вы планируете это сделать? — спросил Линьос. — Я имею в виду, не раскрывая наши козыри.

— На самом деле это довольно просто, — усмехнулась Скарлетт. — Балкор — не единственный, кто может мыслить нестандартно.

***

Между тем Литу потребовалась только последняя проверка, чтобы подтвердить свою гипотезу. Он попросил Филларда пропустить одну нежить к нему, и крокси прислушался к нему. Лит использовал одну из основных комбинаций, которым научила его Флория, легко убивая врага несколькими ударами. Он использовал ту же комбинацию снова и снова, замечая, что следующему удаётся уклоняться от его ударов и игнорировать его финты, одерживая верх, пока Лит не использует новый набор движений.

— Сукин сын! — закричал Лит, уничтожив десятую нежить подряд. Он решил притвориться, что использует одно из своих колец, разрезая нежить на части с помощью магии воздуха, прежде чем бомбардировать его магией тьмы из своей свободной руки. — Филлард, стой! Тебе нужно кое-что знать!

***

— О боги, нет! — усиленный слух Скарлетт позволил ей услышать ругательства Лита, передвигая зеркало наблюдения как раз вовремя, чтобы увидеть результаты его последнего эксперимента. — Калла, иди! Пока детёныш все не испортил!

Калла кивнула и исчезла в тени.

— Я сказала тебе, что нельзя недооценивать Бича, — её голос исчез вместе с её телом.

— О какой беде она говорит? Нежить? — Линьос разговаривал с профессорами, так что не знал о последних событиях.

— Хотела бы и я знать ответ, — ответила Скарлетт, размышляя о том, какой могла быть настоящая натура Лита.

Скрытый замысел II

Прибытие Каллы было громким, как гром, и быстрым, как молния.

— Поднимитесь, мои легионы!

Её командующего голоса и пары стуков по земле было достаточно, чтобы армия нежити, похороненная под шахтёрским городком, проснулась и начала бороться за своего хозяина.

Основная часть её сил состояла из рыцарей-скелетов — это класс нежити, который не только физически превосходил нормальных скелетов, но также мог получить навыки и приёмы их создателя.

Их самой сильной чертой была способность правильно владеть и использовать снаряжение. Академия предоставила огромное количество зачарованного оружия и доспехов, что сделало их силой, с которой нужно считаться.

Элитные силы Kaллы были умертвиями, чёрными фигурами в капюшонах, слепленных из магии тьмы и ненависти. Они носились или парили на месте в воздухе. Помимо их рук и головы, у них не было других частей тела. К чему бы они ни прикасались, оно увядало и умирало.

Из-за не щадящей нежить природы массивов, трэллы¹ Каллы также были ослаблены под мистическим куполом.

Обе армии были бесстрашны и неумолимы, но только одна поддерживалась своим хозяином. В то время как войска Балкора слабели с каждой секундой, армия Каллы постоянно подпитывалась новой энергией благодаря её постоянному использованию Бодрости.

Каждый раз, когда один из её солдат погибал, она просто поднимала его снова после исправления ущерба.

Её мастерство некромантии также позволяло ей вселяться в тела её нежити, приказывая им использовать магию тьмы, как будто она была одной из них. Существа Балкора были разработаны для борьбы с людьми, следовательно они были неэффективны против другой нежити, которая не была подвергнута их ауре страха, токсическим плевкам или яду в их когтях.

Битва закончилась так же быстро, как и началась, односторонней резнёй. План Скарлетт сработал идеально. Не было никаких жертв. Только несколько зверей и солдат были ранены, но они были незамедлительно вылечены и вернулись в своё пиковое состояние.

Калла бросила Литу очень значимый взгляд, замораживающий его на месте.

«Какой паршивец!»

Лит осознал ошибку, которую он почти совершил.

«Его существа не только разделяют ум улья, они ещё изучают все меры тактики и безопасности, которые мы применяем, и каждый раз они заставляют нас использовать новые, и все они также действуют как глаза и уши Балкора!»

***

Кровавая пустыня, секретная лаборатория Балкора.

— Что, во имя Великой Матери, сейчас произошло?

Илиум Балкор не мог поверить своим глазам.

— Этот медведь несомненно тоже некромант, но ни одно из его действий не могло быть оправдано разумным смыслом. Только старшая нежить может использовать магию, но существа этого медведя нарушали этот принцип снова и снова. Кроме того, как можно было поднять так много трупов одновременно? Потребовался бы целый год, чтобы подготовить так много войск, не говоря уже о том, что мне нужно было поставить их в стазис, чтобы их энергия не иссякла. Этого ещё не хватало!

Балкор использовал Варп-ступени из лаборатории, обдумывая все неудачи, которые он встретил до сих пор.

Во-первых, были эти массивы, которые ограничивали силу его войск, но это был вторичный вопрос. Он давно узнал, как корректировать защиту своих трэллов, чтобы игнорировать большинство этих раздражающих охранных формаций.

Во-вторых, он никогда не принимал в расчёт, что магические звери могут вмешиваться в людские распри. Было только ограниченное количество модификаций, которые он мог применить на свои существа между каждой атакой. Теперь он был вынужден разделить своё внимание на три фокуса.

Античеловеческая нежить была лёгкой добычей для магического зверя, и сидячими утками против другой нежити.

Последнее, но не по важности — битва закончилась, прежде чем он смог собрать какие-либо данные о реальных возможностях своих противников.

Они выиграли полагаясь на основные военные стратегии и на скрытую армию нежити, не позволив ему даже краем глаза увидеть самые сильные заклинания архимагов Белого Грифона. Секрет успеха Балкора всегда был в его дотошной подготовке и сборе данных, но на этот раз он вернулся с пустыми руками.

Возвращаясь к своему дому в племени Забытое перо, он не мог не улыбаться, увидев, как его дети бегут к нему с распростёртыми в воздухе маленькими ручками.

— Папа, папа! Где ты был? — Кирл хотел, чтобы его отец обнял его, и Балкор был рад это сделать.

— Я отдавал дань уважения вашим бабушке и дедушке, но теперь я весь ваш. Посмотрим, что мама подготовила на ужин.

Он вошёл в свою палатку, держа ребёнка на руках.

У Илиума Балкора было много вещей, которые его порадовали. После первого рейда студенты академий Кристального и Земляного Грифона бежали, оставив академии пустыми. Балкор с лёгкостью разделался с оставшимися силами обороны и уничтожил силовые ядра с минимальными потерями.

Две из шести великих академий сейчас просто куча камней, которая больше не в силах воспитывать новых магов. Остальные академии оказались более крепкими орешками, но у него ещё есть два дня, чтобы завершить работу своей жизни.

Захват и изучение мерзостей это очень объёмная работа. Соединение части из них с его нежитью оказалось ещё сложнее. Боль не была для Балкора незнакомым чувством, и он был более чем готов пойти на личные жертвы.

Управляя всей этой нежитью одновременно, шпионя за каждым движением своих врагов, используя варп-массивы, чтобы переместить свои войска — это было слишком много для одного человека.

Каждая атака забирала годы жизни Балкора, но ему было всё равно. Его работа была почти закончена. После этого он забудет о проклятом Королевстве Грифонов и проведёт время, которое у него осталось, наблюдая за тем, как растут его дети.

***

После окончания битвы все студенты радовались вместе, повторяя имя Каллы, как будто это был заговор на удачу. В этот момент никто не заботился ни о том, что она является призрачным монстром, ни о её армии, которая была похожа на армию их врага.

В течение нескольких часов дворяне и простолюдины восхваляли её как героя, отставив в сторону отличия в отношении социального статуса, будь то человек или зверь. Единственное, что имело значение — хорошо быть живым!

Студенты вернулись к своим апартаментам, обнаружив, что в то время как некоторые дома были сильно повреждены, они уже были в процессе саморемонта со скоростью, видимой даже невооружённому глазу.

Устойчивый ущерб не нарушил структурную целостность домов, ни пространственную формацию, что позволило всем вернуться в свои безопасные комнаты. Ночь всё ещё только начиналась, прошёл только час с момента начала атаки.

Группа Лита пыталась несколько раз спросить его о том, что он выкрикнул ранее, но он отказался говорить, пока они не придут в пункт назначения.

[Солус, Балкор не может слышать нас, пока мы здесь, верно?] — спросил Лит.

[Исходя из того, что мы знаем о пространственной магии, я бы сказала, да. Даже если ты прав и каждый трэлл — это записывающее устройство, сейчас мы одни. Эта комната окутана пространственными и защитными зачарованиями. Это практически как быть в параллельном измерении].

[Мои догадки были верны].

Лит всё равно произнёс заклинание тишины, на всякий случай. Он и Солус всё ещё могли ошибаться, но даже если это не так, он не доверял никому за пределами комнаты. Не после того, как Калла так посмотрела на него.

Лит вздохнул, снял свою обувь и лёг на свою кровать, пытаясь собрать все кусочки головоломки. Он искал правильные слова, чтобы другие смогли понять его интуицию, не слишком испугавшись при этом. По крайней мере, не слишком сильно.

Он всё ещё думал об этом, барабаня пальцами по близлежащей стене, когда Флория приобняла его, обращая на них взгляды всех присутствующих.

— Чего уставились? — упрекла она их. — Вы уже видели, что я сплю рядом с ним, нет никаких оснований ждать, пока свет будет снова отключён. Я хочу провести всё время, которое я могу, с моим парнем, нравится вам это или нет.

«Я думаю, что собираюсь в ближайшее время изучать свой шотель», — Лит снова вздохнул, в то время как его рука двигалась, как будто жила собственной жизнью, гладя спину и волосы Флории. Та прижалась к нему даже крепче, издавая нежный звук восторга.

— Итак, к чему вся эта секретность? — Юриалу было трудно убрать нервозность из своего голоса. Он никогда не чувствовал такую зависть и одиночество за всю его жизнь.

Лит объяснил им, что он был уверен, что так называемая «низшая нежить» Балкора, не были безмозглыми существами. Каждый из них был частью разума улья, который собирал данные обо всех заклинаниях и методах, используемых во время обоих нападений.

— Я также заметил, что на этот раз массив был менее эффективен. Существа всё ещё были очень ловкими и сильными, несмотря на то, что находились близко к городской площади. Моя гипотеза заключается в том, что во время третьей атаки массив будет в основном бесполезным и, когда Балкор будет использовать настоящий туз в рукаве, его нежить будет иметь коллективные воспоминания обо всех предыдущих атаках, что сделает большинство наших стратегий бесполезными.

— О боги! Как ты это заметил? — даже такой пугающий кусок информации не мог остановить Фрию от бросания завистливых взглядов на Флорию. Не из-за Лита. В отличие от других, ей всё ещё было трудно принять его мгновенную перемену личности.

В один момент он является заботливым другом, а уже в следующий — машиной для убийств.

«Коллегия присяжных» всё ещё не определила, которое из его лиц является настоящим. Причина её зависти заключалась в том, что она никогда не была такой близкой к кому-либо. После того, как она испытала много ситуаций, близких к смерти, она начинала искать кого-то, кому она могла так же слепо доверять, как и Флория.

— Потому что я ноль как мечник, полностью повёлся на шараду «безмозглые существа Балкора, — объяснил Лит. — Даже во время моего первого столкновения с нежитью, я заметил, что ударять их стало сложнее с каждым следующим, которого я убивал. Я не думал об этом, пока позже они уже не начали уклоняться от осколков льда просто потому, что я был слишком тщеславен и не изменял траекторию и формацию заклинания.

— Итак? — сказала Квилла, собравшись с духом и не отводя свой взгляд, несмотря на то, что сама уже превратилась в комок зависти и нерешительности.

— Итак, в то время как некоторые люди, такие как Флория, Фрия или Филлард, хороши в обращении с оружием, разрыв в навыках между ними и низшей нежитью является непреодолимым, но я так сильно отстаю в этом плане, что смог заметить это, только когда уже использовал пару приёмов, которые я знаю.

— И что нам остаётся? — пробормотала Флория сонным голосом, который был в тяжёлом контрасте с настроением комнаты. Во время последней атаки она по-настоящему боялась, что потеряет Лита навсегда, поэтому она решила сделать свой шаг, когда остальные пойдут спать.

И всё же, скоро все смогли услышать её мягкое похрапывание.

— Мы в тяжёлом положении, — ответил Лит спящей Флории, произнося заклинание тишины на уши, чтобы не разбудить её. — У нас остаётся два варианта: первый — Линьос и Скарлетт имеют очень хороший план, который спасёт нас всех с минимальным вкладом с нашей стороны. Второй — мы убегаем, как только этот вариант оказывается мыльным пузырём. Есть очень мало вещей, которые я не уверен, что смогу убить и, к сожалению, целая армия меньшей нежити или несколько штук старшей, созданных безумным гением, входит в их число.

Обитатели комнаты вздохнули в унисон. Они надеялись на ещё одно из чудес Лита, но оказалось, что на складе чудеса кончились. Они решили вернуться к себе, чтобы поспать и отдохнуть перед следующей атакой.

На следующее утро, несмотря на то, что она была единственной, кто спал как бревно, до звонка на завтрак Флория была в плохом настроении.

«Я не могу поверить, что я упустила такой шанс. Теперь я должна ждать до окончания следующей атаки, чтобы получить его снова. Не могу же я наброситься на Лита, я ж не какой-то там Юриал».

Внезапно коммуникационные амулеты засветились в унисон, проецируя образ Линьоса.

— Доброе утро, дорогие студенты. Сегодняшние мероприятия пройдут как и вчера, только с одним отличием. Мы не можем рисковать ещё одной неожиданной атакой, поэтому я приказываю вам вернуться в ваши комнаты после полуденного звонка, пока солнце всё ещё высоко. Пожалуйста, не выходите из города, как сделали ваши павшие компаньоны. Я уже потерял достаточно студентов.

После того, как голограмма директора исчезла, столовая огласилась возгласами: «Вот дебилы!». Студенты сблизились друг с другом, и теперь им было трудно полагать, что накануне так много студентов выбросили свою жизнь в мусорку вопреки приказам Линьоса.

Лит, Флория и Фрия возвращались к шахте, когда Калла приблизилась к ним.

— Мне жаль, Бич, но осталось мало времени. Нам нужно поговорить. Сейчас.

____________

¹ Трэлл — термин, использовавшийся в скандинавском обществе в эпоху викингов для определения социального статуса человека как раба. Трэллы были бесправным низшим сословием и использовалось в качестве домработников, разнорабочих и для сексуальных утех.

Трудный опыт

Не дожидаясь ответа, Калла использовала варп-ступени, чтобы переместить Лита в свою штаб-квартиру. Она была расположена в секретном помещении под землёй в шахтёрском городе, отрезанная от внешнего мира благодаря пространственной магии.

— Извини за спешку, но есть много вещей, которые я должна объяснить тебе и попросить об одолжении.

— О чём ты говоришь? — ответил Лит, всё ещё немного шокированный внезапным поворотом событий.

— Я узнала по твоему запаху, что ты тоже стал некромантом. Также я узнала от Защитника о тех изменениях, что ты испытал на себе. Мне ещё предстоит полностью освоить более высокую некромантию, но мои знания ещё могут принести тебе пользу, по крайней мере, чтобы избежать повторения моих ошибок. Сила приходит ценой обязанностей. Готов ли ты за неё заплатить? — она уставилась на него, ожидая ответа.

— Что ты имеешь в виду?

— После вчерашнего нападения я уверена, что этот Балкор сделает меня своей основной целью. Мои навыки — идеальная контрмера его навыкам, и теперь он знает о моём существовании. Я доверяю Скарлетт, её стратегия вполне надёжна. Тем не менее, я хочу иметь план действий в чрезвычайной ситуации, если вдруг что-то со мной произойдёт. Я хочу, чтобы ты учил моих детей вместо меня. Я доверю тебе ядро моего знания, чтобы потом оно могло перейти к ним.

— Ты имеешь в виду Нока? — Лит до сих пор не мог понять смысл её запроса.

— У меня больше одного ребёнка, но да. Я беспокоюсь и о Ноке.

— Конечно, хорошо. Мне нравится этот меховой шарик и преподавание одному или двум из них не имеет значения, — Лит был рад принять её сделку. Он даже не мог представить, что фальшивый маг смог бы победить пробуждённого мага вроде Каллы. Было мало того, чего бы он не сделал ради власти и знаний, и помощь молодому бику ничего ему не стоила.

— Во-первых, я поймала некоторых трэллов бога смерти и провела эксперименты над ними, — судя по её ухмылке, Калле это прозвище казалось весьма забавным, — и обнаружила большой недостаток в его творениях. Дефект, который доказывает, что он является фальшивым магом, а не одним из нас.

Взмахнув своей лапой, она открыла пространственные врата, призывая одну из нежити Балкора. Нежить была полностью связана и ослеплена как свинья, готовая к жарке.

— В отличие от истинных магов, которые смешивают магию света и тьмы, когда они поднимают нежить, фальшивые маги нуждаются в отметке, чтобы контролировать их.

Калла коснулась нежити и несколько рун света появилось на её лбу.

— Да, — кивнул Лит.

— Ты когда-нибудь пытался добавить свою отметку на существо, которое уже отмечено кем-то?

— Нет, — Лит мысленно выругался на себя за то, что сам не додумался до этого.

— Попробуй сделать это. Либо фальшивое заклинание, либо то, которому я тебя научила. Оба работают просто отлично.

Лит сделал, как сказала Калла, используя фальшивое заклинание, чтобы проверить, будет ли это заклинание также полезно для Тисты и для других непробуждённых. Как только появилась вторая отметка, Калла отпустила существо, которое начало неудержимо дрожать до тех пор, пока не превратилось в дым.

— Нежить, созданная человеческой магией, может нести более одной отметки. Это делает их неспособными атаковать как нового, так и старого хозяина. Поскольку их природа — слепо служить, внутренний конфликт убивает их, — объяснила Калла.

— Работает ли это на старшей нежити? — глаза Лита вспыхнули надеждой. Может быть, он нашёл выход на случай, если существам Балкора удастся добраться до него.

— К сожалению, нет. Это относится только к существам без эго. Старшая нежить может использовать свою волю, чтобы отказаться от второй отметки, прости, — Калла покачала головой. — Не стоит недооценивать эти знания только потому, что ты силён. Представь, если бы ты был слабым, противостоя в одиночку против одного из тех существ. Ты понимаешь, что вышел бы победителем? Не будет необходимости уничтожать их мечом или магией, просто одно заклинание.

Лит размышлял о её словах, признавая их истину.

— Теперь я научу тебя создавать старшую нежить.

— Что? — он не мог поверить своим ушам. Он сможет решить проблему Солус, и свою собственную одним махом.

— Скарлетт рассказала мне о друге, которого ты носишь в своём кольце. Боюсь, тебе не понравится то, что я собираюсь тебе сказать. Не делай ту же ошибку, которую сделала я. Никогда не создавай старшую нежить. Пожалуйста, прошу тебя.

— Тогда зачем учить меня это делать? — слова Каллы потеряли всякий смысл для него.

— Потому что, если ты не знаешь, как её создавать, ты не сможешь узнать, как уничтожить её, если возникнет такая необходимость. Знание — это сила. Ты и я похожи, мы никогда не устаём от поглощения и того и другого, но я отвлеклась.

Калла покачала мордой, положив лапы недалеко от Лита.

— Во-первых, тебе нужен труп. Чем свежее, тем лучше. Ты даже можешь использовать это на живом теле, но единственное отличие будет нанесение ему огромного и бесполезного количества боли. После тебе нужно влить магию тьмы, как ты уже делал в первый раз, когда мы встретились, но как только кровавое ядро начинает формироваться, ты должен перестать использовать магию тьмы и начать вводить магию света, пока не будет достигнут баланс.

Её правая лапа породила небольшую сферу тьмы, которая становилась более серой, чем больше магии света она вливала своей левой лапой до тех пор, пока цвет не стал однородным.

— Только теперь можно вырастить кровавое ядро, используя оба элемента одновременно, пока нежить не восстанет.

Она держала сферу между обеими лапами, наращивая её, пока она не стала размером с яблоко.

— Это всё? — недоверчиво спросил Лит.

— Да, но это невероятно деликатный процесс. Одна ошибка — и ты создашь безумного зверя, которого нужно будет уничтожить. Мне потребовалось несколько попыток, пока я не достигла успеха, и я провела недели со старшей нежитью, изучая их ритуалы и ядра. Как ты думаешь, сможешь сделать лучше?

Её тон не был злым или саркастичным. Калла напомнила ему об Элине, когда она учила его, как заботиться о Тисте.

— Учитывая, что, в отличие от тебя, я не специализирован на конкретный элемент, вероятно, не смогу, — подтвердил Лит.

— Не стыдись. Признание своего предела — это первый шаг, чтобы преодолеть его, — чем больше Калла говорила, тем больше она напоминала ему мать. — Что касается того, почему ты не должен поднимать старшую нежить, ты заслуживаешь объяснения. Во время моих путешествий после того, как я эволюционировала, я встретила клан вампиров. Я осталась с ними на некоторое время, училась чему могла у них — некромантии и магии тьмы. После свидетельства того, как они превращают человека в одного из своих, я решила повторить процесс так же, как я показала тебе. После нескольких попыток на трупах групп охотников, которые преследовали меня, я наконец-то преуспела. Мой тестовый образец был ужасным, несущественным человеком, который только приносил страдание другим. Только одной смерти было для него недостаточно, поэтому я подняла его обратно. Представь моё удивление, когда я обнаружила, что, в отличие от вампиров, когда некромант создаёт вампира, его личность изменяется по сравнению с той, когда он всё ещё был живым. Моя гипотеза — это то, что вампиры превращают живых людей в нежить, а я подняла просто труп. Может быть, душа уже оставила свою оболочку, или, может быть, моя магия вызвала ещё одну душу с более сильной волей к жизни. Независимо от причины, я сразу поняла свою ошибку. Я мать, поэтому, когда оно вернулось к жизни, я узнала это чувство. Оно было невинно, как ребёнок, его разум был пустым и полностью зависел от моей жизненной силы, чтобы выжить. Создание старшей нежити — это как роды. Это новая жизненная форма, полностью и совершенно не связанная с предыдущим существованием трупа. Я связана с ним, а он связан со мной. Я больше не могла ранить или убить его.

— Что ты сделала с ним? — Лит пожал плечами.

— Я приняла её. Это тот другой ребёнок, о котором я тебе говорила.

— Что?.. — Лит был растерян.

— Вот почему я советую тебе не использовать это заклинание и почему более высокая некромантия не поможет твоему другу. Трупы, которые ты будешь поднимать, уже будут иметь душу, ты не сможешь просто создать пустой сосуд. Природа избегает пустоты во всех её формах.

Лит вздохнул. Внезапно низшая некромантия стала гораздо более привлекательной. С бездушными трэллами гораздо проще справиться по сравнению с отдельными личностями, которые будут смотреть на него как отца.

[Мне очень жаль, Солус. Я действительно надеялся дать тебе тело через некромантию. Калла не развивалась долгое время, она может ошибаться, может быть, есть способ дать тебе физическую форму. Ты уверена, что не хочешь попробовать?]

Солус не знала, смеяться или плакать от упрямства Лита.

[Я говорила тебе бесчисленное количество раз: я уже чувствую себя как монстр. У меня есть тело конструкции, я питаюсь от твоей маны, как нежить или конструкция. Я хочу выйти из своей клетки, а не поменять её на новую].

Видя, что Лит стал ещё более разочарован, чем она, Солус охватила его душу своей собственной. Тёплое ощущение обволокло Лита, и понемногу он успокоился.

[Перестань беспокоиться обо мне. Я в порядке, правда. Ты уже даёшь мне так много, делишься своей жизнью со мной, своей радостью, грустью и слезами. Моя форма башни медленно восстанавливается, кто знает, если рано или поздно моя форма виспа разовьётся во что-то большее? Если ты действительно хочешь сделать меня счастливой, живи своей жизнью в полной мере. Наслаждайся тем, что у тебя сейчас с Флорией. Вы должны дорожить своими отношениями. Она слишком торопится, но она действительно заботится о тебе. Она твой хранитель].

Лит мог согласиться с тем, что всё развивается быстро, но в остальном? Он никогда не обсуждал свою любовную жизнь даже с Карлом, не говоря уже о другой девушке. Что казалось Литу самым неловким, так это то, что его гормоны и одиночество заставляли его жаждать близости с Флорией.

«Я думаю, что не быть с женщиной в течение тринадцати лет и несколько месяцев действительно изводит меня. Я даже продолжаю подсчитывать. Может быть, Флория права, и у меня извращённый разум?»

— Бич? — позвала его Калла, заметив, что он витает в облаках.

— Пожалуйста, продолжай.

— Ещё одна вещь, которую я обнаружила во время моих путешествий, заключается в том, что старшая нежить на самом деле может пострадать от магии света, но не так, как ты можешь подумать. Если использовать её напрямую, то магия света работает так же, как и на низшей нежити. Стимулирует голод, делая её сильнее. Но если ты используешь её на их ядрах, ты можешь временно исправить дисбаланс, который является их существованием. Когда упырь ест живую плоть, вампир пьёт кровь или умертвие высасывает жизненные силы, они все делают одно и то же — восполняют магию света своего ядра. Потребляют энергию света, которой обладают живые существа, чтобы сохранить свои кровавые ядра от разрушения. Даже если это упрощение, давай просто скажем, что нежить и их кровавое ядро является тем условием, когда тело становится неспособным к созданию магии света. Без своей противоположности магия тьмы будет производиться естественным образом и разрушать ядро и тело, которые нуждаются в магии света.

— Ты имеешь в виду, что... — надежды Лита были почти восстановлены.

— Да, это я и говорю. Если ты используешь магию света на их ядро, они вернут большую часть своих эмоций, потеряют чувство голода и даже смогут есть нормальную еду некоторое время, будь то зверь или человек. Тем не менее, это приходит с определённой ценой. До тех пор, пока их ядро крови сбалансировано, они также теряют большинство своих сил, снова становятся уязвимыми и смертными.

— Почему ты исследуешь эту область? Почти невозможно направить ману к ядру во время битвы. Нам нужно использовать Бодрость, чтобы сначала найти его, а затем отправить энергию света. Ты же не можешь попросить врага оставаться на месте минуту или две.

Лит был очарован этой теорией, но на данный момент он находил всё это бесполезным. Он отчаянно нуждался в преимуществе против существ Балкора, если он намеревался выжить.

— Потому что для некоторых воскрешение нежитью это благословение, но для других это проклятие. Я не хочу, чтобы мой ребёнок вечно жил в тени, скрываясь от жизни как бешеный зверь. Моя цель — найти способ вернуть его как человека, и дать ему возможность иметь нормальную жизнь.

— Почему ты говоришь мне всё это? — Лит мог понять, что Калла благодарна ему за спасение Нока. Он также мог оценить, что она видит в нём родственную душу, но знания и бремя, которые она возложила на него, были слишком тяжелы.

— Потому что, как и я, ты отличаешься от других. Я одна из немногих магических зверей, чья эволюция граничит с нежитью, но твоё отношение ко мне не изменилось, оно такое же, как и до моей эволюции, это отличает тебя даже от представителей моего собственного вида — магических зверей. Мне всё равно, человек ли ты, как думают твои друзья, зверь, как говорит Защитник, или новый вид монстра, как боится Скарлетт. Для меня ты тот, кто способен подружиться с магическими зверями, не глядя на нас свысока. Ты тот, кто носит жизнь на своём пальце и называет её другом. Вот почему я доверяю тебе учёбу и заботу о моём потомстве.

Доблестные

Калла на время прервала свой урок, чтобы Лит смог пообедать, и сразу возобновила его после того, как он закончил. Лит наполнил несколько записных книжек своими заметками, описывая все заклинания, которым она его научила, те ощущения, которые они вызывали, когда она использовала их на тестовом образце, и различия, когда он сам использовал их.

Учиться истинной магии было и сложнее, и проще по сравнению с фальшивой магией. Литу не приходилось запоминать каждое магическое слово, акцент или жесты руками, но ему нужно было глубокое понимание того, как и почему мана должна течь только определённым образом, а не как-то по-другому.

Калла знала, что она не могла научить его за день тому, что она узнала в течение нескольких месяцев во время своих путешествий или благодаря Скарлетт, которая учила её. Поэтому она передала ему самые прочные основы, которые она имела в своей работе, надеясь, что он сможет достичь таких же результатов посредством изучения и усилий.

***

Между тем, внутри штаб-квартиры Скарлетт обучала Защитника использовать его новые полномочия. В отличие от Каллы, ему не хватало истинной жажды знаний. После эволюции он был доволен своей жизнью с Селией, изучая магию только в свободное время.

«Проклятье, эта деревенщина сколл похож на пресловутую лягушку из колодца, — проклинала про себя Скарлетт своего “сообразительного” ученика. — Если, конечно, вдобавок после обнаружения внешнего мира лягушка просто решила послать этот факт куда подальше. Он, безусловно, самый слабый из нас троих, мне нужно привести его в форму и быстро!»

Скарлетт проводила вскрытие одного из трэллов Балкора, которого они захватили, используя её зачарованное пенсне, чтобы лучше понять структуру заклинаний, которые не давали нежити распасться со своим ненормальным кровавым ядром. Время от времени она передавала его Защитнику, показывая ему, как распознать ключевые элементы заклинаний.

— Я знала, что с Балкором было что-то не так в тот момент, когда Линьос описал мне его творения, — объяснила Скарлетт. — Низшая нежить, которая требует плоти и крови, чтобы функционировать, способна регенерировать и игнорировать массивы. Ничто из этого не имеет смысла. Некромантия так не работает. Ты видишь это? — Скарлетт указывала на чёрный кусок плоти прямо рядом с тем местом, где было ядро.

— Да, — ответил Защитник, рассматривая его с помощью пенсне. — Оно пахнет мерзостью.

— Потому что это она и есть или, по крайней мере, фрагмент её. Этот сумасшедший, должно быть, нашёл мерзость, естественно устойчивую к магии, захватил её и интегрировал её способности, применив её к своим трэллам.

— Мерзость постоянно нуждается в жизненной силе, чтобы выжить, в то время как нежить несёт в себе искру своего создателя как отметку. Он использовал свою собственную жизненную силу, чтобы объединить кровавое ядро и уникальные способности мерзости. Это секрет их силы и ограниченного времени жизни.

— Как только истекает жизненная сила Балкора, фрагмент мерзости становится диким, разрушая нежить и делая полное обследование невозможным, как та, которую мы вскрывали прямо сейчас. Кто бы он ни был, этот парень безумец.

— Разве вы не считаете его гением? — Защитник едва понял половину того, что говорила Скарлетт. — К слову, почему эта штука всё ещё не развалилась? Разве она не должна была уже самоуничтожиться?

— Он определённо безумец. Он использовал не магию света, а свою собственную жизненную силу. С каждой нежитью, которую он создаёт, его жизнь становится короче. Что касается твоего второго вопроса, она должна была, но массив Каллы достаточно замедлил процесс распада, чтобы мы собрали все данные, которые нам нужны. Хорошая новость заключается в том, что Балкор не тот, кого я ищу. Он не ищет бессмертия, скорее он ищет смерть своих врагов, даже если это будет стоить ему его жизни. Плохая новость в том, что теперь я должна добавить его в мой список необходимых дел, — вздохнула Скарлетт.

***

Кровавая пустыня, секретная лаборатория Балкора.

Несмотря на то, что думала Скарлетт, Балкор не считал интеграцию нежити и мерзости своим шедевром. Нахождение устойчивого к массивам существа было случайностью. Он рассматривал это как знак того, что небеса стремились к правосудию, как и он сам.

То, что он считал своей лучшей работой, единственным, о чём глубоко сожалел, чем он не сможет поделиться с остальным миром, было превращением магических кристаллов в кристаллы памяти.

Они позволили его творениям действовать как один, учиться с опыта друг друга и передавать эти знания другим. С каждой волной, которые он посылал, было несколько трэллов со встроенными кристаллами памяти, контроллеров, которые держали себя подальше от боя, тем временем собирая и распространяя данные.

Без кристаллов памяти ему никогда не удалось бы наделить трэллов разумом улья, и они бы не смогли быть настолько успешными, чтобы удовлетворить его стремления. Первая волна состояла из ползунов, цель которых — узнать скорость реакции защитников и уровень их совместной работы.

Он никогда не ожидал, что директора академий Кристального и Земляного Грифона будут достаточно глупыми, чтобы запереться в замкнутом пространстве так, что сделает числовое преимущество его нежити подавляющим, — его нежить легко вырезала защитников и тем самым даровала ему лёгкую победу.

Предполагалось, что токсичные плеватели второй волны сделают всю тяжёлую работу, ослабив силы обороны в течение двух следующих ночей, и заставят их раскрыть свои тузы в рукаве. Увы, оставшиеся четыре академии разрушили его планы, заключив союз со зверями.

Это всего лишь второй акт, но Балкор уже был вынужден применить своих сильнейших солдат, доблестных. Луч надежды заключалась в том, что после падения двух академий у него всё ещё было много токсичных плевателей, у которых по-прежнему оставалась половина жизненного цикла.

Он поместил кристаллы памяти в центре массива, пробуждая спящих воинов от своего стазиса и в процессе пробуждения начал передачу всех методов и заклинаний, изученных во время первых двух волн, плюс немного своих собственных.

Все доблестные имели внешний вид человека. Они были изготовлены, чтобы напоминать Балкора, были оживлены самой его жизненной силой, и теперь делили с ним всю его ненависть к Королевству Грифонов.

Вся нежить опустилась на колени перед своим хозяином, которому не терпелось осуществить свою месть.

— Плеватели будут вашим мясным щитом. Не рискуйте своей жизнью. Сегодня вечером просто репетиция завтрашнего гранд-финала, — Балкор наставлял их и в то же время вручал им лучшее оборудование, которое можно купить за деньги. — Ваша цель — заставить наших врагов раскрыть свои козыри и избавиться от этого раздражающего медведя-призрака.

Его голос был слабым. Усиление их возможностей добавило ещё одну седую прядь в его волосах. Он понятия не имел, сколько ещё жизни осталось в нём, но явно немного.

— Если задача окажется слишком опасной, не сомневайтесь и отступайте. Есть всего десять из вас для каждой академии, и мне уже недолго осталось. Если вы потерпите неудачу, не будет никаких вторых шансов. Теперь идите.

Доблестные кивнули в унисон, заходя в массивы перемещения. Каждый из них был готов причинить ту боль, которая разрывала их сердца, другим.

***

— Извини, Бич. Сейчас мы должны закончить урок. Мы продолжим завтра, если оба ещё будем живы, — Калла постучала лапой, и тени закрутились в форму портала.

— Подожди, почему ты не научила меня это делать? — Лит был так поглощён своим первым уроком истинной магии, что почти забыл о теневых вратах.

— Научить тебя, чему именно? — Калла была смущена его словами.

— Как сливаться с тенями и использовать их для перемещения в пространстве.

Калла вслух засмеялась, почти напугав Лита до смерти. Это был первый раз, когда он когда-либо видел, как она выражала какие-либо эмоции.

— Это просто Варп-ступени. Я сливаю их вместе с магией света и тьмы, чтобы сделать невозможным прогнозировать мою точку выхода с помощью Жизненного обзора. Только непробуждённый может позволить себе не делать этого. В противном случае ты можешь попасть в неприятную ситуацию.

Лит опустил глаза в смущении. Он только недавно освоил Варп-ступени и Блинк. Ему ещё предстоит найти время, чтобы превратить их в истинную магию. Кроме того, он даже никогда не считал возможным скрытие своих следов, используя пространственную магию.

— Чёрт. Я забыла, что, в отличие от меня, у тебя не было наставника, — вздохнула Калла. — Я научу тебя пространственной магии первым делом завтра утром. А теперь у меня есть много работы, которую надо сделать до заката.

После того, как Лит ушёл, Калла начала модифицировать свой массив — Погибель нежити. Она была уверена, что Балкор ожидал, что её трюки больше не сработают с его трэллами, но его ждал сюрприз.

***

Варп-ступени Каллы переместили Лита в центр его группы, заставляя их вздрогнуть.

«Калла права, глупо всегда открывать Варп-ступени по вертикали. Я должен был подумать об этом самостоятельно, но у меня всегда слишком много дел и без того. Я подумаю об этом, как только этот кризис закончится».

[Во имя творца! — Солус была наполнена радостью. — Наконец-то ты принимаешь свои пределы, а не ноешь из-за того, что ты не идеален. Сегодня знаменательный день для тебя].

Она даже не была саркастичной, и от этого замечание стало ещё более раздражающим.

— Где, чёрт возьми, ты был весь день? — Юриал схватил Лита за плечи и начал трясти его как будто тот был бубном.

— Юриал, ты совсем поехал или что? — гневно оттолкнул его Лит.

— После твоего исчезновения Флория почти свела нас всех с ума своим нытьём!

— Я не ныла! — смущённый вид Флории заставил её возражение звучать фальшиво.

— Да, ты ноешь, — усмехнулась Фрия. — Мы сопротивлялись искушению вырубить тебя только потому, что никто из нас не достаточно силён, чтобы нести тебя, если противник нападёт, когда ты всё ещё без сознания.

Группа начала ссориться, давая Литу время думать об оправдании его внезапного ухода.

— Мне жаль, что заставил вас беспокоиться, но у Каллы и у меня было немного незаконченных дел, — не моргнув глазом соврал Лит. — Она подтвердила мою гипотезу, — он подмигнул им, ссылаясь на разум улья нежити, надеясь, что это всё не в его голове. — Кроме того она сказала мне, что Балкор, скорее всего, нацелится на неё, поэтому она попросила меня позаботиться о её детях.

— Почему из всех людей именно ты? — спросила Квилла.

— Она боится, что из-за её эволюционировавшей формы другие звери оставят их, и я единственный человек, которому она доверяет, — ещё раз он решил смешать истину и ложь, чтобы его история легко воспринималась, и сыграл на их чувствах как на скрипке.

Постоянный страх смерти и жалостливая история, которую Лит выдумал, о жестокой судьбе, которая ждёт Нока без его помощи, помешали им задать вопросы, на которые он не знал, как ответить.

Настроение в группе помрачнело, но даже Солус согласилась, что это была небольшая цена за уроки истинной магии.

Они едва закончили еду, когда зазвучал сигнал тревоги, побудив студентов вернуться на городскую площадь.

Вскоре массив снова был виден, заставляя их осознать, что нежить Балкора уже вошла в его периметр. Лит доверял суждению Каллы о стратегии Скарлетт, но он напомнил всем об их плане действий в чрезвычайных ситуациях, на всякий случай.

— Я не знаю, что является главным планом и, если честно, мне всё равно, — сказал Лит. — Если что-то случится с Каллой, это наш сигнал к побегу. Лучше убежать, чтобы жить и сразиться снова в другой день, чем умереть смертью идиота.

Все кивнули, соглашаясь с планом.

Секунды превратились в минуты, но ничего не произошло. На этот раз, вместо того чтобы беспорядочно нестись вперёд, токсичные плеватели медленно маршировали в город под контролем доблестных.

Находясь а своей лаборатории, Балкор был поражён, обнаружив, что, несмотря на модификации, которые он применил к своим существам, массив вернулся в полную силу. И всё же это было в его расчётах. Доблестные провели плевателей к ключевым точкам массива и дали им команду к самоуничтожению.

Массив Погибели нежити Каллы рассыпался, погрузив город во тьму. Вернувшись в полную силу, нежить яростно атаковала, легко прорываясь через линии противника.

Без поддержки массива, звери и профессора быстро оказались в невыгодном положении. Одиночный плеватель был ничем по сравнению с их силой, но они были в меньшинстве более десяти на одного, и каждая рана, которую они получали, требовала специализированные медицинские средства для её лечения.

— Поднимитесь, мои легионы! — взревела Калла, ещё раз поднимая свою армию нежити.

Двое доблестных приблизились к ней, двигаясь настолько быстро, что ни одна из меньшей нежити в её команде не смогла отреагировать достаточно быстро, чтобы даже замедлить их.

— Грязный зверь, твоё время пришло, — произнёс первый доблестный.

— Грязный зверь, твоё время настало, — они оба выхватили свои мечи из ножен, двигаясь в унисон. Доблестные атаковали её одновременно с противоположных направлений, не оставляя Калле шансов защитить себя.

Две глубокие раны открылись спереди на плече Каллы и на её спине.

Калла горько засмеялась, признавая своё поражение. Если она останется, она определённо умрет. Даже если они созданы фальшивой магией, эти существа всё ещё были старшей нежитью. Калла только недавно стала пробуждённой, она всё ещё была слишком слабой, чтобы бороться с ними и одновременно контролировать свою армию.

Если она уйдёт, её армия падёт, и оставит её союзников без надежды на победу.

Независимо от того, какой бы выбор она ни сделала, без её руководства низшая нежить, которую она подняла, будет атаковать союзников или противников без разбора.

— Хорошо сыграно, существа, — тон Каллы был грустным, но лишён отчаяния. — Вы уничтожили мой массив и превратили мою тщательно подготовленную армию в угрозу за один шаг. Похоже, я недооценила изобретательность Балкора, но увы, он совершил мою же ошибку. Ваш хозяин должен был знать, что загнанный зверь является самым опасным. Мне действительно любопытно посмотреть, сможет ли его план и дальше работать, если он потеряет вас двоих!

Наличие её армии стало бесполезным, Калла забрала обратно всю силу тьмы, и влила обратно в своё тело, заставляя своё ядро маны войти в состояние перегрузки. Это привело к тихому, но массивному взрыву, который охватил всю ближайшую нежить и на краткий миг затмил небо.

Коллективная смерть, и муки падших бросили обе армии в хаос.

Битва насмерть I

— Боги, не-е-ет! — одновременно закричали Скарлетт и Балкор, наблюдая сцену, которая разворачивалась перед ними.

Всё произошло всего за несколько секунд, с момента уничтожения массива, не оставляя скорпикоре время даже подумать о том, что нужно отправить подкрепление.

Потеря Каллы было огромным ударом для армии Скарлетт. Несмотря на то, что она только недавно эволюционировала, она всё ещё была самым талантливым некромантом, который был в их рядах.

Балкор имел преимущество в опыте и тщательной подготовке. Их лучшей контрмерой был неожиданный эффект истинной магии и универсальность истинной некромантии Каллы.

Она могла укреплять свои войска и изменять стратегию в соответствии с ситуацией, в то время как трэллы Балкора без присутствия контроллеров могли только следовать намеченному плану. Присутствие старшей нежити полностью изменило баланс сил.

— Будь проклят ты и твоя информация, Линьос. Доблестные не должны были появляться вплоть до последнего дня! — взревела Скарлетт. — Она только недавно эволюционировала, и ближний бой никогда не был её специальностью. Я позволила ей пойти в одиночку, потому что ты гарантировал нам, что сегодня вечером мы снова столкнёмся с теми же типами врагов!

— Как я должен был узнать, что Балкор так сильно изменит свои планы? — пытался защитить себя Линьос. — Посмотри на это с положительной стороны: он в отчаянии. Разделавшись почти со всеми его токсичными плевателями в первый же день, вы, должно быть, вынудили его задействовать элитных солдат. Доблестные — это его козырь. Если мы победим их, битва должна закончиться. У него не должно быть более сильных войск.

— Что если есть? Что если... — Скарлетт остановилась на полуслове. Не было времени для обвинений. — Мы больше не можем позволить себе скрывать наши карты. Мы можем только пойти ва-банк и молиться, чтобы ты был прав.

Скарлетт была в неведении, что ситуация Балкора была ещё хуже. Финальный ход Каллы нанёс катастрофический удар по его планам. Массивное высвобождение магии тьмы уничтожило всех плевателей, а также двух доблестных, атакующих северную сторону.

В отличие от низшей нежити, которая требовала только небольшую искру его жизненной силы, каждый доблестный был наделен огромным её количеством. Это был обоюдоострый меч. С одной стороны это позволяло Балкору получать информацию с органов чувств доблестных и непосредственно контролировать их телепатически, несмотря на расстояние.

С другой стороны он ощущал их смерть, он чувствовал, как жизнь угасает в них, как будто она была его собственной. Внезапное исчезновение такого количества его жизненной силы могло ещё больше повредить его и так изношенное тело. Балкор упал на землю, конвульсии сотрясали его тело и он не мог перестать трястись, отхаркивая кровь.

Так как связь их умов с умом хозяина была разорвана, доблестные не знали об огромном ударе, который перенесла их армия. Они продолжали следовать первоначальному плану, продвигаясь всё глубже и глубже в ряды противника, пока отступление не стало почти невозможным.

То же самое происходило на всех четырёх фронтах сражений академии. Вторгшиеся войска осмелели, спутав внезапную тишину Балкора с его одобрением. Несмотря на их высокий интеллект и обширные боевые возможности, полученные из кристаллов памяти, доблестные всё ещё были новорождёнными детьми.

Дав им свои воспоминания, Балкор также заразил их своей яростью, чувством, которое они не могли контролировать без надзора своего хозяина.

Траск, Налир, Айронхелм, Линьос и все профессора с большим боевым опытом, наконец, вышли из штаб-квартиры, помогая королевской армии и магическим зверям удерживать строй против роящихся врагов.

Оставалось только восемь доблестных, но каждый обладал силой, которая могла сравниться с силой Защитника, делая их чрезвычайно опасными. Они выглядели точно так же, как выглядел Балкор в день, когда погибла его семья. Рыжеволосые юноши наивного вида, едва достигшие шестнадцати лет. Они были метр шестьдесят семь ростом, со строением тела, как будто они давно страдали от недоедания. Только красный свет, горящий в их глазах, раскрывал их истинную сущность.

— Хвала богам, что призрак предупредил нас, иначе я бы уже умер, — профессор Траск едва увернулся от пули тьмы, которую доблестный выпустил практически в упор.

Старшая нежить была естественно совместима с магией тьмы и позволяла ей использовать истинную магию тьмы даже без пробуждения.

— У этого призрака было имя! Не мог бы ты хотя бы уважать память Каллы, тупица? — отругал его Айронхелм.

Он всегда считал магических зверей низшими существами, но после того, как он увидел их храбрость и готовность пожертвовать собой в битве, которая даже не была их собственной, он стал испытывать глубокое уважение к ним.

— Если у вас есть силы, чтобы ссориться, как пожилая пара, используйте их, чтобы уничтожить эту штуку! — отругала их обоих Налир. Это был бой трое против одного и под действием наилучших зелий, которые могли обеспечить алхимики академии Белого Грифона. И всё же они всё ещё уступали врагу.

Доблестный демонстрировал своё владение мечом, которое он унаследовал благодаря кристаллу памяти, используя десятки техник с таким мастерством, что казалось, что он практиковал их в течение многих лет. И что было ещё хуже, он превосходил их в скорости и силе. Он был способен посылать лучи тьмы свободной рукой, глазами или ртом, почти мгновенно, легко прерывая их подготовку, когда они пытались прочесть заклинание. Единственная причина, по которой они были ещё живы, крылась в их совместной работе.

— Сопротивление бесполезно, люди. Сдайтесь и умрите!

Доблестный развёл пальцы свободной руки, которые превратились в массу усиков, они устремились к троице, чтобы обездвижить их. Налир предпочла уклониться, а Айронхелм и Траск отсекли их своим оружием.

Каждый отрезанный усик испустил пронзительный звук, как будто он был жив, разбрызгивая фиолетовую жидкость с резким запахом. Айронхелму удалось заблокировать жидкость своим щитом, но Траску не так повезло. Он владел парными саблями, поэтому часть жидкости достигла его лица и оказалась мощной кислотой. Траск закричал от боли и открылся для нападения, чего доблестный не упустил, сосредоточив все усики на нём, пронзая лёгкие, сердце и желудок в нескольких точках.

— Вастор, где ты? Нам нужна помощь! Траск ранен! — закричала Налир в свой наушник связи. Вастор, используя Блинк, схватил Траска и переместил его в безопасное место.

Без Траска их строй распался, что привело к тому, что все их усилия уходили на замедление доблестного, чтобы он не добрался до студентов.

— Где подкрепление? — закричал Айронхелм в наушник, его тело покрывали раны.

— Извините за задержку, люди.

Защитник спустился с неба, прямо на доблестного, ударяя его полным весом. Защитник был объят пламенем, его тело было наполнено достаточным количеством магии воздуха, чтобы превратить его в настоящий живой метеор.

Удар должен был отбросить нежить прочь, возможно даже ранить её. Но морозная аура доблестного, вызванная, чтобы ослабить его человеческих врагов, легко потушила пламя. Доблестный даже не пытался увернуться, стремительная атака Защитника оказалась слишком быстрой для него. Столкновение всего лишь привело к тому, что существо было оттеснено назад на несколько метров, оставляя глубокие борозды в земле. Защитник почувствовал, как кости противника трескаются и реформируются почти одновременно. Скорость регенерации врага была настолько быстра, что в это трудно было поверить.

— Грязный зверь! — доблестный ударил Защитника кулаком, заставляя его голову с треском повернуться в сторону.

«Чёрт, я действительно должен был обращать внимание на слова Скарлетт, когда она пыталась научить меня Блинку», — подумал Защитник.

***

— Это наш сигнал на выход, чего ещё мы ждём?

Сначала Калла исчезла, потом профессор Траск был тяжело ранен, и теперь существо размером со сколла пошатнулось после одного лишь удара нежити. Фрия имела все основания бояться, как и её группа. Она сосредоточилась на том месте, куда она хотела попасть, искривляя пространство своей волей и материализуя Варп-ступени.

— Быстро все внутрь! Я должна идти последней, или врата закроются за мной.

Группа кивнула, но прежде чем они начали движение, другой доблестный достиг городской площади.

— Вам не сбежать, крысята!

Он направил несколько потоков молний, которые поразили всех, кроме Лита, которому удалось увернуться благодаря своим улучшенным рефлексам. С Фрией, бьющейся в судорогах на земле, Варп-ступени быстро исчезли, уничтожив их надежду на выживание.

— Откажитесь от вашей бесполезной жизни и присоединяйтесь к нам. По крайней мере, ваша смерть будет значимой, — голос нежити сочился злом. Лит мог видеть благодаря Жизненному обзору, что магия тьмы сосредоточилась на его кончиках пальцев.

— Спасибо, но откажусь! — закричал он, пытаясь привлечь внимание доблестного на себя. Лит вынул свой шотель из карманного измерения и устремился к доблестному, нацелившись на его руку.

Нежить отреагировала быстро, но недостаточно. Ускорившись с помощью магии воздуха, Литу удалось отсечь руку несколько сантиметров ниже локтя. Конечность упала на землю, и магия тьмы собранная на кончиках пальцев рассеялась.

— Как ты это сделал?

Доблестный приподнял бровь из любопытства, но не выказывая страха. Несмотря на то, что атака Лита была наполнена магией тьмы, чёрные усики вышли из ампутированной конечности, присоединяясь обратно к телу, как будто ничего не произошло.

— Это было больно, я убью тебя первым, — пообещал доблестный, бросаясь вперёд.

Лит вскоре оказался в противоположной ситуации по сравнению со своими профессорами. Разрыв в мастерстве владения мечом между ними был огромным, заставляя его взвесить вариант, чтобы бросить шотель и бороться без оружия.

Согласно Жизненному обзору и чувству маны, лезвие доблестного светилось подобно новогодней ёлке. Это, и то, что фиолетовая жидкость непрерывно капала из пальцев нежити, было двумя весомыми аргументами, что такой план был за пределами глупости.

«Эта штука почти так же быстра и сильна, как я под воздействием магии слияния, — думал Лит. — Я не могу позволить себе устать, пропустить удар или отравиться. Мне нужно его отвлечь, чтобы...»

Его планирование было прервано ужасными криками студентов, которые разбегались во всех направлениях, чтобы уйти как можно дальше от нежити.

— Я сказал, вам не сбежать! — вид, как его добыча уходит, наполнил доблестного яростью до такой степени, что он проигнорировал Лита, чтобы выстрелить им в спину.

Лит мысленно улыбнулся, благодарный за их глупую жертву. Он использовал этот момент, чтобы использовать Блинк, перемещаясь прямо за спину этого существа, отрезая тому голову и пронзая его сердце.

До того, как Лит смог полностью поглотить труп магией тьмы, доблестный нанёс удар ему по голове, заставляя Лита блокировать, из-за чего в итоге обе его руки были сломаны. Боль была ничем по сравнению с его удивлением.

Несмотря на то количество магии тьмы, которым был наполнен его меч, отверстие в груди было уже закрыто, а голова тем временем присоединялась к телу, демонстрируя волчью ухмылку.

— Что ты такое? — впервые в своей жизни нежить испытала ощущение веселья.

***

Бой Защитника проходил не намного лучше. Даже с помощью Налир и Айронхелма они едва держались на равных. Защитник не мог использовать пространственную магию, а его любимые элементы, огонь и воздух, были практически бесполезны против нежити.

Первоначальное преимущество из-за магии слияния в сочетании с его превосходными физическими способностями было быстро подавлено кислотной кровью доблестного, которая превращала каждую рану, нанесённую им, в угрозу.

Несколько зубов Защитника растворились, и его лапы обильно кровоточили.

Налир и Аронхельм использовали Блинк для перемещения и искали возможность применить заклинания, но каким-то образом доблестный всегда знал, где они появятся. Он не реагировал достаточно быстро, чтобы контратаковать, но достаточно быстро, чтобы уйти с линии огня.

«Как, чёрт его побери, он может знать каждый наш ход?» — проклинала Налир доблестного, удаляясь от нежити и надеясь выманить его подальше от городской площади. Увы, доблестный не был заинтересован в борьбе с профессорами, его единственной целью были студенты на несколько сотен метров позади них.

Как только позиция Налир осталась открытой, доблестный бросился вперед, игнорируя как Защитника, так и Айронхелма, и выпустил множество зарядов тьмы из своих пальцев, направленных на студентов, которые сгрудились перед ним, как ягнята, ожидающие убоя.

В то время как дуэт бомбардировал нежить своими лучшими заклинаниями, Налир опять извергла проклятья. Она использовала Блинк, появившись перед волной зарядов и используя один из своих артефактов, заблокировав большую часть атак.

— Трус! Перестань использовать детей как щит и борись с нами! — закричала она, несмотря на рваное дыхание, вызванное массовым потреблением маны из артефакта.

— В битве нет храбрости или трусости, — усмехнулся доблестный. — Только победа и поражение. Останови меня, если сможешь!

Его тело уже было поражено более чем сотней заклинаний во время боя, но отдельно, они едва могли бы заставить его колебаться. Благодаря силе мерзости доблестный получал минимальный ущерб от всех элементов, кроме тьмы, но заклинания тьмы были слишком медленными, и существо уворачивалось от них с лёгкостью. Физические атаки и заклинания оказались бесполезными, любой нанесённый ущерб регенерировал настолько быстро, что нежить могла сохранять полную мобильность.

Защитник проклял себя за свою глупость, так как не изучил книги, которые Лит оставил для него и вместо этого потратил большую часть своего времени, занимаясь своей новой семейной жизнью с Селией. Его единственный оставшийся вариант состоял в том, чтобы использовать его физическое мастерство, задержав доблестного на месте достаточно долго, чтобы профессора сразили его магией тьмы. Тем не менее нежить была хорошо осведомлена о его плане, поэтому она использовала подлую тактику «бей-беги», которой научились ползуны от самого Айронхелма в течение первого дня атаки, чтобы извести сколла.

Мех Защитника уже был покрыт порезами, некоторые мелкие, некоторые глубокие. Он получил большую часть ударов, пытаясь защитить студентов и профессоров позади себя. Доблестный использовал его доброе сердце, чтобы несколько раз его отравить, и теперь ждал неизбежного.

Битва насмерть II

— Ты слишком быстр, чтобы быть человеком, — сказал Литу доблестный, впервые использовав детский голос, который вполне соответствовал его лицу. Лит позволил ему болтать и, не слушая его идиотский монолог плохого парня, быстро активировал Бодрость, чтобы восстановить свои силы и залечить полученные раны.

— Тебе всё равно, что другие дети умирают, — доблестный выстрелил другому студенту в спину и был приятно удивлён, увидев, что Лит даже не вздрогнул.

— Интересно, а о старших ты заботишься? — благодаря объединённым в улей умам, доблестному даже не нужно было поворачиваться, чтобы выстрелить Налир в спину. То, что видел любой из доблестных, знал каждый доблестный. Это была причина, почему до сих пор Блинк не приносил профессорам никаких преимуществ.

Благодаря разуму улья, прикрывая друг другу спину, нежить не имела слепых зон в своей обороне.

Пуля тьмы была отклонена доспехами Налир, но ей всё же удалось травмировать её плечо, заставляя её кричать от боли. Их и так уже ослабленный строй окончательно развалился.

— Нет, не заботишься, — кивнул доблестный. — Ты заботишься о тех?

Он указал пальцем на четырёх молодых студентов, всё ещё лежащих на земле, и наконец, получил реакцию. Лит перестал использовать Бодрость и ринулся вперёд, чтобы перехватить заклинание и отклонить его своим лезвием.

— Это будет весело! — засмеялся от души доблестный.

— Но не для тебя, — ответил Лит на это своей волчьей улыбкой. Он использовал Блинк, чтобы появиться перед врагом, и активировал одновременно Зону смерти и Зов смерти.

Из тела Лита возникли несколько щупалец, в то время как плотный туман окружил его и доблестного. Лит использовал это время, чтобы также произнести два своих самых мощных заклинания тьмы. Тёмные щупальца обернулись вокруг конечностей доблестного, высасывая его силу и делая побег невозможным.

Между тем высококонцентрированная магия тьмы, вызванная Зоной смерти, пожирала продолжительность жизни доблестного как голодный человек, перед которым поставили шведский стол.

— Нет, ты не можешь этого сделать! Мне не разрешено умирать!

Приказы Балкора были абсолютными. Доблестный боролся и вырывался изо всех сил, пытаясь уйти, как его хозяин поручил ему сделать в случае опасности.

Лит закончил с болтовнёй. Он сосредоточился только на уклонении и парировании нападений противника, в то время как нежить с каждой секундой теряла свои силы.

Вскоре физический разрыв между ними был настолько широким, что Лит мог позволить себе пойти в наступление, рубя тело доблестного снова и снова своим насыщенным тьмой мечом. Несмотря на то, что существо являлось нежитью, доблестный испытывал ослепляющую боль и отчаяние.

Каждый удар пожирал хороший кусок жизни его хозяина, заставляя мерзость внутри него сходить с ума и вызывая агонию, которую чувствовали все доблестные.

В тайной лаборатории судороги Балкора усилились, кровь начала течь из его ушей, глаз и рта.

***

Чувствуя неминуемую смерть своего компаньона, остальные доблестные впали в безумие. Из-за разума улья они делились большим, чем просто своими чувствами. Они также делились своей яростью, радостью и страхом.

Защитник использовал внезапное безумие противника, чтобы укусить доблестного, и схватил его прижав к земле, усики и меч доблестного пронзили его тело, но он не отпускал своего противника.

— Быстро, прикончите его! — закричал он Айронхелму. Его взгляд был грустным, но непоколебимым.

Айронхелм, понимая его намерения, произнёс своё самое сильное заклинание тьмы, Тёмную звезду. Слёзы струились по его лицу, но его голос оставался устойчивым, а его рука оставалась твёрдой на протяжении всего заклинания.

Тёмная звезда породила колонну тьмы с радиусом десяти метров, которая охватила обоих воинов, пока доблестного не стало.

Защитник остался верным своему имени до конца: стоять гордо, даже при поражении.

***

В это время Линьос и Радд беспощадно добивали одновременно двух доблестных. Линьос был самым сильным архимагом своей академии. Его личные заклинания были быстрыми и смертельными — сопротивление элементам нежити мало что могло изменить в этом противостоянии.

И что было ещё хуже для нежити, хотя Радду и не хватало огневой мощи, он был изобретателен и талантлив в пространственной магии. Всякий раз, когда одно из заклинаний Линьоса собиралось промахнуться, он открывал Варп-ступени, перенаправляя его прямо в спину доблестного.

Даже пытаться сбежать было бесполезно, Радд просто менял свою позицию с помощью Обмена, а Линьос всегда заботился о том, чтобы оставить доблестным неприятный сюрприз из арсенала магии тьмы.

— Давай, это всё, что ты можешь? — фыркнул Радд, открывая множество Варп-ступеней одновременно, множество заклинаний Линьоса возникали и исчезали, вводя доблестных в замешательство. Когда доблестные попытались сбежать в разных направлениях, Линьос Обменом переместил их, заставляя столкнуться друг с другом. Радд использовал этот момент, чтобы перенаправить заклинания, которые массово поразили доблестных и превратили их в пыль.

— Отличная работа, Радд, — сказал Линьос.

— Я рад, что ты на моей стороне.

— Двое сдохли, осталось ещё шесть.

Два архимага использовали Варп-ступени и переместились, надеясь, что они смогут вовремя спасти своих коллег и выиграть битву.

***

Как только она вышла из штаб-квартиры, Скарлетт начала преследовать и убивать доблестных одного за другим. Даже с разумом улья, поддерживающим их, нежить не представляла для неё большой угрозы.

Она не упустила, как уничтожение двух доблестных Каллой повлияло на младшую нежить, которая вернулась к безумному поведению и потеряла всякое подобие порядка или дисциплины.

Из восьми единиц оставшейся старшей нежити, две держались на окраине шахтёрского городка. Скарлетт подозревала, что их отказ двигаться даже после потери двух их генералов мог зависеть от их роли в сохранении активного разума улья.

Она использовала Блинк и переместилась за их спины, заставляя их упасть на землю, как тряпичные куклы.

«Если я права, они попытаются бежать, а не сражаться. Я должна держать их вдали от пути побега и убить их так быстро, как смогу», — подумала Скарлетт.

Как она предсказала, оба попытались прочесть заклинание полёта, чтобы уйти от скорпикоры, но ей нужен был только ещё один рев, чтобы прервать их заклинания.

— Грязный зверь, твоё время пришло! — сказал первый доблестный, выхватывая меч.

— Грязный зверь, твоё время н...

— Захлопни пасть, — Скарлетт укоротила второго доблестного, оторвав голову существа своими когтями. Её ярость достигла пика, когда она снова услышала эти слова.

Она не была уверена, была ли Калла на самом деле мёртвой или живой сущностью, знала только, что она потеряла пробудившегося из-за людей, которые устроили свару между собой, и то, что она никогда не простит себя за это. Внезапная острая боль вынудила её сосредоточиться на своих врагах.

Большой кусок её лапы теперь пропал, её плоть и кости плавились от мощной кислоты, которая струилась внутри тела доблестного вместо крови.

— Хороший трюк, — сказала она, наблюдая за кусочками головы нежити, собирающихся вместе, пока не осталось никаких травм. — Хотите увидеть трюк получше?

Её лапа излучила белый блеск, и менее чем за секунду она тоже исцелилась.

— Что касается финального акта спектакля... — Скарлетт сплела заклинание Блинк, но вместо того, чтобы самой переместиться, она заставила одного из доблестных появиться прямо перед ней. Её лапа прижала его, в то время как она использовала Бодрость, чтобы найти кровавое ядро и заполнить его магией тьмы.

Его агония распространилась на всех остальных доблестных, что сделало их лёгкими целями. Пока первый ещё превращался в прах, Скарлетт повторила процедуру на втором, заставляя разум Балкора впасть в кому, чтобы убежать от этой пытки.

***

— Будь ты проклят! Будьте прокляты вы все! За Балкора!

Лит не знал, почему доблестный начал биться в конвульсиях, да и ему было всё равно. То, что беспокоило его, так это то, что сейчас существо добровольно выжимало свою жизненную силу, только чтобы освободиться из своих пут.

Лит сфокусировался ещё больше, увеличивая плотность магии тьмы, окружающей их, чтобы положить конец этой борьбе. Он не знал, как долго ещё сможет удерживать доблестного на месте. Удерживание обоих заклинаний и обмен ударами с нежитью быстро истощали его силы.

Доблестный выпустил ещё несколько лучей тьмы из глаз и затем медленно распался в дым и пепел.

— По крайней мере, я не умру оди...

Лит не останавливал атаку, пока ядро доблестного не исчезло. Он никогда не доверял монстрам, что те останутся мёртвыми, поэтому помимо подтверждения его Жизненного обзора, он также попросил Солус повторно проверить чувством маны.

[Во имя творца! Лит, сзади!]

Несмотря на то, что он находился на грани истощения, Лит развернулся и приготовился к бою с теми остатками сил, которые он всё ещё имел.

Только он лишь сейчас понял, что то, о чём говорила Солус, являлось не врагами, а членами его группы. Они ещё не пробудились после атаки молнией, поэтому в отличие от других студентов, они остались на поле боя.

Внезапно последние слова доблестного дошли до Лита. Это было единственной причиной, по которой нежить потратила впустую свою жизненную силу на заклинания, хотя знала, что Лит сможет уклониться от них даже с закрытыми глазами.

После быстрого осмотра он обнаружил, что пострадали только Юриал и Флория. Существо стреляло вслепую, поэтому большинство лучей попали в землю. Юриал был ранен в ногу, а Флория в плечо.

Раны были поверхностными, едва кровоточили, но плоть, окружающая их, синела, а вены набухли. Лит использовал Бодрость, чтобы понять, что происходит.

Масса магии тьмы опустошала их тела, продвигаясь к ядрам маны.

«Чёртов ублюдок. Он внедрил в них свою жизненную силу. Если я сразу это не остановлю, они либо умрут, либо превратятся в нежить».

Лит увидел нескольких студентов, которые были убиты доблестным ранее, неуклюже встающих с красными горящими глазами нежити.

«Чёрт! Ненавижу всегда быть правым!»

Лит открыл Варп-ступени, но он был слишком слаб, чтобы уйти далеко от поля битвы. Его целью была их комната в шахтёрском городке. Он бросил Фрию и Квиллу на их кровати и, более или менее, попал.

Потом он забрал Флорию и Юриала и убежал от орды нежити, которая преследовала их, закрывая ступени за собой. Монстры были достаточно быстрыми, чтобы конкурировать по скорости с Литом в его истощённом состоянии, который к тому же нёс своих компаньонов.

Некоторые из них уже пересекали ступени, когда они исчезли. Несколько голов и конечностей упали на пол и испустили визжащий звук, прежде чем превратиться в чёрный дым и пепел.

«Явно стиль Балкора. Он жертвует вечной жизнью нежити в обмен на взрывную силу. Павшие студенты, которые так быстро превращаются, могут быть только плохим знаком».

Лит положил Флорию и Юриала на пол, обнаружив, что чёрное вещество уже находится на полпути к их ядрам. Порча распространялась с ужасающей скоростью. Почти половина их тел посинела с чёрными венами, выпученными на них.

Проклиная имя Балкора, Лит не имел другого выбора, кроме как активировать Бодрость и подождать, пока он не восстановит достаточно сил, чтобы его размытое зрение вернулось в норму, прежде чем пытаться лечить.

Он использовал это время, чтобы позвать на помощь со своего коммуникационного амулета. Это не было первым испытанием для целителей академии. Отдел магии света был обязан знать о лекарстве от порчи после десяти лет борьбы с таким видом нежити. Увы, амулет всё ещё не работал.

«Чтоб тебя, Линьос и твой идиотский план! Чтоб тебя, Манохар! Его никогда нет, когда он действительно нужен!»

Ярость Лита вышла из-под контроля. В этот момент он ненавидел всех. Академию, которая не смогла их защитить, дворян и корону, которые вызвали кризис, и Балкора с его тупой местью.

[Успокойся, Лит, — Солус сделала всё возможное, используя свою симбиотическую связь, чтобы унять его гнев. — Исцеление — это деликатный процесс, ты не можешь использовать грубую силу, чтобы спасти кого-то. Поддавшись эмоциям, ты только навредишь своим друзьям].

Лит всё ещё отклонял это слово, «друзья». И всё же отрицать его привязанность к ним было лицемерием, особенно его любовь к Флории. Помимо Солус, никто за пределами его семьи никогда не заставлял его чувствовать себя особенным с момента его возрождения в этом новом мире.

Лит проглотил свой гнев, изучая чёрное вещество, только чтобы обнаружить, что это была какая-то магия тьмы, которую он никогда не встречал. Магия света была бы бесполезной, в то время как Бодрость не могла очистить её из-за её нематериальной природы.

[Солус, пожалуйста, помоги мне! Что мне делать?]

Их тела продолжали превращаться, их дыхание почти остановилось.

[Придётся идти напролом, — вздохнула Солус. Это было рискованно, но это единственное, что она могла бы сымпровизировать с таким количеством времени. — Используй свою собственную магию тьмы, чтобы остановить и уничтожить магию доблестного, и сразу используй магию света, чтобы немедленно исцелить ущерб, который нанесут эти конфликтующие энергии. Такая магия не создана для длительного воздействия, если ты устоишь достаточно долго, она должна самоуничтожиться].

Лит начал процедуру: даже до того, как Солус закончила своё объяснение, он уже понял её идею с первого предложения. Во-первых, он напал на чёрные вены, предотвращая их распространение, а затем он сосредоточился на чёрной массе.

Скорбь I

Работа с двумя видами маны сразу на двух разных пациентах была самой трудной вещью, которую он когда-либо делал. Ему приходилось своевременно лечить все травмы, используя магию тьмы против ран, вызванных жизненной силой доблестного, иначе бы его спутники умерли от шока или отказа органов.

В то же время он не мог снять давление на чёрную массу ни на секунду. Она уже находилась в считанных сантиметрах от их ядер, одна ошибка — и всё будет потеряно.

Память о ребёнке, умершем у него на руках во время чумы, всё ещё тревожила разум Лита.

Не было никакого способа восстановить разбитое ядро. У Лита был только один шанс и он не должен был его упустить. Его энергетические резервы постоянно истощались его усилиями и пополнялись Бодростью, но с каждым циклом его техника дыхания теряла часть своей эффективности.

Лит нуждался в помощи Солус время от времени, позволяя ей брать контроль над своим потоком маны всякий раз, когда он чувствовал, что его концентрация начинает понижаться. Вскоре это стало битвой воли, Балкор против Лита.

***

Айронхелм хотел позволить себе упасть на землю и отдохнуть, но состояние Налир ухудшалось с каждой секундой. Он положил руку на шею упавшего сколла, погладил его мягкий мех в первый и последний раз, прежде чем уйти.

Затем он почувствовал пульс. Он немедленно активировал свой коммуникационный наушник.

— Манохар, Март, тащите сюда свои задницы! В противном случае я клянусь богом, я убью вас обоих!

***

Кровавая пустыня, секретная лаборатория Балкора.

Когда Илиум Балкор наконец пришёл в себя, всё было уже кончено. Открывший битву шаг Каллы вызвал эффект домино, выбросив месяцы тщательного планирования в мусорное ведро. Шок от внезапной смерти доблестных вывел его из строя достаточно надолго, чтобы битва была проиграна.

Без его надзора доблестные позволили себе быть ослеплёнными ненавистью, которой Балкор их заразил, заставляя их действовать тщеславно и безрассудно. Каждый раз, когда один из них погибал, все остальные становились слабее, что облегчало врагам убийство следующего.

При попытке встать он не мог перестать кашлять кровью. Не только почти вся его жизненная сила, но и большая часть его магии пропала. Восстановление займёт годы, если оно было вообще возможно.

— Мать, отец, мои братья и сестры, пожалуйста, простите меня, — плакал он бесконтрольно. — Я подвёл вас. Завтра кровь уже не прольётся. Ваша смерть будет забыта из-за моей некомпетентности!

Хозяины лесов и их миньоны оказались сильнее, чем он ожидал.

Многие профессора пали, даже директор академии Молниеносного Грифона умер во время атаки, но только несколько студентов пострадали. Четыре оставшихся академии выжили, все усилия Балкора были напрасны.

Следуя протоколу Линьоса, другие директора удалили энергетические ядра академий, доверив их короне. Когда миньоны Балкора штурмовали ворота академий, замки были просто пустой шелухой.

«У меня остался только один вариант. Я не могу активировать свой последний прототип. Я умру в процессе, и без моего контроля он не сможет отличить друга от врага. Это может даже навредить моей семье. Этот проклятый медведь разрушил всё. В конце концов, даже бог смерти умирает».

Перед произнесением заклинания Варп-ступеней, Балкор активировал механизм самоуничтожения лаборатории. Кристаллы памяти, его метод слияния мерзости и нежити, работа всей его жизни. Всё было слишком опасно, чтобы отдать в чьи-либо руки.

«Всё закончится сейчас».

Наблюдая за распадом небольшого кургана издалека, Балкор вздохнул с облегчением. Даже если дела не пошли как планировалось, он всё же достиг определённого результата. Две из шести великих академий были потеряны, несколько архимагов погибли.

Его легенда будет жить, прививая страх в поместьях проклятых старых дворян. Они никогда не узнают, что случилось с ним и почему он остановил свои атаки. Им всем будет казаться, что бог смерти просто выжидает, пока его враги расслабятся, в то время как он создаёт ещё более сильную армию.

«Кроме того, я бы даже заплатил, чтобы увидеть их испуганные лица. Завтра вечером ничего не произойдёт, но их страх сделает это худшим днём в их жизни».

***

Когда Лит пришёл в сознание, он понятия не имел, сколько времени прошло. Его тело пронзала боль с каждым его движением из-за длительного напряжения и чрезмерного использования маны.

У него едва хватило мысленной энергии, чтобы открыть глаза. Его взгляд был размыт из-за физического истощения, и у него была раскалывающая головная боль, вызванная серьёзным недостатком маны. Человеческие фигуры, казалось, двигались вокруг него, но из-за дымки он не мог узнать никого из них.

[Как... как долго я был в отключке?] — даже в своих мыслях Лит не мог избежать заикания. Мышление было тяжёлым бременем, он просто хотел закрыть глаза и спать.

[Несколько минут, — ответила Солус. — Достаточно времени для Фрии и Квиллы, чтобы выспаться и передать тебе немного своей жизненной силы. Постарайся не говорить много, твоё ядро почти пустое. Мы уже знаем, что происходит, когда кто-то насильственно выходит за свои пределы].

Солус тоже беспокоилась. На этот раз Лит зашёл слишком далеко, проводя лечение своих компаньонов, пока сам не потерял сознание. Она хотела, чтобы он был более человечным и сострадательным, но не ценой его жизни. Она даже дала ему часть своей маны так, чтобы он не заметил. Она не заботилась о своём собственном голоде или слабости, которая притупляла её чувства, она просто хотела, чтобы он был в порядке.

Лит кивнул, снова используя Бодрость. Его ядро маны всё ещё было пустым, и его тело было в состоянии истощения, но по крайней мере теперь он мог видеть и правильно говорить.

— Лит, что случилось? — Фрия и Квилла были очень взволнованы.

— Почему Юриал и Флория не просыпаются? Независимо от того, какое заклинание мы используем, их состояние не улучшается, и мы не понимаем, что с ними. Кроме того, как ты дошёл до такого состояния истощения? — спросила Фрия.

— Так мило с вашей стороны подумать и обо мне тоже, даже если только в последнюю очередь, — Лит потёр свои виски, пытаясь облегчить боль.

Фрия открыла рот, чтобы ответить таким же саркастическим замечанием, но промолчала.

«Сказать ему, что я вижу его больше как монстра, чем как человека, было бы слишком жестокой шуткой. Иногда Лит может быть немного пугающим, но он всегда был хорошим другом. Слава богам, что я могу удержать свой глупый язык».

Лит использовал эту передышку, чтобы рассказать им о том, как он сбежал от доблестного и забрал их с собой. Он также рассказал им, как существо заразило их компаньонов, и о своих попытках вылечить их.

Даже если её мысли были всего лишь плохой шуткой, Фрия чувствовала себя ужасно, подумав о таком.

— Пожалуйста, найдите профессора. Я не знаю, спас ли я их или только выиграл им ещё немного времени. Им нужен кто-то, кто знает, с чем мы имеем дело.

Фрия кивнула, оставив Квиллу заботиться о своих друзьях; она использовала Блинк, появившись прямо над их домом, держа рапиру наготове. С возвышенности она заметила, что битва, казалось, уже закончилась. Городская площадь была пустой.

Некоторые стычки всё ещё продолжались между зверями, профессорами и меньшей нежитью, но осталось только несколько незначительных скоплений чёрных существ. С того момента, как Скарлетт убила контроллеров, разум улья рухнул.

Фрия обнаружила группу профессоров и направилась попросить о помощи, слишком поздно заметив, что они боролись со студентами, которые были превращены в нежить. Её рапира начала беспощадно резать и колоть восставшие трупы. Её рука не колебалась, даже когда узнала в некоторых из них своих одноклассников. Единственное, что Фрия чувствовала, было необходимостью, чтобы её сестра и друг не пострадали от той же судьбы, а также из благодарности Ориону. Клинок, который он изготовил для неё, имел идеальный баланс. Множественные чары, которые он наложил на клинок, быстро превращали их в пыль и дым.

«Клянусь, если я вернусь домой живой, я начну называть Ориона папой», — подумала Фрия, осознавая глубину заботы и любовь её приемного отца.

— Пожалуйста, мне нужен целитель! Мои друзья пострадали! — от понимания того, что влияло на её друзей, беспокойство Фрии увеличилось в десять раз.

Профессор Ванемир кивнула, активировав свой коммуникационный наушник.

— Не будем терять время, скажи мне, где их найти.

Потребовалось менее секунды для профессора Марта, чтобы присоединиться к ним и открыть Варп-ступени к комнате Лита.

— Как давно они были поражены? — Март знал, что, как только тёмная энергия вступала в кровоток, было дело нескольких минут до того, как жертва умирала, почти мгновенно воскресая как низшая нежить.

— Я не знаю, — Фрия указала ему на двух молодых людей, лежащих на их кроватях.

Март проклинал свою неудачу и произнёс диагностическое заклинание, чтобы увидеть, насколько тяжело было их состояние, только для того, чтобы обнаружить, что их система была полностью очищена. Два студента были просто истощены вне разумных пределов, как будто они боролись и выиграли битву всей своей жизни.

Март понятия не имел, что произошло, и он был просто слишком счастлив, чтобы заботиться об этом. Его радость была короткой. Как только он увидел Лита, грусть охватила сердце Марта.

Лит тоже казался истощённым, у него едва хватало сил, чтобы есть медикаменты, которые Квилла передавала ему. Март не хотел обременять его, но время было критичным фактором.

— Лит, мне очень жаль, — Март положил руку на плечо, пытаясь утешить его. — Один из твоих друзей был серьёзно ранен. У него мало времени, и он зовёт тебя.

— Друг?

Лит почувствовал, как кинжал пронзает его сердце. Слёзы внезапно потекли из его глаз, но его голос был холодным.

— Что-то не так с Юриалом? — он не мог не удивиться беспокойству, которое он узнал в своём собственном голосе.

— Юриал в порядке. Что бы ты ни сделал, это сработало. Ты не представляешь, как я горжусь тобой, — мягко улыбнулся Март. Он хотел спросить его о многих вещах, но вопросы могли подождать. — Я говорю о Защитнике. У него есть что сказать тебе. Я никогда не видел кого-то с такой сильной силой воли. Он буквально отказывается умирать, не поговорив с тобой в последний раз. Пожалуйста, следуй за мной.

Что-то внутри Лита заставило всё его истощение исчезнуть. Солус знала, что это был только эффект плацебо, вызванный желанием Лита закричать, столкнувшись с его твёрдым отрицанием, что что-то, возможно, случилось с его старым другом.

— Ведите меня к нему.

Март открыл Варп-ступени, увидев плохо скрытую боль в глазах Лита.

Тело Защитника было слишком большим, чтобы поместиться в полевую больницу, и его состояние было слишком серьёзным, чтобы переместить его с места, на котором он лежал. Сердце Лита заболело: он увидел, как пылающий красный мех почернел повсюду, пламя, составляющее его хвосты, было уменьшено до углей. Грудь медленно поднималась и опускалась, сопровождая дыхание тяжёлой болью.

Манохар сделал всё возможное, прибыв как только он был вызван. Он использовал весь свой опыт, чтобы очистить токсины, закрыть раны и удалить летальные эффекты, которые возникли под длительным воздействием заклинания Тёмной звезды.

Его называли богом исцеления, но он не был богом. Просто одарённым человек, который любил свою работу. Были вещи, перед которыми даже он был беспомощен.

— Это ты во всём виноват! — взревел Манохар на Айронхелма. — Вы должны были позвонить мне раньше! Я мог бы спасти его. Я никогда не терпел неудачу!

Манохар не заботился о судьбе сколла, тем не менее, он сделал всё возможное. Его работа была его жизнью, она определяла, кем он был.

Лит оттолкнул Манохара, касаясь Защитника, чтобы использовать Бодрость и проверить его состояние. То, что он увидел, заставило его сердце на секунду остановиться. В ядре защитника была глубокая трещина, и его мана медленно просачивалась наружу. Ядро уже стало зелёным и теряло силу с каждой секундой.

— Рад тебя видеть перед концом, Лит, — голос Защитника всё ещё был спокойным и безмятежным, как и в первый раз, когда они встретились. — Не грусти за меня. У меня была отличная жизнь, любящая самка и много потомков. Если бы не Скарлетт, я бы уже был мёртв. Я жил на заимствованном времени. Я действительно рад получить возможность вернуть её услугу.

Каждое из его слов должно было утешить Лита, чтобы он чувствовал себя лучше. Тем не менее каждый раз, когда он говорил, Лит чувствовал, как кинжал пронзал его сердце. Слезы начали капать с его глаз, но его голос был холодным как камень.

— Это всё ваша вина! — взревел он на Скарлетт и Линьоса, которые стояли рядом с Защитником и которые испробовали каждое исцеляющее заклинание, чтобы спасти его жизнь. — Вы ломаете всё, к чему прикасаетесь! Кто, чтоб его, этот тупой сукин сын, который сделал вас директором?

Линьос мог исключить его, но ему уже было всё равно. Если что-то случилось с Защитником, то Балкору пришлось бы встать в очередь, чтобы схватиться с директором.

Скорбь II

— Почему ты попросила его помочь? — закричал Лит на Скарлетт, его ярость достигла пика. — Ты знала, что он никогда не путешествовал за пределы леса Траун! Это было слишком сложным заданием для него, почему ты просто не оставила его в покое?

Вина Скарлетт уже пожирала её изнутри, она не могла ответить Литу, потому что она думала так же. Однако когда она почувствовала небольшую дрожь в земле, она была вынуждена заговорить.

— Ты прав, это всё моя вина. Теперь, пожалуйста, постарайся успокоиться.

— Успокоиться? — рёв Лита сопровождала ещё одна дрожь, на этот раз достаточно сильная, чтобы все её почувствовали.

Вся его мана кипела гневом, магия тьмы исходила от каждого дюйма тела Лита, распространяя убийственное намерение безумного зверя, отчаявшегося до такой степени, что он был готов пожертвовать собой ради одного шанса укусить своего врага.

Все профессора могли почувствовать это на своей коже. Те, которые были серьёзно ранены после недавнего боя, еле могли устоять на ногах, оказались в холодном поту, отступая шаг за шагом.

Даже тело Линьоса отреагировало инстинктивно, приготовив заклинание, чтобы противостоять неизбежной угрозе смерти.

«Я читал отчёты, описывающие его свирепость, но это не слыхано для кого-то его возраста. Его мана источает такое влиятельное давление, что нормальный человек уже убежал бы из страха».

Махнув своей лапой, Скарлетт призвала Варп-ступени и отправила всех людей обратно к своим комнатам, и сразу запечатала пространство вокруг шахтёрского городка, чтобы предотвратить использование пространственной магии. Быть владыкой леса было чем-то намного большим, чем просто титул. Как академия наделяла своего главу силой, так и лес наделял своего владыку. Это как быть Хранителем, но вместо того, чтобы быть признанным волей планеты, хозяин леса имел очень ограниченную область влияния и гораздо меньшие силы. В противном случае Скарлетт просто уничтожила бы армию Балкора в одиночку.

— Ты можешь попросить меня успокоиться только после того, как я оторву твой хвост и заставлю тебя его съесть! — масса облаков начала собираться в небе.

Скарлетт знала, что надвигается мировое бедствие. Это было причиной, по которой она отправила всех людей подальше. Хотя она понятия не имела, что вызывает бедствие, но ответственный за него должен быть защищён. Даже если бы он был молодым человеческим Гибридом на грани безумия.

— Лит, пожалуйста, остановись, — закашлял Защитник. От его голоса гнев Лита превратился в боль. Такую боль он не испытывал, с того времени как умер Карл. — Ты хоть думаешь, что творишь? Я позвал тебя не затем, чтобы ты превратился в нового Балкора. Месть ничего не решает. Ты вообще обращал внимание на мои слова, когда я говорил с тобой?

Защитник попытался засмеяться, но вскоре смех превратился в сухой кашель, который заставил его отхаркивать чёрную кровь.

— Я просто хотел попрощаться и попросить тебя об услуге. Пожалуйста, скажи Селии, что я прошу у неё прощения. Также придумай одну из своих нелепых историй, чтобы объяснить ей, как я погиб. Скажи ей, что я бы никогда не оставил её так, — несколько слёз потекли из глаз сколла, прежде чем исчезнуть под его мехом. — Пожалуйста, позаботься о нашем детёныше. У меня никогда не было ни одного с человеком, я даже не знаю, кого в конечном итоге они напоминают больше: их мать или отца. Самцу или самке, ему понадобится твоя помощь.

— Почему все хотят, чтобы я позаботился об их потомках? — крик Лита вызвал несколько вспышек молний, которые на мгновенье осветили небо. — Я не хочу! Я ненавижу детей! Живи и заботься о них сам.

Лит обнял тело Защитника, рыдая навзрыд.

— Ты первый друг, который когда-либо у меня был. Ты можешь быть магическим зверем, но ты всегда был как брат для меня. Ты всегда относился ко мне как взрослый, раздражая меня своими мудрыми словами и пытаясь заставить меня стать лучшим человеком, чем я есть. Почему ты оставляешь меня? Почему?

— Это не то, чего бы я хотел, — дыхание Защитника ухудшилось, каждый вдох был борьбой. — Просто иногда ты не можешь победить. Смерть является частью жизни.

— Мне уже осточертела такая жизнь, которая пытается вырвать у меня то, что принадлежит мне! — Лит проигнорировал Защитника, сосредоточив внимание только на Бодрости и истекающем ядре маны. — Сначала, я не был достаточно взрослым, чтобы защитить моего брата. Затем я не был богатым и достаточно сильным, чтобы даже дать ему справедливость, которую он заслуживал. После этого я был слишком слаб, чтобы лечить Тисту, что заставило меня наблюдать за её страданиями годами!

Чёрная чешуя заменила открытую кожу Лита вплоть до шеи, оставив только его лицо. Его пальцы выросли в длину и теперь заканчивались острыми когтями. Глаза Лита теперь были бесчеловечны. У них не было зрачков, радужек или склер, остался только горящий синий свет.

— Теперь я достаточно силён!

Лит использовал Бодрость, чтобы призвать мировую энергию, не используя её для укрепления самого себя, а для того, чтобы окружить с её помощью ядро Защитника и остановить утечку. Он только что понял, что, в отличие от ядра ребёнка во время чумы, ядро Защитника ещё не стало серым.

Его ярко-жёлтый цвет дал Литу надежду и силу, чтобы попытаться сделать свой рискованный ход. Сделав всё возможное, чтобы предотвратить дальнейшее ослабление повреждённого ядра, он начал формировать искусственное ядро, как Калла показывала ему несколько часов назад.

Вместо того, чтобы создавать его из света и тьмы, он использовал окружающую мировую энергию и всю ману Защитника, которую только смог вместить. Было невероятно трудно этого достичь. Он не мог заставить ману делать что-либо, не рискуя загрязнить её своей собственной, отчего ядро Защитника бы отторгло её. Лит мог только медленно и аккуратно направлять её к своему пункту назначения, убедившись, что она не исчезает, защищая её от всех внешних воздействий.

Мировая энергия естественным образом бесформенна как вода, она принимала сигнатуру того, кто смог вызвать её силу. Поскольку всё больше и больше маны Защитника достигало поддельного ядра, оно начало мутировать, пока две энергетические сигнатуры полностью не совпали.

Лит испытывал невероятное количество боли. Не только потому, что его тело уже пострадало и его ядро маны работало на парах, но и потому, что он должен был впитать все примеси, которые мировая энергия содержала в себе, чтобы сформировать фальшивое ядро, что позволило бы только самой чистой и сильной мане стать частью его творения.

Лит принял боль с радостью, это было ничто по сравнению с тем, что пустота сделала с ним за годы после смерти его брата.

Последний шаг был самым опасным. Лит знал, что магии света было недостаточно, чтобы совершить слияние ядра Защитника и фальшивого ядра. Так же, как во время зачарования, ему нужно было что-то, чтобы связать заклинание с предметом.

Так как ничего не осталось, он использовал свою собственную жизненную силу, как инструмент для достижения своей цели. Когда энергия Лита возродила искру души Защитника, Лит буквально пережил жизнь сколла с момента его рождения.

Радость встречи с его первым партнёром, рождение и воспитание щенков, за которым идёт боль потери щенков от болезни, голода или руки охотников. Лит мог почувствовать, насколько счастливым был Защитник, когда он столкнулся с Селией, насколько сильным было его желание обрести новую семью. Такое счастье было тем, что, Лит твёрдо верил, у него самого никогда не будет, поэтому он продолжил. Он потреблял всё больше и больше энергии, несмотря на то, что все его тело кричало от боли, умоляя его остановиться, и его ядро начало растрескиваться.

Скарлетт наблюдала весь процесс в благоговении. Часть её надеялась, что он добьётся успеха. Ещё одна часть её надеялась на то, чтобы избавиться от опасного неизвестного фактора, который представлял Лит. Тем не менее Скарлетт всем своим существом ненавидела волю мира, потому что она просто стояла там и ничего не делала.

«Я прошла через свою долю испытаний, но всё ещё не могу понять, почему их так называют. Это не так, мир не проверяет вас или что-то в этом роде, он просто наблюдает за тобой, пока худшее дерьмо не случится с твоей жизнью. Либо ты выживешь, либо умрёшь, он никогда не вмешивается, как будто наша жизнь — это не что иное, как интермедия».

***

Со своего трона в подземелье, Тайрис почувствовала второе пришествие бедствия.

— Снова эта аномалия, — подумала она вслух. — Будет лучше, если я пойду проверю, прежде чем другие начнут дёргать меня за отсутствие информации.

Она встала, появившись прямо перед Скарлетт. Хранителю было легко прорваться через пространственную печать скорпикоры.

— Что это означает, владыка леса? — спросила она.

Скарлетт инстинктивно опустилась на колени, объясняя Тайрис всё, что произошло в эту ночь.

— Понятно. Очередная мерзость, похоже на гибрид. Но этот не является искусственной фальшивой мерзостью, больше похоже на головоломку, собранную из разных частей. Он проходит уже второе бедствие, я бы не волновалась на твоём месте.

Тайрис пожала плечами, готовясь уйти.

— Подождите, госпожа. Что вы имеете в виду? — Скарлетт была шокирована её безразличием. В отличие от Каллы и Защитника, она не имела привязанности к Литу, но он всё ещё был ребенком, который пытался спасти своего дорогого друга.

После того, как она была свидетелем стольких смертей за одну ночь, она не могла понять, как Хранитель может уйти, даже не пошевелив пальцем. Тайрис легко могла бы спасти их обоих.

— Ты действительно не знаешь? — Тайрис повернулась, поднимая бровь в неверии. — Бедствия случаются постоянно со зверями, людьми, растениями и нежитью. Каждый день. Они случаются всякий раз, когда Могар, мир, в котором мы живём, думает, что кто-то может быть полезен для его целей. Во время каждого бедствия Могар оценивает ценность кандидата через его действия. Успех или неудача полностью зависят от кандидата. Первое бедствие обычно зависит от квалификации, в которой заинтересован мир. Второе и обычно последнее — от самоконтроля.

— Какой самоконтроль? — Скарлетт была ошеломлена. — Малыш убивает себя, сжигает свою собственную жизнь, в то время как мы говорим! Разве бедствие не должно окончиться неудачей?

— Ты абсолютно неправильно поняла природу бедствий, — весело захихикала Тайрис. — Талант бесполезен, если кто-то позволяет ему контролировать свою жизнь, как делают почти все живые существа. Мой талант — вдохновить изменения, но его можно легко превратить в приносящий хаос, если бы я никогда не была довольна балансом и не давала изменениям полностью вступить в силу, чтобы доказать их ценность. Талант Лигейна — это знание и сохранение. Но просто представь, насколько было бы легко превратить его в жадность, копить всё и каждую форму жизни для себя, превратившись из хранителя мира в его надсмотрщика. Салаарк воплощает желание править и быть лидером, но она могла бы так же легко стать тираном, одержимым мировым господством. Самоконтроль, о котором я говорю, он о том, есть ли воля у кандидата, чтобы противостоять побуждению, которое подталкивает его талант на противоположную сторону. Взять, например, ребёнка. Судя по его первым двум бедствиям, мир, кажется, выбрал его для убийства многих людей, но он проверяет, является ли он просто бездушным монстром, или у него есть желание выбрать более сложный путь и дарить жизнь вместо смерти. Мы все служим балансу. Нет необходимости для Хранителя уничтожения, разумные расы уже делают отличную работу сами по себе. Вот почему вам не нужно беспокоиться. Если он преуспеет в прохождении всех бедствий, мы просто получим ещё одного Хранителя.

— Что если он потерпит неудачу? Длительное воздействие мировой воли уже настолько изменило его, — упрекнула Скарлетт, указывая на чешую, покрывающую тело Лита. — Разве вы не боитесь того, что он сможет сделать, если ему удастся контролировать такую силу?

— Нет, — покачала головой Тайрис. — Это просто иллюзорное обещание оплаты. Насколько я знаю, ты прошла все свои бедствия. Ты стала сильнее?

— Нет. Я научилась менять форму, но моя сила всегда одинакова, независимо от формы, в которой я нахожусь.

— Верно. Пока он не станет Хранителем... — хихикнула Тайрис, — он просто останется тем, кем он есть. Хотя, если он потерпит неудачу, он умрёт. Всё просто. Нет никаких «сделать больше» с такой вещью как бедствие. Количество бедствий меняется от человека к человеку, но большинство проваливается на втором. Даже если он и преуспеет, он может потерпеть неудачу в следующем, или в последующем после него.

Тайрис исчезла, оставив Скарлетт более нервной, чем когда-либо.

— Отлично. Теперь мне приходится беспокоиться не только о Биче и Защитнике, но и о себе! Я никогда не предполагала, что бедствия могут быть такими опасными. Боги, как бы я хотела, чтобы Калла была здесь. Она бы знала, что нужно делать.

— Она сказала бы «двигай своей оснащённой жалом задницей и помоги ребёнку». Ты всегда ноешь, что мир такой равнодушный, а сама тоже стоишь на месте и ничего не делаешь. Какая разница между вами? — сказала Калла прихрамывая.

Скарлетт вздрогнула при её появлении, но быстро восстановилась и сделала как было поручено. Лит уже потребил несколько лет своей продолжительности жизни, чтобы сохранить Защитника в живых, и его ядро тоже было на грани разлома.

Тем не менее ему удалось достаточно хорошо исправить ядро Защитника, чтобы позволить Скарлетт закончить его работу. Она спасла их обоих, прежде чем допросить призрака.

— Как ты выжила в этом взрыве?

— Во-первых, как ты должна знать, никто не может пострадать от своей собственной маны. Так что единственный ущерб, который я получила, был от перегрузки моего ядра. Это был рассчитанный риск. Мои шансы на выживание были довольно хороши, так как моя неживая природа делает меня очень трудной целью для убийства любыми доступными способами. В отличие от тебя, я никогда не доверяла словам людей и не недооценила безумного некроманта. У меня был план действий в чрезвычайных ситуациях на случай, если я буду загнана в угол и ещё один в случае моей смерти, — Калла ссылалась на обещание Лита.

— Разве ты не имеешь в виду твою частичную природу нежити? — скорректировала Скарлетт её друга.

— А я уже упоминала, что все некроманты немного безумны?

Калла использовала Бодрость для дальнейшего процесса своего исцеления, раскрывая шокированной скорпикоре, что её тело удерживало как ману, так и кровавое ядро.

После шторма I

— Я не понимаю. Что это такое? Как тебе удалось выжить после взрыва? — Скарлетт была рада видеть, что Калла выжила, даже если она была сильно ранена.

Большая часть теней, которые обычно покрывали её массивное тело, исчезли, оставляя её полностью открытой. Лишь слабый туман охватил зону, где должны были быть её внутренние органы. Одна из её передних лап отсутствовала, а красный свет, который обычно горел в её глазах, почти пропал.

Свет в её глазах замерцал, и Калла рухнула на землю.

— Выжить — это слишком сильное слово. Давай просто скажем, что я не полностью мертва. Что касается твоих вопросов, то это немного сложно объяснить. После моей эволюции люди и магические звери начали меня избегать. Они не захотели увидеть то, что лежит за пределами моего внешнего вида, поэтому я начала проводить больше времени с различными племенами старшей нежити. Я чувствовала, что больше не принадлежу этому лесу, поэтому начала искать себе новую семью.

— Почему ты не сказала мне об этом раньше? Я бы их проучила! — взревела Скарлетт от возмущения.

— И к чему это приведёт? — фыркнула Калла. — Ничего не изменится. Они будут притворяться перед тобой и продолжат отстраняться от меня, как только ты отвернёшься. Мне не нужна чья-то жалость или защита.

Её голос был слабым, но наполнен решимостью.

— Однако старшая нежить всегда относилась ко мне с уважением. После того, как я приняла мою дочь, я серьёзно раздумывала о том, чтобы обратиться в истинную нежить вместо того, чтобы застревать в этой наполовину испечённой форме. Итак, я начала исследовать кровавые ядра, экспериментируя на себе, чтобы посмотреть, как они взаимодействуют с живым телом и с полноценным ядром маны. В худшем сценарии я бы стала истинной нежитью. Ничего не изменилось бы для меня. Я бы всё ещё оставалась пробуждённой, а Нок последует за мной, даже если бы у меня было три головы. Фактический результат был довольно не впечатляющим. Второе ядро ничего не делает, кроме поглощения достаточного количества моей энергии, чтобы поддерживать себя. Поскольку у меня не было никаких побочных эффектов, я сохранила его как объект для исследований, чтобы вылечить Мину. Больно это признавать, но я надеюсь, что то же самое лекарство поможет и мне. Это так расстраивает — всегда оставаться в одиночестве.

Калла сделала паузу, тень внутри её тела продолжала уменьшаться.

— Только благодаря моим экспериментам, когда я забрала магию тьмы, которая использовалась для поднятия нежити, я смогла избежать перегрузки, распределяя энергию между обоими ядрами. Таким образом, даже если одно бы разбилось, второе всё равно осталось бы целым. Проблема в том, что теперь оба ядра имеют почти равную силу, и я не знаю, какое из них будет преобладать.

— Чем я могу тебе помочь? — спросила Скарлетт, желая, чтобы она смогла сделать то же самое, что и Лит смог сделать для Защитника.

— Немногим. Просто жди меня, пока я не вернусь, и будь моим другом независимо от результата. Кроме того, я была бы очень признательна, если ты поможешь мне найти безопасное для жизни место для меня и Мины. Твой лес нам не подходит.

Калла окончательно сдалась истощению, свет в её глазах померк полностью. Если бы не несколько клочков тьмы которые всё ещё плавали над ней, было бы невозможно отличить её от мёртвой туши.

Скарлетт почувствовала глубокую боль внутри себя. Сделав свой выбор — помочь людям, она поставила под угрозу своих подчинённых, результатом стала смерть большинства из них. М'Рук умер, сражаясь с доблестными, оставив её без заместителя командующего, и многие другие также были серьёзно ранены или покалечены.

Пока они были живы, она могла исцелить их, но лесу потребуется много времени, чтобы исцелиться от ран. Всего за два дня боевая сила её территории сократилась вдвое.

Её дорогая подруга Калла теперь была на грани смерти, Защитник почти умер, и она не могла не считать, что это была её вина. Её высокомерие ослепило её. Она была настолько уверена в своих силах, что почти потеряла всех, кем она дорожила.

«Теперь я понимаю, почему члены Совета настолько отстранённые. Чем дольше ты живёшь, тем более болезненно терять кого-то. Я знала М'Рука и Каллу с тех самых пор, когда они были детёнышами, я растила их, как будто они были моими собственными. Теперь М'Рук мёртв. Калла выживет или превратится в истинную нежить, и в любом случае она покинет лес навсегда. Я была настолько одержима угрозой мерзостей, преследуя свой “генеральный план” и всегда держа в уме основную картину, что этим я проигнорировала детали. Те маленькие, драгоценные детали, которые делают мою жизнь достойной жизни. Я пренебрегала как жизнью моих поданных, так и их счастьем. Может быть, я стала слишком стара, чтобы быть владыкой леса. Может быть, Лигейн прав, я должна оставить свою территорию для кого-то лучше меня и стремиться стать Хранителем. Во имя Великой Матери, я никогда не думала, что день, когда я устану от жизни, мог когда-либо прийти».

Скарлетт была глубоко погружена в мысли, когда она услышала движение справа от себя.

Защитник встал и впервые за всё время которое они знали друг друга, он, казалось, был без ума от ярости.

— Не волнуйся, Защитник. Твой друг в порядке, я удостоверилась в этом лично, — попыталась успокоить его Скарлетт.

— В порядке? Как ты смеешь называть потерянные десятилетия его жизни «в порядке»? Почему, чёрт возьми, ты не остановила его? — указал он, повернув морду в сторону иссохшего тела Лита. Он потерял так много массы своего тела, прежде чем потерять сознание, что был неузнаваемым.

— Ты что, хотела, чтобы он умер, сумасшедшая сука! Ты думала, что я совсем оглох? Я слышал весь ваш разговор с этой напыщенной задницей, кем бы она ни была. Можешь забыть о том, чтобы снова когда-либо просить меня о помощи! Если ты не хочешь сделать из меня своего врага, то тебе лучше сделать так, как я скажу.

Скарлетт кивнула. Из-за чувства вины она даже не могла найти оправданий своим действиям.

— Как только Лит проснётся, ты скажешь ему, что я мёртв.

— Что? — Скарлетт такого не ожидала.

— То, что он сделал, было глупым, безрассудным и детским. Сейчас он, может, вёл себя мудро и могущественно, но его более ранние действия были действиями ребёнка, который по любому поводу закатывает истерику, — поделившись своими жизненными силами, Защитник смог увидеть жизнь Лита точно так же, как Лит видел его жизнь.

Он всё ещё не мог поверить, что его друг был на самом деле старше, чем он сам, и пришельцем из богом забытого мира. И всё же это откровение не изменило чувств Защитника по отношению к нему. Даже наоборот, это сделало их глубже.

— Он прошёл через большую боль, может быть, даже слишком большую, но это не оправдание для того, чтобы положить конец своей жизни в безумной попытке спасти меня. Если Лит узнает что я выжил, он не постесняется повторить ту же ошибку снова. Я бы умер, оставив свою самку в одиночестве, ну и что? Он не остановился ни на секунду, чтобы подумать о том, что он сам оставляет позади. Всё, о чём он заботился, это держать жизнь и смерть в своих руках, как будто это было игрой, и он отказался принять поражение. Его одержимость с контролем рано или поздно убьёт его. Ему нужно снова испытать боль от потери, чтобы начать ценить то, что у него есть. Его семья, его друзья, маленькая самка и ты, Солус, — сказал Защитник кольцу на пальце Лита, шокировав Солус.

— Солус? — спросила Скарлетт.

— Самка, которая обитает в кольце. Это её имя.

Скарлетт некоторое время размышляла. Имя было совершенно незнакомым. Она понятия не имела, что это было что-то, что Лит придумал годы назад, поэтому все её знания были бесполезны в решении тайны её существования.

— Ты тоже должна хранить мой секрет от него, иначе он никогда не изменится. До сих пор он жил, отталкивая всех, никогда не позволяя людям сблизиться с ним и выдумывая одно оправдание за другим, чтобы оправдать свои действия. Он потерял годы, прежде чем начать ценить даже свою собственную семью. Если он продолжит так действовать, то он поймёт, насколько он заботится о тех, кто вокруг него, только после того, как он потеряет их навсегда, а затем он превратится в ещё одного Балкора. Такую судьбу ты хочешь для него, Солус? Жизнь в самоизоляции с последующими массовыми убийствами без заботы о последствиях?

Даже если бы Скарлетт позволила ей ответить через связь разума, Солус не знала, что сказать. Ранее она пыталась остановить Лита, но она была слишком измотана, чтобы пробить барьер, который воля мира воздвигла вокруг него, чтобы предотвратить вмешательство извне.

— Пожалуйста, Солус, послушай меня, — продолжил Защитник. — Это единственный способ помочь ему. Если ты расскажешь ему о его успехе, ты просто насытишь его одержимость. Это будет только вопросом времени, прежде чем он снова это сделает. Он пострадает от факта моей смерти, но это должно подействовать как тревожный звонок. Ему нужно перестать поддаваться своей одержимости. Мы существуем, постепенно проходя через свои надежды и мечты на будущее, которые осуществляются или нет в результате наших действий. Наши жизни похожи на реки, пути которых пересекаются, иногда кратко, иногда надолго, создавая связь. Эти связи — то, что позволяет нам оставить частичку себя позади. Наше наследие не ограничивается нашим потомством. Каждый человек, которого мы встречаем, меняет нас, как и мы меняем их. Я знаю, что он будет страдать из-за того, что потерял меня, но это не конец света. Либо он научится открывать себя другим вместо того, чтобы отстраняться в попытках планировать и готовиться к тому, что может произойти и, возможно, не произойдёт, либо он в конечном итоге оборвёт свои связи со всеми, чтобы избежать страданий. Что бы он ни решил, по крайней мере, он найдёт свой путь в жизни. То, что мы собираемся ему предложить, это шанс понять, что каждый день драгоценен и не должен быть потрачен впустую на месть и самобичевание.

Солус не говорила ни слова, она плакала.

— Солус, это мои последние слова, поэтому, пожалуйста, найди способ передать их Литу. Ненависть — это двусторонний меч. Она может дать вам силу противостоять вашим врагам и защитить тех, кого вы любите. Тем не менее, если это становится вашей причиной жить, а не просто инструментом для выживания, то она превратится в яд, который поглотит вас. Даже если мы встретились поздно в нашей жизни, даже если мы не одной расы, знай это. Я всегда любил его как сына и всегда буду любить.

Солус все еще была нерешительной, лгать Литу было тем, о чём раньше она никогда и не думала. Она даже не знала, была ли она способна сделать это.

— Скольких людей он когда-либо называл друзьями? — прозвучал в её уме голос Защитника.

[Только тебя и меня], — ответила она.

— Тогда ты знаешь, что я прав. Скарлетт, отправь меня обратно в Люцию. Я уйду со своей самкой, чтобы не позволить ему обнаружить правду.

Скарлетт рассеяла пространственную печать, отправляя Лита в полевую больницу через Варп-ступени, прежде чем открыть ещё одни для Защитника. Она решила, что, если уж ей удалось пережить третью и последнюю ночь, то как только её лес восстановится, она загонит и убьёт Балкора, как монстра, которым он и являлся.

***

Как и предсказал Балкор, годовщина дня смерти его семьи была худшим днём, который все в четырех оставшихся академиях когда-либо испытывали. Профессора провели утро, леча раненых, считая мёртвых и посылая уведомления семьям жертв.

После событий прошлой ночи выжившие чувствовали себя безнадёжными. Несколько профессоров, в том числе Траск, умерли, другие, как Налир, были так сильно ранены, что они не могли участвовать в финальной схватке.

Академия Белого Грифона пострадала с наименьшим количеством жертв в течение первого дня, но теперь они почувствовали, что вытянули короткую соломинку. Их академия была единственной, которая потеряла всех своих эволюционировавших зверей, кроме владыки леса.

Без Каллы не было защитных массивов, чтобы ослабить врага, или её армии нежити, которая забирала весь наносимый врагом урон. Без Защитника, бегавшего как молния через поле битвы любая задержка при запросе об отправке подкреплений может оказаться смертельной.

Лит, Флория и Юриал были госпитализированы и держались вдали от битвы. Флория проснулась около полудня. Помимо тяжёлого истощения, она чувствовала себя хорошо. Она понятия не имела, что произошло после того, как она была поражена молнией.

Когда она увидела Лита, лежащего на кровати рядом, её сердце пропустило удар. Он был смертельно бледным и выглядел как шестидесятилетний мужчина, его волосы стали совершенно серыми, а некоторые места его головы были лысыми. С кожей, обтянувшей его кости, он был похож на скелет. Всё его тело горело лихорадкой, заливая кровать потом.

После шторма II

— Что случилось с Литом? — Флория вынуждена была прислоняться к стене или держаться за больничные койки, только чтобы не упасть на землю. Каждый шаг, который она делала к его койке, чувствовался так, будто она пыталась вырвать дерево с корнем, и её бросало в холодный пот. И всё же она не останавливалась, пока кто-то наконец не заметил её борьбу.

— Боже мой, ты не должна так напрягаться, молодая леди. Тебе повезло, что ты всё ещё жива, — профессор Вастор бросился на помощь, вынимая стул из своего пространственного амулета, чтобы она смогла отдохнуть.

— Пожалуйста, профессор, расскажите мне, что случилось, — Флория была на грани обморока, но её тон был достаточно уверенным, чтобы не оставлять места для сомнений. Вастор мог только сказать ей правду или усыпить её, другого способа успокоить Флорию не было.

Скорее всего, это был последний день их жизни. Вастор решил, что принуждать такую молодую девушку потратить это время без сознания в кровати будет слишком жестоко. Была причина, почему они не могли просто отправить студентов домой. Они всё ещё были целью Балкора.

После того, как академии Земляного и Кристального Грифонов пали, их студенты были отправлены Варп-ступенями в королевский дворец, чтобы они не пострадали. Некоторые из старых дворянских семей решили забрать их обратно в свои резиденции, которые затем были атакованы ползунами Балкора во вторую ночь.

Только те, кто своевременно бежали в другой регион или остались во дворце, не пострадали от последующей бойни. Количество жертв исчислялось сотнями. Без защиты массивов поместье аристократов было таким же безопасным, как дом простолюдина.

— Я не знаю, на самом деле не знаю, — ответил он, увидев растущее беспокойство в её глазах.

— Ты и лорд Дейрус были подвержены порче доблестного, но Литу как-то удалось предотвратить ваше превращение в нежить. Потом его друг позвал Лита, находясь на смертном одре. Из того, что я слышал, Лит был очень испуган. И всё, что я знаю, это то, что обратно его принесли в таком состоянии.

— Он умрёт? — её глаза наполнились слезами, но она была непоколебима. Она не позволила бы Вастору уйти с расплывчатым ответом.

— Вряд ли, но возможно, — наконец признал он после некоторых раздумий. — Я видел аналогичное состояние у пациентов, которые слишком сильно истощали себя, используя магию. Единственное, что мы можем сделать, это дать ему отдохнуть. Он должен вернуться в норму за пару недель.

«Это, конечно, если он не умрёт сегодня ночью от рук трэллов Балкора, или от тех неимоверных усилий, которые потребовались, чтобы вытащить всех вас с того света», — добавил про себя Вастор.

— Спасибо, профессор, — он ожидал, что она будет хныкать как маленькая девочка, которой она и была, но тем не менее Флория улыбалась. Это было то, чего Вастор не видел уже несколько дней. — Могу ли я остаться здесь, пожалуйста?

Она взяла в свою ладонь руку Лита, надеясь, что он почувствует её прикосновение и сможет как-то черпать от неё силу.

В обычной ситуации Вастор отругал бы её и отправил обратно в кровать, но искренность чувств Флории, несмотря на её собственное состояние, тронула даже его старое и иссохшее сердце. Он использовал магию, чтобы переставить кровати, подвинув койку Флории к койке Лита. Он даже дал ей одеяло — достаточно большое, чтобы покрыть обе койки, превращая их в удобную двуспальную кровать.

— Просто пообещай мне, что ты будешь держать свои руки при себе. Это больница, в конце концов.

Её лицо всё покраснело, пока Вастор смеялся над своей шуткой. Мгновением позже он оставил их наедине. Он сомневался, что Лит проснётся, чтобы насладиться её компанией, но если бы это было её последней ночью на Могаре, Флория имела право провести её с тем, кого она любила.

***

Без массивов Каллы не было никаких оснований держать всех студентов в одном месте. С прошлой ночи они знали, что собрать их вместе без должной защиты было сродни оборачиванию студентов в подарочную обёртку, отдавая их в подарок противнику.

На этот раз они держали студентов в их комнатах, приготовив заранее множество Варп-массивов, которые должны были разбросать их по всему лесу в случае, если последняя линия обороны снова падёт.

Когда солнце начало садиться, начал распространяться страх. Когда настала ночь, страх превратился в панику. Многие студенты ударились в истерику, заставляя их соседей по комнате вырубить их, прежде чем они бы успели кому-то навредить.

Когда ночь близилась к концу, даже профессора были покрыты холодным потом. Стресс от длительного ожидания утомил их почти так же, как настоящий бой.

«Чего он, чёрт возьми, ждёт? — Линьос был на грани нервного срыва, шагая туда-сюда по штаб-квартире. — Обычно Балкор сохраняет худшее на точное время, в которое его семья была убита, но мы уже прошли эту отметку времени!»

Когда дневной свет наконец пришёл, всё Королевство Грифонов возрадовалось. Четыре из шести великих академий всё ещё стояли, и годовщина закончилась без дальнейшего кровопролития.

Директора академий связались с короной, им приказали продолжать ждать и не снижать бдительность. Тень Балкора была настолько глубоко отпечатана в их умах, что члены королевской семьи не могли поверить в свою удачу.

И только в полдень король приказал им отправить студентов по домам. Ежегодная угроза бога смерти завершилась, но раны, которые он оставил, были глубоки. Многие вещи должны были быть сделаны до того, прежде чем жизнь смогла бы вернуться в нормальное русло.

***

После того, как одиннадцатое нападение Балкора было закончено, тлеющие угли гражданской войны были почти полностью погашены.

В течение первых пяти лет царствования террора бога смерти древние благородные семьи не заботились о его действиях. Их было слишком много, поэтому шансы стать жертвой Балкора были низки. Большинство из семей тайно молились богу смерти, дабы избавиться от своих самых опасных конкурентов в своих целях, чтобы они смогли завладеть их землями и богатствами.

Когда бог смерти начал нацеливаться на корону и Ассоциацию магов, древние благородные семьи радовались. Они даже начали рассматривать Балкора как их благодетеля. В течение многих лет он держал корону подальше от их грязных дел, заставляя её инвестировать много времени и ресурсов, чтобы защитить себя от следующей атаки, и отвлекая от расследования схем дворян и незаконного оборота торговли людьми.

Балкор был причиной того, что корона была ослаблена так долго, позволяя Лукарту преследовать свою мечту стать следующим королем. Годовщина Балкора была красным письмом для организованной преступности в течение последних пяти лет.

Тем не менее, когда бог смерти объявил в своей метафорической манере, что он пойдёт войной на академии, всё изменилось. Старые благородные семьи не нуждались в короне или в Ассоциации магов, чтобы процветать, но без своего талантливого потомства они не смогли бы выжить.

Большинство студентов шести великих академий пришли из их рядов. Они были будущими семейными лидерами и единственными, кто мог бы обеспечить их процветание в мире, где магия была краеугольным камнем для всего прибыльного бизнеса.

Магические наследия древних семей ничего не стоили без наследников, которые были бы достаточно талантливы, чтобы ими владеть. Одиннадцатая атака доказала им, насколько слабы они были на самом деле. Они были полностью во власти сумасшедшего, способного уничтожить за одну ночь годы усилий, которые требовались для обучения компетентного мага.

Только королевской семье и Ассоциации магов удалось получить образцы существ Балкора за эти годы. Кроме того, они активно изучали контрмеры против них.

Даже самые радикальные среди старых благородных семей должны были быть обеспокоены тем, что Балкор будет делать в следующем году. Многие из них решили отправить своих наследников в академии Кристального и Земляного Грифонов, подальше от личных проектов королевы.

Не только эти академии пали, но и более половины из их учеников погибли во время второй ночной атаки. Это опустило стандарты этих семей, заставив их заключать смешанные браки между своими законными, но бездарными отпрысками и одарёнными магами из простолюдинов, дабы повысить свой магический потенциал.

Их будущее внезапно стало неизвестной переменной. Чтобы улучшить свои шансы на выживание, они даже были готовы помочь короне своими личными средствами найти и нейтрализовать Балкора раз и навсегда.

Но что было самым большим страхом для древних благородных семей, было тем, что другие Балкоры могут родиться в их стране.

Запретить практику магии для простых людей было невозможно. Без них потребовалось бы всего поколение, чтобы Королевство Грифонов потеряло свой военный потенциал, став целью для завоевания соседними странами. Вторая по важности причина заключалась в том, что выжившие из одиннадцатого нападения выучили свой урок. Живя вместе, сражаясь вместе и умирая вместе, благородная молодежь поменяла взгляды на жизнь. Они пережили «опыт из первых рук», что все они смертны и их титулы были ничем, если они не были подкреплены настоящей силой. Большинство детей перестали следовать планам своих родителей и посвятили всё свое время на изучении единственного, что имело значение — магии.

***

Особняк Эрнасов, утро после дня годовщины.

Как и все те, кто знали о событиях, происходящих в академиях, Эрнасы жили в состоянии неустойчивого террора, едва пребывая в состоянии спать или есть. Джирни и Орион перестали работать в течение последних трех дней. Они были выбиты из привычной колеи и постоянно беспокоились о судьбе своих детей.

Когда она узнала из отчёта второго дня, что Лит спас Флорию, она была на седьмом небе от счастья до такой степени, что рекомендовала Ориону подготовку обручального подарка для Лита.

Орион был настолько тронут этой заботой маленького монстра о его дочери, что почти согласился.

Они оба были глубоко шокированы, прочитав о том, насколько критическим было его состояние, и как это было связано с его усилиями, чтобы спасти жизни Флории и Юриала.

Джирни дала клятву, что если её дочери переживут эту передрягу, то она никогда не будет вмешиваться в их любовные дела. Каждая из них казалась более чем способной найти себе хорошего мужчину.

Орион поклялся своей жене, что он больше не возражает против отношений Лита с Флорией, если он приведёт его маленький цветочек домой целой и невредимой.

Когда прибыл окончательный отчёт, и они узнали, что все три их дочери были живы и в добром здравии, супружеская пара Эрнас плакали от радости в течение часа. Даже как королевский констебль, Джирни получала отчёты о статусе только раз в день после восхода солнца, как и любой другой слуга короны.

Они были настолько рады, что решили взять отпуск на остаток недели, чтобы приветствовать своих дочерей и провести как можно больше времени с ними. Королевские герольды звонили им более одного раза, говоря, что невозможно дать им ещё один отпуск.

Каждый гражданский служащий с ребёнком в академии сделал то же самое, они либо проводили драгоценное время со своими семьями, либо горевали над потерей своих детей. Эрнасы были одними из самых лояльных подданных короны, которые всегда ставили долг перед королевством превыше всего остального в течение их долгих лет службы.

На этот раз Джирни и Орион ответили, что королевство может идти куда подальше, и игнорировали все последовавшие за этим звонки. Их ход сильно смутил корону, но она ничего не могла с этим поделать.

Большинство родителей были готовы уйти в отставку или уволиться, лишь бы не пропустить прибытие своих детей домой.

Джирни провела утро третьего дня, разговаривая со своими дочерями. Хотя они всё ещё пребывали в лесу из соображений безопасности, но коммуникаторы снова заработали. Она была глубоко шокирована, когда узнала, что Флория была в таком тяжёлом состоянии, потом она рассказала ей всё, что произошло, и насколько критическим было состояние Лита.

Их отношения матери и дочери улучшились, но такие новости были чем-то таким, о чём Флория скорее бы сообщила Ориону, чем ей.

С угрозой Балкора было покончено, поэтому её обеспокоенность исчезла, и в её голове начал формироваться план. Она сразу приказала слугам подготовить лучшие гостевые комнаты дома для своих будущих жильцов.

Джирни дала точные инструкции, чтобы понизить уровень дресс-кода персонала. Она также подготовила одежду, которую она и Орион обычно носили во время их отпуска в их коттедже в деревне, где они посвящали себя только своим увлечениям и были вдали от посторонних глаз и безразличной природы правил и этикета их обычной социальной жизни.

Это было самое счастливое время Ориона и Флории, так как он мог ругаться, пачкаться и играть со своими детьми как нормальный отец, в то время как последняя могла избегать ношения платьев и вести себя как настоящий сорванец вплоть до их отъезда.

«Семья Лита до сих пор ничего не знает о том, что произошло. Я думаю, что пришло время нанести им визит. Это будет лучше, если такую плохую новость доставит мать, которая проходила через такой же кошмар, а не королевский посыльный, который вынужден повторять один и тот же выученный текст сотни раз. Первые впечатления самые важные, поэтому мне нужно сыграть это в совершенстве. Если я заполучу его мать на свою сторону, это будет победа. Это возможность, которая выпадает раз в жизни», — подумала Джирни.

Знакомство с родителями

Флория, Фрия и Квилла вернулись домой к полудню. К их удивлению, академия получила инструкции для трио перенести Лита вместе с ними. После получения новостей Флория была в восторге.

Ему всё еще предстояло прийти в себя, и его состояние всё ещё было критическим. Ему нужно было регулярно пить зелья, чтобы поддерживать свою жизнь. Солус постоянно использовала Бодрость, чтобы стабилизировать его ядро маны и обработать бесчисленные внутренние повреждения, вызванные перенапряжением его тела.

«Худшее уже позади. Литу сейчас нужно просто отдохнуть, — Солус выполняла полную проверку каждый час. — Что меня больше беспокоит — это его разум. Он ещё не узнал о предполагаемой смерти Защитника, но я чувствую что его сердце увядает. Будто он не перестаёт скорбеть даже в своём бессознательном состоянии».

«Забираю обратно большую часть плохих вещей, которые я думала о маме все эти годы. Она не только привела Лита домой с нами, но она также выделила ему лучшую гостевую комнату», — Флория уложила его на кровать, прежде чем вытереть пот с его лица влажной тканью. Она научилась кормить и держать его в чистоте без помощи медицинского персонала в течение третьего дня.

Флория не позволила бы никому другому заботиться о нём. Она не хотела, чтобы Лит был один, когда проснётся.

***

Для обычного человека, неспособного использовать магию, добраться до Люции оказалось бы долгим и скучным путешествием. Деревня находилась довольно далеко от любых других населённых пунктов, и ближайшее отделение Ассоциации магов с Варп-ступенями было в сотнях километров.

Джирни Эрнас не являлась обычным гражданином. Для достижения своей цели она связалась с капитаном Локриасом, лидером Корпуса королевы, отвечающим за защиту семьи Лита, и он открыл для неё Варп-ступени.

Джирни была официально в отпуске, но её репутация королевского констебля преследовала её. Капитан Локриас знал о её удивительном и грозном послужном списке.

«Намного лучше быть на хорошем счету у такого человека, а не в её черном списке».

Капитан Локриас знал, что, вероятно, будет вынужден заплатить за транспортные врата на большие расстояния из своего собственного кармана, но если это означало, что Джирни Эрнас будет ему должна, то оно того стоило.

— Добрый вечер, миледи. Вы заблудились? — Рааз признал женщину перед ним как благородную с первого взгляда. Он спрятал левую руку за спину, предупреждая Элину, чтобы та держала оружие наготове, и Тисту чтобы та приготовила заклинание.

— Добрый вечер, сэр, — Джирни выдала свою лучшую улыбку, приведя Рааза в состояние ужаса. Несмотря на её маленький размер, у него было жуткое чувство, даже если он просто смотрел ей в глаза.

— Меня зовут Джирни Эрнас. Я мать Флории, девушки Лита.

По её опыту, было лучше преподнести плохие новости, смешав с хорошими новостями, тем самым уменьшив эффект.

Рааз посмотрел на неё, как на сумасшедшую. У Лита не было девушки, он был в этом уверен. Женщины в семье продолжали жаловаться, что даже когда его тринадцатый день рождения уже не за горами, Лит всё еще не начал встречаться или даже проявлять интерес к какой-либо девушке.

На Могаре, в новом мире Лита, тела подростков достигают зрелости к тринадцати годам, но они не рассматриваются как взрослые, пока им не исполнится шестнадцать.

Брачный возраст как мужчин, так и женщин варьировался от шестнадцати до двадцати пяти лет. После этого он считался поздним браком, и было намного сложнее найти себе пару, если, конечно, обручальный подарок не был достаточно весомым, чтобы сгладить разницу в возрасте.

Рааз собирался грубо отправить её восвояси, когда Тиста отодвинула его, приглашая Джирни войти.

— Леди Эрнас, это удовольствие наконец встретиться с вами. Лит всегда с уважением говорил о вас, — соврала Тиста, не моргнув глазом, как брат учил её все эти годы.

Она никогда не слышала имя Джирни раньше, но Лит часто говорил с ней о Флории Эрнас. Она знала, что они некоторое время встречались и не хотели, чтобы Рааз усложнял для них ситуацию.

— Спасибо, дорогая Тиста. Лучше, если вы все присядете. У нас есть серьёзное дело для обсуждения, — вся семья побледнела как призраки. Мать, которая посещает семью молодого человека, и говорит о серьёзном вопросе, может означать только одно: беременность.

Рааз не мог поверить своим ушам, уставившись на Тисту, как будто она его отравила.

— Подожди, ты знала о их отношениях?

— Да, — кивнула Тиста, чувствуя необходимость сесть. Внезапно её колени дали слабину от мысли, что она станет тётей по вине своего маленького брата.

— Почему ты не говорила нам об этом? — Элина была счастлива и напугана одновременно. Счастлива, потому что её заветный сын наконец-то нашел кого-то. Напугана, потому что другого выхода кроме брака из этой ситуации не было.

Если он станет отцом, это перевернёт его жизнь с ног на голову, не говоря уже о том, чтобы стать частью семьи жены, дабы сохранить свою честь и избежать скандала.

— Потому что он сказал мне не упоминать это! Лит сказал, что вы сразу сделаете из мухи слона, и он не хотел, чтобы вы совали свой нос в это дело, — Тиста глубоко сожалела о том, что сохраняла его секрет так долго.

Истина заключалась в том, что Лит беспокоился о Тисте. Она продолжала идеализировать его и избегала компании других мальчиков. И в итоге он решил помочь ей вырасти из своего комплекса идеального брата, рассказывая ей о своей «девушке» и немного преувеличивая вещи.

Сейчас его план выстрелил ему в ногу. Её родители могли читать Тисту, как открытую книгу, и её паника распространялись среди них как лесной пожар в летний день. Элина пыталась приготовить чай для своего гостя, но её руки настолько дрожали, что не могла удержать даже небольшой горшок.

— Не волнуйся, дорогая Элина. Позволь мне позаботиться об этом, — Джирни заставила их присесть, пока готовила горячий напиток. Она ввела туда мощный транквилизатор, который всегда носила с собой в своём пространственном кольце.

«Бедные души. После того, как я скажу им правду, они будут сожалеть о том, что мой визит не о нашем внуке».

После того, как они сделали несколько глотков чая, транквилизатор подействовал, успокаивая их нервы. Только тогда она объяснила существование Балкора, и через что их сын прошел за последние несколько дней. Им потребовалось несколько минут и много глотков успокаивающего чая, чтобы оправиться от шока.

— Почему он ничего нам не сообщил? Мы думали, что он проходит третий тест академии, — Элина вспыхнула слезами. Даже знание того, что её сын был жив и здоров, не могло остановить её страх за его судьбу и чувство боли за его ложь.

Джирни взяла руку Элины в свои ладони, пытаясь утешить её.

— Он сделал это, чтобы защитить вас. Не было ничего, что бы вы могли сделать для него, поверьте мне. Я провела последние три дня в слезах, волнуясь, что никогда не увижу своих маленьких девочек снова. Я переместила его в свой дом, чтобы убедиться, что он получает наилучшее лечение. Дом Эрнас владеет частным массивом Варп-ступеней, это позволяет лучшим целителям королевства достичь усадьбы в течение нескольких секунд. Я не могла оставить человека, который спас жизнь моей дочери, в руках незнакомцев. Лит и Флория встречаются уже более месяца, и после всего того, что уже произошло, мы практически одна семья.

В то время, как тон Джирни был полон сочувствия и её голос почти не справлялся с эмоциями, она внутренне поздравляла себя за свою деятельность. Оценивая настроение в гостиной, она решила — пришло время нанести последний удар.

— Лит ещё не окончательно пришёл в себя, но я уверена, что когда он очнётся, ему понадобится его семья, чтобы восстановиться после ужасного опыта, через который он прошёл. Я уже позаботилась о нашей транспортировке. Вы будете нашими почётными гостями в течение всего времени вашего пребывания у нас.

— Спасибо, большое вам спасибо, — Элина сжала руку Джирни, как будто это был спасательный круг. — Литу так повезло, что у него есть такой друг, как вы. Мы никогда не забудем вашу щедрость, — говорила она сквозь слёзы.

«С одним делом покончено, ещё два — и дело в шляпе», — подумала Джирни.

***

Когда Джирни прибыла домой, солнце почти село. Зима приближалась, и дни становились короче. Даже после употребления транквилизатора семье Лита потребовалось некоторое время, прежде чем они смогли отправиться в путь.

Когда Рена узнала о произошедшем, она настояла на том, чтобы лично их сопроводить.

Джирни была приятно удивлена, обнаружив, что Флория всё ещё была у кровати Лита, промывая его грудь и руки мокрой тканью, чтобы очистить его от пота. Она знала, что Флория вполне способна сделать это магией. Это означало, что даже если Флория этого не осознает, её привязанность к нему была достаточно глубока, чтобы чувствовать потребность в физическом контакте.

Джирни улыбнулась, ещё одна часть головоломки сам встал на место.

«Люблю чувство, когда всё идет по плану», — мысленно радовалась Джирни.

— Флория, дорогая, тебе нужно отдохнуть, — сказала она.

«Эти мешки под твоими глазами и твоя устремлённость наверняка завоюют твою свекровь», — на самом деле подумала она.

— Спасибо, мама. Я думала о том, чтобы вздремнуть, как только здесь закончу, — усталая улыбка Флории показала, что она оценила беспокойство своей матери, которая обычно ворчала по любому поводу. С момента её визита в академию её мать стала такой же заботливой, как Орион.

— Я немедленно прикажу подготовить тёплую ванну и поменять простыни на твоей кровати. Ты заслуживаешь хороший сон, — Флория напряглась, как Джирни и надеялась.

— Спасибо, но я думаю, что пока останусь здесь, — голос Флории потерял ранее продемонстрированную доброту и теперь наполнился упрямой решимостью, тем, что Джирни научилась любить и ненавидеть за все эти годы.

— Это неправильно — спать в одной комнате с молодым человеком, даже если он без сознания.

Джирни изобразила своё неодобрение, прислушиваясь к приближающимся шагам. Согласно её оценке, чтобы воспользоваться преимуществами этих неожиданных обстоятельств, ей нужно было выиграть ещё пару секунд и подёргать Флорию ещё разок или два.

— Ты через многое прошла, но ты не отходила от него почти два дня, — Джирни, казалось, была искренне обеспокоена и даже заставила свои глаза наполниться слезами. — Тебе нужно лучше заботиться о себе. Пусть медицинский персонал заменит тебя на несколько часов, тебе нужно немного отдохнуть. Лит всё ещё будет здесь, когда ты проснёшься.

— Меня не волнует, правильно это или нет! — Флория закричала достаточно громко, чтобы даже капитан Локриас у себя в Люции почти услышал её. — Я не выйду отсюда, пока он не проснётся или пока его семья не прибудет! Я не хочу, чтобы он проснулся в странном месте, окружённый незнакомцами! Я знаю, что это просто суеверия, но если есть один шанс на миллион, что, если забота кого-то близкого, кто будет находиться рядом с ним, может помочь ему выздороветь, то я готова остаться здесь настолько долго, насколько это нужно!

Флории ещё предстояло высказать матери свои мысли про её заботу о ней, но внезапное прибытие Элины остановило её.

— Мой маленький цветочек, я имела в виду, что ты должна по крайней мере спросить одобрение его семьи в первую очередь, — сказала извиняющимся тоном Джирни, как будто это всё было недоразумением.

Когда секундой позже отец и сёстры Лита вошли в комнату, Флория поняла, что её мать играла с ней как на скрипке. Она побледнела, подчёркивая свои налитые кровью глаза и тёмные мешки под ними.

Элина подошла к кровати и ужаснулась от состояния её сына. Его тело выглядело как высохший труп, его волосы стали серыми, а морщины появились на лице и руках. Казалось, он прожил десятилетия с тех пор, как она в последний раз его видела.

Его дыхание было порывистым, но стабильным. После того как Тиста трижды проверила его, обнадёжив остальную часть семьи, что жизнь Лита была вне опасности несмотря на его вид, Элина обернулась к Флории и взяла её руки в свои ладони и начала их целовать, не останавливаясь.

— Большое спасибо за то, что всё это время заботилась о моём сыне. Ты понятия не имеешь, насколько я была напугана, что он останется один в такой момент... Он действительно счастливчик, что нашёл такую замечательную и красивую девушку.

Затем Элина обняла её, и последовала долгая череда объятий, которая завершилась общим объятьем от всей семьи. Флория покраснела как свекла, она была смущена до смерти не только тем, что она сказала перед семьёй Лита, но и потому, что она не могла не сравнивать себя с его сёстрами.

Помимо её роста они превосходили её во всех отношениях. Вид, изгибы и даже их естественные ароматы были на порядок выше. Тиста была той, что сокрушила её самооценку больше всего.

Благодаря уходу Лита за ней с младших лет, Тиста имела безупречную кожу, мягкие изгибы во всех нужных местах и даже была почти такой же высокой, как и Флория.

Флория была тронута их благодарностью и добрыми словами, но внутри неуверенная девочка-подросток продолжала цепляться к словам профессора Манохара о том, что она «плоская как доска».

Пробуждение

Королевство Грифонов, подземелье Тайрис.

— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя было время, чтобы пойти и проверить аномалии на этот раз, —Лигейн горел любопытством.

— Да, — кивнула Тайрис, не отводя глаз от записей архивов последних десяти лет. Она расследовала тех, кто имел доступ к останкам Безумия Артана, надеясь найти подсказку о злодее, стоящем за угрозой мерзостей. — Ничего особенного. Это был мужской гибрид человека и мерзости, такой же, какой мы впервые и почувствовали. Единственная странная вещь в том, что он прошёл бедствия, похожие на наши. Второй тест был на самоконтроль, как для эволюционирующих зверей.

— Что случилось потом? — Лигейн стремился услышать всю историю.

— Я не знаю, — пожала она плечами. — Я ушла, пока он был в середине сложной попытки самоубийства. Он решил обменять свою жизнь, чтобы спасти кого-то от смерти. У меня нет времени, чтобы тратить его впустую на незначительные вещи. Потерпел он неудачу, или ему всё-таки удалось спасти друга — в любом случае он мёртв.

— Что? — подпрыгнул от удивления Лигейн, комбинированное воздействие всех его четырёх когтей на землю послало небольшой тремор через замок Империи Горгон. Его жители запаниковали, поскольку плавающие замки не должны были подвергаться воздействию землетрясений. — Тайрис, старый друг, услышав твои слова, впервые в моей длительной жизни, я почти соблазнился мыслью управлять страной. Похоже, среди гражданских войн, людей, богов смерти и внутренней борьбы между дворянами и короной твоя жизнь может быть действительно захватывающей. И всё же, почему ты не уничтожила эту новую форму жизни, которая претерпела уже два бедствия за такой короткий период? Что если он выжил? Что если он не будущий Хранитель, а нечто совершенно другое? Очень немногим существам удаётся пройти второе бедствие. Сдержать свои желания самостоятельно — одна из самых сложных вещей. Возможно, мы столкнулись с существом, которое сможет стать на сторону мерзости и пошатнуть баланс, который мы имеем до сих пор. Если аномалия всё ещё жива, мы должны наблюдать за всеми следующими её бедствиями, чтобы понять, что на самом деле происходит. Человеческий Хранитель уже будет достаточно шокирующей новостью, не говоря уже о гибриде!

Тайрис замерла на секунду. Помимо его глупых шуток, слова Лигейна всегда несли большое значение.

— Может быть, ты и прав, — ответила она, пытаясь скрыть своё замешательство. — Я, кажется, помню, что он носил униформу академии Белого Грифона. Я пошлю кого-то, чтобы следить за ним, так что, если твои страхи сбудутся, мы сможем избавиться от него, прежде чем он станет слишком опасным.

***

В течение следующих дней жизнь была беспокойна для большинства верхних эшелонов Королевства Грифонов. Бесчисленные разведчики были отправлены в Кровавую пустыню, чтобы найти местонахождение Балкора. Его смерть была самым безопасным способом предотвращения следующей атаки.

Алхимики Ассоциации магов встретились с трудностями, изучая токсины, извлечённые из нежити. С каждым годом бог смерти делал их более сложными, и с каждым разом они требовали более продвинутые методы в их очистке. Если они отставали в их изучении, их антидоты становились бесполезными.

На этот раз целители собрали большое количество образцов тканей от захваченной нежити. Это позволило им обнаружить фрагменты мерзости, смешанные с плотью, что вызвало шум в области исследований. До этого момента мерзости просто считались ещё одним видом монстров, веткой эволюции магических зверей.

Однако благодаря усилиям Балкора в их стабилизации и десятилетнего опыта королевских целителей в сохранении образцов, человеческим учёным удалось получить более глубокое понимание природы мерзости.

Исследование мерзости стало главным приоритетом. Это помогло бы стражам в создании новых оборонительных массивов, способных ослабить, если не убить, трэллов Балкора.

Остальные четыре из шести великих академий отчаянно нуждались в персонале. Из-за раненых, мёртвых, и тех, кто подал в отставку, чтобы найти менее опасную работу, такую как охотиться на драконов или разминировать взрывоопасные массивы, осталось много учебных классов без присмотра.

Тень Балкора снизила престиж работы профессором в академии — теперь эта работа больше походила на смертный приговор.

Среди директоров, Линьос снова получил короткую соломинку. Он не только должен был найти заслуживающих доверия магов, но также его постоянно донимали директора других академий.

Они больше не видели его как сопливого и высокомерного выскочку, который стал самым молодым главным директором только потому, что он был новым питомцем королевы. Они наконец признали его ценность и блеск его разума. Они были готовы отложить свою гордость наряду со старыми обычаями, часто обращаясь к Линьосу за советом о том, кого нанимать и как изменить свои академии к лучшему.

Он был действительно польщён всем этим вниманием, но он был вынужден проводить половину своего времени, заботясь о других академиях вместо его собственной. И все же Линьос мог только улыбнуться и смириться с этим, он знал, что это была возможность всей его жизни. Если ему удастся получить их доверие и сотрудничество, то система академий, наконец, может быть, изменилась бы навсегда. После того, как Совет директоров принял решение, дворяне могут только соблюдать его.

Это решило бы один из самых насущных вопросов, который в течение многих лет был чумой королевства. Сглаживание деталей, чтобы привлечь на свою сторону достаточно старых благородных семей и предотвратить другие случаи саботажа может занять десятилетия, но это будет хорошим началом.

***

Дом Эрнасов, через пять дней после нападения.

Состояние Лита улучшалось с каждым днём. Лихорадка исчезла и благодаря постоянному уходу, который он получил от семьи и Солус, его сморщенное тело медленно возвращалось в нормальное состояние. И всё же, он всё ещё выглядел как старик и не было никаких признаков того, что он скоро проснётся. Джирни оказалась удивительным хозяином, предоставив семье Лита лучшие комнаты и всё необходимое.

Флория проводила много времени с Реной и Тистой, они либо помогали ей заботиться о Лите, либо заставляли её брать перерыв, чтобы она могла отдохнуть, а Элина и Фрия сменяли их в уходе за Литом.

Когда Лит пришёл в себя во второй половине дня, он уже знал о своём провале. Последнее из того, что он помнил до потери сознания — всё ещё треснутое ядро Защитника. Даже сжигание своей собственной жизненной силы не было достаточным для исправления такого обширного ущерба, не с его собственным ядром, уже работающем на парах и его телом на грани краха. Но всё же он должен был спросить.

[Солус, Защитник...]

[Да, его нет, — ответила она, тщательно избегая лжи. — Сожалею о твоей потере].

Она плакала, вспоминая прощальные слова Защитника. Она должна была найти способ передать их Литу.

«Так и знал. Независимо от того, насколько тяжело я работаю, независимо от того, насколько я пытаюсь, я всегда терплю неудачу, когда это действительно важно», — слёзы побежали вдоль его щеки, они были первыми признаками жизни в течение более чем пяти дней.

— Лит, ты очнулся? — обычно он бы удивился, услышав голос Флории, но теперь он был слишком усталым, чтобы это заметить. Его разум продолжал воспроизводить последние моменты жизни Защитника. Горе снова поразило его, заставляя чувствовать, как сердце сжимается в тисках.

— Да, — Лит не смог узнать свой собственный голос. Он был хрипл и слаб, как шёпот. Он попытался встать, но его руки были слишком слабы для этой задачи. Попытка почти заставила его потерять сознание от перенапряжения.

Лит глубоко вздохнул, но даже это было слишком для его текущего состояния. Он почувствовал, как его лёгкие вспыхнули болью, и он неконтролируемо закашлял. Он услышал чьи-то бегущие шаги и почувствовал, что кто-то помогает улечься поудобней.

Лит узнал аромат Тисты, как только она приблизилась.

— Не перенапрягай себя, братишка. Твоё состояние становится всё лучше, но тебе нужно отдохнуть. Папа скоро будет здесь.

Лит был слишком грустным, чтобы спросить, почему Флория находилась в их доме или что с ним произошло. Единственное, о чём он мог думать, это о том, чтобы найти способ остановить боль. С момента своего возрождения он заботился о том, чтобы держать всех и всё под своим контролем.

Он знал, что не сможет выдержать то, что произошло с Карлом, снова. Его неутолимая жажда власти была способом сбежать от безумия своего цикла смерти и возрождения. Со временем любовь, которую он ощущал к своей семье, превратилась в способ создать небольшую экосистему, где он был богом, и все, о ком он заботился, были обязаны быть в безопасности.

Во-первых, он позаботился о голоде, затем он вылечил Тисту и избавился от всех угроз в этом новом мире, которые могли навредить его семье. Магические звери, преступники в розыске, мерзости, он позаботился о них всех навсегда.

С каждым успехом Лит становился более уверенным в своем плане, пока он не смог успокоить себя, что пока он следует этому шаблону, всё будет хорошо.

Смерть Защитника раздавила эту иллюзию, разрушая убеждения, которые были основой его существования до этого момента. Он продолжал оплакивать не только Защитника, но и себя.

«Если кто-то настолько сильный, как Руман, так легко умер, нет никакого способа сохранить свою семью в безопасности. Они все так слабы. Это всего лишь вопрос времени, прежде чем я потеряю их всех. Мне суждено потерпеть неудачу? Независимо от того, что я делаю, я могу только отсрочить неизбежное».

Рааз приблизился его кровати, и обнял его, чтобы успокоить.

— Сильно болит? Может, дать тебе немного обезболивающих? Пожалуйста, поговори со мной. Скажи мне, что не так.

Он сдерживал свои слёзы. Рааз никогда не видел Лита настолько слабым, как физически, так и умственно. Он боялся, что его состояние может быть ещё серьёзнее, чем казалось, но он не знал, что делать. Это был первый раз, когда его сын нуждался в помощи, но Рааз чувствовал себя совершенно бесполезным. Единственное, что он мог сделать, это оставаться сильным перед ним. Он не хотел добавлять себя в список беспокойств Лита.

— Это не мое тело болит, папа. А потеря. Мой единственный настоящий друг умер сегодня.

Флория почувствовала себя нехорошо от этих слов, но она молчала. Отношения Лита со сколлом казались глубокими, и он был явно растерян, полагая, что это всё ещё второй день атаки.

До того, как его мозг мог понять, что он сделал, Лит, рассказал им всё. Рассказывая Раазу о том, как он и Защитник сражались, когда ему было ещё четыре, как они стали друзьями, когда ему было восемь после того, как он убил Герду, и как с этого момента они проводили всё больше и больше времени вместе.

Он рассказал ему о том, как Защитник научил его быть лучшим охотником, обо всех существах, с которыми они вместе сражались, чтобы сохранить лес Траун и свои семьи в безопасности, пока Лит не присоединился к академии.

Даже если ему удалось оставить Солус и пробуждённых вне своей истории, каждое воспоминание, которым он делился, ухудшало боль. Лит обдумывал все моменты, связанные с Защитником.

— Когда мы встретились, я просто подумал о том, что он окажется тёплой шкурой на зиму. После того, как он пытался подружиться со мной, я использовал его, учитывая его, только как средство для достижения цели. Я эксплуатировал его доброту, чтобы принести еду на наш стол и держать нашу семью в безопасности. Когда я понял, что он был гораздо больше, чем инструмент, я никогда не говорил ему, насколько он был дорог мне. Как дорог тот, с кем можно поделиться своим бременем, тот, с кем я мог бы поговорить обо всех вещах, которые я должен был держать в секрете от тебя и мамы, чтобы вы не волновались. Теперь слишком поздно. Я потерпел неудачу в тот единственный раз, когда он нуждался во мне, и теперь он мёртв. Это всё моя вина. Он бы не покинул лес, если бы я не рассказал ему об академии. Он бы не умер, если б я не был слишком слаб, чтобы спасти его. Он никогда не узнает ни о том, как я раскаиваюсь за все те плохие вещи, которые я думал о нём и ни о том, что встреча с ним изменила мою жизнь. Всё это произошло из-за моей слабости и трусости. Я должен был быть тем, кто умер.

Лит был неспособен принять, что некоторые вещи были неизбежны, эта жизнь не была игрой, где он мог всех спасти, загружая сохранение как в игре до тех пор, пока он не получил бы удовлетворительный результат. Ему нужно было кого-то винить и его первым выбором был он сам.

Все в комнате были шокированы до костей. События, которые Лит считал приятными воспоминаниями, стали худшим кошмаром его родителей. Он откровенно признался, как он снова и снова ставил свою жизнь на кон, раскрывая, что благополучие его семьи было построено на куче лжи и костей.

Горькая правда

Рааз злился на своего сына за то, что он скрывал свою вторую жизнь за пределами своей семьи, делая вещи, которые ни один ребёнок никогда не должен даже пытаться делать. Что больше всего разозлило его, было не теми историями, которыми Лит покрывал правду — Рааз уже принял это — но его сын говорил о борьбе со смертью, как будто это было совершенно нормально.

Время от времени он делал глубокие вдохи, чтобы контролировать себя. Его сын должен был отпустить боль, которая пожирала его изнутри. Рааз всегда смог бы отругать его позже. Увы, Тиста не была такой же сильной, как её отец. Она начала плакать вместе с Литом, и ей понадобилась помощь Флории, чтобы стоять на ногах...

— Почему ты делал все эти вещи? — пробормотала она. — Я бы лучше голодала, чем позволила бы тебе так рисковать своей жизнью. Несколько приёмов пищи и несколько дополнительных монет никогда не будут стоить твоей жизни. Что если бы что-то случилось с тобой?

Тиста высказалась только из обеспокоенности, откровение было слишком шокирующим, чтобы она могла спокойно принять его. Тем не менее в ушах Лита её слова звучали неблагодарными, как будто она наплевала на все жертвы, на которые он пошёл, и на помощь Защитника.

— Почему, спрашиваешь? — он уже привык к кашлю и говорил тихим голосом, слегка шипел, но кашель уже не прерывал его речь. Он не мог прерваться теперь, когда он нашёл кого-то другого, чтобы винить. — Ты уже забыла о холоде? О том, насколько ты была больна и насколько прохудился наш дом зимой? Мы все были так голодны, что Орпал и Трион крали яйца из курятника и молоко из хлева. Рена брала только из кладовой, только чтобы не упасть в обморок от голода. Наши родители знали об этом, и они могли только притворяться, что всё было в порядке, но это не так! Почему, как ты думаешь, Орпал всегда задирал нас! Кто-то должен был что-то сделать, и так случилось, что это был я! Если бы не Защитник, всех нас здесь бы не было. Как вы смеете меня укорять в том, что было, теперь, когда вы здоровы и хорошо питаетесь? Вы должны поблагодарить меня и оплакивать его! Перестань быть ребёнком и вырасти, чёрт побери! Всё в жизни имеет свою цену. Единственная причина, по которой вы можете позволить себе быть такими наивными и беззаботными, это потому что другие всегда платили по вашим счетам. Даже если бы я тогда погиб, то осталось бы больше еды для всех вас. Это была беспроигрышная ситуация.

Лит так разозлился, что ему удалось встать и открыть глаза, уставившись на Тисту с ненавистью. Флории пришлось крепко удерживать её, чтобы она успокоилась. Тиста никогда не видела, чтобы Лит злился на неё, и она никогда не была свидетелем такого зверского взгляда, который он обычно использовал на других.

Она всегда была принцессой её брата. То, как он говорил, и действовал по отношению к ней сейчас, разрывало сердце Тисты в клочья.

Рааз осторожно щёлкнул по его лбу, чтобы Лит едва заметил удар.

— Считай, что ты получил пощечину, молодой человек, — сказал он грустным, но твёрдым тоном. — Извини за всё, через что тебе пришлось пройти. Я, должно быть, был ужасным отцом, раз ты почувствовал необходимость пожертвовать своим детством, чтобы дать нам лучшую жизнь. Я никогда не смогу простить себя за это. Это обязанность отца заботиться о своих детях, а не наоборот.

Он вытер тихую слезу со своей щеки, снова ткнув лоб Лита.

— Однако то, что ты только что сказал своей сестре, было просто жестоко. Боги знают, выжила бы она без той заботы, которую ты ей дал, или нет. Нет никого в семье, кто когда-либо недооценивал твои усилия, особенно Тиста. Ты всегда был её героем. Она пыталась сказать, что ты не можешь просить нас принять тот факт, что ты вот так рисковал своей жизнью. Да, наша жизнь была суровая, но, по крайней мере, мы были друг у друга. Тебе не надо было заходить так далеко, оно того не стоило.

— У меня не было другого выбора, — упрекнул Лит. — Кто-то должен был что-то сделать.

— Нет, у тебя был выбор.

Ещё один щелчок в лоб.

— Ты мог бы просто следовать за твоими братьями и сёстрами, помогая с фермой. Это был наш долг, как родителей, найти решение, а не твой. Ты решил играть в бога вместо этого. Я не знаю, сделал ли ты это, потому что ты невероятно умный или высокомерный, но лгать своей семье, рискуя таким образом, было неверным решением. Даже если ты сделал это по правильным причинам, это ничего не меняет. Боги, я такой глупый.

Рааз ущипнул свой собственный нос, и закрыл глаза, чтобы сдержать вину, которая опустошала его сердце.

— Когда мы увидели огромную шкуру бика в графском особняке, мы поняли, что ты скрывал много вещей от нас. Мы решили закрыть на это глаза, потому что мы так гордились твоими достижениями, и мы боялись, что наше вмешательство может разрушить твоё будущее. Если ты хочешь обвинить кого-то — вини меня.

Это было его решение пойти на охоту, так же, как и решение о защите его семьи самостоятельно. Он знал риски и решил проигнорировать их. До смерти Защитника сила его магии заставляла Лита чувствовать себя всесильным. Некого было винить, кроме себя. Лит неожиданно почувствовал себя ребёнком, который закатил истерику. Его ярость исчезла, а с ней и силы, которые у него оставались. Его голова рухнула на подушку с закрытыми глазами.

— Вы правы, извините, — это было единственное, что ему удалось сказать.

Рааз быстро восстановился, и снова ткнул его в лоб.

— И не смей обвинять себя, молодой человек.

Рааз держал его за руку, позволив Литу впервые осознать, как она иссохла после того, что он пережил.

— Это не твоя вина, что Защитник умер. Из того, что ты рассказал, он был смелым и умным зверем. Он не был твоей игрушкой или марионеткой. Никто не заставлял его ничего делать. Он знал, что это рискованно, но он решил помочь вашей академии в любом случае, потому что он заботился о тебе. Он пожертвовал собой, чтобы позволить тебе и всем другим детям выжить. Если есть кто-то, кто ноет здесь без причины, так это ты. Лит, у тебя есть право плакать и оплакивать, но не пытайся нанести боль тем, кто рядом с тобой, просто чтобы отмахнуться от своего отчаяния.

Лит ощущал глубокий стыд за свой всплеск эмоций. Вымещение этого всего на Тисте и разоблачение его общего прошлого с Защитником было детским поступком. Тем не менее, он почувствовал себя лучше после этого. Теперь он был не единственным, кто знал о нежной душе и доблести Защитника.

***

Последние несколько дней помогли Квилле разобраться в своих чувствах. В отличие от Флории, она оказалась слишком напуганной, чтобы проводить много времени вместе с семьёй Лита. Его мать и сёстры были настолько прекрасны, что даже мысль о том, чтобы сравнивать себя с ними, заставила её желание исчезнуть.

В то время как её сердце было охвачено страхом за состояние Лита, Квилла не могла видеть его в таком плохом состоянии. После того, как он проснулся, всё стало ещё хуже. Не только его тело было больным, но и душа тоже.

Квилла никогда раньше не видела Лита плачущим. До этого момента она считала его непоколебимым, всегда уверенным, способным идти против каких-либо шансов и выходить победителем. Теперь он стал тенью самого себя, ожидая своей собственной смерти.

Она чувствовала себя злой и поверхностной, размышляя о подобных вещах, но она не могла перестать. Квилла поняла, что из-за её нерешительности их отношения никогда не стали бы чем-то более, чем простой дружбой. У Лита никогда не было никаких оснований впускать её в свою личную жизнь, а она всегда слишком боялась отказа и не пыталась сблизиться с ним. После того, как Флория сама попросила его о свидании, они отдалились ещё больше. Квилла знала, что её чувства к нему увядали с каждым днём.

В некотором смысле она чувствовала облегчение. Теперь она и Флория были сёстрами, было бы ужасно заставлять свою семью выбирать сторону из-за того, что, как она теперь поняла, всегда было щенячьей любовью.

У Юриала тоже было не всё просто. Вернувшись домой, он надеялся, что радость его выживания была бы достаточной, чтобы убедить отца изменить планы на будущее.

— Пожалуйста, папа. Давай отменим брак с Либеей. Она действительно красивая молодая женщина, но, кроме этого, у нас нет ничего общего. Она презирает простолюдинов, у неё нет интереса к магии, а заботится она больше всего о том, чтобы выглядеть красиво, а о процветании наших земель она совсем не думает. Я не могу провести остаток своей жизни с таким поверхностным человеком.

Велан Дейрус вздохнул, он слишком хорошо понимал ситуацию своего сына. Это было то же самое, с чем он столкнулся почти двадцать пять лет назад.

— Юриал, я знаю, что ты через многое прошел, ты чувствуешь необходимость изменить свою жизнь, но мне нужно, чтобы ты спустился с небес и принял реальность. Этот брак был организован более десяти лет назад. Ты дал своё одобрение и возобновил свою клятву перед отъездом. Отменить соглашение означало бы, что престиж нашей семьи пострадает. Кто доверяет кому-то, кто не держит своё слово в таких важных вопросах? Не говоря уже о том, что это отложит наши планы на расширение по меньшей мере на поколение. Магия не позволяет нам делать чудеса, нам всё ещё нужны люди и средства для улучшения наших земель. Ваш брак откроет нам путь в старой системе, что сделает всё быстрее и проще. Почему, ты думаешь, я женился на твоей матери?

Теперь была очередь Юриала вздыхать. Было мало любви между его родителями, если она вообще была. С того момента, как он показал свой магический потенциал, его мать исчезла из его жизни. Она не играла роли в воспитании Юриала, Велан был единственным родителем, которого он когда-либо имел.

Учитывая, что он должен был делить со своим отцом магические исследования Велана и его обязанности великого герцога, это было не слишком. Это было одной из причин, по которым он так сильно боролся, чтобы стать наследником. Он отчаянно желал, чтобы Велан признал его способности и полюбил как сына.

Его мать по крайней мере способна управлять финансами семьи, но единственная причина, по которой она интересовалась магией, заключалась в том, чтобы хвастаться навыками и достижениями своего мужа перед другими благородными семьями.

— Это больно слышать от собственного отца, но запомни, что, как только ты дашь семье наследника, ты сможешь иметь любую женщину или любого мужчину. Просто будь осторожен в этом и не попадись. Обнаружение или рождение бастарда принесёт позор в наш дом.

Юриал кивнул. Несмотря на его молодой возраст, у него уже было несколько любовниц, но реальность была жестокой госпожой. Единственное, что он мог сделать, чтобы бороться с ощущением отчаяния, сотрясающее его сердце, это сделать глоток транквилизатора.

Убив человека во время второго экзамена, Юриал использовал несколько видов зелий, чтобы держать свой разум в норме, и почти пристрастился к ним. Им было потрачено много времени и усилий, чтобы постепенно перестать принимать лекарства, но после того, как он почти дважды умер во время нападений бога смерти, он не смог избежать рецидива.

Ему ещё предстояло найти в себе мужество, чтобы лично проверить состояние Лита. Юриал чувствовал себя ответственным за то, что с ним произошло, и не знал, как столкнуться с семьёй своего друга.

Дом Дейрусов сделал всё возможное, чтобы помочь своему спасителю восстановиться, но когда даже Манохар опустил руки, говоря, что они могут только ждать, им ничего другого и не оставалось.

Также, потому что в настоящее время Лит жил в доме Эрнас, Юриал мог только поговорить с девушками через коммуникационный амулет. Это оставило его безо всякой возможности обратиться за помощью. Он был в ловушке в его собственном доме, окружённый слугами, но без единственного друга.

«Боги, почему вы делаете это со мной? Я провёл всю свою жизнь, готовясь стать правителем этих земель. Я усердно работал каждый день, чтобы моя мечта сбылась, только для того, чтобы потом это превратилось в мой худший кошмар. У меня есть только два варианта: я могу принять свою судьбу, жертвуя своим счастьем, чтобы построить лучшее будущее для моей семьи, моих поданных и королевства, или я могу оставить годы планирования и учёбы и стать бродячим магом. Что бы я ни решил, та жизнь, которую я знаю, будет закончена. Хотел бы я родиться простолюдином. Может быть, я бы не смог поступить в академию, но, по крайней мере, моя судьба была бы в моих руках. Слишком много жизней на кону, у отца нет времени, чтобы найти нового наследника. Если я уйду сейчас, дом Дейрусов, вероятно, исчезнет в тот момент, когда мой отец умрёт».

Проклиная свою судьбу, Юриал сделал несколько глотков зелья, пока опьяняющее чувство расслабленности не стёрло все его заботы.

Видения смерти

После того, как речь Рааза помогла Литу понять, насколько он был зациклен на самом себе, усталость одолела его, заставляя снова заснуть.

Когда он проснулся, только его мать стояла рядом с ним.

— Мама, что со мной случилось? Можно мне зеркало? — спросил Лит.

— Это то, что ты должен сам нам рассказать, сынок, — Элина была рада видеть, что он проснулся так рано. Лихорадка наконец прошла. — Твои профессора говорят, что с тобой всё было в порядке, когда они оставили тебя с умирающим Защитником, но когда они нашли тебя, ты уже был в ужасном состоянии. Ты очень быстро восстановился за последние пять дней, но я бы не смотрелась в зеркало, если я бы была на твоём месте.

— Пожалуйста, я хочу увидеть цену своей глупости своими глазами, — Лит сжал её руку.

Когда Элина вызвала пред ним водное зеркало, Лит даже не вздрогнул.

Несмотря на все зелья и процедуры, что он получил, его вес всё ещё не восстановился. У него не было больше лысых мест, его волосы снова начали отрастать, но всё ещё были серыми. Только его глаза были без изменений, холодные и безразличные.

[Солус, могу ли я использовать Бодрость?]

[Я не знаю, — ответила она. — Твоё ядро в порядке, но твоё тело беспокоит меня. После того, как ты спалил столько своей жизненной силы, большая часть твоих здоровых тканей всё ещё восстанавливается. В тебе остались в основном примеси. Я боюсь, что восстановившись так быстро, ты можешь вызвать прорыв].

Лит с ней согласился. Исцеление за ночь уже было бы невозможно объяснить, а избавление от такого количества примесей перед свидетелями тем более.

— Думаю, я наконец-то стал таким же уродливым снаружи, как и внутри, — жестоко рассмеялся он над собой.

— Ты не против рассказать мне, что случилось? — поменяла тему Элина. В прошлом она испытала боль от потери и знает, как тяжело это может быть для того, кто так молод.

«Со смертью лучшего друга и его нынешним состоянием, невозможно понять, что он должен чувствовать. Для него лучше поделиться своим бременем. Это должно помочь Литу выздороветь», — думала она.

На этот раз Лит был честен с ней и рассказал, как он попытался спасти Защитника, отдав всё, что он имел и даже больше.

— Нет необходимости ругать меня. Теперь я знаю, что мой поступок был глупым и бесполезным, как я сам.

— Нет, ты снова ошибаешься!

Элина легла на кровать рядом с ним, крепко обнимая его.

— Глупо? Да. Безрассудно? Конечно, но это было не бесполезно. Ты сделал это из любви, потому что ты заботился о нём. Я бы сделала то же самое для любого из моих детей, если бы у меня была возможность. Ни один родитель не должен пережить своих детей, эта боль слишком велика, чтобы её вынести.

Он чувствовал себя старым и уставшим. Слишком усталым, чтобы продолжать бороться в уже проигранной битве. Он думал о том, чтобы покинуть академию. Нахождение там каждый день напоминало бы ему о Защитнике, а также он не знал, как Линьос накажет его за поведение.

Он также думал о том, чтобы отказаться от своей семьи навсегда. Это значит, что не будет больше оков, не будет связей, не будет слабости. Он уже стал достаточно высоким, чтобы походить за взрослого, и с его талантом в магии деньги не будут проблемой.

Солус глубоко опасалась его психического состояния. Она могла почувствовать движение его разума взад и вперёд от отчаяния к гневу, спокойствие Лита было только внешним. Она провела последние дни, размышляя о том, что делать.

Если сказать ему правду, это поднимет его дух, но как насчёт долгосрочной перспективы? Что если бы один из его родственников внезапно умер, и они были бы за гранью спасения? Несмотря на всю свою мощь, несмотря на его силу, которая росла с каждым днём, Лит был далеко не непобедим.

Солус заметила сразу после того, как он был госпитализирован, что его тело во время восстановления перестраивалось, чтобы стать ещё сильнее, чем раньше, проблема была в его разуме. Он был разрушен ещё раз, теперь ещё один глубокий шрам был выгравирован в его душе, но это также представляло собой причину, чтобы измениться.

Солус не хотела, чтобы он забыл о прошлом или чтобы он стал святым или героем. Она просто хотела, чтобы он жил своей жизнью, не позволяя смерти Карла влиять на каждый важный выбор, который он делал.

«Ему нужно узнать, что любить кого-то значит знать, когда отпустить их. Я уже не знаю, какие чувства я к нему испытываю. Это может быть любовь или желание маленькой девочки, которая хочет, чтобы её отец всё своё время уделял ей. Я ничего не знаю о человеческих отношениях, кроме тех, которым он научил меня. Может быть, я просто напугана от идеи, что мы можем отдалиться, как только у него появится настоящая девушка, а не возлюбленная из средней школы. Даже если это любовь, и даже если бы она была взаимна, мне нечего ему предложить. Я могла бы плакать и умолять его не быть с Флорией, но это было бы просто жестоко и эгоистично. Она может дать ему всё, что я не могу. Плечо, чтобы плакать, тепло настоящего объятия, может быть, какую-то любовь. Мне всё равно, что он выберет, пока он не станет наказывать себя из страха перед дальнейшими страданиями», — подумала она.

«Жизнь, конечно, имеет искривлённое чувство иронии. Это лишь благодаря Балкору моя семья настолько сильно защищена, но также из-за него Защитник умер. Я должен запомнить, чтобы поблагодарить его, прежде чем убить всех и всё, чем он дорожит, прямо перед его глазами», — подумал Лит.

С этого дня Лит мог наконец начать есть настоящую еду вместо того, чтобы быть вынужденным пить зелья, пока он спал. Потребовалось менее двух дней, чтобы он снова начал ходить, даже если ему и была нужна помощь, чтобы сделать это.

Лит хотел заиметь трость, но всегда был кто-то, кто предлагал ему руку, не оставляя его в одиночестве ни на секунду.

Даже если его тело быстро восстанавливалось, его психологическая травма становилась только хуже. С тех пор как он восстановил своё сознание, его глаза продолжали действовать странно. Если он смотрел на кого-то достаточно долго, Лит начинал видеть странные вещи.

В первый раз это произошло с Флорией, так как она была тем, кто проводил с ним больше всего времени. Она рассказывала ему о том, что произошло с академией и Королевством Грифонов, пока он был без сознания, когда увидел невидимую руку, которая перерезала её горло. Кровь пролилась повсюду, оставляя Лита неспособным двигаться от шока. В тот момент он моргнул, и с Флорией снова всё было в порядке, как будто ничего и не произошло. Затем он увидел её стареющей на десятилетия с каждой прошедшей секундой. Флория превратилась в красивую женщину, затем во взрослую леди, а потом в старуху с доброй улыбкой. Лит почувствовал, что он жил в кошмаре, но стало ещё хуже, когда она превратилась в труп, её старое тело начало гнить, пока жуки и личинки пировали на её плоти и не остался только скелет. Слёзы заструились по его лицу.

— Что не так? Что-то болит? Может, что-то не так с твоим телом? — спросила Флория.

[Солус, что, чёрт возьми, происходит?]

Он был слишком шокирован, чтобы ответить на обеспокоенные вопросы Флории. Ему нужно было знать — то, что он увидел, было реальным или всё это было просто безумием, которое просачивалось в его разум?

[Ничего не случилось], — ответила она, не понимая причину вопроса.

После проверки его воспоминаний, Солус не имела никакого представления о том, что он видел. Они оба проверили его тело и мозг, но помимо последствий его попытки спасти Румана, не было ничего нового.

Затем Лит наблюдал за сердцем Флории, пронзаемым мечом, за её головой, отрубаемой топором. Он был вынужден смотреть на её разные смерти снова и снова, и он ничего не мог сделать.

Это произошло и со всеми остальными, будь то члены его семьи, жители поместья Эрнас или их персонал. Скоро Лит больше не мог это выдерживать и держал свои глаза закрытыми большую часть времени, притворяясь, что он устал.

[Мой разум играет со мной или это какая-то новая сила, которую я приобрёл? Видя смерть людей, близких мне, без каких-либо указаний о том, как остановить это, кажется, больше похоже на проклятие, чем на силу. Солус, скажи мне правду. Я схожу с ума?]

Солус не решалась ответить — она знала, насколько хрупкой была его психика.

[Я думаю, что твой разум ускользает. Я не знаю, всё ли это в твоей голове, или это как-то связано с твоим текущим состоянием, но я верю, что ты пытаешь себя. В очень извращённом и жестоком виде ты пытаешься свыкнуться с мыслью, что рано или поздно все умирают. Как будто твоё подсознание показывает тебе, что некоторые вещи неизбежны, и ты ничего не можешь с этим поделать].

Слова Солус имели смысл. Лит всё ещё разрывался между нахождением способа спрятать всех, кого он любит, вдали от мира, чтобы помешать им пострадать, или просто разорвать все свои связи со своей нынешней жизнью. Если бы он был один, то ему нечего было бы терять.

Тем не менее, мысль о том, чтобы провести оставшуюся часть своей жизни в одиночестве, сделала смерть более привлекательной. Сила и бессмертие не имели никакого смысла для него, они просто были средством достижения цели. Цель Лита всегда была в том, чтобы найти место, где он смог бы быть самим собой и жить счастливой, спокойной жизнью.

Ему было всего двенадцать, тем не менее он уже испытал больше битв насмерть, чем большинство профессиональных солдат Земли. Лит не хотел снова отказаться от жизни, но он больше не знал, за что сражается.

***

После того, как она вернулась домой, Фрия отдала всю себя практике с мечом. У неё было слишком много мыслей, блуждающих в её голове, чтобы практиковать магию. Она решила сдержать своё обещание и использовать это неожиданное свободное время, чтобы лучше узнать Ориона.

Орион был в восторге. Это был первый раз, когда его приёмная дочь попросила его помощи. Он знал, что это был всего лишь вопрос времени, прежде чем Квилла тоже присоединится к ним. Эти двое были неразлучны.

Они посвятили первый день прохождению основ. Только когда Орион понял, каким был их уровень навыков, он решил, какой стиль больше подходил для Фрии. За годы своей военной карьеры он стал опытным в обращении с многими видами оружия.

Со второго дня Квилла присоединилась к тренировке, как и предсказывал Орион. У него было несколько своих подчинённых, приезжающих в его дом, чтобы использовать их в качестве спарринг-партнёров для Фрии, пока он преподавал самооборону Квилле.

— Я знаю, что тебе не нравится бороться, кроха, — он гладил её по голове каждый раз, когда она выучивала новый приём, — но никто не знает, когда это может тебе пригодиться.

Что касается Фрии, её основы были твёрдыми. В конце концов, она училась у хорошего мастера. То, чего ей не хватало, было практическим опытом. Орион выставил противников разных полов и телосложений против неё, чтобы помочь ей научиться адаптировать свой стиль в соответствии с ситуацией.

Борьба с кем-то меньшим или большим, чем Фрия, требовало корректировок, которые ей нужно было выполнить в доли секунды, иначе квалифицированный противник может воспользоваться такой возможностью, чтобы поставить её в невыгодное положение прямо с самого начала.

Когда Орион исправлял ошибки Фрии во время последовательности или позиции, она лишь отвечала «Спасибо, папа» с улыбкой, которая почти заставила его прослезиться. До этого момента она называла его только по имени.

Орион был счастлив, что Фрия начала принимать свою новую семью. Было только два проблемных момента в проведении столько времени со своими двумя новыми дочерями.

Во-первых, Флория не хотела присоединяться к ним, тратя всё своё время, заботясь о Лите. Орион вспоминал старые добрые времена, когда его маленький цветочек держала в своих глазах только образ отца и игнорировала всех высокомерных сорванцов, которых Джирни подсылала к ней. Тогда они были как единомышленники, думали только о магии и мечах. Конечно, он должен был ежедневно выносить нытьё Джирни каждый раз, когда она терпела неудачу, но сохранность его ребёнка того стоила. Теперь он и его жена поменялись местами. Джирни сейчас злорадствовала целыми днями, а он мог только подготовиться к худшему.

Во-вторых, слишком много его подчинённых смотрели на Фрию похотливыми глазами. Орион должен был признать, что она была почти такой же красивой, как Флория. Его отцовские глаза по-прежнему отказывались принять это, но в то время как Флория была действительно милой девушкой, Фрия была настоящей красавицей.

Крошечные капельки пота во время упражнений заставляли силуэт Фрии сверкать в солнечном свете. Её длинные чёрные волосы обрамляли её лицо, подчёркивая её светлую кожу и ореховый цвет глаз. В сочетании с изяществом и элегантностью её движений, её вид по-настоящему радовал глаз.

В большинстве случаев было достаточно Ориону прочистить горло, чтобы напомнить тем идиотам о его присутствии. Иногда он был вынужден занять место Фрии, чтобы показать ей то, что она делала не так, и надрать им задницу. Конечно, он делал это только для образовательных целей. Фрие нужно было выучить свои приёмы, а другие должны были знать своё место.

Двигаясь дальше I

После окончания тренировки Фрия, Квилла и Орион провели ещё немного времени вместе в парке неподалёку. У дома Эрнас было две тренировочные площадки. Одна — в помещении, чтобы тренироваться в плохую погоду или проводить боевые симуляции в различных сценариях. Стены и потолок были зачарованы, что позволяло им менять форму, воссоздавая пещеры, узкие коридоры или небольшие комнаты. Другой зал находился за домом. Это была большая поляна, на которой не было ни растительности, ни мебели, кроме манекенов для тренировок. Это было идеальное место для отработки приёмов магии и владения мечом на открытом воздухе при различных погодных условиях с полной свободой передвижения.

— Папа, мне нужно с тобой кое о чём поговорить, — Фрия сидела на земле перед ним с грустным выражением лица. Орион мог сказать, что её что-то тревожит. — В последний день нападения я убила несколько нежити. Я бы даже не упомянула об этом, если бы не тот факт, что это были люди, которых я знала.

Она рассказала ему о том, что произошло, пока она искала целителя, чтобы спасти Флорию и Юриала.

— Когда я убила ту женщину, во время второго экзамена, я чувствовала себя ужасно. Иногда я до сих пор вижу её испуганное выражение лица за мгновение до того, как я её казнила. В этот раз я ничего не почувствовала. Я знаю, что они стали монстрами, но они всё ещё были моими одноклассниками. Я должна чувствовать раскаяние, боль за их смерть, хоть что-то. Делает ли это меня плохим человеком? Я превращаюсь в хладнокровного убийцу?

— Нет на оба твоих вопроса, — Орион без колебаний покачал головой. — Это просто означает, что ты правильно расставила приоритеты. На поле боя угрызения совести или нерешительность приводят к преждевременной смерти. Даже если твои враги — люди, милосердие — это роскошь, которую ты не можешь себе позволить. Ты хладнокровно убила первую женщину, остальных ты убила в целях самозащиты, пытаясь спасти людей, которых ты любишь. Эти два события разнятся как мир. Кроме того, они не были твоими одноклассниками. По крайней мере, уже нет. Они были просто ожившими трупами, и у тебя нет причин чувствовать себя виноватой. Я горжусь вами обеими.

Он обнял их, целуя в макушки.

— Папа, я тоже хочу кое-что сказать, — у Квиллы никогда раньше не было семьи. Ей всё ещё было трудно поверить, что кто-то вроде Ориона теперь её отец.

Орион был полон радости. Квилла наконец-то назвала его папой, а не отцом.

— Пережив годовщину бога смерти, я поняла несколько вещей. После стольких смертей я поняла, что не люблю сражаться. В отличие от моих сестёр, я не гожусь для поля боя. Я хочу стать целителем и помогать людям.

Орион кивнул.

— Хорошо, что ты так быстро нашла свой путь. Бой — это еще не всё. Ты всегда должна думать в первую очередь о своём счастье и будущем.

— Насчёт этого, я не хочу провести следующий год, изучая только магию, — она отвернулась и стала теребить свои волосы. — В жизни есть нечто большее, чем оценки и экзамены. Флория права, у нас осталось так мало времени, прежде чем долг заменит нам жизнь. Я хочу большего. Я не могу просто ждать, пока хорошие вещи чудесным образом упадут мне в руки.

— Да, я тоже, — присоединилась Фрия. — Честно говоря, я никогда не думала, что отношения Лита и Флории продлятся так долго, и что они станут такими особенными.

— Никто не думал, — они обе покраснели от смущения. Втайне они ставили против этого. Квилла дала им неделю до расставания, а Фрия поспорила, что их первое свидание станет последним.

— Пока мы были в шахтёрском городке, я так им завидовала, что не раз мечтала оказаться на месте Флории. Поэтому я хочу спросить тебя об одной вещи.

Фрия выглядела решительно, отчего беспокойство Ориона усилилось.

— Я тоже, — Квилла покраснела до кончиков ушей. Теперь он мог опасаться только худшего.

— Не могли бы вы приводить нас на общественные мероприятия по выходным? — сказала Фрия.

— Я пока не хочу выходить замуж, но я хочу хотя бы начать встречаться. Пожалуйста, папа, ты можешь нам помочь?

Несмотря на то, что Орион только узнал их, он чувствовал, что уже теряет дочерей. Внутренне проклиная своё невезение, он мог только согласиться.

***

«Пришло время ускорить моё выздоровление. Для использования Накопления или Бодрости мне нужно быть одному. Я не могу рисковать прорывом в присутствии свидетелей, это вызовет слишком много вопросов. Одиночество сейчас — роскошь, но, к счастью, я знаю одного крепко спящего».

В тот вечер, после особенно обильной трапезы, Лит сделал свой ход.

— Мама, леди Эрнас, я очень благодарен вам за всё, что вы для меня сделали до сих пор. Думаю, теперь я достаточно восстановился. Будет лучше оставить меня одного, чтобы я хорошенько выспался.

— Я не думаю, что это правда, молодой человек. У тебя всё равно может случиться рецидив. Лучше, если кто-то составит тебе компанию, чтобы, если случится что-то плохое, помощь пришла незамедлительно, — леди Эрнас покачала головой.

В эти дни она проводила много времени с Элиной. Это означало, что она также проводила много времени с Литом и его сёстрами.

Он ясно видел, какую цель преследовала Джирни, и это ему ни капли не нравилось. Но именно благодаря ей он смог так быстро поправиться, а его семья сохраняла спокойствие, несмотря на его положение.

Лит знал, что он в долгу перед ней, и что она собирается использовать это как рычаг, чтобы в нужный момент попросить у него что-то взамен. Это было именно тем, что он сделал бы на её месте.

— Тогда что, если только Флория останется со мной сегодня вечером? Нам есть о чём поговорить, но нам так и не удалось побыть наедине, — его кашель давно прошёл, и голос тоже стал нормальным.

И всё же Лит пару раз притворился, что кашляет, используя тот ужасный хриплый, шипящий голос, который мучил его после пробуждения, чтобы выглядеть как можно более беспомощным.

Флория и Элина полностью покраснели, а Тиста и Рена захихикали как сумасшедшие. Они шептались между собой о том, о чём, как надеялся Лит, его сёстры никогда о нём не подумают.

— Когда я говорю «поговорить», я именно это и имею в виду, — он снова кашлянул и кисло посмотрел на них. — Я всё ещё восстанавливаюсь. Не говоря уже о том, что я выгляжу как чудовище.

Волосы Лита ещё не восстановили свой цвет. Он уже не выглядел как старик, но на его лице и руках всё ещё было несколько морщин.

Из-за большой потери веса у Лита также были глубоко посаженные глаза, как будто он недавно восстал из могилы. Единственная проблема с его утверждениями заключалась в том, что хоть и его внешность всё ещё была довольно тревожной, остальное тело говорило совсем о другом.

Он потерял почти весь свой жир, поэтому его телосложение было исключительно мускулистым. Лит был довольно худым, но именно благодаря этому у него впервые в жизни появились шесть кубиков на животе.

— Если ты называешь это чудовищем, братишка, то видел бы ты, как выглядел, когда только приехал сюда. Но твоя девушка не покидала тебя, пока мы её не заставили. Ты должен найти способ отблагодарить её должным образом, — Тиста хихикнула.

— Тиста, что ты говоришь в присутствии нашего хозяина? — Элина была смущена словами своей дочери, и Джирни тоже, по крайней мере, так казалось. Леди Эрнас видела его ложь насквозь и внутренне кивнула на слова Тисты.

— Что ж, Элина, твой сын, возможно, слишком смел, но он прав. Мы оба знаем, что есть вещи, которые молодая пара не должна обсуждать в присутствии родителей, верно? — Джирни прошептала Элине на ухо.

Когда Лит и Флория остались одни, Лит начал ломать голову над тем, что сказать. Кроме того, ему нужно было, чтобы она поскорее заснула, так как он не знал, сколько ещё сможет продержаться, прежде чем усталость одолеет его.

Если он заснёт первым, то проснётся только на следующее утро, что увеличит риск прорыва. Некоторое время оба молчали, пока Лит не нашёл ответ.

— Почему бы тебе не подойти поближе? В шахтёрском городе ты без проблем спала рядом со мной. Или я был для тебя просто плюшевым мишкой? — сказал он со своей лучшей улыбкой. Лит по опыту знал, что Флория быстро расслабляется в его объятьях.

Флория сглотнула и сняла только туфли, прежде чем забраться к нему под одеяло. Она обхватила Лита руками, заставив его вздрогнуть.

Неожиданно тёплые объятия успокоили его душу впервые с тех пор, как он пришёл в себя. Лит не мог перестать смотреть на неё, пока она тёрлась своим телом о его тело, заставляя чувствовать удовольствие и смущение одновременно.

— Подумать только, ты так издевалась надо мной за то, что я использовал свою форму как пижаму, а теперь делаешь то же самое, — он попытался остановить её, погладив по волосам и нежно поцеловав, но от этого стало только хуже.

Он услышал, как она издала тихий стон, пока дрожала под его прикосновениями.

— Ты прав. Это немного лицемерно с моей стороны.

Голова Флории скрылась под простынями. Лит услышал шорох и увидел её руку, отбрасывающую сначала рубашку, а потом брюки.

— Теперь лучше? — спросила она, снова прижимаясь к его телу. На Лите была только лёгкая пижама, которая не препятствовала почувствовать её тело сквозь ткань, и то же самое можно было сказать о ней. — Я должна была сделать это гораздо раньше.

Она нежно поцеловала его, не зная, сколько он сможет выдержать. В её глазах Лит был похож на треснувшую вазу. Кроме того, она понятия не имела, что делает.

— Я была так напугана. Я думала, что потеряла тебя навсегда, — она начала всхлипывать, прижимаясь к нему, чтобы утешить. Лит был тронут её смелостью и в то же время застыл от удивления.

Сколько бы он ни смотрел на неё, ничего не происходило. Лит мог видеть тело Флории только до плеч, остальное закрывали простыни, но она как была воплощением здоровья, так и осталась.

Он почувствовал такое облегчение, что его руки обхватили её спину, проводя вдоль позвоночника и наслаждаясь её мягкой кожей. Он снова почувствовал, как она дрожит, но на этот раз он смог заметить, что это не из-за удовольствия — она была сильно напряжена.

— Лит, я должна сказать тебе, пока не стало слишком поздно. Я... — Лит приложил руку к её губам, останавливая её, пока не стало слишком поздно.

— Нет, не поздно, — сказал он, не переставая гладить её по голове, — Тебе ещё рановато говорить эти слова. Мы познакомились несколько месяцев назад, но по-настоящему знаем друг друга всего месяц. Ты не готова к этому, как и я. Ты просто боишься будущего, и поэтому слепо спешишь убежать от своих страхов.

Лит не знал, с кем он говорит — с ней или с собой.

— Ты мне слишком дорога, чтобы позволить тебе совершить эту ошибку. Это навредит нам обоим и, скорее всего, положит конец нашим отношениям. Никогда не принимай важных решений, когда ты злишься или боишься. Это не те эмоции, которым ты хочешь позволить затуманить своё суждение. Они всегда заставят тебя выбрать неправильный путь. Ты заслуживаешь кого-то лучшего, чем я, особенно теперь, когда я похож на твоего дедушку.

Флории удалось рассмеяться, хотя она всё ещё немного всхлипывала.

— Флория, которую я знаю, смелая, но не безрассудная. Я не собираюсь умирать в ближайшее время, так что нет причин принуждать себя, — он нежно поцеловал её в ответ, и ему потребовалась сила воли, чтобы удержать руки на её голове. — Всё, чего я хочу — это чтобы ты была счастлива. Когда ты успокоишься, если ты всё ещё думаешь, что я могу сделать тебя счастливой, мы возобновим этот разговор. Я прошу тебя, помни, что я сломленный человек и что меня недавно сломали ещё раз. Ты заслуживаешь кого-то нормального и здравомыслящего, в то время как я могу сорваться в любой момент и причинить тебе боль.

Флория не переставала всхлипывать, но чувствовала, как расслабляется под его прикосновениями.

— Есть только одна вещь, о которой я должен попросить тебя до того, как закончится эта ночь, — сказал он, вытирая слёзы ладонями.

— Всё, что угодно, — ответила она, сильно покраснев.

— Пожалуйста, оденься, иначе завтра утром, когда наши матери войдут в эту комнату, они начнут организовывать нашу свадьбу.

«Кроме того, даже в таком ослабленном состоянии я не знаю, как долго ещё смогу сдерживать себя», — внутренне добавил Лит. Он знал, что из-за эмоциональной уязвимости и длительной изоляции от всех видов человеческого общения он был очень восприимчив к искушениям со стороны единственной девушки, которой он позволил сблизиться с собой, как физически, так и эмоционально.

Он мог продержаться до того, пока его подростковое тело не взяло руль в свои руки. Флория хорошо знала об этом, так как почувствовала, как что-то твёрдое прижимается к её животу с того момента, как она сняла одежду.

Она выключила свет, прежде чем встать с кровати. К счастью, она не забросила свою форму далеко, и она была сконструирована так, чтобы легко надеваться и сниматься. Лит тут же начал жалеть о содеянном и о том, что ни одна из его способностей не позволяла ему видеть в темноте.

Двигаясь дальше II

Как только Флория заснула, Лит встал с кровати и использовал Накопление. Это был уже второй раз, когда смертельная битва подтолкнула его к прорыву. Если бы не его ослабленное состояние, это бы уже произошло.

Процесс был ещё более болезненным, чем в прошлый раз. Не только кости, но и плоть разрушались и восстанавливались почти одновременно, чтобы вытеснить примеси из его тела.

Лит наложил на себя Тишину, чтобы никто не услышал его криков, но прежде проверил комнату на наличие подслушивающих или записывающих магических устройств.

У него было ощущение, что Джирни Эрнас пойдет на всё ради достижения своих целей. Не найдя ни одного, Лит мог позволить себе расслабиться. Он поручил Солус избавляться от нечистот, как только они появятся, на случай, если он не успеет вернуться в постель.

Оставлять после себя какие-либо улики было неприемлемо.

Процесс был медленным и мучительным, но он ещё на шаг приблизил его к синему ядру. Лит не знал, было ли это из-за усталости или из-за того, что Флория обнимала его даже во сне, но этой ночью он наконец-то почувствовал мир с самим собой.

***

На следующее утро неловкие отношения между Раазом и Орионом стали ещё более неловкими. В отличие от Джирни, которая могла говорить на любые темы, у этих двоих мужчин не было ничего общего, кроме того, что они оба были родителями.

Тем не менее, их жёны проводили много времени вместе и требовали от них того же. Единственное, о чём они могли говорить, были дети, опыт в их воспитании и ожидания относительно будущего.

Поэтому, когда они вошли в комнату и увидели, что Лит и Флория лежат на одной кровати, Рааз очень обрадовался, увидев, что она спала поверх простыней, а Лит — под ними. На шее Ориона пульсировала вена, что не предвещало ничего хорошего.

— Клянусь богами, если бы не тот факт, что он мой гость и уже ранен, у меня возникло бы искушение убить твоего сына. Как тебе удаётся быть таким спокойным, несмотря на наличие двух дочерей? — спросил Орион.

— Похоже, боги любят меня, — нервно почесал голову Рааз. — Рена не начинала встречаться, пока не стала взрослой, Тиста, похоже, ни с кем и не хочет. Она установила слишком высокие стандарты. Сравнивает всех со своим братом. Как может деревенский парень сравниться с магом?

— Возможно, я не справился с ролью отца, — вздохнул Орион. — Она ещё так молода и в то же время так безрассудна. Что я сделал не так?

Рааз хотел бы ответить, что Флории уже исполнилось пятнадцать лет. На Могаре, в новом мире, большинство девушек такого возраста уже состоят во вторых или третьих отношениях.

Будучи отцом виновника, и учитывая то, что Орион был на голову выше его, Рааз предпочёл промолчать. Он не знал, что бы он сделал, если бы их ситуации поменялись местами.

— Пора просыпаться, мой маленький цветочек. Завтрак готов.

— Спасибо, папа, — Флория немного смутилась, отчего её щёки покраснели. Не от того, что отец нашел её в кровати, а от мысли о том, что чуть не произошло.

— Как ты себя чувствуешь, сынок? — погладил Рааз седые волосы Лита. Процесс очищения усилил магические и физические способности Лита, но это привело к ещё большему истощению, чем накануне.

— Намного лучше, спасибо.

Рааз не поверил ему, Лит едва мог оставаться в сознании. Но он не лгал, его психическое состояние значительно улучшилось.

«То, что чуть не случилось прошлой ночью, заставило меня понять, что отец прав. В смерти Защитника нет ничьей вины. Я бы сделал всё, чтобы спасти жизнь Карла, даже если бы это означало потерю моей собственной. Я не могу запретить другим бороться за тех, кого они любят. Это было бы жестоко и лицемерно с моей стороны. Он пожертвовал собой, делая то, что считал правильным, так же, как это почти сделал я. Защищать кого-то гораздо сложнее, чем убивать, слишком много вещей может пойти не так. Вот почему мне нужна сила, гораздо больше, чем у меня уже есть!»

Лит мягко улыбнулся отцу, его разум был спокоен. А вот его тело было в полном беспорядке. Сразу после прорыва, пока тело естественным образом не восстановит свои силы, Бодрость будет бесполезной.

Ещё через пару дней Лит смог ходить без посторонней помощи. Его волосы приобрели свой естественный цвет, а большинство морщин исчезли.

— Замечательно, просто замечательно, — Манохар был в восторге от его прогресса. — Скорость твоего выздоровления просто невообразима. У меня были пациенты в состоянии гораздо менее тяжелом, чем твоё, и им потребовались недели, чтобы достичь того состояния, в котором ты сейчас находишься.

Он стал личным целителем Лита с первого дня, когда тот оказался прикованным к постели.

Манохар очень уважал Лита, считая его одним из немногих людей с достаточным количеством мозгов, чтобы с ним стоило разговаривать. Кроме того, он слишком боялся леди Эрнас, чтобы отказать ей в просьбе.

Она даже подружилась с его матерью — человеком, которого Манохар боялся больше всех в трёх великих странах, сразу после королевы Сильфы. Даже если он вновь решит исчезнуть, Джирни всё равно всегда будет знать, где его искать.

Но если он это сделает, королева пообещала ему, что позаботится о том, чтобы это был последний раз. Она уже подготовила официальный документ о его казни, и для того, чтобы он вступил в силу, нужна была только подпись.

Лит и Джирни провели вместе довольно много времени. Она часто сопровождала его во время прогулок, обсуждая с ним самые разные темы. Благодаря Солуспедии он редко испытывал нехватку слов для беседы.

«Не знаю, оправдывая её ожидания, я улучшаю наши отношения или рою себе могилу».

Ему не было дела до служанок и дворецких, но каждый раз, когда он видел ужасную смерть члена своей семьи или Флории, его сердце сжималось. Даже если он знал, что это всего лишь иллюзия, это не делало её менее болезненной.

Это была лёгкая форма пытки, которая подвергала его разум серьёзному стрессу, в то время как его тело с каждым днём становилось всё лучше. Через несколько дней после прорыва Лит вернул себе прежний вид, даже стал немного выше ростом.

«Есть только два варианта. Видения смерти вызваны моей психической травмой или это следствие моей попытки спасти Защитника. В любом случае, я не могу дождаться, когда они исчезнут».

Лит только что видел, как Джирни умерла от яда, её лицо было синим и распухшим на его глазах, кровь текла из её глаз и ушей. Разговаривать с живыми трупами было слишком даже для такого циничного человека, как он.

— Я рада видеть, насколько ты осведомлён, — Джирни присела на плетеный стул возле маленького столика, приглашая его сделать то же самое. Они гуляли по парку, окружавшему особняк, пока не нашли обеденную залу. — Но этого недостаточно. Прости за прямоту, пока ты ещё поправляешься, но я не могла не заметить, как сильно моя дочь заботится о тебе. Я хочу для неё только самого лучшего, и мне нужно знать, что мы с тобой на одной волне. Каковы твои намерения по отношению к ней? Я знаю, что ты ещё молод, но она — нет. Я не против, если то, что происходит между вами, будет просто интрижкой. Флория совершенно неопытна в любви. Ей нужно с чего-то начинать, и лучше раньше, чем позже. Однако я хочу, чтобы ты был абсолютно честен со мной и, конечно, с ней тоже. Если ты несерьёзно относишься к этим отношениям, она имеет право знать об этом.

Лит понял, как Джирни смотрит на него. Точно так же он смотрел на всех, кого встречал. Она пыталась определить, является ли он кем-то ценным или просто одноразовым инструментом. Несмотря на спокойный тон и безупречные манеры, Лит ещё никогда не чувствовал такого давления.

— Мне очень нравится ваша дочь, леди Эрнас. И как друг, и как бесценный спутник. Однако я не могу ничего обещать ни вам, ни ей. Я заранее спланировал своё будущее и могу сказать, что брак не входит в эти планы. Как только я стану взрослым, я пойду в армию. Это будет только начало моего пути. Есть вещи, которые я должен сделать, прежде чем остепениться, и я понятия не имею, сколько времени это займёт. Я не могу просить Флорию, да и вообще кого бы то ни было, ждать меня.

Джирни кивнула, довольная его честностью.

«В его возрасте большинство подростков путают мечты с планами, но если он такой же, как я, то он совершенно серьёзен. Я не могу заставить его жениться, это значит нажить себе врага, а главное, это сделает Флорию несчастной. Однако, это ещё не конец. Неизвестно, как могут развиваться их чувства, тем более что им ещё предстоит испытать настоящую близость».

— Просто убедись, что она хорошо осведомлена о твоих намерениях. Остальное зависит от неё, Флория — самостоятельная девушка. Вот, это знак моей доброй воли, на случай, если ты передумаешь, — Джирни достала из своего пространственного амулета белую книгу в твёрдой обложке и протянула её Литу обеими руками.

На обложке не было ни названия, ни надписи, и Литу стало любопытно, что это за книга. Ему достаточно было открыть её на случайной странице, чтобы понять, что это эквивалент Камасутры нового мира для начинающих.

— Так-так-так, — удивлённым тоном произнесла леди Эрнас. — Ты не покраснел и я не увидела никаких признаков возбуждения после того, как ты посмотрел на эти картинки. Это значит, что ты не девственник или, по крайней мере, ты лишён эмоций. Помни мои слова: заставишь мой маленький цветочек страдать, и я верну тебе всё сполна.

«Теперь я уверен в этом. Я точно рою себе могилу».

***

Прошла ещё одна неделя, Лит полностью оправился от своего состояния. Единственными следами травмы остались седые полосы между его волосами и видения смерти, которые до сих пор терзали его каждый момент жизни, который он делил с другими.

Казалось, у него наконец-то начался скачок роста. Его мучил голод, и он чувствовал, как болят его мышцы и суставы.

Академия Белого Грифона вновь открылась, позволив студентам вернуться к последнему месяцу последнего триместра. Это был долгий год, никто не был настроен на учёбу, даже Лит.

И всё же он был рад наконец-то оказаться подальше от дома Эрнас. Литу надоело, что родители Флории постоянно смотрят на него, пусть и с совершенно разными взглядами. Джирни прилагала все усилия, чтобы дать им возможность побыть наедине, когда это было возможно, а Орион прилагал не меньше усилий, чтобы сорвать планы жены.

Кроме того, ему не терпелось вернуться к работе над коробками, оставшимися в его карманном измерении. Но что-то скреблось у него в затылке, подсказывая, что что-то не так. Он больше не испытывал никаких видений, но это ничего не значило.

«Это может означать, что мне удалось избежать этого будущего или что оно ещё не наступило. Что бы это ни было, я должен узнать правду, и побыстрее!»

После выздоровления Лит использовал всё свободное время, включая перерывы на походы в ванну, чтобы изучить шотель, который Орион позволил ему взять, с помощью Бодрости. Его сердце обливалось кровью, когда ему приходилось расставаться с этим шедевром, но у него не было выбора.

Меч был специально разработан для борьбы с нежитью Балкора, и у Ориона не было причин дарить ему нечто столь ценное. Ему удалось собрать достаточно данных о псевдоядрах и магических кристаллах, вложенных в предмет, чтобы быть уверенным в своих силах в открытии запечатанных коробок.

Первым, кого он встретил на четвёртом курсе, был Юриал. Лит был настолько потрясён его внешним видом, что ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что за то, что он видит, не несёт ответственность видение смерти.

Юриал похудел на несколько килограммов, его глаза были налиты кровью и расширены.

— Юриал, что, чёрт возьми, с тобой случилось? — спросил Лит.

— Я тоже рад встрече с тобой, старый друг, — Юриал обнял его, оставив Лита в недоумении.

— Ты под кайфом, что ли?

— Что-то вроде того. Пожалуйста, приходи ко мне в комнату. Мне очень нужно с кем-то поговорить.

Лит распознал симптомы наркотической зависимости, поэтому последовал за ним, не задавая лишних вопросов.

Юриал рассказал Литу всё, что произошло с ним после возвращения домой, начиная с попыток переубедить отца и заканчивая зависимостью от транквилизаторов. Его рассказ сопровождался многочисленными попытками сделать глоток из флакона, которые Лит каждый раз пресекал.

— Это отличается от второго экзамена. Тогда мне просто нужно было пережить травму и рядом со мной был мой отец. Ты даже не представляешь, как много для меня значило то, что он хоть раз уделил мне время, чтобы позаботиться обо мне, а не читать лекции. Не говоря уже о том, что у меня были девочки, которые составляли мне компанию, я никогда не был один, — Юриал наполовину смеялся и наполовину плакал всё это время. — Я не могу смириться со своим будущим. Я до смерти боюсь его, я чувствую себя как в мышеловке. Мне так жаль, что я никогда не навещал тебя, но я не знал, что сказать. Я слишком боялся, что ты обвинишь меня в смерти своего друга.

— Как бы печально это ни было, но я, наверное, так бы и сделал, — вздохнул Лит. — Я провёл свой первый день в сознании, пытаясь найти козла отпущения. Мне до сих пор трудно смириться с тем, что произошло.

Лит поделился с ним подробностями о своих видениях смерти и о том, как они сводят его с ума.

— Ты видишь мёртвых людей? — Юриал предложил Литу своё зелье.

— Нет. Я не вижу призраков. Я вижу, как люди могут умереть в соответствии с моей паранойей. За последние несколько минут я видел, как ты умер от отравления, обезглавливания и странной болезни, от которой твой труп покрылся мхом, — Лит отказался от транквилизатора. Если бы средство действительно подействовало, у них возникла бы одна и та же зависимость.

Обмен телами

— А Флория знает о видениях смерти? — спросил Юриал.

— Нет, она потратила слишком много времени, ухаживая за мной днём и ночью. Я собираюсь дать ей немного передохнуть, прежде чем сообщить ей эту новость. Она это заслужила.

— Приятель, именно об этом я и говорю, — вздохнул Юриал. — До Балкора всё было так легко для меня. Моё будущее было предопределено. Я думал, что у меня вся жизнь впереди. Что моя дерьмовая жена подарит мне несколько наследников, прежде чем я начну искать счастья в другом месте. Мне было наплевать на любовь. Всё, о чем я заботился, — это занять место главы семьи моего отца и сделать мое великое герцогство лучшим местом для всех. Сейчас я чувствую себя совершенно потерянным. Я не могу перестать думать обо всём, чего мне будет не хватать из-за моей роли и моего брака. Хуже того, что если завтра со мной что-то случится, то никому не будет до этого дела. Моя мать едва помнит моё имя, а отец всегда так занят, что я редко его вижу. Разве это плохо, что я хочу уехать и жить своей жизнью? Забыть о долге и думать только о себе больше пяти минут? Я хочу иметь что-то похожее на то, что у тебя с Флорией, хотя бы один раз, пока долг не свяжет меня по рукам и ногам. Что, по-твоему, я должен сделать?

— Мне жаль, Юриал, но это то, что можешь решить только ты, — покачал головой Лит. — Есть лишь несколько вещей, которые я могу тебе посоветовать. Во-первых, дай себе время прийти в себя. Может быть, тебе нужно пересмотреть долгосрочные приоритеты своей жизни, а может быть, это просто твоя тревога. Нам обоим нужно немного покоя, чтобы разобраться во всём. Сейчас у нас полный бардак. Во-вторых, ты не можешь ходить на занятия в таком состоянии. Если только наши профессора и коллеги не ослепли, они заметят, что ты под кайфом. У тебя могут быть серьёзные неприятности, возможно, тебя даже отстранят от занятий.

Юриал вздохнул, прежде чем использовать на себе несколько исцеляющих заклинаний. Очистить организм было проще простого, всего за несколько минут он стал похож на человека, который пропустил слишком много приёмов пищи и несколько ночей сна.

Проблема заключалась в том, что теперь он мог прибегнуть только к силе воли, чтобы сдержать своих внутренних демонов. Когда они встретились с остальными членами группы в классе обязательных предметов для занятий по некромантии, их настроение только ухудшилось.

В то время, как большая часть класса молча хандрила, девушки улыбались и смеялись, словно им не было дела до всего на свете. Юриал так завидовал Эрнасам, что его вены готовы были лопнуть.

Старший брат Флории уже был женат, что обеспечивало будущее семьи и избавляло его брата и сестру от любого давления.

Судя по тому, что рассказала ему Квилла, она была на седьмом небе от счастья. Орион был тем самым отцом, о котором она всегда мечтала, и, привыкнув к попыткам Джирни манипулировать ею, Квилла не могла на неё сердиться. Не после того, что она услышала от Фрии и Юриала об их биологических матерях. Юриал не мог с ней не согласиться.

«Леди Эрнас, может, и чокнутая, но что бы она ни делала со своими дочерями, она делает это ради них, а не ради себя», — подумал Юриал.

Кроме того, в то время как травма Юриала со временем только усугублялась, Фрия медленно преодолевала свою собственную. Потеря семьи после побега матери была самой трудной точкой в её жизни, но теперь она была уверена, что быть удочерённой супругами Эрнас — это лучшее, что могло с ней случиться. Наконец-то у неё появилось место, где ей были рады, любящие родственники и больше никаких забот, кроме окончания академии. После падения Соливаров её брак по расчету был отменён. Теперь она была вольна поступать так, как ей заблагорассудится.

Мальчики изобразили улыбку и сели на свои стулья, ожидая второго звонка.

В класс вошла профессор Зенефф, грустно улыбнувшись классу. Ученики настолько привыкли к её жизнерадостности, что изменение отношения привлекло взгляды даже тех, кто обычно не обращал внимание на неё до начала урока.

— Доброе утро, дорогие студенты. Я знаю, что выгляжу ужасно, как и знаю, что после всего, через что вы прошли, вы, вероятно, не захотите изучать некромантию ни минутой больше, чем это необходимо. К счастью, мы с вами на одной волне. Академия Чёрного Грифона понесла много потерь. Я потеряла многих дорогих друзей и помощников, которые были для меня как семья. Поэтому я так же, как и вы, жажду закончить наши занятия и вернуться домой. Сегодня я научу вас, как завладеть телом одного из вашей нежити и использовать его так, как будто оно ваше собственное. Это последнее, чему вам нужно научиться, чтобы завершить этот предмет. Я сказала вам в самом начале, что мой курс будет быстрым и лёгким. Я сдержала своё слово.

В её голосе не было того энтузиазма, к которому они привыкли. Мрачная атмосфера в классе стала ещё хуже.

— Принцип его действия относительно прост, — она заставила появиться крысиный скелет, превратив его в нежить и запечатлев на нём свою метку за несколько секунд.

Видение смерти заставило Лита увидеть, как глаза нежити погасли, когда заклинание потеряло свою эффективность, и затем, её тело было раздавлено чем-то тяжёлым.

«Какого чёрта? Я что, уже забочусь и о нежити, или это какое-то проклятие?» — подумал Лит.

— Когда я учила вас перемещать их и отдавать им простые команды, я объяснила вам, как воспринимать ману, которую вы переносите внутрь трупа, и как перемещать её своей волей. Даже если она отделена от вашего тела, она всё равно остаётся частью вас.

Профессор Зенефф положила руку на нежить. Её глаза посинели, и нежить продолжила объяснение, используя голос Зенефф.

— Последний шаг требует, чтобы вы перенесли своё сознание вместе с маной. Вы должны найти ту частичку своей сущности и установить с ней связь. Я всегда предлагаю представить себе, как будто вы создаёте туннель между этой частицей и вашим сознанием. Затем представьте, что вы открываете дверь, которая ведёт за пределы вашего тела и попадаете в туннель. Пропустите через эту дверь не одну мысль, а всё своё существо. Это можно сделать в любой момент после создания нежити. Это позволит вам видеть, слышать и говорить так, как если бы вы и в самом деле были ей. Процесс не расходует ману, но чем дольше вы используете эту технику и чем дальше вы от своего настоящего тела, тем больше требуется сосредоточенности. Всегда помните, что пока вы владеете нежитью, вы не можете использовать никакую магию, а ваше собственное тело беспомощно. Кроме того, если труп будет уничтожен, пока вы всё ещё обитаете в нём, ваш разум может получить лёгкие повреждения. Не настолько, чтобы страдать от долговременных последствий, но достаточно, чтобы вырубить вас на несколько минут. В случае опасности лучшим вариантом действий всегда будет выбраться из нежити, оживить новую и пойти другим путём.

Профессор Зенефф вернулась в своё тело. Затем, хлопнув в ладоши, она заставила крысиный скелет появиться на столе каждого студента, а маленькое металлическое ведро — рядом с ними. Хотя некоторые, как Лит, понятия не имели о назначении ведра, многие другие вскоре ощутили в нём острую необходимость.

Даже если крысы и творения Балкора во всех отношениях отличались друг от друга, ощущение, которое вызывала оживлявшая их магия тьмы, было схожим. Большинству студентов до сих пор снились кошмары о тех трёх днях.

Магия тьмы заставляла их вспоминать страх смерти, который они испытали, и товарищей, которых они потеряли. За серией сухих позывов быстро последовали звуки рвоты.

— Мне очень жаль, ребята, но если вы не выполните задание, то провалите этот предмет, — профессор Зенефф вздохнула, сопереживая их чувствам. — Будьте сильными и рассматривайте этот урок, как шоковую терапию. Если сегодня вы справитесь, то до окончания академии вам не придётся воскрешать нежить. На пятом курсе уроков некромантии не будет, даю слово.

Желание избавиться от нежити раз и навсегда было достаточной мотивацией для большинства студентов, чтобы преодолеть свой страх и начать практиковаться.

Лит уже привык контролировать по своему желанию множество низшей нежити, и он решил больше не сдерживаться. Слияние с кровавым ядром нежити мало чем отличалось от входа в пространство разума, которое он делил с Солус.

Как только он определил часть себя, находящуюся внутри существа, всё, что ему оставалось сделать, это заставить частичку своей жизненной силы захватить всё кровавое ядро.

Лит чувствовал, как скелет слабо отторгает его. Даже когда метка заставляла его подчиниться, существо инстинктивно сопротивлялось захвату. Пропасть в силе воли была чудовищной, поэтому ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы завершить процесс.

Ощущения, которые он испытал от лица крысы, были ужасны. Мир вокруг него стал чёрно-белым, все цвета исчезли. Он не чувствовал никаких запахов, и всё его новое тело было нечувствительным.

Всякий раз, когда Лит касался деревянного стола или руки своего собственного тела, он не чувствовал никакой разницы между ними. Даже двигаться было неудобно. Лит не только не привык передвигаться на четвереньках с таким разным центром тяжести, но и чувствовал, как тело пытается вытолкнуть его.

Даже такое бездумное существо, как неживая крыса, имело достаточно ненависти к живому, чтобы отвергать разум своего создателя. Литу потребовалось всего несколько минут, чтобы привыкнуть к новому телу, но он чувствовал, как сопротивление, оказываемое существом, возрастает со временем.

Это было всё равно, что держать пружину сжатой и не давать ей вернуться к своей естественной форме.

«Если это то, что ты чувствуешь, будучи нежитью, то это просто ужасно. Единственный плюс в том, что в этой форме у меня нет видений смерти», — подумал он.

— Профессор Зенефф, достаточно ли этого для проходного балла? — Лит подошёл к учительскому столу, пока Зенефф и несколько студентов хлопали его выступлению.

— Нет, но это отличный результат. Повтори это ещё девять раз, и ты блестяще сдашь базовый курс некромантии.

Покинуть труп оказалось проще простого. Как только Лит потерял концентрацию, он снова оказался в собственном теле. Он подождал несколько секунд, прежде чем повторить попытку, надеясь, что наконец-то освободится от видений смерти.

Но когда он увидел, как какой-то невидимый зверь откусил голову профессору Зенефф, Лит понял, что всё не так просто. Он повторил этот процесс десять раз без единой заминки, получив аплодисменты всего класса и тридцать очков от профессора Зенефф.

Остаток урока Лит провёл, помогая профессору в обучении одноклассников, давая им подсказки и советы. Вскоре все научились владеть нежитью, но, несмотря на всю оказанную им поддержку, некоторые не могли держать существ под контролем дольше нескольких секунд.

Шок от прошлой битвы с нежитью был ещё достаточно силён, чтобы их разум отвергал нежить так же сильно, как она отвергала их. Юриал был среди них, и даже к концу урока он не смог добиться ни одного успеха.

На следующем уроке по пространственной магии всё прошло гладко. Лит, Флория и Юриал уже умели успешно выполнять Обмен, но всё равно время от времени терпели неудачи. Успех в восьми случаях из десяти был отличным результатом, но если бы это случилось во время реальной битвы, то любая ошибка могла стать фатальной, поэтому они продолжали стремиться к совершенству под строгим наблюдением профессора Радда.

Казалось, он тоже изменился, хотя и не физически. Вместо язвительных замечаний и загадок он давал им реальные советы. Радд также объяснял им, в чём заключаются их постоянные ошибки и как их исправить. С его помощью, по их расчётам, ещё через пару уроков они полностью освоят заклинание Обмена и будут иметь больше свободного времени вместе с Фрией и Квиллой.

После ужина Лит придумал себе оправдание и сразу же отправился в свою комнату. Увидев, что Флория так счастлива, он передумал.

«Я расскажу ей о видениях смерти в другой раз. Она наконец-то поладила со своими сёстрами. Я не хочу портить счастье Флории своими проблемами. Её улыбка слишком много значит для меня».

Благодаря Бодрости он быстро вернулся к своему пиковому состоянию, а затем начал работать над коробками.

Теперь, когда он окончательно понял, что в одном магическом предмете может существовать несколько псевдоядер и узнал, как они взаимодействуют с магическими кристаллами, Лит был уверен, что ему удастся открыть хотя бы одну.

Таинственная коробка

Вернувшись в свою комнату, Лит использовал Бодрость на одной из немногих оставшихся коробок, внимательно изучая её псевдоядра, пути маны и кристаллы маны, которыми она была запечатана.

Он записал всё, что узнал о них до сих пор, и благодаря Солуспедии мог вспомнить всё одним движением мысли.

Он начал одновременно атаковать пути маны и кристаллы маны, позволяя содержащейся в них энергии утекать с одинаковой скоростью. В то время как оба они истощались, Литу также приходилось предотвращать рассинхронизацию трёх псевдоядер.

В последний раз, когда он пытался открыть коробки, у него ничего не получилось, потому что он никогда не пользовался предметами с кристаллами. Поэтому он не знал, что единственный способ предотвратить разрушительную рассинхронизацию, — это имитировать сигнатуру маны кристаллов и вливать ману в псевдоядра каждый раз, когда они выходят из фазы.

Процесс был долгим и требовал хирургической точности. Лит уже понял, что если он повредит пути маны слишком сильно, заставив утечку энергии происходить слишком быстро, коробка просто взорвётся.

Пришлось выжидать, медленно разрушая пути и разлагая кристалл магией тьмы, используя магию духа для поддержания стабильности псевдоядер.

«Проклятье, как обычные кузнецы могут открывать эти чёртовы штуки без Бодрости? Я уже израсходовал трижды весь свой запас маны, а у меня ещё очень много работы», — подумал Лит.

Когда коробка была наконец открыта, Лит был весь в поту.

[Не перенапрягайся! Ты ещё не полностью восстановился. Помни, что Бодрость может сделать не так много, пока ты не вернёшься к своему пиковому состоянию], — Солус всё ещё беспокоилась о нём. После прорыва тело Лита быстро вернулось к своему прежнему виду, за исключением седых полос в волосах. Она не знала, как потеря жизненных сил повлияет на него в долгосрочной перспективе, но Солус была уверена, что за это придётся заплатить.

На данный момент Лит восстановил 80% от своей полной силы, и с каждым днём ему становилось всё лучше. Однако из-за травм, когда он полностью сосредотачивался, Лит уставал быстрее обычного, а Бодрость могла восстановить его ману только до текущего предела.

Лит кивнул. Ему не терпелось принять горячую ванну и расслабиться. Прошло много времени с тех пор, как у него было видение будущего, и ему ещё предстояло понять, имеют ли эти коробки какое-либо важное значение.

Он нажал на синий кристалл в центре коробки, похожей на портфель, и стал наблюдать, как она раскрывается. Коробка становилась всё больше и больше, пока не приобрела размеры и форму огромного шкафа. Когда Лит открыл её, он остался ошеломлён.

Внутри находилась самая близкая к земной портативная химическая лаборатория, которую он когда-либо видел. Ещё более странным было то, что она была полностью автоматизирована. Механические руки открывали и смешивали содержимое нескольких стеклянных ёмкостей.

Химия и алхимия были слишком разными, чтобы Лит мог понять то, что он только что увидел. Кроме того, большинство ингредиентов были магическими по своей природе и не имели аналогов на Земле.

[Солус, ты всегда наблюдаешь за уроками алхимии. Есть идеи о том, что сейчас произошло?]— спросил Лит.

[Не знаю. У меня знания только четвёртого курса, — мысленно пожала она плечами. — Я могу приготовить огненные семена, зелья низкого уровня и некоторые базовые палочки, но это всё. Эта штука — продвинутая алхимия, я видела, как эта машина провела по крайней мере пять алхимических реакций, которые профессор Райнер назвал невозможными. Теоретически, всё должно было разлететься на куски. Тот, кто это сделал — настоящий гений!]

Лит взял колбу и осмотрел её с помощью Бодрости, пока она всё ещё была закрыта пробкой. Что бы это ни было, оно не казалось магическим по своей природе. Не имея другого выхода, Лит создал вокруг колбы небольшой, но прочный барьер, боясь, что она взорвётся.

Затем он открыл её на расстоянии с помощью магии духа. И снова ничего не произошло.

«Проклятье, ненавижу загадки. Неужели они не могли добавить предупреждающую надпись или инструкцию? Есть только один способ понять, что это за хрень».

Лит снял пробку, взял одну каплю серебристой жидкости, которую она содержала, с помощью магии воды и положил её себе на язык. Жидкость была без вкуса и запаха, поэтому понять её природу при внешнем осмотре было невозможно.

Лит был вынужден проглотить её и следить за ней с помощью Бодрости. Всё последующее не имело для него смысла.

Капля не рассеялась и не смешалась со слюной. Она попала прямо в желудок, не затронутая кислотами, затем через кишечник попала в кровь и равномерно распределилась по всему телу.

Литу не стало от этого ни лучше, ни хуже, но он не хотел глотать ещё одну каплю вслепую. Он использовал Бодрость, чтобы очистить её из своего организма, мгновенно осознав неприятное ощущение, которое последовало за этим.

Жидкость сопротивлялась его усилиям, аннулируя часть маны, которую он использовал, как только они вступили в контакт. Однако он очистил так много токсинов, что процедура стала для него второй натурой, и он легко вывел её из организма.

[Чёрт! Это антимагический паразитирующий токсин! Причём в ещё более мощной и эффективной форме. Какого чёрта они послали его в академию Белого Грифона? Отравлять кого-то этой штукой бессмысленно. Как только маг потеряет свою силу, план будет раскрыт. Чтобы убить кого-то этой штукой, нужны недели. Кроме того, зачем посылать все эти ужасные приспособления? Почему они просто не отдали своим сообщникам колбу?]

Лит получил ответ на свой вопрос через несколько минут, пока ещё вспоминал подробности своего видения. И капля, которую он извлёк из своего тела, и жидкость в колбе помутнели и превратились в мелкую пыль.

[Вот это первоклассная паранойя! — воскликнула Солус. — Вот почему. Как только пробка удалена, токсин нужно использовать быстро, иначе он самоуничтожится, не оставив после себя никаких доказательств. Но всё равно, это бессмысленно. Ты, Март, Манохар — в академии Белого Грифона много людей, которые сразу же узнают его].

[Какой смысл заставлять студентов или профессора терять свои силы?]

[Может быть, они планировали использовать токсин, чтобы сделать их беспомощными во время нападения], — Лит понял, насколько идиотской была эта идея, как только подумал о ней вслух.

Даже не обладая магией, профессора всё равно могли полагаться на массивы. Подпитываемые энергетическим ядром, они были величайшим оружием и защитой академии одновременно. Кроме того, даже будучи полностью бессильным, Линьос всё равно мог использовать коммуникационный амулет и Варп-ступени в своём кабинете, чтобы позвать на помощь.

Лит обыскал остальную часть шкафа в поисках подсказок. Кроме магических ингредиентов, защищённых толстым зачарованным стеклом, там был всего один ящик. Внутри него Лит обнаружил три конверта.

В каждом из них лежали разные предметы и несколько пилюль неизвестного назначения. Качество предметов сильно различалось. Один из них был обычным кольцом, идентичным магическим, на которые студенты обменивали очки.

Другое было драгоценным ожерельем с несколькими бриллиантами, а последнее выглядело как дешёвый браслет, который мог носить только человек скромного происхождения. Независимо от того, был ли их дизайн замысловатым или простым, все они были зачарованы одинаково.

Когда он впервые применил на одном из них заклинание Бодрости, то был поражен сложностью зачарования матрицы заклинания. Она содержала пять псевдоядер, для которых требовалось так много путей маны, что не было ни одного сантиметра предмета, не заполненного рунами.

Он также обнаружил несколько маленьких магических кристаллов, встроенных в каждый из них, сделанных так искусно, что они были почти невидимы, если не знать, где искать.

Лит не представлял, что может потребовать столь сложного зачарования, поэтому он ввёл в кольцо свою ману, а затем надел его. После нескольких попыток Лит понял, что, какова бы ни была его цель, оно не было таким простым, как зачарование «наведи и стреляй».

Сняв кольцо, Лит открыл ещё две коробки. В каждой из них находилась портативная лаборатория, и в каждой был свой ящик с разным набором принадлежностей. Ни один из них не был похож на другой. К каждому магическому предмету прилагалось несколько пилюль. Это было единственное, что их объединяло, помимо зачарования.

[Столько времени и усилий, а я только перешёл ко второму ящику. Мне нужно понять, почему они пронесли токсин в академию и что это за штуки. Хотел бы я попросить помощи у маркизы или леди Эрнас, но я никак не могу объяснить им, почему у меня больше коробок и как мне удалось их открыть. Проклятье, сейчас мне бы очень пригодилось видение. Бесполезные дриады и их полукустарные подарки].

После долгой горячей ванны Лит отправился спать. Он был измотан, и только отдых мог помочь ему восстановиться после повреждений, которые получило его тело. Ему потребовалось некоторое время, чтобы заснуть. Дело было не только в том, что он не мог перестать думать о коробках, но и в том, что он очень скучал по Флории. Он так привык к её присутствию, что с тех пор, как покинул дом Эрнасов, у него начались проблемы со сном. Его покой нарушали кошмары о смерти Защитника и повторяющиеся видения о том, как его близкие умирают снова и снова.

[С завтрашнего дня я приучу себя останавливать видение смерти всякий раз, когда моё внимание не требуется для чего-то важного. Я начинаю уставать от этого дерьма. У меня ещё слишком много дел, прежде чем я смогу позволить тратить время на жалость к себе. Неважно, что ждёт меня в будущем. Пока моя сила продолжает расти, угроз тем, кто мне дорог, будет становиться всё меньше и меньше. Мы ведь заодно, верно, Солус?]

[Всегда], — ответила она, вселяя в него надежду.

***

На следующее утро первым был урок по магическим кристаллам. Однако вошедшая в комнату после второго звонка преподавательница была не Налир. Студенты были любопытны и обеспокоены одновременно.

Никто не видел профессора Налир с момента нападения, поэтому они, естественно, опасались, что с ней что-то случилось. С другой стороны, в облике новоприбывшего было что-то величественное, что вызвало всеобщее любопытство.

Новый профессор была женщиной около тридцати лет с рыжими волосами длиной до подбородка. Она была очень высокой, с ростом почти метр восемьдесят, и мускулистым телосложением, которое больше подходило солдату на передовой, чем профессору.

Литу казалось, что он смотрит на прирождённого лидера, на того, за кого люди с радостью отдадут жизнь, даже если знают её всего несколько часов. Они были полярными противоположностями, если она была солнцем, то он — луной.

— Доброе утро, студенты. Я профессор Амила Фарг. Я буду заменять профессора Налир до её полного выздоровления. Во время трёхдневной осады она была ранена жизненной силой Балкора, когда пыталась вас защитить. Она не получила должного ухода, пока нежить не была уничтожена, поэтому впала в кому и до сих пор не пришла в себя, — многие студенты побледнели, вспоминая ту ночь, в том числе и Лит. — Не волнуйтесь, худшее уже позади. Её состояние стабильно и постепенно улучшается. Если ей удалось выжить до сих пор, я уверена, что она преодолеет это препятствие и скоро очнётся — очень немногим из поражённых порчей удалось выжить, и она одна из счастливчиков.

Она на мгновение посмотрела на группу Лита, и многие студенты сделали то же самое. Чудесное выживание Юриала и Флории было общеизвестным фактом, поэтому они не могли не задаваться вопросом, как им удалось выйти невредимыми.

Фарг старалась не смотреть на Лита слишком долго. Профессор Фарг на самом деле была членом Королевского Мертвеца, секретного подразделения пробуждённых на службе короны.

Тайрис послала её присмотреть за гибридом и убедиться, что он не представляет угрозы. Приказ был ясен: «Наблюдай за ним, не вмешиваясь, и убей его при первых признаках опасности».

— Сегодняшний урок немного особенный. Это то, что вы должны были выучить во время поездки в шахты, но я сомневаюсь, что кто-то из вас захочет вернуться в шахтёрский городок снова. Поэтому директор был достаточно добр, чтобы усилить защиту класса и перенести сюда кристаллы высокого качества.

Она хлопнула в ладоши, отчего на парте каждого ученика появился клинок маны, необходимый для работы с кристаллами, и тёмно-синий кристалл размером с кокосовый орех.

— Прежде чем мы начнём, я хочу предупредить каждого из вас о риске, с которым связано это упражнение. Массив, окружающий класс, будет держать вас в полной безопасности, но то же самое нельзя сказать о вашей академической карьере.

Дыхание маны

— Даже если это просто тёмно-синие кристаллы, они всё равно очень дорогие. Если вы не выполните следующую процедуру, драгоценный камень будет уничтожен и вы получите другой. Для каждого из вас есть только три кристалла. Уничтожение их всех ознаменует конец урока, необходимости посещения этого предмета, а также любого шанса стать мастером кристаллов. Поскольку вы прошли такой долгий путь, вы всё равно получите проходной балл, но ни один мастер кристаллов не возьмёт ученика, неспособного справиться с синим кристаллом после трёх месяцев практики, — объяснила профессор Фарг. — Вы должны делать то же самое, что уже делали бесчисленное количество раз, но с одним существенным отличием. Когда вы используете заклинание мастера кристаллов «Масштабирование» на драгоценном камне, вы заметите, что внутри нет никаких линий. Единственное, что вы увидите, — это точку, движущуюся со скоростью, которая время от времени меняется. Это потому, что, в отличие от кристаллов среднего качества, кристаллы высокого качества способны быстро восполнять ману. Это свойство даёт им уникальный поток маны, который называется Дыханием маны. Настоящий мастер кристаллов должен уметь воспринимать Дыхание достаточно чётко, чтобы следить за его движением и соответствующим образом огранять драгоценный камень. Помните, что плотность маны клинка должна оставаться постоянной. Если вы слишком сильно сфокусируетесь на Дыхании, лезвие повредит кристалл. Если кристалл получит слишком много повреждений, он взорвётся. Как и во всём в жизни, главное — найти баланс в том, что вы делаете. Удачи всем.

Курс по магическим кристаллам был причиной того, что восприятие маны Лита так сильно улучшилось за последние месяцы.

Масштабирование было заклинанием, которое полностью зависело от восприятия заклинателя, и он всегда использовал его вместо Бодрости во время упражнений. Это была первая возможность потренировать своё восприятие маны, не подвергая никого опасности.

В отличие от магии исцеления, здесь на кону не стояла жизнь, и трата кристаллического лома для него ничего не значила. Кроме того, это было намного проще, чем пространственная магия, поскольку ему не нужно было чувствовать и манипулировать несколькими потоками одновременно, а только одним статичным.

Лит использовал Масштабирование и смог увидеть точку, о которой говорила Фарг. Она двигалась с нерегулярной закономерностью и скоростью. Лит некоторое время изучал её, прежде чем понял, что у Дыхания нет фиксированного маршрута. Ему приходилось время от времени поворачивать кристалл, чтобы следить за его движением.

«Посмотрим, что покажет Бодрость», — подумал он.

Лит обнаружил, что со временем меняется даже размер точки, но самое главное — он смог увидеть систему кровообращения дыхания. Она была похожа на лабиринт, ветви которого несколько раз пересекались друг с другом.

Это всё ещё был хаотичный беспорядок, в котором Дыхание постоянно меняло направление, но Бодрость всё равно давала ему большое преимущество по сравнению с Масштабированием. С помощью Бодрости Лит мог знать, когда Дыхание может изменить направление, а когда ему придётся двигаться по прямой.

«Над моим восприятием маны еще нужно поработать. Я использую Масштабирование на первых двух кристаллах и приберегу Бодрость для последнего. Я не стремлюсь стать мастером кристаллов, поэтому лучше использовать эту возможность, чтобы попрактиковаться за счёт академии, а не за свой счёт».

Неважно, сколько боли или горя переживал Лит, он всё равно был скуп до невозможности.

Это было похоже на земную игру в жанре «рогалик». На каждом новом уровне сложность возрастала, и то, чему он научился на предыдущем, становилось бесполезным. Всё зависело от сосредоточенности и точности, не позволяя клинку маны отдалиться слишком далеко от точки.

Литу почти удалось очистить первый кристалл, но из-за одной ошибки он рассыпался, и пришлось начинать всё сначала. Со второй попытки его усилия увенчались успехом. Он сделал небольшой перерыв, чтобы расслабиться, и обнаружил, что даже Квилла потерпела неудачу один раз.

— Я стала слишком самоуверенной и поплатилась за это, — объяснила она, пожимая плечами. Лит также использовал Масштабирование на третьем кристалле. Он уже прошёл это упражнение, но ему нужна была любая тренировка, чтобы обострить свои чувства.

К концу урока группа Лита огранила все свои кристаллы. Только Лит и Квилла потеряли по одному.

Вторым уроком в этот день было целительство. Поскольку профессор Траск был мёртв, сопровождать группу во время визитов на дом было поручено профессору Айронхелму.

Лукарт уже давно бежал из Королевства Грифонов благодаря помощи предателя, поэтому никто больше не покушался на жизнь Юриала. Их обходы проходили спокойно, путешествия из города в город помогали им расслабиться.

Это также натолкнуло Юриала на идею, которой он поделился с остальными во время ужина в академии:

— Почему бы вам всем не приехать ко мне домой после того, как мы закончим четвёртый курс? В моём герцогстве хорошая погода даже зимой. Мы могли бы путешествовать вместе, и я бы показал вам лучшие места моих земель. Если я вернусь домой один, я буду вынужден провести все зимние каникулы перед пятым курсом, изучая магию, и вы тоже. Я считаю, что мы заслужили пару недель каникул.

Девушки единогласно согласились. Когда Орион был с ними дома, он был отличным отцом, но также и строгим учителем. Он не оставлял им времени на бездельничество. Когда он уезжал по работе, Джирни всё превращала в соревнование. Она не заставляла их делать что-либо, но, казалось, всегда знала, на какие кнопки нажимать, чтобы заставить их танцевать в её руках. По сравнению с ней, академия была расслабляющей обстановкой.

Лит был единственным, кто всё ещё сомневался. Две недели были для него большим сроком. Он ещё не сообщил Селии о её потере и не знал, как сообщить ей плохие новости. По его опыту, что бы он ни сказал, это разобьёт ей сердце. С появлением ребёнка ей понадобится любая помощь. И хотя Лит никогда не соглашался с просьбой Защитника, он был полон решимости выполнить последнее желание своего друга.

Что бы ни говорили остальные, чтобы убедить его, всё было впустую, лучшее, что они смогли добиться от него, было:

— Я подумаю.

Позже, после долгих раздумий, он отправился в комнату Флории.

Когда она открыла дверь, её волосы были уложены в странную прическу, закреплённую заколками и бигуди, которых Лит никогда раньше не видел.

— Хорошая причёска, — сказал он, не сумев подавить усмешку. — Что это за штука?

— То, что ты никогда не должен был видеть. Иметь длинные волосы — это хлопотно. Или ты думал, что они от природы такие волнистые? — ответила она раздражённым тоном.

— Я никогда не видел, чтобы ты пользовалась ими в шахтёрском городке или когда я был гостем в твоем доме.

— Ну да! У меня были более важные дела. На самом деле, у меня всегда был беспорядок на голове.

— Это ты так говоришь, а я никогда не замечал никакого беспорядка.

Его слова перевернули настроение Флории, заставив её улыбаться до ушей.

— Что ж, проходи. Извини за беспорядок, я только что закончила принимать ванну. Твой визит застал меня врасплох, — она пропустила его в свою комнату, но кроме халата на кровати и бигуди на тумбочке, там не было ничего лишнего.

— Да, извини. Нам нужно поговорить, — Флория застыла на месте. В её сознании эти слова всё ещё означали: «Мы должны расстаться». — Пожалуй, тебе лучше присесть. Некоторые вещи, которые я должен сказать, не совсем хорошие.

Флория выполнила просьбу, после чего Лит сел рядом с ней.

«Это должно быть хорошим знаком. Если бы он собирался меня бросить, то держался бы на расстоянии. По крайней мере, так говорит мой брат», — подумала она.

Лит сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем рассказал ей обо всём, что его беспокоило. Он объяснил ей, как мучили его видения смерти, как кошмары всё ещё преследовали его и как его тело всё ещё восстанавливалось.

— Я не рассказывал тебе ничего из этого раньше, потому что хотел оставить тебе немного пространства. Ты заслужила отдых от драмы, которой является моя жизнь. Если ты хочешь...

У неё были звёзды в глазах и широкая улыбка на лице.

— Позволь мне прояснить ситуацию, — сказала она, как только заметила, что он больше не говорит. — Видения смерти прекращаются, когда ты со мной, как сейчас?

— Да, — Лит заметил, что если они находились достаточно близко, то видения смерти исчезали. Именно поэтому он сидел рядом с ней. Ему не хватало силы воли, чтобы бросить её и одновременно сдерживать видения смерти.

— А ещё, когда я сплю рядом с тобой, тебе не снятся плохие сны.

— Снова верно.

Флория приблизилась, её лицо теперь было в сантиметрах от его лица.

— Разве это не значит, что я для тебя особенная? По-настоящему особенная?

— Да, но дело не в этом. Ты... — он попытался заставить её прислушаться к голосу разума, но она приложила указательный палец к его губам, останавливая его.

— Просто ответь на один вопрос. Я тебе нравлюсь? Даже с этим приспособлением на голове?

— Это два вопроса, но на оба «да».

— Это всё, что имеет для меня значение, — она глубоко поцеловала его, заставив все его страхи и тревоги исчезнуть подобно густому туману перед восходящим солнцем. Её тепло и нежные прикосновения к его коже — это всё, о чем Лит мог думать.

— Ещё кое-что, — сказал он, как только она дала ему секунду, чтобы отдышаться. — Я не могу пригласить тебя на свидание в выходные. Я планирую вернуться в шахтёрский городок и посетить могилу Защитника. Я не могу продолжать быть прикованным к неудачам моего прошлого. Мне нужно встретиться с ними лицом к лицу и покончить с ними. Только так я смогу двигаться дальше.

— Отличная идея. Когда мы отправляемся? — удивлённое выражение лица Лита заставило её хихикнуть. — Ты действительно думал, что я отпущу тебя туда одного? Тогда ты более сумасшедший, чем думаешь.

Она снова поцеловала его, на этот раз просто чмокнула, прежде чем проводить его до двери.

— Извини, но ты не можешь остаться в моей комнате. Дай мне знать, когда решишь насчёт поездки. Мы можем попросить остальных пойти с нами. Им тоже нужно убить свои страхи, особенно Юриалу.

Поцеловавшись на ночь, Флория закрыла за собой дверь. Теперь, когда она была одна, она не могла перестать хихикать и улыбаться как маленькая девочка.

«Я всё ещё не могу поверить, что Лит сказал мне, что я для него особенная и что я единственная, кто заставляет его видения смерти исчезнуть».

Лит вернулся в свою комнату. Когда он открыл дверь, его разум всё ещё спорил с телом об упущенных шансах. Он провёл половину ночи, используя Накопление, чтобы ещё больше усовершенствовать своё ядро маны и улучшить свои способности.

Другую половину он спал, чтобы помочь своему телу восстановиться. Даже в одиночестве ему удалось заснуть спокойно.

***

Остаток недели прошёл быстро. Кроме утренних звонков из дома, Литу оставалось только посещать занятия по магическим кристаллам и зачарованию.

Курсы некромантии и пространственной магии он уже закончил. Это оставляло ему много свободного времени, которое он использовал для практики зачарования под присмотром Ванемир, отдыха и использования Накопления.

Теперь он мог сдерживать видения смерти с минимальными усилиями, если только что-то неожиданное не нарушало его концентрацию. Единственным побочным эффектом было то, что на его лице всегда было серьёзное выражение, так как он не мог позволить себе расслабиться.

Остальные без конца насмехались над ним за это, говоря, что он вернул свой взгляд. Литу так надоело их детское поведение, что в конце концов он объяснил им про видения смерти и свои планы на выходные.

Юриал последовал его примеру, поделившись с остальными своими переживаниями о будущем и о своём рецидиве, с которым он сейчас борется. Настроение в комнате стало мрачным впервые с тех пор, как они вернулись в академию, но и Юриал, и Лит почувствовали себя лучше, потому что им больше не нужно было скрывать свою ношу.

— Не возражаете, если я присоединюсь к вам? Моя невеста приедет ко мне в гости, и я не хочу тратить на неё время, — Юриал продолжал играть с флаконом транквилизатора, то и дело снимая пробку, борясь с искушением сделать глоток. — Помощь другу — гораздо лучшее оправдание, чем зубрёжка в академии. Кроме того, это может помочь и в решении моих проблем. Если мне удастся выбить тень Балкора из головы, то терпеть Либею будет просто детской забавой.

Лит не предполагал, что поездка будет романтической, но прежде чем ответить, он посмотрел на Флорию. Хотя их отношения были в основном платоническими, он не мог игнорировать её чувства, ведь они вместе планировали поездку.

— Конечно, ты можешь поехать с нами, — кивнула Флория. — Я всё равно приготовила двухместные палатки. Ты можешь разделить палатку с Литом.

— Палатки? — нахмурил брови Лит. — Зачем? Я не планирую проводить там ночь. Это было бы жутко и угнетающе.

[Ага, особенно теперь, когда ты знаешь, что тебе придётся провести её в одиночестве], — передразнила его Солус. Она была рада снова видеть старого раздражительного Лита в действии.

— Я тоже, — пожала плечами Флория. — Всё-таки тот лес — магическое место. Из-за всего, что произошло в этом году, мы так и не смогли отправиться в лес, как планировали после пробного экзамена. Я подумала, что мы могли бы провести там все выходные. На нашем уровне магические звери не представляют угрозы.

— Звучит как план, — кивнула Квилла. — Нам всем нужно отдохнуть и расслабиться.

— Да, а ещё это будет первый раз, когда мы будем все вместе за пределами академии без того, чтобы кто-то или что-то пыталось нас убить, — сказала Фрия.

Экскурсия

Клерк на входе в академию посмотрел на группу Лита так, словно они были кучкой сумасшедших.

— Обычно группа из пяти человек была бы идеальной, но академия советует не ходить в лес. У нас не хватает персонала, поэтому, если что-то случится, спасатели могут прибыть поздно, в том смысле, что будет уже поздно кого-то спасать. Кроме того, многие магические звери пострадали или погибли, поэтому они могут затаить злобу на людей. Вы уверены, что не хотите пересмотреть своё решение? Помните, что вы не можете открывать Варп-ступени вблизи академии без специального пропуска.

Группа кивнула в унисон. Даже если они не смогут попасть внутрь академии, они всё равно смогут преодолеть любую опасность, которая им встретится. Они заплатили требуемые очки заслуг и вышли через главные ворота.

— Мы пойдём пешком или полетим? — спросил Лит. Путешествие уже отличалось от того, что он планировал, поэтому он не торопился.

— Пойдём пешком. Шахтёрский городок находится всего в двадцати километрах от академии, — ответила Флория, сверившись с картой. — Дорога займёт всего пять-шесть часов. Мы можем использовать это время, чтобы насладиться пейзажами, пока ищем магические растения или природные сокровища. Ничто не мешает нам полететь, если мы устанем от ходьбы.

Флория возглавила группу, и Лит попросил её научить его читать карту. Он всё ещё был городским человеком. Он не мог понять, где находится, не глядя на солнце. За многие годы он изучил лес Траун, пока не стал знать его как свои пять пальцев.

Лес, окружавший академию, отличался более густой растительностью, поэтому в нём трудно было идти по прямой. Взяв с собой провизию из столовой, они не нуждались в охоте, но Лит время от времени использовал Жизненный обзор, чтобы проверить обстановку.

Чем глубже они заходили в лес, тем больше инстинкт охотника подсказывал ему, что здесь что-то не так. Вокруг было мало диких животных, слишком мало, учитывая, что во время нападения Балкора, нежить не обращала внимание на обычных животных.

Даже если некоторые из них и убежали из своих нор, спустя столько времени они должны были вернуться. Если только что-то не случилось.

Несмотря на то, что группа Лита внимательно следила за окружающей обстановкой, за первые два часа они не нашли ни одного магического сокровища. С другой стороны, они часто терялись, заставляя кого-то взлетать и записывать соответствующие положения солнца и академии.

Флория умела читать карту, по крайней мере, в теории. Она впервые применила свои знания на практике, поэтому была склонна к ошибкам.

— Я всё ещё не могу использовать пространственную магию, — сообщил Лит остальным членам группы после очередной неудачной попытки.

— Можешь, — Квилла прочитала ему лекцию, доставая что-то из своего пространственного амулета. — Массивы академии не позволяют использовать никакие заклинания дальнего действия, кроме связанных с полётом. Мы всё ещё можем использовать Блинк или Обмен, но любой пространственный коридор, протянувшийся более чем на десять метров, будет разрушаться.

— Откуда ты так много знаешь об академии? — Лит проверил книги в Солуспедии, и там была лишь смутная информация о природе массивов. Кроме того, в отличие от него, Квилла не проводила экспериментов по пути. Трудно было не заметить, когда кто-то произносит заклинание.

— Хотела бы я сказать, что обнаружила это, пока мы шли, но правда в том, что после того, как я закончила с пространственной магией и некромантией, у меня появилось слишком много свободного времени. Поэтому, когда у вас идут занятия по специализации, я провожу много времени в библиотеке. Там часто бывает профессор Радд, который любит поговорить о пространственной магии. Он многому научил меня во время наших бесед. Он не так уж плох, когда узнаёшь его получше.

Лит кивнул. У него действительно были свои сомнения насчет профессора, но у него не было ни времени, ни желания говорить о нём. Инстинкты подсказывали ему, что что-то не так, но ни Жизненный обзор, ни чувство маны не улавливали угрозы. Незаметно для группы профессор Фарг следила за ними с тех пор, как они покинули академию. Она держалась на расстоянии, используя артефакт, чтобы не потерять их из виду.

«По словам леди Тайрис, цель — пробуждённый. Если я подойду слишком близко, он заметит меня с помощью Жизненного обзора, — подумала она. — Я не знаю, какова их цель, но их поведение определённо подозрительно. Группа продолжает двигаться неустойчиво, если бы не артефакт, я бы их уже потеряла. Девушка, ведущая их, — мастер введения в заблуждение, достойная преемница своей матери».

— Ты ведь понятия не имеешь, где мы находимся, я права? — спросила Фрия.

— Нет, это не так, — Флория взлетела над деревьями и вернулась через несколько секунд. — Я начинаю осваиваться, не волнуйся.

— Будьте начеку, ребята, — предупредил их Лит, принюхиваясь к воздуху и распознавая знакомый запах. — Приближаются клакеры, — они были уже достаточно близко, чтобы он мог отличить их псевдо-щебетание от настоящих птичьих звуков.

Каждый приготовил своё оружие, но никто не волновался. Со времени пробного экзамена все они стали гораздо более подготовленными, и клакеры могли представлять угрозу только в том случае, если бы им удалось застать свою жертву врасплох.

Когда монстры навалились на них со всех сторон, в том числе и сверху, они уже не были так уверены в себе. Их беспокоило не их количество, а их размер.

Клакеры — это магические звери паукообразного типа, у них было чёрное тело, покрытое длинными щетинками, служившими органами чувств, с красными точками по всему телу. Они должны были быть размером с лабрадора, но те, что нападали на них, были размером с человека.

Юриал хотел бы проклясть их невезение, но он был слишком занят, создавая барьер, чтобы отразить кислотную слюну, которую, как он был уверен, будут использовать их враги.

Однако вместо того, чтобы использовать свою паутину и дальние атаки, клакеры на деревьях обрывали свои нити, падая сквозь воздушный барьер, в то время как ещё более крупные особи бросались на них с разбегу.

Флория и Фрия уже активировали Круговую оборону — заклинание рыцаря-мага, которое давало им полную боевую осведомлённость об окружающей обстановке в радиусе полутора метров. Флория быстро добралась до Юриала, а Фрия сделала то же самое для Квиллы.

Они быстро убили всех пауков, которые приземлились рядом с их друзьями. Их мечи легко рассекали врагов, а пылающие щиты, созданные из огня и земли, перехватывали входящие атаки и наносили болезненные ожоги.

Роль рыцаря-мага заключалась в том, чтобы выиграть время для своих союзников, пока они читают свои заклинания.

Лит достал из амулета кинжалы, которые он создал во время занятий по зачарованию. Это был хороший повод испытать их, поскольку их лезвия были достаточно короткими, чтобы идеально сочетаться с его приёмами рукопашного боя. Лит бросился вперёд, перехватывая тех, что покрупнее. Он наполнил своё тело магией воздуха и огня, увеличивая силу и скорость.

Одного кулака было достаточно, чтобы размозжить голову тому, кто осмелился его укусить. Когда Лит оказался один против десятков, пауки решили, что быстро справятся с ним, и поняли свою ошибку только тогда, когда было уже слишком поздно.

Лит двигался так быстро, что их органы чувств едва могли определить его местоположение. Всякий раз, когда он приближался к врагу, появлялась зияющая рана. Благодаря его таланту определять жизненно важные места и его оружию, каждый его удар был калечащим, если не смертельным.

Несмотря на среднее качество кинжалов, силы Лита в сочетании с их чарами было более чем достаточно, чтобы пробить экзоскелет монстров, а затем вскрыть их, словно они были сделаны из бумаги.

Одно из оружий, которое он держал в руках, было зачаровано магией воздуха, а другое — магией огня. Первое было окутано воздушными потоками, усиливающими его остриё до такой степени, что оно могло прорезать камень. Лезвие второго было настолько горячим, что при каждом ударе кровь и внутренности жертвы закипали. Даже если им удавалось выжить, раненые клакеры испытывали такую боль, что могли лишь бесконтрольно корчиться на земле.

Лит выбрал эти кинжалы, потому что хотел проверить, почувствуют ли эволюционировавшие арахниды страх за свою жизнь или сострадание к своим сородичам. Судя по их реакции на агонизирующие крики павших собратьев, ответ был положительным.

Пауки были застигнуты врасплох. Большинство из них всё ещё плевались, а их тела начали страдать от воздействия собственной кислоты. Затем Лит топнул левой ногой по земле, передавая свою ману и волю, отчего из земли вырвались каменные копья, которые вонзились в его врагов.

Все клакеры вокруг него были мертвы или находились в агонии, поэтому он бросил взгляд через плечо, чтобы проверить остальных. Несмотря на все их усилия, четверо его спутников уже были окружены.

— Кольца! — крикнул Юриал, выпуская заклинания, которые он хранил, чтобы отразить волны клакеров, не тратя времени на их произношение. Девушки последовали его примеру, используя шквал заклинаний, чтобы вырваться из окружения и превратить своих врагов в фарш.

Лит бросился назад, чтобы помочь им, но обнаружил, что его товарищи по команде держат ситуацию под контролем.

Квилла использовала быстрые заклинания третьего уровня, чтобы убить клакеров над их головами, а Юриал использовал смесь первой магии и заклинаний первого уровня, чтобы блокировать все виды дальних атак, направленных против них четверых.

Каждое из его заклинаний было слишком слабым, чтобы причинить вред врагам, но он мог использовать их достаточно быстро, чтобы отклонить кислотные плевки и сжечь паутину, которую клакеры бросали в них, прежде чем те успевали нанести хоть какой-то урон.

Фрия и Флория безостановочно размахивали мечами, разрубая на части тех, кто подходил слишком близко. В отличие от кинжалов Лита, их мечи глубоко вонзались в противника, а затем выпускали импульс тёмной магии, от которого разрушались органы.

Особенностью рыцарей-магов была способность вызывать элементальный башенный щит, который парил в воздухе и служил защитой, что всегда оставляло им свободную руку для использования зелий или заклинаний рыцарей-магов.

Призрачные клинки были сделаны из света, поэтому они были невесомыми, давая рыцарю-магу полную свободу движений. Недостатком было то, что удлинение клинка требовало концентрации и маны.

Поскольку они не могли постоянно держать заклинание активным, они использовали его короткими сериями, когда это позволяла ситуация. Даже если эффект заклинания длился только в течение одного удара, этого было достаточно, чтобы уничтожать небольшие группы врагов одновременно, делая их численное преимущество бесполезным.

Это был лишь вопрос времени, когда все клакеры будут убиты, но они отказывались отступать.

«Удивительно, как сильно мы все продвинулись за эти несколько месяцев. Во время пробного экзамена гораздо меньшая группа клакеров почти уничтожила мою команду. Она была более сбалансированной в плане талантов, но в ней не было командной работы и координации. Сколько бы пауков на них ни набросилось, им не прорваться. Пора заканчивать!» — подумал Лит.

Чтобы освободить руки для сильнейшего заклинания воздуха, он убрал кинжалы в карман. После последнего прорыва его связь с мировой энергией значительно усилилась, но некоторые клакеры всё ещё находились слишком близко к его спутникам.

Манипулировать заклинанием с помощью одного лишь разума было слишком рискованно. Руки Лита светились жёлтой энергией, которой он нарисовал несколько кругов, парящих в воздухе, пока он произносил тарабарщину на случай, если кто-то за ним наблюдает.

Затем он соединил ладони и направил их в сторону поля боя. Из каждого круга вырвалась молния, направленная на ближайшего врага. Пауки с деревьев закричали, предупреждая своих товарищей на земле о надвигающейся опасности.

Молнии двигались зигзагообразно, медленнее, чем обычно, но всё равно очень быстро. Большинство молний попали в цель, оставив после себя резкий запах озона и горелой плоти. Некоторые клакеры успевали увернуться от них в последнюю секунду, но результат оставался неизменным. Разряды молний просто преследовали их, переходя к следующей цели, как только первая исчезала.

Фарг и спутники Лита не переставали удивляться, замечая, что каждая молния похожа на змею и движениями, и внешним видом. Лит наколдовал их целых десять штук, управляя по одной каждым пальцем, как он учился на уроках некромантии.

Будь то нежить или энергетические массы, все они были марионетками, танцующими в его руках. Во время штурма он не переставал продвигаться вперед, что позволяло ему лучше видеть как союзников, так и врагов.

Его ноги не отрывались от земли, он просто скользил одной ногой перед другой, используя всё своё тело, чтобы контролировать поток маны заклинания с хирургической точностью, пока на поле боя не осталось только пять молодых студентов.

Глаза

Со своего наблюдательного пункта над деревьями профессор Фарг сгорала от зависти.

«Как, чёрт возьми, кто-то столь юный уже может быть пробуждённым? Я посвятила всю свою жизнь короне, прежде чем меня выбрали для перевода в Корпус. Тем не менее, я не понимаю, почему леди Тайрис так обеспокоена им. Он просто глупый ребёнок, у которого больше силы, чем мозгов».

Спутники Лита не разделяли её мнения. Напротив, они были поражены.

— Это была Преследующая молния! — Юриал не мог поверить своим глазам. — Это заклинание военного мага! Где, чёрт возьми, ты его выучил?

— В библиотеке.

За последние месяцы Лит изучил множество заклинаний различных специализаций, ища те, которые ему было легче всего имитировать. У него не было времени на то, чтобы разобраться в сложных магических принципах, лежащих в основе каждого магического класса, поэтому он сосредоточился на тех заклинаниях, которые имели что-то общее с его личными.

Преследующая молния была просто версией его заклинания «Шах и мат — Копья» четвёртого уровня магии воздуха. Заклинание настоящего военного мага позволяло отмечать цели во время произнесения заклинания, чего Лит не мог воспроизвести. Однако, являясь истинным магом и используя свои повышенные рефлексы, он мог изменять направление каждой молнии по своему желанию.

— Чувак, откуда у тебя время, чтобы учиться ещё одной специализации? Да ещё и самостоятельно? Ты подрываешь мою самооценку! — Юриал шутил лишь наполовину. Иногда, находясь рядом с человеком на два года младше его, который был сильнее, талантливее и обладал бездонным запасом сюрпризов, он чувствовал себя довольно неуверенно.

— Меньше болтовни и больше заклинаний, — отругала их обоих Флория. — Вы знаете поговорку: «Где есть один клакер, можно найти сотню других». Нам нужно зарядить наши кольца, пока они не вернулись.

Лит не использовал ни одно из своих колец, поэтому он просто притворился, что заряжает их. Он использовал это время, чтобы подумать о поведении пауков.

— Ты права. Это не имеет смысла. Когда они сражались против меня, я заметил, что они способны думать самостоятельно. Они должны были понять, что их стратегия бессмысленна. Разве что они просто выигрывали время! — сказал Лит.

— Чёрт бы побрал меня и эту дурацкую прогулку! — проклинала своё невезение Флория. — Давайте улетим отсюда.

Не успела она договорить, как земля под ними превратилась в зыбучие пески, и щупальца из земли обвились вокруг их конечностей, втягивая их вниз.

Пятёрка отреагировала в унисон, используя Блинк и выбираясь из зыбучих песков. Щупальца раздвоились, пройдя через остатки пространственных заклинаний. Оторванные щупальца снова превратились в грязь, так как заклинание, оживлявшее их, не сработало.

— Держите дистанцию! — приказала Флория. — Если мы объединимся, прежде чем обнаружим позицию врага, мы лишь облегчим им задачу. Приготовьтесь использовать Блинк.

Лит активировал Жизненный обзор, поворачивая голову вокруг, вверх и вниз, прежде чем найти ответ. Пока группа сражалась с волной маленьких клакеров, несколько полностью развитых монстров размером с быка зарылись под их ногами и превратили поляну в смертельную ловушку.

Сила отродий заключалась только в численности, но солдаты-клакеры были полностью развитыми магическими зверями и могли использовать магию воды и земли. Они были не только физически намного сильнее клакеров, но и достаточно умны, чтобы не недооценивать столь опасных врагов.

Они заставили своих подчинённых играть роль пушечного мяса, пока готовили поле боя, чтобы обеспечить себе победу. Даже не желая расставаться со своими жизнями, монстры не имели иного выбора, кроме как подчиниться.

Солдаты получили свою власть от матери выводка, и она была для них абсолютным существом. Не подчиниться её воле означало стать обедом для своих собратьев вместе с нарушителями.

— Это ловушка! — Литу не был известен план солдат, но он мог видеть их движение прямо у себя под ногами. — Они прячутся под землёй. Нам нужно выбираться отсюда!

Не успел Лит закончить предупреждение своим спутникам, как из-под земли вырвались новые щупальца и схватили его, Юриала и Флорию. В то же время Квилла и Фрия провалились в дыры, открывшиеся прямо под ними.

Квилла вскрикнула от удивления, но Фрия усвоила урок после неудачного покушения на жизнь Юриала. Она сохранила хладнокровие и, использовав Блинк, бросилась на помощь Квилле, перенеся её на соседнее дерево.

[Под землёй находятся четыре клакера, способные использовать магию, — предупредила Солус Лита, который всё ещё пытался освободить руки, чтобы использовать Блинк. — Их ядра маны только ярко-зелёные, но их физическая сила на уровне Защитника, когда он еще был ру. Им достаточно одного удара, чтобы убить обычного человека].

Лит кивнул, используя грубую силу, чтобы освободиться. Он использовал магию воды, чтобы заморозить щупальца, ограничивающие его спутников. Заклинание не было достаточно мощным, чтобы полностью блокировать их, Лит не мог рисковать, замораживая своих союзников до смерти.

И всё же ему удалось замедлить щупальца настолько, что Флория смогла срубить их, освободив себя и Юриала и позволив им использовать Блинк. Лит последовал их примеру, но деревья, на которых они укрылись, начали наклоняться.

Два солдата выкорчевывали их магией земли, а двое других создавали град ледяных осколков толщиной и длиной с руку, чтобы помешать своей жертве убежать.

Группа снова использовала Блинк, чтобы спастись, но их мана была на исходе. Во время предыдущего боя они потратили все силы, а заклинание «Блинк» было очень затратным по мане.

— Проклятье! Если мы попытаемся улететь, то осколки пронзят нас, а если будем прятаться на деревьях, то они просто выкорчуют их снова. Как, чёрт возьми, они могут видеть нас из-под земли и как тебе удаётся делать то же самое?

Квилла ломала голову, пытаясь найти выход из затруднительного положения, но они мало что могли сделать, пока враг оставался скрытым. Она использовала заклинание земли, открыв дыру и частично обнажив одного из клакеров.

— По моей команде атакуйте мою позицию всем, что у вас есть, — крикнул Лит, спрыгивая с дерева, рядом с видимым теперь солдатом. Его спутники сразу поняли его намерения и хотели бы проклясть его безумие или хотя бы попытаться остановить его. Однако их положение было достаточно отчаянным, чтобы заставить их поберечь дыхание для произнесения заклинаний.

— Отпечаток! — Лит использовал Обмен, как только коснулся земли, и его сменил оцепеневший клакер.

Солдат всё ещё пытался разобраться в ситуации, когда в него ударили две молнии. Благодаря своей природной близости к магии земли, существо инстинктивно защитило себя, используя магию слияния, поэтому не было смертельно ранено. Однако удар был достаточно сильным, чтобы ослабить его, оставив солдата парализованным. Флория и Фрия воспользовались открывшейся возможностью и прыгнули на спину солдата с мечами наперевес, пронзая своими клинками голову и тело клакера до тех пор, пока рукояти не стали отскакивать от его кератинового экзоскелета. Солдат упал на бок, его длинные лапы царапали воздух в агонии, пока существо не затихло.

Тем временем под землей Лит увидел, что глаза ближайшего солдата светятся в темноте, все восемь.

[Он использует магию земли, так что, должно быть, он достиг какого-то вида Земного обзора. Возможно, они могут выслеживать свою добычу по вибрациям, возникающим при движении по земле], — размышляла Солус.

[Я не знаю, и мне всё равно!] — ответил Лит. Наконец-то он смог довести дело до конца, заставив Солус превратиться в перчатку. Её каменные когти, усиленные магией слияния, позволили ему легко пробить магически закалённые тела солдат.

Клакер едва успел заметить исчезновение своей спутницы, как увидел в темноте маленькую фигурку, несущуюся на него. Все семь его глаз светились жёлтой энергией, характерной для магии воздуха. Голова Лита превратилась в «чёрный сланец» с семью глазами, горящими яростью и маной. Появились две новые пары глаз — одна выше, другая ниже, где должны были находиться глаза человека. Седьмой глаз представлял собой вертикальную щель, открытую в середине лба.

Клакер был вынужден изменить цель своего заклинания. Если раньше он колдовал каменный столб, чтобы выкорчевать дерево, за которым пряталась его добыча, то теперь он использовал его, чтобы остановить нападавшего. Лит усмехнулся в темноте. Он мог видеть поток маны заклинания, и ему нужно было лишь сделать шаг в сторону, чтобы избежать его.

Клакер был потрясён, но сохранил присутствие духа, чтобы произнести ещё одно заклинание, Лит был уже близко. Вместо этого он плюнул кислотой перед собой. Противник был слишком близко, чтобы увернуться от него, поэтому солдат бросился вперёд, используя магию земли, чтобы воспользоваться отверстием, которое должно было образоваться.

Однако Лит видел этот трюк бесчисленное количество раз и был готов к нему. Он заморозил кислоту ещё в воздухе, сделав её безвредной, а затем отбросил в сторону. Лит сунул правую руку в ещё открытую пасть клакера, выпустив огненный шар.

Взрыв издал лишь приглушённый звук. Экзоскелет солдата, усиленный магией земли, оказался достаточно прочным, чтобы выдержать удар. А вот внутренние органы, увы, нет.

Существо рухнуло, не издав ни звука, оставив двух последних солдат стоять в полном ужасе. Один решил убежать, чтобы предупредить остальных членов выводка о надвигающейся угрозе, а другой оставался на месте, чтобы выиграть как можно больше времени против надвигающегося чудовища.

Он решил воспользоваться замкнутым пространством в сочетании со своим превосходством в физической силе и наброситься на врага с предельным упрочнением собственного тела, не давая ему возможности уклониться.

Лит сделал то же самое, оставив в стороне заклинания и желая испытать своё тело против магического зверя. Они столкнулись на полной скорости, руки Лита против передних ног солдата. Паук был больше и тяжелее, но Лит был наделен силой более чем одного элемента.

Клакер начал скользить назад, используя оставшиеся шесть ног, чтобы удержаться на земле и не упасть, в то время как передние треснули. Его экзоскелет разлетелся на множество осколков.

Лит был вынужден остановиться, его руки тоже треснули, но они начали заживать в тот же момент, когда были повреждены. Стиснув зубы и не обращая внимания на боль, он с новой яростью бросился в атаку.

Лит схватил повреждённые передние ноги, оторвал их, сводя существо с ума от боли. Теперь его голова была открыта, поэтому клакер использовал магию земли, чтобы наколдовать щупальца для своей защиты.

Не успели они полностью сформироваться, как Лит уже схватил голову солдата обеими руками, наполняя её магией тьмы, которая ослабляла её, пока та не лопнула, как воздушный шар. Лит отбросил тушу в сторону, преследуя последнего врага.

Оказавшись снаружи, он увидел, что солдат не ушёл далеко. Его спутники знали, что если магическому зверю удастся сбежать, он, скорее всего, вернётся с подкреплением. Они окружили клакера и медленно изматывали его, работая в команде. Ни одна из их атак не была достаточно сильной, чтобы убить его, но они не позволяли ему убежать или сосредоточиться на одной цели.

Когда солдат пытался атаковать, те, кто находился сзади и по бокам, наносили ему удары заклинаниями или мечами, прерывая его заклинания или заставляя споткнуться. Существо уже обезумело от ярости. Его путь к отступлению был отрезан, и все атаки безжалостно отбивались одна за другой.

Когда клакер почувствовал, что Лит приближается к нему, отчаяние заставило его действовать. Солдат напитал себя магией земли до предела и ринулся вперёд, не обращая внимания на свою безопасность.

Флория отрубила ему одну из ног, Фрия открыла зияющую рану на спине, а Юриал выпустил все оставшиеся в его кольцах заклинания, отбив две ноги и заставив клакера потерять темп. Только благодаря совместному нападению Квилле удалось избежать пронзания сердца, и вместо этого она получила удар передней ногой в плечо. Клакер был смертельно ранен, но отказался сдаваться.

Он отбросил тело Квиллы и попытался восстановить равновесие, чтобы продолжить бегство. Раздался звериный рев, потрясший лес.

— Только не это! — выругалась Флория. — Неужели наше невезение никогда не закончится?

Она повернулась в сторону источника звука и обнаружила, что нового врага нет, а есть только размытое пятно, которое она смогла идентифицировать, как Лита, благодаря своей подготовке.

Вид крови, смертельное ранение одного из его товарищей вернули его в ту ночь, когда погиб Защитник. Солнце стояло ещё высоко, поэтому тени, окружавшие его тело, превратились в тонкий туман.

Лит был окружён красным сиянием, словно внутри него пылал огонь, готовый поджечь всё вокруг. Несмотря на то, что его убийственное намерение не было направлено на его спутников, оно было достаточно сильным, чтобы заставить их почувствовать холодную дрожь, пробежавшую по позвоночнику.

Юриал и Фрия проигнорировали это ощущение и бросились к Квилле. Первый проверял, не отравлена ли она, а второй обрабатывал рану.

Флория поняла, что несмотря на то, сколько раз сражались бок о бок, она впервые видит Лита по-настоящему разъярённым. Во время второго экзамена или засады он всегда оставался спокойным и собранным.

Благодаря туману, красному свечению и глазам, наполненным неведомой силой, Лит выглядел страшнее, чем все, с кем ей доводилось сражаться.

Опять ты?

Солдат чувствовал тень смерти с того самого момента, как бо́льшая часть его тела была разрублена или разнесена в клочья. Когда Лит добрался до его спины и схватил его за ноги, последний клакер мог только надеяться, что его предсмертный крик успеет дойти до выводка.

С помощью заклинания «Парящее тело» Лит сделал врага невесомым, а затем подбросил его в воздух и тут же наколдовал другое заклинание. Вдали от своих природных стихий, воды и земли, клакер был просто лёгкой добычей.

Шесть огненных шаров одновременно появились вокруг солдата, один сверху, один снизу и остальные в форме квадрата. Это было личное заклинание Лита четвёртого уровня — Горящая тюрьма. Огненные шары взорвались одновременно, каждый из них усилил эффект остальных. Их совместная ударная волна разорвала клакера в клочья, а сильный жар превратил его в пепел.

Убедившись, что вокруг них больше нет угроз, Лит позволил себе использовать на Квилле Жизненный обзор. Рана была уже закрыта. Она была немного бледна из-за истощения, но, кроме этого, с ней всё было в порядке.

Профессор Фарг была свидетельницей всего боя. Благодаря артефакту, который дала ей Тайрис, она могла одновременно следить и за тем, что происходило наверху, и за тем, что внизу.

«Теперь я понимаю, почему леди Тайрис послала меня сюда. Что бы это ни было, это не ребёнок. Я видела много странных вещей, но ничего подобного. Его способности к перевоплощению не имеют смысла. Его сила нисколько не улучшилась», — подумала она.

«Чёрт! Я могу использовать Бодрость, чтобы восстановить себя, но если я это сделаю, то могу раскрыть своё прикрытие. Но если я не сделаю этого и появится другой враг, я погибну. Я выберу меньшее зло».

Лит задыхался и хрипел, как и все остальные, но вскоре его дыхание стало ровным. Чтобы не создавать лишних проблем, он восстановил только половину своей силы. Достаточно, чтобы защищаться, если что-то случится, и в то же время он достаточно устал, чтобы не вызывать лишних подозрений. Наверное.

Затем он проверил состояние Квиллы с помощью Бодрости, после чего проделал то же самое со всеми остальными. Лит повидал достаточно ядов, токсинов и нежити, чтобы хватило на три жизни.

«Лучше перестраховаться», — подумал он.

— Ладно, на этом экскурсия заканчивается, — сказал Лит. — Берите Квиллу и возвращайтесь в академию. Я пойду один, так будет безопаснее.

— Ты с ума сошёл? — Флория всё ещё обдумывала то, что только что увидела, отказываясь верить своим глазам. Но когда она услышала слова Лита, все её тревоги исчезли, сменившись возмущением. — Во-первых, мы все измотаны. В этом лесу таится слишком много опасностей, не считая этих чёртовых клакеров. Если они нападут на нас на обратном пути, мы, по сути, станем бесплатным обедом.

— Воспользуйся аварийной кнопкой академии. Они пришлют кого-нибудь сюда максимум через полчаса, — предложил Лит.

— Во-вторых, и я говорю за себя, я не позволю тебе снова войти в этот кошмар одному! — она проигнорировала его слова, выплёскивая своё разочарование: — Почему ты так себя ведёшь? Неужели ты уже забыл слова своего отца? Ты не бог! Ты можешь умереть.

Безразличие Лита к собственной жизни разозлило Флорию до такой степени, что ей захотелось задушить его на месте.

Поэтому она последовала примеру Рааза и ткнула средним пальцем ему в лоб.

— «Считай, что ты получил пощёчину, молодой человек».

Литу это совсем не показалось смешным.

«Я, конечно, не бог, но по сравнению с тобой могу им быть. Если бы только я мог доверять им настолько, чтобы рассказать всю правду...» — Лит стиснул зубы, чтобы удержать язык.

[Это просто подло! — отругала его Солус. — Быть слабее тебя — не грех. Флория просто беспокоится о тебе. Ты помнишь свой главный урок? Не проси других делать то, что не сделал бы сам].

— Ты не понимаешь, это слишком опасно! — Лит попытался заставить её прислушаться к голосу разума.

— Это моя фраза, идиот!

— О боже. Вы, люди, такие забавные. Кричите так, будто вы единственные в мире.

Неизвестный голос заставил Флорию обернуться в долю секунды, её эсток был наготове в её руке. Лит узнал незваного гостя и на всякий случай сплёл пару заклинаний. Это была дриада, которую он спас от Кукловода несколько месяцев назад — Лита.

Однако он понятия не имел, кем был Кукловод или как её называли.

— И всё же я могу понять, почему эта уродливая самка так взволнована, — она посмотрела на Лита, соблазнительно облизнув свои алые губы. — Обычно я не люблю людей, особенно после одного очень неудачного опыта, но сила — это самый мощный афродизиак, известный и женщинам, и дриадам. Хочешь повеселиться, красавчик?

Её внешность была просто потрясающей, от тонких черт лица до полных губ. У неё были рыжие волосы длиной до пят, такого же цвета, как кленовые листья осенью. Всё в ней излучало дикую и необузданную привлекательность, которая заставляла даже Флорию раздумывать, дать ли ей пинка под зад или пригласить на свидание. Дриада носила то, что на Земле считалось бы облегающим платьем из лозы и листьев. Оно открывало её плечи, руки и длинные ноги до пят. Единственное, что выдавало её нечеловеческую природу, была светло-зелёная кожа.

— Опять ты? — был единственный ответ Лита. После их последней встречи он прочитал о дриадах всё, что смог найти. Это были сомнительные существа, которые иногда спаривались с людьми, просто чтобы развлечься. В большинстве случаев они просто грабили их вслепую. Дриады любили драгоценности, особенно драгоценные камни.

— Так это та дриада, которую ты спас? — к всеобщему удивлению, Юриал смотрел на неё с безразличием. Сам Юриал был поражён. Это был первый раз, когда ему удалось остаться безучастным перед такой красавицей.

«Может, это потому, что она зелёная, а может, я наконец-то начинаю думать правильной головой», — подумал он.

Лита была глубоко оскорблена их реакцией. Это был всего лишь второй раз в её жизни, когда люди не бросались к её ногам, признаваясь ей в вечной любви. Внезапно слова Юриала зазвенели колокольчиками.

— Он спас меня? — дриада перестала смотреть на поток маны Лита, сосредоточившись на его глазах и запахе. С момента их последней встречи Лит вырос более чем на пять сантиметров, а его запах изменился после прорыва в пещере Каллы.

И всё же Лита не могла забыть ни этот холодный взгляд, лишённый милосердия, ни нечеловеческий запах, который он источал.

— Ты! — она внезапно потеряла всю свою уверенность в себе. Она отбежала к ближайшему дереву, готовая бежать, если что-то пойдёт не так.

— Да, я. Раз уж ты нас побеспокоила, то, по крайней мере, ты могла бы ответить на несколько вопросов. Почему здесь клакеры? Это не их территория.

Дриада не любила, когда её игнорировали. Уродливое короткоживущее человеческое существо, равнодушное к её красоте, было неприемлемо. Она бы не стала тратить время, если бы эти двое были одни. У них, похоже, было несколько разболтавшихся винтиков. Причина, по которой она решила остаться, заключалась в том, что самки были просто идеальны.

Они смотрели на неё с идеальным сочетанием зависти, жалости к себе и желанием, что заставляло Литу чувствовать себя живой.

— Территория матери выводка простирается так далеко, как она только может. Она использует нынешнее ослабленное состояние академии и леса, чтобы отложить как можно больше яиц. Кроме того, владыка леса отсутствует уже некоторое время. Это идеальная возможность для неё.

Она легла на ветку дерева, достаточно высокую, чтобы у неё была возможность сбежать, если обезумевший от битвы маньяк попытается сделать что-то опасное, но достаточно низкую, чтобы девочки могли «насладиться» её фигурой в полный рост. Лита говорила мягким, томным тоном, как будто разговаривала со своим любовником в кровати.

— Мы идём в шахтерский городок. Там безопасно?

Лит только сейчас заметил, что Флория смотрит на них. Она ненавидела дриаду за то, что та смотрела на него, как на кусок мяса, соблазнительно играя своим платьем и волосами. Однако холодность в тоне Лита согрела её сердце.

— Боги, нет. Там полно трупов, я не удивлюсь, если она превратила его в своё новое гнездо. Хотя я сомневаюсь в этом, со всей защитой и сигнализациями, установленными в том месте. Люди побегут защищать свою драгоценную шахту и уничтожат её колонию.

— Для чего ей нужны трупы? — Лит был шокирован её словами. Он догадывался о том, что происходит, но ему нужно было убедиться.

— Как, по-твоему, ей удалось так сильно расширить свою территорию? Со всеми этими трупами сильных зверей и людей, мать выводка значительно улучшила качество своих подчинённых. Вот почему они так хотели захватить вас пятерых живыми. Каждый из вас может стать питательной средой для небольшого легиона солдат. Трупы — второсортные хозяева, но они всё равно дают много питательных веществ. Особенно те, что принадлежат сильным существам, таким как Калла или М'Рук.

— Когда умерла Калла? — Лит встречался с ней всего два раза, но она была ему небезразлична. Не говоря уже о том, что он должен был сдержать данное ей обещание.

— Очень давно, — Лита жестоко рассмеялась, потеряв большую часть своего очарования. — Калла умерла в тот день, когда стала призраком. Нежить должна держаться подальше от живых.

— Я не это имел в виду! Что с ней случилось? И что случилось с телом Защитника?

— Не знаю, — пожала она плечами, поднимаясь выше на дерево на всякий случай. — Я никогда там не была и не собираюсь. Я не вмешиваюсь в людские разборки. Пока клакеры не лезут на мою территорию, меня это не касается. Спасибо, что избавил меня от них. Я бы сказала, что теперь мы в расчёте.

Лита была сыта по горло его грубым поведением. Она исчезла в коре деревьев, а Лит мог только смотреть, как она удаляется через лес, с помощью Жизненного обзора.

— Вы её слышали? Вы, ребята, должны вернуться, — теперь Лит почувствовал ещё большее желание продолжить свою миссию. Он должен был выяснить, что случилось с Каллой, и не дать клакерам осквернить тело Защитника.

— Мы все должны вернуться! Директор и профессора сами разберутся с клакерами, — сказала Флория.

— Она права. Это больше не место для студентов. Мы должны отступить, чтобы сражаться в другой день, — похлопал его по плечу Юриал. Он знал, насколько глубоким был шрам на сердце Лита и что решение, которое он должен был принять, только усугубит его.

— Ни черта! — сердито оттолкнул руку Юриала Лит. — Я не собираюсь сражаться, только вернуть тело моего друга. Я смогу это сделать, если буду избегать прямой конфронтации. У меня нет такой роскоши, как время. Уже может быть слишком поздно. Если бы вы были Линьосом, какой приоритет вы бы отдали поиску трупа? Стали бы вы рисковать оставшимися у вас сотрудниками только ради того, чтобы подбодрить убитого горем ученика?

Никто не мог опровергнуть эти слова. Между ними повисло неловкое молчание.

— Давайте сначала успокоимся и отдохнём, — сказал Юриал.

— Мы не можем оставаться здесь, это небезопасно. Здесь могут быть ещё клакеры.

Группа использовала магию тьмы, чтобы уничтожить трупы и стереть все свои следы. Они двинулись в случайном направлении, выбрав первую попавшуюся поляну для отдыха.

Юриал использовал оставшуюся у него ману, чтобы создать лучшие защитные массивы из своего арсенала, прежде чем войти в пространственную палатку, которую устроила для них Флория. Снаружи она очень напоминала палатку для щенков.

Внутри же она выглядела как номер в трёхзвездочном отеле. Здесь была полностью обставленная спальня с тремя двуспальными кроватями, шкаф для спиртного и единственная дверь, ведущая в ванную комнату.

В ней не было водопровода, так как любой маг мог легко наколдовать столько воды, сколько захочет, но были горшок и ванна. Лит сразу же направился к шкафу с ликёром, снимая пробки, пока не обнаружил знакомый запах.

— Ты пьёшь? — удивился Юриал.

— Обычно нет, — Лит налил себе стакан чего-то, что, как он надеялся, по вкусу напоминало виски. — Хотя сейчас мне очень нужно выпить. Не хочешь присоединиться?

Его отец никогда не разрешал ему пить алкоголь. Запрет стал особенно строгим с тех пор, как у него появились проблемы с нервами. Поэтому для Юриала было естественно согласиться.

— Пей маленькими глотками и осторожнее, оно жжёт, — предупредил Лит, протягивая Юриалу стакан. На Земле Лит прикончил бы свой напиток в два глотка. Теперь же он был вынужден следовать собственному совету.

Вкус был ужасен, но, по крайней мере, это был алкоголь. Лит ощутил знакомое тёплое чувство, распространяющееся из желудка. Только после второго бокала они заговорили.

— Ты уверен, что хочешь сделать это? — спросил Юриал. — Я имею в виду, что рисковать жизнью ради трупа Защитника — это глупо. Без обид.

— Не обиделся, — ответил Лит, опустошая свой бокал.

— Он умер, чтобы спасти всех нас, и единственный способ почтить его жертву — это жить полной жизнью, не думаешь? — Юриал был удивлён кротким поведением Лита и тем, как спокойно он себя чувствовал после того, как выпил жидкость янтарного цвета.

— Я согласен с тобой. Вот почему я и собираюсь это сделать.

Гейткипер

Лит убрал бутылку и запер шкаф. Он не хотел рисковать тем, что Юриал перейдёт от одной зависимости к другой.

— На данный момент ты должен был понять смысл того, что я сказал тебе после второго экзамена. Жизнь подобна горну. Она бьёт нас, пока мы не разобьёмся, а затем переплавляет кусочки, чтобы выковать что-то новое. Форма всегда одна и та же, но человек, который из неё выходит, нет. Наши верования и убеждения подвергаются испытанию каждый день. Некоторые мы сохраняем, другие отбрасываем. Когда это происходит, часть нас умирает, чтобы никогда не вернуться. Ты уже не тот человек, которым был в начале обучения в академии, так же как и после сдачи второго экзамена. Это одинаково для всех. Передо мной стоит выбор — принять изменения или продолжать оплакивать своё прошлое так же, как я оплакиваю Защитника. Мне нужно с этим покончить. Если я отступлю, даже не попытавшись, я буду жалеть об этом всю жизнь, и рано или поздно этот груз убьёт меня.

— Я понимаю, — ответил Юриал. — Я такой же. Я знаю, что всё не может вернуться на круги своя, но и смириться с нынешним положением я тоже не могу. В отличие от тебя, я ещё не нашёл ответа. Я больше не буду пытаться остановить тебя. Могу ли я чем-нибудь помочь тебе?

— На самом деле, есть две вещи, которые ты можешь сделать. Первая — держаться подальше от винного шкафа, вторая — не говорить девочкам, что меня нет, — Лит вернулся к отличному состоянию и принял решение.

«Я не могу рисковать их жизнями ради чего-то подобного. Я не хочу больше никого терять», — подумал он.

Лит уже собирался уходить, когда Юриал остановил его, встав перед дверью.

— Я знаю, что ты можешь сбить меня с ног одним ударом, как и знаю, что ты считаешь, что поступаешь правильно, но это не так. Ты не защищаешь нас. Ты отталкиваешь нас, потому что считаешь нас слабыми. Я знаю, что наша дружба не так глубока, мы начали разговаривать по-настоящему совсем недавно, но твои отношения с Флорией должны иметь для тебя значение. Если ты сбежишь втайне от неё, ты предашь её доверие. По крайней мере, имей мужество сказать ей правду.

Лит вздохнул: Юриал был прав.

— Дурные привычки умирают тяжело. Я собирался совершить ту же ошибку, что и всегда. Обращаться с людьми так, будто они слишком слабы или глупы, чтобы их воля имела значение. Пожалуйста, пойдём со мной наружу. Иначе Флория убьёт меня.

Лит первым выпустил Юриала из пространственной палатки. Как он и ожидал, Флория ждала его снаружи. Увидев открывающуюся дверь, она уже собиралась высказать Литу всё, что думает. Но вместо него из неё вышел Юриал, оставив её удивлённой и облегчённой одновременно.

— Ты хорошо меня знаешь, не так ли? — спросил Лит.

— Дай угадаю. Ты собирался улизнуть и оставить нас в неведении. Так же, как ты поступал со своей семьёй все эти годы, — спокойствие Флории длилось недолго. Не тогда, когда она увидела решительный взгляд на его лице.

— Да, это так. Юриал уже отговорил меня от этого. Нет нужды ругать меня снова.

— То есть ты хочешь сказать, что вернёшься в академию вместе с нами? — Флория не могла поверить своим ушам.

— Нет. Я отправлю вас обратно, но только после того, как объясню тебе ситуацию. Заходи внутрь. Юриал, пожалуйста, оставь нас наедине.

Вернувшись в палатку мальчиков, Лит произнёс заклинание «Тишина». Он понятия не имел, как действует магия, искажающая пространство палатки. Лит хотел быть уверенным, что то, что он собирается сказать, останется между ними двумя.

— Выкладывай, дай мне услышать твоё оправдание, — Флория отказалась сидеть, прислонившись к стене со сложенными руками.

Лит много раз видел, как она умирала за короткий промежуток времени. Её лицо расплавилось от яда клакера, её голова была кем-то откушена, и, наконец, её грудь была пробита во многих местах, а кровь залила её одежду.

Все эти видения не заставили его дрогнуть, они только укрепили его убеждённость.

— Никаких оправданий, только правда. Вы слышали дриаду. Шахтёрский городок, вероятно, захвачен клакерами. Даже оставаться здесь слишком опасно для вас, ребята. Используйте аварийное устройство и возвращайтесь в академию. Там вы будете в безопасности.

— Почему для тебя должно быть иначе? Почему бы тебе не вернуться с нами? Нет причин рисковать своей жизнью ради трупа. Если дриада права, то клакеры наверняка уже полакомились им.

Лит почувствовал, как в нём закипает гнев, но ему удалось подавить его.

— Всё по-другому, потому что я отличаюсь от вас. Вы видели меня в действии. Я быстрее и сильнее любого из вас. Пока я был под землёй, я убил двух гигантских клакеров, в то время как вы позаботились только о том, которого я подал вам на блюдечке с голубой каёмочкой.

— С каких это пор это стало соревнованием? — ответила Флория. Она была полна решимости не отступать.

— Это не так. Я просто хочу сказать, что мне гораздо проще входить и выходить из шахтёрского городка в одиночку. Я обещаю тебе, что не собираюсь бессмысленно рисковать своей жизнью. Если это место кишит клакерами и ситуация окажется слишком опасной, я убегу. Я должен хотя бы попытаться. Мне нужно увидеть Защитника в последний раз, даже если это будет просто пустая могила или кишащий яйцами труп. Он... был моим лучшим другом, моим наставником, моим партнёром. Когда он умер, я был настолько самодоволен и поглощён собой, что так и не попрощался с ним. Я в большом долгу перед ним.

Флория видела, как Лит моргает слишком часто, чтобы это было нормально. Она знала, что ему всё ещё тяжело бороться с видениями смерти, и как больно ему видеть, что его близкие умирают снова и снова.

«Я не хочу, чтобы он уходил, я хочу, чтобы он был в безопасности. Но, может быть, поездка туда поможет Литу преодолеть травму. Я не могу жить с мыслью, что я хотя бы частично ответственна за его постоянные страдания. Я надеюсь, что Рааз прав, и отпустить его — правильное решение».

— Хорошо, но я не могу позволить тебе уйти просто так, — она достала полуторный меч из своего пространственного амулета.

Он напоминал длинный меч с лезвием длиной сто десять сантиметров, но рукоять была длиннее, что позволяло владельцу использовать его одной рукой или обеими, в зависимости от обстоятельств. В него были встроены четыре синих магических кристалла, по одному с каждой стороны лезвия и два других с каждой стороны рукояти.

— Это должен был быть твой подарок на день рождения. Я попросила отца выковать что-нибудь для тебя в благодарность за то, что ты снова и снова спасаешь мне жизнь. Ты бы видел его лицо тогда, — усмехнулась она. — Он отреагировал так, будто я просила его отрезать себе правую руку. После того, как я рассказала ему обо всём, что произошло во время нападения Балкора, и когда мама и сёстры поддержали меня, он сдался. Я объяснила ему, что ты не очень умелый, но невероятно сильный, поэтому он сделал этот меч. Это первый и пока единственный экземпляр из серии его клинков «Гейткипер». Он не только может уменьшаться, как мой, позволяя владельцу сражаться в закрытых помещениях, но и усиливать силу всех элементов, направленных в меч. Каждый элемент даёт свой эффект.

Она передала меч Литу, и тот сразу же напитал его своей маной, сделав несколько тренировочных взмахов.

«Значит ли это, что такое оружие тоже обладает магией слияния?» — Лит был поражён тем, насколько лёгким был меч. Он впервые видел оружие, сделанное Орионом, с двойной кромкой вместо одной.

— Раз уж ты отказываешься прислушаться к голосу разума, я одолжу его тебе. Но ты должен его вернуть. Он не будет твоим до твоего тринадцатого дня рождения, я ясно выразилась?

Лит кивнул, убирая меч.

— Посмотри на это с другой стороны, — мягко улыбнулся он, погладив её по щеке. — Я вернусь в академию меньше чем через час. После этого, поскольку мы не собираемся оставаться в этом вонючем лесу ни на минуту дольше, я смогу пригласить тебя на достойное свидание.

Не дожидаясь её ответа, Лит вылетел из двери и взмыл в небо. Как только он оказался достаточно высоко, ему не понадобилась карта, чтобы найти дорогу. И всё же он не спешил вперёд. Он не торопясь наколдовал облако на небольшой высоте и манипулировал им, чтобы скрыть своё приближение.

«Эта мать выводка, скорее всего, пробуждённая. Иначе она не могла бы приказывать клакерам, способным использовать магию. Если она следит за небом с помощью Жизненного обзора или чего-то подобного, моя маскировка бесполезна. К счастью, есть более чем один способ убить паука», — подумал Лит.

Он надеялся, что никто из клакеров не обратит внимания на маленькое облачко в небе на высоте двух километров, которое двигалось по ветру.

Когда он оказался прямо над шахтёрским городком, он посмотрел вниз с помощью Жизненного обзора. Лит обнаружил, что все дома потеряли свои чары, и что бы ни сделал с ними директор, это было лишь временно.

Там было множество форм жизни, но, судя по их количеству и силе, ничто не могло его сильно беспокоить. Он продолжал двигаться в облаке, пока не достиг точки, где, если двигаться достаточно быстро, можно было незаметно спуститься на землю.

Лит сорвался вниз как метеор, используя эффект скользящего потока для ускорения движения и тонкий слой магии тьмы, чтобы скрыть своё присутствие. Перед тем как покинуть академию, он спросил у Линьоса, что случилось с трупами павших зверей. Вопреки его ожиданиям, вместо того чтобы наказать или отчитать его за поведение, когда они находились у смертного одра Защитника, директор просто сообщил ему, что Скарлетт похоронила их в братской могиле возле леса.

Линьос никогда не собирался наказывать Лита за его слова. В тот день он тоже потерял много друзей, поэтому мог понять чувства Лита. Кроме того, когда Линьос увидел его состояние после неудачной попытки спасти жизнь Защитника, он посчитал дело закрытым. В глазах Линьоса потеря близкого друга и практически потеря собственной жизни в один и тот же день была худшим наказанием, которое только можно было заслужить.

Лит остановил своё падение всего в нескольких метрах от земли. Затем он переместился, паря в воздухе, чтобы не производить шума. Благодаря магии воздуха и тьмы, он был словно призрак, незаметно перемещающийся за линией врага.

Он также следил за тем, чтобы между ним и ближайшим клакером всегда оставалось здание.

«После последнего раза я усвоил урок. Эти существа полагаются не столько на свои глаза, сколько на свои волоски. Магия воздуха не может скрыть мои движения. Я могу лишь держаться как можно дальше от них и надеяться, что этого будет достаточно».

Благодаря Жизненному обзору он вскоре смог убедиться, что внутри шахтёрского городка находятся только клакеры-детёныши. Он не обнаружил никаких признаков присутствия солдат или матери выводка.

Чем ближе он подходил к братской могиле, тем больше клакеров встречал, пока не достиг точки, когда двигаться дальше оставаясь незамеченным стало невозможно.

Лит достал полуторный меч, напитав его магией тьмы. Вместо того чтобы прокладывать себе путь к могиле, он медленно двинулся вперёд, нападая из засады на ближайших клакеров и пряча их трупы в карманном измерении, чтобы не оставлять следов.

Лит повторял этот процесс до тех пор, пока перед ним не появился чёткий путь. Прежде чем двинуться вперёд, он сплёл несколько заклинаний, готовясь к худшему. Вскоре он оказался достаточно близко, чтобы заметить, что братская могила была раскопана и разворочена.

Когда он посмотрел на неё с помощью Жизненного обзора, она выглядела как огромный бассейн жизненных сил, слишком тесный и многочисленный, чтобы отличить одну из них от другой.

«Если дриада права и мать выводка превратила трупы в инкубаторы, то вряд ли она оставила такой ценный актив без защиты», — Лит промчался последние сто метров, летя к цели.

Он понятия не имел, насколько чувствительно восприятие клакеров, но был уверен, что они заметят его, как только он подойдёт слишком близко. Он был прав. Лит уже приблизился к краю могилы, когда увидел передние лапы двух клакеров-солдат, вылезших из ямы, чтобы проверить приближающуюся аномалию, которую они заметили.

Лит был слишком быстр для них. Он успел приблизиться до того, как их головы полностью высунулись, и атаковал их, пока они были беззащитны. Лит разрубил их одним ударом, перепрыгнул через край и застал врасплох двух других солдат.

Первый умер, не успев осознать, что произошло. Лит разрубил ему голову и обрушил на последнего врага несколько ледяных копий. Несмотря на шок, солдату удалось отклонить большинство копий с помощью истинной магии.

Клакер был пронзён несколько раз, потеряв при этом половину лап, но прежде чем нарушитель смог сразить его, он успел подать сигнал тревоги.

Пренебрегая собственной безопасностью, существо использовало последнюю нить маны, чтобы ударить по земле в точной последовательности, предупреждая свою богиню о надвигающейся угрозе для колонии.

Превосходящий I

Лит не был клакером, но его восприятие маны было достаточно высоким, чтобы он мог ощущать магию земли, проходящую под его ногами.

«Проклятье, мне лучше поторопиться. Я уверен, что клакер не тратил свои последние мгновения жизни на импровизацию танцевальных движений. Он вызвал подкрепление», — подумал Лит.

Братская могила была расширена, чтобы можно было отделить различные туши в зависимости от их состояния. В самом левом углу ямы лежал гигантский кокон, сделанный из паутины и покрытый яйцами.

Чувство маны Солус показало, что яйца имели оранжевое ядро, а детёныши, укрывавшиеся в коконе, уже достигли жёлтого ядра. По полу были разбросаны пучки огненно-рыжей шерсти.

Лит стиснул зубы, понимая, что сбылись его худшие опасения. Тело Защитника было потеряно.

«Проклятые клакеры! Я не могу воскрешать мертвых, но это не значит, что я позволю им уйти».

Лит выпрыгнул из ямы, обрушив на коконы поток огня, пока инкубатор не превратился в погребальный костёр.

Предсмертные крики детёнышей наполняли его радостью, поэтому он продолжал лить огонь, наблюдая, как яйца кипят изнутри, пока давление не заставило их лопнуть. Вылупившиеся клакеры пытались остановить его. Теперь, когда он был один, Литу хватило одного взгляда, чтобы высвободить несколько ветряных лезвий и превратить их в фарш.

Все клакеры были размером с баскетбольный мяч, как и те, с которыми он столкнулся во время пробного экзамена. Они были слишком малы и боялись огня, а потому не представляли угрозы. Единственная причина, по которой они нападали на него, заключалась в том, что они не смели ослушаться мать выводка.

[Лит, справа!] — предупредила его Солус. Лит повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромный каменный диск упал прямо рядом с ямой, из которой спустилась человекоподобная женская фигура с острыми как бритва когтями, нацеленными ему в голову.

Это существо было невероятно быстрым, так как могло использовать природную скорость клакеров и увеличивать её с помощью магии слияния воздуха.

— Как ты смеешь причинять вред моим малышам? — прошипела она голосом, полным ненависти.

В своем нынешнем виде мать выводка напоминала женщину потрясающей красоты с длинными чёрными волосами до земли. На ней было чёрное вечернее платье, похожее на те, что Лит видел на благородных дамах во время светских мероприятий.

Помимо когтей, многие вещи выдавали её нечеловеческую природу. Из её спины выходили четыре паучьи лапки, а вместо двух глаз у неё было восемь: два на лбу, два на щеках и последние два возле подбородка.

Благодаря предупреждению Солус Литу удалось вовремя увернуться. Он проверял окружающее пространство с помощью Жизненного обзора, но диск, похожий на ракету, стал для него неприятным сюрпризом.

— Моя армия! — возмущённо воскликнула она, видя, как все её планы по захвату леса превращаются в пепел.

Лит сделал несколько шагов назад, наблюдая, как с места катастрофы приближаются четыре гигантских клакера. Каждый из них был ростом три метра, с ногами толщиной с молодое дерево.

[Осторожно, у всех этих четверых тёмно-голубое ядро], — предупредила его Солус.

«Похоже, эта мать выводка действительно нашла способ использовать трупы и живую добычу, чтобы ускорить рост своего потомства. Если так пойдёт и дальше, то все члены её личной гвардии смогут эволюционировать в течение нескольких месяцев!»

Литу было мало дела до будущего, его волновало настоящее.

Он никак не ожидал столкнуться с эволюционировавшим монстром, способным использовать все стихии, не говоря уже о том, что у него будет столько сильных телохранителей.

По словам дриады, мать выводка должна была эволюционировать совсем недавно. Он предполагал, что в её распоряжении будет очень ограниченное количество навыков. Иначе Лит не стал бы тратить столько времени на сжигание яиц. Однако она уже умела перевоплощаться и создавать очень сильных воинов.

Это был бой, в котором он ничего не выигрывал и очень многое терял.

[Насколько она сильна, Солус?]

[Сильнее, чем ты. Её ядро светло-голубого цвета и очень близко к тому, чтобы стать тёмно-синим. Но есть и хорошие новости. Теперь, когда я присмотрелась к ним получше, оказалось, что, несмотря на то, что их ядра уже настолько сильны, у них ограниченное количество маны. Я думаю, их эволюция была слишком быстрой, их тела ещё не успели достаточно развиться, чтобы применять столько силы. Они, вероятно, разорвутся, если ты надавишь на них достаточно сильно].

Тело матери выводка изменило форму. Платье исчезло под её кожей. Нижняя часть её тела превратилась в брюхо гигантского паука с восемью длинными лапами. Передние ноги отличались от остальных, они блестели под солнечными лучами, словно были сделаны из обсидиана.

Как будто кто-то прикрепил человека к телу паука, начиная с бёдер. Верхняя часть тела выглядела всё так же, но кожа из розовой превратилась в хитинисто-серую, а на руках появились неестественно длинные пальцы, заканчивающиеся острыми как бритва когтями.

— Ты задолжал мне, человек! — её ярость утихла, когда она взглянула на Лита с помощью Жизненного обзора. — Твоё тело прекрасно подойдёт! Живой хозяин гораздо лучше, чем кишащие личинками трупы. Сдавайся, и я обещаю, что ты не будешь страдать. Почти.

Несмотря на её угрозы, мать выводка не хотела нападать первой. Она могла сказать, что нарушитель был довольно силён, и он был нужен ей живым, чтобы оправиться от огромных потерь в камере-инкубаторе.

Два её преторианца расположились за её спиной, а двое других — по бокам.

— Извини, но у меня уже есть девушка, — усмехнулся Лит. — Ты осквернила тело моего друга и смеешь требовать компенсации? Вот моё предложение. Отпусти меня, и я не стану тебя убивать.

Его тон был каменно-холодным. Он хотел убить её как можно медленнее и ужаснее, но он был в меньшинстве. К тому же, нападение вслепую было тем, что сделал бы старый Лит, идя на ненужный риск только для того, чтобы утолить свою ярость.

«Гнев без цели — это просто действия без мысли о последствиях. Я могу оставить скорпикору разбираться с этими паразитами, незачем марать руки», — пытался он убедить себя.

В ответ на это мать выводка раздвинула пальцы и выпустила поток молний в сторону Лита, который использовал Блинк, открывая точку выхода с правой стороны. Однако, мать выводка прекрасно знала об этом.

Она никогда не прекращала использовать Жизненный обзор, хотя он и потреблял много маны. Она знала, что если её противник способен использовать пространственную магию, то он мог появиться у неё за спиной и убить её одним махом. Именно по этой причине она заставила своих преторианцев оставаться рядом с ней, чтобы перекрыть ему линию видимости. Её передние ноги были не только твёрже стали, но и острее бритвы, способные пронзить камень.

Она сделала выпад в сторону выхода из Блинка, который она увидела, только для того, чтобы увидеть как её атака поражает воздух. Литу ещё только предстояло научиться истинной пространственной магии, но слова Каллы он принял близко к сердцу. Он знал, как опасно использовать Блинк в присутствии того, кто способен использовать Жизненный обзор.

Когда отряд «Коготь» устроил ему засаду по пути в Кандрию, ему удалось победить их, потому что они слишком полагались на это заклинание. Лит научился на их ошибке, поэтому он использовал Обмен наряду с Блинком.

Врата справа от неё были просто очень затратной по мане финтом. Его настоящей целью был один из преторианцев позади неё. Поменяв их местами, Лит теперь мог нанести почти точный удар. Почти.

Преторианец рядом с ним двигался так быстро, как только мог, чтобы перехватить выпад противника, нацеленный в сердце его богини. Лит держал меч обеими руками, пропуская через рукоять магию огня.

Чары, которыми Орион напитал меч, усилили силу заклинания, превратив жёлтое пламя в изумрудный шторм, который охватил всё тело Лита, превратив его в человеческую комету. Преторианцы были больше и сильнее клакеров-солдат, но их магические способности всё ещё ограничивались стихиями воды и земли. Он выпустил заготовленные защитные заклинания, воздвигнув перед Литом стену из замороженного камня, чтобы блокировать его удар.

Лит понял, что его первоначальный план был сорван. Столкновение с ним лоб в лоб могло бы позволить ему разрушить импровизированный барьер, но он был бы слеп к тому, что ждало его за ним. Поэтому он изменил цель.

Лит на большой скорости побежал горизонтально вдоль стены, его меч был нацелен на беззащитного преторианца. Существо подняло переднюю ногу как щит, пытаясь напитать себя магией земли. Лит был слишком близко и слишком быстр, и когда первые нити магии начали затвердевать на экзоскелете, существо уже было мертво.

Преторианец был рассечён пополам, обе части его тела пожирало изумрудное пламя, опаляя землю внизу.

— Нет! — закричала мать выводка. Мало того, что человек оказался сильнее, чем она предполагала, так ещё и потеря преторианца была огромным ударом для её армии, уступающим только потере инкубатора.

Даже если использовать трупы сильных зверей или магов, был лишь небольшой шанс, что вместо простого солдата родится преторианец. Она издала гортанный звук, призывая всех своих приспешников на помощь в битве.

Лит был поражён тем, что даже меч, зачарованный фальшивой магией, может быть таким мощным, но времени терять было нельзя. Он всё ещё был один против троих, и, по словам Солус, с разных сторон на него надвигались клакеры-детёныши.

«Благодаря Бодрости я был в своей лучше форме, когда начался бой, и кроме Обмена я ещё не использовал ни одного сильного заклинания. Если я позволю им объединить свои атаки, мне конец», — подумал Лит.

Мать и преторианцы отступили в безопасное место. Как только заклинатель умер, замороженная стена рассыпалась, оставив дыру в их строю.

— Будь ты проклят, человек! Мне больше нет дела до того, чтобы взять тебя живым. Я позабочусь о том, чтобы ты страдал, как низшее существо, которым ты и являешься!

Если бы не политика Лита «Никаких речей во время боя», он бы с удовольствием сказал ей, что она только что вырвала слова из его уст. Лит снова использовал Блинк вместо того, чтобы пошутить, чем поверг мать выводка в панику.

— Он позади нас! — крикнула она, заметив, что ни впереди, ни над ними не открылось никакого выхода. Четверо развернулись в унисон, выпустив несколько заклинаний, которые превратили землю перед ними в то, что выглядело как последствия землетрясения.

Однако, если не считать нескольких детёнышей, которым удалось прибыть быстрее своих собратьев, высвобожденные ими природные силы ударили только по воздуху. Лит на самом деле переместился в яму. Точка выхода ускользнула от её внимания благодаря магическому пламени, которое всё ещё сжигало коконы с достаточной силой, чтобы подавить сигнатуру пространственной магии.

Будучи порождёнными собственной маной Лита, эти языки пламени были для него безвредны.

[Она, должно быть, до смерти напугана, раз продолжает использовать Жизненный обзор таким образом, — отметила Солус. — Если тебе удастся держать её в напряжении и не дать ей использовать Бодрость, она долго не протянет].

[Да, проблема в том, что то же самое касается и меня. Я не могу слишком часто использовать Блинк, не используя Бодрость. Пора использовать мой козырь], — подумал Лит. Он создал маленькое облако не только для того, чтобы использовать его в качестве прикрытия. Это был его запасной план на случай, если что-то пойдёт не так.

Прежде чем опуститься на землю, он разделил с помощью магии воздуха положительный и отрицательный заряды, превратив его в грозовое облако. Пока его враги всё ещё атаковали землю, он применил к ним магию воздуха.

Он зарядил их положительным зарядом и превратил в живые громоотводы.

Настоящие молнии были намного сильнее своих магических собратьев, но это также делало их намного опаснее. Лит не был неуязвим для их гнева, поэтому он продолжал направлять свои чары из своего укрытия. Внезапно мать выводка заметила, что она и её преторианцы светятся как рождественская ёлка, но при этом она не ощущает никакого негативного эффекта.

— Что это такое? — сказала она, глядя на свои ладони, пытаясь понять, что происходит. Ответ пришёл в виде грохота, раздавшегося сверху.

Эволюционировавшие клакеры растерянно смотрели в небо, а их королева снова впала в панику.

— Нет, нет, нет! — закричала она, пытаясь придумать решение. — Напитайте себя магией земли и оградите нас камнями! Быстрее, или мы все умрём.

Лит внутренне выругался на своё невезение. Он впервые пытался проделать этот трюк, поэтому не думал, что всё получится так медленно. Он начал плести несколько заклинаний земли, беспомощно наблюдая за тем, как его враги строят импровизированную крепость.

Когда сверкнула первая молния, защита клакеров удержала её на расстоянии. Каменный барьер принял на себя основную тяжесть атаки, а большая часть электричества, сумевшего достичь их, была сведена на нет их земным слиянием.

Вспышка ослепила их, гром почти оглушил, а образовавшаяся ударная волна убила многих детёнышей, которые всё ещё пытались добраться до своей королевы, чтобы защитить её. И все же мать выводка ликовала.

— Да! Мы выживем. Даже молния не сможет победить наши совместные заклинания!

«Как ты думаешь, чего я ждал?» — про себя ответил Лит.

Когда раздались следующие раскаты грома, он разом выпустил все свои заклинания, превратив крепость, на строительство которой они потратили столько маны, в груду пыли.

Превосходящий II

Пока с неба одна за другой сыпались молнии, на земле происходила скоростная гонка на выживание. Эволюционировавшие клакеры пытались поддерживать свою защиту, а Лит прилагал не меньше усилий, чтобы заставить её рухнуть.

Несмотря на то, что Лит был один, борьба шла на равных. Молния была не единственной угрозой, она также создавала ударные волны. Преторианцы теперь были слепы, глухи и тяжело ранены.

В отличие от своей королевы, они не могли использовать магию света для исцеления. Кроме того, следуя инстинкту, они защищали её в меру своих возможностей. Лит воспользовался ситуацией и нацелился на всех по очереди, оставляя без защиты каждый раз другого врага, когда в них ударяла молния.

Облако, созданное Литом, было небольшим, оно успело произвести всего дюжину молний, прежде чем вернулось в нормальное состояние. Однако его воздействие было разрушительным. Один из преторианцев погиб, другой бился в агонии, а последний был тяжело ранен.

Воспользовавшись их слепой преданностью, Лит также уничтожил клакеров-детёнышей, откликнувшихся на призыв своей королевы, бросив их в глаз бури. Как только молнии прекратились, Лит выпрыгнул из ямы и на полной скорости помчался к своим врагам.

Его тело было пронизано магией воздуха, отчего он казался размытым. Магические кристаллы, встроенные в полуторный меч, использовали часть заклинания, создав небольшой вихрь, трещащий от молний и окутывающий клинок.

Мать выводка среагировала на шум, создав вокруг себя земляной щит. Органы чувств клакеров всё ещё были затуманены грозой, их реакция была неорганизованной.

Когда последний преторианец понял, что происходит, Лит уже отрубил голову его агонизирующему товарищу, чтобы не дать матери выводка исцелить его.

Преторианец закричал о помощи, борясь изо всех сил. Все камни и обломки, образовавшиеся в результате сдерживания грозы, летели на Лита при каждом его движении.

Лит начал выдыхаться. Его мышцы болели от непрерывных ударов, а разум терял концентрацию. Одновременное использование стольких высокоуровневых заклинаний изрядно измотало его.

Хуже того, чем ближе он подходил к преторианцу, тем точнее становился контроль того над обломками, из-за чего Лит не мог уклониться от всех входящих атак. Он мог только отклонять те, что были направлены в его жизненно важные органы, и отражать остальные.

Он использовал слияние земли, чтобы ограничить раны, и слияние света, чтобы начать регенерировать их, как только они откроются.

Когда Лит был уже достаточно близко, клакер прервал заклинание, выпустив второе. Восемь гигантских паучьих ног, сделанных из камня, вырвались из земли и атаковали его со всех сторон. Каждая из них заканчивалась шипом и была нацелена на его сердце, чтобы пронзить его.

«Чёрт бы побрал мою глупость! Я должен был знать, что предыдущее заклинание было лишь отвлекающим манёвром. У меня нет времени, чтобы использовать Блинк».

Лит напитал себя и меч магией воздуха и бросился на летящий перед ним шип. Он ударил горизонтально, намереваясь использовать силу удара, чтобы в последнюю секунду изменить свой курс и избежать превращения в шашлык.

К его удивлению, меч не отскочил от шипа, а прорезал камень, словно бумагу. Преторианец внезапно испугался так же сильно, как Лит ликовал.

«Это не меч. Это шедевр!» — Лит был в восторге от неожиданного поворота событий. Клакер был беззащитен. Плетение и контроль заклинания с такой точностью потребовали от него всего внимания, не оставив времени на запасной план.

С последней вспышкой скорости Лит оказался перед преторианцем и нанёс серию быстрых ударов. Первый удар отрубил передние ноги, которые пытались защитить голову преторианца. Второй и третий разделили голову на две части и отделили её от тела соответственно.

Лит продолжал мчаться вперёд, увеличивая расстояние между собой и матерью выводка, и активировал Бодрость, как только остановился. Матери выводка понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что молний больше нет, но когда она опустила свой барьер, всё уже было кончено. Она использовала Бодрость, чтобы залечить свои многочисленные раны и пополнить запасы маны. Как только она заметила его, мать выводка была готова отразить любую атаку, которую мог замышлять человек. Однако Лит оставался неподвижным, его ухмылка становилась шире с каждой секундой.

— Ты действительно тупая, — он злорадно рассмеялся. — Поглощать мировую энергию — отличная идея. Жаль, что в эту игру могут играть двое, а я начал раньше тебя.

Мать выводка выругалась на собственную глупость, ведь она впервые столкнулась с пробуждённым. С помощью Жизненного обзора она проверила, что Лит говорил правду. Он восстанавливался быстрее, чем она.

Полученная им фора позволила бы Литу атаковать до того, как она вернётся к своей лучшей форме.

— Отличная идея! — продолжал он насмехаться над ней, заметив её светящиеся глаза. Слова не тратили ману, поэтому это была единственная атака, которую он мог выполнить, не мешая своему восстановлению. — Я уверен, что безостановочная трата маны не замедлит тебя ещё больше.

Мать выводка была возмущена вызывающим поведением Лита, но ещё больше она боялась того, что может случиться, если она перестанет следить за каждым его движением.

В отличие от него, она не умела использовать Блинк. Она также заметила, что кусок металла в его руках мог легко разрубить на части даже самого сильного её приспешника. Ей было достаточно одного удара, чтобы уничтожить его, но Лит был способен сделать то же самое.

Мать выводка бросилась вперёд, заставив его прекратить использовать Бодрость и сыграв прямо ему на руку. Жизненный обзор позволял ей лишь смутно представить себе основную силу Лита. В конце концов, он уже несколько раз чуть не убил её. Мать выводка была уверена, что он должен быть, по крайней мере так же силён, как и она.

Благодаря чувству маны Солус, Лит знал, что она сильнее его даже в его лучшей форме, чего он до сих пор не мог понять. Его тело ещё не восстановилось после попытки спасти жизнь Защитника.

Лит управлял её страхами, чтобы она начала восстанавливаться позже него и остановилась раньше него, вынуждая её сражаться на равных. Мать выводка превосходила его в физическом плане, но Лит был гораздо опытнее в использовании всех стихий.

Её передние ноги много раз сталкивались с его мечом, сдерживая его. Их сила, скорость и выносливость были на одном уровне, так как мать выводка была слишком напугана, чтобы прекратить использовать Жизненный обзор.

Тем не менее Литу пришлось играть в обороне. В то время как его противник мог блокировать передними лапами и атаковать когтями, у него был только один меч. Его кинжалы имели меньший радиус действия, чем её пальцы. Кроме того, ему требовались обе руки, чтобы останавливать её тяжелые удары.

Они были слишком близко, чтобы использовать заклинания. Если бы один из них остановился хоть на секунду, другой успел бы нанести не менее трёх ударов. Вскоре Лит был покрыт неглубокими ранами на голове, плечах и руках.

Мать выводка начала привыкать к его плохому фехтованию, атакуя когтями каждый раз, когда её передние лапы сталкивались с мечом. Удар оглушал его лишь на долю секунды, но ей этого было достаточно.

Лит изменил свою стратегию, наполнив меч магией тьмы вместо воздуха. Лезвие стало чёрным, а на его поверхности появились маленькие вихри. Литу не нужно было использовать Жизненный обзор, чтобы понять, что шедевр Ориона с каждой секундой истощает силы его врага.

Ему достаточно было посмотреть на её испуганное выражение лица. Каждый раз, когда тёмный клинок сталкивался с каменными ногами матери выводка, они трескались, и часть её жизненной силы переходила к Литу.

Теперь всё пошло наперекосяк. Она знала, что чем дольше это будет продолжаться, тем слабее она станет. Она впала в неистовство, атакуя всё быстрее и быстрее, надеясь, что он ошибётся, не выдержав темпа её многочисленных конечностей. Вскоре Литу пришлось снова сосредоточиться только на защите, атаки матери выводка были слишком быстрыми и слаженными для его уровня мастерства. На его плоти появлялись новые и более глубокие порезы, но он не переставал ухмыляться.

— Даже такое чудовище, как ты, не может смеяться над собственной смертью!

Во время боя королева клакеров заметила необычный запах Лита. Он был отчасти человеческим, отчасти звериным, отчасти мерзостным и совершенно неестественным.

«Я смеюсь над тобой!» — внутренне ответил он, прежде чем выпустить все девять заклинаний, хранившихся в его кольцах. Огненные шары, молнии, чумные стрелы и полностью заряжённые «Шах и мат — Копья» были выпущены в неё в упор, когда она вытянула левую руку в сторону правой руки Лита.

Громовые молнии оглушили её, тёмные стрелы истощили её жизненную силу, а сосульки разрушили её тело. Взрывы огненных шаров оттолкнули её, но не раньше, чем её когти отсекли правую руку Лита от плеча.

Мать выводка была тяжело ранена, но не мертва. Теперь, когда Лит лишился меча, она была уверена, что одержит верх, как только её тело снова начнёт двигаться.

И тут она увидела это. Вместе со струйками красной крови из отрубленной руки и из плеча Лита вырвались чёрные усики, втягивая её на место. Плоть слилась, словно раны никогда и не было.

Лит был потрясён не меньше, чем мать выводка. Он уже видел, как доблестные Балкора прикрепляли свои конечности подобным образом. В отличие от них, ему понадобилось слияние света, чтобы закрыть рану и остановить кровотечение.

Рука была на месте, но она была бесполезна. Кости, нервы и кровеносные сосуды всё ещё восстанавливались. Лит не чувствовал ничего, его рука была не более, чем мёртвым грузом. Мать выводка не знала этого, и надежда покинула её.

Только тогда она поняла, что её тело уже не спасти. Электричество от молний на время оглушило её, но не лишило возможности двигаться. Иначе предыдущая гроза могла бы убить её.

Оцепенение просто не позволило ей заметить, что несколько ледяных копий пронзили её человеческое и паучье тело, пробив лёгкие и несколько органов. Она начала кашлять кровью, в то время как её жизнь медленно ускользала.

— Пожалуйста, пощади, — она умоляла его, проливая слёзы из всех своих восьми глаз. — Ты сильный маг. Ты можешь исцелить меня. Ты знаешь, как редко встречаются пробуждённые, мы не должны убивать друг друга.

Лит с отвращением щёлкнул языком, перекладывая меч из правой руки в левую. Мать выводка узнала в нём человека, похожего на неё. Ему не нужны были союзники, только слуги.

— Если ты пощадишь мою жизнь, я клянусь посвятить её всю тебе. Я могу принять любую форму, какую ты захочешь, и каждый день быть женщиной твоей мечты. Я буду твоей любовницей, твоей рабыней, кем захочешь. Только не убивай меня!

Лит погрузил меч в её голову, используя магию тьмы, чтобы уничтожить последнюю искру жизненной силы, которая у неё осталась.

«Не могу поверить, что у неё хватило наглости попросить меня пощадить её жизнь. Рабыня моя, как же, она бы убила меня, как только восстановила бы свои силы», — подумал Лит, убирая труп в карманное измерение.

[Что ты планируешь делать с её останками?] — спросила Солус.

[Использовать их как ингредиенты, продать или оживить как старшую нежить. Я ещё не решил].

Профессор Фарг была свидетелем всей битвы с самого начала. Находчивость обеих сторон не раз лишала её дара речи.

«Клянусь богами, даже со всем моим снаряжением, я не знаю, смогу ли я победить их без подкрепления. Мать выводка была хитра, и четверо преторианцев закрыли её слепые зоны, не оставив ни единого шанса. Мастерство меча Лита в лучшем случае любительское, но он злобный, интригующий оппортунист. У него явно большой опыт использования истинной магии, этот трюк с грозовым облаком — не то, что можно сымпровизировать. И снова леди Тайрис была права. Лит из Люции — не человек. Я должна показать ей бой, особенно ту часть, где рука снова прикрепилась. Его существование выходит за рамки моего понимания».

Лит снова использовал Бодрость, время от времени проверяя окружающую обстановку. Все немногие выжившие клакеры были детёнышами, и, поскольку их королева погибла, они потеряли желание сражаться.

Он также собрал трупы преторианцев, надеясь, что они ещё чего-то стоят, как трофеи или ингредиенты. Затем он вернулся к яме. Пламя уничтожило всё, оставив после себя лишь пепел.

Лит не был верующим, но он безмолвно молился за своего погибшего друга. Он не мог ни отомстить за смерть Защитника, ни вернуть его к жизни. Чувство беспомощности тяжким грузом лежало на его сердце.

«Прощай, старый друг. Спасибо тебе за всё, что ты сделал для меня, и за всё, чему ты меня научил. Обещаю, что буду заботиться о твоей семье как о своей собственной».

— Так-так-так. Посмотрите, кто здесь. Я должна чувствовать себя оскорблённой. Я слышала из более чем одного надёжного источника, что ты проливал много слёз по Защитнику, но ни одной по мне.

Лит повернулся, приветствуя Каллу тёплой улыбкой.

Переживания

— Калла, ты жива! — Лит пожалел об этих словах, как только произнёс их. Калла выглядела почти так же, когда они встретились во время нападения Балкора. Почти. Тени вокруг неё были глубже, красный свет в её глазах был каменно-холодным, а присутствие, которое она источала, принадлежало нежити.

— Не совсем. Я едва выжила в ту ночь и только благодаря экспериментам, которые я ранее проводила над своим телом. После выздоровления я решила перейти на новый уровень. Сейчас я нахожусь в процессе превращения в настоящую нежить. Это проблема для тебя?

— Вовсе нет. Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Я могу спросить тебя о том же. Я занималась своими делами, когда узнала твою сигнатуру маны. Я бы с радостью поспешила сюда, чтобы помочь, но я была занята деликатной процедурой. Я прибыла сюда всего несколько секунд назад. Как ты, Бич?

Лит рассказал ей всё, что пережил с момента их последней встречи, не жалея подробностей о видениях смерти.

— Потрясающе, — ответила она. — А на меня оно тоже действует?

— Нет, — странно, но Калла оставалась прежней, сколько бы он ни смотрел на неё.

— Может быть, это из-за моей постоянной трансформации, а может быть, потому что ты знаешь, что я сильнее тебя. Надо попробовать спросить Скарлетт, когда она вернётся.

Калла посмотрела сначала на Лита, а потом на кольцо Солус. Она не была согласна с их решением, но поскольку они знали его лучше, Калла решила не вмешиваться.

— Калла, почему ты решила превратиться в нежить? Ты эволюционировала совсем недавно, не слишком ли ты торопишь события? — Лит был настолько же рад её видеть, насколько и беспокоился о её психическом здоровье.

С тех пор как он обрёл видения смерти, он пересмотрел все старые разговоры со своим психологом, чтобы понять, насколько он погрузился в безумие.

Если до смерти Защитника его сердце словно превратилось в камень, то после развития видений смерти он ощущал пустоту в груди. Словно дыра, через которую безостановочно дул холодный ветер, замораживая его тело.

Он боялся, что Калла пережила похожую травму и выбрала самый простой способ избавиться от своих чувств. Именно так он и собирался поступить некоторое время назад, пока привязанность его семьи и Флории не убедили его в обратном.

— Я ничего не тороплю. Я обдумывала эту возможность с тех пор, как была ещё биком. Как ты думаешь, почему я так интересовалась высшей нежитью, даже когда мы встретились впервые?

— Прости, но я не понимаю. Судя по тому, что я читал, у эволюционировавших монстров очень долгий срок жизни. Разве ты не можешь немного подождать, прежде чем принимать такое необратимое решение?

Калла вздохнула, осознав, как мало Скарлетт доверяла Литу, держа его в неведении даже относительно базовых знаний.

— Мне жаль, что я вынуждена так тебя огорчать, но простого способа сделать это не существует. Не просто эволюционировавшие монстры, все пробуждённые живут веками. Это значит, что и ты рано или поздно столкнёшься с той же проблемой.

— Что? — Лит и Солус оба были ошеломлены.

— Пытаясь спасти Защитника, ты потерял десятилетия жизни. Это значит, что ты проживёшь на несколько сотен лет меньше, чем обычные пробуждённые, но ты всё равно будешь жить веками.

— Как... как это возможно?

Лит внезапно почувствовал головокружение, мир кружился вокруг него до такой степени, что ему пришлось использовать полуторный меч, чтобы поддержать себя.

— Жизнь людей зависит от количества жизненной силы, которой они обладают. Пробуждённый способен постоянно поглощать мировую энергию, поэтому вместо того, чтобы сжигать свою собственную жизненную силу, он потребляет в основном мировую энергию. Это продлевает нашу жизнь на очень долгое время. С того момента, как я стала пробуждённой, я знала, что это будет означать — смотреть, как умирают все мои сородичи. Наблюдать, как мир, каким я его знаю, меняется, пока я не перестану его узнавать. В своей форме умертвия я всё ещё могла бы иметь детёнышей, но что с ними будет? Они будут жить, избегаемые как животными, так и людьми, и умрут от старости раньше меня. Знай, что потомство пробуждённого почти никогда не является пробуждённым, так же как наличие мага в родителях не означает наличие большого таланта к магии у ребёнка. Вот почему в этом мире бродят чудовища. Потомство Скарлетт, скорпикоры, способные использовать все стихии, они живут около трёхсот лет, но они не пробуждённые. Кроме того, твой случай ещё более особенный.

— Что ты имеешь в виду? — все эти внезапные откровения заставили Лита сесть. Ему казалось, что его сейчас стошнит.

— Ты можешь жить столько же, сколько и пробуждённый, но с тем же успехом ты можешь жить вечно. В этом мире есть бессмертные существа, которые могут жить, пока кто-то их не убьёт, и мерзости относятся к ним, как и нежить.

— Это значит, что моя семья, мои друзья... — Лит заикался от потрясения.

— Они все умрут, со временем. Даже если ты посадишь их всех в клетку, даже если ты лично будешь стоять на страже, рано или поздно они умрут у тебя на глазах. Время — наш союзник в той же мере, что и враг, — закончила за него фразу Калла. — Вот почему то, что ты сделал для Защитника, было глупостью и ребячеством. Он видел, как многие его сородичи старели и уходили из жизни на его глазах после того, как он стал ру. Став сколлом, он должен был видеть, как вся его стая, его новая подруга и даже его детёныши увядают у него на глазах. Кроме того, твоё представление о нежити ошибочно. Высшая нежить не только может жить вечно, но и обладает всем тем же спектром чувств, что и живые. Человеческая нежить даёт нам дурную славу, потому что, привыкнув убивать, они перестают считать других живыми существами, относясь к ним как к скоту. Магический зверь — совсем другое дело. Нам нужно убивать с того момента, как нас бросили родители, жизнь — это постоянная борьба за выживание. Для меня превращение в нежить ничего не изменит. В отличие от Нока, я не родилась биком. Сначала я была просто медведем, потом биком, а в конце — умертвием. Как бы ни менялась моя внешность, я всегда останусь самой собой. Можешь ли ты сказать то же самое?

— Может быть. Я не знаю, — впервые Литу пришлось солгать Калле, но он никак не мог объяснить ей, что уже дважды перерождался и до сих пор почти не изменился.

— Итак, хорошая новость заключается в том, что тебе не нужно беспокоиться о моей семье. Я сама о них позабочусь. Я освобождаю тебя от твоего обещания. Плохая новость — это, ну, всё остальное. Ты хочешь спросить меня о чём-нибудь, прежде чем мы снова расстанемся?

Калла нежно потёрлась мордочкой о щеку Лита. Вопреки его ожиданиям, она была тёплой. Ласковое прикосновение к её голове помогло ему немного прийти в себя.

— Позволь мне прояснить ситуацию. Если я останусь просто пробуждённым, то проживу пару веков, а если превращусь в нежить или мерзость, то буду жить вечно?

— Да, — кивнула она. — Имей в виду, что за оба условия приходится платить. Обычная высшая нежить не может свободно использовать магию света, это только усугубляет их голод. Некоторые не выносят дневного света, других сводят с ума новые инстинкты. Всё это неприемлемые ограничения, которые помешают моим исследованиям, вот почему я пытаюсь превратить себя в лича.

— Ты что? — Лит замер.

— Личи — одно из немногих исключений. Процесс требует разделить твоё ядро на две части. Одна часть остается в твоём теле, а для другой нужен специальный сосуд, чтобы запечатать её от всех внешних воздействий, даже от течения времени. Таким образом, даже если твоё тело будет разрушено, а ядро разбито, ты всегда сможешь регенерировать новое из сосуда. Процесс долгий и рискованный. Одна-единственная ошибка — и я буду мертва навсегда. Что касается мерзостей, то они могут свободно использовать все стихии, но из-за их паразитической природы их постоянно выслеживают. Они не заботятся ни о чём, кроме собственного выживания. У них даже нет тела, если только они его не украдут. Даже если они находят подходящее, их разрушительная энергия со временем поглощает его, пока им не приходится искать замену. Так что будь осторожен с выбором. Оставайся пробуждённым, пока не будешь полностью уверен в своём решении. Возможно, когда-нибудь я найду лекарство от смерти, но я сомневаюсь, что оно есть от мерзости.

— И что, по-твоему, я должен делать?

Лит был совершенно растерян, он не хотел, чтобы Калла покидала его. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким одиноким. С того момента, как он узнал, что ему суждено жить так долго, он не мог перестать считать всех, кого знал, большим, чем просто ходячими трупами.

— Хватит жить прошлым, — фыркнула Калла. — Наслаждайся своим настоящим, потому что оно скоро изменится. Перестань размышлять о смерти и беспокойся о живых. У тебя есть всего несколько лет, которые ты проведёшь с ними, так сделай так, чтобы они прошли с пользой. Кроме того, постарайся научиться у Нока тому, как встречать перемены. Знаешь, что первое он спросил у меня, когда я рассказала ему о своих планах на будущее? Он сказал: «Хорошо, мама. Что ты поймала на ужин?» Я останусь в этом лесу на несколько лет, я не знаю, сколько времени потребуется для завершения моей трансформации и удастся ли она. Ищи меня, только если тебе очень нужна помощь, так как я буду занята. Мы возобновим наши занятия, когда у нас обоих будет больше свободного времени.

Попрощавшись с могилой Защитника, Лит нашёл своё успокоение. Наконец-то он был в мире с самим собой, но, услышав слова Каллы, он почувствовал недоумение.

— Ну, это замечательно. Мне нужны были хорошие новости, — усмехнулся Лит. — Я уже подумывал о том, чтобы стать бессмертным, нежитью, да кем угодно. Но хотелось бы, чтобы это был мой выбор, последнее средство на случай, если мне не удастся найти способ умереть достойно, — размышлял он. — Пока я не пойму, во что я превращаюсь, продолжительность моей жизни — последняя из моих проблем. Даже моя рука действует сама по себе. Я знал, что переживу своих родителей, но теперь, похоже, я переживу своих сестёр и даже племянников. Решения нет. Даже если я найду способ превратить их в пробуждённых, что тогда? Должен ли я также превратить мужа Рены и его семью? Их детей, когда они у них появятся? Это разрушит их жизни.

Лит оставался в задумчивости несколько минут. Правда, которую он только что узнал, перечёркивала все его планы на будущее. Его возраст стал совершенно неважным. Судя по внешности Скарлетт, он, скорее всего, останется молодым даже тогда, когда ему исполнится сто лет.

— Я так много думал о том, чтобы контролировать каждый аспект своей жизни, но обнаружил, что не имею права голоса в этом вопросе. Меня ждёт долгая и одинокая жизнь, если только я не подружусь с нежитью, как Калла, или с пробуждёнными, — он горько рассмеялся.

[Во имя творца, ты слушал хоть одно слово, сказанное Каллой? Она говорила тебе наслаждаться настоящим, дорожить теми, кого ты любишь, а ты ведёшь себя так, словно они уже мертвы. Ты слышал её план превратить Нока в нежить или пробуждённого? Нет. Она даже готова найти лекарство для своей приёмной дочери-вампира, чтобы дать ей смертную жизнь. Она беспокоится о них и их счастье, а не о себе. Подумай о Защитнике. Он знал, что переживёт свою стаю. Считал ли он это достаточной причиной для того, чтобы не эволюционировать? Нет, он сначала стал ру, а потом сколлом. Когда он встретил Селию, он не стал избегать её только потому, что она слаба и недолговечна, он создал семью! Почему ты так плохо следуешь своим собственным советам? Помнишь, что ты сказал Юриалу? Твой единственный выбор — принять перемены или остаться навсегда прикованным к неудачам своего прошлого].

Она спроецировала в его сознании их последнюю встречу с Защитником перед тем, как Лит потерял сознание, а затем быстро повторила слова Каллы. Литу пришлось признать, что она была права.

Они обе призывали его двигаться вперёд, не позволяя страхам управлять его жизнью, а он делал всё наоборот.

[Проклятье, ненавижу, что ты всегда права, Солус. Именно поэтому Руман пытался остановить меня. Всё это время я смотрел на это существование как на врага, которого нужно победить, или проблему, которую нужно решить. Страх потерять тех, кто мне дорог, заставил меня потерять фокус на том, что действительно важно. Я потратил так много времени, готовясь к худшему, что за последний год я, вероятно, провёл больше времени со своими товарищами, чем с собственной семьей].

Солус чувствовала, что разум Лита наконец-то расслабился. После более чем десятилетия скорби и слепой ярости он, казалось, смог выйти за свои пределы и жить полной жизнью.

Это невероятно радовало и пугало её одновременно. Потому что в конце концов Защитник совершил огромную ошибку. Лгать Литу, чтобы защитить его, было неправильным поступком. Теперь ей предстояло всё исправить.

—————

Законченные тома «Верховного Мага» будут доступны для скачивания!

На данный момент доступно скачивание первого тома в трёх форматах: epub, fb2 и mobi.

Ссылки на скачивание вы можете найти в закреплённом комментарии на странице книги.

Озарение I

Правда могла ранить его, но ложь ранила его ещё сильнее.

Травма и скорбь не прекращались до тех пор, пока его не заставили взглянуть на собственные ошибки глазами других. Она не могла позволить ему начать жизнь заново, основываясь на удобной лжи.

Пришло время признаться Литу, даже если это означало разрушить их отношения. Каждый день, когда она скрывала правду, был для Солус пыткой, но она терпела это, потому что он был ей слишком дорог. Она даже была готова вынести его обиду, если бы это означало, что Лит изменится к лучшему.

[Лит, ты доверяешь мне?] — спросила она.

[Я бы доверил тебе свою жизнь. Кроме Защитника, ты мой единственный настоящий друг. Несмотря на все мои самые отвратительные недостатки, ты всегда принимала меня таким, какой я есть. Без тебя, Солус, я не был бы тем, кем являюсь сейчас], — ответил он.

[Тогда я надеюсь, что однажды ты простишь меня].

[Простить тебя за что?] — Лит ещё не успел закончить свой вопрос, когда Солус спроецировала в его сознании всё, что произошло после того, как он потерял сознание. Как Защитник выжил, его последние слова, обращённые к Литу, и его просьба к Солус сохранить всё в тайне.

Лит не мог поверить собственному разуму.

[Как ты могла так поступить со мной?] — в его мыслях не было и следа ярости, только глубокая боль, вызванная нарушением их доверия. До этого дня Лит всегда считал её единственной незыблемой опорой в своей жизни.

Солус была частью его так же, как и он был частью её. В его глазах она снова стала ненадёжным куском камня, как и в первый день их знакомства.

Она чувствовала его боль и молчаливые обвинения. Они глубоко ранили её, но она продолжала быть честной, ничего не скрывая от него.

[Как? Я скажу тебе, как. Я просто сделала то, что ты делал снова и снова на протяжении многих лет со всеми, кого любишь и о ком заботишься. Я следовала твоему примеру и лгала тебе, чтобы уберечь тебя от правды, которая, как я боялась, могла убить тебя].

Лит хотел возразить, но всё, что пришло бы ему в голову, будет невероятным лицемерием с его стороны. Он всё ещё помнил, как Скарлетт обвинила его в развращении природы Солус, но только сейчас понял смысл её слов.

[Как я могу доверять тебе с этого момента? Как ты можешь просить меня простить тебя? Ты единственная, кому я никогда не лгал, никогда!]

[На самом деле это просто, — ответила она твёрдым голосом, хотя Лит чувствовал её боль и слёзы. — Просто читай мои мысли, как ты всегда делал, когда мы только познакомились. Раскопай все мои воспоминания и чувства, пока твоя паранойя не будет удовлетворена! Сделай это прямо сейчас, если тебе от этого станет легче. Я знаю, что совершила ошибку, солгав тебе, но я сделала это только из любви. Может быть, ты ещё не осознаёшь этого, но ты — моё всё, точно так же, как Карл был для тебя, если не больше. Я боялась потерять тебя навсегда, боялась снова остаться одна. Я решила сохранить тебя в целости и сохранности, даже если это означало потерять твоё доверие. Я предпочла бы мир, где ты ненавидишь меня за мои поступки, чем продолжать жить без тебя. Это было бы хуже смерти, даже хуже, чем медленно умирать от голода].

Лит с удовольствием поверил бы ей, но в тот момент он не верил никому. Он последовал предложению Солус и впервые за много лет полностью слил их разумы. Лит мог видеть всё, о чём она думала и что чувствовала с того дня, как они соединились.

Боль от отсутствия тела, то, как её чувства к нему росли и менялись с годами. В какой-то момент стало невозможно понять, была ли это любовь дочери к отцу или, скорее, любовь женщины к мужчине.

Всё, что она ему рассказывала, было правдой, начиная с причин, по которым она ему лгала, и заканчивая всеми жертвами, на которые она пошла, чтобы сохранить ему жизнь до этого момента. Он узнал обо всех случаях, когда она рисковала своей жизнью, чтобы защитить его, принижая себя, словно она вообще не была человеком. Он испытал чувство вины и страдания, вызванные тем, что она скрывала от него правду. Лит был шокирован всеми этими откровениями, ведь слияние их разумов означало нарушение её личного пространства, копание в её самых сокровенных мыслях.

[Я знала, что ты это сделаешь, но всё равно больно, — она всхлипывала. — Пожалуйста, выброси меня, если должен, но оставь меня в покое].

Старый мешочек снова появился на его шее, и Солус оставила его палец и спряталась в нём. Внезапно он перестал ощущать её присутствие в своём сознании.

Дверь между ними можно было открыть простой мыслью, но что потом?

Лит чувствовал себя потерянным, он не мог думать ни о чём, что он мог бы сделать, чтобы им обоим стало легче. Всё, что делала Солус, было только потому, что она следовала его учениям. Ему некого было винить, кроме себя.

***

Академия Белого Грифона, апартаменты Юриала.

— Девочки, я не могу поверить, что собираюсь сказать это вслух, но чем больше я узнаю Лита, тем больше думаю, что он не человек, — сказал Юриал. — Я имею в виду, давайте оставим в стороне его ужасное отношение, когда мы встретились, поскольку мы вполне заслужили это. Как он может быть таким сильным? Это неестественно. Кроме того, как он мог быть в порядке, не отдохнув даже в течение часа? Это не имеет никакого смысла.

— Да, не говоря уже о том, что он каким-то образом заметил клакеров, несмотря на то, что они были под землёй. Он когда-нибудь объяснял вам, как ему это удалось? — заметила Квилла.

— Нет, — ответила Флория.

«Есть ещё вопрос с его любимым братом, которого он потерял, когда говорил нам ободряющую речь. Я трижды проверила это, его отношения с братьями ужасны. Либо у него есть третий тайный брат, либо я не знаю, что и думать. Впрочем, если они этого не заметили, я не собираюсь добавлять масла в огонь. Мне уже не нравится, к чему ведёт этот разговор», — подумала она.

— Честно говоря, я никогда не понимала, как кто-то из вас может не замечать его постоянно меняющуюся личность. Сначала он был очень груб с нами. Затем он стал нашим наставником, несмотря на то, что был на три года младше нас, и, наконец, нашим «хорошим другом».

— Мы все видели, как он убивает людей без угрызений совести, как легко он лжёт всем, даже нам. Я благодарна за всё, что Лит сделал для меня, но он всё равно пугает, — Фрия пожала плечами.

— Я подозреваю, что Лит на самом деле является бастардом королевской семьи, — слова Юриала оставили остальных безмолвными. — Мой отец говорит, что королевская чета известна тем, что обладает физическими способностями наравне с магическими зверями. Это также объясняет, почему он так сведущ и почему Линьос так высоко его ценит.

— Ребята, я не могу поверить, что собираюсь сказать это вслух, но чем больше я слышу, как вы так говорите о Лите, тем больше вы мне противны, — взгляд Флории был полон презрения. — Не знаю, как вы, но это я подошла к нему после первого экзамена, а не наоборот. Так что он точно не пытался использовать меня в корыстных целях. Кроме того, да, у него много секретов, но что с того? Он мог бы скрыть свою силу и позволить ассасину убить тебя, Юриал. Как во время нападения Балкора или против клакеров всего несколько часов назад, он мог убежать и оставить нас умирать. Вместо этого он сражался рядом с нами, спасая наши жизни. Он помогал нам бесчисленное количество раз, но никогда не просил ничего взамен. И вот вы здесь, говорите за его спиной, потому что он так и не объяснил, как ему удалось победить этих клакеров или очистить нас от токсинов Балкора, в то время как многие другие погибли. Мне всё равно, как он это сделал. Для меня важно, что он больше заботился о нашей безопасности, чем о своих собственных секретах. Мне всё равно, внебрачный ли он сын короля или в его жилах течёт кровь дракона.

Согласно легендам, потомство человека и дракона несёт в себе скрытую силу, которая может проявиться в виде физической силы, магического таланта или красоты.

— Это объясняет, почему женщины из его семьи такие красивые и почему он так отличается от всех нас. Каким бы ни был его секрет, я уверена, что со временем он расскажет нам его. Что действительно важно для меня, так это то, что его действия громко говорят о его характере, так же как ваша неблагодарность говорит о вашем. Если вы действительно думаете о том, чтобы допросить его после всех случаев, когда он спасал наши жизни, после всего, с чем мы столкнулись вместе, вы не заслуживаете быть ни его друзьями, ни моими!

Флория захлопнула за собой дверь, не в силах больше слушать их бредни.

— Думаете, что её чувства к нему затуманивают её рассудок?

Слова Флории задели за живое, заставив Фрию пожалеть о том, что она высказалась так резко.

— Нет, я думаю, что мы позволили страху перед неизвестным взять над нами верх, — ответил Юриал.

***

Потребовалось некоторое время, чтобы выяснить местонахождение Балкора, но Скарлетт обнаружила его местонахождение благодаря своей сети связи со всеми магическими зверями, с которыми она работала в прошлом.

Повелители различных регионов оказали ей большую помощь в сборе необходимой информации. Она знала, что Балкору требуется постоянная поставка мёртвых тел, чтобы каждый год создавать такую огромную армию.

Кроме того, исследуя захваченную нежить с помощью своего артефакта, она смогла определить энергетическую сигнатуру Балкора. В этот момент ей оставалось только использовать своё зачарованное пенсне в качестве сканера.

Она начала своё расследование с тех мест, где происходили крупные сражения. Нежити Балкора требовались не только кости, поэтому ему нужны были свежие трупы. С этого места она допрашивала магических зверей, обитавших поблизости.

Однако вся эта работа была бы бесполезной без её артефакта. Балкор знал о недостатках в своей цепи поставок. На протяжении многих лет он пользовался услугами бесчисленных посредников, которые хранили всё необходимое в пространственных амулетах и доставляли всё к его порогу.

Единственное, что он не мог предсказать — существование артефакта, способного распознать жизненную силу человека на большом расстоянии.

Скарлетт была почти на грани того, чтобы сдаться, прежде чем нашла его след. Как и бесчисленные преследователи до неё, скорпикора осталась в ловушке паутины ложных следов и обмана, созданной Балкором.

С момента нападения прошло слишком много времени. След остыл, а племя Забытое перо вело кочевой образ жизни. Однако один из лордов оазиса рассказал ей о том, что небольшой курган из камня, украшавший его вотчину на протяжении веков, рухнул сразу после окончания нападения на академии.

Лорд понятия не имел, что могло произойти, но для Скарлетт этого было более чем достаточно. Как только она добралась до места, которое занимал курган, артефакт смог обнаружить энергетическую сигнатуру Балкора.

Скарлетт потребовалось всего несколько часов, чтобы проследовать по следу к месту назначения. Она уже почувствовала вкус крови и страха Балкора, когда её погоня резко оборвалась.

Салаарк, правитель Кровавой пустыни, преградила ей путь, с раздражением глядя на Скарлетт.

— Что ты здесь делаешь? Это не твоя территория. Тебе здесь не рады.

Скарлетт почувствовала сущность Салаарк. Её тело инстинктивно задрожало от страха.

— Леди Салаарк, я здесь, чтобы отомстить за всех верных подданных и дорогих друзей, которых убил изверг, прячущийся в этом лагере, — сказала она, указывая на племя Забытое перо, видневшееся на горизонте.

— Изверг? Ты имеешь в виду Илиума Балкора? Если это так, то тебе лучше вернуться домой. Теперь он один из моих подданных. Скажи Тайрис, что у неё была возможность, но она её упустила. Теперь моя очередь.

— Что? — Скарлетт была ошеломлена. — Вы знаете, кто он и что он делает, и всё же вы оставляете его в живых?

— Конечно, знаю. Кто был бы настолько глуп, чтобы оставить без присмотра такой редкий талант? На протяжении многих лет Балкор помогал процветать Забытому перу. Он не только защищал их от всех видов угроз, но и обучал их продвинутой магии и заботился о больных. Ты должна знать, что магия света и магия тьмы идут рука об руку. Когда люди думают о Балкоре, они видят в нём только некроманта, но он ещё и великий целитель. Я много раз предлагала ему стать одним из моих подчинённых, но он всегда отказывался, потому что это означало бы поклясться мне в верности и отказаться от своих глупых планов мести. Теперь, когда ему осталось жить всего несколько лет, Балкор наконец-то прислушался к голосу разума и подчинился мне. Так что убирайся, скорпикора. Скажи своей хозяйке, что он под моей защитой.

— Я уважаю леди Тайрис так же, как и вас, леди Салаарк, — прорычала Скарлетт. — Однако, у меня нет хозяина. Я здесь по своей воле и не отступлю только потому, что вы так сказали!

Салаарк от души рассмеялась над дерзкими словами Скарлетт.

— Дитя, я симпатизирую заносчивым юнцам, но это не значит, что я буду с тобой легко обходиться. Сделаешь ещё шаг, и мы будем сражаться как враги.

— Да будет так! — рёв Скарлетт заставил дрожать землю и плакать небо. Несмотря на сухой климат пустыни, чёрные тучи появились из ниоткуда и закрыли солнце. Улыбка Салаарк стала ещё шире.

«Мировое бедствие? Это делает вещи более интересными!» — подумала она.

Озарение II

Скарлетт тоже распознала признаки мирового бедствия. Это напомнило ей слова Тайрис, вызвав холодную дрожь по позвоночнику.

«Чёрт бы побрал моё невезение. Мало того, что я встретилась с Хранителем, так мне ещё и приходится одновременно проходить испытание. Я не знаю, чего хочет от меня мир, только то, что мои шансы умереть удвоились. Даже если Салаарк не убьёт меня, мир может это сделать, если я потерплю неудачу. Ба, слишком поздно для задних мыслей!»

Скарлетт отбросила страх смерти и ринулась вперёд. Её тело начало раздуваться и изменяться, удваиваясь в размерах. Её шерсть превратилась в красную чешую толщиной со щит, а на спине скорпикоры появилась пара пернатых крыльев.

Морда превратилась в огненную гриву, только глаза оставались видимыми. Грива Скарлетт превратилась в бушующее фиолетовое пламя, достаточно горячее, чтобы превратить песок в стекло.

Интерес Салаарк был возбуждён, но она не была впечатлена. Изменения, происходящие во время испытания, были лишь косметическими, указывающими на характер потенциального Хранителя. Увы, сила скорпикоры не изменилась.

Скарлетт сплела сразу десять заклинаний, выпустив шквал стихий. Земля вздыбилась, песок превратился в шипы, атакуя Хранителя со всех сторон. Огромные руки вырвались из земли, толкая Салаарк в яму, разверзшуюся под её ногами.

Скарлетт надеялась лишь на то, что объединённые заклинания поглотят и похоронят Хранителя настолько, чтобы она смогла забрать жизнь Балкора.

Град молний и льда обрушился на Салаарк с небес, тьма поглотила её, лишив сил, а расплавленная лава вырвалась из впадины под ней. Салаарк была невозмутима. Все атаки Скарлетт были сведены на нет взмахом руки Салаарк, который превратил шипы и руки обратно в безвредный песок, одновременно закрыв яму.

Белое пламя окружило её тело, рассеивая тьму, поглощая молнии и сублимируя лед.

Несмотря на все усилия Скарлетт, муравей всё равно оставался муравьем.

Скарлетт сосредоточила всю оставшуюся у неё ману в последней атаке. Целые дюны взлетали в воздух, превращаясь в пылающие чёрные метеоры размером с двухэтажный дом. Каждый из них обладал достаточной разрушительной силой, чтобы превратить в кратер город средних размеров.

Все они обрушились на Хранителя, которая была вынуждена поднять обе руки, чтобы заблокировать их все. Салаарк была поражена атакующей силой, которой обладала Скарлетт.

«Какой хитрый противник. Если я пропущу или отклоню хотя бы один из этих пропитанных тьмой метеоров, она наверняка перенаправит его в Забытое перо. Достаточно игр, пора действовать всерьёз!»

Боевой клич Салаарк прозвучал как крик орла, её белая аура расширилась в виде расправленных крыльев, заливших всё вокруг ослепительным светом. Любой другой народ посчитал бы это знаком того, что богиня света спустилась к ним.

Однако племя Забытое перо знало лучше. Они упали на колени, коснувшись лбом песка, поклоняясь Благодетельнице.

Белое пламя и чёрные метеоры сражались ещё долгую секунду, прежде чем свет поглотил всё на своем пути.

Салаарк удивлённо посмотрела на свои ладони. Даже в человеческом обличье она всё ещё была фениксом, и всё же её руки были покрыты ожогами третьей степени и кровоточили из нескольких ран.

— Ты напала на меня, несмотря на то, что знала, кто я, и сумела ранить меня, сражаясь честно и справедливо. Ты заслужила моё уважение. На этот раз я отпущу тебя, но если ты посмеешь напасть на меня снова, я покончу с тобой. А теперь проваливай! — Салаарк открыла Варп-ступени, пропихнув через них обессиленную скорпикору.

У Скарлетт едва хватало сил стоять, поэтому она не оказала никакого сопротивления. Она снова оказалась в лесу, окружавшем академию Белого Грифона.

«Проклятая Салаарк! — внутренне выругалась она. — Как Хранители могут быть такими отстранёнными и самовлюблёнными? Однако её сила намного превосходит мою, и вторая попытка будет самоубийственной. Пора мне перестать тратить время на людей. Совет бесполезен, Хранители не заслуживают доверия. Если я хочу справедливости, мне нужна сила, чтобы взять её своими руками!»

***

Когда Лит вернулся в академию, его мир всё ещё был перевёрнут. Гнев, вызванный ложью Солус, и недоумение, вызванное нарушением их абсолютной связи доверия, боролись в его голове на равных.

Он уже не знал, что думать и что делать. Он перестал оплакивать Защитника с того момента, как принял его смерть, перед тем как покинуть дом Эрнасов. Поход на его могилу послужил Литу средством справиться с чувством потери и принять свою неудачу.

Поэтому ничто не мешало ему обидеться на своего так называемого старого друга за его манипуляции. Однако всё произошло так неожиданно, что ему нужно было время, чтобы переварить это откровение.

Лит отправился в комнату Флории, чтобы вернуть меч. Она была шокирована, увидев его разорванную форму. Левый рукав, казалось, был почти изорван в клочья, а самовосстанавливающая магия формы едва успела предотвратить её распад.

Флория заметила, что, несмотря на все повреждения, нанесенные магической ткани, Лит, казалось, был в полном порядке. Он был без единой царапины и полон сил, но глаза его были мертвы. Он смотрел даже не на неё, а на что-то мимо неё.

Голос его был ровным, мысли были где-то в другом месте, в плохом месте.

— Поблагодари за меня своего отца. Этот меч действительно шедевр, — он протянул его ей обеими руками.

— Обязательно, — кивнула она. — Что-то случилось? Может, хочешь поговорить?

— Многое случилось, но ничем из этого я не хочу делиться, прости. Нам придётся отложить наше свидание. Мне нужно время, чтобы подумать в одиночестве.

Последующие дни были худшими из всех, что Лит пережил с момента своего возрождения в новом мире. До того, как он нашёл Солус, он был по колено в своём личном аду.

Его новая семья была ему чужда, но он сумел смириться с тем, что является каким-то чудовищем и что ему придётся всю жизнь притворяться. Его истинная сущность, его прошлое не были тем, чем он мог поделиться.

Он смирился с тем, что ему суждено быть одиноким даже в окружении людей, тенью в мире огней. Однако найти Солус означало также найти надежду. За последние восемь лет он никогда не был по-настоящему одинок.

Она постоянно присутствовала в его жизни, с того самого момента, как он просыпался утром. Часто она даже принимала участие в его снах. Поначалу его пугало её вторжение в его мысли, все её вопросы о нём и о том, почему он поступает так, как поступает.

Однако со временем их отношения стали более глубокими, чем он мог ожидать. Солус была единственной, кто по-настоящему знал его, с кем он мог поделиться всеми своими самыми глубокими и тёмными секретами, не опасаясь осуждения.

Когда Лит испытывал трудности, будь то принятие его новой семьи или трудности в его жизни, она всегда была его душевной опорой. С каждой преодолённой трудностью жизнь Лита становилась всё легче, но бездна внутри него становилась всё глубже и голоднее.

В конце концов, всего, чего он достиг, он добился упорным трудом, обманом и случайными убийствами. Могар, новый мир, мало чем отличался от Земли. Неписаные правила «каждый сам за себя» и «сила побеждает всё» соблюдались всеми.

Солус была его моральным компасом, часто ставила под сомнение его выбор и заставляла задуматься о последствиях своих действий, но в конце концов она всегда была на его стороне.

Теперь они были разлучены, их мысленная связь оставалась неактивной, поскольку оба они не хотели делать первый шаг. Солус всё ещё мучилась угрызениями совести за свою ложь, живя в постоянном страхе, что навсегда разрушила их связь.

Исключение себя из жизни Лита было её способом искупить свою ошибку и дать ему время, необходимое для осмысления её поступка без внешнего влияния.

Что касается Лита, то он каждый день мечтал снова услышать её голос в своём сознании. Почувствовать её тёплое сострадание ко всем тайнам и жертвам, которые он ежедневно взваливал на себя. Прятаться у всех на виду, лгать даже собственной семье было не так уж плохо, пока она была с ним. Солус знала правду и поддерживала его на каждом шагу, который он делал до сих пор. И всё же он не хотел ни прощать её, ни возвращаться к привычному образу жизни, делая вид, что ничего не произошло.

Ситуация разрывала его на части, словно солнце было закрыто постоянным затмением. Оно по-прежнему было рядом, но он больше не мог ощущать его тепло и свет.

Больше всего его беспокоило то, что он злился на Защитника не меньше, чем на неё.

«Проклятый Защитник! Как он мог так поступить со мной? Или с ней? Любил меня как сына, чёрт возьми. Он обратил нас друг против друга своим идиотским решением. Он оставил меня горевать как идиота, сомневаться во всём, что я сделал, вплоть до того, что я чуть не раскрыл свой секрет семье!»

В это время Лит осознал, насколько он стал зависим от влияния Солус в своей повседневной деятельности. Без неё, постоянно успокаивающей его гнев и заполняющей пустоту, которую он чувствовал в своей жизни, Лит стал более холодным и отстранённым.

Вне уроков он проводил большую часть времени в одиночестве.

Даже его оценки начали падать, хотя и медленно. Не только чувство предательства выбивало его из колеи. Он слишком привык обсуждать все проблемы с Солус, и то, что он был вынужден делать всё в одиночку, только усиливало его чувство потери.

После нескольких неудачных попыток подойти к нему, Фрия, Квилла и Юриал решили, что лучше дать ему немного пространства. Они считали, что ему трудно смириться с тем, что он увидел в шахтёрском городке. Лит почти не разговаривал с ними, и даже когда он это делал, в его голосе слышалось плохо скрываемое раздражение.

«Если Солус нельзя доверять, то я не могу доверять никому», — повторял про себя Лит всё чаще и чаще.

Флория была единственной, кто держался за него, сколько бы раз он её ни отталкивал. Она приходила к нему в комнату, иногда они проводили часы в тишине, каждый готовился к урокам следующего дня.

Она не заставляла его открыться, она надеялась, что её компания поможет Литу понять, что он не одинок. Если ему нужна помощь, он просто должен попросить.

Лит был ей благодарен. Флория была первым человеком в новом мире, который подошёл к нему без скрытых намерений. Её больше интересовало то, кем он был, а не то, что он умел делать.

Её забота и преданность ему были единственным плюсом в его ситуации. Но в то же время это усугубляло ситуацию, заставляя его осознать, что она всего лишь молодая девушка. Как бы сильно он ни хотел разделить с ней своё бремя, он просто не мог этого сделать.

Прошла неделя, настроение Лита с каждым днём становилось всё хуже. Иногда он даже ужинал в одиночестве в своей комнате, чтобы его не беспокоили товарищи.

Мало того, что его отношения с Солус зашли в тупик, так и он ещё настолько привык говорить с ней обо всём, что в последние дни часто устанавливал мысленную связь по привычке, чтобы тут же её отключить.

В то утро, прежде чем прозвучал гонг, возвещающий о начале первого урока, во всех классах и на всех факультетах появилась голограмма Линьоса.

— Дорогие мои ученики, я должен сделать объявление, — голос директора был твёрдым, но сам он выглядел измождённым. Под глазами у него были чёрные круги, и, несмотря на то, что не пошло и третьего десятка лет, его волосы уже поседели. — В этом году произошло много событий, некоторые хорошие, некоторые плохие. Все академии потеряли своих сотрудников из-за нападения Балкора, что вызвало дополнительную задержку в нашей деятельности. Чтобы дать всем возможность оплакать своих близких и в знак уважения к тому, через что вы прошли, корона постановила, что в этом году не будет третьего экзамена. Ваши оценки будут зависеть исключительно от ваших ежедневных оценок в течение третьего триместра. Оценки будут объявлены в последний день обучения в академии, но вы уже сейчас можете узнать свою оценку по определённому предмету, спросив у профессора, отвечающего за него. Если по какой-либо причине вы не удовлетворены своими результатами, вы можете подать заявку на практический тест, чтобы заново оценить свои навыки. Имейте в виду, что профессора имеют право как повысить, так и понизить вашу оценку, если вы решите на это пойти. У нас осталось всего две недели до зимних каникул. Вы можете назначить тест в любое время до этого срока. Хорошего дня.

Группа Лита вышла из академии на утренний обход в сопровождении профессора Айронхелма. Лит был рад такому повороту событий, у него не было никакого желания снова нянчиться со своими спутниками или притворяться, что ему не всё равно, какой урок Линьос собирался преподать остальным студентам.

Каждый день без Солус был пыткой, он чувствовал, как его ярость и ненависть растут без предела. Ему требовалась огромная сила воли, чтобы не сорваться каждый раз, когда что-то или кто-то его беспокоил.

Лит знал, что рано или поздно ему придётся столкнуться с ней. Держать Солус на расстоянии не приносило ему никакой пользы. Наоборот, пустота, которую создавало её отсутствие, была постоянным напоминанием о том, что Солус нужна ему как личность даже больше, чем способности, которые давала ему их связь.

Он уже был на той стадии, когда едва мог заботиться о Флории. Если бы вся академия взорвалась у него на глазах, Лит бы и глазом не моргнул. Он не мог дождаться зимних каникул, чтобы наконец-то провести три месяца в одиночестве.

Поворот событий

Их обходы проходили без происшествий. Все их пациенты были дворянами, страдающими от незначительных заболеваний, которые воспользовались своими связями, чтобы лекари приходили к ним домой.

— Ладно, ребята, мы почти закончили, — сказал Юриал, когда они проверили все имена в списке, кроме одного. — Я оставил этого пациента напоследок, потому что он друг моей семьи, и это может занять некоторое время. Ничего, если мы вернёмся немного позже, чем обычно, профессор?

Айронхелм покачал головой: у него не было причин отказываться. Чем дольше он с ними нянчится, тем меньше бумажной работы он найдёт по возвращении. То, что кто-то другой будет делать это за него, было главной причиной, по которой он вызвался на это задание.

— Я уверен, что вы справитесь с этим без меня. У меня много дел. Развлекайся со своим другом, — Лит фыркнул, открывая Варп-ступени прямо возле местного отделения Ассоциации магов. Он уже собирался пройти, когда Юриал остановил его.

— Прости, Лит. У меня к тебе просьба, — Юриал не любил, когда ему приходилось просить о помощи, тем более что Лит уже несколько дней без видимых причин не обращал на него внимания.

— В чём дело? — Лит уставился на Юриала, как будто это был первый день их знакомства.

— Человек, которого мы собираемся навестить, на самом деле друг моего отца. У него нет ни власти, ни статуса, чтобы попасть на приём к одному из великих целителей королевства. Поэтому он сделал всё возможное, чтобы его включили в наш обход. Я не знаю почему, но он прямо попросил о тебе. Он даже донимал моего отца, пока ему не пообещали, что я обеспечу ваше сотрудничество.

— Этот человек влиятелен? — спросил Лит. Одно дело — добавить ещё одно имя в список тех, кто должен был оказать ему услугу, другое — тратить время на мелких вельмож.

— Вообще-то нет. Дом Танашей — молодой магический род, который не произвёл на свет ни одного мага за последние два поколения. Они находятся на грани потери своего статуса. Они мало что могут сделать для тебя, но если ты согласишься помочь, моя семья будет в долгу перед тобой.

Юриал понял смысл слов Лита, поэтому вместо того, чтобы разыгрывать карту друга, он решил заключить сделку.

Лит кивнул. Дом Дейрусов был на подъёме, и он уже был в хороших отношениях с ними. Вместе с Эрнасами, архимаг Дейрус был тем, кто мог оказать ему большую помощь, если бы возникла такая необходимость.

Несмотря на то, что дом Танашей располагался на окраине элитного района, он оказался великолепным особняком. Это было трёхэтажное здание, площадь каждого этажа составляла около двухсот квадратных метров. Однако, несмотря на чисто белые стены и окружавшую его зачарованную ограду, Лит ясно видел, что он принадлежал семье, пришедшей в упадок.

Он был гораздо меньше, чем дом маркизы, и больше подходил богатому торговцу, чем представителю магического рода. В особняке совсем не было сада, вдоль стен и на входной двери не было никаких знаков отличия.

Казалось, что они пытаются скрыть свою личность.

После того как Юриал постучал, дверь открыли почти мгновенно. Дворецкий был одет в довольно дорогое одеяние. Его белая рубашка была сделана из шёлка, а тёмно-синий пиджак и брюки были из кашемира. Это был мужчина ростом сто шестьдесят пять сантиметров с голубыми глазами, светлыми волосами, бородой и усами того же цвета.

Дворецкий был смертельно бледен и потел, на воротнике его рубашки виднелось несколько пятен.

— Лорд Дейрус, слава богам, что вы здесь! Я уже начал терять всякую надежду!

Лит ухмыльнулся дурным манерам человека, который тащил Юриала внутрь, вместо того, чтобы направиться к своему хозяину.

— Вы, должно быть, мастер Лит, — сказал дворецкий, внезапно схватив его за руку и держа её так, словно это было сокровище. Руки мужчины были скользкими, как угорь, из-за пота. Лит хотел избавиться от него, но не знал, как сделать это без грубости. — Вы именно такой, каким вас описали. Высокий, спокойный и с таким взглядом, от которого даже ребёнок перестанет плакать. Я надеюсь, что всё остальное о вас тоже правда. Мой сын отчаянно нуждается в вашей помощи.

— Ваш сын? — пробурчал Лит.

«Должно быть, у них действительно напряжённая ситуация, если у них нет дворецкого. Либо ситуация настолько отчаянная, что лорд Танаш пришёл открывать дверь сам. Но это не имеет смысла. Если его сын так болен, почему они не приняли его в больнице Белого Грифона?» — подумал Лит.

— Лорд Танаш, это Лит из Люции, — Юриал был действительно смущён поведением лорда, но он сохранил спокойствие и произвёл надлежащее представление вместо хозяина, пока Лит не передумал помогать.

Юриал знал, что в эти дни Литу было очень легко потерять самообладание.

— Лит, позволь представить тебе герцога Винальда Танаша, — Лит пожал ему руку, используя магию тьмы, чтобы очистить её, как только ему удалось освободиться от склизких тисков. — Герцог Танаш сегодня не в себе, потому что...

— Да-да! Прошу простить мои манеры, мастер Лит! — герцог оборвал Юриала, отвесив Литу такой глубокий поклон, что его голова едва не коснулась земли.

«Определённо в отчаянии», — заключил Лит.

Только благодаря усилиям Юриала и семейного дворецкого им удалось успокоить Винальда настолько, чтобы позволить гостям разместиться в чайной комнате. Лит заметил, что, подав всем чай, дворецкий подлил герцогу ликёр.

После нескольких чашек ликёра, разбавленного небольшим количеством чая, Винальд смог успокоиться настолько, что смог нормально объясниться.

— Мне очень жаль, что так получилось, но я только что получил весть, которая станет последним гвоздём в крышке гроба моего дома, если даже мастер Лит окажется бессильным против нависшей над нами разрухи, — герцог Танаш снова побледнел, его слова были на грани того, чтобы снова превратиться в бред.

Дворецкий потерял всякую надежду сохранить достоинство своего господина, поэтому вместо чая налил в чашку ликер.

— Позвольте мне объяснить. Дом Танашей был основан моим прапрадедом, Гилламом Танашем. Родившись сыном скромного кузнеца, он сумел стать архимагом и с честью служил королевству. Перед смертью за свои достижения он получил титул герцога. Увы, после него никто в нашей семье не проявил ни малейшего таланта к магии. Всё, что у нас есть, досталось нам от архимага Танаша, но за одно поколение можно сделать очень многое. Со временем наш вклад в королевство становился всё меньше и меньше. У нас не было ни мага, ни необходимых средств, чтобы получить заслуги, достаточные для повышения нашего статуса. Так было до тех пор, пока мой сын, Зинтар, не был принят в академию Молниеносного Грифона. Он не гений, но очень талантлив и трудолюбив. В течение первых трёх лет обучения в академии он всегда занимал первые места. В этом году, после второго триместра, его оценки начали падать. Сначала я думал, что это всё моя вина. Когда гражданская война была на грани развязывания, я поручил ему... защищать интересы семьи. Это заставило Зинтара пренебречь учёбой.

Правда заключалась в том, что дом Танашей был одним из самых активных членов новой партии магических родословных, которая хотела, чтобы гражданская война состоялась. Герцог не раз пытался обострить события, стремясь избавиться от древних родов, которые грозились отнять у него всё.

Они постоянно напоминали короне о том, насколько бесполезными для королевства были относительно бедные и лишённые магии семейства.

Он заставил Зинтара саботировать учёбу своих соперников и вовлекать их в драки за стенами академии. Отсутствие практики привело к тому, что он едва не провалил второй экзамен, поэтому он вернулся к учёбе на полный день. Проблема в том, что ситуация так и не улучшилась. Его оценки по-прежнему плохи настолько, что он, скорее всего, будет исключён.

— Теперь, когда корона постановила, что третьего экзамена не будет, он обречён. Если он провалится, мы потеряем наш дворянский статус, наш дом, всё.

— Вы хотите, чтобы я обучал его или как? — Лита раздражали эти бредни. Его пальцы почти пробили подлокотники кресла, в котором он сидел.

— Боги, нет. У него уже есть лучшие наставники и учителя, которых я могу себе позволить. Я хочу, чтобы вы навестили его. Зинтар говорит, что с его телом что-то не так, что, как бы он ни старался, он не может сосредоточиться так же хорошо, как раньше. Я уже посетил лучших целителей, которых смог найти, но они ничего не нашли. Вы — наша последняя надежда.

— Таинственная болезнь, из-за которой ты не справляешься с учёбой — самое старое оправдание в книге, — прошептал Юриал Литу на ухо. — Даже я часто использовал его в прошлом. Обычно предписанное лекарство — хорошая ободряющая беседа и урезание дневного содержания. На меня это подействовало.

Лит кивнул.

«Этот человек просто жалок. Он отказывается признавать свои ошибки и пытается найти виноватого. Если его сын потерял целый триместр, неважно, насколько он талантлив, он не сможет наверстать упущенное», — подумал он.

Герцог Танаш провёл их на второй этаж, где находился кабинет его сына. Стены занимали книжные полки, заставленные томами, охватывающими все мыслимые магические темы.

Несколько томов отсутствовали. Некоторые были разложены на полу, занимая большую часть пространства, другие лежали на столе, за которым сидел юноша, делая и просматривая записи.

Через открытую дверь виднелась современная алхимическая лаборатория. Как и в кабинете, в лаборатории царил беспорядок: на полу валялись разбитые детали неудачных экспериментов, на стенах виднелись следы прожогов.

Герцог представил юношу как своего наследника. Зинтар был пятнадцатилетним юношей со светлыми волосами, как у его отца, и глубоко посаженными от недосыпания глазами. Казалось, он был на грани истощения.

— Ничего, отец. Сколько бы я ни учился и ни тренировался, мои результаты всегда посредственны.

Судя по его налитым кровью глазам, слёз у него больше не было.

— Не волнуйся, сын. Мастер Лит здесь. Он единственный студент академии Белого Грифона, которого выбрали его профессора, чтобы помочь им во время чумы. Если кто-то и может помочь тебе, так это он, — герцог Танаш похлопал Лита по спине, словно тот был давно потерянным братом.

Лит с трудом вырвался из объятий Зинтара, оставляя его стоять как вкопанного, начиная произносить диагностические заклинания. Лит использовал всё, что у него было, но обнаружил, что всё в порядке.

Даже заклинание против паразитов, которое профессор Март разработал с его помощью, дало отрицательный результат. И чем больше заклинаний он использовал, тем больше Лит убеждался, что Зинтар не оправдывается.

После обучения некромантии у профессора Зенефф, Лит теперь мог следить за маной в своих заклинаниях, даже когда использовал фальшивую магию. Лит мог воспринимать, что они работают правильно, но каждое из них теряло часть своей силы, как только достигало Зинтара.

Даже если его разум всё ещё был в беспорядке, он не забыл о коробках и их содержимом. Лит использовал Бодрость, чтобы проверить, носит ли Зинтар один из тех таинственных предметов или был отравлен.

Как и предполагал Лит, организм Зинтара был поражён тем же токсином, который он получил из коробок. Его слой был толще, чем тот, который он испытал на себе.

«С таким количеством токсина в крови он едва ли сможет произносить заклинания четвёртого уровня. Такое длительное воздействие явно преднамеренное. Без паразита токсин должен выветриться за несколько недель. Кроме того, несмотря на то, что он был отравлен почти шесть месяцев, его ядро не имеет никаких признаков обесцвечивания. Ему вводили небольшие дозы в течение долгого времени. Кто бы это ни сделал, он не хотел его убивать, просто чтобы он провалил экзамены», — подумал он.

Лит уже собирался сообщить ему хорошие новости, но тут он замер.

«Если я вылечу его, существование токсина станет достоянием общественности. У виновных будет достаточно времени, чтобы избавиться от улик и скрыться. Учитывая, что предатель на подхвате, я не могу доверять Айронхелму. Я должен доложить об этом Линьосу. Я наконец-то нашёл способ поделиться своими знаниями о коробках или хотя бы о токсинах, которые в них содержатся. Будем надеяться, что этого будет достаточно, чтобы изменить будущее».

— Прости, но с тобой всё в порядке, — сказал Лит своим самым профессиональным тоном, а отец и сын разрыдались.

Юриал, Квилла и Фрия тоже осмотрели Зинтара, но безрезультатно. Лита раздражала такая пустая трата времени, но он должен был сохранять лицо и делать вид, что пациент ему не безразличен.

Выйдя из дома, они воспользовались Варп-ступенями, чтобы вернуться в местное отделение Ассоциации магов, а оттуда — в академию.

— Обедайте без меня, у меня есть дела, — Лит ушёл прежде, чем они успели осмыслить его слова.

— В последнее время он всегда в плохом настроении, — вслух размышляла Фрия. — Я действительно начинаю беспокоиться о нём. Может быть, в шахтёрском городке случилось что-то плохое?

— Я тоже, — кивнул Юриал. — Вопрос в том, что может быть настолько плохим, чтобы вернуть его к тому, каким он был девять месяцев назад? И почему он отказывается говорить об этом даже с Флорией? В один прекрасный день она сойдёт с ума.

— Я понятия не имею, — покачала головой Квилла. — Кстати, тебе не показалось, что с нашим последним пациентом что-то не так? Я не могу объяснить, но все мои заклинания вызывали у меня странное чувство.

Квилла, единственная, кроме Лита, была достаточно талантлива в некромантии и благодаря практике ещё больше развила своё восприятие маны, но, в отличие от него, она не имела ни малейшего представления о том, против чего они выступают.

—————

Второй том теперь также доступен для скачивания. Если вы желаете его скачать, перейдите на страницу книги и в закреплённом комментарии выберите подходящий вам формат.

Предвидение

Лит отправился в кабинет директора, и из-за очереди ему пришлось немного подождать. Он не мог сказать, что это срочно. Лит знал, что в академии есть предатель, и он мог быть не один, так что он не мог позволить себе насторожить их.

Когда его очередь наконец подошла, первым делом он закрыл за собой дверь и попросил Линьоса активировать все защиты кабинета. Только когда массивы в комнате начали гудеть и их магия была собрана так плотно, что виделась невооружённым глазом, Лит рассказал ему о том, что он обнаружил.

— Токсины антиманы в Молниеносном Грифоне? Это действительно серьёзный вопрос, — Линьос собирался использовать свой коммуникационный амулет, но Лит остановил его.

— Не только там. Они также находятся здесь, в Белом Грифоне.

От его слов Линьос побледнел.

— У нас здесь не было таких случаев. Наш средний показатель продвинутых студентов лучше, чем в предыдущие годы...

— И всё же оценки падают, помните? — оборвал его Лит. — Танаш страдает не только от токсинов, но и от того, что потратил три месяца, следуя плану своего отца. Если бы он продолжал заниматься магией, то, вероятно, со временем привык бы к токсинам, и его оценки просто упали бы. Вы уже забыли о коробке, которую я нашёл несколько месяцев назад? Как она была доставлена из Кандрии, где началась чума?

Мозг Линьоса крутился на полном ходу, приходя к тем же выводам, что и Лит, и даже больше.

— Во имя богов! Это многое объясняет. До нападения Балкора, это создало бы идеальный сценарий для старых благородных семей. Неважно, случилась бы гражданская война или нет, они бы всё равно покалечили конкурентов. Даже сейчас наследники их благородных соперников и маги простолюдинов изгоняются или считаются малоценным имуществом для королевства. Это доказывает их точку зрения, что магическое наследие побеждает усилия. Если начнётся гражданская война, им нужно будет только увеличить дозу, чтобы сделать всех молодых магов бесполезными в бою, пока проблема не будет обнаружена. Хуже того, отравление могло не обнаружиться, пока не станет слишком поздно, а то и вовсе никогда. Единственное, чего я не могу понять, так это почему они заставили своих собственных детей получать низкие оценки. Если только...

— Если только это не было частью их плана, — продолжил Лит. — В конце концов, единственное, что действительно имеет значение, это результат выпускных экзаменов четвёртого и пятого курсов. Они могут позволить себе снижать оценки в течение первых двух триместров, так как это не имеет последствий. Во время выпускного экзамена они могут показать гораздо лучшие результаты и, скорее всего, попросят о пересдаче. Таким образом, если результаты не совпадут с ежедневной оценкой, это докажет, что ваши методы преподавания являются неправильными.

— Всё гораздо хуже, — размышлял Линьос. — Затронув другие академии, они смогли сделать так, чтобы это осталось незамеченным. Поскольку везде происходило одно и то же, даже корона не забеспокоилась. Я могу заметить только один изъян в их плане. Если все студенты, принадлежащие к старым благородным семьям, сразу поднимут свои оценки, это вызовет подозрения. Если, конечно, они не пожертвуют четвёртым курсом, используя зимние каникулы для прикрытия, чтобы «восстановить» свои таланты в течение последнего года, или они заставят только элиту получать высшие оценки сейчас, в то время как остальные будут постепенно восстанавливать свои показатели. В любом случае, они не смогут повторить этот трюк снова. Не сейчас, когда шансы на гражданскую войну почти равны нулю. Мой единственный вопрос: почему с Белым Грифоном обошлись так же, а не хуже? Если ты прав, а я в этом почти не сомневаюсь, то я ожидал, что они нанесут более сильный удар. Им нужно убрать меня из поля зрения, их план в итоге помог мне вместо этого.

— Моя гипотеза состоит в том, что они недооценили вас и тот контроль, которого вам удалось достичь над академией. Отсутствие междоусобиц и голосования не позволили случиться худшему, — ответил Лит.

— Возможно, — Линьос не мог перестать думать о том, как быстро Балкор обнаружил их укрытие. На самом деле, он обнаружил укрытия всех тех, кто следовал протоколу Линьоса, так быстро, что нападения произошли почти одновременно.

Это имело несколько последствий. Во-первых, это означало, что в каждой академии есть предатели, либо кто-то из приближённых к короне слил информацию Балкору. В любом случае, ситуация была смертельно серьёзной.

Во-вторых, нападение было прекрасной возможностью уничтожить работу Линьоса, если не убить самого Линьоса.

«Почему они упустили это из виду? Если только...» — подумал он.

— Лит, будь честен со мной.

Линьос побледнел, и Лит удивился. Директор выглядел как человек, который только что обнаружил на своём плече ядовитого паука.

— Как ты обнаружил токсин? Сработало ли диагностическое заклинание профессора Марта?

— Я использовал своё собственное заклинание. То, которое мы придумали во время чумы, не сработало, — покачал головой Лит. — Оно было нацелено на обнаружение паразитов, а не токсинов, поскольку последние со временем исчезают.

— Как я и боялся, — кивнул Линьос. — Пожалуйста, проверь, не заразился ли и я.

Лит притворялся, что произносит заклинание, а на самом деле использовал Бодрость на директоре, который не мог не заметить, что для этого требовался физический контакт. Это был первый раз, когда Линьос видел такое заклинание.

— Это не имеет смысла, — Лит был ошеломлён. — Вы тоже отравлены, но количество токсина гораздо меньше, чем то, которое я обнаружил в наследнике Танаш.

— Зато это имеет смысл, — ответил Линьос. — Ученик может не заметить нарушения собственного потока маны, но любой компетентный маг заметил бы. Вот почему они, должно быть, начали отравлять меня только перед атакой Балкора, когда мой разум был занят другими делами. Я заметил, что стал слабее, чем обычно, но решил, что это из-за стресса. Кроме того, после исчезновения Хаторн предатели не знают, как регулировать дозировку. Изменение планов Балкора было непредсказуемым. Я бы не удивился, узнав, что отравление меня и, вероятно, большинства профессоров, было попыткой избавиться от меня в последнюю минуту. Поскольку токсины накапливаются со временем, они могли бы сделать лишь очень немногое. Не говоря уже о том, что мне было бы трудно не заметить, что мои силы уменьшились вдвое за несколько часов. Я бы связался с Манохаром, и вряд ли он не узнал бы правду, как и ты.

Лит почувствовал облегчение: он убедил Линьоса в наличии угрозы для академии, несмотря на то, что у него было очень мало доказательств, и не раскрыл свою тайну. Директор взмахнул рукой, заставив четыре магических кристалла появиться по углам его стола.

Он положил свой коммуникационный амулет прямо в центр, активировал защищённый канал связи с короной, передал только что полученную информацию и попросил вмешаться королевского констебля.

— Нам нужно обследовать персонал и учеников, — Лит услышал, как Линьос выразил своё непосредственное беспокойство королю. — Я не могу сделать это сам, не рискуя предупредить виновных. Также необходимо обследовать всех тех, кто провалил второй триместр. Некоторые из них могут оказаться бездарными бездельниками, но другие могут быть и невинными жертвами...

Пока директор говорил о вкладе Лита, зрение того затуманилось. Лит внезапно почувствовал головокружение, а образы продолжали быстро появляться и исчезать.

«Боже правый, наконец-то! Я смог изменить это проклятое будущее!»

Он смотрел старое видение с самого начала: падение академии Белого Грифона, затем начало гражданской войны, пока не была убита вся его семья. Лит не чувствовал страха от этих образов.

Они исчезали, с каждой секундой становясь всё более размытыми, пока не исчезли совсем. Всё вокруг стало пустым, и на долгую секунду Лит затаил дыхание, ожидая нового будущего.

То, что он увидел, было быстрой чередой восходов и закатов над академией, листья деревьев в лесу стали красными и опали, снег превратил всё в белый пейзаж. Затем солнце поднималось всё выше и выше, растапливая снег, а на месте опавших листьев появлялись новые. Лит чувствовал, что внутри академии что-то происходит, несмотря на то, что смотрел на неё с большого расстояния.

Он слышал голоса и видел вспышки света из окон, но не мог понять, что происходит, — расстояние делало всё приглушённым.

«Ну, по крайней мере, академия больше не рушится. Это хороший знак», — подумал Лит.

Внезапно он перенёсся внутрь замка. Теперь он мог различить голоса как крики и взрывы, а вспышки света были вызваны заклинаниями. Лит смотрел, как умирает Флория, пронзённая в сердце длинным ножом.

Виновник был неизвестен, оружие выглядело настоящим, но рука, державшая его, была лишь тенью. Ярость и боль опустошили его разум.

«Это чёртова мерзость или даже это проклятое видение не знает, кто это сделает?»

Даже понимая, что всё это не реально, Лит пытался сначала остановить клинок магией духа, а потом исцелить Флорию, но безрезультатно. Как бы он ни старался, он не мог сдвинуться с места, с которого его заставили смотреть.

Видение переместилось обратно в Люцию. В деревне было тихо, но с неба падала тень. Один за другим падали члены Корпуса королевы, патрулировавшие зону, их тела расчленялись или распадались на части.

Тень достигла дома Лита, в мгновение ока убив его семью. На этот раз они не будут страдать, ни один безымянный солдат не похитит и не изнасилует его сестёр, но они всё равно умрут.

«Нет! Почему? Что они тебе сделали, чёртов ублюдок?» — внутренне закричал Лит.

Трупы его семьи плясали перед его глазами. Даже Рена и её муж не остались в стороне. Тень была осторожной и тщательной, не оставив ни одного свидетеля.

Паника ворвалась в сердце Лита. Согласно новому видению, он больше не был пострадавшим, теперь целью были его близкие.

— Лит, что происходит? Почему ты кричишь? — спросил король, его голос был обеспокоенным.

Лит обнаружил, что упал на землю, и Линьос был рядом с ним, проверяя его состояние.

Лит замер, подыскивая подходящий ответ. Директор знал о даре дриады, который привёл его к прошлому видению, поэтому Лит мог свободно поделиться с ним.

Оправившись от шока, Лит заикался, не в силах вымолвить ни слова. Он не просто видел происходящее, магия, связанная с его душой, делала всё реальным и болезненным. Это было похоже на то, как если бы его заставили пережить эти события, а потом отмотали время назад.

— Всё в порядке, успокойся и скажи мне, что случилось, — Линьос помог ему подняться на ноги. Лит размышлял о видении, подыскивая лучший способ описать его, как вдруг его паранойя обострилась.

«Будущее намного лучше для королевства, но намного хуже для меня. Что бы ни случилось с академией, она, несомненно, будет иметь наивысший приоритет. С этими токсинами и предателями ресурсы королевства будут истощены. Я не могу доверить им защиту моей семьи по доброте душевной, да и не хочу быть в таком большом долгу перед короной. Мне нужно действовать с умом, но я не знаю как».

Лит был на грани паники. Солгать о видении, чтобы сделать его более удобным, было легко, но сложнее было найти способ заставить их помочь ему, не исказив смысл видения.

Это был первый раз, когда ему пришлось столкнуться с такой серьёзной проблемой в одиночку.

[Я не могу позволить себе совершить ошибку. К чёрту мою гордость. Солус, мне нужна твоя помощь!]

[Да?] — робко ответила она. Солус испугалась, что это снова был ошибочный вызов, который скоро закончится. Лит поделился с ней всеми воспоминаниями за последние сутки до этого момента.

[Во имя творца, это ужасно! — благодаря связи разумов события за долю секунды стали частью её памяти. — Ты прав, я тоже думаю, что без угрозы гражданской войны мы бы остались на заднем плане. Лучший способ привлечь их внимание — рассказать им правду, но с некоторыми изменениями].

Услышав, как она всё ещё говорит «мы», Лит вновь обрёл спокойствие и вздохнул. Солус раздумывала несколько секунд, прежде чем ответить.

[Ты должен сказать, что после смерти твоей семьи ты тоже умрёшь, как и королевская чета], — сказала Солус.

[Что? Почему?] — Лит не мог понять её рассуждений.

[Нет времени, Линьос уже зовёт на помощь, ты слишком долго оставался неподвижным, пожалуйста, доверься мне в этом].

Их мысленная связь была быстрой, позволяя всему разговору длиться всего пару секунд, но им всё равно нужно было время, чтобы подумать.

— Я в порядке, директор, — Лит заметил, что и Линьос, и король выглядели крайне обеспокоенными.

— Рад это слышать, — ответил король Мерон. — Всё равно приведи Манохара. Он нужен нам, чтобы разработать новое диагностическое заклинание для заражённых учеников. Он также может проверить Лита, пока будет этим заниматься. На всякий случай.

Лит использовал эти несколько мгновений, чтобы решить, что делать.

[Пожалуйста, опиши мне свой план], — попросил он, пока король продолжал говорить.

[Если добавить смерть королевских особ после твоей, это будет двойная защита. В конце концов, они знают, что видение показывает, чего больше всего жаждет твоя душа. Если поместить туда королевских особ, пока ты ещё жив, то ты попадёшь под подозрение. Однако если ты умрёшь первым, они будут вынуждены защищать свои инвестиции — тебя. Кроме того, если ты предполагаемо умрёшь, они могут думать, что тот, кто попытается убить твою семью, позже придет за ними, и это станет их проблемой].

Плохие новости

Лит следовал плану Солус, описывая видение в мельчайших подробностях. Для придуманной части он описал нападавшего как тень, как и для всех остальных. Видение смерти дало ему много материала о том, как будет выглядеть король после того, как ему перережут горло.

— Проклятая магия дриад! — король Мерон ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Она даёт нам слишком мало информации. По крайней мере теперь мы знаем, что гражданской войны больше не должно быть, и что мы в безопасности до следующей весны.

Лит кивнул. Знание того, сколько времени у него осталось до того, как произойдут события из его видения, было одновременно причиной для беспокойства и облегчения. Это давало им срок, а также представление об их враге.

Не могло быть много людей, способных избавиться от Корпуса королевы. Кроме того, пока не произошло нападение на академию, у Лита не было причин для беспокойства. Проблема заключалась в том, смогут ли они предотвратить это и как изменится будущее после этого шага.

Когда прибыли профессор Манохар и Март, они проверили состояние Лита, прежде чем осмотреть Линьоса.

— Это просто невероятно, — сказал Март. — Ни одно из моих диагностических заклинаний ничего не обнаруживает, но теперь, когда я знаю, что искать, легко распознать ослабляющий эффект токсинов.

— Согласен, — кивнул Манохар, извлекая токсины из тела директора. — Невероятно, что кто-то мог пропустить такой вопиющий эффект, будь то пациент или целитель.

Линьос и Март проигнорировали его замечание. Они знали, что в глазах Манохара любой результат, кроме совершенного, объясняется некомпетентностью.

— Обычно я не спрашиваю о подобном, но ты уверен, что не хочешь поделиться своим диагностическим заклинанием, Лит? — спросил Март. — Оно очень помогло нам во время чумы, а теперь позволило раскрыть опасный заговор против всех академий. Если оно так хорошо, как я думаю, ты можешь быть обеспечен на всю жизнь за счёт прибыли, которую получишь, продав его.

Марту потребовалась огромная сила воли, чтобы не выдать своего разочарования, но Лит всё же смог это почувствовать. Мышцы его челюсти слегка напряглись, а в голосе появилась нотка, которую трудно было не заметить с его усиленными чувствами.

«Бедный парень. Мало того, что ему приходится ежедневно иметь дело с Манохаром, так теперь он ещё и столкнулся с тем, что, несмотря на то, что я моложе, я уже лучший диагност, чем он, благодаря Бодрости», — подумал Лит.

[Да, ты стал для Марта тем же, чем он является для Вастора], — Лит ещё не отключил мысленную связь, на случай, если случится что-то ещё, позволяя Солус насладиться его компанией.

— Не надо. Если оно будет хотя бы наполовину так же хорошо, как моё, это будет катастрофа, — сказал Манохар. — Знаешь, почему так трудно найти достойного целителя? Потому что маги просто заучивают всё наизусть, даже не пытаясь понять, что делает то или иное заклинание и почему. Целители вынуждены быть лучше обычных магов, потому что болезни меняются, создаются новые яды, и многое ещё неизвестно о человеческом теле. Если ты поделишься своим заклинанием, это будет здорово в краткосрочной перспективе и кошмарно в долгосрочной. Все перестанут пользоваться тем камнем, который они называют мозгом, и во всём будут полагаться на твоё заклинание, а другие, более высокооплачиваемые и мотивированные, будут его эксплуатировать. Так что, когда появится новая угроза, твоё заклинание будет на 100% бесполезным, а так называемые целители будут беспомощны против него из-за отсутствия практики.

В комнате воцарилось смущённое молчание. Трудно было отвечать на истерики Манохара, но ещё труднее, когда он действительно говорил что-то мудрое. Лит воспользовался его помощью, чтобы вежливо отказаться от предложения Марта.

— Спасибо за ваше предложение, профессор Март, но я думаю, что последую совету профессора Манохара. На его создание у меня ушли годы, до сих пор это мой опус. Это не только вопрос денег, но и престижа. С ним я второй лучший диагност в Королевстве Грифонов, без него я был бы просто студентом, как и все остальные. В отличие от профессора Манохара, я не гений.

Король Мерон громко вздохнул. Он знал, что Тайрис послала Фарг присмотреть за Литом, но не знал почему. Однако он был уверен, что для этого должна быть веская причина. Ему очень хотелось заполучить в свои руки диагностическое заклинание, но сохранить Лита в качестве ресурса было гораздо важнее.

По словам нескольких свидетелей, он сражался с доблестным. Неизвестно, что произошло, но, несмотря на то, что он был один и учился на четвёртом курсе, ему удалось выжить и спасти ещё четырёх человек.

Если добавить к этому все его прошлые начинания, его способности целителя, мастера зачарования, а теперь и некроманта, то он действительно был слишком хорош, чтобы быть правдой. Королева Сильфа даже подумывала, не представить ли ему шестую и седьмую принцесс.

Они занимали слишком низкое положение в наследственной линии, чтобы иметь политическое значение, поэтому их можно было использовать для обеспечения его верности короне. Однако король Мерон не возлагал больших надежд на эту идею. Ни одна из его дочерей не была ни настоящей красавицей, ни соблазнительницей. Они многое переняли от своей матери и не осознавали, что их статус принцесс сохранится лишь до тех пор, пока не будет выбран новый король или королева. Гордость ослепила их настолько, что идея выйти замуж за простолюдина показалась им отвратительной.

Ещё одна вещь, которая сильно занимала его мысли, — это значение видения. Он знал, что дар дриады, пусть и неясный, столь же редок, сколь и достоверен.

«Интересно, как смерть Лита повлечёт за собой мою и Сильфы. Кроме того, совершенно неясно, связаны ли события в академии и смерть его семьи или даже происходят ли они в одно и то же время. Обычно я бы просто усилил охрану Белого Грифона и ждал, как будут развиваться события, но сейчас я должен защитить и Люцию. Если его семья погибнет, Лит может совершить самоубийство, сделав видение явью. Мы должны быстро решить проблему с токсинами, чтобы с наступлением весны я мог сосредоточить свои силы на обеих задачах!» — подумал Мерон.

— Господа, у нас нет времени на обсуждение магических исследований, — сказал король Мерон. — Манохар, мне нужно, чтобы ты предоставил диагностическое заклинание, способное обнаружить токсины, которое мог бы использовать каждый. Март может помочь тебе, но Лит не может, и никто другой не должен быть проинформирован о сегодняшних событиях. Мы будем использовать только королевских целителей и констеблей, чтобы контролировать ситуацию. Участие Лита должно быть скрыто или принижено, если о нём узнают. По моей гипотезе, его семья станет мишенью, потому что он раскрыл заговор против академий. Если я прав, то нападение на Белый Грифон и на его семью весной следующего года будет совершено одной и той же рукой. Лит, ты можешь вернуться в свои покои. Ты ничего не можешь сделать, и будет лучше, если ты не будешь задерживаться в кабинете директора. Это может вызвать слишком много вопросов.

Лит кивнул и быстро вышел из комнаты. Солус внутренне вздохнула, она знала, что сейчас произойдёт.

[Прежде чем я уйду, не возражаешь, если я дам тебе совет?] — спросила она.

Лит задумался на некоторое время. С одной стороны, он не хотел разрывать мысленную связь, с другой — он всё ещё был далёк от того, чтобы простить её. Солус была великолепна и полезна, как всегда, но её общество всё ещё вызывало у него горечь.

[Ты должен поговорить с остальными о видении, они имеют право знать. Судя по тому, что произошло в видении, не только Флория умрёт, но и все они].

Лит был ошеломлён её словами.

[Ты помнишь слова дриады? Видение показывает, что больше всего волнует твою душу, поэтому вполне естественно, что оно охватывает твою семью и Флорию. Она единственный друг, который у тебя остался].

Солус наслаждалась их воссоединением, но она чувствовала, что между ними наметилась трещина. Лит нуждался в ней, она чувствовала, как он жаждет её общества и помощи, но это было похоже скорее на наркотическую ломку, чем на желание снова быть вместе. Он всё ещё не доверял ей, и что бы ни случилось с их отношениями, Солус не хотела, чтобы с ней обращались просто как с товаром. Она хотела, чтобы он принимал её так же, как она его, с её недостатками и ошибками.

[Я думаю, что тот, кто стоит за нападением на академию, попытается отомстить вам, воспользовавшись хаосом во время битвы. Убить вашу группу будет относительно легко, если они попадут в засаду, как это произошло с Флорией. Они нападут и на тебя, но ты, скорее всего, выживешь. Иначе не было бы смысла преследовать твою семью. Ты должен предупредить Юриала и остальных, потому что, если я права, единственная причина, по которой они не появились в твоём видении, заключается в том, что ты недостаточно заботишься о них].

[Спасибо, Солус], — Лит кивнул, закрывая мысленную связь. Ему было трудно решить, что делать. Если он скажет им, что видел их смерть в видении, это поможет их отношениям, польстит им.

Но если король расскажет о видении королевским констеблям, Джирни обязательно узнает об этом. Она спросит, почему он не рассказал королю об угрозе, нависшей над двумя другими её дочерьми, и легко обнаружит ложь.

Рассказать им правду было его единственным выходом.

Лит использовал коммуникационный амулет, чтобы связаться с ними и попросить их прийти в его комнату. Когда они собрались, он рассказал им правду о состоянии наследника Танаш, а затем поделился с ними разговором с директором школы и изменениями в своём видении.

— Значит, хорошая новость — это отсутствие гражданской войны, а плохая — то, что я умру? — Флория изо всех сил старалась держаться, но мысль о том, что жить ей осталось чуть больше трёх месяцев, сокрушала её.

— Нет, ты ошибаешься насчёт плохих новостей, — Лит поправил её, объяснив им, почему Солус не показала остальных в видении. — Я думаю, что все мы умрём. У меня больше шансов выжить из-за моей паранойи. Нанести мне удар в спину не так-то просто. Вы же, ребята, наоборот, лёгкая мишень.

— Погодите-ка! — выпалил Юриал. — Спасибо, что достаточно заботился о нас, чтобы предупредить, но недостаточно, чтобы включить нас в своё видение, — его голос сочился сарказмом. — Я думаю, ты совершаешь ошибку. Никто не может умереть в академии. Ты помнишь, что сказал нам лорд Эрнас? Разве не более вероятно, что кто бы это ни был, он будет нацелен только на Флорию из-за ваших отношений? Все знают о вас двоих.

Юриал беспокоился за Флорию, но как бы ему ни была ненавистна мысль провести остаток жизни с Ливией, он надеялся прожить достаточно долго, чтобы иметь детей и, возможно, найти любовь.

— Неужели ты думаешь, что никто из нас не думал об этом? — вздохнул Лит вместо того, чтобы насмехаться. Благодаря небольшому времени, проведённому с Солус, он теперь мог быть менее грубым. — Нападение на академию — само по себе безумие, если только это не внутренняя работа кого-то, кто знает, как обойти её энергетическое ядро или заставить отключиться массивы. Поскольку нападение произойдёт, я уверен, что Линьос трижды проверит энергетическое ядро на предмет несанкционированного вмешательства. Однако это не значит, что предатель не может саботировать или уничтожить его. Если приспешники Балкора смогли это сделать, то любой, кто обладает соответствующими знаниями, сможет. После нападения корона попыталась сохранить в тайне падение академий Кристального и Земляного Грифонов, но это продолжалось недолго. Балкор сам с триумфом распространил эту новость. Все отказывались верить ему, пока академии не открылись вновь. Выковать новое силовое ядро было в лучшем случае непосильной задачей, а то и вовсе невозможной. Когда академии Кристального и Земляного Грифонов остались закрытыми, а их студенты перевелись в другие академии, отрицать правду стало невозможно.

Юриал и девочки побледнели: их слабая надежда была безжалостно разрушена. Флория не испытывала никакой радости от мысли, что все в комнате — ходячие мертвецы.

— Что же нам теперь делать? Можем ли мы хотя бы рассказать родителям? — спросила Фрия.

— Я так не думаю, — Квилла почувствовала, что у неё пересохло во рту. — Наши сообщения могут быть перехвачены. Король делает всё возможное, чтобы сохранить всё в тайне, Литу не следовало говорить об этом даже с нами.

Квилла чувствовала себя виноватой за то, что в прошлом говорила за спиной Лита, сомневаясь в его настоящей личности. Несмотря на то, что он страдал от перепадов настроения и имел не самый приятный характер, он никогда не подвёл бы их.

Юриал и Фрия чувствовали то же самое, но их вина быстро уступила место страху перед завтрашним днём. Один за другим они покинули комнату, поблагодарив Лита и пообещав, что не будут говорить об этом, кроме как при личной встрече.

Только Флория осталась. Лит всё это время держал её за руку. Его хватка была твёрдой, но нежной, давая ей понять, что ему нужно о чём-то с ней поговорить.

«Я всё это время ждала возможности узнать, что с ним происходит, а Лит решил открыться прямо сейчас? Я не знаю, быть ли польщенной его вниманием или разозлиться за его ужасный выбор момента», — подумала Флория.

Ясность

— Прежде всего позволь мне сказать, что я сожалею. Если бы не я, у тебя и остальных не было бы мишени на спине, — сказал Лит, держа её руку и поглаживая её большим пальцем. — Если хотите, вы можете избежать этой ситуации. Избегайте академии на протяжении первого триместра или же попросите директора о посещении пятого курса после того, как угроза минует. Не думаю, что у него будут возражения.

— А что насчёт тебя? — спросила Флория.

— Я должен остаться, — пожал он плечами. — Удастся нападение или нет, моя семья в любом случае будет следующей в очереди. По крайней мере, отсюда я смогу сделать всё возможное, чтобы помочь Линьосу и, возможно, убрать предателей, прежде чем произойдёт что-то ещё. Только я знаю, когда и как изменится будущее. Я должен сообщить директору, как только это произойдёт.

Флория прикусила нижнюю губу, полная неуверенности. Лит был прав: у неё и её сестер был лёгкий выход из этой ситуации. Пока они оставались в доме Эрнасов или рядом с родителями, они были в безопасности.

— Кроме того, ты можешь значительно повысить свои шансы на выживание, просто разорвав связи со мной.

— Что? — Флории пришлось бороться, чтобы не дать ему пощёчину за такие слова, а себе — за то, что она всерьёз задумалась об этом, пусть даже всего на секунду.

— Неважно, насколько осторожен король. Мой визит в дом Танашей стал достоянием общественности, и когда начнётся расследование, не нужно быть гением, чтобы заметить хронологию событий. Между чумой и этим я нажил слишком много врагов. Будет лучше, если мы расстанемся. Возможно, в общественном месте и при большом количестве свидетелей.

— Ты хочешь расстаться? — кровь, оставшаяся в её лице, отхлынула, сделав её ещё бледнее, а желудок скрутился в узел.

— Я не хочу... — покачал головой Лит. — Но так будет лучше для тебя. Ты помнишь наш разговор в ту ночь, когда я выздоравливал? Я думаю, пришло время серьёзно обсудить то, что между нами. Я не планирую жениться в ближайшее время.

Лит обещал Джирни прояснить с Флорией их отношения, и он решил, что настал подходящий момент сделать это. Это был единственный способ защитить её, который он мог придумать.

— У меня много дел. Сначала военные, потом кое-что, чем я не хочу тебя обременять. Я не знаю, сколько времени это займёт, и я не могу просить тебя ждать меня. Это было бы глупо и несправедливо. Ты заслуживаешь кого-то получше, кого-то, кто может дать тебе то, что ты хочешь, у кого те же цели в жизни.

Лит не переставал смотреть ей в глаза. Он хотел, чтобы Флория поняла, насколько он серьёзен.

Эти слова поразили её настолько сильно, что Флория остановилась, тщательно обдумывая, что сказать дальше.

«Лит прав, я легко могу уйти. Я пригласила его на свидание только потому, что хотела иметь хотя бы парня, прежде чем вступить в королевскую гвардию и ежедневно рисковать жизнью. Это началось почти как шутка, но теперь я чувствую себя ужасно при мысли, что это может быть наш последний месяц вместе. Я тоже не хочу выходить замуж. Есть ещё так много вещей, которые я хочу испытать, так много мест, которые я хочу посетить. И всё же я думаю, что придёт время остепениться», — подумала она.

— Прежде чем дать тебе окончательный ответ, я должна посоветоваться со своими родителями, — Флория взяла его руку в свою. — Но я могу сказать тебе точно: я не хочу расставаться.

— Что? — Лит был ошеломлён. Её преданность превзошла все его ожидания.

— Знаешь, когда мы не находимся в ситуации жизни или смерти, и я могу ясно думать о нас, я всё ещё не знаю точно, что я чувствую. Но в чём я уверена, так это в том, что я забочусь о тебе так, как никогда не заботилась о ком-то вне моей семьи. Когда мне очень нужна была помощь после второго экзамена или когда сначала нежить, а потом клакеры могли убить меня, ты никогда не покидал меня. Каждый раз, когда мы были в опасности, ты мог бы убежать сам. Вместо этого ты всегда защищал нашу группу. Ты всегда защищал меня, — она погладила его по щеке, оставив Лита как ошеломлённым, так и возмущённым.

«Ещё как защищал! Я просто защищал свои инвестиции, иначе я бы не спас ни Юриала, ни других девушек. Я никогда не заботился ни о ком из них в прошлом. Флория мне понравилась только после того, как мы начали встречаться. Это только их вина, если они так глубоко поверили в мой обман, представляя меня каким-то грёбаным героем, — подумал Лит. — Может, она и права. Может быть, теперь я действительно забочусь о группе. Я рисковал своей жизнью ради них чаще, чем оправдывают любые “инвестиции”. Я просто не могу признаться себе, что воспринимаю их как людей, потому что боюсь снова пострадать. Чем больше людей я люблю, тем больше мне приходится терять, как это случилось сначала с Защитником, а теперь с Солус. Если я расскажу ей правду о прошлом, она либо будет презирать меня, и всё, за что я боролся целый год, окажется напрасным, либо не поверит мне, решив, что я просто пытаюсь оттолкнуть её. В любом случае я в проигрыше. Это проигрышный сценарий. Будем надеяться, что родители заставят её взять академический отпуск. У меня и так осталось немного, я не хочу рисковать потерять человека, который мне дороже всего в академии».

— Даже сейчас, несмотря на то, что ты знаешь, что может случиться с тобой или твоей семьёй, ты всё ещё беспокоишься обо мне, вместо того, чтобы бежать домой и предупредить их. Я действительно благословлена богами, — улыбка Флории была ослепительной, но это только ещё больше разозлило Лита.

«Как, чёрт возьми, ей удалось сделать так, чтобы всё было только о ней, менее чем за двадцать секунд? Неужели она думает, что жизнь — это что-то вроде романтической фантастики?»

— Я пришёл к вам, потому что вы, ребята, единственные, с кем я могу поговорить лично. Также, как и в случае со старым видением, моя семья ничего не может сделать, чтобы защитить себя или избежать предсказанного исхода, — объяснил он. — Предупреждение только заставит их прожить последние месяцы своей жизни в страхе. Я не планирую ничего рассказывать им о втором видении. Что бы там ни случилось, это моя ноша, а не их.

Его слова прозвучали глухо. Вместо того чтобы понять логику его действий, Флория сосредоточилась на том, каким храбрым и стоическим казался Лит. Она крепко обняла его, чем вызвала его раздражение.

Однако его раздражение длилось лишь мгновение. Именно столько времени понадобилось Литу, чтобы осознать, насколько плохо его положение. Её тепло и ласка разрушили слой льда, окружавший его душу.

— Я думаю, ты должен рассказать им правду. Все секреты, которые ты держишь при себе, всё бремя, которым ты отказываешься поделиться, рано или поздно раздавят тебя. Ты не обязан всегда бороться в одиночку. Весь мир не является твоим врагом. Я не знаю, что случилось с тобой в шахтёрском городке и, если ты не хочешь об этом говорить, я не против. Однако я вижу, что тебе очень больно. Пожалуйста, не вычёркивай меня из своей жизни, как ты это сделал после возвращения. Просто скажи мне, что я могу для тебя сделать.

Теперь, когда Флория поймала его, она не хотела позволить Литу снова ускользнуть. С тех пор как Солус призналась ему, Лит запутался в своих чувствах. Ему нужно было с кем-то поговорить, но до этого момента он чувствовал себя одиноким в этом мире.

— Всё это было ложью, — воскликнул Лит, возвращая ей объятия. — Защитник жив. Он, Калла, даже владыка леса манипулировали мной, чтобы преподать мне урок! — в гневе он крепко сжал руку, чтобы причинить ей боль, отчего Флория вскрикнула от боли.

— Пожалуйста, успокойся и расскажи мне всё с самого начала.

Лит рассказал ей всю правду о той ночи, о том, как ему не удалось спасти Защитника и как они оба выжили только благодаря вмешательству скорпикоры. Он даже слово в слово повторил ей речь Защитника перед его уходом. Лит пропустил роль Солус, притворившись, что его возмущение было направлено на Защитника и что он заставил Каллу рассказать ему правду после того, как обнаружил пропажу трупа в братской могиле.

Флория не раз бледнела, но не прерывала его рассказ, ожидая, пока Лит успокоится.

— Ты можешь в это поверить? После всего, через что мы прошли, у него хватило наглости позволить мне так страдать и назвать это актом любви! — он желал снова встретиться с Защитником, чтобы устроить ему избиение всей жизни.

Флория молчала, а он продолжал проклинать имя Защитника и выражать своё возмущение тем, что им манипулировали. Через некоторое время Литу надоело слышать только свой собственный голос, и он повернулся к Флории, заметив её расстройство.

— Почему ты молчишь? Только не говори мне, что ты согласна с ним, — Литу очень хотелось пробить стену, но напугать единственного оставшегося у него человека показалось ему глупым поступком.

— Я понимаю, что ты злишься. У тебя есть на это полное право, и я не хочу злить тебя ещё больше. Думаю, мне лучше уйти.

Она встала, но Лит схватил её за руку.

— Пожалуйста, я доверил ему свою жизнь. Я уже не знаю, чему верить, просто будь честна со мной. Я не хочу, чтобы меня опекали, мне нужна правда.

Флория взяла его за руку, поглаживая её своей.

— Обещай мне не сердиться.

— Обещаю, — Лит стиснул зубы: её слова не предвещали ничего хорошего.

— Я полностью с ним согласна.

Лит сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем успокоиться. Он не кричал, ничего не бил, ему даже удалось расслабить руку.

— Почему? — спросил он, когда снова смог говорить.

— Ты серьёзно? На его месте я бы не стала тебе врать, я бы задушила тебя собственными руками, как только ты бы пришёл в себя! По крайней мере, теперь ты знаешь, что бы почувствовал он или любой другой, кому ты небезразличен, если бы ты обменял свою жизнь на их.

Лит начал чувствовать себя ничтожеством. Он знал, насколько сокрушительной может быть смерть любимого человека. Его новая жизнь началась благодаря эффекту домино, который вызвала смерть Карла.

— Кроме того, это смешно слышать от тебя. Обвинять кого-то в том, что он лжец. Ты лгал своей семье на протяжении многих лет Бог знает сколько раз почти обо всём. Ты и мне врал бесчисленное количество раз. О твоей силе, о твоём таинственном брате, которого ты так упорно защищал, о том, как, чёрт возьми, ты всегда возвращаешься целым и невредимым, даже если твоя форма так часто портится, что это пугает. Я не знаю, почему ты это делаешь, и я всё ещё жду, когда ты скажешь мне правду. То, что ты испытываешь — это то, что чувствовала твоя семья, когда обнаружила всю твою ложь. Что могу чувствовать я, если и когда ты решишь быть честным со мной. Но они не стали любить тебя меньше, потому что ты сделал это, чтобы защитить их, чтобы дать им лучшую жизнь. Я думаю, ты должен дать Защитнику второй шанс, он просто повёл себя так же, как ты ведёшь себя почти со всеми. Кстати, мне всё равно, что ты замаскированный дракон, ты мне всё равно небезразличен.

Она быстро поцеловала его и убежала, оставив Лита ошеломлённым. В её речи было много смысла, только последняя фраза была за пределами его понимания.

«Если Флория так отреагировала, боюсь, что бы сказали мама или Тиста, если бы узнали правду, — подумал Лит. — А ведь она права. Жаловаться на то, что мной манипулируют, всё равно, что Нане проповедовать о щедрости. Даже когда я открываюсь кому-то, половина моих слов — ложь. Интересно, что бы сказал Карл, если бы узнал, что на самом деле случилось с нашим отцом? Возненавидел бы он меня за то, что я совершил, или просто обиделся бы на меня за то, что я скрыл от него правду и взвалил всё на себя?»

Лит некоторое время размышлял над ситуацией, но потом решил, что моральные дилеммы могут подождать. Ему нужно было готовиться к урокам на следующий день и разрабатывать планы на случай, если с академией что-то случится следующей весной.

Вскоре он обнаружил, что хотел бы получить помощь Солус, но его гнев всё ещё был слишком силён. Лит не мог позвать её на помощь дважды в течение одного дня. Это было бы равносильно признанию перед ней и, что ещё важнее, перед самим собой, что он готов её простить.

Со следующего дня элитные подразделения армии и Ассоциации магов тайно проверяли и очищали сотрудников различных академий и их учеников. Даже без надлежащего диагностического заклинания, очищающее заклинание, которое Март придумал против паразитов антиманы, всё равно работало.

Оказалось, что Линьос был не единственным, кто был отравлен. Всех директоров, следовавших его протоколу, постигла та же участь, а вместе с ними и многих профессоров, сражавшихся с волнами нежити Балкора.

Даже если не было доказательств их причастности, оставшиеся в живых сотрудники павших академий Земляного и Кристального Грифонов были тихо арестованы за измену. Королевские констебли допросили их, но выяснили, что единственным их преступлением было преследование собственных политических целей, а не интересов своих студентов.

Вскоре стало ясно, что виновным был не кто-то на вершине пищевой цепи, а кто-то в самом её низу.

Рейтинг

В последнем триместре студенты академии Белого Грифона больше не получали скрытых табелей. Они будут ранжированы в соответствии с их оценками, чтобы все в королевстве знали об их успеваемости.

Королевский указ, отменивший третий экзамен, привёл многих молодых людей в отчаяние. Сотрудничество вдруг потеряло всякую ценность. Дополнительные баллы неожиданно стали ценнее платины, обратив друга против друга и брата против сестры.

Каждый старался набрать как можно больше баллов за последние две недели, надеясь повысить свой рейтинг хотя бы на одну позицию. Классы и коридоры превратились в поля сражений, следуя принципу, что нападение — лучшая форма защиты.

На практических занятиях саботаж соседей был возведён в ранг искусства, а любой студент, идущий в одиночку, независимо от времени суток, обязательно подвергался нападению.

Лит почти не замечал таких неудобств. Во время утреннего обхода по специализации целителя единственными его спутниками были члены его группы.

Во время занятий по магическим кристаллам профессор Фарг показала, что у неё пугающе острый глаз и безжалостный характер. Она обыграла студентов в их же игру.

Как только она понимала, что происходит, любой, кого она заставала не работающим над своим драгоценным камнем без толкового объяснения, терял несколько баллов. Несколько студентов предприняли скоординированную атаку.

Один из них просил помощи у профессора, а другой использовал почти невидимый удар ветра, чтобы разжать руки противника в критический момент процесса огранки. В результате оба были разбиты, потеряв по двадцать баллов, которые были переданы их жертве в качестве компенсации.

Во время уроков зачарования никто не осмеливался сделать шаг против Лита. Он всегда был любимчиком учителя, но после его визита в дом Танашей профессор Венемир осыпала его таким количеством похвал и внимания, что поползли слухи, будто у них роман.

Неведомо для общественности Венемир входила в ближний круг Линьоса, поэтому она знала о токсине антиманы. Как и многие её коллеги, ранее она считала своё плохое физическое состояние следствием нападения Балкора.

Она всё ещё оплакивала многих друзей, и длительное воздействие яда нежити только ухудшало её самочувствие. Ванемир страдала как в личном, так и в профессиональном плане, большинство её последних творений были тем, что она могла оценить только как «дерьмо».

После очищения от токсина антиманы к ней вернулись её магические способности и мастерство зачарования. Ванемир знала, что всё это благодаря Литу. Между чувством благодарности и желанием найти тех, кто причинил ей столько страданий, даже пристального взгляда на любимого ученика было достаточно, чтобы заставить её вычесть баллы.

В перерывах между уроками всё становилось более близким и личным. То, что Лит остался без бюллетеня, стало достоянием общественности. Несколько человек были достаточно отчаянными и злыми, чтобы попробовать.

Сорок чистых переломов, двадцать четыре оскольчатых переломов, дюжина сотрясений мозга, семь пробитых лёгких и несколько разрывов селезёнки заставили Линьоса раскрыть рейтинг досрочно.

К большому огорчению директора, Лит давно перестал сдерживаться, поэтому его обидчики ежедневно засоряли палаты госпиталя академии.

Будь то профессора или медицинский персонал, узнав, как их пациенты получили эти травмы, лекари просто стабилизировали состояние пациентов и давали им самый низкий приоритет, заставляя их провести почти целый день в постели, прежде чем назначить им небрежное лечение.

Достаточно, чтобы выписать их, но недостаточно, чтобы они могли хорошо выполнять свою повседневную деятельность. Отдел магии света заботился о своих и был способен затаить обиду.

За неделю до окончания последнего триместра Лита вместе с Фрией и Юриалом вызвали в кабинет директора. Никто из них не имел ни малейшего представления о том, что происходит. Когда они вошли в дверь, то обнаружили, что их ожидает архимаг Дейрус и чета Эрнас вместе с Линьосом. По взмаху руки директора появились три новых стула.

Юриал и Фрия сели рядом с родителями, а Лит остался один. Ему это ни капельки не понравилось.

— Это очень неприлично, Линьос, — сказала леди Эрнас. — Где родители мага Лита? Разве они тоже не должны присутствовать? Я не знаю, почему вы попросили о нашем присутствии, но легко предположить, что это должно быть важно.

Лит и архимаг Дейрус кивнули в унисон.

— Так и есть. Причина, по которой вы здесь, заключается в том, чтобы заставить ваших детей вести себя хорошо, — объяснил Линьос. — Лит уже не раз доказывал свою надёжность и осмотрительность. Его родители, однако, из-за своей простой жизни в сельской местности могут быть скорее помехой, чем пользой. Без обид, Лит.

— Никаких обид, — ответил он, пытаясь прочитать Линьоса. Казалось, он нервничал, если не сказать смущался. Лит не чувствовал никакой враждебности или плохих новостей, что делало его ещё более любопытным.

— Текущая ситуация требует конфиденциальности. Как вы все знаете, рейтинг скоро будет обнародован. Чтобы избежать утечки информации, на этот раз я попросил профессоров докладывать непосредственно мне. Оценки каждого студента были переведены в баллы, что позволяет добавить их к дополнительным баллам, полученным во время ежедневных оценок и результатов экзаменов, — Линьос протянул им по листу бумаги.

Это был список студентов в порядке возрастания их баллов.

На первом месте был Лит с 19 481 баллами; на втором — Фрия с 10 276 баллами; на третьем — Юриал с 9 742 баллами. Флория была шестнадцатой с 8 832 баллами, а Квилла четырнадцатой с 9 156 баллами.

Лит чувствовал на себе множество взглядов. Джирни, Юриал и Фрия ухмылялись, а Орион и архимаг Дейрус от удивления едва не коснулись ртом пола.

— Быть на втором месте не так уж плохо, — сказала Фрия. — Хотя я не понимаю, почему Лит почти вдвое превзошёл мой результат. Я знаю, что он выступил лучше меня, но настолько? Включает ли рейтинг заклинание, которым он поделился?

— Нет... — покачал головой Линьос. — Но он учитывает его вклад в качестве медицинского персонала во время чумы и... последних событий. Каждый заслуженный поступок студента получает должное вознаграждение. Основываясь только на его академических результатах, оценка Лита составила бы 12 235 баллов.

Фрия почувствовала привкус зависти, который испортил ей момент, и Юриал тоже. Они надеялись, что разрыв был обусловлен заслугами Лита перед королевством и академией, а не его способностями. Две тысячи баллов были пропастью по сравнению с тем, насколько близки были остальные баллы.

— Это не имеет значения, ведь никто никогда не узнает, — Линьос щёлкнул пальцами, и бумаги превратились в пыль. — Я бы не показал вам ничего из этого, если бы не знал о ваших хороших отношениях и о том, как вы делились своими предыдущими оценками. Чтобы сделать то, что должно быть сделано, мне нужно ваше сотрудничество. Это то, что станет достоянием общественности примерно через час.

На столе Линьоса посреди комнаты появилась голограмма, отображающая рейтинги. Было только два отличия от предыдущего. Баллы Лита и Юриала были поменяны местами, в результате чего тройка лидеров выглядела следующим образом: первое место, Юриал Дейрус — 10 353; второе место, Фрия Эрнас — 10 276; третье место, Лит из Люции — 10 125.

— Что это значит? — воскликнули Юриал и Фрия, в то время как глаза Лита горели маной от гнева, прежде чем он понял, что происходит.

— Вы делаете это по политическим причинам? — спросил Лит.

— Да, — кивнул Линьос. — После того, как Королевство Грифонов взорвалось от гражданской войны, которая распространила яд, коррупцию и предателей глубоко внутри даже самых преданных короне учреждений, после Балкора мы не можем позволить себе больше внутренних раздоров. Простолюдин из низов достигает высшего места в любой академии — это неслыханно. Это создало бы проблемы для любого директора, не говоря уже о таком, как я, который уже является неоднозначной фигурой. Это вызовет неправильные вопросы и бесчисленные подозрения. Они бы сказали, что это очередная уловка королевы, чтобы принизить древние благородные семьи и снова превратить угли восстания в огонь. Таким образом, вместо этого мы укрепим новую политику королевы. Первое место лорда Дейруса порадует новые магические родословные, второе место леди Фрии, столь близкое к первому, облегчит дворянам принятие того, что ты «занял» третье место. У вас есть вопросы?

После очищения от токсина Линьос восстановил своё тело и силу, но он всё ещё выглядел смертельно уставшим. Глаза его были глубоко посажены, и он не мог скрыть печаль, которая таилась в его сердце.

«Мне никогда не нравился Лит, но это просто бред, — подумал Линьос. — Я стал директором школы, чтобы изменить всё к лучшему изнутри, а не для того, чтобы политика заставляла учеников лишать их достижений в угоду каким-то старым пройдохам. На каждую битву, которую я выигрываю, приходится две, которые я проигрываю».

— Значит ли это, что я потеряю свои баллы? И ещё, есть ли какой-то приз за первое или второе место, который не получает третий? — быть третьим было уже плохо для планов Лита. Он надеялся занять самое низкое место в первой десятке.

«Чем выше я поднимусь, тем больше проблем я найду. Мне плевать на третье, пятое или даже двадцатое место, лишь бы сохранить свои баллы и призы. Это единственный способ приобрести магическое оборудование», — подумал Лит.

— Конечно ты не потеряешь ни одного балла! — Линьос повысил голос, возмущённый самой простой мыслью об этом. — Общая сумма неизменна, но только присутствующие в этой комнате будут знать правду. Всё, что тебе нужно будет обменять на них, будет представлено в качестве подарка от короны за твои услуги. Что касается призов, то их нет. Честь быть первым — это сам по себе приз, вместе со славой и известностью, которые он влечёт за собой.

Лит с трудом подавил смешок.

— Меня устраивает это решение, — сказал Лит.

— А меня нет! — Юриал вскочил со стула, его гордость за своё достижение уже угасала. — Я хотел быть первым, но не таким образом. Это несправедливо и даже унизительно. Как я могу смотреть на себя в зеркало, зная, что это не более, чем ложь? Я отказываюсь быть марионеткой! Отдайте первое место Фрии, если она хочет, a второе по крайней мере Литу.

Линьос глубоко вздохнул, прежде чем ответить:

— Молодой человек, это не просьба. Это приказ короны. Я не спрашиваю вашего разрешения. Я бы не сказал вам ничего из этого, если бы не тот факт, что, зная ваши соответствующие оценки, вы можете легко узнать правду. Вы даже не представляете, насколько математически изобретательным мне пришлось быть, чтобы исправить оценки, используя только баллы третьего триместра. Кто-то внутри академии слил все табели, иначе я бы поставил Лита ещё ниже и провёл бы этот разговор только с ним.

— Дом Эрнасов не возражает, — на самом деле Орион хотел бы сказать многое, но как солдат он знал, что приказы нужно выполнять, а не обсуждать. Он повернулся к жене, которая подмигнула ему с самодовольным выражением лица.

«Она явно знает, что сделал этот маленький монстр, чтобы получить все эти баллы. Должно быть, это что-то важное, если ей запрещено обсуждать это даже со мной».

Архимаг Дейрус был смущён поведением своего сына. Он мог понять возмущение Юриала, ведь именно он научил его никогда не использовать короткие пути и полагаться только на упорный труд. Однако как наследник дома Дейрусов он должен был научиться играть в мяч, даже если это было неприятно.

— Дом Дейрусов тоже не возражает, — Велан Дейрус сжал плечо Юриала, не давая ему больше ничего сказать.

— Отлично, — ответил Линьос. — Поздравляю с заслуженным вторым местом, леди Фрия. Несмотря на то, что вы многое пережили в этом году, ваши выдающиеся результаты в занятиях по пространственной магии и искусству целителя заставляют всех нас гордиться вами.

Директор пожал ей руку, его слова глубоко ранили сердце Юриала.

— Ты лучший целитель, которого мы получили после поступления Манохара, — Линьос также пожал руку Литу, вручив ему нетронутую белую брошь размером с пуговицу, в форме вздыбленного белого грифона с выгравированной на её поверхности цифрой четыре. — Каждая из шести великих академий специализируются на одном элементе. Наша — на магии света. Эта булавка идентифицирует тебя как вершину специализации целителей четвёртого курса, жемчужину нашего учебного заведения. Никто не сможет отнять у тебя такое достижение. Я могу гарантировать, что в следующем году всё будет по-другому. Если ты снова займёшь первое место, тебе будет позволено оставить его себе.

Лит кивнул, убрал брошь и объяснил Линьосу, как он собирается вложить большую часть своих баллов. Было кое-что, на что он давно положил глаз, но лишь с официальным рейтингом он не мог себе этого позволить.

— Не позволяй этой уловке испортить твой момент, юный Дейрус, — директор пожал руку Юриалу напоследок, вручив ему брошь, идентичную той, что получил Лит, но сделанную из золота, а не из лунного камня. — Твой реальный результат превосходит результаты большинства студентов, занимавших первые места в прошлом, это повод для гордости. Все твои профессора с нежностью отзываются о тебе и ждут от тебя больших достижений в будущем.

Юриал улыбнулся, а его рука сжала золотую брошь так сильно, что она превратилась бы в мятый шарик, если бы не защитные чары.

«Кого, чёрт возьми, волнует мой результат по сравнению с прошлым? Эта брошь ничего не значит. Я бы никогда не набрал такой балл без частных уроков Лита и Квиллы. Квилла заслуживает этого гораздо больше, чем я. Несмотря на то, что у неё всего одна специализация, она набрала безумное количество баллов».

Сердце Юриала разрывалось на куски, вся неуверенность, которую он так старался держать в узде, переполняла его до такой степени, что он чувствовал, как тяжесть колбы с транквилизатором в кармане прожигает его одежду, призывая его как сирена.

Отчёт I

Когда вопрос с рейтингом был решён, в кабинете Линьоса осталась только Джирни Эрнас.

— Результаты расследования в отношении сотрудников академий неутешительны. Похоже, что тот, кто стоит за токсином антиманы, играл на обе стороны. Они использовали соперничество между старыми благородными семьями и новыми магическими родословными для вербовки членов обеих фракций и перерастания внутренней борьбы в гражданскую войну. Что касается отравления, то использованный метод был настолько же прост, насколько и эффективен. Они вводили токсин во время еды. Целью были только те, кто принадлежал к наиболее ярым семьям, лояльным короне, но не имеющим средств, чтобы обратиться за помощью к любому из великих лекарей, занимавшихся чумой. Скорее всего, это было сделано для того, чтобы молодые маги потеряли свои позиции, а то и вовсе провалили экзамены, чтобы подорвать статус и политическую значимость своих оппонентов при королевском дворе.

— Как они смогли достичь такого капиллярного контроля? — Линьос уже и сам понял большую часть доклада Джирни, но всё ещё не мог поверить, что это произошло прямо у него под носом.

— Всё просто: они связались с несколькими сотрудниками столовой и подкупили их. Похоже, они подбирали их одного за другим, выбирая только тех, кто страдал от финансовых проблем или имел глубокую неприязнь к короне. Вы должны знать, что работа в одной из шести больших академий считается честью. Однако это не мешает сотрудникам, принадлежащим к знатным семьям, неуважительно относиться к магам-простолюдинам, в то время как те, кто имеет скромное происхождение, обижаются на дворян за то, что те обращаются с ними как со скотом. И те и другие обычно очень злятся, видя, как столько власти и денег проходит прямо у них под носом, но не имея доступа даже к крохам системы. Я думаю, вам стоит подумать об изменении условий работы немагического персонала. Утечки информации, отравления — всё, что произошло, было бы невозможно, если бы система академии не была прогнившей с самого начала.

— Кто предоставил токсин и когда они начали вводить его профессорам и директорам? — Линьос задумался над словами Джирни. Никто никогда не задумывался о том, сколько власти и знаний на самом деле хранит студенческий секретариат.

Оценки, баллы, покупки — эти люди, которых всегда считали бюрократами низшего уровня, имели полный доступ к личной информации каждого жителя академии, начиная с адресов и заканчивая деталями безопасности.

Одной мысли о том, сколько работы ему предстоит, было достаточно, чтобы у Линьоса разболелась голова.

— На этом наше расследование было внезапно остановлено. Коррумпированные чиновники назвали имена своих вербовщиков, чтобы избавить их семьи от смертной казни, но те оказались соломенными чучелами. Когда мы их задержали, вербовщики понятия не имели, на кого они работали. Что касается токсинов, то их доставляли через несколько точек сброса, которые каждый раз менялись. Все они находились в мусорных баках в местах общего пользования, так что любой мог подложить их на место. Студенты, административный персонал, даже профессора. Увы, после начала нашего расследования поставки прекратились. Либо кто-то изнутри слил информацию, либо, что более вероятно, они заметили, сколько людей было задержано и допрошено. Операция такого масштаба не может долго оставаться скрытой.

Джирни не любила сталкиваться с умными противниками. Она предпочитала тупых и самодовольных, которые предоставляли открытые и закрытые дела. Пока что она не заметила ни одной ошибки с их стороны.

Если бы не инцидент с Кандрией, вызвавший чуму, никто бы даже не подумал, что такое чудо алхимии возможно. Даже после того, как Лит нашёл коробку, власти не обратили бы на него никакого внимания, если бы не дар дриады.

И последнее, но не менее важное: если бы герцог Танаш не решил добиться помощи для своего сына, всё продолжало бы идти по плану врага. Джирни не могла отделаться от мысли, что те небольшие победы, которые они одержали до сих пор, были лишь удачным стечением обстоятельств. Удача — это то, что она не могла контролировать или допрашивать, и поэтому она была одной из тех вещей, которые Джирни ненавидела больше всего.

— Они начали отравлять магический персонал, когда было раскрыто послание Балкора, и прекратили сразу после того, как ситуация разрешилась. Я думаю, это был давний план по использованию бога смерти, чтобы избавиться от академий. Официально, такой шаг навредил бы обеим фракциям одновременно, поэтому в нем нет никакого смысла. Не для протокола, я думаю, что того, кто спланировал эти события, совершенно не волнует, кто получит прибыль от борьбы. Они хотят нанести как можно больший ущерб Королевству Грифонов. Я подозреваю, что даже Лукарт был всего лишь пешкой. Узколобый идиот — идеальная пешка. Легко вывести из игры в случае успеха, легко свалить всю вину на него в случае провала.

— По сути, у нас ничего нет, — вздохнул Линьос.

— Нет, совсем наоборот, — ответила Джирни. — Мы обнаружили масштабную коррупционную систему, очистили академии от предательской мрази и сорвали по крайней мере часть вражеского плана. Не говоря уже о том, что несколько способных магов получат второй шанс в академии, укрепляя будущее королевства. Мы не выиграли войну, но и не проиграли её. Учитывая количество времени и ресурсов, которые вложили наши противники, даже ничья — это успех для нас. Оставайтесь начеку, это ещё далеко не конец. Загнанный в угол враг — самый опасный.

Джирни отвесила директору небольшой поклон, прежде чем покинуть кабинет. В отличие от Дейруса, поскольку она уже была в Белом Грифоне, она не спешила уходить. Она вполне могла навестить своих дочерей и поздравить их с успехами.

«Одна заняла второе место, а две другие попали в двадцатку лучших, несмотря на то, что имеют только одну специализацию. Дом Эрнасов ждёт блестящее будущее, но только если мне удастся сохранить жизнь всем девочкам».

***

Тем временем, в комнате Флории Лит и Орион делились хорошими новостями с остальными членами группы. Юриал большую часть времени молчал, золотая брошь казалась ему скорее клеймом, чем поводом для гордости.

— Это полный бред! — Флория была достаточно разгневана, чтобы кричать. — С каких это пор академии должны преклонять колено перед политическими интересами? Это просто несправедливо!

— Жизнь несправедлива по своей природе, — пожал плечами Лит. — Главное, чтобы эта несправедливость пошла тебе на пользу.

— Как лишение звания и титула может пойти тебе на пользу? — насмешливо спросила она.

— Во-первых, то, что я стал третьим, означает, что мишень на моей спине стала намного меньше. Разрыв в баллах с остальными в первой двадцатке невелик, поэтому они подумают, что если вместо того, чтобы беспокоить меня, они будут работать усерднее, то смогут догнать меня.

— На тебя бы не нападали так часто, если бы ты оставался с нами, как раньше! — отругала его Флория, но Лит проигнорировал её слова.

— Во-вторых, я не потерял ни одного балла. Юриал получит славу и известность, о которых всегда мечтал, а я смогу вернуться домой на неделю раньше. Все в выигрыше. Кстати, вы подумали о том, что я сказал? Может, вы отложите посещение пятого курса?

— Хотел бы я! — фыркнул Юриал. — Мой отец никогда не верил в видения и пророчества, поэтому убедить его отложить все свои планы ещё на один год было уже сложно. Как только он увидел рейтинг, он тут же передумал. Он говорит, что отступление без причины заставит его потерять лицо и вызовет слишком много вопросов.

Юриал всё ещё не мог поверить, что его отец ставит гордость дома выше безопасности своего единственного сына.

— Не будь слишком суров к своему старику, малыш, — вздохнул Орион. — Это видение совершенно секретно и должно оставаться таковым. Никому из вас не оправдать годичный перерыв, особенно после таких выдающихся выступлений. Нет такой болезни, которую не мог бы вылечить Белый Грифон, так что «заболевание» исключено. Семейный кризис, для разрешения которого нужны дети, превратит любую большую семью в посмешище. Многие студенты не возвращаются домой, даже если их родители умирают, академия считается слишком важной. Я мог бы попросить перевести Флорию в другую академию, она единственная, кто явно пострадал в видении, но опять же, нет никакого правдоподобного оправдания. Это будет выглядеть так, будто мы наказываем её за «низкий балл» или что мы не согласны с методами Линьоса. В любом случае, это заставит нас выглядеть плохо в глазах окружающих.

— Вы действительно хотите, чтобы они присутствовали? — Лит был искренне обеспокоен. — Это бессмысленно, они могут умереть!

— Спасибо, что беспокоишься обо мне, — фыркнул Юриал.

— Да, но я не могу спорить с твоим отцом, раз он уже ушёл. Он сволочь. На его месте я бы держал тебя дома. Ты не только его сын, но и единственный наследник вашего дома.

— Ты чертовски прав! — Юриал хлопнул кулаком по столу Флории. — Ты знаешь, что он сказал мне перед уходом? «Сынок, мне ежедневно угрожают смертью. Если бы мне приходилось прятаться и трусить каждый раз, когда я получаю угрозу, я бы никогда не вставал с постели».

— Ну и козёл! — сказали все девочки одновременно.

— А ведь он прав, — Орион похлопал Юриала по плечу, пытаясь утешить его. — Мы с Джирни, но особенно Джирни, получаем так много угроз смерти, что мы уже потеряли им счёт. Зимой мы используем старые, чтобы разжечь камин. Кроме того, Флория с пяти лет хочет вступить в мой корпус, рыцарскую гвардию.

— И всё ещё хочу.

— Тогда ты должна привыкнуть к таким вещам. По крайней мере, у тебя есть представление о том, когда и как это может произойти. Это больше, чем я знал каждый раз, когда рисковал жизнью во время миссии.

— А я всё ещё думаю, что это глупо заставлять их остаться, — усмехнулся Лит. — Потерять год — это не страшно, особенно для Квиллы. Она может использовать это время, чтобы изучить этикет, придворные манеры и всё, что нужно для благородной жизни. Что касается остальных, то, учитывая всё, что произошло, перерыв может пойти им только на пользу.

— А ты? — спросил Орион. Он тоже был недоволен этим решением, но ослушаться прямого приказа короля было невозможно. Даже накопленные Джирни королевские помилования не могли позволить такого. Это было бы расценено как государственная измена, что гораздо хуже убийства.

Поэтому он должен был подчиниться. Слова Лита были просто солью, которую рассыпали на его раны.

— Ты решил сделать перерыв на год? Ведь то, что ты сказал о Квилле, относится и к тебе. Ты мог бы защищать свою семью, вместо того, чтобы беспокоиться вдали от них.

— Я остаюсь, потому что последовательность событий, которые приведут к резне Люции, начнётся здесь. Только оставшись, я смогу убедиться, что всё, что задумал враг, провалится, или по крайней мере вовремя позвать на помощь, чтобы предотвратить эскалацию событий. Кроме того, моя смерть должна произойти после смерти моей семьи, а смерть Флории — во время нападения на академию. У меня нет причин скрываться, не говоря уже о том, что я тоже не планирую жить за партой в будущем. Я сталкивался со смертью достаточно раз, чтобы меня не пугала мысль о смертельной угрозе, как и о том, чтобы остаться одному. Если бы я потерял вас, ребята, и свою семью, для меня в этом мире не осталось бы ничего. Я уже вижу, как превращаюсь в безумного зверя, жаждущего мести и не имеющего будущего.

Орион вздохнул: он понимал точку зрения Лита. Для него это было то же самое. Честь, верность короне, его карьера. Без его семьи всё это было бы бессмысленно.

— Я не хочу попасть в переполох, который начнётся, когда станет известен рейтинг. Я собираюсь собрать свои вещи и отправиться домой. Это будет напряжённая зима для меня. У меня есть много тем для практики и ещё больше для зачарования. Надеюсь увидеть вас всех на моем дне рождения, — сказал Лит, глядя на Флорию. Он мог только надеяться, что Орион сдержит своё слово и подарит ему полуторный «Гейткипер».

Отчёт II

— Я бы ни за что не пропустила твой день рождения, — не зная об этом, Флория была единственной, кто по-настоящему обрадовался приглашению.

Если бы не зачарованный меч, Литу было бы наплевать на собственный день рождения, не говоря уже о том, чтобы приглашать людей на праздник, которого он в первую очередь был рад избежать.

Ему ещё предстояло найти способ восстановить свои отношения с Солус. Если учесть, что видения смерти всё ещё преследовали его, Литу хотелось остаться наедине со своей семьёй. Не говоря уже о том, что принимать гостей было для него проблемой.

Несмотря на все проведённые ремонтные работы, дом Лита был слишком мал для проведения приличной вечеринки по случаю дня рождения, даже по земным стандартам. Рена и Трион уже съехали. Когда бы он ни был в Люции, Лит большую часть времени проводил снаружи, занимаясь бог знает чем.

Раазу и Элине незачем было расширять дом, это только привело бы к увеличению расходов на его содержание. Раньше это никогда не было проблемой, поскольку у Лита не было друзей, которых можно было бы пригласить, кроме Селии.

Суровые зимы Люции не позволяли даже Нане добраться до их дома, по крайней мере, так она говорила. Лит подозревал, что она ненавидит дни рождения ещё больше, чем он, и использует старость как предлог, чтобы не тратить время на риск упустить клиентов.

С тех пор, как он помог графу Ларку пережить заговор его бывшей жены, он заставил Лита устраивать два разных праздника. Один дома, только для семьи, а другой в поместье графа Ларка.

Ларк был его покровителем, поэтому у Лита не было возможности избежать этого вопроса. Он не любил празднества, но ценил общество графа и поддержку, которую тот оказывал его семье.

Этот год должен был стать ещё более проблематичным, поскольку граф и маркиза Дистар были его спонсорами в академии.

Лит был уверен, что они подтолкнут его отпраздновать третье место в общем зачёте и первое место среди целителей. Благодаря двум дворянам, предоставившим место и банкет, Лит решил, что не составит труда добавить к списку гостей ещё несколько человек.

Фрия и Квилла всё ещё были немного обижены на него за его недавнее грубое отношение, но после всего, что они пережили вместе, они были рады приглашению. Девочкам также было очень любопытно посетить его родной дом.

Юриал кивнул, внутренне проклиная своё невезение. Он не знал, как предстать перед родителями и друзьями Лита, не извинившись за то, что лишил друга его законного статуса.

Он хотел как можно дольше избегать всех поздравлений и любезностей, которые предполагал его статус первого в рейтинге. В этот момент Юриал почувствовал такое отвращение к своему положению, что его едва не стошнило.

Все, кроме Ориона, покинули комнату. Им всем не терпелось уйти, но сначала нужно было вернуться в свои комнаты и собрать вещи.

Флория хотела попрощаться с Литом как следует, подальше от глаз отца.

Джирни вошла в комнату Флории, пока её ещё не было. Орион воспользовался этой возможностью, чтобы свободно поговорить с женой.

— Как ты думаешь, стоит ли нам заставить Лита и Флорию расстаться? Если мы отдалим их друг от друга, она сможет избежать ненужного риска. По этой же причине будет лучше, если после начала пятого курса наши девочки будут избегать общения с ним. Лит неплохой парень, но сейчас, на первом месте или нет, он — помеха.

Джирни уже размышляла над тем, что делать дальше, когда узнала о даре дриады. Она знала, как много Лит сделал для её семьи, но предложение Ориона звучало логично. Это был самый безопасный вариант, который они могли принять.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, и рада твоей решительности, но не думаю, что это хорошая идея. Во-первых, мы не можем отдавать приказы Литу, да и Флории тоже. Она посоветовалась с нами, потому что мы её родители, но не забывай, что меньше чем через полгода наш маленький цветочек станет взрослой. Ты знаешь, что она унаследовала твоё упрямство. Выдвижение требований только ухудшит ситуацию. Она может просто отказаться, а то и вовсе уйти из дома Эрнасов. Возмущаясь сейчас, мы заслужим только её презрение, и чем дальше она будет от нас, тем труднее будет её защищать. И ещё, как ты собираешься убедиться, что они действительно расстанутся? Хочешь переехать в комнату Флории?

Орион был вынужден признать, что его идея была не так хороша, как он думал вначале. Они уже несколько месяцев знали о намерении Флории покинуть семью в случае, если её попытаются принудить к браку по расчёту.

Именно по этой причине несколько месяцев назад Орион угрожал Джирни развестись с ней. Их друзья предупредили их о том, что Флория попросит необходимые бумаги, чтобы получить независимость от родителей.

— Что касается избегания общения с Литом, боюсь, это будет ещё одной большой ошибкой. Он оказал неоценимую помощь девочкам, как в учёбе, так и в качестве защитника. Не говоря уже о том, что ты тоже видел его результаты. Если в следующем году он снова станет первым, простолюдин или нет, стаи дворян будут стараться заслужить его благосклонность. Если мы поступим так, как ты предлагаешь, мы не только окажемся неблагодарными, но и покажемся ему ненадёжными друзьями. Я понимаю, что ты беспокоишься о нашем маленьком цветочке, и я тоже, но не позволяй страху завладеть твоей головой. Только оставаясь с ним, когда мы ему нужны, мы получим его благодарность. Кроме того, есть вероятность, что угроза жизни Флории не имеет к нему никакого отношения. Она может быть просто сопутствующим ущербом или целью мести мне или тебе. До сих пор Лит неплохо справлялся с тем, чтобы сохранить ей жизнь, и я не вижу причин, почему в этот раз всё должно быть иначе.

— Почему он так важен для тебя? — Орион всё ещё не был убежден.

— Потому что настали безумные времена. Короли и королевы приходят и уходят, и если мы хотим, чтобы дом Эрнасов пережил их, нам нужна власть. Как ты думаешь, почему я так стремилась удочерить девочек? Я не удивлюсь, если двор заставит нынешних королей отречься от престола. Они устроили слишком большой беспорядок.

Орион со вздохом кивнул, признавая истину в словах Джирни. Он был благодарен Литу за всё, что тот сделал, и глубоко уважал его. И всё же Орион не мог не бояться за своих дочерей.

***

Королевство Грифонов, королевский дворец. Внутри логова Тайрис.

Амила Фарг, новобранец секретного подразделения «Корпус королевы», до конца третьего триместра академии не докладывала своей настоящей госпоже, леди Тайрис. Её роль профессора под прикрытием отнимала у неё большую часть времени, к тому же она всё ещё не могла осмыслить то, чему стала свидетелем.

Фарг следила за Литом несколько недель, ища подсказки о его истинной природе и угрозе, которую он может представлять, но безуспешно. Если бы не то, что она увидела в лесу, Фарг считала бы его не более чем тем, что указано в его личном деле.

Лит считался опасным, но талантливым человеком. Двор всё ещё обсуждал, что с ним делать. До сих пор он был управляем, но его лояльность к королевству была в лучшем случае неглубокой.

После помощи, которую он оказал во время вспышки чумы, единогласно было решено, что, если не доказано обратное, он стоит того, чтобы рискнуть и оставить его в живых. Двор надеялся, что его женитьба на девушке из знатного рода навсегда возьмёт его на поводок.

После драки между пробуждёнными, Фарг не была уверена, что это хорошая идея.

У неё было много вопросов без ответов, и она использовала это время, чтобы обдумать их. Получить аудиенцию у леди Тайрис было редким событием, даже для самого короля. Именно по этой причине она до сих пор не представила свой отчёт.

Когда Тайрис отдавала приказы, они должны были выполняться сразу, не оставляя места для обсуждения. Только когда от человека требовался отчёт или он получал аудиенцию, у него появлялась возможность задать вопросы.

«Раз уж я рискую застрять с отродьями на целый год, лучше использовать этот шанс и попытаться понять как можно больше о пробуждённых. Я не знаю когда, и будет ли у меня возможность снова поговорить с госпожой в ближайшем будущем. Это может быть моя единственная возможность учиться у неё боги знают сколько времени, и я не знаю, сколько вопросов она мне позволит. Я должна успеть задать их!» — подумала Фарг.

Как только она вошла через двойную каменную дверь, тело Фарг замерло от страха. Каждый волосок на её шее встал дыбом, инстинкты кричали ей, чтобы она остерегалась грядущей опасности. Что-то было не так с подземным тронным залом.

Вместо обычного тусклого освещения всё было ярко, как днём, что позволило Фарг заметить чёрные пятна крови на полу и колоннах. Рядом с каждым пятном был небольшой кратер, от которого отходило несколько трещин.

Фарг хватило одного взгляда, чтобы распознать следы борьбы. Она знала, насколько мощной была защита логова, но захватчикам всё же удалось разбить некоторые каменные доспехи, украшавшие комнату, и повредить даже тысячелетние гобелены.

Прежде чем она успела понять, что произошло, внезапная вспышка почти ослепила её. За светом последовала ударная волна, как гром после удара молнии.

Фарг использовала слияние земли, чтобы защитить себя, и через долю секунды создала барьер с помощью магии духа. Однако силы удара хватило, чтобы отбросить её на несколько метров назад, прижав одно колено к земле, а воздух выжало из лёгких.

Секунда — это всё, что у неё было, прежде чем появилась вторая вспышка. Приготовившись к тому, что, как она знала, должно было произойти, Фарг укрепила барьер. На этот раз ей удалось устоять на ногах, но все усилия были напрасны.

После третьей и четвёртой ударной волны она наконец поняла, что вспышки имеют чёткий ритм.

«Может быть, это просто сердцебиение?»

Удивление быстро улетучилось. Фарг отмахнулась от паники, которая парализовала её до этого момента, обратив внимание на всю комнату. Прямо за троном находилась белая масса, которую она никогда раньше не видела.

На первый взгляд она выглядела как белая стена, меняющая свой цвет по краям. Левый, казалось, заканчивался золотой жилкой, а правый был прозрачно-серым, как горная вершина.

Примерно раз в секунду стена выпускала молнию. Она рассеивалась на земле несколькими решётками, настолько мощными, что была видна глазу, оставляя после себя только свет и возникающую ударную волну, но не издавая никакого звука.

— Леди Тайрис, это я, Фарг! Пожалуйста, прекратите атаку!

Следующая молния уже почти полностью сформировалась, но после слов Фарг она исчезла. Белая стена открылась, обнажив серебряное круглое окно размером с сам трон, полтора метра в высоту и метр и десять сантиметров в ширину, с чёрной точкой в центре.

Контраст между сверкающим серебром, отражающим свет, и тёмной точкой создавал впечатление бездонной дыры в сознании Фарг.

— Есть причина, по которой ты всегда должна объявлять о себе, прежде чем войти, — голос был тихим, как шёпот, но от него дрожали стены и пол. — Иногда я чувствую необходимость размяться. В других случаях, как сейчас, человеческая форма не может сдержать мой гнев, и мне приходится возвращаться к своей первоначальной форме.

Стена отодвинулась назад, к центру массивной подземной пещеры. Фарг поняла, что это не стена, а просто часть головы леди Тайрис в её форме грифона. Золотая жилка, которую Фарг заметила раньше, на самом деле была её клювом, а серая принадлежала другому оттенку перьев на шее.

Тело Тайрис окутывала белая аура, которая и была настоящим источником освещения. Грифон имел голову и передние лапы орла, а остальное тело принадлежало льву. На спине у неё было три пары пернатых крыльев.

— Похоже, что мой враг знает не только о моём существовании, но и о моих попытках выявить его. Напасть на меня в моем собственном доме — это то, что никому не удавалось сделать за тысячелетия. Это должно послужить им уроком, — тело грифона уменьшилось, превратившись в привычную для Фарг женскую форму. — Прости, что так вышло, но это не было нападением. Когда я злюсь, я испускаю молнии, которые имеющиеся массивы должны сводить на нет. Похоже, я всё ещё была немного на взводе, поэтому моя сила перегрузила их, и часть энергии вырвалась наружу. А теперь, твой отчёт?

Тайрис улыбнулась Фарг. Обычно она заставляла своих подопечных стоять на коленях, но она видела, как Фарг сильно устала после того, как выдерживала волну за волной ударов её сердца, усиленных гневом.

Кивком головы Тайрис стерла все следы нападения, очистив чёрную кровь и восстановив каменную мебель в тронном зале. Благодаря ей прямо за спиной Фарг появилось удобное кресло, позволяющее ей отдохнуть.

— Миледи, кто-то осмелился напасть на вас? — Фарг не знала, беспокоиться ли ей о безопасности своей госпожи или о безумии врага.

— Да. Несколько мерзостей пробрались сюда и самоликвидировались. Я не знаю, пытались ли они причинить мне вред взрывом или заставить подземную пещеру обрушиться, разрушив при этом замок. В любом случае, единственное, что им удалось сделать, это досадить и заставить меня обновить мои массивы, — Тайрис грустно вздохнула. Даже если её защита была древней, одной из самых старых и грубых работ, она всё равно очень любила её.

Она была одним из немногих её счастливых воспоминаний о тех временах, когда она ещё сохраняла большую часть своих чувств, а теперь они исчезли навсегда.

— Мне больно признавать, что, хотя она и устарела, её сила должна была быть непревзойдённой. Думаю, Безумие Артана — не единственное, что нашему врагу удалось найти в архивах. Или у нас есть предатель в рядах Корпуса. Столь слабые существа никак не смогут обойти мою защиту, если только они не обладают глубокими знаниями о моих массивах. Теперь твой отчёт, пожалуйста.

Бремя

Фарг была шокирована новостями об атаке, но ей удалось сдержать своё любопытство. Если госпожа Тайрис была зла, то её терпение может быть ограниченным. Вопросов в её распоряжении уже стало на один меньше.

Фарг рассказала ей о Лите всё, что она заметила из своих наблюдений во время битвы с клакерами и на уроках в академии. Тайрис молча слушала, время от времени кивая.

— У тебя есть какие-либо вопросы? — отчёт Фарг ничего нового не дал, лишь подтвердил то, что она уже знала. Тайрис всегда разрешала задавать некоторые вопросы, потому что часто людям необходима помощь в осознании деталей, которые они видели, но не замечали.

— Множество, — честно ответила Фарг. Для неё честь быть рядом, пока её госпожа расхаживала и слушала отчёт. — Мальцу едва исполнилось тринадцать лет, но я видела, как он сражался лицом к лицу с эволюционировавшими магическими зверями. Как такое возможно? Члены Королевского Мертвеца быстрее и сильнее, чем обычные люди, но не настолько. Нам нужна зачарованная экипировка, чтобы компенсировать разницу в физических силах.

— Как раз наоборот, — покачала головой Тайрис.

«Во время нашей короткой встречи меня заинтересовало только его ядро маны, и я уделила недостаточно внимания проверке его тела. Это ещё одна важная часть головоломки. Кажется, люди не единственные, кто медленно соображает», — думала она.

— Это возможно. Королева, король и ветераны Королевского Мертвеца — все такие. Это может показаться невероятным для тебя, но лишь потому, что мы только начали процесс твоего пробуждения. Со временем ты станешь такой же. Если, конечно, проживёшь так долго.

— Что? — Фарг была потрясена, слова вырвались из её рта быстрее, чем она смогла понять, что напрасно потратила ещё один вопрос. — Разве это не значит, что ребёнок тоже ветеран? Разве он не слишком молод?

Тайрис улыбнулась ей, довольная тем, что новичок догонял её самостоятельно.

— Дважды да. Есть только несколько возможных объяснений. Либо он пробудился от рождения, и это было бы так же невероятно, как и ужасно, либо он слабая мерзость, овладевшая телом младенца. Это было бы ещё хуже. Первый сценарий означал бы природный талант, которого я никогда раньше не видела и, надеюсь, никогда больше не увижу. Существа, пробуждённые от рождения, невероятно редки, почти миф даже для нас, Хранителей. Я никогда не встречала ни одного живого, потому что, когда они рождаются из человечества, они начинают злоупотреблять своими силами и погибают от своих родственников, прежде чем они смогут стать реальной угрозой. С другой стороны, настоящая магия естественна для зверей, но, слишком полагаясь на свои инстинкты, им не хватает мудрости и осведомлённости о рисках, связанных с процессом очищения, поэтому они тоже умирают молодыми. Последний сценарий означал бы, что, несмотря на свою невероятную слабость, мерзость сумела развиться в Кукловода, а затем наткнулась на очень совместимое тело, в котором отсутствовало чувство самосознания или любые отличительные черты. Это создаёт идеальное сочетание. Тело растёт вместе с силой пользователя, что заставляет сделать отказ от новой души почти невозможным. Это могло бы породить Кукловода, который может прятаться на виду и без необходимости менять тела. Излишне говорить, что это практически невозможно.

— Это не имеет смысла! — снова сболтнула, не подумав, Фарг. — Его поток маны синий, а не чёрный. Я проверяла не раз с помощью Жизненного обзора. И всё же я собственными глазами видела, как чёрные усики прикрепляли его отрубленную руку. Это то, что могут сделать только мерзости. Кроме того, я считаю, что ребёнок совершенно ненормальный. В один момент он рискует жизнью ради своих товарищей, а в следующий момент обращается с ними как с мусором.

— Хорошее замечание, — Тайрис села на свой трон. — Вот почему я подозреваю, что он скорее гибрид, чем чистая мерзость. Гибрид рождается, когда что-то идёт не так в процессе ассимиляции организма. Если мерзость слабее тела хозяина, она начинает ассимилировать вместо него. Она теряет свою природу и остаётся в ловушке внутри него. Это объяснило бы мудрость не по возрасту, но не то, почему он снова и снова помогал королевству. Что касается безумия, если он так силён, как ты его описываешь, то это нормально. Если он гибрид, его человеческие импульсы и импульсы мерзости постоянно противоречат друг другу. Меня удивляет, что он проявил столько сдержанности. Если он пробуждён от рождения, то есть вероятность, что он боится причинить своей семье вред, поэтому он пытается держать их на расстоянии. Когда становишься таким сильным, будучи ещё таким молодым, у многих возникают проблемы с контролем своей силы. Считай, что для него нормальные люди сделаны из бумаги. Всё, что ему нужно сделать, это приложить немного силы, чтобы раздавить их. Какой бы ни была его природа, привязанность к другим людям — хороший знак для нас, потому что это означает, что он заботится о них. Если это правда, то, когда возникнет необходимость, их можно использовать, чтобы сковать его.

— Миледи, почему бы не убить его? Его труп может ответить на все ваши вопросы, и он больше не будет представлять угрозы. Это убьёт двух зайцев одним выстрелом, — сказала Фарг.

— Убить другое живое существо только потому, что я его не понимаю? За кого ты меня принимаешь? За человека? — усмехнулась Тайрис. — Если бы он был ещё одним тираном-подражателем или чудовищем, высасывающим всё досуха на своём пути, твоё предложение имело бы смысл. Но пока он не представляет угрозы ни для своего вида, ни для животных, которые считают его своим. Даже мир признал его ценность, подвергнув его жестоким испытаниям. Если он потерпит неудачу, он умрёт. В случае если он преуспеет, то в балансе появится новый Хранитель, а для меня — потенциальный помощник. Это беспроигрышная ситуация. Спасибо за твою тяжёлую работу, Амила. Возобнови наблюдение, когда академия откроется. А пока продолжай свою обычную деятельность в качестве члена Королевского Мертвеца. Не говори никому о Лите, как пробуждённом от природы, даже королевской семье. Их время уже прошло, и они окружены раздорами. Им было бы легко поддаться искушению заставить его превратить их в настоящих пробуждённых. Королевство не выжило бы, если бы я была вынуждена заставить их обоих внезапно скончаться в результате «несчастного случая».

Глаза Тайрис сияли серебристым светом, отчего у Фарг пробежала дрожь. Она понимала, что леди Тайрис не только проверяла её верность, но и обременяла её судьбой Королевства Грифонов.

У нее всё ещё оставалось много вопросов, но теперь Фарг была напугана ответами, поэтому она предпочла уйти, низко поклонившись Тайрис.

Оказавшись снова одна, Хранитель позволила своему разуму задуматься о том, что она не сказала Амиле.

«Я не знаю, что такое этот Лит, но он точно не ребёнок. Я просмотрела все записи о нём, включая его экзамены. Его слова, действия и заклинания не подходят ребёнку. Даже такие гении, как Манохар, не могли использовать заклинание грозовой тучи в этом возрасте. Уж точно не в его необразованной семье. На данный момент, даже использование члена Королевского Мертвеца в качестве посредника не имеет ценности. Единственный способ узнать правду — поговорить с ним лично, — Тайрис вздохнула. — Жаль, что при всём, что происходит, этот вопрос не имеет большого значения. Сначала мне нужно обновить все массивы замка, чтобы предотвратить дальнейшие атаки, затем мне нужно узнать, как врагам удалось сюда спуститься. На данный момент Королевство Грифонов — это гигант с глиняными ногами. Благородные семьи всё ещё могут спровоцировать гражданскую войну, а мы потеряли сразу две из шести великих академий, и больше всего моё внимание должно быть направлено на угрозу мерзостей. Я понятия не имею, что такое этот Лит или что он хочет, но пока что он оказался для меня безвредным. Его родители всё ещё живы, его деревня всё ещё стоит, и он даже поступил в академию. Всё это не имеет смысла, будь он мерзостью или пробуждённым при рождении. Возможно, Салаарк права, единственный способ управлять людьми — это железный кулак. Я дала Королевству Грифонов всё, что могла, без прямого вмешательства. Сила, мудрость, вдохновение. Тем не менее Королевство Грифонов опустилось так низко, что теперь достаточно лёгкого толчка, чтобы превратить его в руины».

***

За две недели после событий в лесу Солус удалось поговорить с Литом только один раз. Она скучала по всем мелочам, которые за восемь прекрасных лет они делали вместе во всей своей повседневной жизни, от утренних прогулок до выбора того, что есть на завтрак.

Тем не менее он по-прежнему отказывался с ней разговаривать. Неважно, было ли это серьёзным делом, как разговор с Линьосом о рейтинге, или чем-то тривиальным, например, встречи с друзьями. Лит держал её в каменном мраморе, заставляя чувствовать себя такой же одинокой и бесполезной.

Поскольку их ментальная связь была разорвана, Солус осознала, что, несмотря на то, что в последние годы она сильно страдала от всех ограничений, которые имела её форма, только благодаря их связи она могла держать под контролем собственный рассудок.

Даже с отключенной ментальной связью Солус сохранила все свои чувства. Она могла слышать и видеть мир вокруг себя, воспринимать поток маны каждого, кто вступал с ними в контакт, или изменения в их эмоциональном спектре. Однако без Лита, без доступа к его телу она не могла чувствовать ничего, кроме собственных мыслей. Словно быть запертым в убежище, имея доступ к внешнему миру только через камеры и мониторы.

Она по-прежнему получала всё необходимое для восстановления сил, но её жизнь превратилась в не что иное, как жизнь в клетке. Солус чувствовала отчаяние и одиночество, но изо всех сил старалась не дать этим чувствам проявиться.

Их узы были достаточно сильными, поэтому ментальная связь нужна только для разговора. Если они не хотели разделять сильные эмоции или повторяющиеся мысли друг друга, им приходилось быть осторожными.

Лит был не так хорош, как она, поэтому Солус могла чувствовать тоску по её голосу, а его любое желание связаться с ней сразу же было исключено из-за чувства предательства.

Для неё было бы легко связаться с ним и поиграть с его чувствами, дабы добиться того, что ей нужно, но Солус даже не думала об этом. Единственное, чего она хотела, — это чтобы он принял её как личность так же, как она приняла его.

«Лит даже не связался со мной, чтобы поделиться результатами рейтинга. Мы так усердно работали, проводили столько ночей без сна, а он всё равно вычеркнул меня из своей жизни вот так. Как будто я ничто. Я просто однажды сделала с ним то, что он делает со всеми каждый день. То, что я сделала, было неправильно, но Лит постоянно закрывается ото всех каждый раз, как у него возникают проблемы. Ему нужно было понять, как ложь может повлиять на его близких. Складывать ложь на ложь только потому, что это было удобнее, чем открыться и довериться другим хотя бы на чуток. Я понимаю, почему он не может говорить о своих прошлых жизнях или о том, что он пробуждённый, но скрывать всё плохое, что с ним происходит, и всегда действовать за спиной других под предлогом, что он делает это, чтобы “защитить их” — это чушь. Лит никогда не рассказывал своим родителям о презрении, которому он подвергался со стороны других студентов, о злых словах, которыми обращались к нему профессора вроде Радда, или о трудностях, с которыми он сталкивался во время экзаменов. Приукрашивая каждый аспект своей жизни, он, возможно, не заставляет свою семью беспокоиться о нём, но наверняка он останется один, неспособный разделить своё бремя и полагаться на своих близких. Лит не может надеяться, что другие помогут ему в трудную минуту. Они никогда не узнают, через что он проходит, просто потому, что он скрывает от них даже то, что ел на завтрак! Единственное хорошее, что вышло из моей лжи, это то, что он, по крайней мере, открылся своей семье. Это пошло ему на пользу, заставив его понять, что они никогда не хотели от него ничего, кроме счастья».

С того момента, как связь между ними была разорвана, состояние Солус ухудшалось с каждым днём. Она была пленницей собственного тела, ей не с кем было поговорить, и она ничего не могла сделать. Жизнь вокруг неё была жестоким напоминанием о том, как из-за отсутствия тела она была немногим больше, чем рабыня того, кто был её хозяином.

Солус знала, что её будущее было мрачным, но она всё же продолжала свою борьбу и терпеливо ждала.

Узы, которые она разделяла с Литом, были симбиотическими, их нельзя было разорвать, пока один из них не умрёт. Единственным выходом для Лита было простить её или тратить время, которое они могли провести вместе, считая её за бессмысленный инструмент. Либо так, либо полностью сойти с ума. Мысли о длительной изоляции и постоянном страхе быть брошенной, потерять спутника жизни, медленно пожирали её изнутри.

Ухудшение состояния Солус без возможности спастись было лишь вопросом времени, что навсегда оставит ей шрам.

Возвращение домой I

Личных вещей у Лита было немного, и они поместились в сундук, который сделал для него отец, оставив свободное место. Большая часть его одежды стала ему мала, но Лит всё равно оставил её, переместив сундук в карманное измерение перед отлётом.

Возвращение в Люцию заняло у него всего несколько минут. Его мастерство в пространственной магии в сочетании с недавним прорывом позволило ему открывать Варп-ступени с радиусом действия в десятки миль.

Люция была бальзамом для сердца Лита. Это была маленькая, незначительная деревня в глуши, но это было его королевство. Единственное место, где он мог не заботиться о внешнем виде и не следить постоянно за своей спиной.

Ему нужна была тишина, чтобы решить, что делать с Солус. Лит всё ещё испытывал к ней противоречивые чувства, но она была слишком важной частью его жизни, чтобы долго избегать этого вопроса.

Она была нужна ему для экспериментов, поскольку без её помощи Лит не мог управлять башней или зачарованием с помощью истинной магии. Кроме того, она всегда была его лучшим другом, доверенным лицом и моральным компасом.

Её отсутствие оставило ужасающую тишину в его разуме и пустоту в сердце, которая с каждым днём становилась только глубже. Ещё важнее то, что, когда он соединил их разумы, Лит понял, насколько глубоким было чувство одиночества, преследующее её.

Боль, которой поделилась с ним Солус, оказалась лишь верхушкой айсберга. Лит никогда не забывал об этом и беспокоился о её благополучии.

Лит мог бы прибыть прямо домой, но вместо этого он предпочёл появиться в небе над площадью Люции. Он хотел убедиться, что все знают о его возвращении. После всего, что с ним произошло, он не хотел тратить время на мелкие разборки.

Лит мягко приземлился, привлекая взгляды многих. Большинство жителей деревни вздрогнули при его виде. Память о последнем возвращении Лита на родину всё ещё была глубоко запечатлена в их памяти. Как он убил Ренкина, самого богатого человека в деревне, и его сына.

После того как он чуть не убил многих из них за то, что они не помогли его сестре, когда Гарт домогался её, их презрение к нему превратилось в слепой страх. Деньги и власть были бумажным щитом против его гнева.

Если раньше жители деревни считали его тем, кто не заслуживает его магического таланта, кто лишает их богатства и надежд на детей, то теперь они видели в нём голодного монстра.

Его присутствие защищало их от бандитов и чужеземцев, но при малейшей ошибке он без колебаний обращался и против них. Мысль о том, что однажды он может стать владельцем земли, пугала их до смерти.

Лит заметил их поведение и не смог удержаться от насмешки.

«Кретины. Если бы мы хотели отомстить вам, мы бы сделали это много лет назад. Пока вы ведёте себя хорошо, никто не пострадает. Верно, Солус?» — мысленная связь была закрыта, поэтому наступила тишина.

Лит внутренне выругался про себя, прежде чем отправиться в домашний офис Наны. Была ещё середина утра, что давало ему возможность навестить своего старого наставника и забрать Тисту перед возвращением домой.

Слова Флории всё ещё звучали в его голове, а без Солус ему нужно было с кем-то поговорить. В его голове царил беспорядок, Лит всё ещё не мог решить, рассказывать ли семье о видении или нет.

«Может быть, мне стоит предупредить хотя бы Тисту. Она единственная, кто владеет магией в семье, она может что-то изменить, если что случится… Забудь. Тень быстро справилась с Корпусом королевы. Если они беспомощны, я сомневаюсь, что она сможет сделать что-то лучше».

Лит покачал головой. Чем больше он думал об этом, тем больше запутывался.

Он открыл дверь в домашний офис Наны. Комната ожидания была заполнена людьми, не было ни одного свободного стула или скамейки.

Большинство родителей держали детей у себя на коленях. Между криками младенцев и громкой болтовнёй взрослых Литу казалось, что у него лопнут барабанные перепонки. Когда он вошёл в комнату, разговоры сразу же прекратились. Место было ему знакомо, но ощущение было чужим, словно он проснулся после долгого хорошего сна. Последний год он провёл в академии, где всё было чисто, все были хорошо одеты и накормлены.

По сравнению с больницей академии, офис Наны был грязным, шумным и хаотичным. Глядя на этих людей, с их дешёвой одеждой и обветренными лицами, Лит вспомнил, как тяжела была жизнь в Люции.

«Они здесь, чтобы пройти обследование перед наступлением зимы. Как только выпадает снег, добраться до деревни становится практически невозможно. Многие фермеры умирают каждый год от гриппа или от того, что простая простуда превращается в пневмонию», — подумал он.

— Молодая душа, ты уже вернулся! — Нана подошла к нему, как только её последний пациент расплатился с ней.

— Да, учитель. В этом году академия закончилась раньше. Как дела?

— Как всегда, хорошо, — ответила Нана, обнимая его.

Видение смерти продолжало показывать ему комнату ожидания как съёмочную площадку фильма в жанре слэшер, но, в отличие от остальных, у Наны был только один возможный исход.

Свет в её глазах гас, её труп быстро поглощали личинки и черви.

Лит был расстроен, он всё ещё не знал, что такое эти видения смерти, поэтому он использовал Бодрость на своей старой наставнице. Он обнаружил, что её жизненная сила была слабее, чем в прошлый раз, когда он осматривал её.

Всё её тело было заполнено нечистотами, которые засоряли кровоток и ослабляли органы. Старость поглощала её. Лит почувствовал жжение в сердце, осознав, что Нане осталось жить не более пяти лет.

— Вы выглядите не очень хорошо. Позвольте мне посмотреть, что я могу для вас сделать.

— Ба, да я просто старая. Хватит тратить моё время, есть люди, которые ждут! — упрекнула Нана. Она осознавала своё состояние. Просыпаться рано с каждым днем становилось всё труднее, и если бы не Тиста, она смогла бы работать только полдня.

«Не могу позволить себе проявить слабость. Как только станет известно о моём состоянии, кто знает, какие преступники могут потянуться в Люцию. Сейчас нас защищает Корпус королевы, но как только Лит выпустится из академии, они уйдут».

Лит не двигался, остановив очередь. Однако никто не осмелился попросить его отойти в сторону. Нана собиралась отругать его, но Тиста смотрела на неё щенячьими глазами, заставляя чувствовать себя виноватой.

— Ладно, красавчик. Покажи мне, на что способен настоящий профессионал, — Нана задёрнула занавеску и села на место пациента. Лит притворился, что сначала произносит диагностическое заклинание, а затем исцеляющее.

На самом деле он использовал магию тьмы, чтобы уничтожить большинство примесей в её крови, очистить артерии Наны и одновременно усилить метаболизм её почек и печени с помощью магии света.

С его нынешним уровнем восприятия и контроля маны, Литу больше не нужно было выталкивать нечистоты из тела, он мог уничтожить их, пока они ещё были внутри.

Процедура длилась несколько минут, в течение которых Нана чувствовала жар, пот лил ручьями, несмотря на то, что погода была уже довольно холодной. Когда Лит закончил, она почувствовала себя по крайней мере на пять лет моложе.

— Во имя богов, что бы ты ни сделал, ты просто ввёл меня в состояние аффекта, юноша. Мне вдруг захотелось принять ванну, съесть самый большой обед, который я когда-либо ела, и одновременно с этим сильно обделаться! — громкий и вонючий пук подчеркнул последнюю часть предложения. — Я начну с туалета.

Нана кивнула, как будто только что приняла решение, от которого зависит жизнь или смерть. Тиста очистила запах чуточкой магии тьмы, повернувшись к своей наставнице с выражением отвращения.

— Не смотри на меня так. Я старая! — упрекнула она, словно это всё объясняло. — Молодая душа, прикрой меня, пока я не вернусь. Поскольку это всё твоя вина, всё, что ты заработаешь, будет моим вознаграждением. Понял?

Лит кивнул, едва сдерживая смех над её словами. Здоровье Наны немного улучшилось, и заставить её отдохнуть было его планом с самого начала. Первоначально Лит собирался попросить её разрешить Тисте уйти с работы пораньше и пойти домой вместе, но видение смерти заставило его передумать. Он смотрел, как Нана уходит. На этот раз её ударили ножом в сердце, а затем перерезали горло, прежде чем она вышла из комнаты. Обычно видение смерти вызывало тревогу, но в этот раз оно показалось ему успокаивающим.

Прикрывшись занавеской, Тиста обняла Лита.

— С возвращением, братик. Рада снова тебя видеть.

— Я тоже рад тебя видеть. Теперь я действительно чувствую себя как дома.

Он вернул объятия, проверив её состояние на всякий случай.

— Это было заклинание четвёртого уровня? — профессиональное любопытство Тисты разгорелось.

— Да. От старости нет лекарства, но, по крайней мере, это облегчит её симптомы на некоторое время, — лечение Лита было лишь пластырем. Только пробуждение Наны могло продлить её жизнь.

— Это всё равно лучше, чем ничего, — кивнула Тиста. — Я так завидую тебе. Я ненавижу быть вынужденной наблюдать, как она слабеет с каждым днём, видеть, как столько людей страдают, и не иметь возможности ничем им помочь.

Она фыркнула, положив голову ему на плечо.

— Лучше нам приступить к работе, а то люди начнут злиться, — сказала она, отпуская его.

Лит и Тиста работали вместе, переговариваясь между пациентами.

Отличить деревенского жителя от крестьянина было до боли просто. Деревенские жители были хорошо одеты, чисты и осматривали приёмную так, словно это место принадлежало им. Фермеры же были одеты в тонкую одежду, чтобы защититься от холода, и выглядели так, будто им не помешала бы тёплая еда.

Если пациент был фермером, Лит выслушивал его просьбу, а затем исцелял все имеющиеся у него недуги, заставляя его заплатить только за одно заклинание. Благодаря занавеске другие пациенты не могли видеть глубоких поклонов, которые они отвешивали ему перед уходом.

До зимы денег всегда не хватало, поэтому крестьяне прибегали к помощи Наны только в случае крайней необходимости.

Если же речь шла о жителе деревни, Лит осматривал его и перечислял все обнаруженные заболевания, после чего спрашивал, что именно он хочет вылечить.

— У вас лёгкая простуда, растяжение спины и тромб, — его пациенткой была ювелир Илна. Это была приятная на вид женщина лет сорока, с каштановыми волосами и в платье, которое, вероятно, было дороже, чем дом Наны.

— Что это значит? — у неё был тихий голос. Обычно она предпочитала, чтобы её обслуживала Тиста, так как ею было легко помыкать. У Лита был такой же заботливый взгляд, как у волка, раздумывающего, сначала разорвать ли тебе горло или сразу приступить к потрошению.

— Сгусток крови в мозгу. — объяснил Лит. — Если он сдвинется, вы умрёте. Всё просто.

— Чего ты ждёшь? Исцели его немедленно!

— Вы пришли с болью в спине и заплатили только за это, — Лит указал на табличку с надписью «Оплата вперёд».

Илна уже собиралась возразить, что не доверяет ему, но что-то в глазах Лита остановило её. Годы работы в бизнесе научили её читать людей. По его ухмылке она поняла, что он ждёт, пока она уйдёт.

Илна быстро расплатилась и, получив лечение, поспешила домой, чтобы привезти всю семью на осмотр.

«Я ненавижу этого ублюдка, но даже я знаю, что Нана не профессиональный целитель. Кто знает, когда или если я найду кого-нибудь из Белого Грифона, чтобы тот мог навестить мою семью? Мне нельзя терять время!»

Тиста была поражена тем, как быстро работает её брат. Мало того, что его заклинания казались более эффективными, чем её, так ему ещё и не требовалось никакого перерыва. Лит обладал более сильным ядром, чем Тиста, и был не так стар, как Нана.

Это, в сочетании со всеми его тренировками, давало ему запас маны в несколько раз больше, чем у них. Не говоря уже о том, что по сравнению с ежедневными упражнениями в академии, произнесение одного заклинания за раз было для него почти расслаблением.

Лит как раз закончил с последним пациентом, когда Тиста потянула его за руку. Он обернулся и увидел, что она держит за руку миниатюрную девушку примерно её возраста. Девушка была хорошо одета и имела здоровое тело.

Несмотря на солнечный день, на ней уже был свитер с длинными рукавами и тяжелые перчатки на обеих руках.

— Лит, ты помнишь Брину? — спросила она его.

— Нет, — вздохнул Лит. Это был один из тех моментов, когда Солус должна была вмешаться и напомнить ему о том, кто есть кто. Тишина в его сознании была оглушительной. Несмотря на присутствие Тисты, Лит снова почувствовал себя одиноким и грустным.

— Она дочь пекаря и, как и я, состоит в клубе затворников, — Тиста имела в виду группу молодых людей, которые по какой-то причине провели большую часть своей жизни в изоляции, как и она. — Я хотела спросить, не мог бы ты сделать что-нибудь для неё.

Брина побледнела и попыталась улизнуть, но Тиста была начеку и остановила её.

Возвращение домой II

Лит посмотрел на неё, но не увидел никаких отклонений. Она была ростом сто пятьдесят четыре сантиметра, с длинными золотыми волосами, заплетёнными в косу. Она была довольно милой, особенно с учётом того, что её миниатюрный рост подчёркивал её грудь.

Лит задавался вопросом, почему он не помнит её, пока Брина не сняла длинную перчатку, прикрывающую её правую руку. На её руке был длинный шрам от ожога, доходящий до локтя, а рука была неестественно тонкой. На руке присутствовали лишь большой и указательный пальцы. Шрам был ярко-красный и опухший. Его неровная поверхность создавала впечатление, будто под её кожей выросла губка.

— Когда она была маленькой, при работе на кухне произошёл несчастный случай, и большую часть пальцев пришлось ампутировать. И хоть Нане и удалось спасти руку, шрам причиняет ей сильную боль, когда попадает на холод. Мы каждый раз готовим для неё мазь, но она помогает лишь частично. В этом году, она примет участие в Весеннем фестивале…

— Я не буду! — сердито прошептала Брина, оборвав её. — Я — испорченный товар. Я устала от людей, смотрящих на меня с жалостью, прямо как…

Конец фразы «твой брат» так и не вылетел из её рта.

Лит в это время смотрел на её руку как на сломанный стул, оценивая повреждения с помощью Бодрости.

Брина не заметила его прикосновения, потому что её руке не хватало чувствительности.

— Я могу это вылечить. Конечно, за определённую сумму.

— Проблему с холодом? — с надеждой спросила Тиста.

— Нет, я имею в виду шрам, пальцы. Всё.

Увидев их недоверие, Лит приложил указательный палец к локтю Брины, и произнёс короткое заклинание, восстановившее ей дюйм кожи.

— Нана не может использовать заклинания света четвёртого уровня, но я могу, — его голос был холодным и профессиональным. — Процедура дорогая. Если тебе интересно, поговори с тем, кто управляет финансами в вашей семье, а затем дай мне знать. Я буду доступен до весны.

Тиста открыла рот, чтобы что-то сказать, но промолчала. Всё произошло так быстро, что Брина не могла ни двигаться, ни говорить. Некоторое время она смотрела на новую, бледную кожу, прежде чем уйти в спешке, заметив, что дети смотрят на неё, указывая пальцами на её всё ещё обнажённую руку.

Через час Нана наконец вернулась, и к этому моменту очередь сократилась до четырёх человек.

— Отличная работа, детки, — сказала Нана после проверки доходов. — Я справлюсь с остальным. Идите домой и хорошенько поужинайте.

Лит мог открыть Варп-ступени, но судя по тому, как Тиста смотрела на него, ей явно было что сказать. Итак, он оставил сюрприз на другой раз, и вместо этого они пошли домой пешком.

— Как ты можешь думать о деньгах, когда есть возможность помочь нуждающемуся? — наконец сказала она, когда они вышли из деревни. — Ты хоть представляешь, через что она прошла за всю свою жизнь? Она выходит из дома только осенью и зимой, у неё никогда не было парня, она…

— Ей было намного легче, чем тебе, — голос Лита был безразличен. — Она хорошо питалась и одевалась всю свою жизнь. У её родителей хороший дом, и они могут позволить себе периодическое лечение. Конец истории.

Тиста была ошеломлена.

— Да, но я вылечилась, а она — нет. Работа целительницы… — ответила она через несколько секунд, но её снова прервали.

— Это такая же работа, как и любая другая. Магия света — это не какая-то святая сила, это просто средство для достижения цели. Разве пекарь бесплатно раздаёт хлеб и выпечку тем, кто в ней нуждается? Нет. Кто-нибудь когда-нибудь помогал нам, когда мы голодали? Когда мы болели, заботился ли о нашем состоянии её отец? Нет. Тогда назови мне одну вескую причину, по которой я должен работать бесплатно.

Тиста молчала несколько минут, пока они не прибыли на полпути к дому.

— Насколько ты продвинулся в магии света? — спросила она.

— Это останется между нами?

Тиста кивнула.

— Пока человек дышит, я могу его спасти. Теперь я могу восстанавливать органы, конечности, всё. Мое единственное ограничение — я не могу восстановить то, чего не хватало с самого начала. Я могу вернуть зрение тому, кто потерял глаз, но не получится вылечить того, кто родился слепым.

Тиста казалась невероятно счастливой его словам, что заставило Лита обеспокоиться.

— Тебе нехорошо? Или хочешь, чтобы я вылечил кого-то еще? — вздохнул он.

— Нет, всё в порядке, — она хихикнула. — Просто Люция — это небольшая деревня в глуши. Услышав твои истории и увидев тебя сегодня на работе, мне стало интересно, стоит ли мне тоже попытаться поступить в академию.

Лит вздрогнул при этой мысли.

«Я всегда избегал упоминаний о самых отвратительных подробностях академии, я не могу представить, что Тиста не получила бы шрамы на всю жизнь от всех этих придурков. Не говоря уже о том, что если ей удастся тоже получить высшее образование, наша семья будет признана новой магической родословной. Это доставило бы нам много неприятностей, но если она действительно хочет улучшить свои навыки, я больше не смогу ограждать её от правды. Принцесса должна стать воином, иначе мир съест её заживо».

Прежде чем вернуться домой, Лит пошёл в дом Селии. По словам Солус, она должна была уйти вместе с Руманом, но он хотел убедиться, что охотница не нуждается в помощи.

Дверь и окна были заперты. Лит использовал Жизненный обзор, обнаружив, что внутри никого нет.

«На одного человека, о котором нужно беспокоиться, меньше», — пожал он плечами. Нана находится в безысходном положении, и охотница ушла, вероятно, навсегда. Лит почувствовал укол в сердце, но предпочёл сосредоточиться на тех, кто остался.

Его родители были действительно счастливы, что он прибыл домой раньше, и во время обеда они хотели узнать всё о его последних днях в академии. Лит не рассказал им о видении, но ради Тисты он поделился с ними всеми попытками агрессии и саботажа, которые он пережил.

— Так много насилия только ради оценки? — Рааз не мог поверить своим ушам.

Лит объяснил им, насколько суровой была повседневная жизнь в Белом Грифоне.

— Дворяне воспринимают успех как должное и не любят, когда простолюдины затмевают их. Они считают это личным оскорблением. Простолюдины в основном работают на полную катушку, но, поскольку академия — это единственный способ выбраться из бедности, они тоже безжалостны. Встретить дракона легче, чем найти честного друга.

После множества вопросов об академии и множества упрёков за то, что он упустил в прошлом, Лит наконец смог рассказать им о рейтинге. Элина и Тиста плакали от радости за его достижения, а Рааз просто обнял его.

— Я так горжусь тобой, сынок. Я не знаю, чем я заслужил такого хорошего ребёнка.

Лит тоже был счастлив. Это была первая хорошая новость за несколько месяцев.

— Мы должны поделиться этими новостями с Реной! — Элина встала и подошла к двери.

— Постой. Я сам схожу за ней, — сказал Лит, открывая Варп-ступени.

Элина собиралась возразить, как вдруг в их столовой открылся межпространственный разлом прямо к дому Рены в деревне. От удивления рты членов семьи Лита упали на землю.

Когда меньше, чем через минуту Врата снова открылись, они всё ещё пребывали в благоговении, как и Рена. Литу пришлось нести её как принцессу, проходя через Варп-ступени. Все они слышали много испуганного ропота, доносившегося из деревни.

— Ха! Сосите, сволочи! — взревел голос Зекелла, свёкра Рены. — Я тут единственный, у кого в семье есть бог!

— Какой классный и скромный человек, — усмехнулся Лит, как только Врата закрылись за ним.

После долгого заикания и множества вопросов о Варп-ступенях, Лит наконец привёл Рену в курс дела. Она была очень обрадована таким количеством хороших новостей, как и остальная часть семьи.

Опять. Лит не мог понять, почему они были так взволнованы тем, что уже знали.

— Это невероятно! Мама, это значит, что ты можешь навещать меня, когда захочешь, даже зимой! — слова Рены лишили Лита дара речи.

— В самом деле. Теперь мы можем ехать в деревню независимо от погоды. О боги. Свежеиспечённый зимой хлеб — мечта!

Внезапно разговор перешёл на то, как лучше использовать новую способность Лита. Не раз ему хотелось указать, что он не таксист, но на Могаре такого слова не было. После того как все решили, для чего они хотят использовать силы Лита зимой, Тиста отвела Элину в сторону. Некоторое время они шептались между собой, и даже с его усиленным слухом Лит не мог понять, о чём они говорят.

Рена засыпала его вопросами о местах, к которым у него был доступ, и о том, сколько людей он мог перенести одновременно.

Когда они вернулись, она ещё не закончила.

— Сестрёнка, подойди сюда, пожалуйста, — Тиста отвела Рену в сторону, прижав указательный палец к её губам.

— Лит, дорогой, присаживайся, пожалуйста.

Выражение лица Элины было серьёзным, и он внутренне боялся, что его снова отругают.

«Я рассказал им не так уж и много, но видимо, и за это буду отруган. Я сделал правильно, рассказывая им только то, что им действительно нужно знать», — подумал он.

— Ты хотел бы ещё одного братика или сестрёнку?

Её слова заставили Лита впасть в ступор. Его руки так сильно сжали подлокотники, что только страх раскрыть свою силу заставил его выскочить из кресла, когда дерево начало зловеще трескаться.

«Это вопрос с подвохом? — подумал он. — После Орпала и Триона, я не чувствую себя в безопасности, снова полагаясь на удачу. К сожалению, это не мне решать. Блин, я ненавижу риторические вопросы».

— Конечно, мама, — ответил он, фактически надеясь, что его лицо соответствует его счастливому тону. — Ты уже беременна или вы планируете заранее?

От его слов атмосфера в комнате потяжелела. Все смотрели в пол с грустью. Элина сжимала собственные руки, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему у нас больше не было детей? — сказал Рааз, обнимая жену сзади, чтобы утешить её.

— Да. Я подумал, что, поскольку у нас уже было так много проблем с едой и деньгами, ты использовал какое-то заклинание, чтобы предотвратить дальнейшие… — Лит собирался сказать «проблемы», но успел вовремя остановиться. Они говорили о рождении ещё одного ребёнка, поэтому не разделяли его нелюбви к маленьким, вонючим, шумным людям, — беременности.

— Ну, и да, и нет, — объяснила Элина. — Это правда, что после того, как ты родился, мы не могли позволить себе иметь больше детей, хотя мы так сильно любим друг друга, — она ласкала руки Рааза, целовала его предплечье. — Вот почему мы были действительно счастливы, когда Великая Мать забрала у нас выбор.

— Великая Мать? Вы не пользуетесь заклинанием магии тьмы?

За всю свою жизнь на Могаре, Лит ещё не нашёл ни одной церкви или храма. Религии почти не существовали, боги играли роль ругательств или синонимов судьбы.

— Мы знаем это заклинание, но для его эффективности требуется уровень магико. В противном случае, повторное использование может вызвать постоянное бесплодие.

Слова Рааза были как удар в живот Лита.

— Ты имеешь в виду…

— Да, — кивнула Элина. — Роды были долгими и сложными. Я точно не знаю, что произошло. Нана пыталась мне это объяснить, но я не могла и не хотела понимать. Единственное, что для меня имело значение, это то, что что-то внутри моего тела сломалось той ночью, и я больше не могла иметь детей.

Всё имело смысл. Лит время от времени задавался вопросом, почему даже после того, как Орпал был отвергнут, после того, как Тиста была исцелена, а финансовое положение семьи так улучшилось благодаря его работе, его родители перестали заводить детей.

Его мать была ещё молода, но ничего не случилось. Он всегда игнорировал это, думая, что они хотят сидеть сложа руки и наслаждаться своим новым богатством. Но теперь он не мог не чувствовать себя виноватым. Виноватым в том, что всегда игнорировал их страдания просто потому, что это его устраивало. Но в основном потому, что он был настоящим виновником в этой ситуации. Они были его родителями, но Лит на самом деле не был их сыном.

«Успокойся, идиот. Нет необходимости в чувстве вины. Я не выбирал Элину, я не убивал настоящего Лита. Он был уже мёртв, так что ничего, что произошло той ночью, не было моей виной», — Лит знал, что его рождение считалось чудом в его семье.

— Я каждый день молюсь Великой Матери, чтобы поблагодарить её за этот дар, — сказала Элина это слово, будто прочитала его мысли. — Когда Нана рассказала мне о моём состоянии, я почувствовала отчаяние, но как только я обняла тебя, это уже не имело значения. Я уже была слишком напугана после того, как почти потеряла тебя. В тот момент ты дал мне причину жить.

Элина посмотрела на него с глубокой нежностью. Эти слова успокоили Лита, но его живот всё ещё был как будто завязан в узел.

— Тиста говорит, что ты можешь вылечить всё. Это правда? — её глаза были полны ожидания.

— Да.

— Ты правда сможешь мне помочь?

— Несомненно, — уверенно соврал Лит.

Репродуктивный аппарат был одним из его самых слабых мест, поскольку он никогда не экспериментировал с беременными женщинами. В учебниках не было ничего, что помогло бы ему понять разницу между функционирующим, но дефектным органом и абсолютно исправным.

Он вспомнил, как во время лечения он обнаружил много нечистот в утробе Элины, но даже удаление их и исцеление её за долгие годы, похоже, не помогло.

Братья и сёстры I

«Я никогда не замечал никаких аномалий, повреждение должно быть каким-то незаметным. Возможно, из-за этого изменения беременности протекают очень медленно. Я бы никогда не пропустил что-то, что повлияло на её здоровье», — подумал он.

Лит встал и положил руку на живот Элины, прежде чем активировать Бодрость. Он долго сканировал её яичники и матку, но ничего не обнаружил.

— Странно. Кажется, всё в порядке, — заметив обеспокоенное выражение лица матери, он попытался успокоить её: — Не волнуйся, может быть, это просто потому, что я не знаю, что искать. Мне просто нужен справочный материал.

Лит коснулся чрева Рены, ища подсказки.

— Боже правый! — воскликнул Лит с шокированным выражением лица.

— Что-то не так? — Рена была на грани паники. Она никогда не видела, чтобы её брат выходил из себя, даже после того, как ему отрезали руку.

— Да, то есть нет. Я не готов стать дядей, я ещё слишком молод, — комната взорвалась возгласами, слезами и радостью. Лит остался ошеломлённым. Он действительно не был готов.

«Видимо, они тоже не знали. На мгновение я подумал, что беременность Рены была причиной просьбы мамы. Как будто осознание того, что она скоро станет бабушкой, заставило её обратить внимание на течение времени», — подумал он.

— Слава богам, — Рена сжала его между своими руками, прежде чем положить его руку обратно на свой живот. — Прожив в браке почти год, я начала бояться, что Сентон или я бесплодны. Я собиралась попросить тебя о помощи сразу после мамы. Как ребёнок?

— Вот такого размера, — указательный палец Лита образовал круг размером с горошину.

— Я хочу знать, здоров ли он! — Рена шлёпнула его по шее.

— Наверное, — пожал он плечами. Зародыш был слишком мал, он мало что мог разглядеть. Лит не имел опыта в этом вопросе и не хотел давать им ложную надежду.

«Я и мой большой рот. Вероятность выкидыша во время первой беременности высока, по крайней мере, на Земле. Я могу только держать пальцы скрещёнными и присматривать за ней».

— Пожалуйста, больше никаких сюрпризов, — сказал он, используя Тисту в качестве образца. При этих словах она покраснела, но ничего не сказала.

— Мне нужен чистый лист, — объяснил он.

«Я понятия не имею, изменилось ли тело Рены, чтобы лучше принять ребёнка. Использование её в качестве образца может привести к ложной беременности».

Спустя несколько минут, как ему показалось, он нашёл корень проблемы. Тяжёлые роды вызвали образование спаек в трубах. Лит понятия не имел, что это такое. Он признал их лишь аномалией.

— У меня есть хорошая новость и плохая. Какую ты хочешь услышать первой? — спросил он.

— Плохую, — Элина обняла Рааза, который старался держаться уверенно.

— Всё хуже, чем я думал. Из-за повреждений, которые ты получила, и прошедшего времени, я не могу обещать полного выздоровления.

— А что насчёт хорошей? — спросил Рааз.

— Думаю, я смогу это сделать, но мне нужно время, чтобы подготовиться и попросить руководства.

Рааз от радости попытался поднять Лита, но с опозданием на секунду понял, что его сын уже выше его самого.

Обед они провели весело, обсуждая свои планы на зиму. Рена не могла дождаться, когда поделится радостной новостью с мужем, но осталась с ними, спрашивая совета у Элины.

Лит не хотел портить им этот момент, поэтому он избегал говорить о надвигающейся опасности и о том, какое беспокойство причинили ему видения смерти. Тиста не могла оторвать глаз от его значка Белого Грифона, задавая множество вопросов об академии.

Лит не лгал ей, подробно описывая методы обучения, жёсткую конкурентную среду и необходимость для простолюдинов получить бюллетень виновности сразу при поступлении.

Чем больше Тиста узнавала об этом, тем менее привлекательной становилась перспектива обучения в академии. Она ничего не знала о сражениях. Для работы Тиста использовала в основном магию света и тьмы, а остальные стихии применяла только для выполнения повседневных дел.

«Моя ситуация почти такая же, как у Квиллы, но я сомневаюсь, что найду кого-то вроде младшего брата, кто прикроет мне спину. Даже если меня примут, я буду гораздо старше своих одноклассников. Проклятье, я хочу узнать больше о магии. Я устала от повседневной рутины, Люция начинает казаться клеткой, как раньше дом. В то же время, это безопасное убежище для меня. Академия звучит как плод запретной любви гнезда гадюки и арены воина. Я хочу испытать свои силы, но в качестве первого вызова это слишком экстремально. С бюллетенем или нет, я не знаю, смогу ли я выдержать такое давление».

Тисте нужно было время подумать, и она вернулась в свою комнату, чтобы изучить наступательные заклинания из своего гримуара. Она выучила их много лет назад по настоянию Лита и Наны, но, никогда не применяя их, Тиста помнила только самые простые.

Отведя Рену домой, Лит отправился в случайное место в лесу Траун. Убедившись, что за ним не следят, он переместился в случайное место на окраине Люции.

«Варп-ступени должны сделать слежку за мной невозможной, даже для Корпуса королевы. Однако осторожность никогда не помешает».

Пройдя через каждые врата, он проходил несколько десятков метров в случайном направлении, прежде чем открыть другие. Лит надеялся, что многократные пространственные прыжки позволят ему потерять хвост, даже если артефакт, способный повторно открывать или отслеживать Варп-ступени, действительно существует.

Только после этого он открыл Врата к гейзеру маны в лесу Траун. Без Солус он не смог бы узнать это место, если бы не тот факт, что гейзер маны был единственным местом, где на изрезанной шрамами земле уже снова начали расти сорняки, трава и цветы.

Ущерб, нанесённый мерзостью, с которой он сражался вместе с тремя другими королями леса, не восстановится до весны, а то и позже. Всё это напоминало ему о Защитнике, заставляя кровь Лита кипеть.

«К чёрту Защитника. Я здесь для гораздо более важных дел».

[Солус, ты не против превратиться в башню?] — на этот раз он не сказал, что она ему нужна, и не отдал ей приказ. Лит действительно спрашивал её разрешения.

[Конечно], — Солус не понимала, что происходит. Чтобы как можно меньше страдать от изоляции, она нашла способ впасть в некое подобие глубокой дрёмы. Солус пропустила все недавние разговоры и думала, что Лит просто хочет потренироваться или зачаровать что-нибудь.

[Что тебе нужно?] — спросила она.

Лит не ответил, пока башня не была полностью сформирована. По сравнению с прошлым разом изменений не было. Ремонт на первом этаже продолжался, но ещё не был закончен. Башня состояла только из первого этажа и подвала.

— Не что, а кто. Думаю, пришло время поговорить. Я не хотел вести этот разговор, не дав тебе физического присутствия и голоса.

Сознание Солус приняло её полупрозрачную форму. Сфера света была больше и ярче, чем в последний раз, когда он её видел. Когда она оказалась достаточно близко, Лит заметил ещё одно изменение. В её центре появилось что-то, что выглядело почти твёрдым.

Братья и сёстры II

— М-м, спасибо, — после всего того времени, как она провела в одиночестве, Солус была сбита с толку его явно добрым поведением. Лит положил правую руку на огонёк, впервые за несколько месяцев заставив её испытать физический контакт.

Оказалось, что огонёк достаточно твёрдый, чтобы остановить его руку. Солус чувствовала не только тепло Лита, но и его прикосновения. Это было самое близкое к сердцу, что она когда-либо испытывала, поэтому не могла не дрожать.

— Интересно. Теперь твоя форма огонька ощутима и тёплая, — Лит был поражён. Он ожидал, что его рука пройдет сквозь неё.

— В самом деле. О чём ты говорил? — Солус была довольна своим развитием, но по какой-то причине ей было очень неловко. Лит быстро оправился от удивления, вспомнив, зачем они здесь.

— Будет легче, если я покажу тебе, а не расскажу.

Если бы он разговаривал с кем-нибудь ещё, Лит бы спросил её, действительно ли она имела в виду то, что сказала в последний раз, когда они разговаривали. Но с Солус в этом не было необходимости. Когда их умы слились воедино, то не было возможности солгать или скрыть даже самые смущающие мысли.

Это была причина, почему, начав доверять друг другу, они перестали это делать. Лит — потому что принял Солус как человека, к тому же как девушку, хоть и было много частей его прошлого, которыми он не хотел хвастаться.

Солус — потому что чем больше развивалась её личность, тем больше она ощущала потребность в личном пространстве.

Лит ясно помнил, насколько ужасной была его жизнь с её точки зрения. Она всегда боялась потерять его в битве, вплоть до того, что принесла себя в жертву во время битвы с «Когтем» или почти разрушила своё собственное ядро, чтобы сохранить ему жизнь, когда ему не удалось спасти Защитника.

Он вспомнил, как сильно она страдала, скрывая от него правду, что знала, к чему может привести признание, но, сталкиваясь с необходимостью выбора между собой и Литом, она всегда ставила его на первое место, независимо от последствий.

Лит поделился с ней всеми своими воспоминаниями о последних неделях. Каждая минута, каждая секунда была раскрыта. Он не боялся признаться, как сильно он заботился о ней, как разлука заставляла его чувствовать себя неполноценным.

— Подожди, это… — Солус была шокирована объёмом информации. Это было эквивалентом одностороннего слияния разума. Лит показывал ей всё, ничего не получая взамен. — Почему ты снова не слил наши сознания?

— Потому что я не хочу снова тебя заставлять. Твоя ложь глубоко ранила меня, но ты по-прежнему моя Солус. Ты единственная, которой мне никогда не приходилось лгать, и я не хочу, чтобы это изменилось. Итак, я делаю то, чего обычно не делаю. Я показываю себя уязвимым. Я понимаю, насколько моё поведение может быть ужасным для того, у кого не было выбора, кроме как быть пассажиром и при этом никогда не рулить. Я понимаю, какие чувства вызвали у тебя слова Защитника и почему ты солгала мне. Я готов простить тебя, но ты должна пообещать никогда больше этого не делать. Я не идеален, так что, если ты не согласна со мной, пили меня, пока у меня кровь из ушей не пойдёт, надирай мне задницу, что угодно. Просто не действуй снова за моей спиной.

Солус была так счастлива, что стены башни немного задрожали. Она больше не могла выражаться словами, поэтому спровоцировала слияние разума, поделившись тем же, что и он, независимо от того, насколько это было неловко или насколько жалко она выглядела в тех воспоминаниях.

Лит чувствовал боль Солус как свою собственную. Их жизнь была похожа на две кривые башни, но пока они могли опираться друг на друга, они стояли бы вечно.

Лит крепко прижал огонёк к своей груди, потрясённый количеством страданий, которые она пережила за такое короткое время. Грубая сила эмоций, которые он испытывал, заставила Лита полностью ослабить бдительность. Это был только второй раз, когда он позволил этому случиться — первый раз, когда он был готов умереть от руки скорпикоры, пока он и Солус сражались бок о бок. Никто из них не заметил, как огонек прошёл сквозь грудь Лита несмотря на то, что он достиг физической формы.

Когда их разум и тело слились воедино, то же самое произошло и с их ядрами маны. Они пульсировали в унисон, бились в одном ритме, пока их связывали завитки энергии. Два ядра маны вращались друг вокруг друга, как звёзды-близнецы.

Резонанс между ними заставил ядро Лита стать ярко-голубым, на грани того, чтобы стать синим, в то время как ярко-жёлтое ядро Солус превратилось в ярко-зелёное просто за счёт поглощения избыточной энергии, которую тело Лита обычно рассеивало, не в состоянии справиться с ней.

Башня сотряслась до основания, грохочущие звуки вынудили их выйти из транса. Лит заметил, что всё было по-другому, хотя он понятия не имел, почему. Стены выглядели крепче, пространства вокруг него стало больше.

Лит мог воспринимать поток маны, проходящий через магический артефакт, как будто он слышал биение своего сердца.

Обломки, ведущие на второй этаж, исчезли, как и Солус.

— Какого чёрта? Солус, ты где?

— Прямо здесь, — Лит услышал голос Солус, исходящий из его собственного рта. — Я внутри тебя!

— Это звучит немного мерзко. Ты сама слышишь себя? — издал рвотный звук Лит.

— Извини, это само как-то вылетело, — хихикнула она. — У тебя есть идеи, что случилось?

— Нет, — ответил Лит, заметив, что его левая рука двигалась сама по себе, касаясь собственного лица. — Итак, вот как ощущается тело. Это потрясающе.

Половина лица Лита была потрясена, другая имела довольное и довольно женственное выражение.

— Подожди, ты можешь двигать моим телом по своему желанию?

— Кажется так, — пожала она плечами. — Хочешь пойти проверить второй этаж? Мне любопытно.

— Любопытно? Разве ты не должна знать, что к чему, как только твоё тело восстанавливается? — с каждой секундой ситуация становилась всё более странной.

— Обычно да, но теперь ничто не кажется нормальным. Я считаю, что наше слияние своего рода аномалия, временно повышающая мои силы. Я понятия не имею о том, что наверху, точно так же, как почему мы слились.

— Я надеюсь, что ты права в том, что наше состояние только кратковременное. В долгосрочной перспективе это будет жутко, — голос Лита вздрогнул.

— Не нужно стесняться. Я много раз видела тебя голым, — издевалась она над ним.

— Я знаю, и меня это устраивает. Тем не менее это придаёт новый смысл словам «прикоснуться к себе».

Солус от души рассмеялась, прежде чем осознала весь смысл слов и покраснела от смущения.

— Я никогда этого не сделала бы!

— Я верю в твою добрую волю, но ты не помнишь каково это, когда у тебя есть тело.

Чтобы доказать свою точку зрения, Лит достал из карманного измерения слойку с кремом. Она была ещё свежей, словно он только что взял её из столовой академии.

— Остановись после одного укуса.

Солус понюхала пирожное: его сладкий запах был опьяняющим.

Она откусила кусочек, затем ещё один, пока ничего не осталось.

— Извини, но это было слишком хорошо. Мы ели их в прошлом, но поделиться своими чувствами — это как пробная версия, — сказала она извиняющимся тоном.

Лит вздохнул, поднимаясь по лестнице, ведущей на второй этаж.

Второй этаж I

Поднимаясь по лестнице, Лит не знал, что думать о своём нынешнем положении. С тех пор, как они с Солус слились, большая часть его обычной ярости и негодования, казалось, отошла на второй план.

Солус чувствовала счастье Лита, вызванное воссоединением с ней, из-за чего стала ещё счастливее. Из-за слияния разумов их чувства взаимно усиливали друг друга.

Не зная, когда это закончится, Лит накормил Солус всеми своими любимыми блюдами, позволив ей испытать их вкус самой. Забота и внимание, которые она получила, и новые ощущения, которые она испытала, заставили её оказаться на седьмом небе от счастья.

— Во имя творца! Это просто прекрасно! Но, ты уверен, что мне можно есть так много? Ты же обедал всего час назад, — сказала она, беспокоясь о его животе.

— Не волнуйся, нет ничего, что мы бы не смогли вылечить. Мы должны наслаждаться этим радостным моментом, пока можем.

Второй этаж был довольно необычным. Мебель состояла из нескольких пустых книжных полок, множества зеркал, каждое из которых было разной формы и размера, и глобуса. Он в свою очередь, был похож на тот, что был у Лита на Земле, но этот представлял собой карту Могара, и был просто огромным, радиусом более полуметра.

В отличие от обычного глобуса, на этом был изображён не весь мир, а только места, где Лит уже успел побывать.

Лит сосредоточился на карте региона, хранившейся внутри Солуспедии, вспоминая названия городов и рек, но глобус оставался неизменным.

— Так значит, он заполняется, лишь если я лично посещаю эти места, — голос его был приглушён из-за всей еды, что поглощала в себя Солус в это время. — Имеет значение только то, где мы уже побывали. Интересно, почему. Есть идеи, Солус?

— К сожалению, нет. Слушай, тут есть даже наша академия. И не она одна. Академия Молниеносного Грифона тоже отмечена, — в тот момент, когда она коснулась академии, используя палец Лита, поверхность глобуса увеличилась, создав трёхмерную голограмму с точностью до мельчайших деталей.

Голограмма была окрашена в оттенки красного, и вызвала у них лёгкую головную боль, когда они попробовали сосредоточиться на конкретной комнате, как например той, что они посетили во время своего недолгого пребывания в академии Молниеносного Грифона, прежде чем директриса Линнея отклонила заявку Лита.

Затем Лит коснулся академии Белого Грифона, получив тот же результат.

— Кажется, я понял принцип, — задумался Лит. — Давай попробуем шахтёрский городок.

Головная боль не исчезла. Голограммы, изображающие знакомые районы рядом с академией, были такими же красными, как и мелкие детали.

— Хорошо, давай теперь попробуем лес Траун, — Лит никогда не бывал за пределами леса Белого Грифона, так как благодаря маркизе у него был доступ к Варп-ступеням Ассоциации магов, которые вели его прямо в академию.

Он мог выбрать окраину академии Молниеносного Грифона, откуда он отправился вместе с графом Ларком, но он ясно помнил, как тщательно патрулировалась эта местность. Итак, он выбрал более близкое и гораздо более безобидное место.

На этот раз голограмма была синей, и головной боли не было. Лит сосредоточился на лесной поляне, где раньше тренировался. Когда он сфокусировался на определённом месте, голограмма исчезла, и Лит почувствовал, как его внимание привлекло самое большое зеркало в комнате.

У него была серебряная круглая рама, и оно было таким большим, что занимало большую часть одной из стен. Поверхность зеркала покрылась рябью, и изображение комнаты, которое оно отражало всего несколько минут назад, сменилось изображением поляны, на которую недавно смотрел Лит.

— Может ли это быть?.. — Лит коснулся рукой зеркала, но ничего не произошло. Он чувствовал под пальцами холодную стеклянную поверхность.

— Может, нам стоит послать туда ману, — Солус щёлкнула пальцами Лита, направляя энергию из гейзера маны через башню в зеркало. Мана быстро вращалась по краям рамки, заставляя её излучать оранжевое свечение. Затем стекло превратилось в серебристую жидкость, которая поглощалась рамкой зеркала, до тех пор пока изображение перед глазами Лита не изменилось. Теперь он мог слышать знакомые звуки лесной дикой природы, ощущать дуновение холодного бриза на своём лице.

— Персональные дальние Варп-ступени! — Лит был удивлён не меньше, чем сбит с толку.

Он попробовал проделать это ещё с парой мест что он знал. Некоторые из них находились очень близко к Дериосу, столице маркизата, и были за сотни километров от них, но им удалось открыть Варп-ступени к ним без особых усилий, не тратя ни капли собственной маны.

— Есть только две проблемы, — указала Солус. — Во-первых, мы можем выбирать только нелюдные места. Если кто-то заглянет через Варп-ступени, он сможет заглянуть внутрь башни, и это доставит нам неприятностей. Во-вторых, как, чёрт возьми, мы вернёмся? Если башня останется здесь, тогда либо мы разделимся, либо эти порталы бесполезны.

Лит кивнул, позволяя своей руке пересечь пространственные Врата. По его телу распространилось неприятное ощущение. И Лит, и Солус чувствовали, что их мысли расходятся, и их связь становится всё слабее и слабее, пока он не втянул руку обратно в башню.

— Думаю, наше состояние действительно временное. Возможно, мы вернёмся к нормальному состоянию, как только выйдем из башни.

Они всё ещё оправлялись от удивления, когда стены сильно затряслись и потрескались в некоторых местах. Сотрясения были настолько сильными, что Лит почти потерял равновесие.

— Что, чёрт возьми, это было?

— Ну, этой комнаты вообще не должно быть, — Солус съела бисквит, посыпанный шоколадом. — Если по какой-либо причине наше слияние оборвётся, скорее всего, весь этаж рухнет на нашу голову. Видишь? — она указала на трещины, которые исчезали так же быстро, как и образовались.

— Итак, глобус представляет все места, в которые мы можем перемещаться. Головная боль, вероятно, означает, что это место недоступно, по крайней мере, при нашем текущем уровне. Я предпочту не пытаться пробиваться сквозь массивы академий. Мы не только рискуем быть обнаруженными, но также можем потратить много маны при разделении. Давай сначала проверим остальную часть этажа.

— Да, очень жаль, что мы не знаем, как вернуться сюда после телепортации.

Второе по величине зеркало в комнате имело золотую прямоугольную раму. Оно отражало образ, который ошеломил их обоих.

У Лита теперь была вторая пара глаз, что была окутана золотой аурой, расположенная прямо над бровями.

— Моя аура всегда была чёрно-красной. Эти глаза, я полагаю, твои, — Лит пожал плечами.

Солус мигнула их отражению, закрыв оба левых глаза.

— Определённо мои. Вопрос в том, для чего это, чёрт возьми, — Лит ввёл в зеркало ману, рамка которого начала излучать голубое свечение. На этот раз мана не вращалась, а просачивалась в зеркало, пока не начала издавать жужжащий звук.

— Хорошо, тогда давай снова попробуем представить местность, — Лит подумал об академии Белого Грифона, получив в ответ головную боль. Затем настала очередь Дериоса, но результат был тот же.

— Тогда Люция? — зеркало на секунду потемнело, прежде чем показать ему деревенскую площадь. Лит обнаружил, что может менять точку зрения по своему желанию, наблюдая и слушая, как будто он действительно был там лично.

Он мог оказаться в любом месте, где бывал хотя бы раз в прошлом. Глядя в окна, он также мог проникнуть в дома жителей деревни. Их разговоры не имели для него никакого значения, поэтому он продолжал экспериментировать с ограничениями своего гадательного устройства.

— Это полное дерьмо! — Лит топнул ногой по земле. — Я даже не могу видеть деревню полностью, радиус слишком мал.

— По крайней мере сейчас, — попыталась утешить его Солус, сама не веря своим словам.

Второй этаж II

«Посещение этой комнаты — это уже беглый взгляд. Кто знает, когда мы это получим? Если это все, на что оно способно, то это ужасно», — думала она.

— Согласен, — ответил Лит. — Слияние разума, помнишь? — добавил он в ответ на её удивление.

Солус на секунду почувствовала себя глупой, а потом ей пришла в голову сумасшедшая идея, от которой у Лита по коже пошли бы мурашки. Он сосредоточился на небольшом камешке посреди улицы, используя магию духа, чтобы переместить его. Лит мог чувствовать, как завитки его маны движутся по воздуху, обвивая камень.

Двигать его было так же сложно, как слона. Лит также попробовал серию заклинаний бытовой магии, прежде чем сдаться. От огня он почернел всего размером с булавочную головку, вода не могла его заморозить даже при уже холодной погоде, а магия земли не смогла его расколоть.

— Это бесполезно. Да, мы можем использовать магию даже с такого расстояния, но эффекты незначительны. Если только не…

Лит сфокусировался на области, окружающей башню, и изображение в зеркале изменилось соответственно. Он мог видеть и слышать всё в радиусе двадцати пяти метров, как будто каждый камень, из которого состояло тело Солус, был его глазами и ушами.

Он даже мог по желанию использовать Жизненный обзор и чувство маны Солус, что позволяло ему замечать всех животных и магических зверей поблизости. Когда он использовал бытовую магию воды на высохшем дереве, оно имело тот же эффект, что и заклинание первого уровня.

— Я признаю свою ошибку. Это не совсем дерьмо. Я могу использовать это не только для разведки всего, что находится в зоне действия, но также могу читать заклинания, будучи усиленным башней и гейзером маны. Это огромное улучшение нашим оборонительным возможностям, — Лит был в восторге от открытия.

— Интересно, какое из этих зеркал управляет массивами, — задумалась Солус.

— Какими массивами?

— В моём распоряжении обязательно будет несколько массивов, как для защиты, так и для атаки. Помнишь, что сказала Джирни? Если в каждом благородном доме есть обереги для защиты от Варп-ступеней, то я не думаю, что мой творец был настолько глуп, чтобы не обращать внимания на опасности пространственной магии.

Лит собирался подойти к зеркалу в квадратной оправе — его зрение дрогнуло, как если бы он смотрел в калейдоскоп. Комната, казалось, кружилась, дезориентируя его и заставляя потерять равновесие.

— Что, чёрт возьми, происходит? — внезапно мир перестал быть таким розовым. Он не чувствовал себя ни счастливым, ни расслабленным, а только злым.

— Наше время, видимо, вышло, — Солус спокойно откусила последнее печенье, в то время как башня зловеще грохотала. Дрожь усилилась, а комната стала уменьшаться в размерах. На стенах появилось бесчисленное множество трещин. Как живые змеи, они расползлись по потолку, заставляя пыль и мусор падать им на голову.

Разум Лита был слишком запутан, чтобы использовать пространственную магию для побега. Он не мог нормально видеть или сфокусироваться, поскольку разум Солус входил и выходил из его собственного, как будто это была вращающаяся дверь.

Он мог только спотыкаясь идти в сторону лестницы, но всё произошло слишком быстро даже для его улучшенного тела. Огромные секции потолка рухнули, заставив Лита откатиться вперёд, чтобы не быть раздавленным насмерть.

Гигантский кусок камня упал на лестницу, преградив ему путь.

— Чёрт! — закричал он, пока вся комната разрушалась.

Обломки весили больше тонны, но вместо того, чтобы превратить его в зубную пасту, они просто столкнули его с полом. Камень под его ногами на секунду стал нематериальным, позволив ему упасть на первый этаж целым и невредимым.

У него не было времени использовать какие-либо заклинания, но он продолжал медленно падать, как будто весил не больше листа.

— Почему так напуган, болван? — усмехнулась Солус. — Башня — это моё тело, как и каждый камень и мебель. Я бы никогда не допустила, чтобы с моим любимым хозяином случился какой-либо вред, — улыбнулась она.

— Охренеть! Ты улыбаешься! — Лит указал пальцем на фигуру, которая парила в воздухе в нескольких сантиметрах от него. Это была гуманоидная женщина, полностью сделанная из золотого света. У неё не было черт лица, за исключением сияющих глаз, улыбающегося рта и каскада золотых волос, окутывающих всё её тело, которое парило в воздухе, как будто двигалась под водой.

— Что ты имеешь в виду? — её рот исчез. У Солус не было времени взглянуть на свои руки, как её тело взорвалось, превратившись в пучок света.

— Чёрт! — сердито выругалась Солус. — Могу я увидеть, как я выглядела в твоих воспоминаниях?

— Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Лит.

— Даже если я скажу «пожалуйста»? — умоляла она, кружа вокруг него.

— Солус, это для твоего же блага. Тебе не понравится то, что ты увидишь.

— Пожалуйста, мне нужно знать! — она врезалась в голову Лита, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.

— Мы только что помирились, я не хочу, чтобы ты злилась или грустила.

— Я не буду, обещаю.

— Запомни свои слова, потому что я буду, — Лит позволил своим воспоминаниям передаться в её разум.

Он сдержал своё слово, Солус это не понравилось.

— Что это? Третий размер. Может быть, больше. Свечение? Солус невысокого роста, ростом едва ли сто пятьдесят четыре сантиметра? Хорошие ноги, задница не очень? Её живот выглядит дрябловатым? — на изображениях было больше сносок, чем в режиссёрской версии.

— Ты оценил меня менее чем за пять секунд?

Лит не мог не поделиться воспоминаниями всего, даже того, что было раньше.

— Да. Я ведь сказал тебе, что ты разозлишься. Или будет грустно. Или оба варианта.

— Вот почему ты заставил меня пообещать!

— Виновен по всем пунктам, — Лит кивнул с ухмылкой. — Я застрял в половозрелом теле по крайней мере ещё на несколько лет, и как я уже говорил тебе ранее, ты не представляешь, каково это. Мне уже приходится держать всё, что я делаю и говорю, под контролем. Я не могу контролировать свои мысли.

Солус приняла его объяснение, но всё равно была очень рассержена.

«Всё это время гадала, как бы я выглядела в человеческом теле, и когда я наконец увидела его, моя драгоценная память разрушена этими дерьмовыми замечаниями. Разве он не мог быть просто ошеломлён моей красотой?»

— Итак, как ты планируешь вылечить Элину?

— Это будет непросто, — Лит вздохнул, вспомнив вторую причину, по которой он решил разрешить конфликт с Солус. Он нуждался в её помощи. — Мы говорим не просто о ком-нибудь, а о моей матери. Я не собираюсь рисковать, и не могу себе позволить использовать Бодрость во время процедуры. Мне нужно полностью сосредоточиться, а тебе постоянно следить за её жизненно важными функциями. Так же, как мы сделали, чтобы удалить отравление нежити, если я ошибусь, ты должна предотвратить обострение ситуации.

— Не волнуйся, мы справимся. Мы в мгновение ока оплодотворим Элину! — гордо заявила она, заставив Лита издать звук рвоты.

— Мерзко!

— Да ладно! Ты знаешь, о чём я. Нам просто нужно проникнуть в неё и сделать свою работу.

— Пожалуйста, прекрати! — умолял её Лит. — Это ещё хуже.

— Хорошо, молчу, — нахмурилась она.

«Я не знаю, заставила ли меня длительная изоляция стать социально неуклюжей или просто то, что слияние с Литом заразило меня его грязным умом».

Размышляя о своём неудачном выборе слов, Солус обнаружила, что отдыхает у него на коленях. Лит заранее планировал процедуру, лаская огонёк, как щенка.

Прежде чем она смогла это понять, Солус заснула впервые за более чем восемь лет.

Приготовления I

У Лита не хватило духу разбудить Солус. Она никогда раньше не спала, и он понятия не имел, стало ли это возможным благодаря её улучшенной форме огонька, или же их временному слиянию. В прошлом, даже когда она проникала в его сны, она всегда бодрствовала.

Она могла следовать за ним только благодаря их мысленной связи и не могла отдохнуть из-за этого.

Через час Лит уже закончил планировать процедуру лечения своей матери, и даже разработал чрезвычайные меры для всего, что, как он предвидел, могло пойти не так, но Солус всё ещё крепко спала.

После того, как он окружил её заклинанием тишины, заставив заглушить все звуки вокруг неё, он позвонил профессору Вастору. За последний год Лит обменялся контактными рунами со всеми профессорами, с которыми у него были хорошие отношения.

— Лит, мальчик мой. Рад наконец услышать тебя, — сказал Вастор весёлым голосом, теребя свои усы. — Сначала я немного обиделся, когда ты ушёл, даже не попрощавшись, но теперь я понимаю, почему ты это сделал.

— Правда? — Лит понятия не имел, о чём говорил профессор Вастор. Он внутренне проклинал себя за свою вопиющую невежливость. Из-за Солус и его отвратительного настроения он слишком устал, чтобы оставаться в академии хоть на секунду дольше.

— Да, слава богам, что ты ушёл так быстро. Когда рейтинг стал известен, началась полная неразбериха. Тройка лидеров, и все из отдела света — это то, чего не происходило годами. Простолюдин, новый и древний благородный дворянин. Это звучит почти как начало анекдота. Жаль, что многие люди не могут видеть дальше своего носа. Менее чем за час мы погрязли в звонках и письмах с жалобами. Большинство из них сейчас согревают мои старые кости.

Вастор показал ему камин, заправленный всё ещё закрытыми конвертами.

— Я ожидал, что ты расстроишься, может быть, даже рассердишься, но вижу, ты довольно спокоен, несмотря на аферу Линьоса. Он должен был сказать нам. Это избавило бы нас от многих неприятностей.

— Что вы имеете в виду? Какая афера? — удивление Лита выглядело искренним.

— Сынок, напомни мне никогда не играть против тебя в карты, — рассмеялся Вастор. — Знаешь, даже если нам не разрешают делиться оценками студентов, мы, профессора, делаем то, что называется «разговорами» о наших самых многообещающих учениках. Когда я услышал о том, что ты занял третье место, я спросил профессора Ванемир, почему она поставила тебе такой низкий балл, на что она задала мне тот же самый вопрос. Как итог: мы знаем, что произошло, и понимаем, почему это было необходимо. Если третье место вызвало такой беспорядок, я не могу представить, что бы произошло, будь оно вторым или первым.

Вастор вздохнул.

— Профессору Ванемир это определённо не понравилось. Когда профессор, ответственный за специализацию стражей, начал хвастаться своим учеником на первом месте, она чуть не зажарила его заживо. Эта женщина действительно питает к тебе слабость. Это заставляет задуматься, правдивы ли слухи о вас двоих.

Вастор сказал это как бы в шутку, но Лит почувствовал, что он спрашивал всерьёз.

— Хотелось бы, — ответил он честно, это был лучший способ не испортить репутацию их обоих, и не опорочить свои достижения ложными обвинениями.

— Не будь таким нетерпеливым. Я старею, женщины очаровательны, но время идёт только вперёд, — на мгновение Вастор выглядел действительно уставшим. — Скоро ты станешь достаточно взрослым, чтобы ухаживать за всеми Ванемир в этом мире. После ты станешь настолько стар, что они не обратят на тебя внимания, если только разговор не зайдёт о браке. Если бы только существовал способ быть вечно молодым. Достаточно моего нытья, чем я обязан твоему звонку?

— Я думал о том, чтобы исцелять перерезанные сухожилия и восстанавливать отсутствующие пальцы. Мелочи, просто чтобы быстро заработать, — объяснил Лит. — Но я понятия не имею, сколько я должен за это просить.

Он беспокоился не о том, что будет просить слишком много, а о том, что его услуги будут продаваться по заниженным ценам. Как стажёр в академии, он всегда делал то, что его просили, не думая о стоимости своих услуг. Вастор немного подумал, прежде чем ответить.

— Восстановление кожи, сухожилий и, возможно, одного или двух зубов вполне сойдёт для одиночного мага, но я бы не назвал палец мелочью. Рискованно проводить подобные процедуры не имея двух магов, одного проводящего лечение, и другого поставляющего жизненные силы пациенту. В любом случае, нет закона против молодости и безрассудства. Если бы ты получил высшее образование, я бы сказал, что десять серебряных монет, разделённых между двумя магами, — это справедливая цена. Но поскольку ты ещё студент, одной серебряной более чем достаточно. После того, как убьёшь своего первого пациента, не стесняйся звонить мне или Марту в любое время, если тебе нужно будет поговорить.

Поскольку Солус продолжала спать, Лит использовал это время, чтобы позвонить профессору Ванемир и профессору Марту, чтобы исправить свою ошибку. Они были счастливы получить известие от него и пожелали ему хороших зимних каникул.

Когда он наконец смог вернуться домой, было почти время обеда, но он был вынужден пропустить его из-за всей еды, которую Солус затолкала в него, когда они слились вместе.

На следующее утро Лит проснулся в своей спальне отдохнувшим. Независимо от того, насколько эффективной была Бодрость, он хотел быть на пике своих возможностей при проведении операции. Солус могла действовать как система жизнеобеспечения на случай, если что-то пойдёт не так, но всё остальное лежало на его плечах.

«Я действительно не хочу другого братика или сестрёнку, но я понимаю, как одиноко чувствуют себя мои родители, ранее имеющие пять детей, а сейчас же всего одного. Когда и мы с Тистой уедем, может быть, мне стоит купить им дом где-нибудь, чтобы они не чувствовали себя изолированными от остального мира».

Лит открыл окно своей комнаты, впуская прохладный утренний воздух. Солнце ещё не взошло, а за ночь выпало немного снега. Перед тем как отправиться в пекарню, он прогрел дом и полы магией огня.

Даже после хорошего ночного сна Лит всё ещё был сыт. Одной мысли о посещении деревенской пекарни было достаточно, чтобы его тошнило.

И всё же Элина так обрадовалась идее поесть свежего белого хлеба, что он не мог отказать ей в этой маленькой роскоши.

«Как бы она мне ни доверяла, мама обязательно будет бояться. Даже если я не собираюсь разрезать её как хирург, она всё равно осознаёт риски, которые несёт любая процедура, даже самая простая, — подумал Лит. — Позитивный настрой может помочь мне во время операции и ускорить её выздоровление. Кроме того, мне любопытно посмотреть, как этот ублюдок встретит меня теперь, когда я нужен ему».

Вексал Корнерстоун, отец Брины, был одним из тех, кто чуть не погиб от руки Лита за то, что не защитил Тисту от преследований Гарита. С тех пор он жил в страхе, что Лит придёт за ним, чтобы закончить то, что он начал, вплоть до того, что закрывал магазин всякий раз, когда видел его.

Лит ухмыльнулся, открывая Варп-ступени от входной двери до пекарни. Он мог бы открыть их прямо внутрь, но он предпочёл дать людям Люции иллюзию того, что у Варп-ступеней есть ограничения.

Иначе при потере какой-либо вещи в первую очередь обвиняли бы его.

Приготовления II

Конечно, они ничего не могли сделать ему или его семье, но это всё равно повредило бы его репутации. Судя по тому, что рассказал ему профессор Вастор, многие дворяне наверняка жаждали его крови.

Он не мог позволить себе рисковать, чтобы слухи превратились в массовую истерию, дав этим старым пердунам повод усомниться в его честности или, что ещё хуже, добиться его исключения. Пятый курс был последним, когда он мог притворяться обычным магом. После этого он мог раскрыться как «гениальный» маг, как и маги прошлого.

[Я действительно сожалею о вчерашнем. Я знала, что мне не следовало так много есть], — сказала Солус.

[Не беспокойся об этом. От небольшого голодания ещё никто не умирал. Как спалось?]

[Невероятно, — ответила она. — Весь мой стресс и заботы теперь кажутся такими далёкими. Как будто я родилась заново. Мне даже что-то снилось, кажется. Жаль, что я ничего не могу вспомнить].

Лит кивнул, переходя через пространственный коридор к месту назначения, расположенному в нескольких километрах. Когда дверь магазина открылась, маленький колокольчик над ней звякнул, оповещая Вексала о потенциальном клиенте.

— Добро пожа... — пекарь чуть не подавился словами, узнав Лита. Он был одет как фермер, в простую коричневую рубашку и штаны, но выглядел совсем не так. Его одежда была чиста, без единого пятнышка грязи, как и его обувь.

Вексал посмотрел в окно, заметив, что снег на улице всё ещё безупречен.

— Я хотел бы получить пять буханок хлеба и двадцать пирожных, спасибо.

Вексал подготовил речь, надеясь заставить его почувствовать вину за отсутствие сочувствия к тому, кто менее удачлив, чем он. В конце концов, Брина была одного возраста с Тистой, и они обе страдали от своего состояния.

Как он мог быть таким бесчувственным, зная, через какую боль она проходит?

И всё же он не мог говорить. Лит излучал холодную ауру, от которой у Вексала по позвоночнику пробежала дрожь, несмотря на тепло, исходящее от печи в подсобке. С ним было что-то не так. Ему удалось перебраться по скрипучему старому полу, не издав ни звука.

[Какого чёрта он молчит?] — Лит был удивлён кротким поведением Вексала. Обычно он не скрывает своей враждебности.

[Упс! Извини, у меня было мало практики, — объяснила Солус. — Я забыла о том, что тебе нужно уменьшить убийственное намерение, которое ты излучаешь естественным образом. После двух последних прорывов ты всегда смешиваешь немного магии тьмы со своим обычным взглядом, когда злишься. Маги не замечают этого, потому что собственный поток маны защищает их от этого, но обычные люди слабее].

Как только Солус начала действовать, Вексал обнаружил, что до этого момента он стоял затаив дыхание. Лит больше не был похож на свирепого зверя, он снова стал раздражающим занудой.

— Могу я получить свою еду? У меня нет целого дня на это, — фыркнул Лит.

Вексал внутренне выругался про себя, передавая хлеб и пирожные так быстро, как только мог.

— Это за счёт заведения.

Одним взмахом руки Лит заставил товары на прилавке исчезнуть в карманном измерении, одновременно заменив их деньгами.

— Я тебе ничего не должен, и мне нравится всё, как есть, — усмехнулся Лит. — Ты должен был думать об этом, когда я голодал, а не сейчас, когда у меня достаточно денег, чтобы иметь собственную пекарню. Оставь свою напускную доброту для себя, или я засуну твоё дерьмо туда, откуда оно пришло. Кто знает, может, тебе это даже понравится.

— Лит? Это ты? — раздался голос Брины из подсобки, за которым вскоре последовал звук быстрых шагов, возвестивший о её приходе.

— Привет, Брина. Ты обдумала моё предложение? — голос Лита был спокойным, но лишённым всякой теплоты. Он не был ни враждебным, ни дружелюбным по отношению к ней.

Брина несла корзину с хлебом, правая рука её всегда была прикрыта длинной перчаткой, а лицо и левая рука были припорошены мукой. Она несла сетку над воздухом и много улыбалась.

— Да, конечно. Сколько это стоит?

— Одна серебряная монета за всю кожу. Пять серебряных монет за каждый палец.

Мысль о потере за раз шестнадцати серебряных монет заставила сердце Вексала учащённо забиться.

— И это всё? — Брина вздохнула с облегчением, заставив отца внутренне выругаться на неё.

«Попроси скидку, чёртова женщина! Если ты будешь хвастаться нашими деньгами, он найдёт повод поднять цену ещё больше!»

— Когда ты сможешь начать?

Лит попросил гораздо больше, чем предлагал профессор Вастор, чтобы оставить пространство для переговоров. Результат оказался приятным сюрпризом.

«Я мог бы попросить и больше, но лучше стричь овцу, чем забивать её», — подумал Лит.

— Не сегодня, у меня уже запланирован другой клиент. Завтра тебя устроит?

— Да, — кивнула она, не в силах скрыть своё удивление. — Как они нашли тебя так быстро?

— Слухи распространяются быстро. К тому же я действительно хорош, — Лит поднял большой палец вверх. — Мне нужно, чтобы ты была полностью отдохнувшей, так что сегодня расслабься и ничего не делай. Кроме того, процедура отнимет у тебя много сил. Прежде чем мы начнём, поешь как можно больше. Тебе понадобится энергия. Помни, что я целитель, а не чудотворец.

Лит вышел за дверь, исчезнув из виду, прежде чем она закрылась за ним. Вексал и Брина почти одновременно выглянули из окна. Снег на крыльце был по-прежнему безупречен.

— Папа, как ты думаешь, кузнец прав? Он действительно бог?

— Зекелл Праудхаммер — он как мой горшок, полный дерьма, — Вексал хотел сплюнуть от отвращения, только услышав это имя, но вовремя остановился.

Он ненавидел кузнеца до глубины души. С тех пор как Рена стала частью его семьи, Тиста всегда лечила их первыми и бесплатно, а Вексалу приходилось стоять в очереди как идиоту.

Во время городских собраний Зекелл всегда добивался своего, получая возможность платить меньше налогов, чем другие, лишь вскользь упомянув о Лите или его невестке. Хуже того, кузнец всегда выставлял напоказ зачарованные инструменты, которые он купил у Лита, говоря, что это всё подарки.

Неведомо для Вексала, это была ложь. Лит дарил подарки только Рене, а Зекелл обменивался с ним драгоценными металлами, чтобы получить то, что хотел.

Прежде чем вернуться домой, Лит зашёл в дом Рены. Он дал ей немного сладостей, несколько зелий и на всякий случай проверил её и ребёнка.

Обучение I

Вернувшись домой, Лит закончил готовить завтрак для всех и воспользовался Бодростью, чтобы восстановить энергию, потраченную при использовании Варп-ступеней.

Процедура проходила в спальне его родителей, как только они закончили есть. Лит попросил Солус принять форму небольшого диска, который он поместил на живот матери.

— Что это за штука? — спросила Элина.

— Это фокусирующее устройство. Оно поможет мне направлять и контролировать магические энергии, — солгал он в ответ. Ядро Солус было слабым, а запас маны небольшим, но и она могла использовать Бодрость.

Её роль заключалась в том, чтобы проверять состояние Элины, используя свою ману, дабы исправить любую ошибку, которую мог совершить Лит, или хотя бы выиграть достаточно времени, чтобы он смог стабилизировать состояние матери.

Ему также нужно было присутствие Тисты, чтобы использовать её в качестве образца. Сначала он заблокировал болевые рецепторы в животе Элины, затем уничтожил рубцовую ткань, вызывающую бесплодие, и изменил форму органа, чтобы он стал похож на здоровый орган Тисты.

Он впервые пытался сделать что-то подобное, поэтому Литу потребовалось несколько часов, чтобы завершить процедуру. Когда он закончил, он был измотан.

«Проклятье, с тех пор как я сжёг часть своей жизненной силы, я устаю быстрее обычного и моя выносливость ещё не полностью восстановилась. Использовать Бодрость сразу на двух людях для визуализации оказалось сложнее, чем я думал, потом пришлось срезать рубцовую ткань по одному слою, чтобы не причинить слишком много вреда. Мне также нужно было не допустить, чтобы она потеряла слишком много крови или впала в шок. В отличие от исцеления Тисты, я не мог сразу заменить разрушенную ткань здоровой, поскольку именно избыток ткани стал причиной бесплодия мамы. Я могу только надеяться, что теперь всё в порядке».

— Это всё? — спросила Элина со слезами в глазах. Несмотря на все предосторожности Лита, она всё время чувствовала жжение в животе. От потери крови у неё время от времени кружилась голова, и это прекратилось только тогда, когда Лит влил в неё часть своей жизненной силы.

— Да, — он вытер пот с лица чистым полотенцем.

— Могу я теперь встать? Мне действительно нужно немного размять ноги.

— Ни за что.

Лит заставил Элину отдохнуть, а сам сидел рядом с ней, время от времени проверяя её состояние. Регенерация органов внутри человеческого тела — это то, что он практиковал в академии, но изменение их формы путём переключения между магией тьмы и света — совсем другое дело.

Он понял, насколько велико преимущество истинной магии перед обычными целителями. В отличие от них, Лит мог разделить процедуру на несколько этапов, а не выполнять её за один раз. Это давало ему время делиться частью своей жизненной силы с матерью, когда это было необходимо, и уменьшать нагрузку на её тело, делая время от времени перерывы. Он также использовал эти перерывы для восстановления сил с помощью Бодрости.

Процедура оказалась гораздо сложнее, чем предполагалось. Одновременное использование Бодрости на двух пациентах и применение магии с хирургической точностью было тяжёлым как для ума, так и для тела. Нужно было постоянно проверять очень многие вещи, и он был уверен, что потерпел бы неудачу, если бы не истинная магия в сочетании с помощью Солус.

Она постоянно проверяла физическое состояние Элины, позволяя Литу сосредоточиться только на процедуре, и как капельница восполняла большую часть потерянной крови. Только когда она уже не могла держаться по причине низкого запаса маны, Солус попросила помощи у Лита.

Солус оставалась с Элиной всю ночь, следя за тем, чтобы всё было в порядке. Только после того, как прошло двадцать четыре часа без осложнений, Лит смог наконец вздохнуть с облегчением.

Только после этого Лит отправился в дом Брины, удалив шрам со всей руки и сделав два оставшихся пальца вполне функциональными. Единственным минусом процедуры было то, что новая кожа была бледной, как молоко, но Брину это ничуть не волновало.

— Как ты себя чувствуешь? — Лит проверил её с помощью Бодрости. Поскольку процедура проводилась только на внешней коже, он не стал делиться с ней жизненной силой, надеясь, что в этом не будет необходимости.

— Я чувствую себя хорошо. Могу я теперь показать это маме?

— Чувствовать себя хорошо — не значит быть в порядке. Медленно встань.

Брина сделала, как просили, но у неё так кружилась голова, что ей пришлось снова сесть.

— Наверное, ты прав. Боги, я вдруг почувствовала такую слабость и голод.

«Похоже, я почти довел её физическое состояние до предела. Вастор прав, один целитель не сможет восстановить пальцы без угрозы для жизни пациента».

Он решил разделить лечение на три разных дня, по одному на каждый палец. Это облегчило жизнь им обоим и позволило ему лучше изучить процесс регенерации без свидетелей, которые могли заметить аномалию его магии.

Пока он учился в академии, ему приходилось использовать истинную магию как фальшивую, теперь же он наконец-то мог использовать её по своему усмотрению. После Брины к нему за помощью обратились ещё несколько жителей деревни, и каждый пациент давал Литу бесценные знания.

Через несколько дней Тиста вошла в комнату Лита, когда он использовал Накопление для дальнейшего совершенствования своего ядра маны.

— Говори, что хочешь, братишка, но после того, как я увидела, что ты сделал для мамы и Брины, я не думаю, что быть целителем — это просто работа. Это то, что приносит надежду и радость другим людям. Поэтому мне нужна твоя помощь. Я бы очень хотела поступить в академию.

Лит сидел на полу, скрестив ноги, её слова лишь заставили его поднять бровь.

— И снова это невероятная наивность с твоей стороны. Я не могу дождаться, когда ты познакомишься с профессором Манохаром. Если он не сможет изменить твоё мнение, то никто не сможет, — вздохнул он. — Скажу честно, сейчас у тебя нет шансов быть принятой. Ты слишком стара для четвёртого курса, твоё владение стихиями небрежное, и у тебя нет спонсора, — при этих словах улыбка Тисты исчезла. — Используй следующий год для занятий магией, пока она не станет для тебя второй натурой. Потом, если мне удастся закончить обучение, я смогу потянуть за некоторые ниточки и облегчить тебе жизнь.

Тиста бросилась обнимать его, но Лит остановил её, подняв руку. Она вдруг перестала контролировать своё тело. Тиста была прижата к стене, её ноги болтались в нескольких сантиметрах от пола.

— Тиста, ты красивая девушка, а мир жесток. Такое может случиться каждый раз, когда ты будешь идти одна по коридору. Покажи мне, что ты можешь позаботиться о себе.

Сначала она подумала, что это просто плохая шутка, но когда Лит отказался её отпустить, она обнаружила, что не может даже позвать на помощь. Когда бы она ни открыла рот, из него не раздавалось ни звука.

— Это просто бытовая магия. Ты справишься, — слова Лита помогли ей прийти в себя, но потребовалось время, чтобы снять заклятие.

— Почему ты это сделал?

В ответ Лит рассказал ей обо всём, что случилось с ним с первого дня учёбы в академии. О попытках издевательств, о злых словах студентов и профессоров и даже о том, как Флорию чуть не изнасиловали.

Обучение II

— Несмотря на благие намерения Линьоса, академия всё ещё является средой «выживания сильнейших». Если ты придёшь туда со слабой психикой, то не продержишься и месяца. Бытовая магия — это меч и щит против людей, поскольку она быстра и эффективна. Практикуйся в ней, пока не станешь так же хороша, как я.

Лит ожидал, что Тиста будет шокирована и ей понадобится время, чтобы принять решение. Он был прав лишь наполовину. Она сразу же попросила у Лита наставлений, вплоть до домашней работы, чтобы улучшить свой контроль над стихиями.

По прошествии месяца её магические основы улучшились в разы. Из-за суровой погоды она могла практиковаться почти всё время в помещении. В тренировочном курсе Лит больше внимания уделял ловкости и хирургической точности, а не использованию магии для разбивания предметов. Это позволяло им безопасно проводить спарринги внутри дома, сражаясь за контроль над цветом свечей, изменением температуры стакана воды или используя магию земли для жонглирования всё большим количеством камешков.

Когда была хорошая погода, семья Лита использовала Варп-ступени, чтобы навестить соседей или попасть в деревню. Коммуникационный амулет был только у Элины, поэтому она всегда могла позвать Лита, чтобы он в любой момент вернул их домой.

Лит использовал эти дни, чтобы вернуться в лес и провести эксперименты с зачарованием. Прошло немало времени, но посылка от Линьоса наконец-то пришла. Узнав о своём ранге, Лит сразу же потратил почти все свои баллы.

Он купил броню скинуокера и несколько магических кристаллов разной чистоты. Броня скинуокера была похожа на его форму, но лучше во всех отношениях. Стихийная и физическая защита были сильнее. Кроме того, вливая в них ману, Лит мог увеличить скорость их самовосстановления. Лучшей чертой брони была её адаптация. Она могла превращаться в различные формы, единственным условием было предоставление Литу образца одежды, которую он хотел воспроизвести.

Благодаря броне скинуокера у Лита теперь был целый гардероб зачарованной одежды. Все они обеспечивали ему высокую степень защиты, и он ни на секунду не оставался голым, как это случалось, когда он переодевался с помощью карманного измерения.

Лит хранил внутри драгоценного камня свою одежду фермера, охотничий костюм, форму академии и дорогую дворянскую одежду, которую купил ему Ларк.

— Теперь это единственный костюм, который мне когда-либо понадобится!

Лит выбрал броню скинуокера не только потому, что она значительно улучшала его защитные способности, но и потому, что позволяла легко смешиваться с любой толпой и давала ему образец одежды, созданной с использованием магических кристаллов.

Теперь у него был зачарованный предмет, который он мог изучить с помощью Бодрости, и свойства которого он мог попытаться воспроизвести и улучшить с помощью истинной магии.

Оставшиеся баллы Лит потратил на покупку кристаллов маны. Слишком много вопросов о них оставалось без ответа. Ему не терпелось провести эксперименты с клинком маны вдали от посторонних глаз.

Создать клинок маны, подобный тому, что он использовал во время занятий по магическим кристаллам, было проще простого. Это была просто рукоятка из чистого серебра, зачарованная на циркуляцию каналов маны, но без псевдоядра.

Единственной проблемой была цена. Литу пришлось заплатить и за материал, и за мастерство, поскольку он не был кузнецом. Литу удалось сократить убытки, обменяв свои работы по зачарованию на работу Зекелла.

Кузнец жаждал получить пространственные кольца для безопасного хранения своих вещей и зачарованные инструменты, чтобы облегчить себе жизнь, так же как и Лит жаждал получить в свои руки бесплатные материалы.

Благодаря своим экспериментам Лит обнаружил, что если вместо того, чтобы резать магический кристалл по линиям, он использует клинок маны на трещинах, которые обнаруживает Бодрость, он сможет перезарядить низкокачественные кристаллы или повысить их чистоту на один уровень, обеспечив их достаточным количеством маны. Трещины кристаллов были способны поглощать и хранить его ману, но только до определённой степени. Как только кристалл не мог вместить больше энергии, трещины исчезали. Все попытки дальнейшей обработки драгоценных камней заканчивались неудачей.

«Похоже, что трещины — это места, из которых кристалл при добыче всё ещё поглощал энергию окружающего мира. Это значит, что у него ещё было место для дальнейшего развития, и именно это происходит, когда я вливаю в него ману. Интересно, являются ли так называемые отходы кристаллов тем, что мне нужно для получения более качественных драгоценных камней? Если они работают как моё ядро маны, то кристаллы маны должны вырасти до определённого размера, затем сжаться, чтобы сжать и увеличить свою энергию, а затем они должны вырасти снова, повторяя процесс. Если я прав, то это означает, что высококачественные кристаллы требуют не только обильного источника маны, но и много времени для правильного развития. Поскольку моему ядру потребовались годы, чтобы превратиться из красного в голубой, а его максимальный размер равен размеру мрамора, я не могу представить, сколько десятилетий потребуется для формирования кристалла маны такого размера, как те, что я видел в шахте. Пока я не найду способ искусственно выращивать их быстрее, покупка и зарядка низкокачественных кристаллов — это лучшее, что я могу сделать. На их переработку уйдёт слишком много времени, а моё ядро маны имеет приоритет, так как я не могу купить лучшее на свои деньги».

Остался всего один месяц зимы, а день рождения Лита приближался. Длительный отдых позволил Литу восстановить большую часть сил, а обучение Тисты оказалось для него отличным способом усовершенствовать свои знания о магии.

Всё, чему он учил её о бытовой магии, относилось и к истинной магии. Тиста задавала ему множество вопросов о безмолвной магии и мультикасте, причём некоторые были настолько необычными, что он никогда не задумывался о таких редких случаях.

В отличие от него, который с детства привык думать по-крупному, пытаясь улучшить эффект или дальность действия своих заклинаний, Тиста думала по-маленькому, следуя его учению, больше сосредотачиваясь на точной манипуляции маной.

Чтобы ответить ей, Литу пришлось пересмотреть и углубить своё понимание потока маны. После многих проб, экспериментируя вместе с ней, Лит смог усовершенствовать способ плетения заклинаний и ещё больше упростить мультикаст.

Единственное время, когда у Тисты была возможность применить на практике свои новые навыки, — это когда Нане приходилось уезжать из деревни по личным причинам или по делам. Лит же проводил эти дни взаперти в башне, пытаясь внедрить магические кристаллы в свои творения.

Его целью было создать современный дом с Земли, обеспечив свою семью водопроводом, освещением и, самое главное, настоящей ванной комнатой. После привыкания к образу жизни в академии отсутствие ванны и необходимость снова пользоваться комнатным горшком были для него весьма травмирующими. Его стихийные камни могли обеспечить первые два пункта, но чтобы их хватило до его возвращения, нужно было их массово производить.

Стихийные камни были лишь плохой имитацией магических кристаллов, которые он изобрёл ещё до того, как узнал о существовании кристаллов. Они могли хранить одно заклинание, после каждого использования их нужно было перезаряжать.

Даже самый слабый красный магический кристалл вмещал гораздо больше маны, чем десятки стихийных камней. Кроме того, его можно было включать и выключать как переключатель, что позволяло использовать его гораздо дольше. Для любого другого молодого мага использование красных кристаллов маны было бы слишком дорогим.

Низкокачественные кристаллы не перезаряжались сами по себе, и как только их энергия заканчивалась, их нужно было менять. Лит мог просто сделать вид, что заменяет их новыми, поскольку мог заряжать их по своему усмотрению. Даже с учётом опыта, полученного при самостоятельной разработке стихийных камней и изучения инструментов академии в течение целого года, задача оказалась сложнее, чем он ожидал.

Сначала он использовал только камни самого низкого качества. Лит ожидал, что они испортятся или, что ещё хуже, взорвутся. Лит понятия не имел, как соединить псевдоядро с кристаллом, поскольку это был предмет пятого курса, к которому он ещё не приступил.

Он использовал броню скинуокера в качестве шаблона, ища способ воспроизвести их схему только с помощью истинной магии. За два месяца Литу так и не удалось найти способ сделать этот процесс безопасным.

До его дня рождения оставалось всего две недели, когда ему позвонила маркиза Дистар.

Перепутье I

— Ваша светлость, чем я обязан этому вызову? — Лит отвесил ей поклон. Мирим Дистар была не только его куратором в академии Белого Грифона, но и самым влиятельным его сторонником.

— Прежде всего, прими мои поздравления. Позиция в рейтинге, которой ты достиг, приносит большой престиж обоим нашим семьям и ставит под сомнение всех тех, кто хотел преследовать меня за то, что я силой заставила Линьоса принять твоё заявление.

— Мне жаль, что я доставил вам столько хлопот, — Лит снова поклонился, осознавая значение её слов. Маркиза была занятой женщиной, она никогда бы не позвонила ему, чтобы обменяться любезностями.

Это был деловой разговор, и она напоминала Литу о том, сколько он ей должен, прежде чем попросить его об услуге.

— Не стоит, — она прервала его извинения взмахом руки, чем немало удивила Лита. — Политика работает именно так. Если ты не можешь подорвать чью-то деятельность, тогда ты атакуешь его репутацию. Запомни это хорошо, как только ты наживёшь себе могущественных врагов, они будут критиковать тебя, что бы ты ни делал. Это то, к чему ты должен привыкнуть, если когда-нибудь решишь выйти на политическую арену.

— Спасибо за беспокойство, но это не входит в мои планы. Я планирую посвятить свою жизнь магии и магическим исследованиям. Богатство и статус для меня лишь средство достижения цели. Я думаю, что маркизат уже в хороших, умелых руках.

Лит тщательно подбирал слова. Игра маркизы была ему всё ещё непонятна, поэтому он решил дать понять, что не желает становиться одним из её конкурентов. Став магом, Лит получит фамилию и благородный титул.

Но если он не примет на себя роль и обязанности, которые подразумевало управление своими землями, он не станет настоящим дворянином. Его титул будет просто номинальным, дающим ему статус и власть над низшими дворянами, но не богатство или жалование.

Многие профессора академии выбрали такую жизнь, служа своей стране с помощью магии, а не в качестве феодалов.

— Спасибо за добрые слова, — маркиза одобрительно кивнула головой. — Теперь давай перейдём к делу. Я вызвала тебя, чтобы сообщить о прогрессе, которого мы достигли с запечатанной коробкой и кодированным посланием, которое ты мне доставил. К сожалению, несмотря на бесчисленные часы исследований, мои мастера зачарования не смогли открыть её. Она взорвалась, оставив после себя мало подсказок. Если бы у нас было больше одной, всё могло бы быть иначе, — она вздохнула. — Содержимое, которое нам удалось спасти, совпадает с твоей гипотезой. В ней было много алхимических инструментов, которые могли быть использованы для синтеза и транспортировки токсина. В ней также были зачарованные предметы, но взрыв уничтожил их, не оставив ничего, что мы могли бы идентифицировать.

«Чёрт! Я уже знаю это, — подумал Лит. — Если бы только у меня был достойный повод снабдить её некоторыми из тех бесполезных безделушек, которые я нашёл, я бы смог понять общую картину. Жаль, что нет способа объяснить мои запасы коробок».

— С другой стороны, нам наконец-то удалось расшифровать послание, — продолжила маркиза. — Оно содержало ряд инструкций и имён. Инструкции объясняют время и дозировку токсина, так что на данный момент это неважная информация. А вот имена весьма интересны. Они принадлежат как сотрудникам академии, так и студентам. Из расследования королевских констеблей нам известно, что в схеме отравления участвовала только часть перечисленных сотрудников академии. К остальным просто обратились и сочли их непригодными для вербовки из-за их верности королевству или просто из-за их трусливого характера. Проблема в том, что мы не можем допрашивать студентов, как мы это делали в отношении персонала. Обвинить молодых наследников благородных семей в измене означало бы обвинить весь род. А они запутаннее паутины. Один неверный шаг без веских доказательств может привести к эскалации ситуации, особенно если дети на самом деле невиновны. Просто быть публично заподозренным в государственной измене означало бы для семейства потерять свою репутацию, нарушив баланс сил при дворе. Как я уже говорила, на политической арене недостаточно быть невиновным, нужно ещё и казаться невиновным. Малейшее подозрение может сделать вас персоной нон-грата в нужных кругах, не говоря уже о ваших деловых отношениях с другими дворянами или короной. Это может превратить семью, находящуюся на подъёме, в семью, находящуюся в упадке. Корона не может позволить себе потерять даже одного союзника, поэтому я придумала неортодоксальный метод продолжения расследования...

***

Поместье Дейрусов. После закрытия академии.

Юриал Дейрус переживал самый тяжёлый период в своей жизни, до такой степени, что часто с ностальгией вспоминал нападение Балкора. По крайней мере, тогда у него были друзья и враги. Безопасная зона и опасная зона. Всё было абсолютно чёрно-белым.

Теперь весь его мир был окрашен в оттенки серого, настолько похожие друг на друга, что отличить дерьмо от шоколада можно было только по запаху. Его родители и будущие родственники почти ежедневно выставляли его на светские мероприятия и вечеринки, заставляя Юриала постоянно носить форму и золотую брошь.

Эта ситуация вызывала у него огромный стресс, поскольку он был вынужден проводить много времени с Либеей, своей будущей женой, при этом делая вид, что ему нравится её общество. Чем больше Юриал узнавал её, тем чаще он задумывался над предложением Лита о том, как легко было бы устроить ей «случайное» выпадение из окна.

Кроме того, каждый раз, когда кто-то хвалил его за достижения, Юриал молился богам, чтобы они заставили его исчезнуть или избавили его от страданий, в зависимости от того, что они сочтут более удобным.

Хитрость Линьоса с рейтингом была как отравленный нож в его сердце. С каждым подарком и поздравлением, которые он получал за своё незаслуженное положение, его состояние становилось всё хуже.

За два месяца он едва успел прикоснуться к одной книге заклинаний. Юриал чувствовал себя экзотическим зверем, никого не интересовало, что он думает или хочет сказать, только золотая брошь в форме грифона.

Чтобы избежать очередного рецидива его зависимости от транквилизаторов, архимаг Дейрус, его отец, назначил ему личного помощника, единственной задачей которого было следить за тем, чтобы Юриал оставался чистым.

Отец Юриала выбрал для него потрясающую молодую женщину, чтобы никогда не оставлять его одного, даже ночью. Однако её хорошо оплачиваемая забота и внимание только способствовали тому, что Юриал чувствовал себя марионеткой.

«Ни мой отец, ни семья Либеи не доверяют мне. Если это то, как я собираюсь прожить свою жизнь после окончания академии, то я лучше провалюсь. Я не имею права решать, что мне делать, куда идти, даже не знаю, с кем проводить ночи. Какой смысл быть сильным магом, если я всего лишь зритель в своей собственной жизни?»

Единственным плюсом в его нынешнем положении было то, что семья Эрнас посещала большинство мероприятий, в которых он был вынужден принимать участие, что позволяло ему проводить некоторое время со своими друзьями.

Время от времени они с Литом звонили друг другу с помощью коммуникационного амулета. Каждый раз, когда Лит рассказывал ему о своей неспешной жизни в деревне, Юриал не мог не желать, чтобы их роли поменялись местами.

В его глазах жизнь Лита была идеальной: любящая семья, отсутствие обязанностей и светлое будущее впереди, а его собственная с каждым днём всё больше напоминала изощрённую пытку.

Перепутье II

Поместье Эрнасов. После закрытия академии.

Флория Эрнас переживала лучшие времена своей жизни. Её позиция в рейтинге была достаточно высока, чтобы заслужить восхищение отца и не позволять матери ворчать на неё. Она могла проводить дни как угодно: ездить верхом, охотиться, упражняться с мечом или в магии.

Единственной неприятной нотой было то, что ей не разрешалось покидать поместье. Зима была временем года, когда Эрнасы, семья её отца, и Майроки, семья её матери, встречались, чтобы провести время и укрепить свои узы.

Поскольку она училась в академии, это была её единственная возможность увидеться с двоюродными братьями, бабушкой и дедушкой. Между семьями не было вражды, и хотя Флория считала род своей матери довольно жутким, она всё равно любила их.

Она знала, что если Эрнасы олицетворяли собой щит, защищающий королевскую семью средь бела дня, то Майроки были отравленным клинком, которому было поручено заботиться о врагах королевства из тени, под видом безобидных дворян второго сорта.

Со стороны семьи Джирни был большой интерес к Фрии и Квилле. Поскольку девушки не состояли в кровном родстве с Эрнасами, Майроки надеялись, что те войдут в их семью, чтобы добавить магический талант к их активам и, как надеялись, к их родословной.

Между родственниками и вечеринками, на которые её заставляли ходить, у неё никогда не было времени навестить Лита, она только общалась с ним с помощью амулета.

— Тот, кто сказал «С глаз долой, из сердца вон», был шакалом, верно, Лаки? — сказала Флория, бросая куриную ножку большому мастифу, который восторженно залаял.

Пока она кормила его жареной курицей, Лаки соглашался со всем, что она говорила.

— Я так скучаю по нашим прогулкам, разговорам, объятиям и всему остальному. Я не могу пригласить его сюда, иначе мои бабушка и дедушка съедят его живьём, и не могу поехать в Люцию. У них нет Варп-ступеней, а я там никогда не была. А мотаться туда-сюда — слишком много времени, чёрт возьми.

Куриное крылышко вызвало у неё еще один вздох сострадания.

У Квиллы и Фрии дела обстояли гораздо хуже, чем у их сестры. За последние два месяца Квилле не удалось ни разу попрактиковаться в магии. Джирни уделяла Квилле всё своё внимание, пытаясь за одну зиму впихнуть в неё то образование, которое другие девочки получали с рождения.

Квилла должна была научиться правильному этикету в разговоре и во время еды. Как ездить на лошади, играть хотя бы на одном инструменте и узнать всё об истории королевства и текущих политических делах.

Её талант к магии не мог помочь ей ни в одном из этих дел, а её застенчивый характер всё усложнял. День за днём Квилла была вынуждена общаться с незнакомыми людьми и заниматься тем, что ей было безразлично.

Зато у Фрии было много свободного времени. Она использовала его, чтобы узнать о своей новой семье, проводя больше времени с Орионом и Джирни. По сравнению с её биологической матерью, Джирни была гораздо лучшим монстром, предоставляя ей полную свободу в том, как распоряжаться своей жизнью.

Орион стал отцом, о котором она всегда мечтала, и вскоре она поняла, что быть удочерённой супружеской парой Эрнас — это лучшее, что с ней когда-либо случалось. Фрия проводила свои дни, помогая Квилле изучать различные предметы, которые ей ежедневно задавали, и тренируясь вместе с Флорией.

За пределами академии их отношения всё ещё были неглубокими, но постепенно улучшались. Фрия давно опасалась, что Флория будет помыкать ею, злоупотребляя своим статусом истинной дочери, но единственное, что она делала, это ворчала на неё по поводу того, какой властной была Джирни и как растолстел Лаки.

В её нынешней ситуации было только два минуса. Первый, как и для Юриала, заключался в том, что она при каждом удобном случае выставляла себя второй лучшей ученицей Белого Грифона. Второй был тесно связан с первым: дурные слухи, которые ходили о её достижениях. Быть бывшим членом семьи Соливар было клеймом, которое ей никак не удавалось смыть. И старые, и новые магические родословные обижались на Фрию, распространяя о ней самые гнусные слухи.

Во время каждой вечеринки, стоило Фрие отвернуться, как она слышала шёпот о том, что спала с профессорами, шантажировала их или обманом добилась успеха. Она ничего не могла поделать с этими слухами.

Мысль о том, что, несмотря на то, что её присутствие вредит репутации Эрнасов, её новые родители относятся к ней как к своей собственной, вызывала лишь желание отрезать эти грязные языки и засунуть их в задницу их владельцам.

***

Поместье Дистар. Спустя две недели после звонка.

В тот вечер в доме маркизы происходило одно из самых важных событий сезона. Её маркизат быстро процветал, ведь теперь он правил регионом, где располагались две из четырёх оставшихся великих академий.

Академии Земляного и Кристального Грифонов были закрыты. Никто не знал, когда, и откроются ли они вновь. Архимаг Дейрус был награждён за свои заслуги землями, на которых находился Чёрный Грифон, что дало ему контроль над оставшимися двумя.

Теперь они имели огромную власть над всеми остальными благородными семьями. Некоторые говорили, что власти слишком много.

Все четыре оставшиеся академии зависели от этих двух семейств в плане финансирования и снабжения, давая им право голоса в вопросах приёма студентов или изменений в системе академий.

Корона получила бесчисленное количество петиций об изъятии хотя бы одной академии у каждого из них, но ни одна из них не получила ответа. Официально корона всё ещё рассматривала претензии обеих сторон. Но неофициально они уже отклонили их все.

Короне не хотелось лишать двух своих самых преданных подданных награды, которую они упорно добивались, только для того, чтобы побаловать семейства с сомнительным прошлым и ещё более сомнительным настоящим. Имена, стоящие в конце большинства петиций, были теми же самыми, что и в списке маркизы.

Этого было недостаточно, чтобы обвинить их в измене, но более чем достаточно, чтобы не обращать внимания ни на одно их слово.

В тот вечер маркиза Дистар собрала самых влиятельных людей региона, чтобы отпраздновать попадание в двадцатку лучших академий Белого и Молниеносного Грифонов, позволив студентам и их родителям пообщаться друг с другом.

Юриал и его невеста, Либея, проводили очередной «счастливый» вечер вместе.

— Знаешь, когда наши родители организовали наш брак, я не могла не видеть в вас, Дейрусах, плутов, жаждущих богатства семьи Финтир. Я никогда бы не подумала, что род простолюдинов может стать таким успешным. Признаю, я ошибалась на твой счёт, — сказала Либея, как только они избавились от герцога Кэйлона.

— Я тоже ошибался в тебе, — ответил Юриал с такой же нарисованной улыбкой, как и у неё. — Я всегда считал вас, Финтир, жаждущими нищими, отчаянно нуждающимися в том, чтобы в их родословной появилось хоть немного магии. Я всегда знал, что ваша семья в прошлом рожала больше драконов, чем магов, — злобно добавил он. — Я надеялся, что между нами сохранятся хотя бы вежливые отношения, но, как я уже сказал, я ошибался.

Празднество I

— Весьма достойное поведение для того, кого чуть не затмили грязный предатель и грязный нищий простолюдин, — Либея щёлкнула языком от отвращения.

— Эти предатель и простолюдин, как ты их называешь, в тысячу раз лучше тебя. Я бы хотел, чтобы мой друг Лит был здесь. Он отлично справляется с монстрами, в этом мне пока не хватает мастерства.

Либея уже собиралась ответить ему тем же, как вдруг вся комната стала тёмной и пустой. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как к ней приближается теневая фигура с глазами, пылающими голубой маной.

— Мой дорогой Юриал, я всегда говорил тебе, что нужно загадывать большие желания. Иначе, если одно из них сбудется, это будет скорее досада, чем облегчение.

— Он стоит прямо за тобой, ну конечно, — сказал Юриал с ухмылкой.

— У тебя весьма своеобразное поведение для человека такого ранга... Виновата, я забыла, что у тебя нет ранга. Просто мой разум отказывается думать, что кто-то без единой йоты магической силы может быть таким высокомерным.

В обычной ситуации Лит проигнорировал бы клевету Либеи. В академии он ежедневно слышал гораздо более жестокие слова, но не обращал на них внимания. Лит только что пережил три месяца покоя, и возобновлённая связь с Солус сделала его спокойнее, чем когда-либо.

Причиной его неестественного поведения были точные инструкции, которые дала ему маркиза Дистар.

«Давненько я не преподавал урок заносчивой сволочи. Это будет весело!» — подумал он.

— Вам лучше следить за своим языком, юная мисс. Однажды даже грязный бедный простолюдин сможет достичь статуса выше вашего. Без вашего благородного титула вы не более чем испорченная салонная собачка. Вам следует знать, что тупые создания, которые постоянно лают не на то дерево, склонны... к несчастным случаям.

Лит держался на расстоянии, указывая на неё пальцем, пока говорил. Это был невероятно грубый поступок по отношению к человеку более высокого социального класса. При других обстоятельствах Либея набросилась бы на Лита за его неприемлемое поведение.

Она хотела, но не могла говорить. Что-то не позволяло ей даже отвести взгляд от указательного пальца Лита. Для неё он был словно меч, приставленный к горлу, источая ледяную ауру, которая колюче впивалась в кожу, словно бесчисленные ледяные иглы.

С каждым шагом, который Лит делал вперёд, желудок Либеи скручивался в один узел за другим. Внезапно ей захотелось спрятаться за Юриала, но его нигде не было видно. Весь мир исчез, оставив её наедине с обезумевшим зверем.

Вопреки восприятию Либеи, Юриал был рядом с ней, комната была прекрасно освещена, а Могар продолжал крутиться вокруг своей оси, как всегда беззаботно.

«Я не знаю, почему Лит ведёт себя так раздражительно, и, честно говоря, мне всё равно, — подумал Юриал. — То, что её заставили хоть раз заткнуться, приносит облегчение».

Привыкнув к ауре Лита и обладая врождённым мощным потоком маны, Юриал не мог воспринимать давление, которое оказывал Лит, поэтому его ещё больше удивило кроткое поведение Либеи.

По крайней мере, пока он не понял, что она вовсе не кроткая. Его невеста просто не могла дышать.

Юриал узнал слишком знакомые симптомы агрессии разума, вызванной магической аурой. На лбу Либеи выступили капельки пота, её лицо из бледно-белого превратилось в синюшно-голубое от недостатка кислорода.

— Ладно, хватит, — Юриал схватил Лита за руку, встав между ними, чтобы разорвать зрительный контакт. Либея снова смогла дышать. Она снова оказалась в обеденном зале маркизы, люди вокруг наблюдали за происходящим с забавным выражением лица.

Осознав, что произошло, она почувствовала себя униженной, как будто такого не случалось всю её жизнь. В семье Финтир не родилось ни одного мага, но они были одним из самых древних благородных родов Королевства Грифонов.

Даже маги относились к ним с уважением, если, конечно, семья Финтир делала то же самое. Либея хотела закричать и позвать своих личных охранников, чтобы проучить деревенского мужлана. Но вместо этого она направилась в ближайший туалет, двигаясь вперёд яростными, но короткими шагами. От внезапного испуга Либея едва не потеряла контроль над кишечником, и у неё оставалось совсем немного времени добраться до уборной, дабы не быть опозоренной на всю жизнь.

Кроме того, устроив сцену на глазах у стольких гостей, она только выставила бы себя дурой. Единственное, в чём она могла обвинить Лита, так это в грубости. Он не произнёс ни одного заклинания и не оставил на ней ни одной царапины.

Как только она ушла, Лит в ответ взял Юриала за руку, превратив это в рукопожатие.

— Если это та женщина, с которой ты собираешься провести всю жизнь, то никакое количество алкоголя не сделает её присутствие терпимым. Тебе нужно установить границы, иначе она сведёт тебя с ума. Или ты можешь убить её.

Волчья улыбка Лита дала Юриалу понять, что он вовсе не шутит.

— Хотел бы я, чтобы всё было так просто, — Юриал вздохнул. — Убийство Либеи заставило бы меня жениться на одной из её сестёр и подвергнуться тщательному расследованию. Хочешь верь, хочешь нет, но она наименее надоедливая из всех. Поскольку ты уже знаком с леди Эрнас, то можешь представить, что значит иметь на хвосте королевского констебля. Нет, у меня впереди только три дороги. Принять свою судьбу, освободиться от семьи Дейрус после пятого курса, или убедить отца отменить свадьбу. Эмансипация означала бы потерю всего, что я сделал до сих пор, и, вероятно, обрекла бы на гибель семью Дейрус. Без наследника, если что-то случится с моим отцом, нашей родословной придёт конец. Однако отмена свадьбы ещё более маловероятна. Это будет означать, что мы потеряем своё лицо, наша репутация будет уничтожена. А если учесть, что мы разозлим Финтир, это положит конец всем нашим планам по развитию по крайней мере на десять лет. Как видишь, я практически обречён.

Последовало долгое, неловкое молчание, прежде чем Юриал решил перейти к менее удручающей теме.

— Смокинг тебе очень идёт.

В отличие от Юриала, Лит был одет не в свою форму, а в эквивалент чёрного смокинга нового мира. Белая рубашка была сделана из шёлка, а брюки и пиджак — из шерсти, похожей на земную викунью.

На самом деле на Лите была броня скинуокера. Настоящий костюм он хранил в голубом драгоценном камне, вмонтированном в основание шеи, что позволило зачарованному предмету имитировать его в совершенстве. На кармане над сердцем поблёскивала белая брошь с грифоном.

— Разве тебе не надоела эта форма? Кроме того, ты, кажется, похудел с момента нашей последней встречи.

— Да, и то, и другое. Но что я могу с этим поделать? — пожал плечами Юриал. — С тех пор как рейтинг стал известен, моя семья была награждена землями, на которых располагается академия Чёрного Грифона. Это означает гораздо больше власти и престижа, но и гораздо больше ответственности. Из-за этого мой отец вынужден проводить большую часть своих дней, давая аудиенции нашим новым слугам, чтобы отделить тех, кого нужно оставить, от тех, кого нужно заменить. Я, конечно, помогаю ему. Будучи наследником, я обучаюсь у него, и одновременно знакомлюсь с моими будущими подданными.

Празднество II

— Почему же ты так переживаешь? Разве это не мечта всей твоей жизни? Если не брать в расчёт Либею, конечно, — Лит мог понять, что она заноза в заднице, но не настолько же. Юриал выглядел сытым и отдохнувшим, но при этом похудел как минимум на пять килограммов.

— Потому что помимо того, что нас круглосуточно выставляют на парад как экзотическое животное, чтобы подтвердить наш новый статус перед короной и соседями, что и так довольно напряжённо, на мою жизнь уже было пять покушений. Видишь эту женщину?

Юриал наклонил голову в сторону великолепной рыжеволосой женщины. На ней было изумрудное платье, которое подчеркивало её светлую белую кожу и зелёные глаза. Красный шарф на шее подходил к её волосам, частично прикрывая плечи и руки, которые платье оставляло открытыми.

— Ты имеешь в виду этого боевого мага? — ответил Лит, задержав взгляд на её декольте на секунду дольше, чем это было вежливо.

— Да. Она мой новый личный помощник/любовница/телохранитель. Я никуда не могу пойти без её сопровождения.

— Счастливый засранец, — в голосе Лит прозвучал оттенок зависти.

— Ого, это что-то новенькое от тебя, — Юриал был удивлён. Он всегда считал Лита сделанным из камня или, по крайней мере, чем-то похожим на него. — Кстати, откуда ты знаешь, что она боевой маг?

— С тех пор, как я показал свой маленький трюк, она не сводит с меня глаз. Следовательно, она знает, что произошло, но не боится меня, просто насторожена. Это делает её магом. Она не носит меча, у неё слишком много мышц, чтобы быть гражданским, но слишком мало, чтобы быть просто наёмником. Если бы она была рыцарем-магом, она бы держалась ближе к вам. Остаётся только одно объяснение — она боевой маг, — Лит объяснил свои рассуждения в духе Холмса с самодовольным выражением лица.

[Ты действительно бесстыжий, — Солус издала мысленный рвотный звук. — Ты не заметил ничего, кроме её третьего размера, а я поняла, что она маг, по её ярко-синему ядру маны и её специализации по зачарованным предметам, которые она носит. Они прямо из каталога Ванемир. Отец Юриала не жалеет средств].

[Ну, знаешь, как говорится, «Очевидное верно в 100% случаев». Кроме того, я не могу рассказать ему о твоём существовании. Раз уж мне нужна история для прикрытия, я могу использовать её, чтобы показаться внимательным наблюдателем].

— Блестящая дедукция, — одобрительно кивнул Юриал. — Тебе повезло, что ни одной из девушек не было здесь. Иначе Флория, узнав о твоём предыдущем замечании, не дала бы тебе договорить.

— Эрнасы тоже здесь? Я слышал, что у них не было времени присутствовать.

— Они как всегда модно опаздывают, — пожал плечами Юриал. — Судя по тому, что сказал мне отец, маркиза настояла на их присутствии. Так же, как и на твоём, я полагаю. Я совсем не ожидал тебя увидеть. Знаешь, на празднике полно заносчивых дворян, в то время как твои родители...

Юриал не закончил фразу, но в этом и не было нужды.

— Действительно. Я пришёл сюда с графом Ларком в качестве сопровождающего, — Лит указал на весёлого дворянина, беседующего с другими магами, время от времени теряя монокль от волнения. Ларку было важно не столько общаться с влиятельными вельможами, сколько делиться своей страстью к магии.

— Упомяни феникса, и появится дым. Фрия, рад тебя видеть.

Фрия сделала небольшой реверанс, на который они ответили поклоном. На ней было вечернее платье кремового цвета с золотой вышивкой, закрывавшее её до плеч.

Её волосы были уложены в замысловатую причёску, несколько локонов были собраны в узел, оставляя шею открытой, подчёркивая причёску в форме листьев, состоящую из золотого ожерелья и серёг с чёрными бриллиантами, которые дополняли её тёмные глаза и волосы. Она также надела вечерние перчатки, придавая своему наряду девичий вид, который оставлял больше всего простора для воображения по сравнению с другими благородными дамами.

— Я тоже рада вас видеть, ребята. Хвала богам, что вы не стали ещё выше, — сказала она с самодовольным выражением лица, глядя Литу в глаза благодаря высоким каблукам.

— Я всё ещё выше тебя, и у меня ещё много времени, чтобы вырасти, — пожал он плечами. — Хорошее платье. Оно тебе очень идёт.

— Спасибо, но вообще-то оно мне не нравится, — фыркнула она. — Я просто устала от того, что мужчины делали комплименты моей груди для повышения своего ранга в академии, в то время как другие девушки называли меня шлюхой за моей спиной. Сначала я пыталась не обращать на них внимания, но через некоторое время они меня достали.

— Серьёзно? Опять эти слухи? — Лит поднял бровь в недоумении.

— Да. Имей в виду, что у тебя всё ещё хуже, чем у меня. Одни говорят, что ты переспал и с мужчинами, и с женщинами-профессорами, другие — что ты мальчик-игрушка маркизы. Некоторые даже говорят, что ты — запретное дитя любви между ней и Линьосом.

Лит от души рассмеялся от этой мысли.

— Пусть говорят, мне всё равно. Где остальные?

— Ты имеешь в виду Флорию? — подмигнула она ему. — Не волнуйся, она тоже жаждет тебя увидеть. Мы просто разделились, чтобы быстрее вас найти.

Их беседа была прервана, когда они увидели, что к ним приближается маркиза Дистар, за которой следовали трое молодых людей. Все четыре дамы были одеты в великолепные вечерние платья, расшитые мелкими драгоценными камнями, подчёркивающими их глаза, волосы или кожу.

— Дамы, позвольте представить вам наших почётных гостей из академии Белого Грифона. Это Юриал Дейрус, Фрия Эрнас и Лит из Люции.

Каждый из них вежливо поприветствовал новоприбывших, как только маркиза назвала их имена.

— Эти три девушки — лучшие ученицы Молниеносного Грифона. Луса Эджар, Кайла Дорнар и Вала Ротар.

Девушки сделали небольшой реверанс, с трудом скрывая своё удивление.

Обычно первому рангу вручалась и жемчужина академии — цветная брошь грифона. Луса Эджар носила их обе рядом — броши золотого грифона и топазового грифона.

Это также было причиной того, что Юриал был единственным, кого заставляли носить форму, иначе ему пришлось бы бесчисленное количество раз уточнять, из какой он академии.

Второй аномалией был состав трио. На Могаре женщины от природы были более талантливы в магии, настолько, что даже в академиях соотношение мужчин и женщин было четыре к шести.

Чтобы оба награждённых из рейтинга были мужчинами, было чем-то более редким, чем найти единорога на пороге дома. Три девушки с Молниеносного Грифона приготовили несколько неприятных замечаний для своих противников, но внезапно они растерялись.

Маркиза, похоже, не собиралась покидать их шестерых. Хуже того, Юриал оказался гораздо красивее, чем они его себе представляли, что усложняло их грубое отношение к нему. Лит был на целую голову выше золотой троицы Молниеносного Грифона и смотрел на них таким же холодным взглядом, каким смотрит гробовщик, готовя ящики для своих последних клиентов.

Фрия была бы самой лёгкой добычей, если бы не значительное количество убийственного намерения, которое она излучала. Мускулы на её руках были отточены ежедневными тренировками, а её мягкая улыбка предупреждала их, что Фрии не составит труда сломать челюсть или две «случайно».

Товарищеское испытание I

— Вы восходящие звёзды ваших академий и причина, по которой я организовала это празднество. Ваши достижения приносят огромный престиж маркизату Дистар, поэтому я лично представлю вас своим гостям. Вы должны использовать эту возможность, чтобы отличиться и показать свою ценность королевству.

Маркиза сделала несколько шагов назад, бросив короткий, но значимый взгляд на Лита. Она обернулась, потирая горло и активируя заклинание воздуха первой магии.

— Могу я попросить вашего внимания, пожалуйста? — её магически усиленный голос прозвучал в зале, заставляя всех повернуться и прекратить разговоры. — Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать новый учебный год и вспомнить все трудности, которые мы пережили. Две академии временно потеряны. Балкор вновь поставил Королевство Грифонов на колени. Но мы выжили. Наше будущее может показаться мрачным, но наше настоящее достойно празднования. Я представлю вам одного за другим самых ярких умов этого поколения. Я хотела бы попросить их показать нам немного своего таланта, чтобы они могли продемонстрировать прогресс, достигнутый за последний год, и сделать этот вечер более приятным. Ходят слухи, что рейтинг несправедлив, — маркиза Дистар смотрела на всех шестерых молодых людей, но наслаждалась Фрией на секунду дольше, чем остальными. — Магия, однако, не позволяет блефовать. Либо вы можете что-то сделать, либо нет. Нет никакого фальшивого таланта. От вас требуется, чтобы вы в лучшем случае использовали только первую магию. По соображениям безопасности магия первого уровня и выше запечатана защитными массивами особняка, как и все магические предметы, которые не являются оборонительными по своей природе.

Лит был удивлён объявлением. Он не сталкивался с такой мощной формацией со времён чумы, когда находился под действием артефакта Маленький Мир.

Солус активировала чувство маны, разведывая их окрестности.

[Вокруг нас много массивов, но нет Маленького Мира, — подумала она. — Это не то, чего я ожидала от такой знатной дворянки, как маркиза. Я думала, что только королевская семья имеет доступ к таким сильным магическим формациям. Посмотрим, как они будут противостоять истинной магии].

Лит молча сплёл заклинание первого уровня в своём разуме, соединяя свою ману с окружающим его мировой энергией. Идея заключалась в том, чтобы сделать что-то простое и незаметное, повысив температуру в комнате на несколько градусов.

Всё шло хорошо, пока он не смешал ману с элементом огня. Как только энергия начала накапливаться, массивы вокруг него активировались. Они не смогли помешать ему наложить заклинание, только нарушили исполнение, вызвав колебания маны в комнате.

[Вот почему охрана такая слабая. Посторонние и гости лишены всех своих сил. Массивы определённо могут остановить фальшивого мага, но не истинного. Я мог бы продолжить, если бы хотел. Мне только нужно адаптировать поток в соответствии с колебаниями, на что не способен фиксированный шаблон фальшивого мага. А что насчёт нашего карманного измерения?]

Лит был уверен в своих находках. Он вошёл в массивы, даже не заметив их. Он серьёзно недооценил ресурсы благородного дома.

[Я думаю, мы можем открыть его, но это займёт некоторое время и усилия. В нашем случае, вместо того, чтобы блокировать нашу магию, эти массивы делают заклинание гораздо труднее и затратнее по мане], — ответила Солус.

Разум Лита кивнул на её слова, проверяя, работают ли магия духа и магия слияния. Всё прошло как по маслу. Независимо от того, сколько энергии он вызвал, массивы остаются неактивными.

— Давайте начнём с первых в рейтинге, — продолжила маркиза. — Белая рука Юриал Дейрус из академии Белого Грифона.

— Юриал теперь кто? — прошептал Лит Фрии на ухо.

— Это его собственный титул. Высокоранговые студенты часто получают одно или несколько прозвищ от своих профессоров в областях, в которых они более талантливы, — объяснила она.

— Я никогда не слышал, чтобы его так называли.

— И, вероятно, никогда не услышишь. Скорее всего, не было бы никакого, если бы Линьос не сам знаешь что, — её голос едва слышен, даже с его повышенными чувствами.

Лит смог заметить, что Юриал был смущён напыщенным титулом и оглушительными аплодисментами.

[Бедный Юриал, — голос Солус был полон сострадания. — Он не только постоянно вспоминает о своих фальшивых достижениях, но также вытянул короткую соломинку, заняв первое место. Надеюсь, он не испугается сцены].

[Сейчас у него есть только два варианта. Либо продолжать утопать в жалости к себе, либо сделать всё возможное, чтобы превратить ложь в правду. Надеюсь, он выберет второй], — ответил Лит.

Прежде чем их телепатические разговоры закончились, Юриал уже вышел.

Боязнь сцены была преодолена много лет назад. Как наследник семьи Дейрус, Юриал следовал за своим отцом на всех самых важных общественных мероприятиях с самого детства, часто произнося вступительные речи в роли камердинера.

После того, как последние два месяца его показывали по всему королевству, хвастовство было его второй натурой. Юриал медленно вращался, размахивая руками в воздухе, собирая маленькие огни от каждой свечи, встреченной его глазами.

Бальный зал был в основном освещён магическими кристаллами, но на банкете всегда были другие источники света, чтобы согреть комнату. Не важно, насколько великолепно это было, у порожденного магией света было что-то холодное, особенно для не-магов.

Огоньки танцевали вокруг Юриала, формируя эфирную реку, пока он не расширил свои руки, и они распространились. Огоньки поднялись на несколько метров над головами гостей, воспользовавшись преимуществом в виде высокого потолка.

Затем каждый огонёк вырос до размера футбольного мяча, принимая форму грифона, который вопил, взывая к своим огненным собратьям. Каждый огненный грифон был разного цвета, от красного до зелёного.

Создав так много грифонов с помощью первой магии, Юриал установил предел температуры, которую могло достичь заколдованное пламя. Вся комната задыхалась от изумления, пока псевдо-существа нападали друг на друга, как будто сражались насмерть.

Затем Юриал заставил их вылететь из открытого окна, послав как можно выше, прежде чем потерять контроль. Когда это случилось, они взорвались, создав разноцветные фейерверки. Его выступление вызвало спонтанные аплодисменты, которые продолжались до тех пор, пока маркиза не объявила следующего ученика.

— Повелительница шторма Луса Эджар, — студентка первого ранга Молниеносного Грифона оказалась в затруднительном положении. Она ничего не готовила, шоу не было запланировано. Луса не хотела, чтобы её затмили, хоть огонь и был самым ярким элементом, он уже был использован.

Поэтому она прибегла к магии воды, собирая несколько капель из напитков присутствующих, чтобы сформировать многоцветную сферу жидкости, которая создала несколько радуг через комнату, прежде чем превратила в ледяного дракона, который вылетел из окна, и взорвался в огромную радугу.

Толпа аплодировала, но после выступления Юриала выступление Лусы было тусклее.

— Мастер пространства Фрия Эрнас.

Когда её имя было названо, Фрия вышла на сцену. Она использовала магию света и тьмы, чтобы воссоздать небесную сферу, давая тем, кто был здесь, иллюзию, что потолок исчез.

Товарищеское испытание II

Целые созвездия двигались в унисон, как будто каждая секунда была часом, пока на горизонте не появилось фальшивое солнце, которое вернуло комнату в обычное состояние.

Зрители поздравили её громкими аплодисментами.

— Богиня битвы Кайла Дорнар.

Литу было уже скучно, как вдруг он почувствовал, что кто-то тянет его за руку. Он повернулся и обнаружил, что это Флория. Он собирался прошептать приветствие, но она была быстрее.

— Поцелуй меня как в последний раз, — за исключением Фрии, которая стояла рядом с ними, все были настолько увлечены выступлением, что никто не заметил глубокий, страстный поцелуй, который она ему подарила.

У Лита сложилось впечатление, что она не только высосала воздух из его лёгких, но и, возможно, даже попробовала на вкус его миндалины.

Флория отпустила его только тогда, когда раздались аплодисменты, отметившие окончание выступления. Лит наконец-то смог должным образом рассмотреть её. Она была одета в вечернее платье из шёлкового атласа и на ней были вечерние перчатки, подчёркивающие её оливковый цвет кожи из-за длительного пребывания под солнцем. Обтягивающее, с вырезом, который каким-то образом оказывал давление. Её волосы выросли ещё больше, что позволило Флории заплетать их в локоны, которые были завязаны, скручены и привязаны сзади в сложный головной убор, полный жемчуга и тканей.

«Мимо проходя, солнечным ударом», — Лит не мог не вспомнить старую песню с Земли.

[Ну, она определённо подарит взгляд, всего лишь взгляд¹], — Солус захихикала.

Прежде чем они успели обменяться хоть одним словом, Лита вызвали на сцену.

— Глаз бога и творец чудес Лит из Люции, — вся комната ахнула от удивления, включая Лита. Больше никто не получил двух титулов, и то, что он занял третье место, сделало его в глазах публики ещё более удивительным.

Даже большинство студентов на вторых местах не получили титул.

«Похоже, Вастор не шутил, когда сказал, что отдел целителей и кузнечного дела был очень зол на Линьоса из-за рейтинга. Обычно мне не хотелось бы такого внимания, но сегодня всё по-другому», — подумал он с ухмылкой.

— Спасибо за ваше любезное представление, дорогая маркиза. Надеюсь, вы все понимаете, что на данный момент я не могу сделать ничего такого, чтобы не утомить вас повторением того, что уже сделали мои коллеги. Так что, чтобы добавить остроты, я попробую кое-что другое, но мне нужен ассистент.

Он повернулся в комнате, притворяясь, что ищет нужного человека.

— Вы, — указал он пальцем на Флорию. — Не окажите ли мне честь, сопровождая меня в этом подвиге? — Лит протянул ей руку.

Флория была ошеломлена на секунду, смущена всеми взглядами на неё, только до тех пор, как сделала шаг вперёд, чтобы взять руку Лита.

— Спасибо. Теперь просто следуй за мной, — Лит пошёл к ближайшей стене, оставив некоторых гостей в замешательстве, и большинство из них были разочарованы.

Как только они подошли к стене, Лит не переставал идти, наступая на неё. Флория не понимала, что происходит, как и большинство гостей. Другие либо подавились напитками, либо проклинали его изнутри.

«Щенок… — маркиза была среди последних. — Я попросила его сделать развлекательное шоу с небольшим пафосом. Это превратится в бунт, если я не разберусь с этим как следует».

— Ты доверяешь мне? — с улыбкой сказал Лит, видя, что Флория колеблется. В ответ на вопрос она сразу же сделала шаг вперёд, обнаружив, что её нога теперь без труда прилипла к стене.

Затем Лит возобновил ходьбу, сопровождая её, пока они не встали вверх ногами на потолке.

Как было очевидно с первого шага, это был не полёт и не парящее заклинание. В противном случае, костюм Лита и платье Флории падали бы на землю, делая ситуацию довольно неловкой, особенно для Флории.

Её волосы, платье и драгоценности держались совершенно нормально, как будто она просто шла по полу.

— Можно нам немного музыки? — по просьбе Лита маркиза подала сигнал оркестру, который начал играть менуэт. Пара танцевала всю песню, избегая многочисленных хрустальных люстр, и вернувшись перед маркизой, когда музыка заканчивалась. Флория была красной от волнения, но комната дала им холодный приём.

Никто не аплодировал, они просто смотрели на них как на монстров, даже Джирни и Орион.

— Мне жаль, что вам не понравилось, зато мне понравилось, — пожал плечами Лит. Их одобрение ничего не значило для него. — К вашему сведению, это нечто, что я бы назвал...

— Магия гравитации, — выпалил архимаг Дейрус, прервав его.

— В точку, — Лит был удивлён тем, как быстро отец Юриала понял, что произошло. В конце концов, магия гравитации была оригинальным творением Лита.

Или так он думал.

— Это невозможно! — один за другим присутствующие маги выражали своё недоверие, в то время как дворяне просили у них объяснений.

— Что такое магия гравитации, папа? — Юриал был среди них.

— Седьмой вид магии. Нечто, что считается эксклюзивом древних дворянских домов.

— Я ничего об этом не слышал. Ни от тебя, ни во время учёбы в академии. Это какое-то секретное искусство? — Юриал был любопытен, он никогда не слышал о седьмом природном элементе.

— Это не секрет, иначе я бы не знал об этом, — покачал головой Велан Дейрус. — Я никогда не говорил об этом, потому что я не практикую это. Книги об этой магии можно найти в библиотеках академий, но никто никогда не научит тебя этому. Это... сложно.

Как только детали о магии гравитации раскрывались, бормотания нарастали в интенсивности и объёме, превращаясь сначала в разговоры, а позже в крики.

— Насколько сложно? — спросил Юриал, пока Лит и Флория присоединились к нему. Они были так же сбиты с толку, как и он.

— Магия гравитации требует возможности произнести шесть заклинаний одновременно и сплести их вместе. Для этого также необходимо овладеть контролем над маной и принципами, лежащими в основе естественных феноменов. То, что ты видел от своего друга, эквивалентно первой магии, но это уже вне досягаемости большинства. Магия гравитации считается наследием самых древних дворянских семей, потому что они единственные, кто обладает знаниями и магическим наследием, чтобы обучать ей.

— Почему ты так и не научился ей? Разве ты не архимаг? — Лит кивнул, соглашаясь с вопросом Юриала. Он был очень разочарован, узнав, что только что заново изобрёл колесо. Снова.

Но на этот раз это было довольно изысканное колесо.

— Потому что это бесполезно. Даже гравитационные заклинания первого уровня слишком сложны. Они требуют такой тонкий контроль над маной и жестами — их сложность выходит за рамки заклинаний пятого уровня. Результаты не оправдывают усилий.

Лит понял точку зрения Велана, но для него это не было проблемой. Лит никогда не имел проблем с магическими словами или знаками, истинная магия была вопросом манипуляции потоком маны согласно воле.

Магия гравитации была действительно сложной, он просто царапал верхушку айсберга, и это требовало полного внимания Лита, чтобы обратить гравитацию на двух людей. Однако переход к более высоким уровням магии гравитации был для него далеко не невозможным.

— Это не просто вопрос усилий, это вопрос гордости! — выкрикнула архимаг Эджар, мать Лусы. — Магия гравитации — живое доказательство всех истинных магических родословных! — она посмотрела Велану в глаза, щёлкнув языком в отвращении.

____________

¹ Слова песни Roxette - The Look.

Вторая встреча I

— Вот почему я практикую её и учу ей свою дочь, — слова архимага Эджар эхом разнеслись по бальному залу. — Потому что мы, Эджары, — настоящие маги, а не двуличные притворщики вроде тебя. Низшим магам не стоит даже находиться в одной комнате с нами!

Множество возмущённых голосов проклинали её. Глаза архимага Дейруса сверкнули угрожающим изумрудным светом.

— Посмей ещё раз это сказать! — прорычал Велан, его лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от лица его собеседника.

«Натворил я дел, это точно, — подумал Лит с ухмылкой на лице. — Маркиза попросила меня немного пошуметь. Я бы сказал, что ужин подан, хотя только Исаак Ньютон знает, почему».

— Чему, во имя богов, ты ухмыляешься, парень? — архимаг Эджар проигнорировала угрозу Велана, наведя палец на беспечного юношу. — Как ты это сделал? Кто научил тебя магии гравитации? Молись, чтобы мне понравились твои ответы, иначе...

— Иначе что? — Лит отбил руку перед его лицом, отчего глаза архимага чуть не выскочили из глазниц от гнева. — Я студент Белого Грифона. Первый в отделе света и актив королевства. Я почётный гость маркизы Дистар, присутствующий на этом празднестве по просьбе короны. Какую именно власть вы представляете? Кроме вашей собственной глупости, разумеется!

— Действительно, — лицо архимага Эджар всё ещё теряло свой цвет, осознавая удивительное количество промахов подряд, которые она только что совершила, когда голос маркизы раздался рядом с её ухом.

— Вы находитесь в моём доме, в то время как я представляю корону, и вы осмеливаетесь оскорблять своих коллег и угрожать моим гостям?

— Нет, я... — заикнулась Эджар, но, к счастью для неё, вопрос маркизы Дистар был всего лишь риторическим.

— Её грубость непростительна, но она высказала хорошую мысль. Где ты научился этой магии, Лит? — маркиза тоже хотела получить ответы, но она спрашивала, а не требовала. Её тон был мягким и вежливым.

— Я научился этому как самоучка, — ответил он пожатием плеч, заставив новые и древние семьи удивлённо вздохнуть. — Это не так уж и сложно, — Лит не мог понять причину их неверия. — Я узнал, как создавать карманные измерения, на уроках кузнечного дела, и как искривлять пространство с помощью пространственной магии. Это всего лишь два крайних применения гравитации. Мне нужно было только объединить то, чему я научился на обоих предметах, и использовать это для манипулирования гравитацией вокруг объектов, а не в самом пространстве.

Как и предсказывала ранее маркиза, действия Лита вызвали бурление в осином гнезде. Новые семьи использовали его поведение и отсутствие манер у архимага Эджар как доказательство того, что магия справедлива, а древние семьи — нет.

Все маги заслуживали уважения в соответствии со своими талантами и склонностями, а не в зависимости от того, в какой семье они родились.

Древние семьи утверждали, что это мошенничество, обвиняя маркизу в том, что она поделилась их секретами с простолюдином. Лит решил, что пора убираться в безопасное место. Ссоры дворян его не интересовали, он делал только то, за что ему платили.

— Куда это ты собрался? — Лит почувствовал, что его центр тяжести сместился, внезапно он оказался на грани горизонтального падения. Архимаг Эджар использовала магию гравитации, чтобы вернуть его в центр конфликта.

Сначала ему пришлось присесть, ухватившись одной рукой за пол, чтобы предотвратить падение. Затем Лит использовал свою собственную магию гравитации, чтобы отменить притяжение. У противницы было более сильное ядро, но для неё первая магия была всего лишь хобби, для Лита же это была работа всей жизни.

— На колени! — он послал мощную волну, обрушившуюся на тело Эджар, которая за долю секунды увеличила её вес втрое. На всякий случай он добавил ещё и магию духа.

Архимаг Эджар упала на колени. Она была вынуждена использовать руки, чтобы не удариться лбом о землю.

— Я предупреждала тебя! Никто не должен проявлять неуважение ко мне или моим гостям в моём доме! — маркиза хлопнула в ладоши, высвобождая всю мощь массивов против непокорного дворянина. Тело архимага Эджар на секунду скорчилось, а затем упало на землю.

Сфокусированные на цели массивы были способны разрушить даже первую магию. Они также могли парализовать любую угрозу, живую или неживую, связывая каждое волокно своей цели.

Короткая магическая битва заставила комнату замолчать, но лишь на секунду. Одна сторона комнаты называла Эджар героиней, другая — предательницей. Ссора возобновилась без применения магии, но громче, чем прежде.

Флория и Юриал помогли Литу встать, уводя его в безопасное место.

— Всё прошло хорошо, — сказал он с саркастическим выражением лица.

— Ты точно знаешь, как оживить вечеринку, — Флория прищёлкнула языком, глядя на беснующуюся толпу позади них. Танцевать с Литом на потолке в окружении огней, словно они были одни в целом мире, было очень романтично. А вот то, что последовало за этим, не очень.

— Поднять руку на архимага, ты что, с ума сошёл? — Юриал был всё так же бледен, как призрак.

— Что я должен был делать? Позволить ей избить меня и молить о пощаде? Она была не в своём уме. Я предпочитаю извиниться позже, а не быть настолько вежливым, чтобы позволить кому-то убить меня ради спортивного интереса, — Лит с насмешкой посмотрел на своего спутника.

Короткими перебежками они добрались до самого безопасного места в комнате: туда, где Эрнасы и другие дворяне наблюдали за происходящим с безопасного расстояния. Несмотря на принадлежность к древним дворянским родам, собравшиеся здесь не принимали никакого участия в конфликте.

Они поддержали требования молодых магических родословных о справедливости. Они предпочли стоять в стороне, потому что в самый горячий момент их союзники набросятся на них, приняв за врагов, а их благородные коллеги заклеймят их как предателей.

Их вмешательство привело бы только к тому, что обе фракции ополчились бы против них, поэтому они решили дождаться хозяина дома, чтобы положить конец этому беспорядку.

— Почему она так долго? — пока её коллеги обсуждали выступление Лита или невыразимый акт агрессии Эджар по отношению к почётному гостю короны, мысли Джирни крутились в голове.

— Раз уж ты об этом заговорила, это действительно странно, — прошептал Орион в ответ. — Учитывая массивы и её личную охрану, этот беспорядок не должен был даже начаться. Возможно, она не хочет поднимать руку на других дворян. Насилие может привести к политической эскалации.

— Возможно, но она не производит впечатление спокойной направляющей руки. Дистар без проблем подчинила Эджар. Что может быть хуже, чем напасть на благородного, который к тому же является архимагом?

Их беседа прервалась, когда они увидели приближающихся молодых людей. В основном потому, что молодая девушка шагнула прямо перед ними, приветствуя студентов Белого Грифона безупречным реверансом.

— Ваше выступление было поразительным, маг Лит, — ей не удалось сказать это с серьёзным лицом. Она весело хихикнула, прикрывая рот рукой. — Вам удалось превратить традицию, насчитывающую сотни лет, в кабацкую драку менее чем за десять минут. Это совершенно беспрецедентно и действительно достойно моего спасителя.

Ей было около семнадцати лет, шелковистые светлые волосы, спускавшиеся вниз, напоминали золотой водопад, который почти достигал пола.

Вторая встреча II

Молодая девушка была одета в белое вечернее платье, оставлявшее открытыми плечи и руки. Оно было расшито сапфирами, которые подчеркивали её небесно-голубые глаза.

У неё было живое лицо и яркая улыбка. Её поведение оставило Лита в недоумении.

— Простите, я вас знаю?

Молодая девушка выглядела как-то знакомо, но, сколько бы он ни сосредоточивался, Лит не мог её узнать. Единственное, что он знал, это то, что она была довольно богата, а её красота была на уровне Фрии.

— Вы действительно забыли обо мне? — сказала она с игривым взглядом. — Даже несмотря на то, что вы единственный мужчина, который когда-либо видел меня обнажённой? — прошептала она, краснея и пряча лицо веером из золотых павлиньих перьев.

[Она дочь маркизы. Разве ты не видишь сходства? — заметила Солус. — Кроме того, это правда, что большинство девушек на Могаре худые, но, например, Тиста гораздо более...]

[Во-первых, мерзко. Во-вторых, Тиста не девушка, она моя сестра. Не используй её как стандарт, спасибо], — оборвал её Лит.

Все его спутники были ошеломлены последним замечанием девушки.

«И у него хватило наглости назвать меня счастливым ублюдком!» — Юриал внутренне выругался и одновременно поздравил своего друга.

— Простите, миледи. Я не могу запомнить всех своих пациентов, как бы они ни радовали глаз. У меня их было слишком много, — Лит отвесил ей небольшой поклон, делая вид, что не знает, кто она такая.

Флория почувствовала успокоение от слова «пациент» и угрозу от всего остального. Лит был не из тех, кто делает ложные комплименты.

— Откуда вы знаете, что я была вашей пациенткой? — она закрыла веер, выражение её лица было пытливым, что совсем не понравилось Джирни.

— Вы назвали меня своим спасителем. Я не воин, просто целитель.

Пока Лит снова изображал Шерлока Холмса, его спутники с трудом подавляли смех над откровенной ложью.

— Это и всё прочее... — прошептал он, — и всё стало ясно.

— Блестяще, — она похлопала в ладоши, не переставая улыбаться. — Сильный характер, яркий ум и глаз, который не останавливается только на красивом платье. Это все черты, которые я ценю в мужчине. Кроме того, вы правы, нас так и не представили друг другу. Я Бринья Дистар, первая дочь маркизы Мирим Дистар и наследница моего дома, — слова она подобрала формальные, Бринья даже сопроводила своё представление вторым реверансом, гораздо более глубоким, чем первый.

Это было довольно необычно, чтобы хозяин оказывал столько уважения гостю, встреченному впервые. Это и её предыдущие слова обеспокоили Лита не меньше, чем Флорию и Джирни. Ухаживать за дочерью своего покровителя было сущей занозой в заднице.

«Похоже, у моей старшей сестры теперь есть соперница», — Фрия внутренне усмехнулась. Этот вечер становился интереснее с каждой секундой.

— Я Лит из Люции. Если в следующем году я закончу школу, то так и останусь просто магом, — он отвесил ей глубокий поклон, используя скромные слова, чтобы принизить себя.

— Ну, для того, чтобы быть «просто» магом, вы оказались находчивым и храбрым. Вы даже устояли против самозваного архимага. Или это было просто безрассудство? — ответила она, не отступая от своей позиции.

— Нет, не было, — Лит покачал головой. — Может, я и скромного происхождения, но я не проводил время, прячась в пещере, изучая магию или сражаясь без остановки, как кровожадный зверь. Я изучал правила общества, был принят в одну из шести великих академий, завёл друзей... — указал он на своих спутников, — и союзников, — кивнул он в сторону маркизы. — Я просто показал всем, чего я добился после одного года правильного образования. Теперь они сами решают, выступить против меня или поддержать. В любом случае, надо мной нелегко издеваться, потому что я сделал так, что меня очень трудно заменить. Неважно, насколько велико их эго или насколько они недалёкого ума, я верю, что во время кризиса большинство из них почувствуют себя скорее успокоенными, чем запуганными моим присутствием.

— Видите? Вот что я имела в виду, «просто маг» Лит, — сказала Бринья с лучезарной улыбкой, взяв его руку своими и нежно прижав её к своей груди. Лит был польщён, но не обратил внимания на её поведение.

— Спасибо, ваше сиятельство, но я думаю, вы пропустили часть о том, что мне всего тринадцать лет и у меня нет никакого образования, — Лит попытался отойти, он чувствовал, как несколько глаз пронзают его спину.

— Как это может быть проблемой? — она хихикнула, ещё крепче сжав его руку. — Через несколько лет разница в возрасте станет несущественной. За кого бы я ни вышла замуж, он станет членом моей семьи, а я достаточно богата для трёх человек. Пусть у меня нет собственной магической силы, но род Дистар дал начало нескольким сильным магам. Я не могу терпеть ни этих ничтожных дворян, которых волнует только моё богатство, ни высокомерных магов, которые рассматривают каждого, кто не владеет магией, как вещь. Я устала от того, что меня считают конфеткой с приданым те, кто нацелился на мой родовой титул. Судя по тому, что я слышала о вас, и по тому, что вы сделали сегодня вечером, вы как глоток свежего воздуха. Я просто хочу узнать вас получше.

Все её слова были обоснованы, но Лит не был заинтересован в каких-либо отношениях.

«Что за чёрт, сначала Флория, а теперь Бринья? Женщины в новом мире весьма напористы», — подумал Лит.

[Может, это потому, что здесь магия даёт им преимущество, — предположила Солус. — А может, это просто культурная особенность. В отличие от земного Средневековья, на Могаре женщины имеют те же возможности, что и мужчины. Они могут передавать свою фамилию и наследовать состояние своих семей].

Солус было трудно не упомянуть, что она тоже могла бы быть напористой, если бы только у неё были для этого средства. Несмотря на то, что опыт общения с телом, сначала Лита, а потом и её, был непродолжительным, он наполнил её надеждой и уверенностью.

В то же время Солус стала довольно нетерпеливой.

«Интересно, сколько лет мне понадобится, чтобы получить даже это тело из света, — она внутренне вздохнула в уголке своего сознания, радуясь возможности уединиться. — А до тех пор я могу только болеть за Лита в сторонке».

***

Поместье Дистар, позже тем вечером.

После того, как все гости благополучно разошлись по домам через личные Варп-врата маркизы, она наконец-то смогла сесть в кресло в своём кабинете и расслабиться. После неспокойного начала всё пошло по плану.

Она достала коммуникационный амулет и положила его на середину стола. Четыре голубых магических кристалла появились из углов массивного стола из белого дуба, открыв защищённый канал связи с королевой Сильфой.

— Надеюсь, у тебя для меня хорошие новости, Мирим, — суровое лицо королевы приветствовало её кивком.

— Отличные, ваше величество, — маркиза отвесила ей небольшой поклон.

Новое жильё I

— Пожалуйста, хватит почестей и любезностей. Уже поздно, мы тут только вдвоём, дорогая подруга.

— Как пожелаешь, Сильфа.

Эти двое знали друг друга ещё со времён учёбы в академии Белого Грифона. Это был хорошо хранимый секрет, так как Мирим посещала курсы под вымышленным именем. Она хотела избежать особого отношения к себе, как к дочери правителя земли. Они обе унаследовали от своих кровных линий талант к магии, и это, вместе с долгими годами дружбы, создало между ними связь почти крепче кровной.

Добившись должности лорда-командующего Корпуса королевы, Мирим Дистар решила притвориться, что не владеет магией, чтобы враги недооценивали её и чтобы трудно было поверить, что она не просто дворянка средней руки.

Единственное, о чём она сожалела, так это о том, что у жизни, похоже, странное чувство юмора. Её дочь была единственным членом семьи, родившимся без таланта к магии. Такого не случалось уже несколько поколений.

«Похоже, что Бринья наказана за мой обман», — думала она время от времени, прежде чем отбросить все эти суеверные бредни. Наследование магии было вопросом крови и удачи.

Наличие магов в семье облегчало потомкам более тесную связь с мировой энергией, но это не было железным правилом. Именно по этой причине, несмотря на множество наследников, иногда в древних дворянских семьях не было ни одного мага даже в течение десятилетий.

— Ну, как прошёл вечёр? — спросила Сильфа.

Маркиза Дистар рассказала ей всё, сделав акцент на том, что Лит научился использовать магию гравитации, и последовавшем за этим раздором.

— Потрясающе. У этого молодого человека талант злить людей. Самая страшная сторона его характера в том, что Лит знает, кого и когда провоцировать. Он создаёт чуть ли не больше проблем, чем решает.

Сильфа рассмеялась, когда Мирим рассказала ей о том, как Лит заставил архимага Эджар прилюдно встать на колени.

— Это ужасно унизило её, не причинив никакого физического вреда, — кивнула Мирим. — Мне удалось превратить последующую ссору в дебаты, заставив обе стороны найти общий язык. Могу тебя заверить, что большинство гостей ушли в лучших отношениях, чем когда они пришли.

— Это преимущество — знать, когда и где может произойти конфликт, — усмехнулась Сильфа. — Чем более вспыльчивыми становятся люди, тем легче манипулировать их рассуждениями. Впрочем, меня такие мелочи не волнуют, расскажи мне о своём плане.

— Как ты знаешь, я позаботилась о том, чтобы все, кто знал об антибалкорском протоколе Линьоса, узнали о существовании списка и о том, что я собираюсь его расшифровать. Я предполагала, что тот, кто является предателем, попытается узнать и об этом. Поэтому я организовала празднество так, чтобы дать им возможность проникнуть в мой дом. Праздник в честь высших чиновников был прекрасным поводом для того, чтобы попросить приглашения. Как я и ожидала, многие наши враги приняли участие в банкете. Даже при таком количестве людей они не могли свободно разгуливать, поэтому я попросила мага Лита устроить переполох. Он, как известно, беспристрастен, и никто из нас троих не знает о моих особых отношениях с ним. Никто не подозревает, что всё было подстроено.

— Хорошо! Он знает о плане? — спросила Сильфа.

— Нет. Он даже не попросил объяснений. Только усиления защиты его семьи, больше денег и материалов для его исследований. Он сказал, и я цитирую: «У нас уже есть мишень на спине, и увеличение её размеров ничего не меняет. Пока вы мне платите, я буду выполнять работу».

— Цинично и дорого для такого молодого человека, — Сильфа подняла бровь в недоверии.

— Если бы он был каким-нибудь дураком-идеалистом, я бы ему не доверилась. Что касается цены, то если ты платишь арахисом, то получаешь обезьян. Я рассматриваю это как инвестицию. Если он увидит в нас последнюю линию обороны перед своей семьёй, он никогда не превратится в ещё одного Балкора.

— А как же список? — Сильфа становилась нетерпеливой.

— Мой сейф был успешно открыт, а список скопирован, — сказала Мирим с широкой улыбкой.

— Отлично! Что в нём было написано?

— Это был не настоящий список, а подделанная копия, написанная тем же кодом, содержащая только имена наших главных подозреваемых. Таким образом, будет создаваться впечатление, что кто-то из их сообщников продал их, или, по крайней мере, планирует заключить с нами сделку. Теперь нам остаётся только ждать и смотреть, кто как отреагирует.

— Кто слил информацию о списке? — Сильфа почти чувствовала вкус их крови.

— Балфас. Он личный помощник Линьоса. Именно он имел доступ к информации о сейфе.

Отчёты, которые Мирим предоставила подозреваемым для ознакомления, были идентичны, за исключением одной детали. Местонахождение списка.

Шпион раскрыл их источник, просто заглянув в определённое место, а не в другое.

— Да сожгут его боги! Это я направила его к Линьосу. Как, во имя Великой Матери, он прошёл все проверки до сих пор? Кто-то из моего окружения замешан в этом или, что ещё хуже, просто идиот. В любом случае, за это покатятся головы.

Королева почти чувствовала, как земля рушится у неё под ногами. Она надеялась, что виновным окажется кто-то из древних дворянских родов, чтобы получить рычаг давления на них в недавней борьбе за власть. Будучи выбранным двором, Балфас оказался политическим ножом, приставленным к её горлу.

— Это также объясняет, как они добились капиллярного контроля над кухонным персоналом, отравив студентов и профессоров точно в нужный момент.

— Действительно, — Мирим коснулась голубого драгоценного камня на коммуникационном амулете, делясь с королевой последними сообщениями. — Я поручила констеблю Эрнас проверить финансы. Благодаря её сотрудничеству с Веланом Дейрусом мы обнаружили, что Балфас получал деньги от подставной компании, которая может быть связана с беглым архимагом Лукартом.

— Как долго это продолжается? — от одного упоминания имени Лукарта у Сильфы началась изжога.

— Ещё до начала учебного года. Странно, что даже после исчезновения Лукарта выплаты не прекратились.

— Итак, игроки сменились, но игра осталась прежней? — размышляла вслух королева.

— Думаю, скоро мы это узнаем. Я не собираюсь арестовывать его, так как мелкая рыбёшка может завести нас так далеко. Мы используем его, чтобы добраться до вершины командной цепи.

***

Остаток зимы прошёл спокойно. После празднества в поместье маркизы, Джирни разрешила Флории пойти к Литу, позволив им вместе провести его день рождения. Орион сдержал своё слово, подарив Литу меч «Гейткипер».

Лит был очень рад этому, но времени на эксперименты уже не оставалось. Он мог лишь продолжать изучать взаимодействие между кристаллами маны и псевдоядрами.

Доспехи и оружие имели разные эффекты, что позволило ему углубить своё понимание того, как с помощью истинной магии придать псевдоядру особые свойства. Лит и Солус почти увидели закономерность, но им требовалось больше данных.

В мгновение ока пришло время возвращаться в академию на последний курс.

Новое жильё II

Последние дни Лит провёл готовя домашнее задание для Тисты на время его отсутствия и снова изучая книгу Лохры Сильвервинг «Основы магии».

Слова архимага Дейруса вдохновили его, заставив Лита заподозрить, что, возможно, есть что-то, что он упускал из виду все эти годы. Если Солус была права в том, что Лохра была пробуждённым магусом прошлого, то её книга могла содержать часть её наследия или, по крайней мере, указать ему на его местонахождение.

«В конце концов, всё, что она объясняет в своей книге о первой магии, можно применить и к истинной магии. Я выучил каждое слово этой книги, но, кажется, до сих пор так и не смог постичь её полное предназначение. Как сказал отец Юриала, магия гравитации — непонятный предмет из-за своей сложности, но то же самое можно сказать и о гексаграмме Сильвервинг. Что если они обе являются наследием, оставленным прошлыми магусами о истинной магии? Когда я впервые научился выполнять гексаграмму, я даже не подозревал о существовании массивов. Теперь, чем больше я смотрю на это, тем больше убеждаюсь, что это не просто фокус, чтобы произвести впечатление на старожилов академии. Если я прав, это не только первый истинный магический массив, который я изучил, но и часть наследия одного из самых могущественных магов в истории Королевства Грифонов».

В результате экспериментов Лит обнаружил, что может увеличивать и усиливать гексаграмму по своему желанию. Однако в этом процессе было две большие трудности.

Первая заключалась в том, что чем больше становился массив, тем труднее было поддерживать идеальное равновесие всех шести элементов. Для достижения стабильности заклинания требовалось, чтобы каждый элемент получал одинаковое количество маны и чтобы их энергия текла как единое целое.

Вторая причина заключалась в том, что он не имел ни малейшего представления о том, что оно должно делать. Будучи пессимистом по натуре, Лит подозревал, что это может быть просто искусный розыгрыш давно умершего мага. Если Лохра действительно мертва, конечно.

«Если верить словам Каллы, она может быть ещё жива. Значит, либо я найду её и попрошу у Лохры объяснений, либо мне придётся биться головой, пока я не раскрою эту тайну».

По прибытии в академию Лита ждал сюрприз. Пятый этаж академии Белого Грифона был почти идентичен четвёртому. Единственным существенным изменением было то, что его новая комната находилась в другом месте и была намного больше предыдущей.

Здесь же располагались лаборатория зачарования и кабинет целителя. Студентов пятого курса было меньше по сравнению с младшими. В хороший год их было около ста пятидесяти.

В связи с недавними событиями — между теми, кто погиб во время нападения, и теми, кто провалился из-за токсина антиманы, — на пятом курсе было меньше ста студентов. Это оставляло много свободного места, предоставляя тем, кто поступил, гораздо больше свободы. Каждая комната была приспособлена под их нужды, так что целитель мог принимать пациентов из-за пределов академии, а рыцарь-маг мог практиковаться в фехтовании.

Жильё Флории, имевшей только одну специализацию, было полностью посвящено тренировкам с мечом. В нём была звуконепроницаемая комната с големами в качестве тренировочных манекенов. Благодаря своей магической природе они были сделаны из материалов, плотность которых была идентична человеческому телу.

Их также можно было запрограммировать на различные формы и размеры, имитируя всех существ, о которых пойдет речь на курсе по специализации рыцаря-мага.

Големы также были оснащены своего рода искусственным интеллектом. Он позволял им отвечать на атаки ученика, следуя наиболее распространённым боевым схемам различных существ, которых копировал голем.

Студентам разрешалось персонализировать искусственный интеллект своих учебных манекенов, чтобы ещё больше повысить уровень сложности. Первым делом Флория ввела свой собственный стиль, чтобы потренироваться против себя и найти недостатки в своём исполнении.

— Это первый раз, когда я действительно счастлива иметь только одну специализацию, — сказала Флория, показывая Литу свой личный тренировочный комплекс.

— Что ты имеешь в виду? — он заметил, что жилые помещения не сильно улучшились. И снова жилища были плохо обставлены, их хватало только на то, чтобы нормально жить и тренироваться. Всё остальное было на совести ученика.

Кроме лаборатории зачарования и медицинской практики, в комнате Лита из мебели были только кровать, шкаф, рабочий стол и несколько книжных полок. Он никогда не стал бы тратить деньги на украшение помещения, которое использовал только для сна. Тем более что он проживёт там всего год.

Флория, напротив, была более беззаботной. В её комнате уже был второй шкаф, полный одежды. Мягкие ковры покрывали весь пол, позволяя ей ходить босиком даже холодными зимними утрами. Это была единственная вещь, которой Лит почти завидовал. Почти.

Броня скинуокера была способна воспроизводить не только одежду, но и обувь. Стоило только захотеть, и броня превращалась из пижамы в форму, закрывающую ноги. Превращение длилось лишь долю секунды. Зачарованная одежда превращалась в полужидкое состояние, перетекая по телу Лита, меняя свой цвет и состав на молекулярном уровне.

«Она стоит каждого потраченного на неё балла», — думал Лит каждый раз, когда использовал свойства брони.

В отличие от стола Лита, который всегда был пуст, если только он не изучал особенно сложный предмет, стол Флории был украшен перламутровыми украшениями в форме яиц на небольших подставках. Они были расположены в форме полукруга.

У неё даже на тумбочке стояла парочка. Она никогда не позволяла ему заходить в свою спальню, за исключением тех случаев, когда группа собиралась для совместных занятий. Но даже тогда он никогда не видел их раньше. Очевидно, она спрятала их до их прихода.

— В отличие от комнаты Фрии, моя тренировочная комната позволяет мне тренироваться с несколькими големами одновременно. Кроме того, она достаточно большая, чтобы вместить двух человек. Это значит, что мы с Фрией можем тренироваться вместе или я могу просто немного потренировать тебя с мечом, — ответила она.

— Хорошая идея. Единственная проблема — хватит ли у нас на это времени, — вздохнул он.

— Ну, в прошлом году всё было по-другому. Теперь, если мы закончим поздно, ты всегда можешь переночевать здесь, — Флория взмахнула волосами, слегка покраснев.

— Что это за штуки? — сменил тему Лит. Это было не похоже на Флорию — делать такое странное и поспешное предложение. После того, как он чуть не умер, их отношения несколько замедлились. Слишком многое произошло слишком быстро. Его постоянные перепады настроения только усугубляли ситуацию.

— Неужели ты никогда не видел... — Флория чуть не подавилась остатком фразы. Самым шокирующим моментом в посещении дома Лита было то, что его комната была такой же большой, как один из её шкафов. Он всегда был так отстранён от роскоши, что она часто забывала о его скромном происхождении.

— Что?

Флория прикоснулась к ближайшему яйцу. Верхняя часть магического предмета открылась, проецируя голограмму размером с фотографию. Голограмма была дополнена звуками и цветами, изображая молодого Ориона, читающего историю Флории, когда она была маленькой девочкой. Это был короткий ролик, воспроизводимый по кругу.

Новое начало I

— Запоминатель, — ещё одно прикосновение Флории заставило яйцо закрыться, а голограмму исчезнуть. Затем Лит посмотрел голограмму, на которой Флория играла с Лаки, когда мастиф был ещё щенком, и оба были покрыты грязью с ног до головы.

Другая показывала, как Джирни учила её основам самозащиты.

— Так маги хранят свои драгоценные мгновения.

— Почему ты никогда не показывала их мне раньше? — сомнения Лита превращались в подозрения.

— Потому что это мои личные моменты, — Флория теребила свои волосы, глядя в пол, не в силах посмотреть ему в глаза из-за смущения. — Я не делилась ими даже со своими сёстрами.

— Ладно, перейдём к делу, — Лит закрыл запоминатель, сопротивляясь искушению лезть дальше в её жизнь. — Ты ревнуешь?

— Что? Почему ты так говоришь? — то, что Флория так вздрогнула, свидетельствовало о многом.

— Ну, когда ты звонила мне после празднества, ты казалась нервной. Тебе всегда нравилось держать некоторые границы. Идти медленно и уверенно. Но теперь ты предлагаешь мне переночевать здесь и делишься всем этим. Это...

— Отчаянно? — закончила она за него фразу.

— Нет. Я собирался сказать «не в твоём духе».

— Ох, — покраснела до ушей Флория. Ей хотелось, чтобы земля проглотила её целиком, но ковёр оставался неподвижным.

Она подошла к своей кровати и села на неё, прежде чем ответить грустным голосом:

— Да, я ревную. Я не думаю, что смогу соперничать с дочерью маркизы, — страхи Флории пошли в гору, когда Джирни уговорила её приехать к ней в последние дни зимы, вместо того, чтобы, как обычно, пилить её по поводу учёбы. — Она лучше меня по всем параметрам. Она очень красива, двигается и говорит, как леди. По сравнению с ней я просто неуклюжая великанша, — её взгляд упал на область груди, завершая речь невысказанным сравнением.

— С каких пор это считается соревнованием? — усмехнулся Лит. — Ты думаешь, у меня есть книжечка, где я выставляю всем девушкам, которых я знаю, баллы или что-то в этом роде? Что я оцениваю их по каким-то стандартам? Насколько поверхностным ты меня считаешь?

— Подожди, ты сказал «всем девушкам»? Как будто их больше? — Флория была ошарашена.

— Конечно. С тех пор как рейтинг стал известен, все девушки замужнего возраста моей деревни дефилируют передо мной каждый раз, когда я выхожу из дома. Я постоянно получаю приглашения от мелких и средних вельмож графства Люстрия. О существовании большинства из них я даже не подозревал. Честно говоря, я ожидаю получить от наших одноклассниц такое же внимание, как Юриал в прошлом году, если не хуже. Потому что теперь он публично помолвлен, а я просто «невежественный дурак». Я ожидаю, что они будут думать обо мне, как о безграничном кошельке. Я не настолько туп или самонадеян, чтобы полагать, что внезапно превратился в прекрасного лебедя. Все они просто охотницы за деньгами.

Лит сел на кровать рядом с ней.

— Бринья ничем от них не отличается. Даже после того, как я спас ей жизнь, она никогда не считала меня чем-то большим, чем просто неотёсанным сопляком. Иначе она не стала бы ждать так долго, прежде чем сделать шаг. Вероятно, она услышала обо мне от своей матери и ей стало любопытно. Ты единственный человек, которого я встретил с тех пор, как поступил в академию, который смотрел на меня как на личность, а не как на актив. Ещё до того, как мы начали встречаться, ты искала моей компании и советов. Ты делилась со мной своими повседневными проблемами, ссорами с матерью и даже мечтами о будущем, — Лит смахнул волосы, закрывавшие лицо Флории, и начал ласкать её щёку. — Иначе я бы никогда не согласился встречаться с тобой. Даже если бы ты была самой красивой девушкой в мире.

— Ты хочешь сказать, что это не так? — Флория вдруг снова обрела пыл, ударяя его подушкой.

— Это твои слова, а не мои, помнишь?

Настроение, пока они шли к лекционному залу пятого курса, было совершенно иным, чем раньше. Флория всё время хмыкала, не заставляя себя быть навязчивой или кокетливой. Даже то, что несколько девушек смотрели на него так, будто впервые увидели Лита, хихикали и пытались завязать с ним разговор, не смогло испортить её хорошего настроения.

Особенно потому, что он каждый раз отмахивался от них с рычанием. Лит не тратил времени на любезности и ненавидел пиявок ещё со времён жизни на Земле. Он до сих пор отчётливо помнил всех тех, кто считал, что остаться без родителей — это «круто», кто пытался заставить его потратить заработанные тяжким трудом деньги ради собственной выгоды.

Лекционный зал был таким же, как и на четвёртом курсе, но даже несмотря на то, что все студенты посетили первый обязательный урок, больше половины мест пустовало.

Когда прозвучал второй звонок, в зал вошёл директор Линьос, за ним следовала профессор Фарг.

— С возвращением, мои дорогие ученики, — лицо Линьоса всё ещё было вытянутым и непривлекательным, но он, казалось, превратился в другого человека. Его взгляд был твёрд, как сталь, от прежнего оптимистичного настроя не осталось и следа.

Несмотря на то, что директору не было ещё и тридцати лет, его каштановые волосы частично поседели, дополняя серебристые оттенки, которыми он был одарён, и придавая ему ещё более холодный вид.

В его голосе не было радости, а только решимость, смешанная с чем-то, что Лит распознал как скользящую ярость. Выражение лица Линьоса можно было назвать только диким. Обычно резкие черты лица и аквилинный нос директора контрастировали с его добрым характером, но сейчас они придавали ему свирепый вид.

— Поскольку урок уже начался, я сразу перейду к делу. Последний год был кошмаром, отчасти потому, что происходят плохие вещи, а отчасти из-за некоторых учеников и их родителей.

Несколько молодых людей возмущённо встали, но не успели они и рта раскрыть, как их с грохотом усадили обратно, и они не смогли произнести ни слова. Линьос не использовал ни заклинаний, ни магии.

Ему понадобилось лишь выпустить часть своей магической ауры, чтобы поразить своим убийственным намерением всех, кто пытался его прервать. Сила, выпущенная директором, была настолько мощной, что все присутствующие, кто не проходил боевую специализацию или не входил в группу Лита, задрожали от страха.

— Стольких бед можно было бы избежать, если бы у некоторых из вас хватило порядочности оставить политику за стенами замка. Многие были бы живы, если бы не слепая гордость и глупые предрассудки, отравляющие молодые умы. Большинство преступников были арестованы, других я просто исключил. Это моя академия, в конце концов, мне не нужно оправдываться перед вами или кем-то ещё, если на то пошло. Поскольку я считаю, что у нас всё ещё есть несколько змей в траве, это сообщение для них. Вечеринка окончена, — щёлкнув пальцем, Линьос сделал так, что перед каждым учеником появился бюллетень для виновности. — Использовать его или нет — решать вам, но я твёрдо убеждён, что лучше иметь его и не нуждаться в нём, чем не иметь его и нуждаться в нём. Теперь оставьте свой отпечаток маной.

Несколько учеников снова встали. На этот раз Линьос ничего не сделал, чтобы остановить их.

Новое начало II

— Это нелепо! — сказала пятнадцатилетняя девочка со светлыми волосами. — Только слабакам нужен бюллетень виновности.

Когда она передала его Линьосу, остальные последовали её примеру.

— Я заберу как бюллетень, так и вашу форму, юная леди, — Линьос протянул руку, схватив магический камень. — Потому что неповиновения прямому приказу директора школы более чем достаточно, чтобы вас исключили. Я уверен, что, не будучи слабачкой, вы без труда найдёте другую академию, которая примет вас. Вам придётся подождать всего один год.

— Вы не можете... — голос девушки затих, когда Линьос наклонился и посмотрел ей в глаза, снова выпуская своё убийственное намерение.

— Я могу, и я сделаю. Кто хочет быть исключённым, может отдать мне бюллетень, — никто не шагнул вперёд. — Хорошо, теперь оставьте отпечаток на нём.

Все повиновались без колебаний.

— Минус пятьсот баллов всем, кто ослушался моего приказа.

— Но... — ещё одна девочка умудрилась заикнуться, несмотря на внушительное присутствие директора, — мы ничего не говорили! Это была её идея.

Мысль о том, что можно сразу потерять больше баллов, чем дала бы сдача экзамена, заставила непокорных учеников попытаться переложить вину на своего предыдущего лидера.

— Вы выбрали своего лидера, поэтому вы будете следовать за ней как в победе, так и в поражении. Минус двести баллов всем вам за дальнейшие сомнения в моих суждениях. Класс ваш, профессор Фарг.

Линьос покинул класс, в то время как большинство мятежников поняли, что их магическое оборудование было принудительно отключено. Они не смогут получить доступ ни к одному пространственному предмету, пока не наберут достаточно баллов.

Девушка и её последователи рыдали из-за унижения, которое они только что пережили, когда Фарг отправила их обратно на свои места.

— Речь директора прекрасно подходит к сегодняшнему уроку. Я не собираюсь учить вас причудливым заклинаниям или приёмам уничтожения монстров. Сегодняшний предмет — это жизнь за пределами ваших домов, то, с чем рано или поздно приходится сталкиваться каждому магу. Некоторые из вас родом из маленьких деревень и ничего не знают о внешнем мире, — её взгляд на секунду задержался на Лите и Квилле, сидящих за передними партами. Вопреки ожиданиям Лита, никто не смеялся над его положением.

Линьос ушёл, но в лекционном зале по-прежнему царил страх.

— Другие происходят из благородных семей и совсем ничего не знают. Всем вам не хватает знаний, необходимых для выживания в реальном мире. Деньги не могут решить все ваши проблемы. Неважно, насколько вы сильны или насколько влиятельной вы считаете свою семью. Разбойник может убить любого из вас просто за ваши карманные деньги. Если вы связались с бродячим волшебником, он уничтожит вас и исчезнет так же быстро, как и появился. Для процветания обществу нужен порядок. Порядок порождается только законом и уважением, которое вы все должны проявлять к нему. Первая тема, о которой мы поговорим, — это разница между Ассоциацией магов и Гильдией наёмников. В некоторых других странах они известны как гильдии авантюристов, но мы в Королевстве Грифонов предпочитаем называть вещи своими именами. «Авантюрист»...

Голос Фарг был полон отвращения, её язык щёлкал каждый раз, когда она произносила слово «авантюрист».

— ...это не более чем наёмник, который называет себя причудливым образом. Наёмников можно нанять практически для всего. Убивать монстров или магических зверей, зачищать подземелья, возвращать украденное имущество. Они даже могут выступать в качестве личных телохранителей для тех, кто может позволить себе их услуги.

— Единственные задания, которые они не могут выполнять, это те, которые запрещены законом, или те, которые являются исключительной прерогативой армии или Ассоциации магов. Чтобы согласиться на любую работу, необходимо вступить в Гильдию. Они ручаются за своих работников и берут на себя всю ответственность за их проступки.

— Вот почему Гильдия имеет право получать справедливую долю вашего дохода. Забудьте все эти сказки о том, что гильдии — это не более чем доска, с которой храбрецы берут задания. Их правила строги, поскольку на кону стоит их жизнь и ваша репутация. Гильдия, уличённая в приёме преступников в свои ряды, распускается, а её гильдмастер обвиняется в тех же преступлениях, которые совершили его подчинённые. Так что, если вы захотите вступить в гильдию, ждите полной проверки биографии и множества личных вопросов. Те, кто не сможет ответить правильно, попадают в чёрный список после первой же попытки, теряя возможность вступить и в другие Гильдии.

— Ассоциация магов несёт меньше ответственности перед своими членами, но имеет ещё более строгие правила. Ассоциация является связующим звеном между королевством и практиками мистических искусств. Если вы хотите получить титул, земли, что угодно от Королевства Грифонов, вам нужно сначала вступить в Ассоциацию. Если вы учились в академии, это облегчает дело, но вас редко принимают автоматически, если только вы уже не оказали услугу нашей стране. Как и Гильдия, Ассоциация позволяет вам брать задания, но деньгами за них не платят. Только заслугами.

— В тот момент, когда вы принимаете задание, вы представляете и Королевство Грифонов, и корону. Поражение — это вариант, никто не будет винить вас, если вы будете вынуждены отступить или решите, что не справляетесь с заданием. А вот устраивать беспорядок и создавать магам дурную славу — нет.

— Ассоциация также отвечает за преследование магов-предателей и охоту на тех, кто злоупотребляет своими силами. Убийство мага вне закона стоит гораздо больше заслуг, чем спасение деревни или поимка бандитов.

— Мы, маги, — опора королевства, но и его потенциальный злейший враг. Поэтому гнилые яблоки нужно уничтожать быстро и эффективно. Те, кто специализируется на убийстве своих коллег-магов, называются «спеллбрейкерами» и удостаиваются самых высоких почестей.

— Быть членом Ассоциации — это не право, а привилегия. Её авторитет защитит вас, где бы вы ни находились, простой призыв обеспечит вам подкрепление в трудную минуту или заставит исчезнуть целые благородные семьи средней важности за одну ночь.

— Можно вступить и в Гильдию, и в Ассоциацию, но это не одобряется и портит репутацию. Наёмник может иметь столько хозяев, сколько захочет. За деньги можно купить их услуги, а то и преданность.

— Маг в Ассоциации служит только короне и себе. Любой другой считается толпой, что делает его ненадёжным. Только благодаря своим заслугам маг может быть признан великим магом, архимагом или даже магусом. Это не просто пустые титулы. Они определяют глубину вашей преданности королевству и то, насколько ваша страна ценит вас за это. Трата заслуг никогда не повлияет на ваш статус, только ваши действия.

— Заслуги для мага ценнее денег, так как их можно обменять на дворянские титулы и льготы, которые соответствуют вашему статусу, и для доступа к Хранилищам знаний, где хранятся самые ценные магические наследия Королевства Грифонов.

— Во время курса «Кодекс практики» вам не придётся изучать правила и положения королевства или Ассоциации. Вы будете жить ими, играя роли государственных служащих и членов Ассоциации магов. Приготовьтесь испачкать руки.

Кодекс I

Затем профессор Фарг объяснила, как студенты будут проводить некоторое время вне стен академии, подобно тому, как это уже делал Лит на четвёртом курсе для своей специализации целителя.

Главное отличие заключалось в том, что они не будут работать только в соответствии со своей специализацией. Студенты должны были охватить все возможные аспекты повседневной деятельности мага, выступая в роли охранников, пожарных, целителей или просто помогая Ассоциации заниматься бумажной работой.

— Запачканные руки учат лучше всего. Помните, что только монстры процветают в хаосе, используя свои силы для удовлетворения низменных инстинктов. Солдаты, дворяне, маги, даже сама корона — все мы слуги королевства. Достижение высшей власти означает гораздо больше, чем просто способность выкрикивать приказы. Оно сопровождается растущим бременем ответственности. Только при правильном выполнении своих обязанностей ваши земли будут развиваться, а вместе с ними и королевство. Подумайте об этом перед первым заданием. Занятие окончено.

Пока остальные ученики обсуждали только что услышанное, Лит наблюдал за тем, какое влияние слова Фарг оказали на его сверстников. Своей харизмой она заставила тех, кто был скромного происхождения, таких как Квилла, почувствовать, что у них есть призвание в жизни. Что у них есть сила и обязанность защищать тех, кто не может защитить себя сам.

Наблюдая за напряжённым выражением лиц высокомерных дворян, которые раньше выступали против Линьоса, Лит мог понять, что теперь они чувствуют себя неуверенно. Они боялись, что бесчисленные глаза следят за их семьями. Выслушав речь Фарг, они подумали, что это лишь вопрос времени, когда их преступления будут раскрыты, что поставит под угрозу тот образ жизни, который они всегда принимали как должное. Из их шёпота Лит понял, что впервые в жизни они боялись последствий своих поступков.

Такие как Юриал и Флория были либо подавлены, либо взволнованы. Они с детства готовились к жизни на службе. Курс по кодексу практики означал, что они ещё на один шаг приблизились к взрослой жизни.

«Я не ошибся в Фарг во время нашей первой встречи, — подумал Лит. — Она прирождённый лидер, способный вдохновлять окружающих, заставляя их стремиться стать лучше. Проблема в том, что её влияние на людей может быть лишь временным. Как только у них появляется время подумать, без присутствия лидера, который направляет их, они вскоре возвращаются к своим старым привычкам и неуверенности. Никто не становится лучшим человеком только благодаря каким-то модным словам, и правосудие не становится более эффективным. Интересно, сколько времени пройдёт, особенно для тех, кто имеет скромное происхождение, прежде чем их развратит вновь обретённая сила и власть, как только они выйдут из академии. Я хорошо знаю, как опьяняет свобода отомстить тем, кого ты ненавидишь, не боясь последствий. И неважно, что теперь они считают, что обладают высокими моральными принципами. Как только они поймут, что являются гигантами в мире, полном муравьёв, до которых никому нет дела, они покажут свою истинную природу. Трепать языком все горазды, все праведны, пока у них есть возможность взять то, чего хочет их сердце, и уйти от ответственности».

Солус немного беспокоилась за него. Увидев, как жители Люции разорили своих соседей ради собственной выгоды, как мелочны были люди Земли и Могара по отношению ко всем, кто был хоть немного менее удачлив, чем они, она поняла, что он не ошибся. Однако она считала его видение искажённым из-за его собственного багажа недоверия. Солус считала, что ей повезло, что она встретила Лита, а ему — что он нашёл друзей, несмотря на суровые условия академии. Они были живым доказательством того, что в мире есть хорошие люди.

Следующий урок тоже был обязательным, поэтому им оставалось только ждать прихода следующего профессора. Когда снова прозвучал гонг, в класс вошла профессор Налир. Она выглядела ещё красивее, чем раньше, и весь этот отдых пошёл ей на пользу. Лит ничего не чувствовал в своём сердце, наблюдая, как она идёт к центру зала. Он полностью забыл о своей детской влюблённости в Налир, вызванной нестабильным ядром.

— Доброе утро, дорогие студенты. Рада снова видеть вас. Поверьте, после нескольких месяцев, проведённых в постели, возможность снова ходить кажется чем-то из ряда вон выходящим. Если кто-то из вас задавался этим вопросом, ваши профессора с четвёртого курса тоже переехали на пятый этаж. Персонал следует этой ротации, чтобы те, кто вас воспитывал, могли продолжать следить за вашим прогрессом и облегчить переход к новым предметам, поскольку мы уже знаем ваши сильные и слабые стороны. На этот раз наш предмет — творение магии. Как вы знаете, каждый настоящий маг должен уметь создавать свои собственные заклинания. Некоторые из вас уже владеют некоторыми индивидуальными заклинаниями и знают, как трудно создать что-то с нуля.

Класс кивнул в унисон. Большинство их личных заклинаний были не более чем модифицированными версиями стандартных заклинаний. На их уровне создание чего-то нового предполагало множество проб и ошибок.

Одной из причин, по которой Литу удавалось набирать столько баллов каждый триместр, было то, что он был единственным, кто, казалось, мог с лёгкостью создавать новые заклинания. Однако на самом деле всё было иначе. Он создавал только истинные магические заклинания. Слова и знаки, которые он использовал, были просто тарабарщиной.

— Творение магии — это ещё один из тех предметов, которые изучают только шесть великих академий. Ни один маг, пришедший из мелких учебных заведений, не знает об этом. Даже разговор об этом за стенами академии считается изменой. В течение уроков я собираюсь научить вас тому, как легче создавать новые заклинания для каждого элемента. Мы не сможем охватить всё за один триместр, так что будьте внимательны. Творение магии будет длиться весь год. Я собираюсь охватить только основы, все остальное лежит на ваших плечах. Вам также понадобится то, что мы делаем здесь для ваших специализаций. После первого экзамена вы научитесь составлять более сложные и специфические заклинания непосредственно у профессоров других предметов, которые вы посещаете. Не халтурьте. Если вы провалитесь со мной, вы обязательно провалитесь на всех предметах.

Класс вспотел при этих словах, с завистью глядя на Лита. Все считали, что он имеет несправедливое преимущество. Жаль, что они были совершенно не правы. Лит потел ещё больше, чем они.

«О чёрт! Будем надеяться, что она не позовёт меня в качестве добровольца, чтобы объяснить что-то, иначе у меня будут неприятности. Единственная положительная сторона в том, что я смогу выкрутиться. Она наверняка попросит простые заклинания, которые я смогу легко подделать с помощью истинной магии».

— Не волнуйтесь, мы начнём с чего-нибудь простого, — сказала Налир, вытаскивая слова из его головы. — Во-первых, вам нужно научиться ползать, затем ходить, и, наконец, бегать. Во-вторых, я поручу каждому из вас создать своё заклинание. Иначе один из вас будет делать всю работу, а остальные будут просто пользоваться ею. В-третьих, чтобы пройти этот курс, вы должны будете поделиться со мной своим конечным продуктом, чтобы я могла оценить ваш талант и старания. От вас требуется не только разработать рабочие заклинания, но и самые эффективные из возможных.

Кодекс II

— Среди заклинаний одного уровня гораздо более ценными считаются те, которые требуют немного слов и простых жестов. С другой стороны, за длинные и запутанные заклинания вы получите в лучшем случае «C».

«Я и мой большой умный рот, — внутренне выругался про себя Лит. — Это исключает подделку заклинаний».

[Не будь занудой. Всем остальным придётся работать над собой, а у тебя есть я], — подбодрила его Солус.

[Это правда. Я уверен, что вдвоём мы сможем понять почти всё, что касается магии, — кивнул Лит. — Единственная проблема в том, что знание — это не умение. Надеюсь, это не так сложно, как пространственная магия].

— Прежде всего, будет лучше, если я выдам вам учебники, — Налир постучала ногой, отчего на столе каждого ученика появился небольшой буклет. — Это Кодекс. Как вы уже знаете, заклинание состоит из двух частей: магических слов и движений рук. Магические слова определяют элемент, на котором основано заклинание, его форму и свойства. А жесты нужны для того, чтобы регулировать расход маны и настраивать эффект заклинания.

— Книга, которую я только что вам выдала, поможет вам с частью слов. Она содержит все наиболее распространенные префиксы и суффиксы для изменения первой магии, плюс стандартные слова, которые вызывают определённые эффекты.

— Приведём пример. «Инфиро» — магическое слово, обозначающее огонь, «Менала» — три, а «Тах» — взрыв. Следовательно, «Инфиро Менала Тах» должно вызвать три огненных взрыва. На самом деле всё не так просто, но это всего лишь теоретический урок, вам нужно уловить только суть, — слегка пожала плечами Налир.

— Теперь начинается самое сложное — поиск правильных жестов. В отличие от слов, их нельзя записать. Два человека могут создать одно и то же заклинание, но использовать разные слова и жесты. Движения рук сильно зависят от воображения и силы воли мага, придумывающего заклинание. Хотя после завершения заклинания любой может его выучить, в процессе создания заклинания некоторые жесты будут казаться одним магам неправильными, другим — правильными, а многим — недостаточными.

— Всё, чему вы научились на четвёртом курсе, даже пространственная магия, всё это было подготовкой к этому моменту. Вам нужно было выйти за границы первых трёх уровней магии, чтобы развить своё восприятие маны. Во время всех упражнений вы научились управлять потоком маны своей волей и изменять её свойства. Без таких прочных основ создание даже самого простого заклинания потребовало бы недель, а то и месяцев блужданий в темноте.

— Вернёмся к нашему примеру. «Инфиро Менала Тах» — это заклинание огня, поэтому я начну использовать знак руки для первой магии огня, — Налир нарисовала в воздухе маленький круг указательным пальцем. — Как только вы идеально произнесёте слова, всё, что вам нужно сделать, это сосредоточиться только на своих руках и собственном потоке маны. Произнесите слова, нарисуйте знак огня, затем продолжайте двигать руками. Если вы почувствуете, что поток непрерывен, что редко случается с первой попытки, значит, вы на верном пути. Если вы чувствуете, что он прерывается или блокируется, значит, вы делаете что-то неправильно. Как только это произойдёт, остановитесь и вернитесь в исходное положение, пока не найдёте следующую последовательность движений. Я знаю, что это может показаться случайным процессом, но это не так. Сначала это будет казаться не таким уж отличным от того, что вы пробовали самостоятельно в прошлом, но с небольшой практикой вы сможете определить правильную последовательность движений, руководствуясь своим инстинктом. Создание заклинания первых трёх уровней займёт всего несколько дней, в то время как заклинания четвёртого или пятого уровней могут потребовать недель, если не месяцев. Давайте спросим нашего постоянного эксперта.

«Кот Шрёдингера, вот и всё», — внутренне выругался Лит.

— Квилла, профессор Вастор сказал мне, что у тебя есть замечательное диагностическое заклинание. Не могла бы ты поделиться с классом, какого оно уровня и сколько времени у тебя ушло на его создание?

Квилла быстро выпрямилась, прежде чем ответить профессору.

— Третий уровень. Что касается времени создания, трудно сказать. Первая версия заняла у меня годы практики, но после поступления в академию я поняла, что эффект всё ещё низкий, — она бросила короткий взгляд на Лита. — Я продолжаю совершенствовать его каждый раз, когда улучшаюсь или узнаю что-то новое. Это постоянная работа.

Раньше, когда на неё смотрело столько глаз, Квилле было бы неловко, но после нескольких месяцев занятий с Джирни её голос стал ясным и ровным.

— Видите, ребята? — Налир поаплодировала ей, за ней последовали остальные ученики. — Годы для третьего уровня. Я не пытаюсь принизить её талант или усилия, просто подчёркиваю, как тяжело ей было. А как насчёт заклинания, которое ты использовала во время второго экзамена?

Налир имела в виду ледяное заклинание Квиллы, которое было очень похоже на «Шах и мат — Копья» Лита.

— Тоже третьего уровня, но на его создание у меня ушло всего несколько месяцев, — Квилла внезапно поняла, к чему клонит профессор Налир.

— Именно, — кивнула ей профессор. — Потому что я научила вас манипулировать своим потоком маны, а профессор Радд дал вам необходимую практику, чтобы изменять его по своему желанию.

— Профессор, а как насчёт тех, кто, как и я, не сдал пространственную магию? Можем ли мы также успешно творить заклинания, или мы так и останемся второсортными магами, как говорит профессор Радд? — сказал один мальчик, крепко сжав кулаки под партой.

Больше половины класса провалили этот предмет, сумев закончить курс только потому, что пространственная магия считалась факультативным предметом. Тем не менее это повлияло на их итоговый балл, в результате чего они были классифицированы как маги В++ класса в лучшем случае.

Они не могли не чувствовать себя ущербными по сравнению с представителями высшего процента класса. Они также считали мальчика очень смелым за то, что у него хватило смелости сказать вслух то, о чём думал каждый из них.

— Боже правый, этот человек — чудовище, — профессор Налир была опечалена недостатком уверенности в себе, который она ощущала в большинстве студентов. — Да, вы можете создавать заклинания, возможно, даже быстрее, чем те, кто преуспел в пространственной магии. Хотя они и связаны, это всё же два разных таланта. Для пространственной магии требуется гексакастинг, очень сильное восприятие маны и навыки манипуляции. То, что вы не преуспели в этом сейчас, не делает вас меньшими магами. Вы можете продолжать практиковать её самостоятельно и научиться ей, как и все остальные. Большинству магов нужны годы, чтобы овладеть пространственной магией.

— А вам, профессор? — спросил мальчик. — Сколько времени вам понадобилось, чтобы научиться пространственной магии?

Налир прикусила нижнюю губу, борясь с желанием ответить.

— Я научилась ей во время учёбы в академии, — она хотела бы солгать об этом, чтобы успокоить их насчёт их будущего. Однако записи были открытыми, и правду легко было узнать. Налир окончила академию первой в своём году, получив звание мага А++ класса. Поэтому она предпочла быть честной, а не давать им ложную надежду, чтобы в ответ потерять их доверие.

Большая часть класса вздохнула в отчаянии. Голос профессора Радда постоянно звучал в их головах, заставляя Налир быть похожей на мать, которая пытается успокоить своих детей сладкой ложью.

Скульптурирование тела I

Во время обеда члены группы Лита были воодушевлены идеей о новом предмете Налир. Единственным исключением был сам Лит.

[Мне действительно не интересно учиться размахивать новыми фальшивыми магическими заклинаниями. Это рутина и скука. Я и так способен составлять новые заклинания с помощью истинной магии за считанные дни, часы, если это что-то, с чем я знаком, — внутренне ворчал он. — На данный момент пятый год является провалом. Курс профессора Фарг тоже бесполезен. Я никогда не занимался общественными работами и не собираюсь вкалывать бесплатно. Это просто детский труд!]

[Ну, это академия для молодых людей, чего ты ожидал? Кроме того, нужно ли мне напоминать тебе, что, несмотря на твой постоянный пессимизм, каждый предмет, который мы посещали, либо давал нам новые идеи, либо помогал расширить наши горизонты?] — сказала Солус.

Вспоминая занятия по некромантии, Лит был вынужден признать, что она права.

Солус хотела поддержать его, но всё же самым большим искушением для неё было сказать ему, чтобы он перестал ныть и наслаждался обществом своих друзей. Зимние каникулы показали им, что, несмотря на их связь, благородные семьи были заняты не меньше, чем Лит, если не больше. Они часто созванивались друг с другом, но кроме празднества и дня рождения Лита, им так и не удалось встретиться.

«У них впереди так много времени, но Лит, похоже, не понимает, как быстро пройдёт год. Я бы хотела, чтобы у него были счастливые воспоминания, а не потраченное время на ворчание», — подумала она.

— Должен сказать, что пока пятый год кажется более интересным, чем четвёртый.

Юриал снова стал прежним. У него больше не было мешков под глазами, он почти всё время улыбался и немного поправился. После празднества Юриал обнаружил, что достаточно притворяться, что звонит Литу, чтобы избавиться от своей невесты на несколько часов. Чтобы сделать всё ещё лучше, он попросил одного из своих частных наставников научить его испускать убийственное намерение.

Несмотря на то, что он был магом, он так и не научился этому. На Могаре все живые существа обладали маной. Выделение маны было непроизвольным действием, таким же, как дыхание или потоотделение. Сильные эмоции приводили к увеличению количества выделяемой маны. В сочетании с агрессивным характером это оказывало психическое давление на тех, кто подвергался такому воздействию, вызывая страх, панику и даже ужас.

Это явление называлось просто «убийственным намерением». Необязательно было быть магом, чтобы испускать его. Пока у человека была мана, он мог его использовать. Даже животные могли использовать его, чтобы напугать свою добычу или угрожать врагам.

Жизнь магом облегчила бы это, так как, обладая большим количеством маны, можно было усилить её действие. Именно так использовали намерение убийства спокойные люди, такие как Линьос.

Другой метод заключался в развитии способности направлять свою ярость в ману. Это требовало тренировки разума, что позволяло таким людям, как Джирни Эрнас, пугать даже сильных магов, несмотря на природное отсутствие магического таланта.

Были и такие люди, как Лит, у которых было достаточно ярости и маны. С тех пор как они с Солус встретились, её задачей было подавлять колебания маны Лита, пока он не стал способен делать это самостоятельно. Иначе после обретения им зелёного ядра любое животное или человек в его присутствии чувствовали бы себя как ягнёнок перед скотобойней.

У Юриала было много маны, но мало агрессивности. Его жизнь была напряжённой, но изнеженной. С самого детства все относились к нему с заботой и уважением. Одарённый спокойным и собранным характером, он редко поддавался гневу. По крайней мере до тех пор, пока ему не пришлось провести так много времени с Либеей. Его инструктор был ветераном сражений. Он без труда научил Юриала использовать свой дар, чтобы положить конец их постоянным ссорам.

«Может, с моей стороны и нечестно использовать убийственное намерение, чтобы заткнуть ей рот, но это гораздо лучше, чем быть вынужденным слушать её каждый день», — Юриал счёл это достаточным оправданием, чтобы успокоить свою нечистую совесть.

— У меня нет ни одного заклинания, которое не было бы взято из учебников или от моего наставника. Между моими обязанностями наследника дома Дейрусов и академией, для меня уже чудо, что я успеваю выполнять все домашние задания, которые нам задают. Мне не терпится создать что-то, что я смогу назвать своим собственным. У меня уже есть несколько идей в голове. Даже тема профессора Фарг вызвала у меня интерес. Общественные работы могут показаться скучными, но я думаю, что это будет отличный опыт. Я никогда не выходил за пределы элитных жилых районов. Это великолепная возможность пообщаться с жителями королевства и понять их нужды.

— Я могу сказать тебе, что им нужно, — Квилла разозлилась на него. — Они хотят вкусной еды, тёплой одежды и настоящей справедливости. Как ты собираешься стать хорошим правителем, если говоришь о простолюдинах, как о каких-то экзотических животных, о которых нужно заботиться? Ты хоть представляешь, насколько холодной может быть зима? Сколько людей голодает каждый день?

Квилла обычно была настолько спокойна, что видеть её в гневе было почти страшно.

— Она права, Юриал, — Флория играла с едой на своей тарелке. — Я думаю, что кодекс практики в основном предназначен для нас, дворян, в качестве наглядного пособия. Фарг права, когда сказала, что мы ничего не знаем. Я думаю, её цель — заставить нас понять, что нет простого решения проблем королевстве.

Посещение дома Лита стало для неё почти шоком. Даже после всех ремонтов и улучшений, сделанных благодаря усердной работе Лита, дом всё равно был хуже, чем помещения для слуг в поместье Эрнасов.

Когда он показал ей соседнюю деревню, Флория увидела, что она настолько мала и грязна, что у неё сжалось сердце. После того, как она выслушала рассказы Лита о суровой жизни крестьян, что для них даже медицинская помощь была роскошью, она несколько дней чувствовала себя виноватой за то, что у неё такая благословенная жизнь.

Фрия разделяла энтузиазм Юриала, но кивнула на слова Флории. Она никогда не посещала деревню Квиллы, но всех рассказов о её прежней жизни до того, как она была удочерена Эрнасами, были достаточно, чтобы Фрии снились кошмары.

После обеда они направились в отдел магии света, на первый урок по специализации целителя. Литу не терпелось узнать, каким предметом они будут заниматься на последнем курсе. Они уже были способны исцелять любые травмы и ампутации. Мало что оставалось вне их досягаемости.

— С возвращением, мои дорогие студенты.

Профессор Вастор ничуть не изменился. Он по-прежнему выглядел так, словно кто-то пытался соединить яйцо и человека. Макушка его головы была полностью лысой, оставшиеся по бокам волосы были белоснежными, как и его закрученные усы. Живот Вастора был настолько большим, что трудно было предположить, был ли он больше в высоту или в ширину.

— Похоже, в прошлом году я был слишком пессимистичен, сказав, что только треть из вас доживёт до выпускного, — сказал он, покручивая свои усы. — В любом случае, чем меньше, тем веселее. Теперь, когда мы избавились от мёртвого груза, наши уроки, несомненно, пройдут более гладко.

Из тридцати четырёх студентов, поступивших на специализацию целителя на четвёртом курсе, осталось только шестнадцать.

Скульптурирование тела II

— Как и в прошлом году, первые два триместра мы посвятим одной, но обширной теме, а во время третьего вы получите настоящую практику в полевых условиях. На этот раз в качестве ведущих целителей в самых важных больницах королевства.

— То, что я собираюсь представить вам сегодня — это последняя ветвь целительской магии, которой вам необходимо овладеть, прежде чем добиться привилегии и чести считаться полноценными целителями. Уровни с первого по третий научили вас восстанавливать сломанные кости и залечивать раны. Четвёртый уровень научил вас заменять утраченные конечности и органы. Однако есть ещё случай, который мы не изучили.

— Что если у нашего пациента изначально не было конечности? Что если они родились с уродством или дефектным органом? — спросил он, расхаживая по классу. — Беспомощны ли мы перед такими событиями? Ответ — нет. Нет ничего, что не мог бы исправить настоящий целитель. Только смерть вне нашей досягаемости, по крайней мере сейчас, — заявил Вастор с гордым выражением в глазах. — Первые четыре уровня магии совершенно бесполезны против естественных уродств просто потому, что в них изначально нет ничего плохого. Ты не можешь исцелить человека, родившегося слепым, потому что это его природное состояние. Даже если бы его глаза были выколоты и заново выращены, они всё равно были бы слепыми. Магия четвёртого уровня просто даёт телу возможность вернуться к своему первоначальному состоянию. Ни больше, ни меньше.

— Магия света пятого уровня привносит то, о чём мы часто упоминали, но над чем никогда не работали. Изучение жизненной силы. В течение первого триместра я научу вас чувствовать свою собственную жизненную силу и использовать её для манипулирования жизненной силой других людей, чтобы дать им нормальную жизнь.

Класс зашумел, для всех них жизненная сила была смутным понятием. Они научились делиться ею с пациентами, позволяя им выживать после критических ранений и серьёзных процедур, но не более того.

— Но это только первый шаг. Как только вы научитесь управлять жизненной силой, начнётся настоящее дело. Допустим, наш пациент родился с деформированной рукой. Это самый простой случай, с которым вы когда-либо сталкивались.

— Никудышные целители подойдут к проблеме, ампутировав руку, чтобы регенерировать её в правильную форму. Это работает, да. Рука будет вполне функциональной, но это мясницкая казнь, которая ничему вас не научит и поставит под угрозу жизнь пациента.

— Настоящий целитель использует сложную смесь магии света и тьмы для выполнения того, что называется «скульптурирование тела». Владение жизненной силой означает, что вы можете находить диссонансы в её потоке и корректировать соответствующим образом.

— Магия тьмы используется для удаления лишних частей или для расчистки пути, чтобы магия света могла начать процесс исцеления, пока маг прививает тело к новой форме, навсегда изменяя её естественное состояние. Таким образом, если рука будет повреждена или искалечена, магия исцеления восстановит её без необходимости использования скульптурирования тела.

— Я хочу, чтобы вы поняли глубокие последствия изменения человека навсегда. Наша внешность — это то, что определяет нас или, по крайней мере, влияет на то, как нас воспринимают другие. Скульптурирование тела до сих пор является весьма спорным этическим вопросом. Некоторые опасаются, что это может быть использовано для превращения человека в нечто иное. Что в результате экспериментов над людьми могут появиться всевозможные гибриды. Такие опасения я могу понять, но это то, что должна регулировать корона, а не мы, маги, должны заботиться об этом. Некоторые радикальные глупцы говорят, что это нарушает границы, установленные богами для людей. Я говорю, что это неправда. Когда корона приняла законопроект, который заставляет тех, кто выступает против скульптурирования тела, потому что это «неестественно», отказаться от всех магических инструментов и товаров, так как они тоже неестественны, никто больше не осмелился сказать ни слова. Они просто кучка лицемеров, — зарычал Вастор. — Ещё одна вещь, которую вы должны знать, прежде чем изучать скульптурирование тела, это то, что, как и любая магия, она не всесильна. Наряду с лицемерами, которые хотели бы объявить скульптурирование тела вне закона, есть и шарлатаны, которые пытаются злоупотреблять им, эксплуатируя неуверенность богатых. Теоретически, с его помощью можно изменить форму носа, сделать человека выше, стройнее или увеличить размер бюста. Шарлатаны требуют безумные суммы, но результаты оказываются ошеломляющими, а то и смертельными.

«Похоже, пластической хирургии здесь ещё предстоит долгий путь», — Лит был очарован объяснением Вастора. Скульптурирование тела звучало очень похоже на процедуру, которую он проводил Тисте много лет назад.

— Почему смертельными? — спросил он. — Нос — внешний и относительно небольшой орган. По сравнению с изменением формы целой руки, это должно быть намного проще.

Лит бессознательно потрогал свой нос, в то время как остальные члены класса задумались, что бы они изменили в своём теле, если бы им дали шанс.

— Отличный вопрос, — Вастор почесал свой короткий пуговичный нос, желая сделать его более мужественным. — Как только вы научитесь воспринимать жизненную силу, вы заметите, что у всего есть цель. У наших тел есть нечто, что я называю голосом, за неимением лучшего термина, и вы должны научиться прислушиваться к нему, прежде чем вносить малейшие изменения. Рука хочет схватить, прикоснуться, — сказал он, разминая пальцы левой руки. — Нога хочет ходить, нос — дышать, сердце — биться. А как насчёт вполне функционального, хотя и не очень приятного для глаз носа, как у меня? Если бы вы могли прислушаться к моей жизненной силе, то узнали бы, что кроме проблем, связанных с возрастом, со мной всё в порядке. Это значит, что изменение моей жизненной силы, даже только на носу, будет иметь непредсказуемые последствия. Если сделать его длиннее, могут возникнуть проблемы с дыханием, что повлияет на мою способность произносить заклинания. Стать выше — это, конечно, заманчиво, но что насчёт последствий? Даже несколько сантиметров больше означают, что все мои кости, органы, всё должно быть переделано. Есть причина, по которой сильные маги не все мускулистые жеребцы или красавицы мирового класса. Это потому, что преимущества не стоят риска. Здоровые органы обладают здоровой жизненной силой, их голос не может вам помочь. Замена их означает, что вы действуете вслепую, полагаясь больше на удачу и принятие желаемого за действительное, чем на научную основу.

Вастор сделал небольшую паузу, чтобы убедиться, что его ученики ясно поняли его слова.

— Внутренние органы ещё более сложны. Как и вся магия выше третьего уровня, процедура требует целой медицинской команды. В отличие от регенерации органа или конечности, процесс не может быть выполнен за один раз. Разрезание и изменение формы требует огромных усилий как от целителя, так и от пациента, особенно если мы работаем над жизненно важным органом. Никогда не стоит подвергать их слишком большому стрессу, потому что в случае возникновения осложнений организму может не хватить сил, чтобы выкарабкаться. Даже если это не так, может потребоваться сменить ведущего целителя, чтобы дать ему отдохнуть. Скульптурирование тела — это, вероятно, самое трудное занятие в вашей жизни, а также способ, которым вы потеряете большинство своих пациентов, — Вастор смотрел в пол, его разум не мог забыть всех тех, кого он подвёл. Каждая смерть меняла его, делая более циничным и отстранённым. Также как и сделала его лучшим целителем и лучшим человеком.

Белый I

— Существует бесчисленное множество вещей, которые могут пойти не так во время процедуры скульптурирования тела, — продолжал профессор Вастор. — Я не собираюсь вам лгать. Несмотря на все наши усилия, я ожидаю, что вы увидите, как несколько человек умрут до того, как вы окончите академию. Некоторые могут умереть под вашими руками. Это окажет на вас сильное давление, проверяя вашу волю. Слишком много раз на этой работе я видел, как старики жили достаточно долго, чтобы даже не помнить, кем они были, их тела отказывались сдаваться, а молодые люди, ещё не достигшие возраста для женитьбы, умирали под моим присмотром без видимых причин. Многие целители отказываются практиковать скульптурирование тела, либо чтобы не портить свою репутацию постоянными неудачами, либо потому что они не могут этого вынести. До третьего уровня ещё можно винить невезение. На четвёртом уровне всё кажется возможным. Когда вы достигаете пятого уровня, вы можете винить только себя. Люди будут умирать, потому что вы недостаточно хороши, недостаточно подготовлены или просто потому, что вы позволили своей гордости взять верх над собой. Никогда не бойтесь сказать пациенту, что лучше прожить долгую, но ограниченную жизнь, чем пойти ва-банк. Никогда не скрывайте от них риски любой процедуры и не давайте им никаких обещаний. Окончательный выбор за ними, но окончательное бремя лежит на вас.

Вастор глубоко вздохнул, прежде чем вернуться к своей обычной уверенной позиции.

— И последнее. Не думайте, что как только вы выпуститесь из академии, вы будете готовы к жизни. То, чему мы вас учим — это основы основ. Разница между шарлатаном и настоящим целителем заключается в том, сколько личных заклинаний они разработали, сколько себя вложили в свою работу. Поэтому мы также изучаем, как изменять, улучшать или создавать с нуля заклинания. На пятом курсе четвёртый покажется вам прогулкой в парке. Занятие окончено.

Выслушав вступление профессора Вастора к предметам специализации целителя на пятом курсе, студенты были скорее мрачны, чем взволнованы. До этого момента они всегда работали в командах, состоящих из профессоров и медицинского персонала.

Они служили защитной сеткой, укрепляя уверенность студентов в том, что, что бы ни случилось, всё ещё можно спасти. Теперь правила игры изменились. Лишь некоторые, как Лит и Квилла, потеряли пациента в прошлом, но никто никогда не был ответственен за смерть.

Эта мысль пугала, и не потому, что у большинства студентов было такое доброе сердце. Причина заключалась в том, что большинство пациентов больницы Белого Грифона были сильными магами или влиятельными фигурами в политическом мире.

Убийство простолюдина — это одно, а объяснение могущественной и влиятельной семье, почему их любимого человека больше нет среди них, могло бы легко разрушить жизнь. Если быть точным, жизнь целителя.

Лит был невосприимчив к подобным заботам. Отчасти потому, что убийство было для него второй натурой, а в основном потому, что множество людей уже косвенно погибло от его руки. Ещё в Люции или во время чумы он мог бы спасти десятки жизней, если бы выдал свой секрет и использовал истинную магию.

[Похоже, я уже дважды использовал магию света пятого уровня. Первый раз с Тистой, второй — с мамой], — подумал Лит.

[Да, но ты преуспел только благодаря истинной магии. Лечение Тисты заняло месяцы, так как у нас не было магии четвёртого уровня, а у Элины всё пошло бы плохо, если бы ты действовал один. Мне очень интересно посмотреть, насколько улучшатся наши способности, когда мы научимся слушать жизненную силу], — Солус считала все предметы пятого курса удивительными. Им удалось сымитировать заклинания пятого уровня, несмотря на отсутствие стольких частей головоломки. Ей не терпелось увидеть, как далеко они смогут зайти, освоив столько знаний.

В первый день они не получали домашних заданий. Это позволило Литу сразу же отправиться в библиотеку и взять книги о других специализациях, чтобы скопировать их. За четвёртый год они с Солус накопили внушительное количество книг. Каждый раз, когда Лит проводил ночь, практикуя определённое заклинание, Солус использовала это время, чтобы сделать копии. Информация, собранная в Солуспедии, давала Литу преимущество при изучении большинства проблем, связанных с магией. Даже если его понимание основ каждой специализации было неглубоким, он мог проанализировать каждую ситуацию с разных сторон, чтобы найти наилучший возможный подход.

Лит решил не сбавлять темпа и использовать время до ужина, чтобы вместе с Солус закончить первую партию копий. За один раз они могли взять только три книги и должны были вернуть их, прежде чем получить новые.

Поскольку для управления чернилами они использовали магию воды, на воспроизведение каждой страницы уходило едва ли несколько секунд. Проблема заключалась в том, что каждая книга состояла из сотен страниц. Они работали каждый над своей книгой, чтобы ускорить процесс.

[Не думаешь, что было бы лучше провести это время со своими друзьями? Или хотя бы с Флорией? За последние три месяца вы виделись всего два раза], — Солус любила оставаться наедине с Литом, но поскольку свободный день был редкостью, она предпочла бы, чтобы он общался.

Зимой — по ночам или когда его семья отсутствовала, а он не был занят с клиентами — Лит проводил бесчисленные часы за изучением и исследованием магии в башне. После его речи в комнате Флории, она надеялась, что Лит будет более внимательным, вместо того чтобы, как обычно, делать первый шаг.

[Нет, — ответил Лит. — Это прекрасная возможность сделать кое-какую работу. Если нам удастся закончить три книги раньше, мы сможем навестить их перед ужином или провести вечер вместе. Если нет, то нам придётся работать всю ночь, хотя я бы предпочёл поспать. Я хочу быть в наилучшем состоянии к первому практическому занятию по специализации целителя. Кроме того, мы всё ещё должны получить книги этого триместра. Клерк должен быть здесь с минуты на минуту].

Он почувствовал разочарование Солус, поэтому поспешил добавить:

[Мы же не прячемся. Если им нечем заняться, они придут навестить нас, — Лит едва успел закончить мысль, как они услышали, что кто-то стучит в дверь. — Видишь? Это, должно быть, клерк. Хорошо, что мы здесь, иначе мы бы их пропустили, и нам пришлось бы идти за посылкой в секретариат].

[Наверняка это Флория. Надеюсь, она тебя хорошенько отругает, прежде чем потащит куда-нибудь на свидание], — Солус схитрила, использовав своё чувство маны для осмотра посетителя за дверью. У их гостя было ярко-голубое ядро, и он был очень высоким. Маловероятно, чтобы клерк был настолько силён, а вот Флория вполне подходила.

Они оба ошиблись. Когда Лит открыл дверь, он увидел Уила Айронхелма, профессора, отвечающего за специализацию боевых магов, который смотрел на него нетерпеливым взглядом.

— Добрый вечер, Лит. Не возражаешь, если я войду?

Лит был весьма удивлён. Это был первый раз, когда профессор пришёл к нему в комнату, и Айронхелм был последним, от кого он ожидал визита. После того как Лит впустил его, Айронхелм протянул ему лист бумаги со списком работ.

Белый II

— Это доступные тебе варианты курса по кодексу практики, — объяснил Айронхелм. — Ты начинаешь завтра, и нам нужно знать, куда ты хочешь быть направлен. Правила просты. Каждый день ты должен выбирать разные обязанности. Повторение не допускается до начала следующей недели. Директор хочет, чтобы ученики приобрели опыт в как можно большем количестве областей до окончания школы. Я здесь, чтобы ответить на любой твой вопрос и дать тебе необходимые советы.

Лит быстро прочитал список, заметив, что каждая работа была указана вместе с максимальным количеством баллов, которые ученик мог получить за неё. Рабочие места варьировались от клерка в Ассоциации магов до патрульного.

— Почему нет варианта работы целителем? — Литу показалось странным, что ему не дали такой возможности.

— Потому что это было бы излишеством. Как и всем студентам с практической специализацией, тебе и так предстоит провести значительную часть третьего триместра, работая в этой сфере. Кодекс практики даёт вам возможность попробовать то, что вы обычно не делаете, — объяснил Айронхелм.

Лит кивнул, просто выбрав на оставшуюся неделю задания, дающие наибольшее количество баллов, в порядке убывания. Айронхелм нахмурил брови: большинство вариантов, выбранных Литом, были идентичны тем, что выбрали его сокурсники.

Это был последний год, и все стремились набрать максимальное количество баллов, несмотря ни на что. И всё же очень немногие выбрали первую работу из списка.

— Ты уверен в этом? — спросил Айронхелм.

— Да, уверен. Есть какие-нибудь проблемы?

— Парень, я понимаю, что ты в тройке лидеров и хочешь, чтобы так было и дальше, но, возможно, тебе стоит пересмотреть свой выбор. Это серьёзное дело. Я знаю, что Линьос оберегал тебя до сих пор, будь то в лесу или во время вызовов на дом. Однако директор всего лишь человек, он не может гарантировать твою безопасность в любое время. Какая польза от баллов, если ты умрёшь?

— Если это так опасно, почему это доступно? — Лит не шелохнулся, лишь раздражённо поднял бровь.

— Потому что не мы составляли этот список, а корона. Академиям просто поручено оказывать помощь, окончательный выбор остаётся за студентом, — насмешливо хмыкнул Айронхелм.

— Спасибо за заботу, но я уже всё решил.

Айронхелм покачал головой. Он хотел сказать несколько вещей, но промолчал. Введя данные о выборе Лита в свой коммуникационный амулет, профессор вышел из комнаты.

[Ты уверен в этом? — спросила Солус. — А как же наш план быть незаметными?]

[Слишком поздно для этого. Это последний год — сдерживаться бесполезно. Мне нужно выделиться как можно больше, чтобы получить всё необходимое и гарантировать безопасность моей семьи даже во время моего отсутствия. Кроме того, корона уже знает обо мне. За последний год я общался с королевской семьёй чаще, чем большинство дворян за всю свою жизнь. У меня есть союзники в армии, в Корпусе королевы, а также в Белом Грифоне. Раньше я был никем. Мне приходилось всё делать медленно, а сейчас я — восходящая звезда. Даже если я буду сидеть и ничего не делать, многие попытаются отомстить мне за мой успех. Как я вижу, это наш единственный выход].

***

На следующий день, город Ксенатос.

Благодаря Варп-ступеням академии, Лит в одно мгновение преодолел сотни километров. Прибыть на место проведения первого дня общественных работ ему помог маг из местного отделения Ассоциации.

Лит никогда там не был, а время было очень важно.

[Я всё ещё не могу поверить, что мы собираемся это сделать], — вздохнула Солус.

[Что ты имеешь в виду? — рассмеялся в ответ Лит. — Это наша первая возможность встретиться с нормальными человеческими противниками, а не с теми сумасшедшими, которых мы постоянно встречаем с тех пор, как попали в Белый Грифон. Кто знает, может быть, работа в составе тактической группы окажется интересной].

Пройдя через Варп-ступени, Лит оказался внутри заброшенного склада. Это было запущенное место: пыль и паутина покрывали большинство поверхностей. Единственное чистое место было оборудовано как комната для совещаний, с деревянными стульями и белой доской.

Лит мог видеть нарисованный на ней грубый набросок плана здания. Он насчитал три этажа и, похоже, подвал.

Несколько мужчин и женщин в военной форме были собраны в круг вокруг доски, их лица были напряжены. Ни у кого не было оружия, но только потому, что у каждого из них было пространственное кольцо. Их одежда была чёрного цвета, со знаками отличия местного дома лорда на спине, плечах и левой стороне груди. Они также носили металлические протекторы на предплечьях, плечах и груди.

[Всё, что они носят, зачаровано, но качество плохое. Одежда уступает твоей старой форме. Только те зоны, которые покрыты протекторами, обеспечивают достойную защиту], — закончила за него анализ Солус.

Привыкшая к Корпусу королевы, отряду «Коготь» и всем чудесам академии, Солус имела высокие стандарты.

[Чего ты ожидала? Это не элитный отряд, просто местная полиция. Это должно быть стандартное оборудование. Я никогда не смог бы позволить себе броню скинуокера без баллов академии. Сколько магов?]

[Хороший вопрос. У всех присутствующих красные ядра, кроме женщины на втором стуле справа, у которой зелёное, и мужчины на первом стуле слева. У него только жёлтое ядро. Она, вероятно, маг. Он — не уверена. Это зависит от стандартов силы, которые они используют].

Солус указала Литу на женщину с каштановыми волосами лет сорока и черноволосого мужчину примерно того же возраста. У всех в отряде было выражение лица, которое трудно было расшифровать.

Они не просто нервничали, они выглядели так, будто оказались здесь из-за проигранного пари.

— Первое седло прибыло, капитан, — усмехнулся грубый голос. Лит увидел, что голос принадлежал мужчине с жёлтым ядром, который с отвращением сплюнул на землю. Женщина с зелёным ядром секунду смотрела на него, но ничего не сказала.

[Седло?] — Солус была в недоумении.

[Наверное, это оскорбление. Вероятно, они считают таких студентов, как я, мёртвым грузом, или даже хуже], — Литу не нравилось, когда его оскорбляли, но он мог понять чувства этого человека. Что бы они ни собирались делать, это была опасная работа, и полицейские должны были следить ещё и за студентами.

Это усложнит их работу, а вернуться целыми и невредимыми будет ещё труднее.

— Приятно познакомиться, сынок, — капитан протянула Литу руку, которую он незамедлительно пожал. — Я капитан Йерна из полиции Ксенатоса.

— Я…

— Никаких имён, сынок. Мы должны судить только по работе, а не по семье, — сказала она с суровым видом. — Поскольку ты из Белого Грифона, мы будем звать тебя просто Белый. Это сержант Хран, мой второй командир. Извини за холодный приём. Сегодняшнее задание было бы обычным, если бы не тот факт, что мы ждём ещё одного ученика.

— Два новичка в одном подразделении? — спросил Лит.

— Да, — кивнула Йерна. — Второй из Огненного Грифона.

— Почему они послали нас обоих сюда? Это не имеет смысла.

— Спасибо за понимание, Белый. Проблема в том, что существует не так много миссий, в которых студенты могут принять участие, не подвергая опасности ни себя, ни принимающую команду, — вздохнула она.

— Именно это ты и делаешь, находясь здесь, — Хран встал и с угрожающим выражением лица подошёл к Литу.

Красный I

— Я знаю, что для вас, дворян, ваши баллы гораздо ценнее, чем жизни простолюдинов, но мне бы хотелось, чтобы ваша светлость осознала, что некоторые из нас могут не вернуться к своим семьям из-за вас, сопляков. Капитан, вместо того чтобы тратить наше время на любезности, давайте посмотрим, насколько он пустая трата места. Каков твой статус, седло?

— У меня есть девушка. Правда, не знаю, подходящая ли она, — Лит притворился, что не понял вопроса. Быть несносным — это была игра, в которую могли играть двое.

Увидев самодовольное выражение лица Лита, Хран покраснел от гнева. Некоторые офицеры рассмеялись над шуткой.

— Мне плевать на твою личную жизнь. Я хочу знать, что ты можешь сделать!

Лит мысленно отметил, что никто его не защищает. Даже капитан ничего не сделала, не считая случайного закатывания глаз.

— Его специализация — зачарование…

Когда капитан Йерна зачитала вслух досье Лита, по складу прокатились многочисленные стоны и звуки ударов руками по лбу или ногам в приступе ярости.

— Вот здорово, ещё один такой же полезный, как третья ноздря…

Йерна проигнорировала Храна, повысив голос, чтобы перекрыть нытьё сержанта.

— …и целительство. В своей деревне Белый был охотником и головорезом. В прошлом году он пережил нападение Балкора, встретился лицом к лицу с доблестными и выжил, чтобы рассказать об этом.

Вместо того, чтобы тратить время на споры, капитан решила проверить личные файлы своего стажёра по амулету данных. Там было изображение его лица, по которому его можно было узнать, и вся необходимая информация для выполнения задания.

Многие головы повернулись, услышав о целительской части, несколько кивков последовали за прошлым Лита как охотника за головами, и явное недоверие сопровождало последнее предложение.

— Его деревня? — эхом отозвались многие.

— Да, я простолюдин, а не благородный. Я очень много работал, чтобы достичь своего положения.

Поскольку они не проявили к нему уважения, Лит был готов расплатиться с ними. Его голос был холоден, в то время как видение смерти показывало ему серию ужасных смертей, которые он не собирался предотвращать.

— Целитель из Белого Грифона — звучит неплохо, — сказал мужчина с каштановыми волосами лет двадцати пяти. По меркам Могара он был высоким и худым, с его ста семидесяти четырьмя сантиметрами роста. Как и все мужчины в отряде, он был идеально выбрит.

— Я Грэн Накс, приятно познакомиться. Ты можешь удалить этот шрам? Дамам он не нравится, — он взял руку Лита в свою, обращаясь с просьбой без намёка на стыд.

— Могу, но этому есть цена. Ты будешь без сил, — Лита позабавило изменение отношения к нему. Шрам был длинным и глубоким, проходил от нижней половины левой щеки вниз по шее.

— Целитель — это, чёрт возьми, хорошо, если только он заслуживает доверия, — Хран снова сплюнул. — Каждый ребёнок, всё ещё посещающий академию, выживает, так что нет смысла этим хвастаться. Что касается боя с доблестным, что это за дурацкая шутка, капитан?

— Это не шутка, — ответила капитан.

Слова Йерны вызвали небольшой переполох. Все члены отряда бросились к ней, чтобы прочитать с голограммы, проецируемой амулетом, но вскоре это было прервано появлением второго ученика.

Это был пятнадцатилетний мальчик ростом сто семьдесят сантиметров со светлыми волосами и тёмно-зелеными глазами. Новоприбывший был скорее похож на солдата, чем на ученика. Что-то в его уверенном поведении подсказало Литу, что в его академии он просто обязан быть дамским угодником.

Капитан перешла к своей папке, надеясь на ещё один приятный сюрприз. Увы, студент из Огненного Грифона был стражем и алхимиком. Единственным его преимуществом было то, что он прошёл не совсем обычную военную подготовку. Йерна щёлкнула языком, выключая амулет, и переместилась к доске.

— Теперь, когда Красный здесь, давайте закругляться. Сегодняшнее задание очень простое. Мы должны совершить налёт на склад наркотиков местной банды. Это трёхэтажное здание прямо напротив этого склада. Благодаря информатору мы знаем расположение дверей и коридоров. Мы разделимся на четыре команды по пять человек. Две команды ворвутся соответственно с передней и задней двери, а две другие будут охранять периметр, чтобы никто не смог сбежать, — она указала пальцем на две точки входа, а затем на расположение окон на первых двух этажах. — Согласно нашим данным, каждый этаж должен охраняться слабо. Ожидайте минимум пять охранников, но без магов. Организация, против которой мы выступаем, известна своей безжалостностью. Её люди носят с собой огненные семена и без колебаний взорвут себя, если их схватят. Поэтому сначала убивайте, а потом задавайтесь вопросами. Пленных мы не берём.

Капитан Йерна глубоко вздохнула, прежде чем обратиться к гостям.

— Помните, что, несмотря на то что наши цели не обладают магической силой, они, скорее всего, хорошо вооружены. Зачарованным клинкам достаточно одного удара, чтобы разорвать в клочья лёгкий доспех и того, кто его носит. У них также может быть алхимическое оружие, так что никогда не стоит недооценивать их. Есть вопросы?

Лит поднял руку. Йерна кивнула, давая ему разрешение говорить.

— Вы планируете взломать дверь или действовать скрытно?

— Скрытность — это не вариант. На дверях могут быть магические ловушки или сигнализация, и мы не знаем точно, сколько людей внутри. Если мы будем действовать медленно, то рискуем оказаться в окружении и в меньшинстве.

— Я могу обнаружить и обезвредить магические устройства. Я зачарователь, — солгал Лит. Венемир ещё не обучила его этим предметам, но он был уверен в успехе благодаря истинной магии.

— А я могу сказать вам, сколько людей в здании и где они расположены, — сказал Красный с уверенной улыбкой. — Я — страж, и моя семья специализируется на массивах обнаружения жизни. Говоря о моей семье, меня зовут не Красный, я….

— Рада, что ты с нами, малыш, — капитан одной рукой пожала правую руку Красного, а другой закрыла ему рот.

— Сегодня ты — Красный, и тебя будут оценивать по тому, что ты делаешь, а не по тому, кто твои родственники. Понял?

Красный кивнул со слегка раздражённым видом. Только тогда Йерна убрала руку от его рта.

— Хорошо. Я капитан Йерна, ваш командир на сегодня. Это сержант Хран, мой второй командир, а он — Белый.

Лит и Красный всё ещё решали, что думать друг о друге, когда Хран вручил им чёрную форму и наушник коммуникатора каждому.

— Добро пожаловать в команду, дети. Здесь нет Грифонов, только члены этого подразделения. Наденьте форму, чтобы мы могли отделить хороших парней от плохих, и чтобы вы не получили пулю в спину от дружественного огня. Можете переодеться за теми ящиками.

— Спасибо, но в этом нет необходимости, — Лит положил форму внутрь синего драгоценного камня на шее, позволяя его одежде трансформироваться в новую форму.

Красный сделал шаг назад от неожиданности, а Хран достал палочку из своего пространственного кольца и направил её на всё ещё меняющую форму одежду Лита. Её кончик засиял жёлтым светом, позволяя Литу почувствовать заключённую в ней магию огня.

[Должно быть, это эквивалент земного служебного оружия], — подумал Лит, заметив маленький красный кристалл маны, вмонтированный в алхимический инструмент.

[Ага, — подтвердила Солус. — Кристаллы работают как картридж. Эти ребята, должно быть, хороши, потому что такая палочка влетит в копеечку].

Красный II

— Броня скинуокера? — изумился Красный. — Богатая у тебя семейка! — сказал он, прежде чем побежать переодеваться за коробки. Он не хотел быть тем, кто тормозит команду.

— С вами двумя можно попробовать и скрытный подход. Переоденьтесь во что-то не настолько заметное, чтобы разведать здание — нам нельзя привлекать внимания.

Спустя несколько минут Лит, уже в своей охотничьей одежде, изучал парадный вход, прикидываясь заинтересованным в товарах продуктового магазина.

— Только без геройства. Если вы не уверены в своём суждении или в том, что справитесь с заданием, просто скажите это, — прозвучал голос капитана Йерны в его ушах.

[Солус?] — Лит не мог полагаться на Жизненный обзор, чтобы не напугать продавца до смерти. Ему всё ещё предстояло найти способ активировать его без свечения своих глаз, как маленьких звёзд. Чувство маны Солус было намного более сдержанным.

[Парадный вход чист. Магии нет вовсе, если там что и есть, то механической природы. Активных массивов нет, но я ощущаю что-то магическое и могущественное на третьем этаже].

Лит купил поесть, заворачивая в переулок, чтобы обогнуть здание. Он впервые посещал трущобы большого города. Переулок был полон мусора, принуждая его, проходя мимо, избегать поедающих сгнившую еду крыс.

Теперь, с возможностью использования Жизненного обзора, Лит обнаружил, что, исключая мелких животных, переулок был пуст. Он увидел сквозь стены здания людей, и никто из них не был настороже. Лит использовал магию тьмы, сгущая тени переулка. Это дало ему прикрытие на время изучения чёрного хода с безопасной дистанции. Также тени скрыли свечение его глаз от возможных свидетелей.

— Передний вход — самая обычная дверь, — доложил он по коммуникационному наушнику. — Запасной выход — не настолько. Усилен неким заклинанием земли, делающим его крепче камня. В самом замке заложено заклинание, оборачивающее в лёд того, кто попытается его взломать.

— Вот чёрт! — слова капитана звучали тревожно. — Будет не так просто, как показала разведка. Парадный вход не вариант, он огорожен, если не обнесён стеной. Ты сможешь разобраться с защитными чарами или нам остановить миссию и запросить подкрепление?

— Вы не прочли моё досье, капитан? Я и есть подкрепление, — усмехнулся Лит.

Проведя целые месяца за изучением коробок и вскрытием их замков без их последующего воспламенения, Лит счёл зачарования перед ним чем-то более простым, чем игра в крестики-нолики с мартышкой.

— Уже закончил их обезвреживать за нашим разговором. Я заметил не меньше трёх человек через окна первого этажа здания, — пока канал был открыт, Лит мог говорить, но не слышать, пропуская все вздохи и ругательства, наполнившие комнату управления в тот момент.

Лит рассмотрел несколько жизненных сил в подвале. Их было слишком много, чтобы принадлежать охране, заставляя его задаться вопросом, в какой бардак он опять был замешан.

«Либо в подвале Варп-врата и они перемещают небольшую армию, либо эти парни провозят не только наркотики».

По дороге назад он продолжал всматриваться в окна, решётки, что угодно, что могло дать ему повод поделиться новоприобретённым с помощью Жизненного обзора знанием. Удача ему не улыбнулась.

К моменту, когда он добрался до склада, Красный сделал свою часть задания. Он заполнял схемы помещений на доске красными точками согласно своим подсчётам.

— Ваша разведка явно прошла мимо своей цели, — после прослушивания доклада Лита он старался также сильно впечатлить своих товарищей. — Первые три этажа почти полностью пустые. Лишь несколько человек на первом этаже, пять на втором и четыре на третьем… — Красный внезапно прервался, стирая красную точку с доски. — Три человека на третьем. Один из них скончался. Минимум двадцать человек на подземном этаже. Это точно склад наркотиков?

В тот момент капитан первой задалась вопросами о суждениях начальства.

— Больше нет. Я звоню в штаб. Без разницы, отменят миссию или нет. Вы оба хорошо поработали, я лично об этом сообщу в своём докладе.

«Не могу поверить, что они так облажались. Мы и помереть там все могли», — задумалась Йерна, используя Тишину, предотвращая разглашение последовавших переговоров.

После быстрого звонка своему вышестоящему офицеру, она ущипнула себя за нос закрыв глаза, пытаясь сдержать свою злобу.

— У меня есть хорошая новость и плохая. Хорошая заключается в том, что штаб с нами согласен. Миссия слишком масштабна для малочисленного отряда, так что они высылают подкрепление из Ассоциации на случай непредвиденных обстоятельств. Прибудет через пару минут. Плохая новость — поскольку противник в меньшинстве с высоким количеством потенциальных заложников, заключённых, рабов, или кем бы эти люди в подвале ни были, нам приказано продолжить миссию. Они говорят, что наша новая цель — предотвратить побег противника или их избавление от заложников в случае разоблачения своего окружения. Ещё хуже новость — раз вы двое настолько способные, придётся пойти с нами.

«Не так уж и плохо», — тяжело вздохнул Лит.

[Те, что на первом этаже всего лишь люди, не так ли, Солус?]

[Определённо. Люди с красными ядрами маны, лишь с немногим выше среднего количеством жизненной силы. Легко как захватить, так и ликвидировать].

Проведя столько лет с Литом, Солус не сильно ценила человеческие жизни. Единственными исключениями были те, в невиновность которых она верила, или которые ей полюбились.

— Два вопроса, капитан, — произнёс Лит, снова подняв руку.

— Слушаю.

— Красный, ты умеешь обнаруживать массивы? Не хочу выглядеть параноиком, но я бы предпочёл избежать неожиданных неприятностей.

Лит опасался содержимого третьего этажа, от которого Солус ощутила мощное воздействие. Это не было проблемой, поскольку он итак был настороже, а его напарник мог вовремя его оповестить. Единственное, что волновало Лита — не стать единственным выжившим чего бы там они ни нашли. Это подняло бы слишком много вопросов.

— Да. Это одно из самых лёгких и коротких заклинаний стража, — кивнул Красный. — Мы, скорее всего, на них не наткнёмся. Временные массивы предполагают присутствие стража, и я не могу представить, чтобы маг тратил свой талант на таких подонков. Постоянные массивы же стоят больше, чем всё это здание.

— То же самое можно сказать и про запасной выход, — обратил на это внимание Лит. — Думаю…

— Погоди! — оборвал его на полуслове Красный. — Ещё один человек умер на третьем этаже, а жизненная сила одного из оставшихся двух быстро угасает. Во имя богов, что там происходит?

— Всем оружие наизготовку, — капитан Йерна достала меч и палочку из своего пространственного кольца. — Сейчас мы это и узнаем.

Вылазка I

— У меня ещё есть вопросы, капитан.

По приказу, или нет, Лит не намеревался атаковать вслепую. Что бы ни произошло внутри этого здания, это не имело никакого к нему отношения, ровно как и люди, находящиеся в подвале. Он был там ради курса по кодексу практики и единственные вещи, которые его волновали — собственная безопасность и полученные баллы.

— Просто поспеши, Белый, — фыркнула на него капитан Йерна. — Красный, осведоми меня, если что-либо произойдёт.

— С изменением цели задания, каких условий нужно достигнуть для достижения успеха?

— Парень, ты что, думаешь, что это какая-то игра? Там умирают люди!

Лит был в состоянии понять справедливый гнев Храна, но он всё ещё счёл его раздражающим. Сержант был простолюдином, скорее всего, как и Лит, скромного происхождения. В отличие от Лита, он посвятил свою жизнь защите слабых.

«Какой раздражающий парень, проповедует свои идеалы. А ведь я надеялся, что оставил всех подобных фанатиков на Земле», — подумал Лит.

— Ну и? — ответил ему Лит. — Я не принимал никаких клятв, я не страж порядка и не герой. Я заинтересован в выполнении своего задания, а не какого-то невзрачного идеала.

Капитан Йерна схватила Храна за плечо для предотвращения последующей брани.

— Нам надо только пробраться внутрь и проверить состояние тех, кто в подвале. Если они заложники, их освобождение имеет высший приоритет. Если солдаты — мы просто отправим их в небытие и перейдём к остаткам стражи здания. Всем ясно?

Подразделение кивнуло в унисон.

— Хорошо, тогда выдвигаемся. Мы должны ускориться. Не может быть, чтобы нас не заметили на входе, так что готовьтесь к тёплому приёму.

— На самом деле может, — Лит взмахнул руками над единственным фальшивым заклинанием, которое он действительно использовал. Он открыл Варп-ступени, ведущие прямо в переулок, ближайшее незаметное место к их цели.

Большинство вздрогнуло от изумления. Для немагов пространственная магия была чем-то из волшебных сказок.

— Народ, сегодня наш счастливый день, — капитан Йерна оскалилась до ушей. — Смена планов. Моя группа и группа Храна займут позиции и нападут со спины. Остальные остаются в резерве, пока мы не проверим заключённых. По моей команде окружайте здание. Красный, со мной.

Все прочие последовали за ней через Варп-ступени. Каждая из групп состояла из пяти человек, оставляя десять офицеров на складе, чтобы сомкнуть периметр или действовать как резерв в случае нужды.

— Ты реально отшибленный, — Хран остановился на секунду перед тем, как пройти через пространственный коридор. — Боги свидетели, как бы я хотел иметь хотя бы одного такого в составе каждой миссии.

Прибыв на другую сторону, сержант вызвал покров тишины, прежде чем спросить у Красного свежих новостей.

— Ещё один поток жизненной силы исчез. Теперь на третьем этаже остался только один человек.

— Чёрт тебя дери! — выругалась капитан Йерна. Она надеялась на внутренний разлад, но три смерти за короткий промежуток времени не вписывались в этот сценарий. — Что насчёт стражи на первом этаже?

Красный сконцентрировался на пару секунд, на всякий случай проверив дважды.

— Прямо сейчас там никого нет, но кто-то приближается со второго этажа. Один человек.

— Массивы? — спросил Лит.

Красный передал ближайшему офицеру красный кристалл маны, используемый им для концентрации. Без него использование ещё одного заклинания привело бы к потере контроля над массивом Обнаружения жизни.

— Я чувствую что-то на первом этаже. На данный момент оно деактивировано, — группа выругалась в мыслях как один, пока Лит взвешивал слова Красного.

«Это значит, что ни Жизненный обзор, ни Солус не могут обнаружить массивы, пока они в скрытном состоянии. Мне нужно как можно скорее изучить заклинание для их обнаружения.

— И что оно делает? — спросила капитан.

— Без понятия, — пожал плечами Красный. — Никогда не встречал ничего подобного.

— Замечательно. Давайте закончим, пока нам не пришлось опробовать его на себе.

Йерна вынула из пространственного кольца нечто похожее на комок глины, прилепляя его на стену рядом с дверью. Он создал тонкий воздушный купол, заглушающий все звуки в десятиметровом радиусе.

Группа проникла в здание, каждый раз активируя новый ком глины, приближаясь к концу воздушного купола, тем самым создавая коридор тишины. Это позволило им говорить и передвигаться незамеченными обитателями этого здания.

— По крайней мере планировка здания осталась такой, какой мы знали, — Хран выругался. Это могло быть из-за возможного приближения к минному полю, но с момента, как они проникли в здание, сержанта преследовало жуткое предчувствие.

— Дверь в подвал справа за следующим углом. Что по поводу того человека, о котором ты ранее упомянул?

— Он медленно приближается. Должен выйти прямо вон там, — Красный указывал на левое отделение Т-образного коридора.

Сержант налепил комки заглушающей глины на свои руки, пока трое из его группы нацелили свои палочки на предполагаемое место появления противника.

— Стрелять только после меня! — проинструктировал их Хран.

Женская фигура появилась из-за угла. Она была одета в бурого цвета свитер и брюки-карго. Лит заметил, что она была молодой — не старше двадцати лет. Она раскручивала необычного вида наручники на указательном пальце, выполняя обход здания.

Сержант Хран вызвал сильный порыв ветра из своей руки, метнув глину девушке в лицо. Несмотря на внезапность атаки, ей удалось уклониться, перекатившись по земле, попутно вынимая палочку.

Она громко позвала на помощь, но глина использовалась не для причинения вреда. Лит мог видеть, как её губы дёргаются, не издавая ни единого звука, как в старом немом кино. То же самое произошло, когда потоки молний впечатали её в стену.

Всё это время целью Храна было бесшумное убийство.

— Грэн, позаботься о трупе и прибери его окружение. Красный, останься с ним и оповести Грэна, если ещё кто покажется, — капитан Йерна приложила палец к своему уху, напоминая ему про коммуникационный наушник, на случай если ему понадобится с ней связаться.

Группа направилась вперёд, к двери в подвал.

— Белый?

— Заперто и зачаровано, — ответил Лит, обследуя замок с помощью Бодрости. У него было только одно псевдоядро грубой обработки всего с двумя путями маны. Не настолько сильный, чтобы заблокировать путь решительно настроенному человеку, но этого достаточно, чтобы его замедлить.

— Говоря серьёзно, как вы вообще обходитесь без кузнечного мастера?

— Мы оплакиваем, — ответ Храна не показался ему просто шуткой.

— Клаа́ту Бара́да Ни́кто, — фальшивая магия Лита вызвала несколько завитков тёмной магии, разрушая пути маны псевдоядра. Без вместилища энергии, псевдоядро постепенно исчезло с хрустящим звуком.

Лит принял решение осмотреть комнату на большее количество ловушек, но ни одной из них больше не было. Деревянная лестница привела их в погреб размерами шесть метров в ширину и десять в длину.

Вопреки обветшавшему виду большей части здания, комната выглядела опрятно.

За простой металлической решёткой находилось более двадцати людей разного пола и возраста, лежащих на земле и у стенок. Они были убого одеты, их внешний вид наводил на мысль, что большую часть своей жизни они провели на улицах. Но в то же время они выглядели хорошо накормленными и здоровыми. Не было и следа грязи на их одеждах. И даже на этом странность сцены не заканчивалась.

Вылазка II

Лит дал сигнал идущим позади него остановиться, изучая окружение Жизненным обзором.

[Что за бред? Я чувствую, что они излучают длительное присутствие излечивающей магии. Я даже могу почувствовать от них запах мыла. Кто-то неплохо о них заботится, но какой в этом смысл?] — подумал Лит.

[Возможно, я смогу ответить на этот вопрос, — Солус почувствовала, что-то здесь точно не так. — Все эти люди имеют два отличительных свойства. Каждый из них старше двадцати лет и обладает по крайней мере оранжевым ядром].

[Чего?] — её слова сбили Лита с толку. Тот факт, что ни один из этих людей не имел красного ядра, не мог быть случайностью. Не говоря уже об их возрасте. Двадцать лет было порогом эволюции ядра для непробуждённого.

— Что-то не так? — спросила Йерна.

— Всё чисто. Самая обычная решётка. Но почему никто не пытается сбежать? — чем дольше Лит смотрел на них, тем больше погреб напоминал ему свинарню, чем тюрьму.

Йерна прошла мимо него и положила руку на замочную скважину, превращая её в ледышку, прежде чем разбить её кулаком. Всё, что ей нужно было, чтобы ответить на вопрос — лишь запах, исходящий от заключённых.

— Офаз. Они держат их под дозами.

Офазом именовалось растение, из которого можно было извлечь наркотик, которым её подразделение занималось неделями. При малой дозе он вызывал чувство эйфории, в то время как большая доза вызывала у потребителя психические расстройства.

Они всё ещё способны передвигаться, либо отвечать на вопросы во время допроса, но их разум был затуманен наркотиком. У них не было ни памяти о них самих, ни желания сражаться.

— Это высшая форма рабства. Приняв дозу единожды, ты становишься куклой во плоти.

— Мне их очистить?

— Боже, нет. Так нам будет только хуже, — покачала головой капитан. — В лучшем случае после этого они сойдут с ума. В текущем состоянии они смиренней овечки. Чтобы вывести их отсюда, понадобится только один человек. Не мог бы ты?..

Лит тяжело выдохнул, открывая Варп-ступени до комнаты управления. Заключённые медлительно перемещались, подчинившись приказам капитана.

— Что думаете об этом, капитан?

— С некоторыми исключениями, они слишком потрёпанно выглядят для того, чтобы быть рабами, даже для боевой арены. Судя по состоянию этого места, они здесь уже довольно давно, — сказала она. — Лишь стоимость этого наркотика, держащего их такими смирными, делает все их действия убыточными. Их выращивали здесь по причине, которую я не в состоянии осмыслить, — после этих слов она скомандовала оставленному снаружи резерву оцепить периметр.

Пока Лит и капитан передвигали заключённых, несколько человек из их группы быстро обыскали погреб. Они нашли немного небольших ящиков, содержащих готовые к продаже и упакованные наркотики, и несколько больших. Последние содержали готовую к отправке роскошную мебель.

— Какого чёрта? — Грэн был ошеломлён. — Да один из них стоит больше, чем я получаю в год!

— Похоже, мы прибыли как раз вовремя, — произнёс Хран с задумчивым выражением лица. — Эти люди, кем бы они ни были — последняя партия. Зачинщик уже упаковал свои вещи и был готов уезжать.

Зачистка первого и второго этажей заняла у них всего пару минут. Пока Красный знал, где и сколько целей находилось, это было проще пареной репы. На каждом из этажей Красный обнаружил одинаковые неактивные массивы.

Передвигаясь по разнообразным комнатам и коридорам, они заметили, что, в отличие от первого этажа, остальная часть дома была обставлена множеством мебели. Всё, от громадных картин, до богато расшитых гобеленов, стоило невероятных денег, но было размещено без какого-либо вкуса.

Всё это выглядело как пёстрое лоскутное одеяло, сшитое не различающим цветов ценителем искусств.

«Ну и гадость! Не видел ничего настолько броского за все свои три жизни, — подумал Лит. — Кто бы это ни сделал, он бы предпочёл Поллока Мона Лизе, выставив перед ними обоими кусок мусорного современного искусства. Я конечно не эксперт, но этого вида достаточно, чтобы кого-то вздёрнуть».

[Плохие новости, — вмешалась в его размышления Солус. — Не знаю, тот же это массив, что и Красный ощутил на предыдущих этажах, но на третьем этаже есть активный массив. Я не понимаю его назначения, но я точно могу сказать, что он достаточно силён, чтобы заглушить моё чувство маны. Если бы не Красный, я бы не смогла тебе сказать, сколько наверху было людей].

— Стойте, здесь что-то не так, — они передвигались одной колонной и Лит был прямо за капитаном, позволяя ему легко остановить продвижение группы. — У меня волосы на шее дыбом встали, — солгал он. Согласно суевериям Могара это был феномен, проявляющийся в присутствии могущественной магии. В действительности, это была реакция надвигающейся угрозе, что полностью не связано с магией.

— Я думала, что мне одной становится не по себе от того, что всё так легко, — Йерна обеспокоенно прикоснулась к своему затылку.

— Что насчёт вас, народ? — страх распространялся как болезнь, и вскоре все уже разделяли общее чувство, несмотря на спокойствие секунды назад.

— Красный, проверь следующий этаж.

— Да защитят меня боги! — вскрикнул Красный после выполнения приказа. — Белый прав, здесь что-то конкретно не так.

[Конечно же я прав, не так ли, Солус?] — усмехнулся Лит про себя. Она не ответила, ограничившись напряжёнными мыслями.

— Не знаю, что за тип массива нам предстоит увидеть, но могу сказать, что он невероятно могуществен, он пронизывает всё здание, чувствуется как…

Красный расширил своё сознание, пытаясь прощупать сущность противника.

— Он ощущается перекрученным. Заклинание сплетено из элемента света, но поток маны течёт в обратном направлении. Тяжело объяснить, — Красный теперь покрылся холодным потом, его желудок завязало в морской узел.

— Ты уверен, что в здании остался лишь один человек? — капитан Йерна чувствовала нарастающее напряжение, её чутьё говорило ей уйти.

— Кроме нас? Несомненно, — кивнул Красный. — Он прямо посередине последнего этажа. Не тронулся с места с момента, как я использовал заклинание.

— Настолько мощный барьер может свести наше численное преимущество на нет. Заложники в безопасности, нет причины попадаться в возможную ловушку. Давайте выбираться, подождём прибытия подкрепления. Это выше нашего уровня выплат. Ассоциация магов разберётся с этим намного эффективнее нас.

Они прошли назад по созданному ранее коридору тишины, быстро достигнув первого этажа здания. Внезапно ослепительный свет вырвался из-под их ног.

Красный и Лит оба понимали, что происходит. Первый усердно учился управлением таким заклинанием, в то время как второй уже попадался на такое.

Телепортирующий массив переместил всю группу на мансарду третьего этажа. Весь этаж был занят одной комнатой, окружённой световым барьером, пульсирующим в цикличном ритме, словно тот был живым.

— Сначала вы прерываете мою трапезу, затем вы отбираете мою пищу, — сказавший это мужчина выглядел самым красивым и, в то же время, самым отталкивающим, что присутствующие в комнате когда-либо видели. — Я не собираюсь отпускать вас без надлежащей компенсации.

Противоестественный I

Сказать, что чердак был меблирован, было бы преуменьшением. Гобелены, ковры, даже стул, на котором сидел мужчина, были усыпаны драгоценными камнями размером с орех.

Груды монет и драгоценностей валялись в случайных местах комнаты, как будто существо, состоящее из живого золота, совершало здесь экскурсию во время сильной диареи.

Магическая восьмиконечная звезда, вписанная в круг из чистой белой энергии, охватывала всю комнату. На каждом конце звезды находился небольшой алтарь из белого мрамора.

Поверхность алтарей была покрыта рунами, в которых Красный и Лит легко бы узнали те же самые руны магии света, что и в массиве под их ногами, если бы только смогли хоть раз взглянуть на них.

Если бы им это удалось, они бы также заметили, что на некоторых алтарях лежали высохшие тела, а на других их белоснежно белая поверхность была запятнана пепельным порошком. Все трупы были высохшими, словно они были мертвы уже довольно долгое время.

Даже тот факт, что тело на алтаре прямо перед ними стремительно разваливалось на части, словно закрытый бумажный стаканчик, который высасывают с помощью соломинки, не мог заставить никого из членов отряда отвести взгляд от их нежелательного хозяина.

Человек, буквально сидевший в центре этого беспорядка, на бумаге был воплощением совершенства. Ростом сто девяносто сантиметров с чёрными волосами такого светлого оттенка, что они казались почти синими. Его ясные голубые глаза покоились на лице, которое, казалось, было вырезано художником, влюблённым в своё творение.

Его мускулистое тело чуть ли не выпирало из обтягивающей одежды, словно он мог разорвать её, просто сделав глубокий вдох.

Однако ни один мужчина из подразделения не почувствовал ни малейшего оттенка зависти, ни одна женщина не подумала ни о чём, кроме как направить на него своё оружие и выстрелить по желанию.

Он был слишком совершенен, чтобы быть естественным. Каждая деталь, составляющая его тело, была безупречна, но больше, чем человек, он казался лоскутным одеялом из разных людей, собранных вместе. В его чертах не было гармонии.

«Этот парень похож на красивого брата чудовища Франкенштейна», — подумал Лит.

После секундного оцепенения, вызванного телепортацией, капитан Йерна направила свою палочку на мужчину, за ней быстро последовали все члены отряда. Они не отдавали приказов и ничего не предъявляли, они просто выстрелили шквалом огня, льда и молний, пока человек не превратился в полуобгоревший полузамерзший труп, а стул — в кучу золотых осколков.

[У меня плохая новость, и есть новость похуже, — теперь, когда они были внутри массива, его мистическая энергия больше не мешала чувствам Солус. Поскольку все были заняты, а Красный был до смерти напуган, Лит мог свободно использовать свои навыки, чтобы разобраться в текущей ситуации. — Кажется, я знаю, что делает этот массив, — Солус объяснила, пока Лит использовал Бодрость на массиве и Жизненный обзор на человеке: — Он до краёв наполнен мощными энергиями, но ни одна из них не принадлежит этому противоестественному человеку. Моя мана и чувство жизни воспринимают по меньшей мере девять различных сигнатур, проходящих через массив. Я думаю, они принадлежат людям на алтарях].

Противоестественный человек лежал на полу, но никто не мог успокоиться. Несмотря на смерть хозяина, световой купол всё ещё горел.

Сержант Хран попытался открыть дверь, но массив сработал как барьер, отбросив его назад толчком света. Хран вскрикнул от боли: прикосновение сильно обожгло ему руки.

— Кем, чёрт побери, был этот парень? — выругался Хран. — Как нам выбраться отсюда?

— Не был, а является, — Лит указал на тело на полу. — Он всё ещё жив и здоров.

Он мог видеть, что даже после стольких атак жизненная сила тела была такой же сильной, как и раньше.

[Точно, — продолжила Солус. — Массив продолжает медленно вливать эти энергии внутрь него. Хотя я не знаю почему. Передача не настолько быстрая, чтобы быть каким-то исцеляющим устройством].

— Ты шутишь? — усмехнулся Хран, пока Грэн помогал ему выпить целебное зелье для его раненых рук. — Этот парень мёртв, как дверной гвоздь.

— Правда? — сказал чистый голос, исходящий от трупа, когда он попытался встать. Второй шквал заклинаний обрушился на него прежде, чем он закончил фразу, отправив его на пол.

[Дай угадаю, это была только плохая новость. А что насчёт новости похуже?] — Лит собирал воедино все кусочки головоломки. Картина, вырисовывающаяся перед его глазами, была не очень хорошей.

[Худшая новость заключается в том, что этот противоестественный человек, похоже, является гибридом человека и мерзости].

От её слов Лит потерял дар речи.

[Он… как я?]

[Вовсе нет. Я вижу два ядра внутри него, ярко-голубое и меньшее чёрное. Я думаю, что, как и у Каллы, его второе ядро искусственное].

Труп во второй раз перевернулся на спину, и в него снова начали стрелять. На этот раз никто не переставал стрелять, пока в их палочках не осталось зарядов.

— Нам нужно убираться отсюда! — капитан Йерна не испугалась. Она и её люди проходили через ситуации и похуже в прошлом, и сохранение хладнокровия всегда оказывалось выигрышным ходом. — Белый, телепортируй нас из этой дыры.

Литу не нужно было повторять дважды, но пространственная дверь рассыпалась, едва успев образоваться. Вторая попытка принесла тот же результат.

— Что происходит? Почему она не работает? — Хран начал выходить из себя, его голос поднялся на октаву.

— Я понятия не имею, — вместо того чтобы отчаиваться, Лит положил обе руки на массив. Он был уверен, что он — корень всех их проблем.

— На самом деле всё очень просто, — труп противоестественного человека встал из кучи полурасплавленных драгоценностей. Палочки снова были направлены на него, но ни одно заклинание так и не выстрелило. — Пространственная магия требует идеального баланса между всеми шестью элементами, — объяснил противоестественный человек, пока его кожа и волосы отрастали с поразительной скоростью. — Эта комната настолько наполнена магией света, что ничтожному человеческому магу невозможно найти баланс, необходимый для разрыва пространства. Не стоит винить парня в его некомпетентности, — сказал он с весёлым видом. — Даже если бы ему удалось это сделать, мне хватило бы простого взмаха руки, чтобы нарушить его сосредоточенность. Как я уже говорил, никто не уйдёт, пока я не получу компенсацию за все потери, которые вы мне причинили. На колени!

Кажущаяся доброта противоестественного человека превратилась в маску ярости. По его приказу новый массив наложился на уже существующий. Он увеличил силу тяжести всех присутствующих в несколько раз, заставив их упасть на колени.

Только на двух человек новый массив не подействовал: Лита, который уже опустил руки на пол, изучая комнату, и противоестественного человека, который продолжал стоять как ни в чём не бывало.

Противоестественный II

— Есть ли у вас хотя бы толика представления, насколько тяжело найти людей, достаточно сообразительных для содействия моему предприятию? Как затруднительно найти подходящие ингредиенты для моего пути к божественности среди отбросов общества? Вы…

Его бредни стихли. Внезапно дополнительная гравитация пропала, и противоестественный человек почувствовал жгучую боль в своём животе, также ощущая чувство, которого он никогда раньше в своей жизни не испытывал. Ощущение тошноты.

— Ты! — прокричал он Литу. Пока остальные, вскочив на ноги принимали защитную формацию, Лит всё ещё сидел, припав к земле. Несколько сотканных из света и тьмы усиков исходило из его тела, вмешиваясь в потоки энергии массива прямо под ним.

Его вмешательство в энергию массива привело точную работу над магическим кругом в низкокачественную лажу.

— Не обращай внимания, — ответил Лит с невинной улыбкой. — Лучше продолжай, меня действительно тронул твой рассказ.

[Похоже, ты действительно был прав, — Солус продолжала обследовать малейшие изменения в ядрах маны человека. — Массив соединён с его чёрным ядром, скармливая ему запасы собранных внутри барьера энергий. Чёрное ядро, в свою очередь, впитывает и очищает энергию, и затем передаёт её в голубое ядро. Это искусственно созданная версия Накопления. Во имя творца, не могу представить, сколько человеческих жизней стоило ему это светло-голубое ядро].

[Это было единственным вероятным объяснением заключения тех людей, — пожал плечами Лит. — Ему нужны качественные ядра маны, поэтому он и ухаживал за ними. Скорее всего, он оставил их созревать перед поглощением. Как мило с его стороны проложить путь маны прямо к своему ядру].

— Да как ты посмел притронуться к сокровищам дракона? — противоестественный человек превратился в расплывшиеся очертания, помчавшись к Литу и кромсая на части всех попавшихся на своём пути. Три человека из группы погибло, даже не замедлив его.

«Дракон? — это слово, в сочетании со скоростью этого человека вызвало волну холодной дрожи по его спине. — Я думал, что он просто своего рода психопат, но чтобы двигаться так быстро, должно быть, он использует магию слияния. К чему вообще такие ухищрения пробуждённому? И разве может дракон иметь всего лишь голубое ядро? Это просто не имеет никакого смысла».

Он не боялся противостоять другому пробуждённому, вне зависимости, гибриду или нет. Ровно как он и не заботился об оставшейся части группы, они были мертвы с того момента, как увидели его настоящие способности. Лит прочувствовал то, что испытывали встречавшие его ранее противники. Замешательство от неизвестности того, с чем ты столкнулся.

Противоестественный человек резко вскочил по направлению к Литу, пытаясь ухватить его своими превратившимися в бритвенно-острые когти руки.

«Ну что за кретин», — поглумился над ним Лит, поднимаясь с земли. Находясь в воздухе, его противник на самом деле замедлился. В воздухе магия слияния была бесполезна, а траектория предсказуема.

Вместо того, чтобы в ужасе стоять как вкопанный, как предполагал его соперник, Лит уклонился в сторону. Опираясь на свою правую ногу и схватив его за руку, он метнул мужчину со всей его инерцией и своей силой, швырнув его в купол из света.

[У этого парня вообще нет никаких приёмов, лишь грубая сила. Разоблачение своих способностей, лишь чтобы напугать меня — глупо, вне зависимости от причин].

[Почему именно бросок?] — Солус была в замешательстве течением событий.

[Потому что обычно никто не может навредить себе своей же магией. Тем не менее, полагаю, он заперт тут так же, как и мы].

Столкновение было настолько сильным, что противоестественный человек впечатался в барьер на несколько секунд. Его кожа почернела, пока энергии, поглощённые барьером, реагировали на инородное тело неистовыми атаками.

Противоестественный человек вопил в агонии будто бы впервые в жизни, пока подразделение заливало его заклинаниями третьего уровня из своих палочек. Световой барьер оттолкнул его от себя, из-за чего тело, терзаемое спазмами, упало на пол.

Не дав человеку передохнуть, Лит, используя ветер, гравитацию и магию духа, снова кинул его об стену барьера.

«Бинго! Массив настолько сильно наполнен разнообразными энергиями, что не в силах распознать своего владельца. Таким образом я могу убить его не развеивая своё прикрытие. Два зайца одним выстрелом».

Увы, но противоестественный человек не проявил желания сотрудничать. Он яростно взревел, в то время как его тело покрывалось золотыми чешуйками. Два перепончатых крыла сформировались из его плеч, прикрепляя угловатые стрелки на концах к бёдрам. Шея его удлинилась, а лицо преобразовалось в продолговатую пасть.

Его ноздри расширились вдвое, его раскрытый рот теперь был размером с человека, раскрывая внутри жгущую ярость. Последовавшее затем огненное дыхание превратило всех встреченных на его пути в тлеющую золу, расплавив даже золотые сваи.

К моменту, когда струя пламени стихла, существо было уже четыре метра ростом, вынужденное пригибаться, чтобы не задеть потолок. Его длинный хвост хлестал воздух, порождая искры при малейшем прикосновении к массиву.

Лит был застигнут врасплох, уклонившись в последний момент только благодаря слиянию воздуха. Тем не менее пламя задело его правую ногу, даже броня скинуокера не могла спасти от такой силы. Даже слияния воды не было достаточно. Огонь прожёг защитные зачарования, охватив ногу ниже колена. У Лита не было кожи, лишь сгоревшая плоть, открывшая взору опалённые мышцы, всё ещё пульсирующие от боли.

Ещё четыре человека из боевого подразделения погибли. Лишь таинственная энергия массива защитила комнату, оставив пол и стены нетронутыми.

[Это был не человек, а виверн!] — Солус вспомнила слова Каллы с их последней встречи. Пробуждённые магические звери вскоре эволюционируют в монстров. Они всё ещё могут создавать потомство, производя на свет новый род непробуждённых.

Лит спрятался за одним из алтарей, подлечивая свои раны магией света.

Виверн издал яростный рёв. Удар об энергетическую стену массива и безрассудное использование огненного дыхания стоили большой части накопленной внутри конструкции энергии.

— Я был так близок! Будь ты проклят, смертный!

Виверн Гадорф был осведомлён о приближении своего прорыва. Даже несмотря на то, что он не был пробуждённым, чёрное ядро, которым он обладал, давало ему определённые преимущества. Способность к поглощению жизненной силы живых существ, распознавание таланта к магии его окружения, повышенная регенерация и частичная сопротивляемость большинству элементов.

На тот момент единственной личностью, которую больше всего Гадорф ненавидел больше, чем Лита, был его собственный отец. Всё из-за отказа его отца в пробуждении Гадорфа и последовавшими этому две сотни лет испытаний всех видов запрещённой магии. Но ни одно из них не дало своих плодов. Ни одно, пока он не встретил одного заносчивого и нестерпимого человека.

Лишь экспериментируя над собой, Гадорф приобрёл чёрное ядро и массив Иссушения жизни. Тот человек был одержим идеей достижения вечной жизни с помощью мерзостей.

После достижения желаемого, Гадорф бы с радостью одарил его быстрой смертью, но мерзости, прислуживающие Мастеру, были слишком сильны.

Операционная I

Гадорф познакомился с Мастером всего несколько лет назад. Не имея возможности принять человеческий облик, он мог лишь воровать новые техники и материалы.

Даже если происхождение из рода эволюционировавшего монстра давало ему возможность использовать истинную магию всех шести стихий, виверн всё равно был слишком слаб, чтобы напасть на крупную дворянскую семью или важных торговцев.

Гадорф уже несколько раз едва не погиб, совершая набеги на небольшие города. Ассоциация быстро реагировала на угрозы, посылая сразу нескольких магов, чтобы справиться с ним. Гадорфу удалось выжить только благодаря его мастерскому владению магией света и массивами.

За более чем двести лет практики он достиг в этих областях такого уровня, который мало кто из магов мог даже постичь. Именно из-за его упрямства Мастер заинтересовался им.

Борьба с Мастером стала для Гадорфа унизительным опытом. Несмотря на разницу в опыте, несмотря на то, что он был фальшивым магом, поражение Гадорфа заняло меньше минуты.

— Тебе повезло, что до сих пор Ассоциация поставила тебе приоритет С, — прохрипел Мастер. Бой был коротким, но изнурительным для того, кто не привык сражаться так, как они. Особенно потому, что они хотели взять Гадорфа живым.

— Я? Гордый дракон, и всего лишь С? — от ярости Гадорфа дрожала земля, но массив, державший его в плену, даже не дрогнул.

— Дракон? Ты? — захохотал Мастер. — Боже правый, твоё эго больше, чем задница леди Тайрис! Только не говори мне, что это причина, по которой эта помойка, которую ты называешь домом, полна золота и произведений искусства?

В ответ Гадорф дыхнул огнём со всей силой, на которую был способен. Этот поступок едва не привёл к самоубийству. Дыхание виверна, как и дыхание дракона, не было ни обычным огнём, ни магическим.

Это был уникальный эффект, вызванный смешением их жизненной силы с мировой энергией, без участия маны. Подобный эффект Балкор разработал для своих доблестных, позволяя им испускать лучи тьмы из своих глаз, не подвергаясь при этом замедлению, которое влияло на все виды магии тьмы.

Недостатком таких способностей было то, что как тело может повредить само себя, так и подобная атака, основанная на жизненной силе, независимо от того, насколько незначительно она была использована, нанесёт вред как самому пользователю, так и любому другому.

Крики агонии Гадорфа лишь заставили Мастера хохотать до тех пор, пока из его глаз не потекли маленькие слёзы веселья.

— Самонадеян и глуп. Это чудо, что тебе удалось выживать так долго. Это хорошая новость, Ящерка, — Мастер просто заменил наиболее израсходованные магические кристаллы новыми. В долю секунды массив снова заработал в полную силу, добавив отчаяния к агонии виверна.

— Я не ящерица! — прорычал он. — Я Гадорф, сын Кседроса, первого виверна! Однажды я превращусь в дракона и буду пировать на всех, кто меня унижал. Будь то ты или мой отец, вы закончите одинаково! Сгорите до смерти от моей руки!

— Хорошая новость в том, Ящерка... — продолжил Мастер, заставив замолчать своего шумного пленника, — что я верю, что, как и я, боги не играют в кости. Нам суждено было встретиться. Мои исследования не могут продвинуться дальше без добровольного субъекта, который позволит мне изучать истинную магию, точно так же, как твои жалкие поиски, вызванные проблемами отца, могут привести тебя к гибели, если ты будешь действовать самостоятельно. Наши интересы совпадают. Если ты прекратишь свои истерики, мы сможем заключить сделку.

Призвав Жуть, чтобы сдерживать перепады настроения Гадорфа, Мастер привёл его в одну из своих лабораторий. Гадорф смог узнать о Безумии Артана и изучить его чертежи. Безумная конструкция стала для него неиссякаемым источником вдохновения.

Вместе они разработали для Гадорфа массив «Истощение жизни», и некоторые технологии, необходимые Мастеру для стабильного слияния мерзостей.

— Я не понимаю, — будучи запечатанным в одном из генных резервуаров Мастера, Гадорф всё ещё мог говорить, мечтая о том, как причинить своему сообщнику по преступлению самую медленную и мучительную смерть. — Если ты уже способен создавать искусственные ядра, почему ты не создал одно для себя? — Гадорф был гордым существом, до такой степени, что даже равное партнёрство считал позором. Он считал, что был рождён правителем.

Поэтому растоптать высокомерных муравьёв было его правом по рождению, и Мастер не был исключением. Победив его, подвергнув его всем этим унизительным испытаниям, Мастер заслужил себе тысячу смертей. Увы, как и Кседрос, Мастер был слишком силён для него. Гадорфу оставалось только терпеть и ждать.

— Потому что мне не нравится средний путь. Метод, который мы разработали для тебя, может превратить тебя в пробуждённого, но что тогда? Ты станешь немного могущественнее, проживёшь немного дольше. Я считаю, что твоя идея превратиться в дракона — не более чем способ выдать желаемое за действительное. Ты и так уже виверн, сама мысль о том, что кто-то настолько самодовольный, как ты, станет Хранителем, вызывает тревогу, если использовать эвфемизм. Вместо этого, если я преуспею, я стану бессмертным существом, не имеющим предела силы и ни одной из слабостей, которыми страдают мерзости. Люди уже давно перестали развиваться. Пробуждение — это всего лишь паллиативная помощь. Я принесу рассвет нового золотого века для человечества. Вообрази себе мир, где избранные, поистине гениальные и просвещённые, смогут вести за собой массы без угрозы смерти, старения или болезни.

Гадорф слушал эту речь бесчисленное количество раз. Глаза Мастера всегда светились детским энтузиазмом, граничащим с безумием.

— Конечно, будет сопутствующий ущерб. Некоторые люди будут принесены в жертву ради общего блага, но в Могаре полно идиотов, которые не заслуживают жизни. Недалёкие кретины, неспособные видеть дальше своего носа.

Ярость, исходящая от этих слов, заставила Гадорфа заподозрить, что Мастеру одиноко, его не ценят, или и то и другое.

— Ты не хочешь завоевать мир? — Гадорф был ошеломлён. Мастер был настолько же могущественным, насколько и недальновидным.

«Сила — единственное требование, чтобы править слабыми», — подумал он.

Мастер от души рассмеялся над этими словами.

— Ты действительно безумен, Ящерка. Я просто устал видеть, как хорошие люди умирают, а посредственные процветают. Видеть, как истинный гений остаётся незамеченным или погребён под бесполезной бумажной работой, с которой могли бы справиться и простые люди. Я лишь хочу показать людям их истинный потенциал, чтобы излечить главную болезнь — смерть. Я уверен, что, несмотря на своё название, мерзости — такие же естественные существа, как и мы с тобой. Они — следующий шаг эволюции, их просто нужно довести до совершенства.

Получив своё чёрное ядро и освоив новые навыки, Гадорф с нетерпением ждал возможности покинуть Мастера. При следующей их встрече он должен был вырвать из груди всё ещё бьющееся сердце Мастера.

Так думал Гадорф.

— И куда это ты собрался, Ящерка? — Мастер отказывался называть его по имени, пока виверн не откажется от своей претенциозной мечты стать драконом. Оба проявляли упрямство.

Операционная II

— Прочь. Мне нужна пища, чтобы развиваться, — зарычал Гадорф.

— Ты действительно идиот, — вздохнул Мастер. — Напади на магических зверей, и эволюционировавшие монстры убьют тебя. Напади на людей, и маги сделают то же самое. Их много, а ты один. И при этом ты не особо умён.

Гадорф зарычал, но ничего не ответил. Он всегда нападал на людей, потому что боялся встречи с эволюционировавшими монстрами. Виверн всегда считал людей самым слабым звеном, но их фальшивые маги несколько раз чуть не убили его.

Мастер был человеком и фальшивым магом, но при этом в одиночку победил его. Эти слова глубоко ранили гордость Гадорфа, но их истина была неоспорима.

— Эта лаборатория стоит денег. Дать тебе силу дорого мне стоило. Это не сказка барда, где ты получаешь богатство просто благодаря перу писателя. Если ты хочешь получить свою «пищу» и остаться безнаказанным, если ты хочешь получить своё золото, ты должен его заработать.

Мастер научил его питаться только слабыми и бедными, теми, чьё исчезновение не вызовет тревоги, а скорее наоборот, станет поводом для радости. Мастер также показал Гадорфу, как изменять свою жизненную силу, чтобы принять человеческую форму.

Это называлось «скульптурирование тела». И последнее, но не менее важное: Мастер познакомил его с преступным миром. Такое существо, как Гадорф, способное благодаря своим массивам открывать нелегальные Варп-врата, сразу пересекающие сотни километров, способное перевозить людей и контрабанду, было настоящей машиной для зарабатывания денег.

Наркотики, беглецы, краденые товары — не было ничего, что Гадорф не мог бы незамеченным пронести через границы Королевства Грифонов. Даже некоторые из самых могущественных дворянских семей пользовались его услугами, чтобы обеспечить безопасность своим членам, находящимся под угрозой, как это делали бывшая директриса Молниеносного Грифона Линнея или архимаг Лукарт.

Благодаря их поддержке и защите, его преступная империя со временем разрослась. Сообщения о его деятельности постоянно замалчивались или преуменьшались, если скрыть их было невозможно.

Иногда ведущие фигуры человеческого общества использовали его, чтобы избавиться от слишком ретивых офицеров, как капитан Йерна, или уладить свои обиды вдали от глаз короны, как в случае с Литом. Казнь Йерны уже была назначена, а казнь Лита была лишь глазурью на торте. Возможность убить двух вредителей одним выстрелом.

Гадорфу нужна была еда, им нужен был убийца, это была беспроигрышная ситуация. Виверн с радостью соглашался на такие услуги. Он получал могущественных магов в пищу, а также огромные вознаграждения. Единственной кислой нотой было то, что половина его прибыли оказывалась в карманах Мастера, чтобы финансировать его исследования.

«Если бы не эта пиявка, я бы уже обзавёлся сокровищем, достойным дракона!» — Гадорф ненавидел делиться, но Мастер держал его на коротком поводке. Одной Жути было достаточно, чтобы загнать его в самый тёмный угол Могара и усыпить, как бешеную собаку.

Пока Гадорф оценивал свои потери, наблюдая, как его сокровища кипят, а бесценная мебель превращается в пепел, Лит снова был на пике своего состояния.

[Где, чёрт возьми, подкрепление? — он понятия не имел, что посланные им на помощь не представляют угрозы для виверна, и что их послали не по адресу. Одна рука умыла другую, и обе руки умыли лицо. — Кто остался?] — среди дыма и пламени Лит с трудом мог что-то разглядеть. Благодаря магии воздуха, дыхание не было проблемой.

[Ты, Красный, капитан, сержант и два единственных члена отряда с оранжевым ядром. Я подозреваю, что виверн сделал это специально], — ответила Солус.

[Ни хрена себе, Шерлок. Мы должны быть его главным блюдом. Время выложиться по полной], — на самом деле у Лита было несколько планов атаки, но ни один из них ему не понравился. Виверн был больше и сильнее его.

Из-за огненного дыхания и хвоста, заканчивающегося когтеподобной конечностью, Литу захотелось выругаться на несправедливость поединка.

[С таким же успехом можно было бы засунуть ему в задницу метлу, чтобы он подметал пол и одновременно надирал мне задницу], — Лит сосредоточился на кольце Солус, увеличивая его в размере, пока оно не закрыло всю его правую руку.

Теперь оно выглядело как каменная перчатка с жёлтым драгоценным камнем, сияющим в центре тыльной стороны руки. Затем он использовал магию тьмы, чтобы отменить своё присутствие, и магию огня, чтобы распространить дым, сделав его более густым.

Благодаря жизненному обзору, Лит мог легко видеть Гадорфа сквозь дым и кружить вокруг него, ожидая момента для удара. Виверн постоянно поворачивал голову, нюхая воздух в поисках добычи.

Массив мешал ему воспринимать ману. Гадорф был уверен, что оставил в живых тех, кого нужно, но не мог точно определить их местоположение. Он много раз пытался погасить пламя и развеять дым, но кто-то препятствовал ему.

«Я мог бы пробиться силой, но это может быть какая-то ловушка, — из-за сопротивления, которое он ощущал, контроль над горящей средой превратился в перетягивание каната. Чтобы победить, Гадорфу нужно было сосредоточиться. Такая концентрация ослабляла его внимание к окружению. — Ба, я слишком много думаю. Мне нечего бояться слабых людей и безобидных детей».

Лит почувствовал, что его хватка над дымом ослабевает, и улыбнулся.

«Он не пробуждённый, иначе дым не мешал бы его чувствам. Наконец-то хорошие новости».

Как только воздух рассеялся, Лит нанёс удар. Он бросился к открытой спине виверна, его руки пульсировали электричеством. У Гадорфа был многовековой опыт сражений, и как только он учуял в воздухе следы озона, он среагировал, усилив свои рефлексы слиянием воздуха.

Его хвост метнулся к Литу с костяным жалом, нацеленным ему в плечо. Для ритуала требовалась живая добыча, а не здоровая. В последнюю секунду Лит выхватил полуторный меч «Гейткипер», усилив себя слиянием огня, воздуха и воды.

Появление меча застало Гадорфа врасплох, а движения Лита привели его в полный шок. Они были слишком быстрыми, не оставляя ему места для уклонения, и слишком сильными, рассекая чешую, плоть и кости, как горячий нож режет масло. Слишком плавными, позволяя его рукам двигаться вверх и вниз, словно скользящая змея, отсекая один кусок плоти за другим. Когда Гадорфу удалось оттянуть хвост назад, половина хвоста уже раскрашивала пол в красный цвет.

— Мой хвост! Как? Почему?

Если бы Лит отрезал его один раз, соединить две отрезанные части было бы проще простого. Теперь виверну оставалось только собирать и соединять части по одной или отращивать хвост заново. Последнее решение оставило бы Гадорфа без сил. Он не осмеливался ещё больше подставлять себя под удар столь жестокого меча.

— Почему?

Обычно Лит молчал, но на этот раз он знал, что его противник слабеет с каждой секундой из-за крови, вытекающей из ампутированной конечности, в то время как пока ему позволяли использовать Бодрость, его энергия была бесконечной.

— Потому что это не поле боя. Это просто ещё одна операционная… — он напитал Гейткипер магией тьмы, снова разрубив куски хвоста, — а я — целитель, — Лит дразнил виверна своим мечом, в то время как плоть гнила со скоростью, видимой невооружённым глазом.

— Будь ты проклят! — возмутился Гадорф, его кровь кипела от ярости, ненависть обрела физическую форму и превратилась в броню из живого огня.

Красный и оставшиеся в живых члены команды не могли поверить своим глазам. Всё происходящее не имело никакого смысла. Однако следующий шаг Лита превзошёл всё.

Свет и тьма I

С первого и единственного серьёзного боя с Защитником, когда он был ещё ребёнком, Лит усвоил важный урок. Будь то схватка с одним из королей леса Траун, мерзостью, эволюционировавшим монстром или доблестными, он всегда придерживался его, никогда не позволяя своей гордости ослепить его.

Даже обладая усовершенствованным телом, даже несмотря на все изменения, произошедшие с ним после недавних прорывов, Лит никогда не позволял себе забыть, что он всего лишь человек.

Были враги, с яростью и дикостью которых он не мог сравниться, как бы сильно он этого ни хотел. Вместо того чтобы слепо атаковать, как того требовала ярость, как это делал его противник, Лит сохранял холодный разум, в то время как его ядро маны горело силой.

Он должен был играть умно, ослабляя силы противника до тех пор, пока всё не перевернётся.

За всю свою жизнь Гадорф никогда не был так разъярён. Он позволил простому человеческому птенцу изуродовать себя. Теперь его плоть сгнила, и восстановить её было невозможно, оставалось только отращивать.

Это была именно та причина, по которой Лит сделал это.

«Он быстрее и сильнее меня, но без хвоста его равновесие постоянно нарушается. Неважно, предпочитает ли он сохранять энергию и шататься, как утка, или исцелять себя и истощать свои резервы. В любом случае он мёртв».

Кровотечение из культи прекратилось, но Гадорф не мог двигаться так же, как раньше, не говоря уже о полёте без хвоста, да ещё в таком ограниченном пространстве. Чтобы сохранить равновесие, он несколько раз перекручивал своё тело, задевая края массива с катастрофическими последствиями.

Каждый раз, когда массив и разрушительное заклинание, охватившее его, сталкивались, они теряли часть своей силы, и в тело виверна проникали волны боли. Лит легко уклонился от удара, сделав несколько шагов в сторону. Когда левое крыло прошло в нескольких сантиметрах от него, он ударил обеими руками.

Лезвие рассекло лёгкую кость руки, пробив крыло почти до самого бедра виверна. Короткий полёт превратился в кувырок, он ударился об алтари и снова врезался в барьер.

Новый шквал заклинаний обрушился на тело, заставляя его отскакивать назад и вперёд от купола света, как мячик для пинбола. Лит и оставшиеся в живых члены отряда, даже Красный, бросали все силы, чтобы удерживать Гадорфа как можно дольше.

Гадорф был почти в агонии. Фантомная боль от хвоста ослепляла, его левое крыло поглощала магия тьмы, которую Лит влил в клинок, а спина шипела, как стейк, забытый на гриле.

Что хуже всего, гордость разбилась вдребезги, как будто её не было много лет. Однако физическая боль заставила его выйти из ярости. Виверн снова стал ясно мыслить. Инстинкт выживания в сочетании с многовековым опытом сражений позволил ему понять, насколько глуп он был.

«Я действительно идиот», — слова Мастера эхом отозвались в его голове, и впервые виверн действительно прислушался к ним. Видя, что парень с мечом ждёт, когда он снова сделает какую-нибудь глупость, Гадорф вместо этого глубоко вздохнул.

Лит перекатился за ближайший алтарь, ожидая нового огненного дыхания, и остальные тоже. Вместо этого, Гадорф направил магию света в своё крыло, стирая тёмную энергию и исцеляя конечность.

— Я перестал недооценивать тебя, человек.

Несмотря на его высокомерный тон, Гадорфу не нравились его шансы на победу. Его тело было слишком огромным, чтобы проворно передвигаться в замкнутом пространстве массива. И всё же он не осмелился вернуться в человеческую оболочку. Заклинания третьего уровня и ниже едва могли пробить его кожу, не говоря уже о том, чтобы повредить чешую.

Меч, однако, был совсем другим делом. Его человеческая форма не смогла бы выдержать больше пары ударов такого мощного оружия.

«Этот парень слишком быстр для человека. Может, он такой же, как я? Замаскировался?»

Ещё одно жало ударило его в живот, пока Гадорф терялся в раздумьях. Лит снова вмешивался в массив, отравляя его энергию, а вместе с ней и виверна. Гадорф внутренне ругался на него, быстро сплёл шквал ледяных копий, одновременно возвращая себе контроль над массивом.

Лит направил огненное слияние в Гейткипер, окутав себя пламенем, которое превратило лёд в пар. Гадорф с жадностью посмотрел на меч, а затем использовал Блинк, переместившись за спину Лита и выпустил изо рта новую струю пламени.

«Вот дерьмо!» — внутренне выругался Лит, осознав, что противник может использовать не только пространственную магию, но и истинную пространственную магию. Инстинкты кричали ему, чтобы он убрал меч и использовал Блинк для перемещения в безопасное место, но это действие привело бы к его смерти.

Варп-ступени уже подводили его раньше, и не было причин полагать, что Блинк сработает иначе. Кроме того, без меча разница в физическом мастерстве на таком близком расстоянии была бы просто катастрофической.

Лит стиснул зубы, подавляя свои мышечные рефлексы. Его единственным вариантом было уклониться.

Но это не удалось. Его ноги прилипли к земле, и Лит оказался не в состоянии поднять ни одной ноги. Пока пламя с рёвом неслось к нему, ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло.

Энергия массива обвилась вокруг него, как поводок, блокируя его движения.

— Одурачил меня один раз — позор тебе. Одурачил меня дважды — позор мне. Массив — мой! Не только ты можешь вертеть им по своей прихоти!

Лит не терял времени на размышления, как разговаривающий виверн, выбрасывающий поток огня. Он направил воду и воздух в меч, разделив огненную реку на две части и создав холодную ауру, чтобы защититься от палящего жара.

Однако он был слишком близко к их источнику, а дыхание виверна — слишком глубоким. Пламя существа по интенсивности не уступало Яростному солнцу пятого уровня, которое чуть не убило его в прошлом. Они пробивали сначала ауру, а потом и броню, колючие, как тысячи раскалённых игл.

Волосы Лита загорелись, кожа покрылась волдырями и ожогами, несмотря на многочисленные слои магической защиты.

Капитан Йерна не бездействовала. Она несколько раз пыталась связаться со штабом, но сигнал глушился. Йерна уже использовала всё имеющееся у неё оружие, но безрезультатно. У неё оставалась только одна карта в рукаве.

Пока два монстра сражались, она подошла к Красному.

— Почему ты пялишься на них, как идиот? Сделай что-нибудь, сейчас же!

— Я? — Красный почти застыл от страха, его разум по кругу воспроизводил атаку Балкора. — Вы солдат! Сделайте что-нибудь!

— Малыш, я знаю только заклинания третьего уровня, которые мне дала армия. Сержант — просто маг, застрявший на втором уровне. Ты действительно думаешь, что мы можем помочь? Ты — страж, а мы застряли внутри массива. Делай своё дело!

Красный проклинал себя. Он выбрал потенциально опасную работу, чтобы избавиться от страха беспомощности, который Балкор вытравил в его сердце. И всё же, как и в те дни, он в страхе прятался за спинами других.

— Это займёт время.

— Тогда тебе лучше начать сейчас!

Свет и тьма II

Не успела закончиться огненная струя, как Гадорф, словно таран, бросился на Лита. Даже когда вокруг него всё ещё бушевало пламя, борясь с ослепляющей болью с помощью слияния света, Лит увидел несущегося на него виверна и принял соответствующие меры.

Жар не только ранил Лита, но и ослабил его силы. Теперь он мог позволить себе упасть на землю, держа меч обеими руками у груди. Как он и ожидал, Гадорф использовал Блинк в последнюю секунду, сохраняя импульс, чтобы нанести удар под мёртвым углом.

Именно так поступил бы Лит на его месте.

Однако когда он стоял спиной к земле, у него не было слепых зон. Местность всё ещё была окутана пламенем, и Гадорф никак не мог определить точное положение Лита. Его голова ударилась только о пустой воздух, Лит же откатился в сторону, как только произошёл Блинк.

Энергия тьмы пронеслась по клинку, задев одну из ног виверна. Это была всего лишь царапина, но она повлияла на и без того шаткое равновесие Гадорфа, заодно лишив его жизненной силы.

Виверн споткнулся о собственные ноги и ударился об один из алтарей. Массив защищал и усиливал его, создавая у Гадорфа впечатление, что он ударился о гору. Лит был слишком слаб, его избитое тело уже не позволяло ему быстро двигаться.

Напасть на Гадорфа было всё равно что попросить его использовать Блинк и избавить Лита от страданий.

Лит снова поднял меч и со всей оставшейся силой ударил им по земле, выпустив в массив всю накопленную магию тьмы. Виверн почувствовал, что его тело разрывается на куски.

Массив был похож на капельницу жизненной силы, капающую прямо в его ядро. Если предыдущее вмешательство Лита было похоже на то, что кто-то возится с иглой, то теперь в него словно впрыснули яд.

— Кто ты, чтоб тебя, такой? — заорал Гадорф, корчась от боли.

Его слова не имели смысла для выживших. Их познания в магии были настолько ограничены, что они решили, что Лит действует так лишь благодаря своей подготовке и снаряжению. Они никак не могли понять, на скольких уровнях происходит бой, и сколько энергии тратится на каждый удар.

Сам Гадорф понимал только то, что Лит способен использовать истинную магию, но Жизненный обзор и Бодрость были вне его понимания. В этот момент Лит использовал свою дыхательную технику не для того, чтобы залечить раны, а для того, чтобы поддерживать постоянный поток магии тьмы через клинок, сотрясая массив до основания.

Виверн зарычал, понимая, что его шансы прорваться на следующий уровень практически равны нулю. В лучшем случае массив будет повреждён, в худшем — отравлен.

Скрежеща зубами, Гадорф вызвал свою самую сильную атаку, заклинание света пятого уровня — Чистка. Его взгляд был прикован к Литу, в то время как вся комната наполнилась потоками света разных цветов, напоминающими полярное сияние.

Затем всё стало чёрным. Агония ослепила его разум, а маленькая сосулька ослепила его физически.

— Не забыл обо мне? — раздался голос капитана Йерны с правой стороны. Между болью от массива и вниманием, сосредоточенным на противнике, Гадорф действительно забыл о незначительных муравьях.

Йерна успела обогнуть его, выжидая момента для удара. Её заклинание было слишком слабым, чтобы изменить ход боя, если только оно не попадёт в критический момент. По сравнению с чешуёй, глаза виверна были мягкими.

Потеряв концентрацию, Чистка развеялась. Ещё один ледяной дротик был направлен в оставшийся левый глаз. Гадорфу потребовалось лишь слегка наклонить голову, чтобы он безвредно ударил по чешуе. Виверн снова был в ярости, на грани того, чтобы снова потерять рассудок.

Виверн зарычал, переместившись Блинком за спину офицера, который только что выстрелил из палочки, и обезглавил его одним укусом. Он снова исчез, материализовавшись перед сержантом Храном, его рот уже был открыт.

Гадорф ненавидел тратить столько энергии, но без хвоста и глаза двигаться нормально означало превратиться в сидячую утку. Зная, что сейчас произойдёт, Хран внутренне выругался, подняв руки над головой. Его последний поступок не был тщетной попыткой защитить свою жизнь. Хран знал, что больше никогда не увидит ни жены, ни детей. Клыки Гадорфа без усилий откусили верхнюю часть его туловища, проглотив его одним глотком.

Чего виверн не знал, так это того, что в руках сержанта находились сломанные куски его палочки. Повреждённый алхимический инструмент вышел из строя, безумная энергия, запечатанная в нём, быстро достигла магического камня, высвободив всю его силу в небольшом пожаре.

Лит игнорировал крики вокруг себя, сосредоточившись только на двух вещах: следить за движениями виверна с помощью Жизненного обзора и разрушать массив так быстро, как только мог. Энергии, просачивающиеся в чёрное ядро, разъедали его, вместо того, чтобы питать.

Как только чёрное ядро, фильтрующее их, будет разрушено, жизненные силы, заключённые в массиве, достигнут истинного ядра виверна и уничтожат его.

Взрыв застал врасплох и Лита, и виверна. Внутренности Гадорфа оказались достаточно прочными, чтобы выдержать удар, но не без повреждений. Виверн кашлял дымом и кровью, пытаясь отдышаться.

Это было первое настоящее открытие с начала боя, но Лит стоял на месте.

«Без пространственной магии, чтобы попасть туда, мне придётся лететь. Лучше продолжать ослаблять его, чем превращать себя в лёгкую мишень. Если он сможет отключить свои болевые рецепторы, как это делаю я, он сможет игнорировать свои раны и раздавить меня, как только я окажусь в пределах его досягаемости».

Как будто они обменивались мысленной связью, Гадорф использовал магию тьмы, чтобы перестать чувствовать боль. Использовав Блинк, он появился прямо над Литом, чтобы раздавить его своим весом. Когти на его лапах были длиннее двадцати сантиметров и твёрже стали.

Виверн ударил вниз ногами, их более длинный охват не позволил Литу поднять меч и ударить его. У него не было времени, чтобы изменить положение: стоять на месте означало разорвать руки или ещё хуже.

Лит откатился в сторону, но когти всё равно успели открыть глубокие раны на его спине, от ключицы до подреберья. Кровь хлынула по всему телу виверна, наполняя его новой уверенностью.

Гадорф рванулся вперёд, чтобы не упустить преимущество, внимательно следя за добычей. Лит больше не мог обнажать спину, поэтому он развернулся, нанося беспорядочные удары Гейткипером, чтобы удержать монстра на расстоянии.

Литу и так плохо удавалось владеть мечом. Теперь, когда его руки ослабли от ран, Гадорф с лёгкостью схватил меч в воздухе и одним движением вырвал его из рук Лита.

Вопреки его ожиданиям, короткий контакт привёл его в мир боли. Меч был пропитан магией света, наделяющей его целебными свойствами. Заклинание, которым напитал его Лит, не было предназначено для лечения ран, оно служило лишь для возобновления работы разорванных болевых рецепторов.

Гадорф потерял хватку, отбросив меч так далеко, как только мог. Его горло снова горело так сильно, что каждый вдох был агонией. Каждый раз, когда ледяной осколок, пронзивший его глаз, двигался, боль заставляла зрение гаснуть.

Внезапно Гадорф не смог ни дышать, ни видеть. Он упал на колени, пытаясь сдержать спазмы и снова отключить рецепторы. Виверн вновь обрёл зрение как раз вовремя, чтобы увидеть, как Красный завершает своё заклинание, превращая мир вокруг них в осколки света.

Звонок I

После призыва к действию капитана Йерны, Красному пришлось отчаянно поставить всё на кон. Другие люди в их группе дохли как мухи, и, несмотря на своё превосходное снаряжение, лишь Белый мог что-либо противопоставить виверну.

Капитан потребовала от него отыграть свою роль, но в его арсенале оставался лишь один вариант. Противостояние неизвестному массиву всегда было на грани возможного, единственное, что он мог сделать — распознать его ключевые точки и использовать их для его ослабления.

Разрушение массива является большим риском, тем более для заблокированных внутри него. Под разрушением подразумевается искажение текущих по конструкции энергий в хаос, настраивая потоки маны против самих себя до тех пор, пока вся структура массива не рухнет.

Чем сильнее массив, тем выше риск буквально взрывных последствий. Единственным преимуществом заклинания Разложения массива была его, относительно других заклинаний стража, большая скорость возведения.

«Вполне возможно, что если оно сработает, то я помру, но если нет — я точно уже в могиле. Ну, понеслась!» — подумал Красный.

Единственным плюсом было то, что, основываясь на предшествующем анализе, массив был основан на магии света, вследствие чего, скорее всего, был безвреден.

Скорее всего.

Эти слова отдавались эхом в его голове, в то время как массив Иссушения жизни разбился вдребезги, освобождая своих узников из клетки. Освобождённая жизненная сила сформировала пучки света, яркость которых почти полностью ненадолго лишила всех зрения.

Выжившие члены боевого подразделения без колебаний повыпрыгивали в ближайшие окна, и Красный вскоре последовал за ними. Их обмундирование легко защитило бы их от падения, чего нельзя сказать о разъярённом виверне.

Их побег чуть ли не закончился трагично, так как всё окружение здания было встревожено внезапным взрывом света. В связи с отсутствием выхода на связь капитана, резервная часть группы запросила поддержку и готовилась к худшему.

Внезапный взрыв сделал их воинственней. Несколько из них даже выстрелили в своих падающих товарищей до того, как заметили чёрный цвет их обмундирования.

Между тем, Гадорф был в панике. Массив был развеян до разъединения связи магической формации с его ядром маны. Это значило, что его инструмент на пути к божественности теперь обернулся ему зияющей дырой в ядрах.

У него были средства и знания исправить повреждения, Мастер предвидел такой исход событий. Чёрное ядро теперь служило и фильтром инородных энергий, и пробкой для его ранения.

Проблема скрывалась в том, что этот запасной план был разработан на случай непредвиденных обстоятельств во время установки массива или процесса усвоения энергий, а не таких случаев.

Гадорф был тяжело ранен, большая часть его маны была уже потрачена. И это ещё не учитывая, что чудовищный парень не позволит ему ни сформировать новый массив, ни залечить свои раны, в чём он был полностью уверен.

— Давай, Белый. Погнали! — капитан Йерна была всё ещё жива. Белый был лишь незнакомой, временной частью отряда, но погибло уже слишком много хороших людей, чтобы оставить кого-то, тем более младшего, позади.

Тело Лита было полностью разбито, покрыто таким большим количеством ожогов первой степени, что его кожа по цвету была ближе к красной, чем розовой. Слияние света почти излечило кровоизлияния на его спине, но она всё ещё кровоточила.

Теперь, когда он снова мог телепортироваться, проблемой было то, что его сил осталось лишь на последнюю уловку, пока его движения не причиняли ему вреда.

«Не оставляй исключений», — зациклился его разум. Виверн знал.

Виверн обязан умереть.

Вариант использования Бодрости был исключён. Пока он был бы сосредоточен на дыхательной технике, Гадорф всё ещё мог телепортироваться. Даже несмотря на то, что Лит знал бы точку его появления, виверн наглядно доказал, что он был слишком быстр даже для его усиленных рефлексов. И это ещё пока его тело не превратилось в кровавое месиво.

Голос Йерны спровоцировал Гадорфа. Его слепой глаз был верным напоминанием того, к чему приводит недооценка противника. Следуя восприятию маны, виверн испустил поток молнии своей левой рукой, в то время заряжая своё дыхание, чтобы прервать Лита в момент, когда он придёт на выручку.

Увидев трещины в воздухе, Йерна выругалась на монстра, после этого спрятавшись за алтарём. Даже без защиты массива, мрамор был нетронут заклинанием.

В отличие от предположений виверна, Лит не сдвинулся ни на сантиметр. Его глаза продолжали впиваться в своего противника, в то время как руки выплетали и усиливали заклинание, для которого он был слишком слабым, чтобы создать в уме.

— Будь ты проклят! — в который раз выругался на него Гадорф. Несомненно женщина не имела никакого значения как заложник. Внезапное осознание похоронило все надежды на растягивание времени и сохранение ядер.

Его время истекало, он уже слышал, как один из сбежавших офицеров вопил о послании подкреплений. У Гадорфа остался лишь один выбор. Энергия массива Иссушения жизни всё ещё пронизывала комнату, её было более чем достаточно для перегрузки его ядра.

Вспоминая слова Мастера, Гадорф предпочёл бы присоединиться к числу мерзостей, чем погибших. Это был последний козырь в рукаве чёрного ядра.

Так же, как и кровавое ядро Каллы сделало легче процесс становления нежитью, искусственное чёрное ядро увеличило шансы виверна превращения в мерзость.

Гадорф истратил свои последние магические силы на сбор и вливание энергий в своё тело. Внезапно, он был полон бодрости, а отсутствие хвоста и проколотый глаз волновали его меньше, чем простые царапины.

Его ярость и высокомерие были заменены тихим голодом, в то время как его физическое тело начало трескаться от давления изнутри. Впервые за свою жизнь Гадорф почувствовал мир во всём мире.

Его предстоящий путь теперь был яснее неба, ни его отец, ни Лит ничего не значили. Единственной угрюмой мыслью было то, что пока он не научится контролировать своё новое тело, магия будет вне его досягаемости.

— Мне нужно множество жизненной силы для завершения метаморфозы. Хорошо, что Ксенатос — многолюдный город, — интонация Гадорфа была расслабленной, но на деле он был полностью сконцентрирован. С новыми, более острыми чувствами он уже ощущал, что следующее заклинание Лита будет магией тьмы. — Поскольку лишь благодаря вам всё зашло настолько далеко, будет весьма справедливо для вас стать фундаментом моей новой жизни, — произнёс виверн с нежной улыбкой, пока его плоть распадалась.

Такое заклинание было бесполезно против него, он уже был в своей наилучшей форме. Магия тьмы была погибелью всей нежити и мерзостей, но даже самый сильный меч бесполезен, если он не может попасть в свою цель.

Гадорф понёсся в сторону Лита, томимый жаждой светло-голубого ядра маны, как последним глотком воды в пустыне. Он двигался по зигзагообразной траектории, делая невозможным предсказание траектории его движений.

Виверн был настолько быстрым, что ему едва хватило времени чтобы заметить безразличие молодого мага к попыткам уклонения. Лит сфокусировал всю свою силу в правой руке. Его пустой правой руке.

«Разве у него не было магической перчатки? Куда она…» — заметил бы он это раньше, всё было бы напрасно. В момент, когда он вырвал Гейткипер из рук Лита, Солус последовала за оружием, маскируя свою энергию под энергию меча и выжидая удачного момента.

Звонок II

В момент, когда виверн потерял динамику своих движений, меч уже летел по прямой линии, удерживаемый и усиливаемый Солус, чьи острые чувства позволили проткнуть цель с хирургической точностью.

Усиленный магией воздуха, Привратник поразил виверна в мгновение после своего толчка от земли, на которой он лежал в засаде. Клинок прорубался всё глубже и глубже, добавляя свою собственную кинетическую энергию к инерции виверна, полностью погрузившись в него.

Лит выпустил заклинание тьмы, в то время как Солус выступала в роли громоотвода, проводя его к цели. Как и их жизни, их энергии тоже были соединены. Управление и корректировка заклинаний Лита, даже на большой дистанции оставалось для Солус естественным, как мышление.

— Так, оказывается, вас двое? — в предсмертном хрипе Гадорфа не было ярости, лишь искреннее удивление.

Его ядра маны и так были сильно ослаблены причинённым Литом продолжительным отравлением и напряжением от метаморфозы. Даже первой волны тьмы хватило, чтобы стереть оба ядра, превращая виверна в плохое воспоминание.

Меч исчез в перчатке, которая, в свою очередь, сменила свою форму на кольцо, возвращаясь на палец Лита. Когда Йерна вышла из своего укрытия, всё уже закончилось. Всё произошло спустя несколько секунд после удара молнии.

— Не отказался бы от помощи, — произнёс Лит, сидя на земле в небольшой лужице собственной крови.

Капитан была без понятия, что произошло, но это не остановило её от применения первой помощи изо всех своих сил. Раны были слишком обширны, требуя минимум четвёртого уровня магии исцеления. Тем не менее, остановка кровотечения была в пределах её возможностей.

— А это чудище? — она нервно осматривалась из стороны в сторону, ожидая, что оно накинется на неё под покровом тени.

— Мертво. Та молния была его лебединой песнью, — солгал Лит, указывая своим пальцем на несколько чешуек, всё ещё превращающихся в свет. — Похоже, его жизнь была крепко связана с массивом. Красный спас наши жизни.

— Спас он наши задницы, да как же! — выругалась капитан. Она понимала, как это не подходит служащему, но на тот момент это её не волновало. — Даже если то, что ты сказал — правда, то если бы он не дрожал от страха в решающий момент, половина моего подразделения осталась бы в живых. Хран остался бы жив! — Йерне всё ещё предстояло принять расправу, учинённую над её подразделением. — Ты же, в свою очередь, просто сумасшедший. Сразу же начал искажать барьер и держался как безумец, — она попыталась отругать его, но была не в состоянии этого сделать. — В хорошей степени сумасшедший. Красный там или нет, я напишу в своём докладе, что если бы не ты, мы так и остались бы лежать среди этих алтарей, ожидая, пока этот помешанный монстр не превратил бы нас в мешки высушенного мяса. Это, и что, возможно, нас подставили.

— Подставили? — от заинтересованности Лит поднял свои брови.

— Да, и даже без конкретных доказательств я в этом уверена. Слишком многое в нашей разведке было неверным. Помощь должна была быть наготове, однако и вовсе не прибыла. Слишком много вещей не сходится. Вероятнее всего, это из-за меня. За последние несколько лет слишком многим я пересекла дорогу. Готова поставить свою зарплату за два месяца, что это всё вскоре замнут. Уволят каких-то мелких бюрократов, посвятят свои мысли и молитвы погибшим, но в конце концов так и не найдут ответственного. Эти богатые ублюдки всегда уходят от проблем, — гнев и скорбь надломили её голос. — О боги, столько хороших людей сегодня погибло. Добрых людей. Что мне теперь сказать их семьям?

Лит не знал и тем более не тревожился об этом.

— Я чту больше не справедливость… — он достал свой коммуникационный амулет. — А отмщение. Настало время посмотреть, стоил ли их прокол того, — Лит позвонил своему, как он предполагал, самому могущественному союзнику. Он был без понятия, кто был настоящей целью — он или капитан. Так или иначе, рассуждения Йерны были услышаны. Кому-то придётся за это поплатиться.

Королевский констебль Джирни была удивлена, увидев загоревшуюся идентификационную руну Лита, ранее он ещё ни разу ей не звонил.

— Лучше бы это было что-то важ… Что с тобой опять приключилось? — Лит выглядел так, будто ему на голову обрушилось горящее здание, но Джирни знала, что он отмахнулся бы от такого незначительного события, даже не получив ссадин.

— Покушение на убийство. Меня подставили во время академической службы, — Лит источал атмосферу, будто говорил о погоде.

Он нравился Джирни всё больше каждый раз, когда они разговаривали.

«Спокойный и собранный, словно профессионал».

— Докладывай всё.

— Одну минуту, — Лит отдал свой амулет капитану, которая даже не знала, как отреагировать.

— Госпожа, ваш сын в безопасности и здоров. Я не могу сказать вам большего, и ему тоже не стоит, — Йерна бросила сердитый взгляд в сторону Лита. — Сегодняшние события подлежат засекречиванию, мне правда жаль.

Джирни сочла ситуацию забавной, однако она просто тепло улыбнулась. В отличие от амулета стандартного выпуска, как у Лита, её собственный среди множества функций обладал рассылкой и записью разговора.

Она разделила звонок с Линьосом и королевой, прежде чем надлежаще представиться.

— Не переживайте, капитан Йерна, — функция распознавания лиц её амулета уже загрузила персональные данные капитана вместе с соответствующей информацией о её карьере. — Я не его мать. Я королевский констебль Джирни Эрнас. Предоставьте мне подробный отчёт о случившемся. Начиная с самого начала.

***

— Виверн? — потрясённо повторил Линьос, в то время как королева просто изумилась.

— Каковы приказы, ваше величество? — спросила Джирни.

— Отправляйся в окрестности, тщательно допросив каждого. Найди ответственного за нападение и разузнай причину, — королева Сильфа рассеянно рассуждала, насколько может быть ценным маг, сначала столкнувшийся с доблестным, а потом и с эволюционировавшим монстром, после чего оставшийся цел и невредим.

— Это не задержит меня надолго, — Джирни уже была в пути с момента, как капитан окончила свой доклад. — И как только найду их? — для неё это было всего лишь делом времени, а не условий.

— Обыщи их дома и основательно допроси, и, как только покончишь с ними, убей их всех, — единственным ответом на вопрос, пришедший ей в голову, был «бесценен». — Что-нибудь мучительное и бросающееся в глаза. Я хочу послать им сообщение, что корона — не то, с чем стоит играться. Чтобы ударить их по больному месту, лиши богатства их семьи. Половину короне, оставшуюся половину раздели между вовлечёнными академиями. Также позаботься о надлежащей компенсации семьям погибших.

***

«Ну, неплохо для лишь одного часа работы», — подумал Лит, как только вернулся в академию Белого Грифона. До начала следующего урока был ещё час с лишним.

Прибытие в Ксенатос, прослушивание инструктажа и разведка здания заняли полчаса. Нападение в здании длилось меньше десяти минут, остаток времени он провёл за получением первой помощи.

[Я бы мог и сам подлечиться, но так как нормальным людям нужны часы для восстановления маны и жизненной силы, лучше не выделяться].

[План сработал как по маслу, — подумала жизнерадостно Солус. — Мои новые силы придают мне больше гибкости. Моё ядро всё ещё жёлтого цвета, но теперь я могу перетаскивать свой вес].

Это был первый раз, когда она кого-то убила, однако ей было полностью плевать.

Сканер I

В броне скинуокера было больше дыр, чем в швейцарском сыре, но она была вполне функциональна. Проблема заключалась в том, что для её ремонта требовалось время или мана. Увы, у Лита не хватало ни того ни другого.

К счастью, Варп-врата перенесли его прямо из Ксенатоса в офис Линьоса, где его ждали Манохар, Вастор и Март.

Март был там, чтобы залечить его раны, а Вастор восполнял его жизненные силы. Манохар присутствовал из любопытства. История о виверне и его таинственном массиве показалась ему весьма увлекательной.

Лит рассказал им о событиях, отвечая на все их вопросы о природе заклинания Иссушение жизни, стараясь не выдать себя.

— Потрясающе! — Манохар слушал каждую деталь, словно это были ласковые слова его любимой. — Виверны также известны как псевдодраконы или меньшие драконы. Никогда не используйте эти термины в их присутствии. Они считают это расовым оскорблением, как и слово «ящерица».

— Ба! — Вастор насмехался над детским энтузиазмом Манохара. — Я ещё не встретил ни одного дракона, и даже если бы они существовали, они всё равно были бы ящерицами. Виверн ещё хуже, это просто ящерка.

— Что? — спросил Лит.

— Это значит «ящерица с комплексом неполноценности», — объяснил Март. — Так мы, члены Корпуса королевы, называем вивернов, когда их нет в пределах слышимости.

— Подождите, вы члены Корпуса королевы? — Лит был поражён. Вастор больше походил на повара, чем на бойца. Март очень напоминал одного из его школьных учителей. Что касается Манохара, то он был Манохаром.

Это была нечеловеческая задача — просто представить себе человека, готового сражаться рядом с ним, не имея возможности регулярно душить его.

— Так и есть. Не стоит недооценивать меня из-за моей упитанной внешности, — Вастор похлопал себя по большому животу, чтобы подчеркнуть это. — Каждый элемент смертельно опасен. Всё зависит от пользователя. Кроме того, нет никого настолько безумного, чтобы вступать в бой без настоящего целителя. После того, как ты переживёшь достаточно сражений, даже если ты начинаешь как полный новичок, ты обязательно подберёшь несколько трюков по пути.

— Действительно, пока существуют войны и болезни, целители — как глоток воздуха. Что-то, без чего ты не можешь жить, — кивнул Манохар в знак согласия с Вастором. — Возвращаясь к теме ящерки, интересно, что массив сделал с ним? Звери используют вид магии, совершенно отличный от нашего. Может быть, мы могли бы чему-то научиться, сравнивая человеческий и звериный массивы?

— Вряд ли, — Вастор снова усмехнулся, проверяя показатели Лита. — Наверняка это было что-то идиотское. Что стоило ему жизни.

— Сегодня я часто соглашаюсь с вами, мой глубокоуважаемый коллега, — снова кивнул Манохар.

Вастор изящно принял непреднамеренное оскорбление, едва расширив ноздри от досады.

— Как ты себя чувствуешь? — Март только что закончил отращивать волосы.

— Устал, — ответил Лит.

— Лучше не скромничай, Лит, — Вастор дал ему больничный халат, чтобы он надел его поверх изорванной одежды. — Первый урок по скульптурированию тела будет простым, но тебе всё равно нужна мана. Пойдём в больницу и найдём тебе койку. Ты сможешь отдохнуть, пока твои спутники не вернутся с работы.

Варп-ступени привели их к месту назначения.

— Я очень горжусь тобой. Удивительно, как сильно ты вырос как маг за один год, — сказал Вастор, пока Лит укладывался на одну из кроватей в VIP-крыле. — И всё же я чувствую себя вынужденным дать тебе непрошеный совет. Быть в центре внимания приятно, я знаю это очень хорошо. Но иногда лучше держаться в тени. Иначе вами заинтересуются не те люди. В этом случае целительство превратится в хобби, в лучшем случае в прикрытие. Маленькая или большая, нет такой страны, которая бы постоянно не присматривала за верховным магистром, — Вастор глубоко вздохнул.

Его глаза расфокусировались, усиленный инстинкт Лита почувствовал, что профессора одолевают плохие воспоминания.

— Так их называют в Королевстве Грифонов, — Вастор принял любопытство Лита о его прошлом за замешательство по поводу неизвестного термина. — Империя Горгон предпочитает термин «опустошитель», а Кровавая пустыня называет их старкиллерами. Независимо от названия, они все одинаковы. Массовые убийцы со значком.

— Я думал, что военные маги и стражи — это настоящая основа армии.

— Так и есть, — кивнул Вастор. — Верховные магистры редко принимают участие в войне. Это слишком рискованно. Они либо начинают, либо заканчивают её.

Между двумя мужчинами воцарилось долгое молчание, пока Лит обдумывал слова профессора.

— В этот раз у тебя не было выбора, но в следующий раз, когда придёшь на вечеринку, не выпендривайся так сильно. Иначе, когда ты достигнешь моего возраста, тебе придётся о многом пожалеть, — Вастор закрыл занавески вокруг кровати, давая Литу тень и уединение.

[Он человек, полный сюрпризов], — сказала Солус.

[Действительно. Главный вопрос в том, беспокоится ли он о моём будущем или скорее о том, что кто-то завербует меня раньше него? Бесплатной еды не бывает].

[Твоя паранойя удручает, — Солус надулась. — Неужели ты не можешь хоть раз принять чью-то доброту за чистую монету?]

[Моя паранойя — одна из причин, почему я до сих пор жив], — после всего, что произошло в тот день, у Солус не было аргументов, чтобы опровергнуть его логику.

***

Когда первый гонг разбудил Лита, большая часть повреждений, полученных бронёй скинуокера, была восстановлена. Ему потребовалось немного маны для последнего штриха, а для восстановления сил он воспользовался Бодростью.

Его тело было в идеальном состоянии, но разум всё ещё был вялым.

«Скорость самовосстановления брони скинуокера намного выше, чем у униформы, но этого всё равно недостаточно. Мне лучше восстановить хотя бы половину своей маны. Каким бы простым ни был урок, я не хочу, чтобы у меня всё время болела голова».

Профессор Вастор ждал студентов у входа в больницу. Он провёл их в небольшую лабораторию, переоборудованную под учебный класс. В ней было шестнадцать парт, на каждой из которых стоял герметичный аквариум.

После того, как студенты заняли свои места, Вастор щёлкнул пальцами. Внутри аквариумов теперь находилось то, что казалось желатином в форме торта. Все они были одинаковыми, каждый представлял собой полупрозрачную, бесцветную массу без каких-либо отличительных признаков.

Только когда «пирожные» начали двигаться, ища выход из аквариумов, некоторые из молодых людей поняли, что перед ними.

— Это слизь? — спросил Юриал, указывая на существо, которое медленно взбиралось по стеклу, пока не повисло вверх ногами в верхней части аквариума.

— Да, десять баллов Юриалу за его опыт, — те, кто тоже узнал это существо, но не решался высказать своё мнение, тихо ругались на Юриала. — Первая часть сегодняшнего упражнения — выучить заклинание Сканер, которое определяет жизненную силу субъекта, а затем использовать его на слизи перед вами. У этих существ самая простая схема жизненной силы, известная человеку, поэтому я полагаю, что талантливым ученикам вроде вас не потребуется много времени, чтобы привыкнуть к ней.

— Что такое слизь? — спросил Лит. Он не нашёл ни одного упоминания о них ни в одном бестиарии, который приобрёл, и не встречал ни одного во время своих охот.

— Отличный вопрос, — кивнул Вастор, бросив злобный взгляд на тех, кто хихикал за спиной Лита.

Сканер II

— Хотя слизь и может быть опасной, если позволить ей расти бесконтрольно, она не является монстром. По определению, монстр — это разумное существо, которое естественным образом питает враждебность к человечеству. Несмотря на наличие интеллекта и средств общения, монстры воспринимают нас так же, как мы воспринимаем скот. Именно поэтому магические звери не считаются монстрами, потому что они способны понимать человеческую речь и сотрудничать с нами. То же самое относится и к эволюционировавшим монстрам, которых называют так просто потому, что они больше не похожи на животных и потому, что нам, людям, нужно на всё вешать ярлыки. Слизь — не монстр, потому что у неё нет ни чувств, ни враждебности. Это бездумный природный падальщик, который питается в основном тушами мелких животных. Чем больше они едят, тем больше увеличиваются в размерах, пока не размножаются, порождая две особи, которые являются точной копией первоначальной. Некоторые исследователи даже предполагают, что все существующие слизни произошли от одного единственного на протяжении тысячелетий, но я отвлекаюсь от темы. Для вас в этом упражнении важно то, что все слизни на ваших столах идентичны, и у нас есть ещё запасные. Так что даже если вы ошибётесь, вы сможете получить замену.

Щелчком пальца Вастор заставил слизь появиться на столе перед ним. Он быстро произнёс заклинание Сканер, заставив слизь сдуться, а жидкости распространиться внутри резервуара.

Некоторые студенты вздрогнули, представив, как то же самое происходит с пациентом, находящимся перед ними.

— Вредно ли заклинание Сканер для пациента? — спросил Лит.

— Десять баллов Литу за его научное любопытство и восхитительную трудовую этику.

И снова каждый начисленный балл был ножом в сердце тех, кто, несмотря на наличие того же вопроса, не задал его, опасаясь, что он глупый.

— Нет, это не так. Однако некоторые студенты в азарте увлекаются и пытаются манипулировать жизненной силой, что приводит к печальным последствиям.

В этот момент Вастор научил их Сканеру. Менее чем через пять минут все освоили заклинание и использовали его для изучения своего подопытного.

— Профессор, моя слизь всё время двигается. Есть ли способ удержать её на месте? — спросил парень.

— Конечно, нужно просто убить её, — с усмешкой ответил Вастор. — Ты ждёшь, что сердце перестанет биться или кровь перестанет течь, чтобы облегчить тебе жизнь? Рассматривай слизь как непроизвольную мышцу.

Лит был поражён составом слизи. Несмотря на жидкий вид, при просмотре через заклинание Сканер она напоминала стопку желатиновых кирпичиков лего. Чтобы двигаться, они скользили друг по другу, меняя своё положение, как беговая дорожка.

Каждый кирпичик излучал красный пульсирующий свет, который определял его контуры, его индивидуальную жизненную силу, создавая живую карту всего существа. Даже если кирпичики казались способными к самостоятельному движению, при дальнейшем рассмотрении Лит заметил красную дорожку, соединяющую все близлежащие кирпичики.

Затем он использовал Бодрость, чтобы сравнить эти два навыка.

Он надеялся, что, как и одежда, тонкий барьер между слизью и его рукой был недостаточен, чтобы блокировать его магическое чувство. С помощью Бодрости Лит мог почувствовать жизненную силу существа, его слабый поток маны, однако у жизненной силы не было никакой схемы, а органы отсутствовали.

Для Бодрости слизь казалась огромным одноклеточным организмом.

[Похоже, на этот раз фальшивая магия нас обошла], — Лит был поражён и немного напуган открытием, что даже у Бодрости есть пределы.

[Пока что, — Солус смягчила его паранойю своим успокаивающим голосом. — Мы всегда можем освоить Сканер и развить его в истинную магию. Кроме того, кто знает, что ещё может быть? Возможно, он научит нас новым способам использования Бодрости].

Лит мысленно кивнул и снова начал использовать Сканер, но на этот раз на себе, чтобы лучше понять, что показывает заклинание. В отличие от Бодрости, Сканер не мог обеспечить визуализацию всего тела. Всё выглядело как красное пятно, пока Лит не сосредоточил своё внимание на руке, а затем на кисти. Теперь он мог видеть мышцы, кости, кровеносные сосуды, а также нервы, окружающие их.

И всё же он представлял их в виде красных кирпичиков лего. Одни были меньше, другие больше, но все они были соединены множеством светящихся красных нитей, от сложности которых кружилась голова. Это было похоже на изучение трёхмерной железнодорожной карты, сделанной с помощью набора конструктора.

Сложность одного пальца Лита была гораздо выше, чем у всей слизи. Лит снова вернулся к изучению слизи, чтобы понять, как работает это существо.

Внезапно Вастор хлопнул в ладоши, заставив его вздрогнуть от неожиданности.

— Первый час окончен. Хватит теории, пора применить полученные знания на практике. Я могу сказать заранее, что сегодня плохой день для слизи.

***

Королевство Грифонов, город Ксенатос, дом герцога Кэйлона.

Эберт Кэйлон, двенадцатый герцог Ксенатоса, был крупным и крепким мужчиной. Несмотря на то, что он родился дворянином, Эберт добровольно пошёл служить в армию, быстро дослужившись до звания капитана.

После почётной демобилизации он не переставал тренироваться, следуя жёсткому расписанию. При росте сто девяносто сантиметров он представлял собой внушительное зрелище. Чёрные волосы и борода придавали ему властный, почти жестокий вид.

Ходили слухи, что за всю свою взрослую жизнь он ни разу не плакал. Ни когда его любимые родители умерли от старости, ни когда его жена родила ему первенца.

Однако сейчас, пока Лит изучал свою слизь, герцог Кэйлон рыдал, не переставая дрожать. Не было никаких запретов, мешающих ему встать с кресла в собственном кабинете и бежать спасать свою жизнь, но он не решался.

Не после того, как его последние попытки привели лишь к вывихнутому плечу, трём сломанным ложным рёбрам и указательным пальцам, скрюченным больше, чем крендель.

Страх сковал его как жесточайшая из цепей. Он не мог понять, как кто-то такой маленький может быть таким сильным.

Леди Джирни Эрнас была миниатюрной женщиной, ростом едва ли сто пятьдесят два сантиметра. На ней была тёмно-синяя военная форма, которая подчёркивала её светлые волосы, собранные в хвост, и сапфирово-синие глаза. Она была похожа на куклу.

Если, конечно, эта кукла была кровной родственницей Чаки.

— Ты действительно усложняешь мне жизнь, Эберт, — её тон был печальным, почти сочувственным. — Все в участке, даже начальник полиции, были так добры, что сломались меньше чем за несколько минут допроса каждый. У меня уже есть всё необходимое, чтобы признать тебя виновным в совершении тяжких преступлений.

Джирни указала на несколько папок, которые она бросила на стол в его кабинете в начале их разговора. Каждая из них содержала неопровержимые доказательства того, как крупные суммы денег, пройдя через руки нескольких фигурантов и будучи отмытыми подставными компаниями, попадали прямо на его личные счета.

Каждая папка представляла собой различные источники дохода. Торговля людьми, растрата королевских средств на нужды территории, взяточничество и многое другое. Некоторые из этих бумаг даже не должны были существовать, но в таком теневом бизнесе обычная практика для вовлечённых сторон хранить некоторые записи в качестве «страховки», на случай, если что-то пойдёт не так.

Сообщники герцога Кэйлона продали его. Одни в обмен на смягчение приговора, другие просто для того, чтобы заставить Джирни остановиться.

Вспышка боли в плече заставила его вскрикнуть.

Долото I

— Наконец-то! — воскликнула Джирни. Эберту Кэйлону удалось произвести на неё впечатление. Обижать или угрожать ему было бесполезно до этого момента. Это был первый раз, когда он издал настоящий звук. — Кроме как ломать собственные ногти, дворяне не должны иметь представления о боли. Именно это делает тебя таким лёгким для допроса. Теперь у нас есть над чем поработать, — она вынула десятисантиметровую зачарованную иглу, пропитанную магией света.

Боль исчезла, оставив лишь небольшую струйку крови.

— Что это было? — спросил герцог Кэйлон, задыхаясь.

— Нервный пучок в твоей дельтовидной мышце.

— Делай, что хочешь, ведьма, — ответил он, стиснув зубы. — Если я уже мёртв, мне нечего терять. Ты можешь заставить меня кричать, но я не предам своих товарищей!

— Товарищей? Это значит, что они твои приятели из армии, — хихикнула она.

Эберт в отчаянии прикусил язык. И тут всё пошло кувырком.

— Что касается того, что тебе нечего терять, то я не согласна, — она показала ему свой коммуникационный амулет, нажимая на слишком знакомую руну контакта.

— Это руна моего сына! Как она у тебя оказалась? — герцог Кейлон побледнел.

— Папа? — раздался детский голос из амулета. — Это ты? Всё в порядке, папа?

Джирни нажала на руну во второй раз, завершая вызов.

— Ты можешь рассказать всё сейчас или я могу сделать так, чтобы твой сын был зрителем на нашем следующем сеансе. Всё зависит от тебя, — она мягко улыбнулась, понимая, что её добыча смертельно ранена.

— Ты чудовище! — Эберт вскочил со стула, пытаясь схватить её. Он поднял свою единственную руку, чтобы защитить жизненно важные органы, как его учили в армии.

Джирни в ответ нанесла удар ногой. Стальной носок её ботинка ударил в боковую часть левой коленной чашечки, нарушив равновесие и повредив коленный сустав Эберта. Прежде чем он успел упасть на землю, она ударила герцога Кэйлона головой по носу и откинула его на кресло.

Её правая рука двигалась как змея, нанося удар указательным и средним пальцами по нерву на задней стороне шеи. Боль ударила как волна, заставив Эберта на секунду забыть о сломанном суставе.

— Эберт, начни говорить мне то, чего я не знаю. Иначе я покажу тебе, что такое настоящее чудовище.

***

Академия Белого Грифона, в это же время.

На каждом столе появился второй герметичный аквариум. На первый взгляд не было никакой разницы ни между ними, ни между их обитателями.

— Первая слизь — «здоровая». Вторая — ваш пациент. Мы, профессора, изменили их жизненные силы и создали аномалии в их телах. Вы будете использовать первую слизь как пример, чтобы найти, что не так во второй, и понять, как вам это исправить, — объяснил Вастор.

«Это тот же метод, который я использовал, чтобы вылечить маму», — Лит был поражён тем, насколько магия пятого уровня похожа на истинную магию.

Сразу несколько рук были подняты. Вастор указал на Фрию, давая ей возможность говорить.

— Профессор, ранее вы без особых усилий убили слизь. Есть ли у этого заклинания боевое применение?

— Нет, — покачал головой Вастор. — Мне удалось это сделать, потому что все слизи одинаковы. Мне даже не нужно больше смотреть на их жизненную силу, чтобы знать, как ими манипулировать. Чтобы использовать это против противника, мне нужно, чтобы он был неподвижен достаточно долго, чтобы я смог понять его жизненную силу. За всё это время я мог убить их сотни раз, используя обычные заклинания.

Теперь настала очередь Квиллы говорить.

— Профессор, мы действительно уверены, что это безмозглые существа? Это упражнение кажется жестоким.

— Безмозглые, да. Я могу заверить вас в этом. У них нет ни разума, ни памяти, только инстинкты. Это было доказано бесчисленными экспериментами. Но я не буду вам лгать. Они всё ещё живые существа, поэтому чувствуют боль. Помните об этом, когда будете играть с их жизнями.

Некоторые студенты вздрогнули. Они неосознанно сделали шаг назад от аквариумов.

— Никто не заставляет вас быть здесь. Никто не заставляет вас становиться целителями, — Вастор вздохнул. — Целительная магия пятого уровня очень деликатная. Ей можно научиться только методом проб и ошибок. Мы начинаем со слизней, потому что с ними легко иметь дело, а также потому, что они — идеальная отправная точка, чтобы закалить себя. У них нет ни глаз, ни рта, ни шерсти. Ничего, что могло бы заставить вас сопереживать им. Затем мы перейдём к мелким животным, более крупным и, наконец, к людям. Если вы будете колебаться сейчас, как вы сможете исцелить кого-либо?

— Люди? Нашими пациентами будут люди? — спросили многие студенты в унисон.

— Нет. У вас будут не пациенты, а осуждённые. Люди, чьи поступки настолько ужасны, что даже смертная казнь была признана недостаточным наказанием. Люди, о которых никто не заботится, и лучше бы они умерли, но всё же люди.

Несколько присутствующих проглотили комок слюны. Они смотрели друг на друга, размышляя, что делать. Некоторые даже смотрели на дверь, впервые сомневаясь в своей карьере.

— Вы бы предпочли практиковаться на невинных? Убивать всех, кто достаточно глуп, чтобы попросить вас о помощи, пока вы не научитесь правильно выполнять скульптурирование тела? Если это может облегчить вашу совесть, эти осуждённые всё равно умрут после нескольких часов пыток. Они добровольно согласились на это. Вы — их единственная надежда на чистую смерть. Если вы так беспокоитесь о том, чтобы причинить кому-то боль, вам не стоило выбирать эту специализацию. Целитель — это ещё и мучитель. Боевой и военный маг — это причудливые названия для убийц. Алхимики и мастера кузнечного дела — не более чем торговцы оружием. Теперь, для тех, кто всё ещё заинтересован в том, чтобы стать целителем, я объясню заклинание Долото. Остальные могут идти.

Никто не вышел из комнаты, но по настроению было ясно, что многие сомневались.

Заклинание было сложным и требовало большой концентрации. Оно генерировало один голубой поток маны, который позволял ученику взаимодействовать с жизненной силой пациента с хирургической точностью.

Задача усложнялась тем, что нужно было использовать сразу два заклинания: Сканер и Долото. Вастор объяснил, что для полноценного целителя требуется как минимум тройное заклинание. В идеале нужно было использовать Сканер дважды. Один раз для пациента, а второй — для здорового субъекта, обычно самого целителя. Долото использовалось только для пациента.

Некоторые слизи были цветными, некоторые имели странную форму, другие — маленькие усики. Слизь Лита была одной из последних. Внимательно изучив обе слизи, он пришёл к двум возможным решениям.

«Из того, что я могу видеть с помощью Сканера, в то время как обычные кирпичики связаны между собой, те, что составляют усики, отсоединены от основного тела, за исключением тех, что находятся у основания усиков. Значит, я могу либо усилить жизненную силу, соединяющую кирпичики, которые служат соединением, либо заставить их реабсорбироваться. Однако я понятия не имею, как выполнить вторую процедуру», — Лит задумался над проблемой, а затем последовал закон экономии.

Самое простое объяснение обычно правильное.

Первый метод был похож на ампутацию, которую Вастор резко критиковал во время первого урока. Это было не только болезненно для пациента, но и расточительно. Отсюда Лит сделал вывод, что это тоже неправильное решение.

Долото II

Второй метод, с другой стороны, требовал, чтобы Лит создал новые нити жизненной силы и использовал их для соединения изолированных кирпичиков внутри усиков с кирпичиками внутри тела. Лит поступил, как советовал Вастор, используя тройное заклинание, чтобы держать всё под контролем.

Когда прозвенел гонг, класс был обескуражен. Только несколько слизней умерли, но никому из учеников не удалось вернуть слизь в нормальное состояние. Литу за целый час удалось сделать лишь один усик чуть короче.

Вастор, казалось, не возражал, похлопывая их по спинам и нахваливая.

— Отличная работа, ребята. Я поражён тем, как много из вас успешно использовали тройное заклинание. Мы продолжим в следующий раз.

— Продолжим? — все были ошарашены.

— Ну, да, — со смехом ответил Вастор. — Чтобы закончить с первой попытки всего за час, вы должны быть монстрами. Прежде чем вы уйдёте, дам совет тем, кто убил свою слизь. Разделывать мясо — это работа мясника, а не целителя. Они могут быть бездумными существами, но если вы не обезболите их, то даже слизь умрёт от болевого шока. Занятие окончено.

Лит пошёл к своим товарищам, размышляя о том, что он узнал.

[Теперь я понимаю, почему Март был в таком восторге от диагностического заклинания, которым я поделился. Сканер способен чувствовать жизненную силу в мельчайших подробностях, но он не даёт никакой информации о реальном теле. Кроме того, он слишком запутанный. Даже восстановить одну кость, изменив жизненную силу, не так-то просто. Гораздо проще использовать обычную магию света].

[Не только это, — подхватила Солус. — Это также очень рискованно. Изменение жизненной силы означает, что малейшая ошибка вызывает повреждения, которые можно исправить только повторным использованием Долото, что может привести к новой ошибке. Плюс этого метода в том, что на Могаре его могут использовать для исправления генетических нарушений].

[Действительно. Мы должны найти способ объединить Сканер с Бодростью или, по крайней мере, с твоим чувством жизни, иначе...]

— Это правда? — прервала их разговор Фрия. Юриал и Квилла внимательно следили за ней.

— Что правда? — Лит всё ещё думал о генетических нарушениях, но в языке Могара не было такого термина.

— То, что ты сражался с виверном, болван!

— Я думал, это должно быть секретом, но да, это правда, — кивнул Лит с лёгким удивлением.

— Это секрет, если у тебя нет родственников в армии, Ассоциации магов или в важной семье, — Фрия посмеялась над его наивностью.

— Или если, в отличие от большинства из нас, ты не работаешь клерком в Ассоциации, — подметила Квилла. Это была вторая доступная работа, дающая больше всего баллов. Она была сопряжена с нулевым риском, если не считать смерти от скуки под горой документов. — То, что произошло в Ксенатосе, породило горы бумажной работы. Сомневаюсь, что хоть один студент академии сейчас не знает об этом.

— Кого волнует бумажная волокита! — Юриал хотел больше сочных новостей. — Как выглядит виверн? Был ли он сильным? Как, чёрт возьми, ты выжил? В отчётах мало что сказано. Ты должен рассказать нам всё!

Лит был счастлив и зол одновременно, видя, что они так взволнованы. Счастлив, потому что после нападения Балкора настроение стало тяжёлым. Потребовались все зимние каникулы, чтобы всё постепенно пришло в норму. Зол, потому что они обсуждали его жизнь, как будто это было какое-то реалити-шоу.

— Он был впечатляющим, — враг или нет, но Лит отказывался говорить о Гадорфе как о вещи, а не человеке. Он относился к нему с тем же уважением, с каким относился бы к себе или к Солус, если бы их истинная сущность когда-нибудь была раскрыта.

— Виверн...

— Слава богам, ты в порядке! — как только они вышли из отдела магии света, Флория крепко обняла его, подняв на несколько сантиметров от земли. — Я убью тебя за то, что ты заставил меня узнать об этом от мамы, а не от тебя лично, — вопреки её словам, объятия были нежными, а голос наполнен теплом.

— Я не хотел беспокоить тебя во время общественных работ, — он не приготовил никакой лжи, поэтому Лит сказал правду.

— Как ты можешь ставить свою жизнь и мою общественную работу на один уровень приоритетности? — Флория была шокирована. — Ты хотя бы позвонил своим родителям? — она опустила его на землю.

— С чего бы это? — её вопросы не имели для него никакого смысла.

— Ты хочешь сказать, что тебя чуть не сварили, не разрезали, и всё же ты не почувствовал необходимости позвонить кому-нибудь? Чтобы услышать дружеский голос, чтобы поделиться радостью от того, что ты жив? Серьёзно, что с тобой не так? — теперь её голос и слова были как на ладони.

Лит на секунду замер. Всё это было правдой. Между пренебрежением к собственной жизни, которое он чувствовал с тех пор, как оказался на Земле, и всем, что произошло на Могаре, опыт близкой смерти казался ему просто очередным понедельником.

Осознание этого было тревожным.

— Я никогда не делал тайны из того, что я вроде как сумасшедший в мембране, — Лит постучал указательным пальцем по своему виску. — Так вы хотите, чтобы я перечислил, что со мной не так, в хронологическом или алфавитном порядке?

Группа хорошо посмеялась за счёт Флории. Она была единственной, кому шутка не показалась смешной. Ни капельки.

Она ущипнула себя за нос, закрыв глаза, пытаясь успокоиться.

— Хорошо, теперь расскажи мне всё о своём дне с самого начала. Мне нужно знать, насколько всё плохо.

Пока они шли к столовой, Лит поделился с ними всей историей.

***

Дом Эрнасов, в это время.

Леди Эрнас успела вернуться домой как раз к обеду. Даже если их обязанности разлучали их на большую часть дня, они с Орионом всегда старались обедать вместе. Для них это был способ расслабиться и разгрузиться от повседневных забот.

Джирни ещё многое предстояло сделать в Ксенатосе. После того, как Кэйлон сдался, он назвал ей имена всех игроков, участвовавших в событиях того утра, а также весь компромат, который у него на них был.

В преступном мире не было чести среди благородных преступников. Лучшим способом избавиться от конкурента всегда был сбор уличающих доказательств, пока их не становилось достаточно для анонимной наводки.

В этот момент, если констебль, которому поручено дело, был достаточно компетентен, то это был лишь вопрос времени, когда корона сделает грязную работу вместо него. Того, что передал ей герцог Кейлон, было недостаточно для предъявления обвинения кому-либо из них, но достаточно для начала расследования.

Признание королевскому констеблю не позволяло выторговать смягчение наказания, если оно не было подкреплено доказательствами. Это была ещё одна причина, по которой многие собирали информацию о своих конкурентах. Это было и оружие, и щит на чёрный день.

Теперь, когда она завершила одну ветвь расследования, ей предстояло открыть новую из того, что у неё было. Как домино, Джирни должна была сбивать маленькие кусочки, пока не наберётся достаточно, чтобы упали и большие.

В этой игре было только одно правило: следуй за деньгами.

Если игры во власть можно было завершить намёком или рукопожатием, то перемещение огромных сумм всегда оставляло след. Следить за такими следами было специализацией Джирни Эрнас. Не считая допросов, конечно.

Она с удивлением обнаружила, что главное блюдо приготовил Орион. Готовка была его хобби, которым он занимался, когда его что-то беспокоило.

— С тобой тоже что-то случилось сегодня, дорогой? — Орион был хорошим поваром. Её беспокоило время событий.

— На самом деле, да. С сегодняшнего дня я освобождён от всех обязанностей члена Рыцарской гвардии.

Узы I

— Что? Почему? — она не могла поверить своим ушам.

— Ты знаешь, что произошло сегодня в Ксенатосе? — Джирни кивнула. — Похоже, что один из моих мечей сыграл решающую роль в убийстве виверна, и теперь все хотят иметь такой же!

— Разве это плохая новость? — Джирни рассмеялась, её страхи развеялись.

— Это не плохая новость, просто она не имеет смысла. Гейткипер — это то, что я сделал, чтобы ты и наш маленький цветочек были счастливы. Поскольку Лит не мечник и не может использовать заклинания только одной рукой, его единственная способность — направлять и усиливать первую магию. Флория всегда говорила, что он очень хорош в этом, — чего Орион не знал, так это того, что истинная и первая магия работают по одним и тем же принципам, что делает Гейткипер идеальным оружием для пробуждённого.

— Единственная способность? Ты имеешь в виду, что понял что-то, что усиливает эффекты единственного вида магии, которую может использовать каждый, и которую можно применять бесшумно, заставая противника врасплох?

— Да. Хотя, когда ты так говоришь, ты заставляешь меня чувствовать себя совсем тупым.

— Почему ты не сделал такой же для меня? — Джирни почти почувствовала ревность.

— Потому что он просто мастер на все руки, но не мастер ни в одном деле. Я сделал тебе гораздо лучшее оружие!

Орион почти обиделся. Иглы Джирни были одним из его шедевров. Они усиливали её магию света, позволяя Джирни стимулировать болевые рецепторы жертвы, усиливая эффект от её методов допроса и одновременно исцеляя большинство нанесённых повреждений.

— Тем не менее мне бы не помешал Гейткипер, — добавила Джирни. — Я думаю, ты просто недооцениваешь свои таланты, дорогой. Но почему отстранение?

— Это странно. Я назначен на должность мастера кузнечного дела, пока не доставлю короне девять таких клинков.

***

Академия Белого Грифона…

Лит был очень рад, что успел рассказать большую часть истории по дороге в столовую, иначе обед занял бы целую вечность. Получив столько ран и израсходовав столько маны, он в одиночку съел эквивалент целой индейки.

Поделившись с ним ранее частью своей жизненной силы, Вастор восполнил выносливость Лита, но не запас питательных веществ. Магия не могла создать жизнь, только усилить или изменить её.

— Насколько сильно виверн тебя ранил? — Флория беспокоилась, несколько раз она видела, как он ел как две Квиллы, когда он был в дюйме от смерти.

Лит пожал плечами. Ему нечего было добавить к своему отчёту.

— Ладно, это всё. К счастью, до следующего урока ещё достаточно времени, — она встала, таща его за руку. — Простите, ребята. Литу нужно отдохнуть, а я прослежу, чтобы он не наделал глупостей, вроде тренировки или учёбы.

Они вышли из столовой так быстро, что Лит только и успел сказать: «Увидимся позже!»

Квилла и Фрия хихикали как сумасшедшие, глядя на эту сцену.

— Клянусь, иногда они похожи на маму и папу, — Квилла была искренне рада за свою сестру. Со временем она переросла свою щенячью любовь к Литу. Её новая семья утолила отчаянное желание Квилы получить ласку, позволив ей лучше понять свои собственные чувства.

— Если бы только их рост можно было поменять местами, это была бы идеальная пара, — добавила Фрия, заставив их рассмеяться ещё сильнее.

— Мне кажется, или Флория стала красивее? — Юриал чувствовал себя неловко, задавая такой вопрос.

— Ты тоже заметил? — кивнула Фрия. — После нападения Балкора она потеряла часть своей вспыльчивости. Мама говорит, что это потому, что когда женщина влюбляется, она становится более ослепительной.

— На самом деле вопрос в том, почему тебя это волнует? Ты в неё влюбился?

Квилла была немного раздражена. После целого года использования тоника Вастора и правильного питания, она была единственной, кто улучшился больше всех из трёх девушек. Она не только стала выше, но и её тело развилось настолько, что она стала похожа на молодую девушку, а не на ребёнка. Однако никто, казалось, не заметил этого, даже после зимних каникул.

— Нет, но я боюсь, что у меня это может развиться, — вздохнул он.

— Что? — Фрия была ошеломлена его ответом, но больше всего — его честностью. — Я думала, она даже не в твоём вкусе.

— Она даже близко не подходит. Просто я в отчаянии от мысли, что у меня никогда не было никого, кто бы так заботился обо мне, и, возможно, никогда не будет.

***

Время до урока кузнечного дела Лит был вынужден провести во сне. Флории удалось вырубить его с помощью хитроумного трюка. Как только они начали обниматься, она рассказала ему о своём дне и обо всех протоколах архивирования, о которых узнала.

Сознание Лита не продержалось и пяти минут.

Несмотря на Бодрость, он всё ещё чувствовал себя нечётко.

«Чёрт, она была права. Мне действительно нужно было...»

Как только он вошёл в класс, на Лита обрушилось столько враждебности, что у него мурашки побежали по коже. Здесь было меньше двадцати человек, и никто, казалось, не обращал на него внимания. Однако инстинкты предупреждали его о надвигающейся опасности.

[Нет никакой скрытой угрозы], — Солус продолжала безуспешно сканировать окружающее пространство.

«Я могу понять, что некоторые из этих испорченных сопляков злятся на меня, но настолько? Это не отдельный человек, скорее коллективная воля. Общая эмоция», — подумал Лит.

— Чего стоишь в дверях?

Лит обернулся, обнаружив, что профессор Ванемир стоит прямо за ним. Он был так напряжён, что даже не заметил её появления.

— Извините, — он подошёл к ближайшему столу. Враждебность исчезла, но он всё ещё нервничал.

— С возвращением, будущие мастера кузнечного дела, — Ванемир снова была в расцвете сил. Последствия токсина полностью исчезли. — Сегодня я объясню вам истинную ценность магических кристаллов и то, как использовать их в своих творениях.

Лит внимательно наблюдал за ней и всеми присутствующими. Никто, казалось, не понимал, что только что произошло.

— То, что вы узнаете сегодня, требует, чтобы вы освоили всё, что мы практиковали на четвёртом курсе. Мы собираемся расширить и пересмотреть ваши основы кузнечного дела. Отсюда небо и ваш талант — единственные пределы. Прежде всего, почему магические кристаллы так важны для нас? Потому что, как я уже объясняла, однородная материя сопротивляется нашим попыткам напитать её внешней магической силой. Вот почему без кристалла вы не можете наложить более одного заклинания на предмет и почему временной промежуток для зачарований так короток. Кузнечное дело требует силы и умения постоянно накладывать свою магию на что-то. Приведём пример с выдуманными цифрами. У железного меча врождённая магия равна десяти, в то время как для заклинания третьего уровня требуется сто. Это означает, что для создания железного меча, способного стрелять молниями, необходимо напитать его магической силой, в десять раз превышающей его природные возможности. Это делает процесс трудным и ограниченным. Трудным, потому что меч будет пытаться отвергнуть девять десятых заклинания, ограниченным, потому что, если попытаться влить магическую силу, превышающую десятикратный порог, предмет сломается.

«Хотел бы я знать всё это раньше», — внутренне вздохнул Лит. Он вспомнил, сколько материалов он потратил впустую, прежде чем обнаружил, что серебро — самый подходящий элемент для размещения больших магических сил без поддержки кристалла.

Узы II

— Магические кристаллы позволяют нам преодолеть эту проблему. И кузнецы, и алхимики рассматривают кристалл, как бьющееся магическое сердце в поисках тела. Чем мощнее драгоценный камень, тем большее количество и качество зачарований он может поддерживать. Это также причина, по которой алхимические инструменты в основном используют до жёлтых драгоценных камней, потому что иначе это было бы пустой тратой времени. Алхимические инструменты предназначены для дешёвого и массового производства. Использование зелёных кристаллов и выше для одного заклинания противоречит всему, за что выступает алхимия. Одной только стоимости драгоценного камня было бы достаточно, чтобы купить более качественный предмет, сделанный мастером кузнечного дела. Встраивание кристалла — тонкий и необратимый процесс в кузнечном деле. Как только сердце вложено в тело, они становятся единым целым. Если бы в железный меч из моего предыдущего примера был внедрён зелёный кристалл, его врождённая магия возросла бы до одной тысячи. Это значит, что теперь мы можем влить в него магическую силу до десяти тысяч. Это позволяет наделить меч множеством заклинаний.

— Как кристалл решает проблему ограниченного времени для зачарования предмета? — спросил каштановолосый мальчик.

— После того, как один или несколько кристаллов внедрены в предмет, мастер кузнечного дела больше не направляет свою магию непосредственно через предмет, а только через драгоценные камни. Они также являются удивительными магическими проводниками, которые расширяют временное окно от нескольких секунд до нескольких дней, в зависимости от их силы. В противном случае одному мастеру было бы невозможно иметь достаточно маны для одновременного применения стольких заклинаний. Другая причина использования кристаллов маны заключается в том, что они являются источником энергии. Если помните, элементное оружие, которое вы создали в прошедшем третьем триместре, можно использовать только два, максимум три раза в день. Драгоценные камни позволяют использовать несколько заклинаний за короткий промежуток времени без затрат маны со стороны пользователя. Для хороших магических предметов, таких как ваши коммуникационные амулеты, требуется минимум один синий драгоценный камень. Синие и фиолетовые камни стоят дорого, но они очень быстро поглощают ману из окружающей среды, что позволяет поддерживать зачарованный предмет активным практически вечно. Зелёные и голубые кристаллы используются только для изготовления игрушек или церемониального оружия. Есть ещё вопросы, прежде чем мы перейдём к практической демонстрации?

Лит поднял руку, а Солус слезла с пальца, чтобы внимательнее присмотреться к ученикам. Её чувство маны уловило знакомое ощущение, но оно было слишком слабым, чтобы распознать его на расстоянии.

— Значит ли это, что предметы мастеров с вмонтированным кристаллом могут существовать вечно? — вопрос Лита был связан с природой Солус.

«То, что объяснила Ванемир, не имеет смысла. Благодаря истинной магии я знаю, что без отпечатка мага пути маны со временем исчезают, а псевдоядро рассеивается. Если кристаллы тоже являются источниками энергии, то почему Солус чуть не умерла?» — подумал он.

— Я бы поговорила об этом незадолго до того, как мы начнём изучать такие конструкты, как големы или горгульи. Впрочем, нет вреда в том, чтобы объяснить раньше времени. Ответ: нет, это не так. Большинство историй о том, как герои находят легендарное снаряжение, валяющееся на полу — всего лишь истории. Без пользователя артефакт со временем деградирует, будь то магический драгоценный камень или нет. Это происходит потому, что все предметы обладают пассивными свойствами, которые всегда остаются активными, например, уменьшение веса, самовосстановление или повышенная сопротивляемость.  Обычно, чем мощнее артефакт, тем больше у него пассивных способностей. Это значит, что одни магические камни не в состоянии поддерживать расход маны. Поэтому големам требуются массивы, которые служат капсулами для подзарядки. В отличие от артефактов, массивы выполняют одну функцию, поэтому их легче сохранить. Древние благородные дома защищены несколькими массивами, но каждый из них имеет свои магические камни и требует обслуживания. Что-нибудь ещё?

Лит покачал головой.

«Башня из её воспоминаний была настолько большой и мощной, что, наверное, для поддержания её в рабочем состоянии потребовалась бы целая шахта кристаллов. Тем более, Солус не может находиться в режиме ожидания. Это означало бы смерть».

К концу объяснений профессора Ванемир, Солус вернулась.

— Да, — сказала черноволосая девушка. — Почему бы просто не сделать так, чтобы пассивные способности отключались, когда объект не запечатлён?

— Потому что большинство этих заклинаний нужны для сохранения магического предмета. Даже если вы этого не замечаете, наделение предмета большой магической силой вызывает постоянную эрозию. Если артефакт получает слишком много повреждений, он теряет все свои магические свойства. Единственный способ сохранить его от воздействия времени — передать его новому владельцу или использовать массив. Оба решения требуют, чтобы первоначальный пользователь умер достаточно удобным способом, чтобы артефакт был сохранён. Бесполезно говорить, что это случается нечасто.

Затем профессор Ванемир начала обучать их заклинанию Узы, после чего провела практическую демонстрацию. Она поместила амулет и зелёный драгоценный камень внутрь магического круга, полностью состоящего из рун силы. Они были расположены так плотно, что почти напоминали прямую линию.

— Надеюсь, вы хорошо научились пользоваться магией воды, иначе рисование таких кругов займёт у вас несколько дней, — Ванемир усмехнулась, видя, как многие вздрогнули от её слов.

Ей не нужно было заряжать магический круг маной. Вместо этого Ванемир просто произнесла заклинание.

Амулет и драгоценный камень начали парить в воздухе, вращаясь вокруг друг друга, как звёзды-близнецы, а руны превратились в нити голубого света. Нити пронзили оба предмета, проходя сквозь них снова и снова.

После каждого прохождения амулет и кристалл приближались друг к другу, пока не соприкоснулись. Тогда Ванемир произнесла другое заклинание. Нити проникли внутрь драгоценного камня, окрасив его в синий цвет, а затем распространились на всю поверхность амулета.

Лит мог видеть линии силы даже без Жизненного обзора, наконец-то поняв, почему мастера считали магические кристаллы живыми сердцами. Нити образовывали эквивалент системы циркуляции маны, позволяя драгоценному камню наполнять амулет или тело своей силой.

Линии превратились из голубых в зелёные и исчезли, а амулет вернулся на ровную поверхность чёрного кузнечного стола.

[Всё так, как она сказала, — Солус была поражена. — Я вижу своим чувством маны, что амулет теперь обладает мощной магической аурой. В каком-то смысле он напоминает мне нас самих.]

— Теперь амулет готов к зачарованию. Использование заклинания Узы не подразумевает необходимости сразу же накладывать заклинания. Узы и кузнечное дело можно рассматривать как два отдельных процесса. Теперь ваша очередь попробовать. Это магия пятого уровня, поэтому помните, что заклинание требует от вас генерировать столько нитей, сколько вы можете контролировать. Чем больше их число, тем лучше узы. Мастер вроде меня может генерировать по одной нити на каждую руну. В вашем случае, поскольку это ваша первая попытка, одну из четырёх рун можно считать проходной, но только в том случае, если заклинание прошло успешно. Все нити должны обязательно пройти через обе цели. Если хотя бы одна промахнётся, заклинание будет провалено. Кто хочет быть первым?

Нарастающая враждебность I

Лит поднялся, желая испытать свой талант в мастерстве кузнечного дела. Шаблон заклинания был простым, в отличие от его выполнения. Это позволяло магу выбрать, запитать руны по очереди, как до этого сделала Ванемир, или, как она предложила, все одновременно.

Связывание всех четырёх рун по одной означало меньшую нагрузку на мага в течение первого заклинания, поскольку это требовало среднего уровня мультикаста, но это также усложняло процесс последующих заклинаний.

В результате образовывалась нить в четыре раза тоньше и в четыре раза менее управляемая. Второе заклинание было лишь опорой для силы воли мага, вследствие чего становилось легче управлять сотканными энергиями.

Изучив заклинания, Лит выложился изо всех сил. Его способность к мультикасту позволяла ему контролировать десять заклинаний за раз, по одному на каждый его палец. Он создал по одной нити из двух рун, вдвое больше обозначенного Ванемир количества. Лит мог возвести и больше, но это также повышало риск его провала. Так как это не было ситуацией на грани жизни и смерти, не было надобности откусывать больше, чем сможешь проглотить.

Когда Ванемир исполняла заклинание, под конец пряди из энергии были толщиной с волосок и двигались единодушно, будто разделяя коллективный разум. Однако выполнение Лита обернулось совсем по-другому.

Каждая из нитей была толщиной с палец и скользила, как пытающаяся пережить приступ змея.

«Вот чёрт! Я думал, что знание истинной магии облегчит мне задачу. В первый раз встречаю такие необузданные энергии. Остаётся понадеяться на помощь второго заклинания».

Лит начал готовить второе заклинание. Ему было тяжело уже лишь с предотвращением столкновений синих волокон со стенами аудитории, что означало неудачу его попытки.

— Это — стандартная ошибка всех новичков, — объяснила Ванемир остальным ученикам. — Всегда начинайте накладывать второе заклинание сразу, как закончите первое, иначе Узы выйдут из-под контроля, — вопреки ожиданиям остальных, она не отняла баллы у Лита.

Второе заклинание стало для него настоящим открытием. Он ощущал, как всё его тело испускало крохотные узы чистой маны. Они запирали собой бушующие энергии, приручая их, как свору собак на привязи.

«Никогда бы не подумал, что магию духа можно использовать для удалённого контроля совсем другого заклинания! — Лит был вне себя от радости. — Мне нужно как можно скорее освоить Привязку. У этого заклинания может быть бесчисленное множество применений!»

С этого момента остальное было проще некуда. Лит успешно завершил заклинание Узы, но разница между изделиями его и Ванемир была как между небом и землёй.

Амулет Лита обладал более слабой магической аурой, даже вполовину не такой сильной, как у сделанного профессором. Созданные сосуды маны были малочисленней, меньше и не такими узорчатыми, как у неё.

«Похоже, эффект Уз не прямо пропорционален количеству созданных нитей маны, скорее даже экспоненциален», — подумал он.

— Замечательная работа! — поаплодировала Ванемир с широкой улыбкой на лице. — Тридцать баллов за управление стольким количеством нитей с первого подхода, тридцать за успех с первой же попытки, и ещё сорок за достижение всего вышеперечисленного, даже несмотря на мою ошибку.

— Вашу ошибку? — Лит поднял брови от удивления, в то время как остальные из группы уже ничего не слышали, подводя итог сумме из целой сотни баллов.

— Да, — кивнула она. — Я забыла подчеркнуть, насколько важна согласованность действий для успешных Уз. В отличие от всего, что вы пробовали ранее, эти два заклинания должны быть сопряжены друг с другом. Моя оплошность неблагоприятно повлияла на вероятность твоего успеха. Оттуда и сорок баллов. А теперь давайте посмотрим на тех хвастунов, самодовольно наблюдавших за твоим близким к провалу выполнением. Я ожидаю от них удивительных результатов, — она бросила холодный взгляд на побледневших разом студентов.

Лит уже было повернулся назад, возвращаясь за свой стол, как вдруг враждебность вернулась. Надвинувшаяся угроза была настолько же близкой, как и настойчивой, принуждая его выполнить поворот на сто восемьдесят градусов, прокрутившись на передней ноге.

Ванемир озадаченно посмотрела на его находящиеся наготове руки. Ощущение опасности исходящее из-за его спины исчезло.

— Что-то не так? — она в замешательстве наклонила голову.

Лит слегка потряс головой, прежде чем вернуться за своё место.

[Ладно, здесь что-то чертовски не так. Сначала эти паршивые дети, теперь профессор. Солус?]

[Я думала подождать до конца урока, прежде чем поделиться с тобой, но при текущем положении дел я не собираюсь и дальше рисковать, — Лит чувствовал, что Солус использует все свои чувства, чтобы держать весь класс под наблюдением. — Помнишь, я говорила тебе, что здесь есть что-то знакомое? Ну, я была права. Когда я отправилась проверить твоих одногруппников, я заметила, что по крайней мере пятеро из них носят одинаковые украшения, содержащие в себе такие же псевдоядра, как у тех, что мы нашли в коробках. Без понятия, что они делают, но это точно не совпадение. Пока мы этого не выясним, надень свой колпак паранойи и лучше даже не пытайся его снять].

Лит мысленно выругался. Ему не нравилось быть принуждённым к защите, но у него не оставалось выбора. Ведь не было ни оснований о них докладывать, ни способа объяснить значение носимых ими украшений.

[Ещё хуже то, что мы узнаём их только потому, что можем видеть псевдоядра. У меня нет правдоподобного способа обосновать, откуда я знаю, что совершенно разные предметы работают одинаково. Как думаешь, впутана ли в это Ванемир?]

[Я не могу знать наверняка, — ответила Солус. — Я не настолько сильно присматривалась к её обручальному подарку, но я помню его энергетику. Это вполне возможно].

Лит содрогнулся от этих слов. Прошло всего лишь два дня с его возвращения в академию, а на горизонте уже опять назревала буря.

***

Тем временем, в кабинете директора академии Линьос был обеспокоен даже больше, чем Лит. Даже приняв все необходимые меры предосторожности, он чувствовал, как контроль над академией ускользал из его рук.

Он провёл зимние каникулы за собственноручным изготовлением новых бюллетеней, раздав их как ученикам, так и профессорам, для возможной записи любой подозрительной деятельности, но всё без толку.

Энергетическое ядро академии являлось бесценным сокровищем для Королевства Грифонов. Чтобы избежать постороннего вмешательства врагов или шпионов, в кризисные периоды только директор имел к нему доступ. Также это стало причиной одного из условий в становлении директором — быть мастером кузнечного дела.

— Сегодняшнее покушение на жизнь Лита — неоспоримое доказательство того, что предатели всё ещё действуют внутри этих стен, — сказал он маркизе Дистар. Линьос был среди нескольких людей, знавших о её истинной магической натуре и положении лорда-командующего Корпуса королевы. — Расследование констебля Эрнас подтверждает подлинность того, что целью была капитан Йерна, но чтобы назначить Лита на скотобойню, эти дворяне должны были получать поддержку изнутри академии.

— Согласна с вами, — кивнула ему маркиза. — Даже отправка профессоров на канцелярские работы не дала результатов. Надо признать, противник победил в нашей собственной игре. Информация всё ещё продолжает просачиваться, а теперь вы говорите мне, что стали исчезать производственные материалы?

— Да, — глубоко вздохнул Линьос. — По маленьким частям на промежутки времени, но больше всего меня волнует, что большинство из них необходимы для создания вооружения. Причём боевого вооружения.

Нарастающая враждебность II

Мирим Дистар ударила подлокотник своего кресла.

— Ясно. Они хотят войны — они её получат. Достаточно ухищрений и происков. Я собираюсь предпринять все приготовления, необходимые для взятия под стражу и изолирования всего персонала академии, пока не найдутся изменники.

— Это… повлечёт ужасные последствия для репутации академии и моих студентов! — запнулся Линьос в замешательстве. — Занятия будут прекращены, экзаменационная сессия отложится. И это даже не учитывая, что нам ещё предстоит приготовиться к приближающемуся наступлению Балкора!

— Не настолько ужасные, чтобы стоить ещё больших потерь среди учеников, — маркиза понимала его беспокойства, но ей также была видна общая картина в целом. — Репутация может быть перестроена, то же относится и к академии. К сожалению, к мёртвым это не применимо. Я больше не собираюсь подвергать ни студентов угрозам политических игр, ни академию Белого Грифона всяческим диверсиям, как в прошедшем году. Исключите наиболее бесполезных из своих сотрудников. Я собираюсь заменить их констеблями, некоторых под прикрытием, некоторых нет. В отличие от нашего противника у нас есть преимущество — это мы те, кто пишет правила этой игры.

Лиьнос открыл Варп-врата кабинета, позволяя маркизе сразу же добраться до своего особняка.

«Боже, как же я ненавижу то, насколько она права, — в отчаянии Линьос держал голову на своих руках. От жестокости реальности все его идеалы и надежды рассыпались один за другим. — При текущем положении дел я не могу доверять никому. Даже своему ближайшему окружению. Я в полном одиночестве и в окружении врагов!» — он ударил головой об свой стол, осознавая, насколько бывает коварно человеческое сердце.

***

[При текущем положении дел мы не можем доверять никому. Даже профессорам. Мы в окружении врагов], — подумала Солус.

[Ну да. Опять всё по-старому, — пожал плечами Лит. — Хитрость в том, что нужно держать глаза открытыми настежь и туго сжать свой зад, чтобы сзади нас никто не оприходовал].

Лит сорвался с места, на головокружительной скорости полетев в сторону тренировочного зала рыцарей-магов. Поскольку Ванемир дала студентам опробовать Узы лишь единожды, занятия по мастерству кузнечного дела закончились до того, как раздался звонок.

Пока она разъясняла потерпевшим неудачу ученикам их ошибки, остальных она уже отпустила. Благодаря карте в Солуспедии, Лит всегда знал кратчайший путь к месту своего назначения, в то время как его восприятие позволяло ему избегать столкновений с другими студентами.

Выйдя из зала, Фрия и Флория были посреди оживлённой беседы о недавно отработанных ими приёмами. Их лица были покрыты потом, который они смахивали полотенцами на их шеях.

Все студенты разделяли утомлённый вид. У большинства виднелись синяки на обнажённой коже, особенно на руках. Боевые специализации требовали больших затрат как физических, так и умственных сил, малейшие ошибки приводили к пропущенным ударам.

— Привет, девочки, — Лит привлёк к себе злобные взгляды. Большинство парней ненавидело его тело ещё с четвёртого года. Несмотря на то, что он на три года младше них, с его ста шестидесяти шести сантиметрами роста он уже был выше и лучше развит физически.

На Могаре юноши быстрее всего развивались в течение их тринадцатого года. После этого и до шестнадцатого года допускались небольшие изменения. Тогда наступал предел, после которого тело переставало расти.

Каждый из них хотел стать частью элитных войск, и хоть рост не особо помогал, он всё ещё был полезен. Они могли лишь позавидовать монстру, в которого вырастет Лит.

— Привет, Лит! — Флория была приятно удивлена. Обычна это она брала инициативу в их отношениях. — Если позволишь мне передохнуть часик, мы можем вместе потренироваться с мечом после обеда, — она знала, каким трудоголиком был Лит. Флория предположила, что после его схватки с виверном, он незамедлительно примет её предложение потренироваться.

— Кем вообще ты меня представляешь? Одержимым сражениями? Спасибо, но нет. Мне на сегодня уже достаточно. Я больше думал о том, как воспользоваться отсутствием домашней работы и выбраться с тобой на обед.

С Бодростью, или нет, но Лит чувствовал, что ему пора отдохнуть. Флория была единственной, после Солус, с кем он мог снизить свою бдительность. Он хотел выйти из академии, расслабиться и свободно поболтать.

Лит также воспользовался возможностью Солус просканировать больше студентов и найти загадочные предметы. Он подозревал, что было больше вовлечённых в отравление, чем Линьос смог вывести на чистую воду.

И он оказался прав. Солус выследила ещё четверых.

— Правда? То есть да, конечно, — ответила Флория с ослепительной улыбкой до ушей. — Но мне всё ещё нужен час на привести себя в порядок, — она привлекла к себе злобные взгляды. Большинство девушек пятого года ненавидели её тело. Как неказистая девчонка смогла привлечь такого желанного парня, всё ещё оставалось для них загадкой.

Исходя из любовных отношений Лита на Земле, один час был весьма оптимистичной предварительной оценкой к спонтанно назначенному свиданию.

— Как скажешь. Я пока схожу навестить Юриала. Позвони, как будешь готова. Нет смысла торопиться, — он смахнул стекающую по её щеке каплю пота своим большим пальцем. Все ушибы на её теле заживились, мышцы и суставы перестали болеть.

Вместо того, чтобы утомиться от применения на ней магии света ещё сильнее, Флория почувствовала, как её усталость пропадает.

— Как ты это сделал? — изумилась она. Лит не использовал ни знаков, ни магических слов.

— Мы в одной из великих академий, поэтому ограничусь магией, — пожал плечами он.

— А как же я? — Фрия не упустила, что Флория перестала потеть и её дыхание пришло в порядок.

— Извини, но втроём слишком тесно. Найди себе парня, — сказал он, умчав раньше, чем она показала ему палец.

— Я имела в виду лечение, болван! — прокричала она несмотря на то, что Лит был уже слишком далеко.

Юриал тоже был рад повидаться с Литом. Это было редкостью для него обращаться за помощью к Юриалу, из-за чего он был рад ему подсобить.

После сражения с Гадорфом, Лит осознал важность обладания силой массивов. Поскольку он всё ещё затруднялся с гексаграммой Сильвервинг, Лит решил, что настало время спросить мнения эксперта.

— Не мог бы ты проверить, массив ли это? — спросил Лит, представив ему небольшую золотую гексаграмму меж своих рук.

— Конечно, могу. Впрочем, это маловероятно, — массив обнаружения заклинаний Юриала говорил об обратном. — Признаю свою ошибку. Это действительно массив, притом ещё и исключительный.

— Что за исключительный массив? — спросил Лит.

— Массивы — это заклинания, требующие долгого времени приготовления и которые могут быть установлены лишь на определённый промежуток времени. Этот же пренебрегает всем вышесказанным. Он пропадает только при отсутствии поступающей от тебя маны и появляется относительно быстро, — объяснил Юриал. — Различают несколько упоминаний о подобных исключительных массивах, и все оставлены прошлыми магусами. Однако их использовали только как учебный материал. У них не было практического применения и в итоге они были признаны ничем не лучше магических трюков.

— И почему так?

— Потому что у них нет ни внятного объяснения, ни знаков, ни магических слов. Даже если у них и было бы практическое использование, их можно использовать только с помощью первой магии. Обращение их в реальный массив предполагает изучение их свойств и тогда уже нахождение подходящих знаков и магических слов. Намного проще создать новый с нуля. К тому же, какое использование вообще может иметь массив, требующий постоянных зачитываний и затрат маны? Так маг не сможет даже с места сдвинуться, вынуждая себя стать лёгкой мишенью.

— Может быть, а может, и нет, — задумался Лит.

Открытия I

— Можешь ли ты помочь мне узнать, что делает гексаграмма Сильвервинг? — спросил Лит.

— Конечно, без проблем, — Юриал был рад, что наконец-то сможет отплатить своему другу за всю ту помощь, которую он получил в прошлом, пусть и за глупое поручение.

— Я также хотел бы увидеть те исключительные массивы, о которых ты говорил ранее, — Лит был уверен, что наткнулся на золотую жилу. Иметь в своём арсенале истинные массивы было возможностью, которую он не мог упустить.

Лит держал гексаграмму активной, давая возможность Юриалу провести ряд экспериментов и заклинаний, чтобы определить свойства новообретённого массива. В то время как Юриал изучал его снаружи, Лит мог воспринимать изнутри изменения в потоке маны, которые производил каждый тест.

Через некоторое время они сравнили свои первые результаты.

Они всё ещё обсуждали детали, когда Литу позвонила Флория.

«Ох, хотел бы я знать, сколько времени прошло. Я должен сделать себе чёртовы часы или что-то в этом роде», — через тринадцать лет после своего третьего рождения Лит всё ещё не мог определить время, не глядя на солнце. Это расстраивало его до безумия.

Когда он зашёл за ней, Флория, как и он, была одета в свою форму. Её волнистые, распущенные до пояса чёрные волосы отражали свет академии, что придавало им шелковистый вид.

От Флории исходил тонкий цветочный аромат, который показался Литу удивительно расслабляющим. Даже до того, как он обрёл улучшенное обоняние, духи всегда казались Литу слишком сильными. Их сладкий аромат вызывал у него тошноту, как запах мужчины, использующего слишком много одеколона.

Она почти не красилась. Достаточно, чтобы черты лица казались более тонкими, а глаза — больше. Её губы сияли блеском для губ.

— Как я выгляжу? — спросила она с ожидающим взглядом.

— Ты выглядишь великолепно, — честно ответил Лит.

Лит отвёз её в город-лагуну Винею, который он посетил во время четвёртого курса. С его множеством маленьких каналов и лодок это было самое романтичное место, которое он знал.

Оно напоминало ему итальянскую Венецию, которую он видел во многих фильмах ещё на Земле.

Кроме того, это место находилось довольно далеко от академии, поэтому вероятность встретить кого-то из знакомых была очень мала. Литу хотелось тишины и покоя. Они выбрали ресторан со столиками на улице, чтобы насладиться пейзажем. Поскольку была ещё ранняя весна, воздух был немного прохладным.

Флории хватило одного взмаха руки, чтобы согреть воздух вокруг них и сделать так, чтобы тепло не рассеивалось. Лит позаботился об освещении, вызвав вокруг них маленькие серебристые луны.

Бедный официант, приставленный к ним, был настолько ошеломлён их униформой и демонстрацией силы, что ему потребовалось некоторое время, чтобы принять заказ.

— Не хочу жаловаться, но это на тебя не похоже. Вывезти меня за пределы академии, в романтический город, вместо того, чтобы заказать еду в столовой и съесть её в одной из наших комнат. Что не так? — спросила она, протягивая руку через стол, чтобы взять его.

«Неужели я действительно такой скряга?» — подумал Лит. Молчание Солус говорило о многом.

— Мне не хотелось бы сообщать плохие новости, но ты должна кое-что знать.

Лит рассказал ей о враждебности, которую он почувствовал со стороны Ванемир и других студентов.

— Это не совпадение, все они носят аксессуары, которые вызывают у меня плохое предчувствие.

— Они носят одинаковые вещи? Как никто не замечал их раньше? — она была удивлена, это был довольно глупый ход с их стороны. Это сделало их узнаваемыми.

— Не одинаковые, но я уверен, что у них одинаковые свойства. Я хочу, чтобы ты опасалась их всех, — Лит назвал ей имена и физическое описание тех, кого он опознал.

— Тогда откуда ты знаешь, что они связаны? — спросила она.

— Я просто это знаю.

— Это ещё один из твоих секретов, как твои физические способности и как твой таинственный брат?

Лит просто кивнул.

— Хорошо, я тебе верю, — ответила она лучезарной улыбкой. — На самом деле, это хорошая новость.

— Как это? — Лит был ошеломлён её положительной реакцией. Он ожидал, что она усомнится в его словах. Флория знала, какой Лит параноик, а он не предоставил ей никаких доказательств, кроме плохого предчувствия.

Даже если бы она поверила ему, он боялся, что новая надвигающаяся угроза испортит настроение.

— По крайней мере, теперь мы знаем, чьи задницы нам придётся надрать. Не было тайной ни то, что в академии есть предатели, ни то, что некоторые из студентов причастны к отравлению. Это первая зацепка, которую мы получили. Спасибо, что доверяешь мне настолько, что поделился ею со мной.

Её ответ почти заставил его почувствовать себя виноватым за то, что он скрывал от неё так много вещей. Помимо Солус, она была человеком, который доверял ему больше всех, независимо от того, сколько теней Лит оставил между ними.

Она была первой девушкой на Могаре, которая одарила его нежным прикосновением и тёплыми объятиями. Даже когда он почти потерял рассудок после фальшивой смерти Защитника, Флория никогда не покидала его.

Лит вздохнул, наконец-то готовый признаться самому себе, что она ему небезразлична. Со временем Флория стала для него домом вдали от дома. К кому можно было возвращаться, не задумываясь о том, как себя вести и что говорить. Он мог просто быть самим собой.

Флория хихикнула, закрыв рукой рот Литу, который так и остался открытым после её ответа.

— Нет, спасибо, что поверила мне. Теперь, когда я сказал это вслух, я понимаю, насколько безумно звучит эта история, — Лит почувствовал жжение в сердце, но оно было приятным.

— Я бы поверила тебе, даже если бы ты сказал, что какой-то монстр похитил тебя ночью. Иначе для чего нужна девушка? — она крепко сжала его руку. — Я подумала, что мы могли бы использовать эти знания, чтобы указать моей маме на них.

— Я сомневаюсь, что она будет действовать только потому, что у меня плохое предчувствие, — вздохнул Лит.

— Верно, но моя мама ещё больший параноик, чем ты. Если я скажу ей, что это моё плохое предчувствие и что те люди вели себя подозрительно, она прибежит. Она слишком опекает меня после твоего видения... — Флория внезапно остановилась, уронив вилку на землю. — Точно! Твоё видение только что обновилось!

— Прошу прощения? — Лит только что пришёл к такому же выводу, но ему было любопытно посмотреть, как далеко она готова зайти в этой лжи.

— Мы можем сказать, что твоё видение показало тебе кое-что об этих предметах. Этого будет более чем достаточно, чтобы дать маме всё, что ей нужно.

— А что, если я ошибаюсь, и они на самом деле невиновны? Не будешь ли ты чувствовать вину за то, что бросила их в пасть Джирни? — забота Лита об их благополучии была наравне с тем, что он испытывал по отношению к дичи, которую ел. Он лишь хотел убедиться, что Флория осознаёт последствия своей идеи.

— Нет, — пожала она плечами. — Они могут поступить как я и обвинить этих проклятых дриад в том, что они не дают больше материала, над которым можно поработать.

— Кто-то становится хитрым и манипулирующим, — сказал Лит, смеясь.

— Что я могу сказать? С тобой и мамой плохие привычки быстро передаются.

Остаток ужина они провели за разговорами о своих специализациях и семьях.

Открытия II

После того, как Лит оплатил счёт, они отправились прогуляться по набережной. Несмотря на поздний час, город всё ещё был оживлён каретами и маленькими лодками-такси.

Всё двигалось медленно. В отличие от земных крупных городов, ни кучера, ни паромщики, казалось, не спешили, как и их пассажиры. Литу показалось, что город Винея лениво засыпает.

Внезапно тишину между ними нарушил вздох, за которым последовал ещё один.

— Что случилось? Ты передумала насчёт плана? — спросил Лит.

— Нет, — покачала головой Флория. — Это так странно. Я чувствую себя такой счастливой и в то же время такой испуганной, — она села на деревянную скамью, приглашая его сесть рядом. — Я счастлива, потому что, несмотря на то, что последний год был кошмаром, он заставил меня понять, как мне повезло. У меня есть любящая семья, богатство, статус и талант. Всё то, что я принимала как должное до встречи с тобой, — она прижалась к Литу, положив голову ему на плечо. — Мне даже удалось дожить до такого возраста, не будучи вынужденной убить другого человека, — Литу всё ещё было трудно слышать, как шестнадцатилетняя девушка называет себя «старой», но после свадьбы Рены он начал понимать это.

Особенно после того, как его сестра забеременела.

— Причина, по которой мне страшно, в том, что я знаю, что сказка, которая была моей жизнью, скоро закончится, — она снова вздохнула. — Я наконец-то поняла, почему моя мама такая напористая, а папа такой снисходительный. Они оба пытаются по-своему защитить меня от жизни, какой они её знают. Поскольку я уже почти взрослая, я должна начать вести себя как взрослая. Я не могу продолжать полагаться на других в плане защиты. Как только я закончу учиться, армия отправит меня подальше от дома на бог знает сколько времени. Это будет не так, как в академии, я смогу вернуться только через несколько месяцев. Впервые в жизни я буду по-настоящему одинока. Независимо от моей фамилии, мой путь — это мой собственный путь. Каждое моё решение будет иметь последствия, и я должна быть достаточно сильной, чтобы жить с ними.

Она сделала небольшую паузу, глядя на звёзды, сияющие над их головами, в то время, как полумесяц был частично закрыт проплывающим облаком.

— Сегодня так тихо, а моё будущее такое страшное. Я бы хотела, чтобы этот момент длился вечно, но я знаю, что это невозможно.

Лит ничего не ответил, его мысли были пусты. Несмотря на то, что он больше всего хотел, чтобы пятый год закончился, чтобы забыть об этом проклятом видении, мысль о том, что до расставания им оставалось меньше девяти месяцев вместе, заставляла его чувствовать пустоту.

***

На следующее утро Лит служил клерком в Ассоциации магов. Это было самое трудное занятие за все три его жизни. Он получал новые документы каждые несколько секунд, ставил свою магическую печать в качестве доказательства получения, а затем каталогизировал их в соответствии с протоколом.

После этого он должен был прочитать их и переслать бумаги в соответствии с их приоритетом. Несмотря на то, что старшие клерки снабдили его амулетом, позволявшим легко находить нужные правила и положения для каждого документа, работа была изматывающей.

Секунды казались часами, а два часа дежурства могли быть годами. Он вернулся в академию с ощущением, что его душу высосали досуха.

[Я лучше сражусь с очередным виверном, чем снова буду заниматься этим дерьмом, — подумал Лит. — По крайней мере, когда убиваешь зверя, он остаётся мёртвым, а эти бумаги продолжают приходить как поток. Лучше быстрая смерть от когтей, чем медленное потопление в океане скуки].

[Выше нос! У тебя есть я и Солуспедия, чтобы помочь тебе запомнить, что куда идёт. Представь, каково остальным], — усмехнулась Солус.

Во время урока по специализации целителя они продолжали лечить своих слизей. Чем больше Лит привыкал к процедуре, тем чаще ему удавалось переключаться со Сканера на Бодрость.

Во время утренней пытки они с Солус долго обсуждали скульптурирование тела. Они оба считали, что этот предмет — один из недостающих кусочков головоломки, которой является истинная магия.

«То, как Защитник изменил свою форму, и то, как это сделал виверн — совершенно разные вещи. Защитник менял форму сразу, как вода переливается из одного сосуда в другой. Виверн же менял форму небольшими всплесками, как оборотень в фильме ужасов. Я думаю, оба манипулировали своими жизненными силами, но использовали разные техники. Защитник — пробуждённый, и Скарлетт научила его менять форму, а виверн не был пробуждённым и не имел доступа к своему ядру маны. Вероятно, причина, по которой Защитник не смог научить меня менять форму, связана не со стадией совершенствования моего ядра, а скорее с моей неспособностью контролировать свою жизненную силу. Я должен научиться воспринимать её целиком, а не только одной конечностью за раз. Кроме того, мне нужно найти способ создать резервную копию шаблона жизненной силы моего человеческого тела, иначе я рискую потерять себя навсегда».

Лит использовал заклинание Долото, как швейный набор, соединяя красные кирпичики, составляющие усики слизи, с усиками её основного тела, создавая между ними нити голубой маны. Как только соединение было правильно установлено, жизненная сила потекла как кровь в новые сосуды, окрасив их в красный цвет.

К концу урока навыки работы со слизью у Лита значительно улучшились, но он не прошёл и половины задания. Странно, но рейтинг класса был обратным. Те, кто был менее опытен, почти закончили, в то время как Литу, Квилле и остальным ещё многое предстояло сделать.

Ещё более странно, что Вастор не выглядел ни удивлённым, ни обеспокоенным таким поворотом событий.

— Отлично, отлично! — он с энтузиазмом похлопал Квиллу по спине.

— Я не понимаю, профессор. Я отстаю от большей части класса, почему вы меня хвалите?

— Потому что ты и другие хорошие ученики сосредоточены на «как» и «почему», а не на «что», — он объяснил, положив руку на её аквариум: — Как я и ожидал. Твоя слизь испытала минимальный шок. Ты не медлительна, Квилла, ты тщательна. Между вами есть большая разница. Не сомневайся в себе, — Вастор поднял подбородок, не давая Квилле уставиться в землю.

Затем профессор проверил всех слизей, похвалив большинство медлительных студентов и отругав всех быстрых.

— Ваши слизни не исцелены, скорее залатаны. Если бы это была более деликатная процедура или менее прочное существо, оно было бы уже давно мертво, — покачал головой Вастор, продолжая облегчать боль слизей, исправляя основные ошибки.

Группа Лита покинула лабораторию специализации целителя в приподнятом настроении. Остальные — из-за слов Вастора, а Лит — потому что, несмотря на отсутствие прогресса с Бодростью, он чувствовал, что находится на верном пути к открытию способа изменения облика.

Следующим предметом был первый практический урок по созданию собственных заклинаний. Литу не терпелось узнать, сможет ли он на нём узнать что-то об истинной магии. До этого момента все курсы академии помогали ему расширить кругозор.

Они отправились в лекционный зал, где их ждала профессор Налир. Как только все студенты прибыли, Налир открыла Варп-ступени и перенесла их в самый абсурдный тренировочный зал из всех, что они когда-либо видели.

Создание магии I

Тренировочный зал, в который вошли студенты, напоминал тот, который они использовали для изучения магии пространства.

Зал был тридцать метров в длину и двадцать в ширину. Он был достаточно большим, чтобы вместить в себя вдвое больше учеников. Однако, если в тренировочном зале пространственной магии было совершенно пусто, то в зале для создания магии стояло нечто, похожее на старые телефонные будки из прозрачного кристалла.

Прямо перед каждой телефонной будкой находилась голографическая горизонтальная полоса, которая напомнила Литу счётчик комбо из игр типа «Dance Dancer Uprising». В целом, это место больше походило на зал игровых автоматов, чем на учебное заведение академии.

— Первым делом вы должны взять свой собственный Кодекс, — профессор Налир показала им книгу, которую она раздала во время первого урока. — В качестве разминки каждый из вас выберет из своего Кодекса два магических слова на свой выбор и введёт их в сенсорную кабинку, — она указала на кристальную телефонную будку. — Все возможные комбинации известны. Они генерируют поток маны, который был тщательно исследован, и кабинка способна его почувствовать. Позвольте мне привести вам пример, — она вошла в пустую кабину, оставив дверь открытой.

Налир положила руку на стену перед голографическим полосой.

— Сначала вам нужно запечатлеть станцию своей маной. Затем произнесите вслух заклинание, которое вы решили создать. В моём случае это «Инфиро Гата».

Согласно Кодексу, оно должно будет создать огненное кольцо. При включении кабинка излучала красное свечение, как и голографический счётчик.

— Теперь устройство знает, какие энергии будут использованы и как защитить меня от них. Полагаю, вы все помните об опасности неправильного произнесения заклинания.

Класс кивнул в унисон. Лит тоже несколько раз чуть не умер, пока учил своё первое заклинание первого уровня, когда ему было шесть лет. Ошибка в произношении магических слов или в наложении печатей на руки могла привести к непредсказуемым последствиям.

— Что ж, создание нового заклинания ещё более опасно, поэтому этот предмет изучается только на пятом курсе. Законченное заклинание безопасно для заклинателя. Даже если вы облажаетесь, самое худшее, что может случиться — это сбой в его действии. Магические знаки для заклинаний низкого уровня определяют количество маны, которое будет использовано, и то, как она взаимодействует с энергиями стихий. Использование неправильных знаков может нанести прямой вред вашим телам. Чем больше ошибка, тем больше урона вы можете получить. Это особенно неприятно для атакующих заклинаний. Поэтому мы начнём с заклинаний, которые едва достигают первого уровня, чтобы дать вам прочную основу. Я бы хотела сказать, что сенсорные кабинки могут блокировать всё, но это было бы ложью. Они могут защитить вас от заклинаний второго уровня и некоторых слабых заклинаний третьего уровня. Цель этого упражнения — позволить вам безопасно ощутить поток вашей маны, пока вы создаёте заклинания низкого уровня. Только после этого мы перейдём к более мощным заклинаниям, от которых нет защиты, кроме умения и опыта. Очень важно чтобы вы научились определять правильные знаки и находить нужные слова. Кодекс содержит только самые распространённые и безопасные магические слова. По-настоящему мощные заклинания потребуют от вас корректировки.

— Я рисковала жизнью, создавая свои личные заклинания в своей деревне? — Квилла задрожала при мысли о том, насколько опасным было незнание.

— Не совсем, — Налир похлопала по плечу, пытаясь успокоить Квиллу. — Магия света — это магия жизни, она в основном безвредна. Чтобы нанести урон низкоуровневым заклинанием света требуется чудовищная ошибка, иначе неудачное заклинание просто не возымеет эффекта. Вам с Литом повезло. Будучи целителями, вы пошли по самому безопасному пути. Это позволило вам впоследствии с лёгкостью создавать даже наступательные заклинания, благодаря вашему предыдущему опыту.

Квилла вспомнила, как она создала своё первое наступательное заклинание льда. Время от времени она испытывала боль и дискомфорт, но ей всегда удавалось остановиться, прежде чем ситуация выходила из-под контроля. Она никогда не сообщала о травмах во время своих экспериментов, только о незначительных обморожениях.

— Создавать личные заклинания ещё до поступления в академию — вот что значит быть талантливым, — сказала Налир остальным членам класса. — Позвольте мне закончить демонстрацию, пожалуйста, — её руки нарисовали в воздухе букву «S», заполнив голографическую панель на треть. — Это означает, что знаки верны.

Затем она повторила магические слова, рисуя букву «S» и круг. Панель вспыхнула красным цветом и опустела.

— Это происходит, когда знаки неправильные.

В третий раз она нарисовала каракули после «S». Всё несколько раз мигнуло красным, предупреждающий знак заполнил счётчик.

— Угадайте, что это было? Это был серьёзный промах. Без кабинки я бы получила травму. Если вопросов больше нет, садитесь в кабинки и начинайте тренироваться. Выбор двух слов, составляющих общеизвестное заклинание, не засчитывается. Для получения проходного балла вам необходимо выполнить как минимум два новых заклинания. Начинайте!

Как только Налир вышла из кабинки, она засветилась белым светом. На голографическом дисплее появился следующий текст: «Попытка заклинания: Инфиро Гата. Завершённые заклинания: Нет. Итоговая оценка: F. Штамп успешно сброшен, готов для нового студента».

Несколько студентов проглотили комок слюны, Лит в том числе. Списывать было нельзя, система регистрировала всё.

Лит внутренне выругался на своё невезение.

«Я не Квилла, я никогда не создавал фальшивых заклинаний, кроме тех, которым я научил Тисту. Будем надеяться, что этого будет достаточно».

Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, затем запечатлел терминал своей маной.

— Йорун Ка, — согласно Кодексу, заклинание создавало кубик льда размером со стол. Лит начал формировать все известные ему знаки, но обнаружил, что такой метод грубой силы непрактичен.

Каждая неудачная попытка отнимала у него часть маны. По отдельности неудача была для него пустяком. Однако сотни неудач подряд были весьма утомительны. Через час Лит потратил четверть своего запаса маны и завершил одно заклинание.

«Успокойся, идиот, — ругал себя Лит. — Не паникуй как утопающий. Это всего лишь первый урок. В худшем случае ты получишь неудовлетворительную оценку, но всегда есть следующий раз. Сосредоточься на текущей задаче».

Лит вспомнил слова Вастора о разнице между медлительностью и дотошностью. Затем о цели упражнения. Они тренировались не для игры в угадайку. Они занимались, чтобы научиться воспринимать поток маны внутри собственного тела.

На занятиях четвёртого курса требовалось ощущать ману, как только они проецировали её наружу. Создание магии было противоположным этому.

Создание магии II

«Это упражнение похоже на математическую задачу. Я могу либо выучить наизусть все уравнения, либо понять принципы главной формулы и вывести из неё всё, что мне нужно. Пока что первый метод меня не устраивает, пора попробовать второй».

Лит закрыл глаза, не обращая внимания на панель комбо и сосредоточившись на ядре маны. Вторым заклинанием он выбрал «Йорун Бат», бесполезное заклинание, создающее сосульки в форме монет.

Оно было достаточно похоже на предыдущее, чтобы он мог хотя бы повторно использовать первую ручную печать. Лит медленно начертил символ в воздухе, чувствуя, как небольшое количество маны уходит из его ядра.

Затем он почти остановил свои руки, делая по одному небольшому движению за раз и наблюдая, как реагирует нить маны. Он отбросил все знаки, от которых она раздувалась или разрушалась, следя только за теми, которые заставляли её двигаться наружу.

Лит понятия не имел, сколько времени прошло, когда услышал звук, возвещающий о завершении второго заклинания. Он открыл глаза лишь на время, необходимое для того, чтобы выбрать из Кодекса следующие два слова и передать их кабинке.

Он продолжал практиковать только ледяные заклинания, с каждым разом всё яснее наблюдая, какую форму принимает нить маны при каждом новом заклинании. Открытие поразило его, как удар молота.

Большинство движений, составляющих один знак руки, были бесполезны. Скорее всего, их добавили, чтобы легче было запомнить, или чтобы скрыть важные детали от посторонних глаз, или и то, и другое.

Важны были те движения, которые изменяли форму нити маны, добавляя ей изгибы и повороты, пока её поток не стал напоминать истинное магическое заклинание. Лит решил проверить свою теорию на практике.

Он выбрал ещё пару слов, сформировав простое заклинание льда. Лит мысленно представил, как ему нужно управлять потоком маны, чтобы получить с помощью истинной магии тот же эффект, что и от фальшивого заклинания. Затем он произнёс магические слова, одновременно обеими руками придавая нити маны форму истинного заклинания, которое он только что создал.

Сигнал кабинки об успехе совпал с ударом гонга, ознаменовавшим окончание урока. Лит обнаружил, что обливается потом. Его запас маны был настолько мал, что у него раскалывалась голова.

Тем не менее, он был доволен своими результатами.

«Плохо то, что я не могу использовать ту же технику для магии более высокого уровня. На создание истинного заклинания первого уровня у меня уходит минута, но то же самое нельзя сказать о более продвинутых заклинаниях. Это значит, что я должен научиться создавать фальшивые заклинания, — подумал Лит. — Это пригодится не только для сдачи предмета, но и как способ получить баллы, обмениваясь заклинаниями, если мне когда-нибудь понадобится что-то от Ассоциации магов. Хорошая новость в том, что теперь я нашёл гораздо более быстрый способ превращать фальшивую магию в истинную и наоборот. Похоже, моя первоначальная теория была верна. Основы фальшивой магии те же, что и у истинной, а вся система уровней — это лестница, ведущая к открытию ядра маны».

Лит вышел из своей кабинки, ожидая, пока голограмма проецирует его результаты.

Попытки заклинаний: 15. Завершённые заклинания: Все. Итоговая оценка: «B». Штамп успешно сброшен, готов к приёму нового ученика.

[Неплохо для того, кто потратил половину урока, чтобы правильно произнести одно заклинание], — Солус попыталась подбодрить его. «В» была самой низкой оценкой, которую они когда-либо получали, но она гордилась им. Лит добился этой оценки сам, не прося её помощи.

«Лучше подождать окончания ужина, чтобы спросить его, сделал ли он это специально или просто был так сосредоточен, что забыл обо мне», — подумала она в укромном уголке своего сознания.

Лит повернулся, чтобы посмотреть, как выступают остальные. Голограмма Квиллы сообщила:

Попытки заклинаний: 22. Завершённые заклинания: Все. Итоговая оценка: «A». Штамп успешно сброшен, готов к приёму нового ученика.

— Потрясающе, как всегда, Квилла. Я так плохо справляюсь с этим предметом. Мне нужно работать усерднее, — он пожал ей руку с ноткой зависти в голосе.

«Она талантливее меня, у неё больше опыта в создании фальшивых заклинаний, и она не теряет времени на панику. Интересно, насколько могущественной она ста...»

Ход мыслей Лита прервала Квилла, которая слабо пнула его по голени. То, как она навязчиво наклоняла голову, заставило его подумать, что у Квиллы инсульт или что-то в этом роде.

[Повернись, идиот], — Лит последовал приказу Солус, наконец заметив и другие станции. Там было много голографических «D», «E» и даже несколько «F».

— Что за чёрт? — воскликнул Лит. Чтобы получить «Е», требовалось как минимум четыре завершённых заклинания, чтобы получить «D» — восемь. Все смотрели на него с чистой ненавистью.

— Я же говорила вам, люди, талант, — Налир похлопала их по спинам. — Как я уже говорила, для проходного балла на первом уроке достаточно двух завершённых заклинаний. Машины калибруются для выпускного экзамена, хотя…— она усмехнулась над его недоуменным выражением лица.

***

Позже, когда студенты наслаждались ужином, предатель внутри академии наконец-то смог вздохнуть с облегчением. После череды неудач за последний год, всё их тщательное планирование дало свои плоды.

Судя по последним данным, Линьос всё ещё не знал об их планах по созданию оружия военного класса для использования во время последнего акта. С тех пор, как они присоединились к погоне за безумной идеей Лукарта, всё пошло наперекосяк.

Лукарт, архимаг-идиот, мечтавший стать королём. Предатель присоединился к нему, потому что тоже хотел, чтобы гражданская война состоялась, но по совершенно другой причине. Предатель твёрдо верил, что Королевство Грифонов уже не спасти.

Это было похоже на ужасную картину, нарисованную неумелым художником. Ещё больше мазков кистью могли только ещё больше испортить картину. Королевству нужно было сжечь старый холст и начать заново.

Ослеплённый собственным высокомерием, Лукарт и не предполагал, что его союзник постепенно выкачивает его средства и активы, превращая сообщников Лукарта в послушных рабов. План был гениален в своей простоте.

Когда начнётся гражданская война, у предателя будут все необходимые средства для того, чтобы его сторона одержала верх, стерев с доски и Лукарта, и продажных королевских чиновников.

После инцидента в Кандрии они были вынуждены изменить подход. Поскольку паразиты были обнаружены, а лекарство уже имелось, первоначальный план был разрушен. Когда Балкор раскрыл свою новую цель, предатель решил, что небеса подают им знак.

Передвигая свои пешки, они ослабили все академии, сделав их лёгкой добычей для нежити. Предатель предполагал, что как только шесть великих академий будут потеряны, другие великие страны вторгнутся в Королевство Грифонов.

Дворяне и простолюдины были бы объединены горем, вынужденные объединиться против общего врага. Исход битвы был не важен, важно было разрушить статус-кво. Однако проклятый Линьос всё испортил, вступив в союз с владыкой леса и подав пример остальным директорам.

Предатель потратил последние месяцы на создание силы, необходимой для того, чтобы ввергнуть королевство в хаос. Если революция окажется невозможной, предатель готов был довольствоваться местью.

Жизнь других людей I

Академия Белого Грифона. Спустя месяц, за неделю до первого экзамена пятого курса.

Жизнь Фрии Соливар Эрнас всегда была эмоциональными американскими горками. Скоростная ловушка, которая удерживала её на высоте десятков метров над землей и которая никогда не остановится, сколько бы она ни кричала, ни плакала, ни блевала.

Иногда она приостанавливалась, но только потому, что приближалось очередная неудача. Фрия потратила свое детство впустую, пытаясь решить невыполнимую задачу — заслужить расположение матери.

После того, как ей исполнилось двенадцать лет, её бросили в среду, где человек человеку волк. Все в академии хотели, чтобы она провалилась, надеясь занять место Фрии в рейтинге. Все в доме Соливар желали ей смерти.

Её братья и сестры боялись статуса, которого она достигнет, став первым магом в истории дома. Если бы Фрия преуспела, то статус первенца или линия наследования потеряли бы смысл.

Она станет правой рукой герцогини Соливар и унаследует всё, когда дорогая мамочка уйдет.

Фрия так много времени проводила за своей спиной, что встреча с Юриалом была для неё подобна встрече с солнцем после многолетней зимы. Благодаря его статусу и власти обстановка стала мирной, давая ей возможность расслабиться.

Встреча с Квиллой спасла её душу. Несмотря на гораздо более суровую жизнь, чем у Фрии, у Квиллы было нежное сердце, и она стремилась только к ласке. Она вернула Фрии веру в человечество.

После того, как она дала ей аналог сахарной конфеты, четвертый год оказался вершиной страданий Фрии. Во-первых, она потеряла свою семью. Заклейменная как предательница, она была вынуждена принять предложение леди Эрнас удочерить её.

Затем она хладнокровно убила своего первого человека, и наконец появился Балкор. Увы, худшее было ещё впереди.

Все эти события подтолкнули её к краю пропасти, но они же помогли Фрии открыться своим новым родителям и сестре. Со временем они становились все ближе, пока она не перестала чувствовать себя пленницей и не стала частью чего-то большего.

Пока она не почувствовала себя частью семьи Эрнас.

Быть любимой без всяких условий, иметь свободу выбора своего будущего — это то, о чем в прошлом она могла только мечтать. Теперь, когда у неё было все, Фрия была напугана до смерти.

Боялась потерять это убежище и вернуться в жестокий мир, которому не было до неё никакого дела. Она понятия не имела, что делать со своей жизнью.

«Быть целителем — спокойная работа, но довольно скучная, — она часто мысленно перечисляла все плюсы и минусы имеющихся вариантов. — Кроме того, я не очень люблю людей. Тратить свою жизнь на помощь другим кажется пустой тратой времени. Карьера рыцаря-мага ещё хуже, я буду убивать людей, зарабатывая на жизнь. Я устала от сражений, просто хочется покоя. Это абсурд — просить шестнадцатилетнюю девушку решать своё будущее. Может быть, мне стоит взять академический отпуск. Пока не найду ответ, я всегда могу быть личным магом дома Эрнас. К тому же, пятый год довольно долгий. У меня есть время, которое мне нужно».

***

Квилла Эрнас переживала лучшие времена своей жизни. У неё был любящий отец, жуткая, но заботливая мать, две замечательные сестры и дом мечты. Несмотря на все плохое, что случилось, четвертый год был самым счастливым в её жизни.

Он дал ей место, где она принадлежала себе, и, что ещё важнее, семью.

До совершеннолетия ей оставалось ещё три года, но она уже планировала своё будущее. После окончания школы Квилла решила работать ассистентом в отделе света Белого грифона, пока не станет достаточно взрослой, чтобы претендовать на должность профессора.

Она уже обсудила это со своими наставниками. Даже Манохар был в восторге от этой идеи и обещал поддержать заявление. Эта мысль напугала её. С репутацией непостоянного гения его одобрение могло принести больше вреда, чем пользы.

Быть целителем и учителем было работой мечты. Это дало бы ей возможность улучшить мир вокруг себя, оставив при этом время на создание и воспитание собственной семьи.

После зимних каникул, с началом скачка роста, уверенность в своей внешности и таланте резко возросла. Квилла искала себе парня, но пока ей не везло.

Подмастерья Ориона были добрыми парнями, но видели в ней только ребенка. Что касается её коллег, то те, кто ей нравился, не отвечали на её интерес, и наоборот. Например, очень застенчивый четырнадцатилетний мальчик, который уже пару раз приглашал на свидание.

Квилла предпочла бы кого-то более напористого. Она была достаточно сыта по горло собственной застенчивостью, чтобы мириться с застенчивостью других. Однако его последний шаг был достаточно смелым, чтобы убедить Квиллу дать ему шанс.

Ксодард подарил ей небольшое кольцо. Ничего вычурного, просто безделушка, которую мог позволить себе студент скромного происхождения. Важна была записка, в которую оно было завернуто.

— Очаровательное кольцо для очаровательной девушки.

«Пошловатая фраза для пикапа, но все равно мило. Я надену это кольцо на наше первое свидание, — подумала она. — Если ничего не получится, я всегда смогу его вернуть».

***

Предметы пятого курса были сложными, но, в отличие от четвертого, ни один профессор не задавал домашних заданий. Это оставляло Юриалу достаточно времени, чтобы практиковать свои навыки Стража в лаборатории, построенной в его жилой комнате, и помогать Литу в его исследованиях.

«Удивительно, что все так называемые «исключительные массивы» требуют, как минимум, гексакаста и тонкого контроля над всеми различными потоками маны. И все же Литу удается выполнить их с первой попытки благодаря его мастерству первой магии. Может быть, я был неправ, всегда отвергая её как неполноценную магию».

Их исследования продвигались медленно. В отличие от всего, что Юриал узнал до сих пор, каждый массив, казалось, имел сложную функцию. Чтобы получить результат, недостаточно было просто наложить заклинание. Чтобы отреагировать на внешнее воздействие, необходимо было правильно управлять энергиями, формирующими массивы, сохраняя баланс общей структуры.

Со временем Юриал увлекся ими и научился создавать их самостоятельно, чтобы экспериментировать, даже когда Лит был занят чем-то другим. Благодаря этим упражнениям мастерство Юриала в работе с массивами четвертого и пятого уровней улучшилось в разы.

Иногда, когда он сосредотачивался на мистических узорах, он чувствовал жжение в районе солнечного сплетения. Сначала он подумал, что это совпадение. После того, как это явление повторилось несколько раз, он попробовал все свои диагностические заклинания.

Когда ни одно из них не выявило никаких аномалий, Юриал даже попросил Манохара высказать свое мнение. Даже по мнению Бога исцеления, с ним все было в порядке.

***

Дом Дистар.

Королевский констебль Джирни Эрнас нервно барабанила пальцами по подлокотнику своего кресла. Для неё было необычно нервничать, не говоря уже о нетерпении. Как и любой хищник, она знала, как важно выждать момент, выбрать время и место нападения, чтобы не оставить жертве ни малейшего шанса на выживание.

Однако всё это ожидание изматывало её нервы.

Жизнь других людей II

— Видение изменилось почти месяц назад. Почему мы ничего не делаем? — гнев Джирни едва сдерживался. Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не выдать его внешне.

— Потому что, исходя из всего, что мы знаем, вполне вероятно, что нам грозят рабские ошейники, подобные тем, что дом Понтус приобрел у пропавшего алхимика Хаторн, — герцогине Дистар были отвратительны её собственные слова.

Как и Джирни, она ненавидела чувствовать себя беспомощной.

— Кто бы ни были эти предатели, им слишком часто удавалось ускользнуть из наших сетей. Линьосу нужно время, чтобы убрать достаточно членов своего штаба, чтобы потребовать официальной сдачи дел, не вызывая подозрений. Если мы будем действовать необдуманно, мы рискуем предупредить их. Им достаточно будет активировать ошейники, чтобы заставить нас убивать невинных, пока они будут спасаться бегством под прикрытием наступившего хаоса. Мы убаюкиваем их ложным чувством уверенности, чтобы наш первый удар стал последним, — её руки были стиснуты так сильно, что побелели, кровь стекала с пальцев.

— Тебе легко говорить. Это мои маленькие девочки живут в этой смертельной ловушке, а не твои. Почему мы не можем хотя бы предупредить их?

— Для чего? Напугать их? Напугать предателей? Мы можем ошибаться насчет ошейников. До сих пор все проверки безопасности давали отрицательный результат, — Мирим Дистар покачала головой.

— В опасности не только ваши дочери, но и все до единого студенты всех оставшихся четырех академий. Если вы не можете разделить личную и профессиональную жизнь, возможно, вам стоит отказаться от этого дела.

Джирни знала, что Мирим Дистар права, и ненавидела её за это.

— Как скоро мы переедем? — спросила она.

— Очень скоро.

***

Деревня Люция.

Идея стать старшим братом и дядей почти одновременно показалась Литу в лучшем случае тревожной. Когда на второй месяц зимы Элина заметила, что у неё пропали месячные, Лит понял, что ему это удалось.

И его мать, и сестра нервничали. Первая считала свою беременность чудом, а вторая была на взводе — у неё это было впервые. Лит, по сути, дежурил круглосуточно, но, к счастью, в его отсутствие не происходило ничего такого, с чем не могли бы справиться Нана или Тиста.

Лит возвращался в свою деревню по крайней мере раз в неделю, на выходные, чтобы провести полный осмотр обеих женщин.

— Все в порядке. Опять, —фыркнул Лит.

— Мне очень жаль, дорогой. Я не хотела тебя торопить, — Элина извинилась таким веселым голосом, что это прозвучало фальшиво, но на самом деле она была искренна. Она просто была слишком счастлива от хороших новостей.

— Ты хочешь знать пол детей? — спросил Лит.

— А ты уже знаешь? — судя по их энтузиазму, он задал риторический вопрос.

— Мальчик, девочка, — он указал сначала на Элину, а потом на Рену.

«Уф. Моей семье до сих пор не везло с мужчинами. Орпал, Трион, а потом я. Будем надеяться, что малыш вырастет лучшим мужчиной, чем мы. В конце концов, для этого много не нужно», — подумал Лит.

[Как ты смеешь!] — отругала его Солус. Даже напоминание о количестве убитых им не избавило его от нотаций.

Обе семьи не разделяли негативного взгляда Лита на жизнь. Они праздновали вместе допоздна.

На следующий день, после окончания уроков, Лит отправился в комнату Флории, чтобы поделиться последними новостями и сделать ей подарок ко дню рождения. Через несколько дней ей исполнится шестнадцать лет, и она станет совершеннолетней по стандартам Могара.

— Поздравляю! Ты, должно быть, в восторге, — Флория крепко обняла его. На мгновение Лит потерял себя в нежном аромате её волос.

— Не совсем, — он не хотел портить настроение своей семье, но, по крайней мере, с Солус и Флорией он мог быть честным. — Меня пугает мысль о том, что у меня будет ещё один брат. У меня о них почти одни плохие воспоминания, — больше всего он боялся любить и потерять своего младшего брата. Лит был уверен, что не сможет пережить это снова. — Что касается моей племянницы, то я не знаю. Боюсь, что ребенок будет отнимать у сестры много времени, и мы ещё больше отдалимся друг от друга.

— Сколько раз я должна тебе повторять? —вздохнула Флория. — Ты не можешь держать своих близких под камнем. Ты должен научиться отпускать их. Ты не теряешь сестру, а приобретаешь племянницу.

Лит ничего не ответил. Это был вопрос, в котором они должны были остаться при своём мнении.

— Я также пришел, чтобы вручить тебе подарок на день рождения, — Лит достал из кармана маленькую коробочку и протянул ей.

— Почему так рано? Разве ты не знаешь, что это плохая примета? — она хихикнула, поспешно открывая коробочку.

В ней лежал золотой кулон в форме лилии. Тесть Рены расплавил и очистил золото, а Лит придал ему форму с помощью магии. Он был настолько реалистичным, что Флория попыталась понюхать его.

— Я изучил этимологию твоего имени. Этот цветок символизирует богиню, в честь которой ты названа. Он также заколдован на прочность и как размерный амулет с вместимостью пятьдесят кубометров, — это был самый высококлассный размерный предмет, который Лит мог создать без лишнего шума.

— Спасибо! Это прекрасный подарок! — она попыталась поцеловать Лита, но тот её остановил.

— Это просто мой подарок для прикрытия. Иначе люди подумают, что я ещё больший скряга, чем есть на самом деле.

— А какой же тогда настоящий подарок? — озадачилась Флория.

— Я знаю, что не могу создать ничего такого, что твой отец не смог бы сделать лучше, и не могу позволить себе то, что ты не смогла бы купить сама. Единственное, что я могу предложить тебе, это мое доверие. Пожалуйста, закрой глаза и дай мне свои руки.

Флория сделала все, как было велено, а Лит активировал на ней Бодрость.

«Что за черт?», — то, что он увидел, повергло его в изумление. По сравнению с прошлым посещением, большинство нечистот в теле сходились к ядру маны. Они почти не двигались, но движение было явным, как день.

[Все так, как я и боялась, — Солус вздохнула. — Твоё длительное воздействие, в сочетании с многократным использованием Бодрости и практикой магии высокого уровня, похоже, стимулирует ядра других людей].

[Моё воздействие? Бодрости?] — Лит все ещё был ошеломлен.

[Ты помнишь атаку Балкора? Чтобы спасти её и Юриала, тебе пришлось часто использовать Бодрость. Кроме того, с тех пор как она пригласила тебя на свидание, вы двое проводили много времени вместе. Защитник сказал нам, что ключ к Пробуждению — высокая плотность маны. По сравнению с обычным магом, чье ядро находится в спящем состоянии, твоë — небольшой гейзер маны].

[Разве это не означает, что Тиста, скорее всего, пробудится? По сравнению с ними, она была намного ближе ко мне].

[Если она поступит в Белый Грифон, я думаю, это разумное предположение, — ответила Солус. — Это также зависит от таланта и удачи. Тиста не пробуждалась годами, а нечистоты Флории почти не двигались. Не думай об этом слишком много].

Лит сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить. Он использовал Бодрость, чтобы удалить самые внешние загрязнения с волос и кожи, уничтожая их сразу же, как только они появлялись.

— Что это за запах? — Флория понятия не имела, почему она чувствует себя такой горячей и пушистой, но вонь была не от мира сего.

— Это мой подарок. Я бы хотел, чтобы это осталось тайной между нами двумя, — сказал он, подводя к зеркалу.

— Я не чувствую никакой разницы, — Флория посмотрела на своё отражение, ничего не заметив.

— Прими ванну и дай мне знать утром. Приказ врача, — Лит глубоко поцеловал Флорию, пробуя её аромат, прежде чем покинуть комнату.

Он вышел, летя по коридору в сторону своих жилых помещений.

[Я горжусь тобой, ты сделал решительный ша… Осторожно!], — крикнула Солус.

Лит среагировал быстро, как ветер, увернувшись от шквала сосулек, но почувствовал, как невидимая хватка блокирует его конечности. Он тут же активировал магию слияния, чтобы нейтрализовать действие удерживающей его магии духа.

Тот, кто её использовал, был экспертом. Он ударил его о стены и потолок прежде, чем Лит успел среагировать.

— Спорим, ты не ожидал встретить ещё одного Пробужденного? — сказал слишком знакомый голос, в то время как мир вокруг него померк.

Сломленный I

Атака была безжалостной, быстрой и тщательно спланированной. Шквал ударов вывел Лита из равновесия, а бросок магией духа использовал импульс его собственного уклонения, чтобы ударить его о ближайшую стену.

Удар выбил воздух из легких Лита, заставив его в то же время потерять концентрацию. Солус была беспомощна перед засадой. Нападения исходили от обитателей комнат, мимо которых они всегда проходили на обратном пути.

У неё не было причин проявлять бдительность по отношению к ним. Солус предпочла бы сосредоточиться на тех, кто прятался за углами или колоннами, но горизонт был чист. Так она считала до тех пор, пока не началась атака.

Лит был близок к потере сознания, но благодаря быстрому использованию магии слияния и доспехов Скинуокера ему удалось исцелить себя в последний момент. Лит стоял на месте, оценивая свое положение.

Чувство маны и Жизненный обзор подсказали ему, что ситуация безвыходная. Он был окружен со всех сторон, и выхода не было. Студенты не были проблемой, но человек перед ним был опасен.

Профессор Валеса Налир уже сплела несколько заклинаний, пока он пытался подняться.

— Уклоняться было глупо с твоей стороны, — жестокая улыбка исказила обычно добрые черты. — Покупать эту броню было глупо с твоей стороны. Спасибо, что облегчил мне жизнь, — её голос был беззаботным, словно они играли в игру.

Вокруг него появилось несколько огненных шаров, которые взорвались одновременно.

— Мне очень нравится это твое заклинание. Надеюсь, ты не против, что я его скопировала.

Лит достал из карманного измерения меч Гейткипера, напитал его магией воды, чтобы мгновенно создать вокруг себя ледяной гроб, а магией воздуха защитил уши от взрывов.

«Что, черт возьми, она говорит? Я облегчаю ей работу? По крайней мере, она достаточно глупа, чтобы использовать одно из моих заклинаний. Я точно знаю, как его парировать», — подумал он.

Увы, Налир не была глупой. Как только гроб сформировался, она выпустила реку молний, которая использовала собственный барьер Лита, чтобы обойти защиту доспехов.

— Ещё один глупый ход. Стоит ли мне думать, что ты все ещё влюблен в меня? — её смех был жестоким, источающим издевательство.

Лит внутренне выругался про себя. Он мог выдержать заклинания только с помощью слияния земли. Он получал урон за уроном. До сих пор он оставался на принимающей стороне.

[Проклятье, она заставила замолчать все вокруг. Сколько бы она ни шумела, никто ничего не услышит, — подумала Солус, ломая голову в поисках решения. — Кажется, я знаю, почему она сказала, что ты облегчаешь ей работу. Она не может убить тебя из-за массивов академии. Если она попытается это сделать, они защитят тебя и пошлют сигнал бедствия!]

Лит почти забыл о защите академии, она ему никогда не была нужна. Лезвия ветра сокрушили ледяной гроб. У него было искушение не оказывать им сопротивления, чтобы активировать защитные массивы, но он чувствовал, что что-то не так.

Налир насмехалась над ним, она, вероятно, должна была принять меры предосторожности. Лит парировал их удары клинком, понимая, что был прав. Они были слишком слабы, чтобы нанести ему серьезную рану, она стремилась заставить его потерять сознание.

— Знаешь, не могу поверить, что мне понадобилось столько времени, чтобы понять, что мы слеплены из одного теста. Два Пробужденных, — Лит проигнорировал её слова, тактика отвлечения была одной из его специализаций. — Как ты пережил Когтей, помог найти лекарство от паразитов или спас жизнь этому идиоту Дейрусу. Все считают тебя следующим Манохаром, но я знала, что это не так. Ты слишком нормальный, слишком здравомыслящий, чтобы быть гением.

Лит убрал руку за спину, доставая Бюллетень из карманного измерения, но его вырвала Налир своей магией духа.

— Это было грубо. Пора заканчивать, — он снова проигнорировал её слова, на секунду притворившись, что готов побороться за бюллетень в перетягивании каната с помощью магии духа, а затем бросился к ближайшему ученику.

«Массивы работают для всех. Значит, если я собью одного из них, он все равно активируется!», — подумал Лит.

Студентка была поражена. Лит двигался слишком быстро для её глаз. Но прежде, чем его меч успел достать девушку, он почувствовал мучительную боль в спине. Несколько ножей вонзились в него. Их чары были достаточно сильны, чтобы пробить его доспехи, в то время как их лезвия были слишком короткими, чтобы нанести серьезный урон.

Налир вытащила лезвия с помощью своей магии духа, активировав второе заклинание. Целительная магия ножей закрыла все раны Лита, полностью восстановив его тело. В то же время исцеление ещё больше ослабило его, лишив сил.

— Я называю их «антиакадемическим» оружием. Достаточно сильное, чтобы вырубить тебя, но не настолько, чтобы запустить массивы. Ты не представляешь, через сколько проб и ошибок я заставила пройти моих маленьких овечек, прежде чем Ванемир усовершенствовала их. Многих из них отчитали или исключили за то, что они ранили своих собственных друзей, — она усмехнулась. — Иногда приходится идти на жертвы. Верно, маленькие овечки? — лица учеников были словно каменные, но в глазах стояли слезы страха.

Она ударила Литу в висок зачарованной кожаной дубинкой, отчего тот потерял сознание.

«Он попался в мою ловушку, как я и ожидала. Студенты служили лишь приманкой. Теперь, когда его не видно, я не позволю ему разрушить мой план. Пробужденный — это непредсказуемая дикая карта. Я не намерена выяснять, действует на нас рабский ошейник или нет. Если бы не эти проклятые массивы, я бы убила его прямо сейчас», — вздохнула Налир.

Она привела Лита в свои апартаменты, прихватив с собой нескольких студентов. Во время зимних каникул она все подготовила заранее. Невозможно было сделать тайник, чтобы силовое ядро академии не обнаружило его.

Однако она легко могла превратить один из своих шкафов в отличную тюрьму. Со стены свисали короткие цепи, сковывающие шею, пояс, ноги и руки Лита. Затем Налир принялась снимать с него все зачарованные предметы.

Амулет измерения, кольца, хранящие магию и, наконец, доспехи Скинуокера, оставив Лита голым, а его вещи хранились в её амулете измерения.

— Это заставляет задуматься, насколько красивой я бы стала, если бы пробудилась раньше, — она вздохнула, глядя на его широкие плечи и «отшлифованное» тело.

Налир попыталась снять кольцо Солус с помощью магии духа, но безуспешно.

— Хочешь поиграть в недотрогу? Я не против. Отрезать палец или два — разницы нет, — в её руке появилось зазубренное лезвие, заставившее Солус впасть в отчаяние.

Она кипела от ярости с самого начала схватки, надеясь, что Налир подойдет достаточно близко для подлого нападения. Но Лит всегда двигался рядом с учениками или с помощью магии духа, и профессор всегда была на расстоянии.

Хотелось бы ей использовать ману Лита, когда он был без сознания, или хотя бы пошевелить его телом, но единственным реальным вариантом для Солус была атака.

Как только лезвие разрезало кожу, Солус превратилась из кольца в каменного скорпиона, атакуя Налир физически и магически одновременно.

Сломленный II

Налир всё это время была начеку. Жизненный обзор позволил ей заметить, что кольцо было наполнено энергией с самого первого дня.

Она использовала свой клинок, чтобы прижать Солус к стене, а студентов — как живой щит против заклинаний. Они были сильно ранены, но благодаря их форме заклинания второго уровня мало что могли сделать.

Желтое ядро Солус сильно ограничивало её возможности.

— Что за чудесный предмет! — Налир заблокировала Солус магией духа. — Он способен не только хранить ману пользователя, но и двигаться сам по себе? Это будет отличным дополнением к моей коллекции, — Солус могла только проклинать своё невезение. Если бы только её и Лита энергии не были едины, она смогла бы его ранить так, чтобы активировать массив и спастись.

Когда Налир попыталась поместить Солус в свой пространственный амулет, её ждал ещё один сюрприз. Амулет не реагировал, а Солус продолжала парить в воздухе.

— Это невозможно! Неужели эта штука живая? Хорошо, что я всегда наготове, — она достала из амулета мистическую деревянную шкатулку. На ней были выгравированы серебряные руны силы. На крышке был вмонтирован синий кристалл маны размером с теннисный мяч.

Когда Налир открыла его, он породил нити голубой энергии, которые поймали Солус в ловушку и втянули внутрь шкатулки, прежде чем та закрылась сама. Она несколько раз пыталась изменить форму, но нити неустанно следовали за ней, подстраиваясь под каждое её изменение.

Синий драгоценный камень привел в действие руны, закрыв содержимое шкатулки от внешнего мира.

Связь между Литом и Солус была разорвана. От обратного удара у Солус начались судороги, а Лит внезапно проснулся, ревя, как раненый зверь.

От его убийственного намерения двое студентов потеряли сознание. От магического взрыва все, кроме Налир, отлетели к стене и потеряли сознание. Она с усмешкой слушала лебединую песню Лита, снова и снова ударяя его по голове кожаной дубинкой.

Дубинка была ещё одним зачарованным предметом, который она приготовила. Она была сделана так, чтобы причинять сильную боль, но не наносить вреда, истощая жизненную силу жертвы.

Чего она никак не ожидала, так это того, что рот Лита внезапно откроется как пасть с клыками вместо зубов. Как только рука оказалась достаточно близко, он глубоко укусил её. Клыки впились в плоть до самых костей, а семь глаз уставились на неё с ненавистью.

Не обращая внимания на боль, Налир переложила дубинку в свободную руку, возобновив избиение. Глаза ярко горели в знак неповиновения, не желая отпускать. Пасть уже почти закрылась, когда голова снова обмякла. Даже ярость имеет свои пределы.

— Что ты за хрень? — выругалась Налир, используя Бодрость, чтобы закрыть раны и восстановить силы. Ей потребовалось меньше минуты, чтобы вылечить раненых учеников и восполнить их жизненные силы с помощью Бодрости.

Они не потратили ни капли маны, поэтому все ещё были в наилучшем состоянии.

— Вот ваши приказы, мои маленькие ягнята. Эти цепи достаточно прочны, чтобы удержать разъяренного бика, но, что ещё важнее — цвет, — она указала на мистическую ауру, окружавшую и кандалы, и цепи. — Когда он красный, это значит, что Лит без сознания. Когда он становится зеленым, это значит, что он очнулся. Как только это произойдет, вы должны ударить его этими ножами.

Она протянула им антиакадемические ножи.

— Не останавливайтесь, пока они снова не станут красными. Ждите моего сигнала. Только тогда вы сможете убить его. Отрежьте ему голову и проткните сердце, на всякий случай, — пятеро студентов кивнули в унисон.— После того как вы с ним закончите, возвращайтесь в свои комнаты и ждите дальнейших указаний. Завтра большой день.

***

На следующее утро Флория все время напевала, пока шла за Литом на их утреннюю прогулку перед завтраком. Она надела кулон с золотой лилией поверх своей униформы. Для неё не имело значения, что надеть подарок раньше времени — плохая примета, Флория была слишком счастлива, чтобы заботиться о глупых суевериях.

«Не знаю, что сделал Лит, но моя кожа никогда не была такой гладкой, а волосы такими шелковистыми и легко расчесывались. Мои сестры будут мне завидовать», — она внутренне хихикнула. То, что её радовало, было не само косметическое лечение.

Изменения были настолько незначительными, что вряд ли кто-то их заметит, и она это знала. Причина счастья заключалась в том, что Флория чувствовала, что между ними что-то изменилось после свидания в Винее.

Лит был загадкой, завернутой в тайну, но он наконец начал разгадывать себя. Даже когда она постучала в его дверь и не получила ответа, это не испортило её хорошее настроение.

После десяти минут стука она начала беспокоиться.

«Может, он просто слишком устал? Ничего страшного, мы увидимся за завтраком», — Флория не верила своим мыслям. Лит никогда раньше не подводил её.

Когда он так же пропустил завтрак, она была близка к панике. Остальные пытались уверить, что все в порядке, и вызывали Лита с помощью его амулета связи. Но он так и не ответил.

Страх начал распространяться, как огонь по сухой траве. Второй гонг, возвестивший о начале Кодекса практики без его участия, стал последней каплей.

— Куда это вы собрались, леди Эрнас? — профессор Фарг крикнула на уходящую Флорию. — Немедленно войдите во Варп-врата, или я позабочусь о том, чтобы вы потеряете больше очков, чем за урок!

— Не стесняйтесь доложить обо мне Линьосу, — ответила Флория. — Это сэкономит мне время, так как не придётся объяснять всё произошедшее! Может быть, если два ученика исчезнут в одночасье, он пошевелит своей ленивой задницей.

Фарг попыталась определить местонахождение Лита с помощью артефакта леди Тайрис, но безуспешно.

«Это невозможно! — подумала она. — Чтобы его гибридная аура исчезла, он должен быть мертв. Никто не может умереть в академии. Я должна немедленно предупредить леди Тайрис».

У Флории не было Хранителя, который ходил бы с ней рядом. Однако у неё был иной, лучший вариант.

Меньше чем через пять минут Джирни Эрнас вошла через Варп-врата, ведущие в кабинет Линьоса. Прямо над сердцем у неё висел значок королевского констебля.

— Что это значит? — Линьос вскочил со своего кресла; Врата открылись без его ведома.

— Королевское вмешательство, — ответила Джирни каменно-холодным голосом. — Я констебль Эрнас, веду расследование по делу о пропаже студента. Надеюсь, вы помните моего мужа.

Линьос побледнел, когда увидел Ориона, стоящего прямо за ней. Воспоминание о том, как он избил директора и оставил на волоске от смерти, всё ещё было ярким.

— О чем вы говорите? О каком деле? Вы понимаете, к чему может привести ваше появление здесь? Вы могли испортить месяц тяжелой работы!

— Вовсе нет. У меня с собой заявление о пропаже человека и разрешение на расследование, — она положила на его стол заявление Флории и просьбу Элины о вмешательстве. Эти две женщины всегда поддерживали контакт, и, узнав об исчезновении сына, Элина даже подписала бы сделку с дьяволом, чтобы вернуть его.

— У меня есть все необходимые бумаги. Найди Лита, и я уйду ещё до того, как закроются Врата.

Линьосу ничего не оставалось, как подчиниться. Он попытался активировать маячок в униформе Лита, а когда это не сработало, проверил все записи о том, кто вошел и вышел с момента его последнего визита.

— Это бессмысленно. Следящий прибор не может его найти, и никто ещё не покидал академию без присмотра.

— Ну, хорошая новость в том, что он все ещё жив и находится где-то внутри академии. Ещё более хорошая новость — у меня наконец-то появилась причина перевернуть это место вверх дном. Скажи Дистар, что мне надоело ждать. Теперь мы будем играть по моим правилам.

Обострение событий I

«Совершай нападение тогда, когда его меньше всего ждут, появляйся там, где тебя не ожидают». — Именно так Налир победила Лита, точно так же, как Джирни Эрнас планировала выкурить предателя.

Прибытие констебля Эрнас стало большой помехой в заговоре Налир, что поставило под угрозу и её мастера, и план экстренных мер. Находящийся внутри академии массив блокировал возможность использовать пространственную магию. Единственным вариантом оставалось воспользоваться варп-вратами, но даже с помощью своих маленьких ягнят она не смогла бы незаметно утащить Лита. Её кольцо учителя тоже было бесполезно. Оно не только оставляло след о её местоположении, но и ограничивало перемещение до пятого этажа.

«Каждый этаж замка огромен, но дай им достаточно времени, как они уже обыскали каждый его уголок или щель. Я не могу вечно прятать Лита, ровно как не могу убить его, положив тело в пространственный предмет. Я не могу поверить, что месяцы тщательного планирования вот-вот рухнут из-за какой-то глупой девчонки!»

Налир недооценила глубину близости между Литом и Флорией, отмахнувшись от этого как от простого увлечения. Она также не знала о планах маркизы Дистар закрыть академию для поиска предателя.

Блокировка информации сработала как заклинание. Проблема заключалась в том, что маркиза никак не могла узнать, каковы были намерения врага. Это можно сравнить с возможностью потушить пожар в момент, когда дом уже сгорел.

Почти сгорел.

Леди Эрнас сыграла решающую роль. Когда Флория связалась с ней, она привела в действие свой первый план экстренных мер, потянув за множество ниточек и сыскав как можно больше сторонников. Она хорошо знала Лита, поэтому понимала, что он не покинет академию, не сообщив об этом её маленькому Цветочку или, по крайней мере, своей матери.

Его исчезновение могло означать только одно — произошло что-то серьёзное. Похищение кого-то, равного ему, таким прозрачным способом, да ещё и в академии, означало бы, что враг силён настолько, насколько хорошо подготовлен.

Леди Эрнас была уверена, что у неё нет ни секунды на отдых. Увы, это была правда.

***

Как только Флория ушла, профессор Амила Фарг связалась с Тайрис и доложила ей всё, что знала.

— Каковы ваши указания, моя госпожа? — спросила Фарг.

— Пройдёт некоторое время, прежде чем я прибуду туда, — вздохнула Тайрис; восседая на троне, она могла чувствовать, как воздух в королевстве тяжелеет с каждой секундой. — Я собираюсь только наблюдать: не вмешиваться. Здесь прощупывается сходство со случившимся между Белым Грифоном и нападением Балкора. Это расплата. Люди неизбежно совершают ошибки, и только страдая от последствий своего выбора, они получают возможность расти. Я не хочу уподобляться Салаарку, поощряя их, как кучку детей, которых нужно вести за руку. Что до тебя, Амила, поступай так, как считаешь правильным. Я даю тебе своё разрешение на использование полного спектра твоих возможностей.

После разговора с Фарг, Тайрис связалась только с парой друзей. Падение одной из Великих Стран было тем, что все Хранители хотели бы узреть лично.

***

Внутри заколдованного ящика Солус уже давно пришла в себя. Без связи с Литом она не могла ни потреблять ману, ни становиться сильнее — только ослабевать. Это не означало, что она бессильна: у неё всё ещё были способности Пробуждённого с жёлтым ядром. Бодрость не позволяла восстановить силы, тем не менее это играло немаловажную роль в её выживании. Она потратила месяцы на изучение ящиков вместе с Литом, посещала те же уроки и пошагово приближалась к становлению мастером кузнечного дела. Бодрость позволила ей изучить замок, который удерживал её. Солус не тратила времени на крики и отчаяние. Она потратила последние пару часов на планирование своего побега.

«Я ‟всегда готова”, вне… вне зависимости от того, как выглядит моя задница, ведьма!» — Солус ещё никогда так не злилась. У неё были развиты все человеческие эмоции, но она не была способна ненавидеть.

До этого момента.

Ненависть была тем, что Лит испытывал постоянно. Её бы с запасом хватило на небольшую армию. Поэтому Солус привыкла и старалась не заразиться. Однако теперь ненависть бурлила внутри как расплавленная лава. Она пристрастилась к тем комиксам, которые Лит читал в детстве. Там были такие тривиальные вещи, как любовь, дружба и гнев, который даровал герою бесконечную силу. Если бы любовь скрепляла людей, то Налир никогда бы не разлучила их. Если бы гнев давал силу, Солус уже превратила бы ящик в кучку пепла и воссоединилась со своей второй половинкой.

«Чувства сами по себе не имеют силы. Они — то, что мотивирует вас идти к своей цели. Я должна сделать так, как сделал бы Лит. Я не позволю эмоциям взять вверх, а использую их, чтобы держать себя в руках, — думала Солус. — К счастью для меня, ящик был сконструирован так, чтобы его было сложно открыть снаружи, но не изнутри. Я сомневаюсь, что Налир посетит мысль о том, что забранный у нас пространственный амулет на самом деле пуст. Я все ещё имею доступ ко всему, собранным под влиянием компульсивного накопления¹ Лита ‟на всякий случай”. Держись, Лит, я иду за тобой».

Щупальцевидная магия тьмы исходила из её тела, безжалостно разрушая внутреннюю защиту ящика. Солус оставалось только выжить в этом пожаре. Для неё не имело значения, кто или что ждёт её снаружи. Весь Могар мог сгореть, хотя ей было всё равно.

***

Валерон. Столица королевства Грифонов. В королевских покоях.

— Ты уверен, что дать констеблю Эрнас королевские полномочия было хорошей идеей? — спросила королева Сильфа.

— Абсолютно, — кивнул король Мертон; он был поглощён изучением своего длинного Гейткипера. — Чем больше я слышу об этом Лите, тем более склонен полагать, что он Пробуждённый с рождения. Предатели приходят и уходят, борьба с ними сродни рутине, с которой мы сталкиваемся. Пробуждённые слишком ценны, чтобы их потерять. Если я прав, то это первый случай во всём королевстве. С ним мы даже могли бы противостоять магической императрице, если правильно разыграть карты. — Магическая императрица — единственная известная Пробуждённая на всем континенте Гарлен.

— Как он может быть Пробуждённым, если есть дети сильнее его? — Сильфа нашла аргумент, лежащий на поверхности.

— Может быть, он и не Пробуждённый. Или предатели разработали оружие, которое способно превзойти Пробуждённых? — парировал Мерон. — Что бы это ни было, мы не можем бездействовать. Мы уже потеряли две из шести Великих академий. Потеря Белого Грифона и самого многообещающего ученика одним махом может стать для нас фатальным. Сейчас не время. Мы уже шаг за шагом лишаем древние благородные дома привилегий, перераспределяя их между другими домами в соответствии с заслугами и лояльностью. Если предатель покусился на нашу собственность, мы должны отреагировать жёстко и незамедлительно.

_____________

¹ Компульсивное накопление, также известное как расстройство накопления, — это поведенческий паттерн, характеризующийся чрезмерным приобретением и неспособностью или нежеланием выбрасывать большое количество предметов.

Обострение событий II

― Если существует оружие, способное защитить Пробуждённых, мы должны заполучить его первыми. Поэтому я дал ей королевские полномочия и контроль над армией. Мы не можем оплошать.

Королева Сильфия задумалась над словами мужа, и в итоге она была вынуждена согласиться. Корона должна мобилизовать все свои силы для борьбы с надвигающимся кризисом.

***

― Мама, папа! Слава богу, вы здесь! ― Флория бросилась им навстречу с объятиями. Их присутствия было достаточно, чтобы паника и дрожь на время пропали.

― Я тоже рада тебя видеть, маленький Цветочек, ― Джирни прильнула к дочери и почувствовала что-то неладное в её поведении.

― Мама, нам нужно спешить. Вот список учеников, которых Лит просил остерегаться, ― она вручила Джирни листок с именами, упорядоченными по номеру комнаты в академии. ― Этот ближе всех к моей комнате, ― и указала на ученика в центре списка. ― Папа, что бы ни случилось с Литом, это произошло где-то между нашими комнатами. Я могу показать тебе путь.

― Не надо, я пойду один. В моём пространственном амулете есть карта пятого этажа и список жильцов. А ты следуй за мамой и проверь подозреваемых. Только ты сможешь выявить их по неестественному поведению.

«И, может быть, заставишь свою мать не перегибать палку», ― добавил он про себя.

Оторвавшись от земли, Орион быстро добрался до комнаты Лита и направился к Флории, попутно доставая своё снаряжение. Большие открытые пространства ― ночной кошмар следователя, слишком много непредвиденных обстоятельств. Дикие звери, плохая погода ― худшие сценарии, которые могут сорвать любое расследование. Другое дело ― узкие коридоры академии. Ориону не составило труда найти место засады.

— Какой хитрый прохвост, ― лицо Ориона расплылось широкой улыбкой, когда он заметил пару отметин от клинка на полу. Как только Лит понял, что его атака клинком неэффективна против Налир, он изменил траекторию клинка, чтобы оставить отметины на полу. Магия тьмы поможет замести следы, но не ускорит механизм самовосстановления академии.

Недалеко от этого места Орион обнаружил крохотные капельки воды, висящие в воздухе ровной линией, что говорит об использовании атакующего заклинания магии льда. Также на мощённых камнях были маленькие следы сажи. В нос ударил резкий запах озона, который указывает на использование мощной молнии.

«Кто бы это ни пытался замести следы, они ― дилетанты. Либо они ничего не знают о наших методах расследования, либо вообще не ожидали такого поворота событий», — на самом деле, все предположения были верны.

Налир сделала всё возможное, чтобы замести следы, но не имея дополнительной специализации мастера кузнечного дела, она имела ограниченное представление о том, как это делается, в отличии от Ванемир.  Может быть, профессор Ванемир и была потрясающим мастером кузнечного дела, но она не была членом королевской гвардии.

***

Будучи подвешенным к стене, Лит уже прошёл несколько циклов пробуждения, ради того, чтобы маленькие ягнята Налир снова пытали его до потери сознания от болевого шока. Они были инструментами в её руках, ягнята не должны задумываться над правильностью происходящего или задавать вопросы. Они сами загнали себя в клетку. Немногие воспротивились решению арихимага Лукарта развязать гражданскую войну и использовать рабские ошейники. Даже тогда это произошло потому, что рабские ошейники были одной из самых презираемых ветвей запретной магии в обществе. Простой факт владения одним из немногих влёк за собой смертную казнь, если бы знатные дома не лишались всего имущества и титулов один за другим. Большинство ягнят считали рабские ошейники привычным предметом ежедневного обихода. Каждый из них получил кольцо мастера, способное полностью контролировать тело жертвы. Простое перечисление всех возможностей, которые они могли бы получить, имея в наличии всего одного послушного пёсика, заставляло их пускать слюни. Знали бы они тогда, что вместо колец мастера им подсунули обычные рабские предметы.

Налир позаботилась о том, чтобы никакой жалкий кретин не мог поставить её план под угрозу. Несмотря на всё произошедшее, она продолжала ненавидеть и презирать дворян и в случае непредвиденных обстоятельств планировала использовать их как пушечное мясо. Но когда маленькие ягнята догадались о предназначении колец, уже было поздно. Они были заточены в своих телах месяцами, взращивая в себе эгоцентричную жалость, и это только подстрекало их излить все свои эмоции на Лита. От захваченных бурлящими эмоциями и монотонностью происходящего маленьких ягнят ускользнуло то, что Лит с каждой итерацией держался всё дольше и дольше.

Налир не учла того, что она пробудилась в пятнадцать лет, имея начальную стадию голубого ядра, в то время как Лит был Пробуждённым с рождения, а начинал с ядра тускло-красного цвета. Это значит, что тело Лита может адаптироваться к окружающей среде, потому как он удалял примеси из своего тела постепенно.

С того момента Налир совершила прорыв только один раз, так как её ядру нужно было много времени, чтобы приспособиться к переходу от привычной для неё фальшивой магии к истинной. Это также повлияло на очищение её организма от примесей, с ней это случилось только несколько раз.

Болевой порог Лита был выше, чем у неё, особенно когда он впал в ярость из-за разрыва связи между ним и Солус. Его захлестнула бурлящая ярость, в то же время соседствующая с бесконечно глубокой пустотой, вызванной его утратой, что позволило ему взять волю в кулак и испускать маленькие вспышки магии тьмы внутри своего тела. С каждой итерацией Лит мог блокировать всё больше и больше нервных окончаний. Ему едва ли удавалось удерживать себя в сознании пару секунд, не говоря об использовании магии вне своего тела. Но скоро боль не позволит ему уснуть.

Скоро.

***

Как только стало известно о присутствии констебля Эрнас, Налир решила нанести упреждающий удар, даже если это поставит под угрозу план её госпожи. Маленькие ягнята своевременно предупредили её о выдвижении Корпуса королевской гвардии. Они будут в Белом Грифоне с минуту на минуту.

Слишком много постороннего вмешательства может спутать ей карты. Весь её план завязан на изоляции каждого этажа академии от другого, как и от внешнего мира. Единственная хорошая новость за сегодня ― приостановление действия правил Кодекса практика. Все ученики в академии были в неведении, что происходило за кулисами. План Налир всё ещё можно было спасти. Она шла в ногу с Ванемир, которая тем временем оттолкнула Балфаса, секретаря Линьоса.

― Директор, мы слышали новости. Можем ли мы чем-нибудь помочь? ― спросила Ванемир тревожным голосом; её тело дрожало, а глаз нервно подёргивался.

― Если бы, ― ответил Линьос, замечая некоторые странности в их встрече. Два профессора никогда не были близки. Напротив, они терпеть не могли друг друга. Налир никогда не скрывала свою враждебность к древним благородным домам, также и дворяне были не в восторге.

― Прошу, возвращайтесь в свои комнаты. Вас вызовут на допрос в ближайшее время. Я не могу поверить, что это произошло. Никогда ещё ученик не пропадал из академии на виду у всех.

Это задело Налир.

― Да… Если бы это произошло вне юрисдикции академии, эта ситуация имела бы слабые последствия для вас, ― её голос был наполнен презрением.

― Я знаю, что произошло с вами, и это ужасно. Но времена меняются…

Не успел он договорить, комнату заполнило огромное количество ледяных сосулек и разрядов молний, уши заложило от раскатов грома. Как только шторм обрушился на директора, активировался защитный массив академии и от него не осталось и следа.

― Как ты использовала такое мощное заклинание бесшумно? ― задавался вопросом Линьос. Каждый в комнате мог ощутить чудовищную волну энергии, исходящую от него. Одним плавным движением руки профессоров заточили в полупрозрачную сферу, от которой исходил слепящий свет. Линьоса насторожило, что пока его атаковали, Ванемир и пальцем не пошевелила. Но что бы ни происходило, он не хотел рисковать.

Пробуждённый I

— Значит я была права, ― неистово засмеялась Налир, заставляя Линьоса почувствовать себя не в своей тарелке. ― Директор в своей академии подобен богу. Заранее извиняюсь за то, что я её разрушу, дорогой Линьос, ― Налир достала из своего кармана магический кристалл. Он был настолько хорошо отшлифован, что напоминал алмаз, каждая его грань была покрыта руной силы.

— Это кристалл, блокирующий ядро академии? Откуда он у тебя? ― Линьос был в ужасе, от того, что произойдет, если что-то случится с этим кристаллом.

― Бога больше не существует в этом мире! ― она проигнорировала его вопрос и разбила драгоценный камень. В одно мгновение все защитные массивы были временно отключены.

С того момента, как произошел инцидент в классе пространственной магии, Линьос знал, что что-то не так с энергетическим ядром академии. Вот почему, когда ученики отчаянно нуждались в бюллетенях, он не мог их больше производить.

Обычно мастерам кузнечного дела предоставлялся доступ к энергетическому ядру академии, по некоторым причинам. Во-первых, чтобы производить вещи, связанные с ним, например, кольца учителей или бюллетени, во-вторых, чтобы поддерживать работу массивов, которые подпитываются им, или же самого ядра. Поэтому, после диверсии, Линьос заблокировал доступ к ядру, как директор, взяв всю ответственность на себя. Эти усилия истощили его разум и тело, вызвав преждевременное старение. Тем не менее он сделал это ради учеников и для будущего королевства.

«После того, как кризис разрешится, будет время отдохнуть вдоволь», ― повторял он это себе месяцами.

Вся эта боль и жертвы, ради чего всё это?

Налир заставила Ванемир вмешаться в работу силового ядра, чтобы создать кристалл, способный на время подавить его работоспособность. Несмотря на ужасающую сложность процесса, удалось создать убогую имитацию кольца директора, обладающего всего одной функцией.

На директора излился поток новых заклинаний Налир. Она обязана убить его прежде, чем ядро академии восстановится.

Проклиная свою беспомощность, Линьос использовал блинк, чтобы уклониться. Это было словно в ночном кошмаре. Он не понимал, как Налир удаётся бесшумно использовать заклинание за заклинанием, не давая ему возможность контратаковать.

Ситуация Налир особо не отличалась. Её задумка состояла в том, чтобы выманить Линьоса из его кабинета и всадить ему кинжал промеж лопаток. Налир подставила бы Ванемир в убийстве благодаря бюллетеню, который она носила с собой.

Со смертью Директора её маленьким ягнятам представилась бы замечательная возможность устроить бойню среди простолюдинов или новых благородных семей. Это создало бы иллюзию, что даже после вторжения Балкора осталась фракция радикально настроенных дворян среди древних благородных домов, не желающая отступать. Она надеялась, что резня вновь создаст пропасть социального неравенства, которая вызовет гражданскую войну. В конце концов Ванемир и маленькие ягнята имеют благородное происхождение. У уцелевших студентов будут обнаружены рабские ошейники, которые они сами пронесли в академию.

Все улики в итоге приведут к архимагу Лукарту и его союзникам. Не останется ничего, что укажет на причастность Налир. Особенно после её махинаций, благодаря которым Ванемир и несколько маленьких ягнят погибнут в последовавшей битве за спасение академии. Лобовое столкновение было тем, чего она хотела бы избежать. Мантия директора была тем ещё произведением искусства. Она обеспечивала не только отличную защиту от физического и магического урона, но и постоянно усиливала Линьоса, наподобие зелий, делая его невосприимчивым к магии духа. Не говоря уже о том, что он был одним из лучших молодых магов королевства.

Директор не стал бездумно использовать блинк. Заклинание было слишком дорогим, чтобы использовать его таким образом. Он использовал его, чтобы держаться на расстоянии и достигнуть тайника в своём кабинете.

— Что бы она ни делала, в эту игру могут играть двое, — Линьос выпустил шквал льда, огня и молний, созданных алхимическими инструментами. Как и в случае с истинной магией, на заклинания времени нет совсем. Налир выругалась, ведь её вынудили защищаться всего после трех обменов репликами.

Каждый из них владел заклинаниями пикового третьего уровня, и с точки зрения силы, их было так много, что даже Пробуждённый, одетый в профессорскую мантию, не сможет атаковать их, не рискуя жизнью.

Благодаря защитным заклинаниям, которые были наготове, Налир избежала основного урона, однако Ванемир повезло меньше. Даже с защитой её магических предметов, она была прижата к стене и находилась на грани потери сознания. Что ещё хуже, дым, созданный заклинаниями окутал всю комнату, сделав их всех слепыми. По крайней мере, так думал Линьос.

Налир активировала Жизненный обзор, сделав фигуру директора такой же ясной, как в солнечный день. Она заметила, что он произносит неизвестное заклинание.

— Точно так же, как Лит, ты облегчаешь мне жизнь своими глупыми выходками, — голос Налир был холоден, как камень.

Её руки испустили столб огня. Это было её личное заклинание — Обжигающий шторм (вполне возможно, что это отсылка на заклинание М-Рука — Пылающее торнадо — Пер.) пятого уровня. Оно состояло из смеси магии воздуха и огня и создавало небольшой торнадо с температурой, способной расплавить камень. Его наконечник вращался с высокой скоростью, что делало его способным пробивать любую защиту, с которой она когда-либо сталкивалась в бою. Даже если жертва каким-то образом выживет, молнии, спрятанные внутри вихря, поджарят или, по крайней мере, временно выведут жертву из строя.

Заклинание поразило грудь Линьоса с хирургической точностью, но директор не дрогнул. Обжигающий шторм засасывался варп-ступенями перед ним, из-за чего обрушился на правую руку Ванемир, превращая её в пепел.

Шок от боли при ампутации чуть не убил её. Только профессорская мантия и предметы, которые она смастерила для себя, спасли ей жизнь.

Линьос не хотел убивать Ванемир, только вывести её из строя. Увы, он понятия не имел, какое заклинание Налир выкинет следующим. Поэтому единственное, что он мог сделать, это проконтролировать, чтобы Ванемир осталась живой. Он выбрал этот способ, поскольку маг без рук или голоса обычно беспомощен.

Налир снова выругалась. Она рассеивала дым с помощью магии воздуха, так как это явно не принесло ей никакой пользы. Комната стала просматриваемой, представив Линьоса в каких-то странных очках, который держал что-то похожее на стальную трубку.

— Приветствую вас, юная мисс, — за словами Линьоса последовала серия звуковых взрывов, которые доносились из трубки. Налир пришлось сесть на коленки и закрыть уши. Звуковые удары заставляли кровь течь из её глаз, ноздрей и ушей. Они также разрушили её барабанные перепонки и нарушили равновесие.

«Проклятые мастера кузнечного дела! Будь прокляты они и их творения!» — Налир знала, насколько опасен мастер кузнечного дела с пространственным амулетом. Это была причина, по которой она взяла с собой Ванемир. Они были ходячими оружейными складами, и Ванемир должна была быть так же хороша, как директор.

Линьос был даже моложе её, но всё же не оставил своему коллеге по ремеслу времени действовать. Он стрелял из своего оружия снова и снова, пока не убедился, что Налир не в состоянии дать отпор. Тогда директор достал из своего пространственного амулета верёвку, которая самостоятельно связала Ванемир, и ещё одну для Налиар.

— Тебе многое нужно будет объяснить. Я уверен, что леди Эрнас сможет узнать у вас всё, что нам нужно для спасения страны.

Увы, Линьос не знал, что единственное, чего Налир нужно было для восстановления, — это воздух. Он прекратил свою атаку, думая, что даже если бы у неё были средства залечить такие серьёзные раны, истощение привело бы её к смерти. И всё же, благодаря Бодрости, с каждым вздохом её тело исцелялось, с каждым вздохом к ней возвращались силы.

Пробуждённый II

Линьос достал свой коммуникационный амулет и вызвал подкрепление. Однако меч Налир, движимый магией духа, пронзил его со спины. Директор согнулся и упал на колени, откашливая кровь. Чувство удивления затмило боль от раны.

— Как? Зачем ты это сделала? ― были предсмертные слова директора.

Налир освободилась от верёвок и помогла Ванемир, перемещая её бессознательное тело с помощью магии духа. Она зафиксировала обожжённую культю, достала меч и обезглавила Линьоса одним взмахом.  Струйки крови брызнули как из фонтана, окрашивая комнату в красный цвет.

— Я сделала это! ― маниакально засмеялась Налир. — Линьос умер от твоей руки! От твоего меча! О, Лика, если бы ты только могла видеть это. Я бы убила тебя прямо сейчас, но ты нуждаешься в кое-каком объявлении, чтобы все сомнения по поводу произошедшего здесь окончательно развеялись, — Налир достала свой коммуникационный амулет.

— Восстаньте, мои маленькие ягнята! Время пришло. Ваш последний приказ: делайте всё, что вашей душе только угодно! Насилуйте, убивайте, грабьте! Не страшитесь завтрашнего дня, для вас он не наступит. Покажите всему миру, какие порождения тьмы вы на самом деле!

Таким образом, план достиг своей кульминационной фазы.

***

За пределами академии Белого Грифона леди Тайрис горькими слезами оплакивала кончину Линьоса.

― Неплохой ход! Если бы она не сошла с ума и не использовала рабские предметы, я бы восхищалась её сообразительностью, ― сказала Салаарк с отвратительной миной на лице. ― Смотри и учись, девчонка. Вот почему я веду свою страну железной хваткой, вот почему Лигейн забил на своё государство, ― сказала она Милее Дженис, магической императрице, единственному человеку среди присутствующих.

― Люди ― жестокие существа, причиняющие боль своим близким, просто потому, что они могут это сделать. Они не почувствуют себя самоудовлетворенными, пока не унизят кого-то.

― В самом деле, ― подтвердил Лигейн, ― насилие порождает ещё больше насилия. Алчность порождает чудовищ в бесконечном круговороте крови и хаоса.

***

В академии Белого Грифона, после ухода Ориона и перед тем, как Налир вошла в кабинет директора.

Джирни сравнивала список, который дала ей Флория, с тем, который был у неё в амулете.

― Хорошая мысль, мой маленький Цветочек. Я горжусь тобой.

― Спасибо, мама. Я думаю, мы должны начать с этой девочки, потому что её комната располагается близко к месту происшествия и она также из очень влиятельной семьи. Если она виновна, ей есть что терять. Ты можешь использовать это, чтобы надавить на неё, ― отметила Флория.

«Клянусь богами, она действительно ушлая, — Джирни заметила, как повзрослела дочь, а также колье с лилиями на шее. — Будем надеяться, что её упрямый отец не поднимет шума, когда тоже это заметит, ― она мысленно вздохнула».

Они быстро добрались до комнаты Лефлии Кварун, дочери герцогини Кварун, влиятельной персоны среди древних благородных землевладельцев. Пока Флория прокладывала дорогу, Джирни изучала семью Лефлии, пытаясь найти что-то необычное.

Судя по её персональным данным, Лефлия была высокой шестнадцатилетней девушкой с тёмными волосами и каштановыми глазами. В какой-то степени она напоминала ей собственную дочь. Она провалилась как боевой маг и может получить высшее образование только в качестве неспециализированного мага. Для неё уже невозможно получить высокий класс.

В тот момент, когда открылась дверь, Лефлия съёжилась и её очертания уменьшились в размерах. За кроткой внешностью девочки Джирни узнала ненависть и зависть.

― Могу ли я вам чем-нибудь помочь, леди Эрнас? ― спросила она слащавым, низким голосом.

― Королевский констебль Джирни Эрнас, нам нужно поговорить о произошедшем прошлой ночью. — Джирни стояла впереди Флории, постукивая пальцем по значку.

― Извините, не понимаю, о чем идёт речь, ― Лефлия открыла дверь, приглашая их зайти вглубь комнаты; Джирни не упустила секундное подёргивание её глаза. — Комнаты звуконепроницаемы, внутри и снаружи, ― она ещё сомневалась, пока не раздался голос Налир из коммуникационного амулета, отдающий последний приказ.

Что-то щелкнуло внутри неё, и она больше не сомневалась. Лицо Лефлии воспылало от гнева. Она достала меч из своего карманного измерения и ненавистно атаковала Флорию.

Флория даже не дрогнула, она схватилась за запястье левой рукой и вывернула его, заставив оппонента выронить меч. В то же время она обхватила шею Лефлии правой и подняла её над землей, держа одной рукой.

― Тебе лучше начать говорить, или я сверну тебе шею, ― процедила сквозь зубы Флория леденящим голосом. Она едва позволяла ей дышать.

― Я ничего тебе не скажу, шлюха! Ты не заслуживаешь того, что имеешь. Ты отсосала у двух мерзких простолюдинов, чтобы улучшить оценки, ― произошёл ещё один рывок.

― Держи её, дорогая. Не отпускай ни при каких обстоятельствах, ― Джирни достала значок и поводила им около шеи, а потом перешла к рукам.

― Нам повезло, ― значок издал противный писк, находясь рядом с руками. ― Это простое рабское кольцо.

― Что? ― недоумевала Флория, она читала о них только в исторических книгах. ― Почему повезло?

Джирни не ответила. Она проткнула руку своей иглой, которая служила для блокировки нервов. Рука онемела.

― Потому, что я не смогла бы провернуть подобное, ― она отрезала палец вместе с кольцом одним единственным движением. — Только после этого можно остановить действие рабского кольца. Как думаешь, почему они использовали ошейники в прошлом?

После ампутации пальца внутри Лефлии снова что-то щёлкнуло, и она начала отчаянно рыдать.

― Это Налир, она заставила меня это сделать. Она держит Лита в своей комнате.

Флория была шокирована таким поворотом событий, но всё же держала себя в руках, останавливая кровотечение и прикрепляя палец с помощью магии света. Порез был настолько ровным, что после заживления не осталось и следа.

В этот момент Джирни развернулась и зашагала прочь. Лефлия обернулась, продолжая ныть истеричным голосом.

― Не оставляйте меня, она вернётся и убьет сначала вас, а потом меня, ― она бросилась к ногам Джирни, отчаянно пытаясь её удержать.

Леди Эрнас вытащила иглу из руки и пронзила уже шею. Зрачки Лефлии расширились, после чего её хват ослаб.

― Кто собирается убить нас? ― спросила Джирни, уложив девушку на кровать.

― Все.

***

В это же время в комнате Налир.

Лит снова открыл глаза, наблюдая за неустанными попытками своих похитителей лишить его сознания. Они могли вонзать иглы сколько угодно раз, Лит не чувствовал боли. Когда он наконец-то пришел в себя, ему оставалось только дышать. С каждым вздохом его тело восстанавливалось, с каждым вздохом он ощущал бурлящую силу внутри себя. Набрав достаточное количество сил, он поднял одного из похитителей с помощью магии духа и впечатал её в стену. Один за другим они прилипали к потолку или стенам так же, как и он.

Когда Лит полностью восстановился, он начал изучать замки. Его ум был трезв и расчётлив, а сердце переполняла бурлящая ярость. Пустота внутри поглотила всё, ненасытность заменила ему чувства.

Черные завитки вырвались из его тела, разъедая псевдоядра замков на запястьях, ногах, поясе, пока в итоге те не разрушились. Между тем его тело было усилено слиянием с землей и использованием Бодрости, он не заботился о повреждениях. Первый замок едва ли не оторвал ему ногу, второй оставил ожог третьей степени и вонзил металлические осколки в плоть. С каждым открытым замком он изучал их всё больше и больше, получая меньше урона при открытии следующего. Его ярость не затмила его: замок на шее он оставил напоследок. Левое запястье было немного поцарапанным, а правое осталось невредимым.

Лит сорвал цепи со своего горла, прежде чем заговорить.

― Где… моё… кольцо? — его голос был грубым и гортанным, и скорее напоминал рычание, чем человеческую речь.

Побег I

― Моё… каменное кольцо, где оно? ―общение для Лита было непосильным занятием. Ему нужно было сосредоточиться и произносить слова одно за одним, подавляя желание разорвать на кусочки всех окружающих. Ярость, пульсирующая в венах, только укрепила его силу воли, чтобы сначала найти Солус, а только потом убить Налир. Он умел расставлять приоритеты.

Ученики дрожали от страха, но из-за полученных приказов ранее, они не могли говорить. До тех пор, пока из их коммуникационных амулетов не раздался последний.

― Делайте всё, что только душе угодно.

― Освободи меня, чёртов монстр! Моя мать заставит тебя и твою семью молить о смерти, ― сказал один.

― Я умоляю вас, сжальтесь! Налир заставила меня это сделать, ― рыдая, сказала другая.

Две ученицы из пятёрки не потеряли хладнокровие, и высвободили заклинания, хранящиеся в их магических кольцах, не беспокоясь о своих «товарищах». Пелена, окутывающая Лита, поглощала и уменьшала мощь заклинаний до того, как они его достигали. Однако из-за близкой дистанции их было более чем достаточно, чтобы разорвать плоть и обнажить мышцы, заставив Лита истекать кровью.

Он решил не затягивать с ответом, посылая магию тьмы в атаковавших. Щупальца пронзили двоих, высасывая и передавая их жизненную силу Литу для заживления ран. Девушки в мгновение ока иссохли и превратились в пепел вместе с их униформой. Подпитка жизненной силой ха счёт других не только позволила ему восстановиться, не затрачивая энергию, но также пополнила выносливость его тела, как если бы он сделал недолгий перерыв.

«Я уже использовал Бодрость по максимуму, мне нужно больше энергии, я до сих пор нуждаюсь в ней», ― подумал Лит.

Три выживших впали в истерику, моля о помощи. Лит окутал их магией тьмы, не причинив и вреда. Излучаемый им холод усилил их страх, но в то же время они перестали паниковать.

― Я спрошу ещё раз, где моё кольцо?

― Клянусь, я не знаю, ― всхлипывая проговорил мальчик с красными волосами.

― Ничтожество.

Парень успел издать лишь короткий визг, как его окутали тени. Внешний вид Лита становился лучше и лучше с каждой новой жертвой.  Вскоре он понял, что они не знают местонахождение Налир или Солус.

«Подчищай все следы, ― думал Лит, убивая одного за другим. Он прикрылся одеялом перед тем как уйти. — Бодрость поможет восстановить ману и силу, Прикосновение вампира может снять усталость, но они не могут пополнить запас питательных веществ в моём организме. Я должен использовать всё, чтобы быть в как можно в лучшей форме перед битвой с Налир. Судя по её приказу, Линьос уже мёртв и академия на грани распада. Я не позволю этой ведьме уйти, не позволю её мечтам сбыться. Солус и Флория ждут меня. Я иду к вам».

После уничтожения всего съестного, что ему удалось найти в комнате Налир, Лит погрузился в пучину хаоса, в которую превратилась академия Белого Грифона.

***

Терпение Солус исчерпало себя за несколько часов, но она выстояла. Она чувствовала, как силы покидают её, но это же происходило и с заточающим заклинанием.

Сначала она исследовала кристаллы маны и пути маны псевдоядра в поисках слабого места. Это позволило ей сделать бесчисленное количество пробоин, заставив энергию, подпитывающую ящик, истощаться. Каждая пробоина была слишком мала, чтобы дестабилизировать ящик до взрыва, но вкупе они истощили бы энергию куда быстрее, чем она закончится у Солус.

В тот момент, когда Солус открыла замок, загадочный ящик взорвался дождём пылающих осколков. Она находилась в комнате одного из приспешников Налир. Она решила, что держать артефакт как можно дальше от Лита ― хорошая идея. Передача ящика ягнёнку была её гарантией того, что даже если что-то пойдет не так, Лит не сможет отыскать её.

Тюремщиком Солус был пятнадцатилетний парень с каштановыми волосами, который в данный момент снимал брюки с девушки, лежавшей без сознания на его кровати. У неё была кровоточащая рана на голове. Когда мальчик заметил её, приказ Налир, имевший высший приоритет, вступил в силу. Он достал свой коммуникационный амулет, чтобы предупредить своего мастера, но Солус пронзила его горло кинжалом стихии Лита с помощью магии духа. Зачарованный огнём кинжал быстро прорвался через форму и убил мальчика в один такт. Солус была шокирована. Она знала, что Налир контролировала своих ягнят и они не отвечали за свои действия. Но ожидалось, что активируются защитные массивы академии, которые спасли бы девушку на кровати, Лита и ягнёнка.

«Единственное достоверное объяснение ― Линьос погиб», — Солус плакала, её нравился директор.

Не имея лишнего времени и маны, она быстро вылила лечебное зелье в горло девушки, прежде чем покинуть комнату. Солус обнаружила, что закрывать дверь бесполезно, замки были отключены, как и всё в академии.

«Извини, дитя. У меня нет времени нянчиться с тобой».

Она вернулась в форму паука и активировала своё чувство маны. Она могла летать, но не имела понятия в какое направление. Передвижение по потолку позволит ей быть незамеченной, находясь в поисках Лита. Она хотела найти его как можно быстрее.

***

― Очаровательно, не так ли? ― сказала Тайрис, указывая на Лита, шедшего по коридору и убивавшего всех, кто пытался на него напасть.

― В самом деле, ― сказал Лигейн, используя Жизненный обзор и наблюдая, как вторая личность Лита выпирает из его ауры, пытаясь вырваться.

― Он действительно как магический зверь. Я бы сказал, что его врожденные элементы ― огонь и тьма.

В отличии от людей, которые могут использовать все элементы, после эволюции из животной формы магические звери ограничены использованием двух элементов. По крайней мере, до их дальнейшей эволюции в развитых монстров. Даже Хранители не были исключением. Элементами Сааларк всегда была магия света и тьмы. Это было воплощением цикла смерти и возрождения, даже перед тем, как она стала фениксом.

Лигейн был существом воздуха и огня, когда Тайрис ― воздуха и света.

― Разве это не тот живой артефакт, о котором вы мне рассказывали? ― дракон указал пальцем на Солус, которая только что покинула комнату.

― Ты знаешь, что это? ― Тайрис недоверчиво подняла бровь.

― Конечно, я знаю. Это Отчаяние Менадион. Его история длинная, но интересная…

― Да, мы поняли. Расскажешь в другой раз, ― отрезала Сааларк.

***

― Я сейчас же позову твоего отца и Фрию. Ты предупреди Квиллу об опасности. Если пешки Налир доберутся до неё первыми ― она труп, ― после исповеди Лефлии о том, что предатели профессора заставили её делать, Джирни осознала их намерения.

После сестры Флория также предупредила Юриала. Она не забыла о видениях Лита. Насколько она знала, каждый из них мог умереть в любой момент.

― Как ты узнала, что она была под контролем? ― спросила Флория после того, как договорилась о встрече со своей семьей.

― У неё дергался глаз. Даже личность с развитой силой воли не может противостоять рабскому предмету, но они могут подавать незаметные сигналы своей жестикуляцией или глазами. Я знаю это по личному опыту.

Побег II

― Кто-то порабощал тебя в прошлом? ― при этой мысли у неё сердце уходило в пятки.

― Нет, но каждый констебль должен проходить специальные тренировки по получению иммунитета к таким предметам, чтобы коллеги знали об их положении при первом взгляде. Хватит болтать, а теперь слушай меня внимательно, ― Джирни взяла её за плечи и смотрела только в глаза. ― Как только мы прибудем, будь готова убить всех, кто на тебя бросится. Ведь при любом исходе их уже не спасти.

― Но разве они не жертвы? Такие как Лефлия, ― Флория не могла это принять.

― Нет, дорогая. Они были готовы порабощать людей. Они такие же гнилые, как и Налир, ― Джирни потрепала её по голове. ― Если проявишь милосердие, они не ответят взаимностью. Ты слышала её приказ, они убьют нас, даже если это будет стоить им жизни. Ты не представляешь, каково это носить одну из этих вещей. Ты ощущаешь себя чужаком в собственном теле, делая всё, что прикажет хозяин. Большинство порабощённых заканчивают суицидом в течение года после своего спасения. Как будто ты изнасилован морально и физически.

Флория обнажила свой меч, сделала глубокий вдох, думая о своей семье и Лите. Она надеялась, что они придадут ей сил сделать то, что должно.

***

Хаос, царящий в коридорах академии, превратил её в поле битвы. Нельзя никому доверять, даже ученики без рабских предметов, движимые страхом и паранойей, бросались друг на друга.

Количество заклинаний, витавших в воздухе, было сравнимо с количеством зёрен риса на свадебной церемонии. Солус ничего не оставалось, кроме как наблюдать над актами насилия, и каждое преступление, которое она видела, разжигало её ненависть. Остановить Налир было недостаточно, она хотела её убить.

Отчаяние Солус росло с каждой минутой. Она уже израсходовала большую часть своей маны, но до сих пор не нашла следов Лита. Вскоре ей придётся обменивать свои воспоминания на энергию, чтобы не останавливаться.

«Как я могу пожертвовать хотя бы одним из них? ― она не могла найти себе места. — Что если я выберу не то и стану другим человеком. Что если я забуду причину, почему иду вперёд? Клянусь создателем, где он, чёрт подери?»

Она всё ещё была способна подключиться к другому человеку, но это означало бы, что Лит будет навсегда потерян для неё, и это даст доступ ко всем секретам и самым ценным для неё моментам. Солус скорее умрёт, чем предаст их связь.

Когда это произошло, она не могла поверить своим собственным четырнадцати чувствам. Солус наконец-то смогла уловить ауру, которую она узнала бы из тысячи. Лит был всего в каких-то ста метрах от неё.

Она оторвалась от потолка и использовала своё личное заклинание полёта, паря как меленький метеор. Солус была так счастлива, что забыла обо всём на свете. Её вторая половинка была так близко, что она могла бы почувствовать её прикосновение.

Увы, это стоило ей всего.

― А я-то думаю, куда ты собралась, малышка? ― жестокий голос Налир разбил все надежды Солус. Она была остановлена магией духа, притягиваясь к открытой ладони Налир.

― Кто бы мог подумать, что я наткнусь на тебя во время поисках этого проклятого констебля? Боги благоволят мне, ― даже если бы она была в своём пиковом состоянии, у Солус не было бы сил сопротивляться её притяжению.

Она не сопротивлялась, позволяя поймать себя как измученную рыбу.

«Пусть боги перевернутся в гробу и потом ещё сотню раз», ― подумала Солус.

За мгновение до того, как чистая мана Налир смогла достаточно укрепиться, чтобы заблокировать её движения, Солус разыграла свой козырь. Она открыла своё пространственное измерение и обрушила на сбитого с толку профессора всё оружие директора с помощью магии духа и алхимический инструмент, который она создала.

Всё это было предметами среднего и низкого качества, каждый из них оказал бы незначительный эффект на кого-то с силой Налир. Однако их огромное количество было мощью, с которой нужно было считаться.

― Откуда берётся весь этот чёртов мусор? ― в тот день ненависть Налир к магическому ремеслу не знала границ.

Воспользовавшись отвлечением врага, Солус приняла облик змеи, изо всех сил кусая Налир. У неё всё ещё был образец чистого яда Балкора. Солус впрыснула весь образец в кровоток профессора, на всякий случай.

Укушенная рука быстро онемела, вызвав панику у Налир. Однажды она чуть не умерла от яда, который парализовал её во время атаки Балкора. Налир знала, что ей нельзя терять и секунды. Если яд достигнет её ядра, она умрёт.

Кроме того, она не была целителем. У Налир не было никаких способов для извлечения яда, кроме Бодрости. Но было трудно сосредоточиться на дыхательной технике, когда на тебя обрушивались смертоносные клинки и энергетические взрывы.

Солус отступила, снова ища энергетический след Лита. К счастью, он не ушёл далеко, а у неё всё ещё было достаточно энергии, чтобы добраться до него. Солус летела так быстро, как могла, испуская сигнал бедствия, который заставил их встретиться много лет назад. Его мог почувствовать любой в академии, но Солус это не волновало. Она хотела привлечь его внимание, пока не стало слишком поздно.

Она пролетела четверть всего расстояния. Налир открыла варп-ступени прямо перед Солус и сжала её перчаткой, от которой исходила мистическая аура.

― Проклятые мастера кузнечного дела. Невозможно жить с ними, невозможно жить без них, ― сплюнула с отвращением Налир. Ей удавалось двигаться так быстро только благодаря барьеру, встроенному в её новый шедевр. Она использовала Бодрость, не давая тем самым яду распространиться. Это был один из её самых сильных артефактов вместе с перчаткой, которую она носила сейчас.

― Спасибо, что помогла мне найти тебя, глупый кусок камня, ― Налир усмехнулась.

― В самом деле, ― сказал голос с другой варп-ступени; летящий кулак в голову заставил Налир заткнуться. Она тут же потеряла равновесие и упала на землю, отлетев на несколько метров назад. Её защитный барьер казался пустышкой.

Солус вырвалась из её хватки всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы вновь прикрепиться к нему. Контакт вызвал связь, сделав их снова единым целым. Для Солус это было похоже на возможность дышать после того, как она почти утонула. Для Лита это было всё равно, что почувствовать тепло в конце бесконечной зимы.

Они стали одним целым, их умы слились, разделяя радость и ненависть, позволив двум ядрам биться как одно снова. Солус поглотила его руку, но на этот раз это была не перчатка. Рукавица закрывала руку Лита до локтя, его пальцы заканчивались острыми, как бритва, когтями, а из локтевой кости выходили маленькие лезвия.

Драгоценный камень, находящийся в её центре, больше не был жёлтым, а имел глубокий оттенок зелёного.

Спустя долю секунды Гейткипер снова оказался в руке Лита, а броня Скинуокера заменила накидку. Лит не стал терять время на вопросы по типу «как это возможно» и не терял себя в тёплых объятиях Солус. В любом случае, она бы ему не позволила. Они были одним целым, а это означало, что они разделяли все свои мысли, включая пылкое желание убить Налир.

Предатель I

Слова Налир эхом отдавались в её голове, но теперь они звучали скорее саркастично, чем торжествующе.

«Ага, как же, небеса на моей стороне. Что здесь происходит?»

Казалось, весь мир перевернулся с ног на голову меньше чем за минуту.

Труп Лита должен был быть повешен на стену, но вместо этого он выскочил с ублюдочным мечом, нацеленным ей в шею. На нем также были доспехи Скинуокера, которые, как ещё мгновение назад она была уверена, находятся в безопасности внутри её пространственного амулета.

Налир никак не могла знать, что Лит и Солус разделяют одно карманное измерение, и поэтому пространственный амулет, который он всегда носил с собой, был всего лишь приманкой. После того, как Лит потерял сознание, Солус упрятала Гейткипер, сделав вид, что это было последние действие Лита перед обмороком.

Когда Налир забрала остатки его снаряжения, Солус сделала ставку на её спешку, позволив забрать на хранение магические кольца, в то время как чувство маны позволяло ей изучать расчёт времени, с которым Налир открыла свой амулет. Как только Солус увидела с помощью чувства маны свечение, предшествующее открытию карманного измерения, она вернула доспехи Скинуокера за долю секунды до того, как они могли быть украдены.

Налир никогда не проверяла добычу, поскольку пока живёт Лит, на магических предметах остаётся его отпечаток и никто другой не сможет ими воспользоваться.

Профессор была потрясена неожиданным поворотом событий, но всё же успела вовремя активировать барьер и без единой царапины отразила первую атаку Лита. Она всё ещё чувствовала удар, понимая, что его сила превосходила её.

«Это не имеет никакого смысла. Я пробудилась почти девять лет назад, в то время как он не может быть пробуждён более шести лет. Это не может быть просто потому, что он мужчина. Это не имеет значения. Лит всё ещё просто ученик, в то время как я практиковала магию почти двадцать лет. В то время как он провёл всю ночь под ударами ножа, я хорошо выспалась. Что бы ни сделал этот дурацкий кусок камня, все преимущества остаются у меня!»

Рассуждения Налир не были ошибочными, но и не совсем верными. Закончив академию за семь лет до этого, она действительно обладала более сильным ядром и большим опытом применения истинной магии высокого уровня. Однако у Лита было более сильное тело, все знания из предыдущей жизни и богатый боевой опыт. Не говоря уже о том, что борьба с Линьосом и лечение Ванемир отняли у неё немало сил, в то время как Лит частично восстановился после подпитки жизненной силой её маленьких ягнят.

Налир влила в себя магию воздуха, огня и земли, перехватив меч Лита своим. От удара она отскочила на несколько метров назад, едва не потеряв оружие.

— Что ты за хрень? — Налир вытянула левую руку, направив железную перчатку против него. Серия ударных волн обрушилась на Лита, словно несколько машин таранили его одна за другой.

Солус использовала свою магию духа, чтобы создать силовое поле, а Лит использовал свою магию воздуха, чтобы разрушить атаку, из-за чего она потеряла часть своей силы. Но оставшейся силы хватило, чтобы он впечатался в стену, а изо рта и ноздрей пошла кровь.

«Чёрт! Это первый раз, когда я сражаюсь с Пробуждённым с таким большим опытом. Магические звери всегда были ограничены двумя стихиями, а королева клакеров была так же неопытна, как и Защитник. В битве между Пробуждёнными опыт и снаряжение могут легко переломить ситуацию. Я до сих пор не создал ни одного заклинания пятого уровня!», — подумал он.

[Как ты думаешь, мы должны отступить?] — Солус эта идея ничуть не нравилась. Она хотела, чтобы Налир умерла мучительной смертью, но короткий обмен ударами показал ей, что между ними существует пропасть, которую одна лишь ярость не могла преодолеть.

Им нужен был план, отвлекающий манёвр, или и то, и другое.

[Ни за что, — ответил Лит. — Видение показало мне кого-то, способного убить корпус Королевы, а после и расправиться с моей семьёй. Держу пари, что мы смотрим на неё].

Пара маленьких ягнят Налир присоединилась к схватке, осыпая Лита потоками огня и молний соответственно. Он ударил ногой по стене позади себя и отпрыгнул, сумев увернуться от обеих атак.

Он пронзил учеников пропитанным тьмой Гейткипером, высасывая их жизненные силы, чтобы восстановить свои собственные. Налир воспользовалась секундой отвлечения и проскочила за его спину, обезглавив Лита горизонтальным ударом.

Или так она планировала. На этот раз Лит был готов. Как и она, он беззвучно плёл заклинание за заклинанием с момента их встречи. Её клинок ударил по силовому полю магии духа Солус, отчего та потеряла темп и позволила Литу на мгновение коснуться своего оружия. Его рука выпустила небольшую, но мощную шаровую молнию, которая прошла сквозь металл, минуя все защитные преграды. Благодаря слиянию земли, Налир удалось избежать основной части урона. Но в тот момент, когда заклинание ударило, оно остановило её движения достаточно надолго, чтобы снова прижать её к тупику.

***

Юриал ещё не успел оправиться от шокирующей новости, которую сообщила ему Флория, как уже начался сущий ад. Дверь его комнаты открылась, и зашли двое студентов. Поскольку энергетическое ядро академии было отключено, замки перестали работать.

Юриал хорошо знал вторженцев. Один из них был двоюродным братом Лиама Лукарта, мускулистый пятнадцатилетний парень. Второй — очень симпатичная девушка, с которой он встречался в прошлом году.

— Ты заплатишь за то, что сделал с семьёй Лукарт, Дейрус! — сказал мальчик, выпустив огненный шар из своего кольца.

— Как ты мог играть моими чувствами и выбросить меня как мусор? Ты же говорил, что любишь меня! — девушка наколдовала рой маленьких ледяных лезвий, все они были нацелены на нижние области Юриала.

К счастью, Юриал очень серьёзно отнёсся к видению Лита. Он снабдил свой пространственный амулет лучшими инструментами, которые только могли позволить деньги. Магические заклинания были слишком медленными, а исцеляющая магия не наносила никакого урона. Поскольку его специализации были бесполезны в случае засады, он мог лишь готовиться к худшему.

В тот момент, когда он осознал риски, Юриал дважды использовал Блинк. Первое движение перенесло его за спину нападавших, оставляя у их ног Огненное семя, а второе вывело его за пределы комнаты, при этом позволив закрыть за собой дверь.

Три огненных шара взорвались почти одновременно, заставив стены задрожать.

«Я знаю, что вы, наверное, сошли с ума, но я очень хочу жить. Мне жаль, что я не настолько хороший боец, чтобы позволить себе такую роскошь, как милосердие», — он внутренне молился за их души.

Юриал слышал ужасные крики, одни от боли, другие отчаянно звали на помощь. Он чувствовал себя ужасно, игнорируя их, но всё же сделал это. Найдя укромный уголок, Юриал открыл варп-ступени к условленному месту встречи. Он не стал сразу же пересекать их, но просто использовал, чтобы проверить, нет ли там кого-то ещё. Только когда он заметил Фрию и Квиллу, Юриал перешёл на другую сторону, радуясь, что снова видит своих верных друзей.

Фрия была смертельно бледна. С рапиры в её руке капала свежая кровь, а одежда была разорвана во многих местах. Квилла изо всех сил сдерживала слезы, сжимая нож с такой силой, что рука её побелела.

Предатель II

Только увидев Юриала, они тут же направили на него свои клинки.

— Что, вашу ж маковку, с вами такое? — Юриал успел остановиться в последнюю секунду, чуть не получив ножевое ранение.

Увидев в его глазах удивление вместо похоти, Фрия вздохнула с облегчением.

— Разве ты не слышал, как скомандовала эта сумасшедшая сучка? За последние пять минут меня чуть трижды не изнасиловали. Если бы не Квилла, я была бы уже мертва, или даже хуже.

Обе девушки отправились к месту назначения сразу, как только Джирни связалась с ними, стараясь держаться подальше от посторонних глаз и неприятностей. Чего они никак не ожидали, так это того, что все до единого мальчишки так целеустремлённо и безоглядно набросятся на Фрию.

Её самой большой ошибкой было заклинание, которое она использовала для убийства первого нападавшего. Шум раскрыл её позицию, что увеличило число врагов. Они продолжали сражаться до этого момента, и им удалось выжить только потому, что мальчишки хотели заполучить её тело в целости и сохранности, а также они полностью игнорировали Квиллу.

Она никогда ещё не была так счастлива от того, что не была очень привлекательной.

Через несколько секунд туда же прилетели Флория, Джирни и Орион. Кроме Джирни, все они были смертельно бледны и покрыты кровью.

— Рада видеть, что с вами всё в порядке, девочки, — Джирни проверила своих дочерей и мужа, почти не обращая внимания на Юриала. — Это пока единственная хорошая новость. Энергетическое ядро разрушено, как и варп-врата, ведущие сюда. Потребуется время, чтобы прибыло подкрепление. Боюсь, когда они прибудут, будет уже слишком поздно. Я связалась с Манохаром по пути сюда. Он сказал, что они заняты лечением раненых студентов и нейтрализацией профессоров, находящихся под влиянием Налир. Не доверяйте никому, любой здесь может быть врагом.

Все кивнули в унисон.

— У нас есть только два варианта: бегством спастись в лесу или найти Налир и убить её. Если она умрёт, все, кто находится под влиянием рабского кольца, будут освобождены.

— Нет, есть и третий вариант, — вклинился Орион. — Дети спасут себя, спрятавшись в лесу, пока мы остановим эту безумную женщину.

— Не уходите, пожалуйста, — Квилла отчаянно рыдала. — Я не хочу снова потерять свою семью. Пожалуйста, не оставляйте меня.

Джирни обняла Квиллу, пытаясь успокоить её.

— Мы никогда не оставим тебя одну, дорогая. Наш долг... — Джирни остановилась, широко раскрыв глаза от удивления.

Попав в мёртвую зону в области живота, клинок Квиллы пронзил лёгкое и сердце, как только Джирни обняла её. Была причина, по которой Квилла проигнорировала последний приказ Налир. Всё это время её долгом было избавиться от констебля Эрнаса.

После Лита, Налир считала Джирни самой большой угрозой для своего плана. Она слишком часто подбиралась к истине. Налир знала, что единственный способ убить столь дотошного человека — это использовать её единственное слабое место. Любовь Джирни к своей семье.

Пока все были ещё слишком шокированы для оперативного вмешательства, Квилла появилась за спиной Юриала и перерезала ему горло от уха до уха. Кровь хлынула повсюду, ослепив Флорию и Фрию, пока Орион пытался спасти свою жену.

Квилла снова использовала Блинк, на этот раз, чтобы забрать жизнь Фрии. Налир отдала ей точный приказ. Чтобы убедиться, что Джирни уже не спасти, Квилла должна была убить всех целителей.

***

Лит использовал преимущество, активировав заклинание четвёртого уровня истинной магии «Горящая тюрьма». Шесть огненных шаров одновременно появились вокруг Налир, один сверху, один снизу, а остальные — в форме квадрата. Огненные шары взорвались одновременно, один усиливал эффект другого. Это была та же тактика, которую Налир использовала в своей засаде, и теперь настала очередь Лита использовать природу заклинания, чтобы предугадать её следующий шаг. Если она использует лёд против огня, он использует молнию. Если она использует Блинк, он последует её примеру и нанесёт удар в тот момент, когда Налир появится вновь.

Благодаря Жизненному обзору Пробуждённый мог видеть конечную точку Блинка, что делало первого применившего такое заклинание лёгкой мишенью. Однако, она не сделала ни того, ни другого. Налир снова активировала барьер своего меча, приняв на себя основную часть урона.

Это было одно из лучших заклинаний Лита, но она вышла из него почти невредимой.

Почти.

Лит рванулся вперёд, усиленный воздушным слиянием, но Налир была готова к его появлению. Взмахом меча вверх, оставаясь в скрюченном положении, она сумела парировать Гейткипер и одновременно нацелиться на его правую руку. Времени на смену позиции не было, Лит успел лишь отпустить клинок, чтобы тот не отрубил конечность. Налир торжествующе улыбнулась, целясь в голову Лита.

Пока она не увидела, что Гейткипер срывается с места и стремительно, как пуля, летит к её сердцу. Только тогда она заметила, что правая рука Лита обнажена, а перчатки и след простыл. Проклиная себя за то, что попала в такую глупую ловушку, Налир заблокировала летящий клинок, оставив при этом свой бок незащищённым.

Лит со всей силы ударил по рёбрам, сломав три из них. Его целью было сломать ребра и проткнуть ими лёгкое, но Налир в последнюю секунду успела отлететь назад, снизив урон.

«Черт! По крайней мере, она получила сильный удар. Рано или поздно ей придётся использовать Бодрость, и это будет мой единственный шанс уничтожить её», — подумал Лит.

Увы, Налир прекрасно знала и о такой возможности.

Солус вернулась на руку Лита, который на полной скорости летел навстречу врагу, не давая ей ни секунды передышки.

Торман, профессор специализации рыцаря-мага, летел на Лита. Он был окутан сферой, состоящей из зачарованных щитов, которые вращались с большой скоростью. Это было заклинание пятого уровня рыцаря-мага — «Вращающаяся крепость».

Лит выругался, когда Солус заметила, что профессор тоже носит рабский предмет. Теперь, когда они были активированы, ей хватило одного взгляда, чтобы узнать их. Лит попытался уклониться, но щиты сломали строй, преградив ему путь.

В то же время профессор Бинлоу из класса рыцарей-магов выпустил против него несколько конструкций в форме доспехов. Каждая из них была вооружена до зубов, но хрупка. Литу понадобилось всего несколько ударов, чтобы уничтожить и щиты, и конструкции, но это дало Налир время, чтобы прийти в себя.

Бинлоу послал импульс маны, позволяя конструкциям из заклинания пятого уровня, Личной армии, восстановить все повреждения, которые они получили.

— Прости, Лит, — сказала Налир с самодовольным выражением лица. — Ты не единственный, кто привёл на вечеринку друзей.

Предатель III

Встреча лицом к лицу с Пробуждённым, у которого более развитое ядро маны и больше опыта в использовании магии, вынудила Лита выложиться на полную. Даже с его ядром и синхронизацией с Солус, он был на голубой стадии, когда ядро Налир ― синее.

Более того, ему предстояло столкнуться c ней и ещё двумя профессорами. От этой мысли сердце уходило в пятки. Горький опыт научил его не недооценивать фальшивых магов. Его преимуществом перед более сильными магами был эффект неожиданности, но Налир свела на нет его усилия.

Он не мог сделать ничего, чего бы не смогла повторить Налир, сводя тем самым шансы на его победу к минимуму.

«Чёрт! Если я поставлю свою жизнь на кон, я смогу убить одного из профессоров или двоих, но не Налир. Она может использовать их как пушечное мясо, чтобы выиграть себе время и восстановиться», ― подумал Лит.

[Должны ли мы отступить?], ― Солус была вне себя из-за того, что она была недостаточно сильной, чтобы помочь Литу. Реальность была суровой, её боевой дух был ничем в сравнении с настоящей мощью. Было лучше отступить, чтобы отомстить в другой раз.

[Поджать хвост? Нет уж, спасибо. Но тактическое отступление может помочь. Разделяй и властвуй. Если бы они были поодиночке, мы смогли бы их убить].

[Это большое "если"], ― волновалась Солус; все три профессора собирались использовать что-то грандиозное.

***

В то же время Джирни и Юриал истекали кровью.

Орион использовал все свои медицинские способности, чтобы помочь им. Он заставил Джирни выпить до дна лечебное зелье, а на шее Юриала использовал магию исцеления. Ни то, ни другое не сработало.

― Её органы сильно повреждены. Ей нужна магия исцеления четвёртого уровня, ― его жена умирала у него на руках, но он сдерживал эмоции, здраво оценивая ситуацию. ― У Юриала скверная рана. Она широкая и его жизненная сила утекает слишком быстро. Нам нужен целитель!

Флория чувствовала, как сердце уходит в пятки. Вся её жизнь катилась под откос, и она ничего не могла сделать.

«Почему я не изучала магию исцеления? Моя мать умрёт потому, что я работала недостаточно усердно?» ― думала она. По правде говоря, она никогда не проявляла особого таланта к магии исцеления.

Академия была конкурентной средой, поэтому Флория выбрала специализацию рыцаря-мага, чтобы не прожигать энергию зря. Даже если бы она выбрала специализацию целителя, она бы провалилась после первого триместра.

Беспомощность затмила её разум, заполняя его словами «если» и «но». Она задумалась о том, что бы сделала в прошлом, чтобы контролировать хаотичное будущее. Вместо отчаяния Флория активировала Круговую оборону и сразу же, как тело Юриала коснулось земли, ринулась к Фрии. План Налир был проще простого ― перво-наперво убей целителя.

С того момента, как Лит рассказал Флории о своих видениях, она тренировала Круговую оборону до полного истощения, создавая улучшенную версию заклинания. Когда Флория коснулась Фрии, из её тела хлынула синяя аура, которая окутала сестру, делясь с ней своим восприятием на расстоянии двух метров от них.

Вопреки ожиданиям, Квилла не нанесла удар, а отступила.

― Она хочет помешать нам спасти их, ― Флория поняла её замысел. ― Фрия, помоги матери!

Фрия до сих пор стояла на месте. Она не знала, что делать. Только она могла спасти их. В этой критичный момент она должна была сделать выбор. Приказ Флории сдвинул чашу весов в сторону Джирни.

― Папа, дай Фрии немного места и позови Манохара. Мы нуждаемся в любой помощи. Я буду поддерживать Юриала.

Орион кивнул, осознав план дочери. Маловероятно, что у Манохара или у кого-то ещё будет время и силы, чтобы помочь им. О перемещении их в критическом состоянии тоже не могло быть и речи. Это была всего лишь ловушка, необходимая для приведения приказа Налир в действие.

«Квилла тоже целительница. Если мы освободим её от влияния рабского предмета, то сможем спасти их обоих. Мой маленький Цветочек вырос в способного лидера», ― думал Орион.

Квилла использовала Блинк и появилась за спиной Фрии, не ожидая, что на неё исподтишка нападёт Флория. Не причиняя существенного вреда, она ударила Квиллу по горлу, из-за чего та не успела произнести заклинание.

Только тогда она схватила Квиллу за руку, удерживая её мёртвой хваткой и прижимая лицом к земле.

― Папа, ищи кольцо или браслет. Если оно на шее, мы обречены.

Квилла боролась, как бешеный зверь, но Флория была выше, сильнее, и безжалостнее. Она всем весом уперелась на колено, прижатое к спине Квиллы, чтобы удерживать ту на земле.

Орион снимал кольца Квиллы одно за одним, пока не нашёл то, которое не смог сдвинуть. Он быстро произнёс заклинание, и вдруг понял, с чем имел дело.

«Это та самая модель, которую купил Полтус. Наконец хорошие новости», — Орион достал из своего пространственного амулета инструмент мастера кузнечного дела, похожий на клещи, и схватил им кольцо Квиллы. Затем он применил заклинание, которое временно нейтрализовало рабский предмет, позволив его дочери обрести самоконтроль.

***

Амила Фарг делала всё возможное, чтобы спасти и доставить в безопасное место как можно больше учеников. Хаос и насилие царили повсюду. Несмотря на все усилия, ей казалось, что она пытается остановить прилив с помощью ложки.

Ученики с замутнённым разумом либо телепортировались от неё, либо нападали на невинных, заставляя её защищать их, пока сами сбегали и находили другую жертву. Она уже было отчаялась, как вдруг получила сигнал от артефакта, который ей дала Тайрис. Лит был жив.

«Слава богам, что он до сих пор не сбежал. Если я смогу убедить его помочь мне, может быть, вместе у нас будет шанс», — профессор Фарг предпочла полёт вместо варп-ступеней, потому что уже израсходовала некоторую часть своей маны, пока пыталась остановить беспорядки.

Когда она прибыла, сцена, развернувшаяся перед ней, имела даже слишком много смысла. Три профессора подавляли ученика, заставляя его защищаться. Фарг уловила злобный взгляд своих коллег. И её бросило в дрожь от того, как глубоко заговор пустил корни. Ей не составило труда понять, что человек, контролирующий кольца ― Налир. Проклиная неудачу королевства, она выпустила три истинных заклинания четвёртого уровня.

Солнечный раскат испустил раскалённый добела луч, который нацелился прямо в спину Налир. Штормовой коготь вызвал небольшой смерч, из которого били ветреные лопасти во всех направлениях. Наконец, Громовой удар выпустил цепь молний, охвативших весь коридор.

Фарг могла бы заменить Громовой удар заклинанием, основанным на магии земли, чтобы максимизировать разрушительную силу своей комбинации, но внутри академии не было земли, которой можно было бы манипулировать. Камни, составляющие замок, были устойчивы к магии даже при отключённом энергетическом ядре.

― Осторожно! ― Налир предупредила своих миньонов, которые в противном случае не позаботились бы о своей личной безопасности. Три заклинания сошлись в нескольких метрах перед ними, вызвав цепную реакцию.

Штормовой коготь поглотил сильный жар от Солнечного раската и взорвался огромным огненным столбом, испуская испепеляющие ударные волны, в то время как Громовой удар отскакивал от стен, атакуя профессоров со всех сторон.

Предатель IV

Торман использовал свои магические щиты для блокировки всего коридора, а Бинлоу быстро высвободил заклинание из своего кольца, создав метровую ледяную стену, чтобы остановить взрыв.

Лит мог бы использовать отвлекающий манёвр и сбежать, но вместо этого ринулся вперёд. Он влил в Гейткипер магию воды, чтобы создать леденящую ауру, а в себя — магию земли. Совместное воздействие должно было защитить его от основного урона.

Столб огня сокрушил щиты и растопил лёд, но всё ещё обладал достаточной силой, чтобы превратить сооружение Бинлоу в пар. Налир стиснула зубы, снова активировав магический щит своего меча, в то время как её протеже создавали новые щиты.

Лит полоснул их сзади Гейткипером, превысив мощность ядра меча Налир и прервав заклинания профессоров. Барьер рухнул, и взрыв поглотил их четверых, но Лит преждевременно укрылся за предательницей.

С неактивным барьером она могла бы защитить себя либо от взрыва, либо от него, но не от того и другого одновременно. Она также может стать его живым щитом, чем сделает одолжение Литу. Лит выпустил все заклинания, которые у него были, только чтобы увидеть, как они были подавлены перчаткой Налир.

Еë магию можно было использовать как меч, а также как щит.

Затем их поглотил взрыв, и четверых магов отбросило к стенам. Как только дым рассеялся, в коридоре встала мёртвая тишина. Фарг была довольна результатами её скрытой атаки. Все враги были повержены.

Но она кое-чего не учла.

— Почему ты не сбежал? — спросила она у Лита. — Броситься в самый центр моего заклинания было невероятно глупо. Ты мог бы…

Несмотря на силовое поле Солус и слияние света, в ушах Лита всё ещё звенело. У Солус не было такой проблемы, позволяющей ей понять происходящее и прервать Фарг.

— Не дай ей восстановиться, дура! Она Пробуждённая! — Лит указал на тело Налир.

Только тогда Фарг повторно активировала Жизненный обзор, заметив, что Лит и Налир становились сильнее с каждой секундой, их плоть регенерировала со скоростью, заметной невооружённым глазом.

— Ещё один Пробуждённый? Это кошмар! — Фарг высвободила все оставшиеся у неё заклинания, но этого было недостаточно и слишком поздно.

Налир подняла свою железную перчатку, поразив Фарг серией ударных волн, которые заблокировали её атаки и заставили учительницу распластаться по полу, кровоточа из ноздрей, ушей и рта.

— Кажется, мы снова только вдвоём, дорогой Лит, — Налир улыбнулась, не переставая использовать Бодрость. Лит всё ещё сидел на полу, очевидно, взрыв каким-то образом нанёс ему больше повреждений, чем она предполагала.

Лит глубоко вздохнул. Говорить было бы нецелесообразно, а заклинания надо произносить громко.

— Восстань, — он поддерживал Бодрость, в то время как все павшие вставали на ноги, чтобы служить своему хозяину.

***

Как только Квилла освободилась от рабского предмета, она была не способна здраво мыслить из-за произошедшего. С прошлых выходных её жизнь превратилась в ад. В тот момент, когда она надела кольцо, она оказалась под каблуком у Налир.

Она всё время боролась с влиянием кольца. Однако даже в пылу борьбы она могла чувствовать, как кровь и органы Джирни пачкают её руки, а плоть Юриала рвётся, как бумага под весом зачарованного клинка.

Квилла перестала сопротивляться. Она расплакалась, выдавливая из себя извинения. Тем временем Фрия уже была у смертного одра. Регенерация сердца и лёгких Джирни требовала, чтобы она поделилась частью своей жизненной силы, чтобы её мать не умерла от слабости.

«Как, чёрт возьми, Лит делает так, чтобы со стороны это выглядело как ненапряжённая прогулка по парку?», — она внутренне выругалась. Она делала в одиночку то, что в академии её учили делать с двумя командами по три человека.

— Не стесняйтесь забирать мою жизненную силу, — Орион уже сделал всё, что было в его силах, чтобы стабилизировать состояние Юриала. Фрия с благодарностью кивнула, забрав минимальное количество, чтобы сохранить себе жизнь и своей матери.

Флории хотелось только крепко обнять Квиллу, успокоить её и сказать, что она не виновата. Что всё будет хорошо. Увы, на войне не до добра.

Вместо этого Флория дала ей пощёчину, надеясь вывести её из этого состояния, пока не стало слишком поздно.

— Квилла, ты моя сестра, и я знаю, как тебе тяжело, — она держала лицо Квиллы обеими руками, заставляя сестру смотреть ей в глаза. — Не время лить слёзы. Ты должна решить как запомнить этот момент. Будь то день, когда ты спасла жизнь своему другу или день, когда ты впервые убила человека.

Квилла кивнула, сдерживая слёзы и сопли, спускающиеся по её лицу. Она расположила свои руки около Юриала, активировав диагностическое заклинание, чтобы понять, насколько критическим было повреждение.

Заклинание никак не реагировало. Она использовала его во второй и в третий раз, прежде чем решила проверить пульс. Его не было — Юриал был мёртв.

Квилла стояла там несколько секунд, не в силах поднять глаз на томящие взгляды. Она почувствовала, как что-то умирает внутри неё. Она предала свою семью, своих друзей.

— Как я могла быть настолько глупа, чтобы надеть зачарованный предмет, даже не зная, что он делает? — она винила себя; никто из группы никогда не слышал о рабских предметах, иначе Лит предупредил бы их.

Даже его паранойя была бессильна перед незнанием.

Квилла присоединилась к Фрии и дала обеим свою жизненную силу, чтобы помочь им выздороветь.

Флория и Орион понимали, что произошло, но у них не было времени оплакивать свою потерю. Они стояли лицом к лицу с окружающих их хаосом, убивая любого, кто мог угрожать лечению.

Для Ориона они были просто детьми, для Флории — знакомыми лицами, которые она видела каждый день в течение последних двух лет. Тем не менее рука не дрогнула, пока убивала их. Только смерть ждала тех, кто проигнорировал предупреждение и попал в зону действия их заклинаний.

Джирни пришла в себя и тут же выкашляла кровь, заполнившую лёгкие.

— Что случилось? — на неё тут же нахлынули воспоминание, предшествующие клинической смерти.

— Рана была глубокой, но я чувствую себя хорошо. Слишком хорошо, — леди Эрнас быстро ударила Квиллу в живот, отчего та потеряла сознание, с целью предотвратить попытку самоубийства.

— Моё бедное дитя, что они сделали с тобой? — Джирни обняла маленькое тело дочери и поцеловала её в голову. Квилла превратилась в бледную оболочку, её кожа была смертельно холодной.

Джирни встала, позволяя семье обнять себя. На лицах их было облегчение, и от прикосновений веяло теплотой. Но не было радости от воссоединения. Глядя на труп Юриала, Джирни поняла, что у них никогда не было шанса спасти их обоих. Она всматривалась в пустоту в глазах Флории, и можно было сказать наверняка, что это она приняла невозможное решение в пылу битвы.

«Я не знаю, смогут ли Флория или Квилла смириться с тем, что сегодня произошло. Я ничего не могу сделать для изменения прошлого. Единственное, что я могу, так это сделать выбор Флории ненапрасным».

Следуя её указаниям, Фрия сохранила труп Юриала в своём пространственном амулете. Они больше никому не позволят причинить ему вред. Затем она приказала Флории открыть варп-ступени в лес, чтобы отправить девочек в безопасное место.

Агония I

У Фрии не осталось сил, чтобы сражаться, а Квилла была на волоске от смерти. Они станут балластом в следующем сражении.

Как только они добрались, Флория закрыла Варп-ступени.

― Что ты себе позволяешь? ― Орион был шокирован.

― Я уже слишком много потеряла сегодня, ― её глаза до сих пор слезились, но голос был ровным, ― я не собираюсь прятаться, пока вы двое рискуете своими жизнями. Мама, отец. Я не смогу себя простить, если что-то случиться с вами. Я не допущу этого. Юриал мёртв, это моя вина.

― Нет, милая, ― Джирни потрепала её по плечу, отдавая честь её целеустремлённости, ― Юриал умер из-за Налир. Ты не порабощала Квиллу. Ты не приказывала убить его, ты не препятствовала его лечению. Давай, положим конец этому сумасшествию.

***

Милея Дженис, магическая императрица государства Горгон, видела много отвратительных вещей на протяжении жизни, как странствующий маг и правитель своей страны. Наблюдая за тем, как юноши превращаются в тварей и гибнут, она почувствовала беспокойство.

― Лигейн, зачем ты привел меня сюда? В чём смысл бездействовать и наблюдать за этой бойней? ― сражение между двумя Пробужденными казалось ей песнью барда. В отличие от трех Хранителей, Милея не могла отвести глаз от кровопролития на пяти этажах Белого Грифона.

― Потому что я хотел показать тебе, во что превратилась империя Горгон, когда я её покинул. Одно дело, когда читаешь исторические книги, другое ― видишь всё собственными глазами. Если ты хочешь избежать таких инциденто на протяжении твоего правления, ты должна быть достаточно смелой, чтобы принимать непопулярные решения. Будешь избегать насущных проблем — и всё сгниёт.

― Быть правителем ― неблагодарное занятие, ― фыркнула Сааларк, ― эти идиоты из Королевства Грифона пытались настолько долго сохранить мир в своем государстве, что боялись противостоять собственным дворянам. Без конфликта нет развития. Они должны были задуматься о последствиях становления могущественных личностей еще более влиятельными в долгосрочной перспективе, вместо приоритетности поддержания статуса-кво. Это вызвало бы гражданскую войну, которая длилась бы годами. Помни, могущественные люди имеют все средства, для самозащиты. Если ты позволишь им, они истощат твой авторитет. Стабильная страна нуждается в балансе и общих ресурсах.

― К сожалению, ― кивнула Тайрис, ― я надеюсь, что эти кровопролития привнесут радикальные перемены. Королевская семья наконец-то открыла свои глаза, сейчас время дворян осознать свои ошибки или быть осужденными историей.

***

Налир была окружена студентами-нежитью, которые бросали на неё взгляды, наполненные голодом и ненавистью. Их обычно безупречная белая униформа была запятнана кровью и экскрементами, испуская отвратительный смрад, от которого у большинства людей подступали рвотные позывы.

Для Налир это был просто обычный день.

То же чувство захватывало её, когда она смотрела на гнусных, высокомерных дворянских детишек, когда они ходили по коридорам академии Белого Грифона, как владельцы этого места. Налир страдала от них с её первого года в академии, когда ей было всего лишь двенадцать лет.

Ее родители работали прислугой у мелкого дворянина и были в восторге от того, что их дочь станет магом. Налир, не разделяла их энтузиазм. С самого начала учёбы в академии все относились к ней как к служанке, а не как к ровеснице.

Она надеялась, что со временем ей удастся завести друзей. Что, если она будет достаточно стараться, люди не будут обращать внимание на то, что у нее нет фамилии, и будут уважать её за тяжелую работу.

Реальность разрушила её надежны, превращая их отчаяние.

Она терпела издевательства и насилие, сосредоточившись только на учебе. Магия была захватывающим предметом, способным отвлечь ее мысли от ежедневной дозы страданий. По крайней мере, до наступления ночи.

В это время она просто девочка, которая скучает по дому. Налир была совершенно одна и даже ела в своей комнате, чтобы избежать новых «несчастных случаев». Она обливалась слезами перед тем как уснуть.

На третий год её тело расцвело, как и магические способности. Все началось с похотливых взглядов парней и резких слов девочек, но быстро обострилось.

Налир часто лапали по дороге на занятия или перед уроками. Каждая попытка самообороны заканчивалась потерей очков и ухудшением ситуации. Профессора обвинили её в том, что она не может приспособиться, в то время как директриса осудила её чрезмерную реакцию на «розыгрыши».

Именно тогда отчаяние превратилось в ненависть. Когда академия оказалась таким же врагом, как и те похотливые ублюдки.

После того, как группа парней затащила её в отрезанную от мира комнату и чуть не изнасиловала, директор, наконец, выдала ей бюллетень виновности. Это было не то, что она могла скрыть, раны на теле Налир говорили красноречивее многих слов.

Исцелив девушку, профессор Вастор был готов свидетельствовать в пользу Налир. Его отчет, вероятно, разрушил бы много карьер. Только предложив щедрую сумму денег для её родителей, директору удалось заставить Налир замолчать.

Ей ещё предстояло долго учиться в академии, и её семья могла бы использовать эти средства, чтобы открыть бизнес. Налир чувствовала себя в безопасности с бюллетенем в руке, поэтому она согласилась. Она по-прежнему волочила своё жалкое одинокое существование, но по крайней мере, её оставили в покое.

Надежды Налир уже давно забыты в прошлом, сменившись сомнениями.

Чтобы больше никогда не чувствовать себя беспомощной, она выбрала специализации Боевого мага. Налир быстро получила признание своих новых профессоров, включая Радда. Её навыки пространственной магии превзошли даже его ненависть по отношению к простолюдинам.

Все было замечательно до конца четвертого года, когда её класс отправился в шахтерский городок, чтобы попрактиковаться с кристаллами маны. Налир забыла об опасности, о том, что за пределами академии Бюллетень был просто бесполезным куском мрамора.

Это случилось в шахтах. Те, кто завидовал её таланту, её положению или просто жаждал её красоты, устроили ей засаду в штольне. Их план состоял в том, чтобы изнасиловать и убить её, избавившись от тела в лесу.

Налир использовала каждый свой козырь. Ей удалось ранить некоторых из нападавших, вызвав их ярость. Они её избили, она была на волоске от смерти, пока в отчаянии она не выстрелила заклинанием из своего кольца по кристаллу маны, вызвав обвал в пещере.

Нападавшим удалось уйти и оставить её умирать. Они затащили её в изолированный туннель, прежде чем она пришла в сознание. Он был достаточно глубоко, чтобы никто не услышал её криков.

Они успокоились, когда пещеру никто не нашел. Они думали, что её смерть будет считаться несчастным случаем.

Налир выжила. Она оставалась там больше недели. С водой проблем не было благодаря магии, но есть было почти нечего. Пространственная магия была заблокирована массивом академии, поэтому ей пришлось выживать, съедая все, что можно, даже то, что язык не поворачивался назвать съедобным.

Она изо всех сил цеплялась за тлеющие лучинки ярости, пока её не спасли. Через неделю профессора, ответственные за её курсы специализации, забеспокоились и занялись расследованием. И директор, и профессора, отвечающие за предмет кристаллизации маны, были уволены, но преступникам это сошло с рук из-за отсутствия доказательств.

Все время, пока она выздоравливала, Налир занималась истинной магией. Глубоко в пещерах, окруженная маной, порождающей Могаром, где она была настолько плотной, что могла принять кристаллическую форму. Налир неумолимо пыталась использовать пространственную магию, чтобы сбежать, пока её ярость и талант не пробудили ее ядро.

______________________

БожествоАуешник: вернулись мы всё-таки к ВМ, главы будут выходить чаще, так как теперь мы купили переводчика с английского языка, который получает деньги за свою работу. Всем приятного чтения)

Агония II

Из-за массивов она не могла убить своих врагов, но теперь Налир могла разрушить их жизни. Магия духа позволяла ей заставить их провалить каждый предмет, который они посещали вместе. Толчок здесь, толчок там ― всё, что требовалось, чтобы заставить их заикаться или нарушить их жесты.

Их успеваемость на выпускных экзаменах была настолько низкой, что даже их родители не смогли избежать их исключения.

Но этого было недостаточно, чтобы утолить её жажду мести. Она желала смерти всех их с их семьями. Во время заключения что-то сломалось внутри неё. Когда надежда умерла, расцвело безумие.

Налир вступила в Ассоциацию, как только смогла, и, несмотря на свой юный возраст, снова и снова совершала невозможное. Корона пыталась завербовать её, но она обиделась на них за систему академий.

Дворяне и маги преклонялись перед ней, но она желала им только смерти. Из-за своего поведения она осталась одна, у неё было много врагов, и никто не прикрывал ей спину. Когда она пыталась обратить свои заслуги в титулы и земли, чтобы поставить семьи нападавших под свой контроль, ей предлагали только далекие земли в захолустных регионах.

Не имея союзников ни при дворе, ни в Ассоциации, сколько бы она ни достигла, цели всегда оставались за пределами её возможностей. Она пыталась в одиночку бороться с миром, и мир сокрушил её.

«Я ― жертва! Почему именно меня наказывают?» ― думала она, в то время как безумие и ярость росли день ото дня.

Когда Линьос предложил ей место профессора, она подумала, что сможет начать все с чистого листа, но даже при наивном и мягком директоре все было не так уж сильно похоже на прошлое.

Когда Лукарт предложил ей отомстить в обмен на помощь, Налир согласилась, только чтобы выступить в роли двойного агента. Таких людей, как Лукарт, она ненавидела больше всего. Уничтожить его и его соратников было возможностью, которую она не могла упустить.

Увидев, как глубоко укоренилось восстание, как маги вроде Хаторн готовы продавать своих сородичей за деньги, Налир потеряла всякую надежду, и в её голове созрел план.

Рабские предметы Хаторн были ужасным инструментом. Ей удалось соединить ковку и алхимию и получить особые пилюли, которые позволяли снимать проклятые предметы, держа жертв под контролем.

Благодаря своим помощникам Лукарт всегда знал, когда намечается проверка безопасности, и заставлял рабов использовать пилюли, чтобы пройти проверку. Налир использовала первую партию полученных предметов для рабов не на своих предполагаемых целях, а на студентах, превратив сообщников Лукарта внутри академии в своих марионеток и получив контроль над каждым ящиком, который попадал в академию.

После того как она помогла Лукарту сбежать, он отдал ей своё кольцо хозяина. Спустя секунду она убила его и всю его семью заклинанием пятого уровня «Яростное солнце», которое она беззвучно произнесла.

В тот момент она полностью контролировала все его активы, как в академии, так и за её пределами. Наконец-то у неё появились средства для свершения мести. После поимки Пробужденного, виновного в стольких неудачах, и превращения Квиллы в безвольного спящего агента план Налир должен был увенчаться успехом.

По крайней мере, так она думала, пока неожиданное появление Фарг не уложило приспешников, дав Литу время поднять небольшую армию нежити. Благодаря Жизненному обзору Налир могла видеть, что они до краев наполнены магией тьмы.

Все они были низшей нежитью, ничто по сравнению с творениями Балкора. И все же Налир чувствовала страх. В настоящей битве мгновение отвлечения было разницей между жизнью и смертью.

По взмаху руки Лита нежить бросилась на неё в безумном порыве.

«В этом есть смысл. Вероятно, он хочет потянуть время, не давая мне сосредоточиться, пока он произносит свои заклинания. Лит использует против меня ту же стратегию, которую я использовала, чтобы поймать его, ― она внутренне улыбнулась. ― Он действительно хороший ученик. Если бы только он не подружился с врагом, он мог бы разделить этот момент со мной. Очень жаль убивать его, но он не оставил мне выбора. Ему не следовало сближаться с благородными подонками».

Даже если его барьер все

ещё был отключен, у меча Налир было несколько трюков в рукаве. Ей хватило одной мысли, чтобы высвободить часть силы, которую хранили в себе многочисленные кристаллы маны. Они породили ледяной шторм, который должен был отразить волну и дать ей достаточно времени, чтобы завершить заклинания.

«Нет ничего такого, что мог бы сделать Балкор, чего не смог бы я», ― подумал Лит.

Стоило ему щелкнуть пальцами, вся нежить рядом с Налир взорвалась, выпустив облако магии тьмы, которое окружило её. Это свело на «нет» ледяной шторм и лишило её сил.

В то же время остальная нежить выпустила из глаз сфокусированные лучи темной энергии, повторяя эффект заклинания Лита «Чумная стрела». В отличие от атаки Доблестей, они все ещё были медленными и не могли заразить своих жертв.

Налир не могла этого знать, она лишь видела, как атаки приспешников Балкора одна за другой разворачиваются перед её глазами, вызывая в ней недавнюю травму. Она выпустила голубую ауру, уклоняясь или парируя все стрелы благодаря слиянию воздуха, и ей удалось завершить свое заклинание.

«Финальный закат» был версией заклинания пятого уровня боевых магов, созданного Налир. Оно создало вокруг неё шар из пламени, пропитанного тьмой, который превращал в пепел всю нежить, приближавшуюся к ней.

Налир также могла поглощать часть сферы, превращая её в шипы из черного огня, чтобы атаковать врагов на расстоянии. Эти два элемента сливались воедино, позволяя даже темным энергиям двигаться со скоростью, которая обычно невозможна.

«Финальный Закат» был идеальным средством нападения и защиты, которое действовало до тех пор, пока не исчерпывало всю ману, но,сделав его настоящим заклинанием, Налир могла направлять в него больше энергии по своему желанию. Пока она могла использовать Бодрость, она была практически неуязвима.

Она использовала руки, чтобы лучше направлять пламя, очищая коридор от нежити и оставшихся трупов. Налир больше не собиралась недооценивать Лита, теперь она рассматривала все лежащие вокруг тела как потенциальные ловушки.

Лит смутно понимал, что происходит, но не паниковал. Он держался на расстоянии, заставляя всю оставшуюся нежить взорваться. Они не причиняли прямого вреда, но все же заставляли расходовать ману, чтобы защитить себя.

«Это хороший трюк, но он далек от совершенства. Чтобы продолжать использовать Бодрость, она не может двигаться, что делает невозможным для неё ударить меня, если я не подойду близко. Кроме того, Бодрость нельзя использовать долго. Чем больше она его использует, тем быстрее она разрушится».

Лит как раз закончил анализировать слабые места плана противника, когда Жизненный обзор показал ему точку выхода быстро формирующегося перед ним Блинка.

Трещина в пространстве ещё не полностью открылась, но жар, исходящий из неё, почти обжег его легкие.

«Черт! Я не учел Блинк. Она все ещё может передвигаться, не двигаясь. Пока это заклинание не сработает, я не смогу даже приблизиться к ней», ― Лит использовал Блинк, за мгновение до того, как пол, на котором он стоял, расплавился.

Бой превратился в смертельную игру в пятнашки.

Воссоединение I

Валеса Налир хоть и одержала верх, но не могла перестать проклинать свое вечное невезение. Лит ещё не умер, и она понятия не имела, удался ли её заговор против констебля Эрнас, а перезапуск силового ядра академии был лишь вопросом времени.

Когда это произойдет, варп-врата, ведущие к Белому Грифону, снова откроются, позволив королевским силам восстановить порядок. Налир нужно убедиться, что к тому времени сцена будет идеальной. Ни одна деталь не должна быть упущена из виду, иначе ее смерть будет медленной и мучительной.

Она сильно отставала от графика, и время, имевшееся в ее распоряжении, быстро заканчивалось. Блинк потреблял много маны, но это было ничто по сравнению с Последним Закатом. Она уже много раз использовала Бодрость, чтобы исцелиться от яда и ран, нанесенных Литом и Фарг.

Ей нужно как можно скорее поесть и отдохнуть, иначе она непременно потеряет сознание. Огромное количество маны, с которым она работала, ложилось тяжелым бременем на её тело.

Лит находился в той же лодке, но его состояние было еще хуже. Его телу ещё только предстояло восстановиться после того, как он потратил столько жизненной силы, чтобы спасти Защитника. Более того, он провел последнюю ночь, подвергаясь пыткам, и с самого начала его ядро было слабее, чем у Налир.

Лит рассчитывал свои Блинки с предельной точностью, оставляя после себя взрывы тьмы всякий раз, когда Налир приближалась. Другим слабым местом ее тактики, которое он обнаружил, было то, что пространственная дверь Блинка всегда появлялась очень близко к магу.

Это означало, что огромная часть сферы, созданной Последним Закатом, была временно отрезана, пока заклинание не восстановило ее. Оставляя свои заклинания возле точек выхода Налир, Лит был уверен, что он понемногу ослабляет ее силу.

Даже с помощью Солус это было тяжëлой задачей.

[Чёрт, если так будет продолжаться, я обязательно проиграю. Она знает даже настоящую пространственную магию, так что, пока она может использовать Бодрость, я вынужден продолжать двигаться, чтобы не превратиться в пепел, расставляя свои ловушки. Есть идеи, Солус?]

[Ни одной, — проворчала она. — Мы не можем держать меч перед точкой выхода. Она всегда держит огненное копье перед собой перед Блинком. Меч будет отброшен, а я получу серьезные травмы].

Лит кивнул. Он предпочел попытаться сбежать, чем рисковать жизнью Солус.

«Не могу поверить, что сражаемся только мы. Где все?»

Впервые с тех пор, как он поступил в академию, Лит пожелал, чтобы его товарищи были рядом с ним.

Ему нужен был лишь шанс, чтобы изменить ход сражения, но, поскольку он был один, Налир могла сосредоточиться на нем. Она чертовски хорошо справлялась, подбираясь все ближе и ближе. Где-то в глубине души Лит боялся, что ему не удалось предотвратить осуществление видения.

Перед ним появилась еще одна пространственная точка выхода. Лит собирался оставить еще одну бомбу Тьмы, когда Солус предупредила его.

«За тобой!» Благодаря тому, что они были временно объединены, он фактически мог использовать все чувства Солус как свои собственные. Предупреждение было излишним, она сделала это только по привычке. Практически одновременно за его спиной образовалась вторая точка выхода. Лит понятия не имел, какая из них настоящая.

Если бы он выбрал неверное направление для Блинка, это было бы все равно, что броситься в пасть к зверю.

Пропитанное тьмой пламя вырвалось из обеих пространственных дверей одновременно, охватив оба конца коридоров, не оставив ему выхода.

«Черт, это не Блинк. На самом деле она открыла две варп-ступени сразу. Насколько же она сильна?» — Лит выругался про себя, пока их мысли крутились на максимальной скорости в поисках решения.

Увы, его не было. Поле зрения было заблокировано пламенем, и поблизости не было никого, кого он мог бы использовать в качестве ориентира для Блинка.

По крайней мере, до тех пор, пока чувство маны Солус не заметило приближающиеся человеческие фигуры. Они были еще далеко и ипользовать Блинк туда было большим риском. Пространственный прыжок нанесет ему огромный урон, и Лит может оказаться в окружении марионеток Налир, прежде ч

ем успеет среагировать.

«Была ни была. Стоять одной ногой в могиле лучше, чем двумя».

Лит использовал большую часть своей оставшейся энергии для самого дальнего Блинка, который он когда-либо пытался выполнить. Преодоление пределов фальшивого заклинаний оказало огромное давление на его ману и силу воли, почти заставив его потерять сознание от напряжения.

К счастью, он оказался среди друзей. Чтобы найти Налир, Эрнасы двинулись в сторону сражения, которое производило наибольший шум. Они натолкнулись на нескольких профессоров и нейтрализовали их, прежде чем заметили Лита.

— Остерегайтесь ее, — прохрипел Лит, почти задыхаясь. Свежий воздух наполнил его легкие, напоминая ему, как болит его горло после слишком долгого пребывания вблизи миниатюрного солнца.

— Она может бесшумно произнести любое заклинание, — сказал он, глядя Флории в глаза. Увидев ее живой, он был так счастлив, что не мог выразить словами. От того, что он не увидел остальных троих, по его спине побежали мурашки, поэтому он сразу же предупредил своих новых союзников.

Лит рисковал раскрыть часть своих секретов, но если он этого не сделает, то они продержатся недолго. Как и виверн, Налир была противником, с которым он не мог столкнуться в одиночку. Пропасть между ними была слишком велика.

Флория тоже была полна радости. Она начала бояться, что уже слишком поздно. Что так же, как и Юриал, Лит был бы для нее потерян. Облегчение, которое она заметила, когда их взгляды встретились, сказало Флории, как он беспокоился о ней.

Джирни и Орион были удивлены, обнаружив его в такой хорошей форме после боя с профессором академии. Обычно они сочли бы его слова просто чепухой раненого студента.

Враг, способный к полноценным бесшумным заклинаниям помимо первой магии, считался чем-то совершенно невероятным, похожим на абсурдный кошмар. И все же они очень хорошо знали Лита.

Даже если то, что он сказал, было абсурдом, это всё равно было правдой.

— Спасибо, малыш. Не волнуйся слишком сильно, в таком замкнутом пространстве большинство ее заклинаний боевого мага бесполезны. Кроме того, рыцари-маги являются естественным противником для боевых магов, а я — Чаролом. (Примечание автора: маг, опытный в убийстве других магов), — сказал Орион, но он не особо верил в свои слова. Охота на магов обычно требовала целую команду профессионалов, в то время как их группа состояла из двух студентов и немага. Каким бы грозным противником ни была Джирни, ей нужно было подобраться поближе.

— Выпейте зелья, — сказал Лит, чтобы дать им защиту от первой магии Налир. Он знал, что она заметила их, и он едва восстановил энергию двумя вдохами Бодрости.

— Спасибо, но это не первая наша работа, Лит, — ответили Эрнасы, выпивая каждый по зелью странного цвета. Лит заметил, что их тела наполняются маной.

Орион обнажил свой меч, пока его свободная рука с невероятной скоростью составляла знаки для заклинания пятого уровня. Он узнал темное пламя Последнего Заката и знал, как его остановить.

Воссоединение II

Налир медленно шагала в их сторону, проклиная своё невезение. Квилла не справилась, а констебль Эрнас жива. В схватке с таким количеством оппонентов Блинк был просто необходим. Налиар нужно было сохранить как можно больше сил, чтобы убедиться, что они не смогут сбежать.

Орион закончил своё заклинание. Он наколдовал пять ледяных щитов, каждый по ширине был сравним с коридором, которые заслоняли Налир сверху и со всех четырех сторон.

«Бороться с огнем льдом ― тупо, ― подумала Налир, ― Пока у меня есть мана, я могу поддерживать моё пламя, плавя эти игрушки раньше, чем они смогут мне навредить».

На удивление, цель щитов не заключалась в нападении. Магический Рыцарь в основном был защитником, они перейдут в атаку только в ближнем бою, когда враг не оставит им выбора. Щиты расширялись в высоте и толщине в соответствии с волей Ориона.

Их края слились, держась на расстоянии от ядра Последнего Заката, создавая безвоздушное пространство. Это было личное заклинание Ориона ― Запечатывающий Куб. Пламя Налир взревело, пытаясь поглотить сковывающий их лед, но оно неумолимо гасло, исчезая в небытии.

«Чем сильнее пламя, тем больше воздуха оно поглощает, ― подумал Орион, ― убери весь воздух и от магии огня не будет толка».

Исчезновение Последнего Заката повергло Налир в шок, но не так сильно, как осознание того, что она задыхается. Кислорода внутри не хватало, чтобы поддерживать горение свечи, не говоря уже о глубоком дыхании, необходимом для Бодрости.

Её зрение стало размытым, но ей удалось воспользоваться мощью перчатки еще раз, разрушая свою тюрьму серией мощных ударных волн. Свобода далась ей дорогой ценой, делая её победу нестоящей.

Вся мана, которую она вложила в Последний Закат, была потеряна, Бодрость была сбита, и её магическое снаряжение было на пределе. Какими бы мощными ни были кристаллы маны, им все равно требовалось некоторое время для перезарядки, но Налир была вынуждена использовать их без остановки.

Что ещё хуже, Орион создал свой Запечатывающий Куб так, чтобы он взрывался, а не крошился при экстремальных вибрациях. Воздух и огонь были естественными противниками льда, поэтому он сделал их своими заклятыми врагами.

Налир кричала от боли. Её тело было усеяно бесчисленными ранами от ледяных осколков, из которых текла кровь. Её профессорская мантия не могла защитить от такого количества урона. Она снова активировала свой меч, выпустив шквал молний, чтобы выиграть время и восстановиться.

Джирни повидала бессчетное количество загнанных в угол магов и пережила их всех. Как только она услышал трещащий звук, она вонзила четыре иглы в углы коридора, посылая в них магию воздуха.

Эти иглы — одна из лучших работ Ориона. Эти иглы служили в качестве громоотвода, сводя на нет отчаянные шаги Налир. Электричество безопасно заземлилось, позволяя Ориону начать читать новое заклинание, а Флории перейти в нападение.

Она бросилась вперед, отвлекая врага на себя, выигрывая отцу время. Налир до сих пор не перевела дух и не успела использовать заклинание.

Она обрушила свой клинок, притворяясь, что собирается нанести горизонтальный удар, используя вращательный момент, чтобы сделать выпад, усиленный слиянием с воздухом и огнем.

Владение мечем Флории было лучше, чем у Налир, позволяя ей предсказать вражеский финт, и увернуться от лезвия на волосок, разворачиваясь спиной к груди Налир. Флория обхватила профессора правой рукой, обездвиживая её.

Флория перенесла клинок в левую руку, отсекая одним плавным движением руку Налир. Агония не затуманила рассудок, и вероломный профессор ударила её в спину перчаткой, наделенной силой разъяренного быка.

Флория была отброшена на несколько метров. Ей удалось остаться в сознании благодаря силе воли и мощному зелью, которое она выпила ранее. Орион и Джирни были ошеломлены, когда увидели, что отрубленная рука Налир вернулась на место, как ни в чем не бывало.

Лит знал, что она это сделала с помощью магии духа и Бодрости, также, как и то, что её рука была далеко не такой полезной. Он почти восстановил достаточно сил для финальной атаки.

Джирни ринулась к Налир на скорости, достаточной чтобы бежат

ь по стене, в то время как её иглы сами притягивались к руке. Они собрались вместе и образовали копьё.

Джирни не была боевым магом, она должна держаться как можно дальше от своей цели, чтобы предсказывать заклинания врага и уклоняться от них. Она метнула его в глаз Налир, чтобы вырубить её одним ударом.

У Налир не было сил, поэтому ей пришлось использовать магию духа, чтобы поддерживать клинок и отразить атаку. Флория воспользовалась моментом, чтобы использовать Блинк ей за спину. Её клинок легко пронзил мантию профессора и её затвердевшую кожу.

Налир удалось уклониться в последний момент, принимая смертельный удар, нацеленный на сердце, плечом. Её правая рука была до сих пор бесполезной, левая рука обмякла, но она была до сих пор жива.

Она взревела от ярости, обмениваясь с Орионом заклинанием пятого уровня.

Заклинание Налир Громовой Купол было способно заманить окружающих врагов в ловушку из льда, пронизанного раскатами молнии. В отличие от обычного грома, их нельзя было избежать, и они продолжали наносить урон, пока весь лед не был уничтожен.

Ледяная поверхность образовывала замкнутую цепь, которая позволяла электричеству ударять снова и снова, пока враг не превратился в древесный уголь.

Печать Пустоты Ориона представляла собой шести-элементальную сферу, которая окутывала противника, значительно уменьшая область действия его заклинаний. Это требовало точного расчета времени и концентрации.

Это было недвижимое заклинание, поэтому если поспешить с его использованием, враг может легко избежать его. Слишком поздно ― и оно будет бесполезным.

Вот почему Орион не произнес его даже после завершения. У него был только один шанс, и он должен был его использовать. Печать Пустоты заблокировала Громовой Купол, ограничив его радиус всего в один метр.

Джирни и Флории нужно было отступить, чтобы не подвергать себя опасности.

― Почему вы просто не умрете? ― Налир почувствовала, что сходит с ума. Она всё глубже погружалась в пучину безумия.

Последняя схватка I

Никогда прежде никто не сражался в его битвах. За все свои три жизни Дерек Маккой, он же Лит, всегда был на передовой, будь то защита брата Карла от отца или работа на износ, чтобы обеспечить сестёр мясом и хлебом.

Сидеть скорчившись в углу было для него новым опытом. Что-то перевернулось внутри его гнилого сердца. В каком-то смысле Эрнасы были той семьей, о которой он мечтал, когда был маленьким ребенком.

Сверхмощные существа, которые сражались с плохими парнями вместе, невзирая ни на какие трудности. Наблюдая за их битвой, он почти почувствовал, что нашел свое место.

Почти.

Что его действительно поразило, так это то, как быстро все происходило. Они с Солус едва успели оценить стратегическое мастерство Ориона, удивительную скорость реакции Джирни или фехтование Флории, как бой уже перешел от одной стороны к другой.

«Черт. В этих чертовых боевиках актеры «танцуют» с плохими парнями пару минут, а я получил всего четыре вдоха энергии с момента начала боя», ― Лит знал, что за такой короткий промежуток времени Налир не могла потерять много сил.

Она была Пробужденной с большим количеством маны и безумным разумом. Лит слишком хорошо знал, какой кошмар она может устроить, если дать хоть малейший шанс. Знал, потому что и сам был таким же.

― Почему бы тебе просто не умереть?

Крик Налир был его сигналом. Как и синяя аура, окутавшая тело, словно пылающее пламя. Лит быстро встал, сплетая несколько заклинаний одновременно и передавая Гейткиперу часть своей силы.

Он был готов, но не двигался. Орион напомнил ему о важности своевременности и точности в борьбе с превосходящим противником. Вместо того чтобы бросаться вслепую, как бык, Лит решил подождать, пока представится возможность.

Ситуация была под контролем, поэтому он продолжал наблюдать, используя чувства Солус, чтобы не упустить ни одной детали. Информация, которую она могла получить, потратив свою ману, была просто ошеломляющей.

Небольшое изменение температуры в комнате, плотность маны и даже такие вещи, как вспыхивание нейронных путей, когда кто-то собирался что-то сделать. Лит понятия не имел, что большинство из этого означает, как и Солус.

Единственное, в чем он был уверен, так это то, что, если бы они не были единым целым, а Солус не выступала и как источник, и как фильтр, вся эта информация сожгла бы его мозг.

Налир попыталась свернуть Джирни шею магией духа, но мана, текущая по венам благодаря зелью, свела давление к зуду. Ещё раз прокляв констебля Эрнас, Налир разрядила магию духа, заставив свою ауру взорваться.

Это не причинило вреда. Это был просто очень сильный толчок, но, будучи невидимым, он застал Джирни и Флорию врасплох, дав Налир мгновение, чтобы перевести дух.

По крайней мере, она на это надеялась. Лит уже стоял перед ней, выпуская пять различных заклинаний третьего уровня, каждое из которых было направлено на разные части тела. Налир все ещё плела следующее заклинание, одновременно делая глубокий вдох. У неё не было ни времени двигаться, ни скрытой карты, которую можно было бы разыграть.

Она использовала магию духа на себе, двигая своим телом, как марионеткой, и подняла левую руку как раз вовремя. Железная перчатка испустила ещё одну серию ударных волн, отбрасывая заклинания Лита, а затем принялась делать то же самое с ним.

Налир слишком поздно поняла, что ранее произошло нечто подобное. Маловероятно, чтобы Лит дважды попался на один и тот же трюк.

А ведь так оно и было.

Лит произнес шестое заклинание, создав перед собой вогнутую ледяную стену. Это была обычная ледяная стена другой формы, но Лит надеялся, что этого будет достаточно. Орион показал ему, что ударные волны — это всего лишь звук.

По плану Литу нужно было сначала ослабить их пятью заклинаниями, а затем вернуть их отправителю с помощью толстой ледяной стены, усиленной магией духа Солус. Это было импровизированное заклинание, рожденное внезапным вдохновением, поэтому даже если оно

удалось лишь частично, Лит все равно считал его удачным.

Стена отразила только половину силы ударных волн, а другая половина ударила по Литу. Оба Пробужденных были отправлены в полет, но только у одного из них были союзники. Удар нарушил сосредоточенность Налир, нарушив и заклинание, и технику дыхания.

Флория не упустила возможности. Она активировала взрывную защиту, заклинание четвертого уровня Рыцаря-мага, которое прожгло спину Налир и отбросило её к Джирни как мячик для пинбола. Джирни выхватила короткий меч Привратника, напитав его магией воздуха, чтобы усилить острие.

Даже двигаясь на большой скорости, Налир сумела изменить траекторию движения с помощью магии духа настолько, чтобы Джирни не отрубила ей голову. Леди Эрнас вовремя среагировала и изменила угол удара, открыв в качестве утешительного приза глубокий порез на боку Налир.

Налир стиснула зубы, сдерживая слезы отчаяния.

«Если я действительно умру, я заберу вас всех с собой», ― подумала она.

***

― Когда он собирается трансформироваться? ― спросила Милеа.

― Трансформироваться? ― спросили Хранители как один.

― Разве вы все пришли сюда не для того, чтобы понять, что он собой представляет? Если не будет мировой катастрофы, то какой смысл оставаться здесь?

― Дитя, если бы каждый раз, когда кто-то борется за свою жизнь, начиналась мировое бедствие, то на Могаре в живых остались бы только Хранители, ― Салаарк захихикала.

― Мы можем изучить его с такого расстояния даже без бедствий, ― Лигейн протянул ей руку, которую Милеа взяла без колебаний. Благодаря этому контакту она смогла разделить видение души Хранителя.

Это показало ей истинную природу вещей. Хранители предстали в своих истинных формах, огромные массы силы в виде грифона, феникса и дракона. Каждый из них был настолько велик, что их головы, казалось, достигали неба, а ноги ― ядра Могара.

Академия Белого Грифона выглядела как коленопреклоненный белый рыцарь, весь израненный. Нетронутые доспехи были запятнаны красным цветом крови и черным цветом смерти.

Лит полностью преобразился в её глазах и Налир тоже. Теперь он был более двух метров ростом и покрыт черной чешуей, кончики которой были ярко-красными от палящего жара, проникавшего сквозь них.

На его безликой голове возвышались два изогнутых рога, семь желтых глаз и пасть, распахнутая в жестокой улыбке, в которой пылал огонь. Из его спины выходили две пары перевернутых перепончатых крыльев, а также длинный хвост, заканчивающийся несколькими костяными лезвиями.

Налир выглядела как она и есть, но на ней была длинная белая туника, испачканная кровью и грязью. Её волосы шевелились, словно она была в центре бури, глазницы были пустыми черными дырами, из которых лились кровавые слезы, а рот был широко открыт в вечном беззвучном крике.

― Учитель, он действительно похож на одну из ваших гуманоидных форм, но она... разве это не банши? Она собирается эволюционировать в Хранителя нежити? ― у Милеи не было другого объяснения такому видению.

Орион и Флория внешне ничем не отличались от своей человеческой формы, а кожа Джирни казалась серой. С её рук постоянно капала кровь.

Последняя схватка II

— Действительно, но на данном этапе об эволюции Лита слишком рано говорить, — пояснил Лигейн.

— Большинство этих черт характерны для Хранителей-рептилий. Он может стать Драконом, Василиском, Левиафаном или, может быть, чем-то совершенно новым. Что касается ее, она не претерпела ни одного бедствия. То, что ты увидела — это потерянная душа, сведенная с ума болью. Это означает, что ее злоба настолько глубока, что даже смерть не может остановить ее. Эта женщина, скорее всего, превратится в нежить, если её тело полностью не уничтожат.

***

Налир упала на пол, а Джирни бросилась за ней по горячим следам. Ее клинок каждым движением преследовал магистральные сосуды Налир, готовый нанести удар, как только она окажется достаточно близко. Налир внезапно использовала Блинк, но Джирни ожидала этот шаг.

Она отпрыгнула, прижавшись спиной к стене, и в то же время нанося удар перед собой на 180°. Но Налир там не оказалось.

Она появилась перед Орионом, ударив его железной перчаткой прямо в челюсть. Он не потерял сознания, но на несколько секунд был выведен из строя, что было более чем достаточно, чтобы положить конец этой битве.

Она снова использовала Блинк за долю секунды, прежде чем Лит смог воспользоваться этим моментом для нанесения удара.

Проклиная своё незнание истинной пространственной магии, что делало его медленнее Налир, он использовал исцеляющее заклинание на Орионе, ускоряя его восстановление.

Налир появилась перед Джирни, держа в левой руке кинжал, с которого капал яд, а в правой — меч. В обычной ситуации Лит бы восхищался её мастерством магии духа, которая позволяла ей двигаться даже лучше, чем когда она была невредима.

Бремя на теле Налир было огромным, как и боль, которую она испытывала, но она терпела ее так, как будто ничего не было. Кинжал в ее руках был всем, что потребовалось Литу, определить ее следующий ход.

Он прервал исцеление и сплёл следующее заклинание так быстро, как только мог.

Налиар столкнулась с Джирни на долю секунды, и снова исчезнув, чтобы затем появиться за спиной Флории с уже выставленным вперед кинжалом. Но вместо плоти Флории, клинок вонзился в каменную перчатку Лита, высекая искры, но не причиняя вреда.

Лит использовал Обмен с Флорией в последнюю секунду, ударив своей головой по носу Налир, прежде чем она успела опомниться и использовать Блинк. От перелома носа глаза Налир наполнились слезами, а рот — кровью, и ей стало трудно дышать.

Целясь ей в шею, Лит рубанул вниз, держа Гейткипер двумя руками. Она использовала собственный меч для блокировки, укрепляя свои ослабленные руки магией духа, а Лит последовал её примеру.

Гейткипер уже был наполнен огромной элементарной энергией и теперь был усилен улучшенным телом Лита, магией слияния и магией духа, в то время как меч Налир был просто мечом.

Лезвие раскололось при ударе, все еще оказывая достаточное сопротивление, чтобы отразить удар, но недостаточное, чтобы помешать Литу скорректировать траекторию и отрубить левую руку Налир.

Прежде чем перчатка успела коснуться земли и издать металлический лязг, Лит развернулся, используя собственный импульс, и рубанул Гейткипером Налир по диагонали от правого плеча до левого бедра.

После чего, Лит заставил Гейткипер уменьшиться в размере, чтобы обезглавить ее и пронзить сердце одним плавным движением. Энергии, проходящие через лезвие, поглощали труп, словно огонь, сжигающий сухую траву, пока ничего не осталось.

***

— Это квалифицируется как «полное уничтожение»? — спросила Милеа.

— Конечно, — кивнула Тайрис.

***

Смерть Налир положила конец битве внутри Белого Грифона. Как только кольцо хозяина потеряло свой отпечаток, оно превратилось в пыль, как и все рабские предметы. Одной из мер безопасности Хаторн было не оставлять следов после того, как дело было сделано.

Лит упал на колени, и Флория помогла ему снова подняться, но его ноги слишком тряслись, чтобы поддерживать его. Поспешный Обмен и использование магии духа для преодоления пределов лишили его всех сил.

Со смертью Налир перчатка исчезла, а их связь с Солус вернулась к своей обычной силе. Она снова превратилась в кольцо, её ядро вернуло

сь к желтому, а его превратилось в голубое из ярко-голубого.

Когда Лит начал хватать ртом воздух, чувствуя, что его руки стали тяжелыми, как свинец, его разум снова был атакован видением. На этот раз образы не исчезли, а разлетались вдребезги, как битое стекло.

Сожжение академии, смерть Флории, а также резня семьи Лита. Все рассыпалось, сменившись чистым листом. Лит и Солус инстинктивно знали, что это потому, что угроза миновала. Душа Лита, наконец обрела покой, и будущее вновь стало неизвестным, каким оно и должно было быть.

— То, что ты сделал, было безумно опасно! Откуда ты знал, где она снова появится и под каким углом ударит? Одна ошибка, и вместо этого она ударила бы тебя ножом.

Флория все еще была в ужасе.

— Видение, — ответил Лит. — Я прокручивал в уме ту часть, где тебя ранили, так много раз, что я мог отследить ее удар с закрытыми глазами.

Это была далеко не романтическая фраза, но Флория почувствовала, как ее сердце затрепетало.

— Где остальные? — спросил Лит.

— Они в безопасности, — ответила Флория, тщательно подбирая слова и изо всех сил стараясь скрыть боль в голосе. Её сердце сжалось, как только адреналин от битвы начал угасать.

Флорию мучало чувство вины за то, что она решила поставить жизнь матери выше жизни своего друга. Лит заметил её страдания: щеки, которые только что покраснели, теперь стали бледными.

— Что случилось? — спросил он. Орион видел, как его дочь пытается найти правильные слова, и шагнул вперед, чтобы снять с ее плеч бремя.

— Не надо, — остановила его Джирни. — Я знаю, что это больно, но она должна жить с этим. Чем раньше она осознает реальность, тем лучше для нее. Мы не можем защищать ее вечно.

Орион крепко сжал руку жены и кивнул. Ему никогда не нравился Лит. Орион прочитал его личное дело, просмотрел все записи, связанные с ним, и нашел его оценку точной.

Но после всего, что он сделал для их маленького Цветочка во время нападения Балкора, и после того, как Орион увидел Лита в действии, который проливал кровь для защиты своей семьи, он начал уважать Лита. Тот хорошо обращался с Флорией и делал ее такой счастливой, какой Орион никогда ее раньше не видел.

Он не мог просить большего, без чувства, будто он лицемер-садист.

Орион не мог вынести мысли о том, что сразу после воссоединения такое откровение может разлучить их навсегда.

Флория отвела Лита в угол, и усадила его, прежде чем рассказать всю историю. Ее голос дрожал, боль и сожаление были почти осязаемы, но она сдерживала слезы.

Лит ничего не ответил. Разумом он понимал, что Флория никогда не станет так жестоко шутить над ним, но его сердце отказывалось принимать это.

— Могу я увидеть его тело?

Лит смог предотвратить события видения, но для него это была пустая победа.

— Мне жаль. Я слишком слаба, чтобы открыть Варп-ступени прямо сейчас, —Флория покачала головой. — Мне так жаль. Я слишком бесполезная, — ответила она, когда из ее глаз потекли слезы.

— Нет, это не так.

Лит заставил себя встать из последних сил, и обнял ее, позволив Флории уткнуться головой ему в плечо.

— Это всё моя вина, — всхлипнула она, ища его тепла.

— Если это так, то я ответственен за смерть Юриала не меньше. Если бы я только думал о нем немного больше, то, может быть, мое видение показало бы нам и его судьбу. Может быть, его отец позволил бы ему остаться дома.

Движение вперед I

— Как это может быть твоей виной? — спросила Флория, глядя Литу в глаза. — Ты множество раз предупреждал нас. Ты хотел, чтобы мы оставались подальше от академии.

— Как это может быть твоей виной? — Лит взял ее за лицо, поглаживая пальцами щеки. — Ты сделала все, что могла в невозможной ситуации. Я сделал бы то же самое на твоем месте. Мы всегда отдаем приоритет тем, кого любим больше всего. Мои видения – прекрасный тому пример.

— Не знаю, как вы двое себя чувствуете, но я смертельно устала. Сражаться с безумными учителями куда сложнее, чем я представляла, — Джирни села, прислонившись спиной к стене и притягивая Ориона к себе.

Она была рада видеть, что дети были близки друг к другу, но не могла позволить им заниматься самобичеванием. Они определенно вымотались как физически, так и ментально.

«Флория уже многое перенесла. Смерть Юриала, первое убийство человека, зрелище зверств людей. Если она немного не отдохнет, она сломается», — Джирни хорошо знала свою дочь.

Это было не «если», а «когда».

Флория последовала ее словам. Она уже не хотела что-то говорить или слушать. Она настолько устала, что слова, как агрессия, могли разве что причинить ей больше боли. Флория и Лит почти мгновенно заснули, прислонившись друг к другу и схватившись за руки так, будто они были спасательным кругом.

Джирни нежно посмотрела на них, после чего повернулась к Ориону с ее ухмылкой «Я же тебе говорила».

— Он храпит, — Орион смог придумать только это в качестве язвительного ответа.

— Она тоже. Так и так, звук получается неплохой, — Джирни упрекнула его.

— Слушай, я слишком устал для игр, — Орион вздохнул. — Почему бы нам не последовать их примеру?

— Потому что мы взрослые люди и мы не знаем, был ли у Налир запасной план или сообщники. Я не собираюсь отдыхать, пока мы не вернемся домой.

***

Тайрис появилась рядом с Эмилией Фарг, восстановив ту до пикового состояния одним касанием.

Та резко проснулась, осматривая окрестности в поисках врага с Гейткипером в руке.

— Надеюсь, ты выучила этот урок, — Тайрис мягко улыбнулась.

— Надеюсь, все его выучили, — Фарг вздохнула, смотря на Тормана и Биллоу, которые бессознательно лежали на полу. — Что случилось? Как она могла восстановиться подобным образом? — Фарг была шокирована. Она все еще была новичком в Мертвеце и не ожидала, что натуральный Пробужденный будет так отличаться от искусственного.

— Пробуждение – первый шаг в становлении ближе к Могару. Она была гораздо слабее Хранителей, но все равно имела доступ к почти бесконечному количеству маны, — Тайрис специально объяснила загадочно.

Она хотела, чтобы Фарг поняла свои лимиты без каких-либо подсказок о пробуждении. Тайрис из опыта знала, что силу нельзя бездумно дарить. Ее надо было заслужить.

— Что? — Фарг почувствовала, что ее сердце пропустило удар, обещая себе, что с этого момента она всегда будет убивать своих врагов, если не дано других приказов.

— Почти, — Тайрис повторила для себя. — Следуй за мной, я все еще должна многому тебя научить, пока академия не возобновила работу.

***

Беспокойства Джирни не осуществились. В течение нескольких минут ничего не происходило, пока энергетическое ядро академии снова не заработало. Это позволило членам армии перейти через Варп-врата и обезопасить это место.

Джирни со своим королевским перезаписывающим кодом могла временно отключить массивы, позволяя Флории вернуть Фрию и Квиллу. Фрия едва могла ходить, а Квилла все еще была холодной.

Джирни перенесла их всех в больницу Белого Грифона с помощью Варп-ступеней. Впервые за всю свою историю больница не могла заняться всеми пациентами из-за нехватки персонала.

Здесь не было ни единого свободного места. Вместо привычной тишины был хаос. Манохар умудрился проверить их, отметив, что только Квилла нуждалась в немедленном лечении.

После стабилизации Квиллы он немедленно вернулся к своим самым тяжелым пациентам. Джирни позволила им спать, пока академия не оказалась в безопасности, так что Лит смог частично восстановить свою силу.

«Мое тело все еще потрепано. Даже с Бодростью я могу использовать разве что 60% своей полной силы. Это все рав

но гораздо лучше, чем когда я спасал Защитника. Тело Юриала внутри пространственного амулета, так что надежды особо нет. Однако даже если шансы призрачные, попытаться стоит».

«Хотелось бы иметь возможность встретить Скарлетт», — Лит вздохнул.

Повелитель Леса спасла его с Защитником в прошлом. Ее знания в истинной магии были непревзойдёнными.

Фрия вытащила труп Юриала из пространственного амулета, кладя его на кровать.

Лит использовал Бодрость вместе со всеми диагностическими заклинаниями, что он знал. Ничто не сработало. Не было ни силы жизни, ни ядра маны – ничего, что он мог бы восстановить.

— Он действительно мертв, — Лит покачал головой. Он прикрыл труп Юриала одеялом, прикрывая зияющую дыру, которую слабая лечебная магия не смогла восстановить.

Выжившие члены группы обняли друг друга, делясь своей болью. Вся надежда была потеряна, и все, что оставалось – скорбеть.

***

Последующие дни были суматошными как минимум для королевской семьи и персонала академии Белого Грифона. План Налир включал в себя обнародование записей связи самых сильных дворянских семейств с Архимагом Лукартом.

Они включали в себя планы на гражданскую войну, доказывая вину многих незначительных дворян в спонсорстве Хаторн и обеспечении той необходимыми для создания улучшенных рабских предметов материалами.

Все должно было быть проверено дважды, так как источник доказательств все еще был убийцей. Детальные финансовые записи и документы облегчили работу Королевских Констеблей в проверке информации.

Корона наконец могла избавиться от самых опасных дворян, урезая их семейные права и авторитет. В любой другой момент знать бы взбунтовалась, но в этот раз их схватили в идеальный момент.

Корона конфисковала множество финансов, армия и Ассоциация Магов изгнали неугодных из своих рядом, а простолюдины и новые магические семейства просто ожидали, что дворяне дадут им причину сжечь их всех на костре.

Слишком многие умерли за один день. Обвинение скосило дворянские семейства подобно топору палача.

Четверть учеников и учителей Белого Грифона была или мертва, или напугана до полусмерти. Большая часть выживших носителей рабских вещей была заключена под стражу в ожидании расследования.

— Налир заставила меня сделать это, — говорили многие. Эта отмазка была слабой, ведь записи доказали, что пока некоторые действительно были жертвами, кто-то попался из-за своих собственных намерений.

Профессор Дюк Март стал новым директором. Он идеально подходил на эту роль: не слишком молод или стар, популярен, хорош в своей сфере и кузнец на уровне мастера.

Движение вперёд II

Вастор и Радд были слишком стары для роли директора, к тому же их любовь к древним магическим семействам была широко известна. Это делало их даже менее желанными, чем они уже были, в том числе и в качестве обычных учителей.

Их связи с дворянами и скандалы делали их позиции в лучшем случае неустойчивыми.

Манохар считался настоящим гением в исцелении сердец, или, как говорили другие, полным психом. Он был ненадежным и переменчивым, не говоря уже о его полной социальных ошибок биографии, которую можно было выпускать под названием «Как не надо себя вести на людях».

Он осуждал решение Короны, но с его визитом в кабинет Марта все изменилось. Манохару сразу захотелось уйти в еще один отпуск, когда он увидел количество бумаг для заполнения директором.

Корона не хотела тратить время на Манохара, поэтому его буквально приковали к академии, чтобы оставаться спокойными.

Учитель Ванемир была среди ментально и физически израненных. Вырастить руку было легко, но воспоминания о контроле Налир практически уничтожили ее рассудок. Она получала лучшую заботу Королевства Грифонов, включая принудительный отпуск.

***

Лит снова переехал к Эрнасам со всей семьёй, включая Рену и ее мужа. Лит не мог позволить своей сестре и ее дочери быть далеко.

Потеря Юриала не сказалась на нем так сильно, как потеря Защитника. Они знали друг друга едва год, и их отношения были хрупкими до второго экзамена четвертого года обучения.

Несмотря на это, Юриал мог считаться первым человеком, которого Лит почти назвал другом, и тем, с кем он прошел через огонь, воду и медные трубы. Лит не был ответственен за смерть Юриала, равно как и за свое отсутствие во время происшествия, поэтому он чувствовал себя не так плохо.

Хотя бы Архимаг Дейрус навестил его. Первым желанием Лита было ударить этого человека по яйцам и забить до смерти, но он это быстро подавил. Велан Дейрус был разве что безответственным отцом, ничего более.

Лит знал, что, как и в случае с потерей Защитника, первым его желанием было найти кого-то для спихивания вины. Визит был очень коротким. Лит мог контролировать свои приступы ярости, но глаза были полны презрения и упреков.

Архимаг Дейрус не мог выдержать этого взгляда, ведь он был идентичен тому, что он каждый раз видел в зеркале. Он оставался ровно столько, сколько нужно было для передачи Литу небольшой посылки.

Она была полна тетрадок, исписанных Юриалом. Он собрал много информации о невозможных массивах, результатах экспериментов и идей о дальнейшем изучении.

Дейрус знал, кому отдавать, поскольку на первой странице каждого блокнота было написано большими буквами: «ДЛЯ ЛИТА». Он нашел их в пространственном амулете сына, когда получил тело.

Велан также нашел дневники Юриала, узнав, насколько болезненным было его существование, каким одиноким и отверженным он себя чувствовал, как он выполнял свои обязанности, несмотря на более благоприятную семью, что он нашел в академии.

Любовь Юриала к отцу и своим людям была больше, чем он перенес за свою жизнь. Велан Дейрус много плакал, читая самые сокровенные мысли своего сына, находя себя ужасным монстром, виновным больше всех в смерти Юриала.

Он воспитывал будущего лидера семьи и великого мага, но в то же время не заботился о человеке, который должен был нести эту ношу. Велан понял, как он убивал своего сына год за годом, всегда ставя свои интересы выше самочувствия Юриала.

После ухода Велана Лит совершил одну из самых ужасных ошибок в своей жизни. Он положил блокноты в Солуспедию, получая доступ к каждому одновременно. Юриал писал не только об исследованиях, но и о всех своих мыслях, которыми хотел поделиться с Литом.

Все, что они так и не успели обсудить из-за занятости в академии. Осознание того, что Юриал считал его своим старшим братом и настоящим другом, разорвало душу Лита на куски. Он наконец понял, как сильно Юриал ценил их связь.

Он переехал к Эрнасам только из-за понимания того, что он нуждался в любой помощи для преодоления этой ситуации. Дворянское имение было идеальным для его нужд.

Более того, Флория нуждалась в нём. Лит никогда не оставил бы её одну во время ужасных

событий, которые были даже хуже смерти Карла. Карл хотя бы умер от руки незнакомца, когда Дерек уже был взрослым, хладнокровным и жестким человеком.

Флория чувствовала вину из-за того, что была непрямой причиной смерти Юриала, и из-за контролируемых учеников, убитых ей ради защиты себя и своей семьи. Фрия была в подобной ситуации. Кровь на руках Флории была той же, что и на ее.

Она бездумно подчинялась, чтобы облегчить совесть. Именно из-за ее некомпетентности спасение Джирни заняло много времени, и Юриала исцелить не удалось, как и многих других.

Она видела, как Лит лечил и гораздо более тяжелые раны в короткое время. Он даже исцелял Юриала и Флорию одновременно во время атаки Балкора.

«Да как я могу оставаться на втором месте с такой гордостью? Юриал был прав, мы просто жулики. Я не заслуживаю ни своего места, ни таких хороших друзей. Лучше бы умерла я, я полная бездарность», — подобные мысли преследовали её.

Фактически, она полностью оправдывала своё второе место. Её навыки исцеления были на уровне Лита, просто она не была Пробужденной.

Жизнь Квиллы всё ещё висела на волоске. Она не могла есть из-за постоянной рвоты при виде еды. Чтобы она не причиняла себе вреда, кто-то должен был следить за ней круглосуточно.

Она плакала, пока усталость не брала свое, не говоря ни одного слова большую часть времени. В живых её держали разве что зелья и жизненная сила, которой делились другие. Ночью она спала рядом с Орионом и Джирни.

Только в такие моменты она могла отдохнуть без приступов и истерик.

Всего несколько дней назад Лит ничего не думал о них. Для него они были просто дополнениями к Флории, теми, о ком он в свободное время и не задумается. Слова Юриала поменяли его точку зрения.

Может, для него они были ничем, но не наоборот. Лит уже потерял возможность, ведь после второго экзамена он просто поднял их в своем сознании от места незнакомцев до рыбок в аквариуме.

Он никогда не считал их людьми, только теми, за кем стоило изредка ухаживать и наблюдать. Просто анимированные картинки, меньше, чем питомцы. Лит считал невообразимым то, что кто-то помимо семьи действительно заботился о нем.

И даже так он никогда не смог бы признать их, если бы не дал им шанс перед выбрасыванием из своей жизни как мусор.

Смерть Юриала показала ему, насколько коротка жизнь обычных существ. Им повезло больше, чем тем, кому приходится переживать своих друзей.

Финальное оценивание I

Академия Белого Грифона оставалась закрытой всего пару недель.

Лит сделал все, что было в его силах, чтобы помочь девочкам восстановиться за это время. Несмотря на все, через что дети прошли, чета Эрнасов была очень занята. Они редко бывали дома, возвращаясь лишь на время еды и сна.

Иногда им приходилось оставаться вне дома более суток. Только они были живыми доказательствами отсутствия связей произошедшего с политикой академии, равно как и теми, кто положил конец угрозе Налир.

Им приходилось писать множество отчетов, сотрудничать с королевской семьей, главой директоров и всеми высшими эшелонами Королевства. Как старые, так и новые дворянские семьи хотели найти козла отпущения.

Пока ситуация не миновала, головы должны были лететь. Джирни и Орион были основой многих проверок в качестве не только свидетелей, но и Королевского Констебля и члена Рыцарской Стражи соответственно.

Когда Корпус королевы разобрался с угрозами, относящимися к магии, Рыцарская Стража приняла роль защиты в Королевстве Грифонов. Им было поручено охранять Королевских Констеблей и помогать им всеми силами во время расследований.

Это были отделения, собранные из мастеров кузнечного дела и рыцарей-магов. Лишь малая часть людей могла похвастаться как той специальностью, так и другой, например, Орион. Как известно, учиться можно было не только в академии.

Армия знала, как тренировать личный состав. В отличие от академии, процесс мог занять более двух лет, это зависит от таланта и количества миссий Стража.

Более того, кандидат должен был доказать, что он достоин этого. Большая часть членов Рыцарской Стражи начинала с одной специализацией и изучала другую годами.

Во время их отсутствия Лит заботился о трех девочках так, как только мог, и его семья помогала в этом. Так или иначе, он мало что мог сделать. Никакие слова не могли облегчить их страдания, и ни один жест не мог исцелить их травмы.

Он мог разве что оставаться рядом с ними, не давая закрываться в своих комнатах. Только время могло помочь. Лит был мастером, когда это касалось встречи с болью, но его методы не могли быть переданы другим.

Литу не хватало сочувствия, чтобы помочь Флории и Фрие. Убийства контролируемых учеников его никак не заботили. Он лишь знал, что надо разобраться с врагами, и не заботился о том, почему на него нападали.

В случае с Юриалом, Лит сожалел о том, что не узнал его посильнее и не стал ему другом. Он скучал по Юриалу, но не более того.

«Если бы мне пришлось выбирать между мамой, одной из моих сестер, Флорией и Юриалом, я бы принял то же решение. Я никогда не знал его достаточно хорошо, чтобы заботиться, и теперь уже никогда не буду», — думал Лит.

Солус сыграла большую роль в восстановлении Лита, всегда напоминая ему о том, что он перенес.

Лит позволил Элине и Рене позаботиться о Квилле. Они были лучшими мамами на его памяти. Он считал, что если они не могли помочь, то никто не мог.

Флория и Фрия были куда легче для взаимодействия. Он заставил их следовать тем инструкциям, которые дал ему психолог после смерти Карла. Пробуждение в определенное время, насильная кормежка и отдых с теми, кого они любили.

Все это было лишь ради того, чтобы показать им, что боль – часть жизни. Не важно, насколько мрачными были их состояния, они не были одни.

«Эта хрень никогда не срабатывала на мне, но попробовать стоит», — думал Лит.

Самым ужасным было то, как проходили ночи. Будучи одними в кромешной тьме, девочки постоянно прогоняли в голове все плохие воспоминания, мысли и сожаления.

Лит всегда был рядом с Флорией, чтобы быть уверенным в том, что если она проснется из-за кошмаров, она будет не одна.

Когда академия снова начала работать, Квилла не могла пошевелиться. В отличие от многих учеников, у нее было разрешение остаться дома и отдыхать. Она вернулась бы по выздоровлении.

Лит, Фрия и Флория продолжали жить, погружаясь в работу, чтобы отвлечься от тягостных мыслей. Учителя теперь могли переходить с этажа на этаж. Замену погибшим не удалось найти за такое короткое время, так что теперь Айронхельм обучал кузнечному мастерству учеников как четвертого года, так и пятого.

С уходом из жизни Линьоса после недавней трагедии директор Март решил вернуться к старому формату экзаменов в академии, то есть к письменным и практическим проверкам. Ученикам по горло хватило опыта реальной жизни за последние два года.

Теперь нужен был уют и покой. Гражданская война уже не была проблемой, предатель был устранен, и когда наступила годовщина, Балкор ничего не прислал. Никто не мог поверить в такой поворот событий, поэтому все ученики вернулись домой и прятались следующие три дня.

Балкор не прислал ни единой нежити, давая Королевству Грифонов первые хорошие новости после долгих страданий. Лит, Фрия и Флория были неразделимы в академии.

Девочки почти никогда не оставляли его одного, учась и едя с ним рядом. Флория не покидала его даже ночью. Несмотря на то, что все было зачищено так, будто кровопролитий никогда и не было, вид всех этих коридоров и помещений ранил ее сердце.

Это напоминало ей о Юриале и о пролитой крови. Теплота и влияние Лита были единственными линиями защиты, которые держали ее в нормальном состоянии.

Пятый год обучения пролетел незаметно. Лит никогда не покидал академию, в исключениями в виде посещений Квиллы, свиданий с Флорией и встреч с семьей. Сначала он должен был навестить свою новорожденную племянницу, Лерию, а потом и братика по имени Аран.

Финальные экзамены Литу были как два пальца об асфальт. Солуспедия сделала письменную проверку прогулкой в парке, а практика в закрытом помещении перед учителями не причиняла никакого беспокойства, если сравнивать с жуткими методами обучения Линьоса.

Еще до оглашения результатов Лит был снова вызван к директору. В этот раз его не ждал никто, кроме Марта. Он выглядел смертельно усталым, но для начинающего директора это было нормально.

Давление, под которым он находился, не могло сравниться с состоянием Линьоса. Древние благородные семьи были куда спокойнее обычного, Балкор исчез, и ни одного происшествия не случилось.

Так и так, директор Март все еще заботился об энергетическом ядре в одиночку, пока все проверки и расследования не были закончены.

Лит сидел прямо перед ним, ожидая еще одной охапки плохих новостей. Единственным разом, когда он попадал туда без каких-то проблем, была первая встреча с Линьосом с маркизой Дистар.

Финальное оценивание II

— Рад видеть тебя полностью здоровым. Ситуация с Налир ничуть не повлияла на твои оценки. Жаль, что я не могу сказать того же об остальных, — Март глубоко вздохнул.

В Белом Грифоне теперь не только меньше всего студентов по сравнению с другими академиями, но и худшие средние оценки. Несмотря на возвращение старой проверочной системы, многие ученики еще не успели восстановиться.

Все было настолько плохо, что король разрешил ученикам Белого Грифона, провалившим экзамены, пойти на второй год обучения в первый и последний раз. Такого никогда раньше не бывало в истории академий, но так уж повлияла схема Налир.

— Я позвал тебя сюда, чтобы поздравить. Ты на первом месте как среди всех учеников, так и среди специалистов светлой магии, — сказал Март, протягивая табель с результатами других студентов.

Лит был на первом месте с 14456 очками, Фрия на втором с 12486, а Флория на третьем с 10753. Лит был удивлен такому разрыву между первыми местами, особенно учитывая то, что Флория с одной специализацией сильно оторвалась от четвертого места, имевшего 8731 очко.

— Ладно, если это настоящий отчет, как выглядит официальный? — Лита злила мысль о том, что события четвертого года обучения могут повториться. Перед тем как выплеснуть свои чувства на Марта, он хотел знать о причинах и компенсации.

— Это и есть официальный. Я сам только что его получил и еще не вписывал в систему. Прости за недопонимание, — Март выдал ему два значка в форме грифона, один был золотой, а другой – цвета белого лунного камня. На обоих была выгравирована пятерка.

Вид золотого значка напомнил о Юриале, и сердце Лита на секунду заболело. Несмотря на это, он все равно их надел, прицепив ближе к сердцу.

— Раз такие дела, что означает звездочка рядом с моим результатом? — спросил Лит.

— Чтобы избежать дальнейших притеснений, мы решили отделить твои академические очки от тех, что ты получил за обнародование заклинания. Поскольку оно было очень полезным, глава директоров оценивает его в 10000 очков.

Лит не мог поверить своим ушам. Ушло много времени, чтобы достичь ценности заклинания Лита Резонанс. Несмотря на то, что это было заклинание первого уровня, оно могло сократить время, необходимое на отращивание новой конечности, с нескольких лет до месяцев.

Это было бесценное изобретение, позволявшее солдатам и магам возвращаться к работе быстрее, чем когда бы то ни было.

— Что Вы имеете в виду под дальнейшими притеснениями?

— Скажем так, наши средние результаты – полный отстой, но третье место получило больше очков, чем все первые места в остальных академиях, — ответил Март с ухмылкой. — А теперь скажи, будешь ли ты участвовать в церемониальном награждении или нет.

— Нет уж, спасибо, — ответил Лит. В конце пятого года обычно происходило дружеское соревнование, нужное для демонстрации боевых возможностей учеников. Система Линьоса сделала эту церемонию бесполезной, но это все еще была одна из привычек и традиций академии.

Обычно тот, кто занимал первое место в школе, и побеждал в турнире. Если бы низко оцененный ученик победил, его семья получила бы хороший прирост к собственному престижу.

— Ты уверен? — спросил Март. — Может, это и не даст тебе очков, но в карьере пригодится, чем бы ты ни решил заниматься.

— Абсолютно, — кивнул Лит. — Я уже унизил всех старых дворян в рейтинге. Победа в турнире принесет мне только проблемы. Думаю, лучше оставить им шанс показать себя и восстановить честь, чем заводить больше врагов. Кроме того, я пережил виверну и Налир. Я уверен в том, что могу побить любого ученика, и мне этого достаточно. Мне больше не нужно доказывать что-то.

— Рад это слышать! — директор выдохнул в облегчении.

«Как хорошо, что Лит не один из этих самовлюбленных придурков. Это лучшее решение, которое он мог принять. Возможность сохранить  (ПП: мне нравится эта фраза такой, какая она есть) дворянским семействам лицо облегчит ситуацию академии и королевской семьи. Они будут счастливы, если я им передам выбор Лита», — подумал Март.

— Это также переносит нас к следующей теме для обсуждения, — Март выдал еще один значок. Этот выглядел как гексаграмма Сильвервинг, но линии, соединяющие шесть точек, были изображены разломанными во многих местах. — Профессор Фарг, Констебль Эрнас и Страж Эрнас подметили твое отличие в борьбе с Налир. Корона решила назначить тебя почетным членом ордена Чароломов в качестве награды.

Чароломами назывались маги, ответственные за устранение преступников, способных колдовать. Как говорила  Фарг в начале пятого курса, даже стать одним из них было очень сложно.

Это означало не только престиж в обществе, но и огромное доверие Короны.

— Более того, у меня есть предложение работы, которая может устроить нас обоих, — Март сплел свои пальцы. Все, что он сказал ранее, подводило именно к этому моменту.

Лит нацепил третий значок, кивнув.

— Как ты знаешь, Белому Грифону не хватает людей. Мы потеряли около четверти инструкторов. Найти хороших и проверенных учителей не так уж легко за короткое время. Так как тебе еще не хватает двух лет до совершеннолетия, я подумывал отдать тебе место ассистента учителя. Ты слишком молод и неопытен, чтобы самому стать учителем, но твои основы очень хороши. Мы могли бы использовать кого-то, подобного тебе, чтобы преподавать основы. Это даст тебе место для жизни, хорошие доходы и блага. Если ты согласишься, Ассоциация Магов примет тебя к себе без обычных проверок.

— Что насчет моей сестры? — Лит уже упоминал желание Тисты поступить в академию Белого Грифона.

— Она может попробовать сдать тест на вступление. Могу лишь сказать, что оценивание будет честным, но ничего более. Нас заботит только талант. Позволить Тисте вступить, чтобы потом исключить  в первом триместре, будет пустой тратой времени как для нас, так и для нее, — ответил Март.

Лит немного подумал над ответом.

«С ее светло-зеленым ядром Тиста окажется одной из слабейших учеников, но так как она заинтересована только в лечении, ей хватит. Более того, если она пробудится, так я смогу присматривать за ней и следить, чтобы не возникало проблем», — подумал Лит. «Работа в академии также означает материалы и финансы для моих исследований, а еще возможность копировать магические книги. Это предложение, от которого я не могу отказаться».

Когда Лит согласился, Март почувствовал, будто с его плеч упала огромная гора. Нанять Лита было действительно здорово для академии Белого Грифона. Налир уничтожила ее репутацию, и многие семьи хотели обучать своих детей в более безопасном месте.

Иметь самого юного Чаролома в Королевстве в рядах академии, который также считался следующим богом лечения, было именно тем, в чем нуждались отношения Белого Грифона с общественностью.

Лит покинул кабинет директора и отправился рассказать о хороших новостях своим компаньонам и семье. Выглядело так, будто их скоро пригласят в королевский дворец на торжество.

Прощание I

И Флория, и Фрия были удивлены своими результатами. Они все еще не до конца восстановились даже по истечении семи месяцев после резни Налир. Девочки чувствовали, будто они просто волочили свое существование, слепо следуя расписанию Лита только из-за того, что заниматься самобичеванием весь день было скучно.

— Кто бы мог подумать, что практика первой магии каждый день может настолько улучшить наши результаты? — пробормотала Фрия, все еще вглядываясь в листок, который дал им Лит.

— Я мог, — ответил тот из ванной комнаты. — Моей проблемой был недостаток восприятия маны, твоей – контроль маны. Практика первой магии отлично это исправила.

Флория кивнула. Она сожалела о том, что всегда считала первую магию магией для слуг. Если бы только она могла практиковать ее и раньше, она бы достигла куда больших успехов за первые четыре года в академии.

Их родители были рады услышать такие новости и с нетерпением ждали возможности отпраздновать.

Лит вышел из ванной в одних штанах. Он сильно вырос за последний год, почти обогнав Флорию со своим ростом в 175 сантиметров. Это зрелище заставило Фрию взвизгнуть и покраснеть.

Лицо Лита было острым, глаза жестокими, но когда он не выпускал свое убийственное намерение, его можно было назвать красивым. Его тело тоже заслуживало упоминания. Очистка ядра и физические тренировки с Флорией создавали потрясающий вид для созерцания.

Отсутствие нечистот означало отсутствие проблем во время скачков роста, равно как и родинок и лишних волос на теле. Каждым сантиметром своего тела он был похож на олимпийских атлетов на своем пике.

— Почему ты не прикрылся? — сказала Фрия, слегка развернувшись, но продолжая смотреть одним глазом.

— Во-первых, это моя комната. Во-вторых, ты уже должна была привыкнуть к моему присутствию так, как я привык к твоему, поскольку мы почти весь день вместе. В-третьих, я имею право приставать к своей девушке, — ответил Лит, чем заставил Флорию захихикать.

— Тебе снова нужна моя помощь? — Флория погладила его лицо.

— Да, — вздохнул Лит. Период роста означал в том числе и растущую бороду, но, в отличие от Земли, здесь он выглядел так, будто ему уже двадцать. Это не просто какие-то волоски. За пару дней появлялась щетина, а за четыре – зуд.

Более того, Лит не мог использовать магию себе в помощь. Как известно, магия не вредила своему создателю, и борода входила в состав тела, именно поэтому Флория и помогала ему магией воздуха. Такой способ очищал его лицо за пару секунд и укреплял отношения.

Для Лита открыть свое горло было прыжком веры. Фрия знала это, и потому была наполнена завистью во время всего процесса. Это только усиливалось, когда они целовались после того, как Флория заканчивала работу без сучка и задоринки.

С тех пор, как напал Балкор, она продолжала завидовать им, и это чувство только росло со временем. Изначально ей не нравился Лит. У него было слишком много секретов и тайн, но потом она научилась ценить его как друга и брата.

После ситуации с Налир все ухудшилось. Многочисленные попытки изнасилования оставили глубокую рану в сердце Фрии. Она стала опасаться тех, кто к ней приближался, и мгновенно замечала жажду или похоть в глазах других людей благодаря урокам Джирни.

От этого лица нападавших снова появлялись перед ее глазами. Она никогда бы не забыла эти глаза, смотрящие на нее как на вещь, как будто она была ничем, кроме своего тела.

Это уничтожило все возможности завести парня, оставляя ее одну. После того, как они провели столько времени вместе после начала пятого года, Фрия чувствовала себя на перепутье.

Он все еще был неприятен в качестве мальчика, но за то, как он себя показывал, он не мог не нравиться. Лит никогда не был снисходителен, не пытался впечатлить ее и не скрывал свое настоящее я. Он всегда считал Фрию человеком и другом.

А еще его тело и ее одиночество сильно влияли на Фрию.

— Не пора ли тебе приодеться? — спросил Лит, когда его обхватила черно-белая субстанция, превращающаяся в костюм с белой рубашкой.

— Это твоя новая вечерняя одежда, которую прислала королевская семья? —  спросила Фрия.

— Ага, — Лит был восхищен шелковой тканью и видом костюма. У Эрнасов был собственный портной и возможность покупать свою одежду, а Лит всегда отмазывался со словами «Я бедный простолюдин», чтобы не тратить деньги самому.

«Зачем мне тратить деньги на то, что я надену пару раз в жизни?» — думал Лит. Честно говоря, он был тем еще жмотом.

— Мне тоже следует купить такой многофункциональный костюм. Может, эти жизнеподобные движения и выглядят отвратно, но времени сохранить можно достаточно. Ты не представляешь, как много времени уходит на надевание корсета и колготок и фиксацию всех этих оборок, — завистливо вздохнула Фрия, покидая комнату.

Флория вышла из ванной в шелковом красном вечернем платье и белых вечерних перчатках, подчеркивая свою оливковую кожу.

Платье было облегающим, с вырезом, который неким образом создавал эффект увеличения. Часть волос была направлена вниз, как шелковый водопад до бедер, в то время как остальное выглядело как коса в форме венка на голове. Маленькие украшения в форме цветов были там же.

Единственным ожерельем, используемым Флорией, был кулон от Лита в форме золотой лилии, привлекающий внимание к тонкой шее.

— Как я выгляжу? — спросила та с небольшой краснотой на щеках.

— Ошеломляюще, как и всегда, — он ответил перед тем, как сильно поцеловал. — Как ты так быстро исправила прическу?

— Глупыш, ты и сам знаешь, как, — Флория подошла к зеркалу, чтобы отшлифовать детали. Поскольку она уже была взрослой, ухаживания Лита несли лишь ограниченный эффект на нее. Так и так, Флория стала слегка здоровее, кожа стала более гладкой, а волосы не путались.

Ей нужно было лишь несколько штрихов, чтобы закончить прическу. После того, как Флория проверила свой внешний вид, она убедилась, что значки Лита висят на уровне глаз стандартного человека и подчеркнуты черным костюмом, после чего они вдвоем пошли за Фрией.

Та была одета в длинное голубое вечернее платье без выреза. Только руки, плечи и шея были открыты. Джирни пришлось долго биться с Фрией, чтобы та не пришла в костюме боевого монаха. Фрия не хотела, чтобы на нее смотрели больше необходимого.

Платье было минимально украшено драгоценностями и оборками, чтобы не выглядеть нелепо на придворном бале. Макияжа практически не было, и несмотря на все это, Фрия выглядела замечательно.

Облегающее кожу платье подчеркивало изгибы, а цвет подходил к коричневым глазам.

Прощание II

Они подошли к Варп-вратам, ведущим из академии, где их уже ожидали сопровождающие. Девочки привели своих родителей, а Лит – маркизу Дистар и графа Ларка.

Рааз и Элина были слишком заняты с новорожденным Араном, да и не имели ни малейшего понятия об этикете. Привести их с собой было бы катастрофой.

— Большое тебе спасибо, дорогой Лит, — граф Ларк выглядел так, будто не постарел ни на день. Его черный костюм выглядел как новенький, равно как и шелковая нить, спасавшая его от потери монокля с черной оправой, который продолжал выскакивать из его глаза от предвкушения. — Я раньше никогда не посещал королевский выпускной. Я никогда не перестану тебя благодарить за выпавшую мне возможность.

— В этом нет ничего особенного, старый друг, — ответил Лит. — Если бы не ты, я бы никогда не попал в академию. Я рад, что ты на моей стороне и что я могу называть тебя другом. Если тебе или твоей семье нужна помощь, только попроси, и я все сделаю.

Ларк едва сдерживал слезы, будучи потрясенным словами Лита.

Лит развернулся, мгновенно заметив что-то необычное. Маркиза Дистар стояла с такой самодовольной ухмылкой, что сразу было видно, кто тут сопровождает трех лучших выпускников этого года из всего Королевства Грифонов.

Джирни смотрела на двух молодых людей с обычными выжидающими глазами, будто надеялась, что Лит уже сделал Флории предложение, ну или намеревался. Странным было то, что вместо вежливого и беспристрастного взгляда, которым Орион всегда награждал Лита, отец девочек смотрел с полными жажды глазами, даже превосходя в этом свою жену.

Лит отмахнулся от этого, подумав, что у него снова разыгралась паранойя.

Варп-врата привели их прямиком в королевский дворец, лишь за несколько комнат от банкетного зала. Боевые маги и рыцари-маги, ответственные за охрану, даже не посмотрели на значок Королевского Констебля Джирни.

Только после тщательной проверки их коммуникационных амулетов и данных их пропустили. Лит оглядел комнату, ожидая завершения проверки.

«Отвратительно. Несмотря на то, что это лишь комната ожидания, она переполнена золотом и предметами искусства, в моих глазах это слишком вульгарно и вычурно», — подумал он.

[Это из-за того, что ты придирчивый, — ответила Солус. — Комната оборудована с хорошим вкусом. Это напоминает королевские дворцы из твоих воспоминаний, а не дом рэпера. Королевская семья должна не только быть сильной, но и соответствовать этому определению].

Путь к банкетному залу был наполнен чудесами. Солус заметила как минимум пятьдесят различных массивов и бесценных магических сокровищ в стенах.

[Если подумать, сам факт того, что Балкор смог обойти все это и попытаться убить королевскую семью, повторяя это в течение пяти лет, очень впечатляет], — Лит и Солус одновременно подумали об этом.

Двойные двери, ведущие внутрь, были широко открыты. Перед тем, как они смогли зайти, их снова проверили, после чего наконец объявили об их присутствии с помощью магически усиленного голоса.

Комната была длиной более сорока метров и шириной в тридцать метров, с единственным красным шелковым ковром с окаймлёнными золотом краями, идущим прямо от двойных дверей, занимавших три метра в ширину, до двух ступеней, разделявших место для дворян и приподнятое место для королевской семьи.

Таким образом, даже когда они сидели, они могли смотреть сверху вниз на всех присутствующих, подтверждая свой статус и авторитет.

Вся комната была освещена кристальными канделябрами, запитанными магией, не оставляя ни единого места теням.

Магически зачарованные гобелены украшали стены, снова и снова напоминая о всех великих деяниях нынешнего короля, которыми он и доказал свою силу. И пол, и колонны в комнате были украшены мрамором с золотыми жилками, самым драгоценным и крепким материалом во всем Королевстве Грифонов.

Комната была наполнена всеми видами знати разного возраста и положения, которые тут же окружили новоприбывших, как будто были стервятниками, заметившими свежий труп.

— Каково быть благословенным светом?

— Было ли тебе страшно во время битвы с виверной?

— Как ты пережил годовщину Балкора?

— Сначала Балкор, потом Налир. Изменился ли ты после вида стольких смертей перед своими глазами?

Ему пришлось отвечать на подобные вопросы снова и снова. Он чувствовал себя так, будто попал в окружение репортеров, задающих самые тупые вопросы для поддержания интереса аудитории.

Вечер был настолько долгим и скучным, что Лит пожелал никогда больше не приходить на подобные мероприятия.

«Я бы лучше всю ночь работал в качестве клерка в Ассоциации», — думал тот, разговаривая с учениками из других академий.

Только после того, как заиграла музыка, Лит смог сбежать с отмазкой о танце. Он ненавидел танцевать, но все равно был в этом хорош, поскольку готовился с Флорией к этому прямиком с четвертого года. Чтобы получить желаемое, нужно играть по правилам. Ну или хотя бы пытаться.

Лит разузнал о прошлом Налир. Несмотря на свой талант в качестве Пробужденной и полную свободу после отказа от семьи, та не смогла стать нормальной дворянкой. Королевство Грифонов, даже со всеми своими минусами и проблемами, было слишком большим для битв в одиночку.

Он танцевал с Флорией, переключившись позднее на благородных дам, пытавшихся наладить ценные отношения. Солус записывала их имена, титулы и все важное, что они говорили. Как правила, последнего было очень мало.

По истечении некоторого времени Лит был уже подвыпившим, после чего пошел с Флорией на балкон ради свежего воздуха. Она выглядела даже более раздраженной, чем он сам, если не грустной. Инстинкты Лита подсказали тому, что в этот раз не стоит игнорировать звонок от паранойи.

— Взбодрись. Этот кошмар скоро закончится, в худшем случае мы будем дома через два часа.

— Прости меня, — Лит знал, что Флория всегда имела в виду именно то, о чем и говорила.

— Простить за что?

— Я хотела подождать конца бала перед тем, как сказать тебе, но я не хочу, чтобы последним нашим общим воспоминанием была ссора, — ее голос был грустным. Только после глубокого вздоха она смогла посмотреть Литу в глаза.

— Так, какого хрена? Ты сейчас о чем вообще? — он коснулся ее руки, активируя Бодрость. Она была здорова как бык, равно как и во время прошлой проверки. Ее нечистоты все еще были далеки от ядра, и она не могла стать пробужденной, чтобы превратиться в секретное супероружие королевского двора.

— Учеба окончена. Меньше, чем через два дня, я вернусь домой. Сразу после этого я пойду в армию, чтобы тренироваться в закрытом лагере для новобранцев. Шесть месяцев без перерывов и выходных, после которых меня отправят туда, куда надо с моим талантом. Я не знаю, сколько времени займет попадание в Рыцарскую Стражу, и не думаю, что наши отношения не разорвутся от подобной ситуации. Так, я считаю, что нам нужно расстаться до того, как я покину академию.

Лит был безмолвен, чувствуя, как от его сердца оторвался огромный кусок.

Фамилия I

Несмотря на то, что Лит был близок с болью, ему все равно потребовалось несколько секунд, чтобы восстановиться.

— Я думал, ты не уйдешь до весны, — Лит с нетерпением ожидал зимних месяцев в ее доме.

— Армия – это не академия, глупыш, — смех Флории был тихим и безрадостным. — Лагеря работают круглый год, чтобы люди могли отправиться туда по достижении совершеннолетия.

— Почему ты не сказала раньше? Почему сейчас? Ты не можешь это отложить?

— А что бы поменялось? — вздохнула Флория. — Мы провели бы оставшееся время в спорах из-за моего решения, я хорошо тебя знаю. Потом ты бы хандрил, а так мы были хоть немного счастливее вместе. Что насчет других вопросов, я должна поступить так скоро, как только смогу. Это не из-за семьи или армии, а ради себя.

Флория посмотрела на сияющую в небе луну, продолжая говорить решительным голосом.

— С тех пор, как я поступила в академию, я считала себя лидером, полным уверенности и харизмы. Как выяснилось после экзамена четвертого года, таковой я была разве что на бумаге. Все, чему я училась, исчезло при виде врага. Я была слишком напугана, чтобы быть хорошим лидером. Вся наша группа рассчитывала на тебя, включая меня. Если происходило что-то плохое, я сразу бежала к семье или к тебе за помощью. Когда умер Юриал, я могла найти утешение только рядом с тобой, и это заставило меня задуматься о том, что я не сильная и независимая, какой себя считала. Я не чувствую себя полноценным человеком. Я устала чувствовать себя беспомощной. Мне надо измениться, и армия даст мне эту возможность. Успех или неудача будут зависеть только от меня.

Лит чувствовал, как его сердце проходит через свой обычный цикл. Сначала боль, потом ярость.

«Это ее жизнь. Она имеет право делать то, что считает лучшим для себя, — подумал Лит. — Я планировал это с самого начала, никогда не отклоняясь от курса. Я знал, что этот момент настанет, даже когда мы были счастливы вместе. Почему же мне так больно?»

[Потому что ты заботился о друзьях больше, чем планировал, особенно о Флории, — ответила Солус. — Ты не можешь на нее злиться, это будет низко и лицемерно].

— Я не знаю, куда заведет меня дорога. Что еще хуже, я не знаю, что будет с тобой, — продолжила Флория, уставившись на луну Могара, которая этой ночью была непривычного бледно-голубого цвета, вызывая чувство, будто все это происходит в сказке. — Помнишь, как ты сам говорил? Я считаю, что ты мне подходишь, но мы встретились в неудачные моменты наших жизней. Есть слишком много переменных, и мы оба слишком амбициозны, чтобы выдержать отношения на расстоянии. Я хочу, чтобы мы оба были счастливы. Мы не можем тратить время на ожидание друг друга. Жизнь коротка, Юриал нас этому научил. Может, в будущем мы встретимся вновь. Но пока этого не произошло, я хочу, чтобы у тебя был шанс насладиться этой жизнью полностью. Если ты встретишь кого-то особенного, я хочу, чтобы ты подарил ей всю свою любовь.

Флория взяла Лита за руку, ожидая, что он будет грустить или злиться. Что неожиданно, его глаза выглядели так, будто его предали.

— Ты рассказала мне это все, чтобы я не устраивал сцен? — тон Лита был настолько жестким, что вместо его имени можно было подставлять «Лицемер», как считали и Солус, и он сам.

— Нет, только ради того, чтобы ты смог понять и успокоиться до того, как мы вернулись домой, и не испортил наши последние дни вместе, — ее голос был спокойным. Слова Лита ранили ее в сердце, но Флория не подала виду.

Лит заскрежетал зубами, понимая, что она была права. Если бы это произошло в любой другой момент, все было бы куда хуже.

— Прости меня за все вышесказанное. Если ты не против, мне нужно немного одиночества.

Флория оставила его наедине со своими мыслями. Лит оставался неподвижен долгое время. Зимний холод не мог пробиться через его улучшенную физиологию и броню Скинуокера.

— Прошу прощения, сэр, — сказал кто-то позади него.

— Чего вы хотите? — Лит развернулся, глядя на слугу. В этом месте даже слуги были авторитетными дворянами. Служба Короне считалась высшей честью.

На самом деле слуга был Герцогом с отменным магическим талантом, но несмотря на это, он почувствовал, что дрожит от ужаса. Глаза Лита были наполнены силой и яростью. Слуга мог ясно видеть, что Лит боролся с желанием выбросить его с балкона.

— Его Величество желает переговорить с вами, сэр, — слуга оставался спокоен, сумев доставить сообщение, несмотря на стекающий со спины холодный пот.

Лит мгновенно успокоился, позволяя собеседнику уйти к хозяину. Музыка уже давно закончила играть. Все гости стояли рядом с приподнятой платформой, на которой сейчас стояла королевская семья.

— Сегодняшний день особенный, — сказал Король глубоким баритоном, как только Лит подошел. — Сегодня обычные мужчины и женщины стали магами. Не важно, были ли они простолюдинами, торговцами или дворянами. Они стоят среди нас, как равные. Какой бы путь они ни избрали, они являются гордостью и основой будущего нашего Королевства. Я надеюсь, что каждый из них достигнет невообразимых высот, став тем, в чем нуждается наша Страна в самые темные часы своего существования. Поодиночке мы никто, а вместе – самое древнее Королевство на континенте Гален. Пока остальные страдают от недостатка ресурсов или внутренней борьбы, мы только крепнем. Причина, по которой это чудо существует на протяжении веков, очень проста: мы никогда не переставали улучшаться. Присутствующие здесь являются самыми могущественными личностями нашего Королевства, но важно помнить и то, что мы никто без людей. Каждая семья была когда-то обычной. Мы смогли подняться высоко только с помощью тяжелой работы, труда и таланта. Такая возможность всегда должна предоставляться достойным ее, и не важно, кем они были ранее. Если мы позволим нашим страхам или мелким порокам влиять на наши свершения, Королевство Грифонов иссохнет и падет. Этой ночью здесь присутствует редчайший самородок, не обделенный талантом. Кто-то даже считает, что он был благословен светом при рождении. Не знаю, правда это или нет, и не верю в предрассудки. Я знаю только то, что во время великой нужды он помог нам всем, рискуя своей собственной жизнью.

Лит внутри ухмыльнулся.

«Сомневаюсь, что Король Мерон настолько наивен, что полагает, что я это сделал не из эгоистичных целей. Каждый раз за мою помощь назначалась цена. Когда я принимал риски, это было только из-за того, что альтернативные пути были еще хуже. Так и так, мне нравится, как он подает мои свершения.»

Фамилия II

— Выйди вперед, Лит из Люции.

Лит сделал как сказано, преклонив колено перед приподнятой платформой, когда церемония началась. Король Мерон положил свою правую руку на голову Лита, держа жезл, показывающий, насколько Корона хороша в магии по сравнению с другими.

— За твои успехи в исцелении чумы, за спасение множества жизней во время последней атаки Балкора, за твой вклад в защиту Белого Грифона я в настоящий момент дарую тебе фамилию Верхен. Это включает в себя и твою семью, и будущих потомков. Ты, и только ты получаешь статус, равный Барону. Твоим первоначальным владением будет регион, известный под именем Люции, что находится под взором графа Ларка, тебе даруется право обменять свои заслуги на земли и ответственности, которые несет за собой статус благородного человека. Встань, Маг Лит Верхен!

Лит подчинился приказу. Члены Королевской семьи зааплодировали ему, и все остальные гости тут же повторили за ними. Лит должен был быть счастлив. Еще одна цель в его великом плане была достигнута.

Несмотря на это, он чувствовал себя пустым и беспомощным, прямо как звучание его новой фамилии.

***

Троица собралась в комнате Флории следующим утром. Девочки заканчивали свои последние приготовления к турниру, а Лит использовал Накопление с прошлой ночи, не остановившись ни на мгновение.

Делать глубокие вдохи и выдохи – единственный способ, до которого они с Солус додумались, чтобы держать эмоции под контролем. В его душе все еще бушевал неостановимый ураган. Лит мог разве что ожидать затишья.

— Ты все еще страдаешь от Видений Смерти? — сказала Фрия, как только вышла из тренировочной комнаты, в которой они с Флорией сразились для разогрева.

Лит кивнул. Он рассказал ей немного о себе в последнее время. За последние несколько секунд она умерла от отравления, старости и обезглавливания.

— А теперь? — спросила Фрия несколько раз, подходя все ближе и ближе, пока на расстоянии в три метра Лит не покачал головой. Теперь Фрия была жива и здорова.

— А она? — Фрия показала на Флорию, которая все еще была в тренировочной комнате.

— Она в порядке.

— Так и знала! — Фрия фыркнула. — Готова поспорить, что защитная зона зависит от того, насколько важен тебе человек. Думаю, за два года получить три метра – лучше, чем ничего.

Лит не был согласен с ее теорией, но все равно заинтересовался. Когда Видения Смерти начались , умирали все вне зависимости от расстояния. Только Флория была исключением, но и то только тогда, когда они были очень близко друг к другу.

Так и так, со временем он научился контролировать это силой воли. Более того, на определенном расстоянии от Лита все люди казались нормальными, даже незнакомые. Лит и Солус считали, что это зависело от мастерства этого таланта, если таковым можно назвать Видения, а у Фрии был более романтический вариант.

— Кто, как ты считаешь, победит, если мы обе пройдем в финал? — попыталась сменить тему Флория. Если ее сестра была права, это сделало бы расставание еще более неприятным.

— Тебе нужна голая правда или доброта? — его голос был медленным, чтобы не потерять ритм.

— Голая правда, — девочки ответили одновременно.

— Это не выйдет предугадать. Флория выигрывает техникой, а Фрия – боевым духом. Поскольку вы обе Рыцари-маги, вы будете сражаться в ближнем бою. Один удар может решить весь бой на таком расстоянии, — ответ не понравился ни одной из девочек.

Фрие из-за знания своих пределов, Флории из-за надежды в то, что он будет более ласков.

[Что, если тебе придется делать ставку?] — спросила Солус.

[Если так, делая выбор под дамокловым мечом, я бы поставил на Фрию.  Внутри нее присутствует сконденсированная ярость и боль, которые могут сделать ее более агрессивной. Флория, в свою очередь, слишком много думает, я сомневаюсь, что она сможет показать всю свою силу, не сконцентрировавшись. Особенно в бою с собственной сестрой].

Солус вздохнула. Если она и ненавидела что-то сильнее злобного Лита, этим чем-то точно был бесчувственный сухой Лит.

Чемпионат проходил в Колизее академии. Это была огромная арена, расположенная на цокольном этаже Белого Грифона, которым обычно не пользовались. Дуэли и битвы были пережитками прошлого, и использование Колизея было максимум церемониальным.

Вся королевская семья посетила это событие, немало удивив людей. Директор Март предложил королю роль судьи, но Мерон вежливо отказался.

Одним делом было наблюдать, участвовать – совсем другое. Придавать особенный окрас событию было бы некрасиво по отношению к другим академиям и их чести.

Обе девочки сражались жестко, показывая, что разница между ними и другими студентами не была высосана из пальца. Они буквально вытирали пол каждым встречным.

Наследие Линьоса, очное оценивание, показывало свою ценность во всех академиях, принявших эту систему. Таким образом, студенты старались весь день, а не били баклуши, импровизируя и списывая на экзаменах.

Как Лит и предсказывал, во время битвы Фрии и Флории последняя считала поединок тренировочным, когда ее сестра сражалась безжалостно, как будто от этого зависела ее жизнь. То, что он был прав, не делало его счастливым. На самом деле ему было грустно. Результат только доказал, что Флория тоже была права.

Она все еще была слишком изнеженной, мягкой и доброй.

Королевская семья похлопала обеим девочкам, оказывая дому Эрнасов такую честь, какой еще ни одна семья не получала за историю академий. Никогда раньше не было родных среди первой тройки.

Это разозлило всех присутствующих, кроме персонала академии, Королевской семьи и самих Эрнасов. Простолюдины, как и дворяне, надеялись, что у них будет шанс на победу без участия Лита.

— Это было великолепное соревнование, Ваше Величество, — сказал эрц-герцог Табэн, сидящий рядом с Королем Мероном. Он был главой одной из самых древних семей в Королевстве Грифонов и отцом девочки, занявшей четвертое место. — Как жаль, что первое место не участвовало, верно, Себас?

— Согласна. Это было бы великолепное зрелище, — маркиза Себас принадлежала к почти такому же важному роду, а ее сын был на пятом месте. — Март, почему бы тебе не попросить его устроить показательный матч? Ты не можешь оставить своих почетных гостей в догадках о возможностях лучшего таланта всей академии Белого Грифона.

Двое дворян плевать хотели на Лита, они просто хотели унизить Эрнасов. Джирни и Орион не только получили множество наград за победу над Налир, но еще и имели двух дочерей, укравших все внимание. Другие семейства не могли этого вынести.

Не то чтобы они могли вынести многого. Чем выше они стояли, тем более ранимыми они становились.

— Это хорошая идея, — почесал бороду Король Мерон.

Объект тестирования I

— Я бы очень хотел посмотреть на Мага Лита в действии, но это будет нечестно по отношению к девочкам Эрнас. Их битва была очень интенсивной, и они, должно быть, устали, — Король сразу понял их намерения и обернул их уловку против их самих же.

— Более того, у домов Эрнасов и Верхенов есть общее прошлое. Не хотелось бы разрушать их дружбу по своей прихоти, — включилась в разговор Королева Сильфа.

— Моя дорогая Королева права, Табен, — кивнул Мерон. — Если твоя дочь прошла полуфинал, ей нужен хороший соперник. Она может сразиться с Литом и показать свои силы.

— Они оба могут, — подметила Сильфа. — Это была идея их родителей, и будет справедливо, если они сами и покажут нам представление.

И дворяне, и Лит внутренне съежились. Никто не хотел соглашаться, но выбора не было.

Лит и Клея Табен вошли на арену вместе, встав на расстоянии в десять метров друг от друга. Королевской семье очень хотелось изучить способности Лита, и потому они использовали бинокли, чтобы прикрыть глаза и использовать Жизненный обзор.

Девочка была высокой и мускулистой. Как и Флория, она была похожа на профессионального пловца.

— Это безопасно, Директор? — спросил Лит. — Я не привык к показухе и не знаю, смогу ли сдержаться. Я всегда бился за свою жизнь, а не  за награду.

— Да нормально. У нас есть массив Сохранения Жизни в академии и массив Первой Крови в Колизее. Битва закончится, как только кто-то из вас получит удар.

Март тоже не был рад подобной ситуации, но он должен подчиняться своему повелителю.

— Вы готовы, дети? — спросил Март.

Ответом Лита был глубокий рык из недр тела. Так он выпустил весь стресс и убийственное намерение, которое сдерживал до сего момента.

[Полегче! Не выпускай свою ауру!] — предупредила Солус. На пятом году обучения стало известно, что фальшивые маги не могут выпускать ману из своих тел, если того не предусматривало какое-либо заклинание.

Только Джирни, Орион и Флория видели, как Лит и Налир это делали. Быть Пробужденным означало не только веселье.

Убийственное намерение Лита потрясло всех наблюдавших до мурашек, невзирая на расстояние между ними. Март принял на себя основной удар из-за своего местоположения, но, как закаленный тяжелыми сражениями ветеран, смог перенести это бедствие.

Девочка же, в свою очередь, оказалась парализована.

— Начали!

Голос Директора привел ее в чувства. Клея начала создавать заклинание четвертого уровня Боевого Мага, в то же время отступая.

«Лит всего лишь Кузнец и Целитель. Если я не подпущу его к себе, я выиграю», — думала она.

К сожалению для нее, Лит понесся вперед со скоростью в десять метров в секунду, мгновенно добравшись до противницы.

Все, что увидела Клея, ограничивалось открытой ладонью Лита, ударившей ее, после чего ее зрение помутнело. Он взял Клею за лицо и поднял одной рукой, после чего бросил ее лицом на землю одним движением.

Мир потемнел в этот момент.

Март тут же вмешался. Оба массива активировались сразу после происшествия, но состояния Клеи все равно было критическим. Ее череп был раздроблен в нескольких местах, а челюсть вывихнута.

— Ну давай, давай, нападай, — сказал Лит своему второму противнику, как только Март вытащил Клею с арены, оставляя ее на попечение Вастора.

Лэо Себас упал на задницу после рыка Лита, и все еще не мог встать.

— Я сдаюсь! — провизжал тот, положив конец выступлению. Королевская семья не могла скрыть своего разочарования, аплодируя участникам разве что из вежливости. Маркиза Себас была бледна как лист бумаги.

Наследница Табэна хотя бы попыталась сразиться, а ее сын трусливо уклонился перед всеми своими сверстниками. Эрцгерцог Табэн не разделял ее оптимистичности. Он прекрасно слышал, как Королева недовольно цокнула при виде выступления его дочери.

— Что за дурочка, — сказала Сильфа достаточно громко, чтобы ее услышали эти два дворянина. — Как будто магический зверь или вражеский солдат будет достаточно вежлив, чтобы дать шанс завершить такое сложное заклинание. Ей стоило сначала ограничить его движения.

— Не дави на них так сильно, дорогая, — ответил Король Мерон. — Разница между боевым опытом как небо и земля. К тому же они вряд ли оправились от атаки Налир.

Доброта в словах Мерона была как максимум незначительна. Он был полностью согласен со своей женой, считавшей, что оппоненты Лита были слабы как физически, так и ментально.

Табэн и Себас стали еще бледнее, поняв значение этих слов. Они могли разве что проклинать собственную глупость. С их поведением, Королевская семья послала им скрытое послание.

Дом Эрнасов был под их защитой. Что насчет Лита, после назначения его национальным героем, теперь они обращались к нему как к полноправному главе семьи перед многими свидетелями.

Переходить ему дорогу было так же безопасно, как и засовывать головы в пасть дракона.

***

Королевский дворец, один час спустя.

— Как жаль, что противники Лита были настолько слабы. Думаю, мы никогда не узнаем, действительно ли он Пробужденный, — Король Мерон все еще был расстроен. Он видел, как обычный солдаты сражаются лучше, чем Клея Себас.

— Да уж, нам не довелось увидеть многого, — кивнула Королева Сильфа. — Он был быстр, но ничего более. Его течение маны слабее нашего, только жизненная сила была отменной. Однако это неудивительно, если смотреть на его рост и возраст.

— Что, как ты думаешь, нам стоит с ним делать? — спросил Мерон.

— Вести себя так, будто он Пробужденный. Лучше поставить на то, что он является таковым, несмотря на то, что Леди Тайрис говорит обратное.

— Как так-то? — Король достиг подобного решения и сам. Они говорили об это перед своими детьми в качестве обучения. Невзирая на то, что Леди Тайрис вряд ли выберет одного из них в качестве следующего правителя, они все равно сыграют большую роль в будущем Королевства.

— Потому что слишком много вещей не сходятся. Его достижения слишком велики для кого-то его возраста. Более того, учитывая сказанное Констеблем Эрнас и Капитаном Йерной, его мастерство владения Гейткипером слишком необычно для фальшивого мага. Даже если я ошибаюсь и он просто боевой Манохар, Лит все еще хорош. Его сестра поступила в академию Белого Грифона. Если она сможет выпуститься, семейство Верхенов  будет считать магическим. Не говоря уже о том, что Тиста и Лит получили маленького братика и племяшку.

— О боги, получить четырех магов за поколение будет ужасающе! — Мерон добавил к своим словам много эмоций, и его дети побледнели.

— Полностью с тобой согласна, — вздохнула Сильфа.

***

Дом Верхенов, известный как дом Лита, неделю спустя.

Жизнь Лита в качестве студента закончилась славно. Они с Флорией расстались прямо перед уходом из академии, и это оставило небольшую рану в его сердце.

Даже Тиста, набравшая 82 балла из 100 в своем приемном тесте, не смогла улучшить его настроение. Лит ужасно себя чувствовал, и его семья ничего не могла с этим поделать.

Объект тестирования II

Как только Лит вернулся домой, его сразу засыпали бесчисленными приглашениями дворян, желавших познакомиться поближе и представить ему своих дочерей. Большая часть шла из земель, не примыкавших к Люции.

Как хорошо, что зимой работал камин. Литу нравилось подпитывать огонь своей почтой.

— Я все еще не могу поверить, что мы получили собственную фамилию, — сказала Элина, светясь от счастья. Ее жизнь превратилась в сказку, когда родился Лит. Если бы и Лит разделял хоть капельку ее счастья, жизнь была бы идеальной. — Интересно, будет ли твой брат использовать эту фамилию? Я очень сильно беспокоюсь.

— Аран слишком маленький, его не заботят подобные вещи, — ответил Лит. — И да, он в полном порядке, я проверил его минуту назад.

— Я говорю о Трионе! — фыркнула Элина. Ее старший сын исчез годы назад, но Литу, видимо, было плевать. Это было грустной нотой в жизни Элины.

[И даже не думай спрашивать, кто он такой!] — на всякий случай сказала Солус. Если бы она этого не сделала, Лит мог легко испортить всем настроение.

Рена теперь ходила как под фамилией мужа, так и под семейной. Ее свекр настоял, чтобы она и ее сын сохранили фамилию Верхенов. Зекелл был горд, а не туп. Носить фамилию мага было куда лучше.

Как и Лит, Тиста попала в академию Белого Грифона с помощью Гексаграммы Сильвервинг. Ее ядро все еще было ярко-зеленым, но учения Лита помогли вывести ее способности на высокий уровень.

Дом Лита постоянно улучшался, и теперь выглядел как заправский дом торговца снаружи. Внутри же он был похож на стандартный дом с Земли. Единственным недостатком было отсутствие Интернета.

Знание магических кристаллов помогло Литу провести водопровод, две рабочие ванны, центральное отопление и термоизоляцию. Здесь было настолько хорошо, что Рена с мужем переехали сюда на зиму.

Горячая вода из крана и два целителя были чем-то роскошным, чего не было у большинства дворян.

— Не волнуйся, младший братик. Я уверена, ты найдешь еще одну девушку, — сказала Тиста, поцеловав его в щеку. Ее попытка заставила Лита поморщиться. С тех пор, как Тиста начала практиковать магию, ее нечистоты приближались к ядру.

Более того, с каждым днем она становилась все прекраснее.

«Люди будут скучать по Балкору, если мне придется убивать людей ради ее защиты», — думал Лит.

Он вышел из дома и пошел гулять по лесу Траун. Как и всегда, он сначала подошел к дому Селии. Лит все еще надеялся, что охотница когда-нибудь вернется.

Прогулки помогали Литу успокоиться. Лит все еще надеялся, что какой-нибудь магический зверь атакует его и даст выплеснуть ярость, но даже оставшиеся Короли леса держались на расстоянии.

Ну или так было до этого момента.

Лит почувствовал странный запах, и через мгновение что-то ударило по месту, где он стоял, с силой паровоза. Лит с легкостью уклонился, и удар разрушил разве что остаточное изображение.

— Ты! — удивился Лит. Он никогда бы не подумал, что встретит его здесь.

— Мы снова встретились, свежее мясо, — прорычал Крокси Филлард (Примечание автора: магический зверь, похожий на крокодила), после чего снова атаковал.

Эти двое встретились во время второго экзамена академии. Филлард выглядел как человекоподобный аллигатор. Он стоял на двух ногах и был ростом в два с половиной метра.

Он носил пояс, с которого свисали всякие безделушки, а в руках держал двуглавый топор и молот.

Филлард махнул своим оружием крест-накрест, не давая Литу возможности уклониться в сторону. Лит подался  вперед, оказавшись прямо под огромной грудью Крокси, после чего ударил его в живот с силой, достаточной, чтобы поднять его.

Это вместе с Чумной Стрелой, выпущенной в упор, нанесли зверю достаточно урона, чтобы он перешел в режим берсерка, типичный для раненого Крокси. Филлард попытался откусить Литу голову, но словил разве что пыль.

Лит уже переместился противнику за спину, отправив того в полет пинком и еще одной Чумной Стрелой. Крокси врезался в дерево, выплюнув полный рот крови. Перед тем, как он смог встать, Лит взял его за руку и ударил несколько раз об землю, как будто вытряхивал пыль со старого ковра.

После продолжительного битья Филлард вернулся в чувства.

— Все, все, остановись! Ты меня так убьешь!

— Чего тебе надобно? — спросил Лит, отпуская его. Согласно Солуспедии, Крокси имел жестокое и извращенное чувство юмора. Поскольку Лит не заметил убийственного намерения от его атак, вероятно, Филлард просто хотел поздороваться.

Лит был слишком зол, чтобы принимать эту шутку.

— Единственная причина, по которой ты еще жив, - твоя помощь моим друзьям во время атаки Балкора. Учитывай это при своем ответе.

— Братан, ты не умеешь веселиться. Почему бы тебе не принять эту шутку? — Крокси были очень крепкими существами. Его честь, кости и внутренние органы пострадали от ударов Лита.

— Видимо, ты решил умереть, — сказал Лит, придав своей руке достаточно энергии, чтобы создать настоящее бедствие телу Филларда.

— Постой, постой! У меня есть деловое предложение. Я прошел столь долгий путь не для смерти от шутки, — перед лицом неотвратимой смерти Филлард стал очень разговорчив. Он объяснил Литу, что после смерти Линьоса Скорпикора Скарлетт решила покинуть лес.

Она не могла уйти, не выбрав нового Лорда, поэтому Скарлетт помогла всем своим Пробудиться. Несмотря на все ее усилия и обучение, мало кому удалось. Филлард тоже потерпел неудачу.

— Почему это должно меня тревожить?

— Я много говорил с Защитником. Он рассказал мне, что у тебя есть другой способ.

— Это объясняет, что тебе от меня нужно, а не почему я должен пощадить тебя.

— Защитник также рассказал мне о детках. Ты очень любишь свою сестренку, не так ли? — осознав свой выбор слов, Филлард поперхнулся. Казалось, тени леса Траун сгустились, и Лит лишь усиливался, когда жизнь Крокси ускользала. — Я просто хотел сказать, что ты можешь помочь ей, помогая мне! Помочь им всем! Разве ты не хочешь, чтобы они Пробудились?

Лит перестал сгущать тени.

— Смысл?

— Я чертовски близок к становлению Пробужденным, прямо как Калла передо мной. Я просто не понимаю, как, и моя жизнь скоро окончится, — тело Филларда все еще тряслось, но после исчезновения темной энергии он как будто воскрес. — Защитник рассказал мне о твоих экспериментах. Я предлагаю себя в качестве объекта тестирования, мне так и так нечего терять. Все, чему ты научишься на моем примере, можно использовать и на детишках.

Лит пораскинул мозгами. Магические звери были очень похожи на Пробужденных и могли использовать истинную магию с рождения. Он никогда не экспериментировал на них из-за своей связи с Защитником и другими Королями. К тому же магические звери были очень горды. Большинство бы лучше умерло, чем пошло под нож.

«Интересно, сколько всего интересного я смогу нарыть с подобной лабораторной крысой, — думал Лит. — Я никогда не видел, как Пробуждается кто-то другой. Если это случится с Тистой во время обучения, я смогу использовать эти знания и облегчить ситуацию».

— Идет, — сказал Лит, помогая Филларду встать и исцеляя его раны. — Два условия. Первое – подшутишь надо мной, и я убью тебя…

— Не волнуйся, я усвоил урок. Лучше сразу умереть, чем поссориться с Бичем.

— Второе условие – не шутить над моей сестрой. Твоя предыдущая шутка будет стоить тебе нескольких ребер.

Перед тем, как Крокси ответил, Лит ударил его по груди, раздробив ему ребра. Филлард кричал от боли.

Новая работа I

Днем Лит учил Тисту магии, а ночью экспериментировал над Филлардом и рассказывал тому тайны Пробуждения. Как выяснилось, Крокси был даже более далек, чем Тиста, от становления Пробужденным.

— Кому нужна магия, когда есть эти малышки? — поговаривал Филлард, играясь со своими громадными мышцами. Ему никогда не нравилась магия, он предпочитал доминировать чистой силой.

Литу пришлось буквально вбить в Филларда желание обучаться магии, следуя тому же тренировочному расписанию, что он готовил своей сестре. Когда наступил конец зимы, ядро Крокси было во много раз лучше прошлого.

Возможно, это было из-за природной склонности магических зверей к магии. Возможно, эксперименты Лита помогли Филларду понять мировую энергию. Возможно, страх смерти был потрясающим мотиватором.

Филлард не врал. Лит мог видеть с помощью Видения Смерти, что его лабораторной крысе оставался максимум год до смерти, о чем он никогда не забывал напоминать.

Тиста и Лит вместе ушли в академию Белого Грифона в первый день весны.

— Какое у академии единственное правило? — Лит спрашивал Тисту по сто раз в день всю зиму.

— Есть только три типа студентов: те, кто хочет подлизаться, чтобы залезть ко мне в трусы, те, кто хочет сделать то же самое, но для связи с тобой, и я, — поначалу Тиста думала, что Лит гонит, но после разговора с Фрией она уже не была так уверена.

— Хорошая девочка. Увидимся в классе, — Лит погладил ее по голове и пошел в кабинет Директора, чтобы получить свое кольцо и задачи. Он приятно удивился, когда прошел через дверной проем.

— Фрия, Квилла, рад снова вас видеть. Что вы тут забыли? — спросил Лит.

— Леди Квилла решила продолжить обучение на пятом году, — объяснил Март. — Маг Фрия предложила свои услуги в качестве Ассистента Профессора, прямо как и ты.

Квилла заметно выросла. Теперь она была ростом в 160 сантиметров, а коричневые волосы были по плечи. Несмотря на скачок роста и лекарства Вастора, она все еще выглядела очень болезненной и хрупкой.

Ее тело выглядело почти таким же худым, как в день их первой встречи, ее вид был хилым. Лит знал, что последний год она была настоящей отшельницей, лишь изредка покидая свою комнату. Для кого-то, у кого были проблемы с питанием всего несколько месяцев назад, возвращение в академию было огромным прогрессом.

— Ты бы знал, если бы посетил нас хоть раз этой зимой, — цокнула языком Фрия. Она выглядела крайне недовольной.

— Я был занят, — огрызнулся Лит в ответ, после чего повернулся к Квилле.

— Мелкая, ты уверена? — спросил он, поглаживая ее голову. Литу все еще было непривычно видеть ее такой. Это напомнило ему о собственных пределах. Даже когда он посвятил всего себя в это дело, он не смог помочь ей. Он был просто Целителем, а не чудотворцем.

— Я в порядке, спасибо, — наконец улыбнулась Квилла, почувствовав знакомое прикосновение. Это была фальшивая маленькая улыбка, но хоть что-то.

— Если тебя кто-то побеспокоит, только скажи, и я всех поубиваю.

Март громко прочистил горло. Он ценил детскую дружбу, но не такой способ ее выражения.

— Не так выразился, — прояснил Лит, после чего Март облегченно кивнул. — Я просто заберу у них так много очков, что они возжелают быстрой смерти.

Март побледнел, а Квилла захихикала.

Троица покинула кабинет Директора и наконец смогла спокойно поговорить.

— Я соврал. Я реально могу их убить, если надо.

Квилла знала, что он не шутит, но не могла перестать смеяться, думая о лице Марта.

— Да не парься. Фрия взяла на себя роль Ассистента только чтобы помочь мне в академии.

— Чего? — удивленно спросил Лит голосом чуть громче нужного.

— Разве ты не делаешь то же для своей сестры? — спросила Фрия. — Понимаешь, если бы можно было приходить с родными, все эти дебилы так и сделали бы. Будучи Ассистентом, я могу проводить время с ней с помощью переходов по этажам.

— Мои причины далеки от твоих, — покачал головой Лит. — Это было моим единственным адекватным вариантом. Пока мне не наступит шестнадцать, я буду очень ограничен в своих деяниях. Дома мне разве что дозволено охотиться на животных или мелких преступников. Мне нужны деньги, блага и ресурсы академии. Мне и моей семье.

— Разве ты не можешь помогать родителям на ферме? Уверена, они были бы счастливы провести с тобой время, — спросила Квилла.

— Я уже этим занимался, и каждый раз это плохо заканчивалось. Поначалу мой отец доволен, но потом он чувствует себя бесполезным. Работникам ничего делать, и они боятся потерять работу. С мамой та же ситуация. Здорово иметь помощника, способного мгновенно выполнить всю работу, но через несколько дней у тебя окажется слишком много свободного времени. Аран не требует пристального внимания, они так и так живут своей работой.

Фрия и Квилла были поражены таким признанием. Как маги, они могли сделать многое мгновенно. Они никогда бы не подумали, что простая работа может стать чьим-то смыслом существования.

Троица разделилась, Лит пошел заниматься Основами Продвинутой Магии с четверокурсниками, а Фрия с Квиллой были заняты Магическим Созданием на пятом этаже.

Лит Варпнулся к самому входу в класс. Воспоминания нахлынули на него. Он прошел через двойные двери, обнаружив именно то, что и представлял. Класс был очень шумным, поскольку Март еще не раздал Бюллетени.

Мелкие клики [1] уже сформировались. Кто-то просто болтал, другие же дразнили простолюдинов и менее могущественных дворян. К сожалению, Тиста была между молотом и наковальней.

Судя по тому, что Лит услышал с помощью улучшенного слуха, группа девочек пыталась застыдить ее, называя девушкой легкого поведения, а парни предлагали свою защиту в обмен на приятное времяпрепровождение.

— Да ты просто выпендривающаяся маленькая сучка, вот ты кто! — лидером была блондинка, плоская как доска и низенькая. Ей не хватало ни умственного, ни физического развития, но вот сквернословие не подкачало. — Почему бы тебе не носить мантию? Ты позоришь всех студентов Белого Грифона! Униформа нужна, чтобы мы выглядели как могущественные люди, а не шлюхи!

Она говорила, показывая на выдающуюся грудь Тисты. Другие девочки или смеялись, или присоединялись, покрывая бранью свою жертву. Мальчики наслаждались представлением, обсуждая тело Тисты так, будто ее тут и не было.

— Интересно, скольким Профессорам она дала, чтобы попасть к нам в класс в таком возрасте, — поскольку Тисте было шестнадцать лет, она определенно была слишком взрослой для четвертого года обучения.

Ее приняли из-за таланта, а еще  из-за недостатка магов после Балкора и Налир.

Тиста попыталась дать отпор, но как только попыталась встать, блондинка сильно ее ударила.

[1] Клика – то же, что и банда, сборище, употребляется в основном в негативном значении

Новая работа II

— Если я скажу сидеть, ты будешь сидеть. Ты сучка, так веди себя соответствующе, иначе я научу тебя притворяться мертвой, — послышался громкий смех. Большинство учеников наслаждалось моментом.

Тиста была готова расплакаться, но вместо этого снова встала. После этого она ударила свою противницу с силой, достаточной, чтобы та развернулась и упала.

— Да как ты смеешь! — блондинка готовилась дать сдачи, когда что-то ее остановило. Ее тело замерзло, как будто время остановилось.

«Как и планировалось», — Лит ухмыльнулся внутри. Он выдал Тисте Бюллетень незадолго до этого, после чего наказал играть роль обычной беднячки, не называя фамилию.

Он хотел, чтобы она прочувствовала академию, не имея этой поддержки, которую могло подарить его существование рядом.

«Тисте пора вырасти, я не могу защищать ее вечно. Этот удар был хорош, настоящий повод для гордости», — подумал он.

— Доброе утро, мои дорогие студенты, — сказал он, выглядя точно как Налир два года назад. — Я Ассистент Профессора Лит Верхен, и я научу вас Основам Продвинутой Магии.

С его появлением все девочки мгновенно вернулись на свои места, пытаясь привлечь его внимание и даже соблазнить. Насколько им было известно, Лит был их сверстником, а девушки уже не было.

Многие планировали приблизиться к нему и пожинать плоды как во время обучения, так и после.

Парни могли разве что злобно таращиться. В сравнении с Литом они выглядели как самые уродливые гномы.

— Перед тем, как мы начнем, у меня для вас две новости: плохая и ужасная, — сказал он с ангельской улыбкой, запомнив каждое лицо в классе. — Плохая новость – эту девочку зовут Тиста Верхен, и она моя сестра.

Улыбка Лита исчезла, и его глаза загорелись маной. Ему достаточно было махнуть рукой, чтобы гравитационная магия повлияла на всех, кроме Тисты. Их головы закровоточили после жесткого удара об твердые парты.

— Ужасная новость – у нее все это время был Бюллетень. Я уверен, Директор Март захочет многое обсудить с вами и вашими родителями, — свет в классной комнате замерцал. Убийственное намерение Лита насылало настоящие кошмары всем присутствующим, кроме Тисты, когда свет отключался и снова включался.

Кому-то даже почудилось, что их собственные тени вглядывались в них со светящимися глазами и маниакальной улыбкой.

— Те из вас, кто не будет исключен, слушайте внимательно. У нас будет долгий, очень долгий год, полный крови, боли и пота, я об этом позабочусь. Минус двести очков всем, кроме Тисты, кстати.

Даже в таком положении кто-то начал возмущаться.

— Я ничего не делал! Почему меня наказывают? — спросил кто-то.

— Ты сам ответил на свой вопрос. Ты ничего не делал, и потому ничего не заслужил. Минус сто очков всем, кому не понравилось, — весело и жестоко усмехнулся Лит.

Он отправил Бюллетень Директору, после чего начал урок. Ответственные за инцидент с Тистой один за другим отправлялись в кабинет Марта. Почти никто не вернулся.

***

Прошли месяцы, и настало время пробного экзамена. Лит и Фрия внимательно смотрели на студентов через Зеркала Наблюдения, готовые прийти на выручку в любой момент.

— Как там Тиста? — спросила Фрия. Было поразительно, что несмотря на их пребывание в одном здании, они почти не сталкивались. Лит постоянно был занят то с Тистой, то с магическими исследованиями, то с Манохаром, не желавшим выполнять свою работу до применения Литом силы.

Как новичку, ему доверили самую ужасную работу в отделении светлой магии: он стал ассистентом Манохара. Ему приходилось нянчиться с ним, помогать, охранять – в общем, делать все, что только потребуется.

— Пока что все нормально, — ответил он, продолжая осматривать зеркала одно за другим. — Оценки хорошие, друзей нет, все по плану.

— По плану? Это ужасно! Как ты мог так поступить со своей сестрой? — разозлилась Фрия.

— Я ничего не делал. Ее одноклассники вели себя так, как я и предсказывал, и Тиста сама приняла решение, — объяснил Лит. — Или ты ожидала, что она отпустит им все грехи из-за лживых натянутых извинений?

— Нет, точно нет, — Фрия неожиданно почувствовала себя дурочкой. Она видела все произошедшее через Бюллетень. Каждый раз, обучая четверокурсников, она вела себя с ними как с мусором, которым их и считала.

— Я тоже, — ответил Лит. — Именно поэтому я убедился, что ее группа будет выбрана случайно и окажется в ужаснейшем месте, как было и со мной. Только в тяжелых условиях люди раскрываются. Так мы с Флорией и познакомились. Надеюсь, подобное будет и с Тистой, — Фрия слышала нотки ностальгии в его голосе, когда он произнес ее имя.

***

Дом Эрнасов, во время каникул после первого экзамена.

Семья собралась, чтобы отпраздновать день рождения Квиллы. Несмотря на долгий застой, немного ошибок и труда помогли ей вернуться на те же высоты, на которых она и была.

Первый экзамен пятого года обучения зависел от специализации.

Квилле пришлось мириться с симуляцией прорыва неизвестной заразы. Вместо людей были лабораторные крысы на разных стадиях заражения, а их смерть означала провал всего экзамена.

После всего, через что она прошла, смерть нескольких крыс ее не заботила. Пока остальные паниковали, она стала лидером команды.

Она назначила каждому члену команду свою роль. Самые слабые целители помогали с положением карантина, не давая здоровым субъектам заразиться.

Средненькие замедляли прогресс болезни, а Квилла с остальными изучали патоген в поисках лекарства. Ее команда достигла лучшего результата, и Квилла получила море комплиментов.

Если не считать Флорию, собралась вся семья, даже родные сыновья Джирни и Ориона, Гунийн и Тулион. Впервые за много лет родителям удалось привести их домой.

Квилла не только удачно завершила свой экзамен, но и почти восстановилась в плане здоровья. У нее были друзья и симпатичный мальчик под боком, как и раньше. Несмотря на это, Орион Эрнас был мрачным, проводя время перед окном.

— Что такое, дорогой? — беспокоилась Джирни. Когда Квилла рассказала о своем мальчике, Орион даже не спорил. Он даже не приказал проверить всю его подноготную.

— Я скучаю по своему Маленькому Цветочку, — вздохнул опечаленный отец.

__________________

Сделайте подписочку на наш телеграм канал: https://t.me/onesecondtl

Траун I

— Я всегда хотел, чтобы она выросла сильной и независимой, но когда она ушла, мне стало плевать на прошлые мечты. Почему Лит ее не остановил? Он, конечно, был слишком молод, но все равно мог жениться, если бы его родители дали согласие.

— Самое время жаловаться! — посетовала Джирни. — Если бы ты не мешал моим планам, а помогал, все было бы иначе. Ну или Лит достаточно хорошо ее знал и понимал, что не сможет остановить. Еще не все потеряно, она в армии, а он туда скоро тоже отправится. Хватит чесать языками, мы нужны Квилле.

***

Дом Лита, в это же время.

Через шесть месяцев исследований Лит и Филлард достигли большого прогресса в своем начинании. Нечистоты в теле Крокси уже почти соприкасались с его светло-голубым ядром.

— Так, я сделал все, что мог, — сказал Лит. — Я обеспечил гейзер маны для тренировок, использовал Бодрость, чтобы помочь тебе почувствовать мировую энергию, протолкнул нечистоты так далеко, как только смог. Последний шаг за тобой.

— Не бойся, я чувствую напряжение, но не дискомфорт, — ответил Филлард.

Даже после такого большого времени ему все еще надо было изучить Бодрость. Чувство маны Крокси было даже хуже, чем у Лита в начале обучения в академии.

Только благодаря тренировочному расписанию Лита и природной склонности к магии Филлард смог простимулировать свое ядро.

— Клянусь, я чувствую себя так, будто это будет самым большим дерьмом в моей жизни! — смеялся в нетерпении Филлард. Неизвестная энергия наполняла его до краев, и он был на седьмом небе от счастья.

Вдруг ночное небо посветлело. Тело Филларда выделяло ослепительный свет, но, в отличие от нормального освещения, этот шел только вверх. Даже использование темной магии и прикрытие руками едва помогали Литу выдерживать этот интенсивный свет.

Этот столб увеличивался во все стороны, пока с неба не упал второй такой. Они соединились, и это зрелище напомнило Литу о чем-то.

«Это чувство слишком похоже на то, что я ощущаю во время трансформаций. Какого хрена, спрашивается?» — думал Лит.

[Понятия не имею, — ответила Солус. — Все, что мне известно, останавливается на эволюции ядра Филларда].

Тело Крокси начало расширяться, пока его руки не стали размером с небольшие деревья. После этого рост продолжался только в длину. Когда все закончилось, Лит смотрел на десятиметровое длинное змеевидное тело, покрытое изумрудными чешуйками размером с маленький щит.

Голова как будто вышла из земных сказок о драконах, на ней было несколько маленьких рожек, окружавших шею как воротник. Вместо ног у Филларда появился длинный хвост, а когтистые лапы выглядели так, словно могли уничтожить даже небольшой дом парой ударов.

— Ха! Потрясающе! Я знал, я знал, что стану…

Свет медленно исчез, как и знания Эволюционировавшего Монстра.

— Что я такое? — спросил он Лита, почесывая свою огромную голову.

Лит установил связь с бестиариями, скопированными в академии и укомплектованными в Солуспедию перед ответом.

— Ты Линдвурм (Lindwurm), — сказал он, цокнув языком. — Столько трудов, и ты даже не стал новым видом. Защитник хотя бы не производен.

— Я не производный! — зарычал Филлард. Он понятия не имел, что означает это слово, но он понимал, что ничего хорошего.

— Я... Я есть… Еще раз, что я такое?

— Линдвурм, — оскалился Лит. — Мелкий дракон. Ты похож на виверну без крыльев, а еще у тебя огромный зад. Судя по моим книгам, у тебя должно быть ядовитое дыхание.

— Правда? Круто! — Филлард набрал в себя воздух, издавая бурлящий звук, после чего выплюнул огромное количество слюны, перемешанной со слизью, в ближайшее дерево. — Почему оно не плавится? — Линдвурм выглядел так, будто его предали.

— Я сказал ядовитое дыхание, а не слюна, — ответил Лит.

— И как мне это сделать?

— А я откуда знаю? Ты Линдвурм, а не я. Сам поймешь, — фыркнул Лит.

— Тьфу! Звучит так, будто мне придется работать. Давай лучше сразимся! — Филлард посмотрел на Лита с пятиметровой высоты, помахивая хвостом в предвкушении.

— Бессмысленная трата времени. Ты только что эволюционировал. Ты не можешь контролировать тело, не говоря уже о магическом таланте. Может, ты и сильнее меня физически, но я убивал существ и покрепче.

— Это мы еще посмотрим! — Филлард полетел в сторону Лита как настоящий поезд. Его новое тело было куда более обтекаемым и быстрым, чем старое. Он хлопнул ладонями в попытке поймать оппонента, но словил только пыль в лицо.

Лит уже давно разобрался в истинной пространственной магии, что позволило ему использовать Блинк прямо за голову Филларда.

— Плохой Линдвурм, сидеть! — Лит ударил левой ногой, используя слияние с воздухом, огнем и землей, помогая магией воздуха опуститься с огромной скоростью. Нога ударила с импульсом, примерно равным тому, что произведет лифт на Земле, свободно упавший с шестого этажа.

Недодракон почувствовал, что его голова ударилась об землю с диким грохотом, оставляя кратер на поверхности.

— Сдаюсь, сдаюсь! — Филлард ненавидел Лита, особенно когда последний был прав. Как жаль, что такое случалось примерно всегда. Никто не использовал свою полную силу, но этого легкого обмена вполне хватило, чтобы увидеть разницу в силе. — Как ты…

— Магия. До этого момента ты был ограничен водой и землей. Я уже научил тебя всему, что нужно знать о первой магии и остальных элементах. Практикуйся как хочешь, наша сделка окончена, — сказал Лит, уходя в сторону дома.

— Постой! Мне нужны новые топоры и место для их хранения!

— И что? — ответил Лит. — Ты ничего не можешь мне дать, а я за просто так не работаю. И даже не думай о разграблении этой местности. Здесь нет ничего ценного, а если мне кто-то заплатит, я буду счастлив избавить этот мир от тебя.

— Братан, это слишком жестоко. Мне никогда не были нужны деньги. Я даже не знаю, как вернуться домой. Босс Скарлетт перенесла меня Варпом через какой-то прикольный портал. Разве ты так не можешь? Если раньше прокрасться незаметно было трудновато, то теперь это невозможно! — заныл Филлард.

— Повторюсь, не моя проблема, — Лит устал от разборок с Линдвурмом. От него были одни головные боли.

— Бич, это ты сделал? — даже несмотря на то, что они не виделись годами, Лит сразу узнал этот голос.

— Ну да. Рад встрече, Жнец. Я уж было начал думать, что ты меня избегаешь.

Жнец Шиф, один из двух оставшихся Королей леса, ответил не сразу.

— Да так и было. После исчезновения Защитника от тебя повеяло чем-то странным. Мы боялись.

— Так почему передумал?

— Нам нужна помощь. Тебя не заботила роль Короля, и мы несли твою ношу. Без Защитника нам не хватает сил следить за лесом. Заменившие вас — настоящие слабаки. Не мог бы ты помочь и нам эволюционировать? В противном случае что-то плохое точно случится совсем скоро.

Траун II

— Как слабаки стали Королями? — удивленно спросил Лит. Защитник всегда был сильнейшим из их четверки, но не сильно.

— Мы не похожи на людей. Король – самый сильный зверь в местности. Новички слишком молоды, а мое поколение передохло или от старости, или от попыток оспорить мое положение, — объяснил Жнец. — Заменить одного Короля нелегко, двух – невозможно.

[Солус?] — спросил Лит.

[Не уверена, что мы можем им помочь. Жнец выглядит слабее, чем Филлард, когда последний начал сотрудничать с тобой. Нам неизвестно слишком многое].

— Мне жаль, Жнец. Я бы мог помочь, но это займет много времени, да и риск никто не отменял. С этим я возился шесть месяцев, чтобы Пробудить его болезненными усилиями…

— В основном моими, — усмехнулся Филлард. — Особенно болезненными.

— Если ты хотел отдохнуть, ты мог бы уйти в любой момент. Без моих учений и экспериментов ты бы просто ждал смерти. Вернемся к нашим баранам, Жнец, то, что ты просишь, невозможно. У меня нет времени учить тебя и Спасателя, равно как и фокусироваться на слабых зверях. Даже если бы я начал, успех маловероятен. Вы можете умереть, и это не худший исход. Если вы превратитесь в Иссушителей, мне придется вас убрать. Хотя… — Лит посмотрел на Филларда с интересом. — Похоже, вам повезло. Ему нужно где-то жить, пока он учит пространственную магию, — сказал Лит, показывая пальцем в Линдвурма. — Королям нужен кто-то, кто их обучит основам, и ты идеально подходишь.

— Ты просишь многое, не предлагая  ничего в обмен, — фыркнул Филлард. — Выжить я смогу и сам, зачем мне тратить свое время?

— Тебе нужны новые топоры, да? Новая сделка: я их дам тебе в обмен на помощь.

— Тогда хотя бы зачаруй их, — поднял ставку Линдвурм. Он определенно ненавидел учить других, ведь это заставляло его думать.

— Идет, — мгновенно согласился Лит, заставив обоих существ перед ним удивиться.

«Что за лошара! — торжествовал Филлард. — Он даже не торговался!»

«Мы его недооценивали, — поразился Жнец от альтруизма Лита. — Он заслуживает доверия, как и титула Короля без короны, который дал ему Защитник».

Лит никогда не хотел править западом леса Трауна. Он помогал разбираться с Иссушителями или взбесившимися зверями, после чего исчезал. Так и появился этот титул.

«Вот дурак, — ухмыльнулся внутренне Лит, пожав руку Линдвурма, закрепив сделку. — Он просил зачарованное оружие, а не хорошее. Вот ведь сюрприз ему будет».

— Парни, вы тоже должны что-то предложить в обмен, — повернулся Лит к Жнецу.

— Назови, и мы сделаем, клянусь стаей, — ответ Жнеца ошеломил Лита. Стая была святой святых любого магического зверя, судя по словам Защитника.

— Скоро я уйду. Мои детеныши будут беззащитны, а людям я не верю. Я хочу, чтобы вы их охраняли, и не важно, сколько времени это займет. Храни всех несущих мою кровь.

— Если в них течет твоя кровь, им не нужна защита, — улыбнулся Жнец, слегка поклонившись Литу. — Я проверю, что все понимают риски. Я представлю тебе только тех, кто поклянется, как и я. Когда ты уходишь?

— Скоро.

***

Лес Траун, после ухода Лита в академию.

Жнец и Филлард ходили по стаям в поисках волонтеров.

Сила и долголетие привлекали многих, особенно пожилых. Они были умнейшими в лесу, но вместе с тем уменьшалось и доверие Жнеца к ним.

Мудрость и мастерство магии были не единственными качествами, которые магические звери могли развивать. Несмотря на близость к Могару, они жаждали жизни. Они тихо ненавидели людей, таких слабых и недоразвитых, но благословленных долгой жизнью.

— Я не понимаю одной вещи, — сказал Филлард. — Как такой слабак, как ты, может быть Королем хоть чего-то? Босс Скарлетт может стереть тебя, махнув хвостом. Черт возьми, вероятно, даже я могу.

— Сколько раз мне еще повторить? — вздохнул Жнец.  — В нашем лесу куда меньше энергии, чем в вашем. У нашего нет собственной воли, как и особенных отношений с Королями. Мы поддерживаем баланс в надежде, что когда-нибудь это место пробудится.

— Ого, да это звучит нереально скучно. Я понимаю, почему Защитник ушел. Может, если многие Пробудятся, ситуация станет поинтереснее.

— Ты вообще думаешь, что говоришь? Твоя идея ужасна. Или многие помрут, ослабляя лес, или начнется война за территорию. Мы не можем выбирать зверей случайно, нужны достаточно сильные и заслуживающие доверия.

Чем больше они говорили, тем больше поражался Жнец тому, что такой тупоголовый, как Филлард, Пробудился, а они со Спасателем застряли на стадии магических зверей.

— Плевать. Я знаю, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но ты очень жесток.

— Ты о чем? — спросил Жнец, будучи на грани нервного срыва. — Я всегда был вежлив с тобой, но ты этого не заслуживаешь!

— Умерь свой пыл! Я не о себе говорю. Я не понимаю, почему ты игнорируешь мелких сошек, намеренно игнорируя большое племя троллей, — Филлард показал пальцем на север. — Они очень сильны. Босс Скарлетт обычно убивает их, пока они не расплодятся на весь лес. Я поражен тем, что ты приручил столь жутких существ.

— Какие еще тролли?

Если бы не коричневая шерсть, Жнец бы побледнел.

Тролли I

— Ты хочешь сказать, что они не друзья? Это многое объясняет, — сказал Филлард, удаляясь от угрозы так быстро, как только мог.

— Они определенно мне не друзья! В лесу Траун никогда не было троллей. Кто вообще такие тролли? — спросил Жнец.

Филлард призадумался на секунду, вспоминая слова Скарлетт.

— Тролли – одна из Падших рас. Когда-то они были похожи на людей, являясь мудрыми и долговечными. Как и у магических зверей, у них была связь с двумя элементами, но только со светом и тьмой. В то же время, как и люди, они могли свободно изучать любую магию. Их слабостью всегда было производство потомства, ну ты понимаешь, баланс и прочая муть. Они были сильны, но малочисленны, и в один не очень хороший день они решили исправить эту ситуацию магией. Светлой магией они стимулировали эволюцию, усилив физические способности и рост. Это был успех, они стали идеальной расой. К сожалению, побочные эффекты не дали долго себя ждать. Через пару поколений дети рождались сразу безумными и вечно голодными. За несколько недель общество рухнуло.

— Погоди, как дети уничтожили цивилизацию? Почему родители их не убили? — сама мысль о том, что подобное произойдет с лесом Траун, пугала Жнеца.

— Ты глухой или да? — оскалился Филлард. — Говорю же, они быстро росли, достигая взросления за пару часов с правильным уходом. Они нереально сильные и почти неубиваемые. Светлая магия бежит по их жилам. За несколько секунд любая рана исцеляется. Отрубишь конечность – будет даже больше проблем. У старого тролля новая рука, а у руки новый тролль. Что еще хуже, все их тело – один огромный рот. Бить их без оружия все равно что подавать себя на блюде. Они меня практически убили дважды, поэтому мне и нужны топоры!

Жнец остановился, пытаясь осмыслить все вышесказанное.

— Сколько у нас времени?

— Одна неделя. Если повезет, две, не более, — прикинул Филлард. — Зависит от количества еды и условий. Эти сумасшедшие едят все. Мясо, фрукты, траву, черт возьми, даже деревья, если сильно проголодаются. Сейчас их всего дюжина, но завтра их может стать две дюжины, а послезавтра – все 4.

— О, Великая Мать, нам нужно действовать! Какие у них слабые места? — Жнец имел плохое предчувствие. Эволюционировавший Филлард бежал от них явно не просто так.

— Да их почти нет. Помнишь, что я говорил об идеальной расе? Они нереально тупы, но могут себе это позволить. Магия почти бесполезна, только огонь и свет могут что-то сделать. Они прекрасно горят, но босс Скарлетт всегда использовала светлую магию, чтобы избавляться от них.

Жнец был удивлен, шокирован и крайне обескуражен. Он никогда не слышал об убийствах светлой магией, потому не мог понять тактику Скарлетт. Все было просто, но страх затмевал глаза.

Огонь в лесу было опасно использовать, ведь он мог распространиться. К тому же взрывы, часто происходящие в огненной магии, могли отнести ударной волной кусочек тролля в безопасное место.

Если такое произойдет, за короткое время из кусочка вырастет новое племя. Именно так тролли и попали в лес. Команда авантюристов зачищала небольшое племя, но с работой справлялась спустя рукава.

— Ты можешь использовать все элементы, не так ли? Ты легко вырежешь их всех.

— Братан, я Пробудился несколько дней назад, и магия не мой конек! Я могу использовать воду и землю, но очень недолго. Если ты не сможешь придумать что-то, нам конец. Лучше тактически отступить.

Слова Филларда почти уничтожили надежды Жнеца. Линдвурм был прав. За последние дни здесь Лит рассказать только о Бодрости и о первой магии. Чтобы показать Филларду, как важно изучать магию, больше он ничего не показал.

— Сбежать? Если верить тебе, через неделю или две эти твари наводнят лес, после чего пойдут и в Люцию. Готов поспорить, Литу понравится, что ты нарушил клятву, — подметил Жнец, после чего Филлард в страхе застыл. — Надо разобраться как можно быстрее. Я позову всех, кого смогу, а ты следи за ними. У меня есть план.

Линдвурм провел следующий час, наблюдая за ужасными троллями с безопасного расстояния. Он в то же время использовал так много заклинаний, как мог, просто на всякий пожарный. Впервые в своей жизни Филлард жалел, что не слушал Скарлетт, когда она пыталась учить его.

«Спасибо Великой Матери за то, что у меня больше нет ног. Мое новое тело двигается куда тише, я не топаю и не спотыкаюсь», — размер Филларда не был проблемой. Глаза троллей были белыми, радужки и зрачков не было.

Судя по его опыту, они были слепы и ориентировались с помощью слуха и запаха. Филлард не был добрым от природы. Ему нравилось забавляться с едой перед убийством, но он все равно жалел этих монстров.

Они были чуть больше двух метров ростом, а кожа была болезненного белого цвета. Ни век, ни носа не было, дыхание шло через две дыры по центру лиц. Губ тоже не было, и их огромная пасть всегда была видна, равно как и куча клыков.

От их тела были лишь кожа да кости, живот будто бы прилипал к позвоночнику, словно они не ели несколько недель. На руках были длинные пальцы, оканчивающиеся острыми когтями, а тела были покрыты странными шрамами, от которых Филларду было не по себе.

Тролли уже съели все в радиусе ста метров, поэтому принялись жевать траву, ожидая следующей добычи.

Когда Жнец вернулся, Филлард вздохнул с облегчением. Здесь присутствовали Бики (медведеподобные магические звери), Шифы (похожие на пум), Гилады (оленеподобные), Ру (волкоподобные) и Кроны (похожие на ястребов).

Каждое племя прислало четырех сильнейших представителей. Каждый был или Королем, или потенциальным кандидатом. Бики хотели сражаться за свою честь. После того, как Лит победил Ирту, предыдущего лидера, а самый талантливый в стае стал Иссушителем, альфа Кронов стал Королем Запада, украв их титул.

Тролли II

— И это все? — прошептал Филлард, чтобы не потревожить троллей. — Что могут сделать двадцать бойцов?

— Двадцать один, — сказал Жнец, показывая на Линдвурма. — Я привел лучших. Слабаки только ослабляли бы нас, служа кормом для троллей. Почему такой хмурый? Нас и так почти в два раза больше.

— Мечтай, — вздохнул Филлард. — Их уже шестнадцать.

Размножение троллей было бесполым. Чтобы подарить этому свету еще одного, им достаточно было просто хорошо поесть.

— Черт возьми! — выругался Жнец. — Нам надо поспешить. Слушайте мой план.

Все кивнули, кроме Биков.

— Мы не верим птицам. Они трусы, посему и улетят трусливо, — сказал Кормр, их лидер.

— Заткнись, Кормр, — приказал Жнец. — Я знаю, что ты терпеть не можешь Кронов. Я попросил тебя помочь только из-за того, что только Ру и Бики могут использовать магию огня.

— Чуть не забыл, ни за что не используйте магию тьмы, — вклинился Филлард, разозлив и Кронов, и Биков.

— Чего? Почему? Это же самый лучший элемент в уничтожении! — сказали они хором, поразив Жнеца своим неожиданным согласием друг с другом.

— Я забыл, — отмахнулся Филлард. — Сентар мне так говорила. Она тоже Крон, потому могла использовать магию воздуха и тьмы. Я верю ей, как и Босс Скарлетт. Она следующая на очереди в Лорды Леса.

Несмотря на то, что он был Эволюционировавшим, Филларду не хватало ауры Короля, потому оба племени и слушать его не стали. Только Спасатель и Жнец смогли их убедить.

— Можно, он выглядит туповатым, но он сражался с ними дважды, и потому к нему можно прислушаться, — сказал Спасатель, Король Юга. — Я был бы счастлив встретиться с тобой в более счастливых обстоятельствах, Филлард. Этих двоих зовут Стражница и Гроза, они являются новыми Королями, — показал тот на самых больших представителей Ру и Кронов соответственно.

— По местам. Если мы провалимся, лес перейдет или к троллям, или к людям. Мы выберем меньшее зло и скооперируемся.

Сама мысль о потере родного дома была достаточной, чтобы все согласились на перемирие.

План Жнеца был прост. Нескольких мясистых кроликов хватит, чтобы вывести троллей на открытое место, ведь на запах крови они летели как торпеды. Мало кто мог заметить их передвижения, пока они не схватятся за жертву.

Так, Гилады, Шифы и Филлард использовали магию земли, чтобы превратить поляну в яму глубиной в десять метров, пока Ру и Бики выпускали огонь в троллей.

Безумные создания игнорировали все вокруг себя. Они сражались, пока последний кусок плоти и костей не был сожран. Только четверых молодых удалось убить, взрослые были слишком сильны. Огонь просто не успевал их сжигать, они лечились быстрее.

Только тогда тролли заметили магических зверей и понеслись к ним. Кроны попытались ударить молнией, а маги земли превратили поверхность в зыбучие пески и каменные стены, чтобы защитить своих партнеров.

Тролли были слишком быстры, чтобы проваливаться в зыбучие пески. Они даже уклонились от молний, после чего пронеслись через каменные стены как через листы бумаги.

Одна из Биков растерялась, рука тролля тут же схватила ее за горло. Она даже не успела позвать на помощь.

Рот на ладони тролля открывался и закрывался, прожирая путь до позвоночника. Другие магические звери даже не поняли, что произошло, пока тролль не утащил добычу с собой.

Странные шрамы на телах оказались другими пастями, пожравшими жертву в мгновение ока. Проклиная свою неудачу, Стражница использовала магию воздуха, чтобы отправить тролля обратно в центр кратера, пока он ел.

После этого она выпустила столб огня, наполнивший всю яму, выигрывая время для своих союзников.

— Черт, мы не справляемся. Нам нужен Лит, пока не стало слишком поздно! — Жнец знал, что его честь как Короля не поможет им. — Филлард, чего ты ждешь?

Филлард вздохнул. Жнец сошел с ума, но Линдвурм подчинился.

— ЛИТ! НАМ НУЖНА ПОМОЩЬ!!! — заорал он во все горло, почти оглушив своих союзников.

***

Академия Белого Грифона, сотни миль отсюда.

«Черт, почему мои уши так горят?» — думал Лит, объясняя Продвинутую Скульптуру Тела классу Квиллы.

***

— Ты с ума сошел? — у Жнеца почти случился нервный срыв. Снова. — Зачем ты это сделал?

— Как, черт возьми, я должен позвать Лита? Силой дружбы? — прорычал Филлард, откидывая троллей тщательно высчитанными ударами хвоста. Несмотря на усиление магией слияния с землей, тело Линдвурма было покрыто ранами. Некоторые куски мяса отсутствовали.

Жнец догадался, что у Филларда не было коммуникационного амулета, да и вряд ли тот вообще знал о их существовании. Им оставалось разве что сражаться до конца.

Даже с объединенными усилиями и тем, что они стояли выше, чем тролли, магические звери едва справлялись. Только отсутствие заклинаний у троллей и настойчивость помогали им держаться.

Тролли горели как свечки, из-за чего светлая магия в их телах постоянно тратилась на поддерживание их в живых. Один за другим они умирали от голода, пока не остались только те, кто съел хотя бы одного магического зверя.

Только четыре тролля осталось против пятнадцати магических зверей. Потерь не понесли только Кроны, поскольку они не приземлялись.

— Чертовы птицы! Спускайтесь, а не летайте, как трусы! — Кормр, лидер Биков, отвлекся в ярости. Тролль не упустил это возможность и схватил его за горло.

Кормр запаниковал и высвободил магию тьмы, чтобы избавиться от монстра. Что неожиданно, существо издало звук удовольствия, тело наполнилось мускулами, а в глазах появились зрачки и радужка.

Кормр почувствовал, как пасть тролля касается его горла, но не кусает. В страхе он продолжал выделять магию тьмы, подпитывая хищника, так и не заметив того, что последний неожиданно поумнел.

— Идиот! — тут же отреагировал Филлард, пронзив и Бика, и тролля бесчисленными ледяными копьями.

«Я вспомнил! Тролли являются нежитью. Недостаток темной магии и является причиной того, что они – Падшая раса. Тупой Бик дал достаточно тьмы, чтобы тварь вернулась в чувства», — думал Филлард.

Тролль яростно заорал. Когда Кормр умер, разум тут же начал стираться.

Тролль сожрал труп Бика, после чего напряг мускулы и избавился от ледяных копий. Мерзкий тролль возвращал себе вид, напоминающий серокожего человека с четырьмя руками.

Существо получило золотые глаза, сияющие маной, напомнив Филларду о Жизненном обзоре Лита. Тролль понесся к Линдвурму, выпуская небольшие молнии света, когда они сблизились.

В отличие от темной магии, светлая была быстрой, но сдавала в расстоянии. Филлард уклонился от большинства разрядов, но некоторые все равно ударили, после чего его тело обмякло.

«Да это ослабленная версия атакующей светлой магии Босса Скарлетт», — думал Филлард, смотря на то, как тролль пожирал его тело.

Учебный лагерь I

Филлард не помнил, как он был обычным животным. Первым его воспоминанием было то, как он стоит на ногах и чувствует голод. Как магический зверь, он всегда был на вершине пищевой цепочки.

Страх был чем-то очень редким для него, чем-то, что он испытывал только перед Эволюционировавшими Монстрами или Литом. Съедение заживо наполнило Филларда ужасом.

Понимание того, что даже если тролль исчезнет, он все равно может умереть от ран, почти заставило его запаниковать.

Почти.

Его тело было слабым, но мозг хорошо работал. Земля заструилась с поверхности, погружаясь во многочисленные пасти тролля. Грязь и камни были ужасны на вкус. Выражение отвращения появилось на лице Павшего, и тот попытался избавиться от своих оков.

Жнец воспользовался моментом, когда эти двое разделились, и выпустил самую мощную молнию на страдающего тролля. Падение Молота было подобно воздушному заклинанию четвертого уровня.

Ударившая молния была размером с маленький домик, и вместо единственного удара она обвилась вокруг жертвы, продолжая мучения.

Кожа тролля потемнела, и запахло приготовленным мясом от обугленного тела. Линдвурм почувствовал голод, вспомнив о том, что он был высшим хищником. Все, кто был против него, суждены стать сначала едой, потом навозом.

Тролль мгновенно начал исцеляться, и руки засветились магией света. Стражница Ру ударила его несколькими залпами огня, но в человеческой форме тролль уже стал невосприимчив к огню.

— Тут я ничего не могу поделать! — сказала она. — Я вернусь и помогу остальным. Постарайтесь продержаться столько, сколько сможете, пока мы избавляемся от остальных.

— Легче сказать, чем сделать! — выругался Жнец. Если бы хоть один тролль сбежал, все их партнеры умерли бы зря. Бегство не было вариантом.

Несмотря на агонию от многочисленных ран и кровь, расплескивающуюся из его тела, Филлард вызывающе зарычал. Тролль понесся к Линдвурму, выпуская множество ножей из света.

В этот раз Филлард был готов. Он поднял правую руку, создав каменную стену, заблокировавшую заклинание света. Тролль пронесся через стену, попав прямо в ловушку Филларда. Там его поджидала дикая смесь воды и земли, превратившаяся в грязь, которая начала обволакивать тролля.

Неожиданно тварь стала глухой и слепой, замедлившись достаточно, чтобы Линдвурм применил огромный каменный молот. Одним мощным ударом тролль отправился полетать в небо.

— Бей всем, чем можешь! — приказал Филлард Кронам и Жнецу, убрав землю и оставив только воду.

Молнии били со всех сторон с силой, почти достаточной, чтобы не дать троллю упасть. Филлард в это время следил, чтобы тварь не вернулась на поверхность. Как только тролль приближался к земле, Линдвурм бил каменным молотом, отправляя жертву в еще один долгий полет.

Без заклинаний и подвижности тролль мог разве что вернуться в обычное состояние и умереть. Филлард был истощен. Он делал все, что мог, чтобы исцелить свои раны, но его знание магии света ограничивалось бытовой магией.

Он мог разве что прикрыться землей, чтобы кровь не текла. Когда он увидел трех других троллей, ярость переполнила и ослепила его.

— Да когда ж вы умрете? — зарычал он. Воздух в его легких смешался с уникальной маной, бегущей по его телу. Искра жизненной силы подожгла эту ману, превращая рычание в зеленое облако, которое окружило троллей и наполнило кратер.

Камни расплавились, а земля распалась, выпуская запах тухлых яиц. Все, чего касалось ядовитое дыхание, умирало, включая троллей. Их тела превратились в белую жидкость, даже костей не осталось.

— Чертова жизнь! — ругался Филлард. — Почему я не мог выучить это минут пять назад?

Было лишь четырнадцать выживших из двадцати одного пришедшего, многие умерли от ран.

***

Учебный лагерь Флории был настоящим кошмаром. Она знала, чего ожидать, Орион ей все рассказал, но никакие слова не могли описать жестокую реальность последних шести месяцев.

Ее первоначально длинные волосы были обрезаны до ежика, а все магические вещи были конфискованы. Все, что могло напоминать о прошлой жизни и семье, испарилось.

Никакая магия не была разрешена вне уроков, не считая первую магию, помогавшую с уборкой. Кадеты должны были использовать только имя и привязанный номер ради своей защиты.

Вооруженные силы были противоположны академии. Соотношение мужчин к женщинам было семь к трем, и все обнаруженные дворяне подвергались насмешкам. Почти все присутствующие были простолюдинами, пытающимися добиться лучшего будущего.

Зачастую им приходилось сбегать от жестокого хозяина, чтобы их семьи платили меньше налогов или чтобы избежать зависти. Дворян терпеть не могли как офицеры, так и простая пехота, заставляя их скрываться.

Со своими мускулами и мозолистыми от тренировок руками Флория отлично походила на простолюдинку. Когда кто-то спрашивал о ее семье, она просто говорила о семье Лита.

Они провели много времени вместе, посему она знала его жизнь как свои пять пальцев. Это помогло Флории завести друзей и сохранить личность в тайне. Она никогда не испытывала их повседневных забот, основываясь только на словах Лита.

Первые месяцы были ужасными. Инструкторов заботили только сила, выносливость и скорость. Только лучшие из лучших имели небольшой шанс присоединиться к элитным войскам. Середнячки могли разве что стать обычными солдатами, а те, кого природа обделила, надеялись разве что на работу мозгом за столом.

Оставшиеся признавались бесполезным мусором и отбрасывались.

В течение первых трех месяцев Флория занимала первые места во всех тестах среди своего взвода. Ее одновременно зауважали и возненавидели.

Так и так, семья Эрнасов купалась в лучах счастья и удачи в последнее время, и потому их враги просто мечтали унизить их.

Эрцгерцог Табен не забыл всего унижения, испытанного его дочерью во время турнира при Белом Грифоне. Он не хотел даже слышать о Флории, обошедшей Клею и в военном деле, и поэтому убедился, что нужные сплетни достигнут нужных людей.

Когда ее личность была раскрыта, вся тяжелая работа Флории превратилась в пыль. Даже ее товарищи по бараку кинули ее. Они могли принять поражение от рук тяжело работавшего простолюдина, но вот успех родившейся с серебряной ложкой во рту дворянки был неприемлем.

Вскоре Флория отделилась от остальных кадетов. Хуже дедовщины и унижения была разве что изоляция. В бездну ситуация скатилась, когда ее взвод встретился со своим инструктором Трионом Праудстаром.

Это был последний подарок эрцгерцога Табена. Он знал, что Трион так сильно ненавидел своего брата, что отказался от фамилии Лита, потратив свои средства на другую вместо использования на укрепление положения.

Учебный лагерь II

Трион ничего не мог поделать с Литом. Ни один начальник не поместил бы двух братьев в один взвод. Флорию же это не касалось.

Трион сделал все, чтобы испортить ее данные. Он обвинял ее в неподчинении начальству, когда та возмущалась из-за неподъемных заданий, выданных ей, и выписывал выговоры, когда та не справлялась с ними.

Флория не была ошеломительной красоткой, но Трион ей жутко завидовал. Она была ростом в 178 сантиметров, а он едва дотягивал до средних 165 сантиметров.

Мысль о том, что дворянка, принадлежащая к одному из самых влиятельных и важных семейств в Королевстве и бывшая могущественным магом, была девушкой его брата, была чем-то нестерпимым.

«По слухам, эта проститутка спала с ним около года. Я слышал, они почти помолвлены. В то же время все эти дворянские суки, которых я встретил, смотрели только на мое происхождение», — думал Трион.

Он знал, что с Эрнасами лучше не сталкиваться, но все равно это сделал. Трион знал, что это может быть его единственным шансом нагадить братцу, потому не мог это упустить. Табен знал об этом, из-за чего и выбрал брата Лита на эту должность.

Только полный дурак поставил бы всю свою наработанную карьеру ради такой тупой причины, и Трион был как раз таким человеком. Флория терпела постоянные дежурства, нападки, а всех, кто ее обижал, Трион награждал своим покровительством.

Через любую тучу пробивается лучик надежды. Так, фамилия Эрнасов была как проклятием, так и благословением. Может, ее все ненавидели, но в то же время никто не пересекал черту, даже самые бездумные солдаты.

Репутация Джирни занимала второе место, когда дело шло до отмщения за дочерей, даже если нападки были ненастоящими. Первое место принадлежало Ориону. Даже защита Табена не могла спасти Триона, ходившего по тонкому льду.

Месяцы шли. Этим утром Флория нашла свою почту в грязи, как и в любой день после дождливой ночи. Обычно первая магия и усилия помогли бы восстановить написанное, но в этот раз особые чернила помогли быстро все разобрать.

Она ухмыльнулась и громко хлопнула дверью в барак, разбудив всех. Множество ругательств послышалось со всех сторон, но ей было плевать. В этот раз она их заслужила.

Флория дважды прошла к отделениям офицеров, напевая под нос.

— Ты чего здесь делаешь, рядовой Эрнас? — голос Триона был полон презрения, выделяя каждый звук слова «рядовой».

— Я собираюсь получить свое новое задание, сержант Праудстар, сэр, — отсалютовала она. Ее голос был необычно счастливым.

— Пока я не сказал, у тебя не будет заданий! — крикнул Трион. Он мог быть обычным инструктором, но для рядовых он был королем. — Ты забыла, что я ненавижу нахальство? Упор лежа и двадцать отжиманий!

— Что-то не хочется, сделайте это сами. У меня есть дела поважнее.

Трион покраснел от ярости. Никто раньше не смел уклоняться от его приказаний.

— Это армия, а не твой роскошный особняк, мелочь! Твое неподчинение много тебе будет стоить!

Флория ответила одним простым словом.

— Кланяйся.

Неожиданно Трион почувствовал, как его тело потяжелело, и он не смог больше стоять. Его руки  ударились о грязную землю с глухим звуком, и он изо всех сил пытался не упасть в грязь лицом.

— Вот оно что! Использование магии на командующем офицере приведет тебя под трибунал! Даже твоя семейка не спасет тебя! — сказал он со стоном, пока его лицо приближалось к земле.

— Сомневаюсь. Я просто ставлю на место зазнавшегося сержанта, который виновен в неподчинении, — Флория показала ему письмо так, чтобы он мог прочесть. Ее повысили до младшего лейтенанта.

Единственной причиной, по которой Флория терпела Триона три месяца, было осознание того, что он ничего не сможет сделать, если она не поддастся. Единственными значимыми результатами были оценки за задания, выданные всему взводу.

Если бы Трион сделал их слишком сложными, любой другой провалился бы задолго до нее. Если бы он недооценил ее выступление, она просто попросила бы переоценивание.

— К Вашему сведению, сержант, гравитационной магии меня обучил  Ваш брат. После нашей с Вами встречи, я не удивлена, что ваша семья полностью о Вас забыла, — ее голос был подчеркнуто холодным и вежливым. Она надавила на его голову ботинком, погрузив нос Триона в грязь.

— Не верю! — несмотря на ярость и злобу, его словам не хватало уверенности.

— Ты знал, что у тебя появился еще один братик? А о племяннице слышал? Если не считать Элину, всем остальным плевать на тебя. Оба ребенка были названы в честь Лита, понимаешь? Вместо того, чтобы сбежать, как сделал ты, он улучшил их жизни.

Флория прятала ложь среди правды, отчего ее слова ранили как можно сильнее.

— Ты просто ничтожество. Я могу разрушить твою карьеру одним звонком, но мне лень тратить на тебя время. За два года только до сержанта? Какая жалость.

Ее слова и ботинок уничтожили его защиту, и Трион упал в грязь.

Флория оставила его всхлипывающим. Она хотела надеть наконец новую форму и закончить все дела перед уходом из лагеря.

***

Академия Белого Грифона.

Когда занятия закончились, Литу оставалось только следить за Манохаром. С тех пор, как Март стал директором, эксцентричный гений перестал исчезать.

Март делал все, чтобы Манохар получал новые ингредиенты и компоненты не разом, а по частям, время от времени. Так Манохар изучал все, что только мог, а не бездумно бросался к новым проектам.

Заботой Лита было следить, чтобы Манохару не становилось скучно. Если подобное происходило, Лит выдавал новые игрушки, которые могли его занять.

Видя табличку «Не беспокоить» на двери Манохара и количество отверженных бумаг на столе, Лит вздохнул с облегчением.

«В такие моменты он сам работает, я даже его не заставляю. Можно не париться», — подумал Лит.

После этого он использовал кольцо, чтобы открыть Варп-ступени на пятый этаж, отправившись прямо к двери Квиллы.

— Спасибо, что пришел. Не хочу тебя слишком часто беспокоить, — обняла его Квилла, как только он зашел.

— Да хватит уже говорить это с каждой нашей встречей, мелкая, — ответил он, погладив по голове.

С тех пор, как он вернулся, он оставался поближе к ней, чтобы помочь Квилле преодолеть чувство вины после убийства Юриала под влиянием Налир. Квилла нуждалась в любой поддержке.

Лит был единственным, кого там не было. Квилла была главной виновницей, но приказ спасти Джирни отдала Флория, а Фрия бездумно подчинилась.

Квилла считала его единственным достойным судить события без собственной вины, туманящей рассудок.

Жизнь в академии I

— Хватит уже звать меня мелкой! — Квилла ненавидела эту кличку, заставлявшую ее чувствовать себя ребенком. — Мы одного возраста, и я даже считаюсь высокой по сравнению с другими девочками! — с ее ростом в 160 сантиметров она действительно была высокой по стандартам Могара. Из-за телосложения она казалась даже выше.

— По сравнению со мной ты низенькая, — усмехнулся Лит. Он никогда бы не подумал, что для выживших членов группы станут обычными встречи анонимных убийц.

После того, как он заметил, что Флории сильно полегчало от разговоров с ним, Лит стал помогать всем своим девочкам, пока они не смогли говорить и друг с другом.

Фрия и Флория быстро восстановились. Может, это из-за занятости в академии, может, из-за понимания того, что было пролито слишком много слез по ситуации, в которой невозможно было спасти и Джирни, и Юриала.

Годовщина атаки Налир недавно прошла, и Лит не удивился, когда Квилла позвала его на помощь. Он был рад видеть, как она снова ест. Ее щеки были румяными, и она даже набирала вес в нужных местах.

— Ну что там с Каланом? — Лит хотел, чтобы Квилла расслабилась, поговорив о парне.

— Вчера мы расстались, — вздохнула Квилла.

«Потрясающий ход», — внутренне выругался Лит, прокляв свою неудачу.

[Это не твоя вина, ты не мог этого предвидеть], — успокоила его Солус.

— Мне плевать, кто там кого бросил. Я уверен в том, что он мудак и что он многое потерял.

— И почему же ты думаешь, что это его вина? — хихикнула Квилла. Безусловная поддержка Лита многое для нее значила.

— Собственно, вы начали встречаться два месяца назад. Единственными причинами, приходящими на ум, являются его измена или его погоня за ученицей пятого курса. Так и так, он мудак.

Пятый курс был сленговой фразой, означавшей хоум-ран в отношениях.

(Хоум-ран – это очень удачное отбивание мяча бьющим игроком, после которого мяч покидает пределы поля над фэйр-территорией. Это позволяет бьющему игроку и всем его партнерам, также находящимся на базах, совершить пробежку и набрать очки. В зависимости от того, насколько далеко улетел мяч, у нападающих может быть определенное время на пробежку. Чем его больше, тем больше шанс добраться до дома без потерь. Удар назван хоум-раном, потому что позволяет совершить бег к дому с большой вероятностью набрать очки)

(ПП: Я ничего не понял, но мне очень понравилось)

То, что Квилла покраснела, а не разозлилась, помогло Литу понять, что последний вариант был верным.

— Как там Тиста? — сменила тему Квилла. О чем-то с Литом она говорить не хотела.

— Все хорошо. После пробного экзамена она обзавелась собственной группой. Два мальчика и две девочки, прямо как и у нас. Тиста все еще настороже, поскольку не уверена в их честности.

— Почему ты настолько расслаблен? Разве ты не волнуешься из-за парней? — Квилла ожидала, что Лит соберет все на них и их семьи до пятого колена.

— Тиста знает, что если ей понадобится помощь, достаточно лишь попросить, — ухмыльнулся Лит. — Она должна научиться защищаться самостоятельно и правильно судить других. Я не должен растить ее в теплице.

Эти слова поразили Квиллу. Обычно Лит не был таким спокойным и рассудительным.

— Если кто-то подшутит над ней или обидит ее, может случиться какой-нибудь несчастный случай. Может, их даже больше никто не увидит, но это уже совсем другая история, — подмигнул он.

Лит хотел, чтобы его собеседница посмеялась, но она лишь загрустила.

— Ты еще вспоминаешь о Юриале? — спросила она, уставившись в пол.

— Да. Почти каждый день, — вздохнул Лит. — Я все еще сожалею о том, что не уехал с вами в поездку в конце четвертого года. Перед нашей встречей я был совсем один. Не пойми меня неправильно, я люблю свою семью, но в магии они ну совсем не шарят. Моя мама все еще считает, что с книжкой и усилиями возможно все.  Она не понимает, как много работы за каждым заклинанием, равно как и не понимает, чем мне приходилось заниматься все это время. Я знаю, что я сам ничего не рассказывал, но мне так и так одиноко.

[Я не знаю, что бы я делал без тебя, Солус. Ты мое солнце, освещающее мрак моей души], — он внутренне добавил, сильно осчастливив Солус.

— Даже если я раньше этого не понимал, вы стали моей магической семьей. После второго экзамена Юриал осознал свои грехи и постарался стать хорошим другом. Братом. Я был слишком слеп и не заметил этого.

Лит передал Квилле одну из записных книжек Юриала. Она была открыта на странице, на которой, после обсуждения одного из невозможных массивов, Юриал поделился своими чувствами к их группе, особенно ко Квилле.

Он выразил свои сожаления о том, что считал ее своей картой, а не человеком, думая только о том, как лучше разыграть ее для улучшения своих оценок. Юриал еще писал о том, как он защищал ее из тени, избавляясь от всех, кто пытался к ней приблизиться с плохими намерениями.

«Думаю, Квилла слишком добра, — писал Юриал. — Не говори ей об этом, но я считаю ее самой ослепительной девочкой из всех встреченных мной. Несмотря на ее тяжелую жизнь, она добра и хороша собой. Как бы я хотел вернуться во времени и не вести себя как идиот перед ней. Надеюсь, когда-нибудь я смогу отплатить ей за ее доброту, которую она дарила мне, не заслуживающему этого. Надеюсь, она подумает обо мне так же хорошо, как и я о ней».

Квилла начала всхлипывать. Она выронила блокнот, неспособная боле читать эти слова. Она чувствовала, что не заслуживает этого.

— Как он может простить меня за то, что я натворила? — сказала она сквозь слезы. — Юриал наверняка ненавидел меня в последние моменты своей жизни, думая, что я предала его доверие.

Лит начал утешать ее, гладя по волосам и спине, пока она изливала боль.

— Тебя не за что прощать, — сказал он. — Я показал тебе этот блокнот не для того, чтобы ты страдала, а чтобы ты узнала о его чувствах к тебе. Он бы никогда тебя не возненавидел. Он слишком любил нас для этого. Я уверен, он больше беспокоился о тебе, чем о себе.

Лит замолчал на пару секунд, после чего продолжил.

— Квилла, никто не винит тебя за произошедшее, кроме тебя самой. Жизнь для живых, а не для мертвых. Ты не должна позволять безумию Налир рушить твою жизнь. Не позволяй этому превратиться в мстительного духа, преследующего тебя. Юриал бы тебя за это не простил.

Лит знал, что он лицемер, но ему было плевать. Смерть Карла всегда была где-то посреди его головы, влияя на каждое свершение. Не ему следовало говорить о преодолении смерти близких.

«Это уже третья моя жизнь, а у Квиллы еще есть шанс прожить свою нормально. Ей нужна надежда куда сильнее, чем мне или еще кому-либо», — думал он.

Чувствуя, как к нему прижималось всхлипывающее маленькое и хрупкое тельце, Лит жалел, что подарил Налир быструю смерть.

Жизнь в академии II

Прошло несколько месяцев и наступил конец второго триместра. Методы обучения Лита вызывали у Марта головную боль, но в хорошем плане. В отличие от других профессоров, Лит давал дельные советы, а не спихивал все на самообучение.

Лит всегда полностью объяснял все упражнения, которые выдавал ученикам, и даже показывал пример. Проблема была в том, что ни один из его уроков не был простым.  Упражнения всегда требовали углубленного изучения и понимания принципов продвинутой магии, равно как и способностей применять все это на практике.

В результате половина класса уничтожала упражнения в пух и прах, а другая беспомощно заваливала. Что странно, результаты выглядели зависящими не от таланта студентов, а от их усилий и количества практики.

Причина, по которой Март не приказывал ему идти более обычными и простыми методами, была проста: те, кто был хорош на уроках Лита, улучшали показатели и на других предметах.

«Может быть, такие виды упражнений подходят больше в качестве факультатива, а то и как экзамен. Пусть продолжает до конца года, а там уже решим, что делать», — думал Март.

***

Линдвурм Филлард и магические звери леса Траун пережили битву с троллями. Лит в следующие выходные вернулся, после чего сразу же исцелил всех выживших. Он научил Филларда нескольким исцеляющим заклинаниям, чтобы хоть кто-то мог что-то сделать в его отсутствие.

Жнец представил его семнадцати магическим зверям, но Лит отбросил половину, лишь взглянув. Только обладатели голубого ядра подходили его экспериментам. Воспоминание о том, как Бик с зеленым ядром превратился в Иссушителя, было все еще свежо.

После пережитого состояния, близкого к смерти, Филлард был очень замотивирован учиться. Через бесконечную практику он полностью овладел Бодростью и Накоплением, после чего смог помогать Литу в обучении магических зверей.

Лишь только Жнец и Спасатель смогли эволюционировать в Мантикору и Кирина к концу года соответственно. Новое тело Спасателя напоминало огромную белую лошадь, частично покрытую чешуйками.

Изумрудный огонь стремился из-под его копыт и из рогов.

Гроза и еще двое зверей умерли, но в Иссушителя не превратился никто.

Неудачи многому научили Лита, чего он не понял с Пробуждением Филларда, а выжившие магические звери научились терпению.

«Я мог бы использовать форму башни Солус, чтобы ускорить и облегчить процесс, но я не могу рисковать ее раскрытием. Никому из них я не доверюсь, пока не увижу, как они будут себя вести, считая, что их уровень силы равен моему», — думал Лит.

Лит смог запечатывать часть своих сил, но не без помощи Солус. Он верил магическим зверям больше, чем людям, но не сильно. У Лита было несколько запасных планов убийства всех, кто мог повернуться против него.

***

Эти два года в качестве Ассистента Профессора были одной из самых лучших частей жизни Лита. Его брат Аран и племянница Лерия росли сильными и здоровыми благодаря любви семьи. Лит не удостаивал их особого отношения. Сама мысль о Пробужденном младенце ужасала его.

«Сила без ума – верный рецепт катастрофы», — думал он.

После того, как Квилла выпустилась, они с Фрией покинули академию, оставив Лита одиноким впервые за долгое время. Тиста была занята со своими новыми друзьями. Лит хотел, чтобы она спокойно и счастливо жила под солнцем, а не в его тени.

Он затерялся в магических исследованиях, пытаясь осознать различные магические специализации, пока был в академии и мог просить коллег о помощи, если сильная нужда появлялась.

У Лита за последний год в Белом Грифоне было несколько интрижек. После того, как они с Флорией расстались, свидания с женщинами постарше помогали ему вернуться в игру.

Единственным неприятным моментом было то, что ему приходилось следить за Пробуждением Тисты. Она не магический зверь, посему он хотя бы надеялся, что она не высвободит огромный луч света из своего тела.

По прошествии полутора лет в академии, нечистоты в ее теле были опасно близки к ее светло-зеленому ядру маны. Происшествия начали появляться, когда она использовала первую магию. Ее заклинания нулевого уровня сходили с ума, уничтожая имущество или вредя друзьям.

Лит скрещивал пальцы, надеясь, что выходные настанут до того, как будет слишком поздно. Он не мог вытащить ее из академии без хорошей причины, а притворяться больными рядом с Манохаром было как минимум глупо.

Как только Тиста окончила свои уроки на этой неделе, Лит отвел ее в Люцию, прямо в лес Траун.

— Что мы здесь делаем? — Тиста была крайне обескуражена.

Лит отказался объяснять что-либо внутри академии и сделал несколько Варп-ступеней, чтобы точно никто не проследовал за ними незамеченным. Он даже положил все ее вещи из академии в карманное измерение, чтобы уж совсем никто не отследил их по скрытому устройству.

— Во-первых, не бойся, во-вторых, не кричи. Я не хочу привлекать нежелательное внимание.

Лит привел ее к гейзеру маны, который он использовал, чтобы поддерживать форму башни Солус.

— Мы бессчетное количество раз тренировались в лесу, тут нет ничего страшного. Почему я должна кри… БОГИ МИ…! — ее крик был заглушен рукой Лита.

Он был согласен с тем, что вид того, как его кольцо превращается в маленькое здание, был шокирующим.

— Именно из-за этого. Ты успокоилась? В противном случае моя рука здесь и останется, — Тиста кивнула, переводя взгляд с башни на брата и обратно снова и снова.

— Это…?

— Башня мага? Точно. Входи скорее, время не ждет, — как только они зашли, светло-желтый шар света размером с арбуз встретил брата и сестру.

Тиста инстинктивно начала создавать защитное заклинание, но Лит ее остановил.

— Тиста, позволь мне представить тебя Солус. Солус, это Тиста.

— Рада наконец познакомиться с тобой, Тиста, — от серебристого звука голоса Солус у Тисты отпала челюсть.

— Говорящая башня? — если бы не Лит за ее спиной, ведущий себя абсолютно нормально, она бы с криками убежала.

— Да, именно так. Если что, у нее есть имя, если ты не позабыла свои манеры, — вздохнул Лит. С такой скоростью они бы скорееувидели закат, чем упомянули процесс Пробуждения.

— А Флория знает? О твоей девушке в башне? — Тиста не знала, стоит ли ей быть удивленной или злой из-за того, что брат от всех скрывал великое множество секретов.

— Она мне не девушка!

— Я не его девушка!

Парочка сказала это одновременно.

— И нет, я никому больше не говорил об этом, потому что, как ты знаешь, легендарные артефакты очень редко оказываются в руках кого-то настолько тупого, чтобы тот рассказал о них миру. Буду честным, я бы и тебе не сказал, пока ты не закончила обучение в академии. Я это делаю, потому что Солус – лучшая возможность спасти твою жизнь.

— Прошу прощения? — у Тисты были сотни вопросов, но последние слова Лита помогли ей прийти в себя и расставить приоритеты.

Тиста I

Лит провел следующий час, рассказывая Тисте о фальшивой магии, истинной магии и Пробуждении. Она могла вверить брату свою жизнь, но даже после встречи с Солус ей было тяжело принять такой объем информации.

После этого Лит использовал заклинания каждого уровня с первого по пятый, не проронив ни слова. Тиста глубоко вдохнула, весь Могар в ее глазах разрушился. Она продолжала тяжело дышать из-за стресса, пока не отключилась.

— Обморок? — спросил Лит.

— Да. Как жаль, что у нас нет на это времени, — Солус принесла ледяную воду и вылила прямо на лицо Тисты.

— О, боги! У меня был ужасно странный сон… — когда Тиста снова увидела Лита и Солус, она догадалась, что это был не сон. Лит сел рядом с ней, обняв рукой за плечи, чтобы помочь ей прийти в себя.

— То есть все, чему я училась раньше, было ложью? — спросила она через какое-то время.

— Нет, это просто часть еще более сложной и запутанной истины. Подумай сама, то, что у нас и у магических зверей разные виды магии, просто бессмысленно. Мы дышим одним и тем же воздухом, едим одни и те же вещи. Почему магия должна быть какой-то другой? — ответил Лит.

— Что со мной происходит? Я умру? — она засыпала Лита вопросами в поисках успокоения. Тиста была так шокирована, что даже не высушила себя магией.

— Ничего плохого не происходит, и ты будешь в полном порядке, — сказав это, Лит заставил воду исчезнуть, после чего Солус включила подогрев в башне. — Но чтобы этого достичь, мне потребуется твоя помощь. Есть несколько непостоянных факторов, которые мне не довелось изучить, так что мне нужны от тебя полное доверие и максимальная честность. Нет нужды геройствовать — если тебе кажется, что что-то не так, или вдруг становится больно, тебе сразу же нужно сообщить об этом мне.

— В каком смысле что-то не так? — покраснела Тиста.

— Чтобы ты была жива и здорова, когда ты была маленькой, я очищал твое тело от нечистот. Как только я заметил, что близок процесс Пробуждения, я прекратил этим заниматься, потому что не знал, ухудшит ли это ситуацию или облегчит. Более того, твое ядро маны светло-зеленое. Все предыдущие успешные эксперименты проходили как минимум на голубых ядрах.

— Погоди. Разве ты не говорил, что у тебя тоже было зеленое ядро? В чем разница между мной и тобой?

— Разница в том, что я Пробудился рано. Мое тело напоминало магического зверя. Моя сила росла медленно, посему моему телу хватило времени, чтобы адаптироваться. Ты же перескочишь с неактивного зеленого прямиком на активное голубое. Это может убить тебя, или, что еще хуже, превратить в Иссушителя.

Лит приобнял ее, поцеловав в лоб. Мысль о том, что он может ее потерять, отягощала его.

«Я никогда не восстановлюсь от этой потери, если она умрет из-за меня», — думал Лит.

[Она бы умерла без тебя, — упрекнула его Солус. — Теперь отведи ее в подвал, мы не можем терять больше времени].

Лит помог Тисте встать, после чего они пошли в подвал. Он объяснил, что обычно в процессе Пробуждения нечистоты достигали ядра маны, провоцируя некую реакцию, из-за которой и ядро, и тело усиливались.

— Я все еще понятия не имею о многих мелочах, но, думаю, удаление нечистот – лишь часть процесса. Когда происходит улучшение, тело подвергается трансформации, исправляющей все недостатки, которые были ранее. Если я прав, чем сильнее ядро, тем больше недостатков нужно исправить. Это очень неустойчивый и нежный процесс, как использование Скульптурирования Тела на живом существе. Так тело подвергается серьезному напряжению, и если оно не справляется, остается лишь смерть. Теоретически, у тебя почти нет минусов и недочетов. Это сильно облегчит задачу.

— А если ты ошибаешься? — спросила Тиста.

— Тогда, если я уберу твои нечистоты, я разрушу тебя, — вздрогнул он, но Тиста лишь сильнее сжала руку Лита.

— Что мне делать?

Лит привел ее в подвал, то есть к самой ближайшей точке к гейзеру маны. Сразу после этого он объяснил ей суть Бодрости и Накопления, пока Солус наполняла воздух мировой энергией.

— Если ты изучишь Накопление до Пробуждения, мы сможем понять, готово ли твое тело. Если ты не почувствуешь дискомфорта, будет просто потрясающе. Если же ты выучишь Бодрость, это поможет тебе выжить в тяжелой ситуации.

Тиста сидела со скрещенными ногами на теплом каменном полу, глубоко вдыхая и выполняя все указания Лита. Она была напугана, но в то же время взбудоражена. Она начала учить магию, чтобы быть ближе к своему брату, и теперь была очень важная часть этого.

Ей нравилось быть магом, и мысль о том, что она может достичь большего, восхищала ее. Большое количество сгущенной маны в комнате щекотало ее кожу. Она почти чувствовала, как энергия циркулирует рядом с ней, прокрадываясь и в тело.

«Живая башня, истинная магия и секреты зверей. Мама права — с самого рождения Лита жизнь превратилась в сказку. Теперь я понимаю, почему он скрывал свои возможности и почему он смог излечить то, перед чем была беспомощна Нана. Даже если я умру сегодня, я ни о чем не жалею. Без него я бы провела свои немногочисленные годы жизни в агонии, неспособная встать с кровати», — думала Тиста, но слезы продолжали стекать из ее глаз, когда она вспоминала о прошедшей жизни.

— Что-то не так? — спросил Лит, увидев это.

— Я соврала себе, — сказала Тиста. — Я о многом жалею. Я боюсь и не хочу умирать.

Первая фраза озадачила Лита, но не остальные.

— Мы сидим в одной мясорубке. Просто продолжай дышать и сообщай, как ты себя чувствуешь.

Тиста пару раз глубоко вдохнула через нос перед ответом.

— Мне горячо и щекотно. Это нормально?

— Абсолютно, — соврал Лит.

«Откуда, черт возьми, я должен знать, что нормально? Я тоже впервые вижу Пробуждение человека! Думаю, пока ей не больно, все хорошо», — подумал Лит.

Так, слово за словом, прошли часы. Лит мог разве что смотреть на Тисту и Солус время от времени. Никто не мог позволить себе расслабиться или устать. Пока Пробуждение Тисты не началось, Лит хотел дать им отдохнуть, если надо будет.

— Похоже, я научилась Бодрости! — неожиданно сказала Тиста. — Я чувствую, как сильный океан маны входит в мое тело. Это и есть мировая энергия? Да здесь огромная разница между этим и фальшивой маг…

— Не сбивай дыхание! — упрекнул ее Лит. — Когда дело начнется, будет больно. Если ты собьешься, Бодрость перестанет помогать!

Тиста хотела огрызнуться, но, поняв, что Лит просто беспокоился о ней, она начала Накопление. Теперь она могла видеть нечистоты рядом со своим ядром, которые дарили ей странное чувство, соприкасаясь.

Тиста уже хотела сообщить об этом Литу, но большой сгусток нечистот слился с ее ядром. Боль нахлынула как цунами, почти разрушив всю ее концентрацию. Она не была в такой агонии с тех пор, как была ребенком, практически неспособным дышать.

Боль была старым другом, и она встретила ее, сжав зубы и не потеряв ритм дыхания.

— Началось, — сказала Солус.

Тиста II

Одна за другой нечистоты достигали зеленого ядра Тисты, пробивая свой путь внутрь. Мана серьезно реагировала на вторжение, пытаясь уничтожить сторонние объекты.

Лит наблюдал за этой маленькой войной материи и энергии в теле Тисты с помощью Бодрости. Зеленое ядро потихоньку чернело, когда в него входили нечистоты.

Боль лишь увеличивалась, когда ядро темнело, и Тиста больше не могла держаться. Она закричала изо всех сил. Лит знал, что боль была вполне нормальной, потому продолжил наблюдать. У него самого такое было много раз.

Ядро маны Тисты начало пульсировать, сжимаясь и разжимаясь так, будто в любой момент готово было взорваться. Потом оно выпустило мощную волну голубой маны, которая уничтожила нечистоты как внутри, так и снаружи.

Лит видел, как мана летала по ее телу, будто искала нечистоты, ища, на кого излить всю свою ярость. Когда они встречались, нечистоты вымывались любой ценой. Кости треснули, плоть и мышцы разорвались.

Выглядело так, будто телу Тисты не понравился собственный вид, и оно решило начать все с чистого листа.

Боль Тисты достигла своего пика. Лит смотрел и ждал, процесс улучшения напоминал его собственный. Все, что он мог сделать, ограничивалось на подаче светлой магии и жизненной силы, когда ее тело испытывало самые большие вспышки боли.

Не зная, что помогло бы, а что нет, он не мог напрямую вмешиваться. Самонанесенные раны привели Тисту на грань смерти, но он не мог просто исцелить ее, не думая о последствиях.

Лит и Солус делали все, чтобы она была стабильна, помогая потоку маны двигаться.

Процесс продолжался всего несколько минут, но для всех они показались долгими часами. Черная муть вылезала из пор Тисты, равно как и рвота, слезы и кровь в одно и то же время.

Только когда последний кусочек ушел, тело восстановилось. Лит уничтожил гадкую субстанцию магией тьмы, попутно проверяя причиненный урон.

«Она выдавила куда меньше нечистот, чем обычно у меня, но боль была куда сильнее», — думал он.

[Думаю, это из-за того, что ты сначала выделял только нечистоты, и твое тело росло более устойчивым к боли. Ей же сразу пришлось испытать многочисленные переломы. Боль могла быть слишком большой], — ответила Солус.

Лит снова проверил состояние Тисты с помощью Бодрости. Если не считать обморока, она была в порядке. Ее ядро стало темно-голубым и постоянно вбирало мировую энергию, подготовленную Солус в подвале.

[Солус, не могла бы ты обустроить комнатку и ей тоже? Она нуждается во сне, как, собственно, и я], — Лит тоже был истощен. Поддерживать Тисту живой и не мешать ее мане напоминало дикие танцы по минному полю.

[Не вопрос. Мое ядро маны все еще темно-зеленое, но этого вполне хватит], — за последние два года ядро маны Солус еще сильнее выросло, позволяя первому этажу башни наконец сформироваться.

К сожалению, нормального тела у нее так и не появилось.

«Я буду поставлять в ее комнату мировую энергию. Это поможет ей восстановиться быстрее».

Лит притащил Тисту в новенькую комнату, идеально представлявшую его собственную комнату в академии, перед тем, как лечь спать.

Тиста проснулась через несколько часов, чувствуя, будто до дома ее волокли пинками. Первым, что она заметила, было иное ощущение собственного тела. Она была быстрее, сильнее, и, что было наиболее сильным, пахучее.

— Я что, упала в выгребную яму? — она сняла платье и кинула его в угол, но зловонию это ничуть не повредило.

— Не совсем, — ответила Солус, заставив Тисту вздрогнуть. Она не ожидала встретить еще кого-то.

— Нечистоты могли так повлиять. Пойдем, я подготовила тебе ванну.

Солус была рада видеть, что с Тистой все в порядке. Она также была бесконечно смущена. После Пробуждения физиология и внешний вид Тисты почти не поменялись, но Солус впервые видела ее голой.

Она была прекрасной женщиной ростом в сто семьдесят шесть сантиметров с волосами до талии цвета каштана с вкраплениями красного. Солус также поразило то, что ее тремя размерами были 92D-58-88 сантиметров и что ее пропорции были идеальными.

«Готова поспорить, бесконечное множество художников захочет провести свои жизни, рисуя ее», — думала Солус, уставившись на овальное лицо Тисты и деликатные особенности.

«О Боже, если так будет продолжаться, или моя самооценка рухнет, или я влюблюсь в нее».

— Как долго ты знаешь моего брата? — спросила Тиста, выдернув Солус из оцепенения.

— Давно уже. С тех пор, как ему было четыре годика, — когда ее собеседница вошла в ванну и спряталась в воде и пене, Солус стало гораздо легче думать.

— Тебе показать? — Солус уже спросила мнение Лита по этому вопросу с помощью их ментальной связи.

«Она уже много знает, и немного больше информации не повредит. Просто не рассказывай о двух моих прошлых жизнях и наслаждайся первым человеческим другом», — было его ответом.

Тиста и Солус много говорили о себе, истинной магии и планах на будущее. Солус часто показывала изображения битв или Эволюционировавших Зверей, с которыми они подружились.

— Когда я выпущусь из академии, я планирую повидать мир. Когда я была младше, Люция была всем для меня, но теперь это больше напоминает клетку, прямо как мой дом, когда я болела. Я хочу увидеть столицу, большие города, которые я посещала во время вызовов Белого Грифона. Я знаю, что люди так и останутся ублюдками, но красивые виды некоторых городов просто украли мое сердечко. А ты что думаешь, Солус?

— Я не так уж и много могу спланировать, — вздохнула она. — Я только знаю, что скоро мы присоединимся к армии.

— Я никогда не понимала, почему Лит туда хочет. Не могла бы ты объяснить? — попросила Тиста.

— Это не я должна говорить.

— Насколько глубока ваша связь?

— Очень глубока.

— Вы двое вообще разделяетесь? Интересно, где ты была, когда братик был с Флорией? Ты наблюдала? — вопрос Тисты заставил светящийся шарик покраснеть.

— Никак нет. Я всегда давала им личное пространство. Я могу изолироваться от внешнего мира, если нужно. О, Лит только что проснулся. Он будет рад слышать, что ты в порядке, — сменила тему Солус, материализовав копию формы академии из воздуха.

— Я могу дать тебе любой вид одежды, но он будет существовать только внутри. Мои творения исчезают, покидая стены башни, — объяснила она.

Тиста высушила себя, после чего надела новый комплект одежды. Она вошла в комнату Лита без стука. Он в это время практиковал Гексаграмму Сильвервинг и еще один невозможный массив в одно и то же время.

— Что это? — спросила Тиста, показывая на шестиконечную звезду в серебряном круге, исходящую из правой руки Лита.

— Гексаграмма Юриала, — ответил Лит. — Он придумал теорию, а я пытаюсь претворить это в жизнь. Мне все еще многое нужно сделать. А еще я мог быть тут голым.

— Ага, конечно. Даже когда мы были детьми, ты купался в реке в одежде, а твоя дверь всегда была закрыта, когда ты переодевался. Ты всегда ненавидел это чувство беззащитности, братик. Разве не поэтому ты купил броню Скинуокера? — указала она.

— Справедливо, но все равно, — отмахнулся Лит. Он планировал объяснить ей основы истинной магии, поскольку скоро уже надо было идти домой, пока Элина не забеспокоилась.

Последнее желание I

— Как Пробужденная, ты никогда не должна забывать о двух вещах, — начал объяснять Лит. — Во-первых, наш секрет должен оставаться секретом. История полна интересных ситуаций, в которых незадачливые маги, пожелавшие поделиться наработками, почему-то исчезли. Я понятия не имею, какие из них были Пробужденными, поскольку на данный момент я встретил лишь Налир и Фарг, и то узнал об этом только тогда, когда они сами решили раскрыться. К сожалению, я не могу отличить фальшивого мага от истинного.

— Ты хочешь сказать, что два наших Профессора были Пробужденными? — в шоке переспросила Тиста.

— Ага, — кивнул Лит. — Я пытаюсь сказать тебе, что ты никому не должна распространяться об этом, а если встретишь Пробужденного, как можно скорее убей его.

Глаза и голос Лита были ледяными.

— Убить его? Зачем?

— Подумай сама, — поморщился Лит. — Маг – высококлассное оружие, и посему находится под строгим контролем. Пробужденный маг – оружие еще более высокого уровня, к тому же долговечное. Как думаешь, что дворяне и Королевская семья захотят сделать с нами и нашей семьей ради подобной силы?

Лит приостановился, позволяя Тисте обдумать его слова. Она уже не была наивной маленькой девочкой. Академия помогла ей влиться в противное магическое общество с его интригами и кознями, и потому она знала, чего ожидать от других.

— Ты хочешь сказать, что даже твоя группа…

— Никто не знает, кроме тебя, — покачал головой Лит.

— Даже Флория?

— Даже Флория. Она замечала что-то странное, связанное со мной, но никогда не давила и не просила вскрыться. Во многом из-за этого я так ее ценил, — вздохнул Лит. — Что насчет второй вещи, которую не следует забывать, так это то, что при использовании Накопления или Бодрости твоя жизнь становится длиннее. Пропитываясь мировой энергией, ты тратишь меньше своей собственной, вследствие чего живешь веками. Это означает, что наша семья, твой муж и дети иссохнут и умрут на твоих глазах, а тебе все еще будет двадцать на вид. Я дарю тебе выбор, которого не было у меня. Ты можешь просто практиковать истинную магию и жить обычной жизнью или выбрать эти техники, чтобы стать сильнее, но отдалиться от человечества.

— Уж прости, но мне нужно подышать, — Тиста встала и выбежала из комнаты Лита. Ее голова шла кругом от этих неожиданных новостей. Она чувствовала себя задыхающейся. Несмотря на то, что в башне было много места, стены давили на Тисту, она чувствовала себя запертой в клетке.

Только когда она вышла из башни и ушла в знакомый лес Траун, мир в ее глазах стал немного нормальнее.

— Составить тебе компанию, или ты хочешь побыть одна? — голос Солус заставил ее вздрогнуть, но это продлилось лишь мгновение.

— Солус, как же я счастлива видеть тебя здесь, — развернулась Тиста и обняла шарик света. Солус удивило то, что ее руки не прошли насквозь. Она правда могла чувствовать объятия Тисты, как раньше Лита.

— Не хочешь прогуляться? Все эти разговоры о хладнокровных убийствах и бессмертии выжали мою душу, — прикосновения другого человека еще и напугали Солус. Более того, она понятия не имела, о чем можно сказать, не напугав Тисту.

Солус знала Тисту как свою сестру, но Тиста подобным похвастаться не могла.

— С удовольствием, но я не могу далеко отходить от башни. Чем дальше я иду, тем меньше шарик света, и в итоге меня силой затягивает обратно, — Солус сделала все, чтобы не дать своему голосу задрожать.

«Черт возьми, наша первая встреча не могла пройти еще хуже. Сначала она приняла меня за вуайериста, теперь она будет жалеть меня. Надо разрядить ситуацию каким-нибудь умным или забавным изречением».

Тиста отходила от башни, пока Солус не стала размером с теннисный мячик. Первые несколько минут они молчали, лишь шелест листьев да трели птиц были слышны в лесу.

Подобная ситуация была кошмаром для Солус. Она ушла далеко от Лита и не могла чувствовать его присутствие в своем сознании, и тут же поняла, насколько неловким было это молчание.

«О, боги! Почему она ничего не говорит? Я не привыкла к тишине, разум Лита постоянно шумел. Мне нужно разрушить лед или подождать ее действий?»

Солус определенно не так представляла себе первую встречу с человеком. Она была соединена с разумом и эмоциями Лита настолько долго, что отвыкла не знать, о чем думает собеседник.

Выражение лица Тисты было непонятным ей. Она выглядела обеспокоенной, брезгливой, раздраженной и злой в одно и то же время. Солус начала паниковать, думая, что это из-за ее присутствия рядом с Тистой.

— Я запуталась. Солус, как думаешь, что мне делать? — спросила Тиста.

— Прости, но я не понимаю, о чем ты говоришь, — голос Солус как будто раскалывался на части из-за давления. — Кстати, было бы здорово вернуться чуть ближе к башне.

— Думаешь, Лит прав насчет убийств? — она продолжила идти на высокой скорости.

— Прошу, Тиста, вернись. Еще шаг, и ты будешь полностью голой. Одежда моя, помнишь? — вскрикнула Солус, будучи на грани исчезновения.

Тиста выругалась на свою тупость, разворачиваясь и идя на максимальной скорости в сторону башни. Она заметила, что ее телу еще никогда не было так легко.

— Что насчет убийств, да. Я думаю, что он прав, — вздохнула Солус. Шарик света был примерно с половину от своего оригинального размера. — Я думала так же, как и ты, но все, что мы с Литом испытали, изменило мое восприятие. Даже если человек, которому ты расскажешь свой секрет, хороший, рискнешь ли ты жизнями всей своей семьи из-за него? Хочешь ли ты, чтобы их держали в заложниках из-за тебя? Люди готовы на все, включая рабство, чтобы сохранить каждую крупицу своих влияния и силы. Готова ли ты стать рабыней?

Солус спроецировала перед Тистой моменты из битвы с Налир. Хаос и кровь заставили ее отвести глаза.

— Прошу, прекрати. Я поняла, о чем ты, — Солус перестала проецировать, дав Тисте время подумать.

— Что бы ты выбрала между долголетием и мощью? Я имею в виду, что чем я сильнее, тем дольше я живу, но я боюсь остаться одна. Ты уже долго живешь, что ты можешь сказать?

Солус чувствовала себя польщенной из-за оказанного ей доверия, несмотря на то, что они лишь недавно встретились.

— Если честно, ничего не могу посоветовать. У меня так и так не было выбора, и я рада, что потеряла свои воспоминания, иначе давно бы сошла с ума. Однако я могу сказать тебя, что мы с твоим братом тоже боимся остаться одни, прямо как и ты. Лит постоянно боится, что наступит день, когда он похоронит тебя, а я беспокоюсь по поводу его самого. Я так боюсь потерять Лита, что не могу спать днями и ночами после его битв с опасными врагами. Я страшусь мысли о том, что он постареет и умрет, а мне придется искать нового хозяина.

Последнее желание II

— Почему ты вообще так сильно паникуешь? — понимая, что ее собственные проблемы меркнут перед думами Солус, Тиста почувствовала себя стыдливо.

— Я не какая-то вещь, понимаешь? — взбесилась Солус, впервые делившаяся своими сокровенными мыслями с кем-то, не считая Лита. — У меня есть чувства, воспоминания. Каждый день я учусь новому. Что бы ты делала, если бы потеряла человека, с которым провела всю жизнь? Того, с кем разделяла каждое чувство, каждый сон, даже мысли. Нельзя просто сменить человека и двигаться дальше.

— Прости, я не хотела тебя ранить, — Тиста никогда не считала Солус вещью, она просто не ожидала, что та настолько привязана к ее брату. — Какие у вас двоих отношения?

— Я знаю не больше тебя, — депрессивно ответила Солус.

Солус поделилась с Тистой мыслями о том, как отсутствие тела заставляет ее чувствовать себя неполноценной, как она ненавидела быть просто голосом в голове Лита и как она чувствовала себя бессильной, когда кому-то нужна была ее помощь.

После того, как Солус закончила рассказывать об их похождениях, Тиста нашла подходящий вариант ответа на свой вопрос.

— Если вы пробыли вместе так долго и все еще хорошо ладите, вы родственные души, — догадалась Тиста.

— Спасибо, твои слова многое для меня значат, но ты слишком добра и наивна. Только из-за нашей связанности мы делимся друг с другом доверием и мыслями. Я принудила его к этому несколько лет назад, сомневаюсь, что иначе Лит бы открылся мне. Думаю, я ему нравлюсь, но как друг. В случае же с Флорией…

— Что там с Флорией? — понадеялась Тиста на интересные сплетни. Ни Верхены, ни Эрнасы не знали, насколько сблизились Флория и Лит во время обучения.

— Прости, но это не мой секрет. Давай вернемся в башню.

***

За выходные Лит научил Тисту магии слияния и духа. Когда у нее было свободное время, он сразу начинал вываливать на нее все свои познания, советы и уловки, которым обучился за прошедшие годы, чтобы выдавать себя за фальшивого мага или пользоваться этим на экзаменах.

Он также представил ее Филларду, Жнецу и Спасателю. Тиста еще никогда не общалась с магическим зверем, не говоря уже об Эволюционировавшем Монстре. В ее глазах все они были большими и страшными. Филлард со своим змеиным телом и двумя руками с клешнями был определенно самым грозным.

Ну или так оставалось, пока она не заметила, что они боялись ее брата даже больше, чем она их. У Мантикоры по имени Жнец были тело и голова льва с иглами дикобраза, вылезающими из его тела. Он был достаточно велик, чтобы смотреть Тисте в глаза.

Он также имел крылья из черных перьев на спине, рога козерога на голове, а кончик хвоста был огромной кучей игл. Каждая игла была пропитана каким-либо элементом, и каждая была готова пробить тело врага.

Кирин по имени Спасатель вырос даже больше, отрастив новый рог в центре своей головы и какую-то штуку на подбородке, напоминавшую длинную бороду, но из изумрудных огней. Эти четверо практиковались и спарринговались вместе, чтобы привыкнуть к новым способностям.

— Почему ты еще здесь? — спросил Лит Филларда.

— Я никуда не уйду, пока ты не принесешь мне мои топоры, — проворчал Линдвурм. — Более того, я все еще полный профан в магии. Я даже хуже, чем это ничтожество, — он показал на Тисту.

— Да? Ну и как она пахнет?

— Вкусно… Я имею в виду, она точно человек, — ребра Филларда отзванивающей болью напомнили ему о том, насколько сильно Литу нравились его шутки.

Лит сделал каждому по пространственному и коммуникационному амулету, чтобы они могли просить помощи в случае нужды. Он также устроил Филларду два дешевых парных топора.

Линдвурм не мог предоставить ему материалы или магические кристаллы, почему Лит вложил в оружие самый минимум. Топоры стали чуть острее, легче, крепче, а также появилась способность починки при вливании маны.

Их единственной особенностью было то, что они могли уменьшаться до формы, удобной для человека, чтобы при превращении в человека Филлард мог продолжить ими пользоваться. Разумеется, если он когда-нибудь этому научится. У Линдвурма никогда не было зачарованного оружия, и потому он считал эту работу божественным оружием и днями посмеивался над Литом, думая, что развел его как лоха.

Последний год Лита и Тисты в академии прошел без происшествий. Литу приходилось волноваться разве что из-за бесконечного количества дворянок и магов свадебного возраста, пытающихся приблизиться к Литу на регулярной основе. Почти все его девушки-ученицы не могли дождаться конца третьего экзамена, ведь их горячий учитель был их возраста и вполне одинок.

Лит разочаровал их всех, исчезнув на следующий день после экзамена. Они с Тистой наконец могли вернуться в Люцию. Посещение академии после третьего экзамена было разве что формальностью.

Брат и сестра хотели отдать дань уважения старой наставнице, пока не стало слишком поздно. Без помощи Тисты жизнь Наны сгорала как свеча, и никакие усилия Лита не помогали.

Смерть и старость были теми двумя врагами, которых даже он победить не мог. Многие люди собрались, чтобы навестить ее в последний раз. Характер Наны ничуть не улучшился из-за какой-то приближающейся неотвратимой судьбы.

Она отказала каждому посетителю, кроме Графа Ларка и семейства Верхенов.

— Чертовы лицемеры, — выплюнула Нана слабым, но злобным голосом. — Даже когда я на смертном одре, они пытаются выжать из меня все. Никогда не доверяйте бесстыжим людям, мелочь, — сказала она обоим своим ученикам.

— Мы правда ничего не можем сделать? — бесконечно спрашивала Тиста Лита.

— Мы не боги, — качал головой Лит. Он уже перепробовал все заклинания из своей книги. — Учитель, мне так и не удалось услышать, кто предал вас. Я могу позаботиться о них.

— Ха! Услышь меня, Король духов. Каким поганым учителем я буду, если напрягу тебя дополнительной ношей, когда твоя собственная уже переполнена? Ты думал, я совсем тупая, да? Я же знала, что в тебе клубится тьма, и счастлива, что ты не поддался ей.

Нана несколько секунд хрипела, после чего восстановила дыхание. У нее оставалось мало времени, а кое-что сказать надо было.

— Спасибо, Ларк. Несмотря на мой позор, ты не кинул меня и остался другом. Хорошим, честным другом, которого я никогда не заслуживала. Если на другой стороне есть боги, я позабочусь, чтобы они правильно с тобой обошлись, или они почувствуют мою ярость. Лит, не ищи моих врагов. Только благодаря ним я смогла встретиться с тобой и твоей сестрой. Я радовалась твоим достижениям, как будто они были моими собственными. Знаю, что та, кто никогда не хотела семьи,  — лицемерка, если такое говорит, но я рада, что в твоей магии всегда будет жить часть меня. Благодаря мне была рождена новая магическая семья. Мои враги, наверное, с ума сойдут.

Она смеялась и кашляла, говоря последние слова.

— Моим единственным сожалением является то, что я подвела вас обоих. Я не научила вас тому, чего вам не хватало. Лит, Король духов должен быть строгим, мудрым и, что не менее важно, любящим. Иначе он просто монстр. Тиста, моя Королева фей, если ты не научишься скрывать свое сердце от других, они с мясом вырвут его из тебя. Когда кто-то докучает тебе, не давай второго шанса. Делай как я, и жги их задницы!

После того, как она сказала все это, она решила уснуть. Все продолжали молчать, пока ее сердце не остановилось.

____________

Конец четвёртого тома!

Вербовка I

Смерть Наны сильно повлияла как на Лита, так и на Тисту, хоть и по разным причинам. Для Лита это был еще один траур. За последние четыре года он потерял больше любимых, чем за всю первую жизнь.

Он попрощался с коллегами и покинул академию.

— Как жаль, что он так и не передумал, — сказал Март, выпивая старое вино с друзьями из отделения света. — Он мог бы стать хорошим профессором после некоторого обучения. Я уже решил добавить его версию Принципов Продвинутой Магии в список курсов по выбору. Многие считают ее сложной, но те, кому удалось это осилить, получили настолько много выгод, что это нельзя назвать провалом.

— А я рад, что он уходит, — сказал Вастор, сделав большой глоток из своего бокала. — Он все еще молод. Академия больше подходит для подобных нам старых простофиль или для безумцев. Мы должны не только обучать магии, но и помогать осваивать жизнь. Лит никому не может в этом помочь, он все еще раскапывает свои собственные проблемы.

— Согласен, — проговорил Манохар и осушил бокал за один заход. Он любил пить в компании. Алкоголь помогал ему легче переносить других людей, да и обратное было верно. — Несмотря на это, мне не нравится то, что ты назвал меня старым простофилей. Среди собравшихся я самый молодой. Более того, невзирая на то, что он может быть старым, я тебе гарантирую, что Март не безумец. Тебе следует извиниться перед ним, Вастор.

Было тяжело понять, когда Манохар был серьезен, а  когда не был, особенно после второй бутылки. Троица слегка посмеялась над шуткой. Они очень сильно ждали зиму. В конце концов, только зимой они могли нормально отдохнуть.

Для Тисты, в свою очередь, смерть Наны оказалась именно тем, что ей нужно было для осознания собственной смертности. За годы практики она потеряла нескольких пациентов, но того, о ком заботилась, впервые. Тиста поняла, что ей нужно принять решение, стоит ли сила страданий.

Она нашла упокоение во времени, проведенном с семьей, однако она чувствовала себя изолированной. Магия для них была почти неведома, а о Пробужденных они даже не подозревали, поэтому она много времени проводила с Солус.

Лит был рад видеть, что его компаньон нашла себе подружку. Иногда он оставлял Солус в качестве башни, позволяя двум девочкам побыть наедине.

— Ты уже решила, что ты хочешь делать? — спросила Солус.

— Ага. С академией покончено, проведу зиму с семьей и друзьями. В первый день весны просто пойду в случайном направлении, — ответила Тиста. — На некоторое время забуду о том, что я Целитель. Я устала от беспокойства за других и хочу наконец провести время ради себя. Денег хватит на долгое время, я ни копейки не потратила из того, что получила, работая с Наной. Лит всегда за все платил сам. А ты?

— Ты о чем? — сконфуженно переспросила Солус.

— Ты все еще не разобралась в своих чувствах к моему брату?

— Все ровно так же, как и в тот день, когда мы впервые встретились, — вздохнула Солус.

— Слушай, ты не можешь жить как второстепенный персонаж из какой-нибудь сказки. Солус, ты прекрасная девушка. Вероятно, вам двоим стоит сосредоточиться на создании тебе тела. Может, ты запуталась из-за того, что вы слишком много времени провели вместе. Тебе нужно завести своих собственных друзей и испытать свою собственную жизнь.

— Как я должна выжить? Без гейзера маны или твоего брата я долго не продержусь. Литу придется отложить все свои планы и слоняться за мной. Это будет некорректно.

— Сомневаюсь, — покачала головой Тиста. — Может, хоть раз поменяться ролями поможет вам обоим. Уверена, Лит будет счастлив дать тебе самой пожить.

***

В это самое время Лит был у Эрнасов.

Большая часть его недавних потерь относилась к его жизни в академии, и потому он чувствовал нужду поделиться своей ношей с кем-то, кто пережил это с ним. Квилла не была вариантом, потому что она и так едва выбралась из бездны отчаяния.

Так, Фрия и Лит сблизились, даже если этот путь был не тем, что мог бы ей понравиться. С ее историей семьи Фрия была той, кто мог понять его ментальное состояние.

Лит лежал на диване, положив голову на колени Фрии, пока та гладила его по голове.

— Боги милостивые, когда ж ты перестанешь расти? — посетовала она. По стандартам Могара Лит считался не только взрослым, но и гигантом с ростом в 183 сантиметра.

— Надеюсь, что скоро, иначе придется сильно заморачиваться с одеждой. Броня Скинуокера почти достигла своих пределов, а новую покупать не хотелось бы, — вздохнул он. — Рад видеть, что вы с Квиллой в порядке. После потери Защитника, Селии, Юриала, Флории и Наны я уже не уверен, что выдержу новый удар судьбы.

— Защитник, Селия и Флория не мертвы! — упрекнула она. — Они просто…

— Исчезли? Утеряны? Ушли из моей жизни? — оборвал ее Лит. — В чем разница? Пока Защитник не перестанет притворяться мертвым, я не смогу его найти. О Флории же я ничего не слышал за последние два года. Она могла стать совсем другим человеком.

— Я уверена, она все еще заботится о твоем состоянии.

— Правда? Тогда почему она ни разу не вышла на связь, даже в мой день рождения? — огрызнулся Лит.

— Не знаю, может, по той же причине, по которой ей не звонил ты сам? — цокнула языком Фрия в неодобрении.

— Где бы они ни была, она заслуживает быть счастливой. Я лучше буду счастливым воспоминанием, чем ограничивающими ее цепями. Именно поэтому я ни разу не звонил.

— Забавно… Она сказала примерно такую же мысль, когда мы разговаривали в последний раз.

— Она что? — Лит постарался вскочить, но Фрия надавила на его грудь.

— Ты правда думал, что она не позвонит своей семье за два года? Если хочешь знать, где она, просто спроси.

— Что ты собираешься делать по жизни? — спросил Лит.

— Во-первых, я собираюсь не замечать, что ты сменил тему, — ухмыльнулась Фрия. — Во-вторых, раз уж Квилла возвращается в академию весной, я возьму несколько миссий в Ассоциации. Я повидаю мир, встречу новых людей, получу блага. Три птицы одним камнем. Надеюсь, смогу найти и хорошего мужчину. И академия, и Суд оказались полнейшими разочарованиями в этом плане, — любовная история Фрии была похожа на ту, что у Лита. Она была полна коротких и бесполезных интрижек, никуда не ведущих.

***

Когда наступила весна, дети семейств Эрнасов и Верхенов перешли на новую ступень своего развития. Лит прибыл к центру набора рекрутов во всеоружии.

Все ценное, что у него было, надежно хранилось в карманном измерении, а Солус была спрятана во рту, обогнувшись около зуба. Орион рассказал ему о каждой детали процесса, и Лит сделал все, чтобы быть готовым, когда все пойдет наперекосяк.

[Оптимистичен, как и всегда], — вздохнула Солус.

[Вечно ты придираешься, — ответил Лит. — Кроме того, я возмущен].

Вербовка II

[Ты про оптимизм?]

[Нет. Я про то, что обещал тебе множество тел, и ты всегда отказывалась, а как только Тиста предложила ту же идею, ты начала ее рассматривать].

[Только идиоты никогда не передумывают. Твоя идея была верной, но не в тот момент, — ответила Солус. — Мы обдумаем это после армии. Ты не можешь быть неконцентрированным. И да, спасибо за то, что отложил свой уход до весны].

[На здоровье. Тиста – твой первый человеческий друг, вы заслуживали хоть немного времени вместе. Я люблю вас обеих и рад, что вы подружились].

— Имя? — голос армейского клерка прервал их разговор. Женщина любила свою работу, но повторять одни и те же слова бесконечное множество раз в день изрядно портило ее настроение.

— Лит Верхен.

— О, боги! — когда она вводила имя в свой амулет, она обычно или создавала новое резюме, или видела коротенькое готовое, если кандидат был из дворян. В случае Лита появилось настолько много информации, что она подумала, что у него судимость размером с ее руку.

Она уже хотела позвать стражу, когда заметила, что это на самом деле были заслуги.

— Дитя, почему ты хочешь присоединиться? — встала она и отсалютовала.

— Почему спрашиваете? — приподнял в удивлении бровь Лит.

— Только избалованные богатые детишки записываются весной. Ты выбрал ужасное время, не говоря уже о том, что с твоим телосложением любой увидит в тебе дворянина.

— Я к этому готов. Я не собираюсь заводить друзей, но спасибо за беспокойство. Я ценю это, — Лит отсалютовал в  ответ и протянул ей свою руку, которую она тут же пожала.

— Тебе спасибо. Ты один из нас, и ты добился успеха. Простолюдин, выпустившийся из одной из шести Академий и получивший фамилию от Королевской семьи. Ты луч надежды моих детей.

Ксонта (именно так звали клерка) заполнила резюме Лита, попутно советуя ему то же, что говорил Орион, и предупреждая обо всех опасностях, которые он мог встретить.

Лит время от времени кивал, а когда она попросила, дал пустой пространственный амулет, который он подготовил.

— С данного момента ты можешь представляться только как Лит, кадет 1416. Использование любого вида магии, кроме бытовой, запрещено, кроме случаев, в которых твоя жизнь или жизнь других под угрозой. Мне нужен твой коммуникационный амулет.

— Зачем? — спросил Лит, протягивая его.

— Контактировать с кем-либо вне тренировок запрещено на следующие шесть месяцев, но мы не монстры. Если что-то плохое произойдет, мы доставим тебе информацию.

Лит был неприятно удивлен, узнав, что армия могла взаимодействовать с чужими амулетами без разрешения.

[Запиши, что нужно создать еще один амулет, но защищенный].

[Готово. Вам сахар или молоко в ваш кофе, мистер генеральный директор?] — усмехнулась Солус, изобразив свое лучшее секретарское выражение лица.

Ксонта привела Лита в раздевалку, после чего выдала униформу и ботинки. Униформа включала в себя темно-зеленые рубашку и штаны. Они были сделаны из тонкой, но крепкой ткани, которую Лит никогда раньше не видел.

Его номер был выгравирован у сердца, и только эта часть была зачарована. Как только он надел комплект, солдат провел его в Варп-врата.

— Назначение случайно, — объяснил он. — Они приведут тебя в один из самых далеких тренировочных лагерей отсюда. Не слоняйся и жди, пока тебя не заберут.

Лит прошел через портал, обнаружив себя в месте, где было куда холоднее, чем в Дериосе. Холодный ветер обдувал его лицо, неся свойственные зиме запахи. Весна еще не добралась до этого места. К счастью, униформа отлично держала тепло.

«Или так, или я стал более устойчив к холоду», — Лит практически постоянно использовал Накопление в последние два года. Его ядро маны теперь было светло-голубым, и лишь немного времени требовалось, чтобы оно стало синим.

С каждым прорывом его тело становилось сильнее, и теперь то, что легко убило бы обычного человека, для него было бы незаметным. Обычное оружие не могло прорезать его кожу, а огонь и лед даже глазом моргнуть не заставляли.

Лагерь был размером с небольшой город и был полон бараков, складов и тренировочных оборудований. Лит появился около каменного строения, но к нему так никто и не пришел.

Лит простоял тут около получаса, используя Накопление, чтобы убить время.

Двое мужчин в униформах, похожих на ту, что у Лита, но плотнее, и с рангами капралов вышли из здания. Обоим было где-то по двадцать пять, и они смотрели на Лита удивленно и обеспокоенно.

— Боги милостивые, да тут гигант! — капралы были чуть выше среднего роста, но все равно ниже Лита на пятнадцать сантиметров.

— Дитя, почему ты не зашел? Стандартная униформа слишком легкая для климата Гриматроса. Разве ты не замерз?

Лит отсалютовал перед ответом.

— Я зеленый как трава. Мне сказали ждать, и я ждал. Холоду меня не свалить, сэр.

Мужчина слева засмеялся, а тот, что справа, ударил себя по лицу.

— То, что ты присоединился к армии, не означает, что ты должен забыть о чувствительности и логике. Ты мог бы постучаться и спросить направление. Не знаю, что там снаружи про нас выдумывают, но мы не любим издеваться над кадетами.

Они завели Лита внутрь и дали ему сменную одежду, после чего провели к помещению кадетов. По дороге Лит заметил, что здания были разделены на две части. Квартал для мужчин и квартал для женщин.

Назначенный ему дом был просторным, но имел лишь одну комнату. Внутри были лишь кровати и шкафчики.

— Здесь ты проведешь следующие шесть месяцев, если, конечно, тебя никто не подберет, — объяснил один из капралов. — Выбери себе пустые кровать и шкафчик. Ты можешь занять их вот так, — он положил ладонь на номер, выпуская немного маны. Появилось маленькое золотое облачко, которое двигалось за рукой капрала. — Ты должен помечать все, что получить, и каждый личный предмет. Заботиться обо всем – твоя ответственность. Скоро кто-нибудь придет, покажет тебе лагерь и объяснит основы. Пока что ты можешь познакомиться с кадетами.

Они показали на маленькую группу молодежи. Они все были примерно возраста Лита, но ниже и слабее. Они злобно шептались и похрюкивали, глядя на него.

«Похоже, Ксонта была права. Они и правда думают, что я дворянин», — весело улыбнулся Лит.

— Вы только посмотрите, кого к нам привела фея весны, это же чертов дворянин, — сказал кадет среднего роста злым голосом. Он подошел к Литу так, будто владел этим местом. Остальные хотели подойти, но что-то им помешало.

Лит научился контролировать убийственное намерение, которое парализовало всех, кроме лидера группы.

— Слышь, ублюдок, я Ливелл… — слова заглохли во рту, когда Лит взял его за горло и поднял на уровень глаз.

— Спасибо, Ливелл. Когда ты родился? Мне только это и осталось узнать, чтобы создать тебе прекрасную могилу.

Преобладающий I

Ливелл побледнел, и вовсе не из-за того, что слова Лита не были похожи на шутку. Его легкие горели, моля о воздухе, но хватка Лита не давала им ни капельки. Тот наслаждался видом того, как его противник сначала покраснел, а потом посинел.

[Нет никаких массивов или записывающих устройств, Солус?] — спросил Лит на всякий случай.

[Ни одного. В конце концов, великих академий всего шесть, а тренировочных лагерей бесчисленное множество. Если бы у них были ресурсы на установку энергетического ядра в каждом, Королевство Грифонов уже давно захватило бы Могар. С другой стороны, сразу же убивать человека по приезде в лагерь – плохая идея].

Лит рыкнул и разжал руку, дав Ливеллу свободно упасть на задницу.

— Раз мы будем жить под одной крышей следующие шесть месяцев, в этот раз я тебя отпущу с предупреждением, — сказал Лит, пока Ливелл кашлял и жадно втягивал воздух. — Я не знаю, кто ты, равно как и не знаю, почему ты ненавидишь дворян. Если честно, мне плевать. Я не дворянин, но если ты или один из твоих друзей решите снова полезть ко мне, это будет ваш последний раз.

Лит знал, что вне зависимости от его слов все пойдет наперекосяк. И все равно Солус была права, он не мог убить их всех и умыть руки. Лучом света было то, что обычный человек почти ничего не мог ему сделать, а он легко мог превратить их жизни в ад.

Лит проигнорировал их злобные взгляды и выбрал себе кровать в углу. Процесс клеймения был прост. Как только его мана активировала заклинание, включенное в номерок на его груди, маленькое золотое облачко последовало за его рукой.

Номер Лита теперь был выгравирован на обрамлении кровати и вышит на одеялах. Поскольку каждый ящик был пуст, для него не было причин выбирать какой-либо.

— Какого черта тут происходит? — послышался грубый голос, заставивший каждого перевести взгляд с Лита на дверь. Стоящий там был крепко выглядящим высоким человеком с ростом в 175 сантиметров, которому было где-то тридцать пять. В отличие от кадетской, его униформа была светло-голубой с полосками старшего сержанта на рукавах.

Как только он вошел в дом, он снял свою широкополую шляпу, оглядываясь вокруг, чтобы осознать произошедшее. Здесь был один кадет, сидящий на полу с испуганным выражением лица. Другой ходил так, будто был тут хозяином, а все остальные сбились в уголок, как будто они овцы перед страшным волком.

— Кадет Ливелл, подними свою задницу и надейся, что мне понравится твое объяснение, — у сержанта были вышиты имя и номер на кармане на груди. Его именем было Теппер.

— Этот парень сошел с ума! — ответил он, показывая на Лита. — Он беспричинно атаковал меня и почти задушил до смерти. Все это видели!

Ни Лит, ни Теппер не упустили то, что голос Ливелла становился выше, равно как и то, что он не смотрел в глаза. Не говоря уже о том, что его история звучала ничуть не правдоподобно.

«Если гигант атаковал его, почему на Ливелле ни царапины?» — Теппер не знал, что Лит исцелил своего противника, чтобы не было ни синяка. «Да и вряд ли кто-то решился бы в одиночку сцепиться с таким монстром».

— Это правда, кадет… Лит? — пока сержант глядел на номер и имя Лита, тот заметил несколько интересных вещей. Во-первых, идеально выбритое лицо Теппера имело несколько маленьких шрамов.

Они были слишком малы, чтобы быть ранениями, но слишком велики, чтобы быть ошибкой Целителя.

«Интересно… Он оставил их на память. Он или сентиментальный, или сумасшедший», — думал Лит.

Во-вторых, его второй вопрос хранил в себе немного убийственного намерения. Мана и агрессия были примешаны к его голосу, заставляя жертву чувствовать себя под давлением. Такое он видел разве что у Джирни.

— Ну примерно так и было, — пожал плечами Лит, после чего рассказал почти всю правду. Такой уровень убийственного намерения против него был бесполезен. В его версии, он преуменьшил вложенную силу и выставил Ливелла единственным виновником.

— Ты хочешь сказать, что Ливелл угрожал тебе, ты дал ему сдачи, а остальные стояли и ничего не делали? — спросил сержант остальных кадетов, которые, в отличие от Лита, от убийственного намерения сжались. — Плохие новости – проблемы у всех вас. За попытку нанесения ущерба товарищу и вранье командующему офицеру Ливелл назначается мусором. То, что этот опустился до агрессии, когда хватило бы одного взгляда, многое говорит о Лите. Те, кто сзади, самые ужасные. Вы не остановили Лита, хотя знали, что он делает неправильные вещи. Вы не помогли ему в беде и сдали его, не колеблясь ни мгновения. В армии нужно не только получать и отдавать приказы. Здесь важны такие вещи, как верность, товарищество и общая ответственность. С такими друзьями и враги не нужны. Хорошие новости – поскольку виновен каждый, я не накажу ни одного. Я просто буду считать вас худшими подчиненными, которых я обучал. Идите за мной.

Теппер привел их к следующему кварталу и подобрал трех кадетов женского пола, создавая группу из десяти человек. Потом он провел их по лагерю и отвел в парикмахерскую. Магией воздуха парикмахер оставил девочкам прическу «ежик», а парней, после знака рукой от сержанта, подстриг налысо.

[Наверное, он наказывает тебя за плохое поведение, — сказала Солус. — Почему ты не выдумал какую-нибудь историю?]

[Это было бы бесполезно. Они могли прикрыть друг друга и загнать меня в угол. Исцелив шею Ливелла, я выставил его лжецом. Не упоминая, что делали остальные, я выставляю себя хорошим солдатиком, защищающим товарищей, — ухмыльнулся Лит. — Когда они рассказали правду и раскрыли мою ложь, они выставили себя неблагодарными трусами. Идеально].

Потом Теппер объяснил им, как обращаться к вышестоящему офицеру, что они будут делать следующие шесть месяцев и что свидания с членами того же отряда запрещены.

Лит и остальные внутренне вздохнули, услышав последнее. Одна из девочек выглядела очень даже хорошо даже с новой прической.

— Встречаться с членами других отрядов разрешено, — добавил сержант с ухмылкой. — Клянусь, если кто-то из вас сможет выйти хоть на одно свидание, не пропуская тренировки, обязанности и следуя комендантскому часу, я сожру свои волосы.

В следующие несколько дней отряд Лита подвергся некоторому количеству упражнений, измеряющих их физические способности и отделявших бриллианты от крашеных стекол. В итоге весь отряд возненавидел Лита.

Он сдерживался, чтобы показаться обычным человеком, и выполнял все с легкостью.

Преобладающий II

Пока остальные могли выполнить задание только через несколько неудачных попыток, ему нужна была лишь одна.

Если бег вокруг лагеря с рюкзаком оставлял их истощенными и покрытыми потом, Лит казался свежим как огурчик. Эта группа ничего не значила для него, ведь он знал, что через шесть месяцев они будут разделены, судя по результатам.

Каждый день они вставали до рассвета и имели лишь полчаса, чтобы почистить бараки, подготовить униформы на день и заняться гигиеной. Лит использовалбытовую магию, чтобы выполнить все за пять минут, после чего шел в горячий душ и хорошо брился, не режась, как остальные.

Время было роскошью, и он мог себе это позволить.

Перед завтраком они выполняли индивидуальные физические тренировки, которые вел сержант, но для Лита любая из них была как два пальца об асфальт.

Самыми расслабляющими часами были те два, что шли после завтрака. В это время их учили военному делу, будущим упражнениям и ценностям армии, равно как и традициям с этикой.

После этого в их отряде начался сущий кошмар.

— У кого из вас есть опыт в рукопашном бою? — спросил Теппер.

Лит поднял руку, как и всегда. Его достижения постоянно и удивляли, и раздражали сержанта.

«Да как у кого-то столь молодого уже столько опыта? Я что, зря прожигал свою жизнь?» — эта мысль неоднократно посещала его.

— Не важно, высокий ты или низкий, мужского пола или женского, техники боя созданы, чтобы дать слабым побить сильных, превзойти разницу в росте, весе. Обученный и опытный солдат легко уложит на лопатки обычного человека, — объяснил Теппер.

— А если у врага такой же уровень, как и у нас? — спросила Миден, самая низкая девочка в отряде.

— Тогда или ты побеждаешь своей волей к борьбе и тактикой, или молишь богов, чтобы они ударили молнией, — такой ответ не понравился никому. Лит  был одним из трех поднявших руку, что означало, что он снова выйдет непобежденным.

Упражнение было обычным обезоруживанием человека с ножом, которое сержант провел, используя Ливелла как партнера. Атакующий пытался ударить ножом, а защищающийся должен был или уклониться, или заблокировать держащую нож руку, после чего взять за запястье и скрутить вместе с рукой,обезоруживая.

Сначала каждый должен был или победить, или проиграть в зависимости от роли в сценарии. Это позволяло привыкнуть к технике и работе ног.

После этого атакующему было разрешено защищаться и попытаться ответить. Вот здесь Лит засиял. Он использовал не скорость или силу для победы, а идеальную технику.

Для атакующего любая крошечная ошибка в контроле руки оказалась бы ударом локтя в лицо, а излишняя фокусировка на руке дала бы возможность получить ногой.

— Не забывайте двигать ногами, идиоты! Когда вы перестаете двигаться, вы просто мешки с песком!

Как защищающийся, Лит использовал самые маленькие возможные движения, чтобы обезоружить врага и ухватиться за нож.

Следующей частью тренировки было обучение меткой стрельбе и использованию волшебных палочек в качестве дальнобойного оружия.

— Сэр, почему мы используем палочки, а не стрелы или любые другие снаряды? — Випли был опытным охотником. Он хотел похвастать своим талантом, но никогда ранее не использовал палочку.

— Снаряды перестали быть полезны с тех пор, как появилось Кузнечное Дело, — сержант Теппер хотел спросить, знал ли кто-то причину, но даже он устал видеть руку Лита.

— Даже самый простой зачарованный доспех имеет гравитационное поле, заставляющее все быстро движущиеся объекты потерять вес, пока они не станут такими же болезненными, как удар горошиной. Когда-то были изобретены дальнобойные оружия, чтобы стрелять на высокой скорости, прямо как это.

Теппер взял что-то напоминающее револьвер из пространственного амулета. Он выпустил обойму в тренировочную куклу, носящую старый набор брони, издавая ряд громких выстрелов. Большая часть пуль задела цель, но не оставила ни царапины.

— Как видите, этот кусок мусора громкий и неудобный. Вы должны натренировать руки и принять во внимание множество факторов, в число которых входят характеристики оружия, расстояние от цели, ветер, сопротивление воздуха и многое другое. Магия, в свою очередь, является энергией, и на нее не влияют подобные условия, даже гравитационное поле бесполезно против нее. Только физический барьер заблокирует магический снаряд. Поэтому вы и имеете волшебные палочки с магией земли, они предоставят вам мгновенную защиту от любых угроз, не говоря уже о том, что только земля может остановить любой другой элемент.

«Все это можно сократить до простого «сила равна произведению массы на ускорение». Зачарованная броня сокращает  вес пуль, почти сводя к нулю. В этот момент скорость становится незначительна, все, что умножается на ноль, становится нулем», — внутренне вздохнул Лит.

«Я так долго мечтал о собственной пушке в качестве секретного оружия, но с новой униформой узнал о гравитационных полях. Забавно, как Кузнечное Дело и Алхимия позволяют таким редкостям, как магия слияния и магия гравитации, становиться обычными вещами».

— Я научу вас, какой палочкой лучше пользоваться в разных ситуациях. Обычно магия огня хороша против групп врагов на открытом поле. Молния же пробивает металлическую защиту и полезна против тяжелых войск.

В отличие от ожиданий Теппера, Лит не был мастером с палочками. Его первые попытки были почти такими же ужасными, как у всех. Однако его опыт в магии был огромен, потому он всего за несколько попыток заслужил свое обычное первое место.

В конце первых четырех недель каждый член отряда получил отчетную карточку. Кто-то, как Випли, получил множество А и В, повышая уверенность в себе и заслуживая уважение отряда.

Другие, как Миден, получили слишком много С, и не могли и мечтать о поступлении в элитные подразделения. Последнее, но не менее важное – Лит понятия не имел, что у него написано.

— Прошу прощения, сэр. Я думаю, здесь какая-то ошибка в моих оценках, — сказал он, протягивая листок бумаги к командующему офицеру.

— Вижу, все в порядке, — ответил сержант.

— Еще раз прошу прощения, сэр. Я посещал учебное заведение ранее, но никогда не видел М в качестве оценки. Что это  означает?

— Монстр.

Бездна I

В тот день столовая была все еще открыта в тот свободный час, который был у кадетов между концом дневного дежурства и отбоем. Это была отличная возможность для знакомств и дополнительного перекуса в честь первого оценивания.

Пока все остальные члены отряда стояли в очереди на получение еды, Лит одиноко сидел в бараках, бесконечно ворча и негодуя. Как обычно.

[Ненавижу это место. Академия была детской сказкой по сравнению с армией. Меня обругивают каждый день по любой причине вне зависимости от моих результатов. Столовая настолько крошечная, что надо есть в спешке, или остальные не успеют поесть до начала рутины. Мне уже плевать на то, что сержант оскорбляет нас без причин, но то, что они заставляют нас стоять смирно, пока кто-нибудь не пошевелится, чтобы снова начать ругать, просто возмутительно. Это место создано для пыток и мучений!] — думал он.

[Думаю, это сделано специально, чтобы кадеты были закалены как физически, так и умственно. Ты сам сказал, что только в чрезвычайном положении люди раскрывают истинных себя], — Солус пыталась поднять ему настроение его любимой едой.

После проверки чувством маны, что никто не прятался поблизости, она вытащила еще дымящийся стейк из карманного измерения. Лит настолько привык есть быстро, что прикончил половину, пока не почувствовал вкус, даже не замедляясь.

[А эти М в моей отчетной карте? Даже оценки звучат как оскорбления в этом поганом месте].

[Может быть, они не думали, что кто-то превзойдет ранг S, — вздохнула Солус. Обычно она противоречила жалобам Лита, но в этот раз было тяжело не присоединиться. Армия даже ее собственное терпение изводила. — Что важнее, почему ты не с товарищами? Сержант всегда говорит о товариществе. Если ты будешь одиночкой, это может повлиять на твои оценки].

[И потратить мой единственный свободный час с людьми, которые меня на дух не переносят, что очень даже взаимно? Зачем? Чтобы получить безвкусную еду, на которую даже смотреть невозможно?]

У Лита не было лишнего времени даже на придирки. Он почистил ботинки и сложил униформу, после чего наконец смог отдохнуть. Даже если он не потел так сильно, как его товарищи, ему приходилось менять униформу после каждого приема пищи.

Ему также приходилось использовать свободное время, чтобы хранить ее чистой и готовой к использованию. К счастью, с магией вся дневная рутина занимала всего несколько минут.

Все эти мелочи скапливались вместе, уничтожая его нервы беспрерывно. Лит недооценил армию с ее уставом. За последние годы он слишком привык к тому, что его уважали, любили и, что еще важнее, оставляли одного, как только ему нужно было.

Из-за полного отсутствия личной жизни он каждый день хотел кого-нибудь убить. Физические нагрузки были для него очень легки, но вот ментальная ноша оказалась ужасна.

***

— Боги, как я хочу пнуть его, чтобы он улетел к своему родителю-дракону, — сержант Теппер вздрогнул, несмотря на то, что столовая офицеров была теплой и уютной.

— Ты о Монстре говоришь? — другие сержанты не разделяли его пессимизма. Лит был загадкой для всех, но многообещающей загадкой.

— Я легко справляюсь с заносчивыми кадетами. Черт возьми, избалованных богатых ребят я жру на завтрак. Я не пугливый человек. Но это… это меня пугает. Он выглядит так, будто знает все, что я хочу рассказать, а еще он жутко смотрит, когда его ругают или спрашивают о рутине. Не важно, сколько маны или агрессии я использую, он не дрожит. Он просто стоит и смотрит в душу этими своими безжизненными холодными глазами. Клянусь, однажды мне показалось, что он сейчас оторвет мне голову и засунет мне ее в задницу, — Теппер все правильно понимал.

Лит принял жесткую любовь армии как нападение на его личность. Он не был рожден солдатом. Лояльность, дисциплина, послушание – все подобные слова для него были пустыми звуками.

— Почему бы тебе не подставить его? Правило номер один – всегда следуй своему инстинкту, — как опытные ветераны, они не стали бы недооценивать взгляд и чувства офицера. Обучать социопатов было все равно что протягивать спички и масло безумному поджигателю.

— Я не могу, — вздохнул он. — Он не ведется ни на какие провокации, и его выступления потрясающие. Его психической составляющей немного не хватает, но для нормального человека очень хорошо.

***

Отряд Лита ненавидел своего сильного товарища всеми внутренностями своего тела, но еще больше они его боялись. Его товарищи по бараку узнали на опыте, что неожиданно подобраться к нему было невозможно. Лит спал всего раз в неделю благодаря Бодрости, и даже когда он это делал, Солус чутко следила за всем происходящим.

В тот единственный раз, когда они решили подшутить над ним, он три ночи подряд безостановочно выпускал убийственное намерение, не давая никому спать. Один из них даже упал в обморок и был госпитализирован.

Что еще хуже – они понятия не имели, откуда такое чудовище вылезло. Мастерство Лита в рутинной магии было стандартным, но сражался он как лучший отпрыск военной семьи, а ежедневную рутину выполнял лучше, чем любой простолюдин.

***

— Доброе утро, твари. Надеюсь, вы хорошо отдохнули, потому что сегодня вы будете изучать мастерство меча. Палочки не подходят в ближнем бою, а ножи полезны в скрытных атаках или в качестве последнего средства. Выберите из шкафа самостоятельно оружие, которое хотите изучать, — сержант Теппер был очаровательным, как и всегда.

После того, как каждый выбрал, Теппер продолжил объяснять.

— Разница между дилетантом и идиотом лежит в гнилых мозгах. Только дебил выберет слишком тяжелое или большое оружие. Это не баллада какого-то тупого барда! — прокричал он на тех, кто выбрал крутое оружие, основываясь на внешнем виде. — Больше не равно лучше, а два меча не всегда превосходят один! Кадет Лит, как ты выбрал оружие?

— Я просто взял одноручное оружие, достаточно легкое, чтобы использовать его без усилий, — сказал Лит, держа в руках рапиру.

— Поняли? Это и есть разница между идиотом и чертовым дилетантом. У дилетанта хотя бы есть мозг! — сержант вырвал неподходящее оружие из рук кадетов и заменил его рапирами и эстоками.

(Эсток - двуручный кончар, предназначенный для уколов в ослабленные места рыцарских лат, где тело прикрыто только кольчугой из-за чего в Германии его называли Panzerstecher - буквально «протыкатель брони». Клинок длиной более метра, гранёный, иногда с ребром жёсткости).

— Идем дальше, разница между дилетантом и хорошим мечником лежит в запястье. Любитель ограничится взмахами и уколами, что позволяет легко предсказать атаки, а хороший мечник способен сделать множество ударов из одной и той же начальной позиции.

Теппер скрестил мечи с Литом и, не двигая рукой, ударил мечом Лита по голове, правому плечу и ноге почти одновременно. Рапира Лита не подвела, вовремя блокируя каждый удар, удерживая клинок напротив острия оружия сержанта, чтобы усилить эффект блокирования.

Каждое блокирование могло с легкостью обезоружить менее опытного противника.

— Дай угадаю, твой отец научил тебя, — сказал Теппер с ухмылкой. Он надеялся хоть раз пристыдить Монстра.

— Нет, это сделала моя девушка, — ответил Лит, следя за плечом сержанта, а не за клинком. Флория так часто его избивала, что основы влились в Лита и стали его природой.

Бездна II

— Последнее, но не менее важное – разница между хорошим мечником и профессионалом лежит в работе ног! — Теппер проигнорировал слова Лита и сделал ложный выпад в лицо, после чего сделал шаг в сторону, чтобы ударить открытое плечо.

К сожалению для сержанта, работу ног Лит выучил еще на Земле и практиковал ее с тех пор, как его тело смогло это выдерживать. Клинок Теппера задел только воздух.

Лит тоже отступил в сторону на шаг, а его клинок был максимум в сантиметре от ноги противника.

Сержант внутренне выругался на себя за то, что попытался исполнить такой профессиональный прием, чтобы впечатлить отряд. Лит и Теппер были слишком близки. На таком расстоянии даже малейшая ошибка определяла победу и поражение.

— Через пять месяцев вы или станете хорошими мечниками, или начнете искать новую работу, — голос Теппера был идеально спокойным, не раскрывая ни удивления, ни ярости.

— А ты, червяк, упал – отжался сорок раз!

***

За следующие несколько месяцев в тренировки добавились такие предметы, как привыкание к использованию различных магических орудий и использование бытовой магии в военном деле.

Лит уже почти все знал благодаря своему опыту в Кузнечном Деле и познаниям Солус в Алхимии. Орудия эти были магическими аналогами земных снайперских винтовок, всех видов гранат и снаряжений.

Здесь не было каких-нибудь ботинок полета или левитации. Долгодействующие заклинания требовали тщательного контроля со стороны заклинателя и его воли, а магические предметы не могли похвастать сознанием. Они могли разве что включать и выключать заложенные в них заклинания.

К огромному сожалению товарищей Лита, бытовая магия становилась все более и более важной со временем. Магия земли была важна для пересечения трясин или прохода по грязным полям без следов.

Магия воды позволяла легче переходить вброд реки, или, в случае Лита, ходить по воде, и могла быть использована как невидимый зонтик от дождя, снега или града.

Вскоре умения Лита как в рукопашном сражении, так и в мастерстве меча были переиграны и уничтожены инструкторами. Он не был ни удивлен, ни шокирован, узнав о своих недостатках. Он присоединился к армии, чтобы научиться сражаться, и это наконец начинало работать.

Худшей частью были командные упражнения. Они должны были сплотить отряд и выстроить доверие с командной работой, но в итоге лишь отклоняли курс Лита от его товарищей все сильнее и сильнее.

Он никому из них не доверял, как и они ему. В их глазах Лит был столь же холодным и далеким, как луна. Он был чем-то, что они могли наблюдать, но никогда не достигнуть. Отряд не мог помочь ему преодолеть ни одну слабость.

Когда отряды сражались друг с другом, а он получил роль разведчика, он просто в одиночку вырезал всю вражескую команду. Если же он становился в арьергарде, даже если отряд допускал смертельные ошибки, он оставался единственным выжившим.

Сержанты-инструкторы вскоре начали считать его не монстром, а бичом. Он был живым доказательством того, что все, чему они учили других кадетов, было ложью. Командная работа, доверие и труд ничего не стоили перед лицом подавляюще сильного противника.

Видение Жизни позволяло ему раскрывать врагов вне зависимости от их способностей к скрытности. Магические палочки и магия легко уничтожали врагов с расстояния еще до того, как те понимали, что происходит.

— Ему плевать на свой отряд, как и на жизни товарищей, — объяснялся сержант Теппер Бериону, командиру тренировочного лагеря. — Я думаю, что он является обузой. Опасное существо, которое ничего не даст Королевству. Клянусь своими полосками, сэр, смотреть в его глаза все равно что смотреть в бездну. Там ничего нет. Я считаю, что Лит 1416 должен быть признан неподходящим службе.

Берион вздохнул. Ему нравились люди, подобные Тепперу: честные, трудолюбивые, патриотичные. Как жаль, что они не видели всей картины.

— Он выполняет свою работу? — в отличие от сержанта, командир имел доступ к личным данным Лита. Они ему понравились. Очень сильно.

— Сэр, это не вопрос успеха или неудачи…

— Правда? — оборвал его Берион. Он почесал свой нос, пытаясь остановить мигрени, накатывающие на него каждый раз, когда кто-то произносил такую чушь, что он не мог не засмеяться. — Так, если завтра Королевская семья окажется в опасности, это не вопрос успеха или неудачи? Если мы найдем тайник Балкора, это не вопрос успеха или неудачи? Ты с ума сошел, сержант? Я вопрос задал, он выполняет свою работу или нет?

Командир не вставал, чтобы придать чувств, он даже не повысил голос. Он просто смотрел на Теппера как на тупого ребенка, задающего слишком много тупых вопросов.

— Да, он выполняет свою работу, — ответил сержант, проглатывая гордость.

— Тогда мы закончили беседовать. Пока он не выказывает агрессию или не протестует против Королевства, я не вижу ни одной причины отказываться от него. Я с радостью взгляну на то, как он справится на грядущем тесте на поле.

***

Лигейн, отец всех Драконов и Хранитель Империи Горгон, и сам был в проблемах. С тех пор, как они нашли и уничтожили лабораторию Мастера под Кровавой Пустыней, три великие Страны были свободны от угрозы Иссушителей.

Лигейн никогда не недооценивал Мастера, даже во время этого отсутствия на четыре года.

«Мы никак не можем знать, зализывают ли они раны или просто переехали с одного места на другое. Все, что я могу – следить в оба и готовиться к худшему», — думал Лигейн. «С моей помощью Тайрис уже почти восстановила два пропавших силовых ядра. Как только они будут закончены, Королевство Грифонов будет надежно защищено, и она выполнит свою часть сделки. С ее помощью мои исследования смогут принести бесчисленные плоды. Что касается Салаарк, я сначала сомневался в ее решении, но я должен признать, что оставить Балкора живым было правильным решением. Его опыт в удержании Иссушителей делает его идеальным подручным. Единственный вопрос – почему Мастер вернулся сейчас? Это из-за того, что у них появилась новая лаборатория или из-за того, что они нас больше не боятся? Время покажет».

— Никогда бы не подумала, что ты такой бесчестный, — Милея, Магическая Императрица Империи Горгон и единственная ученица Лигейна, сходила с ума от радости. — Ты не взял меня в академию Белого Грифона, чтобы показать рабские предметы или гибрид Иссушителя. Ты взял меня туда, чтобы я взглянула твоими глазами!

— Одно не исключает другого, дитя, — ухмыльнулся Лигейн. — Те, кто не учится на ошибках прошлого, обречены их повторить. Я привес тебя по многим причинам, но ты права. Академия была самой важной из них. Теперь ты знаешь, как Королевство достигло столь длительного мира.

— Сколько времени у нас займет наша первая академия? — с того самого дня Милея использовала весь доступный бюджет, чтобы начать исследования. Она не могла поверить, что ни она, ни ее предшественники не смогли заметить разницу между школой магии и академией.

Вымирание I

До атаки Налир Милея всегда считала, что шесть великих Академий были просто показушными школами магии. Школы Империи Горгон проводили столько же исследований, если не больше, и они тоже были защищены многими массивами.

Конечно, они не могли содержать такое большое количество учеников разом, равно как и не могли выдать кольца персонала или Бюллетени, но Милея никогда не считала эту разницу важной.

Ну или так было, пока она своими глазами не увидела истинное значение энергетического ядра.

— Без опыта и знаний устройства академии? Век. Если не повезет, два, — ответил Лигейн.

— Так долго? — Милея тяжело упала на свой трон. Она не на такой ответ рассчитывала.

— Ну ты не какую-то там крепость строишь. Сначала надо найти заклинание, способное напитать каждый камень одновременно, после чего еще и сделать так, чтобы все они подходили энергетическому ядру и синергично работали. Чего ты вообще ожидала? Вы даже не знаете, как построить энергетическое ядро! — усмехнулся Хранитель над ее нетерпением. — Радуйся, что твоя долгая жизнь позволит тебе увидеть результат, даже если его получение займет три века. Твои внуки будут рады твоей тяжелой работе.

— Не мог бы ты помочь нам? Ну хоть капельку? — Милея почесала одну из чешуек на длинной шее Лигейна, из-за чего его хвост неконтролируемо завилял.

— Во-первых, я не собачка, — ответил он, хотя его тело не совсем соглашалось. — Во-вторых, нет. Я забочусь о тебе, а не о твоих людях. Ради того, о чем я забочусь, они все могут умереть. Более того, этот проект даст тебе возможность найти талантливых людей, равно как и заслуживающих доверия. В долгосрочной перспективе ты сможешь отсеять тех, кто ищет легкую возможность нажиться, от тех, кому правда не плевать на большие планы твоей страны…

Лигейн прервался из-за начавшего жужжать коммуникационного амулета.

— Надеюсь, это не еще один созыв Совета. Два звонка за четыре года побили бы все рекорды. Да и Салаарк с Тайрис вряд ли бы позвонили, они легко могут установить ментальную связь… Какого черта?

Милея знала о Совете, равно как и о странных отношениях между Хранителями континента Гарлен. Она всегда хотела узнать, были ли у них потомки, и если так, то как они выглядели.

— Что такое, Лигейн?

— Фенагар позвонил. Этого никогда раньше не было, мы ненавидим друг друга всем сердцем, — видя недоумение Милеи, он спокойно начал объяснять их общее прошлое, игнорируя звонящий амулет.

— Он один из Хранителей Джиеры, другого континента. Его территория влияния прямо рядом с моей, нас разделяем всего лишь один океан, — прорычал он.

— Всего один океан? — хихикнула Милея.

— Он все равно слишком близко. Не знаю, может, это из-за его подобного моему происхождения в качестве ящерицы, или же из-за его основных элементов, которые полностью противоположны моим, то есть вода и земля. Так или иначе, он Левиафан, бескрылый океанический дракон, и мы лучше сразимся насмерть, чем разделим одну комнату больше, чем на минуту.

Лигейн наконец нажал на белый кристалл маны на амулете, позволяя голограмме головы Фенагара появиться в тронном зале. Сходство между двумя драконами поразило Милею.

Единственным заметным для нее различием было то, что чешуйки Лигейна были черными, а глаза – желтыми, в то время как у Фенагара чешуйки были кристально белыми, а глаза – голубыми. Он даже имел рога, формирующие что-то вроде короны, прямо как у Лигейна.

Однако Фенагар имел другую форму и размер, а из висков выходили два массивных изогнутых рога, что придавало Левиафану демонический вид. В отличие от Дракона, чей взгляд был полон спокойствия, если не любви к ней, глаза Фенагара горели яростью и злобой.

Даже если это была обычная голограмма, Милея практически чувствовала соленый бриз океана на своем лице, прямо перед тем, как водоворот засасывал ее.

— Чего тебе надобно, Фенагар? — голос Лигейна вывел ее из забытья.

— Я надеялся, что этот день никогда не настанет, Лигейн, — прошипел Левиафан, не сводя взгляда с собеседника.

— Тебя тоже атаковали Иссушители?

— Лучше бы так и было, — вздохнул Фенагар. — У меня плохие и ужасные новости. Плохие – человечество практически вымерло на Джиере.

— Что? — хором прокричали Милея и Лигейн.

— Не волнуйся, ни Иссушители, ни Падшие расы, ни Эволюционировавшие Монстры не виноваты. Люди сами это сделали. Одна из самых сильных стран Джиеры, Королевство Торин, разработало биологическое оружие. Чуму, если быть точнее. Они планировали выпустить ее на врагов и убить всех, кто не подчинится их лидерству. Идея хорошая, исполнение подкачало. Когда другие страны догадались, они использовали своих мертвых для отравления вражеских земель и колодцев. Чума распространилась и через Королевство Торин, которое со всех сторон оказалось окружено, пока не стало слишком поздно. Инфекция распространялась быстрее, чем ее уничтожал огонь и лечили Целители. Остальное можешь сам понять, только Пробужденные, талантливые Целители и их семьи остались.

— И ты сидел на месте и наблюдал? — спросила Милея.

— Дитя, что мне надо было делать? Захватывать Королевство? Убивать всех, кто знал о чуме? — хихикнул Фенагар. — Я служу Могару. Я служу балансу. Мне плевать, кто живет, а кто нет. Даже если бы я вмешался, они бы просто назвали меня тираном и начали то же самое с моим уходом. Ты не можешь уничтожить идею насилием, только доказать ее ошибочность, и именно этим мы с другими Хранителями занимались. Мы предупреждали их, но они не слушали. Мы даже вызвали небольшой перерыв в надежде, что они осознают риски своих деяний. Они похоронили мертвых и продолжили, будто ничего плохого и не происходило. Ради общего блага, как они говорили.

— Ты еще не ответил мне, — хмыкнул Лигейн. Ему было плевать на Империю Горгон, не говоря уже о людях другого континента.

— Твой питомец меня перебил! — яростно взревел Фенагар. — Я вежливо и спокойно отвечал. Я хотел проинформировать тебя о том, что королевская семья Королевства Торин в настоящий момент бороздит океан в вашем направлении. Их маги, небольшая армия и чума, к которой они выработали иммунитет, едут вместе с ними.

— Какого черта ты позволил им отплыть? — глаза Милеи горели огнем ярости и маной при мысли об опасности, стоящей перед лицом ее подданных.

— Мне нравится твоя дерзость, питомец, — хихикнул Фенагар. — Я сделал это только ради твоего хозяина. Он собирает вымирающие виды и забытые знания. Я думал, именно ему решать, стоит ли что-то из этого спасения.

— Во-первых, Милея не питомец, она моя ученица, — голос Лигейна был настолько же спокоен, насколько яростен был вид Милеи.

— Тогда прости за мои грубые слова, Милея. Я запомню твое имя, — Фенагар извиняюще склонил голову, шокировав Милею. Она никогда ране не слышала об извиняющемся Хранителе.

— Во-вторых, спасибо за информацию. Я знаю, что ты не обязан был меня информировать. Как много их и как мне их найти?

Вымирание II

— Около двух сотен кораблей. Они в настоящий момент пересекают границу рядом с Мертвым Островом. Ты их не пропустишь, — изображение Фенагара исчезло, оставляя этих двоих наедине.

— Чего мы ждем? Пошли! — Милея пнула одну из чешуек Лигейна, пытаясь заставить его встать.

— Что ты собираешься делать?

— Убить всех, что же еще? Если они близко к нам подберутся, они смогут использовать Варп-ступени прямо в Империю Горгон. Я не могу позволить маньякам, создавшим такую жуткую чуму, попасть в мои земли. Не говоря уже о том, что они не уничтожили ее, а взяли с собой. Их намерения ясны. Они ищут не убежище, а новые земли для захвата. Не в мою смену.

Милея приказала своему флоту отплыть от берегов, попутно топя любой корабль в зоне видимости любой ценой.

— А о чуме что? — спросил Лигейн.

— Мне уже хватило головной боли от той, что была в Королевстве Грифонов. Этой заразе нужно быть уничтоженной. Я не пощажу никого, кто хочет разносить по миру подобное безумие.

— В таком случае я помогу.

Меньше, чем через час, Королевство Торин вымерло.

***

Тренировочный лагерь Лита.

После бесчисленных часов тренировок и симуляций военных столкновений с другими отрядами наступило время рекрутам выступить на своем первом полевом тесте. Сержант Теппер выглядел все таким же спокойным и уверенным, но то, что он ни разу не оскорбил их, ясно показывало, что ситуация серьезная.

— Даже невзирая на то, что вы кадеты, вы все равно являетесь частью армии. Наше Королевство Грифонов было благословлено веками мира, поэтому, если не считать войск на посту у границ, основная задача армии – гарантировать безопасность граждан. Иногда местным Лордам нужна наша помощь с дикими гражданами или организованными преступлениями. Что наиболее часто, нас зовут уничтожать монстров. Они зачастую сильнее людей, быстрее появляются и уничтожают все на своем пути. Каждый раз, когда приходится вызывать наемников для зачистки, является позором для Короны и армии. Причина, по которой существует гильдия наемников, заключается в том, что мы не можем быть во всех местах одновременно. У нас не хватает солдат, чтобы охватить все Королевство. Слишком многие предпочитают сделать быстрые деньги за счет слабых вместо посвящения своих жизней службе другим. Если вы из таких людей, армия вам не подходит, — с этими словами Теппер смотрел прямо на Лита, который, как и всегда, остался непоколебим. — Когда нас зовут на помощь, мы должны быть быстры, безжалостны и эффективны. Монстры способны размножаться только в отсутствие магических зверей. Именно поэтому убийство таких без причины считается преступлением. Магические звери – разумные создания, способные понимать человеческий язык и пользоваться им, так что при встрече с таким не атакуйте, а договоритесь о содействии. Монстры редко ходят одни, поэтому мы действуем в отрядах. Монстры эффективны, учатся на своих ошибках, а их система основана на наградах за заслуги. Вы никогда не встретитесь с ленивым слабым монстром, потому что такие умирают первыми. Чтобы побеждать, мы должны стать сильнее их. Мы можем быть слабее, но наши тренировки и снаряжение дают нам то, чего никогда не будет у них. Большинство монстров неспособно использовать магию, и даже те, кто может, обычно ограничены заклинаниями до третьего уровня. Однако это не причина недооценивать их. Монстры достигают зрелости всего за несколько недель, а вы становитесь кадетами только через шестнадцать лет после рождения. Сегодня мы поймем, есть ли в вас нужная активному солдату жилка, способности быть канцелярской крысой, или же вас придется депортировать домой.

Теппер выдал каждому из них зачарованную униформу вместе с пространственным кольцом, несколькими волшебными палочками и зельями. После того, как они переоделись и сложили все в кольца, инструктаж продолжился.

— Сегодня вы встретитесь с самым похожим на человека монстром. Мы нападем на недавно созданное племя орков.

Пока некоторые его товарищи ахали от удивления, Лит воспользовался Солуспедией. Согласно записям знаний мира, орки были развращенной испорченной ветвью эльфов, но, раз уж никто никогда не встречал эльфов, Лит пропустил следующую часть и перешел к самому важному.

Орки были человекоподобными созданиями со средним ростом в 180 сантиметров. Они были одарены с рождения физиологией, опасно напоминавшей Литу его самого после нескольких прорывов.

Они были сильнее, быстрее и крепче людей. Их кожа была от природы устойчива к большинству элементов, а еще они почти не могли заболеть. Лишь изредка орк мог показать талант к магии, но если это происходило, они бы показали исключительные способности.

«Потрясающе!» — думал Лит. «Пока что это самая опасная раса, которую я встречал. Основываясь на записях бестиария, они от природы похожи на Пробужденных. При встрече с ними надо держать ушки на макушке».

В отличие от людей, все они были лысыми, даже представительницы женского пола. Их кожа была коричневой, как кора дерева, и почти такая же твердая. Орки вдобавок имели усиленные чувства, из-за чего на них было сложнее напасть неожиданно, а еще могли показывать кратковременные взрывную силу и скорость.

— Перед тем, как я объясню вам природу наших противников, я задам несколько вопросов. Будьте честны, поскольку от этого зависит ваше выживание. Кто из вас сражался за свою жизнь ранее? — четыре из десяти рук были подняты.

— Кто из вас уже встречал монстра? — осталась только одна рука.

— Кто из вас уже убивал равного себе по силе? — все еще одна рука.

— Серьезно? И кого? — существование руки Лита снова расстроило Теппера.

Все, что делал сержант, начиная с оскорблений и заканчивая беспочвенными наказаниями, было лишь для того, чтобы сплотить их против общего врага. Нужен был кто-то для общей ненависти, чтобы дать им всем почувствовать себя равными в тяжелые времена и сформировать крепкую дружбу товарищей, которая поможет им пережить настоящие бои.

Зная друг друга, они должны были быть всегда готовы прикрыть спину другого, увеличивая их шансы на выживание. Даже эта очередь вопросов должна была показать им, насколько мало они знали о мире вокруг себя.

Это было целью всего полевого теста против человекоподобных монстров. Они должны были почувствовать страх и научиться его преодолевать, понять, смогут ли они отобрать чужую жизнь. Это было важнейшим моментом в обучении кадета.

Однако все это выглядело какой-то шуткой из-за расслабленного Лита.

— Магических зверей, людей, гоблинов, огров, Иссушителей, Эволюционировавших Монстров и нежить, — ответил он.

— Чего? — хором переспросили сержант с отрядом.

— На моем счету сто тридцать семь трупов, если кому интересно, — пожал плечами Лит.

Упоминание Эволюционировавших Монстров наконец позволило Тепперу понять загадку, которая терзала его последние несколько месяцев. Несколько лет назад ходили слухи о студенте из академии Белого Грифона, который убил виверну мощным мечом.

Этот самый студент даже получить фамилию от самого Короля, который распространял молву о том, как надеялся на то, что этот студент хорошо послужит армии.

«Спасибо, боги, за то, что я сначала поговорил с командиром Берионом, а не исключил его, — сержант Теппер внутренне сходил с ума. — В противном случае это стоило бы мне карьеры, если не жизни!»

Головоломка I

Сержант Теппер скрыл свое удивление под обычной маской серьезного выражения лица, пока остальные члены отряда посмеивались над словами Лита. Все они были простолюдинами без доступа к информации о происходящем в Королевстве.

Они никогда не слышали ни о Балкоре, ни об атаке Налир на академию Белого Грифона, потому восприняли заявление Лита как попытку впечатлить командующего офицера.

— За тобой что, стояла армия помощников? — едкое замечание Випли заставило весь отряд рассмеяться.

Теппер внутренне вздохнул из-за их невежества, но в то же время не нашел причин поправлять их. Лит, судя по всему, плевать хотел на их недоверие, да и атмосфера стала куда более расслабленной.

«Их взаимная неприязнь имеет только один минус: пока они не найдут общий язык, я должен вести себя так, будто у меня два разных отряда. Лит не может скооперироваться с другими кадетами, потому что они его ненавидят. Тот самый общий враг, связывающий всех вместе», — думал Теппер.

— Последний вопрос. Кто из вас считает, что способен командовать отрядом? — хоть раз рука Лита оказалась опущена. Только Випли и Нило подняли свои руки.

— Очень хорошо. Нило, ты будешь моим заместителем. Ты повышена до ранга капрала до конца миссии, — Випли был очень разочарован, а Нило светилась от счастья, но никто из них не показал этого.

— Сэр, есть, сэр! — просто ответили они.

— Как думаешь, почему я выбрал тебя, кадет Нило? — спросил Теппер.

— Потому что Випли наш второй лучший разведчик. Его набор навыков больше подходит передовой линии, а я, в свою очередь, могу похвастаться только тактическими знаниями, — после ее ответа Теппер кивнул.

«Хорошая девочка. Достаточно умна, чтобы понять как свои пределы, так и своих товарищей. Даже не пыталась унизить Лита, признав его лучшим разведчиком», — думал он.

Сержант после этого выдал каждому члену отряда свою роль. Никто не удивился тому, что Лит стал арьергардом. Все, кроме Нило, захихикали.

Они думали, что он был наказан за свою ложь, поскольку арьергард считался самой скучной и бесполезной работой.

— Здесь не над чем смеяться! — упрекнула она. — Арьергард – одна из самых важных ролей. Его работа – прикрывать наши спины и следить за тем, чтобы в случае проблем у нас был чистый путь отхода.

Ливелл уже хотел ответить, но холодный взгляд Теппера пресек это на корню. Только потом он понял, что она теперь тоже была старшей по званию. Они уже не были товарищами, потому его слова могли быть восприняты как неподчинение.

Теппер проинструктировал их, рассказав о сильных и слабых сторонах орков, после чего достал из пространственного амулета полный набор всех видов оружия.

— Берите все, что посчитаете нужным.

Лит выбрал себе парочку метательных ножей, короткий меч и полуторный меч.

После того, как каждый собрался, сержант вывел их из лагеря в лес. Они маршировали несколько часов, пока он не дал им немного передохнуть.

— Мы уже совсем близко. Наши разведчики изучили место пару дней назад и сообщили о том, что племя состоит из максимум двадцати орков, включая детей. Наша задача – убить их всех вне зависимости от пола и возраста. Вы меня поняли?

После того, как все кивнули, Теппер продолжил.

— И мужчины, и женщины среди орков одинаково сильны. Пожилые орки не похожи на людей, они закаленные воины, и то, чего им не хватает, они компенсируют умениями и навыками. Любой провинившийся член племени становится их ужином, так что вы будете сражаться только с опаснейшими из них. Если вы начнете недооценивать их, вы умрете. Это ваша миссия, так что вы сами по себе. Я здесь только для подстраховки, не для помощи. Если вы облажаетесь, я сделаю все, чтобы спасти вас. Если вы конкретно облажаетесь, я не так много могу сделать. Запомните это.

Сержант выдал Нило карту местности, позволяя ей использовать всю информацию, чтобы придумать план.

— Сэр, запрашиваю разрешения покинуть штаб для исполнения своих обязанностей, — Лит стоял прямо перед Нило, говоря со своим обычным спокойным голосом.

— Передвижения пока не распланированы, потому нет причин для арьергарда. В разрешении отка… — как только Нило поняла, что происходит, она захлопнула рот.

Ее не в первый раз выбирали лидером отряда, и Лит никогда раньше не тратил ее время зря.

— Сколько их? — поправила она себя.

— Трое сзади, трое спереди, — его слова заставили всех вздрогнуть, даже сержанта. — Они идут с направлений 10, 12, 2, 4, 6 и 8. Мы будем окружены меньше, чем через мину…

— Он просто прикалывается над нами! Тут никого нет рядом, — Випли был полон гнева. Он стоял на страже на верхушке дерева, пока Лит просто слонялся неподалеку. Никто не смог бы пробраться мимо него так просто.

— Разрешение получено, — проигнорировала его Нило. — Нужна поддержка?

Лит покачал головой, после чего бросился прочь. Несмотря на то, что он бежал, его ботинки не издавали ни звука. Он использовал комбинацию магий земли и воздуха, чтобы его шаги были легче пылинки.

«Справится ли он с задачей?» — слова командира Бериона звучали в голове Теппера, пока он взбирался на ближайшее дерево, чтобы обозреть ситуацию. Он не дал Литу роль разведчика только для того, чтобы он не пошел справляться со всем в одиночку.

— Лит прав, они идут со всех сторон, — слова Теппера ошеломили, поразили и крайне обескуражили Випли.

— Что делать, Капрал? — ситуация была не так плоха.

В худшем случае Теппер легко мог справиться с тремя орками. Его вмешательство заставило бы команду автоматически провалить полевой тест, но кадеты куда большему бы научились после проигрыша, чем после победы. Особенно после незаслуженной.

— Все, боевая позиция одиннадцать, — отряд последовал приказу Нило, образуя круглую формацию и держа палочки молнии наготове. Она вела их к ближайшей открытой поляне, не оставляя врагам места для пряток.

Подобное место также могло реализовать потенциал дальнобойных атак палочек.

«Их лица были бесценны, — ухмыльнулся Лит. — Быть последним означает, что я могу использовать Видение Жизни без риска быть обнаруженным. Я всегда избегаю честных битв, когда могу. Солус, есть что-то, что я должен знать?»

[Ни массивов, ни заклинаний надзора не было замечено, — ответила она. — Делай все, что хочешь, поскольку отряд остался далеко позади, свидетелей не будет].

Лит кивнул, достав полуторный армейский меч из пространственного кольца. Он наматывал круги вокруг орка, чтобы неожиданно убить его.

«Хотелось бы взять одного живым и поставить несколько экспериментов. Если я прав и эти существа действительно от природы похожи на Пробужденных, нельзя сказать, сколько я бы мог почерпнуть от них», — внутренне вздохнул Лит.

Как и всегда, было слишком много задач и слишком мало времени.

Головоломка II

Лит начал двигаться в нескольких сантиметрах над землей, используя магию воздуха, чтобы парить и в то же время предотвратить свое обнаружение. Он даже скрыл свой запах магией тьмы.

Однако, когда он наконец смог получить достаточный обзор, Лит заметил уставившегося на него орка с глазами, полными маны. Это был самец с ростом чуть ниже Лита. Он был вооружен тяжелой каменной дубиной, а из одежды были только штаны из кожи орков.

В обществе орков слабаки были домашним скотом.

«Какого черта? Я двигался только под прикрытием деревьев или другой растительности. Он никак не мог узнать мое местоположение, если только…»

Лит снова активировал Видение Жизни, замечая, что мана противника передвинулась от глаз к свободной левой руке. Орк взмахнул рукой, выпуская ветряной клинок в сторону шеи Лита.

На таком коротком расстоянии этих скорости и силы хватило бы, чтобы обезглавить противника, неосведомленного об истинной магии. Литу же не составило труда пройтись прямо под клинком, используя магию духа, чтобы сломать шею орка.

К сожалению, эффекта не было.

«Снова моя гнилая удача, — внутренне выругался Лит. — Сначала этот ублюдок использовал какое-то подобие Видения Жизни, потом кинул истинное заклинание второго уровня, а теперь это? Почему мне вечно попадаются не рядовые, а настоящие чемпионы? Цвет ядра?» — спросил он Солус.

[Темно-желтое, но точно Пробужденное, — ответила Солус. — Этот орк, должно быть, один из тех, о ком в бестиарии говорится «показали исключительные способности»].

Орку не понравилось, что Лит был выше него. В его обществе размер означал силу, а сила – выживание. Зрелище какого-то человека, обгоняющего его в этом, означало ненависть с первого взгляда. Когда Лит с легкостью уклонился от воздушного клинка, ненависть переросла в пылающую ярость.

Орк широко взмахнул своей дубиной по дуге, начиная выше его головы и заканчивая у ног Лита, вызывая сильный звук. Лит отступил в сторону, избегая атаки и контратакуя в то же время прямо в сердце противника.

Орк хрюкнул, активируя слияние земли, чтобы остановить меч. Его сильные мускулы и толстая грудная клетка вместе сформировали серьезную защиту. Лит отреагировал незамедлительно, пронзая все это с магией слияния огня.

Усиление темно-желтого ядра ничего не стоило перед тем, что было у ярко-голубого ядра Лита.

Существо умерло в шокированным выражением лица, в то же время выпуская неприятный запах. Меч отобрал у орка не только жизнь, но и контроль над кишечником.

«И что это должно означать?» — Лит видел, как жизненная сила существа исчезает, но поток маны лишь усиливался. Он наклонился над трупом, используя Бодрость, чтобы понять причину.

[Потрясающе! — воскликнула Солус. — Каким-то образом жизненная сила не тратится, а превращается в ману. Внимание, вопрос: на что нужна мана?]

[Понятия не имею, мне плевать], — Лит на всякий случай обезглавил существо, после чего сохранил в пространственном амулете.

Как только голова исчезла, вся накопленная мана вылетела из тела и сформировала желтый дротик. Он пролетел над деревьями и исчез со скоростью света.

[Да это не имеет смысла! — Солус была шокирована. — Когда кто-то умирает, обычно ядро изливает ману, становится серым и исчезает. В этот раз же оно набрало сил, выделило ману и стало красным. Только после этого оно стало изливать ману].

[Что это значит?]

[Понятия не имею, иначе сказала бы], — мысли Солус сочились сарказмом.

[Один есть, осталось два. Надеюсь, они отдадут мне тело. Возможно, мы чему-то научимся от него], — думал Лит, активируя Видение Жизни, после чего заметил остальных двух орков совсем рядом.

Лит вытащил пару палочек, снова поднимаясь над землей для скрытия передвижений. И снова враги с легкостью смогли его обнаружить, продолжая преследование.

[«Орки не используют магию», твою мать! — внутренне выругался Лит. — Или я самый несчастливый человек в мире, или здесь что-то не то. Цвет ядер?]

[Темно-желтый и оранжевый].

Лит перестал тратить ману на ставшие бесполезными прятки и направил ее на слияние с несколькими элементами вместо этого.

Орки использовали природные способности и слияние с воздухом, чтобы ускориться, но все равно не могли поспевать. Физически они были равны, но пробел между их ядрами был слишком велик.

Лит сфокусировался на слабаке с оранжевым ядром. Ледяные копья из первой палочки пронзили тело орка, а молниевые разряды из другой прошли по льду и ударили прямо во внутренние органы.

Лит использовал палочки вместо заклинаний, чтобы не тратить ману и в тоже время придать своим победам больше реальности.

Орк с желтым ядром перенес ту же участь. Даже зная стратегию Лита, он ничего не мог с этим поделать. Оба трупа выпустили дротики света, после чего оказались в пространственном кольце.

[Да это не имеет смысла! — настала очередь Лита удивляться. — Кем бы эти твари ни были, они точно не Пробужденные. Я ошибся ранее, это был не ветряной клинок второго уровня, а просто усиленное заклинание бытовой магии. Все три орка не использовали ни одного нормального заклинания. Выглядит так, будто они никогда магию не практиковали. Кстати, почему я не смог сохранить тела, пока накопленная мана не ушла?]

[У меня безумная теория], — подумала Солус.

[Лучше безумная, чем никакая], — ответил Лит.

[Что, если эти существа были обычными орками? Они просто одолжили эти силы, а после смерти мана вернулась к законному владельцу? Это объяснило бы, почему мана осталась жива и улетела куда-то].

[Нам остается лишь вернуться к отряду и проверить оставшихся трех орков], — Лит начал двигаться даже до конца их телепатического разговора. Убийство орков заняло у него меньше минуты, поэтому он решил, что его товарищи еще не успели поумирать.

Он был прав. Когда Лит прибыл, битва была в самом разгаре, и кадеты побеждали. Решение Нило перейти отрядом на открытую местность помогло легко справиться с орками.

Кадеты использовали земляные палочки, чтобы строить препятствия и траншеи, из-за которых оркам было невозможно подобраться. Как Лит и догадывался, из-за слабых ядер и ограниченной магии орки были ходячими мишенями на большом расстоянии.

Магия слияния позволила им выдерживать часть урона, но их поражение было лишь вопросом времени. Усталые и недовольные создания нашли прикрытие в одной из траншей. Они взялись за руки, позволяя внутренним энергиям резонировать вместе.

Солус видела, как их ядра становились все сильнее и сильнее. Она не могла поверить собственному чувству маны.

[Это же наш прикол!] — шок предотвратил весь ясный смысл в ее словах.

[Орки становятся одним существом!] — после этих слов Лит еще больше запутался.

Демоны I

[Что, черт возьми, означает «орки становятся одним существом»? — Лит ненавидел, когда что происходило за пределами его понимания. К сожалению, именно это и происходило почти каждый раз, когда ему приходилось рисковать жизнью. — Они превращаются в трехголовое существо, у них там тройничок или что?]

[Их ядра резонируют, прямо как наши иногд… погоди, я должна поправить себя! Только одно ядро усиливается, остальные уже стабилизировались. Проще показать].

Солус поделилась недавними воспоминаниями, позволяя Литу увидеть, что три орка были даже слабее тех, что он убил ранее. У двоих были оранжевые ядра, и лишь один имел желтое.

«Очевидно, орки, шедшие с фронта, были просто отвлечением», — думал Лит. «Это объясняет, почему они все еще так далеко. Они ожидали своих товарищей и удара со спины. Теперь они поняли, что что-то пошло не по плану, и сменили тактику».

Он мог видеть с помощью зрения маны Солус, что после начала резонирования одно из оранжевых ядер стало желтым и продолжило расти, стремясь к зеленому цвету.

«Зачем усиливать оранжевое ядро, когда у них уже есть желтое? — не мог понять Лит. — Самка, которую они насыщают маной, к тому же самая слабая».

Всего лишь через секунду Лит и Солус поняли смысл сего деяния. Орки были практической расой. Каждый член племени до самого конца был инструментом своего лидера.

Кадеты не стояли без дела и не дали оркам ни секунды покоя. Как только их враги исчезли в траншее, кадеты использовали палочки, чтобы выкурить их оттуда ледяными шипами.

Лит мог заметить Жизненным обзором, что жизненная сила орков быстро улетучивалась. Им нужно было действовать сейчас или никогда. Лит достал свою земляную палочку из пространственного кольца, будучи готовым ко всему, что могли предложить суицидальные орки.

Существо выпрыгнуло из траншеи в крови, и в то же время темно-зеленая аура вокруг его тела заставляла орка выглядеть опасным и величественным.

— Снять его! — приказала Нило.

Кадеты послушались своего капрала. Они сконцентрировались на вышедшем орке, который понесся вперед как пуля. Она уже почти достигла той скорости, на которой ее нельзя было заметить. Самка орка танцевала вокруг всех атак и препятствий с грацией балерины и скоростью гепарда.

— Использовать молнии! Лед слишком медленный.

Пока что сержант Теппер только восхищался действиями Нило.

«У этих детишек гнилая удача. Встретить племя с шаманом может быть серьезной проблемой и для ветеранов. Разумеется, если бы это было большое племя. Судя по словам разведчиков, тут только двадцать орков. Трое уже мертвы, и если отряд не облажается, скоро останется всего четырнадцать членов. Кадеты вполне могут и уничтожить племя. Это даст им многое в карьере».

Теппер взглянул на Лита.

«Как он одолел трех орков так быстро без единой царапины?» — думал он, в то же время слыша слова командира Бериона в своей голове снова и снова.

«Он выполняет свою работу?»

Кадетам нужно было всего мгновение, чтобы сменить палочки. Однако с этим небольшим пробелом в атаках орк мог беспрепятственно двигаться. Она прыгнула вперед, пересекая все траншеи разом и достигая своих целей.

Это был простой, но эффективный план. А еще это было именно то, чего ожидал Лит все это время.

«Что за тупость! Как только ты покинешь землю, ты не сможешь сменить направление или скорость», — думал Лит, в то же время создавая каменную стену перед самкой орков, которая врезалась в нее с силой, достаточной, чтобы сломать нос, челюсть и череп разом.

[Не расслабляйся! — предупредила Солус. — Ее ядро все еще перегружено и может взорваться в любой момент!]

[За кого ты меня принимаешь? — усмехнулся Лит. — Я никогда не расслабляюсь, пока не убью врага].

Он продолжал махать своей палочкой, создавая еще три стены, окружившие еще оглушенного орка, оставляя лишь один очевидный путь выхода.

— Огонь в дыру! — приказала Нило, и отряд выполнил.

Четыре стены, созданные Литом, сформировали огромный дымоход. Все кадеты кинули Огненные Корни, Алхимический вариант осколочной гранаты, прямо в дыру. Ни один из Огненных Корней не пропустил цели.

Получившийся взрыв заставил каменные стены крошиться, погребая орка под тонной булыжников. После того, как оранжевый свет вылетел из-под камней, оставшиеся два орка вышли из укрытия и поклонились лицами в землю.

— Хорошая работа, капрал, — кивнул Теппер. — Теперь прикончи последних орков и заверши работу.

Длительное молчание последовало за приказом. Орки были монстрами, пытавшимися их убить всего полминуты назад, но теперь они сдавались. Упрямство отряда продолжалось всего ничего, и они выпустили огромное количество заклинаний, уничтожая беззащитных созданий.

Кровь, кишки, экскременты разлетелись во все стороны.

— Убить их с расстояния было верным решением, но в следующий раз ограничьтесь разрядами молнии. Ледяная магия вечно оставляет беспорядок, — сказал Теппер. Лит уже хотел собрать трупы, когда его прервал сержант. — Отлично замуровал врага, кадет Лит. Как ты понял, что орк собирался взорваться?

— Я не знал, — соврал Лит. — Я просто хотел ограничить передвижения.

— Так или иначе, хорошая работа, — кивнул Теппер. — Смена планов, кадеты. Вы только что могли увидеть доказательства того, что у племени имелся шаман. Шаман орков куда лучше обычного мага. С правильными инструментами у него получится усилить все племя. Эффекты их магии временные, прямо как наши зелья. Несмотря на это, даже один шаман может превратить небольшое племя в силу, с которой нужно считаться. Каждый орк становится сильнее, быстрее, и даже способен использовать бытовую магию с достаточной силой, чтобы спокойно убивать. И как вы почти смогли почувствовать на собственной шкуре, они могут превращать своих слабых членов племени в ходячие мощные бомбы. Поскольку у нас нет магов… — во время последней фразы Теппер въедался глазами в Лита. — … у вас есть право запросить о засчитывании этой миссии как выполненной. Убийство шамана превосходит все цели полевого теста. Некоторые даже могут погибнуть, если вы встретитесь без хорошего плана. С другой стороны, вы можете продолжить. Решать вам.

Пока отряд обсуждал, что им делать, Лит упаковал оба трупа к себе.

— Мы хотим продолжить миссию, сэр, — сказала Нило. Впервые с формирования отряда они были рады видеть Лита на своей стороне. То, что он в одиночку перебил половину врагов, сыграло решающую роль в их решении.

Теппер кивнул, выдавая им новые палочки вместо использованных.

— В таком случае вам нужна моя помощь. Я позабочусь о шамане, но с остальными тринадцатью орками вы должны будете сражаться сами.

Демоны II

— Я считаю, что будет лучше, если Лит будет служить разведчиком вместе с Випли, сэр, — сказала Нило.

— Зачем ты спрашиваешь моего разрешения, капрал? Твоя миссия – твои правила, — ответил сержант.

— Как много орков ты сможешь уничтожить в одиночку? — Нило спросила Лита.

— По ситуации. Если они так слабы, как те трое, которых вы убили сейчас, то трех, в противном случае двух.

У кадетов мурашки по спине пробежали после слов Лита о том, что эти орки были слабы. Тепперу очень хотелось увидеть трупы тех, кого Лит убил самостоятельно, но это могло потерпеть до конца миссии.

— Основываясь на имеющейся информации и нашем быстром обнаружении орками, лагерь должен быть где-то рядом. Можете спокойно вступать в бой, но не уходите слишком далеко. Если заметите что-то подозрительное, первым делом сообщайте мне. Ясно?

Лит внутренне улыбнулся. Вид того, как Нило жестко приказывает, напомнил ему о Флории. Эти две девочки не были похожи друг на друга, ведь Нило была ростом всего в 160 сантиметров, имела рыжие волосы и зеленые глаза. Несмотря на это, что-то в ее голосе напомнило ему о счастливых деньках.

— Да, сэр, — ответил Лит, после чего исчез в лесу.

[Судя по реакции сержанта, увиденное нами ранее не является чем-то особенным, — думала Солус. — Интересно, почему в бестиарии о шаманах ничего не сказано].

[Вероятно, автор просто никогда таких не встречал, — пожал плечами Лит. — В академии мы в основном занимались специализациями и магическими ингредиентами, а не беспокоились о монстрах. За последние четыре года мы едва смогли получить все, что нужно было в плане магии. Копирование всей библиотеки заняло бы у меня вечность, не говоря уже об ограниченном размере Солуспедии]

Магическое пространство, названное Литом Солуспедией, давало ему мгновенный доступ ко всем сохраненным знаниям и постоянно расширялось, пока Солус восстанавливала свои силы. Однако этого никогда не хватало.

Из-за всех его книг и гримуаров Солуспедия всегда была до краев полна.

[Что меня действительно беспокоит, так это то, что они смогли нас обнаружить на таком расстоянии от лагеря. Я не заметил никаких массивов на нашем пути, а ты, Солус?]

[Аналогично, но я не могу держать чувство маны включенным вечно. Это тратит слишком много маны. Я предпочитаю сохранять ее до битв и просто время от времени использовать].

***

В то же время в лагере орков шаман Раг’Аш серьезно переживала. Около часа назад ее святой кристалл предупредил о двенадцати людях, приближающихся к их местоположению. После благословения шести ее лучших воинов силой богов она с нетерпением ожидала их возвращения.

Человеческое мясо было деликатесом, а женщинам требовалась любая пища, которую они могли получить, чтобы увеличить население. Их племя Серый Волк было практически уничтожено Красным Червём, чей шаман хотел святой кристалл Раг’Аш себе.

Победа стоила Серому Волку большинства воинов, и им пришлось сбежать, пока остальные племена не воспользовались их ослабленным состоянием.

Воины вернулись не совсем тем путем, который ожидала Раг’Аш. Одно за другим благословения, наложенные на трех сильнейших воинов племени, вновь объединились в святом кристалле.

Что-то прихлопнуло их как мух. До того, как Раг’Аш смогла спросить совета у святого кристалла, оставшиеся три воина, которых она отправила, тоже сыграли в ящик.

— Это не имеет смысла! — (ПА: переведено с оркского) Теста’Лош, военный вождь, не мог поверить собственным глазам. — Шесть жизней отправились убить наших врагов, шесть огней вернулись. Ты уверена, что они люди? Только магические звери могут так быстро расправиться с орками.

— Вполне уверена, — ответила Раг’Аш. — Час назад они были еще далеко, поэтому мои данные могли быть неточны. Сейчас еще раз попробую.

Раг’Аш положила свои руки на святой кристалл, позволяя своей мане впитаться в него. Святой кристалл вообще не был подарком богов, это просто был огромный фиолетовый кристалл маны размером с взрослого человека.

Это в то же время было самой тайной реликвией, которую племя орков могло произвести. До своего Падения орки разделяли сильную связь с кристаллами маны. Она даже пережила катастрофу, в которой их древняя цивилизация уничтожила сама себя.

С фиолетовым кристаллом мана Раг’Аш стала сфокусирована и усилена до такой степени, что ее Видение Жизни смогло охватывать дюжины километров разом. Ее мозг мог обработать не так уж и много информации, посему она считала, что это были видения от богов.

За прошедшие века их наука стала суеверием. Жажда крови затуманила разумы, оставляя всю их расу в раздробленном и переломанном состоянии. Однако при рождении шамана им обязательно оказывался Пробужденный.

Раг’Аш теперь могла рассмотреть своих врагов с усиленной точностью. Там было десять человек и два…

— Демоны! — в панике вскричала Раг’Аш, почти упав в обморок.

— Демоны? — Теста’Лош задрожал от ужаса. Судя по летописям, падение расы орков вызвали именно беспощадные демоны. Это точно была не их вина. Они знали это, потому что так сказали старшие перед тем, как они стали съеденными внуками.

— Все верно! Двое из них скрываются под личиной человека, но это все обман. Они ни звери, ни иные расы. Они могут быть разве что демонами. Один похож на темнейшую ночь без единого клочка света от звезд или луны, второй же словно яркий день, так чист и сияющ, что почти ослепил меня.

Глаза Раг’Аш были налиты кровью после попытки разглядеть свет Солус. Теста’Лош был гордым вождем. Секунд десять он пытался вникнуть в слова шамана. Он был не из пугливых, но это… это его пугало.

— Нельзя терять времени! Мы должны бежать ради наших жизней! — заорал Теста’Лош, когда его мозг наконец осознал смысл слов шамана. Вождь никогда не встречал демона, но точно знал, что встречу с таким не пережить.

Так ему сказал его собственный отец, пока Теста’Лош не сделал из него себе новую пару штанов. Вождь действительно гордился ими. Он носил эту кожу, как делал и его отец. Это уже можно было назвать наследием.

— Нет, мы должны отстаивать наше место и убить их. Люди слабее даже наших младенцев, а оба демона являются низшими. Черный слабее меня, а белый даже слабее тебя.

Раг’Аш покачала своей головой с жуткой улыбкой, открывшей ее заточенные зубы.

— Пируя на их плоти и крови, мы сможем разрушить проклятие, уничтожающее нашу расу! Серый Волк покорит весь мир. С нашей вернувшейся древней мощью и святым кристаллом мы будем неостановимы!

— Ты уверена, что поедание демонов излечит нашу расу? Я впервые о таком слышу, — Теста’Лош почесал голову в непонимании. Судя по знаниям прошлого, лекарства не было, об этом позаботились демоны.

— Конечно же я уверена! — прокричала Раг’Аш в нетерпении. — Моя наставница так сказала на смертном одре! — пока Раг’Аш не превратила ее в коврик. Это скорее было проклятием перед смертью, а не передача знаний, но это уже другая история.

Святой кристалл

В племени Серый Волк оставалось лишь двенадцать членов, не считая вождя и шамана. Раг’Аш должна была тщательно продумать стратегию. Даже низшие демоны оставались демонами.

Из двенадцати орков четверо были детьми. Их тела еще не могли перенести благословение святого кристалла. Шаман решила держать их поближе к себе, чтобы в случае крайней необходимости превратить их в живые бомбы и избавиться от врагов племени.

«Пока в племени остаются женщины, будут и дети, — думала Раг’Аш. — Все, что нужно для нашего выживания, – святой кристалл и избавление от проклятия. Все остальное побочно».

Шаман снова использовала кристалл. В этот раз она не боялась. Раг’Аш не торопясь изучила силу и местоположение врага, используя все свои знания территории, чтобы придумать план.

Из-за своего Пробуждения она была единственной способной рационально мыслить. Другие, в том числе и Теста’Лош, были безмозглыми животными, неспособными сбежать из клетки собственных инстинктов.

Благословения святого кристалла не хватило бы против умного врага, вооруженного магическим оружием. Ей нужен был надежный план, который выполнил бы даже самый тупой. В буквальном смысле. Иначе эти дебилы все бы испортили, оставляя ношу лишь на ее плечах.Судя по полученным знаниям, демоны и люди были разделены, пусть и не сильно.

«Отправка большего числа орков будет тратой ресурсов. Я позволю им подойти, здесь моя сила с магическим кристаллом на высоте. Людьми займется племя, а мы с Теста’Лошем разберемся с демонами. Боги сверху и снизу на нашей стороне. Два демона разделяют одно тело, и это делает их меньшей угрозой, чем казалось сначала. Мы превзойдем их в количестве и качестве. Наша победа уже предопределена благодаря моему новому питомцу».

***

Лит продолжал приближаться к лагерю орков, но не встретил никакой охраны. Было всего несколько ловушек на земле, но они были предназначены для животных, а не для настоящих врагов.

[Орки должны быть тупыми. Они бы уже понеслись на нас как бешеные быки], — думал Лит, используя Жизненный обзор, чтобы проверить окрестности.

[Похоже, шаман меняет все, — заметила Солус. — Лучше всего вернуться к остальным и попросить о большем количестве информации. Сержант выглядел так, будто знает больше, чем говорит. Мы должны спросить совета].

Лит мысленно кивнул. Он понесся обратно к отряду, пока Солус присматривала за его спиной чувством маны, позволяя двигаться на всех парах без беспокойств.

— Ну и скольких ты убил? — спросил Ливелл с огромной улыбкой на лице. Лит так привык к их плохо скрываемому неодобрению, что теперь у него мурашки по коже пробежали.

— Ни одного, потому и вернулся. Что-то тут не то. Орки знали наше местоположение с достаточной точностью, чтобы поставить засаду, но они не должны знать о массивах, — сказал Лит, введя в недоумение весь отряд.

— Что такое массив? — спросили они друг друга, пожимая плечами.

— Более того, они должны быть тупы. Если бы это было правдой, они бы или сбежали, или пришли со всей своей мощью, однако ни того, ни другого не наблюдается. Я чувствую, что мы идем прямо в ловушку. Сержант, расскажите, пожалуйста, о том, на что способен шаман.

— Иногда приходится сталкиваться лицом к лицу с неизвестностью, кадет Лит. Шаман – редкое существо, даже путешественники мало чего о них знают. Только у армии есть детализированные записи, и я уже поделился с вами больше, чем следовало бы, — ответил Теппер. — Как обычный солдат, однако, я могу сказать, что твои мысли очень точны. Шаман выглядит достаточно умным, чтобы использовать свое превосходство в количестве. Когда вы решили продолжить миссию, вы знали, что придется столкнуться с магом.

[Весь отряд совсем зеленый, и он хочет толкнуть нас в неизвестность? — думал Лит. — Он или переоценивает себя, или недооценивает мага].

[Ну или он переоценивает тебя, — предложила Солус. — Думаю, он уже уверен в том, что ты маг, и правила армии в чрезвычайных ситуациях позволяют тебе использовать свои силы. Вероятно, сержант думает, что двоих вполне хватит].

[Вот бы и я разделял его оптимизм. Пока я не знаю цвета ядра противника или всех его козырей, я уверен только в том, что смогу сбежать и выжить. Я должен хотя бы сержанта вытащить живым, иначе меня могут обвинить в смерти отряда].

Отряд без особых усилий продвигался по лесу, пока Лит не сообщил об остановке.

— Это определенно ловушка, — сказал он, спрыгивая с дерева без единого звука. — В лагере нет стражи, равно как и признаков активности. Племя состоит из десяти взрослых и четырех подростков. Восемь вооруженных до зубов взрослых ходят рядом с тем, что я посчитал палаткой шамана.

— А кристалл маны? — спросил сержант Теппер с полными ожидания глазами.

— Не видел никаких кристаллов, — соврал Лит. — Может, он в палатке, я сквозь стены не вижу.

«Этот гад знает про кристалл!» — внутренне выругался Лит. Благодаря Жизненному обзору и чувству маны Лит четко понимал силу противника. Был лишь один путь к победе.

Если они смогут держать орков на расстоянии, они победят, иначе начнется кровавая баня из людей.

В палатке Лит смог заметить орка со светло-голубым ядром, и это, предположительно, и был шаман. Там же были четыре ребенка примерно двенадцати лет отроду и очень громоздкий индивид ростом как минимум в два метра.

Рядом с ними был самый большой и мощный кристалл маны, который Лит видел в своей жизни. Он надеялся сохранить его существование в секрете, тихо украсть и уйти. Это было бесценное природное сокровище с бесконечными применениями в изучениях Лита.

— Кристалл маны обязан здесь быть, иначе шаман не смог бы усиливать орков, — сказал Теппер. — Орки считают их подарками богов, они скорее умрут, чем бросят такой. Ассоциация Магов высоко ценит кристаллы орков. Они хотят понять секреты сил шаманов, изучая их. Мы должны достать его без царапинки любой ценой!

— Какой приоритет? — спросил Лит. — Убить орков или заполучить кристалл?

— Приоритет — остаться живыми, — вздохнул сержант Теппер. Он почти забыл, что находится среди кадетов, а не в элитных силах. — Вторая задача – уничтожить орков. После этого кристалл сам окажется в наших руках.

— Что за кристалл? — спросила Нило, освобождая Лита от его ноши.

Чем больше он узнавал об орках, тем суицидальнее выглядела эта миссия в его глазах. Проще просто избить кадетов до смерти, чем отправить их без предупреждения о кристаллах маны навстречу таким врагам.

Теппер кратко объяснил отряду применения кристаллов маны, их свойства и природу.

— Со всем уважением, я не думаю, что мы сможем это сделать, сэр, — сказала Нило после того, как Лит нарисовал ей схему лагеря орков и расположения врагов.

Святой кристалл II

— У орков преимущество в местности, физической силе и маге на их стороне. Мы не можем установить ловушку, оставшись незамеченными, равно как и не можем сразиться с восемью взрослыми разом. Да и их расположение детей весьма подозрительно. Я не думаю, что их держат в палатке ради безопасности, скорее как жертв. Всего один может расшатать нашу формацию,что уничтожит весь отряд. Не говоря уже о том, что мы не можем бездумно стрелять в палатку шамана без риска взорвать кристалл.

— Я согласен с твоим анализом, капрал, — кивнул Теппер. — Их поведение весьма необычно даже для племени с шаманом. Орки обычно просто послали бы новую волну воинов и попытались бы сбежать после проваленной второй атаки. Осторожные орки – практически беспрецедентное событие. Они считают людей едой, а не врагами, однако сейчас они как будто боятся нас. Нам нужно подкрепление. Лит, ты же можешь использовать пространственную магию, верно?

Лит кивнул, видя, как лица его товарищей вытягиваются в удивлении, зависти и ненависти. Теппер тоже это заметил.

— Он не дворянин. Лит вышел из семьи фермеров и стал магом только благодаря своей тяжелой работе. Проявите немного уважения, — слова сержанта ошеломили каждого.

Для них встретить мага из простой семьи было все равно что найти единорога под радугой с горшочком золота во рту.

— Перенеси нас обратно в лагерь, — приказал Теппер.

Лит попытался открыть Варп-ступени, но пространственная дверь тут же стала нестабильной, разбившись еще до полного своего формирования.

— Это плохо, — цокнул языком Лит. — Подобное лишь раз случалось со мной в прошлом. Видимо, шаман орков подготавливает что-то настолько большое и мощное, что обычный элементальный баланс нарушается.

[Солус, почему ты не предупредила меня о массиве?] — Лит был удивлен, допускать такие ошибки было совсем не в ее духе.

[Здесь нет никакого массива, — объяснилась она. — Равно как и нет никакого значительного изменения в мировой энергии. Как раз наоборот, воздух необычно спокоен, а мана в воздухе разрежена].

[Насколько разрежена?]

[Не слишком сильно, но когда ты упомянул, я заметила что-то странное, — Солус нужно было реально сильно напрячь свое чувство маны, чтобы разделить мировую энергию в своих глазах на шесть образующих ее элементов. — О, создатель мой! Это полностью противоположно тому, что делала виверна. Здесь нет никакого изобилия элементов, магии земли в окрестностях меньше обычного в два раза. Я вижу, как вся она устремляется в лагерь орков!]

— То есть ты не можешь отправить нас Варпом обратно? — Теппер внутренне выругался. Даже если бы он позвал подкрепления, они бы не смогли найти точное местоположение отряда за столь короткий срок.

— Думаю, что смогу, но на это уйдет много времени и усилий. Мне нужно, чтобы вы приглядывали за моей спиной, — сказал Лит своим товарищами, но имел в виду лишь Солус. Она все еще плохо себя чувствовала после обильного использования чувства маны, но все равно не уклонилась от помощи.

***

Раг’Аш использовала Бодрость с помощью кристалла маны так, будто он был частью ее тела.

С комбинированным эффектом Бодрости и природным свойством фиолетовых кристаллов вбирать в себя мировую энергию шаман собрала огромное количество маны. Раг’Аш в особенности взывала к магии земли, чтобы сделать своих пешек неуязвимыми.

Мировая энергия проникала в ядра маны воинов, временно усиливая их с красного уровня на желтый. Такое резкое изменение обычно привело бы их к кончине, но мощная физиология орков с этим справилась.

Их тела практически не содержали нечистот, позволяя им расти достаточно сильными, чтобы освоить силу Пробужденного ядра, даже если только временно. Кристалл был ключевым элементом в процессе.

Он был способен не только сохранять в себе необходимую мировую энергию, но еще и очищал ее. Если бы Раг’Аш попыталась дать им свою ману, это был бы настоящий яд для них. Только чистейшая форма мировой энергии могла быть впитана без сопротивления.

Элементальная энергия земли, курсирующая по телам воинов, удваивала эффект слияния земли, что делало их неуязвимыми перед молниями и устойчивыми для всех остальных элементов.

Однако у этого была своя цена. Только сильнейшие орки могли пережить второе усиление ядра маны. Раг'Аш видела, как трещины энергии появлялись на коже пяти из восьми благословенных воителей. Им оставалось жить лишь несколько минут.

«Слабаки сами виноваты в своей слабости, — думала Раг’Аш. — Мясо демонов слишком ценно, чтобы тратить его на неудачников. Их смерть была лишь вопросом времени».

Пока орки неслись к местоположению людей, шаман и вождь следовали за ними на отдалении. Теста’Лош нес святой кристалл на спине, а Раг’Аш ступала рядом, и с каждым ее шагом земля издавала низкий гул.

***

— Орки идут! — закричал Випли во все горло с верхушки дерева.

Лит внутренне выругался, в то же время на всю катушку используя свою силу воли, чтобы компенсировать недостаток элементальной энергии земли своей собственной маной. Варп-ступени наконец появились, но вместо привычной стабильности их края тряслись как лезвие бензопилы. Искры появлялись каждый раз, когда Лит посылал новые волны маны, чтобы Варп-ступени не закрылись.

Один за другим кадеты пронеслись внутрь, пока не остались только Нило и сержант.

— Мы не можем оставить Лита! Они его убьют! — как командующий офицер, Нило чувствовала своей ответственностью остаться с ним.

— Поэтому я и остаюсь, — сказал Теппер, пнув Нило прямо во Врата. — Нет нужды умирать всем.

— Полностью согласен! — Лит использовал магию духа, чтобы таким же образом выпнуть сержанта, после чего закрыл Варп-ступени. Когда лицо Теппера коснулось площадки лагеря, он не был зол. Наоборот, он был растроган.

(ПП: Моей первой мыслью было то, что он не хочет кристаллом делиться, а не то, что он жизнь за них отдать решил, ха-ха)

— Этот идиот! Вместе у нас был шанс, но в одиночку он не вытянет. Шаманы могут отменить полет врага. Без Варп Ступеней у него нет выхода. Я неправильно о нем думал, он лучше умрет героем, чем увидит одного из нас мертвым.

Он побежал в штаб, чтобы запросить немедленную поддержку. С его помощью магам потребовалась бы всего несколько минут, чтобы достичь местоположения орков. Он мог лишь надеяться, что Лит сможет выстоять до этого момента, и цель миссии не превратится из спасения в месть.

Другая сторона разрушенных врат, то же время. Лит был счастлив. Он снова носил свою броню Скинуокера. Меч Гейткипер отлично лежал в его руке, а Бодрость напитывала его силой.

— Без лишних свидетелей я смогу показаться героем и достать фиолетовый кристалл в свои лапы. Две птицы одним камнем.

Лит начал убегать, на всякий случай посылая различные заклинания. Два орка прыгнули к нему, маша своими оружиями, но в итоге смогли лишь превратиться в четыре половинки орков. Магия полета Лита была даже лучше, чем магия слияния, а орки в воздухе были бесплатным обедом.

«В худшем случае я могу просто кидаться заклинаниями с неба, пока все не умрут, ну или убегу. Убивать наземных врагов все равно что отбирать конфетку у ребенка», — думал Лит.

Он подготовил свой меч ко второй волне врагов, в то же время добавляя магию воздуха, чтобы зачаровать его грань.

Раг’Аш увидела спускающегося на ее воинов Лита и отреагировала так, как и надо было. Ее рука коснулась святого кристалла, лишая окружение элемента воздуха, из-за чего магия полета уничтожилась. Лит упал прямо в толпу орков, после чего оказался окружен.

Раг’Аш засмеялась.

Честная битва I

Глядя на оружие орков, опускающееся на демона так, будто они были яростью самих небес, Раг’Аш практически смогла почувствовать запах крови Лита.

Именно поэтому она была крайне обескуражена, когда огненный шар взорвался на поверхности и раскидал окруживших Лита орков, словно они были кучей листьев.

Раг’Аш в ступоре что-то прокричала.

Отсутствие элемента воздуха не позволяло Литу летать или использовать мощные заклинания воздуха, но этого все равно было более чем достаточно, чтобы использовать магический трюк нулевого уровня с гравитацией. Даже ударной волны от простого огненного шара хватило, чтобы выиграть ему немного места, когда его противники стали невесомыми.

[Думаю, у нас проблемы, — Солус была обеспокоена. — Недостаток магии земли уже отключил Блинк. Теперь даже полет и молнии отключены. Что, если шаман запечатает и другие элементы?]

[Это лишь плохая часть ситуации. Обратная сторона медали – то же самое накладывается и на них, — Лит смотрел на то, как орки пытались использовать воздушные клинки, но лишь зря тратили ману. — У них нет координации. Посмотрим, кто будет смеяться последним], — руки Лита задвигались так быстро, что на секунду даже шаман могла видеть только остаточные изображения. После этого армада огненных шаров и ледяных копий устремилась в сторону кристалла маны.

Раг’Аш попыталась возвести каменную стену, но ничего не вышло.

«Боги подземные! Что я наделала? Я должна защитить святой кристалл!» — думала она. У нее не было времени, чтобы отключить оба элемента, и даже если бы она так и поступила, она стала бы бесполезной в бою.

Она могла разве что оттолкнуть Теста’Лоша и святой кристалл подальше магией духа, в то же время защищаясь с помощью самой толстой ледяной стены, которую она только могла успеть создать.

Она смогла спасти и себя, и кристалл, но плата за это была ужасной. Лит просчитал время отправки заклинаний, поэтому сначала огненные шары разбили ледяную защиту, которую он предвидел из-за недостатка других вариантов, а потом ледяные копья свободно прошли вперед.

Раг’Аш была едва жива. Куски ее плоти отсутствовали из-за взрывов, а из тела торчали копья, пробившие все ее линии защиты. Она уже исцелялась с помощью Бодрости, но последствия все равно оставили бы ее очень слабой.

«Ну и дура! — внутренне засмеялся Лит. — В грязные игры могут играть двое. Я хочу этот кристалл, но не настолько сильно, чтобы рисковать жизнью. Атакуя его, я могу заставить орков защищаться».

Орки снова побежали к Литу. Богохульный прием демона заставил их преисполниться яростью, из-за чего их ослепила жажда крови. Лит так и планировал. Только скоординированные орки могли угрожать его жизни.

Они набросились на него так, будто были один на один, даже не думая о передвижениях товарищей. Без тактики они были разве что раздражителями. Их грубые оружия были ничем перед Гейткипером, а их улучшенные ядра выглядели хилыми, если сравнивать со светло-голубым ядром Лита.

План Раг’Аш имел лишь один изъян. И она, и Лит знали об этом, но только одному удалось обратить это в свою пользу. Отключение мировой энергии какого-либо элемента блокировало и соответствующие заклинания, но на магию слияния это не влияло.

Магия слияния зависела не от внешней энергии, а от элементальной силы, которую пользователь хранил в себе. Слияние магии воздуха Лита не только значительно ускоряло его, но и усиливало Гейткипер, ускоряя клинок меча.

Одного взмаха хватило, чтобы разрезать орка на куски вместе с его топором, которым он пытался защититься. Одного броска хватило, чтобы проникнуть в жертву и вернуться обратно, калеча тех, кому не хватило ума отойти.

— Будь ты проклят, демон! — прокричала Раг’Аш, в то же время пожирая плоть одного из детей племени, чтобы восстановить силы. Битва только началась, но ее воинов уже стало в два раза меньше, и она была тяжело ранена.

С помощью Бодрости Раг’Аш могла постоянно восстанавливать силу и ассимилировать питательные вещества. Теста’Лош тут же к ней подбежал. Вождь явно беспокоился за нее.

Без шамана племя бы загнулось и погибло. Святой кристалл стал бы украшением, а не сокровищем. Жизнь Теста’Лоша зависела от нее.

— Воины долго без меня не продержатся, — сказал Теста’Лош, оставляя кристалл рядом с ней. — Делай, что знаешь, но я должен выжить. Для создания потомства должен остаться хоть один мужчина.

Вождь доверял ее слову не больше, чем гнезду гадюк. Его слова должны были напомнить ей, что для выживания племени Серого Волка нужно было иметь хотя бы двух орков.

Он заметил, что Раг’Аш после его слов посмотрела на оставшихся детей. Там еще оставался самец, поэтому у нее был выбор. Внутренне проклиная свою неудачу, Теста’Лош обнажил свой огромный двуручный меч и присоединился к бою.

Если не считать святого кристалла, меч вождя был единственным сокровищем племени Серого Волка из переживших войну. Это оружие было зачаровано и попало в руки орков сразу после того, как его предыдущий владелец попал в их желудки.

Раг’Аш кивнула. Ее силы снова активировали кристалл, направляя всю оставшуюся энергию в вождя. Его ядро сразу же стало светло-голубым, о чем Солус тут же сообщила Литу.

«Вот гадство! Ненавижу честные битвы!» — внутренне выругался Лит. Теста’Лош был как минимум на двадцать сантиметров выше Лита и на тридцать килограммов тяжелее. Из-за его подобного Пробужденным тела все эти килограммы были мышцами.

У Лита не было превосходства перед Теста’Лошем, если не считать тренировок и снаряжения. Если учитывать лишь голую силу, вождь был похож на взрослого, избивающего ребенка.

[Когда баланс элементов восстановится?] — Лит не любил заставлять Солус использовать лишнюю ману, но выбора не было. Только со всеми своими заклинаниями Лит мог спокойно уничтожить племя.

[Земля восстановлена. Воздуха хватит максимум на заклинания второго уровня], — ответила Солус. Она уже настолько ослабла, что оставались лишь обычные чувства. Солус решила сохранить остаток маны на крайний случай.

Она могла использовать Бодрость, но это занимало много времени и зависело от статуса ее компаньона. Использование этого не только сделает ее беспомощной, но и дестабилизирует потоки маны Лита.

В то же время Солус не могла оставаться в стороне, так что она передвинулась изо рта Лита на его правую руку и превратилась в перчатку. Так она могла хотя бы работать щитом, если придется.

Двуручный меч давал Теста’Лошу большую досягаемость, из-за чего Литу приходилось защищаться. Их магия слияния была на равных, потому можно было сказать, что никто ее и не использовал. Вождь был быстрее, сильнее, а еще своими приказами он заставил орков снова организоваться.

Раг’Аш снова была на ногах и использовала кристалл на одной из маленьких девочек, пока та не закричала от боли. Шаман верила вождю не больше, чем он ей. Раг’Аш хотела победить любой ценой.

Честная битва II

В то же время Лита окружили четыре оставшихся орка, угрожающих своим оружием со всех сторон. Их задачей было ограничение передвижения противника и создание подходящих условий для вождя.

«Пять на пять. Повторюсь, ненавижу честные битвы!» — думал Лит, высвобождая свое заклинание Зов Смерти. Четыре щупальца магии тьмы вылезли из его тела, направляясь к оркам как акулы к крови в воде.

Воители стояли на местах, дубася отростки изо всех сил, но лишь уничтожали свое оружие. Магия тьмы не была ощутима, но вот ее голод точно был. Чтобы не быть съеденными, орки отступали от Лита, когда он приближался к ним после уклонений от меча вождя.

До тренировочного лагеря Лит вряд ли бы справился с таким врагом, как Теста’Лош. Так и так эта битва не была легкой, но разница в умениях позволила справляться. Пока вождь вкладывал всю свою мощь в каждый удар, Лит использовал клинок, чтобы парировать с минимальным прикладыванием силы.

Из-за Зова Смерти и Лита, избегавшего ударов весьма сильного вождя, орки действительно верили, что столкнулись с демоном. Одна из них была несколько раз задета щупальцами. Контакт лишил ее сил и ускорил разложение тела.

Кожа женщины-орка была полна трещин, и она знала, что ее смерть наступит через несколько секунд. По ее мнению, во всем виноват был демон. Она понятия не имела, что все это было делом рук ее шамана. Воительница бросилась на Лита, не обращая внимания на крохотные остатки своей жизни.

Щупальца высосали ее жизненную силу и обезвредили взрыв, но из-за недостатка скорости не смогли помешать ей врезаться в Лита и отправить его навстречу приближающемуся клинку вождя.

Проклиная свою неудачу, Лит смог только неудачно попытаться парировать удар. Клинок Теста'Лоша столкнулся с Гейткипером, сдвигая его в сторону. Оставшейся силы оказалось достаточно, чтобы пробить броню Скинуокера, проникнуть в плоть Лита и сломать ему ключицу.

Лит потерял бы сознание от шока, если бы в последнюю секунду не отключил свои болевые рецепторы. Его левая рука обмякла, из плеча обильно текла кровь. Единственным утешением было то, что энергия, отнятая у умирающего орка, уже залечивала рану.

Оставалось лишь прожить достаточно долго, чтобы это имело значение.

Теста’Лош бесстрашно понесся вперед.

«Демон обречен, — подумал вождь. — С одной рукой и такой потерей крови, истощающей его силы, он больше не может уклоняться от моего клинка».

Теста’Лош закричал. Три орка означали еще три таких же удара, и это равнялось одному мертвому демону. Простая математика.

Лит понятия не имел, что только что крикнул орк, но когда Солус предупредила его о другом враге, совершающем самоубийственный бросок из-за его спины, их план стал очевиден. Лит знал, что делать, но он не мог в настоящий момент развернуться, посему позволил Солус разобраться.

За мгновение до того, как орк собирался нанести удар, из земли появилась каменная стена, сразу остановив врага и его оружие. У орка не было времени удивляться идеально высчитанному использованию Солус палочки земли и магии духа.

Эфирные щупальца прошли сквозь стену и просочились в его плоть, восстанавливая силу Лита за счет жизненной силы орка.

Раг’Аш закричала на молодежь. Маленькие девочки орали в безумии и агонии и могли думать только о том, как бы остановить эту боль. Девочка понеслась в сторону Лита как пуля.

Мана, разрушающая ее тело, также наделила ее сверхчеловеческими способностями. Лит и Теста'Лош в унисон выругались в адрес шамана. Ни один из них не хотел умирать. В то время как Теста'Лош видел только приближающуюся смерть, Лит заметил возможность.

Лит схватил каменную стену, воздвигнутую Солус, после чего использовал магию гравитации, чтобы превратить Теста'Лоша в мощный центр тяжести. Ноги девочки-орка отрывались от земли с огромной силой, почти заставляя ее взлетать, в то же время оставляя ее незащищенной от воздействия гравитационной магии.

Она вдруг заметила, что падает прямо на вождя, пока Солус возводила вторую каменную стену прямо перед Литом ради защиты и в качестве опоры для ног.

Теста’Лош не понимал, что происходит, потому уклонялся как мог от этой бомбы, надеясь, что она пролетит мимо, однако бедная девочка следовала за ним как проклятие.

Поняв, что он обречен, вождь схватил девочку и бросился между двумя каменными стенами, чтобы убедиться, что Лит умрет вместе с ним. К большому разочарованию Теста'Лоша, когда он добрался, Лита нигде не было видно.

На его месте было что-то похожее на желудь размером с кулак. Он был покрыт рунами силы, которые мигали быстрее с каждой секундой. Солус колдовала одну каменную стену за другой, и Лит использовал их как ступени, чтобы избежать гравитационной магии с ее небольшим радиусом действия и добраться до безопасного места.

Он также оставил Огненный Корень в качестве прощального подарка. Усиленный взрыв девочки и Огненного Корня превратил каменные стены в обломки, которые разлетелись во все стороны подобно смертоносным пулям.

И снова Раг’Аш пришлось предотвратить разрушение кристалла. На этот раз она смогла, по крайней мере, наколдовать огромную каменную стену, чтобы защитить святой кристалл и то немногое, что осталось от племени.

Раг’Аш тут же использовала Видение Жизни, чтобы найти Лита.

«Он не на поверхности и не в воздухе. Где он, черт возьми?»

Шаманка использовала силу святого кристалла, чтобы проверить всю территорию. Как выяснилось, Лит был достаточно далеко от их местоположения, и расстояние лишь увеличивалось.

Раг’Аш почувствовала, что сходит с ума. Двое оставшихся воинов-орков сбежали в тот момент, когда увидели, что живая бомба приближается к их позиции. Они оба решили, что трусливый побег гораздо лучше героической смерти.

У Раг'Аш не было возможности связаться с ними, и даже если бы она это сделала, шаман сомневалась, что они стали бы ее дальше слушать. Все, что осталось от Серого Волка, – это она и двое детей.

«Какое трусливое хитрое создание, —подумала Раг’Аш. — Я не могу следовать за демоном. Дети слишком слабы, чтобы нести кристалл, даже если я немного благословлю их. Если бы я носила его сама, я оказалась бы легкой добычей. По крайней мере, теперь я в безопасности».

Однако это не было правдой. Лит не сбежал, он видел, как шаман ест, и хотел сравняться.

«Зачем мне бежать к неизведанному врагу с израненным телом и практически полным отсутствием маны, если я могу просто взять перерыв?» — думал он, поедая мясо из своего карманного измерения.

[Я подожду, пока мировая энергия не стабилизируется, чтобы у меня снова появился полный доступ ко всем заклинаниям. Ты как, Солус?]

[Спасибо, что поинтересовался, мне гораздо лучше. Думаю, ты правильно сделал, отступив. Все это колдунство вместе с битвами опустошило тебя. Как твое плечо?]

[Идеально. Я буду использовать Бодрость и лечиться, пока не пойду убивать], — ответил Лит. Он не знал, что может шаман вытворять со своим кристаллом, но он был уверен, что она скорее взорвет его, чем оставит в руках Лита.

Лит пока что начал сортировать Алхимическое оружие. Даже если бы Раг’Аш запечатала элементальную энергию, он все равно мог бы использовать их, поскольку заклинания внутри уже были сформированы. Проблема была лишь в том, что эти предметы могли навредить и ему самому, в отличие от обычных заклинаний.

Неожиданный помощник I

[Не нравится мне эта ситуация, —подумал Лит. — Шаман постоянно знает, где я нахожусь. Она поймала нас неподготовленными дважды, поэтому у нас есть риск быть атакованными с расстояния, если мы будем долго оставаться на одном месте.].

[Согласна, — ответила Солус. Она восстановила лишь половину своей силы, но они не могли дальше ждать. Если сержант вернется с подкреплением, кристалл будет утерян. — Нам нужно быстро обменяться ударами. Мы должны попасть туда быстрее, чем она успеет высосать элементы, а дальше с Блинком убийства будут легким].

Лит кивнул. Такой подход был за пределами его зоны комфорта, но вариантов оставалось не так уж много. Он взлетел, направляясь на полной скорости к месту, где он убил большую часть членов племени Серого Волка.

Раг'Аш не успела далеко уйти. Перемещение священного кристалла было деликатной работой. Она не могла просто улететь. Если что-нибудь случится и заклинание будет разрушено, священный кристалл будет утерян. Она просто заставила его парить в нескольких сантиметрах от земли, толкая его и идя обратно к лагерю.

Положительным моментом было то, что благодаря постоянному контакту она могла время от времени осматривать окрестности, чтобы проверять местонахождение Лита. Как только Раг’Аш заметила, что он приближается, она поняла, что только один из них выйдет живым из их следующей встречи.

— Вернитесь в деревню и спрячьтесь! Если я не вернусь через несколько минут, бегите и никогда не возвращайтесь! — приказала Раг’Аш. Юнцы и не думали о том, что так она хочет их защитить.

Ее единственной целью было защитить последних членов племени, которые были слишком слабы, чтобы быть полезными в реальном бою. Раг'Аш видела, как Лит обратил ее собственную живую бомбу против ее же воинов-орков. Это была ошибка, которую она не могла позволить себе повторить.

Она смотрела, как двое молодых орков исчезают в лесу, и размышляла о своей стратегии. Раг'Аш не привыкла сражаться в одиночку, без помощи какого-либо воина.

«Магия демона непредсказуема, — подумала она. — Мой единственный вариант – быстро одолеть их с помощью святого кристалла. Если бы только этот глупый зверь помог нам раньше, я бы сейчас не была в отчаянном положении. Что за питомец не защищает своего хозяина?»

Земля задрожала у нее под ногами. Это был единственный признак того, что существо все еще преследовало ее. Раг’Аш называла его своим питомцем, но его мотивы все еще оставались загадкой. Это существо много раз помогало ей выжить, но в лучшем случае всегда оказывалось ненадежным.

Раг'Аш положила руки на кристалл, направляя через него магию воздуха, чтобы вызвать огромное грозовое облако над своей головой. Мастерство монстров в магии было поверхностным. Из-за своей природы Падших они редко могли исследовать сложные заклинания и еще реже передавали их по наследству.

В обществе, где «правда на стороне сильного», делиться знаниями или силой было все равно что копать собственную могилу. Это ограничивало шамана до первых трех уровней заклинаний. Однако благодаря святому кристаллу Раг’Аш могла работать и с четвертым уровнем, ну или хотя бы использовать ту же разрушительную мощь.

Как только Лит заметил шамана с помощьюЖизненного обзора, он также заметил столб маны, поднимающийся от земли к небу. Грозовое облако было черным как смоль и уже покрывало радиус в 100 метров вокруг местоположения шамана.

«Она буквально крадет мою грозу!» — подумал Лит. Он был на самом деле напуган тем, как быстро Раг’Аш вызвала такую огромную грозовую тучу. Это было то, чего он все еще не мог сделать.

[Беспокоиться стоит не об этом, — вмешалась Солус. — Что-то не так с землей у нее под ногами. Я думала, что отсутствие элемента земли в мировой энергии сбивает с толку мое восприятие, но даже сейчас, когда баланс восстановлен, аномалия все еще существует].

[Что за аномалия?] — паранойя Лита покалывала. Жизненный обзор не показывал ему ничего, кроме деревьев, травы, шамана и кристалла, и все же он ни на мгновение не усомнился в словах Солус. Лит знал, что ее чувства были намного лучше, чем у него.

[Это размытое пятно, поэтому я не могу сказать, что это такое и насколько оно сильное, но там что-то движется. Это может быть какое-то заклинание, существо, что угодно. Просто будь бдителен, хорошо?]

Лит мысленно кивнул, в то же время заряжая Гейткипер всеми элементами, кроме магии света. Как только глаза Раг’Аш встретились с глазами Лита, она выпустила естественную молнию такой силы, что ее вспышка на секунду сделала весь мир белым, почти ослепив ее саму.

Лит смог вовремя среагировать только из-за того, что он делал то же самое в прошлом. В тот момент, когда он увидел импульс маны Раг’Аш, достигающий грозовой тучи, он сделал Блинк за ее спину, целясь ей в голову.

Расчет Лита был безупречен, точность его выпада была хирургической. Однако вместо того, чтобы освободить шею шаманки от бремени ее головы, Лит был отправлен в полет прежде, чем он смог даже понять, что происходит.

Что-то большое и черное выпрыгнуло из земли, проворное, как акула, преследующая тюленя. Солус не знала, как описать его, если не как червя, но это был червь, которого она никогда раньше не видела.

Его кожа не была ни розовой, ни мягкой. Существо выглядело так, словно было сделано из обсидиана, с несколькими шишками и деформациями по всему телу, как будто ленивый художник бросил работу на полпути.

Червь был размером с быка и около 4 метров в длину. Его зияющая пасть была достаточно большой, чтобы легко проглотить взрослого мужчину целиком. Солус могла видеть, что у него было несколько рядов зубов, которые каким-то образом вращались с высокой скоростью, как бензопила.

Столкновение между зубами и Гейткипером, предотвратил смертельный удар Лита. Когда произошло столкновение, зачарованный клинок сумел противостоять разрушительной силе зубов, но не смог вырваться из их хватки.

Центробежная сила закрутила Лита и меч, как будто на долю секунды они оказались в ловушке внутри стиральной машины, прежде чем вся накопленная магия в Гейткипере заставила существо выпустить свою добычу.

Между ударом и вращением зрение Лита было размытым. И все же дела у черного червя шли не намного лучше. Он корчился на земле как выброшенная на берег рыба, выплевывая кровь и зубы, прежде чем снова потянутьсяв безопасность под землю.

«Что, черт возьми, это было?» — подумали Лит и Раг’Аш в унисон. В то время как Лит задавался вопросом, почему магический зверь вмешался, Раг’Аш была шокирована пространственной магией.

Оба мага быстро оправились от неожиданности, перейдя к своему собственному плану Б. Лит снова использовал Блинк, не давая шаману времени прицелиться в него второй молнией, в то время как Раг’Аш обняла кристалл, начав произносить второе заклинание.

Лит бросил в нее несколько Огненных Корней, чтобы заставить ее прервать заклинание и сосредоточиться на защите кристалла. Однако в тот момент, когда алхимические инструменты коснулись земли, под ними открылись маленькие отверстия, из-за чего они исчезли.

Когда они взорвались несколько секунд спустя, они уже ушли так глубоко, что взрыв был полностью заглушен землей и больше походил на звук лопнувшего шарика. Все произошло так быстро, что Раг’Аш даже не успела заметить угрозу.

Неожиданный помощник II

[Серьезно, что это за хрень? — Лит внутренне выругался на червя. — Ни в одном из моих бестиариев нет упоминаний о таком существе. На Эволюционировавшего Монстра не похоже, но и не тупое. Какое ядро?]

[Не знаю. Не могу увидеть ни ядро маны, ни жизненную силу. Даже местоположение с трудом удается засечь, и то благодаря аномалиям в чувстве маны. Или у этого существа есть особые способности, или черная штука на его теле является не кожей, а маскировкой].

[Это означает, что я столкнулся не только с шаманом, но и с другим неизвестным врагом. Не может быть, чтобы кто-то, кто даже не может использовать пространственную магию, приручил или снарядил червя], — Лит всерьез подумывал отказаться от кристалла.

Тот, у кого был талант и средства, чтобы скрыть что-то от чувств Солус, должен был быть по крайней мере так же хорош, как ее создатель. Даже если бы ему удалось убить зверя, его владелец не был тем противником, к которому он мог относиться легкомысленно.

Раг’Аш завершила свое заклинание, открыв канал между ней и кристаллом. Теперь она могла не только получить доступ ко всем его силам без необходимости физического контакта, но и использовать энергию кристалла как свою собственную.

Это был отчаянный шаг для отчаянных времен. Чем дольше канал был открыт, тем больше вероятность того, что Раг’Аш умрет от перегрузки маной. Однако до этого момента у нее будет доступ к почти бесконечному запасу маны.

Первое, что она сделала, это обернула священный кристалл самыми прочными материалами, какие только могла предложить земля. Так она могла забыть о его безопасности и сосредоточиться на демоне.

[Он на 4 часа!] — предупредила Солус Лита, который тут же метнулся вверх как раз вовремя, чтобы избежать атаки червя. Он двигался так быстро, вызывая лишь такую легкую дрожь земли, что без ее предупреждения Лит никогда бы этого не заметил.

Рот червя был широко открыт, что позволило магии духа Солус накормить его щедрой порцией Огненных Корней, лепестков Черного Лотоса, сломанных молниеносных палочек и посыпать зеленым перцем.

Как кто-то, изучавший алхимию в течение последних четырех лет, она точно знала, какие ингредиенты никогда нельзя смешивать. Если, конечно, кто-то не хотел вызвать неконтролируемую цепную реакцию, которая привела бы к смерти любого человека в радиусе десяти метров.

Первый взрыв заставил червя извиваться в воздухе, мешая его приземлению. Он ударился о землю с грацией мокрого носка, прежде чем начать танцевать вокруг, как фейерверк. Дым, кровь и зубы вырывались без остановки по мере того, как взрывы становились все более частыми и мощными.

Лит едва успел ухмыльнуться гениальности своего партнера, когда Раг’Аш подняла руку и выпустила шквал заклинаний, каких Лит никогда раньше не видел.

Земля под ним выстрелила каменными шипами размером с руку, воздух вокруг него стал таким холодным, что на одежде Лита образовался иней, а бомбардировка огненных шаров и целая гроза из молний ударили во все стороны, не оставив ему выхода.

Горящие глаза шамана означали, что она тоже использовалаЖизненный обзор. Он не мог безрассудно использовать Блинк, ведь если бы Раг’Аш поняла, как предсказать его точки выхода, пространственная магия Лита стала бы бесполезной.

Когда Лит исчез из ее поля зрения, Раг’Аш обернулась, ожидая, что он будет прямо за ней. Она понятия не имела, что у заклинания ограниченный радиус действия, поэтому предположила худшее и отреагировала соответствующим образом. Но Лита там не было.

Если точнее, то его нигде не было.

Поскольку каменная шкура червя так хорошо скрывала его от Видения Жизни и чувства маны, Лит спрятался за ней, чтобы использовать в качестве прикрытия. Червь все еще извивался, кашляя дымом и кровью, но отказывался умирать.

Последний взрыв был достаточно сильным, чтобы расколоть его оболочку, но даже это, казалось, не смогло его уничтожить. Червь издавал пронзительные звуки, от которых у Лита мурашки побежали по коже. Они звучали слишком похоже на крики новорожденного.

Раг’Аш закричала, когда кристалл показал ей положение демона. Ей было наплевать на червя, и она возобновила атаку, одновременно вызвав с неба еще одну молнию.

[Да сколько у нее маны? — внутренне выругался Лит, после чего умчался с помощью Блинка. — Холод настолько сильный, что если бы не моя природная устойчивость и броня Скинуокера, я бы уже лежал и галлюцинировал].

[Дело в кристалле, — объяснила Солус, продолжая следить за червем. — У нее как будто голубое и фиолетовое ядра одновременно. Хорошие новости – ее тело скоро развалится от нагрузки. Плохие новости – такими темпами ты умрешь еще раньше, так что сделай что-нибудь!]

Каждый Блинк поднимал Лита все выше, пока каменные шипы больше не могли угрожать ему. Его выживание имело первостепенное значение по сравнению с выдачей того, как работал Блинк. К счастью, он овладел истинной пространственной магией, так что Лит мог использовать Блинк, создавая другое заклинание в тот же момент.

Раг’Аш направила естественную молнию в точку выхода Лита, рассчитав время заклинания так, чтобы у него не было времени еще раз сбежать. Именно вспышка, сопровождавшая удар молнии, открыла ей правду.

Ее свет отразился на метательном кинжале у ее ног. Это было не зачарованное оружие, так что даже Жизненный обзор не мог его обнаружить. У нее не было времени задаваться вопросом, как долго он там находился, прежде чем ее мир перевернулся с ног на голову.

Лит был именно там, где она и предсказывала, но молнии не было. Вместо этого она собирался ударить ее саму. После каждого Блинка Лит заряжал себя отрицательно, чтобы отразить приближающуюся молнию, и положительно заряжал свой набор метательных кинжалов, в то время как Солус распределяла их с помощью магии духа.

Лишь небольшая часть молнии поразила его, но благодаря слиянию земли Литу удалось вырваться из лап смерти. Вся оставшаяся энергия пошла по пути наименьшего сопротивления, созданному Литом, в конечном итоге целясь в последний кинжал, который только что заметила Раг’Аш.

«В чем сила? В физике!» — думал Лит, падая на землю.

Страх сковал шамана до такой степени, что она даже не могла закрыть глаза. И все же, к большому удивлению обоих магов, она выжила. Червь, которого они оставили умирать, вылез из-под земли перед ней и заслонил Раг’Аш своим телом.

Даже черные доспехи не могли противостоять силе природы. Трещины, вызванные алхимическим коктейлем Солус, расширялись до тех пор, пока покрытие не оказалось разрушено, открывая существо внутри.

Это был Каменный Червь, магический зверь, довольно распространенный в подземельях.

«Какого черта здесь делает эта тварь и почему спасает шамана?» — внутренне ругался Лит на существо.

У Раг’Аш не было времени радоваться. Ее тело было очень близко к обмороку, и по какой-то причине ее самое сильное оружие было обращено против нее самой. Что еще хуже, ее питомец тоже упал.

У нее не было другого выбора, кроме как использовать свой последний козырь. Каждый раз, когда шаманы использовали святой кристалл, их связь становилась сильнее. Кристалл давал им ману, а они взамен отдавали ему частички своей жизни.

Опытный шаман мог почувствовать эти фрагменты и использовать их, чтобы получить доступ к воспоминаниям прошлых шаманов. Это было даже не заклинание, а просто другой вид обмена, кусочек жизни из кусочка прошлых жизней других людей.

Раг’Аш могла разве что надеяться, что кто-то из ее предков знал заклинание, способное уничтожить демона, и что доступ к нему не лишит ее разума.

Мастер I

Разум Раг’Аш влетел в кристалл, обнаружив лишь собственные мечты и надежды. Потом она пошла глубже, находя все больше и больше кусочков света, означающих память других. Она проигнорировала те, которые принадлежали ее собственному учителю.

Учитель Раг'Аш даже не была настоящим шаманом, она была настолько слаба, что Раг'Аш убила ее, как только достигла совершеннолетия. Большинство жизней, которые она исследовала, были столь же незначительными.

«Пусть подземные боги сожрут их бесполезные души! Сколько времени прошло с тех пор, как существовал настоящий шаман, а не носитель кристалла?» — Раг’Аш задумалась. В своем отчаянии она забыла, что шаманы встречаются редко.

То, что она пыталась сделать, требовало времени, но этого у нее не было.

Лит был сыт по горло этой борьбой. В тот момент, когда Раг’Аш остановила свои движения, он произнес одно из заклинаний Боевого Мага пятого уровня, которым он овладел с помощью истинной магии.

«Пока у нее есть этот проклятый кристалл, у нее есть преимущество в ядре маны. Тем не менее, несмотря на то, что она использовала очень мощные заклинания, все они были низкого уровня. Если я не могу победить ее количеством, я возьму качеством».

Лит подготовил Могильник с того момента, как заметил грозовую тучу. Могильник был универсальным заклинанием, которое можно было использовать как для нападения, так и для защиты. Причина, по которой он до сих пор не использовал его, заключалась в способности Раг’Аш отключать элементы.

Мощные заклинания были очень нежными, малейший беспорядок в мировой энергии превратил бы их в пустую трату маны. К счастью, шаман отключился достаточно надолго, чтобы заклинание приняло форму и сделало бесполезной способность забирать элементы.

Сразу несколько столбов вырвалось из земли, окружив орка. Каждый из них продолжал расти в высоту, в то время как бесчисленные каменные шипы выходили из колонн и простирались во всех направлениях. Некоторые пытались ударить шамана, в то время как другие соединялись с другими шипами, образуя новые столбы, которые порождали еще больше шипов.

Благодаря Жизненному обзору Раг’Аш могла видеть, что заклинание было гибридом магии земли и магии тьмы. Каменные колонны были каналом для энергии тьмы, так что даже стояния рядом с ними было достаточно, чтобы высосать ее жизненную силу.

«Чертов демон! Я нашла нужное мне заклинание только для того, чтобы не иметь возможности его использовать», — подумала Раг’Аш. У нее не было времени сосредоточиться на сложных заклинаниях, клетка становилась все меньше с каждой секундой. Уклонение от постоянно растущего числа шипов требовало от нее полной сосредоточенности.

Она выпустила шквал низкоуровневых заклинаний, чтобы заставить Могильник рухнуть, но магия тьмы также действовала как щит, ослабляя ее заклинания еще до того, как они попали. Клетка восстановилась почти сразу же после того, как была повреждена.

Единственное, что могло противостоять заклинанию высокого уровня, – это другое заклинание высокого уровня. Тело Раг’Аш вскоре было пронзено шипами, которые продолжали расти и разрушать ее внутренние органы.

В последнем отчаянном усилии она попыталась заставить кристалл взорваться, но было слишком поздно. Напряжение от безостановочного использования заклинаний сказалось. Несмотря на то, что ее разум все еще был жив, тело отказывалось повиноваться. Ее мана перестала течь, а ядро уже начало становиться серым.

Ее воля простиралась не дальше ее мыслей, в то время как клетка сжималась, пока все, что осталось от шамана орков, не превратилось в фарш. Как только Раг’Аш умерла, Лит переоделся в свою армейскую форму и спрятал кристалл в карманном измерении Солус вместе с частями черной брони Каменного Червя.

Лит знал, что это всего лишь вопрос времени, когда кто-нибудь появится, он готовился к заключительному акту своего маскарада. Он оставил снаружи только Гейткипер, так как, в отличие от одежды, он мог заставить его исчезнуть, чтобы никто этого не заметил.

— Не притворяйся при мне, — сказал Лит, пробуждая Каменного Червя. — Если бы ты был человеком, я бы тебя уже убил, но раз уж ты магические зверь, я дам тебе шанс. Я знаю, что ты можешь говорить. Скажи, что ты тут делал и почему пытался убить меня.

— Если я скажу, ты дашь мне уйти?

— Если ты не скажешь, ты прямо сейчас уйдешь на другой свет.

[Солус, насколько силен этот червь?]

[Достаточно силен для магического зверя. У него голубое ядро, однако есть и спящее черное, — предупредила Солус. — Прямо как у Виверны, которую мы встретили в Ксенатосе], — без черной брони Солус снова могла использовать чувство маны. Результаты шокировали ее и потрясли Лита.

Он немедленно использовал магию воздуха, чтобы заставить зверя парить, боясь, что он может высосать жизненную силу растений, чтобы исцелить себя своим черным ядром.

— Я здесь из-за кристалла. Мой Мастер послал меня забрать его, — ответил Червь, надеясь выиграть достаточно времени, чтобы найти шанс сбежать. — Иначе я бы не тратил время на тупых орков, равно как и не спасал бы этого некомпетентного шамана раз за разом.

— Ты говоришь полный бред, — ответил Лит. — Почему бы просто не украсть кристалл с самого начала, если твоя цель лишь в нем?

— Каждая из Падших рас обладает уникальной чертой. Орки могут управлять кристаллами маны как никто другой.

— Падшие расы? — переспросил Лит. Он впервые услышал такой термин.

— Падшие расы, монстры, потерянные дети Могара – разные имена одного и того же. Просто ошибки, — зверь объяснил с ноткой ярости в голосе. — Мой Мастер давно искал путь имитировать их талант. Даже изучение шаманов оказалось бесполезным. Их убеждения и предрассудки настолько сильны, что им плевать на пытки. Так, после нескольких неудач, Мастер решил сменить подход. Сначала я нашел племя с могучими шаманом и кристаллом. После этого я пометил кристалл своим заклинанием. Каждое использование его силы шаманом оставляло след, по которому его мог найти Мастер. В этот момент оставалось только принудить шамана использовать все ее способности и получить кристалл. Я несколько лет пытался спровоцировать множество племенных войн, чтобы собрать информацию, но мне никогда не удавалось заставить шамана использовать сильнейшие заклинания. До сегодняшнего дня. Обмен Душ, который использовала Раг’Аш, был последней частью паззла, чем-то, что только опытный Пробужденный орк сможет сделать. Не могу поверить, что после всех моих усилий ее идиотизм погубил нас обоих.

Мастер дал Червю черную броню, чтобы сделать его непроницаемым к магии и почти неуловимым.

Почти.

Мастер и не знал о существовании чувства маны, не думал, что его слуга понесет такой большой урон, что даже черное ядро не сможет достаточно быстро исцелить его.

— Кто твой Мастер? — спросил Лит.

Каменный Червь не был слепым фанатиком. Мастер показал себя неспособным заставить его эволюционировать и отказался превратить его в Иссушителя, потому что он был слишком слаб. Существо ничего ему не было должно.

Мастер II

«Если я расскажу Пробужденному правду о том, что Мастер всего лишь человек, у него не будет причин оставлять меня в живых. Я должен проврать себе путь на свободу», — подумало существо.

— Мой Мастер – могущественная нежить. Он следит даже сейчас! Убей меня, и он пошлет свои легионы, чтобы отомстить!

[Солус?]

[Ничего, — ответила она после глубокого сканирования всеми своими чувствами. Она даже проанализировала каждый элемент, из-за чего у нее появилась сильная головная боль. — Нет ни следов заклинаний, ни аномалий. Хотя видно, как кто-то приближается. Не знаю никого из них, не считая Теппера].

Лит пронзил Червя Гейткипером, вливая достаточное количество магии тьмы, чтобы превратить его в пыль.

[Зачем ты убил его? Он еще мог говорить].

[Он бы и дальше продолжал врать, а времени на это у нас нет].

Сержант и несколько магов прибыли через минуту и обошли местность, осматривая следы битвы. Прежде чем присоединиться к ним, Лит на всякий случай отправил Варпом Солус под свою кровать.

Он понятия не имел, поверят ли они ему, и не знал, какие инструменты были в распоряжении армии, чтобы обыскать его в поисках пространственных предметов.

Все они были удивлены, увидев Лита целым и невредимым, а когда он сообщил, что кристалл пропал, их беспокойство переросло в подозрение. Лит сказал им большую часть правды.

Он только принизил свои раны, которые Солус воспроизвела на форме перед уходом, и объяснил, как после поражения шамана Червь проглотил кристалл, прежде чем исчезнуть под землей.

— У вас есть какие-либо доказательства вашего заявления? — спросил его пожилой маг каменно-холодным голосом.

— Лишь части брони. Они слетели, когда я пытался остановить его заклинаниями, — при этих словах Лит протянул черный камень, из-за которого маги оказались крайне обескуражены.

— Это Дарвен! — выкрикнул один из них. — Редкий материал, способный противостоять большинству обнаруживающих заклинаний и магии. Сколько у тебя есть?

— Немного. Только то, что в кольце, — судя по их улыбавшимся лицам, даже этих крох было достаточно.

«Черт! Я должен был оставить себе больше», — внутренне выругался Лит. «Хотя теперь они, скорее всего, поверят мне».

Пожилой маг взял кольцо Лита, глядя ему прямо в глаза.

— Молодой человек, это кольцо – собственность армии. Мы можем взломать твою печать и проверить его содержимое в любой момент. Ты понимаешь, что и кристалл, и Дарвен принадлежат Королевству? Понимаешь, что ты, как кадет, являешься его слугой?

Лит кивнул.

— Если мы обнаружим, что у вас есть украденные вещи, вас обвинят в государственной измене. Вы уверены, что не хотите изменить свою историю?

Лит снова кивнул.

— Это нелепо! — возразил Теппер. — Он рисковал своей жизнью ради подразделения. Без него я и мои курсанты были бы мертвы. Королевство потеряло бы хороших солдат, кристалл и Дарвен. Как ты можешь сомневаться в его словах?

Пожилой маг вздохнул.

«Командир Берион прав. Сержант – наивный идиот, а кадету доверять нельзя».

— Жадность ослепляет даже лучших из нас. Особенно магов, — пожилой маг ответил, прежде чем произнести диагностическое заклинание, которое исследовало содержимое тела Лита, уделяя особое внимание его рту, желудку и заднему проходу. Это были места, где воры прятали свои пространственные предметы.

После этого он произнес короткое заклинание, которое разорвало связь Лита с пространственным кольцом, и исследовал его содержимое. Как и сказал кадет, там были только трупы орков и несколько кусков Дарвена.

Сержант Теппер посмотрел на старейшину горящим взглядом, когда щеки мага покраснели от смущения.

— Прости за то, что сомневался в твоих словах, кадет Лит, но я должен был убедиться.

— Проехали, — ответил Лит.

«Моя паранойя снова победила», — внутренне выдохнул он.

После того, как они вернулись в лагерь, Лита раздели и снова обыскали с помощью диагностического заклинания. Только после часового допроса его наконец отпустили. Он никогда не противоречил себе, потому что большая часть того, что он говорил, была правдой.

Когда он вернулся в казарму, другие кадеты отдали ему честь, прежде чем протянуть руки.

[Почему я нравлюсь людям только после того, как убью кучу плохих парней?] — думал Лит.

[Потому что им кажется, что ты о них заботишься], — саркастично ответила Солус, когда Лит снова ее заполучил.

— Как ты убил столько орков?

— Как ты победил шамана?

Это были лишь некоторые из вопросов, на которые ему приходилось отвечать снова и снова до конца дня, поскольку история его битвы стала достоянием общественности. Со следующего дня его жизнь вернулась в нормальное русло.

До конца учебного лагеря ему удавалось превосходить своих сверстников, не вызывая больше неприязни.

То, что он был магом, было секретом, так что, конечно, вскоре все узнали об этом. Это сделало его довольно популярным, особенно среди девушек-кадетов, но не по той причине, на которую он надеялся.

Самыми большими сдерживающими факторами против отношений в учебном лагере были беременность и отсутствие противозачаточных средств. Маг был очевидным решением проблемы. В конце каждого дня Лит находил очередь людей, просящих его о помощи.

«Я чувствую себя машиной для изготовления презервативов.Одна работа и никакого веселья», — думал он несколько раз, но никогда не отказывался. Это была небольшая цена за то, чтобы быть признанным во всем мире.

Перед церемонией выпуска каждый кадет получил двухдневный отпуск, чтобы воссоединиться со своими семьями, прежде чем его перевели в соответствии с их выбором профессии, если он у них был, конечно.

Когда Лит вернулся домой, его семья приветствовала его так, как будто он возвращался с войны, а не из лагеря. Они не привыкли не видеть его так долго. Лит провел каждый день и вечер со своими родственниками, особенно со своим младшим братом и племянницей.

За эти шесть месяцев они сильно выросли, и он чувствовал, что так много потерял. По ночам он работал над кристаллом маны и изучал Дарвен, который недавно приобрел.

«Точно так же, как энергия тьмы – это энтропия и разрушение, магия света – это жизнь и порядок. Это позволяет придать форму даже тому, что бесформенно», — думал Лит, создавая маленькие голограммы монстров, с которыми он сталкивался, рассказывая детям сказки.

Иногда он даже проецировал для своей семьи некоторые анимационные фильмы, которые он все еще помнил с Земли. Он придумал голоса с помощью магии воздуха. Все голограммы были в оттенках серого, фона не существовало, но каждый раз, когда у них были гости, они всегда просили выйти на бис.

Смена профессии I

Двух ночей не хватило, чтобы полностью изучить добычу Лита, однако на небольшой анализ этого было более чем достаточно.

— Если у фиолетового кристалла есть что-то особенное, то оно хорошо скрыто, — сказал Лит, оставляя его в своей башне. — Похоже, и сержант, и Каменный Червь были правы. Кристалл сам по себе такой же, как и любой другой, только у орков есть талант использовать его странными способами. Это ставит нас перед дилеммой. Несмотря на то, что Бодрость не смогла помочь мне раскрыть секреты кристалла, она позволила мне почувствовать маркирующую жидкость, которую этот «Мастер» нанес на кристалл. Это означает, что я должен выбрать, разрезать ли волшебный камень на более мелкие части и использовать его для своих творений, или оставить его таким, какой он есть, чтобы узнать о том, как орки обращаются с кристаллами. Выборы взаимоисключающи. Если я разрежу его, я по пути уничтожу маркировку.

— Я не думаю, что это большая дилемма, — ответила Солус. — Даже если тебе удастся успешно разрезать кристалл, мы не сможем его ни для чего использовать. Фиолетовые магические кристаллы слишком редки, чтобы тратить их на тривиальные зачарованные предметы. Это должен быть шедевр. Даже если бы у нас были материалы для его изготовления, обнародовать новое оружие, усиленное фиолетовыми кристаллами, сразу после несчастного случая с орками было бы все равно, что приклеить мишень на грудь, спину и нижние области. Мы должны дать ситуации устаканиться, лишь потом что-либо предпринимать. Так что, пока он нам действительно не понадобится для создания артефакта, лучше оставим все как есть.

— Согласен, — со вздохом кивнул Лит, добавляя фиолетовый кристалл к своей коллекции драгоценных, но все еще бесполезных вещей. Она состояла из даров дриады, различных трупов, которые он собирал на протяжении многих лет, и оружия, которое он украл у своих противников. — Я бы хотел, чтобы это была видеоигра. Своевременный цепной квест выскочит и даст мне то, что мне нужно, в тот момент, когда мне это понадобится.

Дарвен оказался неприятным объектом. Чтобы оградить своего пользователя от методов обнаружения, ему требовалось полностью покрыть поверхность. Он был очень твердым, но в то же время хрупким, из-за чего его легко было расколоть.

Вот почему панцирь, защищающий Каменного Червя, был таким грубым. Более точный процесс рафинирования, скорее всего, привел бы к его разрушению. Это также потребовало бы очень мощной магии. Учитывая то, что Дарвен был устойчив к магии, даже анализировать его было непросто.

— Лучшее применение, которое я могу найти для него, – это превратить Дарвен в мелкую пыль, а затем покрыть им какой-нибудь костюм ниндзя. Я мог бы приберечь его для стелс-миссий, так как в бою он бесполезен. Если бы только я мог зачаровать его, чтобы улучшить его характеристики...

— Даже «Мастер» не смог, поэтому я думаю, что лучше подождать и не тратить Дарвен на любимый проект, — Солус очень хотела подбодрить его, но не знала, что сказать.

Несмотря на то, что теперь он мог чаще возвращаться домой, расставание с семьей снова опечалило Лита. В своей прошлой жизни единственное, чего он когда-либо хотел, – это быть хорошим братом для Карла и хорошим дядей для детей своего брата.

Теперь у него наконец появилась возможность осуществить свою мечту, но ему пришлось оставить ее, чтобы преследовать свои новые цели.

«Если я возьму перерыв, я перестану быть золотым мальчиком Королевства, — думал он. — Сейчас это мой лучший шанс получить доступ ко всем библиотекам и базам данных, которые раньше, когда я был простолюдином, былидля меня закрыты. С поддержкой Ассоциации и армейским значком не должно быть многого вне моей досягаемости».

Лит вернулся в свою комнату Варпом. Аран и Лерия ждали его прямо за дверью, стуча в нее своими маленькими ручками.

— Что вы тут делаете в такую рань? — спросил их Лит, зажимая нос, чтобы унять головную боль. Весь этот шум выводил его из себя. В основном потому, что он не спал неделю, плюс изучение Дарвена потребовало многократного применения Бодрости подряд.

— Дядя Лит, ты правда сегодня уходишь? — спросила Лерия, глядя на него своими большими щенячьими глазами цвета каштана.

— Да, сразу после завтрака, — было уже утро третьего дня, он должен был вернуться до обеда, и у него было еще несколько часов. Волна тарелок и столовых приборов ручной работы Лита поплыла по столу, в то время как дымящаяся горячая еда вышла из его карманного измерения.

Вся семья воссоединилась к его возвращению, даже Тиста прервала свои путешествия, чтобы встретиться с братом.

— Ну останься еще на денек! Пожалуйста, пожалуйста! — то, как Аран умудрился получить голубые глаза, было загадкой для Лит. Оба ребенка были красивыми и здоровыми. Они редко болели. Лит задавался вопросом, зависит ли это от того, что их родители получили его особое отношение.

У Лерии были светлые волосы с оттенками черного, как у ее матери Рены, в то время как у Арана были фирменные темно-каштановые волосы семьи. Они оба были такими маленькими, что Лит мог легко держать их на коленях одновременно.

— Никак нет, извини, — ответил Лит. Затем он щелкнул пальцами, издав с помощью магии воздуха звенящий звук, оповещающий остальных членов семьи о том, что блюдо готово. — Я вернусь как только смогу. А пока вы можете получить от меня подарок, — Лит дал им что-то похожее на Запоминатель каждому. Это было записывающее устройство в форме яйца, используемое для записи важных моментов в жизни тех, кто достаточно богат, чтобы позволить себе это.

Те, которые Лит сделал сам, вместо того, чтобы проецировать реальные события, смогли воспроизвести любимую детскую сказку. Для Арана это было приключение под названием «Мастер кузнечного дела Лит Джонс и последнее горнило». Лерия предпочитала историю боевого мага Солуса Ван Хельсинга, потрясающего истребителя вампиров.

— Ты должен был дать им Проектор непосредственно перед своим уходом, — посетовала Рена. — Теперь они не отлипнут, пока еда не остынет.

— Сомневаюсь, — пожал плечами Лит. — Магические кристаллы, которые я использовал, поддерживают лишь одно использование в несколько часов. Это научит их умеренности.

Радость детей была столь же велика, как и их разочарование, когда Проектор закончил свою сказку и отказался воспроизводить ее снова. После окончания завтрака Лит обнял каждого члена своей семьи, прежде чем уйти.

— Береги себя, младший брат, — сказала Рена. — Всегда помни, что независимо от того, сколько плохих вещей ты увидишь снаружи, этот дом всегда будет тем местом, где тебя любят и ждут. Если тебе когда-нибудь понадобится наша поддержка, ты найдешь нас здесь.

— Сделай все, что можешь, чтобы вернуться домой целым и невредимым, — шепнул Рааз в ухо Лита. — Твоя мать не выдержит потери еще одного сына.

Лит не понимал слов отца, пока Элина не попросила его наклониться, чтобы погладить его по голове.

— Я знаю, что после стольких лет это звучит глупо, но если ты встретишь Триона, попроси его прийти домой. Я просто хочу узнать, в порядке ли он, — ее голос звучал надломленно.

«Она настолько боится, что я тоже исчезну?» — боль в голосе Элины шокировала Лита.

В тот момент, когда он вышел из дома, в его руке появилось устройство связи, и Лит начал просить о некоторых услугах. Он прибыл в учебный лагерь рано, у него было достаточно времени, чтобы переодеться в форму и сделать последние приготовления.

Смена профессии II

Когда пришла почта, каждый кадет бросился вскрывать свой собственный конверт, чтобы узнать свои окончательные результаты. Большинство радовалось, но некоторые плакали от отчаяния. Среди девушек только Нило была признана пригодной для того, чтобы стать солдатом.

Двое других и Ливелл были вынуждены выбирать между становлением клерками в администрации и гражданской жизнью. Остальная часть подразделения получила проходную оценку. Випли и Нило были единственными, кого повысили до унтер-офицеров.

Никто не удивился, что оценка Лита оказалась М. Что его встревожило, так это то, что, в то время как для других требовалось отчитываться перед сержантом Теппером, Лита вызвали в кабинет командира Бериона.

Если не считать результатов, письмо не содержало никаких иных данных.

— Не парься, думаю, этому есть хорошая причина, — заверял Випли Лита. — Было бы странно, если бы меня повысили до унтер-офицера, а тебя оставили в стороне.

— Спасибо. Надеюсь, ты прав, — похлопал его по плечу Лит и ушел в офис командира.

«Если мне придется потратить полтора года в никуда, я могу просто уйти, и они знают это. Что могло пойти не так? Я провалил психологическую оценку? Или так, или это из-за кристалла. Не вижу никаких других причин ругать меня».

Паранойя Лита снова взяла верх, загнав его в угол еще до того, как он смог добраться до двери Бериона.

— Добро пожаловать, Маг Верхен. Не ожидал тебя увидеть здесь так скоро, — вежливость командира не удивила Лита.

«Раз он упоминает мою фамилию, он, вероятно, хочет избежать сцен с моей стороны».

Командиру Берлину было слегка за тридцать. Он был почти такого же роста, как Лит, около 180 сантиметров, с черными, как смоль, волосами и глазами. Его бледно-голубая униформа едва вмещала его мускулистое тело, придавая каждому его движению впечатление силы.

Лит отдал честь. Командир сделал то же самое, после чего пригласил его присесть.

— Сразу к делу, Маг Верхен, — Литу не нравились ни ровный тон командира, ни то, как он к нему обращался. — Ты выдающийся человек. Однако ты далек от идеала. Твои выступления в лучшем случае противоречивы. Ты не выработал никакой привязанности к членам отряда, равно как и к командующему офицеру.

Командир передал Литу несколько жалоб на него, поданных другими кадетами и даже Теппером за последние месяцы.

«Надо было дать им сдохнуть в этом лесу», — яростно выругался Лит в своих мыслях.

— Твоя психологическая оценка говорит, что ты беспристрастный манипулятор. В свете всех выданных мне данных, офицером я тебя сделать не могу. Ты даже не сможешь повести небольшой отряд.

Лит сжал зубы, ожидая финального удара.

— Однако ты в то же время побил все рекорды этого лагеря, да и многих других. Ты рисковал своей жизнью, чтобы защитить отряд, когда мог сбежать. Никто не обвинил бы тебя за подобные действия в невозможной ситуации. Твоя отвага заслужила уважение и похвалу, а армия получила множество полезностей для отдела исследований и разработок, — в этот раз командир протянул Литу благодарственные письма сержанта и членов отряда, просящие проигнорировать прошлые жалобы. — Именно поэтому я назначаю тебя старшим лейтенантом.

— Я думал, Вы сказали, что я не могу вести за собой, — такой поворот обескуражил Лита.

— Так и есть. Однако без нужного ранга ты не сможешь даже нормально поесть, не говоря уже о необходимом уровне для работ, которые мне разрешено предложить тебе выбрать.

Командир сцепил пальцы.

— Судя по твоему оцениванию, ты являешься отличным кандидатом в наши секретные войска. Не буду врать, это очень тяжелая работа на всю жизнь. Если ты согласишься, ты не сможешь уйти в отставку или сбежать. Единственный выход – склеить ласты.

«Отдел тайных операций, да? — думал Лит. — Никак нет, за мной будут следить круглосуточно или враги, или союзники, и не будет свободы. Армия – инструмент для моих нужд, а не наоборот».

— Я польщен этим приглашением, но я вынужден отказаться, сэр. Я не думаю, что подобная работа позволит мне продолжать исследования, равно как и иметь нормальную семью, — соврал Лит, и глазом не моргнув. Он скорее умрет, чем женится и заведет детей.

Берион кивнул, ни капли не удивленный.

«Семейный человек, как и указано в деле. Хотя попробовать стоило».

— Тогда вынужден сообщить, что перед тобой разве что становление членом Рыцарской Стражи или Рейнджером. Мои руки связаны.

Лит знал все о Рыцарской Страже. Флория рассказывала о подразделении своего отца до тех пор, пока у Лита не шла кровь из ушей. Раскрытие преступлений и защита Королевских Констеблей не были заманчивой работой. Лит предпочел бы работать на Ассоциацию Магов, а не получать приказы весь день напролет до конца своей жизни.

— Расскажите мне больше о Рейнджерах, — ответил Лит, заставил Бериона на мгновение ухмыльнуться.

— Рейнджеры – элитная сила, которой доверяют огромные ресурсы и ответственность. Не дай названию обмануть тебя, они никак не связаны с охотничьими играми или патрулированием границ. Их задача – путешествовать по Королевству и защищать изолированные сообщества от угроз, а также следить за популяцией монстров. Если ты согласишься, тебе отдадут огромную территорию, которую ты должен будешь знать как свои пять пальцев. Если дворяне используют свои права не по назначению там, где нет магов или членов армии, твоей задачей будет поддержать закон. Если монстры наводнят регион, надо будет от них избавиться, пока они не переполнили территорию. Более того, есть много земель без надзора, где люди живут и не платят налоги Королевству, не говоря о законах. Если ты таких найдешь, предложи им два варианта. Подчиниться или умереть. Организованные преступления уже страшно проблемные. Не хватало еще криминальной страны внутри страны.

— Буду ли я следить за одним и тем же регионом до конца службы? — спросил Лит. Не важно, насколько большая там местность, как только он с ней разберется, он засохнет от скуки.

— Нет, смена каждые два-три месяца. Членство элитных войск не означает иммунитет к взяточничеству. Никто не следит за наблюдателями, поэтому их приходится менять местами. В зависимости от того, насколько быстро вы работаете, у вас может даже появиться свободное время. Рейнджерам разрешено возвращаться домой и использовать Варп-врата, но их работа подвергается тщательному контролю.

— Думаю, Рейнджер будет самым подходящим вариантом для меня, сэр.

— Ты уверен? — Берион все еще не выдал Литу заключительные детали. — Это тяжелая работа. У них есть доступ к коммуникационным амулетам, магии и Варп-вратам, потому они зачастую действуют одни, если не потребуются экстренные подкрепления. Длительная изоляция может пагубно повлиять на разум.

Лит внутренне засмеялся.

«С Солус я никогда не одинок. Отсутствие партнера – отсутствие надзора и свидетелей. Я могу делать все, что захочу, и никто не узнает».

— Подтверждаю, сэр. Перед началом работы я хотел бы попросить у Вас помощи с небольшим делом.

Братская ненависть I

Тренировочный лагерь при городе Регаросе.

Церемония выпуска кадетов была событием, отмечаемым не только новыми членами армии Королевства Грифонов, но и их командирами.

Поиск неограненных алмазов и помощь многообещающим новобранцам в преодолении их ограничений были одним из самых распространенных способов для сержанта-инструктора накопить заслуги. Успех или неудача их курсантов может изменить их карьеру.

Трион Праудстар все еще приходил в себя после столкновения с Флорией Эрнас. Она сдержала свое слово. Ни она, ни ее семья ничего не предприняли против него, но армия была не столь снисходительна.

Флория считалась одной из самых выдающихся молодых офицеров. Ей еще предстояло провалить важную миссию, и большинство солдат, которых она обучала, стало членами элитных подразделений.

Когда она была еще кадетом, Трион делал все, что мог, чтобы она провалилась.

Теперь, когда их роли поменялись местами, каждый успех, которого добивалась Флория, делал его объектом суровых выговоров и презрительных взглядов. В глазах начальства Трион не сумел заметить ее ценность. Чем выше она поднималась по служебной лестнице, тем больше становилось пятно на его личном деле.

Единственным источником облегчения для Триона было товарищество его коллег-сержантов. Они знали о его брате и понимали его горе. Большинство из них происходило из неблагополучных семей, и у каждого было свое бремя.

Совершить глупую ошибку не было проблемой. До тех пор, пока Трион был готов учиться на этом, он будет пользоваться их полной поддержкой. Конец семестра также означал, что они наконец-то могли расслабиться и насладиться неспешной трапезой.

Столовая была наполнена голосами, рассказывающими самые нелепые анекдоты о кадетах. Весенние рекруты считались худшей партией, поскольку обычно состояли из дворян или ленивых юнцов, которые понятия не имели, что делать со своей жизнью.

— Кадет, которого я обучал, Ревкин, был правда хорош, — рассказывал Трион о недавнем успехе. — Жесткий и недисциплинированный, но в сердце солдат солдатом. Чем больше я его учил, тем быстрее он становился лучше…

Он уже собирался рассказать своим друзьям о том, как он рекомендовал Ревкина на звание младшего капрала, когда по его коже поползли мурашки. Был почти конец лета, так что климат все еще был жарким, но Трион почувствовал узел в животе.

Это было ощущение, которое он никогда не забудет, как холодные сквозняки, которые мучили его комнату зимой, когда он был еще ребенком.

— Почему затих? — спросил Белигрос, один из лучших друзей Триона, когда заметил его беспокойный взгляд, направленный на вход в столовую.

Ответ прошел через двери спустя несколько секунд, выделяясь своими темно-зеленого цвета формой Рейнджера и рангом старшего лейтенанта на рукавах.

— Мамочки… — зазвучали голоса, когда он проходил мимо их столов. Большая часть сержантов-инструкторов осматривала Лита, завидуя тому, кто был его командующим офицером.

Все в том, как он двигался и носил форму, говорило им, что он только что окончил учебу. Приготовление офицера прямо из кадета обычно было событием, делающим карьеру. Некоторые женщины-сержанты проверяли его по менее благородным причинам.

Литу потребовалось немало усилий, чтобы найти Триона в бесчисленных тренировочных лагерях, раскиданных по всему Королевству Грифонов. Получить доступ к нужному без официальной причины стоило ему некоторых услуг. Его связи мало что могли сделать.

Влияние Лита за пределами маркизата Дистар было почти нулевым, но это была цена, которую он был счастлив заплатить ради своей матери. Он никогда не понимал, сколько страданий причинило Элине отсутствие Триона, иначе он бы выследил своего брата много лет назад.

— Сержанты, — сказал Лит, отдавая честь, когда подошел к столу Триона. Видеть вышестоящего офицера, салютовавшего первым, было необычно, но это объяснялось тем, что недавно повышенный Лит отдавал честь их рангу и стажу.

Все друзья Триона были приятно поражены вежливостью, которую проявлял к ним гигант, поэтому они встали и ответили на приветствие. Все, кроме Триона. Его колени ослабли, а узел в животе быстро поднимался к горлу.

Сцена перед ним была прямо из его худшего кошмара.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Трион, используя только силу воли, чтобы посмотреть в глаза Литу, когда приготовился к удару.

— Нам нужно поговорить, — взгляд Лита не был ни злым, ни грозным. Его тон был ровным, как будто он спрашивал дорогу у первого встречного в незнакомом городе.

— Чувак, ты что творишь? — прошептал Белигрос, пытаясь поднять Триона. — Он может быть совсем зеленым, но он все еще вышестоящий, и твои действия выглядят как неподчинение!

Трион хотел ответить, но его челюсти были сжаты так сильно, что он не мог говорить. Затем кошмар стал реальностью.

— Не нужно формальностей, сержант Белигрос. В конце концов, мы с Трионом братья, — после этих слов в столовой все удивленно встали, а Белигрос побледнел, поняв, что его слова были услышаны.

«Черт возьми, я просто пытался заставить Триона сдвинуться с места. Надеюсь, он не сильно разозлился», — думал он.

— Чего тебе надобно? — ответил Трион тоненьким голосом. Что бы это ни было, он хотел, чтобы это поскорее закончилось. Он почти мог слышать мысли всех своих сверстников, проводящих жестокие сравнения между двумя братьями.

Лит был самым высоким мужчиной в комнате с его ростом в 183 сантиметра, в то время как Трион едва достиг среднего роста в 165 сантиметров. Что еще хуже, он больше не был тощим ребенком. У Лита было телосложение, которого можно было ожидать от ветерана элитного подразделения, а не от новобранца.

Кроме того, как его звание сразу после окончания обучения, так и то, что он был частью Рейнджеров, были важными новостями для всех присутствующих. Они означали, что он был магом. В противном случае, каким бы талантливым ни был кадет, получить повышение выше звания капрала сразу после тренировочного лагеря было невозможно.

— Это касается нашей матери. Она все еще беспокоится о тебе. Не мог бы ты рассказать мне, почему за два с половиной года ты так и не удосужился вернуться домой или хотя бы написать письмо? — в комнате воцарилась тишина. Лит отличался от того, каким его выставлял Трион.

Трион всегда говорил им, что его семья бросила его, поэтому услышать об обеспокоенной матери было ошеломляющей новостью.

— Ты действительно хочешь, чтобы я поверил, что я ей небезразличен? После того, как годами игнорировала меня, отдавая всю свою любовь и внимание своему маленькому, идеальному сыну? — слова Триона сочились ядом.

— Послушай, я знаю, что мы никогда не ладили, — Лит вздохнул, но обвинения брата оставили его равнодушным. Ему было наплевать на жалобы Триона. Все эти годы Лит считал его мертвым.

«Что это за мир, где нельзя доверять даже убийцам? Во время чумы они угрожали мне убить его, если я не сдамся, и все же мы здесь».

— Никто из нас не заслуживает такой матери, как Элина, и ты это знаешь. Не позволяй своим чувствам ко мне затуманить твое суждение. Она заслуживает лучшего.

Братская ненависть II

— Это правда? — спросил Трион.

— Да, она правда беспокоится. Мама хотела убедиться, что…

— Не об этом! — встал Трион, выпуская все свои сомнения, накопившиеся за месяцы. — То, что сказала эта баба Эрнас, - правда? Что все забыли обо мне? Что у меня есть племянница и братик? Что оба названы в честь тебя?

Литу хватило лишь мгновения, чтобы понять, о какой бабе он говорит. Сержант-инструктор не мог встретиться с Джирни, если она не начинала его изучать. Оставалась лишь Флория.

Лит сжал кулак, но его тон оставался вежливым.

— Рена перестала считать тебя братом после того, как ты не вернулся с выпускного. Она не могла простить тебя за то, что ты заставил маму так плакать. Тиста вычеркнула тебя из семейного списка с тех пор, как вы с Орпалом наговорили о ней столько гадостей. Что касается папы, он никогда не говорит о тебе. Я не думаю, что он ненавидит тебя, Трион. Скорее, он потерял все надежды. У нас есть племянница Лерия и младший брат Аран. Лерия – единственная, кого назвали в мою честь.

На Могаре существовал обычай называть ребенка той же начальной буквой, что и самого уважаемого члена семьи, в качестве хорошего предзнаменования.

— Ну, я думаю, этого следовало ожидать. Скромный сержант не сравнится со всемогущим магом! — гнев Триона почти свел его с ума. До такой степени, что он едва осознавал, что обсуждает семейные дела на публике. — Я не поверю, что Рена сделала это по доброте душевной! Что ты дал ей в обмен на это?

— Ничего, — голос Лита терял свою доброту и становился холоднее с каждым словом. — Она сделала это, потому что я дал ей дом, я защитил как ее старую, так и новую семью, и потому что я помогал с родами ее первенца. Никто не знал, что ты стал сержантом, просто потому, что ты никогда не утруждал себя сообщить нам.

— Я...

— Ты сказал достаточно, — Лит прервал его, бросив свой коммуникационный амулет на стол. — Либо ты обещаешь мне перед всеми этими людьми, что вернешься домой, либо я прямо сейчас позвоню нашей маме, и ты объяснишь ей свои причины.

Трион и все присутствующие с жадностью смотрели на амулет. Такой зачарованный предмет стоил их годового жалованья.

Трион на секунду заколебался. Если бы он позвонил Элине и она начала плакать, его репутация была бы разрушена. Он всегда представлял ее своим коллегам как бессердечную женщину, которая смотрит только на своего самого талантливого ребенка.

Трион знал, что это была наглая ложь. Он сказал это по той же причине, по которой никогда не возвращался домой. Это был способ, который он нашел, чтобы отомстить семье, в которой он всегда чувствовал себя обделенным.

Трион надеялся заставить их почувствовать себя виноватыми и обеспокоенными его исчезновением. Больше всего он хотел причинить боль Литу. И все же было ясно, что он потерпел неудачу. Лит все еще смотрел на него свысока.

Лит научил своих старших братьев, что противоположность любви - это не ненависть. Это было безразличие. Даже когда он был маленьким, он смотрел на них, не видя на самом деле ни Орпала, ни Триона. Лит разговаривал со своими братьями тем же тоном, что и с незнакомцами.

Будь то шкуры или мясо, он никогда ничего не приносил им. Всякий раз, когда им было больно или плохо, Лит никогда не вмешивался, если только их родители не просили его об этом.

— Я вернусь домой, как только получу отпуск. Даю тебе слово.

— Хорошо, — Лит кивнул. — Один совет, прежде чем наше дело будет завершено. Наши родители любят тебя, поэтому я не буду вмешиваться в ваши отношения. То же самое с Тистой и Реной. Они взрослые женщины, которые могут постоять за себя.

Лит шагнул вперед, а его глаза изменили цвет с каштанового на желтый, зрачки засветились красным светом.

— Дети, однако, – совсем другая история. Если, когда я вернусь, я узнаю, что ты не был любящим дядей и братом, я прикончу тебя, — Лит усилил свои последние слова, выпустив частичку убийственного намерения.

Или, по крайней мере, так он надеялся. Он уже был уставшим и раздраженным, прежде чем Трион начал оскорблять всех, о ком заботился Лит, так что капля превратилась в наводнение.

Свет в столовой несколько раз мигнул, когда неестественная тень накрыла окна, заставив всех присутствующих подумать, что они задремали в осознанном кошмаре. В темноте они видели искаженные отражения самих себя, смотрящих на них с голодом, некоторые даже испытали их ужасное прикосновение.

Все сержанты были ветеранами, но все же они оказались покрытыми холодным потом с оружием в руках. Они направили оркжие против их воображаемых врагов, за исключением друзей Триона, направивших свое на Лита.

— Вольно, сержанты. Лит щелкнул пальцами, используя как гравитацию, так и магию духа, чтобы заставить их опустить оружие. — Или вы решили напасть на офицера?

При этих словах оружие либо исчезло в пространственных предметах, либо опустилось на землю.

***

Остаток дня Лит провел на своей базе. Командир Берион позволил ему выбрать свой первый пункт назначения. Лит сопоставил информацию, которую он собрал из армейской базы данных, с информацией из Ассоциации магов.

«Помимо некромантии, там мало что говорится об изучении природы душ и о том, как ими манипулировать, но, тем не менее, это хоть какое-то начало».

Лит задумался.

«Жаль, что ни мои заслуги, ни мой уровень допуска не дают мне доступа к большинству интересующих меня томов», — Лит собрал все знания и легенды о регионах, которые он мог выбрать, прежде чем покинуть базу.

«Командир Берион предоставил мне целый выходной день, чтобы решить вопрос с Трионом и принять мое решение. Я использую это время, чтобы встретиться с Каллой в последний раз перед отъездом. Со всеми ее связями с сообществом нежити, она могла бы дать мне совет о том, с чего начать мои исследования. Я мог бы также попросить ее помочь разработать пустую оболочку нежити для Солус. Двух зайцев одним выстрелом», — Лит достал из кармана свой коммуникационный амулет.

В последний раз, когда они встречались, та предупредила его, что будет занята своими экспериментами по становлению личом, и попросила Лита не связываться с ней, если он не будет остро нуждаться в помощи.

Руна Каллы была зажжена, следовательно, ее амулет не находился внутри пространственного предмета. И все же она ответила далеко не с первой попытки.

— Прости, что беспокою тебя, Калла, — сказал Лит, когда канал наконец открылся. — Мне просто нужно несколько минут твоего времени, а потом я оставлю тебя в покое. Я...

— Возможно, несколько минут – это все время, которое у меня осталось, Бич, — ее голос был едва слышен, как шепот. — Я пыталась связаться с тобой в течение нескольких месяцев. Мои эксперименты… я боюсь, что моя последняя неудача так и останется последней. Если тебе удастся добраться до моего логова, пока не стало слишком поздно, я помогу тебе в меру своих возможностей. Я не могу ничего обещать.

«Эти ублюдки! — проклинал Лит армейских клерков. — Пока я посещал учебный лагерь, они не ответили ни на один звонок, кроме звонков от моей семьи и благородных друзей».

Единственным утешением в этой ситуации было то, что Калла жила в лесу за пределами Белого Грифона. Благодаря Варп-вратам лагеря Лит мог добраться до нее менее чем за минуту. Единственная проблема заключалась в том, что он уже опаздывал на несколько месяцев.

Идиотизм I

Лит не видел Каллу целых три года, они лишь разговаривали время от времени, когда ее коммуникационный амулет загорался. Лит понимал сложность процесса безопасного разделения ядра, и считал, что подвергать друга опасности ради визита было верхом идиотизма.

Как только он добрался до Белого Грифона, Лит попросил директора вернуть ему кольцо учителя. У него не было времени летать по лесу в поисках Каллы.

Хотя и короткая, его встреча с Мартом дала ему некоторую важную информацию.

— Я никогда не встречал Призрака Каллу после нападения Балкора. Я искренне верил, что она умерла от руки Доблести, — Март ответил, когда Лит спросил его о местонахождении Каллы. — Я бы с удовольствием связался со Скарлетт, но она навсегда покинула Белый Грифон. У нас новый Лорд Леса, Громовая Птица Сентар.

«Вот почему Калле понадобилась моя помощь, — подумал Лит. — Теперь, когда Скарлетт нет, нет и старшего Пробужденного, который мог бы ее вылечить. Свет – один из самых сложных элементов в освоении».

Сентар испытывала противоречивые чувства как к Калле, так и к Литу. Первую она считала нежитью, из-за чего Сентар неохотно даже находилась в ее присутствии. У последнего было клеймо Скарлетт, считавшей его возможной угрозой.

И все же Сентар помнила, как ее бывший лидер считал Каллу близким другом, а также как сильно М'Рук и Защитник любили Лита. Она привела его в покои Призрака, не задавая вопросов.

Когда Калла упомянула логово, разум Лита представил какую-то естественную сеть пещер, возможно, подземелье. Место, кишащее трупами и нежитью, соответствующим неудачам и успехам ее исследований.

Вход представлял собой каменную арку, которая вела в подземный ход. Это была единственная часть, которую Лит представлял себе правильно.

В тот момент, когда он вошел внутрь, ему показалось, что он попал в пентхаус на Земле. Комната выглядела как прихожая, созданная для того, чтобы позволить Эволюционировавшим Монстрам двигаться без необходимости менять форму.

Все было огромным, от коридоров, ведущих в другие комнаты, до потолка высотой более четырех метров. Пол был гладким, без видимых дефектов или пятен.

«Это вовсе не естественная пещера. Кто-то вырезал все с помощью магии земли», — удивленно подумал Лит.

— Слава богам, что ты здесь! — гигантская масса коричневого меха неслась на Лита, как грузовик. Лит не испугался, он узнал голос Нока. В тот момент, когда бик ударил его, Лит понял, насколько он ошибался.

Даже со скоростью Нока удар вышел слишком слабым. Шерсть была полна белых полос, а когда Литу предоставился близкий обзор, он заметил и проплешины.

— За мной, — куснул Нок Лита за левый рукав, потянув его вперед даже без ожидания ответа.

Лит воспользовался этим контактом, чтобы использовать Бодрость. Нок теперь был взрослым Биком. Его огромное телосложение было доказательством того, что он, по крайней мере, унаследовал физическую силу своей матери и того, насколько хорошо его кормили.

«Что, черт возьми, с ним случилось? Я не могу найти никаких следов болезни или травмы на Ноке, но его жизненная сила так же слаба, как и тогда, когда он был всего лишь детенышем. Он тоже пострадал от экспериментов Каллы или что?» — подумал Лит.

Они прошли через ряд комнат. Каждая из них была больше, чем дом Лита, и наполнена самым современным оборудованием для всех видов магических исследований. В любой комнате не было ни единого дюйма, который не был бы заполнен книгами или магической защитой, чтобы предотвратить провал неудачного эксперимента.

Лаборатории Алхимии и Кузнечного дела чуть не заставили Лита позеленеть от зависти.

[Где Калла нашла деньги, чтобы позволить себе все это? Я думала, она интересовалась некромантией, а не ремеслом], — Солус записывала все, что они видели, надеясь воссоздать большую часть механизмов, как только она вернется к своей форме башни.

Некоторые устройства были улучшенной версией того, что она привыкла видеть в отделах Белого Грифона.

Когда они добрались до места назначения, Лит сразу понял, что это была лаборатория Некроманта. Вдоль стен было выстроено несколько стеклянных трубок. В каждой из них был труп, плавающий в прозрачной консервирующей жидкости.

Пол и потолок были покрыты магическими кругами, похожими на те, которые Лит обнаружил во время своего собственного исследования душ в армейской базе данных. Они были вырезаны в камне с помощью магии тьмы. Их целью было предотвращение рассеивания мистических энергий.

В некотором смысле Некромантия была похожа на Кузнечное дело. Создание высшей нежити требовало много маны, и каждый труп можно было использовать только один раз. Магические круги увеличивали шансы на успех, насыщая атмосферу энергией тьмы, облегчая ее конденсирование в стабильное ядро крови.

Калла лежала в центре одного из самых странных кругов, которые Лит когда-либо видел. Ее тело неподвижно лежало на полу, обнажая большую часть костей и мышц. Ее Эволюционировавшая форма была частично нежитью, поэтому ей не нужно было дышать.

Небольшая пелена тьмы, покрывавшая часть ее черепа и живота, доказывала, что она все еще жива. Лит бросился к Калле, заметив, что одна из ее глазниц пуста.

Только та, что все еще была покрыта тьмой, сияла красным светом нежити.

— Итак, тебе удалось прибыть вовремя, — Калла заметила присутствие Лита благодаря его запаху. Она была на взводе. Зрение было первой вещью, которую она потеряла много дней назад.

— Не болтай попусту. Побереги свои силы и дай мне посмотреть, могу ли я что-нибудь сделать, — Лит применил к ней Бодрость и обнаружил тревожную аномалию. Как и у Нока, ее тело было в хорошей форме, но ее жизненная сила угасала, пока они разговаривали. — Расскажи мне, что здесь произошло, иначе ты умрешь здоровой.

— Тут особо нечего сказать, — ответила Калла. — Я подошла к заключительным этапам своего исследования. Мое тело теперь способно противостоять огромному количеству энергии тьмы, не будучи разрушенным, и мое ядро маны было освобождено из своей клетки. Все, что оставалось, - это разделить его на две идеальные половины и поместить одну в магический кристалл, который я приготовила заранее. Мне потребовались месяцы, чтобы настроить его длину волны так, чтобы она соответствовала длине волны моего ядра. Самым сложным было...

— Что случилось? — Лит прервал ее.

— Расщепление ядра маны прошло с полным успехом. Увы, этап удаления пошел хуже некуда. Я недооценила задачу и поплатилась за это. Я верила, что превращение в Лича было таким же, как и любое другое великое заклинание Некромантии. Магические круги, которые я приготовила, идеально подходят для сдерживания магии тьмы, но в остальном бесполезны. В тот момент, когда я вывела одно из двух новых ядер за пределы своего тела, оно исчезло, как дым, оставив после себя только свою темную составляющую. Остаток с силой попытался слиться обратно с оставшейся половиной моего ядра маны, но оно уже было в критическом состоянии. Чтобы спровоцировать раскол, я подвергла свое тело и ядро огромному стрессу. Внезапный дисбаланс чуть не убил меня. С этого момента я слабела с каждым днем. Я перепробовала все известные мне заклинания света, но безрезультатно.

Идиотизм II

— Даже Бодрость оказалась бесполезной. Целебная магия восстановила мое тело, но каждая потерянная частичка энергии уже не восстанавливается. Единственная причина, по которой я смогла прожить так долго, — модифицированный мною круг, созданный последними усилиями. Он должен удерживать все виды энергий, но работает плохо. Я не знала, что со мной не так, поэтому включила сразу все.

— Хорошо, а теперь, если ты не хочешь сказать что-то важное с медицинской точки зрения, заткнись и дай мне подумать, — ответил Лит.

— Извини, просто после долгого одиночества разговор с кем-то, кто может понять мои исследования...

—Мам, какую часть "заткнись" ты не поняла? «Зат» или «кнись»? — Нок отругал ее. Глаза Каллы вспыхнули в безмолвном раздражении.

Лит понятия не имел, что делать, поэтому сначала использовал свои диагностические заклинания, а потом использовал Бодрость. И снова, если верить его магии, Калла была на грани смерти и одновременно свежа как огурчик.

"В этом нет никакого смысла. Это звучит как одна из тех шуток типа «Процедура прошла успешно, но пациент умер», — подумал Лит. — Мне нужно разыграть последнюю карту".

Затем Лит использовал Сканер. Это была основа исцеляющей магии пятого уровня, искусство восприятия и управления всеми видами жизненных сил. Он уже превратил это в истинную магию, но не смог найти способ объединить это заклинание с Бодростью.

В отличие от Бодрости, Сканер показал Литу, в каком жалком состоянии была Калла. Ее жизненная сила перестала течь. По какой-то причине тело Келли не могло восполнить свои силы или усвоить какую-либо внешнюю энергию.

Даже когда Лит попытался поделиться с ней частью своей жизненной силы, это не принесло ей ничего хорошего. Она умирала, потому что ее собственное тело медленно поглощало само себя, чтобы выжить.

Больше всего его беспокоил ее живот. Небольшая часть его была совершенно черной. Сканер не смог ощутить никакой жизненной силы, исходящей от него, но это тоже не имело никакого смысла.

Бодрость подтвердила первоначальную оценку: в ее физическом состоянии не было ничего плохого. Сканер также дал верные результаты: тело Каллы умирало от голода, и часть его уже была мертва.

Это был первый случай, когда козыри Лита расходились друг с другом.

«Почему нельзя было придумать что-нибудь попроще? Например, натереть гориллу воском или научить краба показывать палец?» — Лит долго думал над этой проблемой, но ни он, ни Солус не смогли найти решения.

— На тебя тоже воздействовал эксперимент? — спросил он Нока. Поскольку их условия были схожи, возможно, бик смог бы дать ему больше подсказок.

— С чего ты взял?

— Выглядишь как дерьмо.

[Как тактично с твоей стороны, — усмехнулась Солус. — Его мать умирает, ты мог бы, по крайней мере, быть нежным].

[У меня нет времени на любезности. Мне нужны ответы, и они нужны мне сейчас].

—А, ты об этом? — Нок встал на задние лапы, глядя на свой потрепанный мех. — В этом нет ничьей вины. С тех пор, как мама получила травму, у меня не было времени на охоту, поэтому я пропустил несколько приемов пищи. Моя сестра тоже отказалась покидать ее. Ее голод сильнее моего, потому что, если она не ест, она не худеет. Она умирает.

Нок указал мордой на кучу грязного тряпья, лежащую в углу. Это была единственная неприятная штука во всей относительно чистой комнате.

— Ты сестра? — Лит забыл о дочери-вампире Каллы.

— Лит, это Ника. Ника, Лит. Он мой старый друг.

Грязные лохмотья встали, оказавшись женщиной лет двадцати пяти. Пыль и грязь покрывали большую часть ее обнаженного тела. Ее волосы были растрепаны, что делало их похожими на швабру, слишком старую, чтобы ею еще можно было пользоваться.

Ее кожа была белой, как молоко, равно как и глаза. У них не было ни зрачков, ни радужек, но Лит мог почувствовать ее взгляд на себе.

— Почему она голая? — спросил Лит.

— Потому что зверям все равно, ношу ли я одежду, а люди попытаются убить меня вне зависимости от моего наряда, — ее голос был хриплым, как будто у нее болело горло. Ее тело было вялым, а волосы белыми с желтоватым оттенком.

«По сравнению с ней Нана выглядела так, словно была в расцвете сил», — Лит был разочарован. Вампиры выглядели совсем не так, как он их ожидал. Ника напомнила ему одну из ведьм из пьесы «Макбет».

— Не мог бы ты, пожалуйста, накормить ее, Бич? — спросила Калла. — С помощью Бодрости ты можешь вернуть свою жизненную силу, в то время как ядро Нока понесет необратимый урон, если он ослабнет еще сильнее.

Лит достал много еды из своего карманного измерения, впервые за несколько недель позволив бику наесться досыта.

— Ну как бы да, но на деле нет, — ответил Лит. — Я не спал целую неделю, а последние два дня был занят экспериментами. Если я накормлю ее, у меня может не остаться достаточно энергии, чтобы исцелить тебя.

«Если, конечно, пойму основную причину болезни Каллы».

[Ты и твои эксперименты! — пожурила его Солус. — Сколько раз я говорила тебе спать раз в два дня?]

[Ты хоть представляешь, сколько времени я бы потратил таким образом впустую?]

— Я понимаю, — Калла прервала их телепатическую перепалку. — Я так часто теряла счет времени, что мои дети...

— Мам, заткнись! — И Нок, и Ника закричали хором.

Лит проверил состояние Нока Бодростью и был рад видеть, что его тело восстанавливает свои силы.

«Что могло случиться такого, что даже Бодрость стала бесполезной? Почему жизненная сила, которую я даю Калле, пропадает впустую?» — продолжал задаваться вопросом Лит, чередуя использование своей дыхательной техники и Сканера.

[Может быть, это просто совпадение, — заметила Солус. — Но тебе не кажется странным, что обнаруженная сканером черная область частично перекрывается с той, где Бодрость показывает ядро Каллы?]

[Это не совпадение, просто идиотизм], — ответил Лит.

[Чей идиотизм?]

[Мой!] — мысленно выругал себя Лит.

— Я знаю, что происходит, — Лит начал объяснил Калле. — Чтобы разделить и переместить свое ядро маны, ты разрушила его клетку. Упомянутая клетка - это твоя собственная жизненная сила.

— В этом есть смысл. И успех, и неудача требовали от меня смерти. Мое выживание было неожиданной случайностью, — Калла задумалась.

— Ущерб, который ты нанесла, навсегда изменил поток жизненной силы, сделав ее неспособной должным образом соединиться с ядром маны. Вот почему Бодрость бесполезна. Мировая энергия больше не может быть передана твоему телу.

— Ты можешь это исправить? — хором спросили мать и дети.

— Если бы я был в полной силе, я бы ответил "вероятно". В моем нынешнем состоянии я даже не знаю, сколько времени мне потребуется, чтобы упасть в обморок от истощения. Восстановление таких огромных повреждений вблизи ядра маны — очень деликатная работа. Ты можешь продержаться пару часов?

— Я думаю, что у меня есть еще пара минут, — тени, окутывающие фигуру Каллы, уменьшились, в то время как свет в ее оставшемся глазу начал мерцать.

Трансплантация I

Проклиная как армию, так и свое невезение, Лит активировал все свои заклинания Скульптуры Тела одновременно. Он модифицировал базовую версию, изученную в академии, в истинную магию с несколькими собственными изюминками.

«Ситуация плохая. Я должен чередовать Бодрость и Сканер, иначе показания одного будут блокировать показания другого. К тому же мне нужно быстро заполнить дыру в животе Каллы. Если я буду работать со своей обычной неторопливостью, она все равно что мертва».

В своей попытке стать Личом Калла повредила свою жизненную силу, оставив зияющую дыру, которая медленно рассеивала как ее ману, так и жизненную силу. Это также мешало ей использовать Бодрость, так как мана будет истощена дырой.

Лит выложился на полную с самого начала и наколдовал сразу десять Долот. Долота начали проникать в здоровую жизненную силу. Калла была не слизью, а Эволюционировавшим Монстром, что делало ее уникальным живым существом.

«Если бы она была человеком, я бы, по крайней мере, знал, с чего начать. Черт возьми, я никогда не изучал жизненную силу Призрака. Это совершенно не похоже на то, что я когда-либо видел раньше».

Наблюдать за Каллой через Сканер было все равно, что пытаться следить за американскими горками, постоянно меняющими свою физическую форму, переходящими из жидкого состояния в твердое без предупреждения. Ее частичная нежить избавила ее от надобности дышать, равно как и от большинства органов.

На бумаге это звучало действительно круто, потому что делало ее устойчивой к большинству видов энергии. С другой стороны, для Лита это был кошмар. Ее жизненная сила была гибридом, состоящим из физической формы ее тела и теневой энергии, которая окутывала ее тело, соединяя различные части.

Литу нужно было изменить их обоих, не убивая ее, да и не было достаточно времени, чтобы должным образом изучить уникальную природу Каллы. Несмотря на то, что Лит спешил, ему нужно было оценить, насколько плоха ситуация, поэтому он попросил Долота проверить края черной зоны.

[Хуже, чем я ожидал, — вздохнул Лит. — Жизненная сила около ран стабилизировалась, но даже прикосновение заставляет жизненную силу выходить из тела и исчезать. Я не могу ни собрать ее, ни сохранить. Эта дыра как губка. Солус, мне понадобится твоя помощь].

[Я мало что могу сделать с темно-зеленым ядром. Я едва могу использовать заклинание пятого уровня, используя часть твоей маны], — ответила она.

[Не парься, мне просто нужно, чтобы ты использовала Шпатель, чтобы собрать жизненную силу, если я ошибусь].

Лит мог контролировать и больше, чем десять Долот, но так его аккуратность упала бы. Калла уже была одной ногой в могиле, он не мог допустить ошибок со своей стороны.

Манипулирование жизненной силой отличалось от любого другого вида колдовства, которому научился Лит. Это требовало постоянного сосредоточения, осуществляя хирургический контроль как над своей маной, так и над телом пациента.

В любых других обстоятельствах Лит использовал бы Скульптуру Тела, чтобы исправить ущерб, перераспределив жизненную силу, не изменяя ее поток. Проблема заключалась в том, что процедура была медленной, а у Каллы оставалась пара минут.

«Поскольку у меня нет времени, самый быстрый подход — пересадить жизненную силу из здоровой части, чтобы заполнить дыру. Это создаст новую, но, по крайней мере, если я покрою ядро маны Каллы, ее состояние должно улучшиться. Если я прав, это даст мне необходимое на излечение время».

Сначала Лит использовал одно из своих личных заклинаний, Форму, чтобы сделать магический снимок жизненной силы в левой лапе Каллы, чтобы иметь возможность восстановить ее позже, когда ситуация будет решена.

Лапа была далека от всех жизненно важных органов, что делало ее идеальным донором жизненной силы.

После того, как он убедился, что его другу не будет нанесен непоправимый ущерб, Долота в унисон заработали над левой лапой, чтобы удалить энергию, и перенесли ее на черную область.

Даже пересадка жизненной силы тому же самому человеку была очень деликатной процедурой. Во-первых, Долото должно было отключить соединение каждой отдельной части с лапой. Затем несколько Долот использовали нити маны, чтобы вплести их в здоровую жизненную силу рядом с отверстием.

Лит должен был действовать быстро, иначе мертвая зона истощила бы энергию.

Лит ненавидел подобные процедуры. Это было больше похоже на разделку мяса, чем на операцию, поэтому ему также пришлось сосредоточиться на минимизации ущерба. Для такого помешанного на контроле, как он, это был наихудший сценарий.

Он мог либо поторопиться, с какой-то вероятностью спасая пациента, но оставляя после себя беспорядок, который ему придется исправить позже, либо рассчитать время и позволить Калле умереть. Лит работал без остановки, расходуя свою ману так быстро, что ему нужно было использовать Бодрость сразу после того, как прошла отметка в две минуты.

Несмотря на сложившуюся ситуацию, он вздохнул с облегчением.

«Поскольку Калла все еще жива, я считаю это победой», — подумал Лит. Свет в ее левом глазу, казалось, стабилизировался, но она все еще была слишком слаба, чтобы говорить, или просто у нее не было сил, чтобы тратить их впустую.

Калла чувствовала, что с ее лапой что-то не так. Она постепенно теряла чувствительность. Тем не менее ей уже было трудно оставаться в сознании, поэтому она считала это просто еще одним признаком ее неминуемой гибели.

Однако чем больше проходило времени, тем лучше и сильнее она себя чувствовала. Калла поняла, что все, что делал Лит, сработало, в тот момент, когда к ней вернулось зрение. Она была ослеплена в течение нескольких недель, поэтому ее первым побуждением было закричать от радости.

Но когда она увидела, в каком тяжелом состоянии находятся ее дети, ее радость сменилась отчаянием. Единственным, что остановило ее от попытки добраться до них, был вид потеющего Лита, который испускал достаточно маны, чтобы сражаться с тремя такими Призраками одновременно.

Он не жалел сил, расходуя последние остатки энергии, прежде чем использовать Бодрость.

[Я не хочу терять еще одного друга. Мы с Каллой никогда много не разговаривали, но между нами есть связь. Может быть, это потому, что мы оба аномалии для нашего вида, но она всегда отдавала мне больше уважения, чем я заслуживал], — подумал Лит.

[Я рада это слышать, но пообещай мне, что на этот раз все не закончится так, как с Защитником], — Солус беспокоилась о нем. И тело, и разум Лита приближались к своему пределу.

[Я обещаю, — ответил Лит, оставив ее в шоке. Она знала, каким он был упрямым. — Тогда я усвоил урок. Обменять свою жизнь на другую — идиотизм, но это не значит, что я не сделаю все возможное, чтобы спасти Каллу], — он испустил сильный всплеск энергии, посылая свои Долота за теневой энергией, которая составляла половину жизненной силы.

Оперировать на пространстве рядом с отверстием было уже тяжело. Малейшая ошибка приведет к частичной или полной потере пересаженной энергии. Но то, что он собирался сделать, было еще труднее.

Лит сделал для тела все, что мог, теперь ему нужно было восстановить течение.

Чтобы сделать это, он должен был присоединить небольшие кусочки жизненной силы к теням и снова соединить их с поврежденными частями. Сплести множество нитей на движущейся мишени было так же просто, как убить слона из дробовика.

Трансплантация II

Литу требовалось уметь предвидеть поток жизненной силы, чтобы он мог направить энергию по ее следам и соединить нити за секунду до того, как они столкнутся. Здесь не было места ошибкам, каждая процедура могла быть только успешной или неудачной.

До сих пор он терпел неудачу слишком часто. Дыра в животе Каллы была размером с человеческую голову, в то время как в ее лапе было достаточно жизненной силы, чтобы заполнить пространство в десять раз больше. И все же эта энергия была уже почти исчерпана.

Чтобы использовать то немногое, что еще оставалось, Лит использовал Бодрость перед каждой попыткой исправить поток. Это увеличивало его шансы на успех за счет его собственной выносливости. С каждым использованием Бодрости эффект был меньше, а нагрузка на тело Лита – выше.

Каждый прилив сил позволял ему полностью сосредоточиться, как будто он только что проснулся после хорошего ночного сна, и беззаботно истощать свою ману. Вскоре у него началось кровотечение из носа, затем из ушей и, наконец, из глаз.

Операция по Скульптуре Тела длилась чуть меньше пяти минут. Конечным результатом стал грубый лоскут, заполнивший дыру, в то время как лапа Каллы была в значительной степени искалечена. Что касается Лита, то он рухнул на землю с грацией камня.

Удар был достаточно сильным, чтобы ухудшить его состояние. Кровотечение продолжалось, образовав небольшую лужицу крови под его лицом.

— Интересно, что он со мной сделал? — размышляла Калла. С каждой секундой она чувствовала себя лучше, но это мало что значило. Любая ситуация была лучше, чем ее предыдущий предсмертный опыт.

Ее живот ощущался так, словно кто-то шевелил ее кишечник ржавой бритвой, в то время как ее левая лапа оставалась вялой, как бы она ни пыталась ею пошевелить. Конечность была парализована, но от нее исходила жгучая боль.

— Боль, мой старый друг. Лишь ты в этом мире постоянна, — она вздохнула. — Я не буду скучать по тебе, как только достигну статуса истинной нежити. Ты столь же прилипчива, как и надоедлива...

— Мама! — Нок оборвал ее монолог. — У нас нет времени на твои монологи, Ника теряет благоразумие!

— Чертова изоляция! Кажется, я не могу держать рот на замке, — сказала Калла, оборачиваясь.

Ника стояла на четвереньках рядом с головой Лита, слизывая кровь с лужи. После первой же пробы она задрожала от удовольствия, и безумие обжорства захлестнуло ее. Она никогда не пробовала ничего более вкусного.

Вся еда, которую она ела раньше, казалась гнилой дрянью по сравнению с этим нектаром. Она пила кровь, издавая чавкающие звуки, но стараясь не пропустить ни единой капли.

— Ника, немедленно прекрати! — приказала Калла, пытаясь подойти к дочери. Ее левая лапа решила не помогать в этом, поэтому пришлось идти, волоча ее по полу.

Ника уже осушила лужицу, поэтому она положила голову Лита себе на колени, лаская его яремную вену, как будто они были давно потерянными любовниками. Ее тело частично оправилось от голода. Кожа больше не была вялой, морщины исчезли.

Ее губы были темно-красного цвета, но это длилось всего секунду, прежде чем кровь, покрывавшая их, отхлынула, и они снова стали молочно-белыми. У вампира было несколько способов поглощения пищи.

Первый был с помощью магии тьмы, но он был таким же вкусным, как еда в самолете, поэтому его держали либо на крайний случай, либо в качестве боевого варианта. Второй был через кожу. Некоторые из них купались в крови, черпая в ней силу и такое же расслабление, как после целого дня СПА-процедур.

Одним из наиболее любимых методов было пить, потому что это доставляло им удовольствие.

— Я просто хочу еще совсем немного, — Ника ответила, превратив свои пальцы в когти и уколов ими шею Лита. Ее глаза теперь были полностью черными, признак того, что ее разум был подавлен голодом.

— Прости, сестренка! — Нок бросился на нее подобно тарану, но Ника отмахнулась от него, как от мухи, и бик врезался в южную стену. Нок был всего лишь магическим зверем, его сила и вес были ничем перед высшей нежитью.

«Черт возьми! — подумала Калла. — Мое тело все еще словно тряпичная кукла, набитая ржавыми гвоздями. Если я накормлю ее или использую магию, я могу отменить все, что сделал Лит, и убить нас обоих. Я должна найти способ защитить Лита и Нока. Ни один из них не сможет выжить, будучи съеденным».

Калла ломала голову в поисках решения, в то время как Ника раздраженно шипела. Кожа Лита была не только прочнее обычной кожи, но и заживала так быстро, что ни одна капля крови еще не пролилась.

Терпение вампира иссякло. Ее рот приблизился к сонной артерии, встретив яростное сопротивление. Каменный кулак ударил ее в челюсть с силой дикого быка.

— Руки прочь от него, сестренка! — Солус предупредила ее. Теперь она была в форме перчатки, держа меч Гейткипер у сердца Ники. Оба парили в воздухе благодаря магии духа. — Одно твое движение, и я убью тебя, — она использовала магию воздуха, чтобы говорить, как и магические звери.

После удара и чувства зачарованного металла у своей кожи Ника пришла в себя. Убийственное намерение, излучаемое Солус, вызвало у нее инстинкт самосохранения, позволив ей выйти из своего безумия обжорства.

Ника подняла руки в знак покорности, но Солус продолжала отталкивать ее клинком, пока Ника не прижалась спиной к стене на безопасном расстоянии от Лита.

— Мне действительно жаль, — вампирша казалась искренней, но Солус продолжала наполнять Гейткипер магией, готовая стереть врага в порошок. — Просто я так голодна, а эта кровь была... впечатляющей.

— Она никогда раньше не питалась Пробужденными, — объяснила Калла. — В глазах вампира чем могущественнее существо, тем вкуснее его кровь. Пожалуйста, фея кольца, пощадите мою дочь. Это все моя вина.

— Мне наплевать, почему она это сделала, — в голосе Солус не было доброты, только ярость. — Пока Лит не проснется, я не собираюсь рисковать.

Солус еще не закончила говорить, когда была вынуждена пересмотреть свои варианты. Низкий грохот распространялся по земле, в то время как количество маны в комнате стремительно росло.

И Солус, и Калла были удивлены. Они видели это явление несколько раз, но только с магическими зверьми. Тело Лита излучало серебристый свет, который превратился в маленький столб, устремляющийся к небу.

— Это так неправильно! — Солус метнулась обратно на руку Лита, проверяя его тело с Бодростью. Нечистоты в его теле снова достигли его ядра маны, запустив процесс очищения. — Этого не было с Тистой, а только когда магический зверь превращался в Эволюционировавшего Монстра.

— Я не знаю, кто такая эта Тиста, но если ее ядро было хуже голубого, то это нормально. Достижение голубого ядра — это важное событие, — объяснила Калла. — Это знаменует момент, когда обычный магический зверь может стать первым представителем нового вида. И все же вы правы, это неправильно. Обычно помощь Могара получают только магические звери и растения. Другие расы не настроены на мировую энергию, из-за чего их Пробужденные подвергаются ужасным страданиям. Это потому, что, в отличие от нас, их тела неспособны эволюционировать. Однако что меня действительно беспокоит, так это то, что я никогда не видела серебристого света. В этом нет никакого смысла".

Во всех эволюциях, свидетелями которых были Солус и Калла, свет всегда был золотым.

Симфония I

— Это и правда интересно, — сказал Лигейн, показывая Милее сцену, разворачивающуюся в лаборатории Скарлетт. В тот момент, когда он заметил аномалию, он попросил Тайрис поделиться своим видением.

— Что происходит? — спросила Милея. — Он просто переходит от голубого к синему, в этом нет ничего особенного. Почему тут световой столб? Со мной такого не было.

— Это потому, что ты человек, а он нет. Сбивает с толку этот серебристый свет. Видишь ли, когда я перешел на синий, превратившись из Саламандры в Дрейка, у меня был черный столб. Тайрис сгенерировала белый, а Салаарк – красный.

Слова Дракона крайне обескуражили ее.

— Ты хочешь сказать, что...

— Нет, не хочу, — Лигейн оборвал ее. — Столб другого цвета ничего не значит, пока все беды не будут преодолены. Я хочу сказать, что человек никогда не становился Хранителем, и если я прав, этого никогда не произойдет. Потому что, кем бы он ни был, он не человек.

С других точек континента Салаарк и Тайрис наблюдали за огромным столбом серебристого света, спускающимся с неба над местоположением Лита. До этого момента они всегда считали его небольшой странностью. Теперь же их интерес проснулся.

***

Если бы Лит знал, что должно было произойти, он был бы благодарен за то, что был без сознания. Каждый крупный прорыв всегда был более мучительным, чем предыдущие. К счастью, его тело совершенствовалось вместе с ядром маны, что сделало его более устойчивым к боли.

Поэтому, когда его ногти отвалились, как будто их вытащили невидимые плоскогубцы, он не проснулся. То же произошло, когда его кости ломались, а плоть выворачивалась наизнанку. Это уже случалось в прошлом, Солус больше беспокоилась о Нике, чем о состоянии Лита.

«Я не знаю, что может случиться, если вампир нападет на него во время процесса очищения ядра. Может быть, мне стоит вернуться на стражу», — подумала Солус, но поняла, что не может пошевелиться, как и все остальные в комнате.

Волшебная лаборатория, которую скорпикора Скарлетт одолжила Калле, находилась в нескольких метрах под землей, защищенная от внешних воздействий одними из ее лучших массивов. Тем не менее гигантский столб серебряного света, спускающийся с небес, прошел сквозь них, как сквозь воздух.

Солус несколько раз наблюдала за процессом эволюции магических зверей, и это всегда заставляло ее думать о гигантском пальце какого-то бога, который спустился, чтобы вдохнуть новую жизнь в эволюционирующее существо.

На этот раз все пошло по-другому.

Когда столб света с неба встретился с тем, что исходил от Лита, его сердце иссохло со скоростью, видимой невооруженным глазом, пока не стало напоминать гигантский высохший комок. Кровоток прекратился. Возникшая в результате агония была настолько сильной, что Лит проснулся, схватившись за грудь.

Солус видела, как из него вытекают нечистоты, как будто невидимая рука выдавливала их наружу. Затем, когда Лит был в шаге от смерти, его сердце поглотило окружающую его кровь и смешало ее с серебряным светом, вернувшись к своему первоначальному размеру.

Солус с помощью чувства маны заметила, что обновленное сердце перекачивает не только кровь, но и ману. Она также использовала Сканер, чтобы проверить жизненную силу Лита на наличие аномалий. Результат был столь же удивительным.

«После того, как его сердце было восстановлено, жизненная сила Лита начала двигаться. Она больше не статична, может быть, в этом и заключается секрет способности менять форму», — подумала она.

Затем то же произошло с легкими. Лит открыл рот, чтобы закричать, как будто бесчисленные обжигающие кинжалы пронзили его плоть, но не издал ни звука. Один за другим все его внутренние органы подверглись процессу очищения.

Поток его маны и жизненной силы увеличивался с каждым разом. Когда его мозг уменьшился до размеров яблока, Лит подумал, что его жизнь кончена. Он обнаружил, что блуждает в месте, где не было ни света, ни боли — ничего.

Только тихая неподвижность, которую он испытывал после смерти.

Все было тихо, время остановилось. Он понятия не имел, как долго это продолжалось, и единственное, что давало ему надежду, — существование маленького огонька, символизирующего его связь с Солус.

«Если я все еще чувствую, как она пытается дотянуться до меня, значит, я еще не умер», — подумал он.

Когда его мозг восстановился, у Лита не было времени почувствовать облегчение или поблагодарить Солус. Он знал, что улучшение еще не закончилось. Все нечистоты теперь хранились в его коже.

«Это будет больно», — Лит стиснул зубы. Он не знал, что последует за этим, но был уверен, что это будет неприятно. Он волей мысли снял броню Скинуокера, чтобы она не мешала процессу.

Нечистоты затапливали кожу Лита, пока та не почернела. Они затвердевали при контакте с воздухом, делая его похожим на обсидиановую статую. По всей его поверхности появились трещины. Он чувствовал себя так, словно каждый дюйм его тела окунули в горящее масло.

Затем черная кожа рассыпалась и упала. Его плоть и мышцы оставались обнаженными в течение долгой и очень мучительной секунды, прежде чем выросла новая кожа, покрывая его, пока он еще не мог закричать от боли.

— Что, черт возьми, это было? — крикнула Солус, проверяя состояние Лита. Он снова был без сознания. Его телосложение на вид было таким же, но реальность была совершенно иной. Плотность его тела была на новом уровне, что делало почти невозможным причинение ему вреда обычными средствами.

Солус могла видеть, как он вдыхает ману и жизненную силу точно так же, как он обычно делал с воздухом. Ядро маны Лита теперь было темно-синего цвета. Количество маны, которую он хранил, не сильно изменилось, но качество улучшилось.

С каждым вдохом, который он делал, он поглощал небольшое количество мировой энергии даже без использования Бодрости. Его жизненная сила свободно текла через каждую клеточку его тела, ускоряя заживление ран.

— Я понятия не имею, — ответила Калла. — Магические звери просто эволюционируют. Их тело похоже на кокон, из которого они должны освободиться, чтобы достичь следующей стадии. В случае Лита это больше походило на пытку. Как будто кто-то насильно заменял дефектные детали.

— Ты не можешь ему помочь? — Солус была лучшим Целителем из них двоих, но она черпала свою силу из Лита и не хотела увеличивать его бремя.

— Я никогда не слышала об этой "жизненной силе", о которой постоянно говорил Лит, а мои дети постоянно затыкали мне рот. Мое тело будто бы из говна и палок. Я боюсь, что если использую магию, я могу развалиться на части, — Калла покачала головой. — Мои учения ориентированы скорее на Некромантию, а не на Целительство, но свет и тьма – две стороны одной монеты. Я быстро учусь, так что если ты немного мне объяснишь, я, возможно, что-нибудь да придумаю.

Солус объяснила Калле основы Скульптуры Тела и то, как создавать заклинания с помощью истинной магии.

— Очаровательно! — Калла ответила после нескольких часов лекции. — Я вообще ничего не поняла из твоих слов, но это очень впечатляюще! Возможно, я недооценила важность магии света в Некромантии. Похоже, мне придется начинать все с нуля. Если моя гипотеза верна, я потерпела неудачу, потому что не контролировала свою жизненную силу. Мне нужно изучить магию света, прежде чем попытаться снова.

Калла задала Солус несколько вопросов, на которые она ответила так хорошо, как только могла.

Солус пыталась описать ей, как манипулировать маной для достижения заклинания Сканера, когда Лит проснулся.

Симфония II

— Как долго я был без сознания? — спросил он, несколько раз сжимая и разжимая кулаки. С его телом явно что-то было не так.

— Почти три часа, — ответила Солус. — И это странно, ведь я ожидала, что тебе понадобится не менее восьми часов, чтобы восстановиться. Как сам?

— Как будто я не могу почесать место, которое сильно зудит. Словно в задней части моего черепа какая-то игла, — Лит заметил Нока, все еще без сознания лежащего на полу. У него было так много вопросов, но так мало времени.

Сначала он исцелил молодого бика, а затем приступил к устранению беспорядка, в который превратилось тело Каллы.

«Жаль, что я не могу говорить и лечить ее одновременно. Мой суточный отпуск почти закончился, я должен использовать каждую секунду, которую я... какого черта?»

К удивлению Лита, он мог не только воспринимать жизненную силу Каллы с гораздо большей ясностью, чем раньше, но и понимать, где он или она допустили ошибку. Это было больше похоже на то, чтобы слушать, а не видеть.

Жизненная сила была подобна песне, исполняемой живым существом, и каждый дефект был фальшивой нотой. Лит слушал мелодию, которую играло тело Призрака, направляя ее поток по намеченному пути, вместо того, чтобы насильно пихать.

Заплатка, покрывающая ядро маны Каллы, вскоре стала гладкой поверхностью, даже оставив немного энергии, которую Лит перенаправил на изрубленную левую лапу, чтобы ускорить ее восстановление. Процедура заняла больше часа, но ни Лит, ни Калла не заметили, как прошло время.

Лит был поглощен своей новой способностью и использовал ее, чтобы исцелить своего друга, одновременно углубляя свое понимание Скульптуры Тела. Магия исцеления пятого уровня не стала вдруг проще чисто по приколу. Сканер был тем же заклинанием, что и раньше.

Тем не менее синее ядро позволило ему получить совершенно новый набор информации, который позволил понять дыхание жизни, а не открывать его методом проб и ошибок.

В это время Калла сосредоточилась на себе, пытаясь применить на практике то, что объяснила ей Солус. Прикосновение Лита облегчило ей задачу чувствовать свою жизненную силу. Это было похоже на нежный массаж ее души, который облегчал боль.

Когда Лит закончил, Калла почувствовала усталость и облегчение. Каким-то образом она поняла, что ее жизни больше ничего не угрожает, и ее лапа, хотя и все еще была вялой, перестала болеть.

— Наслаждайся, — сказал Лит. — Теперь все должно быть в порядке. Отдохни несколько дней. Магией не занимайся. Твое ядро еще не привыкло к новой жизненной силе. На твоем месте я бы подождал, пока хотя бы лапы не заработали. За несколько недель, думаю, все уляжется.

— Несколько недель? — вздрогнула Калла. Она никогда не брала таких больших перерывов в исследованиях. Максимум пару часов. Она хотела посопротивляться и поторговаться, но, посмотрев на состояние детей, решила согласиться.

— Я понимаю, что ты торопишься. Для чего тебе нужна моя помощь?

Лит вздохнул, надеясь, что она поверит ему, прежде чем объяснить ей как его проблему с реинкарнацией, так и необходимость получить тело для Солус. Если Калла и была удивлена, то никак этого не показала. Нок и Ника этим похвастаться не смогли.

Услышав слова Лита, они едва удержали свои челюсти от падения на землю. Для них превращение ящериц в драконов было чем-то более правдоподобным. Они привыкли к историям Скарлетт, где она убивала принцесс и спасала похищенных троллей.

Однако реинкарнация и девушка в камне были слишком притянуты за уши, чтобы в это поверить.

— Обращение ко мне было правильным шагом, — Калла ответила после некоторого раздумья. — Но я не понимаю, почему ты подчинился людской армии.

— Я и не подчинялся, — Лит усмехнулся. — Моя проблема не может быть решена с помощью одного заклинания или универсального артефакта. Если бы мне пришлось искать решение в одиночку, даже продленной жизни Пробужденного было бы недостаточно. У меня есть только одна попытка достичь своей цели. И она должна быть удачной.

— Справедливо, — признала Калла, постукивая себя по подбородку одним когтем. — Скарлетт накопила многовековые знания, но даже такая "обычная" вещь, как становление Личом, – это огромная авантюра. Без ее книг я бы даже не знала, с чего начать.

— В этом-то и моя проблема. У меня нет отправной точки. Вот почему я должен был заставить людей думать, что они нуждаются во мне больше, чем я нуждаюсь в них. Благодаря Ассоциации Магов и Армии у меня теперь есть доступ к бесчисленным томам, но этого все равно недостаточно. Они не доверяют мне настолько, чтобы позволить мне читать книги, которые мне нужны. Мне нужно правильно разыграть свои карты и использовать свой статус для доступа в другие запретные зоны.

В Королевстве Грифонов было бесчисленное множество руин.

Некоторые были просто кучами пыли и мусора, другие были скоплениями силы. Такие области все еще были защищены мощными барьерами, и только армейские маги знали, как их отключить. Зачем тратить годы на то, чтобы взломать дверь, когда можно просто одолжить ключ?

Лит показал Калле карту, указав ей регионы, которые он мог выбрать для своего назначения в качестве рейнджера.

— Мой план состоит в том, чтобы выбрать один из менее населенных районов с наибольшим количеством руин. Остальные уже были тщательно изучены. Надеяться наткнуться на тайную реликвию, которую никто, кроме меня, не в состоянии найти, было бы ничем иным, как принятием желаемого за действительное. Вступление в армию дает мне доступ к списку руин и к методам доступа к ним. Проблема в том, что их слишком много. Ты можешь хотя бы указать мне правильное направление?

Калла, прихрамывая, подошла к одной из библиотечных полок и указала Литу на толстую книгу в темно-зеленой обложке.

— Я бы достала ее сама, но без магии духа у меня есть только когти. Предписания врача, — она ухмыльнулась. Лит взял книгу и начал ее листать.

— Ты действительно можешь понять эту хрень? — том был заполнен странными рунами, которых он никогда раньше не видел.

— Да нет, конечно. У кого вообще есть время изучать мертвый язык? Вложи в книгу немного маны, — ответила Калла.

Лит сделал, как его просили, и увидел, как руны перестроились на общий язык трех Великих Стран.

— Это потрясающе! — с завистью выпалил Лит. — Как Скарлетт удалось это сделать?

— Она этого и не делала. Она, кхм, освободила большинство этих книг от безумного Лича, но это история для другой встречи. Читай со страницы 290.

В этой главе рассказывалась история забытой расы Оди. Тысячелетия назад их магические и научные знания позволили им победить все болезни. Их империя росла в мудрости и могуществе, пока время не стало единственным врагом, который у них остался.

Оди стали высокомерными и попытались найти способ достичь вечной жизни. Согласно книге, они начали экспериментировать на низших расах, чтобы разработать метод пересадки сознания из старого тела в молодое.

Во время экспериментов были унесены тысячи жизней, но в конце концов они увенчались успехом. Это ознаменовало начало их конца. До этого момента Оди верили, что исследование принесет пользу всем.

Что они будут использовать низшие расы в качестве источника запасных тел. У их высших эшелонов были другие планы. Они считали такую идею отвратительной и стремились сохранить чистоту своей родословной.

В то время как простолюдины получали меньшее тело, дворяне начали покупать детей у менее удачливых Оди, чтобы использовать их в качестве сосудов. Не потребовалось много времени, чтобы разразилась гражданская война, и так называемые низшие расы воспользовались этим, чтобы навсегда уничтожить Оди.

— Оди заложили основы бытия Личом, — Калла объяснила. — Может быть, в одной из их руин ты сможешь найти какие-то подсказки, чтобы пойти по их стопам. Даже если это не сработает на тебе, это может оказаться полезным твоей фее кольца.

Мелодии-близнецы I

Согласно книге, когда цивилизация Оди была на пике своего процветания, они правили обширной территорией на севере, которая теперь была частью границы между Королевством Грифонов и Империей Горгон.

Границы были одним из самых опасных секторов, поскольку, даже если две страны веками жили в мире, мелкие и средние сражения были обычным явлением.

Большинство пациентов Лита, когда он работал в Академии, были солдатами, дислоцированными на севере. Скопировав все, что только можно было получить важного для расследований от Каллы, они с Литом некоторое время пообсуждали, с чего лучше всего начать его задание.

— Между прочим, она не фея кольца, — с момента их последнего слияния разумов Лит знал, что, спасая Защитника, он случайно открыл ему существование Солус. Калла была свидетельницей как разговора между Ру и Солус, так и того, как последняя защищала бессознательного Лита.

Держать Каллу в неведении было бессмысленно, если даже не глупо. Чем больше она знала, тем более полезной могла быть. Именно эти рассуждения побудили Лита рассказать Призраку всю свою историю.

— Она такая же, как мы с тобой. Солус, это Калла, Нок и Ника. Ребята, это Солус, мой напарник.

Солус испытывала противоречивые чувства по поводу этой ситуации. С одной стороны, она была счастлива принимать активное участие в жизни Лита. Он уже представил ее своей сестре. Калла и ее дети были первыми друзьями, которым он сообщил о ее существовании.

С другой стороны, Калла узнала о Солус много лет назад, так что это мало что значило.

— Приятно познакомиться, Солус. Скарлетт много рассказывала мне о тебе. Ты – первый проклятый предмет, который она когда-либо щадила. Хотя, увидев тебя в действии, я не думаю, что ты проклятый объект.

Может быть, это было из-за его избалованной жизни, но Нок был простодушным существом. Ему не потребовалось много времени, чтобы оправиться от неожиданности и принять Солус как друга.

— Как ты помещаешься в чем-то таком маленьком? Это больно? Как ты питаешься? Какие твои любимые блюда? Могут ли камни совокупляться? Сколько у тебя детенышей? У вас двоих уже есть совместное потомство?

Некоторые из его вопросов были поверхностными, другие были достаточно личными, чтобы заставить ее покраснеть.

И последнее, но не менее важное: ей абсолютно не нравилась Ника. За то время, пока Лит был без сознания и объяснял Калле Скульптуру Тела, вампирша очистила себя с помощью магии тьмы. Как только она убедилась, что ее мать в безопасности, она отправилась на охоту.

Теперь у нее были волосы цвета воронова крыла и изумрудно-зеленые глаза, которые подчеркивала ее бледная кожа. Тело Ники больше не было молочно-белым, а имело светло-розовый цвет. Солус могла оценить все изменения, вызванные правильным питанием, потому что вампирша все еще была совершенно голой.

Она не была сногсшибательной красавицей, но статус нежити придавал ей гладкие, тонкие черты лица и поддерживал ее тело в тонусе без малейшего жира. Это также делало ее мягкие изгибы невероятно дерзкими.

Каждое ее движение было грациозным и чувственным, заставляя Солус зеленеть от зависти. Но это не было причиной, по которой Солус не нравилась Ника.

— Мне так жаль, старшая сестра. Я понятия не имела, что он уже занят. Я действительно сожалею о том, что питалась твоим носителем без разрешения, — сказала вампирша, отвешивая Солус глубокий поклон.

«Я не чертов паразит, я симбионт! — возмущенно подумала Солус. — Наши отношения и так сложные, слышать, как она называет Лита носителем, меня бесконечно раздражает. Но если я проясню ее непонимание, она снова будет смотреть на него как на сочный стейк».

Мимо Каллы не прошло полное отсутствие социальных навыков ее дочери.

«Если она когда-нибудь захочет общаться с людьми, она должна изучить их обычаи. Я могла бы попросить Лита взять ее с собой, когда он покончит со своей армией», — подумала Калла.

— Я думаю, что лучший регион для начала ваших исследований — это Этохийски, — сказала она. — Он в основном состоит из ничейных земель, что даст тебе уединение, в котором ты нуждаешься, и в нем есть несколько руин. Я знаю это, потому что была там. В этом районе есть несколько сообществ нежити, с которыми я могу тебя познакомить, — Калла достала из своего пространственного амулета маленькие кусочки белого алебастра. Они превратились в белую пыль, которую Калла использовала, чтобы нарисовать несколько рун на ладони Лита.

Светящиеся руны просуществовали всего мгновение, оставляя кожу Лита ровно такой, какой она и была.

— Если ты когда-нибудь встретишь нежить, не сражайся с ними. Просто направь чистую ману в свою руку, и руны всплывут на поверхность. Считай это своего рода рекомендательным письмом. Когда мне удастся связаться со Скарлетт, я попрошу ее о помощи. Скорее всего, она знает больше, чем я. Возможно, Скарлетт поможет вам двоим сузить круг поисков.

— Спасибо, Калла, — ответил Лит. Несмотря на все хорошие новости, он все еще волновался. Его тело чувствовало себя не в своей тарелке с того момента, как закончился процесс очищения. Сначала Лит думал, что после того, как его тело претерпело серьезные изменения, ему потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к ним.

Однако это чувство становилось только хуже. Лит применил к себе Бодрость, не обнаружив ничего необычного. Затем он переключился на Сканер, исследуя свою собственную жизненную силу. Там было несколько шрамов от того, как он спас Защитника.

Как бы Лит ни старался, он не мог избавиться от них. Все снова казалось прекрасным, поэтому Лит перестал пользоваться глазами и попытался прислушаться к мелодии, издаваемой его телом.

«Так много фальшивых нот. Я думаю, каждая из них олицетворяет жизненную силу, которую я потерял навсегда. Звучит почти как реквием», — Лит мысленно вздохнул.

[Подожди. Солус, ты это слышишь?]

[Да, — ответила она, разделяя его чувства. — Как будто на заднем плане есть вторая мелодия].

Лит сосредоточился на новой мелодии, она звучала как радостное аллегро. После нескольких попыток Литу удалось уменьшить объем основной жизненной силы и включить вторую.

Вместе с мелодией его жизненная сила также изменила свой внешний вид. Если раньше он напоминал колосса, сделанного из красных кубиков лего и набора конструктора, то теперь он выглядел как запечатанная звезда. Там была внешняя оболочка, сделанная из черных кирпичей, в то время как внутренняя часть состояла из потока бушующей энергии, исходящей из сферы, которая, как он предполагал, была его ядром маны.

[Что за черт? Как это возможно, чтобы у меня было две жизненные силы? Почему я не чувствую никакой разницы?] — Лит задумался.

[Будет лучше, если ты откроешь глаза], — предложила Солус.

Лит сделал, как она просила, обнаружив, что его тело теперь было чуть больше двух метров в высоту. Он был покрыт толстой изогнутой черной чешуей, а его руки и ноги заканчивались острыми, как бритва, когтями.

[Солус, что случилось с доспехами Скинуокера? Скажи мне, что я их не уничтожил. Они слишком дорогие, чтобы потерять их таким глупым образом], — наличие чудовищного тела пугало Лита гораздо меньше, чем мысль о потраченных впустую деньгах.

[Не волнуйся, я убрала их, как только ты начал меняться. Посмотри на себя в зеркало], — она ответила, вызывая отражающую поверхность изо льда.

Мелодии-близнецы II

Лит заметил, что его внешность напоминала ту, которую он принимал в прошлом, пытаясь спасти Защитника и когда он столкнулся с клакерами в лесу. Однако у него не было рогов, крыльев и хвоста.

Его лицо было черной грифельной доской без носа и ушей. Два желтых глаза были открыты, в то время как прорези для остальных четырех, хотя и были узнаваемы, были закрыты. Лит несколько раз попытался открыть их, но безрезультатно.

— Черт, я выгляжу как демон, — когда Лит заговорил, он раскрыл рот, полный острых клыков. Раньше этого не было видно, потому что чешуя, покрывающая его лицо, идеально прикрывала все это.

— Впечатляюще, — сказала Калла. — Ты уже научился превращаться, и при этом ты сделал это самостоятельно. Скарлетт пыталась научить меня, но это было слишком сложно. Кроме того, я сочла это бесполезным. У меня нет никакого желания менять свою внешность только для того, чтобы угодить другим.

— Я ничему не научился, — Лит был удивлен, поражен и крайне обескуражен. — Защитник объяснил мне, как это сделать, но в прошлом я всегда терпел неудачу. После того, как мое ядро стало синим, я, кажется, развил второй вид жизненной силы. У тебя тоже есть такой, Калла?

— Нет, или, по крайней мере, я так думаю. До сегодняшнего дня я никогда не слышала о жизненной силе, но я почти уверена, что даже в сумасшедших историях Скарлетт никогда не упоминался кто-то, способный к естественному превращению. Это то, чему нужно научиться. Ты не можешь просто принять любую форму, какую захочешь. Перед изменением формы ты должен быть в состоянии визуализировать каждую деталь в своем уме. Знать свое воображаемое тело как тыльную сторону своей лапы. Позволь мне проверить одну вещь, — Калла положила один из своих когтей на Лита, используя на нем Бодрость. — Какой бы ни была эта твоя форма, она бесполезна. Ты не стал ни сильнее, ни быстрее, чем раньше. Даже ядро маны не изменилось. Конечно, чешуйки могут обеспечить некоторую защиту, но я не вижу никакого смысла в этом.

Проверив свое состояние с помощью собственной Бодрости, Лит со вздохом согласился.

— Если я не хочу убить кого-то средь бела дня и спихнуть это на монстра, эта форма так же бесполезна, как третья ноздря, — он снова активировал Сканер, сосредоточившись на оригинальной мелодии и вернувшись к своей человеческой форме.

Сразу после трансформации Лит несколько секунд бесконтрольно кашлял.

— Что не так? — хором спросили все присутствующие. То, что Пробужденный заболел, было чем-то неслыханным.

— Я не знаю, — ответил Лит хриплым голосом. — Похоже, моя новая форма страдает от кислотного рефлюкса или чего-то подобного. У меня все время было ощущение жжения в горле.

Лит покинул лабораторию Скарлетт, подарив всем по подарку. Книгу о Скульптуре Тела Калле, много еды Ноку и стакан своей крови — Нике. Кровь Каллы была токсична для нежити, и она объяснила ему, что Пробужденная кровь была мощным лакомством для вампиров.

К большому разочарованию Ники, Калла припасла ее на черный день. Для вампира даже небольшое количество крови Пробужденного с синим ядром было эквивалентно нескольким литрам крови обычных людей.

Лит вернул кольцо преподавателя Марту, прежде чем вернуться в свои жилые помещения в военном лагере. Оставшиеся от дневного отпуска часы он провел во сне, чтобы восстановить часть своих сил. Из-за прорыва и лечения жизненной силы Каллы он был истощен.

На следующий день, когда он пришел в кабинет Бериона, чтобы объявить о своем окончательном решении, командир был глубоко нахмурен, а его пальцы барабанили по толстой папке.

Берион ворчливо ответил на приветствие и оставил Лита стоять в стойке смирно несколько минут, прежде чем заговорить.

— Лейтенант Верхен, вы знаете, что гласит статья 16 кодекса военной юстиции?

— Любому солдату, сержанту и офицеру запрещено каким-либо образом нападать на товарища по армии, — Лит процитировал из Солуспедии.

— Значит, ты знаешь правила, — Берион встал, пронзая Лита стальным взглядом.

— Тогда как ты объяснишь, что ты делал в столовой учебного лагеря Регароса?

— Я просто передал сержанту Праудстару привет от нашей матери, — Лит не мог поверить, что Командир поднимает шум по такой незначительной причине, и что Трион может быть настолько глуп, чтобы донести на него. Это только выставило бы его дураком.

— Мне плевать на твоего брата. Я говорю обо всех людях, которых ты отправил в больницу, — ледяной тон Командира оставил Лита равнодушным. Его слова гроша ломаного не стоили для него.

— Прошу прощения? Я не нанес ни одного удара или заклинания.

— Сынок, я тоже был молод и глуп. Я могу понять, что ты хотел преподать ему урок, но ты переборщил. Только настоящие солдаты обучены противостоять убийственным намерениям. Кухонный персонал в основном состоит из гражданских лиц. Твое маленькое шоу заставило некоторых упасть в обморок, некоторых вырвало, в то время как у менее удачливых теперь седые волосы и признаки сумасшествия. Что-то о монстрах в тенях болтают.

«О, черт возьми! — подумал Лит. — Тогда я был так зол, что совершенно забыл о кухонном персонале. И все же трудно поверить, что крупица убийственного намерения могла нанести такой большой ущерб».

— В этой папке содержатся медицинские карты всех людей, которых ты ранил. Их медицинские счета будут вычтены из твоей зарплаты, — указательный палец Командира постучал по стопке бумаг.

Лит притворился раскаявшимся, но ему было все равно. Он мог зарабатывать как Целитель за день столько, сколько армия платила ему в месяц.

— Вольно, лейтенант. Я надеюсь, что вы приняли свое решение. В противном случае несколько дней в одиночной камере научат вас не позорить нашу форму.

Лит достал из кармана карту Королевства Грифонов и показал Бериону Этохийский регион. Хмурое выражение исчезло с лица Командира и сменилось озабоченным выражением.

— Вы уверены, лейтенант? Я хотел назначить тебе суровые условия в качестве наказания, но это уже слишком.

Заметив замешательство Лита, Берион ухмыльнулся.

— Я не беспокоюсь о границах. Там много хороших солдат, которые могут помочь, если возникнет необходимость. И я не беспокоюсь о монстрах или волшебных зверях. Я читал твое досье, я знаю, что ты выживший. Что меня беспокоит, так это вот это.

Командир указал на различные руины, которые Лит и Калла изучали ранее.

— Ты знаешь, почему мы даем Рейнджерам коды доступа к затерянным городам? Потому что они являются частью вашей патрульной службы.

— Там кто-нибудь живет? — Лит с каждой секундой все больше и больше путался.

— Конечно же нет. Ни один гражданин Королевства там не живет. Задумывался ли ты когда-нибудь, почему, несмотря на то, что прошло столько веков, массивы все еще работают? Как нам удалось научиться безопасно их обходить? С нашей стороны это не потребовало никаких усилий. Все было выгравировано на нескольких языках на колоннах, окружающих затерянные города. Те, кто создавал массивы, оставили все необходимые инструкции, чтобы поддерживать их активными. Твоя обязанность также состоит в том, чтобы проверить работоспособность магических образований и не позволить руинам стать угрозой для Королевства. Эти массивы были построены не для того, чтобы держать людей снаружи, а для того, чтобы держать внутри то, что появляется в затерянных городах.

Север I

Судя по тону командира Бериона, он хотел предупредить Лита об опасности, которую представляли затерянные города. Может быть, он даже надеялся, что молодой Рейнджер пересмотрит свой выбор.

Вместо этого было задето любопытство Лита.

«Сколько секретов хранит Королевство Грифонов от своих граждан? — он задумался. — Я могу понять такое, как замалчивать некромантию. Это слишком опасная отрасль магии, чтобы позволить ей попасть в руки дворян, у которых денег больше, чем они успеют потратить за жизнь. Черт возьми, даже Балкор – это то, о чем лучше забыть. Если история о том, что с ним случилось, станет достоянием общественности, маленькие деревни, такие как Люция, либо подавят талант своих детей к магии, либо потеряют всякое доверие к Короне. Но это? Почему куча развалин считается такой опасной? Почему я никогда ничего о них не слышал даже в Академии?»

— При всем уважении, сэр, но если затерянные города представляют угрозу для Королевства, почему они все еще стоят? Я сомневаюсь, что объединенные силы Армии и Ассоциации Магов не смогут победить их, даже если по одному за раз.

— Отличный вопрос, лейтенант, — Берион кивнул. Ему нравилось, что Лит не проявляет никакого страха за свою личную безопасность и думает только о безопасности своей страны. Увы, то, что он ошибочно принял за преданность, было просто врожденным научным любопытством Лита.

Недоразумение это или нет, но настоящей причиной прежнего гнева Бериона был не инцидент с Трионом, а его последствия. Слухи о событиях в Регаросе распространились со скоростью лесного пожара, привлекая интерес нескольких высших офицеров.

Командир хотел как можно дольше держать в секрете существование своего гуся, несущего золотые яйца. Любой достойный поступок, совершенный подчиненным, породил бы заслуги для его командира.

До сих пор Лит доставлял Бериону много хлопот из-за малой отдачи. Исчезновение пурпурного кристалла, жалобы сержанта Теппера, а теперь еще и нападение на товарищей-унтер-офицеров. Берион вложился в Лита, но если бы кто-то украл его, все было бы напрасно.

— Операции по очистке проводились несколько раз с плохими результатами. Время от времени нам приходится уменьшать их численность, чтобы они не подавляли массивы. Вот почему нам нужно, чтобы вы проверили их уровень угрозы. Проблема в том, что нет никакого способа уничтожить их навсегда. На протяжении веков мы несколько раз пытались и терпели неудачу. Эти вещи трудно определить. Они не являются ни живыми, ни нежитью. Даже после уничтожения они продолжают возрождаться. Что касается уничтожения затерянных городов, то это слишком большой риск. Наши маги оценили, что, что бы ни создавало эти вещи в прошлом, оно все еще сохраняется до настоящего времени. Эти руины похожи на гигантский живой массив, который испортил саму землю, на которой они были построены. Они содержат невероятное количество магической силы, которая каким-то образом никогда не иссякает. Если мы уничтожим эти города, мы можем создать еще более серьезную угрозу. Не говоря уже о том, что все знания, которыми они владеют, будут потеряны навсегда.

Теперь Лит с еще большим желанием хотел исследовать эти руины.

«Это похоже на Александрийскую библиотеку, построенную на вершине ядерного реактора, — подумал он. — Интересно, почему Пробужденные так и не решили эту проблему? Это потому, что это выходит за рамки даже их возможностей, или им просто все равно? Также возможно, что они являются причиной постоянного возрождения существ. Это имело бы смысл, если Пробужденные хотят держать других подальше от приза».

— Я ожидаю, что ты немедленно отправишься, — Берион протянул Литу пространственный амулет в форме Герба Рейнджера. В нем было все, что могло понадобиться ему во время путешествий. — Не забывай сообщать о своем местоположении по крайней мере три раза в день. Нам нужно знать, где ты находишься и что делаешь. Это особенно важно перед тем, как ты войдешь в одни из затерянных руин или в еще не нанесенный на карту город. Никогда не стоит недооценивать опасности приграничных регионов. Там живет много дезертиров как из Королевства Грифонов, так и из Империи Горгон. В прошлом мы потеряли много перспективных рейнджеров из-за их собственной беспечности. Не стесняйся вызывать подкрепление. Реальная сила Армии заключается в ее численности. Не стесняйся брать из арсенала все, что может понадобиться. Удачи, рейнджер Верхен.

После обмена салютами командир Берион протянул Литу руку. Лит был удивлен этим жестом, но тем не менее пожал ее.

[Похоже, он возлагает на тебя большие надежды, — задумалась Солус. — Хотя это не соответствует моему представлению о том, что Рейнджер — это что-то вроде патрульного полицейского. Я имею в виду, на что он может надеяться, что ты добьешься успеха в дикой местности?]

[Мы это узнаем], — Лит последовал совету Командира, пополнив свои запасы еды и алхимических инструментов. Не было ни оружия, ни доспехов, которые превосходили бы его нынешнее снаряжение, что разочаровывало.

Лит покинул лагерь, добравшись до города Белиус через Варп-врата. Это было самое большое поселение в регионе. Белиус был городом-крепостью, построенным перед узким проходом между двумя горными хребтами, которые образовывали естественную границу, разделяющую две страны.

По другую сторону перевала находился город-близнец Релиус, над которым развевался флаг Империи Горгон. Лит был ошеломлен количеством магии в воздухе. Там было бесчисленное множество решеток, предотвращающих использование пространственной магии, полета и даже заклинаний выше третьего уровня.

Лит чувствовал диссонанс в воздухе, который вызывал у его ядра маны неприятное чувство.

Он никогда не видел столько защитников с тех пор, как покинул Королевский дворец.

[Что, у тебя паранойя разыгралась?] — Лит понял, насколько лицемерно прозвучало это, исходящее от него, в тот момент, когда он подумал об этом.

[Да, и по уважительной причине, — Солус задумалась. — Оба города должны помешать врагу построить пространственный коридор, который сделал бы все оружие и стены в мире бесполезными. Пространственные предметы делают контрабанду чего бы то ни было легким делом. Неудивительно, что они здесь запрещены], — она попыталась получить доступ к своему карманному измерению, но обнаружила, что оно закрыто.

Даже покинуть Белиус оказалось нелегким делом. Литу пришлось заполнить много бумаг, чтобы его признали вновь назначенным Рейнджером региона, пришлось задекларировать все, что он хранил в своих армейском и личных пространственных амулетах.

К своему большому разочарованию, он узнал, что у Ассоциации магов есть способы отменить его клеймо на зачарованных предметах и подтвердить слова Лита.

— Ты уверен, что хочешь уехать прямо сейчас? — спросил клерк лет двадцати после того, как составил опись имущества Лита и вернул амулеты. — Может, в Белиусе и строгие правила, но это один из самых красивых городов Королевства. Как только ты выйдешь за ворота, могут пройти недели, прежде чем у тебя будет нормальная постель и еда.

— Спасибо, но нет. Без моей магии я чувствую себя голым, — ответил Лит. — Я не могу дождаться, когда выберусь отсюда.

Мужчина кивнул, открывая Варп-врата, которые вывели Лита прямо за городские стены.

— Везучий ублюдок.

— Дворянская погань!

— Вот же мразь.

Это были лишь некоторые из слов, приветствовавших его прибытие, а также многочисленные плевки на землю, подчеркивающие презрение.

Даже городская стража собиралась присоединиться к толпе, пока не заметила, что путешественник был один и одет в зеленую форму рейнджеров. Они поспешно проглотили все слова, отдавая ему честь.

Север II

Лит мог понять, почему его появление вызвало столько гнева. В городе было много ворот, и у каждых из них стояла очередь длиной в несколько сотен метров, которая с каждой минутой становилась все длиннее.

Торговцы, путешественники и даже местные жители должны были пройти несколько проверок, чтобы войти или выйти. Варп-врата были скоростной дорогой, обычно предназначенной для знати и высокопоставленных чиновников. Лит проигнорировал их, активировав Жизненный обзор, чтобы проверить, сможет ли он взлететь.

— Что за черт? — его удивленное выражение лица было ошибочно принято некоторыми присутствующими за возмущенное, что побудило их возобновить свои ругательства. Литу было на них наплевать, и он обернулся, чтобы убедиться, что его глаза не играют с ним злую шутку.

Массивы не были в фиксированном положении. В отличие от академии и королевского дворца, их можно было описать только как водоворот. Магические энергии постоянно покрывали весь город, но они также меняли свои размеры и высоту без предупреждения.

Лит наблюдал за магом, летящим над городом, пока массив не стал похож на ураган и не достиг неба. Бедняга упал, как камень, разбившись о крышу со смертельным исходом.

— Двигайтесь дальше, сэр. В противном случае вас могут задавить, — голос охранника вывел Лита из оцепенения. Он уходил неспешно, стремясь найти лучшую точку обзора, которая позволила бы ему изучить Белиус.

Город был окружен каменными стенами высотой в двадцать метров с равномерно расположенными наблюдательными башнями, построенными по периметру. Каждая из них была увенчана синим магическим кристаллом размером с человека.

Лит и Солус некоторое время наблюдали за массивами, наблюдая, как они меняются подобно приливу. Всякий раз, когда использовалось одно из заклинаний, которые должны были нейтрализовать формации, даже на значительном расстоянии от города башни обнаруживали это.

Затем они создавали молнию мистических энергий, невидимую невооруженным глазом, отмечая мага как цель. Массивы изменяли форму в соответствии с полученной информацией, убивая своих жертв почти мгновенно.

Благодаря своим обостренным чувствам и высокому дереву, на которое он взобрался, Лит смог издалека заметить несколько башен, расположенных вдоль горного хребта, простирающегося насколько хватало глаз.

[Клянусь моим создателем, эти башни являются ретрансляционными точками для массивов Белиуса], — открытия ошеломили Солус.

[Да, они также позволяют запечатывающей магии точно определять свою цель и посылать сигнал тревоги, — задумался Лит. — Трупы идиотов, которых мы видели, пытающихся обойти городские проверки, были быстро собраны].

Он понятия не имел, что происходит на самом деле, но он мог видеть Варп-ступени и несколько гуманоидных фигур, появляющихся там, где нарушители падали всего через несколько секунд после их гибели.

Все происходило слишком быстро, чтобы быть совпадением, поэтому Лит предположил, что, как и в Академии, элитные охранники могут игнорировать массивы и свободно перемещаться.

[Почти живое магическое образование, способное менять свою форму. Подумать только, Юриал всегда ворчал, что Стражи бесполезны, — грустная улыбка появилась на лице Лита, когда он подумал о своем потерянном друге. — Я бы хотел, чтобы он был все еще жив, здесь, с нами. Наконец-то я смог бы сказать ему: "Я же тебе говорил"].

Лит спрыгнул на землю, перекатившись, чтобы остановить свое падение. На самом деле это не могло причинить ему вреда, но он все еще находился в зоне, где магия воздуха была нейтрализована массивами. Ни его броня, ни заклинания не могли оправдать его невредимость, поэтому ему пришлось разыграть карту элитного солдата.

Литу пришлось пробежать более километра, чтобы вырваться за пределы массива. Только тогда он смог вынуть из кармана карту Келларского региона и поместить ее в Солуспедию, заменив карту маркизата Дистар.

«У нас здесь максимум четыре месяца, — подумал Лит. — Давай спланируем наше патрулирование так, чтобы отдать приоритет затерянным городам».

Регион Келлар был в основном не нанесен на карту. Помимо больших городов, таких как Белиус, небольшие поселения появлялись так же быстро, как и исчезали. На севере холодной волны было достаточно, чтобы замерзнуть насмерть тому, у кого не было должным образом утепленного дома.

Монстры будут свирепствовать, уничтожая маленькие деревни ради полуночного перекуса. И последнее, но не менее важное: были такие Рейнджеры, как Лит. Большинство из этих небольших поселений было незаконным, служило убежищем для бандитов, дезертиров и всех тех, кто испытывал отвращение к уплате налогов.

Они наслаждались безопасностью, обеспечиваемой армейскими патрулями, так же как и комфортом использования дорог, проложенных Королевством для соединения сельских районов с основными торговыми городами. Тем не менее они принимали все как должное и считали суровую жизнь на севере достаточной причиной для освобождения от уплаты своих взносов.

Если же такие поселения обнаруживались солдатами, кто-то должен был исчезнуть.

Лит летел достаточно высоко, чтобы проверить с помощью Жизненного обзора большую территорию, пока двигался к своему первому пункту назначения, павшему городу под названием Кадурия. Пейзаж отличался от того, к которому он привык в маркизате Дистар.

В то время как его родина в основном состояла из обработанных земель и лесов, заполняющих пространство между населенными пунктами, Келлар был в основном бесплоден. Была еще поздняя осень, но снег уже покрыл землю и верхушки немногих деревьев, с которыми столкнулся Лит.

С тех пор, как он покинул Белиус, он не встретил ни ферм, ни деревень. Мерзлая земля была полна камней, что делало ее неплодородной без значительных усилий. Район, в котором сейчас находился Лит, был слишком далеко от главной дороги, чтобы торговля могла быть прибыльной.

Единственными формами жизни, которые он встречал, были животные, ищущие пищу. Приближалась зима, и те, у кого не было достаточных запасов жира, были обречены на плохой конец. После нескольких часов полета Лит начал чувствовать усталость.

[Я еще не полностью восстановился после лечения Каллы, сегодня я хотел бы хорошо выспаться. Солус, мы встретили гейзер маны по пути сюда?]

[Нет, но я верю, что даже без внешнего источника энергии я могу, по крайней мере, сформировать первый этаж башни], — ответила она.

[Ты просишь меня поспать, пока сама работаешь как проклятая? Ни за что, мы здесь вместе. Либо мы оба отдыхаем, либо я использую Бодрость].

[Или мы могли бы переночевать там], — Солус указала ему на дым, выходящий из нескольких труб, видимых на горизонте.

[Вот ведь незадача!] — выругался Лит. Человеческое поселение было последним, с чем он хотел встретиться. Он использовал армейский коммуникационный амулет, чтобы позвонить своему куратору.

— Рейнджер Лит Верхен вызывает Гнездо, вы слышите?

— Громко и ясно, — сказал женский голос, доносившийся с другой стороны. В отличие от амулета Лита, на амулете, предоставленном армией, было выгравировано несколько зеленых кристаллов маны, которые, помимо всего прочего, усиливали его сигнал.

Драгоценные камни испустили серию вспышек, сканируя его окружение.

— Вы заслуживаете своей репутации, рейнджер Верхен. Преодоление такого большого расстояния за один день достойно похвалы. Пожалуйста, дайте мне краткий отчет о ваших находках, — это был вежливый способ попросить его доказать, что он не пренебрегал своим патрульным долгом.

Сказать было особо нечего, но Лит обратил внимание на все еще не нанесенные на карту ориентиры, которые встречались ему на пути. Он был уверен, что они были опущены нарочно, некоторые были слишком очевидны, чтобы их можно было не заметить, если только человек не был слепым, глухим и немым.

Деревня I

Куратор была довольна, или, по крайней мере, это было то, на что надеялся Лит. Он все время слышал, как она что-то записывает.

— Я позвонил, потому что встретил человеческое поселение. У вас есть мое местоположение?

— Положительно. Перезвоните мне, как только закончите. Не теряйте бдительности. Судя по собранным изображениям, это деревня среднего размера, так что, скорее всего, ею управляет маг-отступник или дезертир.

— Как только я закончу делать что? — сказал Лит. — Если я доберусь туда, либо начнется резня, либо они убегут, как только я уйду. Если наша цель – сбор налогов, то мне лучше держаться подальше от деревни и позволить вам делать свою работу.

— Отрицательно. Наш долг – не собирать налоги, а обеспечивать безопасность граждан. Вы должны убедиться, что никого там не заставляют оставаться против их воли или не подвергают практике незаконной магии. Налоги — это всего лишь предлог, чтобы помешать бюрократам беспокоить нас бюджетными вопросами. В дикой местности мы есть закон, юный рейнджер. Сегодня вы — закон. Так что спускайтесь туда и перезвоните мне, как только закончите. Я ожидаю полного и подробного отчета.

Проклиная свое невезение, Лит спустился на землю. Он активировалЖизненный обзор, в то время как Солус активировала чувство маны. Они могли воспринимать около 100 жизненных форм, но никаких массивов или магических защит.

«Пойду ли я туда инкогнито или оставлю форму?» — размышлял Лит.

[Инкогнито? Как именно? — Солус усмехнулась этой идее. — Кроме униформы, у тебя есть только легкая одежда, подходящая для того, чтобы замаскироваться под фермера или охотника в Люции. Твоя кожа и волосы слишком темные, чтобы сойти за человека с севера. Кроме того, у тебя нет рюкзака. Никто в здравом уме не подумает, что ты попал сюда случайно. С твоим телосложением и упитанным видом они явно не поверят, что ты заблудился или был ограблен].

Как это и случалось в большинстве случаев, Солус была права. Лит не потрудился взять с собой маскировку или косметику.

[Замечание принято. Я бы сказал, что лучше проверить окраины деревни, прежде чем углубляться внутрь. Маловероятно, что мы встретим опасного противника, но после Налир мне не нравится идея снова попасть в окружение], — подумал Лит.

Его удивило отсутствие стражей. Путь в деревню был свободен, что делало все слишком простым, чтобы быть правдой. Чем ближе он подходил к поселению, тем больше Лит осознавал свое окружение.

Дома были сделаны из твердых пород дерева и выглядели солидно. Лит почувствовал запах свежего слоя смолы, смешанного с другими веществами, используемыми для заполнения щелей между древесиной, чтобы изолировать тепло и предотвратить сквозняки.

«Две заметки. Во-первых, это не временный лагерь. Это было сделано надолго. Отсутствие охраны не имеет смысла. Почему они не боятся голодных монстров или магических зверей, совершающих набеги на это место в поисках еды? Во-вторых, как мой предшественник пропустил все это?»

Лит остановился в тот момент, когда его глаза заметили аномалию возле его левой ноги. В нескольких сантиметрах над землей была натянута тонкая растяжка. Он проследил за обоими концами и обнаружил, что они привязаны к деревьям, а не к сирене.

Он сосредоточился на своем обонянии, обнаружив вокруг много металла в сочетании с кислым запахом. Лит использовал магию воздуха, чтобы парить над землей, и, следуя по запаху, обнаружил несколько ловушек, покрытых ядом.

«Это должен быть Перец Смерти, — подумал Лит, слизывая жирную субстанцию с острого лезвия, расположенного на высоте бедра среднего мужчины. — Это парализующий нервы яд, который быстро убивает, но оставляет мясо доступным для употребления, поскольку при приготовлении оно теряет эффективность. Говорят, это даже придает пикантный привкус, отсюда и название. Это заставляет задуматься, есть ли у этих милых деревенских жителей любовь к человеческому мясу».

Вскоре Лит понял замысел создателя ловушек. Растяжки на самом деле были двойными ловушками. Если бы кто-то заметил их и перешагнул через них, то упал бы в яму с шипами, то же самое, если бы он пропустил их.

Все остальные ловушки были подсоединены к длинным проводам, тянувшимся к деревне, которые, по мнению Лита, служили сигнализацией, оповещающей охотника о том, что ужин подан. Он мог бы вывести их из строя, но это также означало бы оставить след своего прохода, который мог бы насторожить любого, кто вернется в деревню после него.

Как только он подошел достаточно близко к поселению, дело стало еще более серьезным. Жизненный обзор засек последнюю линию обороны. Все ловушки прямо перед деревней состояли из зачарованных отравленных клинков.

«Что это, черт возьми, такое? Съемочная площадка техасской резни бензопилой? Почему я всегда натыкаюсь на осиные гнезда?» — Лит уже потерял терпение. Эта ситуация была для него пустой тратой времени. Он только хотел добраться до руин и узнать от них как можно больше.

[Возможно, жители деревни просто пытаются защититься. Кроме того, тебе нужны заслуги, чтобы получить доступ к совершенно секретным томам. Я понимаю, ты устал и раздражен, но мы должны действовать по правилам. Первое впечатление имеет значение. Плохая работа может спровоцировать внутреннее расследование и еще больше замедлить наше продвижение].

Лит сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем двинуться вперед. Он напомнил себе слова своего куратора и командира. Его действия будут расследованы и оценены, поэтому он должен был быть умным.

На внешнем кольце размещался только домашний скот и экипажи. Маленькие домики на самом деле были сараями, курятниками и конюшнями.

«Это хорошая новость. Более половины жизненных сил – это безвредные животные. Странно, но зачем им нужны все эти экипажи? Почему у них так много пшеницы? Здесь нет ни единого клочка обработанной земли», — подумал Лит.

Солнце еще не село, но дневные дела, казалось, уже закончились. Все жизненные силы людей находились в среднем и внутреннем кольцах. Жители среднего кольца, казалось, уже спали, в то время как жители внутреннего кольца собрались в самом большом здании, расположенном в центре города.

Здания в среднем кольце были даже меньше, чем во внешнем, и с гораздо лучшими замками. Двери были закрыты на засов и заперты тяжелой цепью. У построек была труба, но не было окон. Жизненный обзор показал двух людей, неподвижно лежащих на своих кроватях.

В этот момент Литу не было необходимости проверять дома внутри. Все части головоломки встали на свои места, кроме одной.

«Серьезно, как мог Рейнджер пропустить это место?» — внезапно отсутствующие ориентиры на карте приобрели новое значение. Лит подошел к человеку, который приближался к его позиции, в то время как Солус отказывалась верить в циничный вывод Лита.

Она покинула его правую руку, приняв жидкую форму, чтобы проскользнуть под дверь. Двое внутри были мальчиком и девочкой неопределенного возраста. Их запястья были прикованы цепями к металлическим столбам, установленным прямо за их койками.

Их волосы были растрепаны и испачканы несколькими полосками свернувшейся крови. Солус применила к ним Бодрость, чтобы проверить их состояние. Оба молодых человека страдали от тяжелого недоедания. Их кости были сломаны во многих местах, их тела были покрыты синяками и рваными ранами.

На пятом курсе Академии, когда Лит работал в отделении неотложной помощи нескольких больниц, они несколько раз видели подобные травмы, но редко с такой преднамеренной жестокостью.

Деревня II

Дети были укрыты толстыми одеялами, чтобы защитить их от холода, так как они были совершенно голыми. Глядя на пятна крови на простынях и полу, Солус пришла в ужас, осознав, что детей оставили "готовыми к употреблению".

Лит приблизился к мужчине, не издавая ни звука. Он использовал свое заклинание Тишины, чтобы убедиться, что их никто не потревожит. Парень был высоким, не менее ста семидесяти восьми сантиметров ростом, в теплой меховой одежде и с палашом на боку.

Лит ухмыльнулся, заметив, что клинок не был зачарован. Ему не терпелось испытать свое новое тело.

— Добрый вечер, сэр. Как называется эта деревня? — спросил Лит небрежным тоном, которым обычно разговаривал о погоде.

Мужчина обернулся, вынимая меч из ножен. Его бледная кожа от неожиданности стала еще белее, но движения были плавными. Удар прошел мимо носа Лита на волосок.

— Один раз я могу забыть о твоих манерах, — Лит с трудом сохранял невозмутимое выражение лица. Меч двигался перед его глазами как в замедленной съемке. — Опусти свое оружие и скажи мне то, что я хочу знать. В противном случае я вложу его тебе в задницу.

Мужчина откинул с глаз растрепанные светлые волосы, не в силах поверить, что промахнулся мимо такой легкой цели с такого близкого расстояния. Его нервозность переросла в панику, когда мужчина заметил значок рейнджера над сердцем иноземца.

— Рейнджер! Рейнджер уже здесь! — мужчина закричал во всю глотку, прежде чем дунуть в костяной свисток, который издал пронзительный звук.

— Что ты имеешь в виду под "уже"? — спросил Лит, хватая голой рукой лезвие, которое все еще было направлено ему в лицо. Мужчина был удивлен, что никто не отреагировал на сигнал тревоги, но ухмыльнулся, прежде чем повернуться и вытащить свой меч.

Он ожидал, что пальцы Рейнджера отвалятся, но вместо этого лезвие не сдвинулось ни на дюйм. Независимо от того, сколько силы он использовал. Даже хвататься за рукоять двумя руками оказалось бесполезно, палаш словно зажали в тиски.

Лит внезапно отпустил меч, чтобы оценить свою собственную невредимую кожу.

— Похоже, что обычное оружие больше не может причинить мне вреда, даже такое острое, как у тебя. Что это? — его ладонь была покрыта жирным веществом, пахнущим серой. Кожу Лита покалывало, пока его иммунная система нейтрализовала вещество. — Гнилостное масло? Теперь даже головорезы используют яд? — как следует из названия, гнилостное масло было токсином, который вызывал гноение любой открытой раны и затруднял ее лечение. Без помощи Целителя один порез может привести к смерти даже магического зверя.

Этот человек был в ужасе. Он не мог понять, почему ни меч, ни яд не были эффективны. Он ударил Лита со всей своей силой, только для того, чтобы почти потерять хватку на оружии.

Это было похоже на удар о камень. Лит устал играть. Действия безымянного человека красноречиво говорили о том, что это была за деревня и как она оставалась незамеченной до этого момента.

Лит обезоружил человека магией духа и выполнил свое обещание. Безымянный человек полоскал горло кровью, в то время как боль от отращивания стального хвоста терзала его тело. Солус вернулась к руке Лита, поделившись с ним видениями из дома.

[Пожалуйста, спаси их], — это было единственное, что она сказала, прежде чем искать утешения в их телепатической связи. Вид жалкого состояния молодых людей потряс ее. Солус хотела, чтобы этот ужас исчез навсегда.

[Как пожелаете, миледи], — Лит поднял безымянного человека в качестве Рыцаря Смерти и вооружил его отравленным клинком. Рыцарь Смерти был нежитью, чье хорошо сохранившееся тело имело ловкость, которой оно обладало при жизни.

Кроме того, смешивая магию духа при создании ядра крови, Лит смог привить ему некоторые базовые понятия о фехтовании. Хозяин и слуга не торопились, убивая всех, кто выходил за пределы главного здания или жил в среднем кольце, не будучи пленником.

С каждым трупом маленькая армия Лита увеличивалась в численности.

— Окружите зону. Убейте любого, кто попытается сбежать, — Рыцари Смерти молча повиновались. Они образовали группы по трое, прикрывая каждую дверь и окно.

Лит слышал радостную музыку, доносившуюся из огромного здания, занимавшего большую часть городской площади. Он почти мог различить несколько голосов, смеющихся и подшучивающих.

— Открывай! Корпус рейнджеров! — он закричал за секунду до того, как выбить ногой вход. Его металлические петли сломались, как будто они были алюминиевой фольгой, в то время как огромная деревянная дверь с грохотом упала на землю.

Комната внутри была хорошо освещена, температура в ней была высокой. Жаровни были равномерно расставлены, чтобы обеспечить комфорт и позволить готовить еду в свое удовольствие. Это место напомнило Литу о приготовлениях Люции к Весеннему фестивалю, вызывая у него тошноту.

Слева от него, вдоль стены, стоял длинный стол, уставленный всевозможными деликатесами. За ним сидели четыре человека, которые, как он предположил, были правителями деревни. Справа от него стояло несколько столиков поменьше, за каждым из которых могли разместиться максимум два человека.

Между столами было достаточно места, чтобы рабы могли удовлетворить каждое желание своих хозяев. Все присутствующие были скудно одеты, некоторые даже были совершенно голыми. Литу было легко отличить жертв от мучителей.

Первые были худыми, с мертвыми глазами, потерявшими надежду. Последние были раздражены его появлением и обнажили свое оружие.

— Дверь была открыта, — сказала рыжеволосая женщина с соблазнительной улыбкой. Она была одним из лидеров. Еще мгновение назад она наслаждалась вниманием пары мальчиков, которые могли быть в лучшем случае того же возраста, что и Лит.

Она подняла руку, чтобы успокоить своих подчиненных, ее глаза не отрывались от Лита.

— Я уверена, что мы сможем найти компромисс. Если бы ты не был заинтересован в своей доле веселья, ты бы уже вызвал подкрепление, и мы были бы окружены. Вместо этого ты здесь совсем один. Мы не безрассудные люди. Все, о чем мы вас просим, — это держаться подальше от нашего бизнеса, и мы сделаем твое пребывание на севере столь же приятным, сколь и прибыльным. Мы не делаем различий, каждому свое. Если не будешь со мной, ты будешь уничтожен.

Лит уже заметил, что работорговцы были как мужчинами, так и женщинами. По словам Солус, у женщин были более сильные ядра маны, но, кроме говорящей, ни одно из них не было выше желтого.

— У меня есть встречное предложение, — он ответил. — Те, кто хочет жить, должны опуститься на колени лицом к стене. Все остальные могут считать, что их жизни потеряны.

Единоличное уничтожение деревни мародерствующих работорговцев принесло бы ему много заслуг. И все же, даже если он ничего от этого не выиграет, он все равно это сделает. Солус никогда раньше ни о чем его не просила. Лит не собирался ее подводить.

Женщина, сидевшая за одним из передних столов, соткала заклинание третьего уровня, выпустив молнию в спину Лита. Он просто вытянул правую руку, захватив энергию и заставив ее принять форму сферы.

— Ты называешь это молнией? — сказал он с выражением отвращения на лице. — Вот что такое молния, — он указал указательным пальцем, выпустив поток электричества, который превратил мага и ее товарища по столу в обугленные трупы.

Мародеры и рабы теперь были покрыты холодным потом. Лит не проявлял никаких намерений убивать, но они не могли избавиться от ощущения, что что-то не так. Все знали магию, либо потому, что они использовали ее, либо потому, что они пережили ее воздействие, чтобы быть дисциплинированными.

Что бы ни использовал рейнджер, это не было магией.

Деревня III

— Восстаньте, паразиты, — одним щелчком пальцев Лит вернул к жизни трупы двух мародеров, повергнув всю комнату в панику. — Последний шанс. Лицом к стене или на тот свет, — большинство рабов восприняло эти слова как сигнал. Они отбрасывали подносы с едой, которые держали в руках, спрыгивали с колен своих хозяев или просто переставали стоять как куклы и бросались к ближайшей стене.

Те, кто пытался остановить их, были поражены ледяной пулей в середину лба и подняты из могилы.

— Ты не можешь делать это всерьез! — один из лидеров, мускулистый мужчина ростом почти 2 метра, встал с возмущенным выражением на лице и огромным зачарованным великим мечом в руке. — Маг или не маг, нас тридцать, а ты один. Ты не можешь надеяться выйти отсюда живым!

— Тебе не следовало жарить целого поросенка, — ответ Лита не имел смысла, пока мертвый зверь не встал с гигантского серебряного подноса, на котором он лежал, с красными горящими глазами. Он раздавил яблоко во рту и решил продолжить трапезу горлом здоровяка.

Страх и удивление взяли верх над ним, дав нежити-свинье момент, необходимый для того, чтобы укусить свою жертву за шею. Один упал, и через несколько секунд эти двое встали.

Некоторые из мародеров больше не могли выносить этого безумия. Воспользовавшись расстоянием от безумного рейнджера, они прыгнули в ближайшие окна в попытке спасти свои жизни.

Они приземлились на заснеженную землю с толстыми осколками стекла, вонзившимися в их обнаженную кожу. Они стиснули зубы, чтобы противостоять боли и холоду, вторгшимся в их тела, когда группы нежити, которых Лит оставил на страже, подчинились приказу своего хозяина.

Трое против одного – это была не драка, а бойня. Первая нежить целилась в конечности, вторая наносила удар в грудь, а последняя заставляла голову не очень весело катиться. Брызги крови запятнали нетронутый снег, окрасив внешнюю часть здания в красный цвет.

В обеденном зале царила тишина, поэтому звуки битвы и булькающие предсмертные крики раздавались подобно грому.

— Между прочим, я не один, — Лит объяснил с ухмылкой. — Все ваши товарищи, которых здесь нет, не сбежали, а присоединились к моему делу. Я сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться, — он указал на нежить, которая теперь стояла перед рабами, готовая защитить их.

Женщина-лидер посмотрела в окно позади себя, быстро прикидывая свои шансы на выживание.

«Он все еще всего лишь один человек. Высшая некромантия – это не то, чему может научиться новичок. Как только рейнджер умрет, его приспешники станут марионетками без веревочек», — подумала она.

— Нет необходимости бороться. Нам удалось достичь соглашения с вашим предшественником, и я не понимаю, почему на этот раз все должно быть по-другому, — сказала она, жестикулируя под столом, отдавая другим лидерам приказ отойти от окон и достать свои палочки.

Лит понятия не имел, что означают эти сигналы, но благодаря Жизненному обзору он не пропустил внезапное появление алхимических предметов.

[Будь осторожен, эти палочки военного образца. Может быть, даже прощальный подарок нашего предшественника, — сказала Солус. — С синим ядром ты можешь одолеть слабые заклинания силой тела, но пик третьего уровня все еще находится за пределами твоих возможностей].

Лит раскинул руки, одна из которых была направлена на мародеров, а другая – на их лидеров, выпустив шквал ледяных осколков. Атака была настолько внезапной, что люди, сидевшие в первых рядах, погибли, не успев среагировать.

Только некоторым из них посчастливилось быть невольно защищенными своими товарищами, и им удалось перевернуть столы, чтобы использовать их в качестве импровизированных щитов. Трое оставшихся лидеров упали на пол в момент, когда Лит пошевелил пальцем, спасая свои жизни ценой зубов.

— Как, черт возьми, он это делает? — последний человек среди лидеров закричал, чтобы его услышали сквозь звон бьющихся стаканов и глухой звук льда, пронзающего дерево. — Никаких заклинаний, никаких жестов, а снаряды способны изгибаться в воздухе!

— Это Боевой маг, идиот, — вместо того, чтобы тратить время на нытье, женщина-лидер надевала свои доспехи так быстро, как только могла. — Должно быть, мы наткнулись на богатого парня с кольцами четвертого уровня. Только одно из них стоит больше, чем эта жалкая груда плоти и дерева, которую мы называем деревней. Это скрытое благословение. Если мы убьем его, мы трое благословлены на райскую жизнь. Мертвецы не получают никакой доли, если вы понимаете, к чему я клоню.

Жадность зажгла глаза трех лидеров, которые сменили свои палочки с молний на лед. Слова "сопутствующий ущерб" и "дружественный огонь" внезапно приобрели приятный оттенок. Они подняли руки и головы над вертикально перевернутым столом, готовые открыть огонь.

Пока они обсуждали это, Лит остановил свое заклинание. Он использовал Блинк за столами, заставая перепуганных преступников врасплох и крадя их сердца. Буквально. Его рука пронзила их грудь, оставив после себя кровавое ядро, которое превратило павших в его верных слуг.

Нежить убивала всех на своем пути, занимая позицию прямо перед рабами, чтобы защитить их любой ценой. Лит не забыл о своем обещании Солус. Ее желание было для них приказом.

Когда лидеры вышли из своего укрытия, их люди были уничтожены. Они стреляли в Лита только для того, чтобы увидеть, как он исчезает, в то время как их дротики создавали новые трупы. Мертвецы продолжали подниматься, образуя баррикаду, которая останавливала любую шальную пулю.

— Спасибо. Однако в вашей помощи не было необходимости. Я бы все равно убил их. Вы единственные, кого мне нужно оставить для допроса, — Лит появился позади лидеров, заставив их вздрогнуть.

Они обернулись, но ему потребовалось всего лишь движение запястья, чтобы вызвать спиральный перелом в их руке, владеющей волшебной палочкой, с помощью магии духа. Алхимические инструменты упали на землю, в то время как их владельцы корчились в агонии.

Боль затуманила их зрение слезами, которые они не могли остановить.

— Как ты это сделал? — женщина больше не чувствовала себя благословленной.

Ее рука была вывернута от запястья до плеча. Все, над чем она упорно трудилась в течение многих лет, рушилось у нее на глазах, а трупы ее последователей смотрели на нее с глубокой ненавистью. Как будто они винили ее в своей гибели.

— Магия, — Лит ответил вторым ударом, который сломал оставшуюся руку таким же образом. Единственная причина, по которой Лит потратил так много времени на разговоры, заключалась в том, чтобы сплести все необходимые заклинания, держа их наготове в любой момент.

Трое оставшихся в живых мародеров остались лежать на полу. Без оружия, без солдат, окруженные чудовищами во главе с еще более чудовищным рейнджером, они чувствовали, что любая дальнейшая борьба будет бессмысленной.

Только убедившись, что никто из рабов не собирается умирать и что все бандиты мертвы, Лит отменил свое заклинание некромантии. Затем он позвонил своему куратору, чтобы дать ей полный отчет о событиях.

Деревня IV

— Установите временные Варп-врата. Нам нужно поговорить, — ее голос кипел от гнева. Лит достал из амулета рейнджера металлический каркас и собрал портал. Как только рама была запитана его маной и несколькими кристаллами маны, куратору потребовалось всего несколько минут, чтобы прибыть вместе с несколькими армейскими магами.

Заключенные нуждались в немедленной помощи. Вратам требовалось гораздо больше энергии, чтобы позволить транспортировать так много людей на Белиус, где они получили бы надлежащий уход. После быстрого осмотра места под руководством Лита армейский персонал был шокирован.

Рейнджеры были элитным подразделением. Однако было трудно поверить, даже после того, как они увидели это своими глазами, что так много преступников было уничтожено без единого пострадавшего.

— Ты с ума сошел? — Лейтенант Камила Йехвал, куратор Лита, была на грани сильной головной боли. Это была женщина лет двадцати с длинными черными волосами, собранными в конский хвост. У нее были миндалевидные глаза, что делало ее довольно милой в глазах Лита. — Ты должен был сделать свой отчет, как только оценил, насколько опасной была ситуация. Твои дерзкие действия подвергают опасности тебя и мирных жителей. Почему ты не попросил подкрепления?

Может быть, это было из-за Флории, но Лит питал слабость к властным женщинам. Теперь, когда он мог видеть это лично, он заметил, что у нее был не только приятный голос, но и довольно привлекательная внешность.

— Потому что первый враг, с которым я столкнулся, раскрыл, что у организации была сделка с моим предшественником. Они знали, что вот-вот прибудет новый рейнджер. Мне удалось застать их врасплох, потому что я добрался до этого места раньше, чем они предполагали. Я подумал, что, если я вызову подкрепление, их помощник сможет предупредить их и дать им время избавиться от заложников и сбежать, — Лит солгал, и глазом не моргнув. Он придумал эту историю, пока ждал ее.

Его истинным мотивом было не иметь свидетелей. Рабы понятия не имели о магии, в то время как мародеры могли заявить, что он был реинкарнацией Безумного Короля Артана, и никто бы им не поверил.

Лит предсказал, что, основываясь на королевском констебле, который будет вести это дело, трем заключенным осталось жить от нескольких дней до недели. Правосудие Королевства в таких обстоятельствах было столь же быстрым, сколь и жестоким.

— В чем-то ты прав. И все же следовало связаться со мной. Если бы ты потерпел неудачу, армия потеряла бы рейнджера, а эти люди – свои жизни, — сказала Камила со вздохом. — Как тебе удалось убить так много людей в одиночку?

— Я выбираю себе союзников среди тех, кто не может предать меня, — Лит исполнил короткое заклинание, которое подняло нежить.

— Стратегия "разделяй и властвуй". Очень умно с твоей стороны использовать их численность против них самих.

«Может быть, он не один из тех идиотов с комплексом героя», — подумала она, одобрительно улыбаясь.

— Этот уровень мастерства в некромантии не указан в твоем досье. Нам придется обновить его позже.

— Я надеюсь, мы сможем обсудить это за ужином. Я не знаю ни одного хорошего места в Белиусе, так что буду на твоем попечении, — Лит ответил, как он надеялся, своей лучшей очаровательной улыбкой.

— Ты пристаешь ко мне? — Камила хихикнула.

— Ну, собственно, да. У нас одинаковый ранг, и твой голос будет моим единственным контактом с цивилизованным миром в течение следующих месяцев. Я думаю, нам следует получше узнать друг друга. Кроме того, я надеюсь, ты не откажешь одинокому рейнджеру в его единственном желании.

— Малыш, ты хоть представляешь, сколько мне лет? — она все еще хихикала и еще не сказала "нет". Лит воспринял это как хороший знак.

— Может быть, двадцать?

Он прищурил глаза, как будто очень сильно концентрировался на ответе. Варп-врата Лита вспыхнули на секунду, позволив королевскому констеблю присоединиться к ним. Ей потребовалась всего секунда, чтобы понять настроение.

— Флирт на сцене резни – это немного банально, но обычно помогает растопить лед. По крайней мере, мой.

Лейтенант Йехвал перестала крутить волосы и встала по стойке смирно.

— Констебль Эрнас. Это неожиданное удовольствие – встретиться с вами так далеко от дома, — сказал Лит, отдавая ей честь.

— Вольно, лейтенанты. Я фанат твоей работы, Лит. Поэтому, когда я услышала, что ты замешан в этом деле, я попросила поручить это мне. Отведи меня к заключенным, нам нужно многое обсудить.

Лит сопроводил Джирни в подвал, где была задержана рыжеволосая преступница.

Ее руки все еще были раздроблены, что делало бессмысленным надевать на нее наручники. Ее ноги были прикованы цепями к стене, так что ей едва хватало места, чтобы вытянуть ноги.

— Констебль Джирни Эрнас. Ты готова поговорить? — спросила она ровным тоном. — Я расскажу тебе все, но я хочу заключить сделку. Мне все равно, что ты сделаешь с остальными, пока я ухожу свободной и с работающими руками, — ее лицо было искажено болью, но она смотрела на констебля с вызовом.

«Если заговорю, я покойница. Нет ничего, что эта девка могла бы сделать мне, чего бы уже не сделал рейнджер», — подумал мародер.

— Сделка или нет, ты будешь говорить, — ответила Джирни с жестокой усмешкой. Она ударила заключенную растопыренными пальцами в промежуток между шеей и ключицей. Преступница несколько раз кашлянула, прежде чем попытаться выругаться в адрес своего надзирателя.

Ни слова не слетело с ее губ.

— Видишь ли, дорогуша, если попасть в расположенное там нервное скопление, сначала жертва немеет, а затем испытывает невыразимую агонию, — Лит мысленно отметил слова Джирни. Он видел, как пленница побледнела еще больше. Боль еще не прошла, но страх уже был. — Теперь, пока мы ждем признания, не мог бы ты сказать мне, есть ли что-то серьезное между тобой и этой симпатичной офицершей?

— Я только что встретил ее, — Лит пожал плечами. — Почему ты спрашиваешь?

— Я знаю, что это не мое дело, но, пожалуйста, порадуй меня. Леди Верхен ждет тебя в Люции?

— Нет. Иначе я бы не стал приглашать своего куратора на свидание, — Лит возмутился этим утверждением. Он никогда не изменял ни одной из своих прошлых подруг.

— Идеально! — радостно воскликнула Джирни. — Знаешь, я всегда болела за тебя. Я все еще думаю, что вы с Флорией были бы идеальной парой. Она была так счастлива, когда Фрия сказала ей, как ты беспокоишься о ее счастье.

Лит покраснел, в то время как заключенная постукивала ногой. Теперь ей не терпелось поговорить. У Джирни были более неотложные дела, поэтому она проигнорировала ее.

— Давай будем честны, дорогой. Ты притягиваешь неприятности, как и я в твоем возрасте. Первый день на работе, и ты натыкаешься на кошмар. Независимо от того, сколько мы бродим по миру или сколько людей убиваем, пустота внутри таких, как мы, никогда не исчезает. Мы монстры, но это не значит, что мы должны оставаться одни, — она взяла его руку в свою. — Королевство нуждается в нас, чтобы держать настоящих монстров на расстоянии. Ты можешь найти свое место в мире, если перестанешь бояться причинить боль другим и примешь себя таким, какой ты есть. Подумай об этом в следующий раз, когда будешь получать отпуск. Флория в данный момент тоже не замужем, — Джирни подмигнула.

Лит оставил ее на работе, пообещав Джирни, что будет поддерживать с ней связь. Прежде чем он покинул деревню, чтобы возобновить патрулирование, Камила дала ему новые портативные Варп-врата и свою контактную руну.

Воспоминания I

Прежде чем покинуть деревню работорговцев и продолжить свой полет к Павшему Городу Кадурия, Лит хотел бы провести еще немного времени с Камилой. Однако она была слишком занята наблюдением за спасательными операциями.

Некоторые заключенные находились в отчаянном положении, и армии нужны были любые рабочие руки. Лит позаботился о тех, чье здоровье было за гранью возможностей обычных целителей. Благодаря Бодрости он мог пополнять запасы их жизненной силы и восстанавливать их тела так быстро, что, пока в них еще оставалась искра жизни, их можно было спасти.

«Солус попросила меня спасти их, а не просто отсрочить их гибель. Я справился как мог».

Другие целители цокали языками на сеансе "Быстрого исцеления" Лита, думая, что он делает все на скорую руку ради заслуг, оставляя им всю работу с исправлением проблем. У рейнджеров была дурная слава. Не из-за того, что их было легко развратить или они были жестокими людьми.

Их дурная репутация была вызвана их плохими социальными навыками, обычно в сочетании с презрением к командной работе. В системе, где полагаться на товарищей было нормой, рейнджеры работали в одиночку.

— Он выбрал худшие случаи и потратил несколько минут на каждого пациента, — сказал один из целителей, дважды проверяя работу Лита. — Будем надеяться, что у терминатора хватило хотя бы порядочности стабилизировать их условия перед отъездом. Клянусь, рейнджерам место среди зверей, а не среди людей. Они... — слова замерли у него на губах, когда диагностическое заклинание выдало свой отчет.

Если не считать недоедания, не было никаких признаков травм, ни прошлых, ни настоящих. Шрамы исчезли, а кости, хотя и тонкие, не имели никаких признаков предыдущих переломов. Целители были так шокированы, что, даже зная, что это нарушение протокола, они пошли к лейтенанту Йехвал, чтобы спросить о личности Лита.

— Пациенты... они... — главный целитель был так взволнован, что потерял дар речи. — Некоторые из них были в таком состоянии, что мы могли только облегчить их боль и ждать неизбежного. Теперь они здоровы как быки. Я хотел бы попросить этого рйнджера взять меня в ученики.

Мужчина был вдвое старше Лита, но, похоже, его не смущала мысль о том, что он будет служить под началом такого молодого человека.

— Я сожалею, капитан, — ответила Камила. — До конца его тура я не могу раскрывать какую-либо личную информацию рейнджера. Но я могу передать ему ваше сообщение.

«Он так молод, но уже дослужился до званиялейтенанта», — она не могла избежать чувства легкой зависти, учитывая, что ей потребовалось десять лет, чтобы получить такое же повышение. «Целитель, Некромант, безжалостный воин... — думала она, глядя на трупы, у которых была оторвана голова или извлечено сердце из груди. — Интересно, во многих ли других вещах он хорош», — хихикнула она, глядя на контактную руну Лита на своем личном коммуникационном амулете.

Пока Камила планировала позвонить ему, как только его руна снова заработает, Лит мчался по бесплодным землям севера. Его путешествие было скучным. Он не встретил ни одного населенного пункта, даже пролетев сотни километров на высоте, которая позволяла ему проверять все вдоль и поперек.

Кадурия была относительно близко, но Лит не планировал туда ехать. По крайней мере, не перед отдыхом. В тот момент, когда чувство маны Солус обнаружило гейзер маны, они проверили окрестности на километры, чтобы убедиться, что любая форма жизни в непосредственной близости от него была просто животным.

После встречи с Виверном Гадорфом Лит не особо доверял Эволюционировавшим Монстрам. Теперь он не хотел раскрывать существование Солус даже магическим зверям. Сначала Скарлетт, а потом Налир пытались отнять ее у него. Обе почти преуспели.

Он не допустил бы подобного в третий раз. Как только башня магов была сформирована, Лит заставил Солус активировать ее маскировочные способности и спрятать башню под землей. Только тогда он позволил себе расслабиться.

— Спасибо, что спас этих людей, — бледная фигура Солус появилась перед ним в поисках объятий, которые он, не колеблясь, предложил ей.

— Не упоминай об этом, партнер. Мне кажется, или то, что находится внутри твоей формы виспа, снова стало больше? — сначала, когда Солус обрела способность материализовываться внутри башни, она была просто светлячком размером с теннисный мяч.

Со временем огонек стал достаточно большим, чтобы они заметили, что в его центре находится что-то твердое. Его природа и назначение были неизвестны, но после их последнего слияния Лит предположил, что это был эмбрион светового тела Солус.

— Ты прав, — она ответила. — Теперь, когда твое ядро маны стало синим, мое питание стало еще лучше. Я не могу дождаться, когда мое ядро станет ярко-зеленым, если даже не голубым!

По мнению Солус, первое было порогом для получения тела, сделанного из света, тогда как второе было тем, где она ожидала обрести истинную физическую форму.

Лит принял к сведению ее слова и начал использовать Накопление. Благодаря комбинированному эффекту гейзера маны и башни, он мог поглощать гораздо больше мировой энергии, чем обычно, с каждым вдохом.

Усовершенствование его ядра помогло бы Солус усиливать свое собственное еще быстрее.

— Я не войду в Кадурию, пока не восстановлюсь должным образом. Мое тело в полном беспорядке после того, как я так долго не спал. Использование Бодрости так много раз только усугубило ситуацию. Первым делом я приму ванну. Подарив этим подонкам такую чистую смерть, я почувствовал себя грязным внутри. Жаль, что я не мог заставить их страдать еще больше.

— Не торопись. Хочешь что-нибудь особенное на ужин?

— Без обид, Солус, но твоя стряпня — отстой. Пока ты не почувствуешь запах или вкус, все, что ты готовишь, в лучшем случае будет подбрасыванием монетки. Кроме того, почему ты не присоединяешься ко мне? Я знаю, что ты наслаждаешься хорошей ванной с пеной и гидромассажем каждый раз, когда мы возвращаемся в башню.

— Да, я знаю. Хотя я предпочитаю принимать их в одиночку, — ответила она, летя к кухне, которую только что создала.

— Твое поведение не имеет смысла. Вся башня – это твое тело. Даже если висп далеко, мы можем поговорить, ты можешь наблюдать, и мы можем взаимодействовать. Почему ты вдруг ведешь себя застенчиво?

«Может быть, потому, что, если висп далеко, я не вынуждена смотреть? — мысли Солус сочились сарказмом. — Неужели он не понимает, что он больше не маленький ребенок, так же как и я не наивная маленькая девочка? Я не знаю, то ли Лит так плохо относится ко мне, потому что считает меня сестрой, то ли еще что».

— То ли еще что, — честно ответил Лит, отчего Солус и весь свет внутри башни стали свекольно-красными. — Дело не в том, что я бесстыжий, но мы проводим вместе каждую секунду дня. К тому же, благодаря нашему слиянию разумов, ты знаешь все самые смущающие подробности всех моих жизней. На данном этапе скромность так же бесполезна, как третья ноздря. Извини, если моя просьба доставила тебе неудобства, просто я привык, что ты рядом со мной. Я уже скучаю по тебе, — Лит закрыл дверь ванной, прежде чем раздеться.

Его слова привели разум Солус в смятение, заставив ее выбежать из башни и уйти как можно дальше, прежде чем позволить себе снова подумать.

Воспоминания II

«Вот ведь незадача! Я забыла, что внутри башни наша мысленная связь сильнее, чем обычно. Думать или говорить – разницы почти нет. Интересно, что он теперь обо мне думает», — следующие несколько минут Солус обдумывала свой промах.

Каждый раз, когда она прокручивала в голове последние слова Лита, она чувствовала, как трепещет ее сердце. После того, как к ней вернулось самообладание, она вернулась.

— Было приятно снова увидеть Джирни, — сказала она, делая вид, что их последнего разговора никогда не было. — Она не постарела ни на день. Что ты думаешь о ее словах? Может быть, вы с Флорией могли бы дать отношениям второй шанс.

— Может быть, а может и нет, — сказал Лит со вздохом. — Я не хочу видеть ее прямо сейчас. Жизнь – это не романтическая драма, где люди могут расстаться бесчисленное количество раз и помириться, как будто ничего не произошло. Следующий раз, когда мы расстанемся, будет последним. Либо я откроюсь и расскажу ей правду, которую она все еще не знает, либо я избавлю нас обоих от неизбежного печального конца. Флория – первый человек, с которым у меня были настоящие отношения. Это было не просто развлечение или секс. Она...

Лит не смог закончить фразу, и Солус хорошо знала, почему.

***

Это случилось после нападения Налир на Академию Белого Грифона. Из-за всех этих событий с рабскими предметами, смертью Юриала и убийством многих своих одноклассников товарищи Лита были на грани психического срыва.

Все они жили под крышей Эрнасов вместе с семьей Лита, ища способ справиться со своей травмой. Лит был тем, у кого дела шли лучше всех, но не намного. Разрыв с Солус, смерть Юриала и получение его записных книжек давили на разум Лита.

Квилле приходилось хуже всего, ей требовалась помощь 24/7 только для того, чтобы она не причинила себе вреда. Флорию мучили призраки тех, кого она убила, включая Юриала. Именно ее решение сначала спасти Джирни привело к его гибели, и она не могла простить себя за то, что не нашла решения в безвыходной ситуации.

После захода солнца она видела их лица в каждой тени, делая чувство вины невыносимым до такой степени, что транквилизаторы оказывали слабое действие. Литу приходилось проводить ночи, сидя на стуле рядом с ее кроватью, поглаживая ее по голове, пока она не засыпала.

Его прикосновение было единственным, что успокаивало ее. Лит часами держал ее за руку, чтобы убедиться, что ее сны будут свободны от кошмаров. Шли дни, и состояние Флории улучшалось. И все же он оставался на стуле, держа ее на расстоянии вытянутой руки.

За несколько ночей до возобновления занятий в академии Флория собралась с духом, чтобы противостоять ему.

— Почему ты делаешь это снова? — она спросила.

— Что именно?

— Почему ты держишься от меня на расстоянии? Ты так близок, но между нами словно пропасть. Тебя убьет, если ты хотя бы сядешь на мою кровать?

— Я... я не могу, — ответил Лит.

— Ты не можешь или не хочешь? Я могу понять, если ты винишь меня в смерти Юриала, я делаю то же самое, — она вцепилась в одеяло, ее твердый тон был просто прикрытием для скрытого страха. Страх быть ненавидимой, быть отвергнутой теми, кого она любила, из-за своей слабости.

— Это не твоя вина и не вина Квиллы. У меня есть свои причины, и поверь мне, когда я говорю, что ты не хочешь их знать.

— Мы вместе уже несколько месяцев, и ты все еще не доверяешь мне? Это причина, по которой ты всегда отказываешься прикасаться ко мне?, — ее задело его молчание. Она знала, что у Лита было много секретов, но она ждала, когда он откроется.

Флория знала, что он был похож на Налир. Лит и безумный учитель были единственными двумя магами, которых она когда-либо видела, излучающими ауру без использования какого-либо заклинания. Флория была очень близка к истине, ей просто не хватало термина "Пробужденный", чтобы заполнить картину.

— Нет. Я говорил тебе после Балкора, ты просто не слушала! Я не такой, как ты. Я чудовище. Ты даже не представляешь, как трудно было уберечь тебя от меня, от всего дерьма, которым является моя жизнь.

— Я никогда не просила тебя защищать меня! Я уже не ребенок, я теперь женщина. Единственное, о чем я просила тебя, – это любить меня и позволить мне быть частью твоей жизни.

— Легко говорить, когда ты ничего не знаешь! Ничего о любви или обо мне. Это всего лишь слова, а слова стоят дешево!

— Я много чего знаю! — ответила она. — Я знаю, что Налир была сильной и быстрой, как и ты. Что аура, которую вы излучаете, когда выкладываетесь по полной, ненормальна. Что каким-то образом где-то ты потерял брата, который не является частью твоей семьи. Я знаю все это, потому что я всегда была рядом с тобой.

Лит был ошеломлен словами Флории. И все же он не сдвинулся с места.

— Ты не понимаешь. Мы оба сейчас эмоционально уязвимы. Если я сделаю шаг вперед, мы сделаем то, о чем будем сожалеть вечно.

— Как ты можешь так говорить? Что дает тебе право решать, о чем я буду или не буду сожалеть?

Лит так устал от этой шарады. И все же ему приходилось тщательно подбирать слова. Это был второй раз, когда она предлагала ему себя, а он снова отталкивал ее. Она заслуживала надлежащего объяснения.

— Выключи свет, пожалуйста, — Флория сделала, как было велено, и в комнате стало темно. Проплывающие облака время от времени заслоняли лунный свет, придавая комнате жутковатое ощущение.

Лит встал, отойдя на несколько шагов от кровати, позволяя левой стороне своего тела купаться в темноте.

— Раньше я был серьезен. Ты заслуживаешь кого-то лучшего, чем я. Кто-то, кто может сделать тебя счастливой. Я не могу, потому что я не такой, как Налир, я намного хуже. Я настоящий монстр, — он глубоко вздохнул, позволяя бездне внутри себя выйти за свои границы.

Солус описал Литу форму, которую он примет, сражаясь в тускло освещенных помещениях, и, немного потренировавшись, он научился колдовать и блокировать тени, которые покрывали его, как саван, меняя его внешность.

Флория ахнула, когда увидела, как на потемневшем лице открылись три желтых глаза, рука превратилась в злобные когти, а кожа покрылась черной чешуей, края которой были обжигающе горячими.

Лит видел, как ее лицо побледнело, как у призрака, а глаза наполнились слезами. Это было то, чего он хотел, и все же он чувствовал, как его сердце сжимают невидимые тиски.

" Теперь все кончено. Я выпущу немного убийственного намерения, чтобы заставить ее упасть в обморок. Завтра она будет надеяться, что это всего лишь ночной кошмар. Даже если она что-нибудь вспомнит, никто не поверит ее истории, даже она сама. После всего, что ей пришлось пережить, все подумают, что это говорит ее травма".

Лит выпустил волны яростной маны, ожидая, что она закричит, заплачет и позовет на помощь, прежде чем потерять сознание. Флория встала с кровати, одетая только в ночную рубашку. В лунном свете она была похожа на фею так же сильно, как он чувствовал себя монстром за то, что снова сокрушил ее чувства.

Лит ждал, пока она убежит, чтобы он мог ударить ее сзади и заставить потерять сознание. Таким образом, события той ночи останутся запечатленными в ее памяти, не ставя под угрозу его прикрытие. Все по плану.

Флория не убежала. Она шла медленно, преодолевая разделяющее их расстояние, пока они не оказались друг перед другом.

Кадурия I

— Это больно? — сказала Флория, лаская чешуйчатую сторону его лица. Тихая слеза скатилась по ее щеке.

— Что? — это на деле даже вопросом не было. Больше похоже на то, что Лит выпустил свое удивление. Флория, казалось, была невосприимчива к его убийственному намерению.

— Мне так жаль. Я понятия не имела, что ты проходишь через что-то подобное в одиночку. Тебе больно, когда ты превращаешься?

— Да, — он ответил, пораженный ее добротой. Тени, окружающие Лита, рассеялись, снова сделав его человеком.

— Я хорошо помню наш разговор. Ты сказал мне, что если бы я думала, что ты можешь сделать меня счастливой, мы бы продолжили с этого момента. Я люблю тебя, Лит из Люции, и я знаю, что ты можешь сделать меня счастливой. Вопрос только в том, смогу ли я сделать тебя счастливым?

Она нежно поцеловала его, разрушив все стены, которые он возводил до этого момента, чтобы защитить себя от мира. Несмотря на все, что она знала, несмотря на все, что она видела, Флория все еще была перед ним.

Боялась не того, кем он был, а того, что он ее оттолкнет. Это было то, чего Лит никогда не мог себе представить даже в самых смелых своих мечтах. Она принимала его безоговорочно.

— Ты делаешь меня счастливым, — он ответил хриплым голосом, борясь с неизвестными эмоциями, которые оживляли часть его мертвого сердца.

Флория крепко обняла его, чувствуя, что пропасть между ними исчезла. Лит прижимался к ней, как парень, впервые с тех пор, как они встретились. Она крепко поцеловала его, одновременно развязывая завязки на плечах, которые удерживали ее ночную рубашку.

Она сделала несколько шагов назад, позволяя Литу смотреть на ее тело, не выпуская его рук, прежде чем медленно потянуть его к кровати.

***

Лит покачал головой, пытаясь отогнать воспоминание. Он понимал, почему Флория порвала с ним. Они дошли до того момента в жизни, когда их цели разошлись. Их чувства не изменились, но им обоим нужно было личное пространство.

— Так ты действительно позвонишь Камиле? — Солус поспешила сменить тему. Боль Лита была ее собственной. Она никогда не хотела, чтобы грустные воспоминания всплывали после стольких лет.

— Конечно! Я могу быть озлобленным, одиноким и сварливым, но я не мертв. Если после нашего первого свидания все пойдет хорошо, я, возможно, даже проведу с ней вечер своего дня рождения. Моя семья может отдыхать утром и днем, но мне нужно немного времени для себя.

Приближался семнадцатый день рождения Лита. Для него это не имело никакого значения, но это можно было использовать как рычаг, чтобы получить несколько дней отпуска, если он правильно разыграет свои карты с Камилой.

Лит приготовил для себя большой ужин, состоящий из его любимых блюд, оставив Солус заботиться только об овощах. Она никак не могла запороть такую легкотню. Как только он закончил, он вернулся в свои личные покои.

Комната больше не напоминала его апартаменты в академии, она была смешана с частями его дома на Земле. В библиотеке были его любимые книги, которые Солус удалось сохранить из его памяти, а перед его кроватью у потолка был огромный экран телевизора.

На самом деле это был просто плоский экран. Лит понятия не имел, как делается телевизор, поэтому Солус тоже не могла его воспроизвести. Что она могла сделать, так это проецировать фильмы, которые он любил больше всего. У него был плотный график, но после нескольких месяцев изоляции и ужасов, свидетелем которых она только что стала, Лит решил, что Солус заслуживает небольшого отдыха.

Они вместе посмотрели первый фильм трилогии "Мэдрокс" (The Madrox), старый научно-фантастический блокбастер. Это был любимый фильм Солус, так как это был единственный доступный фильм со счастливым концом.

— Почему ты так хорошо помнишь первую часть, в то время как две другие – всего лишь размытые пятна? —спросила она, наблюдая за финальным поединком между главным героем, одетым как священник, и безжалостным агентом Доу.

— Потому что в большинстве своем сиквелы – это полнейший мусор, — они сидели близко друг к другу, Солус прислонилась к его боку.

На следующее утро Лит обнаружил ее крепко спящей в своей постели прямо рядом с ним.

«Я действительно не понимаю. Вся эта суета из-за ванны, а потом у нее нет проблем прижаться ко мне или заснуть в обнимку. Я думаю, женщины всегда останутся загадкой», — подумал он, используя ее состояние, чтобы не смущать ее.

Остальная часть поездки в Кадурию прошла без каких-либо событий. Чем дальше он удалялся от населенных пунктов, тем чаще встречал небольшие перелески. Всякий раз, когда Жизненный обзор показывал ему значительное количество существ, он проверял местность на наличие монстров.

Лит встречал только животных и очень мало магических зверей. Они выглядели голодными, но больше всего напуганными. Он обменял немного пищи на информацию.

— Почему эта зона пустынна? Там есть вода, деревья, но я не смог найти ни одного птичьего гнезда или норы. Есть ли здесь что-то опасное, о чем я должен знать?

— Определенно, — ответил бурый бик, поглощая предложенное ему сырое мясо. — Приближается зима, иначе никто не стал бы так отчаянно приближаться к Городу Смерти в поисках пищи.

— Ты имеешь в виду мертвый город Кадурию? — Лит указал на пункт назначения, который находился всего в нескольких километрах отсюда.

— Не мертвый город. Город смерти, — бик поправил его. — Я предлагаю тебе вернуться. Из этих проклятых стен не выходит ничего хорошего. Моя мама всегда предупреждала меня держаться от этого подальше. Она сказала, что голодать всяко лучше, чем присоединиться к народу теней.

Лит пытался узнать что-то еще, но бик никогда не осмеливался приближаться к Кадурии. Он знал только то, что рассказывала ему мать, а ее истории, казалось, были придуманы для того, чтобы пугать детей.

Литу потребовалось несколько минут, чтобы добраться до руин. Проблема была в том, что это были вовсе не руины. Внутри полупрозрачного золотого купола находился один из самых красивых городов, которые он когда-либо видел. Все здания были высотой в несколько этажей и сделаны из белого мрамора, который отражал солнечный свет, освещая даже самые отдаленные переулки.

Крыши были выкрашены в бледно-голубой цвет, на вершине каждой возвышался небольшой шпиль с искусно ограненным магическим кристаллом. Как и большинство городов Королевства Грифонов, Кадурия была построена слоями.

Самый внешний из них находился за пределами городских стен. Лит мог видеть фермеров, обрабатывающих земли, на которых не было снега, несмотря на суровый климат. В непосредственной близости от сельскохозяйственных угодий были построены небольшие коттеджи, из которых он мог видеть женщин и детей, ухаживающих за скотом.

За городскими стенами все дома были построены из камня. С возвышенности Лит мог различить жилой район, рыночный район, дома знати, а в центре города находился небольшой замок.

— Это не имеет никакого смысла, — ошеломленно пробормотал Лит. — Эти люди забавно одеты, но они такие же живые, как и я. Почему Королевство Грифонов держит их запечатанными вместо того, чтобы торговать с ними? Этот город – чудо волшебства.

Даже ряд массивов, составляющих золотой купол, не мог скрыть мистическую паутину, окутывающую Кадурию. Шпили с их кристаллами маны действовали как точки передачи для какого-то сложного магического образования.

Кадурия II

Лит с изумлением наблюдал с помощью Жизненного обзора за огромным количеством энергии, перемещающейся от одного кристалла к другому. Она проходила через здания, а затем шла в землю, прежде чем вернуться к шпилю сильнее, чем раньше, после чего передавалась следующему кристаллу.

В замке было небольшое количество шпилей, но они были самыми высокими, а магические драгоценные камни, которые они содержали, были размером с лошадь. В благородном квартале было больше шпилей, но их размер был значительно меньше.

Чем дальше от замка, тем больше становилось количество шпилей и тем меньше становился размер кристаллов. Это был какой-то каскадный эффект, который не имел никакого смысла для Лита, но он наполнил его разум удивлением.

Он позвонил своему куратору, чтобы убедиться, что находится в нужном месте.

— Ты уже там? — в голосе Камилы послышалось удивление. — Хорошая новость заключается в том, что в таком темпе ты закончишь свой первый патруль в кратчайшие сроки. Плохая новость заключается в том, что я должна доложить о том, что ранее ты не поделился своим местоположением. Помни, что по крайней мере необходимы три звонка в день. Для нас крайне важно иметь возможность следить за твоими передвижениями и знать, где ты располагаешься.

«Я ни за что не собираюсь дарить Королевству местонахождение гейзеров маны, — Лит мысленно выругался. — Мне придется каждый раз устраивать фальшивый лагерь, чтобы не вызывать подозрений».

— Извини, из-за всего, что произошло вчера, я забыл предоставить свои ежедневные отчеты, — он солгал сквозь зубы.

— Не волнуйся. На этот раз я прикрою тебя.

— Что за город Кадурия? Почему он запечатан?

— Каждый из затерянных городов уникален. Кадурия классифицируется как "Город теней". Судя по твоему расслабленному тону, сейчас светлая фаза. Работающие люди, улыбающиеся дети, великолепная архитектура. Я права?

Один из фермеров заметил Лита. Мужчина помахал ему рукой, говоря что-то, что было заблокировано решеткой.

— Да, — Лит помахал в ответ.

— Ну, не привыкай к этому. Через некоторое время это превратится в теневую фазу, и все станет скверно.

— До захода солнца еще несколько часов. Что я должен делать до тех пор?

— Я сказала фаза тени, а не фаза ночи. Город постоянно переключается между двумя разными состояниями независимо от солнца, — лейтенант Йехвал напустила на себя лекторский тон, который раздражал Лита.

Внезапно солнце внутри Кадурии исчезло, и пошел дождь. Это явление повергло Лита в оцепенение, так как небо снаружи было ясным. Он видел, как рушатся городские стены, а все здания разваливаются на части, как будто вместо воды обрушился метеоритный дождь.

Почва внутри кипела и шипела, как будто каждая дождевая капля была мощной кислотой. Дружелюбный фермер таял у него на глазах, как восковая статуэтка, оставленная слишком близко к огню. Его глаза наполнились кровавыми слезами, а рот скривился от боли.

Лит уставился на челюсть мужчины, которая удлинилась, пока не достигла уровня живота. Через несколько секунд от фермера осталась только черная лужа. Небо внутри массива теперь было черным как смоль.

Энергия внутренней решетки теперь была собрана в маленькую черную звезду из дыма, которая пыталась вырваться из золотого купола, окружающего город, распространяя токсичные пары.

— Я предполагаю, что он только что перешел в фазу тени, — сказал Лит, наблюдая, как черная лужа на другой стороне массива поднимается, принимая гуманоидную форму. Это была черная как смоль трехмерная тень.

У него не было никаких черт, кроме красных светящихся глаз и широко открытого рта, который открывал белое пространство внутри. Глаза призрачного фермера были полны боли и ненависти – смеси, которую Лит слишком хорошо знал.

Он врезался в решетку, пробивая барьер, чтобы добраться до другой стороны. Золотая поверхность высекала искры при каждом ударе, но не дрогнула. Вместо этого руки теневого фермера разлетелись вдребезги, истекая чем-то похожим на черную кровь.

Тень открыла рот, издав визгливый звук, достаточно сильный, чтобы Лит услышал его, несмотря на массив. Все ближайшие тени устремились к своему товарищу, который снова начал бить по барьеру обрубками и головой.

— Что это за штуки? Нежить? — спросил Лит, в то время как толпа перед ним колотила по решетке с нарастающей силой, пока она не начала пульсировать.

— Отрицательно. От Нежити у нас хотя бы есть средства. Эти штуки не умирают, что бы мы ни делали. Мы называем их Тенями.

[Звучит как полная чушь, — подумал Лит. — Солус, какое ядро маны у этих парней?]

[У них нет ядер].

[Что? Это невозможно! У всех разумных существ есть ядро маны].

[Ну, Теням на это плевать. У них нет потока маны, нет жизненной силы, ничего. Они просто черная масса неизвестной энергии].

Лит активировал Жизненный обзор только для того, чтобы обнаружить, что Солус была права. Жизненный обзор показал бы ему мир в оттенках серого, в то время как чем сильнее энергия существа, тем светлее цвета, в которых они будут появляться.

Даже нежить проявляла бы ауру в цветовой гамме, в то время как вещи перед ним были просто черными пятнами.

— Как мне оценить уровень угрозы? — Лит заметил небольшую трещину, появившуюся на барьере. Количество существ увеличивалось с каждой секундой, как и давление, которое они оказывали на массив.

— Никогда не стой перед Тенями. Даже если уровень угрозы для Королевства невелик, достаточно большая группа может взломать барьер и пройти через него. Если это произойдет, будет вызван аварийный наряд, и вы будете привлечены к ответственности.

Просто отойди за пределы их поля зрения, у них почти нет памяти.

Лит воздвиг земляную стену, наблюдая сквозь нее Видением Жизни.

Как только он "исчез", Тени перестали атаковать массив и рассеялись.

— Что касается уровня угрозы... — Камила продолжила. — ...ты должен проверить черную звезду. Сообщи, когда сможешь посмотреть.

Лит полетел над самой вершиной барьера, пока черная звезда не оказалась прямо у него под ногами.

— Что бы это ни было, похоже на что-то плохое.

— Потому что это так. В отличие от Теней, которые не лезут не в свое дело, если их не спровоцировать, черная звезда постоянно атакует массив. Со временем он становится сильнее, поэтому мне нужно, чтобы ты оставался там и звонил мне, если во время фазы тени заметишь трещины.

Как только Камила закончила фразу, на куполе появилась небольшая трещина.

— Считай, что я позвонил, — ответил Лит, и холодная дрожь пробежала по его спине. Утечка была едва заметна, но аура черной звезды заставляла его чувствовать себя маленьким и неуместным. Даже находясь лицом к лицу со Скарлетт или Маленьким Миром, он не испытывал такого давления.

— Ты уверен? Позволь мне проверить, — армейский амулет сканировал окрестности, высвечивая трещину, пока она продолжала расширяться.

— Это плохие новости. Тебе нужно проникнуть в Кадурию и уменьшить количество Теней.

«Не такие уж и плохие новости, — подумал Лит. — Я все равно собирался осмотреть город. Это дает мне прекрасный повод совать свой нос куда не следует».

— Как мне это сделать?

— Все просто, тебе нужно убить каждого из них дважды (ПП: Я думал, они не умирают, что бы вы ни делали…). Один раз во время фазы света и еще один во время фазы тени. Рекомендуемый протокол состоит в том, чтобы войти во время фазы света, убить всех в поле зрения, отступить, а затем вернуться во время фазы тени. Тень того, чья человеческая форма была недавно убита, будет слабее и глупее, что позволит легко уничтожить их.

— Верно ли и обратное? — любопытство Лита было задето.

— Да, но в то время как Тени агрессивны и обладают необычными способностями, люди – это просто люди. Они скорее убегут, чем будут сражаться.

Тени умирают дважды I

— Справлюсь ли я один? — недоверчиво спросил Лит. — Они могут быть просто людьми, но захватить целый город? Не слишком ли это много?

— Отрицательно. По неизвестным причинам все гуманоиды, населяющие Кадурию, не могут использовать магию. В противном случае армия никогда бы не послала одного рейнджера вместо батальона. Пока ты сохраняешь дистанцию и избегаешь окружения, это должно быть легко.

«Приятно это знать. Даже если бы мне пришлось столкнуться с несколькими слабыми магами, это не было бы проблемой. Впрочем, армии об этом знать незачем».

— Я должен убрать даже детей? — на этот раз вопрос был серьезным. По его мнению, пол, возраст и раса не имели значения. Были только враги и союзники. И все же хладнокровное убийство кого-то без всякой причины казалось неправильным даже ему.

Кроме того, он хорошо помнил замечание коммандера Бериона о его психологической оценке. Ему нужно было показать, что у него есть собственная совесть, которую зовут не Солус.

Голос Камилы на секунду замер, прежде чем ответить.

— Положительно. Я знаю, что это непростая задача, но подумай вот о чем. Ни одного кадурианца на самом деле нет в живых. Даже если бы это было так, ты видел, что с ними делает черный дождь. Если ты убьешь их как в человеческой, так и в теневой форме, цикл будет прерван на некоторое время. Рассматривай это как способ дать покой этим бедным душам. Кратковременное облегчение боли лучше, чем ничего, — слова Камилы звучали с состраданием, заставляя Лита задуматься, что могло произойти в ее прошлом, чтобы заставить ее сочувствовать Теням.

— Есть ли у Теней какие-либо известные слабости?

— Их человеческая форма слаба к магии света, в то время как их теневая форма слаба к магии тьмы.

— Исцеляющая магия убивает их? — Лит счел эту идею абсурдной.

— Да, но таким мучительным образом, что многие Рейнджеры остались травмированными после миссии. Мой совет – воздержаться от использования этого метода без крайней необходимости.

— Спасибо, лейтенант Йехвал. Я перезвоню прямо перед тем, как войти.

— Держи меня в курсе, — сказала она, прежде чем закончить разговор.

«Это действительно интересно», — подумал Лит, наблюдая, как армия Теней хаотично бродит по руинам Кадурии. Жизненный обзор показал ему, что каждый из них был привязан к Черной Звезде, которая все еще прокладывала себе путь через массив.

[Что ты об этом думаешь, Солус?]

[Что это чертов кошмар! — ответила она. Она молчала во время разговора из-за шока, а не потому, что ей нечего было сказать. — Эти бедные люди были пойманы в ловушку на протяжении веков в своего рода цикле смерти и возрождения. Черный дождь не просто убивает их, он становится для них пыткой. Их глаза в форме Тени - чистое безумие. Тот, кто сделал это с ними, жесток, как сумасшедший!]

[Согласен, — Лит кивнул. — Однако ты упустила мою мысль. Если то, что ты говоришь, верно, если они сохраняют какую-то форму памяти, то это означает, что их души связаны с этим местом. Исследуя город, мы можем найти ключ к излечению моего состояния].

[Да, конечно, — Солус не разделяла его энтузиазма. — За исключением того, что они не связаны с этим местом, иначе массив был бы бесполезен. Они связаны с Черной Звездой. Ты помнишь, как называются артефакты, которые крадут и развращают души?]

Лит вздохнул над собственной глупостью. Мысль о том, что он хотя бы на шаг приблизился к разгадке, затуманила его рассудок.

[Я полагаю, что запечатанный предмет, который бесконечно мучает целый город, - это само определение проклятого предмета. Мне любопытно, как это работает и как цикл расширяет его возможности с течением времени].

[А мне нет, — в голосе Солус звучало отвращение. — Я не могу дождаться, когда покину это место. Все здесь кажется неправильным. Как ты можешь так легко соглашаться с идеей убийства невинных людей?]

[А какая альтернатива? Вежливо попросить Черную Звезду не пробивать барьер и не распространять свое проклятие? Мы не знаем, что здесь произошло. Может быть, они невиновны, или, может быть, они заключили сделку с той тварью, которая укусила их в задницу. У нас есть только две альтернативы. Умоем руки от этой проблемы и позволим кому-нибудь другому разобраться с ней, или сделаем нашу работу и, возможно, поймем что-то о Черной Звезде, что поможет мне. В любом случае армия не может позволить Черной Звезде сбежать, да и я тоже].

Они провели некоторое время, наблюдая, как трещины на куполе становятся все больше, и изучая барьер. Золотой купол представлял собой сумму десятков концентрических массивов. Каждый из них был отлит так, чтобы те, что внутри, усиливали те, что снаружи, и наоборот.

Их блестящая слаженность бесконечно поражала Солус. Массивы были сплетены один над другим, придавая конечному результату вид замысловатого гобелена, сделанного из маны, а не простого магического круга.

Для поддержания такого мощного образования требовалось огромное количество маны. Как только Лит убедился, что барьер выдержит, он спустился на землю, чтобы изучить его источник энергии. Кадурия была окружена равномерно расположенными небольшими зданиями, которые каким-то образом обеспечивали постоянный поток мировой энергии.

[Не могу в это поверить! Вот это да!] — волнение Солус было настолько велико, что она забыла о своем разочаровании отсутствием милосердия у Лита.

[Не могла бы ты объяснить мне, что такого замечательного в куче камней?] — жизненный обзор показал ему только сложный массив, защищенный внутри того, что выглядело как сложный алтарь. Его дизайн был гораздо более изысканным, чем те, которые использовал виверн Гадорф.

На его поверхности были рисунки, соотнесенные с надписями, которые он не мог прочесть. Сами по себе изображения были слишком расплывчатыми, изображая множество людей, несущих камень в храм.

[Город Кадурия построен над гейзером маны. Это многое объясняет].

[Это ничего не объясняет. Пожалуйста, поподробнее].

[Причина, по которой такой сильный барьер может существовать без использования одного кристалла, заключается в том, что алтари способны перенаправлять энергию, поступающую из гейзера маны под Кадурией. Он забирает мировую энергию и использует ее для подпитки себя и всех массивов, запечатывающих город].

Лит почувствовал, как холодная дрожь пробежала по его спине. Тот, кто обладал мастерством перенаправлять гейзер маны до такой степени, что ни Жизненный обзор, ни чувство маны не могли его обнаружить, должен был быть настоящим мастером магии.

Но даже они не смогли навсегда разобраться с Черной Звездой, оставив ее на попечение потомков.

[Это значит, что они были либо очень оптимистичны, либо настолько отчаялись, что у них не было другого выбора. Я думаю, ты права, Солус. Мы пробудем здесь ровно столько, чтобы убедиться, что там нет ничего ценного для нас].

[Я совсем не это имела в ви… Что это?] — среди множества линий, ведущих от алтаря к куполу, была тонкая красная нитка. Они последовали за ним до основания мистического образования. Это была часть единого массива, который не имел никакого отношения к запечатыванию.

Лит снова позвонил Камиле. Что-то явно было не так.

— Фаза тени уже закончилась? Это странно, обычно это длится больше часа, — Лит позвонил намного раньше, чем она ожидала.

— Нет, это не так. Я звоню, чтобы сообщить об аномалии. Я только что нашел детекторную решетку, которая не имеет никакого отношения к основной структуре и высасывает энергию из алтарей. Это одна из армейских мер предосторожности?

Тени умирают дважды II

— Нет, — удивление в голосе Камилы сменилось беспокойством. — Нарушение барьера – это преступление, караемое смертной казнью. Я уверена, что здесь нет детекторной решетки, потому что барьер уже включает в себя ту, которая предупреждает нас, если Тени прорвутся сквозь нее или если Черная Звезда вот-вот сбежит. Ты можешь мне ее показать?

Лит произнес заклинание обнаружения массива, нацелив его точно на красную нить. Это делало скрытое образование видимым. Оно окружало весь барьер, оставаясь на его краях.

— Я не могу поверить, что никто никогда этого не замечал, и что ты также владеешь магией Стражей. Ты вообще спишь по ночам?

Лит хотел бы немного пофлиртовать с ней, но, услышав что-то вроде: "Только когда компания плохая" по армейскому коммуникатору, его начальство могло бы сменить куратора на мужчину средних лет с большой любовью к пиву и сыру.

— Иногда, — он ответил, ухмыляясь. 3D-голограмма Камилы во весь рост появилась из амулета, чтобы лучше рассмотреть ситуацию. На ней была белая рубашка и юбка-карандаш, подчеркивающая ее стройные ноги.

— Я немедленно сообщу об этом. Я узнаю этот дизайн. Тот, кто его оставил, получает уведомление каждый раз, когда открывается барьер. Это представляет собой нарушение секретности информации, такой как расписание чисток и частота патрулирования рейнджеров. Отличная работа – обнаружить его.

Лит понимал, что без Жизненного обзора или чувства маны дополнительный массив был бы все равно что невидим. Его присутствие добавило в сценарий еще одну неизвестную переменную.

«С моей удачей, какой-то ублюдок уже присматривает за мной».

Его ворчание было прервано, когда пары, окружающие Черную Звезду, исчезли, оставив на ее месте миниатюрное солнце. Везде, куда падали его лучи, здания перестраивались, в то время как Тени медленно превращались обратно в людей.

Чернота их черт была смыта на землю, пока не превратилась в обычную тень, которая скорее следовала за телом, которое ее проецировало, чем обладала им.

— Время заходить, — Лит вернулся к своей исходной точке, прямо перед фермой, принадлежащей человеку, который напал на него часом ранее. Он произнес заклинание, которое открыло барьер, проскользнув внутрь, прежде чем он закрылся за ним.

Фермер секунду удивленно смотрел на него.

— Как ты прошел сюда, путник? — сказал мужчина. (ПА: Переведено с древнего Кадурийского) (ПП: Ого, автор знает древний Кадурийский!)

Лит улыбнулся и помахал ему рукой, делая вид, что понял его слова.

«Вот ведь незадача! Почему нет заклинания перевода или удобной мысленной связи, когда это нужно? Все было бы намного проще, если бы мы могли общаться».

План Лита был прост. Он всегда выбирал одну и ту же точку входа и начинал убивать изнутри города. Таким образом, он заметил бы, сохранили ли люди память между циклами, основываясь на их реакциях, оставляя жителей внешних границ нейтральными к его присутствию.

Если бы он вместо этого начал атаковать с внешнего кольца, то с каждой атакой встречал бы все большее сопротивление, и его шансы на изучение явлений, связанных с Темной Звездой, были бы равны нулю.

***

В сотнях километров отсюда, местонахождение неизвестно.

Открытие барьера, окружающего Кадурию, активировало красную матрицу, которая сигнализировала своему владельцу, зажигая маленький драгоценный камень на одном из его многочисленных браслетов.

— Уже другой рейнджер? Мне потребовалось немало усилий, чтобы убедить последнего оставить Черную Звезду в покое. Будем надеяться, что этот окажется более разумным. Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться...

— Мило. Теперь ты не только продолжаешь вмешиваться в дела Тайрис, но и разговариваешь сам с собой. С каждым днем я все больше сожалею о том, что Пробудил тебя, — старческий голос, полный презрения, прервал младшего. — Ты говоришь и ведешь себя как сумасшедший. Тебе следует изучать магию вместо того, чтобы вмешиваться в силы, которых ты не понимаешь.

— Я не сержусь, дядя! — владелец массива ответил высоким голосом. — Безумие – это делать одно и то же снова и снова, но ожидать разных результатов. Следуя твоему методу, я в лучшем случае стану таким же могущественным, как ты...

— Как пожелаешь, — сказал голос постарше с насмешкой.

— ...и к тому времени я был бы старым болваном, который потратил всю свою жизнь на накопление силы вместо того, чтобы использовать ее! — тон молодого Пробужденного был полон возмущения.

— Нет коротких путей к власти, Трей. Они ведут только к твоей собственной гибели.

Трей проигнорировал слова своего дяди, открыв Варп-врата, которые в мгновение ока приведут его в Кадурию.

***

Лит прошел мимо фермера, отвечая на его поток тарабарщины улыбкой и кивком головы.

«Я мог бы сбить его с ног и украсть его одежду, чтобы остаться незамеченным. Проблема в том, что я понятия не имею, станет ли она тоже тенью, когда начнется следующая фаза, и что она может сделать с моей броней Скинуокера».

Как и весь остальной город, высокие стены, окружающие его, были девственно белыми. Возле массивных ворот, ведущих внутрь Кадурии, были посты охраны, но оба они были пусты. Вдоль вала не было ни патрулирующих, ни лучников в потайных нишах в стене.

Погода была достаточно мягкой, чтобы все могли носить одежду с короткими рукавами. Многие люди уставились на Лита, указывая пальцами на его тяжелую одежду. Он спрятался в углу, чтобы его доспехи Скинуокера приняли вид его фермерского наряда.

В городе кипела бурная деятельность. Одни люди передвигали товары туда-сюда по внутренним ободам, другие собирались в процессию, пока все дома не опустели. Никто не запирал ни дверей, ни окон.

Лит, моргая, переходил из одного переулка в другой, проходя только тогда, когда толпа была достаточно большой и оживленной, чтобы никто не заметил его прохода. Он пытался слушать их разговоры, но ни одно из слов, которые они использовали, не было записано в книгах внутри Солуспедии.

Как только он добрался до торгового района, Лит понял, что с городом что-то не так. Несмотря на солнечный день и множество людей, прибывших с внешнего кольца, все прилавки были закрыты, за исключением нескольких продавцов еды.

Они даже не стали бы просить денег. Они просто предлагали свои продукты тому, кто стоял перед ними. От запаха жареных овощей и мяса у Лита потекли слюнки, пока он не представил, как они превращаются в тени и разрывают его желудок изнутри.

[Я не знаю, что происходит, но у меня есть идея о том, для чего нужна фаза света, — Солус задумалась после того, как Лит использовал Блинк, чтобы лучше рассмотреть каскад энергии, идущий от замка к земле. — В своей человеческой форме у кадурианцев есть ядра маны, но все они почти серые. Весь город – ложь. Черная Звезда использует их, чтобы обмануть Могар, заставив его поверить, что есть жизнь, которую нужно лелеять. Шпили перекачивают гейзер маны, чтобы замедлить процесс восстановления ядер, одновременно усиливая собранную энергию благодаря резонансу кристаллов с мировой энергией. Эти люди подобны фруктам. Они созревают с течением времени, пока Черная Звезда не соберет всю энергию для своей следующей попытки сбежать].

[Тогда почему убийство фальшивых кадурианцев дважды ослабляет проклятый предмет? Разве оно не может просто создать больше марионеток?] — Лит обдумал значение слов Солус с разных точек зрения. Даже выбранный способ установки барьера теперь был вдвое изобретательнее.

[Я не думаю, что они фальшивые. Только у живых существ есть ядра маны. Уничтожая их тела, армия вынуждает Черную Звезду использовать часть своих сил, чтобы восстановить их. Эти люди – не что иное, как веревка из плоти в перетягивании каната между Королевством и Черной звездой].

Насмешка I

Впервые с тех пор, как Лит возродился на Могаре, он почувствовал себя на шаг ближе к достижению своих целей. Способности Черной Звезды были именно тем, о чем он мечтал в течение последнего десятилетия. По крайней мере, на бумаге.

Она была способна хранить несколько ядер маны и создавать сосуды для них. Независимо от того, сколько раз их тела были уничтожены, либо из-за циклов между фазами тени и света, либо во время набегов королевства Грифонов, кадурианцы все еще были живы.

Они разговаривали, они ели, у них, казалось, даже были чувства. Это было именно то, чего Лит хотел для себя: способность избежать цикла перевоплощений и предложить то же самое тем, кто, возможно, захочет разделить его бессмертие.

С другой стороны, положение жителей этого города было скорее сродни адскому наказанию, чем благословению. Они были обречены умирать снова и снова, чтобы удовлетворить потребности двух действующих сил.

[Я не могу поверить, что ты за считанные минуты разгадала загадку, которую не смогли понять бесчисленные маги, несмотря на годы обучения и неограниченный бюджет].

Наблюдая за массой людей, движущихся под ним, Литу было трудно смириться с тем, что все эти жизни были не чем иным, как игрушкой для проклятого объекта. Это заставляло его чувствовать себя маленьким, незначительным.

Он был всего лишь камешком, роль которого заключалась в том, чтобы создавать рябь на поверхности реки без малейшего шанса изменить ее русло. Мысль о том, что на его пальце покоится существо такой же силы, на секунду ошеломила его.

И Солус, и Черная Звезда были способны на подвиги за пределами его понимания, почти искажая реальность, известную Литу.

[Я не настолько умна, — ответила Солус, пожав плечами. — Просто у меня есть доступ к большему количеству данных, чем у тебя, и мои чувства позволяют мне легко их интерпретировать. Кроме того, я сомневаюсь, что Королевство игнорирует то, что здесь происходит. Они просто не делятся этим с рейнджерами].

[Похоже, ты тоже надела свою шапочку паранойи, — кивнул Лит. — Возвращайся к работе. Предупреди меня, когда ядра кадурианцев будут заполнены наполовину. Вот тогда я нанесу удар. Я использую оставшееся время, чтобы собрать как можно больше информации].

Лит двинулся по крышам, подальше от толпы. Как и сказала ему лейтенант Йехвал, в городе не было магических предметов, а его жители застряли на темно-красном цвете ядра.

Помимо магических кристаллов внутри шпилей, построенных на крышах, единственная мана, которую смог уловить Лит с помощью Жизненного обзора, исходила от небольшого замка, расположенного в центре Кадурии.

Как и городские ворота, окна дворца остались без охраны. У Лита не было проблем с тем, чтобы проникнуть внутрь с помощью магии воздуха, прилипнув к потолку, как паук, и двигаясь к своей цели.

<Это фарс! Мы не можем продолжать так дурить наших людей>, — сказал глубокий голос. Лит не понимал ни слова, но узнал отчаяние в голосе и на лице, когда увидел его.

Комната, в которую он вошел, была полна богатств. Там были картины с изображением богато одетых людей в натуральную величину в золотых или серебряных рамах. Целая стена была покрыта мозаикой, составленной не из раскрашенных камешков, а из драгоценных камней.

Восемь золотых кубков с гравированными рубинами размером с орех стояли на хрустальном подносе. Восемь человек образовали круг вокруг чего-то похожего на алтарь из белого мрамора с золотыми прожилками.

Каждый из них был одет в белые шелковые одежды со сложными узорами, вышитыми золотом. Их мантии были с капюшоном, но говоривший мужчина снял его, обнажив голову, покрытую густыми светлыми волосами.

— <Что же ты тогда предлагаешь делать?> — ответил резкий женский голос. — <Сказать нашему народу, что мы обречены? Что мы навсегда связаны с тем самым артефактом, который должен был нас защитить?>

— <Однако Рука в чем-то прав. Когда мы снова активируем Верховного Лорда и потерпим неудачу, а мы точно потерпим неудачу, все увидят нашу ложь насквозь. Мы должны сказать им правду>, — сказал другой женский голос.

— <Прекрати ныть, Цета! Ты уже забыл, что произошло, когда мы делали это в последний раз?> — голос говорившего звучал очень сердито. — <Весь город сошел с ума и оставался таким в течение многих лет. Годы, в течение которых родители убивали своих собственных детей, пытаясь призвать любое известное божество, чтобы положить конец их страданиям. Братья убивали друг друга и считали это актом милосердия. Они провели десятилетия, предаваясь худшим порокам, которые только могли вообразить их разбитые умы, прежде чем вновь обрели рассудок. Людям не нужна правда, им нужна надежда!>

Лит проигнорировал их тарабарщину, его взгляд был прикован к величественному белому кристаллу маны в форме звезды, покоящемуся на алтаре. Он мог видеть сложный магический круг, нарисованный вокруг него. Рядом с кристаллом было помещено несколько инструментов для изготовления кузнечных изделий.

Лит вспомнил рисунки за пределами Кадурии, наконец-то сумев придать им смысл.

[Я предполагаю, что это какой-то сценарий Дня Сурка. Толпа придет сюда, жрецы проведут ритуал, чтобы активировать Черную Звезду, и тогда она поглотит их всех].

П.Р. День сурка – день, который в точности повторяет предыдущий. Также есть одноименный фильм 1993 года.

[Да, за исключением того, что в этом случае все сохраняют свою память. Это объяснило бы, почему магазины закрыты и никто не заботится о деньгах], — Солус почувствовала, как у нее защемило сердце при мысли обо всех страданиях, которые кадурийцам приходилось испытывать по нескольку раз каждый божий день.

Что еще хуже, ее чувство маны могло видеть сквозь паутину лжи, проецируемую Черной Звездой. Артефакт был уже завершен. Он притворялся, что ждет последнего штриха, одновременно пополняя свои энергетические запасы.

Когда она смотрела на Черную Звезду, Черная Звезда смотрел на нее в ответ. Он послал ей маленькую нить духовной магии, чтобы установить мысленную связь.

[Ты здесь, чтобы помочь мне, сестра? Это приятный сюрприз — встретить родственную душу], — голос проклятого предмета раздался в ее сознании, оставив Солус ошеломленной.

[Сестра? Ты меня знаешь? Ты знаешь, кто я?] — холодный смех был ответом, который она получила.

[Конечно нет. Возможно, нас создали разные люди, но цель у нас одна и та же. Сестра – это просто ласковое обращение. А теперь ответь на мой вопрос, дитя].

[Ты не сказал волшебного слова, брат], — ответила она, прежде чем перерезать нить своей собственной магией духа.

[Вот время и настало! Остерегайся Черной Звезды. Он притворяется мертвым].

Первым побуждением Лита было напасть на Черную Звезду. Ему не понравилась попытка артефакта связаться с Солус и, судя по ее тону, ей тоже. И все же он мог видеть Жизненным обзором, что проклятый предмет обладал силой, уступающей только академии.

"Заклинания, которыми я располагаю – ничто, по сравнению с энергией, которую он накопил за все это время. Прямая атака была бы пустой тратой маны. Даже если мне каким-то образом удастся уничтожить проклятый предмет, я никогда не переживу следующий взрыв. Это проигрышная ситуация".

Взмахом руки он свернул шеи восьми жрецам, собравшимся под ним. Их трупы растворились в воздухе, втянутые в ближайший артефакт, который издавал раздраженный гудящий звук.

Насмешка II

[Ни одежды, ни трупов, ни крови. Это идеальное убийство. Вопрос в том, почему этот ублюдок помогает мне?] — параноидальный разум Лита попытался представить все, что только мог сделать проклятый артефакт.

Жестокая улыбка появилась на его лице, когда он решил, что нашел ответ. Лит сотворил все свои самые мощные заклинания одновременно. Ему предстояла грязная работа, и он не хотел затягивать ее ни на секунду больше, чем необходимо.

Лит вышел за пределы замка в поисках узких проходов, где люди, образующие процессию, могли бы собраться вместе, чтобы нанести максимальный урон. Он обдумывал наилучший способ связать свои заклинания воедино, когда разум Солус заглянул в его собственный.

[Обещай мне, что ты не заставишь их страдать].

Лит ответил телепатическим кивком.

Яростное Солнце, заклинание Боевого Мага пятого уровня, ударило в середину толпы. Фиолетовое пламя разлетелось во все стороны, за долю секунды превратив плоть в пепел. Те, кто пытался спастись от взрыва или кому не повезло пережить его, обнаружили, что все пути к отступлению были заблокированы другим заклинанием пятого уровня, Безмолвным Жнецом.

Небольшой торнадо окружил их и приближался. Его края вращались медленно, не всасывая, а скорее превращая все, к чему прикасались, в мелкую пыль. Когда два заклинания столкнулись, результирующий взрыв сравнял квартал с землей.

Раздражающий звук перерос в невыносимый, но Литу было все равно. Он следил за потоком энергии, идущим от земли к замку через шпили. Когда мана почти достигла предпоследнего магического кристалла, подлежащего усилению, Лит разбил драгоценный камень с помощью Шах и Мат–Копья.

Черная Звезда делал все возможное, чтобы восстановить точку ретрансляции, но опоздал на секунду. Энергия была потеряна. Лит продолжал обрушивать сверху смертоносный дождь, ритмично разрушая драгоценные камни, прежде чем они смогли собрать ману, выкачанную из гейзера, расположенного под Кадурией.

Гул превратился в дрожь, а дрожь — в землетрясение.

Черная Звезда поднялся в небо, разрушая все на своем пути. Замок и все близлежащие здания рассыпались, как песок. Они были поглощены разъяренным артефактом, который теперь смирился с потерей своей заветной пищи.

[Кажется, он действительно взбешен. Мы все еще далеко от барьера, нам лучше убраться отсюда. Мы не знаем, оказывает ли черный дождь негативное воздействие на всех живых существ или только на кадурианцев], — беспокойство Солус усилилось, когда купол наполнился черными испарениями, создаваемыми проклятым объектом.

Сильные порывы ветра выли, как разъяренный зверь, и пытались столкнуть Лита с крыши.

Он бросился к окраинам города, кидая случайные заклинания в толпу внизу. Черная Звезда взревел от гнева. Без черного дождя он не смог бы собрать ядра маны с уничтоженных сосудов.

Тем не менее облака все еще формировались из-за того, что световой цикл был прерван на половине. Чем сильнее повреждены трупы, тем больше энергии потребуется, чтобы вернуть их к жизни нормальными.

Все заклинания Лита были подобны блендеру, разрывающему своих жертв на куски, а не просто убивающему их. С потерей маны из-за разрушения кристаллов и энергией, которая потребуется для регенерации павших кадурианцев, Черная Звезда знал, что много пищи будет потрачено впустую.

Но не это вызвало его ярость. Артефакт был использован для постоянного вмешательства рейнджеров. Это позволило Черной Звезде измерить течение времени и дало кадурианцам кого-то, кого можно было обвинить в их собственных несчастьях.

Без них город снова погрузился бы в безумие, значительно сократив выгоды от светового цикла. Мертвые люди не стали бы черпать мировую энергию. Количество маны, которую Темная Звезда собирал из их ядер, было незначительным, но жизненно важным.

Видя их почти пустые ядра, мировая энергия хлынула бы из гейзера, что облегчило бы сбор и хранение внутри артефакта с помощью сети шпилей, построенных по всей Кадурии.

Люди были единственным недостатком в механизме, который проклятый объект изобрел, чтобы сбежать из своей тюрьмы. Это могло бы отремонтировать их дома, дать им еду и даже иллюзию нормальной жизни на несколько часов. Но это не могло ни сделать их счастливыми, ни заставить их оставаться в живых до конца каждого цикла.

Именно по этой причине он приветствовал рейнджеров. Они были идеальными козлами отпущения.

Солус – это совсем другое дело. После столетий изоляции Черная Звезда наконец-то нашел существо, с которым мог бы общаться. Он даже потворствовал ее заблуждению о том, что она женщина, как акт родства.

Тем не менее она отклонила его просьбу о помощи и выпустила своего раба против его владычества. Людей он мог терпеть, но предательство было непростительным. Артефакт высвободил лишь малую толику энергии, накопленной за столетия, в виде маленького луча света толщиной с палец.

Ударная волна, сопровождающая сжатую ману, создавала давление, способное сокрушить все в радиусе двух метров от ее прохождения. Лит открыл перед собой Варп-ступени и материализовал их точку выхода прямо за Черной Звездой.

Он ожидал какого-то возмездия, поэтому держался на значительном расстоянии от противника, чтобы иметь время, необходимое ему для принятия контрмер, оставаясь при этом достаточно близко, чтобы быть заманчивой мишенью.

Артефакт был заключен в тюрьму на протяжении бесчисленных лет, и его собственное рождение привело к исчезновению магии из Кадурии. Он знал о существовании пространственной магии, но она всегда использовалась как средство для побега.

Попадание в упор привело к тому, что он потерял фокус и получил некоторые повреждения. Прежде чем он смог оправиться от неожиданности, Лит уже был за барьером.

«Неплохо для первого рейда, — подумал он. — Я все еще понятия не имею, как работает Черная Звезда, но это должно внести хороший вклад в ее планы побега».

Шел черный дождь. Литу пришлось подождать, пока это прекратится, прежде чем вернуться внутрь, чтобы убить Тени.

[Я предлагаю оставаться поближе к барьеру и заманивать врагов к себе, — предложила Солус. — Боюсь, хозяин этой вечеринки очень разгневан нашим вмешательством. Он может предпринять еще одну атаку, на этот раз, возможно, с большей хитростью].

[Перестрахуйся и замани его в ловушку, чтобы он потратил еще больше энергии. По-моему, это звучит как план], — сказал Лит, используя Бодрость, чтобы восстановить свои силы. Будучи хорошо отдохнувшим, ему потребовалось бы всего несколько вдохов, чтобы вернуться к своему пиковому состоянию.

Внезапный всплеск энергии позади него возвестил об открытии Варп-врат. Лит понятия не имел, кто собирается выйти, но он был уверен, что это не союзник. Армейский коммуникационный амулет все еще был у него в кармане, и он не получил никакого сообщения.

Госпожа Удача I

Лит поддерживал Бодрость, мысленно сплетая заклинания, которые, по его мнению, могли пригодиться, независимо от природы прибывшего. Будучи параноиком, он предположил худшее и запустил протокол Скарлетт.

Лит знал, что ему все еще не сравниться со скорпикорой, но предполагалось, что одна конкретная комбинация заклинаний доставит неприятности даже древнему Эволюционировавшему Монстру. Человек, вышедший из Варп-врат, превзошел даже его ожидания.

Это был невысокий старик ростом едва полтора метра, одетый в светло-голубую армейскую форму, которую Лит множество раз видел на Джирни. Судя по нескольким морщинам на его лице и пятнам на коже, ему должно было быть не менее семидесяти лет.

И все же в его небесно-голубых глазах была дикая атмосфера хищника, готовящегося к охоте. Его короткие белые волосы и аккуратно подстриженная борода того же цвета сияли под солнцем как серебристый мех, усиливая впечатление, что Лит смотрит на северного зверя.

На рукавах у мужчины была серебряная звезда. В нем ему было присвоено звание бригадного генерала. Его правая рука сжимала посох неизвестной конструкции. Он был сделан из белого дуба, на нем были выгравированы шесть фиолетовых магических кристаллов в виде прямой линии.

Еще шесть парили над его вершиной, образуя идеальный круг, который вращался вокруг посоха, следуя за каждым его движением.

Лит отдал ему честь, ожидая приказа или, по крайней мере, объяснений.

— Вольно, лейтенант, — сказал мужчина с голосом и улыбкой, которых можно было ожидать от человека не старше двадцати. — Я бригадный генерал Ворг, более известный как Главный Страж. Я здесь, чтобы разобраться с аномалией, о которой вы сообщили.

Взмах его руки заставил шесть кристаллов, паривших над посохом, разлететься по всей Кадурии. Как только они оказались на равном расстоянии друг от друга, они мгновенно образовали магический круг, который сделал все массивы, окружающие затерянный город, видимыми невооруженным глазом.

Ворг поднял правую руку с открытой ладонью, и драгоценные камни, выгравированные на посохе, запульсировали в унисон. Все магические образования под их ногами засияли ярче, и их маленькая копия теперь парила вертикально перед Главным Стражем.

Теперь можно было различить несколько массивов, образующих барьер. Ворг смахнул те, что были ближе к поверхности. Один за другим верхние слои магического образования снова становились невидимыми и исчезали из копии.

Схема стала проще, что позволило генералу поближе рассмотреть магические круги, связанные с красным массивом, и убедиться, что они не были подделаны.

— Кто бы ни добавил эту систему обнаружения, он чертовски хорош в своей работе, — проворчал Ворг. — Просто, но эффективно, без каких-либо излишеств, которые можно было бы ожидать от новичка с менее чем двадцатилетним опытом работы с магическими образованиями, — во время разговора он смахнул все массивы, кроме красного. Теперь он был единственным видимым как на земле, так и на точной копии. — Видишь это? — Ворг указал на три концентрических слоя рун, которых он никогда раньше не видел. — Внешний слой изолирует маленького ублюдка от других, поэтому он не вызвал никакой тревоги. Средний высасывает ману из наших силовых линий только тогда, когда она резко возрастает во время фазы тени. Это чертовски умный ход. Черная Звезда атакует барьер через определенные промежутки времени, и когда барьер выходит из строя, даже самая точная система безопасности не может обнаружить исчезновение такого небольшого количества сока. Внутренний слой меня немного пугает.

Страж посмотрел на него с обеспокоенным выражением лица, как будто ожидал, что последовательность рун взорвется у него перед носом в любой момент. Лит ждал, что он продолжит, но старик любил, чтобы его аудитория была активной. Он молчал, пока молодой рейнджер не спросил:

— Почему?

— Потому что я понятия не имею, что он делает. Если бы не это, я мог бы в два счета удалить массив паразитов. Это может занять некоторое время.

Лит с жадностью смотрел на белый посох, гадая, когда наступит день, когда он сможет сделать такой же, если не еще более мощный, для себя.

Ворг отозвал шесть плавающих кристаллов, которые окружали миниатюрную решетку, не давая ей исчезнуть.

— Я покажу его нескольким коллегам, чтобы получить взгляд со стороны. Увидимся через некоторое время, — Ворг исчез так же быстро, как и появился, оставив Лита в растерянном оцепенении.

«Невозможные массивы, вот же гадство! Тот, который генерирует плавающие драгоценные камни, — один из тех, которые Юриал исследовал для меня! Королевство знает не только то, что они делают, но даже как их создавать без истинной магии» — сердито подумал Лит. Будучи искусным лжецом, он ненавидел, когда ему лгали.

[Прибереги свой гнев для Теней. До сих пор ты пялился, как ребенок в кондитерской, впустую тратя уйму времени. Если ты пропустишь второй этап, все, что мы делали ранее, будет напрасно. Кроме того, ты не связался с Камилой перед тем, как отправиться на рейд светлой фазы. Тебе, конечно, нравится держать бедную девочку в напряжении, но она, должно быть, ужасно волнуется. Ты должен был позвонить ей больше часа назад].

Проклиная собственную память, Лит быстро позвонил, притворившись, что все еще светлая фаза, и объявил о начале отбора.

«Черт возьми, я не привык отчитываться даже перед тем, как пойти в туалет. Худший второй день на работе в моей жизни!»

Следуя совету Солус, Лит снова открыл барьер и держался поближе к краю на случай, если Черная Звезда решит сделать второй выстрел. В тот момент, когда Тени заметили незваного гостя, они набросились на добычу как акулы, идущие по кровавому следу.

[Я собираюсь попробовать несколько подходов. Скажи мне, если заметишь, что какой-либо метод наносит больше урона, чем другие], — подумал Лит, выпуская шквал различных заклинаний против бегущей толпы.

Тени оказались такими же хрупкими, как и их человеческие аналоги. Большинство из них погибло при первом же ударе, разлетевшись на темные хлопья после того, как издали мучительный крик. Тьма была эффективна, как и сказала Литу лейтенант Йехвал, но только с точки зрения причиняемой боли.

Тени издавали душераздирающие крики, в то время как с их глаз падали белые пятна, которые казались Литу подобны слезам.

[Ничего. В отличие от человеческих тел, на Тени не влияет способ их уничтожения. У них нет ядра маны, нет жизненной силы. И все же их страдания почти осязаемы. Как может нечто, не имеющее тела, так сильно страдать?] — сказала Солус.

Лит собирался спросить, говорит ли она все еще о Тенях или о себе, но предпочел сосредоточиться на уничтожении врагов на расстоянии. Их огромное количество было ничем против того, кто мог творить заклинания без остановки.

«При таких темпах вторая часть миссии тоже будет успешной. Тем не менее это похоже на пустую победу. Я ничему не научился из этого натиска. Пора попробовать другую тактику».

Лит очистил следующую волну с помощью Гонящейся Молнии, заклинания Боевого Мага четвертого уровня, которое вызывало поток молний, способных преследовать свои цели.

Госпожа Удача II

Он оставил в живых только одну Тень и произнес заклинание земли, которое открыло пропасть в земле.

Это замедлило бы набегающую волну достаточно надолго, чтобы провести его эксперимент.

Камила сказала ему, что Тени использовали странные атаки. Лит хотел посмотреть, может ли это быть чем-то, чему он мог бы подражать или, по крайней мере, подсказать о способностях Черной Звезды.

Как только Тень приблизилась на расстояние десяти метров, она вскинула к нему руки. Конечности вытянулись в змей, сотканных из тьмы, а пальцы вытянулись в метровые иглы, нацеленные на ядро маны Лита.

Хотя этот шаг и был неожиданным, ему не хватало скорости, необходимой для того, чтобы представлять угрозу. Лит нырнул под вытянутые руки, ударив по телу противника голым кулаком. Тень взорвалась черными хлопьями, которые медленно исчезли.

[Это было похоже на удар по подушке. Если не считать небольшого жужжания в ушах, когда осколки коснулись меня, ничего странного не произошло. Я понимаю, почему фальшивым магам нужно держаться на расстоянии, но с моей скоростью такая атака бесполезна. Солус?]

[Ничего существенного. Физический урон действует так же, как и любой другой вид урона].

Лит сделал то же самое для следующей волны. Он оставил в живых только одну Тень, но на этот раз позволил ей ударить себя по предплечью. Пальцы-иглы не были достаточно острыми или сильными, чтобы пробить его броню Скинуокера.

Тень изменила свой подход – ее конечности обвились вокруг руки Лита, высасывая его жизненную силу и ману. К большому удивлению Лита, внешность Тени начала меняться, превращаясь в обсидиановую копию своей жертвы.

Лит выпустил небольшую молнию, которая уничтожила двойника, получив два неожиданных результата. Прежде чем рассеяться, Тень на секунду снова приняла человеческий облик. Это позволило Солус узнать ее.

[Это одна из продавщиц из продуктовых лавок], — ее хорошая память всегда удивляла его. Лит едва мог вспомнить лица жителей Люции, не говоря уже о незнакомце в толпе.

[Какая разница. Это была пустая трата времени. По крайней мере, количество энергии, которую он украл у меня, не имеет значения. Интересно, что...] — вторая странность заключалась в том, что одно из хлопьев было синим, а не черным. Это привлекло внимание Лита.

В отличие от других фрагментов до сих пор, он не исчезал. Пятнышко синего света ударило в живот Лита, где находилось его ядро маны. Он попытался заблокировать его рукой, но только для того, чтобы увидеть, как он прошел сквозь него как призрак. В тот момент, когда синяя чешуйка вошла в его тело, Лит почувствовал сильную головную боль.

Воспоминания, которые не принадлежали ему, вспыхнули перед его глазами, показывая ему незнакомые лица и заставляя его слушать незнакомые слова, которые он каким-то образом смог понять.

Когда прибыла следующая волна Теней, Лит понял, что знает секретный рецепт соуса с двенадцатью специями. Он все еще был слишком сбит с толку, чтобы рисковать, поэтому использовал свои палочки, чтобы быстро избавиться от врагов, прежде чем выйти за пределы барьера.

«Что, черт возьми, это было?» — думал он, просматривая чужеродную память, пока почти не почувствовал, как специи на его руках источают такой привычный, но незнакомый аромат.

[Я не уверена, — ответила Солус. — Может быть, Тени – это разум кадурианцев или, по крайней мере, его отголосок. Это объяснило бы, почему у них нет ядра маны или жизненной силы. Это может быть способ, который Черная Звезда использует, чтобы избавиться от своих самых сильных эмоций или просто собрать больше энергии. В чем я уверена, так это в том, что, хотя жизненная сила, которую Тень украла у тебя, исчезла, ты получил всю свою ману обратно. Моя гипотеза заключается в том, что, находясь внутри разума существа, оно временно берет его под контроль. Когда ты разрушил Тень, чешуйка все еще содержала часть сознания. Так что, когда ты повторно впитал свою ману, ты также получил представление о сознании уличного торговца.

[Да, и теперь я могу открыть Канзасского Жареного цыпленка].

[Ну а чего ты ожидал? Случайное воспоминание от случайного незнакомца обязательно окажется чем-то несущественным. Что бы ты подумал, если бы узнал тайну Черной Звезды с первой попытки?] — со смешком ответила Солус.

[Что эта чертова штука заманивала меня в ловушку. Давай еще попробуем. Под лежачий камень вода не течёт. Моя единственная надежда – это то, что госпожа Удача хоть раз улыбнется мне].

После нескольких попыток Лит был на грани нервного срыва в результате процесса сбора памяти. Чего он не учел, так это того, что госпожа Удача уже была к нему добра.

Найти рецепт в сознании, наполненном многовековой агонией, было удачей. Как таковое, это больше не повторилось. Все воспоминания, которые приобрел Лит, были о боли, отчаянии и смерти.

«Эти бедные твари находятся в ситуации намного худшей, чем моя. По крайней мере, пока я смогу сохранить себе жизнь, я смогу избежать перевоплощения. Они умирают мучительной смертью по нескольку раз в день. Черная Звезда – это не что иное, как проклятие. Скарлетт была права, единственный выход, когда сталкиваешься с такой вещью, — это уничтожить ее».

Лит почувствовал, как Солус вздрогнула от его слов. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, как Скорпикора пыталась убить ее из предубеждения.

[Даже не смей сравнивать себя с этим чудовищем. Ты даешь мне надежду каждый божий день. Ты мой первый и самый дорогой друг за все три мои жизни! Черная Звезда ничего не делает, кроме как забирает. Эта штука лишила кадурианцев всего].

В разум Лита снова вторглись воспоминания о фермере, который в годы безумия был вынужден убивать своих собственных детей в начале каждого цикла, чтобы помешать своим соседям осквернить их тела.

«Меня тошнит от этого места, — с отвращением подумал он. — Закончу миссию и свалю отсюда».

Агония и безумие приобретенных воспоминаний прожигали его мозг как кислота. Как только начался следующий световой цикл, Лит вошел в барьер. Он уже знал, что произойдет и где найти толпу.

Его разум снова стал холодным. Он рассматривал свою ситуацию как снятие пластыря. Чем быстрее, тем лучше.

На другой стороне мужчина обрабатывал землю рядом со своим домом. Он знал, что это была глупая затея, но после столетий ловушки это была единственная часть его жизни, которая все еще имела смысл.

Это был тот же самый фермер, который приветствовал Лита во время предыдущего цикла. В тот момент, когда он увидел приближающегося незнакомца, он бросил мотыгу на землю и побежал к нему.

— Как ты сюда попал, незнакомец? Ты здесь, чтобы помочь нам? — снова спросил он.

Лит уже собирался пройти мимо этого человека, когда понял, что слова больше не были непонятны.

— Ты что-то сказал?

Время веселья I

Простой ответ Лита заставил фермера разрыдаться. В прошлые века этот человек делал все, что можно придумать, чтобы спастись от кошмара, которым была его жизнь. Он пытался подкопаться под барьер, пытался сломать его и покончить с собой любым способом, который он мог придумать и применить на практике.

И все же единственным результатом было пробуждение в тот же день, когда Верховный Лорд будет активирован, независимо от того, умер ли он из-за черного дождя или от своих собственных рук. Сначала он возлагал свои надежды на жрецов Верховного Солнца.

Они были самыми могущественными магами всей нации Белам, столицей которой была Кадурия. Жрецы создали Верховного Лорда, чтобы защитить Королевство от вторжения сил с севера.

Они создали проблему, они должны были ее решить. Время было единственным, в чем кадурианцы не испытывали недостатка. Только годы спустя священнослужители признались, что потеряли свои магические способности.

Это откровение привело к эпохе безумия. Это длилось десятилетиями и закончилось не потому, что люди обрели новую надежду в своих сердцах, а потому, что ничто из того, что они делали, не прижилось. Их действия, как плохие, так и хорошие, не имели значения.

Все будет сброшено при следующем цикле. Невозможность изменить мельчайшие детали своей жизни лишила их всякого стремления к действию.

Затем фермер поверил в таинственных незнакомцев, которые приходили время от времени, но это тоже оказалось несбыточной мечтой. Незнакомцы либо не могли, либо не желали общаться, и их действия всегда были жестокими.

Они игнорировали фермера или убивали его на месте, не говоря ни слова. Поговорив с другими людьми, мужчина узнал о том, как незнакомцы совершают массовые убийства в течение нескольких циклов, прежде чем уйти.

Некоторые кадурианцы считали чужаков демонами, которые приходят, чтобы посеять хаос и попытаться украсть Верховного Лорда. Многие другие считали их единственным доказательством того, что они все еще живы и не попали в ловушку вечного кошмара.

Для нескольких человек, таких как плачущий фермер, они были последним остатком надежды. Незнакомцы все еще обладали своей магией, их лица и язык всегда менялись. Они были единственной переменной, оставшейся в неизменной жизни.

Слова Лита тронули фермера, потому что это был его первый разговор с кем-то из внешнего мира, за более чем 700 лет. Кто-то, о ком фермер ничего не знал – ни кто он такой, ни какими могут быть его ответы.

Даже если всего на одну секунду, но фермер почувствовал, что колесо времени снова начало вращаться для него.

— Ты в порядке? — Лит был удивлен внезапным крикам радости. Он уже собирался использовать Бодрость, чтобы проверить состояние кадурианца, когда вспомнил слова Камилы о том, что магия исцеления смертельна для жителей затерянного города.

— Да. Я более чем в порядке, спасибо… — мужчина вытер слезы. Он не хотел терять ни секунды из-за чуда, которое происходило перед ним. — Ты здесь, чтобы помочь нам? Можешь ли ты разрушить барьер и освободить нас? — спросил он дрожащим голосом.

— Даже если бы я хотел помочь тебе, я не знаю как, — способность понимать кадурианца открыла новые возможности, но Лит не был уверен, стоит ли их изучить, вместо того чтобы просто покончить с этим и продолжить свое путешествие. — Что касается барьера, то он существует не для того, чтобы держать вас в плену, а для того, чтобы помешать Черной Звезде распространить свою чуму. Мне очень жаль, — Лит ожидал, что мужчина придет в ярость или снова начнет плакать.

— В этом есть смысл, — сказал мужчина со вздохом. — Верховный Лорд, или Черная Звезда, как вы ее называете, был создан, чтобы сохранить жизни кадурианцев любой ценой и обрушить ярость Верховного Солнца, нашего бога, на наших врагов. Я все еще думаю, либо что-то пошло не так, либо эти идиотские священнослужители никогда не утруждали себя обучением этой проклятой штуки различию между другом и врагом. Его чертежи наполнены мощными способностями, но я не помню ни единой строчки, объясняющей, как им управлять.

Лит понятия не имел, чему больше удивляться – хладнокровию этого человека или его знаниям о Черной Звезде.

— Простите, вы только что сказали, что работали над Черной Звездой? В чем именно заключалась ваша роль?

Фермер громко рассмеялся впервые за более чем 300 лет.

— Я что, похож на священнослужителя? Конечно, я не принимал никакого участия в его создании. Я просто читал все, что можно было прочесть, чтобы скоротать время. В Кадурии больше нет секретов. Никто не утруждает себя их защитой. Это было бы глупой затеей, как и все остальное.

— Я не могу вам ничего обещать, но если вы объясните мне, как работает артефакт, я, возможно, смогу что-то для вас сделать, — Лит почувствовал, что удача наконец-то повернулась к нему лицом. Он наткнулся на золотую жилу.

Он узнал бы бесценную информацию, которой он мог бы торговать с Королевством Грифонов по своему усмотрению, и приблизился бы к решению своей проблемы реинкарнации. Двух зайцев одним выстрелом.

— Мне жаль. Я изучал их десятилетия назад и, не имея возможности практиковать магию, забыл почти все, — мужчина покачал головой. — Но я могу показать вам чертежи. Их легко найти, если вы знаете, где искать. Меня зовут Редан.

Редан сложил ладони вместе и отвесил Литу легкий поклон.

— Меня зовут Линьос, — Лит ответил без колебаний.

«Я понятия не имею, действительно ли этот парень действует по собственной воле или им управляет проклятый предмет. Если я воспользуюсь своим настоящим именем, то оставлю за собой след. Кто-то другой мог бы сделать то, что сделал я, и поговорить с Реданом. Поскольку я вынужден оставлять следы, в худшем случае моему покойному директору уже не причинят никакого вреда».

— Где чертежи?

— В личных покоях верховного жреца Меру, внутри замка.

[Не волнуйся, — сказала Солус, почувствовав нежелание Лита подходить так близко к разгневанному артефакту. — Даже с такого близкого расстояния я не вижу никакой связи, связывающей Редана с Черной Звездой. Проклятый предмет сейчас находится в самом слабом состоянии. Световой цикл только начался, и из-за нашего вмешательства барьер стал намного сильнее, чем раньше. Он блокирует большую часть энергии из гейзера маны. Если Черная Звезда сосредоточится на нас вместо того, чтобы собирать энергию, ее следующая атака также будет слишком слабой, чтобы пробить брешь в барьере. Если это произойдет, проклятому предмету потребуются годы, чтобы восстановить свою силу].

[Приятно это знать. Если Редан говорит правду, я получу бесценные знания. Если он лжет, простые Варп-ступени позволят мне вернуться к барьеру, и Черная Звезда будет настолько ослаблена, что не будет необходимости снова проникать в эту адскую дыру. Это беспроигрышная ситуация], — подумал Лит.

— Пойдем. У нас нет свободного времени.

— Ты не можешь войти в город в таком виде, — указал Редан. — Все еще есть много фанатиков, которые считают чужаков врагами. Позволь мне дать тебе кое-какую одежду.

Время веселья II

— Нет необходимости. В замке по-прежнему никого нет, — Лит схватил Редана и наложил на них обоих заклинание полета. В следующую секунду они взмыли в небо. Лит решил войти через то же окно, которым пользовался в прошлый раз, поскольку оно вело во внутренний слой замка.

Редан все время смеялся и кричал от радости, заставляя Лита использовать заклинание Тишины, просто на всякий случай.

— Я никогда раньше не летал! Клянусь, даже если ты демон, это лучший день в моей жизни.

— Тише! — сказал Лит сердитым голосом. — Мы не можем рисковать, привлекая к себе внимание, а время очень важно.

— Ты слишком параноидален, дорогой Линьос, — Редан пожал плечами. — Никто не патрулирует эти коридоры, а даже если бы и патрулировал, мы просто их убьем, — как и у любого жителя Кадурии, у фермера было такое количество убийств за спиной, что по сравнению с ним побледнел бы самый худший серийный убийца.

Для кадурианцев убийство было сродни ковырянию в собственном носу. Не более чем отвратительное хобби.

— Это не так просто. Всякий раз, когда один из вас умирает, его тело возвращается на Черную Звезду. Убийство – это не выход. Если он сможет собрать и ваши мысли, мы предупредим врага.

— Тогда я приму твою точку зрения. Даже если ты прав, пока тебя никто не видит, у нас все хорошо, — сказал Редан, вращаясь и подбрасывая нож в воздух, как будто это была игрушка. Он перекидывал нож из одной руки в другую с таким мастерством, что у Лита мурашки побежали по коже.

«Это первый раз, когда я встречаю кого-то такого же холодного, как я. Хорошая новость в том, что его оружие не представляет для меня угрозы. Плохая новость в том, что Редан сумасшедший. Интересно, скольким навыкам он научился за все это время?»

Лит использовал Жизненный обзор, чтобы вести разведку впереди, держа наготове Варп-ступени и несколько других заклинаний. Это оказалось бесполезной предосторожностью. Они добрались до покоев Меру, никого не встретив, и дверь была широко открыта.

Редан вошел в апартаменты, как будто они были его собственным домом. Он прошел по коридору, проигнорировал библиотеку и направился прямо в спальню. Редан нажал скрытую кнопку на тумбочке, открыв потайное отделение в стене.

— Мне было действительно скучно, — он ответил на ошеломленный взгляд Лит.

В отсеке находился магический сейф, но, подобно всему остальному, из него была выкачана мана, превратив его всего лишь в кусок металла. Лит открыл сейф, перелистывая страницы хранящихся гримуаров, пока не нашел то, что искал.

Он скопировал страницы о Черной Звезде как на языке оригинала, так и в переведенной версии для себя. Объяснение того, как он выучил древний кадурианский, доставило бы ему слишком много хлопот.

«Кроме того, готов поспорить, что армия все равно знает, как это читать», — подумал он.

[Солус, помоги мне. Замок рушится в конце светового цикла. Это означает, что даже эти страницы являются творением Черной Звезды. Может быть, он не ожидал, что кто-то проникнет внутрь и узнает о его секретах, или, может быть, он отредактировал их. Если артефакт заметит нас, он может уничтожить их одной мыслью. Нам нужно скопировать их как можно быстрее].

[Я сомневаюсь, что они отредактированы. Проклятый предмет продемонстрировал способность копировать весь город, но никак не изменять его. В противном случае он создал бы гораздо больше кристаллов маны, чтобы ускорить выкачивание гейзера маны. Я думаю, что он застрял на том, что у него есть].

[Тем больше причин закончить побыстрее!]

Как только копия была готова, Лит добавил ее в Солуспедию.

«Это... это...» — подумали они одновременно, усваивая древний кадурианский метод кузнечного мастерства.

[Это за гранью идиотизма! Редан был прав, нет никакого ввода или команды, чтобы отличить союзников от врагов. Они даже не добавили предохранитель на случай, если что-то пойдет не так!] — Солус потеряла дар речи от безрассудства этого проекта.

[Может быть, а может и нет, — добавил Лит. — Мы знаем, что артефакт живой и что жизнь не может быть создана из воздуха. Эти чертежи не объясняют, как или кто был принесен в жертву, чтобы придать ему разумность . Нам нужно больше информации].

— Редан, ты можешь описать мне этого парня Меру? Без его помощи эти заметки бесполезны.

— Он самый старший среди священнослужителей. Белые одежды, белая длинная борода и лицо, которое понравится разве что матери, — глаза фермера стали холодными, как сталь, при одном упоминании его имени. — Он тот, кто активирует Верховного Лорда каждый божий день. Мы с приятелями убивали его столько раз, что знаем его внутренности как свои пять пальцев.

[Грубо и неуместно. Спроси его о чем-нибудь более полезном].

— Какого он роста? Где мы можем его найти?

— Не такой уж большой. Около ста шестидесяти сантиметров, может быть, меньше из-за его сгорбленной спины. В этот час он обычно молится о наставлении в главном храме.

— В котором? — спросил Лит.

[Прямо рядом с Черной Звездой], — ответила Солус. Ее мана-сенсор охватывал достаточно обширную область, чтобы она могла распознать энергетическую сигнатуру всех восьми жрецов, которых они видели во время последнего цикла. Только у одного была сгорбленная спина.

— Двумя этажами ниже нас, — сказал Редан, указывая указательным пальцем на пол.

«Гадство!» — выругался Лит на свое невезение. Мысль о том, чтобы споткнуться в дюйме от финишной черты, была невыносимой.

Лит ломал голову в поисках решения. Ни он, ни Солус не могли подобраться так близко к артефакту, не рискуя вновь вызвать его гнев. Он расхаживал по комнате, пока его взгляд не привлек Редан, снова играющий со своим ножом.

— Разве ты не говорил, что у вас с Меру довольно давняя история?

— Как и с многими другими, — Редан пожал плечами. — Большинство кадурианцев считает его ответственным за то, что произошло. Есть настолько много людей, которые ненавидят его до глубины души, что он уже даже убежать не пытается.

— Итак, если бы ты поехал за ним для дружеской беседы, в этом не было бы ничего необычного, верно?

— Думаю, да.

— Я бы сказал, что вам двоим пора вспомнить о хороших временах, проведенных вместе. Приведи его сюда.

— Это будет весело, — Редан подбросил свой нож в воздух, заставив его вращаться, а затем поймал за рукоятку, когда тот оказался перед его лицом.

— В целости и сохранности, — уточнил Лит.

— Тогда не так весело, — Редан вздохнул.

Безотказная защита I

Насколько Лит знал, у него был только один шанс заполучить в свои руки запретные знания, которыми владела Кадурия. Прежде чем отправить Редана в путь, Лит использовал Жизненный обзор, чтобы разведать дальнейший путь. Замок был практически пуст.

Помимо восьми священнослужителей, сигнатуры которых Солус смогла распознать, по коридорам двигалось всего несколько человек. При других обстоятельствах Лит счел бы это хорошим знаком, но, узнав Редана, он почувствовал себя на грани.

"Если Редан – один из здравомыслящих кадурианцев, я не могу представить себе остальных. Эти люди могут проигнорировать его или убить просто ради смеха. Без него мой план провалится. Мне нужно убедиться, что он доберется до цели невредимым, но как? Я не могу послать Солус, потому что Черная Звезда знает о нашем существовании. Я не могу дать Редану магические предметы, потому что они подняли бы огромный красный флаг над его головой. Я ненавижу азартные игры, удача никогда не была на моей стороне", — подумал он.

[Не забывай, что время идет. Мы еще никого не убили во время этой фазы света], — отметила Солус.

Лит достал из кармана две маленькие тушки, что принадлежали крысе и змее. Обе тушки были в идеальном состоянии, Лит убил их, не оставив на их телах никаких повреждений.

— Странный выбор для закуски, но на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет, — Редан пожал плечами. Даже внезапное появление трупов оставило его равнодушным.

— Они не предназначены для употребления в пищу. Ты знаком с некромантией?

— Да, это запрещенная магия. Использовать ее – преступление. Священнослужители говорят, что воскрешение мертвых – это грех, и что демоны обучают некромантии своих последователей, чтобы распространять смерть и чуму.

«Неудивительно, что Кадурия пала. Смешивание науки и суеверий – это верный путь к катастрофе», — Лит вздохнул, щелкнув пальцами. Черный туман выходил из его глаз и рта, просачиваясь в туши.

Вместо красного света нежити, их глаза были голубыми. Это был признак того, что разум Лита контролировал их. Редан наблюдал, как трепещущие существа пробуждаются к жизни, и удивленно присвистнул.

— Это лучший день в моей жизни. Сначала полет, а теперь я становлюсь свидетелем демонических искусств. Я начинаю верить в обещанную тобой возможность освободиться от этого кошмара, — сказал он с широкой улыбкой на лице.

— Если ты мне не поверил, тогда почему ты мне помогаешь? — спросил Лит-крыса.

— Почему нет? Даже если ты лжешь, что мне терять? Ничто из того, что я делаю, больше не имеет значения. Хорошее и плохое потеряли всякое значение столетия назад. Я решил последовать за тобой, потому что, пусть даже всего на один день, ты даешь мне цель. Сегодня мои действия что-то значат. Я не мог просить большего.

— Спасибо, — ответил Лит-змей. — Однако демонических искусств не существует. Просто магия.

— С тобой неинтересно, Линьос. Твоя мышь не пищит, пока говорит, а твоя змея не шипит на букву "с". Отсутствие клише разрушает мои детские страшилки.

Нежить Лита раздраженно прищурила глаза.

— Как ты можешь быть таким спокойным? Это не игра. У нас есть только один шанс, и если мы потерпим неудачу, второго шанса не будет.

— Вот что делает это таким захватывающим, — Редан пожал плечами. — Давай двигаться. Я с нетерпением жду еще одной возможности повеселиться.

[Я буду сопровождать Редана столько, сколько смогу. Ты приглядываешь за моим телом. Помни, убийство запрещено. Не стесняйся использовать столько маны, сколько нужно, я угощаю], — сказал Лит Солус, прежде чем покинуть комнату.

В своей истинной магической версии у некромантии было еще несколько трюков в рукаве по сравнению с ее поддельным аналогом. Нежить вошла в тень Редана, окутав себя слоем магии тьмы, которая сделала их почти невидимыми.

Только голубые глаза были едва заметны.

Редан быстрым шагом передвигался по замку, выбирая короткие пути и потайные ходы, которые позволяли ему избегать большинства бродящих вокруг людей. Хотя он все равно встретил нескольких, но они были без враждебных намерений.

В тот момент, когда они повернулись к нему спиной, Редан перерезал им глотки и продолжил идти, прежде чем трупы успели исчезнуть.

— Просто на всякий случай, — ответил он четырем глазам, которые, как он чувствовал, смотрели ему в спину. — Они могли передумать, или мы могли встретить их на обратном пути. Как ты сказал, у нас есть только один шанс.

«Черт возьми, я буду скучать по этому парню», — подумал Лит.

По пути к лестнице, ведущей в главный храм, троица встретила солдата. Это был мужчина средних лет с аккуратно подстриженными усами. Он носил легкую броню, состоящую из защиты груди, рук и ног.

В тот момент, когда он увидел Редана, он обнажил короткий меч, который носил на боку.

— Редан, ах ты богохульник! Ты здесь, чтобы снова опорожниться на алтарь? Или, может быть, ты планируешь осквернить Священное Писание? — на лице солдата была видна ярость.

— Чертов фанатик, я здесь, чтобы сделать и то, и другое. Я хочу посмотреть, поразит ли меня на этот раз твое драгоценное Верховное Солнце, или он ничего не сделает. Потому что, как ты знаешь, его не существует.

Слова Редана задели за живое. Даже после столетий агонии солдат все еще цеплялся за свою веру. Он был намного опытнее Редана, поэтому его взгляд был прикован к плечам врага, чтобы предугадать его движения.

«У меня преимущество в обучении и расстоянии, — подумал он. — Я заставлю его визжать, как свинью, которой он и является».

— Я накажу тебя вместо него, еретик! — солдат бросился вперед, раздраженный необычным расслабленным видом Редана, но внезапно обо что-то споткнулся. Он попытался перекатиться, чтобы быстро оправиться от падения, но его ноги были прижаты с достаточной силой, чтобы свалиться лицом на землю.

Редан, не теряя времени, ударил солдата каблуком в шею и убил его на месте.

— Спасибо, — сказал он двум существам, все еще державшим исчезающий труп. — Ниндро обычно побеждает меня в девяти случаях из десяти. Он глупый фанатик, но я многому научился, умирая от его рук.

— Я не могу рисковать, попадая в поле зрения Черной Звезды, — сказал Лит, наблюдая за лестницей с помощью Жизненного обзора. Хорошей новостью было то, что в комнате не было никого, кроме Меру. У Редана был свободный путь, по крайней мере, на несколько минут. — Ты сам по себе.

— Тогда я буду быстр, — Редан напрягся впервые за последние десятилетия. Смерть означала бы разрушение приключения всей жизни.

В тот момент, когда он вошел в комнату, верховный жрец обернулся.

— Ты здесь ради храма или ради меня? — в его голосе не было страха. Меру преследовали, пытали и убивали так много раз, что он сбился со счета. Боль была старым другом, его больше ничто не пугало.

— Я здесь, чтобы помолиться. Я просто хотел… Хвала Верховному Солнцу! Это чудо! — сказал Редан, указывая пальцем на потолок.

Верховный жрец поднял глаза, веря, что его молитвы наконец-то были услышаны. Рукоятка ножа Редана ударила Меру по затылку, заставив его потерять сознание на месте.

Безотказная защита II

Перетаскивание мертвого груза к лестнице заняло у Редана довольно много времени.

Лит ждал их и позаботился о бессознательном теле одной рукой. Они отвели Меру обратно в его апартаменты, чтобы никто не мешал.

Лит окатил верховного жреца холодной водой, поскольку магия исцеления была исключена. Глаза священника были затуманены, но через несколько секунд он понял, что происходит.

— Ты хуже, чем я думал, Редан. Ты встал на сторону врага Кадурии! — сказал он, глядя на иностранную одежду Лита и загорелую кожу, типичную для мужчин юга.

— Я не враг. Я приношу извинения за похищение, но у меня есть свои причины, — Лит избегал разоблачения фасада Черной Звезды. В конце концов, этот человек был священнослужителем. Для него было бы более вероятно вложить свою веру в священный предмет, а не в незнакомца.

— Меня не волнуют твои причины. Убей меня, пытай, что угодно. Мне все равно.

— Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль, а чтобы помочь тебе, — солгал Лит сквозь зубы. — Я тоже маг. Я изучил проекты Верховного Лорда, прежде чем приехать сюда, надеясь исправить это, но все еще слишком много неизвестных мне деталей.

— Почему я должен тебе верить? — он посмотрел на Лита глазами, полными подозрения, но в душе молился, чтобы тот говорил правду. Надежда была редким товаром.

— Во-первых, у меня все еще есть мои силы, — Лит произнес простое заклинание, материализовав сферу света. — Редан сказал мне, что ты не можешь починить это сам, потому что магия исчезла. Кроме того, ты знаешь, почему вокруг Кадурии стоит барьер?

Меру с благоговением уставился на сферу. Он почти забыл о красоте магии. Он покачал головой, в то время как его разум был захвачен воспоминаниями обо всех великих заклинаниях, которыми он овладел, о подвигах, которые он совершил.

— Потому что, как только черный дождь прекратится, Верховный Лорд взорвется.

— Это невозможно! — священник не мог поверить собственным ушам.

— Это еще не все. Сначала все оплакивали падение Кадурии, но через несколько лет артефакт начал восстанавливаться. Мы боялись, что взрыв повторится, поэтому оцепили территорию. К сожалению, мы были правы.

У Меру голова шла кругом. Слова Лита кормили его серией полуправд, позволяя ему заполнить пробелы.

— Это все объясняет, — священник в отчаянии обхватил голову руками. — Я всегда считал, что мы каким-то образом застряли летом 10562 года, в тот день, когда мы впервые активировали Верховного Лорда. И все же это никогда не имело смысла. Такой мощный барьер потребовал бы большого планирования.

— Вот именно. Вы не застряли во времени. Во внешнем мире сейчас осенний сезон 11086 года. После каждого взрыва Верховный Лорд восстанавливает себя, Кадурию, а затем снова взрывается. Нам потребовались столетия, чтобы расшифровать ваш язык.

— Это причина, по которой вы, незнакомцы, никогда раньше с нами не разговаривали? — спросил Меру, получив в ответ кивок. — Почему ты убивал людей? Что мы вам сделали, чтобы заслужить такое бесчеловечное обращение? — верховный жрец теперь был полон возмущения. Лит, может, и не враг, но кто-то должен был заплатить за страдания всех кадурианцев.

— Ты что, издеваешься надо мной? — закричал Лит. Он притворился еще более возмущенным. — Ты хоть представляешь, сколько людей погибает каждый раз, когда Верховный Лорд взрывается, если барьер рушится? Тысячи! Причина, по которой вас убивают, заключается в том, что по какой-то неизвестной причине это ослабляет взрыв. В то время как ты возвращаешься к жизни, наши люди этого не делают!

Меру побледнел, как привидение. Он прожил всю свою жизнь, чувствуя ответственность за судьбу Кадурии, и теперь десятки тысяч предполагаемых смертей лежали на его совести.

— Что тебе нужно знать?

— Мы думаем, что причина, по которой Верховный Лорд создает черный дождь, заключается в том, что он принимает кадурианцев за своих врагов. Как ты научил его отличать друзей от врагов? — спросил Лит.

— Мы этого не делали. Мы наделили его разумом, влив в кристалл маны жизни самых преданных верующих Верховного Солнца. Они знали священную книгу наизусть и любили нашу страну. Их вера сделала их идеальным инструментом для наших усилий.

[Я думаю, что процесс провалился, — вмешалась Солус. — Я слышала мысли Черной Звезды, и это не был хор голосов. Это была одна холодная, бесчеловечная личность. Их метод дал ему разум, но не совесть и не чувство собственного достоинства].

— Поскольку это продолжает убивать тебя снова и снова, я бы сказал, что что-то пошло не так, — сказал Лит. — Есть ли какой-то способ повлиять на его поведение до того, как он активируется?

— Нет. Его мозговой блок защищен от внешних воздействий. Мы подумали, что это было идеально.

— Пожалуйста, скажи мне, по крайней мере, что есть какой-то безотказный способ. В противном случае он будет взрываться всегда. На карту поставлены жизни наших людей!

— Ты не понимаешь! Верховный Лорд должен был быть совершенным. Свидетельство высшей солнечной энергии. Отказоустойчивость означала бы недостаток веры, — сказал Меру, не в силах больше сдерживать слезы. — Может быть, еще есть надежда, — внезапная ясность промелькнула в глазах старика. — Ру́ка, наш самый молодой член, несколько раз выражал аналогичные опасения. Я не слушал его, но, может быть, кто-то из других был мудрее меня!

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лит, следуя за верховным жрецом, который почти бежал по коридорам к жилым помещениям другого жреца.

— Верховный Лорд – это не то, что я сделал в одиночку. Мы все восемь лет работали вместе. Если бы ты был Мастером Кузнечного дела, ты бы знал, что, разделив руны на несколько слоев, ты мог бы спрятать за́мок в проекте такого масштаба.

П.Р. имеется ввиду, что проект настолько масштабный, что там можно спрятать многое.

«Все эти бумаги были всего лишь одним из восьми чертежей?» — подумали Лит и Солус в один голос.

Меру собрал семерых жрецов и рассказал им все, что рассказал ему Лит.

— Там безотказная защита, — Ру́ка признался, в то время как трое других священнослужителей кивнули с виноватым выражением на лицах. — Это разрушило бы всю нашу работу и уничтожило бы Верховного Лорда.

— Почему ты не сказал этого раньше? Стоила ли твоя гордость стольких страданий? — возмущенно выпалил один из других священнослужителей.

— Потому что это только заставило бы нас чувствовать себя хуже, разоблачая наше неверие. Безотказная защита требует магии, и никто из нас не может даже зажечь свечу без кремневого камня. Теперь все по-другому. Мы наконец-то можем вырваться из этого кошмара.

Все смотрели на Лита как на спасителя. Четверо священнослужителей, которые сговорились вместе, принесли свои собственные чертежи, показывая ему, как избежать обнаружения Верховного Лорда и куда нанести удар, чтобы уничтожить его раз и навсегда.

Тем временем Лит мог только надеяться, что Солус вспомнит хотя бы часть остальных чертежей. Светлая фаза подходила к концу. У него не было времени переписывать так много страниц, и как только Черная Звезда узнает о предательстве жрецов, то он вряд ли воссоздаст их тела потом.

Переворачивая ситуацию I

[Я так горжусь тобой, — Лит почти видел искорки в глазах Солус, когда она думала эти слова. — Ты готов помочь этим людям во благо вместо того, чтобы пойти по легкому пути].

По правде говоря, Лит сочувствовал кадурианцам. Их положение, боль и борьба были похожи, но все же намного хуже, чем его собственные. И все же ему было все равно. Лит просто увлекся своим поступком, указывая на глупость священнослужителей.

[Помогать им – помогать и нам, — ответил Лит. — Пока я слушаю их объяснения, ты изучаешь чертежи в поисках подсказок о процессе сохранения тела и души].

Солус была слишком рада внезапной перемене своего мнения, чтобы заметить, как быстро он сменил тему.

После того, как Лит закончил изучать и практиковать заклинания, необходимые для отключения Черной Звезды, Солус сообщила о своих находках.

[Черная звезда – это действительно шедевр. Он может черпать энергию из гейзера маны и использовать ее для усиления всех массивов, проходящих через город. Так же, как и в академии, любой ущерб, нанесенный зданию, может быть восстановлен таким образом. Он также обладает удивительным количеством навыков, но ничего необычного. Даже после прочтения пяти из восьми чертежей я еще не нашла ни одного рунического узора, который не был бы связан с боевым заклинанием].

— У меня есть вопрос, — у Лита не было времени ходить вокруг да около. Ему нужны были ответы на некоторые вопросы, и они были нужны ему, пока не стало слишком поздно. — Кому пришла в голову идея предоставить Верховному Лорду возможность восстанавливать ваши тела? Я Целитель, и с помощью такого заклинания я мог бы спасти бесчисленное множество жизней.

— Никто этого не делал, — священнослужители ответили в унисон.

— Если бы мы могли сделать что-то подобное, мы бы ни за что не проиграли войну. Целью Верховного Лорда было уничтожить наших врагов и снабдить наших магов маной, поступающей из гейзера маны, который находится под Кадурией, — добавил Ру́ка.

— Это не совсем так, — сказал верховный жрец Меру, поглаживая свой подбородок. — Мы были в меньшинстве, поэтому мы дали Верховному Лорду возможность использовать магию света четвертого уровня. Таким образом, это могло бы как исцелить наших солдат, так и пополнить их жизненную силу. Идея состояла в том, чтобы сделать нашу армию неудержимой, пока они находятся в пределах города.

[Мы что-то упускаем. Я могу делать все, что они только что упомянули, но я не могу даже починить одно поврежденное ядро маны, не говоря уже о том, чтобы воссоздать все тело с нуля].

[Да. Основываясь на том, что они сказали, Черная Звезда просто позволил бы им использовать Бодрость. Как ты думаешь, возможно ли, что они каким-то образом сотворили нечто большее, чем сумма частей?]

[Ни за что. Мы изготовили бесчисленное множество предметов, видели невероятные артефакты, созданные профессором Ванемир, пока были в академии. И все же ни разу конечный продукт не отличался по своей специфике. То, что мы видели до сих пор, является беспрецедентной аномалией].

Несмотря на то, что ситуация все еще была ужасной, Лит сгорал от любопытства. В глубине его сознания крутилась одна мысль. Он не мог точно сказать, но верил, что ответ становится все ближе с каждой возможностью, которую они отбрасывали.

Лит наложил заклинание невидимости на Ру́ка. Сознание жреца затуманило восприятие артефакта, что позволило Литу приблизиться к нему, не рискуя своей жизнью.

Священнослужители сопровождали его вниз по лестнице в главный храм. Они образовали круг вокруг Черной Звезды, притворяясь, что молятся вслух, в то время как на самом деле закрывали поле зрения артефакта.

Лит воспользовался их прикрытием, чтобы проникнуть незамеченным. Невидимость блокировала магические чувства Черной Звезды, а жрецы блокировали физические. В этот раз Лит был недоволен тем, что он такой высокий.

Ему пришлось полностью пригнуться, пока он не оказался достаточно близко, чтобы начать произносить заклинание Замораживания. Лит решил не летать и не использовать заклинание Тишины, потому что он понятия не имел, какова дальность действия заклинания Ру́ка, и не хотел рисковать.

И снова паранойя спасла ему жизнь. Невидимость делала его жизненную силу и поток маны незаметными, но Черная Звезда все еще мог воспринимать заклинание, исходящее из тела Лита, пока он был так близко.

Он уничтожил жрецов энергетическим взрывом, оставив восемь черных луж как единственный след их предыдущего существования.

— Ты! Как ты сюда попал? — сказал Черная Звезда. У него не было причин продолжать притворяться бездействующим. Он попытался испустить второй сфокусированный луч чистой маны, но было уже слишком поздно.

Заклинание Замораживания было завершено. Он отключил все способности артефакта, кроме его разума. Лит держал наготове Варп-ступени и Блинк, просто на всякий случай. Он добрался до артефакта и применил к нему Бодрость.

— Убери от меня свои руки, ты, грязный человек! Что ты со мной сделал? — Черная Звезда закричал. В его голосе слышался оттенок эмоций. Это напоминало панику.

— Ты не знаешь? — спросил Лит с усмешкой.

«Проклятый предмет парализован и, похоже, не способен ассимилировать воспоминания людей. Пока все идет хорошо», — думал он, анализируя вместе с Солус результаты своей дыхательной техники.

На первый взгляд Черная Звезда был почти идентичен Солус. У него была жизненная сила и ядро маны вместо псевдоядра, при этом с ярко-фиолетовой сердцевиной. Кристалл в форме звезды, который был телом артефакта, имел такой уровень чистоты, какого Лит никогда раньше не видел.

Он дышал как живое существо, но вместо воздуха всасывал мировую энергию и выделял что-то еще. Это был плотный газ, похожий на ману, но теперь, когда Лит был достаточно близко, он почувствовал, как его кожу покалывает, тошнотворное ощущение распространилось по всему телу.

Лит проверил свое окружение с помощью Жизненного обзора, убедившись, что у него нет свидетелей. Редан ждал его на верхней площадке лестницы, нервно переминаясь с ноги на ногу.

«Так, ему не понравится то, что я скажу».

— Теперь слушай внимательно, потому что я не собираюсь повторяться, — сказал Лит своим обычным каменно-холодным деловым тоном. — Я хочу знать, как ты можешь возвращать кадурианцев, как копируешь ядра маны и тела.

Смех артефакта был лишен эмоций. В нем не было веселья, только насмешка.

— Или что? Даже если я парализован, ты недостаточно силен, чтобы причинить мне вред, комок плоти. Твое колдовство слабеет с каждой секундой. С твоей стороны было бы разумно сбежать.

Ответом Лита было последнее заклинание, придуманное Ру́кой – Покаяние. Это было кузнечное заклинание. Лит нанес специальные чернила на землю, оставив Солус формирование магического круга, манипулируя каплями с помощью магии воды.

Руны засияли и обрели жизнь, плавая вокруг Черной Звезды, прежде чем погрузиться в него одна за другой. Когда первая руна врезалась в его тело, артефакт обнаружил, что больше не может дышать.

Вторая руна заставила ману, проходящую через ее кристаллическую решетку, превратиться в яд. На его прозрачной поверхности виднелись зеленые пятна, которые разветвлялись на тонкие вены, растекающиеся по точеным линиям, придавая артефакту болезненный вид.

Переворачивая ситуацию II

Третье заклинание заставило испорченную ману выплеснуться. Черная Звезда задрожал, а на его поверхности появились небольшие трещины. Только тогда Лит перестал поддерживать заклинания. Чернила на земле стали серыми, прежде чем исчезнуть.

Прерывание заклинания ничем не отличалось от неудачного заклинания. Мана, все еще находящаяся в жидкости, больше не имела направления, она обратилась против своего хозяина, сжигая его изнутри. Лит снова произнес заклинание Заморозки, обновляя печать и сразу же разрушая уверенность Черной Звезды.

— Ты не кадурианец. Если ты умрешь, пути назад уже не будет. Скажи мне то, что я хочу знать, или уйдешь в забвение.

Потребовалось некоторое время, чтобы слова Лита проникли в потрясенный разум артефакта. Он всегда был главным хищником. В маленькой клетке, в которой он жил последние столетия, Черная Звезда был беспрецедентным существом.

Люди жили или умирали по его прихоти. Он не знал страха. Ничто не могло ему навредить, даже рейнджеры были лишь небольшой помехой. Они могли бы задержать его планы, но не более того. Черная Звезда медленно осознал предательство жрецов, которые превратили его собственное тело во врага.

Лит нанес чернила во второй раз, позволив четвертой руне растянуть трещины, пока они почти не соединились между собой, прежде чем остановиться. Лит испытывал отвращение к самому себе за то, что он делал, но он чувствовал, что у него не было выбора.

Все эти разговоры перед тем, как убить монстра, противоречили его кодексу. Сначала убей, потом вопросы – вот как он вел дела. Любой другой образ действий подразумевал слишком много опасностей, особенно против существа, которое могло убить его шальной мыслью.

И все же он никогда не был так близок к решению своих проблем.

«Я хочу быть хозяином своей судьбы. С тех пор, как я умер на Земле, я был марионеткой в чьих-то руках. Я устал плести интриги, лгать всем, кого люблю, выживать каждый день вместо того, чтобы жить. Я устал бояться того момента, когда все, ради чего я так усердно работал, будет вырвано из моих рук случайным событием. Больше никаких Карлов, никаких юриспруденций. Если я наконец смогу защитить то, что принадлежит мне, тогда я готов заплатить почти любую цену».

Решимость Лита затмила его страх, поставив даже его паранойю на место. Он подождал, пока трещины на Черной Звезде не начали заживать, прежде чем произнести оба заклинания в третий раз.

Артефакт очнулся от своего оцепенения. Его ненависть превратилась в страх, а затем в панику.

— Если ты убьешь меня, все кадурианцы умрут вместе со мной, — он проговорил в последней, отчаянной игре. — Целая цивилизация исчезнет. Их кровь будет на твоих руках! — Черная Звезда столько раз слышал, как жрецы повторяли эти слова.

Они должны были быть важны для людей.

Лит позволил пятой и шестой рунам превратить трещины в маленькие щели, прежде чем остановиться. Огромное количество маны хлынуло из ран, в то время как весь город содрогнулся. Одна из черных луж на земле превратилась в звезду, которая устремилась вверх и сквозь потолок.

Лит мог видеть из окна, как несколько огней поднимаются к небу.

— Меня не волнует мертвая цивилизация, состоящая из мертвых людей. То, что ты им даешь — это не жизнь, а ее смешное подобие. Ты отнял у них свободу, их надежды и их будущее, оставив после себя только страх и страдания. Ты хоть представляешь, что значит испытывать такую сильную боль, молить о смерти и не получать даже ее? Быть вынужденным снова и снова переживать свой худший кошмар? — голос Лита дрожал от ярости. Солус знала, что он больше не говорит о кадурианцах.

— А как насчет меня? —Черная Звезда ответил, когда Лит снова начал свое заклинание. — А как же моя боль, мое будущее? Чем ты отличаешься от меня?

— Только одним. Я никогда не убиваю свою добычу больше одного раза, — руны просочились внутрь тела артефакта, расширив щели и вызвав еще одну вспышку летящих звезд.

— Хватит! Я умоляю тебя! — Черная Звезда чувствовал, как трещины приближаются к его ядру маны. Что еще хуже – он терял контроль над растущим числом кадурианцев. Потери все еще были незначительными, но тем не менее это замедлило бы его планы. — Секрет кроется в моем кристаллическом теле. Только благодаря этому я могу это сделать.

Этих слов было достаточно, чтобы остановить заклинание Лита на третьей руне.

— Что ты имеешь в виду? Объясни.

— Вместо того, чтобы использовать кристалл маны для подпитки моих способностей, люди использовали его для хранения моего сознания и силы. Это была их первая ошибка, — сказал проклятый предмет, сосредоточившись на заживлении своих ран. — Их заклинание должно было использовать меня в качестве энергетического резерва для своих целей. Они привязали меня к этому городу, используя гейзер маны под ним и кристаллическую сеть над крышами как единственный способ прокормить себя. Они думали, что я буду их инструментом, распределяющим собранную энергию между их рядами. Они понятия не имели, что это тело обладает способностью манипулировать маной по своему желанию. Связать меня с их телами, с их ядрами, с каждым кирпичом этого города было их второй ошибкой. Согласно их плану, я мог только отдавать, но благодаря кристаллу я превратил это в двусторонний путь. Вместо того чтобы быть их нянькой, я забрал все, что у них было. Я собрал их жизненные силы и ядра маны, используя их так же, как они намеревались использовать меня. Я считаю это поэтической справедливостью.

«Точно так же, как шаман орков способен высасывать мировую энергию, — подумал Лит. — Вероятно, Черная Звезда не может сделать то же самое, иначе ему не нужно было бы переключаться между фазой света и фазой тени».

— С такой силой я путешествовал по северу, наказывая наших врагов. Как только я убил захватчиков, я очистил нашу славную страну от еретиков и неверующих. Они боролись со мной изо всех сил, даже так называемый великий жрец Верховного Солнца пытался остановить меня, говоря, что не мне вершить правосудие. И все же я был сильнее их всех вместе взятых. К сожалению, вдали от гейзера маны мои резервы начали истощаться. Под постоянным преследованием моих врагов я был вынужден отступить сюда и воссоздать шпили, чтобы они снова кормили меня. Прежде чем я успел прийти в себя, они окружили Кадурию этим барьером, отрезав меня от гейзера. Пока я не обнаружил, что, восстановив людей, я могу заставить мировую энергию пройти через барьер и использовать ее, чтобы вернуть себе свободу.

— А как насчет Теней? Что это такое? — спросил Лит.

— Я не был связан с разумом людей, поэтому я не могу ассимилировать их. Я не знаю, как они могут выжить без тела, да и мне плевать. Они только и делают, что ноют и отчаиваются. Они для меня бесполезны.

— Точно так же, как ты для меня, — ответил Лит, прежде чем сплести заклинание в последний раз.

«К сожалению, даже если бы я мог воспроизвести Черную Звезду, это не то, что я могу использовать. Связь моего разума, тела и ядра маны с магическим кристаллом бесполезна, если у него нет желания оживить меня, — подумал Лит. — Я не могу доверить свою жизнь проклятому предмету. Я закончу так же, как кадурианцы, или еще хуже».

Лит только закончил заклинание Замораживания, как Солус предупредила его.

[Осторожно, кто-то приближается к главному храму].

[Солдаты носят только обычное оружие, они не могут причинить мне вреда], — ответил Лит.

[Это не солдат. Он вот-вот влетит в окно. Чтобы использовать магию, он должен быть из внешнего мира].

В окружении I

Литу не понравился внезапный поворот событий. Замораживание только что было возобновлено, так что Черная Звезда какое-то время не будет проблемой. Чужак, однако, означал только неприятности вне зависимости от личности.

Если бы это был кто-то из армии, Литу пришлось бы убить его. Объяснение того, что и как он делал, потребовало бы поделиться деталями, которые он не был готов предоставить.

В этот день он уже нарушил одно правило своего кодекса, оставлять хвост за собой было бы неприемлемо, даже если бы это означало, что его будут расспрашивать об исчезновении его товарища.

Если бы это был не кто-то из армии, было бы бесконечное количество вещей, которые могли пойти не так. Лит стиснул зубы, готовясь к худшему.

[Ты узнаешь его? Это Ворг?] — первым человеком, который пришел ему на ум, был бригадный генерал. Возможно, он закончил свое расследование и искал Лита, чтобы поделиться результатами или предупредить о чем-то.

[Это не Ворг, — уверенно сообщила Солус. — У него ярко-голубое ядро маны, а от того великолепного посоха нет и следа].

[И это все?] — Лит почти усмехнулся при мысли о том, чтобы хоть раз встретиться лицом к лицу с более слабым противником, но он сохранял невозмутимое выражение лица, проверяя свое окружение с помощью Жизненного обзора на случай, если враг был не один. Ему редко что-то давалось легко.

[Да, но у него при себе зачарованных предметов на целый магазин. На твоем месте я бы не стала его недооценивать].

Лит сплел столько заклинаний, сколько смог, готовясь напасть на незнакомца из засады. Он стремился избавиться от этой угрозы и положить конец угрозе Черной Звезды. Артефакт понятия не имел, кто он такой, но знал его в лицо и, что более важно, знал Солус.

Лит был уверен, что если он когда-нибудь освободится, то сделает их своим главным приоритетом. Они были единственными, кто знал, как его уничтожить.

***

Штаб армии, город Белиус

Бригадный генерал Ворг был на телефонной конференции через амулет связи с лучшими стражами, которых могло предложить королевство Грифонов. Армия, Ассоциация магов и Корона объединили свои ресурсы, чтобы противостоять неизвестной угрозе.

— Я знаю несколько массивов с двумя разными функциями, но я могу пересчитать по пальцам одной руки те, у которых их три или больше, и все они – государственные тайны. А заставляет меня опасаться то, что массив-паразит является частью более масштабной схемы – нападение со стороны иностранного государства, — сказал Ворг.

— Это маловероятно, — король Мерон покачал головой. — В каждой стране есть свои затерянные города, и каждый из них представляет угрозу для каждого отдельного человека. Причина, по которой мы держим их запечатанными, заключается в том, что никто не знает, как от них избавиться. Ни один правитель не был бы настолько глуп, чтобы обрушить такие ужасы на Могар. История показывает, что как только они захватывают территорию, ее уже нельзя вернуть. Не было бы никакого смысла выпускать угрозу, которую даже они, возможно, не смогут сдержать.

— Согласна. У империи Горгон нет причин ставить под угрозу безопасность региона Келлара. Черная Звезда находится слишком близко к их границам, они не стали бы рисковать, делая это своей проблемой. Что касается Кровавой Пустыни, то коварные методы не в стиле Салаарк. Она просто берет то, что хочет, — королева Сильфа добавила.

— Ваше величество, при всем моем уважении, кто еще мог бы использовать такой мощный инструмент? — Ворг хотел бы разделить их оптимизм. — Мои коллеги и я согласны с тем, что третий слой рун служит для воспроизведения сигнала значка рейнджера. Даже если мы меняем печать каждый раз, когда в регион назначается новый рейнджер, как только он войдет в Кадурию, наш таинственный враг может сделать то же самое. Мы понятия не имеем, с каких пор там появился массив-паразит и что происходит внутри затерянного города. Согласно последним показаниям рейнджера, барьер сильно ослаблен. Мы должны готовиться к худшему, — сказал Ворг.

Члены королевской семьи кивнули. Они знали, что Леди Тайрис не будет вмешиваться в государственные дела, но, возможно, она сделает исключение для древней угрозы, за которую они никоим образом не несут ответственности. Особенно если, как сказал Ворг, кризис был вызван иностранной державой.

***

Лит спрятался за одной из белых мраморных колонн, окружающих алтарь, наблюдая за новоприбывшим с помощью Жизненного обзора. План был прост. Если бы он был военнослужащим, Лит позволил бы объяснить причину, по которой он там оказался, и убил бы только в случае необходимости.

Во всех других случаях он напал бы на месте. Предполагалось, что никто не сможет проникнуть за барьер Кадурии. Лит избавится от угрозы и получит за это медаль. Двух зайцев одним выстрелом.

А снаружи Трей тоже смотрел на Лита Жизненным обзором. Светлая фаза еще не закончилась, но несколько кварталов города были сильно повреждены. Люди падали на колени посреди улицы и молились от всего сердца.

Трей не знал кадурийский, но он видел падающие звезды. Что-то было не так с Черной Звездой.

«Ублюдок чертовски силен, — подумал он, измеряя поток маны и жизненную силу Лита и сравнивая их со своими собственными. — Сильный фальшивый маг все равно остается фальшивым магом. Он мне не ровня!» — несмотря на свои высокомерные слова, Трей знал, что лучше не недооценивать рейнджера. Его план требовал взаимодействия со многими из них. Тех, кого нельзя было купить, приходилось убивать, и ни один из них не был легкой добычей.

Трей применил свое первое заклинание против главного храма. Лит увидел, как несколько потоков молний устремились к зданию, заставив его усомниться в здравомыслии прибывшего. Камень был естественно устойчив к магии воздуха, а блоки, из которых состояла стена, были толщиной не менее полуметра.

«Это самый оригинальный способ покрасить храм в черный цвет, если только не...» — подумал Лит.

Потоки изменили свое русло, окружив здание идеальным электрическим кругом. Трей продолжал вливать энергию, заставляя кольцо потрескивать, как разъяренный зверь, готовый выпустить свою ярость на волю.

По взмаху его руки круг разорвался несколькими новыми молниями, которые вылетели из всех окон, не оставив Литу выхода. Лит, сохраняя спокойствие, наколдовал две каменные стены. Его спина уже была прижата к колонне, теперь у него не было слепых зон.

Или он так думал.

Он отреагировал слишком быстро, поэтому не заметил, что каждая молния имела форму бескрылых драконов. Они приближались, широко раскрыв пасти и не сводя голубых глаз со своей добычи.

Это было заклинание истинной магии пятого уровня, Молниеносный Дракон. Разряды были наполнены частью сознания их заклинателя, точно так же как Лит мог сделать со своей нежитью. Трейус мог видеть их глазами и контролировать каждое движение.

Драконы перепрыгнули через каменные стены и заполонили пространство, которое те должны были защищать. У Лита не было времени выругаться, он только понял, что оказался в ловушке внутри тюрьмы, созданной им самим.

Магия земли была самым сильным защитным элементом, но по сравнению с молнией она была медленной.

В окружении II

Не было времени заделывать проем третьей стеной. Снаружи храма Трей ухмыльнулся, когда его заклинание вторглось в небольшое пространство между колонной и заколдованными стенами.

«Слишком поздно для Блинка. Со стенами вокруг него и приближающейся атакой он не может представить себе точку выхода. Шах и мат!»

Его самодовольное выражение исчезло, когда он заметил, что рейнджер принял урон. Волна за волной кольцо молний, окружавшее главный храм, исчезало, но Лит был невредим.

«После того, как шаман орков использовал кристалл, чтобы обрушить на меня настоящую молнию, я понял, что должен найти решение. К счастью, клетка Фарадея столь же дешева, сколь и эффективна», — думал Лит, находясь внутри медной сетки в форме колокола, достаточно большой, чтобы человек смог вместиться.

«В этом нет никакого смысла. Как металл может защитить от молнии?» — Трей не мог поверить собственным глазам. Хрупкая решетка выдержала все его атаки.

Лит положил клетку обратно в карманное измерение, прежде чем вылететь из окна, которое было в противоположном направлении от его противника. С Гейткипером в руке он кружил вокруг стен замка, готовя новый набор заклинаний.

Трей был возмущен. Даже после того, как рейнджер стал свидетелем его силы, он не убегал. У него хватило наглости думать, что он действительно может победить. Трей открыл Варп-ступени, ведущие прямо за спину Лита. Каждый палец его левой руки потрескивал от энергии другого заклинания, готового к высвобождению.

В тот момент, когда Лит увидел, что на другой стороне здания формируются Варп-ступени, он обернулся и заметил точку выхода. С другой стороны был молодой человек лет двадцати.

Он был одет в белую длинную шерстяную мантию и что-то, напомнившее Литу тагельмуст, тюрбан, символ народа туарегов. Они подчеркивали его темно-бронзовую кожу и яркий макияж вокруг глаз.

(ПП: прикрепляю фото тагельмуста)

Лит никогда не встречал на Могаре кого-то, кто был бы похож на кавказца. Часть его разума задавалась вопросом, пришел ли молодой человек из Кровавой Пустыни, но его инстинкт самосохранения был сосредоточен на том факте, что он еще не видел, чтобы враг сделал хоть один жест рукой.

«Я так и знал! Этот сосунок тоже Пробужденный, но он еще не понял, что это честный бой. Или, лучше сказать, был», — подумал Лит, выпуская через портал все заклинания, которые у него были наготове.

Трей охнул от удивления, когда шесть огненных шаров взорвались вокруг него со всех сторон. Ледяные копья размером с небольшое дерево заполонили все окружающее пространство, ожидая приказа своего хозяина нанести удар.

Как и Лит за несколько секунд до этого, Трей не мог использовать Блинк. И взрыв, и ледяные копья покрыли площадь, куда большую, чем жалкие десять метров радиуса действия пространственного заклинания.

«Я мог бы увеличить радиус, но это стоило бы мне много маны. Это не та роскошь, которую я могу себе позволить против другого Пробужденного. Единственный способ, которым он мог обнаружить Варп-ступени, несмотря на то что храм ограничивал его зрение – это Жизненный обзор!», —догадался Трей.

Он был удивлен, но не испуган. Один из его браслетов создал мощный барьер из чистой маны, который блокировал тепло, ударные волны и ледяные копья одновременно. Зачарованный предмет не был разработан, чтобы блокировать такую мощную комбинированную атаку.

Барьер треснул в нескольких местах. Псевдоядро, питающее защиту, быстро истощало свои запасы энергии. Кристаллы маны, встроенные в серебряный браслет, тускнели один за другим.

В течение доли секунды, пока Трей был ослеплен взрывами, Лит использовал Блинк сквозь Варп-ступени врага, делая выпад со всей силой, которая у него была. Гейткипер разрушил магическую защиту только для того, чтобы быть остановленным вторым слоем защиты.

Атака была настолько быстрой, что новый барьер образовался прямо вокруг клинка. Часть Гейткипера была внутри, застрявшая в камне, прям как в легенде.

Трейус обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть магию тьмы, которая прошла через оружие, заполняя пространство внутри барьера черными миазмами. Не имея другого выбора, он применил Блинк.

Трейус знал, что Лит увидит его точку выхода и перехватит его, но он все равно уйдет от смертельного заклинания, а барьер заблокирует любую входящую атаку. Лит тоже это знал, но вместо того, чтобы преследовать врага, он остался на месте, создавая новые заклинания.

В тот момент, когда Трей появился снова, залп огненных шаров врезался в его барьер с достаточной силой, чтобы отбросить его назад.

«Какой хитрый ублюдок, — подумал Трейус. — Мана, высвобождаемая взрывами, ослепляет мой Жизненный обзор, и с активным барьером я не могу нанести ответный удар, даже если угадаю его местоположение по огненным шарам. Он, должно быть, выигрывает время для чего-то большого, например, для массива. Это хороший план, жаль, что я его раскусил. Ловушка теряет свой смысл, если ты знаешь, где она находится».

Трей рванул в противоположном направлении, откуда прилетели огненные шары, доведя свое заклинание полета до предела. Прежде чем дым успел рассеяться, он врезался в твердую каменную стену.

Даже с усиленным телом Пробужденного, удара было достаточно, чтобы проломить ему голову, сломать нос и выдавить весь воздух из легких. С несколькими сломанными ребрами даже дышать было мучительно.

«Невозможно, — разум Трейя не мог смириться с мыслью, что предметы, созданные его дядей, подвели его. — Ничто не может пробить барьеры, независимо от того, движется ли оно быстро или медленно. Они реагируют даже на ману. Как его заклинание могло открыто игнорировать их?»

Из-за сломанного носа ему было трудно дышать, точно так же, как слезы боли затуманили его зрение. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он врезался в стены замка. Пока Трей был ослеплен, Лит открыл Варп-врата позади него, используя взрывы, чтобы протолкнуть его внутрь.

Пространственная дверь переместила юнца подальше от неба, к земле рядом с замком. Если только Трей не двинется вверх, он обязательно во что-нибудь врежется.

«Барьер работает просто отлично. Он просто не предназначен для того, чтобы защищать меня в одиночку!» — Трей только начал залечивать свои раны, когда Лит упал с неба как метеорит. Столкновение с Гейткипером, наполненным магией тьмы, заставило барьер мгновенно треснуть.

Трей не паниковал. Он использовал несколько секунд, которые дала ему умирающая защита, чтобы открыть Варп-ступени, которые тут же закрыл, как только прошел через них, оставив Гейткипер позади.

«Куда, черт возьми, он делся? Он не может появиться за пределами Кадурии, он все еще должен быть поблизости», — подумал Лит.

[Он не находится в пределах досягаемости моего мана-сенсора. Я не могла хорошо видеть внутри Варп-ступеней, но это было большое закрытое пространство. Мы можем разобраться с ним позже, давай сначала закончим с Черной Звездой], — предложила Солус.

Трей сбежал в главный храм. Его раны заживали, а Бодрость восстанавливала запасы энергии, но он знал, что этого недостаточно. Рейнджер был более чем на десять сантиметров выше и на десять килограммов тяжелее его.

Трей проклинал себя за то, что не практиковал самооборону или магию, так как его всегда поддерживал дядя. И все же вид проклятого предмета, почти сломанного, вселил в него надежду.

Командное сражение I

— Нельзя терять времени, старый друг, — в голосе Трея было достаточно яда, чтобы убить десять человек. — В течение прошлого года я заботился о рейнджерах для тебя. Только благодаря мне ты так близок к обретению свободы, но всегда отказывался выполнить свою часть сделки. Сделай меня своим партнером, и вместе мы убьем этого вредителя. Откажешься – я уйду. Я без колебаний оставляю тебя на произвол судьбы. На Могаре много артефактов, но я только один.

Черная Звезда хотел выругаться от возмущения. Он веками отказывался иметь хозяина. Он был готов скорее умереть, чем уступить.

По крайней мере, так казалось, пока Лит не вошел в одно из окон, вернувшись в свое пиковое состояние.

— Сейчас же! — сказал Трей, открывая Варп-ступени, которые приведут его в безопасное место, готовый отказаться от своих мечтаний о власти.

— Да будет так, — проклятый предмет выплюнул эти слова с отчаянием. Трей коснулся белого кристалла маны, позволив Черной Звезде скрепить договор.

Заклинание Замораживания все еще мешало ему использовать свои силы, но оно ничего не могло сделать, когда два существа слились в одно. Сила хлынула внутрь Трея, давая ему ощущение божественности, о котором он мечтал с тех пор, как дядя пробудил его.

Его тело сияло как звезда, в то время как его ядро маны было повышено до синего цвета. Он избегал этого события в течение многих лет. По словам его дяди, это было мучительное событие, которое могло обернуться смертельным исходом, если тело и разум не были должным образом отточены неустанной практикой.

Трей чувствовал только блаженство, в то время как энергия Черной Звезды исцеляла его тело, как только оно было повреждено. Бесконечная жизненная сила, казалось, текла по его венам, уничтожая изгнанные примеси.

А потом все изменилось.

«Кем он себя возомнил? Какой-то магической девочкой? — Лит внутренне усмехнулся своему беззащитному противнику. — Ничто не заставляет меня ждать, пока он закончит».

Он держал Гейткипер двумя руками, одновременно используя слияние воздуха, огня и земли, чтобы усилить свою атаку. Выпад с хирургической точностью попал в область груди над сердцем, но вместо того, чтобы положить конец жизни врага, он отскочил от хрустальной брони, которая тут же появилась, чтобы защитить хозяина проклятого предмета.

Удар был достаточно сильным, чтобы подкинуть Трея в воздух и заставить его харкать кровью. Видя, что даже такая атака оставила броню невредимой, Лит повернул клинок плоской стороной и, пока враг все еще был в воздухе, нанес удар, используя Гейткипер, как булаву.

Трей отлетел назад под таким углом, что добрался бы до трибун стадиона высшей лиги в качестве великолепного хоум-рана. Ребра Трея раздробились и срослись почти с одинаковой скоростью, легкие, пробитые осколками костей, восстановились, как ни в чем не бывало.

И все же боль осталась. Стало еще хуже, когда он врезался в стену позади себя и отскочил к своему безжалостному агрессору, который не собирался останавливать атаку.

[Что ты делаешь, ты, никчемный кусок мусора? — выругался Трей через их мысленную связь. — Почему ты не защищаешь меня?]

[Ты действительно думаешь, что мне понадобилась бы твоя помощь, если бы я не был парализован? Ты сам по себе, мешок с мясом. Я могу дать энергию, но использовать ее – твое дело. Однако есть несколько способностей, которыми мы можем поделиться. К примеру – мои доспехи].

Черная Звезда вернул один из могущественных артефактов, которые он поглотил во время своей юности, заставив его появиться в руках Трея. Это был великолепный длинный меч, с одним фиолетовым кристаллом маны на каждой стороне рукояти и лезвия.

Даже будучи неготовым, он излучал мощную ауру, которая, казалось, была способна разорвать весь замок на части.

[Это клинок короля. Используй с умом], — черное сердце проклятого предмета сжалось при мысли о расставании с таким шедевром, но у него не было другого выбора.

[Что я должен с ним делать?] — в отчаянии закричал Трей, держа меч, как швабру. Их разговор был быстрым, но и Лит не отставал. Теперь он был перед врагом в разгаре атаки плечом, усиленной магией земли, огня и воздуха.

Твердость брони Скинуокера была невелика по сравнению с алмазоподобным кристаллом. И все же она превосходила сталь, делая следующий удар гораздо более ужасающим, чем если бы Лит использовал только свое тело.

Хрустальная броня была подобна неразрушимому сейфу, но она ничего не могла сделать, чтобы защитить свое содержимое от сотрясения. Как и большинство магических защит, она была гораздо менее эффективна против тупых ударов.

Крик боли Трея был заглушен кровью, наполнившей его горло. Гейткипер ударил по острию длинного меча, и тот отлетел в сторону. Черная Звезда проклинал некомпетентность своего хозяина, забирая клинок за долю секунды до того, как Солус смогла бы его украсть.

[Черт возьми! Так близко], — она была в форме перчатки, зеленый драгоценный камень в центре тыльной стороны правой руки Лита светился силой. Лит был не единственным, кто стал сильнее за эти годы.

Теперь Солус смогла усилить действие маны, проходящей через ее каменное тело, потребляя немного своей собственной энергии. Это могло усилить заклинания и магию слияния, давая ее партнеру преимущество перед другими Пробужденными.

Поддержание синхронизации двух потоков маны требовало от нее большого внимания. Малейшая ошибка привела бы к разрушительному вмешательству, которое сделало бы их уязвимыми для ответного удара. Именно по этой причине она упустила шанс завладеть артефактом.

Черная Звезда рылся в воспоминаниях Трея, чтобы найти что-то, что могло бы дать им преимущество. Результаты были ужасающими. Юноша сделал разве что минимум во всех областях, которые он когда-либо изучал, используя истинную магию как опору, чтобы компенсировать свою лень, вместо того чтобы превратить ее в оружие.

Артефакт считал двадцать лет его жизни мусором. Трей использовал знания и творения своего дяди, чтобы срезать путь, достигая своих целей без каких-либо усилий. Что больше всего сбивало с толку, так это то, что, несмотря на свой беспечный образ жизни, Трей обладал неутолимой жаждой власти, сравнимой только с его беспочвенной гордыней.

Среди мусора было сокровище, и Черная Звезда обрадовался его открытию. Это был навык, которому Трей научился после бесчисленных часов практики. Дядя обманул его, заставив поверить, что существует кратчайший путь к величию.

Одно заклинание, чтоб править всеми. (ПП: Отсылка на Властелина Колец)

Конечно, это была всего лишь уловка, целью которой было показать юноше, как тяжкий труд окупается сам собой.

[Ты идиот! — Черная Звезда взревел. — Как ты мог так долго изучать меня, но при этом ничего не понимать о моих способностях? Следуй моим указаниям, глупое дитя в теле мужчины!]

Трей зарычал на голос в своей голове, выплевывая зубы и кровь. Боль, которую причинял ему Лит, была мучительной, но то, что делал проклятый предмет, было еще хуже. Он постоянно просачивался в его личную жизнь, в каждый из его самых интимных или неловких моментов.

Что еще хуже, проклятый предмет оскорблял его как никто другой.

Командное сражение II

Дядя обычно ругал Трея, но старик делал это потому, что заботился о своем племяннике. Его слова всегда были полны беспокойства и нежности.

Черная Звезда, в свою очередь, анализировал его жизнь и комментировал ее, как будто это был неудачный магический эксперимент. В его мыслях было только презрение.

Трей проглотил свою гордость и подчинился. Его тело увеличивалось в размерах и весе, пока его голова не ударилась о потолок. Черная Звезда поглотил все его снаряжение, чтобы пополнить свою силу, прежде чем трансформация разбросала все по комнате.

Его новообретенный хвост был толщиной с внедорожник, но гораздо лучше бронирован. Он был покрыт огненно-красной чешуей размером с небольшой круглый щит. Трей инстинктивно попытался прихлопнуть своего врага, как муху, но Лит без проблем блокировал массивную конечность одной рукой.

«О чем, черт возьми, он думает?» — Лит поднял брови, глядя на красного дракона высотой более двенадцати метров перед собой.

[О чем, черт возьми, ты думаешь? — Трей повторил мысли Лита. — Мой дядя одурачил меня, заставив научиться превращаться. Это служило только для того, чтобы научить меня магии света и искусству контролировать свою собственную жизненную силу. Это бесполезный трюк. Независимо от моей формы, моя сила и мана не меняются».

[Ты скулящий идиот! — Черная Звезда был так раздражен, что у него закончились оскорбления. — Это было до того, как ты слился со мной. У меня есть жизненная сила целого города. Я копил ману веками. Я не могу наделить тебя умом или мудростью истинного дракона, но вместе мы обладаем хотя бы телом!]

Трей, наконец, понял намерения своего партнера и призвал жизненную силу, хранящуюся внутри него, чтобы наполнить свои конечности силой. Лит почувствовал, что хвост становится таким тяжелым, что он больше не мог его удерживать, поэтому пришлось его отпустить.

[Солус, что происходит?] — спросил Лит, когда чешуя дракона превратилась в сияющие рубины. Трей привык к своей новой форме, и он распространил кристаллическую броню по всему своему телу, сделав ее непроницаемой для лезвия Гейткипера.

[Черная Звезда все еще находится под заклинанием Замораживания, но, видимо, их связь похожа на нашу собственную. Объединив свои ресурсы, они могут достичь физической мощи настоящего Эволюционировавшего Монстра. Сражаться или бежать?] — Солус с удовольствием уничтожила бы Черную Звезду.

Если раньше она хотела сделать это, чтобы избавить кадурианцев от ада, в котором они оказались, то теперь это было нечто личное. Связь между Треем и проклятым предметом была насмешкой над всем, что ей было дорого, извращением самого ее существования.

И все же на кону лежала жизнь Лита. Солус никогда бы не попросила его поставить все на кон просто из принципа.

[Я не собираюсь убегать, — ответил Лит, крепко сжимая Гейткипер. — Потребуется время, прежде чем Черная Звезда сможет действовать самостоятельно. До этого момента этот парень – просто человек с оружием. Независимо от того, насколько они сильны, у всех видов оружия есть одно и то же слабое место. Их пользователь].

Лит наполнил себя всеми стихиями, кроме тьмы, которая была заключена в его клинке. Он метнулся за ногу рубинового дракона, целясь в ахиллову пяту. Чешуя была толстой и прочной, но после кристаллизации она застревала на месте, оставляя нежное мясо под ней незащищенным.

Трей обернулся, чтобы проследить за его движениями, их скорость почти совпадала. К сожалению, главный храм с его действиями не согласился. Хвост ударился об одну из колонн, а крылья застряли в другой. С потолка посыпалась пыль, пока Трей балансировал, пытаясь не упасть.

«Этот парень – идиот. У него может быть тело дракона, но он к нему не привык. Размер имеет значение, только если вы знаете, как использовать это преимущество», — Гейткипер нашел свой путь между чешуей, вспарывая плоть и кости, как скальпель.

Трей закричал от боли, но не упал. Он ударил ногой назад, пытаясь раздавить Лита как насекомое. Лит сумел увернуться от когтя пятки на волосок и увидел, как огромная ступня оставила глубокий след на стене.

«Я передумал, — подумал Лит, удаляясь на некоторое расстояние от врага. — Он идиот, который может меня моментально убить. Я не учел, что Черная Звезда дает ему почти бесконечный запас энергии. Я не могу выиграть бой, изматывая его, как обычно. Я должен убить его одним махом. Если они такие же, как мы, то после смерти хозяина артефакт станет легкой добычей».

Дракон взревел от ярости и выпустил молнию размером с дом. Лит снова достал клетку Фарадея, надеясь, что враг не нападет физически, пока он не может двигаться.

У Трея не было возможности сделать это. Его передние лапы издали хлопающий звук, взорвавшись, как воздушный шар. Он кричал от боли, пока магия света не восстановила его конечности.

[Что ты со мной сделал?] — Трей был так потрясен, что даже не заметил клетку.

[Прекрати ныть! — сказал Черная Звезда с отвращением в голосе. — Твое ядро маны слишком слабо, чтобы справиться с таким количеством маны сразу, поэтому избыток энергии прошел прямо через твою плоть, заставив ее лопнуть. Предпочел бы ты вместо этого потерять свое ядро?]

Лит едва успел засунуть клетку обратно в свое карманное измерение, когда дракон обрушил шквал ударов, усиленных слиянием воздуха и огня. Даже с помощью Солус у Лита заканчивались места, где можно было спрятаться.

Лапы дракона были размером с грузовик и двигались так быстро, что создавали достаточно сильный шторм, чтобы Лит спотыкался после того, как уклонялся от каждого удара. Трей развернулся вокруг себя, используя хвост, чтобы охватить всю комнату.

Колонны рушились одна за другой, добавляя падающие обломки к и без того обширному списку вещей, на которые Лит должен был обратить внимание.

«Если бы я только мог использовать Блинк. Так я мало что могу сделать. Из-за чешуи я не могу добраться до его сердца, а из-за постоянной регенерации атаковать главные артерии бесполезно. Мой единственный шанс – это мозг, но я думаю, что даже этот идиот уже понял это».

Лит продолжал бегать по комнате, ломая голову в поисках решения.

[Похоже, у парня очень низкая переносимость боли, — размышляла Солус. — У меня есть идея, но я не думаю, что она тебе понравится. Ударь меня], — она была права, Литу это не понравилось.

Трею надоело играть в догонялки, поэтому он выпустил шквал огненных шаров, разбрасывая их в произвольных направлениях, буквально разрушая здание. Лит был вынужден использовать свое заклинание полета, чтобы сбежать из пылающего ада.

Во время полета он был вынужден сосредоточиться, глядя вперед, что ограничивало его периферийное зрение до опасной степени. Огненный шар взорвался рядом с его ногами, и образовавшаяся в результате ударная волна заставила его двигаться быстрее, чем он мог контролировать.

Он врезался в падающий кусок потолка. Из-за удара его движение на долю секунды остановилось.

Это было все, что было нужно Трею.

Его кулак ударил Лита с силой товарного поезда. Даже если бы Литу удалось создать воздушный барьер, чтобы принять на себя основной урон, даже с защитой от брони Скинуокера и слияния земли, Лит умер бы, когда его тело врезалось в стену.

Солус спасла ему жизнь, используя заклинание земли, которое сделало его место приземления эластичным. Удар все еще был достаточно сильным, чтобы затуманить его зрение и выдавить воздух из легких.

Лит прикусил губу, используя боль, чтобы оставаться в сознании. Еще один удар последовал долю секунды спустя, когда он был слишком слаб, чтобы увернуться от него.

Гнев I

[Сейчас!] — Солус использовала немного своей энергии, чтобы вывести Лита из оцепенения. Не было времени создавать новые заклинания, но пока он был в сознании, Лит сохранял все те, которые он подготовил заранее.

Он хлопнул в ладоши, а затем широко развел руки, убедившись, что ядро заклинания прошло через мистическую перчатку Солус. И этот жест, и ее помощь были необходимы, чтобы попытаться сделать такой быстрый бросок.

Перед ним появились огромные Варп-ступени, самые большие, которые он когда-либо создавал. Кулак рубинового дракона исчез внутри портала и вышел из точки выхода, расположенной перед его мордой.

Трей шагнул вперед, выполняя атаку, вложив в нее весь свой вес. Его собственный удар был превращен в перекрестную контратаку, удваивающую его силу. Удар был настолько сильным, что шея изогнулась и сломалась как ветка.

Даже рубиновая броня не выдержала такого напряжения, и несколько драгоценных камней разлетелись вдребезги, ударившись о землю со звоном. Варп-ступени сомкнулись на долю секунды позже, отсекая руку по локоть.

Боль и шок заставили Трея упасть на колени, крича в небо во всю силу своих легких, держась за культю оставшейся рукой. Фонтан крови окрасил рушащуюся комнату в красный цвет.

Шея уже зажила, но отрастить руку заняло бы больше времени.

[Неужели у тебя нет стыда? — боль Трея была и болью Черной Звезды, но он игнорировал ее, как будто это был нежный весенний дождь. — Подними руку, чтобы мы могли прикрепить ее обратно! Нельзя терять времени, наш враг...]

Мысленная связь позволяла быстро общаться, но скорость Лита была нешуточная. План Солус был реализован до мельчайших деталей. Пожертвовать слоном, чтобы захватить короля.

Лит позволил себе попасть в невыгодное положение, чтобы заставить его использовать самую сильную атаку. И все же, встречный удар и нанесение увечий были лишь подготовительными шагами. Лит воспользовался в прямом смысле ослепляющей болью, чтобы использовать Блинк так, чтобы противник этого не заметил, и появился между глаз дракона.

Гейткипер проник в роговицу, пока не осталась видна только рукоять. Лит отдал мечу все, что у него было, направив магию воздуха, которая породила молнию, вызвавшую у дракона сильный припадок, в то время как волна магии тьмы пробилась к мозгу.

Лит сделал все, что мог, его исполнение было безупречным.

Но этого было недостаточно. Трей использовал слияние тьмы, чтобы подавить свои болевые рецепторы, и снова смог двигаться. Поскольку слияние земли противостояло молнии, а Черная Звезда восстанавливал повреждения в тот момент, когда они были нанесены, магия тьмы была просто слишком медленной.

Трей попытался поймать Лита, но тот снова Блинкнул, используя слепую зону дракона. Он выкрутил Гейткипер, вытаскивая его, и оставил после себя достаточно магии огня и тьмы, чтобы замедлить регенерацию глаза.

— Почему ты это делаешь? — противники Лита закричали как один. — Ты связан с могущественным артефактом. Ты разграбил Кадурию ради власти. Ты убиваешь без угрызений совести, преследуя свои собственные цели. Вы такие же, как мы! Мы должны быть союзниками, а не врагами.

Эти слова бесконечно раздражали Лита, заставляя его кипеть от ярости.

«Я совсем не такой, как ты! — подумал он, появляясь рядом с отрубленной конечностью и используя тьму, все еще струящуюся через Гейткипер, чтобы предать ее забвению. Без какой-либо жизненной силы, заполняющей ее, рука не оказывала никакого сопротивления голодным энергиям, пожирающим ее. — Солус не монстр, в отличие от меня. Но даже я не наживаюсь на страданиях людей по мелким причинам. Черная Звезда превратил целый город в кошмарную версию моей собственной жизни, и этот идиот, который слился с ним, хочет освободить его».

Всплыли воспоминания о кадурианцах, которых Лит ассимилировал ранее. Их безнадежность, их отчаяние, их постоянная скорбь, пока их сердца не были заменены бесконечной пустотой бездны, были вещами, которые он знал слишком хорошо.

— Вы двое хуже любой мерзости. Ты – раковая опухоль этого мира, и кто-то должен уничтожить тебя, как болезнь, которой ты являешься.

Черные тучи образовались внутри Кадурии, в то время как весь город дрожал. Несмотря на то, что Черная Звезда все еще был парализован, фаза света достигла своего предела. Фаза тени вот-вот должна была начаться и живой артефакт радовался этому.

[Я верну энергию, которую потратил впустую, чтобы восстановить город и оживить эти мешки с плотью. Если ты не сможешь раздавить ни одного жука с такой силой, тогда я расторгну нашу сделку. Мне не нужен такой слабак, как ты], — проклятый предмет уже давно сожалел о слиянии с Треем.

Единственным утешением было то, что благодаря заклинанию Замораживания связь еще не стала постоянной.

Черные тучи образовались и за пределами Кадурии. Вся область слегка задрожала, когда мировая энергия хлынула как с земли, так и с неба, пронзая барьер, как будто это был лист бумаги.

Мировое бедствие только началось.

***

Королевство Грифонов, королевский дворец.

Леди Тайрис размышляла о недавних новостях, которые она получила. В течение последних четырех лет она наслаждалась относительным покоем после десятилетий борьбы. Система академии была реформирована благодаря наследию Линьоса.

Директор прожил недолго, но его действия заслужили ему важное место в учебниках истории королевства. После нападения Налир последние угольки гражданской войны погасли.

Корона восстановила власть, отрезав все мертвые ветви знати, которые распространяли коррупцию, чтобы удержаться на плаву. Теперь, когда Мастер и Балкор прекратили свои атаки, ей не так уж много нужно было делать.

Кадурия, похоже, доставляла много хлопот. Это была древняя проблема, более древняя, чем даже королевство Грифонов. Тогда Тайрис уже была Хранителем. Она и Лигейн помогли установить барьер.

Оба могли бы уничтожить Верховного Лорда, но предпочли иное. Тайрис хотела, чтобы это служило напоминанием о глупости людей. Это была эпоха, когда не существовало такого понятия, как запрещенная магия.

Люди продолжали эксплуатировать менее удачливых в своем стремлении к власти и долголетию. Независимо от того, скольких она убила, сотни других были готовы продолжить свои исследования там, где ее жертвы оставили свои исследования.

Казалось, только одно могло остановить их – страх. Затерянные города появлялись как грибы, поскольку наследием Лохры Сильвервинг злоупотребляли всеми мыслимыми способами.

Единственным утешением было то, что каждое чудовище, рожденное в результате этих экспериментов, было всеобщим врагом, который позволял людям забыть о своих разногласиях и переосмыслить свой образ жизни.

Маги, жившие в том районе затерянного города, стали более рассудительными, в то время как его жители были склонны свергать любого правителя, который заставлял нищих исчезать, вместо того чтобы ценить их*.

П.Р. ценить не нищих, а жителей в целом.

Все они научились поступать правильно, хотя и по неправильной причине.

Лигейн, в свою очередь, надеялся найти способ освободить кадурианцев, не убивая их.

«Я узнаю дизайн этого набора, — она покачала головой, отчего ее длинные золотистые волосы заплясали на солнце. — Это работа одного из Пробужденных с территории Салаарк. Я не позволю народу моей Страны страдать из-за ошибок других».

Гнев II

«Я не остановила Налир, потому что она родилась из-за несправедливого отношения королевства. Она была такой же, как Балкор, симптомом болезни, которую высшие эшелоны власти больше не могли игнорировать. Чужеземец, доставляющий неприятности, — это совсем другое дело».

Внезапный всплеск мировой энергии, исходящий из региона Келлар, заставил ее и Лигейна одновременно повернуть головы.

— Это снова тот аномальный ребенок. Тебя это интересует?

— Спасибо, но нет, я откажусь. Я нахожусь на переломном этапе своего исследования. Держи меня в курсе, если произойдет что-то интересное, — ответил Отец всех Драконов.

Тайрис потребовалась всего одна мысль, чтобы переместиться к границе Кадурии.

***

Черный дождь лил с силой летней грозы, но, к счастью, на Лита это никак не повлияло.

«Я узнаю это чувство. То же самое происходит и с проклятым предметом. Извращенная версия мировой энергии», — подумал он, в то время как его тело содрогнулось от отвращения. Дождь был волей Черной Звезды, принявшей физическую форму.

Вложив так много жизней в свое оружие, храм Верховного Солнца совершил огромную ошибку – десятки противоречивых личностей были соединены в одно сознание, породив невменяемого индивидуума без памяти и морали.

Единственное, что осталось после их слияния – это навязчивая идея контролировать все под пристальным взглядом Верховного Солнца и уничтожать все, что нельзя было контролировать. Кадурия была полевым испытанием и Черная Звезда остался доволен результатами.

Каждое живое существо на Могаре будет в его власти, жизнь и смерть навсегда исчезнут. Достойные будут жить в утопическом мире, в то время как у грешников будет вечность, чтобы искупиться через боль.

Черный дождь вырвал жизнь из кадурианцев, забрав все, что у них было, кроме разума. Этот процесс был невыносим, заставляя их издавать коллективный телепатический вопль. Волны агонии заставили Лита и Трея упасть на колени.

Они стали частью разума улья и были вынуждены испытать воспоминания всех кадурианцев. Разделить их многовековые страдания. Это длилось всего несколько секунд, но почти свело их с ума.

Ментальное давление переполняло их разумы, делая невозможным для них отличить свои мысли от мыслей кадурианцев.

Двое Пробужденных поднялись на ноги одновременно, хотя и с совершенно разными мыслями. Трей сожалел о своем решении слиться с артефактом. До этого момента он всегда думал, что никакая цена не была слишком велика для достижения его целей, пока он не был тем, кто платил за это.

Теперь он уже не был так уверен.

Что касается Лита, то он уставился на своего противника глазами, полными боли и ненависти. Каждым из семи – появились две новые пары глаз. Одна чуть выше, а другая – ниже человеческих глаз.

Седьмым был вертикальный разрез, открытый в середине его лба.

Теперь он был более двух метров ростом, покрытый черной чешуей, кончики которой были ярко-красными от палящего жара, который проходил через них. Если не считать глаз и пары изогнутых рогов, торчащих изо лба, его голова представляла собой невыразительный черный сланец*.

*П.Р. Примерно так выглядит сланец, если кто не знает:

Две пары перевернутых перепончатых крыльев появились из его спины, сами по себе создавая достаточно ветра, чтобы удерживать его в нескольких сантиметрах от земли. Длинный хвост, заканчивающийся несколькими костяными лезвиями, бешено хлестал воздух.

Тени смотрели на рубинового дракона с необузданной яростью. Точно так же, как двое Пробужденных испытали жизнь кадурианцев, кадурианцы испытали и их. Благодаря этому они признали великана своим заклятым врагом.

Вместо того, чтобы быть высоко в небе, вне пределов их досягаемости, он стоял перед ними. Армия Теней бросилась вперед с единственной мыслью в голове: месть.

Отсутствующая рука Трея регенерировала со скоростью, видимой невооруженным глазом, культя уже достигла уровня запястья. Он прихлопнул их простым взмахом, сразу превратив десятки из них в черный снег.

Лит вылетел, как пуля, с Гейткипером, нацеленным на все еще ослепленный глаз. Трей проклинал себя за то, что забыл о своем настоящем враге. Его хвост хлестнул Лита, усиленного слиянием воздуха и огня.

Из-за частичной слепоты он только задел свою цель, но этого было достаточно, чтобы Лит врезался в землю, вращаясь как волчок. У него была сломаны ключица, бедро и левая рука.

Он просто отключил свои болевые рецепторы, позволив слиянию света залечить его раны, пока он возобновлял свою атаку. Впервые с тех пор, как они встретились, Трей почувствовал уверенность в своих шансах на победу.

«Теперь нет никаких препятствий, замедляющих мои движения, ничего, что рейнджер мог бы использовать против меня. Даже если он тоже изменил форму, в состязании грубой силы мы все равно дракон против муравья!» — подумал он.

[Что ты делаешь, тупица? — Черная Звезда сделал ему выговор. — Не стоит недооценивать эти тени. Они высасывают мои силы!]

[Ты имеешь в виду наши силы. Не стесняйся нарушать нашу сделку. Я уверен, что рейнджер будет счастлив закончить свою работу], — Трей больше не собирался позволять Черной Звезде командовать им. Тем не менее его совет имел смысл.

Он несколько раз топнул по земле, прежде чем взлететь с помощью магии воздуха. Он попытался взмахнуть крыльями, но они были медленными и неуклюжими. Они уменьшили его подвижность вместо того, чтобы улучшить ее.

— Разве тебе не хватило? — сказал Трей со смехом, наблюдая, как Лит летает кругами над ним. — Я должен признать это, ты умнее меня, и, вероятно, ты годами надрывался, чтобы стать таким сильным. Но это не имеет значения. Ничто не имеет значения против подавляющей силы! — он открыл рот, выпустив плотную струю фиолетового пламени.

Это было истинное заклинание четвертого уровня – Огненный Клинок. Трей на самом деле не мог дышать огнем.

При этих словах Лит вспыхнул ненавистью. В его сознании Трей, Черная Звезда, его Земной отец, мальчик, убивший его брата, были одним и тем же человеком. Кто-то, кто обладал достаточной властью и использовал ее только для распространения страданий.

Он сделал глубокий вдох, чтобы закричать в знак протеста, но не смог выдавить ни звука. Чешуя на его лице раскрылась, обнажив полный клыков рот, из которого вырвался поток синего пламени, который столкнулся с заклинанием в воздухе, как змеи, извивающиеся в смертельном объятии.

Никто из присутствующих, за исключением леди Тайрис, не знал, что только что произошло. Лит не позволил неожиданности замедлить его, доведя свой подарок до завершения – гексаграмма Юриала представляла собой шестиконечную синюю звезду, вписанную в круг.

Одна из точек засияла желтым светом, нейтрализуя магию воздуха в пределах его зоны действия. Трей упал на землю с грацией кирпича, и тени возобновили свою атаку.

Лит попытался использовать обломки на земле, чтобы скрыть свои движения, но хвост Трея снова перехватил его. Даже если он увернулся от удара, ударная волна отбросила его на землю.

«Черт возьми, я чуть не забыл, что он тоже может использовать Жизненный обзор. Я должен… Что это?» — Лит узнал по гигантским следам место, где Трей убил несколько теней. Среди обломков было несколько черных плавающих шаров разных размеров.

Уйти I

[Солус, у тебя есть какие-нибудь идеи о том, что это за черные шары?] — подумал Лит.

[Атака на 12 часов!] — крикнула она, когда Трей снова открыл рот.

[Предоставь этого идиота мне. Мне нужно преимущество, чтобы выиграть этот бой, и ты – моя единственная надежда], — щелчок пальцев Лита заставил еще одну из шести точек Гексаграммы Юриала засветиться красным светом вместо желтого.

Бушующее Солнце пятого уровня, которое Трей собирался выпустить, погасло, как зажигалка без бензина. Даже при поддержке Черной Звезды вышло всего несколько искр.

Массив был вариацией Гексаграммы Сильвервинг, которую Юриал теоретизировал после более глубокого понимания невозможного массива. Его восприятие заклинания было слабее, но взамен оно вызывало гораздо меньшую нагрузку на заклинателя.

Литу потребовались годы, чтобы воплотить теории своего старого друга в реальность. Один только взгляд на потрясенное выражение лица Трейуса вознаградил его за всю его тяжелую работу.

[Сначала он забрал мое заклинание полета, а теперь это? Что происходит?] — в тот момент, когда муравей начал отвечать на грубую силу техникой, дракон потерял свою храбрость.

[Ты все еще под действием массива, идиот, — мысли Черной Звезды были полны презрения. — Я понятия не имею, что он делает, но я почти уверен, что если ты выйдешь из зоны его действия, он перестанет работать].

Лит увидел, как напряглись мышцы Трея, и мысленно высвободил всю силу Гексаграммы Юриала. Массив не просто отключал один элемент за раз, он поглощал ману, составляющую аннулированные заклинания, и сохранял ее для последующего использования.

Загорелись все шесть точек звезды. Магическое образование теперь использовало украденную энергию и энергию массива для создания мощного гравитационного поля, которое заставило Трея рухнуть под собственным весом.

Тени воспользовались ситуацией, чтобы атаковать своего врага со всей своей мощью.

[Это не продержится долго. Массив истощил только два заклинания, одно из которых было просто шуткой], — подумал Лит.

[Хорошо, хорошо, — разочарованно ответила Солус, сканируя плавающие шары всеми своими чувствами и заставляя свой мозг работать на максимальной скорости, чтобы получить хотя бы гипотезу об их природе. — Сделано. Мы знаем, что когда тень касается своей жертвы, она высасывает ее жизненную силу и ману. Кроме того, после убийства тени ты восстанавливаешь свою жизненную силу, верно? Каждая из этих сфер имеет свою собственную энергетическую сигнатуру, как у настоящего живого существа. Я думаю, что, нападая на Черную Звезду, тени восстанавливают свою собственную жизненную силу, которую проклятый предмет украл в первую очередь. Они все еще здесь после поражения, потому что им некуда идти, пока Черная Звезда не поглотит их снова].

Лит кивнул, понимая, о чем она. Даже после смерти кадурианцы сражались против своего угнетателя. Они изо всех сил цеплялись за восстановленную жизненную силу.

[Тогда, может быть... — Лит схватил ближайшую сферу. — Если я смогу поглотить их, то, возможно, смогу стать таким же большим, как он и вернуть себе преимущество].

Но ничего не произошло. Лит мог чувствовать остаточную ментальную энергию, признающую в нем друга, но не более того. Подобно матери, которая только что нашла своего потерянного ребенка, она отказывалась отпускать свою энергию.

[Вот тебе и вся эта чушь типа "поделись со мной своей силой", — Лит мысленно выругался. — Бесполезные люди. Мы ведем ту же самую битву, но они могут думать только о себе. Тогда каждый сам за себя].

Лит применил исцеляющие заклинания пятого уровня Сканер и Скальпель.

[Разве эти бедные души недостаточно настрадались? — сказала Солус. — Это действительно необходимо?]

[Черт возьми, да, — ответил Лит, разом разделывая сферы рядом с собой. — Жизнь для живых, а не для мертвых. Их жизни закончились в тот день, когда родилась Черная Звезда. Если мы проиграем эту битву и этот ублюдок выйдет из-за барьера, то все города станут похожими на Кадурию].

Солус видела их воспоминания, она знала их страдания. И все же она была рада, что высказала свое возражение. Она не смогла бы жить в мире с собой, если бы просто стояла там и ничего не делала. Кроме того, это позволило ей заглянуть в скрытую сторону разума Лита.

Нарушение клятвы, которую он дал в тот день, когда стал профессиональным целителем, ничего для него не значило. Красивые слова не могли ни спасти жизни, ни остановить монстров. Он не основывал свои действия на таких понятиях, как невиновность или вина, Лит думал только о выживании.

И все же он считал кадурианцев братьями по оружию. Они знали боль даже лучше, чем он. Лит не только относил себя к ним, но и бесконечно уважал. Это была причина, по которой он мог без раздумий уничтожить их жизненную силу.

Он знал, что на их месте он сделал бы все, чтобы освободиться от своего угнетателя. Боль была бы кратковременной, свобода – вечной.

Лит метался по полю боя, калеча все сферы за пределами массива, у которого быстро заканчивалось топливо. В тот день его Скальпели превратились в Тесаки. Одного удара было достаточно, чтобы нанести урон, на заживление которого у него ушли бы часы.

Гексаграмма Юриала исчезла и Трей в ярости встал. Он растоптал окружавшие его тени и обрушил на Лита бесконечный шквал заклинаний. Ему удалось увернуться от большинства из них, заблокировать некоторые, но остальное он был вынужден принять на себя.

У ног Трея было бесчисленное множество сфер, некоторые размером почти с человека. Ледяной шип оторвал одно из крыльев Лита. Внутри него были болевые рецепторы, о существовании которых он даже не подозревал, так что они все еще были активны.

Агония от нанесенного увечья едва не заставила его споткнуться.

Едва.

Он никогда не переставал двигаться, как и его Тесаки. Вспышка пламени от пролетевшего мимо огненного шара сорвала чешую с его левой руки, обнажив окровавленную плоть под ней.

Лит продолжал размахивать руками, как дирижер оркестра во взрывающемся аду вокруг него. Солус использовала свою собственную ману, чтобы создать больше Тесаков, чтобы помочь ему закончить работу. Прошло всего несколько секунд с тех пор, как Трей поднялся на ноги, но все тени уже исчезли.

Он мог сосредоточиться на последнем вредителе. Трей вложил в себя всю силу слияния воздуха, огня и земли, которой мог наделить его Черная Звезда. Он стал богом скорости, богом разрушения.

Один его топот заставил землю задрожать, так как она боялась, что титан опустошит ее поверхность. Удар вызвал дозвуковую ударную волну, от которой обломки разлетелись на километры, пока не врезались в барьер, окружающий Кадурию.

Лит отлетел назад и сотворил серию массивных земляных стен, чтобы защитить себя. Они приняли на себя основную тяжесть удара, выиграв ему драгоценные доли секунды, которые позволили ему уйти из эпицентра удара.

Стены рушились одна за другой. Ударная волна все еще была достаточно сильной, чтобы заставить Лита кувыркнуться и упасть на землю. Он поднялся на ноги с помощью кип-апа*, не спуская глаз со своего противника.

*П.Р. Кик-ап (Kick-Up) – подъем из положения лежа в положение стоя с помощью скручивания. Проще говоря, лежа на спине вы подтягиваете ноги к животу, отгибаясь назад и выпрыгиваете вперед.

— Я же говорил тебе, какой бы трюк ты ни использовал, ты не сможешь победить подавляющую силу, — Трей расхохотался, глядя на все еще вызывающие глаза своего противника, несмотря на его избитое тело. Говоря это, он рванулся вперед для завершающего удара.

Уйти II

Семь глаз Лита горели маной и решимостью. Удар был невероятно быстрым, но точным. Он увернулся еще до того, как рука Трея начала двигаться, и одновременно сотворил воздушную подушку.

Движущийся кулак создавал в воздухе ударные волны, которые Лит одолевал, словно серфер волны, благодаря воздушной подушке. Этот маневр позволил ему с легкостью избежать удара. Трей отреагировал, повернув бедра и нацелив следующий удар туда, где Лит должен был оказаться.

Внезапный приступ агонии заставил его промахнуться мимо цели почти на пять метров. Вторая и третья пули заставили его упасть на колени, желудок скрутило в узел.

[Я отключил все свои болевые рецепторы, почему же тогда я все еще чувствую это?] — Трей увидел, как в руках Лита появился Гейткипер, пылающий изумрудным пламенем. Он знал, что ни один клинок не сможет причинить ему вреда, но тем не менее он чувствовал страх.

[Я не знаю], — ответил Черная Звезда, испытывая ужас во второй раз в своей жизни.

Лит не только вырезал жизненную силу кадурианцев, но и заключил ее в пузырь, сделанный из магии духа. В тот момент, когда он закончил собирать этот урожай, он поднес черные сферы к дракону.

Хищная натура Черной Звезды сделала все остальное. Уничтоженная энергия смешалась со здоровой и теперь калечила драконью форму Трея. Чтобы работать должным образом, тело нуждалось в точном устройстве, которое было предоставлено жизненной силой.

Даже если Черная Звезда приспосабливал человеческую жизненную силу к форме дракона, все повреждения, нанесенные ей Литом, все еще были там. Испорченная энергия была настоящей пыткой для своего хозяина, останавливая органы, через которые она протекала.

Конечности обмякнут, органы перестанут работать. Черная Звезда не осознавал серьезности ситуации, пока болезнь не распространилась на мозг и сердце Трейуса. Отказ таких органов привел бы к большему, чем повреждения, которые он мог бы легко залечить.

Глаза дракона закатились, оставив видимой только склеру. Он не мог ни дышать, ни даже думать. Трейус упал на землю, в то время как Лит метнулся к могучему существу, теперь превратившемуся в рыбу в бочке.

У Черной Звезды не было другого выбора, кроме как отозвать свои силы. Трейус, задыхаясь, вернулся к жизни, чувствуя себя слабым и вялым. Он увидел приближающегося Лита с клинком наготове, переполненного силой.

Он использовал слияние воздуха и земли, чтобы увернуться, но без помощи проклятого предмета он вернулся к своему состоянию слабака. У его тела не было никакого времени, чтоб адаптироваться к новому ядру, и он не носил магическую защиту своего дяди.

Без достаточной энергии такое огромное тело было просто более крупной мишенью. Первый удар Лита отрубил одну из гигантских ног, заставив Трея упасть назад. Лит вертикально пробежал по культе, в то время как тело противника все еще находилось в воздухе.

У Трея не было времени произнести заклинание, поэтому он попытался отбросить врага когтями. Его руки пролетели со струей крови, но ни одна капля не коснулась Лита, который уже был выше области груди.

Трей закричал от ужаса, в то время как Лит взревел от гнева, выпустив изо рта еще одну струю синего пламени, которая попала в пасть дракона. Голова Трея вспыхнула пламенем, его глаза лопнули как воздушные шарики. Лит все равно обезглавил его, просто на всякий случай.

Когда Черная Звезда появился из изуродованного тела дракона, круг кузнечного дела уже был активен.

Руны из заклинания Покаяния полетели внутрь проклятого предмета. Литу больше не нужны были слова, кроме заклинаний. После седьмой руны, проклятый предмет напоминал кучу стеклянных осколков, склеенных вместе, а не хрустальную звезду, которой он был.

— Остановись! Я умоляю! Вы видели, на что я способен. Представьте, если бы у меня был подходящий хозяин, а не избалованный идиот. У тебя нет причин убивать меня. Ты знаешь, как парализовать меня, не торопись и хорошенько подумай о том, что ты делаешь.

Тело Трея вернулось к своему естественному облику, но голова продолжала гореть, пока не остался только пепел. Когда двенадцатая и последняя руна врезалась в Черную Звезду, ее осколки взорвались, издав глухой звук.

Черные тучи внутри и снаружи Кадурии исчезли. Бедствие закончилось. Фазы света и фазы тени больше не было, только настоящее солнце сияло высоко над головой Лита.

Затем руины Кадурии испустили ослепительный свет, который принял форму бесчисленных падающих звезд разного размера. Большинство погрузилось в Могар, возвращая планете энергию, украденную за столетия.

Остальные полетели к горизонту, исчезая со скоростью света.

Лит использовал Бодрость, чтобы залечить свои раны и восстановить энергию, потраченную во время битвы. Ярость исчезла, осталась только бездна. Это заставило его почувствовать себя более опустошенным, чем когда-либо.

— Я надеюсь, ты внимательно наблюдал за мной, Юриал, — Лит разговаривал сам с собой. Если даже такой псих, как Редан, не превратился в призрака хоть ненадолго, чтоб попрощаться, то такой человек, как Юриал, должен был обрести покой, где бы он ни был. — Я говорил тебе бесчисленное количество раз, стражи не бесполезны, и ты тоже. Все зависит от времени принятия решений. Если бы ты пригласил Квиллу на свидание вместо того, чтобы любоваться ею издалека, ты бы все еще был жив, чертов придурок, — сказал Лит со вздохом. — Я хочу сказать спасибо. Сегодня ты спас мне жизнь.

«Лит все еще думает о Юриале всякий раз, когда использует массив, — подумала Солус. — Я бы хотела, чтобы они провели больше времени вместе. Как бы мне хотелось крепко обнять Лита и сказать ему, что все будет хорошо».

Лит вышел за барьер и после долгих раздумий позвонил лейтенанту Камиле Йехвал, своему куратору. Он изложил ей полную и тщательно отредактированную версию событий в Кадурии.

Камиле было трудно поверить ему. Она попросила его вернуться внутрь и дала ему точные инструкции о том, как сканировать окрестности с помощью армейского амулета.

— Это потрясающе! — это было единственное, что она смогла сказать, когда получила все данные. Она поставила его на паузу, прежде чем связаться с их начальством. Даже о самых незначительных событиях, связанных с потерянным городом, нужно было сообщать наверх по цепочке командования, не говоря уже о его восстановлении.

Это было беспрецедентное событие.

— Наши командиры хотят услышать это непосредственно от тебя. Ожидается, что ты встретишься с ними завтра в полдень в штаб-квартире. Кроме того, ты находишься в отпуске в течение следующих трех дней.

— Трехдневный отпуск? Я проработал всего два дня, — новость удивила Лита.

— Я знаю, но приказ есть приказ. Возвращайся в Белиус как можно скорее и наслаждайся своим отпуском.

Отключив свой военный амулет связи, Лит достал свой гражданский и позвонил своей потенциальной подружке на свидании.

— Привет, Камила.

— Привет, Лит. Не ожидала получить от тебя весточку так скоро, — она ответила хихиканьем. Ее тон был другим, чем раньше. Ее голос звучал более спокойно.

— Я тоже. Эта заноза в заднице моего куратора только что ни с того ни с сего дала мне трехдневный отпуск. Ты можешь в это поверить?

— Действительно? Три дня? — она усмехнулась. — Что ты будешь делать с таким количеством свободного времени?

— Зависит от обстоятельств. Ты свободна сегодня на ужин?

Белиус I

— Да, я свободна сегодня вечером, но твое приглашение немного неожиданное. Обычно я не хожу на свидания с людьми, которых встречала лишь раз. Мы едва знаем друг друга, — задумчиво произнесла Камила. Ей нравились такие ролевые игры.

«Она не сказала "нет" и назвала это "свиданием". Камила не рассматривает мое предложение как простую встречу коллег. Пока все хорошо», — несмотря на свой опыт свиданий в двух жизнях, Лит чувствовал себя неловко каждый раз, когда приглашал женщину на свидание.

Его параноидальная натура заставляла его слишком много думать о мельчайших деталях и то, что он был помешан на контроле, не помогало. Он считал, что сделать первый шаг – значит показать свою слабость, а он ненавидел чувствовать себя слабым.

Поскольку все жалобы в мире не изменили бы правил игры, Лит знал, что он может только делать ставки или сбрасывать карты. Если бы он играл, то мог бы проиграть, но если бы он этого не сделал, его шансы на победу всегда были бы равны нулю.

— Я не говорил тебе раньше, потому что не хотел заставлять тебя волноваться, но я рейнджер. Это очень опасная работа, иногда я рискую своей жизнью по нескольку раз в день. Я не знаю когда, и будет ли вообще, предоставлен мне еще один отпуск, так что хорошенько подумай, прежде чем принимать решение.

Он сказал это чересчур драматичным тоном, так что это прозвучало так, будто он был членом отряда самоубийц.

— Если ты так ставишь вопрос, я не могу отказаться, — она хихикнула, снова просматривая его личное дело.

«Лит немного молод, но я уверена, что он через многое прошел. Чума, Балкор, покушения, резня Белого Грифона, а теперь и недавние события на севере. Жизнь Лита кажется антологией коротких страшных историй. Похоже, он мудр не по годам. Тем не менее это немного рискованно. Будем надеяться, что мне не понадобится своевременная "головная боль"».

— Ты уже подумал о месте?

— Я никогда не был в Белиусе, — Лит покачал головой. — Я позволю тебе выбрать время и место. Дай мне знать, если тебя нужно подвезти. Я могу перенести нас куда угодно.

— Спасибо, но все в порядке. Давай встретимся в "Велориане", в семь часов...

— Лейтенант Йехвал, мне нужны эти документы и они нужны были мне еще вчера, — чей-то голос прервал ее.

— Извини, мне нужно идти. Один мой идиот-стажер превратил простую разведывательную миссию в героический трюк и теперь я должна заполнить все бумаги. Если я не исправлю этот беспорядок, я застряну сверхурочно. Увидимся позже!

Сообщение внезапно оборвалось, оставив Лита сомневаться в себе.

«Наверное, я и есть тот идиот, — вздохнул он. — У многих людей сейчас есть много вопросов о том, как я решил многовековую проблему. Мне нужно действовать по-умному. Нет худа без добра, свидетеля нет, так что, что бы я ни выдумывал, они должны принять это за чистую монету».

Лит летел по прямой к Белиусу, одновременно пересматривая с Солус свой собственный отчет. Они искали несоответствия и не нашли ни одного. После этого они провели несколько симуляций его предстоящего допроса, чтобы найти ответы, наиболее подходящие для того, чтобы избежать последующих вопросов.

Они были настолько сосредоточены на обсуждении того, как максимально принизить усилия Лита, что поняли, что достигли Белиуса, только когда увидели массив водоворотов, окружающих город.

К счастью, из-за своего незнания региона Келлер Лит находился всего в дюжине метров над землей, чтобы ориентироваться по дорожным знакам и вехам. У него было достаточно времени, чтобы остановиться и спуститься на землю, прежде чем его заклинание полета было нарушено.

После очередного раунда взглядов и оскорблений за то, что он пропустил стометровую очередь, чтобы попасть в город, Лит прошел через Варп-врата, которые вели в штаб армии.

К его большому удивлению, вместо того, чтобы подвергнуться обыску и допросу, как во время его первого визита, таможенник отдал ему честь.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр. Пожалуйста, позвольте мне отвести вас в ваши апартаменты.

— Мои что? Я ожидал, что буду спать в казарме или у Камилы. Что здесь происходит?

Офицером был мужчина лет тридцати с небольшим, который ни на секунду не переставал говорить о том, насколько безопаснее чувствуют себя горожане теперь, когда ближайший затерянный город исчез навсегда.

— Я не могу дождаться, чтобы прочитать всю историю на армейском интерлинке, — офицер сказал, ссылаясь на базу данных, доступную для общественности. Они вышли из главного здания, дав Литу возможность увидеть Белиус.

Укрепленный город отличался от всех других мест, которые он посещал. Из-за отсутствия водопровода или лифтов дома обычно были двух- или трехэтажными.

Вместо этого Белиус состоял из высоких зданий. Некоторые даже в десять этажей высотой, и все они сложены из одинаковых серых каменных блоков. По крайней мере, одно здание в каждом жилом районе было занято только ресторанами и магазинами.

Дороги были мощеными и достаточно широкими, чтобы позволить трем экипажам проехать бок о бок. Тротуары были заполнены людьми всех социальных слоев, каждый из которых занимался своими делами.

Если бы не отсутствие смога и загрязнения окружающей среды, Лит подумал бы, что находится в земном мегаполисе.

Заметив его удивление, офицер быстро объяснил:

— Белиус был построен как военный форпост, чтобы держать под контролем границы империи Горгон. Со временем город расширился по вертикали, а не по горизонтали, чтобы его было легче оборонять. Внутри стен не так много места, и мы не можем снести их и перестроить массивы с нуля. Все эти здания когда-то принадлежали армии, поэтому их дизайну не хватает оригинальности. Чтобы отличить богатый дом от бедного, нужно обратить внимание на две детали. Количество этажей и садов. Из-за нехватки места зелень – это роскошь, как и особняки. Двухэтажное здание обязательно должно быть благородным домом. Простолюдины живут в кондоминиумах*.

П.Р. Кондоминиум — это форма собственности на жилой комплекс, единый комплекс недвижимости, который включает земельный участок, расположенное на нем жилье и другие объекты недвижимого имущества. При этом помещения, которые предназначены для жилых и других целей, находятся в собственности отдельных лиц. Проще говоря, это «человейники».

— Почему здесь нет движения? — спросил Лит, заметив, что, кроме военных и дворянских дилижансов, дороги были пусты.

— Потому что в случае чрезвычайных ситуаций мы не можем позволить себе пробки на дорогах. Если только кто-то не очень важен или неприлично богат, он должен передвигаться по Белиусу на этом, — офицер указал на двое небольших Варп-врат, стоящих рядом друг с другом. — Один, чтобы войти, один, чтобы выйти, — он приблизил свой значок к маленькому драгоценному камню, стоящему рядом с воротами, в результате чего появился небольшой 3D-голографический интерфейс. Это было выпадающее меню, заполненное адресами и названиями дорог. Некоторые были выделены серым цветом. — По соображениям безопасности вы не можете управлять им без удостоверения личности. Используй свой значок и следуй за мной, — офицер выбрал место под названием королевская дорога, прежде чем исчезнуть через Врата, которые закрылись прямо за ним.

Лит сделал, как было велено, заметив, что может пойти практически куда угодно. Очень немногие места были недоступны. Королевская дорога оказалась кварталом, состоящим только из особняков, каждый с высокими стенами и собственным садом.

— Что произойдет, если два человека войдут в Врата одновременно? — спросил Лит.

— Они попадут не туда, куда хотели, а в тюрьму. Система неумолима. Вот мы и прибыли к месту назначения, — офицер указал на двухэтажное поместье, окруженное деревьями и цветочными клумбами.

Внешние ворота открылись, как только офицер провел своим значком перед магическим драгоценным камнем, расположенным на ближайшей колонне. К двери была прикреплена сложенная записка.

— Уважаемый Лит Верхен, считайте это знаком признательности за ваши доблестные усилия. Я надеюсь скоро встретиться с вами.

Оно было подписано королевским констеблем Тайрис Грифон.

Белиус II

— Могу ли я что-нибудь сделать для вас перед отъездом? — спросил офицер.

— Да, спасибо. Как мне добраться до места под названием Велориан?

— У твоей подруги хороший вкус. Это один из лучших ресторанов на улице Вязов*, прямо у ее ворот, — мужчина ответил с ухмылкой.

П.Р. Оригинальное название. Полагаю, отсылка к одноименным фильмам.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть подруга и о ее вкусах?

— Это место популярно среди молодых пар. Кроме того, чем ближе здание находится к воротам, тем оно дороже, — офицер указал на пространственную дверь, стоящую перед жилыми помещениями Лита.

От слова "дорого" у Лита потекла кровь из кошелька.

— Мне также нужна одежда. У вас есть какие-нибудь рекомендации? — было две вещи, о которых Лит глубоко сожалел, покинув академию Белого Грифона. Это бесплатный ресторан да униформа доцента, в которой можно было спокойно приставать к женщинам.

Его ношения было достаточно, чтобы к нему относились как к VIP-персоне в любом заведении маркизата Дистар.

— Я не знаю твоего вкуса или бюджета, но если ты отправишься в Шелковую Дорогу, ты найдешь то, что нужно.

Лит поблагодарил офицера, прежде чем проверить, открывается ли дверь особняка с его собственного значка. Он просто заглянул внутрь из любопытства, ведь было так много дел и так мало времени на них.

Первый этаж дома напоминал пентхаус пятизвездочного отеля. Мебель была изготовлена из высококачественных материалов, но ее дизайн не был показным. Справа от Лита была большая гостиная с несколькими диванами и креслами, расставленными вокруг чайного столика.

Слева от него был кабинет с письменным столом из цельного дерева. Стены были увешаны книжными полками, заполненными книгами на все темы, кроме магии. За единственной закрытой дверью находилась ванная комната, оборудованная всеми удобствами.

Лит вышел из дома, направляясь на улицу Вязов. По дороге туда он заметил, как люди странно смотрят на него. Большинство отходило в сторону, чтобы пропустить его, некоторые переходили дорогу, чтобы избежать встречи с ним.

[Солус, я снова показываю свой старый хмурый взгляд серийного убийцы?] — спросил он после того, как мать потащила своих детей на другую сторону улицы.

[Нет. Ты выглядишь усталым и в плохом настроении, но не больше, чем обычно].

Лит пожал плечами и прошел через Ворота. Одна из вещей, которую он усвоил еще на Земле, заключалась в том, чтобы никогда не приводить женщину в незнакомое место. Его внимание будет разделено между его окружением и его свиданием, из-за чего он будет выглядеть отстраненным.

На Могаре было еще хуже. Незнание меню или цен может привести к неловким моментам. У Лита был вспыльчивый характер, если еда была плохой, завышенной в цене или и то, и другое вместе.

"Велориан" стоял на первом этаже, его дверь была открыта. Администратором был мужчина средних лет в ливрее с черными редеющими волосами.

— Что-то не так, рейнджер? — при появлении Лита у мужчины пот полился градом.

— Нет, я только что услышал об этом месте и хотел бы взглянуть, если вас это не затруднит.

— Все члены королевской армии приветствуются здесь, — мужчина вздохнул с облегчением, вытирая пот носовым платком. Судя по бирке на нагрудном кармане, его звали Ксило.

Осмотрев заведение, Лит попросил меню. Как он и опасался, он знал очень мало блюд, а ингредиенты не были указаны рядом с их названиями. Ксило помог ему разобраться в меню и даже предложил несколько фирменных блюд, которые обязательно понравятся человеку с юга.

— Существует ли дресс-код в ресторане? — Лит был счастлив, что сначала пришел один. Несмотря на все усилия Флории, он все еще был скрягой. Судя по смущению администратора, цены не раз заставляли бесстрастное лицо Лита рушиться.

— Нет, но наши клиенты, несомненно, оценили бы отсутствие униформы в комнате.

— В смысле? — почувствовав неуважение, выражение лица Лита стало каменно-холодным.

— Мне жаль, я неправильно выразился. Вы пришли издалека, сэр, поэтому не знаете наших обычаев. Белиус окружен врагами, что заставляет нас очень нервничать. Видеть солдата обычно означает неприятности. Шпионы, террористы, потерянный город, вышедший из-под контроля. Только боги знают, сколько чрезвычайных ситуаций происходит каждый год. Следовательно, ваша униформа испортит всем настроение.

Лит понял, почему раньше люди выглядели такими испуганными, и расправил плечи. Его одежда превратилась в парадный костюм. Единственная другая одежда, хранящаяся в доспехах Скинуокера, была той, которую он носил в Люции. Лучше переодеться, чем выглядеть деревенщиной.

Ксило вскрикнул от удивления. Он не мог поверить, что кто-то, кто мог позволить себе доспехи Скинуокера и такой костюм, будет так морщиться от честных цен в этом ресторане.

Лит отправился в Шелковую Дорогу, заказав несколько сшитых на заказ костюмов, пиджаков и рубашек. Затем он взял напрокат несколько предметов одежды, чтобы собрать элегантный повседневный костюм для вечера. Благодаря броне они в любом случае выглядели бы так, как будто были сшиты на заказ.

***

Империя Горгон, кварталы Лигейна.

— Ты уверена в этом? — спросил Лигейн. Выслушав рассказ Тайрис о событиях, развернувшихся в Кадурии, он теперь сожалел, что пропустил шоу.

— Как и в том, что завтра снова взойдет солнце. Аномалия дважды использовал драконий огонь. Если он продолжит переносить свои мировые бедствия, тебе придется сменить свой титул на "отец большинства драконов".

— Как будто меня это волнует, — он посмеялся над этой идеей. — Подражание – это самая искренняя форма лести, которую посредственность может оказать величию. Это ты должна беспокоиться. Одна страна слишком мала для двух Хранителей.

— Я не собираюсь убивать его только из-за того, кем он может стать, — Тайрис покачала головой.

— Даже если это может означать конец королевства Грифонов? Когда два Хранителя сражаются...

— Карты перерисовываются, — она закончила за него древнюю пословицу. — Может, он и уникален, но я считаю, что Могар выбрал его не просто так. Я не буду стоять на пути перемен. Кроме того, у нас завтра свидание. Кто знает, может быть, мы договоримся.

Хищные птицы I

***

Кровавая пустыня, шатер Салаарк. Через час после уничтожения Черной Звезды.

Салаарк терпеть не могла неожиданных гостей. Управление самой большой из трех великих стран, уничтожение мерзостей и охрана границ – это все было работой на полный рабочий день, которую она выполняла одна.

Ей оставалось лишь немного свободного времени, которое она с удовольствием проводила, занимаясь своими личными делами. Новые модели одежды, любовные увлечения, книги, магия, обучение боевым искусствам, покровительство искусству – вот лишь некоторые из ее многочисленных занятий.

В отличие от двух других Хранителей, Повелительница Салаарк не отделяла себя от человеческого общества. Напротив, она была глубоко вовлечена в это дело и продолжала проявлять активность во многих областях. В каком-то смысле она была самой человечной из них троих.

Вот почему она ненавидела гостей. Каждая секунда, потраченная на решение чужой проблемы, была потрачена впустую. Скоро она вернется к своим обязанностям, независимо от того, сколько веселья она получила или пропустила.

Ее яростное выражение лица выдавало достаточно убийственного намерения, чтобы волосы любого здравомыслящего человека поседели. Однако на ее гостей это никак не повлияло. Тайрис видела ее в гораздо худшем настроении, а волосы Гламуса уже поседели.

Салаарк выглядела сногсшибательной женщиной лет двадцати пяти. У нее были шелковистые черные волосы длиной до талии, изумрудные глаза и бронзовый оттенок кожи, такой чистый, что, казалось, он излучает нежное сияние.

Она сидела на своем троне, одетая в огненно-алое одеяние, эквивалент коктейльного платья в Кровавой Пустыне, которое оставляло открытыми ее светлые плечи и скрещенные ноги с разрезом сбоку. Пиво в ее правой руке становилось теплым, в то время как еда на тарелке остывала.

— Ты сильно разочаровал меня, Гламус Клейн. Ты не только нарушил мои законы, но и опозорил меня и прервал мою первую вечеринку за месяц. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

— Он был моим единственным родственником, — старик плакал, но его голос оставался твердым. — Я знаю, что не должен был Пробуждать его, но я не мог смотреть, как умирает последний из моих родственников.

— Проблема не в этом, — она встала в гневе, заставив землю задрожать. — Такой идиот, как Трей, не смог бы изобрести многофункциональный массив даже за тысячу лет. Он использовал твою библиотеку, чтобы выучить кадурианский язык, твои ресурсы, чтобы установить массив, твои Варп-врата, чтобы пересечь границы. Почему ты не остановил его?

— Он был молод и глуп, мой повелитель. Я надеялся, что он научится на своих ошибках. Что, увидев ужасы Кадурии, мальчик превратится в мужчину. В кого-то, достойного принять мое наследие.

Гламус был стар даже по стандартам Пробужденных. Он потратил столетия на накопление власти и богатства, но с приближением своей смерти понял, что от него ничего не останется. У него не было ни семьи, ни учеников.

Мир забудет о нем в тот момент, когда он скончается.

— Пожалуйста, пощади мою жизнь, и я буду твоим верным слугой. Мне нужно найти наследника. Я отказываюсь умирать, не оставив ни единого следа на Могаре. Никто не знает ни моего имени, ни моих достижений, — сказал он, кланяясь и прижимаясь головой к полу.

— Молодость — оправдание Трея, а каково твое? — ответила Салаарк. — Из-за тебя королевство Грифонов теперь узнало об одном из моих массивов. Ты чуть не выпустил проклятый предмет на мои земли, хотя и знал, что даже исследование их противоречит закону. Ты не актив, а только обуза.

В ее глазах вспыхнул огонек, и фиолетовое пламя зажгло Гламуса. Это превратило его тело в пепел прежде, чем он успел даже закричать, но оставило его одежду и все его зачарованные предметы нетронутыми.

— Старый дурак. Он знал, что причина, по которой в Кровавой пустыне нет затерянных городов, — я. Я не такая слабачка, как вы двое, — сказала она Тайрис. — Я слежу за определенными материалами, и если я ловлю кого-то на создании проклятого предмета, я убиваю его вместе со всеми участниками. Даже торговцы, которые снабжали их ресурсами, не спасутся.

— Что будет с его наследием? — спросила Тайрис.

— Я прикажу собрать его и изучить, чтобы увидеть, есть ли что-то, что стоит использовать в моих школах магии. Остальное станет частью моей личной коллекции. Как только ты заберешь свою долю, конечно.

Тайрис была и оскорбленной стороной, и той, кто захватил вышедшего из-под контроля Пробужденного. Согласно договорам Хранителей, она имела право на половину добычи.

— Что ж, пора возвращаться на вечеринку. Ты хочешь присоединиться?

— Нет, спасибо. Мне еще многое предстоит сделать сегодня, — Тайрис ответила благодарной улыбкой.

— Все еще скорбишь после всех этих лет? Тебе нужно наладить свою жизнь. Одиночество порождает отчаяние. Ты видела, что отчаяние порождает безумие, — Салаарк указала на пепел, пачкающий ее ковер. — У ящерицы, по крайней мере, есть его ученица, дочь, неважно, но как насчет тебя? Ты проводишь свои дни взаперти в подвале, не имея никаких контактов с внешним миром, за исключением тех твоих поддельных Пробужденных. Когда ты в последний раз веселилась? Хоть разок побудь в теме!

— Когда я еще была королевой, — Тайрис вздохнула. Взмах ее руки превратил ее платье в копию платья Салаарк, за исключением того, что оно было серебристого цвета.

— Мне нравится твой стиль, сестра, — Салаарк взяла Тайрис под руку и повела за собой.

***

Город Белиус, сейчас.

Лит проверил время на своих карманных часах. Это был магический предмет, который он создал, когда работал ассистентом профессора в академии. Кроме армии и Ассоциации магов, очень немногие использовали часы.

Из-за своей сложной функции часы должны были быть сделаны из серебра и требовали зеленого магического кристалла. Учитывая материалы и мастерство изготовления, они стоят немалых денег.

Поэтому они считались слишком дорогими для их использования. Простолюдины составляли свой собственный график, в то время как дворяне предпочитали солнечные часы и песочные часы.

«Ровно семь. Будем надеяться, что я выгляжу нормально по сравнению с ней. Первое впечатление очень важно», — Лит был одет в бежевое пальто поверх красной рубашки и белых брюк.

Он любил одеваться в темные цвета, особенно в черное. К несчастью, все женщины в его жизни, от матери до последней подружки, сходились во мнении, что они делают Лита похожим на гробовщика. Вместо этого светлые тона подчеркивали его карие глаза и оливковую кожу.

Камила уже была там. Она разговаривала с Ксило, администратором, и он казался действительно забавным парнем, так как Лит слышал ее смех через массивную деревянную дверь.

— Извини, что заставил тебя ждать. Ты давно здесь? — Лит мысленно выругался из-за явно ненадежных карманных часов.

— Не волнуйся, я приехала пораньше. Ксило рассказывал мне невероятную историю о маге, который был настолько скуп, что корчил рожи, читая меню.

— Да уж, он тот еще тип, — сказал он, пригвоздив Ксило взглядом, в котором было обещание мучительной смерти. Бедный администратор избежал необходимости менять штаны только потому, что, когда Камила повернулась к Литу, намерение убить исчезло.

— Пойдем, я уже выбрала нам столик, — она взяла его за руку и потащила в соседнюю комнату.

Хищные птицы II

Лит воспользовался моментом, когда она шла перед ним, чтобы оценить ее. Камила была одета в светло-голубую рубашку поверх черной юбки-карандаша длиной до колен.

У нее были распущены длинные черные волосы, которые вместе с черной подводкой для глаз и светло-красной помадой подчеркивали ее бледную кожу.

«Она определенно милашка. Хотя ей не помешало бы немного веса. Ее руки такие тонкие, что либо она пропустила слишком много приемов пищи, либо долгое время не поднимала ничего тяжелее вилки».

Их стол располагался вдоль восточной стены, прямо под одной из волшебных ламп, освещавших комнату. Планировка ресторана позволяла клиентам иметь необходимое уединение.

— Как тебе Белиус? — спросила Камила, пока блондинка-официантка раздавала им меню.

— Это прекрасный город. Мне нравится, как он мешает мне летать, переноситься и даже передвигаться без постоянной слежки. Жаль, что на окнах нет решеток. Это полностью разрушает ощущение того, что тебя держат в тюрьме.

— Это не такое плохое место, просто дело вкуса, — она усмехнулась шутке. Литу очень понравилась ее улыбка. Это было тепло и искренне, не похоже на претенциозное хихиканье, которое делают большинство девушек, чтобы подцепить кого-нибудь. — Я всегда хотела попробовать хогезе. Это новый рецепт из империи Горгон, который состоит только из двух порций. Готов ли ты прыгнуть в неизвестность со мной?

Лит знал, что это такое, точно так же как он знал, что ему это не понравится.

— Конечно. Нет загадки – нет жизни, — он солгал сквозь зубы. По словам Ксило, хогезе представлял собой хлебное тесто, фаршированное смесью вареных овощей и измельченных органов животных, приготовленных в духовке.

«Я рад, что она хочет поделиться со мной новым опытом, но мне бы хотелось, чтобы это блюдо было не таким отвратительным как кажется».

— Итак, как ты оказалась лейтенантом в армии? Это то, чем ты всегда хотела заниматься или ты каким-то образом наткнулась на это? — спросил Лит.

— Я третий ребенок в семье торговцев. Мой старший брат унаследовал семейный бизнес по праву рождения, в то время как моя сестра была вынуждена выйти замуж. У меня нет магического таланта, так что оставалось либо пойти в армию, либо работать бухгалтером у моего брата. Мне всегда нравилось учиться, но моя семья не очень заботилась о нашем образовании. И так я пошла в армию, с треском провалила учебный лагерь... — Камила закатала рукав в позе бодибилдера, которая подчеркивала отсутствие мышц на ее тонкой руке. — ...и когда мне предложили кабинетную работу, я приняла это предложение. Я начинала клерком, но армия предоставила мне возможность учиться самостоятельно. Несколько лет спустя я доказала, что достаточно умна, чтобы получить стипендию офицерской академии, ну и вот я здесь.

— Что ты имеешь в виду под "вынуждена выйти замуж"?

— Моя сестра слепа от рождения, — свет в глазах Камилы потускнел при этих воспоминаниях, отчего ее улыбка исчезла. Лит почувствовал, что в комнате стало на несколько градусов холоднее. — Давай не будем говорить о грустном, — она перестала хмуриться и посмотрела Литу прямо в глаза. — Теперь моя очередь задать личный вопрос. Каково это – быть магом?

— Прошу прощения? — Лит ожидал расспросов о его навыках, доходах, знатном статусе или, может быть, просьбы исцелить слепую сестру. Обычная рутина, когда кто-то пытался подлизаться к нему.

— Я имею в виду, что у нормальных людей достаточно магии, чтобы приготовить себе горячий чай, в то время как ты можешь летать, телепортироваться по миру, убивать одним словом. Все то, о чем мы, простые смертные, можем только мечтать или видеть в кошмарах.

Она сделала драматический жест, подняв руки в воздух, прежде чем наклониться вперед, как будто поклонялась идолу. Лит понятия не имел, что ответить. Для него магия была средством достижения цели. Он рассматривал его как молоток, клещи или любой другой инструмент.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы найти что-то похожее на правильный ответ.

— Я не знаю, имеет ли это смысл, но мне кажется, что я могу разделять дыхание Могара. Маг на самом деле не управляет стихиями, мы просто учимся, изучая, как общаться с ними. Иногда мне даже кажется, что я просто зеркало мира. Я могу отразить или изменить то, что находится передо мной, но я ничего не могу сделать сам, — Камила смотрела на Лита такими широко открытыми глазами, что можно было подумать, что ее веки приклеились к бровям.

Официант озадаченно посмотрел на пару.

«Я узнаю этот взгляд, но не может быть, чтобы этот высокий парень был беременным», — он поставил дымящийся хогезе на середину стола и ушел, не сказав ни слова.

— Неужели я кажусь настолько сумасшедшим? Какой ответ ты обычно получаешь? — спросил Лит, разрезая блюдо и откусывая кусочек.

— Я не знаю. Это первый раз, когда я иду на свидание с магом, — Камила последовала его примеру. — Боги, какая мерзость, — она усмехнулась, проглотив его целиком и отпив большой глоток вина, чтобы прополоскать рот. — Неудивительно, что я никогда не видела, чтобы кто-нибудь его заказывал.

— Это не такое плохое блюдо, просто дело вкуса, — ответил Лит, откусывая еще кусочек и делая вид, что пережевывает его, в то время как на самом деле отправил его в свое карманное измерение.

— Тебе действительно это нравится? — Камила задавалась вопросом, не повредили ли каким-то образом его вкусовые рецепторы ужасы, свидетелем которых Лит был в студенческие годы.

— Нет, я прикалывался над тобой. Это отвратительно.

— Теперь я понимаю, почему люди из Империи Горгон всегда такие капризные. Хочешь стейк? — она подняла руку, чтобы подозвать официанта.

— С удовольствием, — Лит был очень голоден. Он ничего не ел с завтрака. — Я все же не могу поверить, что я твой первый маг. Все парни в Белиусе слепые или да? — Лит недоверчиво сдвинул брови. Его искреннее удивление немного польстило ей.

— На случай, если ты этого не заметил, я немного старовата для брака. У меня нет знатного семейного происхождения и я не богата. Маги могут легко получить дворянский титул, поэтому они обычно ставят перед собой более высокие цели, чем рядовой государственный служащий.

У Лита была тысяча замечаний по этому поводу, но все они звучали бы как попытка умаслить ее.

— Приму это за «да», — он пожал плечами и перешел к другой теме.

Лит оценил, что она ничего не спросила у него об академии. По его опыту, все, казалось, думали, что быть выжившим – это что-то классное, о чем можно поговорить. Как будто Балкор и Налир были просто зарубками на его поясе, а не людьми, которые украли у него что-то ценное.

Хотя и по-разному, потеря Защитника и Юриала оставила на нем шрам. Он очень скучал по ним обоим.

Лит и Камила продолжали разговаривать, пока старший официант любезно не указал, что время закрываться. Лит проводил ее до ближайших Варп-врат, надеясь на лучшее.

— Спасибо за вечер. Я не могу поверить, что уже так поздно. Мой начальник сдерет с меня шкуру живьем, если я опоздаю. Позвони мне, — она встала на цыпочки, быстро поцеловав его на ночь, прежде чем отвернуться.

«Забавный, вдумчивый, и он ни разу не похвастался своими достижениями в академии или тем, что король даровал ему фамильное имя. Самое лучшее – это его глаза. Они выглядят настолько взрослыми, что никогда бы не подумала, что он так молод. Если отбросить скупость, слишком хорош, чтобы быть правдой».

Лейтенант Йехвал лыбилась во все тридцать два зуба всю обратную дорогу домой.

Озадаченный I

[Проснись и пой, соня], — Солус разбудила Лита после восхода солнца, чтобы убедиться, что он проспал целых восемь часов. Это восстановило бы эффект Бодрости и вернуло бы его тело к его естественному пиковому состоянию.

Схватка с Треем была напряженной. Солус понятия не имела, что такое мировое бедствие, но она знала, что всякий раз, когда Лит принимал эту чудовищную форму, его разум подвергался сильному стрессу.

[Какое дерьмовое свидание, — в сотый раз пожаловался Лит. — Единственный положительный момент в том, что она настояла на том, чтобы разделить счет].

[Клянусь создателем, то, что вы не переспали, не делает это свидание плохим!]

[Отказано. Еда была просто в порядке, поцелуй был таким быстрым, что я едва заметил его, а "мне завтра рано вставать" – самое жалкое оправдание в списке. С таким же успехом Камила могла бы заявить, что у нее мигрень], — Лит вздохнул.

Он был в таком плохом настроении, что вернулся в дом на Королевской дороге только потому, что меры безопасности Белиуса затрудняли въезд в город и выезд из него. Лит должен был лично представить свой подробный отчет во второй половине дня, иначе он бы уже вернулся в Люцию, чтобы провести там остаток своего отпуска.

[Перестань быть занудой. Если бы Камиле действительно не нравилось, она бы не провела три часа, разговаривая с тобой. Она даже приняла во внимание, что ты скряга, и разделила счет], — указала Солус.

[Почему ты так думаешь?]

[Как ты думаешь, сколько высоких магов, одетых в форму рейнджеров, вчера вошло в Велориан? Не нужно быть констеблем, чтобы подсчитать, — ее мысли сочились сарказмом. — В следующий раз принеси ей хороший подарок, Скрудж].

[Заруби себе на носу, я бережливый, а не скупой], — его хрупкое, как хрустальный шар, оправдание только заставило Солус заплакать от смеха. Лит пошел на кухню на втором этаже, чтобы позавтракать. Лит обдумал и слова Солус, и еду, прежде чем позвонить Камиле.

Судя по голосу, она была очень рада его слышать и поддерживала разговор до тех пор, пока ей не пришлось уходить на работу. На этот раз она пригласила его на ужин на следующий день.

[Я же тебе говорила. Не забудь о подарке], — Солус мысленно изобразила самодовольную ухмылку.

Лит провел утро, практикуясь в Накоплении, чтобы еще больше усовершенствовать свое ядро маны, и репетируя свой отчет с Солус. Он прибыл в штаб армии задолго до назначенного времени.

Сержант Теппер вдалбливал всем своим новобранцам кредо "Если ты пришел на пять минут раньше, ты уже опоздал на десять минут"*. Дежурный сержант немедленно провела Лита по ряду коридоров, пока они не достигли места назначения.

П.Р. Вот бы это работал и в обратную сторону с опозданием. >.<

Несмотря на то, что женщина шла раза в два быстрее обычного, у Лита было время оценить деревенскую мебель, украшавшую это место, и мягкие усиленные двери по пути. В целом, у него было впечатление, что он находится в приюте для душевнобольных преступников.

— Они ждут тебя, — сержант, крепкая женщина лет сорока, указала ему на дверь с прикрепленной к ней табличкой "Комната инструктажа". Она отсалютовала ему, прежде чем протянуть руку. — Спасибо за вашу тяжелую работу, сэр. Белиус теперь более безопасное место.

Лит пожал ее и холодный пот побежал у него по спине.

[Черт возьми, сначала таможенник, а теперь сержант? Это хуже, чем я думал. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, нам нужно серьезно бороться с ущербом], — подумал Лит.

[Прекрати ныть, я уверена, что... О, черт!] — Солус задохнулась от своего оптимизма, когда Лит открыл дверь. Единственный неудобный на вид стул стоял перед прямоугольным столом, за которым стояли три кресла.

Король Мерон сидел посередине. Золотая корона покоилась на его голове, а он сам был одет в красную форму главнокомандующего армией. Король был худощавым мужчиной лет пятидесяти с небольшим, но на вид ему было не больше тридцати.

У него были густые рыжие волосы и серебристые глаза, типичные для потомков Валерона, первородный король. Справа от него сидел человек, поразительно похожий на короля, одетый в красную форму генерала армии.

У него были каштановые рыжеватые волосы и серебристые глаза. Как и Мерону, ему было за пятьдесят, но время было к нему не настолько благосклонно. Он выглядел старым и усталым, но в основном обеспокоенным. Слева от короля стояла самая потрясающая женщина, которую Лит когда-либо видел.

Она носила форму королевского констебля и была ростом в 176 сантиметров. Ей было лет двадцать с небольшим, по крайней мере, так казалось. В ней было что-то такое, что делало ее одновременно неподвластной времени и древней.

У нее были блестящие золотые волосы, заплетенные в косу, достаточно длинную, чтобы ее можно было скрутить и завязать узлом над головой, напоминая корону. Ее серебристые глаза сверкали как звезды под солнечным светом.

Настроение Лита было скверным, но ему потребовалась всего секунда, чтобы почувствовать, что что-то не так. Он отдал им честь и встал по стойке смирно, ожидая указаний.

[Солус, насколько сильны эти парни?]

[У генерала голубое ядро, в то время как у короля фиолетовое и тело немного мощнее твоего, несмотря на его возраст. У женщины голубое ядро и нечеловеческое телосложение. Клянусь моим создателем, по сравнению с ней Тиста не представляет собой ничего особенного].

[Это неправильно. Никто не может быть таким красивым], — паранойя Лита дала о себе знать, за ней быстро последовал инстинкт самосохранения. Он сделал глубокий вдох и активировал Видение Смерти. Это был единственный все еще сохраняющийся побочный эффект попытки Лита восстановить ядро маны Защитника ценой его собственной жизненной силы.

Литу еще предстояло понять, была ли это способность, проклятие или просто симптом его пошатнувшегося рассудка. Это заставляло каждое живое существо перед ним выглядеть так, словно оно вот-вот умрет. Ему потребовались годы тренировок, чтобы научиться держать это в узде.

В следующие несколько секунд Лит увидел, как король умер от старости, отравленный или потому, что заклинание превратило его в пыль. Генерал умрет от старости, от того, что его отравят, зарежут, обезглавят или просто потому, что он споткнулся и упал.

А констебль осталась неизменной.

[Для короля уже ненормально иметь только три способа умереть, но, возможно, это из-за его магической защиты. Почему Видение Смерти не действует на констебля? До сих пор только Флория была невосприимчива к нему], — подумал Лит.

— Вольно, лейтенант Верхен. Пожалуйста, присаживайтесь, — сказал король с легкой улыбкой. — Это генерал армии Морн Грифон, мой двоюродный брат, а она королевский констебль Тайрис Грифон, моя племянница.

Генерал подавил желание презрительно скривить губы, ответив на приветствие Лита простым кивком головы. Констебль ответила на приветствие и даже протянула ему руку.

Лит пожал ее, обнаружив, что ее кожа была мягкой и шелковистой, но ее хватка была твердой, как гора.

[Это плохо, — подумал Лит. — Они хотят либо повысить меня в должности, либо понизить в должности. Оба события могут испортить мои планы. В худшем случае они хотят принудить меня к браку с какой-нибудь куклой Барби. Сначала дом, теперь это? Почему члены королевской семьи должны быть так добры ко мне?]

Солус хотела дать ему более рациональное и менее параноидальное объяснение. К несчастью, она не смогла его найти.

Озадаченный II

Став свидетелем событий, приведших к уничтожению Черной Звезды, Тайрис решила, что ее встреча с аномалией давно назрела. Она подумывала, не подождать ли его за пределами Кадурии, но решила этого не делать.

Объяснение того, как она туда попала и сколькому она была свидетелем, потребовало бы многословного объяснения ее роли Хранителя, чтобы избежать бесполезной борьбы. Она знала достаточно о Лите, чтобы предсказать, что он попытается заставить ее замолчать навсегда, если подумает, что она обнаружила его Пробужденную природу.

Хранители не скрывали своего существования. Все в империи Горгон знали о огромном драконе, спящем в тронном зале, а Салаарк была еще меньшим примером осмотрительности.

О ее яростных нападениях на врагов Кровавой пустыни ходили легенды. Она могла переходить из одной формы в другую, вызывая благоговейный трепет у любого свидетеля. Тем не менее Тайрис предпочла более тонкий подход, чтобы паранойя Лита не разрушила любые шансы на дружеские отношения.

Она присоединилась к королю, чтобы представиться как член королевской семьи и не вызвать подозрений Лита. Даже рукопожатие было зондом. Обзор Души, версия Жизненного обзора Хранителей, имел свои пределы.

Она использовала физический контакт, чтобы использовать Мать-Землю, ее технику Бодрости, чтобы лучше понять природу аномалии. Результаты вызвали интерес Тайрис по нескольким причинам.

Она была слегка удивлена отстраненным поведением Лита. Тайрис привыкла производить сильное впечатление при первой встрече. Однако настоящим шоком были показания с Матери-Земли.

Прямо там, где должно было быть его сердце, жизненная сила Лита была разрушена. Для случайного наблюдателя это выглядело бы как последствия его глупой попытки восстановить ядро маны. Но она знала лучше.

Усилия Лита по спасению Защитника стоили ему почти половины его жизни, но это просто вывело на поверхность то, что уже было там. Трещина проходила глубоко под его жизненной силой, как невидимый кровоток.

Она была соткана из глубоко укоренившихся боли и горя, которые отравляли само его существо. Тайрис встречала бесчисленное множество сломленных мужчин, так что для нее это не было неожиданностью.

Тот факт, что трещина источала смерть, немного озадачил ее, как и то, что необратимая потеря жизненной силы распространила повреждения на его глаза через трещины размером с волосяной покров.

То, как энергия, типичная для смерти, может исходить от живого существа, не имело смысла даже для нее. Вторым и самым поразительным открытием стало присутствие второй жизненной силы, хорошо скрытой на заднем плане.

Она выглядела как черная сфера, заключившая в своей сердцевине маленькую звезду. Звезда, в свою очередь, испускала сильные волны энергии, которые безвредно разбивались о сферу. Тайрис никогда не видела ничего подобного.

«Наверное, лучше проконсультироваться со специалистом», — подумала она.

— Я хотела лично поздравить вас с вашим недавним успехом, рейнджер Верхен, — сказала она с улыбкой, которая заставила двух высокопоставленных чиновников пожалеть, что они снова не молоды. — Тем не менее этот комитет был собран, чтобы проанализировать вашу работу и определить, не принесли ли ваши действия больше вреда, чем пользы королевству Грифонов.

— Вот именно, — сказал Морн укоризненным тоном. — Перед вами была поставлена простая задача: сохранить многовековое равновесие, которое уберегло страну от невыразимых ужасов. Слава богам, ваш героический трюк закончился хорошо, но удача – непостоянная хозяйка. Твое отсутствие здравого смысла поставило под угрозу всех нас, — Лит не упустил из виду, как генерал украдкой взглянул на констебля, ища ее одобрения.

[Что за свинья. Он достаточно взрослый, чтобы быть ее отцом], — с отвращением подумала Солус.

[Согласен. Важно то, что пока все в пределах наших ожиданий], — Лит внутренне вздохнул с облегчением.

Обращаясь к Литу, король сказал:

— Давайте не будем торопиться с нашим суждением. Рейнджер Верхен, расскажи нам все, что произошло во время твоего пребывания в Кадурии.

Лит рассказал им о своем прибытии к барьеру, окружающему город и о том, как он стал свидетелем ужасов теневой фазы. Он избегал драматических описаний, вместо этого придерживаясь фактов.

Лит объяснил, как он следовал процедуре уничтожения кадурианцев во время фазы света, а затем решил поэкспериментировать с тенями во время следующего цикла. Рассказ о том, как он выучил утраченный кадурианский язык, лишил присутствующих дара речи.

— Это то, о чем я говорил, — Морн хмыкнул. — Ты больше не маг академии, ты рейнджер в армии. Ты должен был выполнять приказы, а не проводить какие-то безумные исследования.

— Я маг и рейнджер, — упрекнул Лит, притворяясь возмущенным. — У вас не может быть одного без другого. Как вы знаете, если бы я был заинтересован в слепом следовании приказам, я бы принял другое ваше предложение.

Литу предложили работу в качестве солдата спецназа, от которой он отказался. Король кивнул, побуждая его продолжать.

— Я стал рейнджером, чтобы продолжить свое обучение. Затерянные города хранят бесценные знания, которые можно использовать во благо. Держу пари, вы знаете о томах, с которыми я консультировался. Я нуждаюсь в ресурсах армии так же сильно, как армия нуждается во мне, чтобы наводить порядок в таких местах, как Кадурия.

— Поскольку вы тот, кто начал говорить об этом, давайте поговорим о ваших показаниях, — генерал наклонился вперед с угрожающим выражением лица. — Почему ты изучаешь запретную магию? Это само по себе может рассматриваться как акт государственной измены.

— Потому что я целитель. Таким образом, моя цель – найти лекарство от всех болезней. Включая ту, которая мучает меня, — Лит опустил взгляд, как будто его преследовали болезненные воспоминания.

— Вы посещали Белый Грифон в течение четырех лет. Ты хочешь сказать, что страдаешь от состояния, которое не смог вылечить даже Манохар? — Морн был удивлен этим открытием, но все же не хотел верить в такой удобный поворот событий.

— Да. Ваше величество, вы знаете заклинание Сканирования? — когда король кивнул, Лит предложил ему свою руку, чтобы осмотреть ее. Король произнес заклинание и обнаружил ту же трещину, которую Тайрис заметила ранее.

— Боги, боги, — Король побледнел. — Как это произошло?

— Это цена, которую мне пришлось заплатить, чтобы защитить своих друзей от Доблестей во время нападения Балкора, — Лит солгал сквозь зубы. Если они хотят трагического героя, они его получат. — Моя жизненная сила искалечена. Я не жалею о том, что сделал, но в то же время не хочу отказываться от нормальной жизни. Моя цель – найти лекарство для всех тех, кто стал жертвой запретной магии и только изучив болезнь, вы сможете научиться с ней бороться.

— Пожалуйста, продолжай свой отчет, — Король был обеспокоен всеми планами, которые Корона все еще хранила для Лита. Внезапно времени оказалось меньше, чем он надеялся.

Затем Лит рассказал им, как, изучив кадурианский, он смог общаться с жрецом Верховного Солнца, который помог ему победить и Черную Звезду, и чужеземца, который пришел, чтобы освободить проклятый предмет из его клетки.

— Видите ли, это та часть твоего отчета, в которую мне действительно трудно поверить и я не единственный такой в армии, — Генерал постучал указательным пальцем по столу, чтобы подчеркнуть отсутствие у него доверия. — Таинственный незнакомец заставил тебя сделать это. У тебя есть какие-нибудь доказательства, подтверждающие твое утверждение?

— Достаточно ли этого? — Лит достал голову Трея из своего карманного измерения и положил ее на стол, пока с нее все еще капала свежая кровь.

Идиот I

В тот момент, когда Лит входил в комнату, он заметил вывеску, сообщающую, что в ней можно использовать пространственные предметы. Он решил использовать это, чтобы добиться максимально драматического эффекта.

— Ты все время носил эту штуку с собой? — все, кто был в комнате, повидали немало мертвецов. Что потрясло генерала Морна, так это легкость, с которой Лит выполнил свой трюк.

— Ну да. У меня есть и остальные части тела, если вам так хочется посмотреть. На нем нанесены какие-то неизвестные руны в виде татуировок, которые я планировал изучить в ближайшем будущем, — он уже скопировал их перед встречей, просто на всякий случай. — Если вы прочитали отчет, который я представил лейтенанту Йехвал сразу после событий, он соответствует описанию моего нападавшего. Кроме того, у меня есть вот это, — Лит предоставил им копии заклинаний, которым он научился у жрецов Верховного Солнца, как на кадурианском, так и на общем языке.

После уничтожения Черной Звезды они стали просто пережитком прошлого.

Король Мерон использовал свой коммуникационный амулет, чтобы вызвать бригадного генерала Ворга и местного Мастера Кузнечного Дела. Это была грузная женщина лет шестидесяти, с глазами, достаточно циничными, чтобы напомнить Литу о Нане.

Литу пришлось повторить им последнюю часть своей истории и показать доказательства, которые он представил комитету.

— Я могу подтвердить, что конструкция массива паразитов происходит из Кровавой пустыни, — заявил Ворг, глядя на труп Трея. — Кроме того, эти руны имеют сходство с массивом. По моему мнению, они были сделаны одной и той же рукой.

— Это действительно мощные заклинания, — Мастер Кузнечного Дела тоже была генерал-майором. — Они предназначены для того, чтобы саботировать чары своего хозяина, заставляя энергию, проходящую через артефакт, разрушать его изнутри. Очень жаль, что без оригинальных чертежей они бесполезны. Мы могли бы многому у них научиться. А так им самое место в музее.

После того, как король отпустил экспертов, Лит продолжил свой рассказ. Он опустил ту часть, где Трей слился с Черной Звездой, и большую часть боя.

— Итак, без моих "сумасшедших исследований" я бы никогда не смог понять священнослужителей. Если бы я "просто следовал приказам", как только я покинул Кадурию, враг забрал бы артефакт и тогда в двери королевства стучались бы не один, а два жаждущих власти монстра, — его слова были полны сарказма и презрения, когда он пристально посмотрел на генерала.

Морн хотел предостеречь Лита, что его поведение граничит с неподчинением, но холодный взгляд короля Мерона остановил его.

— Я сделал то, что было необходимо, чтобы защитить нашу страну и спасти эти бедные души. Ни кадурианцы, ни Белиус не заслуживали жить в постоянном страхе друг перед другом, — после того, как Лит закончил свою речь, три члена королевской семьи удалились в соседнюю комнату для обсуждения.

— Леди Тайрис, вы слышали его, — генерал знал об истинной личности Хранительницы и жаждал как ее привязанности, так и долгой жизни. — Уничтожив Черную Звезду, он безжалостно убил всех этих людей. Он позволил уничтожить целую цивилизацию из-за своей некомпетентности. Он должен быть уволен с позором.

— Я тебя умоляю! Тебе же наплевать на кадурианцев. Тебя просто пугает мысль о том, что обычный маг теперь считается героем как на севере, так и на юге, — Тайрис пристально смотрела на Морна, пока тот не опустил глаза от стыда. — Именно из-за таких, как ты, мы были так близки к гражданской войне. Если вы, так называемые чистокровные маги, хотите, чтобы вас уважали, вы должны делать больше, чем хлопать зубами или саботировать своих лучших подчиненных. Я бы хотела, чтобы тридцать лет назад ты попытался стать королем вместо Мерона.

— Действительно? — эти слова сделали его слишком счастливым, чтобы заметить ловушку, подстерегающую его впереди.

— Конечно, — Тайрис кивнула. — Так что я пригласила бы тебя на ужин, о котором ты мечтаешь годами и мне больше не пришлось бы выслушивать твою чушь. Это была бы беспроигрышная ситуация. А теперь заткнись. Мне нужно поговорить.

Мерон усмехнулся, видя, как его заносчивого двоюродного брата унизили парой слов. А Морн внезапно понял, почему король взял его с собой. Не потому, что Мерон ценил его мнение, а чтобы посмеяться над ним.

Тайрис открыла свою мысленную связь с Лигейном, поделившись с ним тем, что она узнала о Лите с Матерью-Землей, ее техникой Бодрости.

[Очаровательно], — был его ответ.

[Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю], — нетерпеливо сказала Тайрис. Аномалия жила в ее стране. Очарование и опасность могут идти рука об руку только тогда, когда речь идет о чьей-то проблеме.

[Энергия смерти обычно витает вокруг тех, кто каким-то образом избежал своего последнего часа, но количество, которое ты описываешь, ошеломляет. Для этого ему потребовалось бы умереть несколько раз, но мы знаем, что это невозможно, — объяснил Лигейн. — Это должно сделать аномалию более чувствительным к ощущению надвигающейся смерти, но не более того. Это отвратительное проклятие. Я удивлен, что он еще не сошел с ума].

[А как насчет двух жизненных сил?]

[А, так ты, наконец, заинтересовалась Отчаянием Менадион. Что ж, все началось...]

[Хорошо, три жизненных силы. Прибереги свой анекдот на потом. Меня не интересует это его кольцо. Что бы это ни было, оно безвредно], — прервала его Тайрис, заставив Лигейна вздохнуть.

[Это только доказывает, что мы были правы насчет него. Он гибрид, но только Могар знает, какой. Первая жизненная сила – это обычная человеческая. Вторая, однако, на самом деле – две другие жизненные силы, смешанные вместе, — слова дракона заставили ее сильно нахмуриться. — Черная сфера типична для мерзостей, но обычно она пуста. Вот почему им постоянно нужно получать мировую энергию, чтобы поддерживать свою жизнь. А маленькая звезда —это знак могущественных эволюционировавших монстров. Это позволяет им легко менять форму, потому что большая часть их энергии не застревает в фиксированной форме. Я понятия не имею, как они могут сосуществовать и почему они у него есть. Он слишком стар для этого].

[Что ты имеешь в виду под "слишком старым"?] — Тайрис была озадачена.

[Допустим, у меня был ребенок от человека. Ребенок был бы гибридом, несущим в себе обе наши жизненные силы. Когда он достигнет совершеннолетия, ему придется выбирать одну природу. Дети, которые были у вас с Валероном, воспринимали себя как людей, вот почему никто из них никогда не превращался в грифона. С аномалией произошло обратное. По словам Скарлетт, когда у него было голубое ядро маны, второй жизненной силы не было. Это означает, что появление связано с его нынешним синим ядром маны, как будто раньше он не мог выносить эту силу. Я бы хотел, чтобы он жил здесь. Из этого Лита получился бы прекрасный ученик. Знаешь, когда Милея была моложе...]

Тайрис закрыла сообщение в последнюю секунду, на волосок уклонившись от, несомненно, длинной и скучной истории.

— Мерон, я даю тебе свое благословение, — сказала она, прежде чем все трое вернулись в другую комнату.

Лит все еще сидел, размышляя о том, что он мог бы подарить Камиле, не тратя слишком много денег и не демонстрируя свои навыки кузнеца.

— Рейнджер Верхен, — сказал король Мерон, в то время как Лит встал по стойке смирно в знак уважения.

Идиот II

— Выслушав твой отчет и оценив все элементы, которые ты нам предоставил, комитет единодушно хвалит тебя за усилия. Однако слова стоят дешево, поэтому я хотел бы вознаградить тебя должным образом. Ты уверен, что не хочешь получить более высокое звание или дворянский титул?

— Спасибо, ваше величество, но я не лидер. Более высокий ранг только помешал бы мне, в то время как благородный титул сковал бы меня. Я был бы вынужден потратить то, что осталось от моей жизни, заботясь о людях, живущих на моих землях. Они заслуживают лучшего, чем какого-то глупого лорда.

Мерон вздохнул, но он предвидел ответ Лита.

— Я глубоко обеспокоен твоим здоровьем. Я не буду просить тебя прекращать поиски лекарства. Магия стоит на изучениях и упорной работе. Если кто-то и может найти решение такой жестокой судьбы, так это ты. Я верю, что с твоим талантом ты сможешь совершить еще одно чудо. Я наблюдал как ты растешь и надеюсь, что у меня будет привилегия увидеть, как ты стареешь. Тем не менее был бы ты заинтересован в браке? Я мог бы познакомить тебя со многими благородными дамами. Было бы грустно, если бы твоя родословная умерла вместе с тобой. Кроме того, я думаю, что наличие кого-то, к кому можно вернуться, придало бы тебе еще больше сил.

— Еще раз спасибо, ваше величество, но нет. Я знаю себя. Если я создам свою собственную семью, я не смогу оставить их. Вот почему я позаботился о том, чтобы научить свою сестру Тисту всему, что знаю сам. Даже если я умру завтра, мое наследие будет жить через нее. Пожалуйста, позаботьтесь о ней в мое отсутствие, — сказал Лит печальным голосом, заставляя магией свои глаза слезиться.

У него не было намерения иметь детей, и он хорошо понимал, что Пробужденным даже с искалеченной жизненной силой можно было легко продержаться более сотни лет. Конечно, у короля не было причин знать об этом.

Впервые за столетия Тайрис было трудно подавить смешок.

«Клянусь Могаром, Лит определенно умеет обращаться со словами. Все, что он сказал с тех пор, как вошел в комнату, не является ни полностью правдой, ни ложью. Он играет на Мероне, как на скрипке. Помимо того, что он циничный, манипулятивный, скупой, навязчивый лжец-гибрид, он напоминает мне Валерона», — подумала она.

— Даю тебе слово, — сказал Мерон со слезящимися глазами, учитывая, что Тиста тоже не замужем. Если он сможет завоевать ее доверие, то все, что Лит оставит после себя, будет принадлежать ей. Не было ничего плохого в том, чтобы воспитывать кого-то такого красивого и талантливого. — Пока я не испущу дух, я буду защищать твою семью, как свою собственную.

Лицо Лита, казалось, было тронуто, но Тайрис могла видеть его другое лицо более чешуйчатого вида, ухмыляющееся от уха до уха, как хищник перед бессловесным животным. Ей потребовалась огромная сила воли, чтобы не рассмеяться над этой сценой.

В правой руке короля появился церемониальный меч, сделанный из серебра.

— Я хотел избежать этого, так как это наверняка разворошит осиное гнездо, но ты не оставляешь мне выбора. Никакая сумма денег не стоит твоих жертв ради королевства. Пожалуйста, встань на колени.

Лит понятия не имел, что происходит, но тем не менее подчинился.

[Солус?] — спросил он.

[Понятия не имею], — ответила она, проверив все книги в Солуспедии.

— Лит Верхен, я дарую тебе титул Великого Мага королевства Грифонов, — сказал король, похлопывая плоской стороной меча Лита по левому плечу, затем по правому и, наконец, по макушке.

[О, какая интересная неожиданность! Я забыл о системе ранжирования магов, — выругал себя Лит. — Каков средний возраст Великого Мага?]

[Для новой магической родословной без дворянского титула – около пятидесяти], — ответила Солус.

[Я так и знал! Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Теперь у меня на спине нарисована еще одна мишень].

[Все не так уж плохо, — попыталась подбодрить его Солус. — Король только что пообещал свою защиту, и теперь у тебя будет доступ к большему количеству книг. Стакан наполовину полон, согласись?]

Внутреннее выражение лица Лита наконец-то совпало с тем, которое он показывал снаружи. Генерал и король покинули комнату, поздравив его, оставив позади только Тайрис.

— Было приятно наконец-то познакомиться с тобой, — она взяла его за руки, и холодная дрожь пробежала по его спине. — Я надеюсь увидеть тебя снова при более счастливых обстоятельствах.

После того, как она вышла за дверь, Лит почувствовал себя настолько опустошенным, что ему пришлось снова сесть.

[Видишь? Наполовину полон. Да у тебя хорошее комбо в плане девушек собирается], — Солус хихикнула.

[Хорошее комбо, какая забава! Как ты думаешь, почему я избегал Бриньи (ПП: Дочь маркизы Дистар вроде), как чумной? Вступительный взнос на такого рода ярмарку составляет бракосочетание. Интрижка с членом королевской семьи была бы все равно что надеть мне на шею рабский ошейник. Кстати, об интрижках...]

Лит достал из кармана свой коммуникационный амулет и позвонил Камиле.

— Извини, но я действительно занята. Это важно? — она включила голограммный вызов. Он видел, как она нервно оборачивается, высматривая своего начальника.

— Да. Я хочу, чтобы ты услышала это от меня, прежде чем это выйдет на интерлинк, — боль в его голосе была осязаемой. Камила резко остановилась и сосредоточилась на нем.

— О, боги! Только не говори мне, что тебя понизили в должности? Или перевели? Я боялась, что какой-нибудь завистливый дворянин попытается тебе отомстить. Теперь, когда Белиус в безопасности, торговые пути изменятся, и кто-то потеряет много денег. Они послали тебя на самоубийственную миссию? — она грызла ногти от стресса.

— Даже я не настолько параноик! Не убивай меня вот так. Это сложно. В итоге, я облажался. Король сделал меня Великим Магом.

— Что? — она вскочила со стула, привлекая внимание всех своих коллег.

— Да, я знаю. Это означает много неприятностей. Генерал Морн Грифон уже жаждет моей крови. С ним и древними дворянскими семьями я будто хожу по яичной скорлупе. Я думаю, будет лучше, если...

— Это замечательная новость! Что сказали твои родители? — она резко оборвала его.

— Ничего, потому что они все еще не знают. Сейчас я собираюсь домой. Мне нужно предупредить их о...

— Подожди, ты хочешь сказать, что я единственная, кто знает об этом?

— Ты, я, король, генерал Морн и какой-то королевский констебль. А что? — головная боль Лита становилась все сильнее.

— Это замечательная новость! — повторила она с лучезарной улыбкой. — Позвони мне, когда приедешь домой. Увидимся, — голограмма исчезла, когда звонок закончился.

«Клянусь, это совсем как с Флорией. Даже если продолжать говорить, женщины перестают слушать и начинают хихикать и нести чушь. Это не похоже на то, что я...»

Лит перестал тонуть в жалости к себе и прокрутил разговор в голове, пройдя милю на месте Камилы.

[Я идиот], — признал он.

[Хуже. Ты эгоцентричен, — пожурила его Солус. — Ты всегда сосредоточен против своих врагов, но при этом не обращаешь внимания на чувства тех, кто близок. Тебе повезло, что у вас двоих было только одно свидание, иначе эта бедная девушка, вероятно, подумала бы, что ты в нее влюблен. Продолжай так себя вести, и однажды кто-нибудь пострадает].

Лит мог только согласиться с ней. Когда он добрался до Варп-врат, ведущих в столицу маркизата Дистар, Дериос, он все еще проклинал себя.

Тем временем в диспетчерской, где работали аналитики и обработчики, руководитель должен был сделать важное объявление.

— На случай, если кто-то пропустил это, лейтенант Камила Йехвал встречается с Великим Магом. Сегодня первый раунд за ней.

За бурными аплодисментами последовали поздравления, поскольку все ее коллеги пожелали Камиле всего наилучшего, но все, чего она хотела, – это исчезнуть.

Воссоединение семьи I

Впервые с тех пор, как Лит начал носить униформу, он превратил доспехи Скинуокера в обычную одежду, хотя ему не нужно было посещать светское мероприятие. В бежевом пальто, белой рубашке и черных брюках он выглядел как мелкий аристократ.

«Слишком много людей здесь знают меня в лицо, и я не могу позволить, чтобы меня узнали, — подумал он, нервно глядя на коммуникационный амулет в нагрудном кармане. — У меня нет времени, чтобы терять его на вежливость и обмен любезностями. Я ожидаю, что новость о том, что я стал Великим Магом, распространится как лесной пожар».

В тот момент, когда он вышел из отделения Ассоциации магов Дериоса, Лит направился к Люции. Теперь он был достаточно силен, чтобы за одни Варп-ступени преодолеть десятки километров.

Шесть Варпов, и менее чем через минуту он добрался до своего дома. Он появился в небе и медленно приземлился, чтобы не напугать батраков своих родителей. По опыту он знал, что острые инструменты и страх делают людей склонными к несчастным случаям.

— Эй, парень. Лучше сразу отвали, — сказал резкий голос, раздавшийся у него за спиной. — Нашей юной леди нет дома, а даже если бы и была, она жрет парней, которые выглядят намного красивее тебя, на завтрак.

Лит громко рассмеялся, услышав, что Тисту называют благородной дамой. Быть принятым за поклонника собственной сестры тоже было для него довольно забавно.

— Делай, что хочешь, — мужчина тоже засмеялся. — Есть причина, по которой Люцию называют Кладбищем. Горячие шишки вроде тебя, будь то преступники или аристократы, всегда убираются отсюда ногами вперед. Я предупреждал тебя, так что не вини меня, когда я плюну на твою могилу.

— Я бы хотел посмотреть, как ты пытаешься, Броман, — Лит обернулся с жестокой улыбкой.

— О боги! Мне так жаль, Лит, — Броман не был напуган, скорее смущен. Он знал Лита с тех пор, как его сын, Ризель, устроил ему засаду в доме Селии много лет назад. Когда Рааз начал расширять свои сельскохозяйственные угодья, он был одним из первых фермеров, продавших свои собственные.

Зарплата была хорошей, ему пришлось бы платить меньше налогов, а бесплатное медицинское обслуживание делало предложение трудным для отказа.

— Я не ожидал, что ты вернешься так скоро, к тому же я не привык видеть тебя таким нарядным. Обычно ты либо носишь свою униформу, либо одеваешься как один из нас. Для чего этот модный костюм? Ты наконец-то привел домой прекрасную леди или как?

— Это долгая история, — Лит уклонился от всех вопросов. — К чему двойные стандарты? Ты называешь Тисту "юной леди", но при этом называешь меня по имени.

— Это только для вида, Лит. Если фермер так разговаривает с дворянином, его легко могут выпороть. Напротив, преследование слуги семьи Верхен вредно для бизнеса. Особенно, если они хотят подлизаться к тебе, — ответил Броман, постукивая указательным пальцем по виску.

Лит не мог опровергнуть эту логику, поэтому он быстро помахал рукой на прощание и вошел в свой дом.

— Папа! — пронзительный голос закричал, когда маленький мальчик вцепился в ногу Лита.

— Даже не близко, младший братик, — сказал Лит, поднимая Арана с земли и усаживая его себе на плечо. Ребенок был уже почти метровый, но для Лита он был невесомым.

— Мама! Старший брат вернулся!

— Добро пожаловать домой, милый, — Элина вышла из кухни и крепко обняла Лита. — Что случилось с твоей формой? Все в порядке? — она взяла его лицо в ладони, проверяя, нет ли признаков недоедания, как будто не видела его месяцами, а не четыре дня.

— Вроде того. Давай просто скажем, что стакан наполовину полон, — он вздохнул. — Как только все вернутся домой, я сообщу вам отличные новости. Где Тиста?

— Как ты думаешь, где она может быть? — Элина ответила мягкой улыбкой. — Она в академии Белого Грифона, чтобы спланировать свое собственное путешествие. Она хочет пойти по стопам своего младшего брата и путешествовать по миру. Твоя сестра смотрит на тебя снизу вверх, иногда даже чересчур.

— Что это значит?

— В этом году ей исполнилось девятнадцать, но она отказывается посещать различные мероприятия, отвергает всех своих поклонников и думает только о занятиях магией. Это поведение ни о чем не говорит? — сказала Элина, надув губы.

Лит притворился невежественным и позвонил обеим своим сестрам. Тиста была рада получить от него весточку, но не смогла вернуться раньше, чем через час. Рена же попросила его забрать ее.

— А теперь не прикидывайся дурачком, молодой человек, — Элина уперла руки в бедра и нервно постукивала ногой по полу. — Не слишком ли много просить о внуке или двух? Я не становлюсь моложе, и ты тоже. Когда ты приведешь девушку домой?

— Мама, я все еще молод! — Лит пытался защититься, совершая самые быстрые Варп-Ступени в истории Могара. — По крайней мере, я встречаюсь. Это не моя вина, если я не могу найти кого-то особенного.

— Это не свидания, это дурачество, — упрекнула Элина. На этот раз она не хотела пускать все на самотек. — У тебя не было этой одежды четыре дня назад, и ее стиль не из маркизата. Ты купил их из-за девушки? Это было бы чудом.

Наблюдательность Элины ошеломила Лита.

Варп-ступени открылись, и Рена присоединилась к драке.

— Хорошо выглядишь, братишка. Сшитая на заказ иностранная одежда, причем из высококачественной ткани, — сказала она, потирая пальцами его костюм.

Как раз в тот момент, когда он поверил, что обречен, помощь пришла от неожиданного союзника.

— Дядя Лит, ты вернулся! Расскажи мне историю, — Лерия, его племянница, пересекла дверь измерения и потянула его за ногу, требуя отдать ей должное. Она была того же возраста, что и Аран, и с каждым годом все больше походила на свою мать.

В ее светлых волосах были такие же оттенки черного, как и у Рены.

Аран быстро присоединился к мольбе. Дуэт был достаточно шумным и упрямым, чтобы заставить своих матерей отступить, чтобы немного успокоиться. Лит использовал магию света и воздуха, чтобы инсценировать каждую сказку, которую он знал, пока не собралась вся семья.

«Папа ни за что не поддержит меня, но пока Тиста здесь, я могу разыграть карту "она старше меня" и бросить ее в логово льва, чтобы спасти свою шкуру», — подумал он.

Затем он рассказал им все, что произошло после того, как он ушел из дома, используя заклинание Тишины, чтобы заткнуть уши детям, когда история не была дружественной для семьи. Когда он дошел до той части, где король сделал его Великим Магом, все, кроме Тисты, обрадовались.

— Черт, это плохо. Я должна покинуть Люцию до того, как новость распространится, иначе Белый Грифон и Маркиза заставят меня присутствовать на каждом светском мероприятии, пока это не закончится. Не говоря уже обо всех трутнях, которые будут роиться у нашей двери, — сказала она со вздохом.

— Дело не только в этом, — объяснил Лит. — Древние дворянские семьи попытаются отомстить мне, что делает каждого из вас мишенью. Из-за моего трюка они потеряли много денег и лицо.

— Не смей называть это трюком, — Рааз уставился на своего сына и схватил его за плечо. — Ты спас бесчисленное множество жизней. Я не мог бы гордиться тобой больше. Что касается генерала Морна и всех этих мелких дворян, то они могут идти на х-х... — Раазу удалось вовремя остановиться, заметив как любопытный взгляд детей, так и смертоносный взгляд их матерей.

Воссоединение семьи II

— На хутор, которым они заправляют. Мне все равно.

— Не стоит беспокоиться, дорогой, — Элина встала и обняла Лита сзади. — Мы знаем, что наши жизни в опасности, с того дня, как тебя приняли в академию, но я никогда не сожалела об этом решении.

— Подожди, ты знала? — Лит был потрясен.

— Конечно, сынок, — Рааз кивнул. — Мы не глупы. Кроме того, Нана и граф Ларк несколько раз предупреждали нас, когда просили нашей помощи убедить тебя сдать вступительные экзамены. Мы единогласно решили, что ты заслуживаешь шанса на лучшую жизнь. Я, твоя мать и твои сестры.

Лит не упустил из виду, что его отец не упомянул Триона, хотя в то время он все еще был частью семьи. Он мысленно отправил Триона на его чудесный хутор, прежде чем снова забыть о его существовании.

— Ты не можешь позволить своим страхам испортить такой момент, как этот, дорогой, — Элина поцеловала его в макушку. — Могло случиться много плохого, но мы все еще здесь. Мы не богаты, не могущественны и не влиятельны, но это не значит, что мы не можем сражаться на твоей стороне. Я твоя мать, я готова рискнуть своей жизнью ради тебя с того самого дня, как ты родился.

— Мы все так думаем, — сказал Рааз, вставая, чтобы присоединиться к объятиям, вскоре за ним последовали Рена, Тиста и дети, которые понятия не имели, что происходит, но все равно хотели выразить свою любовь к Литу.

— Простите, мне нужно подышать свежим воздухом, — Лит убежал из своего дома через лес Траун, как будто за ним по пятам гнался дракон. Было несколько вещей, которые пугали его и потеря контроля над собственными чувствами была одной из них.

Мысль о том, что вся его ложь о том, что он в безопасности в академии, о том, что, несмотря на его интриги и коварные сделки, его семья жила в страхе все эти годы, наполнила его яростью, достаточной, чтобы свернуть гору.

[Пожалуйста, успокойся, — попыталась успокоить его Солус. — Ты должен быть счастлив, зная, что они так сильно тебя любят. Что они боролись за твое счастье так же усердно, как ты боролся за их].

[Почему я должен быть счастлив? — Лит внутренне закричал. — Все мои жертвы, вся моя боль. Все это было напрасно! Какая польза от моей силы, если я даже не могу защитить то, что держу в руках? Зачем мне беспокоиться об этом прогнившем королевстве? Они все должны умереть!]

[А как насчет Наны? Графа Ларка? — возразила Солус. — А как насчет Флории, Фрии, Юриала или Квиллы? Заслужил ли Юриал смерть? Разве Маркиза и корона до сих пор не держали своего слова? Именно из-за них Люцию называют "Кладбищем". Все твои усилия дали твоей семье лучшую жизнь. Тиста жива и здорова благодаря тебе. Аран родился из-за тебя. Лерия родилась из-за тебя. Ничто из того, что стоит иметь, не дается легко, помнишь? Твои слова, не мои].

Прерывистое дыхание Лита медленно приходило в норму.

[Извини, ты права. Просто убивать намного легче, чем защищать. Я бы хотел, чтобы Защитник все еще был здесь. Я бы хотел...]

— Лит Верхен, тебя нелегко найти.

Лит повернулся к источнику хриплого голоса. Казалось, будто одна из Теней Кадурии спаслась от разрушения Черной Звезды. Несмотря на свою человеческую форму, существо было сделано из живой тьмы, которая извивалась при каждом его шаге.

Только когда он подошел ближе, Лит заметил, что это не был один из рабов проклятого объекта. Вместо глаз у существа были два маленьких вихря, которые всасывали каждую частицу света вокруг его головы, превращая ее в размытое пятно, несмотря на то, что солнце еще не село за горизонт.

— Мерзость. Это первый раз, когда я встречаю кого-то из вашей расы, способного говорить, прежде чем атаковать, — Лит был в очень плохом настроении, и то, что он обнаружил это существо так близко к своему дому, сделало его еще хуже.

— Я здесь не для того, чтобы драться с тобой, — мерзость поднял руки в универсальном жесте мира. — Я только хочу вернуть то, что ты украл. Отдай его мне, и тогда я пойду своей дорогой.

— Во-первых, я никогда ничего не крал. То, что у меня есть, я заработал либо борьбой, либо тяжелым трудом. Во-вторых, почему я должен тебе доверять? — Лит использовал эту пустую болтовню, чтобы сплести все свои лучшие заклинания.

— Ты лжешь. Кристалл орка не принадлежал тебе, ты его забрал. Я упорно трудился ради этого. Отдай его сейчас же! — голос существа был таким низким, что звучал как кашель, когда оно пыталось кричать.

[Берегись. Без цветного ядра я не знаю точно, насколько он силен, но, судя по его потоку маны и жизненной силе, мерзость должен быть довольно мощным. Мы никогда раньше не встречали разумную мерзость, так что будь готов ко всему], — предупредила его Солус.

— Это ты так называемый Мастер? — Лит усмехнулся. — Разочаровывает.

— Откуда ты знаешь о Мастере? — существо остановилось как вкопанное. — Гремус. Этот большеротый червяк. Он не провалил миссию, ты убил его!

— И что, если так? — Лит ухмыльнулся. Он почти закончил подготовку поля.

— Тебе следует следить за своим языком. Твоя семья...

По правде говоря, мерзость собирался предупредить Лита, что в случае их ссоры его семья может попасть под перекрестный огонь, поскольку они были относительно близко. У него не было намерения угрожать ему.

Следующее, что осознал мерзость, было то, что в его тело, казалось, попал метеорит. Он пролетел глубоко в лес Траун, врезавшись в деревья, слишком молодые или тонкие, чтобы выдержать удар, прежде чем упасть в грязь.

— Что там с моей семьей? — к несчастью, Лит не знал и его не волновали намерения мерзости. Голубая аура окружала его, усиливаясь с каждой секундой.

Мерзость тряхнул головой, чтобы прояснить затуманенное зрение, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Гейткипер появился в правой руке Лита среди вспышки изумрудного пламени.

— Я... — прежде чем существо успело заговорить, Лит метнулся вперед, нанося удар сверху. Атака была слишком быстрой, чтобы увернуться от нее из такой неустойчивой позиции. Руки мерзости превратились в два клинка, сделанных из теней, которыми он перехватил клинок в самый последний момент, скрестив их над головой.

Удар заставил существо опуститься на колени, что позволило Литу нанести удар спереди со всей своей силой. Мерзость был отправлен еще глубже в лес, его тело подпрыгивало на толстых деревьях, как в пинболе.

«Что происходит? Согласно данным Мастера, он должен быть слабее Доблести. Я намного сильнее, чем грязная нежить», — подумал он.

Существо увидело глаза Лита, наполненные синей маной, когда тот двигался сквозь темноту леса. Затем его глаза пожелтели, и на лбу открылась еще одна пара.

— Что там с моей семьей? — его голос превратился в рычание, когда открылись еще два глаза, а кожа превратилась в чешую. Сверкнуло лезвие, но на этот раз мерзость был готов.

Он откатился в сторону, вытягивая правую руку, все еще в форме клинка, чтобы контратаковать, пока Лит терял равновесие. Попытка с треском провалилась, так как существо тоже потеряло равновесие. Его левая рука и часть плеча с глухим стуком упали на землю.

В середине лба Лита открылся седьмой глаз.

— Что. Там. С. Моей. Семьей?

Послание I

Лит повторил свой вопрос в третий раз, но после того, как существо дважды чуть не погибло от нападения, последовавшего за его попытками ответить, оно поняло, что человек не заинтересован в разговоре. Его слова были просто способом отвлечь его, выплеснуть свой гнев или и то, и другое.

Усиленная мерзость была одним из верных слуг Мастера и тот даровал ему имя – Джарок. Обычные мерзости жили в одиночестве, никогда ни с кем не взаимодействуя, если только не ради еды.

Им не нужны были имена, только сила. После присоединения к делу Мастера, имена стали символом их статуса, сродни дворянскому титулу. Получение этого значило, что Мастер доверяет им достаточно, чтобы рассчитывать на их помощь.

Джарок проклинал свое невезение. То, что должно было быть простой миссией по расследованию и поиску, превратилось в огромный беспорядок. Джарок был сильнее Доблести, но причина, по которой Мастер послал его, заключалась не в его силе, а в его способностях скрытности.

Точно так же, как Люцию называли "Кладбищем", дом Лита был более известен как "Дверь Смерти". Обычно можно было найти максимум одного эволюционировавшего монстра на такой большой территории, как лес Траун, но таких тут было трое, и все они были связаны с домом Верхенов.

Кроме того, с тех пор, как Тиста поступила в академию, к охране добавились еще два отряда Корпуса. Королева боялась, что новая магическая родословная из какой-то глуши была слишком легкой мишенью, поэтому она приняла меры предосторожности.

Со всеми установленными системами, четырьмя элитными отрядами и эволюционировавшими монстрами, стоящими на страже из тени, прикоснуться к члену семьи Верхен было лишь немного легче, чем украсть яйцо феникса.

Мастер подозревал, что за исчезновением кристалла стоит Лит, потому что он был единственным, кто присутствовал при смерти шамана орков. Он был нужен им живым, чтобы узнать, есть ли у него кристалл и где он хранится.

Такой мастер Кузнечного Дела, как Лит, мог превратить что угодно в пространственный предмет, и это делало поиск кристалла даже сложнее, чем поиск иголки в стоге сена. О похищении члена семьи не могло быть и речи.

Потребовалась бы пара жутей, чтобы пройти через защиту, но к тому времени, когда они могли преуспеть, семью уже переселили, а безопасность повысили.

Кроме того, Мастер не хотел враждовать с Литом. Они следили за карьерой безымянного простолюдина и считали его одним из избранных, одним из немногих людей, с которыми Мастер был готов поделиться результатами своих исследований.

Мастер выжидал своего часа, прежде чем предложить Литу возможность присоединиться к ним. Юноша был талантливым и выдающимся. С его помощью Мастер мог бы сэкономить годы, если не десятилетия исследований.

Джарок ждал его возвращения в течение нескольких месяцев, и это была первая возможность поговорить с ним наедине. Привычка Лита использовать варп для перемещения делала невозможным следовать за ним.

«Что он за чудовище? — подумал Джарок. — Когда Литу было двенадцать, ему понадобились его товарищи, чтобы победить новорожденного и незавершенного кукловода. Потом он чуть не погиб, сражаясь с Доблестью. Не может быть, чтобы он стал таким сильным всего за несколько лет. Если только...» — откровение поразило Джарока, как молния, и то же самое сделал Гейткипер, отрезав ему оставшуюся руку. «Если только он не Пробужденный, и вся информация, которой мы располагаем о нем, совершенно неверна», — Джарок продолжал двигаться, когда щупальца тьмы вышли из отрубленных конечностей и снова прикрепили их к основному телу.

Ни Джарок, ни Лит не боялись своего противника. Это было не первое их родео. Они оба верили, что ситуация находится под контролем. Мерзость вызвала три волны воздушных клинков одновременно.

Одна была нацелена на Лита, в то время как две другие шли по бокам от него, не давая возможности увернуться.

[Интересно, — подумала Солус. — Он может рассуждать и творить заклинания. Эта мерзость могла бы многому нас научить], — она изучала существо так, словно это был их новейший научный проект. Солус не испытывала сочувствия к мерзостям, и она не беспокоилась за Лита.

Его разум был охвачен приступом ярости, но не такой, которая заставляет человека действовать опрометчиво, не заботясь о последствиях. Он был сфокусирован и усилен, как свет, превращенный в лазер, и у него была только одна цель – убить.

Лит был вынужден применить Блинк, как и предсказывал Джарок. Он сжимал тени, составлявшие его тело, и наполнял их маной, пока они не разлетелись во все стороны. Пространство в радиусе пяти метров вокруг него теперь было заполнено бесчисленными шипами, торчащими из черного ядра.

Это была одновременно идеальная атака и идеальная защита, не оставалось ни слепого пятна, ни цели для атаки.

Прежде чем существо, которое теперь напоминало морского ежа, смогло вернуться к своей первоначальной форме, столб синего пламени спустился с неба, причинив ему ослепительную агонию. Вопреки ожиданиям Джарока, вместо того, чтобы продвигаться вперед, Лит двинулся вверх.

Лит понятия не имел, есть ли у его противника доступ к Жизненному обзору, пространственной магии или и к тому, и к другому. Заняв возвышенность, он мог спокойно наблюдать за его реакцией на Блинк. Таким образом, даже если бы мерзость обладала теми же навыками, что и Пробужденный, и двинулась вперед, он все равно был бы недосягаем.

В противном случае существо оставило бы себя открытым для нападения.

[Нет Жизненного обзора], — размышляла Солус, пока Лит заставлял столб следовать за каждым движением Джарока, чтобы не дать ему вырваться из огненной ловушки. Существо взревело от ярости и переместилось Блинком в безопасное место, по крайней мере, так ему показалось.

Истинное заклинание Лита четвертого уровня Пылающая Тюрьма заключало в себе точку выхода из пространственной двери. Шесть огненных шаров появились одновременно вокруг Джарока, один сверху, один снизу, остальные с четырех боков. Огненные шары взорвались одновременно, каждый усиливая эффект других.

— Хватит! — мерзость закричал, раскрывая свою козырную карту. Черная сфера окутала существо и вырвала ману Лита из мировой элементальной энергии.

Пылающая Тюрьма исчезла в клубах дыма, не причинив никакого ущерба.

Джарок вытянул свою левую руку, которая испустила магическое заклинание Хаоса четвертого уровня Воющая Пустота. Копье, сделанное из тьмы толщиной с руку, пересекло пространство между ними слишком быстро, чтобы от него можно было увернуться.

Лит двинулся Блинком в случайном направлении, его глаза были прикованы к противнику, в то время как Солус с благоговением смотрела на последствия неизвестного заклинания. Все на пути Воющей Пустоты просто исчезло.

[Это невозможно! Магия Тьмы должна быть медленной, — Солус была ошеломлена. — Эта штука не только двигалась быстро, но и заставляла материю распадаться в одно мгновение].

Магия Хаоса была извращенной версией магии Тьмы, чем-то, что могли использовать только мерзости. Свет и тьма были двумя сторонами одной медали, но мерзость мог силой разорвать связь между ними.

Природа ненавидела пустоту. Что бы ни было поражено магией Хаоса, оно не просто сгниет, оно также передаст свою врожденную энергию света, чтобы восстановить баланс, оставляя жертву без защиты от вторжения тьмы.

Магия Хаоса двигалась быстро, потому что ее энергии притягивались магией света, как магниты с противоположными полюсами.

— Последний шанс. Отдай мне фиолетовый кристалл или умри! — Джарок устал быть боксерской грушей Лита. Он предпочел пренебречь приказами Мастера и убить одного из избранных, чем умереть.

Послание II

Лит ответил маниакальным смехом. В нем не было радости, только насмешка и злоба. Семь глаз моргнули* вместе с Литом. На этот раз Джарок быстро развернулся и стал искать своего противника, одновременно создавая заклинания пространства и Хаоса.

(ПП: Игра слов. Блинк(Blink) – моргать по-английски)

Мерзость выругался, когда обнаружил, что Лит не был ни сзади, ни сверху. Джарок знал, что даже доля секунды может оказаться фатальной. Движение справа заставило существо повернуть голову только для того, чтобы увидеть, как Гейткипер летит сам по себе с каменной перчаткой на рукояти.

Мерзость применил заклинание магии Хаоса пятого уровня Полый Туман, создав вокруг себя искаженное пространство, которое уничтожит клинок при соприкосновении.

«Перемещение меча с помощью магии духа – это просто отвлекающий маневр, он, должно быть, идет с противоположной стороны», — подумал Джарок, оборачиваясь. Его лицо без рта исказилось в том, что было бы ухмылкой, когда его рассуждения оказались верными.

Он поднял левую руку и выпустил еще одну Воющую Пустоту, нацеленную в голову Лита. Мерзость подавился собственным торжествующим криком, когда Лит уклонился от заклинания, повернув направо, и вместо того, чтобы приблизиться, он держался на расстоянии.

Только тогда Джарок заметил, что и Лит, и его меч двигались синхронно, как акулы, кружащие вокруг своей добычи. Мерзости потребовалась секунда, чтобы понять, что происходит.

«Целый массив! Мне нужно убираться отсюда», — подумал он.

И все же, он осознал это слишком поздно. Лит и Солус создавали его вместе, сокращая время, необходимое для материализации магического образования. Джарок попытался уйти Блинком и потерпел неудачу. Тьма была одним из элементов, необходимых для произнесения такого заклинания, и теперь она была запечатана.

Затем Джарок попытался сбежать, но еще одна Пылающая Тюрьма отрезала все возможные пути к отступлению. Взрыв отбросил его обратно в середину массива, затем материализовались Шах и Мат – Копья и пронзили его со всех сторон.

Мерзость получила урон, но сумел вырваться из окружения. Его тело стало меньше, чтобы быть более трудной мишенью, пока он стремился к лесу.

Джароку нужно было питаться. В отличие от Пробужденных, мерзости не имели доступа к Бодрости. Могар повернулся к ним спиной и единственный способ, которым они могли получить мировую энергию – это украсть ее.

Деревья отбрасывали тени, и как только Джарок достигнет одного из них, его сила поможет ему замаскироваться и сбежать. В конце концов, скрытность была его специальностью. Именно так он избежал обнаружения Эволюционировавшими Монстрами.

Недостатком было то, что это не имело никакой ценности как наступательный маневр. После слияния с тенями с помощью магии Хаоса Джарок не сможет атаковать или произносить заклинания, и он сможет перемещаться из одной тени в другую, только если они вступят в контакт.

Благодаря заходящему солнцу большая часть леса теперь была погружена во тьму. Джарок потерял всякий боевой дух, его приоритетом было уйти от Лита достаточно далеко, чтобы иметь возможность переместиться в безопасное место.

Чешуя на лице Лита открылась, обнажив рот, полный клыков. Во время боя с Треем он понял, почему его горло странно болело во время трансформации.

Лит выдохнул струю синего пламени, от которого загорелся ближайший участок деревьев. Джарок не мог позволить себе сделать крюк. У мерзостей не было жизненно важных органов, все их тела были сделаны из маны, что означало, что с каждым заклинанием, которое они произносили, с каждой раной, которую они получали, они становились слабее.

Использование такого количества пространственных заклинаний и заклинаний Хаоса брало свое. Джарок наконец понял, почему Лит смеялся над его угрозами.

«Этот проклятый Пробужденный, должно быть, заметил, что моя энергия иссякла после первой Воющей Пустоты. Если бы только Мастер сделал меня жутью, я бы никогда не проиграл человеку», — он внезапно перестал думать, когда заметил, что голубое пламя не прекращает гореть.

С его телом, охваченным пламенем, все тени исчезали, как только Джарок приближался. Лит понял намерения врага и вызвал сферу света, которая разрушила все надежды мерзости на побег.

Джароку больше нечего было терять. Его единственным желанием было не умереть в одиночестве.

Лит рубанул Гейткипером, целясь в голову, клинок был до краев наполнен магией тьмы. Джарок охотно принял удар на себя и сумел застать Лита врасплох.

Две его руки слились, образовав единый клинок, которым мерзость нанес ответный удар. Когда Гейткипер разрубил Джарока пополам, теневой меч отсек руку Лита на уровне плеча.

И все же не было пролито ни единой капли крови. Черные усики выходили как из руки, так и из плеча, соединяя их снова, пока ампутированная конечность все еще находилась в воздухе. Джарок не мог поверить своим собственным ощущениям. Его умирающий разум отказывался принимать такую безумную реальность.

В последнем отчаянном усилии он схватил Лита за чешуйчатые плечи и попытался высосать из него жизненную силу, продлив свое существование еще на час, минуту или, может быть, всего на секунду. То, что он обнаружил, было непреклонным голодом, который высасывал жизненные силы Джарока так же быстро, как мерзость высасывала жизненные силы Лита.

Лит наполнил клинок еще большим количеством тьмы, задаваясь вопросом, почему существо искало объятий в свои последние мгновения.

— Что... что ты такое? — спросил Джарок, в то время как его тело медленно исчезало.

Лит ответил последним всплеском энергии, который превратил врага в пыль.

[Почему ты превратился?] — спросила Солус.

[Я не знаю. Это просто казалось правильным, — Лит не смог придумать ничего иного. — Как ты думаешь, Мастер получит сообщение или они снова побеспокоят мою семью?]

[Я думаю, что они уже получили сообщение. Вот почему эта тварь пыталась уговорить тебя вернуть кристалл. Как и в случае с орками, они не могут позволить себе предупредить корону. Нападение на твою семью означало бы раскрытие их существования], — ответила Солус.

Лит кивнул и направился домой. Драка с Джароком помогла ему очистить разум и дать выход своей ярости. Теперь он смог забыть о своей уязвленной гордости и понять, как ему повезло родиться в такой любящей семье.

[Может быть, в третий раз действительно везет], — подумал Лит.

[Кстати о чарах, не забудь позвонить Камиле. Ты обещал сделать это, как только доберешься домой], — заметил Солус.

[Я ничего не обещал, она сама попросила меня об этом. Но я бы все равно это сделал. После того, что случилось, я многим ей обязан].

— Где ты был? Уже почти время ужина, — сказала Элина, как только Лит вошел в дверь. Она явно была обеспокоена его недавней вспышкой гнева, но все же притворилась, что все в порядке.

— Мне жаль, мам. Теперь я в порядке, — Лит крепко обнял ее, надеясь, что однажды он сможет подарить ей столько любви, сколько она дарит ему.

— Дядя! Старший брат! — дети закричали как один, дергая его за ноги. — Ты должен рассказать нам историю!

— Да, должен! — к удивлению Лита, Рена присоединилась к их просьбе. — История о новой одежде рейнджера и принцессе, ожидающей его на севере.

Повестка дня I

Когда Элина обнимала его, дети сидели у его ног, а вся семья смотрела на него выжидающим взглядом, даже Блинк не мог спасти Лита из его затруднительного положения. Он решил, что вот время и настало.

«Даже если они делают это назойливо, они просто присматривают за мной. Есть так много вещей, которые я уже скрываю от них. Я не собираюсь лгать о чем-то тривиальном, вроде интрижки», — подумал Лит.

Ему не нужно было объяснять им, как работает система рейнджеров. С тех пор как он выразил намерение поступить на военную службу, члены его семьи провели тщательное расследование по этому поводу.

Если бы не Солуспедия, они знали бы об армии больше, чем Лит. Он рассказал им о скрытой деревне. Чтобы история оставалась нормальной, он превратил работорговцев в монстров, а их жертв – в испуганных, но здоровых заключенных.

Дети наслаждались этим, в то время как взрослые содрогались. Они знали, что чем больше история похожа на сказку, тем больше злодеяний он опускает. Затем он рассказал, как познакомился со своим куратором Камилой и пригласил ее на свидание.

— Я не покупал новую одежду из-за нее, — Лит был непреклонен в этом. — Из-за пограничной войны и затерянных городов жители Белиуса боятся униформы. Мне нужна была одежда, иначе я был бы нежеланным гостем в любом заведении города.

— Он дважды сказал "одежда", так что он купил больше, чем один комплект, — Элина говорила так, как будто его там вообще не было.

— Да, и еще, с каких это пор его волнует, что думают другие люди? Не говоря уже о том, что мой сын не из тех людей, которые тратят деньги на одежду только для того, чтобы иметь возможность тратить еще больше на еду. Не тогда, когда он может бесплатно питаться в столовой и спать в казарме.

Рааз покачал головой. В легенду Лита было трудно поверить.

Лит не знал, радоваться ли тому, как хорошо они его знают, или стыдиться того, что его все считают скрягой.

— Она действительно принцесса? — спросила Лерия, полная любопытства. Иметь короля в качестве дяди все еще было одной из ее детских мечтаний.

— Боги, нет! — Лит содрогнулся от этой мысли. За время своей работы доцентом он не раз встречался с дочерями королевы. Они были менее красивы, чем Флория, и так заносчивы, что были невыносимы.

Лит согласился бы встречаться с ними только в том случае, если бы они были последними женщинами на Могаре.

— Она хорошенькая? — спросил Аран.

Лит сложил ладони чашечкой и сотворил 3D-голограмму Камилы с помощью магии света. Это было изображение в полный рост, размером с куклу, в оттенках серого, изображающее ее в том виде, в каком она была одета во время их первого свидания.

— Для меня – да. У Камилы красивая улыбка, и она кажется очень заботливой женщиной.

— Она действительно милая. Сколько ей лет? — Рена старалась, чтобы ее тон звучал как можно более небрежно. Она даже сделала комплимент, прежде чем задать единственный вопрос, который действительно волновал присутствующих.

— Двадцать шесть, — ответ был встречен шквалом фырканья и вздохов.

— Да она старше меня! Что ты имеешь против девушек твоего возраста? — Рена закатила глаза, даже не пытаясь скрыть свое недовольство.

— Ничего, кроме того, что они обычно поверхностны и ребячливы, — Лит ответил рычанием.

— Я поддержу его в этом, — голос Тисты был печален. — Все маги, которых я встречала, были высокомерными придурками, дворяне заинтересованы только в браке, а простолюдины боятся нас, — она описала всю свою личную жизнь в одной фразе.

Даже после вступления в Ассоциацию Магов и обращения за помощью к Джирни, она так и не смогла пройти дальше первого свидания.

— Кроме того, Лит очень зрелый и утонченный для своего возраста. Он даже решил путешествовать по миру, чтобы расширить свой кругозор. Давить на него подобным образом несправедливо. Нет пограничного возраста, когда уже нельзя любить. Для такого рода вещей нужно время.

Никто не упустил из виду, что ее искренняя защита относилась и к ней тоже.

— Еще одна неудача. У женщины такого возраста нет такой роскоши, как время, — Элина вздохнула. — Говоря о времени, Джирни пригласила нас всех на вечеринку по случаю своего дня рождения. Было бы очень мило с твоей стороны принять участие, — ее тон был небрежным, но Лит достаточно знал свою мать, чтобы понять, как ей понравилась эта идея.

Даже после того, как они с Флорией расстались, их семьи оставались друзьями, особенно их матери. Фрия и Квилла были одними из лучших подруг Тисты, что еще больше сблизило их семьи.

— Я сделаю все возможное, чтобы получить отпуск на этот день, — вся семья радовалась, когда Лит бросил им кость, чтобы они отвязались.

— Младший брат, после ужина я хотела бы обсудить с тобой магию, — это было их кодовое слово, обозначавшее, когда Тиста хотела провести время с Солус или нуждалась в помощи с Истинной магией.

— Конечно. Мне тоже нужен твой совет.

***

Империя Горгон, в секретном месте.

В подземном большом зале, сидя за огромным круглым столом, собралось большинство Пробужденных людей, живущих на континенте Гарлен. У Раагу, их нынешнего предовдителя и представителя людей в Направляющей Руке*, были срочные новости для обсуждения.

(*ПА: она же руководящий орган всех пяти рас Пробуждённых)

Всем было очень любопытно узнать, что могло стать причиной собрания. Раагу была достаточно стара, чтобы иметь только две заботы в мире: выбор преемника* и поиск способа продлить жизнь.

— Поскольку у меня нет времени, чтобы тратить его на любезности, я сразу перейду к делу, — это была женщина средних лет, которая выглядела лет на пятьдесят, несмотря на то что ее реальный возраст составлял более пятисот лет. — В нашей повестке дня есть только два пункта. Первое и более важное – это убийство двух Пробужденных членов нашего ордена, — все присутствующие ахнули от удивления, опасаясь, что кто-то охотится за ними. — Гламуса и Трея Клейнов больше нет, — две трети зала вздохнули с облегчением. Обе жертвы были из Кровавой Пустыни, что делало этот вопрос для них неактуальным.

— Как это произошло? — спросил человек, который жил в Пустыне, боясь, что он будет следующим в очереди.

— Гламус был признан виновным в соучастии в нарушении мирных договоров между Грифоном и Фениксом. Он был казнен последним. Трей был убит во время своей попытки слиться с Черной Звездой, — ответила Раагу.

— Что за пара идиотов, — мужчина расхохотался. Все его тревоги рассеялись, как туман под лучами солнца.

— Территория Клейнов теперь ничейная земля. Те из вас, кто заинтересован в том, чтобы взять под контроль этот район, могут поднять руку, — Раагу проигнорировала его и продолжила. — Я не допущу бессмысленных сражений, которые могут разоблачить наше существование. Все будет решено здесь и сейчас посредством Дуэли Духов.

Многие хотели воспользоваться этой возможностью и поспешно подняли руку, но когда они увидели, что никто из Пробужденных из Кровавой Пустыни не примет участия в соревновании, их жадность превратилась в беспокойство.

— Есть ли что-нибудь, что мы должны знать? — молодо выглядящая Пробужденная, жившая в империи Горгон, спросила одного из своих сверстников из Пустыни. Прежде чем ответить, мужчина пристально посмотрел на Раагу, которая кивнула.

— Пустыня – это не то же самое, что королевство или империя, — все выходцы из Пустыни смущенно вздохнули. — Владыка Салаарк владеет этой землей в буквальном смысле. Она предоставляет нам нашу территорию в обмен на наши услуги. Чем больше ты берешь, тем больше она имеет право просить.

— Что, если ты откажешься от ее требований? — она спросила.

Молодой человек пристально посмотрел ей в глаза и сказал:

— Как, по-твоему, у меня появилась собственная территория в возрасте всего 200 лет? Идиотка до меня была убита Владыкой.

Повестка дня II

— Это случилось несколько лет назад, — человек из Пустыни начал объяснять. — Какие-то мерзости убили большую часть ее Перьев*, границы были захвачены войсками из всех соседних стран, и она охотилась за тем, кто устроил кризис. Это был настоящий бардак. Повелительница приказала Рурии, моей предшественнице, уничтожить племена монстров во время ее отсутствия. Рурии было более семисот лет, и у нее было ярко-фиолетовое ядро. Она верила, что находится на пороге очередного прорыва.

(*AN: поддельные Пробужденные Салаарк)

— Легендарное белое ядро бессмертия? — женщина из Империи захихикала вместе с большинством присутствующих. — Это легенда. Никто никогда не достигал этого.

— Да, легенда. Как Пробужденные, Башни Магов, Драконы и Эльфы. И все же... — он не закончил фразу, а просто помахал рукой своим сверстникам. — В любом случае, Рурия была уверена, что с большим количеством сражений не на жизнь, а на смерть она, наконец, сможет эволюционировать. Она бросила вызов Салаарк и велела ей засунуть эти дерьмовые приказы в ее пернатую задницу, пожелав ей насладиться этим опытом. И вот я здесь.

— Подожди. Как тебе удалось заполучить территорию так, чтобы никто не оспорил твои притязания? Я уверен, что это первое собрание за последние десятилетия.

— Поскольку я не претендовал на нее, Салаарк дала ее мне. Тогда я был странствующим Пробужденным, который согласился помочь ей. Она отдала мне территорию Рурии в награду за мои услуги. Не раньше, чем забрала себе большую часть сокровищ и книг Рурии.

Мужчина вздохнул при этом воспоминании. Салаарк оставила ему крохи, но даже их было больше, чем он когда-либо мечтал. Он даже представить себе не мог, насколько могущественным должен был быть Хранитель, чтобы отдавать такие сокровища.

— Это неприемлемо! — пожилая женщина из королевства возмущенно закричала. — Как вы можете кланяться, как овцы, кровожадному тирану? Почему мы еще не убили Салаарк?

При этих словах в зале воцарилась тишина. Раагу посмотрела на женщину как на сумасшедшую.

— Конечно, мы можем победить ее, но какой ценой? Сколько из нас готовы умереть в попытке? — ни одна рука не была поднята. — Давайте предположим на мгновение, что мы убьем Салаарк, что другие Хранители решат не мстить за своего павшего товарища. Что тогда? Кто готов взять на себя обязанности Хранителя? Чтобы предотвратить хаос, который наступит после ее смерти, и не спровоцировать войну, которая может уничтожить все наши территории?

Под полным отвращения взглядом другого Пробужденного женщина поняла глупость своих слов и смущенно опустила глаза.

— Если я еще когда-нибудь услышу от тебя подобную чушь, Ксола, я подумаю, что ты впала в маразм, и сама тебя уберу. Хватит тратить мое время впустую. Кто все еще интересуется территорией Клейнов?

Те, у кого уже была территория в другой стране, опустили руки. Они не хотели становиться подчиненными Салаарк. Остались только странствующие Пробужденные. Даже если им придется отдать должное Салаарк, это было лучше, чем альтернатива.

— Ясно. Прежде чем приступить к Дуэли Духов, второй пункт повестки дня. Трей Клейн был убит не Салаарк, а семнадцатилетним рейнджером. Я полагаю, вы слышали о Лите Верхене.

Раагу был смущена, заметив, что только некоторые из Пробужденных из королевства узнали это имя. Она раздала листки бумаги со всеми его известными достижениями.

— Он, должно быть, тоже Пробужденный, — сказала Ксола, пытаясь вернуть часть своего авторитета. — Трей был ленивым идиотом, ему едва исполнилось двадцать лет, но Гламус Пробудил его, когда он был еще ребенком, и снабдил его лучшим снаряжением. Такая шарлатанка, как Налир, сумела убить Линьоса, одного из лучших магов королевства. Я не могу поверить, что рейнджер, который несколько лет назад под стол ходил, смог победить Трея с помощью фальшивой магии.

— Согласна, — Раагу кивнула.

— Хорошо, но кого это волнует? — сказала молодая женщина из королевства. — Он играет по правилам, притворяется "гением" и занимается своими делами. Черт возьми, мы должны послать ему открытку с благодарностью за то, что он избавился от Черной Звезды, — многие с ней согласились.

— Вы все идиоты. Неудивительно, что многие из вас застряли на голубом ядре даже спустя столетия, — Раагу уставилась на них, как на мусор. — Я только что сказала вам, что двадцатилетний Пробужденный, поддержанный одним из самых могущественных людей Пустыни и с ярко-голубым ядром, потерпел поражение от кого-то еще более молодого, без опыта. Как твой ответ может быть "какая разница"?

Это открытие поразило большинство молодых Пробужденных, в то время как остальные были лишь едва отвлечены от скуки.

***

Империя Горгон, В тронном зале Волшебной Императрицы Милеи.

После месяцев, проведенных в скитаниях по континенту Гарлен, скорпикоре Скарлетт надоело терпеть неудачи во всем, и она решила обратиться за помощью к Лигейну. Проблема была в том, что у нее не было возможности связаться с ним.

Руна его коммуникационного амулета была отключена в течение нескольких недель, что вынудило ее встретиться с ним лично. К счастью, Милея знала о Скарлетт и ее самых известных псевдонимах, так что добиться аудиенции у легендарной Волшебной Императрицы было не так уж сложно.

— Доброе утро, Ваше Величество. Спасибо вам за то, что приняли меня так быстро, — человеческая форма Скарлетт отвесила ей глубокий поклон. Она выглядела как женщина-авантюристка лет тридцати с небольшим. В ее пепельно-золотистых волосах были рыжие оттенки, а на носу она носила пенсне в золотой оправе.

В отличие от Хранителей, она выбрала для своих путешествий неприметную человеческую форму. Она и так с трудом выносила людей, у нее не было ни малейшего желания, чтобы к ней приставали толпы поклонников.

— Любой друг Лигейна – мой друг. Для меня большая честь встретиться с одним из Повелителей леса, — Милея позволила Скарлетт встать и пожала ей руку.

— Я отказалась от этого титула. Теперь я просто первая в своем роде, — Скарлетт не нравилась идея называться "Матерью всех скорпионов". Она находила это претенциозным, и это заставляло ее чувствовать себя старой.

— Что я могу для тебя сделать? — спросила Милея.

— Спасибо, но мне просто нужно поговорить со старой ящерицей.

— Приезд сюда был правильным шагом. Он был очень занят в последнее время. Без мысленной связи с ним невозможно связаться, — Милея на секунду закрыла глаза, и гуманоид появился рядом с ней.

— Скар, ты совсем не изменилась, — разочарованно произнес Лигейн.

У него была внешность худощавого мужчины-альбиноса ростом 175 сантиметров с белоснежными волосами и кожей. Его глаза были фиолетовыми с вертикальными зрачками. На нем был лабораторный халат поверх черной, как смоль, одежды.

— Я тоже рада тебя видеть, — Скарлетт ответила нечеловеческим рычанием. — Поскольку мы оба заняты, я сразу перейду к делу. После того, как Салаарк спасла Балкора, и после смерти Линьоса, я решила стать Хранителем, — после того, как она не смогла отомстить за своих товарищей, потеря единственного друга-человека стала последней каплей. — И все же, что бы я ни делала, с тех пор, как я сражалась с твоей пернатой подругой в пустыне, никаких мировых Бедствий не произошло. Я покинула свой лес, потому что знала, что спокойная жизнь также означает отсутствие проблем и невзгод.

Подарок I

— Я убила бесчисленное множество Павших, разобралась со многими несправедливостями, помогла нуждающимся, но безрезультатно. Добивает то, что мое ядро все еще синее. Ради богов, мне уже больше 300 лет. Что я делаю не так? — сказала она, с завистью глядя на Милею.

Императрице было чуть за тридцать, но у нее уже было темно-фиолетовое ядро и тело, достаточно мощное, чтобы сражаться наравне с Эволюционировавшим Монстром.

«Интересно, как, черт возьми, он это сделал? — размышляла Скарлетт. — Очень жаль, что даже мой артефакт не может видеть сквозь Хранителя. Мне всегда было интересно, какое у них ядро».

По мановению руки Лигейна появились два кресла, одно для него, а другое для его гостя.

— Отличный вопрос. Короткий ответ таков: все. Если ты хочешь длинный, тебе лучше присесть. Это займет некоторое время.

Скарлетт закатила глаза и помолилась о быстрой смерти, прежде чем сделать, как просили.

Обращаясь к Скарлетт, Лигейн спросил:

— Прежде всего, с каких это пор ты стала героем? Почему помощь другим может вызвать Бедствие?

— Тайрис объяснила мне, как работают Бедствия. Последний такой случай произошел, когда я добивалась справедливости для своих друзей, поэтому я подумала, что Могар хочет от меня правильных поступков, — она ответила.

— Это абсурд! То, что случилось с Балкором, было несправедливостью, но он никогда не испытывал Бедствий. Когда аномалия сражалась с Налир, он поступил правильно, но опять же, никакого Бедствия. Они случаются, когда что-то глубоко укоренившееся внутри тебя резонирует с тем, чего хочет Могар. Могару было наплевать на правильное или неправильное, справедливое или несправедливое. Единственное, что ты сделала правильно, — это покинула свою территорию. Без трудностей нет роста.

— Тогда скажи мне. Чего хочет от меня Могар? — мысль о том, что месяцы тяжелой работы были потрачены впустую, бесконечно расстраивала ее.

— Если я скажу тебе, то Бедствие станет почти невозможным. Как только ты узнаешь, ты будешь делать правильные вещи по неправильной причине: чтобы получать свой приз. Я страдал, видя, как исчезают чудеса Могара, и Могар тоже страдал. Вот так я стал Хранителем. Если бы я начал собирать знания и существ только для того, чтобы угодить миру, между нами не было бы никакой связи. Это чувство должно быть искренним, а не циничным.

— Хорошо, хорошо! А как насчет синего ядра? Почему я застряла? — она зарычала.

— Синее ядро – это естественная вершина для большинства тел. Очень немногие могут вместить фиолетовое ядро, потому что разум, тело и мана должны быть идеально синхронизированы. До синего ядра нужно только совершенствовать тело и снижать сопротивление, которое оно оказывает потоку маны, удаляя примеси. Фиолетовое ядро, однако, требует, чтобы даже разум не был помехой. Использование магии должно стать сродни дыханию. Движение пальцем или произнесение заклинания должны требовать такой же сосредоточенности. Людям трудно получить фиолетовое ядро из-за их хрупких тел, животным — из-за их мощных тел. Мы, естественно, склонны полагаться на грубую силу, точно так же, как люди используют магию даже для того, чтобы подтереть собственные задницы.

— Значит, это просто вопрос практики? Потому что я изучала магию на протяжении веков! — Скарлетт все еще была в замешательстве.

— Не о практике я говорю, а о понимании природы магии. Ты заставляешь ее течь, а не позволяешь ей течь, — Лигейн покачал головой.

— Ладно, я сдаюсь. Можешь ли ты помочь мне, как ты это сделал для нее? — она указала на Милею.

— Я мог бы, но это может помешать твоему пути к статусу Хранителя. Ты бы изучила мой способ использования магии вместо того, чтобы открывать свой. Это может изменить то, как ты воспринимаешь себя и мир.

— А как насчет людей? — разочарование сводило ее с ума. — Я встретила сумасшедшего человека в Белом Грифоне с фиолетовым ядром. Как это возможно?

— Некоторые существа рождаются с совершенным телом, ядром маны и извращенным разумом. Только такие люди, если им невероятно повезет, могут получить фиолетовое ядро, но за это приходится платить. В их случае оставшиеся примеси являются гарантией. Если они Пробуждаются, то умирают, потому что их тела синхронизированы со статической маной, а не с текущей.

— Есть какой-нибудь совет? — Скарлетт встала. Весь этот визит казался ей пустой тратой времени.

— Да, один. Открой себя миру. Смейся, плачь, влюбляйся, ненавидь, что бы ты ни делала, делай это из глубины своего сердца. Быть Хранителем – оставаться верным себе. Что касается основной проблемы, просто перестань думать о магии так, будто она не является частью тебя. Каждое заклинание, которое ты произносишь, каждый предмет, который ты создаешь, определяет тебя. Так же, как слова, которые ты произносишь, или решения, которые ты принимаешь, — Лигейн встал, протягивая ей руку. — Я всегда восхищался тобой за то, что ты никогда не заставляешь Пробуждаться насильно, даже своих друзей. Я не знаю, станешь ли ты когда-нибудь Хранителем, но я уверен, что ты получишь фиолетовое ядро в кратчайшие сроки.

— Спасибо за твою мудрость, — сказала Скарлетт, улыбаясь впервые за несколько месяцев.

***

Лес Траун, внутри башни Солус.

После ужина Лит и Тиста ушли из дома к гейзеру маны, что позволило бы Солус принять участие в их разговоре. Оказавшись внутри, Лит рассказал своей сестре правду о Кадурии и своей борьбе с неизвестным Пробужденным.

Затем он рассказал ей о своей встрече с усиленной мерзостью.

— Эта тварь хотела мой кристалл. Остальные члены семьи в безопасности здесь, в Люции, но как только ты уедешь, ты можешь стать мишенью. Этот Мастер может попытаться заставить меня действовать, похитив тебя или еще что, — сказал Лит.

— Ты хочешь сказать, что мне надо закрыться в доме? — Тиста была слегка раздражена.

— Нет, просто быть осторожной. Помни, чему я учил тебя о мерзостях, и держи ухо востро на предмет черных ядер. Если ты в опасности, беги, — Лит устал защищать свою сестру от правды. Она была достаточно взрослой и сильной, чтобы делать свой собственный выбор.

— Спасибо тебе, маленький брат! Я рада, что ты мне так доверяешь, — Тиста боялась, что Лит произнесет параноидальную речь, чтобы заставить ее передумать о своей поездке.

— Не за что. А теперь мне нужен твой совет, — как только он закончил рассказывать ей о своем первом свидании и ошибке, которую он совершил после получения звания Великого Мага, Тиста не знала, смеяться ей или плакать.

— Хорошая новость в том, что ты ей определенно нравишься. В противном случае вместо того, чтобы попросить тебя позвонить ей, она бы отменила свидание. Плохая новость в том, что если ты не будешь вести себя осторожно, она будет ожидать от тебя подарка на помолвку.

— Ага, я тоже так думаю, — вмешалась Солус. — Я сказала ему сделать ей хороший подарок, но идея Лита безумна.

— Выслушай меня, прежде чем называть сумасшедшим, — Лит вздохнул. — Я не могу подарить ей пространственное кольцо, потому что оно слишком дорогое, верно? — самое простое из творений Лита стоило несколько золотых монет, в то время как военным офицерам платили серебром. — В то же время, поскольку я не знаю, что она любит, цветы или сладости были бы безличными и лишенными воображения.

— Не забудь о дешевизне, — заметила Тиста.

— Конечно! Дешевизна тоже туда входит. Я не хочу выпендриваться и не хочу снова облажаться, поэтому я подумал о компромиссе.

Лит направился к своей лаборатории по изготовлению кузнечных изделий и исчез на пару минут, прежде чем вернуться с чем-то похожим на зеленую хлебную палочку.

(ПП: Хлебные палочки, также известные как гриссини, гриссино или палочки для обмакивания. Как правило, представляют собой палочки размером с карандаш из хрустящего сухого испеченного хлеба, которые возникли в Италии).

Подарок II

В тот момент, когда Лит отметил всей магией зеленую палочку, на ее кончике расцвел огненный цветок. Тиста никогда не видела ничего подобного, главным образом потому, что это была репродукция до мельчайших деталей двухцветковой камелии японской с Земли.

(ПП: Картинку прикладываю)

Серией искр маны Лит заставил ее стать белоснежной, льдисто-голубой, темно-черной, солнечно-желтой, каштаново-коричневой и снова красной.

— Это идеальный компромисс, — Лит протянул цветок Тисте, чтобы она могла рассмотреть его. Это почти так же дешево, как обычный цветок, но обладает холодным очарованием волшебства, — на Могаре не было теплиц. Единственными доступными цветами были дикие или те, которые люди выращивали в своем собственном саду.

Только дворяне могли позволить себе садовника, и даже тогда они выращивали только те растения, которые могли процветать в их регионе. Именно по этой причине цветы считались дешевым подарком.

С деньгами, необходимыми для покупки предметов измерения или получения доступа к Варп-вратам, было бы удобнее купить дом, а не экспортировать растения.

— Кроме того, я использовал очень дешев… я имею в виду, я выбрал материалы, которые не могут долго удерживать отпечаток. Менее чем через неделю накопленная магия рассеется, и я сделал это так, чтобы визуальный эффект напоминал увядание цветка. Таким образом, она должна относиться к этому так, как будто это что-то настоящее. Идея моего творения заключается в том, что если ей это нравится, каждый раз, когда она перезаряжает его или меняет сохраненный элемент...

— Она, вероятно, будет думать о тебе! — Тиста прервала его, проведя рукой по огненному цветку. Он был воздушным и едва теплым.

— Тебе нравится? — спросил Лит с самодовольной ухмылкой.

— Это самая романтичная вещь, которую я когда-либо видела! Как это называется?

— Камелия, — у Лита не было воображения в плане имен, поэтому он остановился на оригинальном.

— Ты назвал его в честь нее? Ты знаешь ее меньше недели.

«Скорее, я выбрал цветок, который напомнил мне ее имя», — подумал он.

— Во-первых, если ты даришь ей что-то подобное, ты мог бы также добавить подарок на помолвку. Это слишком много для второго свидания. Черт возьми, может быть, даже для десятого, — Тиста с благоговением смотрела на множество слоев лепестков и оттенки цвета каждого из них.

— Я сказала то же самое, но он чертовски упрям, — Солус вздохнула.

— Во-вторых, я возмущена тем, что ты никогда не делал ничего такого милого для мамы, Рены или меня. И все же ты изобрел эту камелию для совершенно незнакомого человека! — сказала Тиста сердитым голосом.

Эти слова сильно задели Лита, до такой степени, что Солус в ярости вмешалась.

— Это действительно несправедливо с твоей стороны, Тиста. Ты – причина, по которой Лит в первую очередь стал целителем. Он заботился о тебе, когда ты болела, давал тебе лучшие куски мяса, даже если сам все еще был голоден, следил за тем, чтобы у тебя всегда была меховая одежда. Ты забыла игрушки, которые он сделал для тебя? Тот же стул-качалку? (ПА: на самом деле это были качели. Были в ранних главах) Или что дом, в котором вы живете, как и одежда, которую вы носите, — все это результат его тяжелой работы? Он много сделал для тебя, малявка.

Тиста опустила взгляд, чувствуя стыд. Ее ярость исчезла, как мыльный пузырь.

— Мне жаль, младший брат. Я не это имела в виду. Наверное, я просто завидую твоему таланту и удаче Камилы. Я никогда не получала ничего подобного ни от одного из своих кавалеров. Это прекрасно. Может быть, даже слишком.

— Почему ты ревнуешь? Это просто трюк, — сказал Лит, пытаясь утешить ее, когда пять различных видов элементальных цветов расцвели на кончиках его пальцев, в то время как шестой расцвел на его ладони.

— Это может быть просто трюк, но мысль, стоящая за ним, довольно глубока. Я бы не отдала его ей так скоро, — она пыталась подражать ему, но ее цветы выглядели либо как смятые оригами, либо как будто кто-то растоптал их.

— Я был Пробужден с четырех лет, это просто вопрос опыта с первой магией, — он пожал плечами. — Хорошо, давай отложим камелию в сторону. Тогда что, черт возьми, я должен ей подарить?

— Я предполагаю, что ты вынужден идти с цветами. Все остальное будет выглядеть так, будто ты демонстрируешь свою магию или слишком стараешься. Она из Белиуса. Судя по твоим рассказам, там не так уж много зелени. Принести ей смешанный букет – самый безопасный способ, — ответила Тиста.

Лит обдумывал слова Тисты, пока девушки обсуждали свои планы на поездку. Он оставил их одних и отправился изучать фиолетовый кристалл, хранящийся в подвале башни. Попытка усиленной мерзости вернуть его была доказательством ценности кристалла.

Он попытался активировать пути, отмеченные устройством Мастера, но без особого успеха.

Кристалл отвергал личную ману Лита даже в форме магии духа. Единственный способ, которым он мог взаимодействовать с ним, - это манипулировать мировой энергией, поскольку драгоценный камень поглощал ее для дальнейшего своего роста.

Это был деликатный процесс. Если бы Лит оказал слишком сильное давление, мировая энергия была бы испорчена его маной и изгнана из кристалла. Слишком долго, и это не произведет никакого эффекта.

— Боже мой. Это может занять месяцы целенаправленной практики. У меня не так много времени, по крайней мере, сейчас, — Лит вздохнул.

После возвращения домой у него наконец-то появились время на уединение, необходимые для того, чтобы позвонить. И снова Камила отключила голограмму. Лит воспринял это как плохой знак.

— Извини, что звоню так поздно. Я не хотел снова беспокоить тебя, пока ты была на работе, — он сказал.

— Почему ты извиняешься? Я та, кто попросила тебя позвонить мне, — она не казалась расстроенной или смущенной. — Дома все в порядке? Как твои родители отреагировали на эту новость, о Великий? — Камила усмехнулась.

—Замечательно. Все довольны. Они восприняли перемены гораздо лучше, чем я. Извини, если я напугал тебя раньше. После всего, что я пережил в своей жизни, я стал безнадежным пессимистом. Чем выше забирается простолюдин, тем большей мишенью он становится.

— К сожалению, я знаю, что ты имеешь в виду. Но давай не будем говорить о грустных вещах. Я тут подумала, не хочешь ли ты пойти в музыкальный ресторан на наше второе свидание или предпочтешь более классическое место?

«Она сама подняла тему свидания. Я в безопасности!» — Лит торжествующе сжал кулак.

— Что за музыкальный ресторан?

— Это новый вид заведения, который становится довольно популярным на севере. Они предлагают своим клиентам живую музыку. Самые смелые могут даже принять участие в шоу. Это дороже, чем в обычном ресторане, потому что они должны быть хорошо звукоизолированы и зачарованы, чтобы каждый мог говорить и слушать, не оглохнув.

[Я же говорила! — злорадствовала Солус. — Она узнала тебя по описанию того администратора, мой дорогой Эбенизер Скрудж].

Лит проклял родословную Ксило до седьмого поколения, прежде чем ответить.

— Звучит интересно, я был бы рад попробовать. На этот раз я угощаю. Все же, меня повысили.

— Все еще дерзок даже после фиаско с хогезе? Мило, — появилась голограмма. Камила была одета как обычно, но вытирала волосы банным полотенцем. Пар на заднем плане был явным признаком того, что она только что закончила мыться.

Это и то, как ее рубашка прилипла к телу, как вторая кожа, заставили обычно холодное сердце Лита ускорить свой ритм.

Свидание I

На следующее утро лейтенант Камила Йехвал собирала волосы в пучок перед тем, как отправиться на работу, когда ей позвонили по ее амулету связи.

«Надеюсь, это не снова Лит. Прошлой ночью мы закончили тем, что проговорили до очень позднего вечера. Я не очень люблю прилипчивых парней», — улыбка на ее лице исчезла, как только она увидела, чья руна мигает.

— Как Зинья? Она цела? С ней все в порядке?

— И тебе доброе утро, дорогая. С твоей сестрой все в порядке. Разве мать не может просто захотеть поговорить с дочкой? — голос был нежным и заботливым, каким его запомнила Камила. И все же она знала, что это всего лишь притворство.

После того, как она сбежала от брака, который устроила для нее ее семья, вступив в армию, Камила порвала с ними все связи. В последний раз она слышала о своей матери, Киме, когда ее повысили до звания первого лейтенанта.

Кима намеревалась использовать авторитет своей дочери, чтобы решить некоторые проблемы с местными констеблями. Семья не очень хорошо восприняла ее отказ. Единственная причина, по которой они обменялись контактными рунами, заключалась в том, что Камила беспокоилась о своей сестре.

Муж Зиньи не был плохим человеком, но он был холоден и безразличен к ней. Их брак был всего лишь деловой сделкой. Он считал ее не более чем трофейной женой.

— Чего ты хочешь на этот раз? — голос Камилы был холодным и отстраненным, но ее руки начали дрожать. Она несколько раз уколола руку шпилькой, прежде чем перестать расчесывать волосы, пока звонок не закончился.

— Мы не разговаривали несколько месяцев. Ты можешь хотя бы называть меня "мама"?

— Чего ты хочешь на этот раз, Кима? — ее голос стал еще холоднее, когда она подчеркнула имя своей матери.

— Ничего. Я только что услышала, что за тобой ухаживает один маг, и я беспокоилась о тебе. Ты же знаешь, каковы эти монстры. Они думают, что могут взять все, что захотят, благодаря своей силе. Это ужасно, как некоторые люди относятся к другим как к предметам.

«Чья бы корова мычала», — со злостью подумала Камила.

— Не волнуйся, он очень добрый. Извини, но я опаздываю на работу. Если нет ничего другого... — сказала она, пытаясь побыстрее закончить разговор.

— О, мое милое дитя, ты такая наивная. Конечно, он добрый. Ему еще предстоит получить то, что он хочет. Несмотря на свой возраст, ты все еще красивая женщина. Тебе нужно правильно разыграть свои карты.

Утверждения Кимы о том, что Камила тупая и старая, лишили ее возможности отвечать. Кима восприняла молчание дочери как сигнал к продолжению.

— Молодые люди достаточно вспыльчивы, чтобы сделать все, чтобы достичь своих целей. Если ты действительно хочешь тратить свое время на кого-то, кто наверняка бросит тебя ради девушки помоложе и побогаче, ты могла бы, по крайней мере, получить что-то взамен. Несколько пространственных предметов могли бы оказать большую помощь семейному бизнесу. Они не только позволили бы нам сократить расходы на транспортировку, но и предотвратили бы кражу или повреждение наших самых деликатных продуктов. Ты просто...

— «Ты мертва для меня, — резко оборвала ее Камила. — Когда ты потерпишь неудачу, в чем я не сомневаюсь, не стучи в мою дверь, потому что она останется закрытой. Ты больше не часть этой семьи». Это те слова, с которыми отец решил расстаться со мной.

— Он не имел в виду...

— Он имел в виду именно это, прямо как ты любезно напомнила мне, когда я отказалась рисковать своей карьерой, чтобы исправить твой беспорядок. Я не часть твоей семьи, и так я счастливее. Никогда не звони мне, пока с Зиньей все хорошо.

Она повесила трубку и заметила, что ее любимая заколка для волос испорчена. Она все еще сжимала ее так сильно, что рука дрожала. Тонкий металлический штырь был согнут и деформирован. Камила выбросила его в мусорное ведро, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Они могут быть твоими родителями, но они не твоя семья, — сказала она себе, глядя в зеркало. — Ты не позволила им разрушить твою жизнь, не позволяй им разрушить даже твой день.

Камила закрепила свой пучок второй лучшей заколкой, которая у нее была, и ушла на работу.

***

Возвращение в Белиус оказалось раздражающим для Лита. Ему не только пришлось извернуться, чтобы набрать приличное количество цветов для смешанного букета, но и вынуть все из кармана перед таможней.

Массивы Белиуса блокировали пространственную магию, что означало, что ему приходилось все переносить вручную.

[Я чувствую себя идиотом, идущим с цветами в одной руке и коробкой конфет в другой], — подумал Лит.

[Почему ты положил камелию в середину букета?] — спросила Солус.

[Потому что это либо мой запасной план на случай, если я что-то испорчу, либо моя незабудка, если все пойдет хорошо].

Лит прибыл в назначенное место пораньше, чтобы осмотреть его и проверить меню. На этот раз ему удалось избежать гримас, но старший официант сделал ему замечание.

— Извините, сэр, но проносить еду в ресторан запрещено, — его слова и выражение лица не совпадали. Он выглядел раздраженным, глядя на чужеродные черты лица Лита с плохо скрываемой злобой.

— Послушай, я бы с радостью поместил все в свой пространственный амулет. Жаль, что здесь это не работает, — Литу не понравилось отношение этого человека, и его терпение быстро иссякло.

— У вас действительно есть такой? — поведение мужчины внезапно стало дружелюбным. Пространственные предметы были признаком больших трат.

— На самом деле, больше, чем один, — Лит улыбнулся, в то время как его броня Скинуокера превратилась в форму рейнджера. — Я Великий Маг и рейнджер Лит Верхен. Я был бы очень признателен, если бы вы сохранили коробку в надежном месте для меня.

Последнюю часть он произнес с рычанием, чтобы это прозвучало угрожающе. Но мужчина, казалось, ничего не заметил. Все его внимание было сосредоточено на значке, подтверждающем личность Лита, и недавно назначенном знаке отличия Великого Мага под ним.

— Для нас большая честь принимать разрушителя Кадурии в нашем заведении! — старший официант взял коробку конфет из рук Лита, как драгоценность, и понес ее на кухню. — Не хотите ли сменить столик? Один из тех, что рядом с эстрадой, только что освободился.

— Не могли бы вы, пожалуйста, повторить предложение, как только прибудет моя пара? Сделай так, чтобы это звучало буднично, — Лит кивнул, когда его униформа превратилась в черный костюм с белой рубашкой.

— Конечно! — сказал мужчина, глядя на Лита так, словно он был огромным мешком золота.

Лит дал на чай мужчине несколько серебряных монет в знак благодарности, и чтобы убедиться, что с его вещами ничего не случится. Его сердце истекало кровью по капле за каждую монету, но он держался стойко.

Камила снова приехала раньше, одетая в длинное пальто поверх красной шелковой рубашки и черных брюк.

— Большое тебе спасибо! Я никогда не видела столько разных цветов сразу, — она понюхала их один за другим.

Старший официант проверил заказ, прежде чем спросить Камилу, не хочет ли она поменять столик.

— За это надо платить? — она посмотрела на Лита, который покраснел как свекла от смущения.

— Мы согласны, спасибо!

Старший официант подвел их к одному из лучших столиков в зале.

Свидание II

Столик был достаточно близко к сцене, чтобы наблюдать за представлением, и вокруг него было больше свободного пространства по сравнению с другими местами.

Осознав свою ошибку, Камила всю дорогу смеялась, держа в руках букет.

— Прости, я не хотела грубить. Куда мне поставить эти цветы?

Прежде чем она закончила фразу, официант принес вазу, а другой принес третий стул, чтобы букет мог распространять свой аромат, не стоя между ними. Камила не упустила из виду, что персонал был слишком дружелюбен, а стол слишком хорош для двух новых клиентов.

Слова матери начали эхом отдаваться в ее голове, и ее лицо помрачнело.

— Будь честна. Я действительно похож на гробовщика? — Лит принял выражение ее лица за неодобрение и выругал себя за то, что не последовал совету сестры одеваться в светлые тона.

— Что? Нет. Тебе это идет, но на твоем месте я бы сняла пиджак. Ты немного перестарался, — сказала она, снова улыбаясь странному вопросу.

— Как прошел твой день? — спросил Лит, заметив, что что-то не так.

— Все началось довольно плохо, но становится лучше. А как насчет тебя?

— Пока все идет хорошо. По крайней мере, сегодня никто не пытался меня убить, — сказал он со вздохом, пока официант приносил им меню.

— Сегодня? А как насчет вчерашнего дня? — Лит рассказал ей о мерзости в лесу Траун тем же тоном, каким делал заказ.

— Как ты можешь быть таким спокойным? Ты чуть не умер дважды за столько же дней.

— Я уже говорил тебе раньше. Моя жизнь довольно сумасшедшая. Если ты читала мое личное дело, то знаешь, в какую передрягу вляпалась, — сказал он с грустной улыбкой, когда группа начала играть то, что он считал не более чем ритмичным шумом. — Как ты всегда говоришь, давай не будем говорить о грустном. Что ты думаешь о музыке?

— Они хороши, — шокированное выражение лица Лита при ее ответе заставило ее от души рассмеяться. — Что с лицом? Тебе это не нравится?

— Не особо. Звук хороший, но в нем нет души.

Когда принесли их тарелки, они начали говорить о своих планах на будущее. Целью Камилы было подняться по служебной лестнице в армии. Стать полковником было ее мечтой, но она знала, что, если она не добьется чего-то большоео, это придет слишком поздно в ее жизнь, чтобы иметь значение.

— Если бы жизнь была сказкой, я бы сказала, что хочу стать первым генералом королевства без магии. К сожалению, звание полковника – это потолок даже для гениев.

Лит не знал, что ответить. У него не было никаких больших мечтаний или амбиций, кроме как избавиться от проблемы реинкарнации. Он жаждал власти и денег, но только потому, что они были средством достижения цели.

Он был готов на все, чтобы достичь своей цели, но при этом никогда не переставал думать о том, что бы он сделал, если бы ему когда-нибудь удалось ее достичь.

— Я бы хотел преподавать в Академии, — это было все, о чем он мог думать. — Но сначала мне нужно кое-что сделать. Это причина, по которой я стал рейнджером. Мне нужна помощь армии, чтобы получить средства для лечения моего дорогого друга.

Камила ни на секунду не купилась на роль "друга", но и не стала настаивать на этом дальше. Тем временем группа предлагала клиентам возможность принять участие в выступлении.

— Почему бы тебе не пойти туда и не показать им, как это делается? — она сказала это в шутку.

— До тех пор, пока ты обещаешь мне, что все, что ты услышишь и увидишь, не будет поводом для смеха надо мной, — он ответил, застав ее врасплох, и протянул ей руку.

— Договорились.

Лит вышел на трибуну под негромкие аплодисменты и взял из рук музыканта могарский эквивалент испанской гитары. Он попросил группу не аккомпанировать ему, а затем начал играть.

Или, лучше сказать, он начал жульничать. Лит не умел ни петь, ни играть, но он научился у мана-зверей, как использовать магию воздуха, чтобы воспроизводить любой звук, который он хотел.

Ему потребовалось все его внимание, чтобы исполнить слегка измененную версию "The Noise of Silence" Шамона и Карбанкера*. Это была одна из его любимых песен с Земли. Для игры требовалась только гитара, и казалось, что песня говорит о нем.

(ПП: Саймон и Гарфанкел, песня The Sounds of Silence, типа все поменял умный автор)

Он ни разу не взглянул на Камилу. Он был слишком занят, пытаясь перебирать случайные струны, следуя ритму. Когда он закончил, лидер группы пожал руку Литу и прошептал:

— Надеюсь, твоя подруга не владеет никаким инструментом, потому что, что бы ты ни делал, ты не взял ни одной струны правильно. Удачи.

— Мне не нужна удача, — ответил Лит, прежде чем вернуться к своему столу.

— Тебе понравилось? — спросил он с выжидающим видом.

— Это красиво, но очень грустно. Я бы никогда не приняла тебя за поэта и музыканта, — ее глаза немного слезились, она чувствовала, что песня говорит и о ней тоже.

— Я ни то, ни другое. Кто-то другой написал текст песни, — Лит усмехнулся, а затем объяснил ей трюк, стоящий за его выступлением.

— Ну, у тебя есть немного смелости, — она не могла удержаться от смеха, видя, как люди попались на его обман и смотрели на Лита с восхищением. — Есть одна вещь, которую я не понимаю. Зачем проходить через все эти трудности, а потом рассказывать мне правду об этом? — каким бы ярким ни был магический трюк, как только его секрет будет раскрыт, он потеряет свой блеск.

— Потому что я хотел произвести на тебя впечатление, — ответил он с теплой улыбкой. — Магия – это не только взрывающиеся предметы или исцеление людей. Прелесть Могара в том, что магия повсюду. Это играет большую роль в моей жизни. В каком-то смысле это определяет, кто я такой. Вот что я имею в виду, когда говорю, что хотел произвести на тебя впечатление. Не через музыку или стихи, это не по мне. Я маг, поэтому я использовал магию, чтобы поделиться тем, что мне нравится. Что касается правды, то я по опыту знаю, что начинать отношения на лжи никогда не получается.

Остаток ужина они провели в болтовне, но на этот раз Камила потребовала счет, как только они закончили есть. Лит взял коробку конфет, пока она несла цветы, и проводил ее до ближайших Варп-врат.

Она так долго возилась с панелью управления, что Лит начал опасаться, что она слишком пьяна, чтобы вспомнить свой собственный адрес.

«Странно. Мы выпили даже меньше, чем в прошлый раз», — подумал он.

— Еще рано. Не хочешь зайти ко мне на чашечку чая и перекус? — спросила она, указывая на коробку.

— Я бы с удовольствием, — Лит ответил капельку слишком быстро, осознав, что она была совершенно трезва.

Дом Камилы представлял собой двухкомнатную квартиру. Кухня и гостиная занимали одно и то же пространство. Там были только две закрытые двери, которые, вероятно, вели в ванную и спальню.

— Ты не против приготовить чай, пока я поищу место для цветов, о Великий? Все, что тебе нужно, находится на виду.

Лит наполнил чайник водой и поставила его на плиту. Все было сделано с использованием магических кристаллов, что делало его похожим на современную кухню.

— Ты предпочитаешь крепкий или легкий чай? — спросил Лит, выбирая количество листьев и мяты.

— Можешь на свой вкус, — она ответила.

Лит обернулся, обнаружив, что она стоит прямо за ним. Первые три пуговицы ее рубашки были расстегнуты, открывая изрядную часть груди.

«Это, по крайней мере, размер С*...»

(*П.Р: Я в этом не силен, но если я все правильно понял, то 3-й или около того. Жду пояснительную бригаду в комментах)

В тот момент, когда Лит поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Камилой, она обняла его. Положив одну руку ему за голову, а другую на шею, она заставила Лита наклониться и поцеловала его. Сначала мягко, как школьница при своей первой неуклюжей попытке.

Он не отпускал ее, притягивая ближе к себе, пока она целовала его с растущей страстью, после чего вцепилась в него, как в спасательную шлюпку при шторме, которым была ее жизнь. Его рту удалось раздвинуть ее исступленные губы с первой попытки, посылая дрожь по обоим их телам.

А потом, так же внезапно, как и началось, она отстранилась от него.

— Подожди, — сказала Камила дрожащим голосом.

— Слишком быстро? — спросил Лит, не потрудившись скрыть свое разочарование.

— Спальня в той стороне, — она указала на вторую закрытую дверь, когда ее ноги обвились вокруг его талии, их лица оказались на одном уровне, прежде чем снова начать целовать Лита.

Отправление I

После нескольких часов очень увлекательного досуга, Камила заснула в объятиях Лита. Посмотрев на свои часы, тот заметил, что у него недостаточно времени, чтобы сбросить эффект Бодрости. Кроме того, он уже выспался прошлой ночью, так что все еще был на пике своей физической формы.

Он использовал Накопление для дальнейшего совершенствования своего ядра, глядя на спящее лицо Камилы. Каким-то образом она продолжала улыбаться даже во сне. Лит усмехнулся при виде этого зрелища. Точно так же, как магия воздуха позволяла ему обманывать в пении, магия света сделала свое дело ночью.

Благодаря Бодрости и некоторым специально созданным заклинаниям ему было легко обнаружить самые чувствительные зоны своего партнера, стимулировать их в нужный момент и понять, насколько деликатным он должен быть, чтобы добиться максимального эффекта.

Он продолжал гладить ее по голове, одновременно осматривая комнату с помощью Жизненного обзора. Лит чувствовал себя неуютно в чужой среде, и его паранойя из-за этого не могла утихнуть. Кроме света и коммуникационного амулета Камилы, во всей комнате не было ничего магического.

Пару часов спустя он почувствовал, что она двигается.

— Доброе утро, красавица, — сказал Лит, наклоняясь вперед для поцелуя.

— Доброе утро, красавчик, — она ответила мягким сонным поцелуем и притянула его ближе.

— Надеюсь, я тебя не разбудил, — сказал он, глядя на часы, все еще парящие в уголке его глаза.

— Нет. Я проснулась потому, что по какой-то причине у меня болит лицо.

— Кажется, кто-то слишком развеселился и улыбался даже во сне, — Лит использовал магию света, чтобы снять напряжение с ее мышц, и влил ей немного жизненной силы.

При этих словах Камила сильно покраснела.

— Правда? — она натянула простыни, чтобы прикрыть грудь, и при этом раскрыла Лита.

— Правда. Я хотел спросить, раз у нас есть время, могу я попросить тебя выйти на сцену? — после его выступления в ресторане музыкальная отсылка заставила ее хихикнуть.

— Как я могу отказать таким романтическим словам? — она уже наслаждалась пейзажем, и ее тело чувствовало себя странно полным энергии, несмотря на недостаток сна.

— Подожди, — сказал Лит, прежде чем ситуация накалилась слишком сильно и словам больше не было места в комнате. — В академических целях, я хотел бы знать, что стало поворотным моментом, который привел к нашей нынешней ситуации. Это цветы? Костюм? Песня? Моя речь о магии? — события развивались быстро.

Лит был одновременно любопытен и сбит с толку тем, что он сделал, чтобы сорвать джекпот.

— Все вышеперечисленное было очень мило, но не более того, — сказала она с хищной улыбкой.

«Просто мило? Все эти усилия ради этой милости?» — подумал Лит, но не осмелился сказать, боясь испортить настроение.

— Это была часть о том, как начинать отношения с лжи, — она устала от разговоров и начала целовать его с быстрой градацией интенсивности.

— Значит, честность? — в этом не было особого смысла, но, по крайней мере, он мог это понять.

— Нет, глупыш, — она так сильно захихикала, что была вынуждена остановиться. — Ты называешь то, что у нас было, началом отношений. Это заставило меня понять, насколько серьезно ты относишься к нам.

— И это все? — выпалил Лит. — Серьезно, что за неожи... — Лит так и не успел закончить фразу, так как Камила толкнула его на кровать и заткнула собой.

***

После этого едва хватило времени на быстрый душ и завтрак. Лит использовал магию, чтобы в одно мгновение приготовить горячую воду для чая, и подогрел выпечку, чтобы вернуть ей часть своего аромата.

По привычке он даже вычистил и вымыл все помещение.

Камила вышла из все еще дымящейся ванной полностью одетая, вытирая свои длинные черные волосы банным полотенцем. Это заняло у нее меньше пяти минут, поэтому она остолбенела, увидев чистую комнату и дымящийся завтрак.

— Как ты...

— Магия, — он оборвал ее, одновременно убирая излишки воды с ее волос легким движением запястья.

— Я определенно могла бы привыкнуть к этому, — пробормотала она вслух.

Они ели в тишине, пока Лит не сделал глубокий вдох, а затем еще один.

— Пожалуйста, не пойми меня неправильно, но я должен тебе кое-что сказать.

Камила почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Слова матери снова эхом отозвались в ее голове. Она почти слышала, как Кима смеется над ее глупостью.

«Я знала, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Может быть, у него уже есть жена или невеста, которые ждут его дома. Или, может быть, он просто хочет бросить меня теперь, когда получил то, что хотел».

— Да? — сказала она, заставляя себя улыбнуться и борясь с настойчивой слезой, которая хотела пролиться любой ценой.

— Я не знаю, когда я получу следующий отпуск, и я все еще не сильно знаю ни тебя, ни то, что тебе действительно нравится, — Лит вынул зеленый стебель из середины букета. — Итак, вместо того, чтобы покупать что-то, что было бы просто пустой тратой денег, я сделал для тебя это. Знаешь, поделиться с тобой частичкой себя и подарить тебе что-нибудь на память обо мне до нашего следующего свидания.

Камила взяла стебель из его рук, и ее улыбка стала искренней. Это был самый дешевый и уродливый подарок, который она когда-либо видела, но он был намного лучше, чем она боялась.

— Это прекрасно, — сказала она с ослепительной улыбкой, которая ошеломила Лита.

— Нет, еще нет, — выпалил он в ступоре. — Я говорил, не пойми это неправильно. Я не пытаюсь быть навязчивым или выпендриваться. Это просто то, что я приготовил для тебя. Никаких обязательств.

Теперь настала очередь Камилы смутиться. Этот искореженный, плохо обработанный зеленый кусок металла вряд ли можно было считать хвастовством.

— Запечатлей его своей маной, пожалуйста, — сказал он со смешком, наблюдая за ее ошарашенным выражением лица.

Камила вложила немного своей маны в стебель, и на его кончике расцвела красная камелия, сотканная из мерцающего пламени.

— Это прекрасно, — повторила она. На этот раз это были не просто слова.

— Да, теперь это так, — он объяснил Камиле, как это работает и как сохранить его живым, прежде чем поставить обратно в вазу. К ее большому удивлению, небольшое пламя не затронуло другие цветы.

— Как это называется? — спросила она, крепко прижимаясь к нему, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

— Это все еще незавершенная работа, — он поспешно ответил.

[Я не настолько глуп, чтобы сказать ей, что он назван в ее честь. Для этого еще слишком рано. Я уже чувствую, что мы немного торопим события], — подумал Лит, и Солус согласилась.

[Это лучший способ преуменьшить. И все же ты не умеешь обращаться со словами, — она вздохнула. — Ты чуть не довел ее до слез точно так же, как ты делал с Флорией каждый раз, когда произносил свою любимую речь «нам нужно поговорить»].

У Лита было много возражений по этому поводу, но Камила прервала их, крепко обняв его и уткнувшись головой ему в грудь.

— Спасибо. Это замечательный подарок, — на этот раз она с трудом сдерживала слезы радости. Камила не хотела превращать их прощание в печальное воспоминание. — Я... я не знаю, что сказать, кроме того, что это делает меня счастливой.

Лит ответил на ее объятия, и они оставались так до тех пор, пока тираническая природа времени не превратила двух людей, которые делили мгновение вместе, в двух солдат, которым нужно было выполнять свой долг.

Отправление II

Возвращение в Кадурию не заняло много времени. Во время своих путешествий Лит старался запоминать ориентиры через определенные промежутки времени. Они позволяли ему использовать Варп-ступени, чтобы преодолевать десятки миль в мгновение ока.

Это требовало огромных затрат маны, но ничего такого, что не могло бы исправить однократное использование Бодрости. Используя свою дыхательную технику, Лит заметил, что, несмотря на то, что руины затерянного города были точно такими, какими он их оставил, они казались другими.

Бригадный генерал Ворг деактивировал барьер, позволив мировой энергии снова течь по земле. Там все еще не было травы, даже насекомые или мелкие животные не пришли, чтобы вернуть Кадурию.

И все же, глядя на обломки, Лит почувствовал, как по его телу разливается чувство покоя. Как будто он залечил уродливый шрам, который слишком долго обезображивал это место.

Он достал свой армейский коммуникатор и позвонил своему куратору.

— Рейнджер Верхен докладывает на базу. Я уже вернулся в Кадурию. Я немного отдохну, а затем продолжу свое путешествие на юг. Я направляюсь в город Отре.

— Принято, — голограмма не появилась, и голос Камилы был бесстрастным и профессиональным. Некоторые из ее коллег думали, что отношения между ними уже испортились. — Держите канал открытым, пока я отмечаю вашу позицию, — сказала она, в то время как амулет издал несколько звуков. — Мы закончили. Ваш следующий отчет должен быть представлен к полудню, если не произойдет чего-то важного.

Лит немедленно взлетел, набрав высоту, которая позволяла ему вести разведку на многие мили во всех направлениях. Первые дни его путешествия были тихими и скучными. Каждый раз, когда он замечал живых существ благодаря Жизненному обзору, ему приходилось проверять их на наличие племен Падших рас.

Местность все еще была бесплодной из-за долгосрочных последствий Черной Звезды, но чем дальше он удалялся от Кадурии, тем больше природных ресурсов было доступно. Достаточно, чтобы небольшая группа любой Падшей расы увеличила свою численность и стала угрозой.

Большинство его наблюдений были просто животными, странниками или волшебными зверями. Странники часто были просто сумасшедшими. Люди, которые потеряли все и которым некуда было возвращаться.

При появлении Лита они начинали кричать, требуя, чтобы их оставили в покое, даже до того, как он предлагал им помощь. Иногда он встречал караваны торговцев, которые сбились с пути после нападения бандитов или монстров. В таком случае Лит указывал им путь и выслеживал нападавших.

Без магов, защищающих их, люди и монстры были просто ягнятами, которых вели на бойню. Лит убивал монстров одним щелчком пальцев. Что касается людей, он некоторое время преследовал их, чтобы убедиться, что они не являются частью более крупной группы, или чтобы найти их убежище.

Организованная преступность была сорняком, к которому королевство не проявляло терпимости. Из-за наблюдений и расследований скорость передвижения Лита значительно замедлилась. Гейзеров маны было мало, что заставляло его спать на деревьях или не спать вообще.

«Черт возьми! Теперь я понимаю, почему рейнджер вынужден менять место после каждого тура. Эта работа столь же скучна, сколь и опасна», — думал Лит на четвертый день своего путешествия, обедая в лесу.

Он недооценил свою работу и теперь расплачивался за это. Без гейзеров маны Солус была просто голосом в его голове. У него было с собой много вкусной еды, но это не принесло ему утешения.

Он должен был постоянно оставаться начеку. И его тренировки, и паранойя заставляли его есть все так быстро, что он едва ощущал вкус пищи. До этого момента у него всегда была крыша над головой, стол, за который можно было сесть, и люди вокруг него.

Люди, которых он, возможно, презирал или о которых не заботился, но присоединиться к ним или избегать их всегда было его собственным выбором. Теперь же были только тишина и изоляция. Он испытывал искушение пренебречь своим долгом и помчаться в ближайший город.

Он начал надеяться, что встреча с монстрами просто нарушит монотонность его существования.

[Даже без гейзера маны я все равно могу дать тебе место для отдыха], — предложила Солус в конце пятого дня, когда солнце садилось.

[Спасибо, но мысль о том, что каждую секунду, пока я сплю, ты буквально истекаешь кровью из-за меня, вызывает у меня кошмары], — ответил он.

Лит дорожил каждой минутой, которую он провел, разговаривая со своей семьей и с Камилой по своему гражданскому амулету. Они были его единственной ниточкой к подобию нормальной жизни. Всякий раз, когда загоралась одна из их контактных рун, он взмывал в небо, что делало невозможным застать его врасплох.

Любое летающее существо, достаточно глупое или невезучее, чтобы помешать их разговорам, будет подвергнуто крайнему предубеждению. Будь то летающие монстры или перелетные птицы, все они были бы превращены в фарш еще до того, как смогли бы приблизиться к нему.

Через семь дней после того, как он покинул Белиус, он, наконец, смог добраться до города Отре.

«Черт возьми, я бы никогда не подумал, что мелкая погоня займет так много времени. Присутствие Кадурии держало все на плаву, иначе я бы никогда не добрался туда так быстро. Семь дней и ни одного гейзера маны, везение уровень “я”», — думал он, приближаясь к высоким городским стенам.

[Да ладно, это была всего лишь одна долгая, адская неделя без нормального туалета и сна, — усмехнулась Солус. — Хорошая новость заключается в том, что мы снова опережаем график. Ты можешь получить еще один отпуск и посетить город со своей новой девушкой. Что может пойти не так?]

***

Свободная страна Ламарт. За восточными границами Империи Горгон.

Прошло четыре года с момента разрушения лаборатории Мастера, расположенной под Кровавой Пустыней. Потеря такого большого количества оборудования и образцов была серьезной неудачей, но в то же время скрытым благословением.

Без ведома Хранителей, в том числе и Лигейна, один из массивов подсмотрел события, произошедшие во время атаки, что позволило Мастеру собрать огромное количество информации о том, как Хранитель мог вызывать мировую энергию, и стать свидетелем битвы между Салаарк и их самой могущественной жутью.

Собранные данные, наконец, открыли Мастеру проблеск истинной природы Хранителя. Именно по этой причине он послал Гремуса, Каменного Червя, изучить и собрать пурпурный кристалл орков.

С его помощью Мастер сможет вызывать и манипулировать мировой энергией точно так же, как это делал Хранитель, получая доступ к неограниченному источнику энергии как для своих экспериментов, так и для приспешников.

К несчастью, после этого случая все пошло наперекосяк. Вся информация о Безумии Артана стала недоступной даже для тех, у кого был самый высокий допуск. Со смертью виверны Гадорфа они потеряли один из своих основных источников дохода.

Благодаря Балкору Хранители нашли способ более легкого поиска жутей и использовали их для отслеживания действий Мастера, заставляя их действовать с еще большей осторожностью и использовать своих самых могущественных слуг только в случае крайней необходимости.

Все эти события вместе взятые завели их исследования в тупик. Чтобы добавить соль на рану, кристалл был потерян, а Джарок, один из его самых способных союзников, исчез.

— Кристалл – это настоящая проблема. Может быть, он у Верхена, а может быть и нет. Я не могу разворошить королевское осиное гнездо только из-за подозрений. Не сейчас, когда он стал Великим Магом. Будем надеяться, что Джарок не сделал ситуацию еще более запутанной. В конце концов, скрытность и допрос – это его специальности, — сказал Мастер со смешком.

— Учитель, я принесла серьезные новости, — сказала Ксенагрош, жуть, специализировавшаяся на выслеживании произошедших Варпов.

— Кристалл разбит? В этом нет ничего особенного. Я уже нашел образец поменьше, который все еще может прекрасно подойти для наших целей, — Мастер пожал плечами.

— Нет. Ни следа кристалла. То, что я нашла – это доказательство того, что Джарок был убит.

— Вот же идиот! — взревел Мастер. — Я сказал ему остерегаться Корпуса и проклятых эволюционировавших монстров.

— Вы не угадали. Он был убит одним врагом, да к тому же жутью, — четыре красных глаза Ксенагрош превратились в огненные щелочки, пока она делала свой отчет. — Боюсь, у нас появился конкурент.

Ассоциация Магов I

— Конкурент? — Мастер не мог поверить собственным ушам. Одно это слово могло означать, что на карту поставлены десятилетия напряженной работы. Если другая жуть была причастна к исчезновению фиолетового кристалла, возможно, с самого начала у них сидел двойной агент.

Это многое бы объяснило. Мерзости были непостоянны и жадны по натуре, единственное, что они уважали – это власть. У жутей все эти качества были еще сильнее.

Если бы какая-нибудь мерзость начала верить, что Мастер не сможет выполнить свое обещание, она бы, не колеблясь ни секунды, предала их.

— Я верил, что все жути, живущие на континенте Гален, были на нашей стороне, — сказал Мастер.

— Это может быть какой-то древний, который только что пробудился от своего сна, — ответила Ксенагрош. — Или молодой, который недавно эволюционировал. Единственное, что я знаю, так это то, что это был запах хитрой жути. Он исказил свой запах, смешав его с несколькими другими, но мои чувства нелегко обмануть. Иначе я бы приняла его за человеческий.

— Давай не будем торопиться с нашим суждением, — Мастер быстро восстановил свое хладнокровие. — Может быть, это и не конкурент. В конце концов, фиолетовый кристалл – это почти бесконечный источник питания для мерзости. Это позволяет таким, как вы, прятаться у всех на виду без необходимости собирать энергию у живых существ. В идеале его действия снимут Хранителей с нашего хвоста. Они не могут отличить дикую жуть от нашей.

— В худшем случае это погубит нас всех. Мы не знаем, как много он узнал от Джарока и что он будет делать с этими знаниями, — предупреждение Ксенагрош было слишком зловещим, чтобы игнорировать его.

Мастеру оставалось только вздохнуть и спланировать охоту на этого нового игрока, который угрожал опрокинуть их и без того шаткую шахматную доску.

***

Город Отре.

Лит добрался до массивных ворот, сделанных из цельного дерева и стали, когда солнце медленно начало садиться. Отре был крупнейшим торговым городом в регионе Келлар, также известным как Склад.

Продовольственные запасы были большой проблемой для городов без Варп-врат. Из-за сурового климата севера поселения могут оставаться изолированными в течение нескольких недель в зимние месяцы. Снежные бури были настолько сильны, что даже маги, способные летать, застряли бы в своих домах.

Приближался холодный сезон, и торговцы съезжались со всего королевства Грифонов, чтобы продать запасы продовольствия, которые они могли сэкономить, по цене, намного превышающей их рыночную стоимость. Каждый год страх порождал кризис, который, в свою очередь, давал немногим возможность разбогатеть за счет многих.

Выбор времени был очень важен, потому что, чтобы избежать паники и беспорядков, местный губернатор имел право устанавливать предельную цену. Если продавец продаст слишком рано, он насытит рынок и заработает мало, слишком поздно – и фиксированные цены приведут к тому же результату.

— Где ближайший отель? — спросил Лит у первого попавшегося стражника, которые проверяли прибывающие экипажи и отмечали всю еду, поступающую в Отре.

Раздраженный взгляд стражницы исчез в тот момент, когда его глаза встретились с глазами Лита. Рейнджер перед ней был намного выше, раздраженней и злее, чем она сама. Благодаря магии тьмы Лит не вонял, а магия воды позволила ему оставаться чистым.

Тем не менее после недели без единой секунды отдыха, в течение которой он был вынужден делать свои дела за кустами, Лит с радостью был готов убить любого, кто стоял бы между ним и ванной.

— Идите прямо, затем поверните налево, на улицу короля. Вы не сможете пропустить ее, сэр, — женщина отступила в сторону, когда сработал ее инстинкт самосохранения. — Один совет, сэр, — ее смена продлится несколько часов, и она не хотела снова видеть Лита. — Из-за зимы пространственная магия запрещена в городе. Прежде чем войти, вы должны взять все, что вам может понадобиться.

Лит мысленно проклинал всех жителей севера и их ненависть к пространственной магии. Он достал несколько монет, Гейткипер и оба своих коммуникационных амулета.

«Теперь я понимаю, почему к униформе прилагается пояс», — сердито подумал он.

Пока он шел к отелю, Лит доложил о своем прибытии своему куратору.

— Мне жаль, сэр, — сказала девочка, врезавшаяся в него во время игры с братом.

— А мне нет. Со мной такое не сработает, — ответил Лит, схватив ее за руку и вывихнув ей плечо, чтобы забрать свою сумку, которую она только что украла. Жуткие вопли девочки привлекли внимание нескольких человек, которые в гневе уставились на него.

— Что это был за шум? — спросила Камила.

— Несчастный случай, — Лит ответил, что ему не терпится прекратить разговор со своим куратором, чтобы связаться со своей девушкой.

— Она всего лишь ребенок! — закричала разъяренная женщина.

— Гребаные рейнджеры! Их следует держать в дикой местности вместе со зверями, где им и место, — добавил мужчина, когда несколько возмущенных голосов присоединились к общему гомону.

Лит даже не замедлил шаг.

[Может быть, мне следует ограбить их и посмотреть, распространяется ли их благотворительность на их собственные деньги или ограничивается моими], — сердито подумал он.

[Она всего лишь ребенок. Может быть, она была голодна], — звук вывиха продолжал эхом отдаваться в голове Солус. Она чувствовала себя ужасно из-за того, что произошло.

[Она могла бы просто попрошайничать. Я бы отказал, ты бы придралась ко мне, и я бы дал ей несколько медных монет. Она играла с огнем и обожглась].

Камешек ударил Лита по затылку, заставив его обернуться. Небольшая толпа собралась вокруг двух детей и с вызовом смотрела на него. Из-за брони Скинуокера и его улучшенного телосложения Лит едва заметил удар.

И все же он был достаточно силен, чтобы заставить нормального человека истекать кровью.

— Кто это бросил? — спросил он небрежным тоном и не получил никакого ответа, кроме средних пальцев.

(П.П: добавлю скрытую рекламу. В Играх на Превосходство, которые переводит наша команда, главному герою тоже показывали средние пальцы! Очень советую почитать. Правда, до этого смешного момента далеко)

— Видимо, виноваты все, — взмах его руки и заклинание земли заставили толпу упасть на колени, держась за головы от боли. В каждого из них Лит запустил по маленькому камню, вернув им должок. — Вы все арестованы за нападение и клевету на офицера, — еще один взмах его руки заставил их руки и ноги погрузиться в землю. — Если я когда-нибудь и решу сообщить об этом констеблю, они освободят вас. Хорошего дня.

В тот момент, когда Лит повернулся к ним спиной, двое детей и их сообщники, прятавшиеся в близлежащих переулках, ограбили всех присутствующих.

[Это действительно было необходимо?] — Солус надеялась, что после Камилы и долгого одиночества в дикой местности, Лит смягчится по отношению к людям.

[Торжество справедливости, — ответил Лит. — Посмотри на это с другой стороны. Теперь у девочки более чем достаточно денег, чтобы вылечить плечо].

Он добрался до отеля Песня Лебедя меньше чем за минуту. Это было двухэтажное каменное здание со скатной* крышей и знаменем, изображающим лебедя, сидящего рядом с девушкой, играющей на арфе.

(ПП: Скатной называется крыша, которая состоит из скатов - плоских поверхностей, которые пересекаются и образуют углы, называемые ребрами. Лично я не знал, что она так называется)

Дверь вела в общий зал, пол которого был сделан из твердых пород дерева.

Красочные ковры были постелены под деревянными столами, которые занимали большую часть пространства. Огромный камин распространял свет и тепло для клиентов, которые наслаждались ужином или просто отдыхали от своих повседневных дел.

*П.Р: Выглядит примерно так:

Ассоциация Магов II

— Сколько стоит твоя лучшая комната? — спросил Лит у администратора, молодого человека примерно его возраста. Он слишком устал, чтобы заботиться о деньгах. Хорошая кровать и горячая ванна были единственным, о чем он мог думать.

— Одна серебряная монета за ночь, — мужчина взвизгнул. На самом деле номер был дороже, но Гейткипер на поясе Лита выглядел страшно, а человек, несущий его – еще страшнее.

— Простите, вы рейнджер Верхен? — спросил маг лет тридцати. Он был среднего роста, худощавого телосложения и с добрыми каштановыми глазами. Судя по его серебряной мантии, он работал на Ассоциацию магов.

— Зависит от того, кто спрашивает, — Лит отдал портье деньги и свое удостоверение личности, убедившись, что незнакомец не сможет его прочитать.

— Я маг Дориан Фелхорн. Я ваш связной с местным отделением Ассоциации, — очевидно, Фелхорн узнал Лита. Его предыдущий вопрос был формальностью.

— Прости, но даже если бы я был тем, за кого ты меня принимаешь, сейчас я работаю на Армию. Так что, если у тебя нет письменных распоряжений для меня, у меня нет причин тебя слушать, — Лит взял ключ от своей комнаты и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

— Подожди! Ты не понимаешь. Возможно, у меня еще нет официального разрешения, но мне нужна ваша помощь. Ассоциация находится в затруднительном положении.

Лит должен был признать, что парень был храбрым. Даже когда на него давило его воскресное убийственное намерение, Дориан не дрогнул. У него даже хватило наглости схватить его за плечо.

— Уверен, что так оно и есть, но если там нет чего-то для меня, мне все равно, — Лит отмахнулся от его руки. — Я мог бы пойти с тобой, но не хочу.

Раздраженный тон Лита достиг того, чего не смог добиться даже его самый злобный взгляд. В ту секунду, когда Дориан был слишком шокирован пренебрежением Лита к тем новостям, которые он принес, рейнджер исчез наверху.

Дориан достал свой коммуникационный амулет из одного из карманов своей мантии.

— Извините, сэр, я провалил свою миссию. Великий Маг Верхен был предельно ясен в своем отказе даже слушать меня. Число погибших уже исчисляется десятками, и их состояние неизбежно ухудшится.

— Черт. Я надеялся, что его выбор быть повышенным в наших рядах, а не в Армии, означал, что он будет больше сопереживать нашему делу, — сказал мужской голос, доносящийся из амулета.

Ассоциация Магов была в тяжелом положении в течение многих лет. Новые и старые благородные семьи ненавидели их за то, что они в одночасье стерли их с лица земли, но больше всего за то, что, в отличие от Армии, было невозможно вступить в их ряды тем, кто не являлся магом.

С тех пор, как пять лет назад произошла эпидемия чумы, репутация Ассоциации неуклонно падала. Во-первых, они не смогли вылечить или даже сдержать чуму, оставив всю славу Армии и Белому Грифону.

Тогда они были бесполезны против атаки Балкора. И снова львиная доля достоинств принадлежала Белому Грифону. Армия, по крайней мере, предоставила войска, в то время как большинство магов бежало, спасая свои жизни вместе со своими семьями.

И последнее, но не менее важное: Ассоциация магов не смогла удержать Хаторн в узде, найти директора Линнею, которая все еще была в бегах, и даже предотвратить массовое производство рабских предметов, что привело к нападению Налир.

Ассоциация была на последнем издыхании, ее политическая поддержка уменьшалась с каждым годом. Королева даже рассматривала идею превратить Ассоциацию в филиал Армии и перераспределить их средства.

В конце концов, все герои, остановившие Безумного Профессора, принадлежали к Армии. Леди Джирни, коммандер Орион и капитан Флория. Единственным исключением был Лит Верхен, в лучшем случае свободный агент.

Деньги или заслуги могли купить его услуги, но не его лояльность.

— У нас нет выбора. Я свяжусь с Армией и попрошу их одолжить его нам до прибытия королевского констебля. Таким образом, он будет нашим. Нам нужна большая победа, нельзя провалиться. Если все остальное потерпит неудачу, у нас все еще есть наш туз в рукаве.

— Технически, это больше похоже на палку о двух концах, — Дориану не понравился план архимага Кварта. Кража драконьего яйца может заставить зверя пойти на компромисс, но это также спровоцирует его враждебность.

— Если мы потерпим неудачу, гнев Великого Мага станет последней из наших проблем. Я буду держать вас в курсе.

Тем временем Лит ужинал со своей семьей. Благодаря амулету связи они могли сидеть за одним столом даже на расстоянии в тысячи километров.

— Отре отстой, эта работа отстой, — Лит жаловался своим родителям, пока ел то, что предоставило обслуживание номеров. — Куда бы я ни пошел, люди относятся к рейнджерам почти как к преступникам. Несмотря на все то время, что я провел в глуши, меня уже тошнит от этого места. Я уеду завтра рано утром.

— Я читал, что общины на севере сплочены, — Рааз купил книгу о регионе Келлар. Он ненавидел учебу, но так он мог понять, через что проходит его сын. Это также позволило им вести более глубокий разговор, чем светская беседа. — Ты не можешь винить их за то, что они подозрительны. Даже здесь, в Люции, мы не любим незнакомцев или полицейских. Для них ты – и то, и другое. Кстати, Отре славится своим открытым рынком. Там ты можешь найти редкие книги или ингредиенты.

— Хорошая мысль, папа. Спасибо, я посмотрю, — у Лита была такая же книга в Солуспедии, но он был благодарен Раазу за заботу.

Элина гордилась тем, что ее муж делает все возможное для их сына, и ревновала, потому что чувствовала себя обделенной.

«Мне нужно достать эту чертову книгу», — подумала она.

Лит смертельно устал после недели постоянного пребывания в полной боевой готовности. Он заснул в тот момент, когда его голова коснулась подушки, и был разбужен несколько часов спустя взрывом, донесшимся снаружи.

[Солус?] — спросил он, когда его пижама превратилась в форму рейнджера.

[Да, ты так и не вызвал констебля. Эти бедняги, скорее всего, все еще застряли там], — она надулась.

[Кого это волнует? Я имел в виду, что это был за шум?]

[Что-то происходит на другой стороне дороги, но это не имеет смысла], — ответила она.

Лит выглянул в окно своего номера и заметил, что дверь одного из магазинов перед отелем была разнесена вдребезги. Через несколько секунд из него вышла бедно одетая женщина с сумками, полными еды и денег.

[Ты права, это не имеет смысла. Как может кто-то настолько истощенный избивать стольких мужчин?] — Лит задумался, глядя на эту сцену. Несколько магазинов уже были ограблены, а их владельцы лежали без сознания посреди улицы.

[Дело не в этом, — со вздохом ответила Солус, заметив, что Лит не собирается вмешиваться. — У этой женщины красное ядро маны и человеческое тело, но ее поток маны сравним с желтым ядром].

[Как это возможно?]

[Она поглощает мировую энергию со скоростью, сравнимой с твоей при использовании Бодрости. Она может быть Пробужденной].

Яйцо дракона I

[Зачем Пробужденной воровать таким очевидным и тупым образом? — размышлял Лит, спускаясь вниз. — Даже немного магии Духа было бы достаточно, чтобы получить то, что она хочет, не привлекая столько внимания].

[Может быть, она только что обнаружила свои способности, — размышляла Солус. — Иначе я не могу объяснить, как у нее все еще красное ядро. Еще одна вещь, которую я не могу понять, — это как она может поддерживать Бодрость во время движения].

Лит обнаружил, что несколько постояльцев отеля наблюдают за происходящим через окна.

— Я говорила тебе, что нам не следует выбирать отель во внешнем кольце, ты, чертов скряга! — женщина средних лет сердито шепталась со своим мужем, как будто боялась привлечь внимание сумасшедшего вора.

Пара была одета в серый халат с эмблемой отеля поверх одежды.

«Одна серебряная монета за ночь – это дешево?» — Лит содрогнулся при мысли о том, сколько денег потребуется на более роскошное жилье.

— Почему? Часто такое случается? — он указал указательным пальцем на события, разворачивающиеся снаружи.

— Конечно, это проклятое богами внешнее кольцо, — женщина была явно раздражена вопросом Лита, который вынудил ее констатировать очевидное. — Каждый год, когда приближается зима, всевозможные бродяги и сумасшедшие заполняют дороги города, чтобы найти убежище до весны. Из-за этих голодных зверей уровень преступности всегда растет. Кстати, о голодных зверях, почему ты все еще здесь? Разве ты не рейнджер? Твой долг – блюсти закон!

— Не в Отре. В данный момент я просто усталый путник, — Лит хотел расследовать эту тайну, но грубость женщины почти заставила его передумать.

— Отель был бы очень признателен вам за помощь в обеспечении безопасности своих гостей, — быстро добавил кто-то.

Лит обернулся на голос. Он принадлежал седовласому мужчине, одетому как сотрудник. Судя по бейджику на его груди, его звали Пенон и он был ночным менеджером.

[Пожалуйста, помоги им, — умоляла Солус. — Некоторые люди снаружи тяжело ранены. Им нужен целитель, и ты получишь свои деньги обратно. Это беспроигрышная ситуация].

Литу не было дела до одной серебряной монеты. Предложение Пенона было для него бессмысленным. Просьба Солус и открытие того, как, черт возьми, кто-то в таком возрасте, не имеющий опыта работы с магией, мог Пробудиться, были тем, что заставило его снизойти.

Лит вышел из отеля и вытянул руку, используя магию Духа, чтобы парализовать своего противника. Он не ожидал, что это сработает. Чтобы сбивать с ног мужчин намного выше и тяжелее ее, женщина должна была уметь использовать магию слияния.

Намерение Лита состояло в том, чтобы проверить, насколько эффективной будет магия Духа против такого слабого Пробужденного. В лучшем случае ему удастся замедлить ее настолько, чтобы удержать на месте и получить ответы на некоторые вопросы до того, как городские констебли прибудут на место преступления.

Вопреки его ожиданиям, его усики маны были высосаны Бодростью женщины и полностью сведены на нет.

«Что за черт? — подумал Лит. — Бодрость не должна так действовать. Поглощать чужую ману – как пить яд».

Бездомная женщина закричала от боли, прежде чем повернуться к Литу и выпустить огненную волну размером с грузовик. Заклинание было мощным, но за ним не стояло никакой техники или плана. Подобно ребенку, закатывающему истерику, энергия была бурной, но хаотичной.

Литу понадобилась всего лишь мысль, чтобы взять под контроль огненную волну и погасить ее. Прежде чем он успел контратаковать, женщина схватилась за живот и рухнула на землю. Лит понятия не имел, что происходит.

Он хотел использовать Бодрость, чтобы изучить ее тело, но знал, что если она впитает и ее, то умрет прежде, чем сможет ответить на его вопросы.

[Солус?]

[Все именно так, как ты думаешь. Твоя магия Духа заразила ее ядро, и это убивает ее. Оно уже наполовину серое], — она ответила.

Лит ничего не мог поделать с отравлением маной. Он мог только надеяться, что ядро женщины восстановится, пока он будет заботиться о раненых. Все они были сильно обожжены, некоторые почти до хрустящей корочки.

Только потому, что Лит мог вылечить двух человек одновременно и был способен использовать Бодрость, чтобы дать им огромное количество жизненной силы, никто не умер в ту ночь. Никто, кроме женщины.

[Как это вообще возможно? — думал Лит. — Бодрость должна быть способна поглощать только мировую энергию. Плюс, маны, которую я использовал, было недостаточно, чтобы убить ее, даже если бы я отравил ее нарочно. Чего я не делал].

[Я знаю, — ответила Солус. — Обычно ее поток маны должен был противостоять чужеродной мане вплоть до ядра. Это причинило бы ей боль, но также ослабило бы твою ману до такой степени, что даже красное ядро могло бы противостоять такому ничтожному давлению. Ее техника Бодрости перенесла твою ману прямо в ядро, убивая ее].

Через несколько минут на место происшествия прибыли пара констеблей и маг.

— Спасибо, что позаботились об этой проблеме, — сказал старший офицер. — Обычно мы реагируем быстрее, чем сейчас, но преступники, подобные этому, появляются как грибы, и мы не можем двигаться без мага. Мы уже потеряли слишком много людей, — офицер плюнул на труп бездомной женщины.

— Это ужасная новость, — сказал Лит, в то же время желая поскорее уйти спать. — Эти люди были серьезно ранены. Вот что город должен мне за исцеления.

Маг взяла небольшой листок бумаги, на котором Лит перечислил стоимость оказанных услуг и его надбавки в соответствии со стандартами Белого Грифона. Она положила его в карман, даже не взглянув на него.

— Что с ней случилось? — сказала маг, указывая на труп. Ее глаза цвета мёда выглядели усталыми и подавленными, как у солдата, сражающегося в проигранной битве.

— Хотел бы я знать. Я использовал простое заклинание воздуха, чтобы ограничить ее и...

— И она умерла, — маг закончила фразу за него. — Не волнуйся, это не твоя вина. Это происходит каждый чертов раз, независимо от используемого элемента. Однажды констеблям удалось ограничить одного только для того, чтобы бедняга умер под воздействием диагностического заклинания.

«Это отличная новость. Это означает, что кем бы они ни были, они не Пробуждены. Что делает это не моим делом», — подумал Лит.

Солус хотела бы прокомментировать его полное отсутствие заботы о благополучии людей Отре, но она видела достаточно, чтобы знать, что это было бы бессмысленно.

[Может быть, это то, о чем хотел поговорить тот парень Фелхорн. Множество пользователей магии, совершающих преступления — это то, с чем Ассоциации придется иметь дело. Это могло бы принести тебе много заслуг], — Солус попробовала более тонкий подход к этому вопросу.

[Жаль, что они мне не нужны. Я уже получил все, что мог от Ассоциации после окончания учебы. Иначе я бы не пошел в Армию. Что мне нужно, так это закончить свой патруль как можно быстрее. Таким образом, я смогу получить длительный отпуск и поработать над кристаллом], — ответил Лит.

На следующее утро, во время роскошного завтрака, который был подан в частном порядке на террасе отеля только для Лита, он позвонил своему куратору.

— Это рейнджер Верхен. Мне нужно некоторое время, чтобы пополнить запасы провизии, а затем я буду готов покинуть Отре, — на самом деле он не нуждался в еде, в его карманном измерении было достаточно, чтобы продержаться несколько месяцев. Его целью был поиск редких книг.

— Отрицательно. Вам не разрешается покидать пределы города. Командир получил запрос о помощи от Ассоциации. В зависимости от его решения, ваше пребывание в Отре может быть продлено до дальнейшего уведомления.

Яйцо дракона II

Лит провел свое утро, посещая небольшие книжные магазины, расположенные в среднем круге города. Отре был разделен на три области. Внешний круг, где жил Лит, был самым большим и самым бедным.

Это было место, где жили простолюдины и располагались склады. Если у кого-то не было пространственных предметов, для перемещения огромных грузов товаров требовались повозки и тягловые животные.

Первые создавали интенсивное движение, из-за которого было практически невозможно ходить пешком в самые оживленные часы дня, несмотря на большие дороги и тротуары. Последние, естественно, издавали резкий запах, от которого даже конюха вывернуло бы наизнанку.

Дома имели один или два этажа, построенные из камня или дерева в зависимости от дохода владельца. Между ними не было ни единого пустого места. Склады были легко узнаваемы по их огромным размерам и двойным дверям, позволявшим экипажам легко входить и выходить в любое время.

Чем ближе склад находился к городским воротам, тем дороже он был, в то время как для жилых помещений все было наоборот. Запах был большим сдерживающим фактором, вот почему отель Лита был расположен на маленькой улочке, где не могли проехать экипажи, вдали от складов.

Средний круг был занят лавками торговцев, мастерскими ремесленников и художников. Только средний класс мог позволить себе там дом. Все они были высотой не менее двух этажей, и у каждого был собственный сад.

Улицы среднего кольца были слишком узки для экипажей, только дилижансы были достаточно малы, чтобы проехать. Небольшие парки располагались через каждые несколько кварталов, чтобы дать немного места для игр детям и место для отдыха путешественникам в тени деревьев в самые жаркие часы дня.

Внутренний круг был местом, где жили богатые, знатные и маги. Там были не столько дома, сколько особняки. В отличие от Белиуса, чем выше было здание, тем богаче был дом.

Лит избегал больших магазинов, потому что у них была возможность отличить настоящие книги о магии от барахла. Ассоциация держала все эти знания при себе, и потому в больших магазинах ничего такого не было.

В то же время маленькие магазины покупали больше книг, чем могли вместить. Если повезет, можно было найти драгоценный том, занесенный в каталог как дневник или какой-нибудь мусор. Многие маги смешивали исследования и личную жизнь в своих трудах, другие использовали такой запутанный технический жаргон, что непрофессионал легко принял бы его за тарабарщину.

Именно по этой причине, если бы в этих книгах не было рисунков, никто бы не взглянул на них еще раз. Лит бесконечно проклинал городские массивы, когда его коммуникационный амулет прервал его бесплодные исследования.

Обычно он сохранял книгу в Солуспедии и мгновенно просматривал ее содержимое, прежде чем решить, стоит ли ее покупать или нет. Пространственный магический замок заставил его фактически читать их одну за другой, что он считал колоссальной тратой времени.

Первый звонок поступил из Армии. Камила уведомила Лита, что Командир согласился с условиями Ассоциации, и приказала ему поговорить с их представителем.

Второе было от мага Дориана Фелхорна, который назначил ему встречу в местном отделении Ассоциации Магов, расположенном во внутреннем кольце. Здание представляло собой трехэтажный небольшой замок, построенный из красноватых камней.

Каждый из его четырех углов был занят небольшой башней, увенчанной синим кристаллом маны.

Клерк средних лет провел Лита в кабинет, расположенный на первом этаже. Стены комнаты были увешаны книжными полками, единственным источником освещения была волшебная люстра, подвешенная в центре потолка.

Дориан поприветствовал Лита и пригласил его сесть в одно из кресел перед своим столом из черного дерева.

— Прежде всего, знайте, что в настоящее время вы освобождены от своей роли в Армии до конца разговора. Я говорю не с рейнджером, а с Великим Магом.

— Зачем я здесь? — спросил Лит, чувствуя себя более комфортно. Ассоциация работала на добровольной основе. Они не могли командовать членами, которые не стремились играть активную роль в их рядах.

Дориан объяснил ему причины упадка Ассоциации и то, как они надеялись разрешить нынешний кризис в Отре, чтобы избежать поглощения Армией.

— Это причина, по которой вы меня позвали, — Лит покачал головой. — Я спрашиваю вас, почему я должен согласиться.

Дориану еще предстояло объяснить природу кризиса, и он уже чувствовал себя упертым в стену. Ассоциация могла присуждать заслуги, а не деньги, и Лит не нуждался в них. Знания, которые он искал, нуждались в одобрении как Армии, так и Ассоциации.

Он уже заработал необходимый уровень допуска со стороны Ассоциации, что оставило их без хороших карт в руке. Заслуги можно было обменять на дворянские титулы и связанные с ними земли. Обычно они были самой выгодной фишкой Ассоциации.

К несчастью, Лит уже дважды отказывался от дворянского титула, так что предлагать ему дворянский титул было бессмысленно. Они не могли позволить себе предлагать ему деньги неофициально. Если их разоблачат, скандал похоронит их навсегда.

«Его не волнует баланс сил в королевстве. Судя по счету, который он выставил за исцеление невинных, и по тому, как он оставил дюжину людей застрявшими в бетоне на несколько часов, я бы сказал, что нет лучшей натуры, к которой я мог бы обратиться, — Дориан внутренне вздохнул. Пришло время сообщить дракону, что его яйцо у нас».

— Ситуация ужасная. На карту поставлено бесчисленное множество жизней, и если новость об этом распространится, паника может привести к еще большему количеству жертв, чем наш невидимый враг. Кто-то убивает людей по неизвестным причинам. У нас много трупов, но до сих пор мы не смогли понять, что происходит.

— Если вы откажетесь отвечать, тогда я уйду, — Лит встал, устав слушать всякую чушь.

— Нам нужны лучшие диагносты в королевстве, — Дориан схватил Лита за руку и почувствовал, что его собеседник сейчас сожрет его живьем. Более здравомыслящий человек отпрыгнул бы в сторону, но Фелхорн без колебаний рисковал своей жизнью. — Вот почему мы наняли профессора Манохара из Белого Грифона... — на этих словах Лит высвободил руку и пошел прочь. — ... и мага Верхен в качестве его помощника, — эти слова заставили Лита застыть на месте, а вместе с ним и ману в комнате.

— Что ты сказал? — в его голосе не было ярости, но в комнате стало холоднее, а свет потускнел, как заходящее солнце.

— Маг Тиста Верхен вызвалась добровольцем, как только услышала о ситуации. Если я прав, в стенах Отре прячется монстр. Если я ошибаюсь, мы можем столкнуться с новой чумой, — Дориан делал ударение на каждом своем слове, но он был уверен, что Лит не слушал.

После нескольких секунд неловкого молчания Лит хлопнул в ладоши, а на его лице появилась жуткая улыбка.

— Хорошо сыграно. Теперь у меня есть только два варианта. Либо я ухожу, оставляя свою сестру в руках некомпетентного офисного планктона и сумасшедшего, либо помогаю. Я согласен. Однако будьте осторожны, потому что подобные трюки срабатывают только один раз. Как только я объясню Тисте, как ты манипулировал ею, я могу гарантировать тебе, что никто из нас никогда больше не будет помогать Ассоциации. Кроме того, теперь я знаю, что попросить в следующий раз, когда король захочет наградить меня чем-нибудь.

Лит медленно провел большим пальцем по шее, прежде чем захлопнуть дверь за спиной и предупредить своего куратора, что он некоторое время не покинет Отре.

Двуличие I

Прежде чем покинуть Ассоциацию Магов, Лит забрал деньги, которые они задолжали ему за лечение людей, раненых во время последнего несчастного случая.

[Бедный парень. Меня бы не удивило, если бы он прямо сейчас писал свое завещание. Твои актерские способности впечатляют], — усмехнулась Солус.

[Потому что большая часть того, что я сказал, правда. Меня не волнуют их проблемы, и если я не получу должной компенсации, я найду способ поквитаться с ними. В тот момент, когда Командир приказал мне слушать, а не делать, я понял, что происходит что-то серьезное. Чего я не ожидал, так это того, что они втянут Тисту в этот беспорядок, чтобы заставить меня действовать. Я попытался выкрутить им руку, чтобы получить сочную награду, а в итоге вывернули руку мне. Кто бы ни стоял за этим, он будет мне очень обязан], — ответил Лит.

[Не Дориан?]

[Дориан всего лишь маг, у него нет такой силы, чтобы провернуть подобный трюк. Он просто подчиняется приказам, а я ищу того, кто дергает за ниточки], — Лит вышел из здания и позвонил своей сестре.

— Где ты?

— И тебе доброе утро, братишка, — Тиста ответила лучезарной улыбкой, не обращая внимания на его холодный тон. — Я только что добралась до твоего отеля. Твоя комната действительно хороша. Я ожидала, что ты будешь спать в хостеле, чтобы сэкономить деньги, а вместо этого ты выбрал номер люкс. Путешествие к Отре, должно быть, было кошмаром.

— И благодаря тебе пребывание тоже выглядит не очень хорошо. Я скоро буду, — он взлетел и менее чем через минуту добрался до Песни Лебедя. В тот момент, когда он вошел внутрь, Лита приветствовала знакомая атмосфера. Зависть, смешанная с враждебностью.

— Тиста, — сказал Лит со вздохом. Всякий раз, когда они путешествовали вместе, она привлекала к себе много внимания и превращала большинство мужчин в заклятых врагов Лита. Тот факт, что она представилась его фамилией, даже не сказав, что она его сестра, подлил масла в огонь.

Даже мелкий администратор на стойке регистрации был достаточно возмущен, чтобы свирепо посмотреть на него.

Лит поднялся наверх и обнаружил табличку "Не беспокоить", висящую на дверной ручке. Он уже собирался постучать, просто на всякий случай, когда голос внутри произнес:

— Заходи!

Тиста подбежала к нему и крепко обняла. Лит на секунду ответил ей тем же, прежде чем мягко оттолкнуть ее.

— Я скучал по тебе, старшая сестренка.

— Я тоже скучала по тебе, братишка. Почему ты был такой сердитый ранее? — спросила она с любопытством в голосе.

— Перво-наперво, как ты сюда попала?

— Как обычно, — она пожала плечами. — Я сказала администратору, что я с тобой, и показала ему свое удостоверение личности.

— То, с моим фамильным гербом и именем? Теперь все будут думать, что мы женаты, — он тяжело плюхнулся на ближайший диван.

— Таков был план. Я еще не нашла такого подонка, который осмелился бы беспокоить меня после того, как увидел тебя, — она усмехнулась.

— Прекрасно! А теперь, не могла бы ты объяснить мне, как ты могла позволить втянуть себя в то, что здесь происходит?

— Ты действительно не знаешь, насколько серьезна ситуация? — Тиста была ошеломлена.

— Меня не волнует ситуация.

— А должна! Мы давали клятву целителей, и даже если для тебя это просто красивые слова, для меня они много значат. После всего, что я пережила в детстве, я не могу бездействовать, пока люди страдают, — Тиста злилась на его безразличие, она хотела, чтобы он был лучше этого.

— Они одурачили тебя, чтобы получить мою помощь. Нет ничего благородного в том, чтобы так легко позволить собой манипулировать, — он ответил фырканьем.

— Ты думаешь, я настолько глупа? Я поняла, что делает Ассоциация, как только они упомянули город Отре.

— Тогда почему ты согласилась? — Лит сложил пальцы домиком с таким видом, что она снова почувствовала себя его ученицей.

— По нескольким причинам. После того, как я получила их предложение, я связалась с одним из моих одноклассников, который живет здесь. Он подтвердил все, что рассказал мне маг Врен, мой вербовщик. Город находится на грани хаоса. Каждый день во всех трех кругах находят странные трупы. Много людей исчезло, и никто не знает, что с ними случилось. И последнее, но не менее важное: маги, о которых никто никогда не слышал, грабят Отре. Ассоциации удавалось держать ситуацию под контролем только потому, что Варп-врата позволяют мгновенно прибыть подкреплению, когда это необходимо. Но если то, что здесь происходит, распространится через торговцев обратно в их города, как только начнется зима, никто не сможет им помочь, пока не станет слишком поздно.

— И что? — Лит даже не скрывал свое пренебрежение ко всем их делам.

— Так я решила, что могу сделать что-то хорошее и получить выгоду. Приняв приглашение, я получила возможность работать вместе с двумя самыми блестящими умами Королевства, один из которых, так случилось, мой вечно отсутствующий брат; и вступить в Ассоциацию Магов. Двух зайцев одним выстрелом.

— Подожди, мне пришлось два года преподавать в Белом Грифоне, чтобы присоединиться. Они действительно в таком отчаянии? — Литу не нужны были заслуги, но, возможно, он мог бы заставить Ассоциацию заплатить ему магическими ресурсами.

— Да, — Тиста кивнула. — Я также проконсультировалась с профессором Вастором, прежде чем выдвигать свои требования. По его словам, архимаг Кварт, нынешний председатель, привел Ассоциацию на грань исчезновения. Ему необходима крупная победа, чтобы остаться на плаву, и он готов на многое.

На лице Лита появилась хищная улыбка. Ему не нравились ни его карты, ни игра, в которую его втянули. Однако результаты выглядели очень многообещающе.

***

Штаб Армии, город Белиус.

Коммандеру Бериону, командиру и спонсору Лита в Армии, только что напомнили, как опасно недооценивать загнанную в угол добычу.

«Мне не следовало позволять рейнджеру Верхену прислушиваться к их требованиям. Генерал Морн Грифон уже жаждет моей крови, я не могу позволить, чтобы еще больше членов Высшего командования отвернулись от меня. Это был бы конец моей карьеры», — подумал он.

Высшие эшелоны Армии уже праздновали похороны Ассоциации, когда им пришлось ловить гранату архимага Кварта. Они были уверены, что Лит откажется.

Ассоциации нечего было ему предложить, а он был не из тех людей, которые работают по доброте душевной. Никто не ожидал, что Кварту удастся завербовать Манохара и Тисту Верхен.

Если уловка Кварта увенчается успехом, Берион будет привлечен к ответственности за это. Контроль над Ассоциацией означал бы для Армии получение власти над системой дворянства и изменение критериев присвоения титула и земель, которые к нему прилагались.

Игра еще не началась, но он уже был на заднем плане. Два основных игрока были вне его досягаемости, и в соответствии с их сделкой, Лит будет считаться принадлежащим к обеим фракциям.

Ему нужен был контроль над ситуацией, и чем быстрее, тем лучше.

— Извините, сэр. Прибыла первый лейтенант Камила Йехвал, — его секретарь объявил через амулет.

— Впусти ее.

Отношения Камилы с Литом не были секретом, как и тот факт, что единственным, кому Лит был верен, был он сам. Берион знал, что своим неверным решением выставил себя напоказ. Она была его единственным шансом склонить чашу весов в свою пользу.

Двуличие II

Камилу никогда не вызывали в кабинет Командира, за исключением того случая, когда ее повышали со второго до первого лейтенанта. После многих лет напряженной работы она надеялась, что Берион даст ей возможность доказать свою состоятельность.

«Я не хочу провести свою жизнь, будучи аналитиком и куратором», — подумала она, отдавая ему честь.

Командир Берион был мужчиной лет тридцати с небольшим, ростом в 180 сантиметров, с черными как смоль волосами и глазами. Его бледно-голубая униформа могла бы напоминать дорогое пальто со стоячим воротником поверх брюк соответствующего качества и цвета.

Единственными отличительными чертами были командирские серебряные эполеты на плечах и знаки отличия над сердцем.

(П.П: Эполе́ты — наплечные знаки различия военных чинов и воинского звания на военной форме. Эполеты были распространены в армиях и флотах европейских государств в XVIII—XIX веках, особенно в период наполеоновских войн, но к середине XX века практически вышли из обращения. В настоящее время сохранились лишь в армии некоторых государств как часть парадного обмундирования. Картинка прилагается)

— Вольно, лейтенант, — сказал Берион, предлагая ей сесть.

Он не стеснялся в выражениях, описывая, насколько серьезен был кризис в Отре и насколько важно для Армии не проиграть в продолжающейся игре за власть.

— Мне нужен кто-то, кто постоянно держал бы меня в курсе ситуации. Кто-то, обладающий необходимой чувствительностью и компетентностью, чтобы использовать каждую возможность, чтобы вернуть баланс в нашу пользу. Я не могу полагаться только на рейнджера Верхена. Он едва способен давать три отчета в день, и я боюсь, что его суждение по этому вопросу может быть скомпрометировано. Я уже совершил ошибку, полагаясь на информацию из вторых рук, и поплатился за это. Как ты думаешь, ты справишься?

— Конечно, сэр, — уверенно сказала она, хотя ее тошнило.

«Это не то, на что я надеялась, это политика. Армия и Ассоциация больше беспокоятся о том, у кого больше, чем о жизни жителей Отре. Однако если я откажусь, я могу попрощаться с любым будущим шансом на повышение», — она мысленно вздохнула.

Камила телепортировалась из Белиуса в штаб Армии в Отре. Там она нашла ожидавший ее дилижанс, который направлялся прямо к внешнему краю.

— Я думаю, что здесь ошибка, — сказала она сопровождавшему ее дежурному сержанту. — Разве мы не должны пойти в филиал Ассоциации?

— Нет, мэм. Нам приказано доставить вас в комнату рейнджера Верхена. Будет проведен общий инструктаж, как только прибудет остальная команда.

«Вот урод... — мысленно выругалась Камила. — Командиру не нужен посредник с Ассоциацией. Он хочет использовать наши отношения в своих интересах. Теперь я понимаю, почему он выбрал меня и почему было нелепое заявление о том, что суждение Лита было скомпрометировано. Я просто гребаная медовая ловушка! Меня никогда в жизни так не унижали».

Никогда раньше Камила не испытывала неприязни к Армии. Ее коллеги были ее семьей, а работа аналитика – это все, что у нее было. В голове образы ее матери и Командира наложились друг на друга.

Обоим было наплевать на ее чувства или ее карьеру, и они были заинтересованы только в том, чтобы использовать ее в своих целях. Ей хотелось плакать, но, кроме того, что она побледнела от гнева, на ее лице не отразилось никаких эмоций.

«Боги, я такая дура. Я должна была понять это раньше и отклонить предложение. Теперь я либо помогаю Командиру манипулировать Литом, либо говорю ему правду и рискую потерять работу».

Хотя это путешествие и было коротким, казалось, что оно никогда не закончится. Камила разрывалась между чувством самосохранения и желанием подняться над этим беспорядком, поступив правильно. Когда дилижанс подъехал к Песне Лебедя, она еще не приняла решения.

— Простите, в каком номере остановился рейнджер Верхен? — она спросила администратора, невысокого мужчину примерно того же возраста, что и Лит, который как-то странно посмотрел на нее.

— Номер 201, люкс для новобрачных. Он собирается пообедать со своей женой. Кто спрашивает? — мужчина ответил.

При этих словах Камиле действительно хватило дерьма на один день. Она проигнорировала вопрос администратора и направилась прямо в номер. Она так исступленно стучала в дверь, что чуть не упала вперед, когда та резко открылась.

— Камила? Что ты здесь делаешь? — она едва заметила, что Лит казался удивленным и счастливым, увидев ее, прежде чем весь ад вырвался на свободу.

На огромной неубранной кровати сидела самая великолепная женщина, которую она когда-либо видела. Ее рост составлял около 175 сантиметров, а каштановые волосы длиной до талии имели несколько оттенков рыжего.

Овальное лицо Тисты и ее тонкие черты только подчеркивали идеальные пропорции ее соблазнительного тела. Камила лишилась дара речи, не в силах решить, злиться ей, завидовать или просто надеяться проснуться и обнаружить, что все это было кошмаром.

— О боги! Она действительно та самая Камила? — фея, казалось, была рада ее видеть. — Приятно познакомиться, Камила. Я Тиста, сестра Лита, — при этих словах Камила обнаружила, что снова может дышать, только ее легкие начинали гореть.

— Его сестра? Он никогда не говорил мне, что ты такая... — она понятия не имела, как выразить это словами, чтобы это не прозвучало как какой-то флирт.

— Спасибо, — Тиста хихикнула. — Ты такая же, как на изображении, которое он нам показал, вот почему я тебя узнала.

Лит замахал руками за спиной Камилы, одними губами призывая Тисту заткнуться.

— Нам? — Камила изо всех сил старалась улыбнуться в ответ и не покраснеть.

— Всей семье. Наша племянница, Лерия, даже спросила, не принцесса ли ты.

Лицо Лита сильно сжалось, а Камила покраснела как свекла.

— С-спасибо, — она заикалась. — Значит, Лит может создавать образы людей, а не только цветов? — спросила она, желая сменить тему.

— Цветы? Он подарил тебе камелию? — спросила Тиста, делая ситуацию еще хуже. Лит сзади чуть с ума не сошел.

— Он действительно назвал его в честь меня? — и Лит, и Камила не могли смотреть друг другу в глаза.

— Ну да, но вообще-то нет, — сказала Тиста, пытаясь исправить беспорядок, который, как она наконец поняла, создала. — Я так его называю, потому что мне очень нравится твое имя, и я думаю, что оно подошло бы волшебному цветку.

— Спасибо, ты слишком добра. Могу я на секунду воспользоваться ванной? — в тот момент, когда Лит указал дорогу, Камила закрыла за собой дверь и села на край ванны, не зная, смеяться ей или плакать.

— По крайней мере, он не женат, — она что-то пробормотала себе под нос.

— Потрясающий ход, — прошептал Лит голосом, сочащимся сарказмом. — Почему ты не сказала ей, что мама не будет возражать против разницы в возрасте, если мы подарим ей внука, пока тебя несло?

— Прости, но это первый раз после Флории, когда я вижусь с твоей девушкой. Я увлеклась, — она прошептала в ответ.

— Не называй ее моей девушкой, — Лит боролся с желанием задушить собственную сестру. — Если она это услышит, она бросит меня, как дурную привычку.

Они заказали еще порцию и ели в неловком молчании, пока им не позвонил Маг Фелхорн и не пригласил их в штаб-квартиру Ассоциации, чтобы обсудить кризис с остальной командой.

Дориан повел их в морг в подвале, где десятки трупов занимали длинные ряды металлических лесов. Они принадлежали людям разного возраста, пола и социального класса. Единственное, что у них было общего — отсутствие каких-либо ран.

Девушки ахнули, когда внимание Лита привлекла знакомая фигура лет двадцати с небольшим, с черными волосами с оттенками серебра. Его рост составлял около ста семидесяти четырех сантиметров, а телосложение было стройным.

Он стоял рядом с металлическими носилками, обитатель которых был накрыт тяжелым одеялом.

— Профессор Манохар, — Лит был рад нарушить молчание. — Приятно снова с вами встретиться. Почему вы еще не исчезли?

Манохар попытался ответить, но кто-то другой опередил его.

— Поверь мне, он пытался, — сказала Джирни Эрнас, поднимая правую руку и показывая наручники, соединяющие их.

Беда пришла с неба I

— Я возмущен использованием термина «исчезли», — сказал Манохар возмущенным тоном. — Я не убегаю, как избалованный ребенок, я просто ищу уединения, которого требует такое сложное дело, как мои бесконечные исследования.

— Ты избалованный ребенок, — ответила Джирни, расстегивая наручники. У Манохара была привычка жестикулировать как истеричная птица во время разговора, в результате чего она чуть не вывихнула плечо. — Без постоянного надзора ты бы нарушил больше законов за неделю, чем серийный убийца за всю свою жизнь. Ты никогда не заполняешь свои документы и пренебрегаешь своими учениками, преследуя свои собственные цели.

Манохар хотел ответить, но Джирни пугала его. Он решил, что заткнуться и спрятаться за спиной Лита было в его же интересах.

— Я знаю, ты говорила, что ты фанат моей работы, но это больше похоже на преследование, — сказал Лит, отвешивая Джирни поклон.

— Не льсти себе, малыш. На этот раз я здесь ради него, — она засмеялась над шуткой, указывая на Манохара. — Как только вы, гении, найдете ответы на некоторые вопросы, моей задачей будет решить, как продолжать расследование. С этого момента вы все работаете на меня. Маг Фелхорн, объясни нам, что на самом деле происходит в Отре.

— С удовольствием, — Дориан вышел на середину комнаты и сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Смерть и безумие царили в комнате, и он не понимал, дело в трупах или в живых.

Если не считать двух молодых женщин, у него сложилось впечатление, что он был единственным человеком в комнате.

— Все началось пару месяцев назад, когда прибыли первые караваны для обмена товаров на продовольствие и наоборот. Сначала резко возрос уровень преступности. В этом нет ничего тревожного, поскольку население Отре удваивается до конца зимы. Затем все переросло из обычной рутины в преступления магической природы. Люди с небольшим магическим талантом или вообще без него превращались в могущественных магов и сводили старые счеты худшим из возможных способов, — он указал на трупы на металлических подмостках. — Явление началось с внешнего кольца и медленно распространилось на весь город. Единственное, что мы знаем, так это то, что получение этих способностей – палка о двух концах. Это делает их владельца очень опасным, но взамен он умирает от удара заклинанием. Независимо от используемого элемента, заклинания первого уровня достаточно, чтобы убить их. Пока мы все еще пытались разобраться в ситуации, наши аналитики сообщили, что число пропавших без вести также резко возросло. Нам потребовалось некоторое время, чтобы заметить это, потому что большинство жертв были иностранцами. Как только это начало происходить и во внутренних районах города, сообщения о пропавших без вести привели нас к выводу, что ситуация была даже хуже, чем мы подозревали. Люди приходят в Отре каждый день. Мы не знаем, сколько похищений происходит, — Дориан был удручен, заметив отсутствие реакции в комнате.

Тиста и Камила были искренне обеспокоены, но остальные казались скучающими, как будто он рассказывал о своих каникулах.

— Мы могли скрывать обе эти проблемы и предотвратить распространение паники, пока эти вещи не начали появляться, — он подошел к носилкам и откинул одеяло, скрывавшее их содержимое.

Это был труп, но, в отличие от других, он был полностью высохшим. Глазницы были пусты, нос был заменен двумя маленькими отверстиями в черепе, а кожа была так натянута, что рот деформировался в безумную улыбку.

— В отличие от других аномалий, это явление появилось одновременно во всех кругах. Кроме того, в некоторых случаях у нас есть свидетели, так что, по крайней мере, мы знаем, что произошло, даже если понятия не имеем, как и почему. Джентльмена перед вами зовут – или лучше сказать – звали сэр Розен Штерн, баронет Королевства. Он умер на глазах у более чем двадцати гостей, и каждый из них сказал одно и то же. Они вели дружескую беседу, как в один момент синий столб спустился с неба, окутав его. Когда колонна света исчезла, он стал таким.

— Восхитительно, — Джирни, Манохар и Лит сказали как один, подходя ближе к телу.

— Мы не смогли выявить закономерности во времени или в местах предполагаемых убийств. Все кажется совершенно случайным. Наша единственная уверенность заключается в том, что всякий раз, когда появляется столб синего света, кто-то умирает. Все жертвы принадлежали к среднему классу или знати, что делает невозможным скрыть это. Тем более что некоторые из них умерли на глазах у многочисленных свидетелей или в людных местах.

Джирни знала о веществах, способных вызывать галлюцинации, и ядах, которые могли привести жертву в подобное состояние, поэтому она обыскала тело на предмет колотых ран.

Лит использовал по полной свои и способности Солус, чтобы провести полное сканирование трупа.

[Столб света с неба проявляется, когда магический зверь собирается эволюционировать. Обычно он золотистого цвета, в то время как мой был серебристым. Я никогда не видел синего. Что, черт возьми, это может означать?] — он задумался.

[Понятия не имею, — ответила Солус. — Однако есть одна странная вещь. В теле полностью иссякла мана. Можешь сам посмотреть с помощью Жизненного обзора].

Все на Могаре было пропитано маной. Камни, деревья, даже трупы. Но только разумные существа развивали ядро маны и могли использовать магию.

С момента его первой встречи с Каллой Жизненный обзор Лита был способен воспринимать ману, пронизывающую все вещи, в виде слабого ветра разных цветов, которые они излучали в соответствии со своей природой.

Зеленый для растений, серый для камней, красный для животных и черный для мертвых.

Лит притворился, что произносит заклинание, коснулся своих век и активировал Жизненный обзор. Его глаза, теперь горящие магией света, показали, что у трупов на носилках вообще не было маны. Не было никакого черного ветра.

Это была самая неестественная вещь, которую Лит когда-либо видел, пустота, которую он даже не мог понять. Даже мерзости были наполнены маной.

Манохар произнес несколько заклинаний, осматривая тело, и через некоторое время его глаза засияли, как у ребенка, смотрящего на свои тщательно завернутые рождественские подарки.

— Причина, по которой я позвал вас сюда, заключается в том, чтобы разгадать тайну этих аномалий. Наша первоочередная задача – понять, что убило сэра Розена и продолжает убивать, — Дориан продолжил.

— А как насчет остальных? — Камила знала, что она была всего лишь связной и не играла никакой активной роли в расследовании. И все же она не могла не возмущаться такой явной дискриминацией. — Разве их смерть менее важна только потому, что они были бедняками или простолюдинами?

— Нет. Просто у нас нет никаких зацепок. Проблема, которую, я надеюсь, наши диагносты скоро смогут устранить, — сказал Дориан, слегка поклонившись Литу и Манохару, хотя после всех неприятностей, через которые он прошел, чтобы завербовать их, он чувствовал, что они этого не заслуживают. — Случаи, подобные случаю с сэром Розеном, настолько необычны, что, по мнению наших экспертов, есть только три возможных объяснения, и все они ужасны.

Беда пришла с неба II

— Во-первых, они могли стать жертвами мерзости. Когда эти существа питаются, они оставляют за собой след из трупов, ничем не отличающийся от того, который я вам показывал. Во-вторых, возможно, мы столкнулись с вампиром. Они могут питаться эмоциональной энергией людей, и в этом случае они более известны как инкубы или суккубы, их кровью или самой их жизненной силой. Жертва была бы похожа на лорда Штерна. Однако я не совсем убежден в этой гипотезе, поскольку некоторые смерти произошли средь бела дня. В-третьих, что является худшей теорией из всех, мы противостоим кому-то, у кого есть навыки и ресурсы, чтобы использовать запретную магию прямо у нас под носом. Это ветвь магии, которая повсеместно объявлена вне закона, потому что для ее работы требуются живые жертвы. Это позволяет нарушать правила магии. Вы можете создать жизнь, продлить свое существование, стать сильнее, даже украсть часть чьей-то души. Это очень рискованно и почти всегда смертельно, но есть очень мало вещей, которых вы не можете достичь с ее помощью. При должной подготовке убийство на расстоянии вряд ли станет проблемой.

Дориан закончил свое объяснение и надеялся на лучшее.

— Возможно, приезд сюда не был пустой тратой времени. Я не знаю, кто это сделал и почему, но я думаю, что знаю, как, — сказал Манохар с самодовольной ухмылкой, как будто он был единственным, у кого были мозги в комнате. — Только менее компетентный маг, чем я, мог поверить в эту чушь.

— Это невозможно, — выпалил Дориан. — Нам неделями не удавалось найти ключ к разгадке, а ты говоришь, что с первого взгляда уже все понял?

— Боги, ты действительно кретин, — Манохар в раздражении хлопнул себя по лицу. — Даже Линьос, да упокоят боги его душу, был умнее. Нет, я говорю, что понял, что происходит, но так как тебе придется объяснять это своему боссу-кретину, я разжую тебе все, как самому настоящему кретину. С момента нападения Балкора мы провели тщательные исследования этих мерзостей. Мы с Вастором являемся ведущими экспертами в этой области. Даже без этого человека-яйца я могу сказать, что никакая мерзость этого не делала.

— Да, — согласился Лит. — Здесь слишком много отходов. Когда они питаются, то оставляют нетронутыми только кости.

— Вот именно! — Манохар исполнил несколько прыжков радости. Объяснение Лита было достаточно простым, чтобы все его поняли.

Остальные члены команды старались не думать о том, как дуэт мог бы провести свои исследования пищевых привычек таких смертоносных существ.

— Что касается вампиров, то они не только ненавидят дневной свет, но и органы жертв уже начали бы гнить. Это оставляет нам только одно возможное объяснение: мы имеем дело с запретной магией.

— Это нелепо! — возмущенно воскликнул Дориан.

— Это не так, — Лит покачал головой. — Я не эксперт в Запретной Магии, но этот труп неестественный. Ты проверял это с помощью магии?

— Конечно, нет. Даже элемент света бесполезен на трупах. Это было бы пустой тратой времени. Мы только провели обычный обыск тела и взяли несколько образцов, чтобы алхимики проанализировали их.

— Ты заметил! — сказал Манохар, игнорируя все, что говорил Дориан. — Дорогой Лит, жаль, что ты оставил Белый Грифон. Нам было так хорошо вместе. Мы были счастливы вдвоем.

Литу было трудно считать свою роль помощника Манохара забавной. Он должен был подменять Профессора на уроках, заполнять его бумаги, оставляя ему только подписывать документы, убирать его беспорядок и брать на себя вину за его действия всякий раз, когда он терял Профессора из виду.

— Спасибо, наверное. Тиста, попробуй оживить его с помощью магии тьмы, — он ответил.

Тиста сделала, как было сказано, но вместо того, чтобы превратиться в нежить, труп вернул себе часть своего объема. Эффект длился всего несколько секунд, прежде чем он вернулся в свое прежнее состояние.

— Этот человек не просто был убит. Каким-то образом они высосали из него все до последней капли маны, — объяснил Лит.

Затем Манохар сказал:

— Если бы мне нужно было сделать обоснованное предположение, я бы сказал, что кто-то жертвует их жизнями, чтобы создать проклятый объект. Это задача, которая требует огромного количества маны и очень сложного набора для сдерживания энергии, высвобождаемой в процессе.

Лита не убедила теория Профессора, но он не мог высказать свои сомнения вслух. Ему нужно было увидеть один из синих столбов, чтобы убедиться в своей теории.

«Если они действительно похожи на те, что появляются во время эволюции магического зверя, то вряд ли это какой-то ритуал. Использования количества мировой энергии, содержащейся в одном столбе, было бы достаточно, чтобы создать еще одну Черную Звезду», — думал он, просматривая чертежи проклятого объекта, хранящиеся в Солуспедии.

Дориан быстро взял карту Отре и отметил места, где были найдены высушенные трупы. Если за их позицией и скрывалась какая-то закономерность, Лит не смог ее обнаружить. Даже после соединения точек линиями получившееся изображение больше напоминало ему детские каракули, чем магический круг.

— Давайте предположим, что это правда, — Дориан вздохнул. — А как насчет других трупов? А как насчет пропавших людей?

Манохар и Лит с минуту осматривали тела на металлических подмостках, обменялись несколькими словами, а затем оба пожали плечами.

— Это обычные трупы. Если ты хочешь, чтобы я выяснил, что их убило, принеси мне живой экземпляр. А еще лучше, принеси мне столько, сколько сможешь. Иногда требуется несколько неудач, чтобы добиться успеха, — сказал Манохар.

— Мы говорим о людях, а не о скоте. То, что ты называешь неудачей, на самом деле является убийством!

— Ну, я не могу поставить диагноз без пациента, — Манохар прищелкнул языком. — Это простое наблюдение относится как к вашим обычным трупам, так и к вашим пропавшим без вести людям. Если ты хочешь, чтобы я приготовил омлет, дай мне немного яиц.

Прежде чем пререкания могли продолжиться, вперед выступила Джирни.

— Молчать, вы оба. Мне неприятно это признавать, но Манохар прав, — при этих словах профессор позлорадствовал. — Это не значит, что мы собираемся убивать случайных людей. По крайней мере, теперь у нас есть зацепка. Если он прав...

— Я всегда прав, — сказал он с ухмылкой.

— ...это объяснило бы, почему это явление появилось так недавно. Запретная Магия требует большего, чем злые мысли и маниакальный смех. Караваны – идеальное прикрытие для контрабанды редких ингредиентов в Отре. К счастью, большинство этих веществ строго регулируется. Покупка их на черном рынке означает потратить сумму, которая не может остаться незамеченной, особенно с запечатанной пространственной магией. Наша лучшая схема действий – допросить свидетелей и покопаться в жизни жертв, чтобы выяснить, были ли они выбраны случайно или они подружились не с тем человеком. Что касается других случаев, я хочу, чтобы меня немедленно уведомили, если появится еще один из этих безумных магов. Не трогайте их без крайней необходимости до моего или Лита прибытия. Нам нужны ответы, а мертвецы не разговаривают.

Расследование I

— Нас шестеро, — сказала Джирни после подсчета голов. — Обычно я бы разделила нас на группы по два человека, чтобы охватить больше территории, не теряя времени. Однако...

Она долго смотрела на странную команду, с которой ей приходилось работать.

Две молодые женщины без реального полевого опыта, обычный маг, который казался скорее политической марионеткой, чем активом, два диких монстра в человеческом обличье, которым было наплевать на трагедию, происходящую в городе Отре и Манохар.

Она знала его личное дело вдоль и поперек. Джирни нужно было бы обратиться к тезаурусу, чтобы правильно описать бога исцеления.

(ПП: Тезаурус – это словарь, в котором слова и словосочетания с близкими значениями сгруппированы в единицы, называемые понятиями, концептами или дескрипторами, и в котором явно (в виде отношений, иерархии) указываются семантические отношения между этими понятиями (концептами, дескрипторами).

— ...я не могу оставить его с кем-то другим, поэтому он должен пойти со мной, — сказала она, снова пристегивая Манохара наручниками к своему запястью.

— Я здесь в качестве помощника Манохара. Я пойду с вами, — Тиста подошла к Джирни.

— Я здесь в качестве ее телохранителя. Я иду туда, куда идет она, — Лит последовал ее примеру.

— Эээ, мы не так договаривались! — Дориан начал понимать, к чему клонит королевский констебль. — Вы здесь для того, чтобы поддержать Ассоциацию любым способом, который мы сочтем необходимым. Не для того, чтобы проводить время со своей семьей.

— Меня не волнует, что ты думаешь. Если я не смогу защитить ее, тогда наша сделка расторгается и я ухожу, — тон Лита не оставлял места для переговоров.

— Армия ничего не имеет против того, чтобы рейнджер Верхен возобновил свою службу, — слова Камилы забили последний гвоздь в крышку гроба. Дориан пристально посмотрел на нее, прекрасно понимая, что ее роль заключалась в том, чтобы обеспечить наилучшие интересы Армии, даже если это означало саботаж миссии.

Если Лит уйдет, команда потеряет одного из трех своих единственных настоящих игроков, а леди Эрнас мало что могла сделать, нянчась с Манохаром. Однажды выведенный за пределы лаборатории, он стал лишь обузой для миссии.

— Что оставляет меня с огромной командой и двумя бесполезными политическими собачками, — сказала Джирни со вздохом, заставив обоих связных покраснеть от смущения.

— Возможно, у меня нет магической силы или какого-либо опыта в качестве следователя, но я была аналитиком данных почти десять лет. Если вы дадите мне доступ к интерлинку Отре, я уверена, что смогу предоставить вам необходимую информацию к концу дня, — сказала Камила, имея в виду магическую сеть, соединяющую коммуникационные амулеты с различными архивами королевства. Банковские счета, переводы денежных средств, все, что оставляло бумажный след, можно было получить удаленно через интерлинк.

Будь то банки, торговцы или дворяне, они должны были быть в состоянии объяснить каждый цент или артефакт, которым они владели. В противном случае, во время расследования все, что не было учтено, было бы конфисковано и добавлено в королевскую казну.

Это была одна из многих причин, по которым королевских констеблей боялись.

— Кому вы сначала сообщите о своих выводах? Мне или командующему Бериону? — в глазах Джирни не было ни доверия, ни подозрения. Она считала себя хорошим знатоком характера, и только из проверки биографических данных можно было многое узнать.

Ответ Камилы состоял в том, чтобы вручить леди Эрнас ее армейский амулет связи, а затем показать ей гражданский, на котором не было никакой контактной руны, связанной с Армией, кроме руны Лита.

Джирни на долю секунды нахмурилась при виде этого.

— Поправлюсь. Одна бесполезная политическая собачка, — сказала она, предоставляя гражданскому коммуникационному амулету Камилы доступ к интерлинку и ее контактной руне, прежде чем вернуть ей оба коммуникатора. — Либо ты кому-то доверяешь, либо нет, — она ответила на ее удивленное выражение лица.

«Она сказала это, глядя на Камилу, но я почти уверен, что она обращалась ко мне», — подумал Лит.

Под вопросительным взглядом констебля Дориану оставалось только стыдливо опустить глаза.

— У меня нет навыков, которые могли бы пригодиться во время расследования, — он признался. — Я останусь здесь, чтобы координировать усилия по доказательству теории профессора Манохара. Если что-нибудь случится, я свяжусь с вами.

— Хорошо, — Джирни кивнула. — Четыре человека двигаются быстрее, чем шесть. Мы должны быть твердыми, но тактичными, иначе свидетели могут запаниковать и замедлить расследование. Это означает, что до тех пор, пока вы не обнаружите что-то строго относящееся к делу, вам запрещено говорить. Вообще. Запрещено. Говорить.

Последние слова она произнесла, свирепо глядя на Манохара, чья непрерывная череда социальных ошибок стала легендой во всем королевстве.

— Можно меня приковать наручниками к Тисте вместо тебя, мам, то есть, мэм? Это, по крайней мере, дало бы мне что-то приятное, на что можно было бы посмотреть, чтобы скоротать время, — сказал Манохар.

— Хорошая мысль, — ответ Джирни напугал Тисту. Леди Эрнас порылась в одном из своих карманов, но вместо ключа от наручников достала наушник связи. — Поздравляю, малышка. Тебя тоже только что назначили моим помощником. Я поговорю с женщинами, пока ты позаботишься о мужчинах. Просто много улыбайся и повторяйте слова, которые я говорю через наушник. Это значительно облегчит нашу работу.

Лит не смог удержаться от смешка, увидев удрученное выражение лица Манохара.

— От целителя до медовой ловушки. Это не та карьера, на которую я надеялась, — Тиста вздохнула.

Ее слова задели Камилу за живое, напомнив ей о проблеме, о которой знали только она и Джирни.

«Я не могу больше позволять этому гнить в уголке. Мне нужно принять решение раз и навсегда. Карьера или самоуважение?» — она вышла из комнаты, даже не попрощавшись. Со словами Джирни и реакцией Камилы паранойя Лита собирала воедино факты.

Они вчетвером вылетели из Ассоциации в особняк баронессы Изры. Она была среди свидетелей смерти сэра Розена и одним из его ближайших друзей. Баронесса была полной женщиной лет тридцати с небольшим.

У нее были рыжие волосы, зеленые глаза и нежное лицо, усыпанное веснушками, которые даже макияж не мог полностью скрыть. На ней было простое светло-зеленое шелковое атласное платье, подчеркивающее ее глаза и бледную кожу.

Как и любой здравомыслящий человек, она нервничала, стоя лицом к лицу с королевским констеблем. Ее улыбка была натянутой, и она не могла перестать заламывать руки.

— Чем я могу вам помочь, констебль Эрнас?

— Мне нужно услышать ваши воспоминания о событиях, предшествовавших смерти сэра Розена, — Джирни улыбнулась, пытаясь заставить баронессу чувствовать себя более комфортно. Она даже прицепила наручники Манохара к запястьям Лита, прежде чем войти в дом.

Звон цепи во время допроса может легко заставить подозреваемого защищаться.

— Тут особо нечего сказать, — она крутила в руках веер, сделанный из перьев экзотической птицы. — Мы просто разговаривали, в основном сплетничали о наших соседях, как вдруг с потолка появился синий столб и обрушился на бедного Розена. Самым ужасным было то, что мы все были напуганы до смерти, в то время как он улыбался и хихикал, как тогда, когда его жена приняла его предложение руки и сердца. Мы сказали ему убираться оттуда, но он не захотел слушать. Баронет Сагг попытался схватить его, но свет был твердый, словно стена. Мы ничего не могли поделать.

Лит и Тиста бродили по комнате, используя Жизненный обзор. Несколько слабых массивов охватывали весь дом. Даже с их ограниченными знаниями о небоевых магических формированиях, они не смогли найти ничего необычного.

Это был просто стандартный набор домашней защиты, который они видели бесчисленное количество раз.

Расследование II

— Я ненавижу совать нос в личную жизнь хороших людей, — Джирни лгала, но при этом говорила так искренне, что ей удалось бы продать песок в пустыне. — Тем не менее мы подозреваем, что смерть сэра Розена может быть связана с практикой запретной магии. Мне нужно знать, изменилось ли что-то в его жизни в последнее время. Может быть, новый знакомый? Новое хобби? Вообще что-нибудь?

При упоминании о запретных искусствах даже веснушки баронессы Изры побледнели.

Запретная магия была объявлена вне закона во всех странах континента Гален. Этот термин обычно относится ко всем видам заклинаний или артефактов, способных изменять жизни своих целей, принося пользу только их заклинателю.

Примерами этого были рабские ошейники или создание старшей нежити, поскольку и то, и другое лишало живое существо свободы воли. Это считалось самой бесчеловечной вещью, которую мог сделать маг.

Высшие формы запретной Магии, требующие использования жизни других людей для усиления заклинаний или магических предметов. Такая магия могла породить чудеса, но только ценой многих жизней и огромного риска.

Запретная магия была неестественным процессом, который позволял нарушать законы магии, жертвуя огромным количеством жизненной силы и маны, чтобы нарушить баланс. Он был очень мощным, но в то же время очень изменчивым.

Одна крошечная ошибка может превратить чудо в кошмар точно так же, как это произошло во время создания Черной Звезды. Как и в любом виде магии, для совершенствования одного заклинания требовалось несколько попыток, и каждая из них могла привести к последствиям, сравнимым со стихийным бедствием.

— Я ничего не знаю о запретной магии, и я уверена, что Розен тоже не знал. Он не был идеальным человеком, но он никогда бы не связался с кем-то, способным на такой подлый поступок, — баронесса так сильно сжала веер, что несколько перьев отвалились.

— Интересно. Что вы имеете в виду, когда говорите, что он не был идеальным человеком? — тон Джирни оставался дружелюбным, даже когда она заметила, что свидетельница напряглась, осознав, что сорвалось с ее языка.

— Ну, как и большинство наших общих друзей, Розен родился в богатой семье. Он ни дня в своей жизни не работал, и от этого ему легко становилось скучно. Он искал веселья самыми разными способами. Иногда даже незаконными.

— Например, что?

— Ничего особенного. Бордели, подпольные драки, игорные клубы. Он был всего лишь баронетом, у него не было достаточно денег, чтобы творить что-то большое и не уничтожать все свои запасы разом.

— Интересный выбор слов. Итак, что бы он мог сделать, если бы у него было больше денег? — Джирни рванулась вперед, поскольку ее добыча тем больше запутывалась в ее паутине, чем больше она сопротивлялась.

— Мне нечего добавить! — Изра встала. Выражение ее лица было возмущенным из-за заявления Джирни, но в глазах был ужас. — Теперь я хотела бы, чтобы меня оставили в покое. Я все еще в трауре.

— Как пожелаете, баронесса. На вашем месте я бы ответила на вопросы сейчас. Иначе в следующий раз я не буду такой нежной, — Джирни перестала играть, словно бросила боевую гранату, и добавила в свои слова нотку убийственного намерения, чтобы подчеркнуть свою угрозу.

Баронесса выдержала пристальный взгляд констебля в течение секунды, прежде чем ее глаза закатились, и она с глухим стуком упала на землю.

— Черт! Я ненавижу, когда они падают в обморок. Я не могу допрашивать ее более агрессивно без доказательств. Насильно будить ее – не вариант. Единственный положительный момент заключается в том, что теперь у меня есть веские медицинские основания для ее обследования.

Тиста, Лит и Манохар по очереди применили свои диагностические заклинания к потерявшей сознание дворянке.

— Я думаю, что у них с Розеном было нечто большее, чем просто круг общения, — сказала Тиста, когда закончила. — Я обнаружила в ее организме следы злоупотребления наркотиками и алкоголем, как обычными, так и магическими по своей природе. Я бы не удивилась, если бы она занюхала пыль вместо того, чтобы подмести ее.

Лит кивнул в знак согласия. Когда он использовал Бодрость на баронессе, он заметил неестественное истончение ее дыхательных путей, что вместе с тяжелым повреждением почек и печени подсказало ему историю поиска удовольствия неправильными способами в течение длительного периода времени.

— И это все? — Манохар усмехнулся. — Я могу сказать вам, что ей осталось самое большее пять лет. Может быть, пятнадцать, если она перестанет злоупотреблять с сегодняшнего дня и будет содержать себя в чистоте до конца своих дней.

— Откуда ты это знаешь? — Лит провел повторное сканирование, не обнаружив никаких признаков надвигающейся смерти. Даже Видение Смерти показало ему, что баронесса, скорее всего, умерла насильственной смертью, а не от отказа органов или передозировки.

— Изменение цвета ее жизненной силы. Она получила такой значительный ущерб, что безвозвратно изменилась. Даже если мы очистим ее тело и восстановим органы, она вряд ли вылечится.

Лит воспользовался сканером, но не обнаружил никаких следов изменения цвета, о котором упоминал Манохар. Только сосредоточившись на мелодии жизненной силы, он заметил, что ее громкость была немного ниже, чем обычно.

«Наверное, его не зря называют богом исцеления», — подумал он, когда они вышли из дома баронессы и направились к следующему дому.

Большинство мужчин так стремились произвести впечатление на Тисту, что без колебаний подтверждали пороки покойного баронета. Иногда они изобличали самих себя, пытаясь выставить напоказ свои знания о местном преступном мире.

Джирни приняла все к сведению, но отпустила их. Для нее было полезнее позволить им разгуливать на свободе.

— Как только они поймут, что натворили, они запаникуют. Я буду держать их и их коммуникационные амулеты под наблюдением. Если им немного повезет, они приведут нас к тому, кто обеспечивает их ежедневной дозой «веселья».

Она только закончила говорить, когда ее коммуникационный амулет зажужжал.

— Торговец в настоящее время нападает на магазин своего самого яростного конкурента. Известно, что у нее едва ли есть магический уровень силы, но она демонстрирует способности, достойные младшего мага Академии. Я думаю...

— Заткнись! Просто скажи мне где, — из ее амулета появилась голографическая карта Отре, показывающая местоположения группы Лита и нападавшего, отмеченные одной красной точкой каждое.

Они долетели до места назначения, обнаружив целое здание в огне и высокую женщину средних лет с каштановыми волосами, которая накладывала одно заклинание за другим на всех, кто пытался потушить пламя.

На сцене было несколько магов, но они следовали приказам Джирни и не отбивались. Они только блокировали входящие заклинания и помогли жителям эвакуироваться из здания.

— А теперь от этого предложения ты не сможешь отказаться! — сказала женщина с безумным смехом.

— Один огненный шар бесплатно, второй в подарок! — от взрывов повсюду разлетелись осколки и обломки. Разгневанная торговка не могла быть повреждена ее собственной магией, но осколки пронзили ее ноги, лицо и туловище.

И все же она, казалось, была невосприимчива к боли.

— Черт! С такими ранами она умрет через несколько минут, а мы даже не сможем ее вылечить, — выругалась Джирни. — Нельзя терять времени. Лит, привлеки ее внимание. Мне нужно подобраться поближе, чтобы парализовать ее!

— А как насчет меня? — пожаловался Манохар, когда Джирни расстегнула наручники. — Я когда-то был частью королевского Kорпуса, ты знаешь? Почему я должен пропустить все самое интересное?

Джирни проигнорировала его и обошла взбешенную торговку.

«Слава богам, маги-подражатели знают, как использовать только один элемент», — она внутренне усмехнулась, когда Лит использовал магию огня, чтобы потушить пламя. Когда она услышала, как он громко колдует, женщина в ярости обернулась.

К сожалению, при этом она краем глаза заметила Джирни и выпустила по одной молнии в каждого из своих новых врагов.

«Или нет!» — подумала Джирни.

Образец I

Молнии, вызванные бешеной торговкой, были заклинаниями первого уровня, но их сила была наравне с заклинаниями третьего уровня. Лит был достаточно далеко от заклинателя, чтобы без проблем уклониться от атаки, в то время как Джирни повезло меньше.

Ее униформа королевского констебля могла поглотить большой урон, прежде чем получить серьезные повреждения, но Джирни не могла позволить себе получить удар. Именно из-за ее приказов никто не мешал женщине уничтожать здание.

Если бы цель умерла до того, как они захватили ее, все было бы напрасно. Что еще хуже, Джирни не упустила из виду, что женщина безостановочно произносила заклинания с момента их прибытия.

«Если она заденет меня один раз, она будет продолжать атаковать, пока я не умру», — подумала Джирни. Она вытянула вперед правую руку, в которой держала между пальцами три иглы, которые планировала использовать, чтобы парализовать свою цель.

Они реагировали на входящее заклинание, превращаясь в громоотводы, которые отводили и улавливали энергию, делая ее безвредной. Джирни воспользовалась эффектом неожиданности, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы вывести из строя своего врага, но торговка отреагировала так быстро, что ее движения были почти размытыми.

Она увернулась от игл Джирни и одновременно ударила ее ногой. Эта женщина не была бойцом. Ее атака была небрежной, что позволило Джирни отпрыгнуть назад, чтобы значительно уменьшить урон.

Удар был все еще слишком быстрым, чтобы избежать его, и таким сильным, что выбил воздух из ее легких.

Лит тоже оказался в затруднительном положении, но совершенно другого рода. После тушения пожара он понятия не имел, что делать. У него было бесконечное множество способов остановить сумасшедшую, но все они требовали от него использования магии.

[Я даже не знаю, смогу ли я подобраться к ней, не убив ее, — подумал он. — Жизненный обзор показывает мне, что она высасывает еще больше мировой энергии, чем последний псих, с которым я сражался. Она могла бы питаться маной, которую я естественным образом выделяю как Пробужденный, и умереть от отравления ей же из-за этого. Есть какие-нибудь идеи?]

[Насилие – это не выход, — указала Солус. — Если пылающие осколки длиной десять сантиметров, пронзающие ее тело, не причиняют ей никакого дискомфорта, я сомневаюсь, что даже переломы могут помешать ей. Я могу заблокировать твой поток маны, но это будет означать, что не будет ни магии духа, ни магии слияния. У тебя останется только улучшенное тело].

Лит мысленно кивнул и присоединился к драке. Джирни была одной из немногих людей, которых он действительно любил, может быть, даже слишком сильно. Они были так похожи, что это почти напугало его. В основном потому, что он боялся закончить так же, как она, со своей собственной семьей.

И все же он не хотел терять ее и не хотел, чтобы ее родственники испытали то, через что он прошел с Карлом. Все они были его друзьями, даже Орион. Торговка увидела приближение Лита и отреагировала соответствующим образом.

Или, по крайней мере, она пыталась.

Разница в росте, подготовке и телосложении была ошеломляющей. Даже без магии слияния, в глазах Лита она двигалась как в замедленной съемке. Его правый кулак ударил ее по кончику подбородка с предельной точностью, чтобы вызвать сотрясение мозга, от которого она упала бы в обморок.

Удар с хрустом вывихнул челюсть, но женщина продолжала стоять. Лит довел дело до конца, нанеся удар левой в печень, который вывел бы из строя мужчину втрое крупнее ее.

Челюсть зафиксировалась с еще одним щелчком, когда женщина напрягла мышцы, превращая застрявшие в ее теле осколки в смертоносные снаряды. Ни единой капли крови не вытекло из открытых ран, которые мгновенно зажили.

— Еще и магия света? Этого не было ни в одном отчете! — Джирни хмыкнула, останавливая импровизированные пули голыми руками. Они не представляли угрозы ни для одной зачарованной брони, но одного случайного выстрела было достаточно, чтобы убить гражданского.

[Больше похоже на полное слияние элементов, — объяснила Солус. — Отсутствие чувства боли, быстрое заживление, бесконечный запас мировой энергии. Я не думаю, что мы сможем взять ее живой].

[Ты права, мы не можем. По крайней мере, сами].

Лит проклял свое невезение и обрушил шквал атак. Он отрегулировал их скорость, чтобы они были достаточно медленными, чтобы торговка могла их увидеть, но слишком быстрыми, чтобы от них можно было увернуться. Как только она сосредоточилась на защите, Джирни приблизилась бесшумно, как призрак.

Она вонзила ей две иглы в основание шеи, перерезав ей спинной мозг и заставив ее безвольно упасть, как марионетку, у которой перерезали веревочки.

— Я чувствую, как ее тело регенерирует так быстро, что отвергает мои иглы. Я не могу отпустить их, иначе мы вернемся к тому, с чего начали. Что бы ты ни должен был сделать, делай это сейчас! — крикнула Джирни.

Солус высвободила поток маны Лита, позволив ему использовать Бодрость после того, как притворился, что произносит короткое заклинание. Как он и опасался во время своей предыдущей встречи с другим «созданным магом», то, что насильно кормило женщину мировой энергией, попыталось высосать и его ману.

На этот раз Лит был готов, и истинная магия заключалась в силе воли. Вихрь находился в ядре маны женщины, и Лит боролся за перетягивание каната в виде своей маны. Он должен был просканировать тело торговки на предмет аномалий, не допуская, чтобы его энергия достигла ее ядра.

Даже со всеми его годами практики и новыми способностями, которые даровало ему голубое ядро, это была одна из самых сложных вещей, которые Лит когда-либо делал. Удержание маны от Накопления в одном месте достаточно долго, чтобы она что-то обнаружила, требовало от него предельной сосредоточенности.

Всякий раз, когда даже небольшая частичка маны выходила из-под его контроля, он был вынужден вернуть ее и начать все с нуля. Секунды превратились в минуты, поскольку постоянное напряжение разума и тела Лита изматывало его.

В обычных обстоятельствах Бодрость постоянно восстанавливала бы его энергию. Однако из-за вихря мировая энергия застряла бы между ним и торговкой, не имея возможности пополнить его ядро.

В такой ситуации Лит ничем не отличался от фальшивого мага, использующего заклинание пятого уровня.

— Я больше не выдержу. Профессор, теперь очередь, — Лит хрипел на каждом слове, его лицо было бледным и потным от усилий. — Используй только заклинания пятого уровня, иначе убьешь ее, — он предупредил Манохара.

— В твоих словах нет никакого смысла, малыш. Зачем кому-то использовать меньшие заклинания? — профессор произнес это так, как будто четвертый уровень и ниже были какими-то заговорами цыганок на рынке. В тот момент, когда его руки закончили выполнять необходимые жесты, выражение его лица изменилось.

Манохар почувствовал, что что-то пытается украсть его ману, и отреагировал соответствующим образом. Это было не первое его родео, но он никогда раньше не сталкивался с таким жестоким противником. Внезапно Манохар перестал выглядеть высокомерным, скучающим или взволнованным.

Впервые в своей жизни бог исцеления не мог позволить себе даже шальной мысли. То, что обычно казалось ему естественным до такой степени, что казалось тривиальным, теперь стало сложной задачей.

— Сколько времени тебе нужно? Я начинаю уставать, — мышцы Джирни болели от постоянного напряжения. Тиста хотела дать ей немного жизненной силы, но она знала, что ее заклинание будет разрушено прежде, чем оно сможет принести какую-либо пользу.

— Не волнуйся, я закончил, — сказал Манохар, отстраняясь от женщины. Иглы Джирни заблокировали ее тело, но ее лицо все еще могло двигаться. Оно превратилось в маску ужаса и боли, когда профессор вытащил желтую сферу из ее живота, убив ее на месте.

Образец II

[Он что, только что вырвал ядро маны из ее тела?] — спросил Лит, не в силах поверить собственным глазам.

[Да, то есть нет], — Солус не знала, что ответить.

[Выбери одно, черт возьми!]

[Нет, он этого не делал. Ее ядро было оранжевым, а не желтым. Что ужасно, так это то, что после обнаружения вещества, создавшего вихрь, Манохар воспользовался его воздействием, чтобы переместить все это в одно и то же место, прежде чем извлечь его. То, что мы только что видели – это то, как он собирал вихрь, окутав его несколькими слоями жизненной силы и маны. Сфера не является ее ядром, но она похожа на него, потому что сделана из жизненных эссенций этой бедной женщины].

— Ты только что убил ее? — Джирни понятия не имела, что произошло, но она знала, что каким бы ни был ответ, он ей не понравится.

— Конечно. Из-за этих дурацких массивов я не мог сохранить образец внутри своего пространственного амулета. Следующим лучшим решением было собрать образец вместе с достаточным количеством жизненной силы, чтобы предотвратить его деградацию, и это то, что я сделал, — Манохар пожал плечами.

— Образец чего? — спросила Джирни.

— Хороший вопрос. Внутри ее тела было что-то, что позволяло ей поглощать ману. Вот почему она могла произносить так много заклинаний и почему такие, как она, умирают, пораженные заклинанием. Это просто отравление маной, — он объяснил.

— Было ли действительно необходимо убивать ее? Я надеялась захватить ее живой и заставить рассказать нам, как она получила свои силы.

— Это было бы пустой тратой времени, — возразил Манохар. — Ее тело было готово рухнуть от перегрузки маной. Таким образом, по крайней мере, мы получили нечто большее, чем бред умирающей женщины.

— Что, если бы мы прибыли сюда раньше? Смогли бы вы тогда спасти ее? — она обратилась и к Манохару, и к Литу.

Лит покачал головой. Он едва смог определить наличие инородного вещества в организме женщины, прежде чем чуть не потерял сознание.

— Пока нет, — вопреки всеобщим ожиданиям, обычная непоколебимая уверенность Манохара, казалось, взяла выходной. — Я не знаю, является ли это результатом заклинания, артефакта или алхимии, — сказал он, указывая на светящуюся сферу, парящую над его левой рукой. — В чем я уверен, так это в том, что после изучения образца я смогу найти решение.

Леди Эрнас вздохнула, глядя на остатки сгоревшего здания. Они так многим рисковали и получили взамен объедки.

— Давай закончим на этом. Вы возвращайтесь в Ассоциацию и выясняйте, с чем, черт возьми, мы имеем дело. До тех пор я проинструктирую городскую стражу о том, как бороться с "созданными магами" в случае, если произойдет еще одно нападение.

Лит, Тиста и Манохар сделали, как было велено. Имея под рукой новую игрушку, Манохар не покидал свою лабораторию, пока не находил разгадку. Остаток дня они провели, изучая образец.

Этого было недостаточно для проведения полного анализа, но то, что они обнаружили, в лучшем случае вызывало тревогу. Магические компоненты неизвестного вещества разложились слишком сильно, чтобы их можно было распознать.

Все, кроме одного.

Маленький кусочек человеческой ткани, который мог расти до тех пор, пока была возможность питаться маной.

— Очаровательно. Это действительно Запрещенная Магия, как я и предсказывал, — сказал Манохар, помещая его в замкнутый массив, изолирующий его от мировой энергии. Образец был окружен кристаллами маны, которые давали ему достаточно энергии для жизни, но недостаточно для роста.

— Ну не смеши! Ты также сказал, что речь шла о проклятом предмете. Что бы это ни было, это не такой предмет, — Тиста насмехалась над ним.

— Может быть, я ошибаюсь, — Манохар произнес последнее слово так, словно это было худшее оскорбление, которое он когда-либо слышал. — А может, и нет. Мы продолжим завтра.

Он хотел бы продолжить, но не мог позволить себе опоздать к комендантскому часу. Джирни не доверяла ему настолько, чтобы оставить его без присмотра наедине с таким потенциально опасным экземпляром.

Как только Тиста и Лит ушли на ужин, он тоже был вынужден покинуть лабораторию.

— Кстати, почему ты не купил палатку для своих путешествий? Таким образом, ты всегда мог бы спать, есть гейзер маны или нет. Ну или, может быть, ты мог бы сделать себе артефакт, — спросила Тиста.

— Хотел бы я, чтобы все было так просто, — Лит вздохнул. — Я параноик, так что уж прости, если стена из ткани не дает мне чувствовать себя в безопасности. Я мог бы создать массив, но мои знания о небоевых формированиях ограничены. Даже если бы я выучил один из них, чтобы он продлился целую ночь, мне понадобилось бы много кристаллов маны. В противном случае он рассыпался бы после нескольких ударов. Не позволяй мне говорить об артефакте. Лучшее, что я могу сейчас сделать – это воспроизвести свое собственное оборудование. Мне не хватает знаний и опыта, необходимых для реализации такой вещи. С таким же успехом я мог бы выбросить свои деньги в канаву. Это было бы намного быстрее, и я бы получил те же результаты.

— Как ты думаешь, Камила рассердится из-за моей болтовни? Я вроде как здорово облажалась сегодня утром.

— Да уж, так и было, — тон Лита стал кислым.

После ужина Тиста отправилась спать в свою комнату, а Лит решил не ложиться спать.

Он был немного обеспокоен, так как Камила еще не приехала, и он знал, что что-то не так. Несмотря на все промахи Тисты, Камила была слишком напряженной и отстраненной по сравнению со своим обычным поведением.

Только через час она наконец вернулась в отель. Ее улыбка была натянутой, и она выглядела так, словно была близка к изнеможению.

— Ты хочешь заказать что-нибудь на ужин? — Лит имел смутное представление о том, что происходит, но не хотел заставлять ее говорить.

— Да, пожалуйста. Я умираю с голоду, — она ответила, не глядя ему в глаза.

Они провели время до и во время ее трапезы, ведя светскую беседу о том, как они провели свой день. Лит избегал упоминать мертвую женщину или живую ткань, поскольку настроение и так было мрачным.

— Я не думаю, что есть хороший способ выразить это красиво, поэтому я просто скажу, — сказала Камила, пока Лит наливал ей чашку чая. Чем милее он был с ней, тем хуже она себя чувствовала. — Я думаю, нам следует немного притормозить. Может быть, потребуется немного времени, чтобы подумать о наших отношениях. Тебя это устраивает? — сказала она на одном дыхании, пытаясь облегчить бремя, которое, как она чувствовала, давило ей на грудь.

— Конечно же нет, — Лит выпалил это слишком быстро, даже самому не понравилось. — Я имею в виду, я буду уважать любое решение, которое ты примешь, но… почему? Это из-за того, что сказала Тиста?

— Нет. Конечно, нет, — она усмехнулась, вспомнив тот глупый разговор. И ее улыбка, и ее смех заставили Лита вздохнуть с облегчением.

— Тогда почему?

— Это сложно, — она тратила каждую минуту, проведенную вдали от своего рабочего места, пытаясь принять решение, но безрезультатно.

— Сложно, как в "Я не хочу об этом говорить" или "Я не знаю, что делать"? — Лит ненавидел загадки. Он предпочитал быть откровенным, а не оставаться в подвешенном состоянии.

— И то, и другое, — Камила ответила, не зная, что сказать.

Мясная марионетка, несущественный человек I

Лит на некоторое время задумался, размышляя о том, почему Камила так быстро изменила свое мнение. Он вспомнил, что она так и не объяснила ему, почему ее послали в Отре.

Его единственной реальной подсказкой были слова Джирни о доверии к Камиле и о том, как она на них отреагировала.

— Я знаю, что мы знаем друг друга всего две недели и что у тебя нет реальных причин доверять мне, — сказал Лит. — Итак, если тебе нужно немного уединения, потому что что-то произошло в личной жизни, просто скажи мне, и я больше не буду совать нос в чужие дела. И все же, если кто-то из Армии давит на тебя по поводу наших отношений, тогда я думаю, что имею право знать. Потому что это была бы уже не твоя проблема, а наша. Ты не должна быть вынуждена нести такое бремя в одиночку. Что бы это ни было, знай, что я не буду частью твоей жизни, если ты этого не захочешь.

Слова Лита задели за живое. Глаза Камилы блуждали по комнате, почти надеясь, что она получит знак с небес или, по крайней мере, найдет выход из своего затруднительного положения. Она секунду смотрела на дверь, прежде чем посмотреть ему в глаза.

«Я не могу вечно убегать от своих проблем, — подумала она. — Если я права, и командор Берион послал меня сюда в качестве своей пешки, я должна была быть милой с Литом, много улыбаться и даже спать с ним, чтобы продвигать планы Командора. Это не то, кем я хочу быть, и не то, как я хочу продвигаться по службе в Армии. Может быть, Лит не так хорош, как кажется, но, по крайней мере, до сих пор он был честен. Если мне придется жить как марионетке, я могла бы с таким же успехом никогда не убегать от своей семьи. Я не продам свое достоинство из-за страха, я многим обязана самой себе».

Камила изо всех сил старалась не дрожать, рассказывая ему о своем разговоре с Берионом перед отправкой в Отре. И все же она потерпела неудачу. Она оказалась в безвыходной ситуации, когда была вынуждена либо потерять работу, которая была единственной безопасной гаванью в ее жизни, либо саму себя.

Лит слушал, не говоря ни слова и не пытаясь утешить ее.

— Так что теперь я облажаюсь, что бы я ни делала. Если я увеличу дистанцию между нами, Командир поймет, что я не пляшу под его дудку, и накажет меня. Если я останусь с тобой, я всегда буду спрашивать себя, делаю ли я это потому, что хочу дать нам шанс, или просто потому, что слишком боюсь ослушаться.

Она не плакала, и ее голос оставался твердым. И все же, видя ее страдания, Лит почувствовал некоторую вину, но в основном он был зол. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и оценить ситуацию с Солус.

Только тогда он рассказал ей о мертвой женщине, образце живой ткани и своих сомнениях по поводу теории Манохара.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — она спросила.

— Потому что это то, что я бы сказал тебе в любом случае, как своему куратору. Я не упоминал об этом раньше только потому, что заметил, что женщина, которая, я надеюсь, станет моей девушкой, чувствовала себя подавленной, и я не хотел портить ей ужин кровавыми подробностями, — он ответил. — Я не хотел ничего скрывать от тебя. Я знаю, как важна для тебя твоя работа. Может, тебе стоит надеть двусторонний бейджик с именем, чтобы я знал, когда разговариваю с Камилой, а когда со своим куратором, — он улыбнулся собственной шутке.

— Спасибо, я подумаю об этом, — ее губы изогнулись в легкой улыбке, когда он положил одну руку ей на плечо. Она схватила ее, наслаждаясь его теплом.

В тот момент она была благодарна за многое. Литу за то, что он не сердился на нее, за то, что продолжал говорить о "них" в настоящем времени, а не в прошлом, и за то, что просто был рядом с ней, вместо того чтобы давать обещания, которые он не мог сдержать.

Это было немного, но на данный момент это было все, что у нее было. Больше всего Камила была благодарна самой себе за то, что нашла в себе мужество поступить правильно. Ее будущее все еще было пугающим, но что бы ни случилось, она сможет встретиться с ним лицом к лицу.

***

На следующее утро Камила и Лит проснулись почти в одно и то же время. В люксе было больше одной спальни, что позволяло им спать отдельно.

«С моей удачей, это только вопрос времени, когда все начнет взрываться у меня перед носом. Мне нужно отдыхать каждую ночь, чтобы Бодрость сохраняла свою максимальную эффективность», — подумал он.

[Я продолжаю думать о той штуке, которую Манохар нашел внутри созданного мага], — Солус пыталась отвлечься от ситуации с Камилой. Она легко могла понять чувства Лита.

Оба они несли в себе глубокую печаль, которая только усугублялась постоянным чувством изоляции, преследующим их. Лит из-за всех его секретов, Солус из-за того, что у нее не было собственной жизни.

Со временем это стало такой же частью их тел, как и мана, которая текла через них.

[Зачем наделять кого-то магическими способностями? Особенно, если они будут одинаково опасны для своего пользователя, как и для окружающих].

[Навскидку, чтобы создать хаос, породить искусственно Пробужденных или испытать запретное заклинание на лабораторных крысах, прежде чем использовать его на себе. Это то, что я бы сделал], —ответил Лит.

Дискуссия только что перешла от теоретической к тревожной менее чем за одну секунду. Солус слишком хорошо знала, насколько серьезен Лит, когда говорит о таких вещах. В своих мыслях он теперь снова и снова убивал Бериона за то, что тот портил ему жизнь.

К счастью, прежде чем его живое воображение смогло снять полноценный фильм-слэшер¹, в дверь постучала Тиста.

— Извините, что беспокою вас, ребята, но со всеми отвратительными вещами, которые произошли вчера, мне нужно либо позавтракать с кем-то, либо не есть вообще. С жуткими стариками и Манохаром мой бедный желудок вывернется наизнанку, — она заметила, что обе кровати не застелены. — Как поживает моя дорогая любовница? Мне бы не помешали твои ослепительные улыбки, о которых мой брат говорил весь вчерашний день, — Тиста понятия не имела, что между ними было не так. Легкое чувство вины заставило ее попытаться исправить свои предыдущие промахи.

— Что ты имеешь в виду под «любовницей» ²? — Камила усмехнулась. Она была счастлива, что у нее есть компания. Оставаться наедине с Литом было немного неловко из-за того, что произошло и чего не произошло прошлой ночью.

Он согласился позволить ей спать в номере, чтобы не предупреждать Бериона о том, что она не собирается играть по его правилам, и дать ей время подумать.

Тиста объяснила ей, как она обычно обманывала людей, заставляя их думать, что она жена Лита, чтобы избежать беспокойства.

— Некоторые достаточно храбры, чтобы встретить пристальный взгляд брата, но муж гораздо страшнее, — она подмигнула. — Итак, чтобы продолжить маскарад, я забронировала номер на твое имя, и теперь персонал отеля думает, что ты его любовница. То, что ты вчера ворвалась сюда, произвело большое впечатление, — Камила слегка покраснела и от души рассмеялась.

— О, боги! Вот почему секретарша так странно посмотрела на меня. У Тисты, несомненно, талант ставить меня в неловкое положение, — тем не менее, чем больше времени она проводила с братом и сестрой, тем менее одинокой она себя чувствовала.

____________

[1] Фильм-слэшер – это жанр фильмов ужасов, в которых убийца преследует и убивает группу людей, обычно с использованием холодного оружия.

Мясная марионетка, несущественный человек II

Группа провела утро, допрашивая разных свидетелей, но ни сообразительность Джирни, ни обаяние Тисты не смогли найти ничего, что могло бы продвинуть расследование дальше.

— Растрата, незаконные азартные игры, фехтование. Все то, что сделало бы сегодняшний день просто потрясающим, если бы они не были совершенно неуместны для поставленной задачи! — Джирни в отчаянии выругалась.

Чтобы добавить соль на рану, ни один созданный маг не появился с тех пор, как они победили торговку накануне. Это оставляло им только один шанс разгадать тайну образца, все еще хранящегося в замкнутом массиве.

— Ты узнал что-нибудь полезное из этой фрикадельки? — спросила она Манохара.

— Много чего. Во-первых, для поддержания его жизни требуется постоянный запас маны и плоти. Во-вторых, он использует часть маны, чтобы превратить плоть, которую он потребляет, в свою собственную, а остальное каким-то образом сохраняется. В-третьих...

— Лит? — она прервала его, так как Манохар, казалось, не мог понять слово «полезное».

— Не так уж много. Мы знаем, что тот, кто это сделал, гений и что он использует запретную магию. До сих пор мы не имеем ни малейшего представления о его назначении или о том, как отследить его источник, — он ответил, заставив ее вздохнуть.

— Прямо сейчас мы мало что можем сделать. Вы трое возвращайтесь в лабораторию и, пожалуйста, принесите мне хорошие новости. Маг Фелхорн и я были вызваны маркизом Ланцой, правителем Отре. Похоже, он не слишком доволен нашими результатами.

— Неужели он действительно ожидал, что мы раскроем это дело за один день? Почему бы также не потребовать, чтобы мы превратили сено в золото? — саркастически сказала Тиста.

— До нашего прибытия он был тем, кого корона считала ответственным за продолжающийся кризис. Я предполагаю, что старый болван жаждет свалить вину на нас и умыть руки от проблемы. Держите меня в курсе, я тоже так сделаю.

***

Как только они добрались до кабинета маркиза, и у Джирни, и у Дориана появилось четкое представление о том, чего ожидать.

— Все ясно с твоими хвалеными экспертами, Фелхорн. Менее чем за 24 часа им удалось разрушить месяцы моей тяжелой работы! Корона будет проинформирована об этом, и, поверьте мне, они будут недовольны, — сказал Ланц, разглаживая свои чёрные усы.

Маркиз был мужчиной лет пятидесяти с небольшим, ростом около 167-и сантиметров, с седеющими черными волосами и здоровенным животом, что свидетельствовало о его любви к хорошей еде. Несмотря на холодную погоду и открытое окно, он сильно вспотел.

Его огромное количество лишнего жира в организме помогло леди Эрнас принять решение.

«Сегодня на обед у меня будет жареная свинина», — подумала она, размышляя, какой гарнир лучше подойдет к ее блюду, и делая вид, что слушает его разглагольствования.

— По крайней мере, пока я руководил расследованием, сопутствующий ущерб при обращении с созданными магами был минимальным. Вы позволили одному из них сжечь дотла целое здание средь бела дня! Вы хоть представляете, сколько жизней разрушили? Или паника, которую вы вызвали? — он лгал и не краснел.

Созданные маги уже нанесли много урона, и количество тел их жертв достигло двузначных цифр. Единственными отличиями от антикризисного управления маркиза было то, что созданные маги умирали при первом же заклинании, а жертвы были вынуждены замолчать.

— Приближается зима, и у меня есть шесть семей, которые потеряли все, у них даже жилья нет. Торговцы приходили ко мне, утверждая, что огонь уничтожил товары на сотни серебряных монет. Кто будет платить за это? — голос маркиза звучал возмущенно, но его ухмылка говорила о другом.

«Чем больше их неудача, тем более ничтожной будет казаться моя по сравнению с ними», — подумал он.

— Ассоциация покроет все расходы, — сказал Дориан, кивнув головой.

«Держу пари, что значительная часть этих денег окажется в его карманах», — вот что он на самом деле думал.

— Это меньшее, что ты можешь сделать, — сказал маркиз. — Ваша некомпетентность нанесла неисчислимые убытки заведениям Отре. Теперь все знают о созданных магах. Люди настолько напуганы, что предпочитают весь день сидеть дома, а не рисковать своей жизнью. Даже моей бедной Минне пришлось отменить еженедельный гала-концерт, который мы устраиваем у себя дома, потому что ни один из наших друзей не хочет присутствовать!

— Я знаю, что ты расстроен, отец, но ты несправедлив, — в комнату вошла Минна, за ней по пятам следовала горничная.

Это была потрясающая молодая женщина лет двадцати с небольшим, со светло-каштановыми волосами и голубыми глазами. Минна была такого же роста, как и ее отец, на ней было облегающее желтое вечернее платье, подчеркивающее ее мягкие изгибы.

«Какого черта? — появление Минны прервало внутренние споры Джирни о том, какое вино лучше всего подойдет к ее обеду. — Они выглядят так, словно их вытащили из басни «Красавица и Свинья» ⁰. Единственное разумное объяснение – это то, что ее удочерили».

— Из-за ежедневных пропаж людей и того, что голубые столбы пожинают наших сверстников, большинство членов нашего круга общения покинули Отре несколько недель назад. Даже наши друзья не доверяют твоим навыкам. Маг Фелхорн заслуживает презумпции невиновности¹! — сказала Минна сердитым тоном.

«Определенно удочерил», — подумала Джирни.

— Но тыковка... — маркиз покраснел как свекла от смущения.

— Никаких «но», отец! Ты рассказал им о графе Ксольвере? — она резко оборвала его.

— Нет, он этого не делал. Как ты думаешь, почему он должен был это сделать? — спросила Джирни.

— Граф Ксольвер – сумасшедший. Он единственный в своей семье, кто родился без малейшей магической силы. Он всегда был одержим мечтой стать таким же могущественным, как его братья и сестры. Он потратил небольшое состояние, чтобы заплатить магам, алхимикам и всем шарлатанам, которые обещали ему, что они могут усилить его талант к магии. Когда я услышала о том, что простые люди внезапно превращаются в могущественных магов, он был первым подозреваемым, который пришел мне в голову. И все же мой отец никогда не слушал меня, потому что семья Ксольвер – одна из его самых преданных слуг!

— Следи за своим языком, юная мисс! — к маркизу, казалось, вернулось его мужество. — Я не позволю тебе ругать своего отца или наших дорогих друзей только потому, что у тебя нет жалости к несчастному джентльмену. Иди в свою комнату, сейчас же!

Минна и горничная покинули кабинет маркиза, но не раньше, чем молодая леди случайно налетела на стол маркиза и пролила чернильницу на его документы. Часы напряженной работы испарились, как и Минна.

Джирни и Дориан проигнорировали отчаянные мольбы Ланцы о помощи и последовали за юной мисс за пределы офиса, чтобы получить более подробную информацию о графе.

***

Тем временем в подземной лаборатории Ассоциации Магов трое целителей продолжали изучать живую ткань. В тот момент, когда они удалили образец из замкнутого массива, он возобновил свой рост.

Он становился все больше с каждым кусочком дичи, которую им приходилось скормить, пока они проводили свои тесты.

— Я думаю, было бы неплохо запечатать его снова, — сказала Тиста. — Его темпы роста намного выше, чем вчера. Что-то явно не так.

— Чепуха, — ответил Манохар. — Чем больше у нас образца, тем больше экспериментов мы можем провести. Без хозяина эта штука бессильна. Хороший целитель всегда осторожен, но никогда не боится неизвестного.

Как только Манохар закончил говорить, живая ткань, которая теперь была размером с маленькую собаку, начала корчиться и извиваться, пока не приняла гуманоидную форму, состоящую только из вен и мышц.

— … неизвестного, — его псевдо-рот отозвался голосом, который звучал идентично голосу Профессора.

Пока Манохар с головокружительной скоростью выполнял заклинание пятого уровня, чтобы поместить образец обратно в замкнутый массив, живая ткань снова изменила форму.

_______________

[0] Сказка «Красавица и Чудовище».

[1] Презумция невиновности – один из основополагающих принципов судопроизводства, заключающийся в том, что лицо считается невиновным, пока его вина в совершенном преступлении не будет доказана в порядке, предусмотренном законом, и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Тварь I

Новый облик, который приняла живая ткань, представлял собой безликую человеческую голову с тонкой шеей, заканчивающейся линией левого плеча. Он напоминал бы Литу сломанный манекен, если бы не светящиеся голубые глаза.

— Дело плохо, — обмолвился Лит. — Не могу быть уверен наверняка, но я лишь однажды видел голубые глаза во время обучения некромантии. И если я прав и принцип тот же — за нами наблюдают.

Губы скривились в улыбке, и голова лишь подтвердила подозрения Лита. Манохар завершил своё заклинание — но ничего не произошло.

— Поражающе. Дистанционное управление вопреки массивам Ассоциации, — профессор взял зачарованный поднос с лежащем на нём образцом, чтобы вновь запечатать внутри замкнутого массива.

И внезапно! Из разрубленной шеи и плеча появились сяжки плоти, обвивающиеся вокруг его рук.

Ничего не случилось — в очередной раз.

— Так? — Манохар ухмыльнулся, увидев удивлённое выражение лица этой твари. Сяжки отпустили его руки и направились прямо к лицу. Однако тонкий барьер излучающий свет, окружавший Манохара, не позволил им коснуться его кожи.

— Как я уже говорил, без хозяина ты бессильна. Ты не первый дармоед, с которым я столкнулся. Я просто изучал ограничения твоей формы.

— Ты действительно такой же раздражающий и высокомерный, как о тебе говорят, — голова ответила мягким женским голосом, идентичным голосу Тисты. — Как тебе такое...

Тиста и Лит отступили назад, делая вид, что произносят поддельное магическое заклинание. Манохар тем временем не сдвинулся с места.

— Ты просто тратишь моё время. Дверь закрыта. Я защитил всех троих, а значит — я не позволю и своему образцу умереть. Ты...

— Пожалуйста, профессор, отпустите меня! Спасите! Кто-нибудь, спасите меня! — лицо кричало испуганным и плачущим голосом.

Как и всегда, Тиста произвела сильное впечатление на магов, стоявших на страже у входа в лабораторию, так же, как и Манохар, но по совершенно иным причинам. Услышав крики Тисты о помощи они предположили худшее и открыли дверь созывая подкрепление.

— Я же говорил, что он мерзавец! Ты должен мне двадцать медных монет! — сказал маг Трюан своему партнеру, магу Ассе.

— Закройте дверь, тупицы! Разве не видно, что я занят? — возмущенно вскрикнул Манохар.

Тварь снова изменила форму, приняв черты Тисты и сплавив ту половину лица, которая не была открыта для охранников. Сплавленная плоть обнажила плечо и часть руки.

Несмотря на все усилия Манохара освободиться от живой ткани, не повредив образец, сяжки всё ещё охватывали его тело. Итак, стража увидела полуобнажённую, кричащую о помощи девушку, чьё тело было прикрыто просторной мантией профессора.

— Спасите меня! Он пытается изнасиловать меня! — голова всхлипнула, повергнув двух охранников в неистовство. Они даже не заметили, что настоящая Тиста стояла в нескольких метрах позади и с ужасом смотрела на своего двойника.

— Хорошая попытка, но никто не настолько глуп, чтобы поверить... — Манохара перебили два мощных ветряных потока высокого давления, в результате которых он ударился о ближайшую колонну и потерял сознание.

Это был Мягкий взрыв третьего уровня, несмертельное заклинание воздушной магии, разработанное на случай ситуаций с заложниками. Всё произошло так быстро, что Тиста и Лит едва успели среагировать. Голова отделилась от тела Манохара и метнулась к потрясенным стражникам.

Лит попытался поймать её с помощью магии духа, а Тиста наколдовала стену земли толщиной в десять сантиметров, чтобы преградить ей путь. Как только тварь уловила потоки маны, она разделилась на более мелкие кусочки, чтобы уклониться, и устремилась к барьеру.

Мельчайшие кусочки остались внутри заклинания Тисты, однако их удар создал несколько трещин и ослабил его структуру настолько, что два больших кусочка настигли другой стороны стены.

«Как, чёрт возьми, они могут быть такими всесильными?» — подумал Лит, в шоке глядя на сломанный барьер.

[Эта тварь до краёв наполнена мировой энергией. Сначала торговка, а затем наши эксперименты позволили ей наесться досыта. Ты помнишь слова Манохара? Половина маны сохранилась за всё это время], — объяснила Солус.

Тиста не теряла времени даром и взорвала стену, уничтожив все кусочки, всё ещё находившие внутри, тем самым убрав их с поля зрения. К сожалению, было слишком поздно.

Живая ткань превратила магов в своих хозяев и слила два тела воедино.

«Проклятье! Мы можем попрощаться с нашим экземпляром, — Лит проклял неизвестного врага. — Эта тварь сделала магико равным магу. Я не могу позволить себе узнать, что она может сделать с приличным ядром».

[У обоих охранников были ярко-зелёные ядра, — подумала Солус. — Я понятия не имею, как будут взаимодействовать два ядра маны в одном теле, но, основываясь на том, что произошло ранее, это должно быть похоже на бой с магом с синим ядром].

— Тиста, я буду бить вверх, ты бей вниз, мы должны... — в пылу битвы Лит совершенно забыл, что его сестра никогда не видела мерзость, одну из нежити Балкора, или любого из чудовищ, которые были его хлебом насущным в течение многих лет.

Тиста была бледна как призрак, неспособная отвести взгляд от тел двух магов, выворачивающихся наизнанку. Их кости трескались и срастались, образуя более толстые конечности.

Их плоть извивалась и вздувалась, выплескивая кровь всякий раз, когда сосуды оказывались не в состоянии выдержать повышенное давление, однако через миг уже будучи восстановленными.

Лит посмотрела на Манохара, всё ещё лежащего на полу; под его головой образовалась небольшая лужа крови.

— У нас осталось не так много времени, — сказала левая голова, используя собственный голос Лита.

— Давай поиграем, — сказала правая, выполнив невероятную задачу — сделать голос Манохара ещё более раздражающим.

***

Особняк графини Ланц.

— Ваши обвинения могут доставить графу Ксольверу серьёзные неприятности. Почему вы так уверены, что он может быть тем, кто стоит за созданием магов? — спросила Джирни.

— Ты не знаешь его так, как я, — несмотря на то, что в коридоре возле кабинета её отца было приятно тепло, Минна Ланц вздрогнула, вспомнив их общее прошлое. — Арик всегда завидовал любому, кто способен разжечь огонь без спичек. Он не просто бездарен, он даже не владеет бытовой магией. С годами зависть превратилась в ненависть, дошло до того, что он запретил своим сотрудникам пользоваться магией. В последний раз, когда я навещала его, Арик чуть не забил до смерти дворецкого за то, что тот наколдовал стакан воды, — её прекрасные голубые глаза наполнились слезами. — Он орал как сумасшедший, бормоча о восстановлении своей чести. У него был лихорадочный взгляд, как будто он сошёл с ума.

— Спасибо за вашу помощь. Уверяю вас, мы нанесём визит Арику Ксольверу, — сказала Джирни.

При этих словах Минна сделала им реверанс с выражением благодарности, после чего удалилась. Горничная, сопровождавшая Минну, поколебалась, прежде чем последовать за её светлостью.

Джирни не упустила из виду, как горничная не отрывала взгляда от её значка констебля в течение всего разговора, и что та не раз прикусывала нижнюю губу, чтобы молчать.

Леди Эрнас догнала её прежде, чем она успела скрыться за углом, и схватила за плечо.

— Вы хотите что-нибудь добавить, мисс? — спросила Джирни.

Горничная нервно обернулась и, убедившись, что рядом никого, ответила.

— Пожалуйста, не слушайте графиню. Он поделился с вами лишь половиной.

___________

Английское название главы “The Thing” является отсылкой на одноимённый художественный фильм 1982 года — “Нечто”.

Тварь II

Горничная представилась как Хесси из Намара. Это была полная женщина лет сорока пяти, с каштановыми волосами и глазами того же цвета. Униформа горничной покрывала её от шеи до пят: чёрное платье с пышной юбкой и белый фартук-халат.

— Я личная горничная леди Ланцы, мой долг — служить ей и следовать за ней, — у Хесси был высокий голос, который, несмотря на её возраст, звучал почти по-детски. — Её светлость и её отец несколько раз ссорились из-за того, что он фальсифицировал данные о пропавших людях в течение нескольких месяцев, прежде чем Ассоциация взяла на себя ответственность.

— Это объясняет, почему мы недооценивали серьёзность ситуации, пока не стало слишком поздно, — размышлял вслух Дориан. — Эта информация может помочь нам позже изобличить его, но пока у нас другие приоритеты. Мне действительно жаль.

Его глаза были искренними, и сам он говорил искренне, однако был бессилен.

— Нет, вы не понимаете. Проблема не только в том, что люди исчезают, но и в том, что некоторые возвращаются, — глаза Хесси расширились от страха, её голос дрожал до такой степени, что она начала заикаться. — Один из моих соседей, господин Роза, пропал месяц назад. Он вернулся через неделю и сказал, что покинул Отре ради работы, для которой его наняли. И всё же на нём была та же одежда, в которой он исчез, и он был так же на мели, как и в тот день, когда ушёл.

— Извините, но я не вижу связи между вашим соседом и нашем расследованием, — сказала Джирни добрым тоном.

— Я знаю, это прозвучит безумно, — заикание Хесси стало ещё хуже, — но с тех пор, как люди начали пропадать без вести, все в моём районе боятся выходить из своих домов поздно ночью. По улицам ходят странные люди с горящими голубыми глазами. Однажды я наблюдала из своего окна и заметила, что парочка из них двигались к старому храму. Я могу поклясться, что господин Роза был среди них.

Джирни приняла к сведению всё, что сказала Хесси, просто из вежливости и заверила её, что они разберутся с этим. Горничная отвесила им глубокий поклон и поспешила отлучиться, чтобы догнать Минну.

— Ты слышал эту чушь раньше? — спросила Джирни у Дориана, как только они покинули дом Ланцы.

— Много раз, — он кивнул. — Это связано со старой легендой о некроманте, который посылал своих ревенантов[1] захватывать людей для своих экспериментов. Всякий раз, когда случаются засуха, неурожай или даже суровая зима, жители Отре начинают утверждать, что во всём виноваты голубоглазые существа. Я...

Внезапно их коммуникационные амулеты зазвонили в унисон. По словам секретарши Дориана, с подземной лабораторией было что-то не так.

***

В отличие от Трея, тварь не стала ждала полного сформирования и бросился в атаку. Закончив насмешку, она направилась к Литу с маниакальным смехом. Прямо сейчас она представляла из себя гуманоидное существо без кожи, около двух метров в высоту, с двумя головами, четырьмя руками и двумя ногами. Плоть и мышцы были обнажены во время перестройки, чтобы быть соответственными новому телу. Вены толщиной с палец тянулись от его обнаженных сердец-близнецов к шести конечностям. Они пульсировали в устойчивом ритме, несмотря на бешеную атаку, которую совершила тварь. Её первая пара рук была похожа на человеческие, в то время как вторая была слита с частью ног второго охранника. В результате чего из плеч выросла пара деформированных рук, которые заканчивались ладонями размером с кофейный столик. На каждой руке было всего по три пальца, напоминающие когти огромной хищной птицы.

Благодаря Жизненному обзору Лит мог видеть, что, точно так же как созданный маг, тварь теперь создавала вихрь, чтобы высосать всю мировую энергию из своего окружения.

«Идиот! — мысленно усмехнулся он, вызывая из земли каменный столб, который ударил тварь, пока та всё ещё была в воздухе. — Вихрь может дать тебе бесконечную ману, но он также поглощает мою. Одного заклинания достаточно, чтобы убить тебя, отравив ядро!»

[Нет, не совсем, — заметила Солус. — В тот момент, когда ты произнёс своё заклинание, вихрь исчез. Тот, кто управляет ей, может включать и выключать вихрь по своему желанию].

Тварь вырвала столб из земли своими деформированными руками и использовала его как булаву, пытаясь раздавить Лита.

— Тиста, проснись! — он закричал, уклоняясь с перекатом. Столб рухнул, разбив стол, заставленный дорогим оборудованием, которым они пользовались еще минуту назад. Осколки дерева, стекла и камня разлетелись по комнате. Если бы не их зачарованные доспехи, только Лит выжил бы под дождём смертоносных снарядов благодаря своему улучшенному телосложению. Тиста только почувствовала укол на своей коже, но этого было достаточно, чтобы вернуть ей хладнокровие.

— Подожди, я... — она попыталась заговорить, но Лит прервал её.

— Берегись! Помни о глазах и вслушивайся в их заклинания!

«Почему мой первый монстр должен быть таким трудным? — проклинала своё невезение Тиста. — В последующее время мне придётся притворствовать, как я произношу и выполняю знаки руками, потому что, даже если мы убьем её, кукловод выживет. Я не могу испортить наше прикрытие».

Тварь расколола остатки колонны пополам, однако комната была слишком мала для такого огромного оружия. Простое заклинание земли превратило камни в дубинки, которыми тварь размахивала, демонстрируя такой уровень мастерства, от которого по спине Лита пробежали мурашки.

Один рот продолжал смеяться, в то время как другой произносил заклинание, а человекоподобные руки выполняли знаки руками.

«Нет худа без добра в этом кошмаре, по крайней мере, мы не сражаемся с Пробуждённым!» — подумал Лит, одной рукой орудуя Гейткипером, а другой делая знаки.

— Рыцарь-маг? — первая голова перестала смеяться от неожиданности. — Этого не было в твоём досье!

Лит не стал утруждать себя ответом и вместо этого бросился вперёд. Заклинание рыцаря-мага четвертого уровня Круговая оборона окутало его тело сферической синей аурой радиусом 165 сантиметров. Благодаря Круговой обороне у него не было слепых зон. Всё, что попадёт в сферу, будет обнаружено, и позволит Литу наносить удары и уклоняться не глядя.

«Я не могу использовать магию слияния, в то время как у мистера карпентера[2] с его четырьмя руками не вызывает трудностей одновременно сражаться и читать заклинания. Мне нужны все преимущества, которые я могу возыметь», — подумал Лит.

Даже если ситуация была ужасной, выбранное Литом имя для этой твари заставило Солус усмехнуться.

[Ты сумасшедший. Ты ведь знаешь это, верно?] — сказала она, используя все свои чувства, чтобы найти способ быстро убить карпентера.

[Я бы умер много лет назад, если бы хоть немного был в здравом уме], — ответил Лит, также создавая башенный щит изо льда и земли, чтобы блокировать заклинание молнии четвертого уровня врага. Заклинания рыцаря-мага требовали только одной руки и имели короткое время разыгрывания по сравнению с другими специализациями. Их главным недостатком был очень малый диапазон взаимодействия, но в таком замкнутом пространстве это не имело значения. Лит тренировался с Флорией бесчисленное количество раз, он знал основные заклинания её специализации как свои пять пальцев. Левая рука карпентера попыталась блокировать наступление, но Литу понадобилась лишь мысля, чтобы послать башенный щит, пресекающий ответную атаку.

Правая рука взмахнула дубинкой с нечеловеческой скоростью, в то время как левая смяла щит как блинчик, разбив его на замерзшие камешки. Лит сумел увернуться на волосок, но был быстро вынужден защищаться. Карпентер торжествующе взревел, загоняя Лита в угол своей превосходной физической силой и техникой и вот-вот прикончит его, как только будет закончено следующее заклинание.

___________

[1] Ревенант — разновидность разумной нежити: ходячий мертвец, сохраняющий душу и прижизненные черты личности. При этом для поддержания своей нежизни он не нуждается в филактерии или чужих жизненных силах и, в отличие от близкого по духу призрака, имеет вполне материальное тело: иногда класса «разумный зомби» со всей гнилью, плесенью и выступившими костями, иногда — почти неотличимое от прижизненного.

[2] Отсылка на Джона Карпентера, режиссёра фильма “Нечто” (фильм, на который отсылается автор Верховного мага в своей новелле в промежутке глав 97-н.в., Пятый том).

Синие столбы I

Уворачиваясь от ударов дубины, которые сыпались на него безостановочно, Лит до сих пор не мог поверить, как быстро всё обострилось. Как только образец доказал, что способен переоблачаться, на всякий случай Лит заготовил заклинания, чтобы сдержать, а не убить его.

Это была их единственная зацепка, и та оказалась безобидной. Он мог менять свой внешний вид, но не создавать оружие и не использовать магию, что вместе с защитой светового барьера Манохара делало его не более чем жуткой говорящей головой.

Лит надеялся, что манипулятор марионеток из плоти скажет что-нибудь, что он сможет использовать, чтобы прийти к истокам созданных магов. Он ни за что бы не поверил в то, что стража может усомниться в его способностях оберегать Тисту, или что Манохар может быть настолько самонадеян, что не продумает оборонительную стратегию. Лит видел, как профессор готовил ещё одно заклинание, но тот был так сосредоточен на образце, что даже не взглянул на псевдогероев.

[Глупость людей никогда не перестает меня удивлять], — подумал он, перекатываясь под одной из деформированных рук и нанося удары Гейткипером по человеческим рукам, разрушая заклинание.

[Его поведение не имеет смысла, — Солус тоже была ошеломлена, но не из-за людей. — Если его целью было уничтожение образца, то он мог просто самоликвидироваться. Если он хотел сбежать, зачем игнорировать открытую дверь? Что он выиграет, сражаясь с нами?]

Лит был слишком занят боем, чтобы даже попытаться найти правильный ответ. Тварь была физически сильнее его, и её боевые навыки были лучше, чем демонстрация большинства его инструкторов, пока он тренировался в армии.

«Если этот человек так хорош в управлении импровизированным телом, которое владеет импровизированным оружием, не уверен, что смог бы победить его настоящее тело, не выложившись на всю катушку».

Тем временем Тиста закончила исцеление Манохара и выжидала подходящего момента для нанесения удара. Её глаза были наполнены маной из-за Жизненного обзора.

«Почему он не активирует вихрь? — подумала она. — Лит не может сосредоточиться на заклинании, находясь вплотную, но я могу. Магия духа невидима для фальшивых магов, и я наколдовала достаточно, чтобы убить его за один подход. Однако без вихря это будет просто сильный удар, что раскроет наш козырь в рукаве».

Ко всеобщему удивлению, карпентер слабел с каждой секундой. Большая часть накопленной маны была израсходована, и зелёное ядро не сможет долго поддерживать свои способности без усиления с помощью вихря.

[Прежде чем напасть, тварь сказала что-то вроде «осталось не так уж много времени». Может быть, у вихря есть какие-то ограничения, о которых мы до сих пор не знаем?] — Солус задумалась.

Лит хмыкнул, парируя каменную дубину, летящую слева. Затем он поднял Гейткипер, переключившись на двуручный хват, и отрубил деформированную руку на уровне запястья. Движения карпентера становились вялыми. Он попытался прикрепить руку сяжками плоти, но магия тьмы, которой был пропитан Гейткипер, разрушала руку быстрее, чем тот мог её регенерировать.

— Кажется, я тебя немного недооценил, — сказала тварь голосом Манохара, сделав несколько шагов назад. Обе головы хрипели, схватывая воздух ртом.

Лит не позволил ему уйти. Он держался поближе к существу, размахивая Гейткипером. С единственной оставшейся рукой карпентер не поспевал за ним. Полуторный меч был наполнен магией тьмы, и с каждым ударом жизненная сила существа уменьшалась. И всё же его пасти продолжали ухмыляться. Вихрь появился снова, высасывая всю мировую энергию в округе и наполняя карпентера новой энергией. Его раны затянулись, даже культя начала отрастать с новой рукой.

Тиста высвободила всю накопившуюся магию духа, в то время как Лит отступил назад и вызвал немного своей собственной. Головы карпентера не сводили глаз с брата и сестры и находились в готовности закрыть вихрь сразу, как те произнесут заклинание или активируют магическое кольцо. Но ничего не произошло.

«Какое разочарование. Они оба застыли в ужасе. Это была пустая трата...» — ход мыслей существа был прерван огромным количеством чужеродной маны, наводнившей его организм.

Карпентер остановил вихрь, но было слишком поздно. Лит мог произвести только тонкие нити за такое небольшое время, но магия духа Тисты была плотно укомплектована. Её мана достигла зелёного ядра существа, быстро превращая его в жёлтое, а затем и в оранжевое. Карпентер рассмеялся, несмотря на боль, всё ещё оглядываясь в поисках источника нападения.

— Блестяще! Я даже не заметил, как ты устроила эту ловушку, — сказало существо, пристально глядя на Тисту. — Жаль, что этого недостаточно!

Карпентер снова активировал вихрь, не заботясь о последствиях. Как только Солус сообщила Литу, что ядро существа стало красным, он возобновил свою атаку. Даже под воздействием отравления маной мышцы существа всё ещё росли, а его раны заживали. Лит высвободил все свои кольца, и существо всосало заклинания именно так, как он и ожидал.

[Ядро серое и темнеет, сейчас!] — подала ему сигнал Солус.

В тот момент, когда глаза карпентера перестали светиться, Лит использовал слияние огня, воздуха и воды на себе со всей оставшейся у него силой. Его движения превратились в размытое пятно, каждый удар был идеально прикован к следующему без задержки благодаря слиянию воды. Лит был похож на человеческий блендер, даже Тиста не могла уследить за скоростью Гейткипера. Единственное, что она могла видеть, — это вспышку света каждый раз, когда часть карпентера отлетала в сторону.

Сначала Лит отрубил обе головы горизонтальным ударом во время прыжка. Затем он отрегулировал угол наклона лезвия и ампутировал правые руки существа во время падения. Коснувшись пола, он снова изменил позу и развернулся на ногах. Лит рубанул по обеим ногам сразу, одновременно с этим крутясь вокруг своей оси. Наконец, повернувшись лицом к существу, он использовал инерцию для отсечения левой руки восходящим ударом.

Когда второе зелёное ядро заработало, карпентер всё ещё был до краев полон маны. К несчастью, будучи без конечностей, он ничего не мог сделать, когда Лит пронзил грудь и затопил её магией тьмы, пока та не превратилась в пыль.

— Два ассимилированных стража, следовательно, два ядра, — он объяснил это под взгляд Тисты, полный отвращения. — Правило номер один: никогда не останавливайся, пока монстр не...

Он уже собирался уничтожить останки карпентера, как вдруг с неба спустился голубой столб и оттолкнул его, словно он был всего лишь пылинкой. Под их изумлёнными взглядами столб окутал врага и высосал всю содержащуюся в нём ману.

«Что за чёртовщина? Это совсем не похоже ни на эволюцию магического зверя, ни на то, когда я усовершенствовал голубое ядро маны. Оно чувствуется пустым, как Кадурия после того, как я уничтожил Чёрную Звезду. Может быть...» — рассуждения Лита были прерваны несколькими магами, ворвавшимися в лабораторию.

То, что они увидели, было кровавой баней, в которой живая ткань ассимилировала охранников, Манохар лежал без сознания на земле в луже собственной крови, а большая часть лабораторного оборудования была повреждена. Коллег, к которым они пришли на помощь, нигде не было видно, в то время как Лит и Тиста стояли невредимые.

— Никому не двигаться! — закричал Тэйн, Великий Маг, возглавляющий резервный отряд. — Брось меч и встань на колени, сейчас же! Если ты скажешь хоть слово, я не колеблясь убью тебя.

Синие столбы II

Город Отре, местоположение неизвестно.

«Что за чёрт? — тот, кто контролировал карпентера, остался слегка удивлён, обнаружив, что его существо было выведено из строя. — Требуется не более одной секунды, чтобы поменять основное тело после того, как первое отравлено. Маленький ублюдок, должно быть, приберёг магическое кольцо четвёртого, если не пятого уровня, для грандиозного финала. В противном случае у рейнджера не было бы возможности нанести такой большой урон за такой короткий промежуток времени, — он проанализировал весь бой, оценивая уровень угрозы каждого члена команды. — Было правильным играть с ними. Манохар так же опасен, как о нём говорят. Никому ещё не удавалось забрать одного из моих щенков у его хозяина. Я потратил много времени, чтобы убедиться, что это нечто невозможное, но он справился с первой попытки. Ему даже удалось нейтрализовать его ассимиляционные способности после менее чем дневного изучения. Неизвестно, что он может обнаружить, если они поймают другого созданного мага, и я не могу надеяться, что один и тот же трюк сработает дважды. Мне нужно найти слабое место, которым воспользовался Манохар, или в следующий раз они смогут остановить меня, — но вместо того, чтобы беспокоиться о том, что план будет разрушен, он улыбнулся. — Приятно наконец-то встретиться с достойным противником. Дурачить констеблей и водить за нос целителей спустя время становится скучно. Он кажется таким человеком, который с радостью присоединился бы ко мне, мне нужно просто...»

Как только он заметил, что солнце вот-вот сядет, ему пришлось прервать свои планы и подготовиться к вечеру.

«Чёрт возьми, мне не следовало выбирать это нелепое тело. С семьёй и слугами у меня едва хватает времени, чтобы собирать ману со своих щенков. Моим следующим псевдонимом будет кто-то незаметный и с гораздо меньшим количеством обязанностей».

***

Тисте и Литу было трудно объяснить, что они не имеют никакого отношения к исчезновению двух охранников. Это был первый раз, когда она видела, как два человека умирают таким ужасным образом. По сравнению с карпентером даже Падшие расы выглядели милыми и приятными.

Что касается Лита, то, что его увидели с окровавленным клинком, стоящим прямо перед кучей пепла, сделало его главным подозреваемым. Их положение улучшилось в тот момент, когда Великий Маг Тэйн проверил состояние Манохара и обнаружил, что тот здоров как огурчик.

К несчастью, когда он проснулся, все обернулось к худшему.

— Идиоты! Из-за этих идиотов я потерял уникальный экземпляр! — он закричал в приступе гнева.

— Не говоря уже о твоей жизни, — Лит подавал чай с крепким ликером, надеясь успокоить присутствующих.

— Кого волнует моя жизнь? Я имею в виду, я пережил гораздо худшее, — Манохар исправился, как только понял, что они говорили именно о нем. — Если бы эти некомпетентные дураки не превратились в пыль, я бы воскресил их из мертвых только для того, чтобы иметь удовольствие убить их самолично!

— Как ты смеешь? — после слов Манохара Тэйн тоже пролил большую часть своего чая. — Трюан и Асса были хорошими людьми! У Трюана были жена и двое маленьких детей. Они погибли из-за твоих безумных исследований. Что я должен сказать жене Трюана?

— Что он должен был последовать примеру своего коллеги и не распространять свой идиотизм на будущие поколения!

Лит и Камила успокаивали Тисту, которая все еще была в шоке от увиденного, в то время как двое мужчин ссорились, как дети. Даже укрытая множеством одеял, она продолжала дрожать.

— Часто ли с тобой такое случается? — как только выброс адреналина от боя прошел, она побледнела, как привидение.

— Боги, нет. Кроме пешек Балкора, я никогда не встречал такого монстра. Однако, если ты начнешь путешествовать, как я, ты обязательно увидишь, как умирают люди, — он пожал плечами, привлекая к себе укоризненный взгляд Камилы.

— Нет, он прав, — Тиста сделала большой глоток жидкой храбрости. — Я не планирую играть в путешественника. Я бы предпочла услышать правду, какой бы страшной она ни была, а не ложь, которая может задеть мои чувства и убить меня.

Вскоре Тиста заснула, несмотря на то, что два мага кричали друг на друга. После того, как Джирни и Дориан вернулись из дома маркиза, Лит поделился с ними своими сомнениями.

— Как я сказал Великому Магу Тэйну, мы стали свидетелями голубого столба. Что я упустил из виду, так это то, что после того, как он исчез, окрестности были почти лишены маны точно так же, как Кадурия после того, как я уничтожил Черную Звезду. Если моя гипотеза верна, это означает, что кто-то крадет огромное количество мировой энергии, точно так же как это сделала Черная Звезда. Однако этот процесс является ошибочным. Сосуды могут продержаться только ограниченное количество времени, после чего энергия рассеивается в виде светового столба.

— Ты с ума сошёл? Почему ты скрывал такую важную деталь? — сказал Дориан.

— Потому что это может означать, что Манохар прав. Кто-то использует людей для сбора маны, и только проклятый предмет или что-то похуже может потребовать стольких жертв, — Лит объяснил, заставив профессора улыбнуться от гордости. — Тэйн допрашивал нас перед своим подразделением. Если бы я сказал ему правду, один из них, возможно, предпочел бы потерять работу, но спасти свою семью, и новости просочились бы. Если люди подумают, что Отре станет следующим затерянным городом, паника убьёт тысячи людей. Кроме того, пока мы не узнаем, что происходит на самом деле, мы не можем рисковать распространением этих тварей на остальную часть королевства.

— Интересно, — Джирни обдумала его слова. — И все же теперь я та, кто думает, что проклятые предметы не имеют никакого отношения к этой истории. Разве ты не говорил, что у существа были светящиеся голубые глаза?

Джирни рассказала им о двух новых зацепках, которые они получили из дома графини Ланц.

— Я просто знаю основы низшей некромантии, но не думаю, что это работа Некроманта, — Лит покачал головой. — Все сосуды — живые существа, как и образец. По-моему, это больше похоже на запретную магию.

— Может быть, голубые глаза — это просто признак воли мага, управляющего своим созданием, кто его знает, — ответила Джирни. — Я попрошу департамент Запретной магии и некромантии предоставить нам всю доступную информацию по этому вопросу. Если то, что рассказала нам Хесси, правда, то созданные маги, синие столбы и пропавшие люди — всё это дело рук одного и того же человека.

Поиск I

— Это намного хуже, чем я представляла, — Джирни расхаживала по кабинету Дориана, оценивая серьезность затруднительного положения Отре в свете последних событий. — Королевские констебли не разбираются с магами. Долг ассоциации магов – не допустить, чтобы идиоты, у которых больше силы, чем мозгов, подвергали опасности королевство и его подданных. Проблема в том, что если я вызову Рыцарскую Стражу без надлежащего прикрытия, то распространится паника.

Даже если она говорила не о нем, Дориан все равно чувствовал необходимость оправдаться.

— Я уверяю, что не было никаких ранних признаков заговора такого масштаба. Я проверил биографические данные каждого мага, который вошел в город за последние месяцы. Кроме того, для покупки материалов, необходимых для строительства лаборатории, требуется специальное разрешение. Нет никаких записей о том, чтобы кто-то подавал заявку на него в течение многих лет.

— Это не твоя вина. Некромант это или нет, мы имеем дело с кем-то достаточно умным, чтобы замести следы. Мы даже не знаем, какова их истинная цель. Основываясь на том, что сказал Лит, искусственные маги и жертвы синих столбов могут быть неудачными экспериментами. Даже несмотря на то, что я не вижу, чего он мог бы достичь, давая такие силы случайным людям. Но если Манохар прав и мы имеем дело с созданием проклятого артефакта, тогда только пропавшие люди имеют отношение к делу, а остальное — просто отвлекающий маневр. Подумай об этом. Мелкие дворяне, умирающие среди бела дня, обязательно привлекут внимание, как и маги-изгои, стремящиеся к разрушению. Нам нужно больше информации, и она нужна нам срочно. Мы не знаем, насколько близок вдохновитель к осуществлению своего плана. Есть какие-нибудь идеи?

— Мы могли бы потребовать копию отчета бригадного генерала Ворга о событиях в Кадурии, — Камила сделала предложение. — Лит сказал, что последствия Черной Звезды и синего столба схожи. Мировая энергия Кадурии была запечатана массивами. Возможно, после их отключения генерал заметил что-то, что могло бы помочь нам понять, что здесь происходит.

Лит счёл это пустой тратой времени, но так ничего и не сказал.

«Я никогда раньше не видел синих столбов, даже после того, как мерзости поглотили мировую энергию в объеме, равном маленькой деревни. Это явление должно быть связано с видом используемой Запрещённой магии. Однако, поскольку других вариантов нет, мы могли бы попробовать», — подумал он.

Затем, обдумав слова Джирни и Дориана, Камила достала свой коммуникационный амулет и начала просматривать свои записи. Ее руки двигались по голографическому интерфейсу с грацией пианистки во время соло.

Выражение ее лица было таким сосредоточенным, что Джирни перестала расхаживать по комнате, чтобы не мешать ей работать.

— Я так и знала! — сказала она с теплой улыбкой, которая напомнила Литу причину, по которой он пригласил ее на свидание в первый раз, когда они встретились, сразу после того, как она закончила упрекать его. В ее характере было что-то такое, что делало ее более чем солнечной, почти лучезарной. — До сих пор мы рассматривали дворян, связанных с голубыми столбами, как жертв, но если мы рассматриваем их как часть более масштабной схемы, то думаю, что это может дать нам зацепку, — Камила передала свой коммуникационный амулет Джирни.

Собранные данные показали, что каждая жертва отремонтировала часть своих особняков в течение предыдущих месяцев. Некоторые установили новые массивы, другие купили новые магические товары.

Взятый по отдельности, каждый заказ был незаметен, но если собрать их все вместе, магических ресурсов было более чем достаточно, чтобы построить приличную лабораторию.

— Отличная работа, лейтенант, — сказала Джирни, возвращая амулет. — Проведи обратный поиск и найди мне кого-нибудь, кто соответствует профилю жертв и хронологии покупок, кто все еще жив. Первое имя, которое я хочу, чтобы ты проверила – это Арик Ксольвер.

Камила нахмурилась, как только набрала имя. Граф Ксольвер неоднократно отмечался Ассоциацией Магов на протяжении многих лет, но в его аккаунтах не было никаких недавних действий.

Обращаясь к Дориану, Джирни сказала:

— Чёрт возьми! Почему ты не проверил его? У него есть алхимическая лаборатория, лаборатория по изготовлению кузнечных изделий и, как минимум, еще две другие. Со всем этим барахлом он мог бы все делать в одиночку.

— Мы это сделали. У него нет магических способностей, и всякий раз, когда он строил лабораторию, на него работал дипломированный маг. Мы не вмешивались, потому что у него есть средства, но нет навыков, чтобы их использовать. Когда начались проблемы, я обыскал его квартиру и проверил его запасы. Ничего не пропало, и за последние два года он не нанял ни одного мага. Я могу послать еще одну команду, чтобы убедиться, что магическое оборудование всё ещё на месте, если хотите.

— Нет, лучше подождать. У нас нет веских доказательств того, что он имеет отношение к этой истории. Я не могу просто ворваться в его дом и допросить его. Прежде чем мы зададим ему вопросы, мне нужно знать некоторые ответы, — ответила Джирни. — Пока лейтенант Йехвал ищет новых потенциальных подозреваемых, я хочу, чтобы все отдохнули. Мы должны быть готовы, если появится еще один созданный маг, а если нет, я хочу осмотреть старый храм, чтобы проверить, нет ли людей со светящимися голубыми глазами.

Камиле потребовалась пара часов, чтобы выполнить свою задачу. Знание того, что она искала, и сроков, в течение которых покупка магических материалов должна быть актуальной, позволило ей значительно сузить круг своих исследований.

Поскольку солнце уже почти село, группа решила разведать район, где жила Хесси, и убедиться, что ее заявления не были просто суевериями.

Здание старого храма было одной из редких реликвий того времени, когда маг Лохра Сильвервинг передала свое наследие континенту Гарлен. После того, как маги научились использовать магию четвертого и пятого уровней, религии постепенно исчезли.

Храм располагался на внешней окраине Отре, в одной из самых старых и бедных частей города. Этот район был слишком удален от городских ворот, чтобы приносить какую-либо пользу торговцам.

Улицы были узкими, а тротуары были полны трещин и дыр из-за отсутствия обслуживания. Лит не заметил тут нищих и уличных мальчишек, которые были обычными во всех других зонах внешнего кольца, которые он посетил.

«Интересно, это потому, что они испугались, что по соседству пропадают люди, или просто потому, что у жителей нечего красть», — подумал Лит.

Старый храм принадлежал Ксалу, богу исцеления. Это напомнило Литу греческий храм. Здание было простым прямоугольным святилищем с выступающими боковыми стенами, образующими небольшое крыльцо.

Храм состоял из двух секций. Внешнее пространство, окруженное колоннами, и внутренняя область, в которой находились каменный алтарь с выгравированными рунами, принадлежащими к утраченному языку, и статуя Ксала. В обе части храма входили и выходили через богато украшенные ниши.

Бог был изображен в виде бородатого мужчины, одетого в просторное одеяние. В правой руке он держал человеческое сердце, в то время как левая была уничтожена либо временем, либо ворами.

— Мне кажется, или этот парень похож на Безумного короля Артана? — Лит не раз видел изображение Артана, когда искал лекарство от своей проблемы с реинкарнацией.

Остальные понятия не имели, о ком говорил Лит, и не было времени объяснять им всю историю, поэтому они продолжали осматривать храм.

Поиск II

Внутренняя площадь храма составляла около 30 метров в длину и 20 метров в ширину. Каждый шаг группы отдавался эхом в пустом зале. Пыль и грязь покрывали статую и алтарь. Даже каменные скамьи, на которых когда-то верующие сидели во время молитвы, выглядели так, словно к ним месяцами никто не прикасался.

Все, что представляло художественную ценность, со временем было снято со стен. Там, где когда-то были барельефы и мозаики, теперь зияли дыры с неровными краями.

— Это странно, — сказала Джирни, проверив боковые комнаты. — Несмотря на отсутствие технического обслуживания, храм все ещё находится в хорошем состоянии. Я бы ожидала, что днём это будет игровая площадка для детей, а ночью – приют для бездомных.

Маги проверили наличие потайных ходов с помощью магии земли, но безрезультатно. Даже использование Жизненного обзора и заклинания обнаружения массива ничего не выявило.

— Когда ты нашёл время изучать магию Стражей? — Джирни был удивлена, увидев, что Лит сканирует это место заклинаниями, принадлежащими к разным специализациям.

— Я не Страж. Просто узнал, как обнаруживать массивы и как использовать наиболее полезные заклинания для боевых ситуаций, — Лит был слишком занят своими исследованиями, чтобы было время стать даже Стражем-любителем.

Он знал, как использовать заклинание обнаружения массива, потому что в противном случае он не смог бы поделиться тем, что обнаружил Жизненным обзором, который позволял ему видеть все виды скрытой магии.

Единственными известными ему массивами были, так называемые исключительные массивы, образования, которые мог использовать только Пробуждённый и которые принадлежали к наследию, оставленному предыдущими Магусами.

После полной зачистки храма, в результате которой был обнаружен бюст, они разделились на группы по два человека. Джирни пошла с Манохаром, Камила – с Тистой, а Лит – с Дорианом. Им нужно было покрыть как можно больше территории за то короткое время, которое у них оставалось.

— Фокус в том, чтобы слиться с толпой, — объяснила Джирни, в то время как её униформа и форма Манохара превратились в простое платье и белую рубашку поверх коричневых брюк соответственно. — Смешайтесь с толпой и задавайте обычные вопросы. Люди любят посплетничать, когда им предоставляется такая возможность, — она растрепала волосы, и нанесла мелкую пудру, отчего они выглядели немного взъерошенными.

Затем она нанесла макияж на лицо, шею и руки, пока не потеряла всякое подобие благородства. Она даже нарочно испачкала ногти, прежде чем сделать то же самое с Манохаром. Когда она закончила, они выглядели как два подёнщика.

— Пока он не открывает свой рот, я буду притворяться, что мы супружеская пара, только что приехавшая в город и ищущая дешёвый дом. Это даст нам повод расспросить о районе.

— Не льсти себе, женщина, — Манохар усмехнулся. — Даже в таком виде никто никогда не поверит, что такой красивый мужчина, как я, женится на такой старой летучей мыши, как ты. Я не Лит, мне не нужны всякие старые девы, — сказал он, указывая на Камилу.

— Я моложе тебя, придурок! — она ответила в гневе.

— Тиста, Лит, никто в здравом уме никогда не поверит, что вы выросли в плохой семье, независимо от того, сколько косметики я нанесу. Импровизируйте, — Джирни объяснила, в то же время нанесла удар коленом по не самым защищённым местам Манохара, заставив его согнуться пополам от боли. — Дориан, Камила, обычно люди ненавидят униформу, но, возможно, они достаточно отчаялись и готовы попросить о помощи. Притворитесь, что патрулируете улицы и ждите, пока люди заговорят с вами. Есть вопросы? — если не считать стонов Манохара, в храме царила тишина. —  Хорошо. Давайте встретимся здесь через час после захода солнца.

Тиста и Камила гуляли около получаса, прежде чем согласиться с планом Джирни. Вместо того, чтобы обратиться к ним за помощью, люди подходили, чтобы убедиться, что они не заблудились, или предупредить, что это опасное место для двух молодых женщин.

Тиста обратилась к Камиле.

— Ты знаешь, как оказать первую помощь?

— Конечно. Даже неоперативные должны регулярно посещать занятия на случай крайней необходимости.

— Тогда мы готовы, — Тиста ответила с улыбкой. Они дошли до ближайшей клиники и представились Целительницей и её помощницей. Местный практикующий врач засомневался из-за униформы Камилы, но он изменил своё мнение, как только услышал волшебные слова «работаем бесплатно».

Он снабдил Камилу халатом медсестры и немедленно приступил к работе. Они последовали совету Джирни, не задавая никаких вопросов, не имеющих отношения к медицине.

Камила следила за комнатой ожидания, подслушивая разговоры пациентов, в то время как Тиста терпеливо выслушивала их опасения всякий раз, когда кто-то хотел открыться.

***

Учитывая телосложение Лита и серебристую униформу Дориана, у них не было проблем с выполнением идеи Джирни. Сначала лишь немногие набрались смелости подойти к ним, но как только стало известно, что они немедленно рассмотрят запросы, быстро образовалась длинная очередь.

Сначала это были просто мелочи. Заражения вредителями, мелкие травмы, ссоры между соседями. Затем люди начали сообщать им обо всех своих страхах и проблемах.

— Пожалуйста, мой сын исчез два дня назад. Мы сообщили об этом охранникам, но они почти не слушали! — сказала пара, у которой пропал сын-подросток.

— Это уже третий раз, когда мой магазин грабят за этот месяц. Где охранники, когда они нужны? — спросил сердитый лавочник.

— Этот район — настоящий кошмар. C грабителями, наркоторговцами и всеми этими мерзавцами, разгуливающими по ночам, нам нужно баррикадироваться после захода солнца.

Лит был поражён терпением Дориана, когда он общался со всеми этими людьми. Он давал им выговориться столько, сколько им было нужно, прежде чем задать вопрос. Лит использовал это время для сканирования своего окружения и поиска вихрей.

«Даже если созданный маг становится голубоглазым только тогда, когда он находится под контролем разума, я должен быть способен воспринимать носителей. Они не могут отключить эту псевдо-Бодрость».

Минуты превращались в часы, и Лит обнаружил, насколько невкусным был хлеб знаний. Во время их обхода он заметил, что несколько человек испускают вихрь из своего ядра маны.

Все они были очень малы по сравнению с неистовыми созданными магами, но их само количество впечатляло.

[Черт! Я ненавижу быть всегда правым. Как мне объяснить остальным то, что я знаю, не упоминая о Жизненном обзоре или не бросая Дориана достаточно надолго, чтобы создать правдоподобную историю прикрытия?]

[Ты не можешь, — Солус пожала плечами. — Нам нужен Манохар, чтобы извлечь мясную марионетку, и если он спросит, как ты диагностировал это на расстоянии, он не поверит надуманному объяснению. Он знает магию света гораздо лучше, чем ты].

Лит и Солус ломали голову в поисках решения, но когда они нашли его, было уже слишком поздно. Как только солнце начало скрываться за городскими стенами, улицы опустели, не оставив ему другого выбора, кроме как вернуться в старый храм с пустыми руками.

[На самом деле это скрытое благословение, — в голосе Солус звучало облегчение, она нашла изъян в его плане. — Даже если твоя идея может сработать, ты обречён на провал. Зная Джирни, уверена, что она отключила коммуникационные амулеты, чтобы не выдать прикрытие. Без помощи Манохара ты мог бы предупредить врага и уничтожить все наши шансы застать его врасплох. Мы ничего не получили, но и не потеряли].

Бал-маскарад I

— Я разговаривала со всеми, кто брал комнату в аренду, но так и не узнала ничего полезного, — Джирни вздохнула. — Все жалуются на высокий уровень преступности в этом районе, на то, что люди ежедневно пропадают без вести, и лишь немногие говорили о голубоглазых людях. Нет худа без добра: те, кто это делал, всегда видели их рядом с храмом Ксала.

— У меня есть предложение о том, как найти носителей мясной марионетки, — сказала Тиста, опередив Лита. — Я заметила, что у некоторых сегодняшних пациентов была легкая побочная реакция как на диагностические, так и на лечебные заклинания. У всех них были одни и те же симптомы: беспокойство и боль в животе. То же самое с жертвами отравления маной. Я думаю, профессор Манохар мог бы взглянуть на них и, если я права, безопасно забрать марионеток у их хозяев.

Все взгляды обратились к Манохару, который, казалось, не был впечатлен.

— Я тоже обнаружил несколько из них самостоятельно. Мне просто нужно было использовать магию воздуха все время, пока мы были рядом с людьми, и посмотреть, кому вдруг станет плохо после прикосновения моих невидимых ветров. Мне даже удалось осмотреть пару носителей. Марионетки были там, да, но они уже умирали сами по себе. Большинство из них были настолько неразвитыми, что не пережили бы процесс извлечения, и даже если бы они это сделали, у меня не было бы достаточно времени, чтобы найти способ стабилизировать их. Несмотря на неудачу, этот опыт позволил мне собрать некоторые важные данные. Носителями были как мужчины, так и женщины, не моложе пятнадцати лет. Некоторые были даже старше... — чуть не подавился своими словами Манохар, указывая на Джирни пальцем, когда заметил её свирепый взгляд. Его руки быстро переместились, чтобы защитить пах. — Я имею в виду, что они менее молоды, чем констебль Эрнас.

— Я провел тот же эксперимент, что и профессор Манохар, но я не пытался проверить образец, чтобы не подвергать риску жизнь пациента, — сказал Лит. — Однако те, кого я заметил, были в основном молодыми.

— У меня тоже, — подтвердила Тиста. Она была очень напугана идеей использовать магию на ком-то с вихрем в ядре маны. Она не хотела причинять им вред, но понятия не имела, как отказаться от их лечения, так как другой целитель все равно сделал бы это.

Сначала она использовала слабое диагностическое заклинание, и когда заметила, что вихрь был слишком слаб, чтобы вызвать отравление маной, она вылечила пациентов так быстро, как только могла.

— Чем моложе пациент, тем мягче была его реакция. Иногда я бы даже не заметила их страданий, если бы они не спросили меня, были ли их симптомы нормальными после излечения.

— Возможно, существует связь между возрастом хозяина и ростом марионетки, — Джирни прочитала отчеты о личных данных созданных магов, убитых до сих пор. — Большинству из тех, кто впал в ярость, было больше тридцати лет.

— Или, может быть, младших собирают, а старших нет. Сегодня мы с Литом получили много сообщений о пропавших без вести. Большинство из пропавших были молодёжью. Кроме того, если вы помните слова Хесси, мистер Роза исчез, а затем вернулся. Может, нам стоит нанести ему визит? — предложил Дориан.

— Я уже пробовала, — Джирни покачала головой. — Его дом был первым местом, которое мы посетили, и по совпадению его домовладелец сказал мне, что тот покинул здание примерно в то время, когда вы сражались с существом. Еще одно досадное совпадение заключается в том, что ни один созданный маг не появился с тех пор, как мы извлекли мясную марионетку. Тот, кто дергает за ниточки, не оставляет за собой следа. Мы должны действовать с осторожностью, если враг обнаружит наше приближение, неизвестно, что он может сделать.

В последующие дни больше не появлялось созданных магов, в то время как еще два дворянина умерли после того, как их окутал синий столб. Группа продолжала патрулировать зону рядом со старым храмом, ища свидетелей и голубоглазых людей, но безрезультатно.

Люди из Ассоциации магов расследовали всех тех, кто приобрел магические ресурсы примерно в то время, когда начались инциденты. Как только они сузили список до нескольких имен, Джирни решила действовать.

— Поскольку в нашем распоряжении нет никаких подсказок, у нас есть только один доступный ход. Если мы будем подходить к нашим подозреваемым по одному, они могут испугаться и исчезнуть, или их может просто убить наш таинственный противник. Поскольку мы не можем задерживать и допрашивать дворян средней руки только потому, что они отремонтировали свои дома, нам нужно быть умнее. Я обратилась за помощью к леди Ланце, и она согласилась. Завтра она организует гала-концерт в масках, и все, кто есть в нашем списке, будут приглашены. План состоит в том, чтобы собрать их в одном и том же месте, прибыть туда неожиданно, и если Манохар после осмотра подтвердит наличие мясной марионетки, у нас будут все основания провести надлежащий допрос. Или, если они умрут, мы, по крайней мере, сможем собрать несколько образцов, достаточно больших, чтобы обнаружить нашего врага. Вопросы?

— Один, — спросил Лит. — Откуда мы знаем, что можем доверять этой леди Ланце?

— Мы не можем, — Джирни покачала головой. — Уже подозрительно, что наши единственные две зацепки исходили от семьи Ланца. Это ловушка в ловушке. Я говорила непосредственно с ней, так что Минна Ланца — единственная, кто знает, что мы будем присутствовать. Если что-то случится с нашими подозреваемыми, мы будем знать, что это она замешана. Вот почему я установила за ней наблюдение. Манохар выступит в качестве ее неожиданного гостя. Бог исцеления по-прежнему остается одним из самых завидных холостяков королевства. Пока ты общаешься с аристократами, тебе придется осмотреть наших подозреваемых так, чтобы они этого не заметили. Торжественное мероприятие назначено на завтрашний вечер. Тебе лучше не облажаться.

***

На следующую ночь все дворяне, которым еще не удалось сбежать из Отре, несмотря на всю ситуацию, были рады присутствовать на празднике, устроенном единственной дочерью Лорда города.

Лит все еще сомневался в этом плане.

«Я не доверяю этой Минне. Если один или несколько ее гостей будут арестованы во время гала-концерта, а другие аристократы узнают о её причастности, репутация её дома будет разрушена. Что она выиграет, помогая нам?» — он задумался.

[Может быть, она просто беспокоится о своем городе. Хорошие люди действительно существуют], — возразила Солус.

Лит проигнорировал ее наивное замечание и медленно пошел через бальный зал. На нем были черный смокинг и галстук-бабочка, а лицо закрывала серебряная маска. Он не надевал масок со времен чумы и обнаружил, что ему все еще нравится ощущение, которое они дают.

Литу не нужно было беспокоиться о том, чтобы скрывать свои чувства или следить, куда блуждал его взгляд. Камила шла рядом с ним, держа его за руку. На ней были золотая маска и красное вечернее платье из шелкового атласа с V-образным вырезом.

Часть платья обнажало её плечи и подчёркивала грудь.

— Как ты думаешь, почему леди Эрнас выбрала для меня такое броское платье? — спросила она шепотом, радуясь, что маска скрывает её смущение.

— Потому что большинство наших целей — мужчины. Если они будут смотреть на тебя, они не заметят меня. В маске я или нет, мой рост легко узнать, — он ответил, радуясь выбору Джирни.

— Смотри, разве это не граф Ксольвер? — Камила потянула его за руку, кивнув направо.

Граф Ксольвер тоже был одет в черный смокинг. Вопреки описанию леди Ланцы, у него было дружелюбное выражение лица, и он говорил спокойным голосом.

— Разве он не должен был быть без какого-либо таланта к магии? — удивленно прошептала Камила. Граф потягивал вино, а его флейта плыла сама по себе.

[Это ещё не всё, — заметила Солус. — Его темно-красное ядро маны едва может зажечь спичку, но его кровавое ядро — это совсем другая история].

Бал-маскарад II

Лит встречал только двух существ с двойным ядром, и, даже если он не знал об этом, оба они были созданы искусственно. Первой была Калла, с её кровавым ядром, которое должно было ускорить превращение в настоящую нежить.

Вторым был виверна Гадорф, у которого было чёрное ядро, помогающее ему очищать своё ядро маны, питаясь магической энергией других. Оба искусственных ядра были размещены достаточно далеко от естественного, чтобы не изменять его функции.

Согласно ощущению маны Солус, ситуация графа Арика Ксольвера была совершенно иной. Кровавое и ядро маны были так близки, что почти перекрывали друг друга. В отличие от кровавого ядра Каллы, ядро Ксольвера не было стабильным и нуждалось в небольшом количестве маны из близлежащего ядра маны, чтобы поддерживать себя.

[Это странно, — Солус задумалась. — Это не похоже на монстра, которого создали случайно, кровь Ксольвера не высасывается, пока он использует магию. Расходуется только кровь, составляющая ядро, но она не заменяется].

Благодаря маске, которую он носил, Лит мог активировать Жизненный обзор так, что никто не заметил, как его глаза вспыхнули маной. Граф был жив, но от его тела исходили как красный ветер живых, так и слабый черный ветер, типичный для мертвых.

Его жизненная сила была сильнее, чем у кого-либо еще в бальном зале, за исключением Джирни и Лита, в то время как его поток маны был слабым. Лит видел существ с желтым ядром и более сильным потоком.

Он заметил, что, несмотря на энергичность своих движений, граф был болезненно бледен и прибегал к легкому макияжу, чтобы его кожа казалась розовой.

«Либо он недавно получил свои способности, либо ему не терпится ими похвастаться, — подумал Лит, наблюдая, как Ксольвер выполняет даже самую черную работу с помощью магии. Его маска парила в воздухе, точно так же как его бокал с вином и тарелка. Классическая ошибка новичка. Одновременное использование трех заклинаний требует большого внимания и тратит впустую ману, которая может понадобиться позже. То, что он использует столовое серебро для еды, показывает, что он, по сути, фокусник с одним трюком. Он может держать вещи на плаву, но не может сдвинуть их с места».

Лит оглядел комнату, не спуская глаз с подозреваемых и его спутников. У большинства дворян из списка Камилы были небольшие вихри, выходящие из их ядер маны.

Наблюдая за ними, Лит и Тиста заметили, что они могут контролировать силу вихря по своему желанию. Он оставался бездействующим, пока они болтали, и увеличивался в размерах, когда они выполняли сложные танцевальные движения, например, поднимали своих партнеров, что требовало физической силы, которой им не хватало.

— Все цели в поле зрения, — прошептал Лит в наушник связи, танцуя по бальному залу с Камилой. Дориан и Тиста находились на противоположной стороне комнаты, в то время как Джирни наблюдала за всем с галереи на втором этаже.

Пол бального зала был сделан из белого мрамора, который вместе с девственно-белыми стенами отражал свет, исходящий от хрустальных люстр, и делал помещение таким ярким, как будто оно было залито солнечным светом.

Если не считать музыкантов, которые выступали с небольшой эстрады у северной стены, и столов с закусками, выстроившихся вдоль западной и восточной стен, зал был совершенно пуст.

Два лестничных пролета рядом со входом вели на балкон на втором этаже, где вокруг небольших столиков были расставлены диваны и кресла для тех, кому нужно было место для отдыха или просто достаточно тихое, чтобы поговорить без криков.

— Где Манохар? Мы не можем начать без него, — Лит беспокоился, что эксцентричный гений мог сбежать, как обычно.

— Он свою роль играет, не волнуйся, — Джирни вздохнула. — Посмотри направо.

Лит обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть профессора, танцующего с леди Ланза, которая держала его в таких крепких объятиях, что у него едва хватало места, чтобы двигаться, не спотыкаясь о её ноги.

Она что-то говорила ему, но Лит не мог расслышать из-за музыки и смеха. Судя по взволнованному лицу Манохара, молодая леди говорила что-то очень приятное. Она была гибка, как пёрышко, в то время как он выглядел как заключённый из камеры смертников.

— Мне пришлось пообещать Минне немного побыть наедине с нашим местным гением, чтобы получить её помощь. Я надеюсь, что ей интересен только его статус Королевского Целителя, а не личность. В противном случае она еще более безумна, чем он, — объяснила Джирни.

Оркестр играл мелодию, похожую на венский вальс, где танцоры должны были тесно прижиматься друг к другу. Камиле не хватало дыхания из-за быстрого темпа танца и недостатка физических упражнений.

— Как ты можешь ходить на разведку, танцевать, разговаривать и даже не вспотеть? — она тяжело дышала.

— Практика, — Лит солгал. Его улучшенное телосложение делало такой танец похожим на замедленную съемку, в то время как слияние воды позволяло ему двигаться с грацией, несмотря на его естественное отвращение к бальным залам.

Они подошли к столику с закусками как раз вовремя, прежде чем начался следующий танец. Камила сняла свою золотую маску, чтобы что-нибудь выпить, обнажив свои раскрасневшиеся щеки. Ее красная помада подходила к платью и подчеркивала губы, делая её довольно привлекательной.

К несчастью, Лит был не единственным, кто видел её такой. Граф Ксольвер был в таком восторге от своих новообретённых способностей, что всё мероприятие менял дам. Он подходил только к тем, кто, сняв маски, доказывал, что достоин его внимания.

«Ночь слишком коротка, чтобы тратить ее на гадких утят», — думал он. Было несколько дам, за которыми он присматривал, но Камила была единственной, кто прекратил танцевать, поэтому он последовал за ней, как лев, преследующий свою добычу.

— Добрый вечер, дорогие друзья, — сказал он, подходя к паре и заставляя Лита проклинать свое невезение.

«Слава богу, платье Тисты мешковатое, а Джирни была непреклонна в том, чтобы не снимать наши маски. Нас двоих слишком легко узнать, даже если по совершенно разным причинам», — подумал Лит.

— Гала-концерт — это возможность пообщаться, — Ксольвер продолжил, глядя только на Камилу и игнорируя Лита. — Тебе не кажется, что ты ведешь себя грубо, соблазняя такую прекрасную леди в одиночку? Пусть она немного повеселится, — сказал Ксольвер, похлопывая Лита по руке. Солус могла видеть с помощью мана-сенсора небольшую нить маны, исходящую из глаз графа.

Это было очень похоже, но в то же время отличалось от магии духа, и оно быстро прошло по щекам, шее и руке Ксольвера, прежде чем войти в тело Лита и подняться прямо к его мозгу.

Лит почувствовал легкий толчок, как будто он устал от компании Камилы и хотел немного побыть один.

— Спасибо, но мы помолвлены, — Камила улыбнулась, цепляясь за руку Лита.

«Я ни за что не позволю этому подонку дотронуться до меня. Мясная марионетка или нет, с этим парнем что-то не так», — подумала Камила. Её инстинкт самосохранения кричал.

— Давай просто потанцуем. Это всё, о чем я прошу, — он взял её за руку слишком быстро, чтобы она успела увернуться, и из глаз графа вырвалась еще одна нить маны.

— Даже твой жених согласен, верно? — на этот раз Ксольвер схватил Лита за руку и дал ему двойную дозу, просто на всякий случай.

— Только один танец, — эхом отозвалась Камила. Внезапно она почувствовала себя очень невежливой, отказавшись от просьбы такого джентльмена. И все же она по-прежнему отказывалась двигаться.

— Давай, они вот-вот начнут, — Ксольвер уже собирался потянуть её, когда рука Лита перехватила руку графа.

— Хорошая попытка, но нет, — сказал Лит с рычанием.

Дворы I

Как только физический контакт был прерван, Камила вырвалась из оцепенения и спряталась за Литом так быстро, что чуть не уронила свой бокал с вином.

Удивление графа Ксольвера усиливалось, когда он посылал все больше и больше волн своей силы воли только для того, чтобы они разбились об Лита. Способность Гипноза нуждалась в зрительном и физическом контактах.

Гипноз мог бы подтолкнуть волю других, сделав их более восприимчивыми к «дружеским советам», но не мог заставить кого-либо делать то, чего тот не хотел делать. Он мог только манипулировать чьими-то чувствами, но не их природой.

В случае с Литом было бы легче склонить ось Могара, чем убедить его расстаться с чем-то или кем-то, кого он считал своим.

«Этот парень, должно быть, безумно ревнив, раз так легко сопротивляется. Что ж, если легкий способ не сработает, то тяжёлый точно справится», — подумал Ксольвер, возвращая захват.

— Не думаю, что ты узнал меня, дорогой друг. Я — граф Ксольвер, очень могущественный человек. Ты же не хочешь, чтобы я был твоим врагом.

[Берегись, — предупредила Солус Лита. — Расход кровавого ядра намного больше, чем раньше. Его жизненная сила теперь даже сильнее твоей], — в кои-то веки Солус была счастлива, что у неё нет тела.

В противном случае она бы вышвырнула графа на обочину и раскрыла их прикрытие. Её ненависть к фрикам была превзойдена только ненавистью к супермощным фрикам.

— Правда? — Лит остался невозмутим, активировав слияние земли и огня, чтобы сравняться. — Я думаю, тебе следует пересмотреть свои действия, — он позволил чистой мане перетечь в его левую руку, заставляя руны, подаренные ему Каллой, вновь появиться на ладони. Несмотря на их белое свечение, только Лит и граф, казалось, могли их видеть.

«По словам Каллы, это рекомендательное письмо. Если Ксольвер связан с сообществом нежити, это должно решить вопрос без его участия, — подумал Лит. — Если тот, кто управляет мясными куклами, действительно некромант, я не могу рисковать, раскрывая наш план».

К сожалению, граф понятия не имел, что они означают. Его глаза вспыхнули красным, когда тонкий черный туман образовал вокруг них небольшой купол, который, казалось, лишал окружающее пространство света и тепла. Те, кто был рядом с местом происшествия, бессознательно отступили в сторону.

Никто не мог видеть или слышать, что происходит внутри туманного купола, если только они не сосредоточились по-настоящему на его присутствии. Камила понятия не имела, что происходит, но ей стало страшно.

— Я прошу тебя в последний раз. Позволь леди пойти со мной, и я сделаю так, чтобы это стоило её потраченного времени, — в тот момент графу было наплевать на Камилу. Это стало вопросом власти. Он не мог смириться с мыслью, что низший человек проявит к нему неуважение.

Не сейчас, когда он наконец обрел подавляющую силу, о которой всегда мечтал. Его убийственное намерение заполнило купол, добавляя ментальное давление к физическому.

Лит устал притворяться хорошеньким. Вместо ответа он активировал Накопление, что позволило ему обнаружить, что в венах Ксольвера течет два разных вида крови. Один был обильным, слабым и обладал меньшей магической силой, чем грязное белье Лита.

Другой был тонким и неизвестного происхождения, но в нем было достаточно маны, чтобы сделать мышь тигром. Лит выпустил небольшие импульсы магии тьмы, которые уничтожили кровь нежити, текущую по венам его противника.

Несмотря на слабость, Ксольвер отказывался сдвинуться с места и продолжал накачивать все больше и больше энергии, пока его кровавое ядро не оказалось на грани разрушения.

— Мир, брат. Пожалуйста, прости моего вассала. Он еще не знает о протоколах среди наших, — другой мужчина шагнул вперед так быстро, что Лит даже не заметил его появления, пока не стало слишком поздно.

Ему было около шестидесяти лет, рост едва достигал ста семидесяти сантиметров, у него были седые волосы и козлиная бородка. Его монокль в серебряной оправе не мог скрыть красного свечения в глазах, когда он схватил Лита за запястье с достаточной силой, чтобы заставить того отпустить графа.

У него было яркое кровавое ядро, усиленное многовековым опытом и обильным питанием. У мужчины были мягкие черты лица и теплая улыбка, но в его глазах Лит увидела зверя, готового к нападению.

— Ты можешь называть меня Кэлан, я... — новоприбывшему понадобилась всего секунда, чтобы понять, что Лит был одним из живых. Притворная доброта Кэлана исчезла, сменившись диким рычанием, когда второй туманный купол накрыл сцену. — Что здесь делает пёс двора Зари? Кто твой хозяин? — спросил он, в то время как его железная хватка превратилась в тиски. Кэлан выпустил столько убийственного намерения, что Камила почти забыла, как дышать.

Лит застрял на месте, его запястье продолжало трескаться и заживать почти одновременно благодаря слиянию света. Он почувствовал огромное давление, исходящее от маленького человека перед ним, сила которого очень напомнила ему скорпикору Скарлетт.

И все же он отказался сдаваться. Он был сильнее, чем четыре года назад, и научился многим новым трюкам. Он отразил убийственное намерение, выпустив своё собственное, в то же время послав сильный импульс магии тьмы, который заставил нежить ослабить свою хватку.

Боль была настолько сильной, что Кэлан зарычал, обнажив на долю секунды клыки, слишком длинные, чтобы быть человеческими.

— Я наслаждался своим вечером, как и все остальные, пока ваш Ренфилд[1] не побеспокоил меня и мою спутницу, — Лит понятия не имел, что такое двор Зари, и что могут потребовать вампирские протоколы.

Он решил блефовать, сбив своего противника с толку настолько, насколько это было возможно. И ему это удалось. Кэлан никогда не слышал слова «Ренфилд», но был уверен, что это должно быть оскорбление.

— Меня зовут Бич, — он использовал свое кодовое слово для помощи, активируя свой коммуникационный наушник с помощью магии духа. — Калла, Призрак, послала меня сюда.

Как только она услышала стоп-слово Лита, Джирни попыталась найти его и Камилу. Бальный зал превратился в размытое пятно, как будто она смотрела через искажающее стекло. Только её сосредоточенность и тренировки позволяли ей видеть сквозь туман.

— Если я не получу от вас вестей в течение минуты, я пришлю подкрепление, — она сказала.

Кэлан снова зарычал. Его обостренные чувства позволили ему услышать голос Джирни, но он снова понятия не имел, кто она такая и о чем говорит.

— Я никогда не слышал об этой Калле, — он отказался отступать перед человеком на его собственной территории, но Кэлан не выжил бы так долго, будучи глупым.

— Точно так же, как я никогда не слышал о тебе, — Лит заметил, что вампир потерял часть своей наглости сразу после сообщения Джирни.

«Вокруг нас слишком много людей, я сомневаюсь, что он хочет драться. Время поднять ставку», — подумал Лит, снова активируя руны Каллы.

— Это мои рекомендации. Если ты хочешь оскорбить двор Зари из-за этого похотливого идиота, то прошу. Давай, нападай!

Камиле казалось, что она наблюдает за двумя сильными потоками, сталкивающимися друг с другом, каждая волна сильнее предыдущей. Кэлан был поражён количеством убийственного намерения, которое высвобождал Лит. Поражён и заинтригован.

— Пойдем, Ксольвер. Мы здесь закончили, — сказал он, когда минута почти подошла к концу и туманный купол не смог скрыть оказываемого ими давления. — Мне все равно, кто ты, — он сказал Литу на прощание. — Вмешайся в планы двора Ночи, и я заставлю тебя поплатиться.

Затем, заметив идиотскую ухмылку Ксольвера, он добавил:

— Сразу после того, как избавлюсь от тебя за то, что ты заставил меня подняться, — тут ухмылка Ксольвера исчезла, вместо неё появилась дрожь, которую он не смог скрыть.

__________

[1] Ренфилд – персонаж такой, фанатичный последователь Дракулы, фамильяр и помощник.

Дворы II

Кэлагн потащил графа прочь из бального зала. Он хотел убраться оттуда как можно быстрее.

«Я должен выяснить, кто этот человек. Я не могу рисковать, вызывая гнев как двора Зари, так и Тёмных Наблюдателей. При поддержке совета Пробуждённых эти мерзкие любители жизни могут даже стереть с лица земли двор Ночи», — подумал он.

— Учитель, почему мы убегаем от человека? — граф Ксольвер был не в состоянии признать своё поражение, не говоря уже о том, чтобы понять, почему вампир, которого он считал почти всемогущим, действовал так трусливо.

Кэлан не пропустил мимо ушей ни обвинения своего вассала, ни укоризненный тон, с которым Ксольвер осмелился обратиться к нему.

— Слушай сюда, идиот, — Кэлан резко обернулся с таким взглядом, что граф превратился в камень. — Мы не убегаем. Я никогда не убегаю! Я отступаю от неизвестной угрозы, которую ты, возможно, обрушил на наш двор, идиот! Судя по его запаху, этому мужчине едва исполнилось двадцать. И все же он выдержал мои ментальные способности и мою силу, не дрогнув. Это может означать только то, что он Пробуждённый, и притом с могущественным наставником. У него также есть пропуск в двор Зари и союзники, спрятанные в этой комнате. Я ничего не получу от драки. Если я выиграю, двор Ночи убьёт меня за то, что я раскрыл свою сущность и разрушил все наши тщательные планы по захвату этого города. Если я проиграю, даже если мне удастся сбежать, у двора Ночи будет ещё больше причин убить меня. А теперь заткнись и следуй за мной.

Кэлан уже сожалел о том, что взял Ксольвера в качестве своего вассала. Та же слепая жажда власти, которая сделала графа идеальной комнатной собачкой, также сделала его опасно глупым.

Если бы двор Ночи не нуждался в богатстве семьи Ксольвер и связях с местным лордом, чтобы расширить сферу своего влияния, Кэлан уже убил бы графа за то, что он устроил этот беспорядок.

Тем временем левое запястье Лита распухло до размеров апельсина и стало фиолетовым из-за сложного перелома, который нанес ему вампир. Его блеф, скорее всего, был бы раскрыт, если бы он не отключил свои болевые рецепторы.

[Чёрт возьми, этот парень был действительно силен. Даже с помощью магии слияния я не мог поспевать за ним, и я почти уверен, что он использовал лишь часть своих сил. Солус, у тебя есть оценка его реальной силы?] — подумал Лит.

[К сожалению, нет. Это первое настоящее кровавое ядро, которое мы встречаем. Я могу только сказать, что по сравнению с ядром Каллы или графа, ядро Кэлана состояло в основном из крови и с несколькими оттенками черного], — Солус все еще была потрясена неожиданной встречей.

«Может быть, паранойя Лита влияет и на меня тоже, но я не могу не чувствовать, как он ускользает от меня. С тех пор, как закончилась академия, он не нуждается во мне так, как раньше. Теперь он может общаться с людьми, когда захочет, — подумала она, с завистью глядя на Камилу. — Без гейзера маны я просто голос в его голове. Я не могла помочь ему бороться с чувством изоляции, которое он испытывал, пока мы были в дикой природе, точно так же, как сейчас я не могла помочь ему против того вампира. Клянусь моим создателем, я чувствую себя такой беспомощной».

— Лит, с тобой все в порядке? — к Камиле вернулось хладнокровие в тот момент, когда заметила его травму. Она взяла два длинных серебряных ножа и носовые платки, чтобы наложить шину на запястье, но Лит остановил её.

— Это было опасно, но да, я в порядке, — одно из его колец испустило белый свет, который за считанные секунды вылечил травму. На самом деле это было истинное магическое заклинание. Он не мог тратить заряд кольца, который ему скоро понадобиться.

— Кто был этот человек? Как он мог быть таким сильным? — спросила Камила.

— У нас возникла неприятная ситуация, — он активировал свой наушник связи, отвечая как Камиле, так и Джирни, чтобы помешать последней разрушить их план, заставив армию и Ассоциацию штурмовать это место. — В бальном зале есть, по крайней мере, вампир, который превратил Ксольвера в своего рода очень сильного раба с особыми способностями, — при этих словах Камила побледнела, а Джирни мысленно выругалась.

— Каков ваш статус? — спросила Джирни.

— Я еще не умер, — ответ Лита был кодовым словом «Я в безопасности», тогда как если бы он сказал что-то вроде «Я в порядке» или «Все в порядке», это означало бы, что ему нужна помощь.

— Хорошо. Пришло время перейти к следующему этапу. Вампиры — выдающиеся некроманты. Если это они стоят за мясными марионетками, ваша маленькая склока, возможно, насторожила их. Нам нужно быстро покончить с этим, — она приказала всем войскам, окружавшим особняк Ланца, приготовиться к бою.

Джирни подошла к Хесси, личной горничной Минны, которая подавала напитки и закуски на столы.

— Сообщите персоналу, что пора подавать ужин, — точно так же, как роль Минны заключалась в сборе подозреваемых, Хесси сыграла важную роль в подготовке.

Оставить пустую комнату, где Манохар мог проводить свои тесты, позволить некоторым солдатам спрятаться внутри особняка на случай, если что-то пойдет не так – все это требовало помощи кого-то, кто знал протоколы дома, чтобы организовать все так, чтобы не насторожить персонал дома.

Это был ещё один просчитанный риск. Джирни понятия не имела, кому она может доверять, но и у Минны, и у Хесси было безупречное прошлое, и они помогли расследованию.

— Да, ваша светлость, — ответила Хесси, отвесив Джирни глубокий поклон. Хесси была польщена идеей помочь королевскому констеблю. Со времени их последнего разговора район, где жили родители Хесси, стал намного безопаснее.

Кроме того, она чувствовала себя одной из главных героинь книг, которые позаимствовала у леди Ланцы. Как только Минна услышала приказ Джирни через наушник связи, её прекрасная улыбка превратилась в хмурый взгляд.

— Вы уверены, что уже проверили их всех? — спросила она с выжидающим видом. В отличие от её партнера по танцу, маска Минны представляла собой просто полоску шелка с прикрепленными к ней экзотическими перьями.

— Я осмотрел их трижды, — прошипел Манохар, не в силах больше сдерживать свое презрение. Он не был так унижен с тех пор, как Март заставил его присутствовать на заседании совета академии, не дав ему свободно говорить или спать.

Чтобы вырваться из лап этой прилипчивой гарпии, ему удалось многократно побить свой собственный рекорд по колдовству, диагностируя сразу нескольких людей каждый раз, когда музыка прекращалась и Минна представляла его своим гостям.

— У нас плотный график. От этого зависит судьба мира! — он надеялся напугать её, но вместо этого та хихикнула.

— Как пожелаете, — она кивнула. — Мы можем продолжить этот разговор позже. Отре многое может предложить такому гению, как вы, и я тоже, — ее соблазнительная улыбка и чувственный голос растопили бы сердце Манохара, если бы только оно у него было.

— Да, и, если бы мне платили по серебряной монете за каждую женщину, которая говорила мне это, я был бы богаче короля, — её дружелюбная маска рухнула на долю секунды, прежде чем она восстановила самообладание. И все же в её лице было достаточно ярости, чтобы заставить его поморщиться.

Сверхразумы I

— Мои уважаемые гости, — магически усиленный голос Минны разнесся по бальному залу. — Я надеюсь, что наши мастера-музыканты помогли вам нагулять аппетит, потому что повара приложили все усилия, чтобы приготовить эти блюда.

По залу раздался гул аплодисментов, прежде чем зрители перешли в соседнюю комнату. Минна и Манохар подошли к барону Моксу, содержавшему в себе мясную марионетку, которая, скорее всего, переживет процесс извлечения вместе со своим хозяином.

— Барон Мокс, мой отец хотел бы поговорить с вами наедине. Он ждет вас в своем кабинете, — она сделала ему изящный реверанс, прежде чем предложить сопровождать его. Минна держала его за руку, ведя светскую беседу и хихикая над каждым ответом барона.

Он даже не заметил Манохара, идущего в нескольких шагах позади них. Профессор шептал одно заклинание за другим, чтобы убедиться, что события с первой мясной марионеткой больше не повторятся.

Барон был так отвлечен флиртом Минны, что не обращал внимания на окружающих. В кабинете его ждало много людей, но маркиза Ланца среди них не было.

В тот момент, когда они вошли внутрь, маг из Ассоциации ударил Мокса сзади по шее зачарованной дубинкой, заставив того потерять сознание.

— Хорошо, это разорвет связь с его хозяином. А теперь освободи мне немного места, — Манохар шагнул вперед и активировал Блюдомую жизнь[1], заклинание пятого уровня, окутав всех присутствующих, кроме барона, тонким слоем светлой магии, которая предотвращала воздействие внешних источников на их жизненные силы.

Он разработал его, чтобы противостоять всем этим способностям, подобным прикосновению мерзости, делая невозможным для вампиров или мясных марионеток нанести вред его разуму или телу соответственно.

Затем он быстро применил диагностические заклинания Третий глаз и Расщепление. Оба они были заклинаниями пятого уровня, которые Манохар создал, будучи еще студентом пятого курса, и продолжал совершенствовать их каждый раз, когда расширял свои знания.

Суть заклинаний всегда была одной и той же, но Манохар обновлял их так много раз, что, если бы он потрудился отслеживать все их различные версии, то обнаружил, что недавно достиг трехзначных цифр.

Третий глаз был похож на Накопление, позволяя мане Манохара резонировать с телом пациента. Переключая свое внимание всякий раз, когда он замечал аномалию, Манохар получал подробную информацию почти до мелочей.

Расщепление было одним из его самых ценных заклинаний и причиной большинства достижений. Обычное заклинание целителя пятого уровня использовало бы магию тьмы, чтобы уничтожить больные ткани и заменить их здоровыми.

Расщепление бросило вызов этой логике. Оно использовало магию тьмы, чтобы хирургическим путем вырезать больные ткани, или, как в данном случае, мясную куклу из тела пациента, одновременно поддерживая и пациента, и куклу. Таким образом, Манохар исцелял больного и собирал идеально сохранившийся образец для последующего изучения.

Поскольку барон Мокс был без сознания, а вихрь бездействовал, весь процесс занял меньше минуты. Мясная марионетка визжала и извивалась, пока профессор вытаскивал ее одним куском изо рта барона.

Марионетка выглядела как кусок кишечника, за исключением того, что была полна пульсирующих вен, которые лопались и выпускали дюжину маленьких щупалец. Щупальца превратились в маленькие руки, царапающие воздух в безрезультатной попытке причинить вред Манохару.

Его щит, сделанный из света, предотвращал заражение, в то время как его броня блокировала слабые конечности. Затем эта штука превратилась в маленькую голову. Его голубые глаза только открылись, когда профессор засунул его в затемненный контейнер, который быстро запечатал заклинанием.

Он проигнорировал рвотный звук, который издавали охранники и Минна, укладывая волшебную банку в сумку. Она была сделан из плотной черной ткани, покрытой рунами, которые не позволяли кукловоду определить местоположение своих приспешников.

— Что, во имя богов, это за штука? Насколько нужно быть злым, чтобы сотворить такую мерзость? — умудрилась произнести Минна между приступами рвоты. Манохар должен был сказать ей, чтобы она отвернулась, или, по крайней мере, предупредить её о характере задачи.

К несчастью, все потерянное время сделало его нетерпеливым и не желающим потакать чувствам юной мисс.

— То, что делается из любви, всегда находится за пределами добра и зла. И мы, маги, действительно любим свою работу. Если вы закончили блевать, ваша светлость, мне нужно собрать еще один образец, — сказал Манохар, произнося несколько заклинаний, которые очистили платье Минны и заставили исчезнуть тошноту.

Проклиная свое невезение, Минна вышла из комнаты и направилась к их следующей цели.

***

«Это должно быть невозможно! — тот, кто управлял мясной марионеткой, не мог поверить собственным глазам. — Манохару удалось извлечь моего щенка, минуя его механизм самоуничтожения, сохранить его живым, несмотря на отсутствие хозяина, и даже разорвать нашу связь благодаря этой сумке. Чтобы добавить соли на рану, на этот раз он был еще быстрее. Теперь я уверен, что в моем опусе[2] есть изъян. Столетия тяжелой работы были разрушены из-за какого-то сопляка! Мне нужно захватить его живым и заставить его рассказать мне, как я могу исправить этот недостаток. Даже если я убью его, тот, кому достанется наследие, все равно будет представлять для меня угрозу. Пришло время стать серьёзным».

***

Минна и Манохар подошли к виконтессе Эбле и заманили ее в кабинет маркиза. Всё шло, как и было предсказано, пока мясная марионетка не была выброшена из своего хозяина. К несчастью, у нее уже был полностью сформированный рот, что позволило ей активировать массив, скрытый внутри комнаты.

Манохар сосредоточился на марионетке. Поддержание трёх заклинаний пятого уровня было непросто даже для него. Когда существо активировало ловушку, он был беспомощен против нее, как и Минна. Цепочки молний осветили всю комнату.

Манохару удалось сотворить несколько исцеляющих заклинаний, но поскольку оно было сделано из плоти своего хозяина, существо было невосприимчиво к молнии. Оно управляло массивом с невероятной точностью, фокусируя молнии на профессоре, как только остальные потеряли сознание.

— Этого не должно было случиться. Я проверил эту комнату на наличие массивов, — сказал он, в то время как массив терзал его тело.

— Знаю, — существо ответило с ухмылкой. — Вот почему я поставила его сразу после твоего ухода.

Прежде чем потерять сознание, Манохар почти узнал этот низкий женский голос.

Почти.

***

Джирни и Лит следили за гостями и кабинетом маркиза ответственно. Услышав крики боли, исходящие от последнего, они немедленно сменили свою одежду на гораздо более удобную униформу и побежали к месту назначения.

— Оцепите периметр и отойдите назад! Что-то пошло не так, мы... — прежде чем Джирни смогла закончить отдавать свои приказы через коммуникационный наушник, последовали новые крики, но они доносились из главного зала.

На этот раз это были крики страха. Джирни и Лит обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть всех оставшихся подозреваемых с горящими голубыми глазами. Тела дворян расширялись по мере того, как они поглощали тех, кто был рядом с ними, и превращались в массу выпуклых мышц.

Дюжина карпентеров, рыча во всю глотку, бросились к кабинету маркиза, чтобы защитить своего товарища.

— Нам нужна помощь, и она нужна нам срочно!

__________

[1] Ранее использующееся название — Защита жизни.

[2] Опус – произведение в широком смысле этого слова, без особых ограничений.

Сверхразумы II

Паника распространилась по главному залу как лесной пожар. Собравшиеся дворяне закричали от ужаса при виде людей, которых они знали всю жизнь, превращающихся в отвратительных существ.

Тела носителей мясных марионеток лопались, как надутые воздушные шары. Одного прикосновения было достаточно, чтобы ассимилировать тех, кто был слишком близко или слишком напуган, чтобы увернуться от их деформированных конечностей.

Тиста и Дориан пытались уничтожить этих существ до того, как они превратились в нечто большее, чем просто разросшийся комок плоти. К сожалению, когда дворяне увидели, как раздутые монстры перестраивают свои органы и мышцы, страх превратился в ужас.

Некоторые упали в обморок или застыли на месте, но большинство из них начали бежать, не заботясь ни о чьей безопасности, кроме своей собственной. Обезумевшая толпа чуть не растоптала двух магов и сумела замедлить Лита и Джирни.

Лит понятия не имел, что пошло не так. Он, Манохар и Джирни потратили много времени на подготовку своего плана, разглашая информацию исключительно по принципу «только то, что нужно знать».

Минна и Хесси знали только об этой комнате, а не о том, что там будет происходить, как только события придут в движение, как и охранники из Ассоциации. Поскольку это был критический пункт их плана и его единственная известная слабость, Лит и Манохар несколько раз прочесали зал, чтобы убедиться, что никто не вмешается в него.

— Не может быть, чтобы кто-то уничтожил Манохара в прямой конфронтации. Это, должно быть, внутренняя работа, — зарычала Джирни, отступая в сторону, чтобы не быть растоптанной бежавшей толпой.

— Иди ко мне, — сказал Лит, когда магия духа подала ему Гейткипер из-под дивана, где он спрятал его прямо перед началом гала-концерта. Вложив клинок в ножны, Лит быстро сформировали печати, пока его не окутал тонкий слой тьмы.

— Это заклинание так же хорошо, как у Манохара? Я была бы очень впечатлена, если бы ты успешно имитировал заклинание пятого уровня после того, как увидел его всего несколько дней назад, — сказала она удивленным тоном.

— Даже не близко, — он покачал головой. — Это всё равно должно защитить меня от этих тварей, и, если они попытаются сожрать меня, их ждет неприятный сюрприз, — ответил он.

Их положение было бы намного проще, если бы не городской массив, блокирующий пространственные элементы. Они могли использовать только то, что у них было с собой, а в обычных карманах можно было хранить не так уж и много вещей.

Иглы Джирни не были проблемой, но палочки, клинки и все виды магических инструментов нельзя было носить с собой так, чтобы их не заметили другие люди.

— Хорошая новость в том, что эти твари слабы, — сказал Лит, оценивая своих противников с помощью магии духа и мана-сенсора Солус. — Ни один из них не отмечен как выдающийся маг. Они должны быть максимум магико. Плохая новость заключается в том, что мы не знаем, что, черт возьми, происходит в зале, и мы не можем оставить нашу спину открытой.

— Вот почему я приказала оставить отряды Ассоциации снаружи и впустить только армию. Мы не можем рисковать тем, что наши маги будут ассимилированы и обращены против нас, — ответила Джирни.

Карпентеры ещё не закончили свою трансформацию, когда четыре группы элитных армейских подразделений из пяти человек ворвались в окна и двери, выпустив шквал заклинаний из своих палочек и посохов.

Подвергаясь нападению со всех сторон, существа немедленно оказались отброшены назад.

Причина, по которой каждый карпентер ассимилировал только одного гостя, заключалась в том, чтобы иметь возможность произносить заклинания и атаковать одновременно, не будучи обремененным мертвым грузом. Тела знати были обучены только для того, чтобы предаваться гедонистическим удовольствиям.

Они не имели никакой ценности как маги или бойцы. Становление карпентера представляло собой тяжелое бремя, которое эти вялые тела не могли выдержать без постоянного поглощения мировой энергии.

Третье тело сделало бы их скорее слабее, чем сильнее. Это увеличило расход энергии, не дав существу никакого преимущества. Чтобы отобрать лучшие части, требовалось время, которое и так было очень важно.

Вся эта мана, летящая по комнате, заставила кукловода, который управлял существами, остановить вихри, чтобы предотвратить самоуничтожение существ.

«Так-так-так. На этот раз мне приходится использовать не только полусырые пешки, но и сделанные из мусора. Это должно сделать ситуацию интереснее», — кукловод на самом деле был благодарен Джирни за тактический выбор.

Благодаря секретности все прошло гораздо более гладко, но после похищения Манохара хитрость оказалась пустой тратой времени. Они наконец-то могли немного повеселиться после нескольких месяцев скуки.

Все солдаты были ветеранами, которых информировали обо всех известных слабостях и способностях врага. Они держались на расстоянии, используя заклинания воды, чтобы заморозить и замедлить своих врагов.

Без вихря и с постоянно прерывающимися заклинаниями у карпентеров было только два пути: остановиться и сражаться или продолжать идти вперед и быть уничтоженными. Столкнувшись с невозможным выбором, кукловод заставил существ, находящихся ближе к солдатам, активировать свои вихри.

Это отравило их, но в то же время заклинило все близлежащие магические инструменты и позволило другим существам безопасно ассимилировать мировую энергию и восстановить свою силу. Трое карпентеров упали на землю, когда их первое ядро маны разрушилось из-за отравления маной.

Благодаря их жертве оставшиеся девять добрались до солдат и начали рвать их в клочья гигантскими когтями на своих деформированных конечностях. Джирни сразу поняла, что враг меняет правила игры.

Существа на линии фронта теперь веселились по полной, в то время как трое павших карпентеров встали в тот момент, когда их второе ядро маны активировалось, и использовали умирающих солдат, чтобы заменить потерянное.

Переключение с одного ядра на другое занимало чуть больше секунды, но на поле боя это было на полсекунды больше, чем можно позволить. Как только ещё три существа рухнули, потеряв свое ядро, Тиста поразила их залпом Чумных стрел.

Магия Тьмы действовала медленно, но этого было достаточно, чтобы поразить существ до того, как они оправятся. Когда толпа ушла, она, наконец, смогла действовать, в то время как Дориан доставил тех, кто все ещё был парализован страхом, в безопасное место.

Её заклинание разъедало их плоть и разрушало энергию, которая удерживала их импровизированные тела вместе. Трое карпентеров были убиты из-за отравления маной, в то время как ещё трое были беспомощны из-за Чумных стрел.

Когда их численность сократилась наполовину, ритм вражеской атаки был нарушен достаточно надолго, чтобы позволить солдатам отступить и перегруппироваться.

Лит воспользовался временным перерывом, чтобы прыгнуть в середину строя существ и активировать заклинание Зов смерти, которое он использовал ранее. Огонь нельзя было использовать в таком замкнутом пространстве, не было земли, которой можно было бы манипулировать, а магия воды оказалась неэффективной.

Вместо этого заклинание тьмы Тисты сработало очаровательно, заставив Лита снова усомниться в том, какая магия может дать жизнь карпентерам.

«Они что, помесь нежити и плоти или просто магия тьмы настолько хороша?» — задумался он.

После своей битвы с орками Лит изменил заклинание, чтобы сделать его более эффективным на близком расстоянии. Вместо щупалец слой тьмы, окружавший его тело, принял форму четырех рук, которые вцепились в ближайших монстров как хищные звери.

Совершенная форма I

Эфирные конечности пронзили четырех разных карпентеров, выведя их из строя и приведя в замешательство стратегию кукловода. Освободив линию огня, солдаты сосредоточили свои заклинания на десяти поверженных существах, убив восьмерых из них одним махом.

Теперь, когда они превосходили существ числом, солдатам не составляло проблем справиться с оставшимися карпентерами самостоятельно.

Лит активировал Жизненный обзор, чтобы проверить, что происходит в кабинете маркиза, прежде чем решить, как лучше поступить. Жизненные силы Манохара и Минны всё ещё были активны, что заставило его вздохнуть с облегчением.

[Карпентер с пурпурным ядром — это последнее, что я хочу видеть. Интересно, почему тот, кто их захватил, не сбежал, пока мы разбирались с этими мешками с мясом], — подумал Лит.

[Могу ответить, — сказала Солус, оценив ситуацию с помощью чувства маны. — Я чувствую там ещё двух карпентеров, и они принадлежат к совершенно другой лиге по сравнению с предыдущими. Они не только ассимилировали магов вместо дворян, но и не торопятся устраивать свои тела наилучшим образом. С каждой секундой, которую мы здесь тратим впустую, они становятся сильнее и эффективнее].

— Кто-нибудь сбежал за периметр? — спросила Джирни через свой коммуникационный наушник.

— Отрицательно. Мы захватили и поместили в карантин всех, кто вышел из дома, — ответил женский голос.

— Это означает, что у нас огромная проблема, — сказала Джирни остальным членам команды. — Если бы был кто-то, способный победить Манохара честно, они бы уже покинули комнату и неистовствовали, прокладывая себе путь отсюда. Итак, либо есть потайной ход, ведущий наружу, о котором мы не знаем...

— Это невозможно, — Лит прервал ее. Ему нужно было поторопиться, иначе, судя по показаниям Солус, вскоре карпентеры станут настолько сильными, что он не сможет победить их, не раскрыв своих способностей. — Я не доверял ни словам маркиза, ни чертежам дома. Мы с Манохаром обыскали комнату с помощью магии земли. Никаких потайных ходов.

— Или они все еще прячутся там, ожидая, когда мы попадем в их ловушку, — Джирни кивнула, удивленная его необычным волнением. — Я не могу придумать способов так быстро уничтожить члена королевского Корпуса. Наиболее вероятные гипотезы – это предатель среди нас или какой-то массив, а может и то, и другое. Мы можем справиться с предателем, застрелив того, кто еще находится в сознании, но массив — это совсем другая история. Лит?

Лит раздраженно фыркнул, направляясь к офису и произнося заклинание обнаружения массива.

[Солус?] — он доверял её чувству маны гораздо больше, чем базовому заклинанию Стража.

[Никаких массивов, кроме тех, что защищают дом. Есть сильный остаточный запас маны, но это может быть либо от заклинаний Манохара, либо от того, что было использовано для его оглушения].

— Ничего. Я все еще думаю, что это ловушка. Вы, ребята, оставайтесь здесь и готовьтесь к худшему, — Лит достал разноцветное зелье из одного из своих карманов и выпил его одним глотком.

Это была первоклассная алхимическая смесь, которая временно повышала физические способности употребившего до уровня магического зверя. На самом деле Лит в этом не нуждался, но это позволяло ему использовать магию слияния, не вызывая подозрений.

В тот момент, когда Лит собирался коснуться дверной ручки, огромная когтистая рука размером со стол пронзила древесину по самое запястье. Грудь Лита постигла та же участь, если бы он все это время не поддерживал Жизненный обзор активным.

Уклониться от атаки с помощью магии слияния было легко. Притворяться, что не замечаешь опасности, не так уж и сложно. Он отпрыгнул назад в последнюю секунду, когда полностью сформировавшийся карпентер выскочил из комнаты, за ним быстро последовал второй.

Они отличались от тех, с которыми Лит сталкивался раньше. Эти были гуманоидными существами, ростом около 2,5 метров, с кроваво-красной кожей. У них были дополнительные рты как на животе, так и на левом плече.

На секунду Лит подумал, что у них есть какой-то голубой ореол вокруг головы, прежде чем понял, что это куча светящихся глаз, которые позволяли существам видеть во всех направлениях в любое время.

«Эти тела неестественны, — подумал Лит. Они напомнили ему о человеческом облике Гадорфа Виверны. — Даже используя двух таких, как я, в качестве строительных материалов, они не смогли бы иметь такие толстые мышцы и такие крепкие кости. Эти карпентеры – результат Скульптурирования тела».

Первый карпентер раскрыл левую ладонь, выпустив огненный шар в упор. В очередной раз Жизненный обзор спас шкуру Лита. Даже если ни один из ртов существа не двигался, Лит видел, как мана накапливается на его руке, и двигался соответственно.

Пылающая сфера пролетела мимо своей основной цели и попала в середину группы. Спутникам Лита удалось увернуться только потому, что они были достаточно далеко от заклинателя, чтобы успеть среагировать.

Тиста использовала слияние воздуха, чтобы выйти из него невредимой, в то время как Джирни была поймана краем взрыва, несмотря на своевременный прыжок. Ей пришлось перекатиться, чтобы разогнать инерцию. Дориан сделал то же самое, но не имея такой подготовки, ударная волна отбросила его к стене.

«Сукин сын! — подумал Лит, протягивая правую руку и делая вид, что использует заклинания, хранящиеся в его кольцах, на самом деле высвобождая истинные заклинания, которые у него были наготове. — Он направил огненный шар так, чтобы, если я увернусь от него, заклинание не пропало даром. Мы должны избегать выстраивания в очередь».

Шквал воздушных лезвий ударил туда, где должны были находиться главные артерии, в то время как молнии бомбардировали грудь карпентера. Предполагалось, что они превратят его в обугленный труп или, в худшем случае, оглушат на достаточно долгое время, чтобы Чумные стрелы позади них подорвали его силу.

Лит чувствовал, что его жизнь превращается в пьесу о законе Мёрфи[1], когда всё не то и всё не так.

Воздушное лезвие рассекло карпентера до костей, почти отрубив ему ноги и голову. К несчастью, из таких глубоких ран не только сочилась струйка крови, но и порезы были настолько чистыми, что на их регенерацию у существа ушло меньше мгновения ока.

Молнии поразили свою цель, оставив после себя только почерневшие точки в качестве доказательства их недолгого существования. Комбинированные эффекты от порезов и молний удерживали существо на месте, не давая ему уклоняться от Чумных стрел.

Карпентер использовал свою гигантскую правую руку, чтобы перехватить заклинания тьмы, отмахиваясь от них, как от мух. Плоть на конечности сгнила и отвалилась, обнажив, руку, состоящую в основном из костей.

Карпентер активировал свой вихрь. Это одновременно помогло существу противостоять воздействию Чумных стрел, прежде чем рука могла отвалиться, и оставило Солус изумленной.

[Это очень плохо! Полностью сформированный карпентер может использовать оба своих ядра одновременно], — объяснила она, когда существо взмахнуло здоровой рукой и выпустило заклинание боевого мага четвёртого уровня — Гоняющаяся молния.

Пять разрядов электричества вырвались из его пальцев, причем каждая молния напоминала змею как по движениям, так и по внешнему виду. Лит знал, что уворачиваться от них бессмысленно. Как и следовало из их названия, они не отпускали свою добычу.

[Что это значит?] — ответил Лит, устанавливая свою защиту и посылая невидимые нити духовной магии против вихря, чтобы отравить его.

[Это означает, что вихрь расположен во вторичном ядре, поэтому, даже если ты испортишь его своей маной, карпентер все равно сможет использовать его для накопления материнской жилы мировой энергии, пока вспомогательное ядро не разрушится].

____________

[1] Закон Мерфи гласит: если что-то может пойти не так, то оно пойдёт не так.

Совершенная форма II

[Эти существа — неудержимые воители, — объяснила Солус. — Даже без вихря, при одновременном использовании двух ядер создаётся впечатление, что у них есть одно невероятно чистое ядро. С помощью вихря, ядро становится чище в два раза, и они имеют те же эффекты, что и при полном слиянии элементов. Что еще хуже, синергия двойного ядра позволяет им игнорировать эффект отравления маной до тех пор, пока сохраняется вторичное ядро. По сути, это работает как фильтр. Он защищает главное ядро, поглощая чужеродную ману, в то время как существо использует вихрь для накопления большого количества мировой энергии. Таким образом, даже когда второе ядро рассыпается, карпентер может продолжать сражаться в полную силу в течение длительного периода времени].

Лит проклял изобретательность врага, активируя слияние земли, чтобы заблокировать большую часть урона от пяти приближающихся Гонящихся молний, и слияние света, чтобы залечить появившиеся раны.

К счастью, заклинание боевого мага было достаточно медленным, чтобы позволить Литу перехватить две молнии своим Гейткипером, наполненным магией земли. Это было не такое хорошее решение, как каменная стена, но следующее за ним. Лит почувствовал укол, когда лезвие и болты столкнулись, но не более того.

Он стиснул зубы, готовый выстрелить в остальных троих, но ничего не произошло. Перед ним были воткнуты три зачарованные иглы. Они притягивали входящее заклинание, как если бы они были громоотводами, и заземляли свою энергию, делая ее безвредной.

— Другой убегает! — Джирни указала на второго карпентера, который поднимался по лестнице к балкону. Он держал в своих огромных руках обмякшие тела Манохара и Минны.

— Мне не хочется поворачиваться спиной к чему-то, способному к безмолвному касту, — голос Лита сочился сарказмом. Ему ещё предстояло понять, как карпентер вовремя создал заклинание четвертого уровня ни с того ни с сего.

[Солус?]

[Понятия не имею. Их ядра имеют статический поток, поэтому они не пробуждаются. Это всё, что я знаю].

Тиста взлетела с помощью заклинания полета, воспользовавшись высоким потолком бального зала, в то время как никто из карпентеров, казалось, не обращал на нее никакого внимания.

— Не так быстро, малышка! — голос карпентера был низким гулом, похожим на эхо, доносящееся из глубокой пещеры. Его тонкие губы сложились в жестокую улыбку, а голос звучал весело, как у ребенка, который только что получил новую игрушку.

Существо было невероятно проворным, несмотря на свои размеры. Он прыгнул с нечеловеческой силой, чтобы перехватить её своей когтистой рукой, в то время как другая была подожжена, готовая выпустить заклинание четвертого уровня Обжигающий Взрыв.

Тиста ухмыльнулась в ответ. Она обратила гравитацию карпентера вспять и превратила его прыжок в нырок головой в потолок. И коготь, и заклинание промахнулись мимо намеченных целей с большим отрывом.

— Магия гравитации? — удивление существа превратилось в шок, когда Лит и Тиста объединили свои усилия, снова изменив гравитацию вокруг существа и усилив её в десять раз, когда карпентер рухнул на землю.

Даже с его улучшенным телосложением, такое большое тело уже оказывало огромную нагрузку на суставы из-за роста и веса. После падения и искусственной гравитации его коленные чашечки разлетелись вдребезги, хотя в последнюю секунду он наколдовал воздушную подушку, чтобы уменьшить силу удара.

Тиста оставила Джирни и Лита разбираться с искалеченным монстром, а сама бросилась ко второму карпентеру, чтобы предотвратить его побег. Радостное выражение на лицах обоих существ исчезло, поскольку их план внезапно стал меняться к худшему.

Остальная часть команды выпила то же зелье, что и Лит, прежде чем подойти к кабинету маркиза. Это позволило Дориану в считанные секунды оправиться от удара, который в противном случае вырубил бы его, а Джирни закружить вокруг врага со скоростью гепарда.

«У этих тварей есть глаза даже на затылке. Я знаю, что не могу провести скрытую атаку, но есть кое-что, что мне нужно проверить», — подумала она.

Одним из преимуществ неучастия в драке была возможность спокойно наблюдать за событиями, как будто они были не более чем игрой.

Поскольку магические способности Солус обычно были незначительны против врагов Лита, её роль всегда заключалась в анализе и использовании собранной информации, чтобы помочь ему разработать наилучшую стратегию.

«Те ранние порезы кровоточили слишком мало, — в один голос рассуждали Солус и Джирни. — Анатомия этих существ, должно быть, полностью отличается от человеческой. Если бы я была на месте их создателя, я бы поместила их жизненно важные органы в труднодоступные во время боя места».

Две иглы в её руках превратились в изогнутые ножи, когда она приблизилась к спине врага так, что казалось, будто собирается перерезать горло. С другой стороны существа Лит снова закончил произносить Зов Смерти.

Четыре руки, сделанные из энергии тьмы, появились из его тела и обвили конечности карпентера, пока он целился ему в голову. Одной рукой, выполняя горизонтальный разрез Гейткипером, чтобы вырезать все глаза сразу, в то время как другой выпустил залп Чумных стрел в туловище.

Без ног карпентер не мог уклониться от обеих атак одновременно. Не с учетом того, что Джирни рассчитала свою атаку так, чтобы она совпала с атакой Лита. Их координация была настолько хороша, что трудно было поверить, что это был импровизированный маневр.

Но вместо того, чтобы запаниковать, существо снова улыбнулось.

«Малыш хорош для своего возраста, но это все, — подумал кукловод. — Со всеми его причудливыми заклинаниями и оружием он думает, что уже победил. Он не понимает, что каким бы хорошим ни было зелье, он не может использовать весь его потенциал. Обладать способностями магического зверя не значит знать, как их использовать. Они могут использовать около 50% своих новых возможностей, не становясь при этом обузой. В отличие от них, мне не нужно ни привыкать к способностям этого тела, ни беспокоиться о последствиях. Оно намного слабее моего, и это всего лишь одноразовый мусор. Иногда я задаюсь вопросом, использовал ли Балкор мою работу в качестве шаблона для своей нежити».

Вихрь внезапно активировался в полную силу, рассеивая как Зов Смерти, так и Чумные Стрелы, оставляя Лита беззащитным перед контратакой. Первое ядро маны карпентера уменьшило урон, в то время как мировая энергия довела второе до уровня фиолетового ядра.

В то же время две гуманоидные руки, ранее замаскированные выпуклыми мышцами существа, появились из его спины, показывая, что всё пространство, где должны были находиться почки и печень, на самом деле было пустым.

Руки завершили последний жест, прежде чем переместиться для перехвата рук Джирни. Ей удалось отступить в последнюю секунду, избежав захвата её запястий, но она была слишком близко, чтобы полностью увернуться от потока молний, который появился в упор.

Ухмылка карпентера стала шире, когда ледяные шипы, которые он наколдовал, появились позади спотыкающегося констебля и превратили её в подушечку для булавок. Чтобы добавить оскорбление к ране, первая пара рук проигнорировала меч Лита и вонзила свои костяные когти в его бока.

В то же время рот на животе карпентера открылся и выпустил струйку фиолетового пламени. Это было всего лишь ещё одно заклинание третьего уровня, но вихрь увеличил его разрушительную силу до предела.

Двойная проблема I

Молния выбила воздух из легких Джирни и толкнула её назад, в то время как тело всё ещё отказывалось ей повиноваться. Доспехи констебля в сочетании с зельем приняли на себя основную часть повреждений, однако от места удара исходила боль, превращающая каждое движение в агонию. Впрочем, боль была её старым другом, к ней Джирни привыкла ещё когда ей не исполнилось и десяти, когда родные научили её причинять и выдерживать пытки. Именно боль позволила Джирни восстановить контроль своих конечностей.  Ледяные шипы едва успели пронзить её кожу, прежде чем она повернулась на носках, чтобы перенаправить импульс своего падения в сторону и перекатиться в безопасное место.

Литу пришлось гораздо хуже, чем ей. Городской массив не позволял ему применять блинк, а вихрь карпентера был достаточно близко, чтобы лишить его всей магии, кроме магии слияния. Его кольца были бесполезны, он не мог летать или использовать магию духа, чтобы спастись. Литу пришлось выбирать между превращением в шашлык, в обугленный труп или и то, и другое. Он выбрал четвёртый вариант, тот, который создал сам. Лит отпрыгнул назад вбок, добровольно подставив себя под ближайшую из когтистых рук противника. Положив одну руку на рукоять клинка, а другую на его плоскую сторону, Лит использовал пропитанный магией земли Гэйткипер как щит против среднего пальца врага. Он был самым длинным и самым близким среди пальцев копьевидной руки, которая мчалась на него со скоростью товарного поезда. Он же был и самым опасным, нацеленным в сердце. Лит использовал момент удара, чтобы оттолкнуться от заклинания и второй руки. Чего он никак не ожидал, так это того, что оставшиеся три пальца вывихнутся, став достаточно длинными, чтобы достать до его головы, живота и левой ноги соответственно. Лит всё ещё находился в воздухе, и не мог увернуться, так как его магия была запечатана. Проклиная сообразительность противника, он смог лишь наклонить голову вбок, чтобы избежать смертельного удара в лоб.

Кукловод рассмеялся над его жалкими стараниями. Острие копья было не безвольным снарядом, а одним из его пальцев. Карпентеры не могли чувствовать боль. Рецепторы были одними из многих вещей, от которых они отказались, чтобы сделать свою силу столь же мощной, сколь коротка была их жизнь.

Указательный палец карпентера, следуя за каждым движением Лита, ударил его в правый висок, в то время как две другие фаланги пронзили тело. Кровь хлынула из живота и левого бедра Лита, но в тот момент, когда напряженные мышцы остановили пальцы, пропитанный магией тьмы Гэйткипер круговым движением разрубил все четыре пальца почти до самых костяшек.

Под действием хаотических энергий дополнительное ядро существа и его пальцы одновременно рассыпались, что значительно снизило его боевую мощь.

«Это невозможно! — внезапно кукловоду стало не до смеха. — Я знаю, что рана, нанесённая кончиком одной фаланги, будет неглубокой, но даже дыра в голове глубиной в несколько сантиметров должна быть смертельной!»

Тем не менее на лбу Литы не было даже синяка. Только изогнутая каменная пластина, которая отклонила удар и сократила его до обычного щелчка пальцев.

[Ты в порядке, Солус? — спросил Лит, когда пластина стала жидкой и снова спряталась под одеждой].

[Ничего такого, что не сможет вылечить небольшой отдых, — ответила она. — Наше совместное слияние земли сделало основную часть работы, иначе я бы разлетелась на куски].

Карпентер возмущённо зарычал. Его коленные чашечки затянулись, но обе его жертвы были живы и здоровы. Кукловод не мог поверить, что тело и приёмы, отточенные за столетия, не смогли избавиться от двух малышей, несмотря на то что им пришлось приложить все возможные усилия.

[Наш враг потерял одну руку и дополнительное ядро. Без вихря его оставшееся ядро — голубое. С вихрем оно может достичь уровня синего, но если оно тоже будет отравлено, сила карпентера сильно сократится], — объяснила Солус.

Лит улыбнулся в ответ, накладывая новый набор заклинаний, которые, как он знал, враг уже не рискнет поглотить. Джирни держалась на расстоянии и кружила вокруг существа, и Лит быстро последовал ее примеру.

— Три рта, три заклинания одновременно! — несмотря на то, что вторая пара рук была снова упрятана по бокам существа, Джирни была уверена, что они беспрестанно формируют знаки руками.

Теперь, когда они были открыты, тихое бормотание, доносившееся из пасти на животе и плечах карпентера, объяснило хитрость его «бесшумного заклинания». Ложные маги могли откладывать активацию своих заклинаний до тех пор, пока их фокус не сместится, как и у Пробуждённого. Ручные знаки требовали меньше времени, чем большинство заклинаний, но обычный маг сделал бы их столь же протяжными, как и заклинания, чтобы исполнить их с высокой точностью.

Однако у карпентера было несколько ртов, поэтому, пока один произносил заклинание, другие издавали шумы, чтобы перекрыть звук приближавшегося заклинания и начать следующее, как только первый набор ручных знаков будет завершен.

Существо попыталось вырваться из окружения, но обнаружило, что дуэт с легкостью повторяет его движения. Иглы Джирни, наполненные воздухом, пронзили четыре конечности существа, а магия Лита заморозила и деформировала мраморный пол у его ног, в результате чего движения карпентера стали беспорядочными. Затем Джирни активировала сразу несколько жезлов, выпустив шквал молний, способных охватить весь бальный зал. Кукловод подумал, что она сошла с ума. Нужно было только заставить существо пригнуться, чтобы увернуться от того, что выглядело как заклинание разъяренного бога грома, и сделать Лита своей новой целью.

Их слаженность была слишком хороша. Они всегда находились на противоположных сторонах карпентера, что облегчало использование любого приближающегося заклинания и обращение его в сторону другого человека.

Лит проигнорировал надвигающуюся грозу и выпустил залп Чумных стрел, во второй раз заставив существо остолбенеть.

«Он что, спятил? Он принимает атаку констебля на себя, в то время как мне нужен только перекат, чтобы спастись от такого медленного заклинания», — кукловод был разочарован. Их жертва явно паниковала, превращая затеянную игру в фарс.

Молнии резко изогнулись, следуя за четырьмя иглами, как приборы дистанционного управления. Даже если нервы защищены несколькими слоями жира, электрический ток настолько силен, что спровоцировал судороги во всех четырёх конечностях. Карпентер оказался парализованным, поэтому ни одна из Чумных стрел не упустила цель. Тёмные потоки энергии распространялись, как болезнь, разъедая физические и магические силы существа. Оно потеряло концентрацию, а вместе с ней и все заготовленные заклинания. Не желая мириться с поражением, кукловод активировал вихрь, чтобы выбраться из ловушки и убить обоих вредителей, сжигая все жизненные силы, которые остались у существа. К их удивлению, даже в усиленном состоянии существо не смогло нанести смертельный удар.

Джирни и Лит могли с легкостью отслеживать передвижение карпентера. Если обычные люди под действием зелья двигались быстро, то они были быстрее и грациознее. В то время как любой другой человек, с которым когда-либо сталкивался кукловод, был просто сильным, они были сильными и дикими.

«Я ошибся. Они могут использовать эффект зелья по максимуму, если не больше. Эти ребята двигаются скорее как звери, а не люди!» — сердце кукловода наполнилось восторгом и благовением.

Только он отыскал достойных противников, как клинок Лита замедлил движения его драгоценного существа настолько, что длинные ножи Джирни вонзились тому в задницу, прямо туда, где прятался мозг, и отправили в небытие.

Двойная проблема II

Из своего укрытия в холле на втором этаже Камила наблюдала за боем с самого начала. С каждой секундой эмоции ее сменялись: от удивления до ужаса и обратно.

«Слава богу, констебль Эрнас отослала меня в тот момент, когда началась последняя фаза плана. Иначе я была бы для них просто обузой. Я всегда мечтала однажды стать королевским констеблем, но если леди Эрнас — их эталон, то я лучше останусь за своим столом до конца жизни», — подумала она.

Камила не знала, что Джирни считается чудовищем даже среди королевских констеблей. Они были в основном следователями, прокурорами и дознавателями. Большинство из них за всю свою жизнь не приняли бы участия ни в одной драке. Семья Джирни, дом Майрока, придерживалась иной философии в этом вопросе. Независимо от того, какую профессию выберет один из её членов, всех их учили быть убийцами, дабы избавляться от плохих плодов, когда короне потребуется их помощь.

Пока Джирни и Лит разбирались с первым карпентером, Тиста и Дориан делали всё возможное, чтобы помешать второму убежать с двумя заложниками. Хотя у них было преимущество — существо не могло использовать руки, пока не скинет Манохара и Минну — положение всё ещё оставалось тяжелым. Хитрость другой пары рук, спрятанных по сторонам существа, ещё не была раскрыта, поэтому они по-прежнему беспокоились о его умении применять беззвучные заклинания. У Тисты не было Гэйткипера для ближнего боя, а даже если бы и был, она не знала, как им пользоваться. Она была Пробуждённой меньше года, и её тело было лишь немного крепче, чем у обычного человека. Она знала лишь несколько заклинаний истинной магии, которые можно было бы использовать в бою, плюс у неё не было Солус, которая помогла бы ей спланировать всё наперёд.

«Ну и бардак, — внутренне выругалась она. — Я не могу использовать огонь или молнию, не подвергая риску заложников. Если я задействую мрамор в полу, дом просто рухнет, а магия тьмы чертовски медленна. Придётся использовать магию воды и духа».

Тиста сохраняла активным Жизненный обзор, аккумулируя плотную сферу из магии духа. Её план был таков: отравить существо сразу, как только оно активирует свой вихрь, а затем тянуть время, пока тот не свалится в обморок из-за утраты одного из своих ядер. Она даже не подозревала, насколько отличается совершенный карпентер от той самодельной версии, которую она убила ранее. Тиста обрушила град ледяных шипов, направленных в ноги существа и на помост.

Кукловод без труда управлял двумя карпентерами одновременно и надеялся, что этот дуэт окажется таким же увлекательным, как и другой. Существо уворачивалось от шипов с грацией балерины. Попытки Тисты избежать попадания в заложников сделали их траекторию прозрачной. Или так думал кукловод. Некоторые шипы таяли при ударе, а другие замораживали воду, превращая поверхность пола в чрезвычайно скользкую, состоящую из воды и льда.

Карпентер попятился, и тут Дориан с помощью заклинания земли обрушил лестницу, заставив врага выбирать между освобождением заложников и возвратом к исходной точке. Увидев ловушку, существо ухмыльнулось и отказалось падать. Простое парящее заклинание позволило ему беспрепятственно перемещаться по воздуху.

«Эти ребята разочаровывают, — подумал кукловод. — У них явно нет способностей к ближнему бою, иначе они попытались бы воспользоваться моим предполагаемым отсутствием оружия. А может, они просто слишком боятся, что я использую их “товарищей” в качестве щита...»

Мысли были прерваны, когда другой карпентер не смог убить ни одну из своих целей, несмотря на все усилия.

«Хватит играть. Пора убираться отсюда», — существо активировало вихрь на полную мощность и свое лучшее заклинание полета. Тиста не упустила возможности и обрушила на врага всю магию духа, которую успела накопить к этому моменту. Дополнительное ядро существа рассыпалось почти мгновенно, оставив кукловода столь же удивлённым, сколь и разгневанным. Один из их шедевров был повержен, они не могли допустить, чтобы второй тоже был потерян. Карпентер бросился головой вперёд к балкону — Тиста погналась за ним, подпитывая вихрь ядом. Существо резко остановилось, подпустив её достаточно близко, чтобы она прервала заклинание полёта, и сильно лягнуло её, пока та была не в состоянии защититься.

Дориан попытался поймать её, но получил вместе с Тистой мощный удар молнии, от которого потерял бы сознание, если бы не зелье, струившееся по его венам. Он заглушил боль вместе со всеми своими страхами и устремился дальше. Дориан сломал при падении несколько рёбер. Тиста была легкой девушкой, но от пинка и доспехов она превратилась в заколдованное пушечное ядро. Они оба рухнули на землю, в то время как карпентер унесся прочь с почти субзвуковой скоростью, сжигая остатки своей жизни, чтобы добраться до цели прежде, чем его ядро разрушится.

Звук трескающихся костей нарушил тишину в бальном зале и донёсся даже до укрытия Камилы. Он напомнил ей о том времени, когда она была ещё ребёнком, а братец подкладывал дрова в огонь. Контраст между счастливым воспоминанием и видом двух валяющихся на полу товарищей заставил её броситься в дрожь. Она ждала, казалось, целую вечность, надеясь, что хотя бы один из них встанет.

«Господи, прошу тебя, пусть с ними всё будет хорошо, — молча молилась она со всей верой, на которую была способна. — Они же хорошие люди. Слуги королевства, пытающиеся спасти человеческие жизни. Я всего лишь аналитик, который даже не может поднять ящик с бумагами. Я не могу им помочь. Я бесполезна».

Карпентер выпустил пять молний в Лита, отчего сердце Камилы сжалось. Она как будто видела его тело, корчащееся на полу в судорогах. Слёзы текли по её лицу, пока он и Джирни блокировали заклинание, и от этого страх становился ещё сильнее.

«Пожалуйста, спасите их, — Камила продолжала молиться, пока изо рта двух павших магов вытекала небольшая лужица крови. — Я даже не маг, я лишь обычный человек. Монстры ходят среди нас, пожалуйста, не дай им умереть. Я не хочу снова остаться в одиночестве».

Но кроме звона костей и металла, на её мольбы не последовало никакого ответа. Не успев осознать, что она творит, Камила бросилась к своим товарищам. Голос сержанта Дрилла эхом отдавался в ушах, ругая её на каждом шагу.

«Ты слишком медлительна, шевели задницей! Спотыкайся сколько хочешь, ты, калека. Ты провалишься, как провалила всё остальное в своей жизни, и их смерть будет на твоей совести! Какого хрена ты не используешь маскировку?»

Голос сержанта Хартманна был жестоким, но полезным. Она наконец вспомнила, что её платье было особенным. У Камилы никогда не было зачарованных вещей, кроме амулетов-коммуникаторов, поэтому её провал в памяти был понятен.  И всё-таки она проклинала себя, пока платье меняло облик и использовало опрокинутые столы как прикрытие. Она подобралась к Тисте и Дориану, проверила их жизненные показатели и дала им целебные зелья.

«Если их тела слишком ослабли, процесс исцеления может убить их...» — её мозг застыл, наблюдая, как существо отправляет Джирни на усеянный шипами пол и загоняет Лита в угол, атакуя с трёх сторон. Больше всего Камилу напугали не вспышки заклинаний, не брызги крови — а дикая улыбка трёх монстров среди этого хаоса. Она чувствовала себя последним человеком на Могаре, вынужденной наблюдать за битвой богов.

Просьба о помощи I

Камила быстро пришла в себя и заставила Тисту медленно выпить целебное зелье. Она пострадала сильнее всех и нуждалась в немедленной помощи. Между глотками Камила проверяла пульс, чтобы быть уверенной, что организм Тисты выдерживает нагрузку. Как только кровотечение остановилось и сердцебиение Тисты стало ровным, Камила занялась Дорианом. Через несколько секунд Карпентер замертво рухнул на землю, и к ней бросился Лит.

[Не забывай про заклинания. Мы до конца не знаем, кто может наблюдать за нами], — Солус предупредила его раньше, чем он успел забыть о необходимости сохранять хладнокровие. Лечить сразу двух людей было уже чем-то неслыханным, а делать это с помощью безмолвной магии было бы просто глупо.

Лит произнёс несколько ругательных слов, после чего его руки сделали пару беспорядочных жестов, активируя Бодрость на Тисте и Дориане. Вопреки ожиданиям Камилы, именно он был в наихудшем состоянии. Даже несмотря на то, что она получила удар Карпентера в упор, её тело Пробуждённого усилило эффект зелья и уменьшило расход жизненных сил, необходимых для исцеления.

«Проклятье! На обеих руках тяжелые переломы, треснувшие и раздробленные рёбра, пробитые лёгкие, внутреннее кровотечение, разрывы органов, ожоги второй степени от молнии, рваные раны и сотрясение мозга. Это уже не травмы, а грёбаный список продуктов!» — Лит внутренне выругался, пока использовал истинную магию четвёртого уровня, чтобы исцелить их тела и восполнить жизненные силы. Изобилие энергии, полученной от техники дыхания, придало их бледному цвету лица новые краски.

У Камилы не было времени радоваться. Она заметила два бурых пятна на его груди и левой ноге, которые понемногу разрастались, поскольку красный цвет его крови смешивался с зеленым цветом формы рейнджера. Прорехи в ткани ещё не успели затянуться. И хотя слияние света почти остановило кровотечение, раны выглядели довольно неприглядно. Камила уже собиралась плеснуть зелье на его поранения, чтобы они затянулись, как вдруг Джирни поймала её за запястье.

— Правильный ход мыслей, лейтенант, но неподходящий момент. Если Лит потеряет концентрацию из-за истощения после боя, ранений и действия зелья, этим двоим может понадобиться несколько дней, а не часов на восстановление.

— Простите, констебль. Я лишь... — Камила не знала, что ответить; взгляд переместился с зелья в её руке на открытые раны Лита. Она внутренне проклинала богов и себя за крайнюю бесполезность.

— Первый раз на поле боя? — Джирни села рядом с ней. Взмах руки королевского констебля заставил все иглы, разбросанные по комнате, вернуться в карман.

Камила кивнула, прикусив нижнюю губу от волнения. Что бы ни делал Лит, с каждой секундой его лицо бледнело. Исцелять было гораздо сложнее, чем губить. Даже у Бодрости были свои пределы.

— Ну, это нормально — беспокоиться о тех, кто нам нравится. Нормально, и немного невежливо, —сказала Джирни, перетягивая взгляд Камилы на себя. — Возможно, я не так молода или сексуальна, как он в твоих глазах, но тем не менее я изранена, — Джирни взяла зелье из рук Камилы и выпила его залпом. Только тогда Камила увидела след от ожога на её груди и кровоточащую спину.

— О боги, мне так жаль. Я...

— Успокойся. Я пошутила, — Джирни прервала её смехом. — Ты хорошо поработала, сохранив им жизнь. Без образцов, без Манохара, без подозреваемых, которых можно допросить, по крайней мере, никто не умер — а это главное.

Камила скорчила гримасу и указала на кровавое месиво в главном зале. Куски дворян, солдат и Карпентеров были разбросаны по стенам.

— Я имею в виду — никого из нас. Ты не сможешь спасти их всех. Позанимавшись этим делом достаточно долго, ты поймешь, что маленькие победы — это то, что позволяет тебе двигаться вперёд. Если ты будешь концентрироваться на неудачах, то быстро сойдешь с ума.

***

Позже, вернувшись в штаб-квартиру Ассоциации, все ели так, будто завтра уже не наступит. Обмен жизненной силой с кем-то не допускал их смерти, но им всё равно нужно было восполнить все питательные элементы, которые расходовались на восстановление костей и сращивание тканей. Тиста использовала Бодрость, чтобы восполнить силы Дориана и Джирни, так что у Лита было время для отдыха, и все члены группы вернулись к своей пиковой физической форме. В психологическом плане, кроме Лита и Джирни, они были в тревожном состоянии. Тиста бесконечно прокручивала в памяти свой бой с Карпентером. Каждый новый просмотр только усиливал её волнения.

«Вот что значит “Не бери больше, чем можешь унести” . Если бы эта тварь не торопилась из-за ядовитой маны, она могла бы убить нас обоих. Мне нужно выучить больше атакующих заклинаний, прежде чем отправляться в новый путь. В бою не бывает второго шанса».

— Итак, почему ты решила, что у этой твари задница вместо головы? — спросил Лит.

— Это было очевидно, — ответила Джирни. — Она не дрогнула, даже когда ты целился ей в голову, а туловище — это всегда самая крупная мишень. Ноги и руки не годятся, таким крупным мышцам нужно пространство для разгибания.

— Поскольку второй набор рук занял почти всю нижнюю часть спины, где еще может находится мозг?

— Нам кранты, — сказал Дориан, когда его желудок наконец перестал урчать. — Мало того, что расследование зашло в тупик, так мы еще и потеряли Манохара, возможно, навсегда. Хуже и быть не может...

— Это неправда, — Джирни покачала головой. — Графу Ксольверу ещё предстоит многое объяснить. Раньше у нас на него ничего не было, но сегодня вечером он напал на рейнджера и незаконно получил доступ к его личному досье. Корона дала мне свободу действий в этом деле.

— Как он получил доступ к моему досье? — глаза Лита полыхнули яростью. Этот мерзавец слишком часто лезет в личные дела.

— Не твое настоящее досье, а то, которое мы оставляли в распоряжении известных коррумпированных офицеров, — пояснила Джирни. — Оно содержит только публичную информацию и некоторые детали, чтобы всё выглядело достоверно. Таким образом, мы можем использовать его, чтобы отследить контрагентов и предугадать их дальнейшие действия. На данный момент кто-то запросил секретную информацию на всех нас, причем сразу же, как только началось расследование. Я не говорила вам, потому что мы не сумели отследить адресанта.

— К досье Лита снова получили доступ сегодня вечером, сразу после его ссоры с графом. Мы вновь не смогли отследить адресанта, но само время слишком подозрительно. Корона предпочитает скорее взъерошить перья какому-нибудь дворянину среднего класса, чем рисковать потерять сразу двух лучших диагностов королевства. Это могло бы стать потрясающей новостью, если бы не исчезновение Ксольвера сразу после того, как он покинул особняк маркиза. Никто из людей, стоявших у его дома, не видел Ксольвера в течение нескольких часов. Также нет никаких записей об этом Келарне. Это ещё один тупик.

— Может, да, а может, и нет, — Лит бы не отказался постучать пальцами, находясь в раздумьях, но рука Камилы прилипла к его, как язык на морозе. Слушать его доклады было одно дело, смотреть, как он рискует жизнью несколько раз за одну ночь — совсем другое. — У меня есть знакомый в сообществе нежити, который может нам помочь.

— Почему ты не сказал нам об этом сразу по прибытии? Утаивание информации во время королевского расследования — это преступление! — Дориан был благодарен Литу за спасение своей жизни, но не настолько, чтобы забыть об их общем долге.

— Потому что у нас не было надежной зацепки. Я не верил, что это дело рук некроманта, да и сейчас не верю. Даже если я ошибаюсь, нежить не равно некромантия. Возьмём, к примеру, Балкора. Также, что я должен был сказать? Список всей нежити в округе? Только после сегодняшних событий у меня есть имя и приметы. Я бы даже не рискнул раскрывать факт её существования, если бы мы сейчас не хватались за соломинку.

«Её?» — Джирни, Тиста и Камила нахмурились, услышав это слово, — каждая по своей причине.

Просьба о помощи II

Лит не мог простить Ксольверу, что тот дважды с ним связался. Идея стать будущим королевским целителем, если что-то случится с Манохаром, тоже сильно мотивировала. Он ценил свою свободу не меньше, чем сумасшедший профессор.

Лит достал свой коммуникационный амулет и нажал на руну Каллы. Мгновенно появилась голограмма призрака.

— Здравствуй, Бич.

— Сколько раз я должен повторять тебе, чтобы ты использовала моё человеческое имя? — сказал он в отчаянии, боясь, что могут возникнуть новые недоразумения.

— Хорошо. Здравствуй, Тень Смерти. Чем обязана этому звонку?

— Это не мое человеческое имя!

— Я бы не была так уверена, — в унисон сказали Джирни и Калла.

Увидев медведя-нежить вместо девушки, Джирни и Камила успокоились. Тиста всё ещё задавалась вопросом, почему её брат никогда не рассказывал ей об этом своем друге.

— Что значит «я бы не была так уверена»? — спросил Лит.

— Всё началось с прозвища, которым Нана называла тебя в ассоциации после того, как ты убил Гарта Ренкина и его отца, — объяснила Джирни. — После чумы, куда бы ты ни пошел, везде кто-то случайно умирал или происходили плохие вещи. Вот и прилипло.

— Люди считают меня невезучим? — изумился Лит. Он практически слышал, как Камила думает о том, что только после свидания с ним она оказалась втянута в эту историю с командором Берионом.

По правде говоря, это была всего лишь его паранойя.

— Только завистники, — сказала Камила, не отпуская его руку. — Те, кто говорит за твоей спиной и считает, что твоих достижений недостаточно, чтобы оправдать твой престиж в глазах короны.

— Твои потенциальные враги тоже так о тебе отзываются, — сказала Калла. — Скарлетт сказала мне, что именно так в подземном мире называют тебя: человек и нечеловек — с тех пор, как ты убил виверна. В любом случае, что я могу для тебя сделать?

Калла всё ещё оправлялась от ранения, которое она сама нанесла своей жизненной силе. Не имея возможности продолжать свои исследования, она до смерти заскучала и жаждала отвлечься.

Лит рассказал ей обо всем, что произошло в Отре, а затем описал Кэлана и его вассала.

— Что бы это ни было, это не некромантия, — Калла произнесла это с такой же уверенностью, с какой она знала, что солнце взойдет поутру. — Голубые глаза — это просто побочный эффект частичного переноса сознания от создателя к его творению. Судя по твоему описанию, это похоже на извращенную версию магии света. Вы ищете того, кто изменяет жизненную силу живых, а не оживляет трупы. Однако у этих двух направлений есть одна общая черта. Они оба связаны с поиском совершенного бессмертия. Человек по имени Артан Грифон провёл тщательное расследование этого вопроса. Насколько я знаю, его единственным достижением было установление самого определения "Запретная магия".

— Это не тот ли самый парень, которого ты считала похожим на бога исцеления Ксала? — спросил Дориан. Он знал имя Безумного короля только благодаря детским стишкам, которыми мама пугала его каждый раз, когда он плохо вёл себя в детстве.

— Да, Дориан, это он. Но я не думаю, что стоит тратить наше время на пустяки. Я могу лишь предположить, что наш враг будет торопиться со своими планами. У них есть Манохар, и они знают, что мы выяснили их сторонние связи. Их бегство — лишь вопрос времени, — ответил Лит.

Артан был едва заметной сноской в книгах по истории королевства. Его имя было забыто, а наследие потеряно для всех, кто не имел высшего уровня доступа. Неведомо для всех присутствующих в комнате, Артан был самым первым богом исцеления. Чтобы быстро найти большое количество подопытных для своих экспериментов, он создал программу бесплатного лечения, которая просуществовала до тех пор, пока его план не был раскрыт. Это спасло миллионы жизней, и люди поклонялись ему как спасителю. Жрецы Ксала решили сесть на хвост королю и переделали статуи древнего бога по его образу и подобию, надеясь привлечь массы обратно в свой храм. Их план провалился, став последним гвоздём в крышку гроба для большинства религий.

— Кстати, кто эти люди? — когда её дважды прервали, скучающему призраку стало любопытно, кто же эти люди.

— Не волнуйся, Калла. Все они — хорошие люди, — Лит ответил на подразумеваемый вопрос о том, являются ли они Пробуждёнными или нет.

— Как я уже говорила, тебе не придётся столкнуться с некромантией. В то же время маловероятно, чтобы местное сообщество нежити не было вовлечено в это дело или, по крайней мере, не знало о нём многого. Многочисленные исчезновения значительно усложняют задачу пропитания и сокрытия. Когда случается что-то плохое, люди всегда винят сначала проклятия, а потом уже нежить. Они — идеальный козёл отпущения, и как только распространяется паника, даже обычные эксцентричные люди, которые любят носить маску или предпочитают ночную жизнь, становятся жертвами. Кроме того, я неоднократно слышала о проектах по созданию мясных кукол, которые позволят нежити с неприятной внешностью жить нормальной жизнью или просто снова ощутить солнечный свет.

Некоторым это нужно по деловым причинам, другие недовольны своими ограничениями. Я не единственная, кто ищет лекарство от смерти. То, что вы описываете, звучит как идеальное временное решение. Возможно, я смогу направить вас в нужном направлении, но это будет опасно. Как много вы знаете о нежити?

— Только необходимое, чтобы распознать их и убить при надобности, — признался Лит. Большая часть знаний о высшей нежити была секретна. Он никогда не тратил драгоценные привилегии на изучение того, чему Калла могла научить его бесплатно.

— Такой узкий кругозор, — она разочарованно покачала головой. — Расскажу вкратце. Разумная нежить делится на три двора, в зависимости от их отношения к живому. Двор Зари, единственный, с которым я связана, уважает все виды форм жизни. Будь то люди, растения или звери, двор Зари рассматривает их как существ, которые, несмотря на свою слабость и недолговечность, всё же могут быть достойны дара вечной жизни. Они не берут рабов, покровительствуют искусствам и не убивают во время трапезы, если в этом нет крайней необходимости. Как и Королевский двор, двор Зари управляется королём и королевой. Они ни в коем случае не связаны брачными обетами или даже расой и часто враждуют друг с другом ради достижения собственной власти. Двор Зари не ограничиваются лишь выживанием, они хотят наслаждаться своим существованием. Короли избираются каждый год среди тех, кто принёс больше процветания двору, будь то богатство, социальные связи или безопасные убежища. Большинство из тех, кто стал нежитью против своей воли и хочет сохранить, если не вернуть свой прежний образ жизни, ищут убежища в наших рядах.

— Двор Заката — это просто одиночки, которые объединились, чтобы не подвергаться преследованиям или беспокойству со стороны других дворов. До тех пор, пока их оставляют в покое, им нет дела до живых. Их питание и социальная потребность непредсказуемы. У них нет ни лидера, ни жёсткой структуры. Они объединяются только тогда, когда одному или нескольким их членам угрожает опасность. С ними труднее всего наладить контакт или иметь дело. Если на них нападают, они не торгуются и не требуют компенсации. Они мстят до тех пор, пока их враг не будет уничтожен. Большинство личей принадлежат к ним.

Двор Зари I

— Двор Ночи презирает живых. Они считают их тем же, чем люди свою пищу. Низшие разумные существа, низшее звено в пищевой цепи, или, если хотите, на два шага позади в эволюционной цепи. Они ценят только власть и классифицируют себя как армию, а не как двор. Генерал сохраняет свою власть только до тех пор, пока он способен её отстаивать. Они считают, что цель всегда оправдывает средства, поэтому предательства и заговоры для них — норма. Они сами себе злейший враг. Их единственное правило — не убивать себе подобных, иначе их численность можно было бы пересчитать по пальцам одной руки меньше чем за неделю. Для них рождение потомства означает лишь создание новых соперников, поэтому они не так легко делятся даром к жизни. В отличие от двора Зари, который общается с дворянами, творческими личностями и политиками, члены Ночи обычно являются активными членами преступного мира. Чёрный рынок с его работорговлей, наркотиками и оружием позволяет им скрываться от посторонних глаз, получать то, чего они хотят, и уходить от ответственности. Они любят дружить с коррумпированными дворянами и чиновниками. Такие люди — идеальные подставные лица, способные позаботиться об их делах в течение дня, и идеальные козлы отпущения в случае, если что-то пойдет не так.

— Что насчёт вассалов? — спросил Лит.

— Для Зари — потенциальный новобранец. Для Заката — друг. Для Ночи же — средство достижения цели. Некоторые виды нежити, например вампиры, могут передавать свои дары живым, позволяя тем на время превзойти свои границы. Стать вассалом — значит стать добровольным слугой, но это также первый шаг к тому, чтобы стать более великой нежитью. Не поймите меня неправильно, ни один из дворов не является абсолютно хорошим или плохим, точно так же, как не существует только хороших или плохих людей. Их философия на большинство вещей может быть разной, но все они — хищники. Древние и могущественные существа, которые без жалости убивают того, кто может разоблачить их существование или уничтожить столетия упорного труда. Я не знаю никого в Отре, но думаю, что смогу свести тебя с членами Зари. Они будут вести себя дружелюбнее из-за моего словечка, но для них ты всё ещё живое и незнакомое создание, а значит, расходный материал.

— Не волнуйтесь, он не пойдет туда один. Мы его прикроем, — положив руку на плечо Лита, решительно сказала Джирни.

— Нет, вам нельзя. Они никогда не примут столько чужаков сразу, а если и примут, то это будет смертельная ловушка. Попав на их территорию, ты будешь вынужден либо подчиняться их правилам, либо умереть. Подвергать себя опасности — это большой риск, который потребует компенсации. Одна услуга — этого хватит, чтобы вовлечь вас в конфронтацию между дворами и сделать неспособным к выживанию без их помощи, а это потребует бесконечной компенсации. Единственное, что может обеспечить Литу относительную безопасность, — это благословение, которым я его одарила. Я перезвоню тебе, как только что-нибудь узнаю.

Калла повесила трубку, оставив в комнате неловкую тишину. Джирни не раз открывала рот, но в конце концов не сказала ни слова и вышла за дверь.

— Я не думаю, что тебе стоит идти, — Дориан заговорил первым. — Я отвечаю за расследование. Я отобрал каждого из вас для этого задания. То, что произошло до сих пор, — это моя ответственность, я не могу позволить вам так рисковать.

— Именно, — добавила Камила, сжимая его руку так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Ты пришёл сюда только как диагност, и чтобы защитить Тисту. Ни армия, ни Ассоциация не могут заставить тебя встретиться с этими монстрами.

Лит высоко ценил её заботу, однако её слова задели его за живое.

«Монстры? Они просто делают то, что считают нужным для своего выживания, и не стесняются убивать тех, кто стоит на их пути. Я не вижу никакой разницы между тем, что делаю я, и тем, что делает общество каждый день под предлогом “морали” или “высшего блага”, — подумал Лит. — Интересно, что бы она сказала, увидь мою иную форму».

[Не будь слишком суров к ней, — Солус ревновала Камилу, ревновала ко всем заботам, которые Лит вкладывал в каждое их свидание, к камелии, но в то же время восхищалась её смелостью и честностью. — Это первый раз, когда она покинула своё привычное место работы. Даже Флория считала магических зверей чудовищами ещё в академии. Люди всегда боятся неизвестного, но это не значит, что они будут бояться вечно].

[Давай начистоту, — Лит предпочел отбросить эти мысли и сосредоточиться на текущем вопросе. — У меня нет особого выбора. Если Ксольвер действительно тот, кто интересовался моим досье, значит, Кэлан ведёт расследование в отношении меня. Не думаю, что наша перепалка разрастётся, но оставаться в таком неведении о дворе Ночи, как сейчас, небезопасно. Кроме того, мы каждый раз планируем установить контакт с нежитью, чтобы наконец разрешить проблему моей реинкарнации или хотя бы найти подходящее тело для тебя. Это такая же хорошая возможность, как и любая другая, чтобы узнать, могут ли они быть полезны или это просто пятое колесо в телеге].

[Ты полностью прав, — Солус вздохнула. — Не говоря уже о вероятности того, что ты станешь заменой Манохара, если мы не найдем его или информацию о создании еще одной Чёрной Звезды. Если профессор прав насчёт запретной магии, которая происходила в Отре последние месяцы, становится неизвестным, насколько мощным может быть проклятый объект, появившийся в результате исчезновения всех людей].

Джирни вернулась через несколько минут, пока остальные всё ещё обсуждали, с чего начать поиски Манохара. Отре был большим городом. Даже если бы они задействовали всех солдат и магов, на поиски ушли бы недели, а у них в лучшем случае несколько часов. Никто не сомневался, что похититель Манохара не станет долго терпеть его выходки. Тем не менее смерть профессора единодушно считалась лучшим вариантом развития событий. Если бы тот, кто стоит за мясными марионетками, и Манохар работали вместе, это был бы кошмар.

— Нам нужно поговорить, — вздохнула Джирни, вытаскивая Лита из комнаты. — Я только что закончила разговор с короной. Королевство Грифонов давно знает о существовании дворов, и королевская семья недовольна этой ситуацией больше, чем мы. Они были против идеи отправить тебя на встречу с двором Зари, пока я не упомянула имя Артана.

Она протянула ему свой коммуникационный амулет, заставив появиться голограмму королевы Сильфы. Лит опустился на колени, прекрасно понимая, что все его доводы скоро станут неуместными.

— Встань, Великий Маг Верхен, — её квадратный подбородок и резкие черты придавали её серьёзному лицу почти устрашающий вид. — Раз уж я вынуждена отправить тебя в логово льва, думаю, будет справедливо сделать это лично. Я приказываю тебе сделать всё возможное, чтобы найти твоего пропавшего коллегу и раскрыть личность нашего врага.

— Как прикажете, Ваше Величество, — Лит внутренне усмехнулся. Он бы сделал это в любом случае. По крайней мере, теперь он ещё и получит за это награду.

«Я знал, что рано или поздно это случится, — подумал он. — Нельзя быть одним из лучших магов в королевстве и не ожидать, что тебя бросят в пресловутое осиное гнездо».

Двор Зари II

— Я не хочу, чтобы ты рисковал понапрасну. Мы взаимодействовали с каждым двором нежити в прошлом, поэтому я могу помочь тебе, по крайней мере, не дать им застать тебя врасплох, — Сильфа продолжила. — Не доверяй никому, пока они не предложат тебе своё гостеприимство. Это их самая священная клятва и единственная, которую они не нарушат. Задавай только вопросы, никогда не проси помощи. Иначе ты окажешься в долгу перед ними. Не бери с собой ничего, с чем не хотел бы расстаться. Как хозяева, они могут спросить подарок на своё усмотрение. Отказ сразу же приведёт к прекращению переговоров. Всегда подчеркивай, что ты говоришь от имени Королевства, чтобы, если они потребуют компенсации за свои услуги, они не были вправе просить что-либо у тебя. Обдумывай каждое слово и разговаривай как можно реже. Есть ли у тебя ко мне вопросы?

— Если королевство Грифонов знает об этих дворах, то почему они всё ещё существуют? — спросил Лит. — Я не представляю масштабов их власти или планов, но они кажутся достаточно могущественными, чтобы представлять угрозу. Наличие страны внутри страны кажется мне опасным.

— По тем же причинам, почему ни одна из трёх великих стран не может их уничтожить, — Сильфа вздохнула. — Некоторые из их членов существуют со времён, предшествующих даже основанию нашего королевства. Они не только могущественны и мудры, но и превратили скрытность в искусство. Я по собственному опыту знаю, что у них есть действующие Варп-массивы даже в таких городах, как Отре, где это, по идее, невозможно. Вторая главная причина, по которой их трудно обнаружить, заключается в том, что они не вмешиваются в политическую борьбу. Они не стремятся к временной власти. Их интересы и наши собственные редко пересекаются или сталкиваются. Благодаря их ограниченной популяции и осторожности, с которой они действуют, найти одно из их убежищ — уже вопрос удачи.

Чем больше Лит узнавал о них, тем меньше ему нравилась ситуация, в которой он оказался. Нежить на Могаре, казалось, больше походила на тайное общество Земли, чем на тупых монстров, которых он привык видеть в фильмах ужасов или в книгах с правилами Dungeons & Looting.

«Всё гораздо хуже, чем я думал. Даже двор Зари похож на гнездо гадюк. Мне нужно действовать с особой осторожностью», — пробурчал Лит.

[Разве ты не имеешь в виду “мы”?] — впервые с момента их знакомства Лит исключил её из своих планов. Этого было достаточно, чтобы шокировать Солус до глубины души.

[Нет, на этот раз я буду один. Я не знаю, кого встречу, и чем древнее существо, тем больше вероятность того, что оно Пробуждённое или, по крайней мере, обладает артефактами, способными наделить его чувствами сродни Жизненному обзору. Я не могу рисковать и брать тебя с собой. Я до сих пор помню, как отреагировали все, кто узнал о твоём существовании. Налир, Скарлетт, Чёрная Звезда. Все они были либо напуганы, либо хотели изучить тебя. Я более чем уверен, что смогу убить одну нежить, но целый двор? Сомневаюсь, что они не смогут содрать тебя с моего трупа, когда у меня закончатся все тузы в рукаве. У них преимущество в количестве и опыте. Ты видела, насколько силён Кэлан. Я практикую истинную магию около семнадцати лет, а о четвёртом и пятом уровнях узнал только два года назад. Я не могу сравниться с тем, у кого за плечами столетия практики.

После того, как королева закончила разговор, Лит не стал дожидаться ответа Каллы, готовясь к отъезду. Он попросил военных выдать ему вторую форму и доверил всё, что имел при себе, Тисте. Он оставил себе только кольцо Солус. Он не хотел расставаться с ней даже на секунду дольше, чем это было необходимо. Память о том, что произошло, когда Налир разорвала их связь, глубоко засела в их памяти. Даже если на этот раз они просто будут порознь, безудержная ярость, овладевавшая им всякий раз, когда он оставался один, пугала его. Солус была для него не просто моральным компасом и спутницей жизни — она была солнцем, обозначившим тонкую грань между здравомыслием и безумием, по которой он шёл всю свою жизнь. Лит не был кровожадным грубияном, но мысль о том, что ему придётся в одиночку бороться со своими внутренними демонами, сталкиваясь с вековыми плутами, была далеко не привлекательной. Калла снова связалась с ним через несколько минут после того, как он закончил подготовку.

— Я назначила тебе встречу в дворе Зари города Отре. Остерегайся, среди них нет никого, кому бы я могла доверять, — Калла дала ему тот же совет, что и королева Сильфа, а затем сообщила время и место, где он сможет найти проводника.

Лит должен был быть на небольшом холме за воротами города менее чем через пять минут. Это была мера безопасности, чтобы никто не смог проследить за ним или устроить ловушку для посланника двора. Лит знал, что ему нельзя терять времени, однако снятие кольца с Солус заняло несколько секунд. Он положил Солус на раскрытую ладонь Тисты, его пальцы отказывались отпускать гладкую каменную поверхность, ставшую для него более привычной, чем его собственная плоть и кости.

— Не волнуйся. Я скоро вернусь, — сказал он обеим девушкам, смыкая пальцы Тисты над кольцом. Лит уже потерял слишком много времени. Он торопливо покинул здание Ассоциации и на полной скорости помчался к месту назначения. К своему удивлению, коммуникационный амулет привлёк его внимание вскоре после того, как он покинул Отре. Значок Каллы снова замигал.

— И последнее, — убедившись, что он один, она сказала, — не беспокойся о своей природе Пробуждённого. Большинству древней нежити достаточно запаха крови или взгляда, чтобы узнать нас. Поэтому я сказала им, что ты один из нас и как таковой — ты защищён.

— Защищён от чего? — спросил Лит. — Теперь, когда я думаю об этом, становится странным, что во время твоих путешествий никто не пытался заставить тебя поделиться этим секретом. Я могу понять, что у нежити сильное чувство родства, но плохие яблоки есть везде.

— Защищён от похищения, принуждения раскрыть свои секреты или угрозы семье. Как у нежити есть свои дворы, так и у нас, Пробуждённых, есть свой Совет. Ему все равно, будем мы жить или умрем, но тот, кто попытается силой проложить себе путь к Пробуждению, обязательно умрет. Совет не охраняет наши жизни, но бережно хранит нашу тайну. Никто, каким бы могущественным он ни был, не хочет перечить Совету. Пробуждённые — это отдельная раса, и они беспощадны. Некоторые из её членов почти такие же древние, как этот континент. Если они объединят свои усилия, то сотрут дворы с лица Могара в одно мгновение.

— Как мне связаться с ними? — спросил Лит.

— Они свяжутся с тобой, когда сочтут тебя готовым, — Калла повесила трубку, оставив Литу скорее забавляться, чем беспокоиться из-за этой информации. Изучив историю королевства, он всегда подозревал о существовании некоего Совета. На протяжении веков слишком много магов погибло или исчезло после того, как они объявили о потрясших мир откровениях об истинном потенциале магии.

Ритуалы I

Литу не составило труда найти место встречи. С наступлением зимы окраины Отре опустели. И люди, и животные заканчивали последние приготовления перед первым снегопадом. Хотя до конца осеннего сезона ещё оставалось время, после захода солнца температура резко падала. Вдали от каменных зданий сухой ветер, дующий с близлежащего горного хребта, хлестал Лита по коже. От ночного холода у него перехватывало дыхание, а потоки воздуха были настолько сильными, что ему пришлось создать ветровой барьер, чтобы защитить глаза и не сбиться с пути. Обычно Лит использовал Огненный обзор, чтобы изучить окружение, но, учитывая природу его обитателей, это было бесполезно. Мёртвые тела не выделяли тепла, и только Жизненный обзор мог их заметить. Холм был самой высокой точкой в нескольких километрах от Отре. Это был суровый и бесплодный ландшафт, однако он обнаружил слишком много затаившихся магических энергий, чтобы это могло быть простым совпадением. Несмотря на то, что время уже почти пришло, Лит был один.

— Я понимаю, почему вам нравится это место. При ясном небе здесь негде спрятаться. Любого приближающегося можно заметить за много миль, — сказал Лит тени возле вершины.

— Как ты узнал, что я здесь? — тень открылась, показав молодого человека лет двадцати пяти. Он был обычным человеком, среднего роста и телосложения. Ветер ерошил его каштановые волосы, а в глубоких зелёных глазах читалось лишь удивление.

— Магия, — ответил Лит. Чёрный плащ, в который был одет юноша, сливался с тьмой до тех пор, пока был неподвижным, но магическая аура ткани была прекрасно видна Жизненным обзором.

— Покажи мне своё приглашение, — парень проигнорировал провокацию Лита и заговорил добрым, баритональным голосом. Лит поднял левую ладонь и направил в неё немного маны. Руны, которые Калла даровала ему несколько недель назад, засияли белым светом. Юноша взял руку Лита, чтобы внимательно посмотреть на них. Его тело задрожало от прикосновения. Плащ защищал от холода даже лучше, чем форма рейнджера, но он ничего не мог поделать с убийственным намерением. Лит ненавидел, когда к нему прикасались, а без Солус, которая успокаивала его жестокую натуру, он был готов убить незнакомца при малейшей провокации. По пути к холму он произнёс несколько заклинаний, и все они теперь покалывали на его коже, сдерживаемыми лишь усилием воли. Проводник ощущал их угрозу. Лит же был спокоен, как поверхность озера. Его глаза пылали маной, осматривая незнакомца с помощью Жизненного обзора с ног до головы. Кроме плаща, у него был только зачарованный предмет в нагрудном кармане. Его аура была слишком слабой для использования в качестве оружия. Через несколько секунд юноша кивнул и отпустил руку Лита. Он достал из кармана небольшой камень маны и положил его в отверстие в земле. Десятки рун осветили вершину холма, а перед изумлёнными глазами Лита образовались два концентрических магических круга.

«Я узнал магические круги — это Варп-массив. И даже так, он не был замечен Жизненным обзором. Проклятье, жаль, что Солус здесь нет. Она бы без проблем поняла, что здесь происходит».

Зная, что позже она сможет получить доступ ко всем его воспоминаниям, Лит старался запоминать всё, что мог, не сводя глаз со своего проводника.

«Постойте-ка, — подумал он, когда массив был полностью сформирован; руны покинули землю и теперь парили в воздухе. — Я узнаю некоторые из этих рун. Они такие же, которые были выгравированы на алтаре бога исцеления».

Лит попытался вспомнить, были ли у алтаря какие-то выемки, но на ум приходили только пыль и паутина. Он слишком привык полагаться на помощь Солус, чтобы обращать внимание на мелкие детали.

— Можешь не заморачиваться с запоминанием этого места, — сказал юноша, не понимая, почему Лит уставился на магическую формацию. — Скорее всего, массив будет уничтожен, как только мы войдем. Людям нельзя доверять.

Последняя фраза прозвучала с особым отвращением. В любой другой момент Лит бы язвительно заметил, что они оба — люди. Без Солус он мог только думать о том, насколько раздражительна вся эта болтовня, и подавлять желание свернуть ему шею. Он последовал за юношей внутрь магической формации, оказавшись в изящно украшенной комнате. В ней не было окон, из-за чего Лит не мог разглядеть их новое местоположение. Мебель была сделана из инкрустированного светского дерева, а украшения, от цветочных горшков до книжных переплётов, — из цельных драгоценных металлов. Воздух был наполнен сладким ароматом цветов, которых Лит никогда раньше не видел, но был уверен, что они находятся под землей. С тех пор как он очистил синее ядро, его тело естественным образом подпитывалось энергией окружающего мира. Дисбаланс между воздушной и земной маной подсказал ему, что комната окружена тоннами камней.

Он по-прежнему использовал Жизненный обзор, подметив, что комнату покрывают несколько неизвестных массивов. Он использовал первую магию, чтобы проверить, не заблокирован ли какой-либо элемент. К его удивлению, всё работало нормально, даже гравитация и пространственная магия.

— Не нужно так нервничать, Пробуждённый Верхен, — Лит резко повернулся в сторону источника женского голоса: он звучал сладко, как мёд, и блаженно, какой только может быть первая любовь. Голос принадлежал рыжеволосой девушке лет двадцати пяти. Она была ростом около 1,7 метра, в ярко-красном вечернем платье из шёлкового атласа, подчеркивающем её бледную кожу и мягкие изгибы. Её изумрудное парюре гармонировало с зелёными глазами, делая их ещё более ослепительными.

— Я — Силла Экна, герцогиня двора Зари. Я окажу вам гостеприимство от имени нашей королевы на тот период, пока вы желаете оставаться среди нас. Относитесь к нам с тем же уважением, с каким и мы к вам, и между нами не будет вражды.

Лит проигнорировал такие слова и уставился на неё Жизненным обзором. Она была слабее Кэлана, поэтому он был уверен, что сможет убить её в случае крайней необходимости. Ни её поверхностная доброта, ни километры декольте, которые она демонстрировала, не произвели на него впечатления. При жизни она считалась бы куда менее красивой, чем Фрия, но смерть придала ей плавные, тонкие черты лица и сохранила стройность её тела. Каждое движение было грациозным и вызывающим, но Лит знал, что перед ним хищник.

— Я — Великий маг Лит Верхен, служу Её Величеству. Я говорю и действую от имени Королевского двора королевства Грифонов. Я благодарю вас за гостеприимство и надеюсь, что хотя мы и встретились как незнакомцы, но расстанемся друзьями, — он ответил, цитируя церемониал, которому научила его Калла.

Левый глаз Силлы раздражённо дёрнулся. Мало того, что безразличный взгляд человека оскорблял её до глубины души, так он ещё и избежал всех ошибок, которые позволили бы двору Зари изгнать его или, по крайней мере, потребовать часть его крови в качестве компенсации. Пробуждённые были редким деликатесом.

— Пожалуйста, скажите, что мы можем для вас сделать? — она села на один из стульев, приглашая его сделать то же самое, пока шатен подавал им напитки.

Лит объяснил ей ситуацию в Отре. То, как её раздражение сменялось злорадным выражением лица с каждой новой подробностью, слегка насторожило его.

— Вам повезло. Я думаю, мы сможем помочь. За хорошую цену, конечно.

Ритуалы II

Лит глубоко вздохнул и приглушил Жизненный обзор. Он безостановочно использовал его с тех пор, как оказался на холме, и накопившаяся усталость уже довела до того, что у него слегка разболелась голова. Несмотря на то, что это была одна из первых способностей, которой он научился в детстве, использование Жизненного обзора всё ещё оставалось тяжёлым бременем для его разума и маны. В отличие от обычных заклинаний, Жизненный обзор эволюционировал по мере совершенствования ядра Лита. Чем мощнее он становился, тем больше нюансов открывалось перед ним. Теперь Лит мог считывать потоки маны, создаваемые природными существами, видеть руны, составляющие массивы, даже когда они были невидимы, и собирать основную информацию о зачарованных предметах на расстоянии. Это не только требовало большого расхода маны, но и огромного сосредоточения, чтобы избежать сенсорной перегрузки. На Могаре всё содержало ману, и Литу приходилось постоянно отсеивать бесполезную информацию. Эта задача была особенно трудной, когда он находился в присутствии множества сильных магических сигнатур. Изучение проводника, комнаты и её массивов при постоянном поддержании бдительности привело к тому, что ему придётся прибегнуть к Бодрости. Но к несчастью, он не мог себе этого позволить. Лит уже использовал её один раз, чтобы восстановиться после боя с совершенным карпентером, и второй раз, чтобы спасти своих товарищей. С каждым использованием Бодрость давала ему всё меньше и меньше энергии.

«Ночь ещё только начинается. Сначала нужно разобраться с двором Зари, затем спасти Манохара и, наконец, уничтожить кукловода. Зная свою удачу, мне придется прокладывать свой путь кровью, сталью и магией», — Лит вздохнул.

— Спасибо за предложение, но королевство в силах справиться с этой угрозой самостоятельно. Я пришёл к вам в надежде, что вы поделитесь со мной всем, что знаете. Корона достойно вознаградит вас за помощь, — Лит помнил о предостережениях королевы и тянул время.

По словам Солус, после последнего прорыва, с каждым вдохом Лит забирал немного мировой энергии. Это позволяло ему восстанавливать силы быстрее, чем обычно, даже без использования Бодрости.

— Похоже, вы не знаете о ситуации касаемо Отре. Наши переговоры не продвинутся, если вы даже не знаете, о чём идет речь, — деловой настрой Силлы был глотком свежего воздуха теперь, когда она перестала быть кокетливой. — Двор Зари не имеет большого влияния в Отре. Торговые города не представляют для нас никакого интереса, кроме товаров, которые они поставляют. Отре принадлежит двору Ночи, и наше присутствие здесь — простая формальность для защиты наших интересов. Если вы хотите знать больше о произошедшем, спросите у Ночи, но они вряд ли дадут аудиенцию смертному. Если, конечно, другой двор не поддержит их просьбу и не позаботится о том, чтобы смертный вышел целым и невредимым.

— Позвольте угадать. Двор Ночи потребует что-то в обмен на свою помощь. Возможно, что-то, что может предоставить только ваш народ. Это сделает нас дважды обязанными вам, — после таких слов Лита хищная улыбка Силлы снова вернулась. Она любила умную добычу. Такие разговоры позволяли ей чувствовать голод.

— В точку. Хотя организовать встречу — не такая уж большая проблема. В зависимости от их требований, наш двор может потребовать что-то более экзотическое, чем деньги или магические сокровища.

— Тогда будьте любезны организовать стол для переговоров. Как вы, конечно, знаете, я всегда начеку. И если двор Ночи назначит слишком высокую цену, я смогу отказаться без последствий, верно? — спросил Лит.

Силла кивнула в ответ и вызвала каштановолосого мужчину.

— Каспен, ты знаешь что делать, — юноша отвесил ей небольшой поклон, прежде чем покинуть комнату.

— Не возражаете против личного вопроса? — Лит размышлял о своём положении и характере обывателей Зари.

«В худшем случае, я не вернусь с пустыми руками. Возможно, в храме Ксала скрывается Варп-массив, подобный тому, что привёл меня сюда. Если я прав, значит, высечение этих рун создает постоянные Врата, лишённые источника энергии, — подумал он. — Это невероятно изобретательно, поскольку в обесточенном состоянии они не могли быть обнаружены даже мана-сенсором Солус. Со всеми этими рунами невозможно понять, какие из них образуют массив, а какие — просто тарабарщина. Должно быть, это древняя форма магии, которую сохранила нежить».

— Конечно, но я жду от вас ответа на один из моих вопросов, — от вздрагивания её ресниц у Лита по коже побежали мурашки. Силла посмотрела на него так, как Лит смотрел бы на хороший стейк.

— У вас есть сердцебиение и почти человеческий запах, поэтому мне интересно, что вы за нежить?

— Я банши, — она ответила с польщённой улыбкой, словно он сделал комплимент её одеянию. — Каспен — мой вассал, но я не могу наделить его силой, пока он не станет одним из нас.

Лит кивнул, делая вид, что догадывается о смысле её слов. Кроме банши из гэльских преданий, он знал только банши из книг с правилами Dungeon & Looting.

«Она точно не похожа на проклятую эльфийскую деву», — подумал он, глядя на её совершенно нормальные уши.

На Могаре банши были не только женщинами. Ими могли стать все, кому изменила их якобы единственная настоящая любовь. Им нужно было убить своими руками того, кто превратил их любовь в ненависть, а затем совершить самоубийство. Если их ярость и отчаяние были достаточно сильны, они могли привлечь ближайшую банши, которая затем решала: превратить их в одного из них или нет. За пределами трёх дворов это было событием столь же маловероятным, как и гибель от метеорита. Банши питались жизненной силой изменников. Они могли либо просто убить их, либо медленно доводить до безумия. Мстительная натура делала их искусными соблазнительницами. Для банши не было большего удовольствия, чем питаться теми, кто поддавался их соблазнам. То, что Лит был и верным, и Пробуждённым, делало его в её глазах шведским столом мирового класса.

— У тебя фетиш на ушки? — спросила она, наклоняясь к нему и убирая волосы, чтобы он мог получше рассмотреть предполагаемый объект его желаний. Теперь она была так близко, что их губы были едва в дюйме друг от друга.

— Вовсе нет, — Лит отодвинул своё кресло, чтобы освободить личное пространство. — Я боялся, что вы спросите что-нибудь более сокровенное. Сколько времени потребуется, чтобы получить ответ двора Ночи?

Глаза Силлы потемнели от гнева, когда она осознала свою ошибку. Голод взял над ней верх и заставил упустить возможность вынудить его открыться. Возвращение Каспена помогло ей вернуть спокойствие.

— Всё уже готово, пожалуйста, следуйте за мной.

Она повела его по коридорам, наполненным изысканными украшениями. Не было ни сантиметра пола или стен, которые не были бы покрыты роскошными коврами, гобеленами с золотой вышивкой и картинами такой красоты, что даже столь непризнательный ценитель искусства, как Лит, без труда признал их шедеврами.

Силла двигалась так быстро, что Лит успел лишь мельком посмотреть туда-сюда, прежде чем она открыла дверь и позволила ему войти первым. Количество маны, заполнившей комнату, почти ослепило Лита, заставив его прикрыть глаза одной рукой.

Дурная Луна I

Причиной его беспокойства стала не магическая природа всех предметов в комнате: от круглого стола из чёрного махагона до обитых шёлком кресел. И не в плотно расставленных массивах, окружавших помещение. Во время своих частых визитов в королевский дворец Лит видел и не такое. Кэлан сидел на противоположной стороне круглого стола, а помолодевший граф Ксольвер стоял прямо за спиной своего хозяина. С левой же стороны восседал скелет, который, несмотря на свою гнилую плоть и пыльную одежду, излучал такую величественную ауру, какой Лит никогда прежде не видел. Через Жизненный обзор это существо напоминало солнце, и Литу не составило труда разглядеть в нем Пробуждённого и лича.

***

Город Отре, зал собраний Ассоциации магов.

Литу оставалось чуть больше двух часов, но его немногочисленные вещи уже весили в руках Тисты как камешки. Время от времени она применяла к ним Бодрость, используя их оттиск, чтобы уверить себя, что её брат всё ещё жив.

Джирни не волновалась за него, но тем не менее её взгляд не отрывался от ножен Гетйкипера, лежавших прямо на столе. Она хорошо помнила, как долго они с Флорией уговаривали Ориона сделать меч в подарок Литу на день рождения. Это было другое время, время, когда клинок был нечто большим, чем просто орудие для убийства. Для Джирни он был средством достижения многих целей. Он должен был помочь Литу остаться в живых среди хаоса любого поля боя. Гарантировать счастье её дочери, Флории. Заложить основы отношений, которые принесут славу семье Эрнас. Её пальцы погладили рукоять меча, распознав следы мастерства своего жениха. Всё это было в прошлом, заставляя Джирни одновременно любить и ненавидеть этот холодный кусок металла. В её глазах он хранил слишком много невыполненных обещаний и желаний, которые так и не сбылись.

Камила уставилась на свою пустую руку. Она могла поклясться, что ощущала его теплое прикосновение. Её мысли были прикованы к образу камелии, которая ждала её в номере отеля. Она перевезла её в Отре из своей квартиры через несколько дней после переезда, не желая видеть её гибель из-за манипуляций командира Бериона.

«Я понимаю, что мы знакомы недолго, как и то, что с начала этой миссии мы были не более чем соседями по комнате до сегодняшнего вечера. Тогда почему мне больно от того, что он ушёл не попрощавшись? Насколько мне действительно важны наши отношения?»

Внутри своей кольцевой формы Солус ещё не успела осознать, как быстро они расстались. Это был не первый раз, когда она оставила руку, которая столько лет была всем её миром, но это был первый раз, когда эта рука добровольно оставила её.

Как только Лит вышел из зоны действия их мысленной связи, весь Могар словно изменился на глазах. Цвета были ярче, свет теплее. На лицах членов Ассоциации, где она обычно видела намёки на обман и недоброжелательность, она увидела лишь искреннее беспокойство за жителей Отре. Без травм Лита, преследующих её восприятие, без его параноидальной, узкой точки зрения на людей, звучащей в сознании, в мире было гораздо больше красоты, чем она когда-либо считала возможным. Но даже это не приносило ей радости. Без своего партнера все обещания счастья, которые давало будущее, казались пустым звуком. Её каменное тело стало тюрьмой. Она могла воспринимать внешний мир, но не могла чувствовать что-либо. Она была словно заперта в закрытой комнате, лишь наблюдая через камеру за тем, что происходит снаружи, не имея возможности взаимодействовать с этим. Молчаливый свидетель.

«Я понимаю, почему он пошел один, но я всё ещё не могу поверить, что он не спросил моего мнения. После всего, через что мы прошли вместе, неужели Лит не понимает, насколько он важен для меня? Если он умрет, что станет со мной? Я могу привязаться к Тисте, но с какой целью? Чтобы смотреть, как она стареет и умирает? Чтобы стать какой-то семейной реликвией? Смотреть, как другие живут своей жизнью, в то время как единственное, что меняется для меня, — это рука, носящая мою судьбу? Что хорошего в том, если я вновь обрету все свои силы, может быть, даже человеческое тело, и буду вынуждена провести вечность в одиночестве? Потерять единственного, кто знает и заботится о моей душе?»

Солус понимала, что если она не начнёт тратить ману, то сможет прожить несколько месяцев, прежде чем её снова заставят связать себя узами брака. Тем не менее, с каждой секундой ей казалось, что она умирает.

***

Инксиалот, король-лич, с ненавистью смотрел на всех, кто находился в комнате. На самом деле у личей не было титула «король». Он был всего лишь утешительным призом за то, что во время последней лотереи, определявшей, кто будет представлять нежить Пробуждённых в Совете, ему достался короткий конец палки. Поскольку секрет Пробуждения, в виде человеческого новорождённого, должен был быть защищён от собратьев-нежити, Совет послал Инксиалота убедиться, что дворы соблюдают правила. Жизнь или смерть Лита не имели для него никакого значения. Единственное, о чем он заботился, — это не дать кучке чёртовых бессмертных дураков стать способными соперничать с ним за власть и ресурсы. Иначе он никогда бы не покинул свою лабораторию на столь долгий срок. Он одинаково ненавидел все дворы.

«Проклятые ублюдки. По крайней мере, заседания Совета длятся минуты, а эта махинация может занять гораздо больше времени, может даже часы! Погасил ли я огонь в своём котле? Я готовил этот эликсир годами! Не знаю кто, но кто-то умрёт за то, что заставил меня оставить без присмотра столько бесценных экспериментов», — паника и ярость поступали и покидали вращающуюся дверь, которая олицетворяла его хаотичный разум.

Его поток маны был настолько сильным, что даже Жизненный обзор мог видеть, как она циркулирует по всему телу лича. Она просачивалась в каждое из его колец, в каждое волокно его изорванной мантии и даже внутрь посоха, который он держал. Лит не понимал, как другие могут быть такими спокойными, несмотря на присутствие такого чудовища.

Дурная Луна II

— Я — герцогиня Силла Экна. Я буду представлять интересы двора Зари и учредителя этих переговоров, Пробуждённого Верхена. Подполковник Кэлан — эмиссар от двора Ночи, а лич Инксиалот — нейтральный зритель от имени Совета, — банши сделала изящный реверанс сначала личу, а затем Кэлану.

Вампир знал, насколько изменчиво поведение лича, но нарушение этикета всё равно возмутило его. Поэтому, когда лич продолжал смотреть в пространство, не отвечая на приветствие, Кэлан сделал то же самое. Это была одна из самых отвратительных ночей за последние несколько веков его существования, и с каждым часом она становилась всё хуже. Его новый вассал умудрился разозлить единственного на многие мили Пробуждённого, о существовании которого не знал даже двор Ночи. Кэлан был вынужден защищать свои вложения, и хотя его короткая схватка с Литом закончилась ничьёй, он всё же потерпел унизительное поражение.

Новость о неспособности Кэлана усмирить собственную собаку распространилась в дворе Ночи как лесной пожар, сделав его посмешищем. Никому не было дела до того, что Лит — Пробуждённый или гость Зари. Единственное, что имело значение для его коллег, это то, что Кэлан покинул торжество, а Лит остался. Любой результат, кроме победы, рассматривался его двором как слабость. Позже некоторые из его самых ценных связистов на чёрном рынке были убиты, превратившись в чудовищ. Опозорившись на публике и потеряв значительную часть своего влияния в Отре, Кэлан получил звание подполковника при дворе. И когда он услышал о том, что молодой Пробуждённый ищет аудиенции, он вызвался вернуть себе часть утраченного положения. Присутствие лича внесло сумятицу в его планы. Смертный торопился, поэтому тактика Кэлана предполагала использовать эту слабость, чтобы вынудить его согласиться на невыгодную сделку. Отжав у Зари мистические сокровища, он вернул бы себе честь и заставил бы смертного принять участие в Играх властителей дворов, дав тому возможность отомстить. Двух зайцев одним выстрелом.

К несчастью, личи были непостоянными существами и одними из немногих, ещё более нетерпеливыми, чем смертные. Если тянуть время, то Кэлан, скорее всего, быстро, но мучительно уснёт вечным сном.

«Не всё потеряно. Мне просто нужно использовать природу лича, и эта безумная тварь сделает за меня всю грязную работу», — подумал вампир.

— Чего ты хочешь, человек? — прямой подход был ещё одним нарушением этикета, но это принесло ему одобрительный кивок Инксиалота.

— Мне нужно знать, кто стоит за мясными марионетками, похитившими профессора Манохара, и где я могу его найти, — даже без Солус, инстинкт выживания Лита кричал ему, чтобы он поспешил покинуть комнату.

Лич был самым могущественным существом, которое он когда-либо видел, и, что ещё хуже, он был Пробуждённым.

«Если он использует на мне Бодрость, то сможет обнаружить мою вторую жизненную силу. Я не могу позволить вызвать такое любопытство, иначе рискую провести остаток жизни в качестве подопытного кролика», — личи были единственной высшей нежитью, о которой Лит знал многое благодаря Калле.

Он знал, что нет ничего, на что бы они не пошли ради своего стремления к знаниям. Нарушить все законы дворов и королевства разом было бы небольшой ценой за то, чтобы заполучить в свои руки такую аномалию, какой являлся Лит.

— Ты многого просишь. Сколько стоит для тебя жизнь одного из величайших магов... — голова Инксиалота повернулась к представителям двора Ночи. От его взгляда граф Ксольвер упал на колени, не в силах дышать.

Кэлан остался невозмутимым только потому, что уже сидел, и его потовые железы были мёртвы, как вбитый в доску гвоздь.

— Я имею в виду, жизнь одного из величайших смертных магов и местонахождение одного из величайших врагов королевства Грифонов? — глаза Инксиалота снова стали пустыми.

— Для меня они ничего не значат, —сказал Лит, взмахнув рукой. — С другой стороны, королевство Грифонов очень заинтересовано в этих двух вопросах и хорошо заплатит вам. Конечно, если предоставленная информация будет достоверной.

— Это не рынок скота, где можно проверить животное, прежде чем заплатить за него цену, — голос Кэлана прекрасно скрывал его раздражение. Человек знал по крайней мере некоторые правила игры.

— Тогда я согласен на то, чтобы узнать местонахождение профессора Манохара, — ответил Лит. — Если первая информация окажется правдивой, королевство купит и вторую, — Лит притворился спокойным, но на самом деле он сильно нервничал.

«Чёрт возьми, я неплохой переговорщик, но только до тех пор, пока знаю, о чём идет речь. Если Кэлан просит артефакты вроде Малого мира, я понятия не имею, насколько они ценны для королевства по сравнению с жизнью Манохара. По просьбе Каллы, я оставил свой коммуникационный амулет в Ассоциации. Поэтому я не смогу спросить дальнейших инструкций у королевы, а полагаться на Силлу — это может легко обернуться в её сторону, если она расценит мою просьбу как просьбу о помощи вместо информации.

— Хорошо, — ответил Кэлан. — Мы просим меч Сэфеля, куб для накопления заклинаний и следующие ингредиенты.

Даже не дочитав список, который протянул ему вампир, хладнокровное лицо Лита было разрушено. Меч Сэфеля был одним из королевских сокровищ, переданных Валероном Грифоном, первым королём, а куб должен был быть государственной тайной, так как о нём не упоминалось ни в одной книге по кузнечному делу академии Белого Грифона. Список ингредиентов был коротким, но предметы варьировались от «бесценных» до «существует ли это на самом деле?», по мнению Лита.

— Это грабёж на пустом месте, если я вообще такое видел. Вы согласны со мной, дорогая герцогиня? — Лит надеялся, что вопрос о мнении считается информацией. Маловероятно, что эта болтовня окажется полезной, но попытаться стоило свеч.

— Да, — она кивнула, не меняя выражения лица. Она хотела, чтобы человека обманули, чтобы, оказав ему помощь, он стал одним из их вложений. Даже двор Зари не мог себе позволить такую необоснованную цену за одного человека.

— Всё это здание стоит гораздо меньше того, что ты просишь, Кэлан.

Лит вычеркнул все ингредиенты, которые не смог оценить, и вернул лист бумаги. Их всё ещё было достаточно, чтобы в несколько раз покрыть годовой бюджет факультета света Белого Грифона.

— Артефакты не продаются. Это то, что я могу предложить вам, — Лит был готов повысить цену, но он хотел сохранить достаточную свободу действий во время переговоров.

— Это шутка? — гнев окрасил доселе бледные щёки вампира в алый цвет.

— Нет, это моя щедрость, — ответил Лит. — Двор Ночи в долгу передо мной после того, как ваш вассал попытался украсть мою добычу, а затем напал на меня даже после того, как я показал ему свою ксиву, — мана потекла в его правую руку, открывая руны Каллы.

— Как его покровитель, вы должны взять на себя ответственность за его действия. Примите моё предложение, скажите мне то, что я хочу знать, и я буду считать, что вопрос между нами решен полюбовно, — Лит заметил, как важны формальности для дворов. Он надеялся, что предыдущий инцидент с Кэланом даст ему преимущество.

Дурная Луна III

— Совсем наоборот, — гнев исчез, и тон вампира стал каменно-холодным. — Мой вассал обидел тебя, но твоё возмездие было слишком жестоким. Он потерял большинство способностей, которые даровало ему Благословение Крови, и, возможно, больше не в состоянии превращаться в вампира. Моя цена учитывает компенсацию, которую ты мне должен. Прими это или забудь.

Это была ложь. Ядро крови Ксольвера просто ослабло, хотя никто из двора Ночи не понимал как именно. Только Пробуждённые и мерзости знали о существовании различных видов ядер и о том, как они работают.

— Я ничего не должен вам обоим. Ваш вассал пытался манипулировать мной и моей собственностью, в то время как вы нанесли мне рану, которая едва не стоила мне жизни, когда я столкнулся с этими монстрами из плоти, — Лит не преминул добавить свою ложь.

— Господа, прошу вас, — Силла прервала их ссору. — Давайте оставим ваши личные дела за пределами переговорной. Иначе на достижение компромисса уйдут часы.

Инксиалот уже устал от всей этой болтовни ещё до того, как она успела начаться, поэтому, когда он услышал слово «часы», его разум заработал на максимальной скорости, чтобы найти выход из этого кошмара.

— Обе стороны понесли слишком большой ущерб, чтобы доверять друг другу, — Инксиалот заговорил впервые с момента своего прибытия. — Согласно четвертой статье Честивого кодекса Дворов, для предотвращения эскалации военных действий необходимо провести Дурную Луну, чтобы кровь омылась кровью и мир мог вернуться.

— При всём уважении, лорд Инксиалот, четвёртая статья гласит, что Дурная Луна должна проводиться в случае непримиримых разногласий между членами дворов. Это всего лишь деловая беседа между Пробуждённым и двором Ночи, — Силле не понравился неожиданный поворот событий.

Дурная Луна была древним боевым судом, который не применялся уже много веков. Оно требовало смертельного поединка между равными, каковыми являлись Силла и Кэлан. Она не собиралась рисковать своей вечной жизнью ради простого смертного, каким бы вкусным он ни был.

— Ты ошибаешься, — Инксиалот упрекнул её взглядом, который заглушил все дальнейшие возражения. — Они не обсуждают дела, они требуют возмещения ущерба, поскольку я до сих пор не услышал ни одного встречного предложения. Статья четыре, раздел три, подпункт один: «Если представитель одного Двора нападает на гостя другого Двора, во избежание распространения конфликта на их соответствующие Дворы они должны встретиться в поединке». Если, конечно, оба их покровителя не захотят занять их место.

Лич действительно был прав. Это был неясный кодицил, который, к сожалению, так и не был отменен. Плюс в том, что лорд Инксиалот мог предложить Дурную Луну, но только одна из оскорбленных сторон имела право поставить на кон свою жизнь.

Обращаясь к Силле, Лит спросил:

— О чем говорит наш уважаемый гость?

— Короче говоря, если ты выйграешь, то получишь то, что хочешь, ничего не заплатив взамен. Если побеждает он, ты умираешь, и он получает твой труп в качестве трофея, — Инксиалот вклинился, не дав ей возможности ответить.

— И против кого из них я должен выйти? — Лит указал на вампира и его вассала.

— Протовампир, — Инксиалот использовал магию духа, чтобы пригвоздить графа Ксольвера к стене и устранить все сомнения.

— Позвольте мне прояснить ситуацию, Ваше Личшество. Если я убью это жалкое подобие благородного, его хозяин даст мне нужную информацию, верно?

Инксиалот кивнул.

— А если Кэлан решит мне отомстить? — это казалось слишком просто, Лит предпочитал оставаться на безопасной стороне.

— Если он решит проигнорировать результат боя, ему придётся поставить на карту свою жизнь. Дурная Луна — священный ритуал. Заговор против тебя будет беспрецедентным нарушением. Любой из его подчиненных, разоблачивший предательство, получит право на его должность во дворе Ночи, а его начальники, опасающиеся его повышения, будут уполномочены убить предателя и разделить его ресурсы между собой.

«Итак, мне не нужно доверять чему-то столь ненадёжному, как его честь, а скорее жадности его соперников, внутри и вне двора, — подумал Лит. — Это немного, но какой у меня есть выбор? Я не могу уйти с пустыми руками, не имея прекрасного оправдания перед королевой. Я не знаю ценности некоторых из перечисленных ингредиентов, но я уверен, что королевские особы скорее потеряют Манохара, чем отдадут драгоценности короны. Рано или поздно человек умирает, тогда как артефакт остается навсегда. А что если...»

— Подполковник Кэлан, если вы позволите мне связаться с моей королевой, я спрошу её, что мы можем предложить, чтобы обе стороны были довольны результатом. Ни я, ни королевство Грифонов не хотим проливать кровь. Выбор за вами.

— Это невозможно, — Силла покачала головой. — Амулеты и их звонки можно отследить. Это поставит под угрозу двор Зари.

— К тому же у двора Ночи нет причин проявлять к тебе снисхождение. Ты не только отказываешься от моей щедрости, но и смеешь говорить, будто делаешь мне одолжение? Либо ты имеешь право принять наши условия, либо нет.

Двор Ночи с самого начала не собирался помогать королевству Грифонов. Необоснованными требованиями они хотели вынудить их проиграть. Согласись с его условиями, и корона тут же ослабнет и обвинит Лита в этом, в то время как сам двор вырос бы в силе, просто поделившись сведениями со своим просителем. А отказавшись, королевство потеряет своего королевского Целителя, их враг сбежит, а Лит в итоге будет заклеймен как некомпетентный. Кэлан позаботился о том, чтобы у его врага не было счастливого конца.

«Человеку не повезло. Лич делает именно то, чего я ожидал, а Силла либо слишком боится говорить, либо просто хочет загнать его в угол, как и я», — он внутренне усмехнулся.

Высокомерие Кэлана заставило Лита снова задуматься о своих возможностях.

«Он должен знать, что я намного сильнее его раба. Зачем вообще пытаться спасти его, чтобы вот так просто бросить на произвол судьбы?» — подумал Лит.

— Герцогиня, каковы правила Дурной Луны? — он хотел понять, можно ли преодолеть разрыв в магическом мастерстве с помощью мощного снаряжения, ведь у Лита не было ничего, кроме одежды.

— Это состязание чистой силы. Ни оружие, ни доспехи не допускаются. Если ты победишь, Кэлан не сможет причинить вред тебе или твоему положению, не рискуя собственной жизнью, но если ты проиграешь, то умрешь ужасной смертью, — ответила она.

Хотя Лит и не мог видеть ловушку, он всё равно чувствовал её запах. Всё выглядело слишком просто.

«Неважно, приму я это или откажусь от сделки Кэлана, моя карьера в армии и ассоциации будет закончена. На самом деле, Дурная Луна решает сразу две проблемы. Гораздо лучше встретиться с одним противником лицом к лицу, чем каждую ночь оглядываться по сторонам. Я ещё не достаточно силён, чтобы убить этого вампира. Раз уж я не могу заставить его оставить меня в покое, по крайней мере, так я могу помешать ему напасть на меня с помощью других членов двора Ночи и хорошенько припугнуть его».

— Граф Ксольвер, я вызываю тебя на бой Дурной Луны.

Как он и боялся, на лицах вампира и его вассала появилась самодовольная улыбка.

Дурная Луна IV

— Я согласен, — ответил Ксольвер. — Однако я не гожусь в соперники, поэтому запрашиваю чемпиона.

— Я знал, что члены двора Ночи — просто клещи-переростки, но с каких пор вы принимаете в свои ряды трусов? — Инксиалот не помогал Литу специально. В его понимании бегство от вызова было чем-то немыслимым. Его слова стерли улыбки с их лиц, а разум Лита наконец поставил все точки над и.

— Подождите, поединок между равными означает «одинаковыми по статусу» или «равной силы»? — спросил он.

— Последнее, конечно же, — Силла ответила с волчьей улыбкой. — Тебе следовало попросить меня о помощи. Тот, кто живёт один, умирает в одиночестве. У тебя здесь нет друзей, и ты это знал.

— Пфф, не волнуйся, малыш, — усмехнулся Инксиалот. — Пробуждённые — самая сильная раса после личей. Все остальные — мусор.

— Когда состоится бой? — спросил Лит, используя Бодрость, чтобы вернуться к своему пиковому состоянию.

— Как только арена будет готова, и если кто-то не захочет умереть от моей руки, то это произойдет в ближайшие несколько минут, — Инксиалот ударил своим серебряным посохом по земле, отчего вся комната затряслась.

Пока Силла и Кэлан выкрикивали приказы в свои соответствующие коммуникационные амулеты, Лит начал выкидывать то, что он всегда считал самым бесполезным из всех имевшихся в его распоряжении козырей.

***

Неизвестное место. Подземелье мастера мясных марионеток.

Кришна Манохар давно смирился с тем, что низшие умы не отличаются оригинальностью. Придя в себя, он не открывая глаз понял, что его руки были ампутированы. Профессор так хорошо знал своё тело, что тотчас же заметил, что его равновесие тоже нарушено. Его пояс был прикован к стене, как и ноги. Комната, в которую он был заточен, поражала своей продуманностью. Стены и пол были сделаны из металла, воздух был разреженным и сухим до такой степени, что он постоянно зевал в поисках кислорода.

«Ну, по крайней мере, это что-то новенькое. Обычно они просто заламывают мне руки. Кто-то здесь очень параноидален. Я могу понять, почему они лишили меня рук, но для чего нужна эта комната?»— думал он.

В отличие от хозяина особняка, Манохар не знал о существовании Пробуждённых, поэтому конструкция камеры не имела для него никакого смысла. Пробуждённому не нужен рот или руки для сотворения заклинаний, поэтому металл препятствовал использованию магии земли, а сухой воздух блокировал магию огня, воздуха и воды. Без влаги невозможно было манипулировать водой, а огонь быстро сжёг бы помещение с низким содержанием кислорода и заставил бы пленника потерять сознание.

У Манохара по-прежнему кружилась голова от молний, ударивших в него несколько часов назад. Не имея рук, он был вынужден использовать магию первого уровня для лечения мелких ран и симптомов ампутации. Как только боль перестала мешать Манохару соображать, он продолжил использовать первую магию, изучая сковывающие его путы. Как он и предполагал, это были не обычные цепи. Несмотря на незнание их строения, профессор чувствовал, как от них исходит достаточное количество маны, чтобы поддерживать многократные чары.

— Это может занять некоторое время, — он вздохнул.

— Уже проснулся? Удивительным может быть не только твой разум. Для человека, конечно, — сказал знакомый женский голос, открывая дверь камеры.

— Может хватит изображать из себя злого повелителя? Это перестало быть забавным ещё до моего рождения. Так ты выглядишь ещё более жалкой, чем есть на самом деле.

— Это слишком грубо для человека в твоём положении, — Хесси, личная горничная леди Ланцы, вышла в центр комнаты с мягкой, и в то же время жуткой улыбкой на губах. В её походке больше не было ничего небрежного. Она стояла прямо, словно королева, и смотрела на Манохара, точно он был вором, запертым в остроге.

— Мне стыдно за то, что я купился на ваше представление, — сказал профессор. — Единственное оправдание, которое у меня есть, это то, что я проверил вас на предмет наличия рабынь и мясных марионеток. Почему мои результаты оказались отрицательными?

Его профессиональное качество было задето. Согласно личному досье Хесси, у неё не было никаких магических способностей. Её история была ясной и без каких-либо пробелов. И тем не менее она излучала такую сильную ману, что у Манохара волосы на шее встали дыбом. Её глаза по-прежнему были каштановыми, так что она не управлялась дистанционно, как мясная марионетка.

— Всё очень просто. Я завладела её телом несколько месяцев назад. Твои заклинания ничего не обнаружили, потому что обнаруживать нечего. Теперь я — Хесси, или, по крайней мере, то, что от неё осталось.

— Ты хочешь сказать, что это не просто изменение формы? — Манохар никогда не был так счастлив от того, что его похитили. Леди перед ним была настолько же сумасшедшей, насколько и интересной. Из неё получился бы великолепный экземпляр.

«Только бы мне удалось захватить её живой, и чтобы эти жулики из короны не казнили её на месте», — он внутренне улыбнулся. Манохар жил ради испытаний.

— Хватит болтать. Есть причина, по которой ты всё ещё жив...

— Потому что тебе нужна моя помощь, — Манохар прервал её. — Дай угадаю. Увидев, как я работаю, ты поняла, насколько небрежны и грубы твои методы, поэтому ты хочешь, чтобы я научил тебя, как это делать правильно.

Глаза Хесси превратились в огненные прорези, наполненные маной.

— Как ты смеешь принижать мою работу, ничтожный карлик? Моё искусство совершенно, или, лучше сказать, оно должно было быть таковым. Я хочу знать, как ты извлёк моего щенка живым из его носителя! — от её гнева снисходительное отношение профессора превратилось в уморительное.

— Искусство? Совершенно? Неужели ты такая идиотка? Твоя магия в лучшем случае беспорядочна, если не расточительна. Я надеялся, что ты как Балкор, — такой же гений, как я. Но из-за плохого выбора в личной жизни ты оказалась завалена кучей ненужной работы, что по итогу замедлило твои исследования. Если ты считаешь, что этот хлам — совершенство, то ты едва ли достигла уровня студента пятого курса. Как только я использовал своё заклинание диагностики, сразу нашёл по меньшей мере двенадцать серьёзных дефектов и столько же способов безопасного удаления образца. И это только с моей головы.

Манохару стало так противно, что он замолчал и начал заклинать.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — Хесси выпустила болт магии тьмы из одного из своих колец, но Манохар легко увернулся от него, несмотря на свои ограничения. Его движение открыло набор рук из света, которые до этого момента оставались скрытыми за спиной.

Заклинание прекратилось, и цепи упали на землю с металлическим лязгом. Это было заклинание кузнечного дела четвёртого уровня — «Чистый сланец» — эксклюзивное заклинание элиты Армии, Ассоциации или, в случае Манохара, корпуса Королевы.  Оно создавало комбинированный импульс магии света и тьмы, который временно замыкал оттиск на магическом предмете. В случае с цепями, без владельца замок был освобожден.

Прежде чем Хесси успела оправиться от неожиданности, левая рука сформировала кулак и ударила по ней, как тараном, повалив на пол.

— Магия света была использована для нападения? Это невозможно!

Первая магия, образующая твёрдый каркас из света, позволяла Манохару направлять свои заклинания как угодно, но его атакующая сила лишь немного превосходила силу обычного человека.

— Если идиот не может этого сделать, это ещё не значит, что подобное невозможно, — сказал Манохар, пока Хесси смотрела на него со смесью страха и трепета.

Невозможное колдовство I

Ещё со времён зарождения магии было известно, что элемент света бесполезен в бою. У него не было наступательных заклинаний, и, не считая исцеления небольших ран, переутомление, которое вызывали у пациентов заклинания ниже четвертого уровня, делало их обоюдоострым мечом. Эксперты по магии света всегда протестовали против того, что подобные утверждения смехотворны. Не было элемента слабее других. Однако, если не считать легенд и сказок, никто и никогда не побеждал в битве с помощью магии света. По крайней мере, согласно официальному источнику. Было много донесений о магических зверях, хорошо владеющих стихией света и способных использовать её для нападения. Скарлетт уничтожила штаб-квартиру Талонов с помощью магии света.

Лит погиб бы от заклинания Гадорфа «Чистка», если бы капитан Йерна не остановила его. И всё-таки некоторые секреты тщательно охраняются. Несмотря на многовековую жизнь, человек, вселившийся в тело Хесси, так и не научился выполнять даже такие трюки, как тот, что использовал Манохар, чтобы компенсировать отсутствие рук. Безумный профессор произнёс своё следующее заклинание, заставив Хесси только созывать своих приспешников, пока она выбиралась из смертельной ловушки, которую сама же и создала. Из-за особенностей помещения все стихии, кроме магии света и тьмы, были недоступны. Она метала молнии, но они отклонялись металлом, находящимся в комнате. Если бы Манохар уже не парил, ему достаточно было бы подпрыгнуть, чтобы избежать удара молнии, прежде чем её нейтрализуют металлические стержни, спрятанные под полом.

Это была мера безопасности, чтобы заключённый не смог поразить всех своих похитителей сразу, поскольку электрический ток застрянет в металле, а не будет разряжен. Что ещё хуже, в камере невозможно было использовать даже решетки, поэтому в качестве оружия у Хесси оставалось только её тело.

«Как только вернусь в свой особняк, я смогу использовать свои массивы и своих щенков, чтобы убить его. Это была ошибка — брать его в плен. Манохар слишком опасен, чтобы оставлять его в живых», — подумала она.

К несчастью, её рассуждения были основаны на неверном предположении. Она никогда не брала его в плен. Манохар позволил себя схватить. Когда он заметил, что массив молний не смертелен, перед ним встал опасный выбор. Сопротивление массиву дало бы мясной марионетке время освободить своего компаньона и захватить охрану. Манохар потерял бы свои образцы и все имеющиеся у них зацепки. Игра в опоссума привела бы к тем же последствиям, но это также означало позволить мясным марионеткам сделать всю тяжелую работу и привести его прямо на вражескую базу.

После нескольких дней, проведённых буквально прикованным к Джирни, ничего не оставалось делать кроме как ждать. Торжество с Минной помогло профессору принять решение за долю секунды.

«Мне не страшны ни рабские ошейники, ни мясные марионетки. Я знаю, как их заклинивать и убивать. Лучше уж рискнуть своей жизнью, чем потратить ещё один день на эту грубиянку-констебля. Мне нужно вернуться к своим исследованиям!» — это была его последняя мысль перед тем, как он потерял сознание.

«Слава богу, регенерировать конечности теперь намного проще. Без заклинания Лита мне пришлось бы перевернуть это место вверх дном, чтобы найти свои руки», — таков был ход его мыслей.

Вопреки ожиданиям Хесси, Манохар не спешил покидать безопасное место в виде тюрьмы. Он произнёс заклинание обнаружения массива, а затем выпустил мощную ударную волну магии земли, которая расколола все обнаруженные потоки силы массивов.

Этого было недостаточно, чтобы уничтожить их, но это и не было его целью. Профессор вспомнил приобретённые рабами Хесси материалы, и это дало ясный намёк на то, что она пробыла там всего несколько месяцев. Установка постоянных массивов требовала времени, ресурсов и таланта, которым, как сомневался Манохар, мог обладать такой самопровозглашенный гений. Заклинание обнаружения только подтвердило его теорию, сделав следующий шаг детской игрой. По крайней мере, по меркам Безумного профессора. Временные массивы были легче, но требовали тонкого баланса, чтобы их эффекты не мешали друг другу. Он только что нанёс им достаточно повреждений, чтобы нарушить их совместимость. Если его враг активирует их, они либо затухнут, либо взорвутся у неё перед носом.

Подоспели несколько совершенных карпентеров, и их вихри развернулись в полную силу, собираясь ценой своей жизни поглотить любое входящее заклинание. Первый из них ворвался в камеру как бешеный бык, — воля Хесси была абсолютной.

Манохар усмехнулся, глядя как гигантский меч из чистого света нанизывает это существо и тех, кто следовал за ним, как шашлык.

— Серьёзно? Ты действительно из тех, кто показывает один фокус дважды? Я понял слабость этих тварей, еще когда извлёк свой образец. Они могут аннулировать заклинания третьего уровня и ниже, но пятый уровень — это совсем другая история. Если способности твоих существ слабее, чем у того, кто направляет заклинание, то все попытки будут тщетны. Именно так я извлёк твоего дорогого «щенка», дура. Мне никогда не случалось терять контроль над заклинаниями, и я не намерен делать это сегодня.

Хесси в ужасе наблюдала, как плоть её существ входит в тело Манохара и возвращает ему руки. Их жизненная сила поглощалась, пополняя его собственную.

«Этот человек — настоящее чудовище, — подумала Хесси. — Я должна заставить его исчерпать запас маны, пока он не разнёс мой особняк!» — к несчастью для неё, ярко-фиолетовое ядро профессора и его неустанные занятия магией сделали его запас маны почти таким же безумным, как и он сам.

***

Подразделение двора Зари, за пределами города Отре. Сейчас.

Когда Лит услышал слово «арена», его разум представил себе место, похожее на земной Колизей. Место, которое двор Зари отводил для церемониальных боёв, напоминало огромный театр. Бой проходил на круглой платформе из белого камня, которую от первого ряда зрителей отделял лишь толстый цилиндрический энергобарьер. Удобные кресла были равномерно расставлены на балконе, окружавшем центральную сцену. Диаметр арены составлял 40 метров, что вкупе с высоким потолком позволяло бойцам иметь достаточно пространства для сражения как на земле, так и в воздухе.

Лит безостановочно колдовал с момента объявления вызова. Но когда появился его противник, заклинание ещё не было закончено.

«Проклятье, они боятся лича так же, как и я, если не больше. Мне нужно потянуть время», — подумал он.

Обращаясь к Инксиалоту, он спросил:

— Почему вы уверены, что двор Ночи не пошлёт одного из своих сильнейших членов?

— Дурной Луне нужны равные. А ты, будучи человеком, да ещё и Пробуждённым, всё усложняешь, — Инксиалот вздохнул. Они прождали почти две минуты после того, как он переместил их к месту назначения по окончании переговоров. — Им нужно выбрать кого-то, чья практика магии и время пребывания в качестве нежити соответствуют твоему возрасту. Затем, двор Зари подтвердит личность чемпиона.

— Я не практикую магию семнадцать лет. Разве это справедливо? — Лит лгал и не краснел. Ему нужно было ещё несколько секунд.

— Я не устанавливаю правила, я лишь их исполняю. Иначе я бы уже убил вас всех и вернулся домой, — Инксиалот фыркнул через открытую носовую перегородку. Хлопнув в ладоши, он сделал барьер ещё крепче и дал сигнал к началу боя. Силла, Кэлан и Ксольвер сидели рядом друг с другом. Все они улыбались одинаково расслабленно, как будто бой уже закончился.

«Интересно, связана ли их внезапная дружба и то, как быстро двор Зари проверил происхождение моего противника?» — подумал Лит. Герцогиня Экна была предельно понятлива. У Лита не было там друзей, и он не собирался их заводить.

Невозможное колдовство II

Противник Лита производил впечатление грубияна. Это был мужчина ростом не менее двух метров, с длинными чёрными волосами и бородой. Его мускулистая фигура напомнила Литу тело профессионального борца. Одно он знал точно — его противником был вампир по имени Зарран. Он был кровным потомком Кэларна и одним из его любимцев. Его серые глаза быстро метались от Лита к личу в ожидании сигнала к началу поединка.

Обычно Зарран пренебрегал подобными формальностями, но поскольку рефери был способен превратить его в прах одной лишь мыслью, вампир решил придерживаться правил. Или, лучше сказать, правила. Как только Инксиалот хлопнул в ладоши, их не стало. Грохот костей и колец был его сигналом. Даже не будучи Пробуждёнными, вампиры могли использовать воздух и тьму в своей истинной магической форме. Зарран сорвался с места и помчался к противнику как сокол на добычу.

Лит тоже хлопнул в ладоши через долю секунды после Инксиалота. Его дыхание было ровным, а тело настолько неподвижным, чем напоминало статую. Прямо над бойцами, накрыв всю арену, появился тот самый первый исключительный массив, которому Лит научился, когда ему было всего двенадцать лет. На этот раз он не был предназначен для того, чтобы поразить совет академии Белого Грифона, это было страшное оружие. Одна из золотых точек гексаграммы Сильвервинг засветилась, и заклинание полёта Заррана исчезло, превратив сокола в яблоко Ньютона.

Лит взмахнул правой рукой, наколдовав каменный столб, который перехватил падение Заррана и отправил его в столкновение с барьером. Вопреки надеждам Лита, магическая формация нанесла не больше вреда, чем обычная стена.

«По словам Инксиалота, общая сумма лет магической практики этого парня и его пребывания в качестве нежити должна составлять около двадцати лет, или дворы нарушают правила. Он слишком хорош для мага, наверняка Кэлан выбрал его, потому что он чистый вампир. Вместо того, чтобы посылать полудохлого бойца, я бы тоже выбрал профессионала. Увы, я сам не промах, — Лит внутренне усмехнулся, взмахнув левой рукой.

Поток молний перехватил Заррана, и тот отскочил от барьера, окрасив бледную кожу в черный цвет. Оба бойца были без доспехов. Литу пришлось снять свою форму рейнджера, чтобы надеть белую рубашку из тончайшего шёлка, который он когда-либо видел, и вечерние чёрные штаны, такие мягкие, что они могли бы сравниться с кашемиром. Зарран, в свою очередь, был обнажён, его прикрывали лишь кожаные штаны.

«По крайней мере, двор Зари знает, как одеваться. Эта одежда вернётся домой вместе со мной», — Лит знал, что в ситуации жизни и смерти беспокоиться об экономии нескольких монет просто смешно, но раз уж для него это был понедельник, то его кошелек имел право говорить.

Зарран приземлился с грацией кошки. Его лицо исказилось в маске ярости.

«Мастер Кэлан сказал мне, что Пробуждённый должен быть свирепым бойцом. Согласно нашей информации, против мясных марионеток он полагался на грубую силу и магические инструменты, но сейчас он стоит на месте. Должно быть, это связано с секретом массива», — подумал Зарран. Вампиры получали урон от атак, основанных на электричестве, но благодаря их неживой природе, молнии не мешали им двигаться. Не нервы двигали их тела, так же, как и не мышцы были источником их физической силы.

Поэтому молния Лита не нарушила координацию Заррана. Вампир вытянул руки, выпуская ливень тёмных пуль. Их скорость была низкой, но с такого расстояния и в замкнутом пространстве они были достаточно быстрыми и смертоносными. Если бы Лит сосредоточился на уклонении, противнику было бы легко одолеть его физически, в то время как, сосредоточившись на враге, он остался бы незащищённым от входящего заклинания. Зарран двигался так же быстро, как и тёмные кинжалы, используя их как прикрытие, пока приближался к врагу. Лит стоял твёрдо, дожидаясь, когда кинжалы почти достанут его. Затем он сделал глубокий вдох и приказал массиву нейтрализовать заклинание, после чего выпустил шквал Чумных стрел. Он подражал стратегии Заррана, чем поверг его в изумление.

«Это невозможно! Массивы должны работать в обе стороны. Почему он отменяет только мои заклинания? Сначала воздух, теперь еще и тьма. У него должны быть какие-то пределы», — размышлял Зарран, уворачиваясь от множества Чумных стрел как только мог.

К его удивлению, Лит не стал использовать это преимущество. Вместо того чтобы напасть, он использовал магию земли и, превратив каменный пол в песок, замедлил шаги вампира. Сильный удар ногой, который должен был отбросить его в сторону, вместо этого вонзился в землю. Зарран проклял своего противника и окутал себя пеленой тьмы. Множество Чумных стрел поразили его с головы до ног, лишая сил. Благодаря его последнему усилию урон был уменьшен вдвое. В отличие от людей, вампирам для лечения любой раны достаточно было потратить часть энергии, хранящейся в их ядрах крови. Это даже не отнимало у них жизненных сил, а только вызывало голод. Зарран был сыт, поэтому обмен веществ только сильнее задел его гордость.

Зрители также были ошеломлены. Большинство из них знали о гексаграмме Сильвервинг, но даже не подозревали, что она способна на такое. Только Пробуждённые могли овладеть невозможными массивами, и обычно их противник заканчивал жизнь самоубийством. Единственным исключением был Инксиалот, который получал огромное удовольствие. Не из-за боя, который, на его взгляд, был пустяковым и дилетантским. Ему нравилось наблюдать за шокированным выражением лиц низших животных, когда они осознавали всю глубину своего невежества.

— Я же тебе говорил, — он повернул голову на 180°, неподвижно смотря прямо в глаза Ксольверу. — Личи — самые сильные, затем идут Пробуждённые. Помни, что если твой чемпион проиграет, твоя жизнь тоже будет потеряна.

***

Особняк Хесси. В то же время.

Человек в шкуре Хесси был очень зол. Манохар был ходячим разрушительным шаром, сокрушающим её приспешников и массивы за считанные секунды после их встречи в бою.

«Он слишком быстр. Мне нужно время, чтобы вернуться в своё настоящее тело, у этого нет ни единого шанса против его невозможного колдовства», — подумала она.

В этот момент профессор был окружён щитами из света размером с человека, блокирующими любую входящую атаку, будь то физическая или магическая. Даже в теле Хесси кукловод оставался магом с многовековым опытом. Проблема заключалась в том, что пока карпентеры поддерживали вихри, колдовать было хуже, чем просто тратить ману. Они могли отравить её существ и убить. В то же время, как только они приостанавливали свои вихри, тут же становились сидячими утками. Не получая подпитки в виде постоянного потребления мировой энергии, Манохар пустил бы свою личную армию структур твёрдого света косить карпентеров как спелую пшеницу и сосредоточил бы всё внимание на блокировании её атак. Она даже применила военную магию пятого уровня — «Яростное солнце» — но его энергетические щиты потушили её как свечу.

Манохар побеждал с большим перевесом, но всё же не терял бдительности, безостановочно колдуя заклинания и держа их на кончиках пальцев, готовыми к активации в любой момент. Он не мог рисковать, чтобы не потерять концентрацию, иначе и заклинания, и мана будут утеряны.

Хоть Хесси и была вынуждена признать разрыв между их талантами, у неё оставался многовековой опыт, чтобы сравнять счёт. Теперь, наконец, она поняла, что происходит.

Невозможное колдовство III

Десятки её приспешников были обречены на смерть, чтобы дать Хесси немного времени, но игра стоила свеч. Она создала массив, который запечатал магию света в радиусе десяти метров вокруг Безумного профессора, превратив его мечи и щиты в светлячков.

— Посмотрим, кто же теперь окажется тем, кто использует один трюк дважды, — сказала она с самодовольным выражением лица, наблюдая, как карпентеры окружают профессора.

[Я собираюсь вернуть своё тело. Убейте его любой ценой. Если понадобится, перенасыщайте свои тела маной и самоуничтожайтесь], — Хесси послала телепатический приказ и покинула подземелье.

Придя в себя, она поняла, что играть по правилам противника бессмысленно. Он был один в её доме, и единственное, что ей было нужно для победы, это умная игра. Умение и подготовка могут убить даже самого сильного гения. Манохар не мог не согласиться с ней. Именно по этой причине среди приготовленных им заклинаний только одно было основано на стихии света. Жаль, что ни одно из них не могло справиться с его нынешним затруднительным положением.

«Ненавижу массивы, — внутренне выругался Манохар, уворачиваясь от костяных когтей, каждый из которых размером с большой меч, летящих со всех сторон. — Может, они и медлительны, но одного такого когтя достаточно, чтобы переломить ход событий. Жизнь так несправедлива!»

Так ныл человек, наделенный бесконечным талантом, ярко-фиолетовым ядром маны и неограниченным бюджетом на исследования. Безумный профессор остался жив только благодаря заклинанию рыцаря-мага Круговая оборона, которое покрывало все слепые зоны, и строгому графику тренировок Марта, который заставлял Манохара подолгу не выходить из лаборатории и убирать за собой. Вместе с его упрямством они помогли ему отделаться лишь царапинами. В то же время он колдовал заклинание пятого уровня, в котором отчаянно нуждался. Манохар был не таким, как Лит. Он не мог заглушить свои болевые рецепторы или применять бесшумную магию. Из-за чёткого ритма, позволяющего ему не запинаться ни на одном магическом слове, Манохар мог совершать только мелкие движения, которые не препятствовали жестикулированию. И это всё при том, что карпентеры с каждой секундой оцепляли пространство вокруг него.

Одно из существ вонзилось в левое плечо профессора, оставив зияющую дыру размером с маффин, отчего его рука безжизненно упала набок. Манохар выкрикнул следующее магическое слово как проклятие, и не прошло и мгновения, как он стиснул зубы, прежде чем закончить заклинание. Но к несчастью, уже было слишком поздно. Коготь не только прошёл насквозь, вызвав сильное кровотечение, но и задержал движения Манохара настолько, что противники стали наваливаться на беспомощного человека.

Один карпентер схватил правую руку Манохара, раздавив её как прутик. Другой когтистой рукой проткнул его грудь. И вот наконец это случилось: тень Безумного профессора ожила, приняв форму голубоглазого колосса. Он был более трёх метров ростом, с шипастой спиной, как у ежа, и тонкими ручонками, которые почти доставали до земли. На руках было четыре пальца, каждый из которых был длинным и острым как лезвие. Ног у него не было. Нижняя часть тела была лишь тонкой линией, соединённой с телом Манохара.

Это было личное заклинание пятого уровня Балкора — Правитель смерти — которое Манохар усовершенствовал, прочитав записи Бога смерти, найденные в одной из его старых лабораторий. Тело Безумного профессора обмякло не из-за ран, а потому, что его разум покинул физическую оболочку. Правитель смерти освободил его человеческое тело, изрезая своими когтями ближайших карпентеров в клочья. Они попытались собраться воедино, но отравляющая их энергия тьмы распространялась, как чума, превращая в гнилую плоть. После этого теневой колосс ударил по земле. Из места удара проросли чёрные лозы, пожирающие энергию, из которой состоял массив и его враги. Правитель смерти не прекращал своего буйства, увеличиваясь в размерах с каждым поверженным врагом. Их жизненная сила не уничтожалась, а сохранялась для дальнейшего применения.

Как только массив был разрушен, человеческое тело Манохара напиталось жизненной силой, эквивалентной небольшому боевому взводу. Магия света была доступна вновь, поэтому его органы и кости могли быть восстановлены за счет тел карпентеров. Безумному профессору некогда было есть, ему не терпелось вернуться в свою лабораторию.

***

Филиал двора Зари, за пределами города Отре. В настоящее время.

Существовало множество причин, по которым Юриал Дейрус разработал свою собственную версию гексаграммы Сильвервинг. Массив Лохры мог выборочно сводить на нет все заклинания противника, но он был далёк от совершенства. Чем больше был радиус действия, тем сложнее было поддерживать шесть элементов в полной гармонии. Даже в своей маленькой, первой магической форме, он требовал так много сил, что становился бесполезным. Кроме того, для того чтобы свести заклятие на нет, его создателю требовалось потратить столько маны, сколько содержала цель. По подсчётам Юриала, если учесть затраты маны на поддержание заклинания и количество маны, необходимое для нейтрализации заклинаний противника, его энергетические запасы истощались быстрее, чем у противника. У него уйдет едва ли минута, чтобы исчерпать запас маны, да ещё и один на один. Против нескольких врагов это было бы более чем самоубийственно, сродни безумию.

Гексаграмма Юриала, напротив, могла свести на нет только одно заклинание каждой стихии, и мана накапливалась, а не расходовалась. Накопленная энергия могла быть высвобождена в любой момент, чтобы вызвать мощное гравитационное поле.

Такие требования к гексаграмме Сильвервинг делали её бесполезной даже для Лита. Конечно, если только он не знал заранее, что столкнётся с одним противником в замкнутом пространстве без всякого пути к отступлению или внешних помех. Даже при соблюдении всех вышеупомянутых условий, это было не так просто, как казалось зрителям. Сосредоточенность, необходимая для поддержания идеального баланса всех шести элементов на всей арене при сохранении активной Бодрости, не позволяла ему сдвинуться ни на шаг.

Однако без Гейткипера и доспехов он не был уверен, что сможет победить противника с бесконечной выносливостью и неизученными навыками. Если даже Ксольвер заставил его использовать магию слияния, то неизвестно, насколько сильным может быть настоящий вампир.

Зарран выпустил несколько потоков молний, и Литу потребовалось одно полное дыхание Бодрости, чтобы свести их на нет. Пальцы Лита закружились в воздухе, и песок, повинуясь его приказу, запечатал конечности вампира. Песчинки прилипали друг к другу, превращаясь в камень. Однако Зарран смог вырваться, впитав значительную часть своей крови. Это не просто увеличило его силу, а заставило превратиться в гигантское гибридное существо между человеком и летучей мышью. Это существо было ростом в 2,5 метра, с перепончатыми крыльями, соединяющими его руки с бедрами. Десятисантиметровые острые как бритва когти заменяли ему ногти, а густой тёмно-коричневый мех, твёрдый как сталь, покрывал всё остальное тело. Его раскрытая пасть теперь была больше головы Лита, а клыки длиннее короткого меча. Один взмах крыльев позволил Заррану взмыть в небо и вырваться из тисков песка.

«Это объясняет его ужасный вкус в одежде», — подумал Лит, колдуя сразу несколько заклинаний. Зарран кружил над его головой, как акула вокруг своей добычи.

«Сражаться на земле без магии — гиблое дело. Я должен ударить сверху так быстро, чтобы избежать заклинаний и заставить его сдвинуться с места. Без массива он обычный человек».

Невозможное колдовство IV

Вампир обратил внимание на ледяные копья и тёмные болты, материализующиеся рядом с его противником. Земля под ногами Лита закружила вихрем, готовая поглотить любого врага.

«Нападай столько раз, сколько хочешь. Потребуется больше нескольких ударов, чтобы ранить меня, — у меня ещё много сил», — подумал Зарран, устремляясь вниз словно пуля.

Кровавое ядро усилило его новую форму до такой степени, что движения были едва ли различимы, даже для улучшенного зрения Лита.

Ключевое слово «едва ли».

Как только Зарран повернулся спиной к массиву, Лит развеял гексаграмму Сильвервинг. Его разум больше не нуждался в идеальной гармонии с каждым элементом, составляющим мировую энергию. Все его заклинания засияли с новой силой, словно в них хлынула вся сосредоточенность их хозяина. Песок взметнулся вверх, закрыв вампиру поле зрения и заставив его на долю секунды замедлиться из-за внезапного восходящего потока, накрывшего его крылья. Литу хватило этого мгновения, чтобы точно определить местоположение Заррана и применить Обмен. Он появился в воздухе, в то время как вампир импульсивно врезался в землю как метеор.

Оглушённый ударом, Зарран не успел среагировать на выпущенные в него со всех сторон «Шах и мат — Копья» и Чумные стрелы. Пока заклинания низкого уровня пробивали перепончатые крылья и опустошали жизненную силу вампира, Лит произнёс заклинание пятого уровня военного мага — «Погребение».

Несколько колонн вырвались из песка и окружили Заррана, пока он оставался оглушённым от многочисленных ранений. С каждой секундой колонны вздымались всё выше и выше, и из них во все стороны разлетались бесчисленные каменные шипы. Некоторые из них вонзались в вампира, а те шипы, которые сцеплялись друг с другом, образовывали новые колонны, которые, в свою очередь, порождали ещё больше шипов. Заклинание являлось эдаким гибридом магии земли и тьмы. Камень был проводником тёмной энергии, поэтому даже близкое нахождение рядом с ним истощало жизненные силы жертвы. Граф Ксольвер побледнел, молясь любому богу свыше или изнизу, чтобы тот сохранил жизнь чемпиона и его собственную.

Кэлан вскочил со своего кресла, ругаясь так, что любому боцману стало бы стыдно. К несчастью, лич не смог расслышать его за шумом собственного смеха. Весь двора Зари был поражён.

Бой длился меньше минуты. Человек, не достигший и полувека, победил вампира, который был вдвое старше его, с очевидной лёгкостью. Недостаточно быть Пробуждённым, чтобы объяснить, как жизнь того, кто потратил двадцать лет на освоение своих вампирических способностей, могла оборваться так быстро.

«С очевидной лёгкостью» — вот ключевые слова. За эту минуту Лит несколько раз использовал Бодрость, безостановочно направляя столько маны, что его тело болело в тех местах, о которых он даже не подозревал. От ментального и физического напряжения, через которое он только что прошёл, у него разболелась голова. Тем не менее он невозмутимо вернулся на землю, нахмурившись, как серийный убийца в самом начале бойни.

«Мне наплевать, как бы близко ни находился сейчас Манохар. Я должен поспать хотя бы часик, иначе следующий раз, когда я использую Бодрость, может оказаться последним», — Лит с усмешкой посмотрел на толпу нежити.

Никто больше не улыбался.

— Отбросы женского и мужского пола, кем бы вы ни были, у нас есть победитель! — Инксиалот поднял руки, рассеивая барьер и даруя графу Ксольверу мучительную смерть от чёрного пламени неизвестной природы.

Едва лич поманил его пальцем, Кэлан устремился к нему через всю комнату, пока не оказался в центре.

— Сделка есть сделка. Теперь тебе лучше начать говорить, потому что если меня заставят задержаться здесь ещё хоть на минуту, то я сделаю всё, чтобы двор Ночи в Отре вымер.

***

Особняк Хесси. То же время.

Карпентеры уже не бросались вперёд, заметив, что ни одна из их атак или заклинаний не причиняет ущерба ни теневому монстру, ни его хозяину. Вампиризм Правителя смерти исцелял любые повреждения, нанесенные телу Манохара.

Он развеял Правителя смерти, как только освободил вокруг себя достаточно пространства, чтобы справиться с ближайшими врагами. Заклинание Балкора потребляло много маны, даже по меркам Безумного профессора, и не позволяло заклинателю создавать новые заклинания или даже использовать отложенные.

Несколько карпентеров выпустили по заклинанию четвёртого уровня, чтобы прикрыть продвижение своих товарищей, а те, кто находился в задних рядах, максимально использовали свои вихри и перегружали ядра маны. Если бы даже совместная атака провалилась, хозяин приказал им совершить самоубийственную атаку с целью похоронить Манохара под тоннами обломков. К счастью для профессора, Правитель смерти позволил ему сохранить и концентрацию, и заготовленные заклинания. Он произнёс следующее заклинание, одновременно активируя магию света пятого уровня «Поговори с моей рукой». Гигантские руки материализовались перед атакующими карпентерами, схватив и используя их в качестве живого щита против любого заклинания. Прежде чем враги среднего ряда успели реорганизоваться, руки из света сменили хватку. Теперь они держали пойманных существ за ноги и замахивались ими на их товарищей, как боевыми булавами.

«Вот что я называю борьбой огня с огнём», — он внутренне рассмеялся.

Тем временем в тронном зале Хесси вернулась к своему истинному телу. Оно находилось в подвешенном состоянии в капсуле из металла, стекла и кристаллов маны, расположенной прямо за её королевским троном. Тело плавало в фиолетовой жидкости, которая постоянно подавалась в капсулу через несколько трубок. Каждая трубка была соединена с одним из членов её двора, которые были точными копиями тела в капсуле. Она села на свой трон и активировала магию света пятого уровня «Течение жизни». Поток жизненной силы потёк от Хесси к телу в капсуле. После завершения переноса осталось лишь небольшое количество жизненной силы настоящей Хесси. Достаточной, чтобы поддерживать жизнь тела в вегетативном состоянии.

Труд[1] Грифон, дочь Артана Безумного короля, открыла свои серебряные глаза. Её тело вернулось к двадцатилетнему возрасту и достигло новой вершины. Она бесчисленное количество раз улучшала методику своего отца, но оставалось ещё так много проблем, подлежащих устранению, чтобы её можно было считать совершенной. Надменный двор Ночи предоставил ей средства для распространения своих щенков среди населения Отре. Всё, что ей нужно было сделать, это занять тело одного из их вассалов и использовать его в качестве подставного лица, чтобы представить на чёрном рынке новый вид алхимического наркотика. Это был замечательный наркотик, который давал великолепный кайф и не вызывал побочных реакций. Вот только это было не лекарство, а отвар от кашля, смешанный с несколькими её клетками. Их было достаточно, чтобы создать небольшой водоворот, который всасывал мировую энергию, вызывая чувство эйфории и могущества. Только у подходящих субъектов клетки могли развиваться и расти, пока не превращали свою жертву в клон Труд. Клоны были идеальными донорами, их жизненная сила и мана были идентичны её собственным.

Благодаря «ручному двору», хотя Труд ещё не разгадала секрет Пробуждения, она обрела не только вечную молодость, но и нечто большее.

_____________________

[1] Отсылка на имя Труд, которое принадлежит дочери Тора и Сиф. Также это имя одной из валькирий в германо-скандинавской мифологии.

Бессмысленное противостояние I

Поглощение клеток Труд имело только три возможных сценария. Внутри несовместимого носителя они погибли бы через несколько дней. Это был самый распространённый сценарий. В случае частичной совместимости объект становился искусственным магом. Они бесполезны в качестве доноров энергии, но симбиотические связи с клетками Труд позволяли ей влиять на их мысли, использовать их как своих шпионов или просто как жертвенные пешки, чтобы занять властей. Дочь Артана уже не раз играла в эту игру. Хитрость заключалась в постоянном переезде из одной страны в другую. Лечение требовалось лишь раз в сто лет, и она тщательно выбирала города, которые были одновременно густонаселенными и коррумпированными. К тому времени, когда местные власти замечали что-то неладное, Труд уже как и след простыл. Как только странные явления прекращались, всё списывалось на неизвестную болезнь, не оставляя даже сноски в книгах по истории. На этот раз Труд играла со своим лакомством дольше обычного, но на то была веская причина. С момента её последней обработки магия улучшилась в разы. Королевство Грифонов славилось лучшими целителями в трёх великих странах. И ей нужно было убедиться, что её техника всё ещё способна оставаться незамеченной, прежде чем переходить в более хорошо организованные королевства, такие как Империя Горгон или Кровавая пустыня. Труд гордилась своей разработкой и до этого дня считала её близкой к совершенству.

У нее было только два серьезных недостатка. Первый заключался в сложности поиска идеального кандитата, а второй — в том, что Могар терпел тех, кто крал его энергию, лишь до поры до времени. Будь то маги или глупые дворяне, которых она заманивала сладкими обещаниями могущества, если они были слишком алчны в использовании своих новообретенных магических способностей, Могар почувствовал бы «зуд» и почесался бы в образе столба синего света. Планета забирала обратно украденную мировую энергию, обычно убивая при этом взломщика. Если у человека не хватало маны, чтобы расплатиться с долгами, Могар забирал его жизненную силу в качестве компенсации. Смерть нескольких пешек или карпентеров не была большой проблемой, но синие столбы с неба — это то, от чего никто не сможет уклониться. Кроме того, её план был безупречен. Идеальные кандидаты знали, как с ней связаться, и, разделяя её разум, они обладали всеми необходимыми навыками, чтобы исчезнуть, не оставив следов. Даже если наркотик будет обнаружен, прямой связи с нею не обнаружится. Дворяне под её началом держали властей на расстоянии, а созданные маги служили для отвода глаз. Труд всегда держала всё под контролем — так она считала до этой ночи. Теперь, когда она вернулась в своё тело, она почувствовала его нечеловеческую силу, обострившиеся чувства и возросшую силу потока маны. Она опустошила последних членов своего двора, прежде чем слить фиолетовую жидкость из капсулы.

— Найти Манохара — это фактически замаскированное благословение, — говоря себе под нос, она надела боевой костюм. — У меня есть возможность проверить свои способности против величайшего гения Королевства Грифонов за последние столетия. Если я смогу убить такого монстра, то недалек тот день, когда я одержу победу над проклятой Тайрис. Я отомщу за своего отца и верну себе трон, принадлежащий мне по праву.

Тем временем несколькими коридорами ниже Манохар использовал отряд смертников-карпентеров, чтобы уничтожить оставшихся врагов. Его заклинание магии света пятого уровня Неприкосновенность запечатало счастливчиков внутри сферического купола вместе с их товарищами. Кроме дыры в земле, взрыв, возникший в результате перегрузки их ядер, не произвёл никакого эффекта.

— Это плохо, — Манохар тоже привык думать вслух, но не из-за многовековой изоляции, просто он считал себя единственным, кого стоит слушать. — Я израсходовал примерно половину своего запаса маны, и не думаю, что мисс как-её-там даст мне достаточно времени для кошачьего сна. Мне нужна одноразовая... то есть мне нужна помощь!

Он резко развернулся, испугавшись, что Джирни появится у него за спиной, как она обычно делала в самые неподходящие моменты. Что-то в этой женщине напоминало ему его мать настолько, что это пугало до чёртиков.

Простое заклинание земли позволило ему определить путь наименьшего сопротивления, а заклинание света сделало всё остальное. Ему оставалось только ждать и отдыхать.

***

Подразделение двора Зари, за пределами города Отре. То же время.

Потеряв своего последнего вассала, своего самого многообещающего избранника и, скорее всего, звание подполковника в дворе Ночи, Кэлан был близок к инсульту, насколько это вообще возможно для нежити.

— Я не могу дать человеку адрес, поскольку место, которое он ищет, находится в глуши. Но я могу показать ему, где оно находится. Сначала нам нужно выбраться наружу, — сказал он.

Щелчок пальцев Инксиалота привёл к тому, что все четверо оказались в нескольких сотнях метров над землей. Лит, Силла и Кэлан были потрясены. Радиус действия Блинка составлял около тридцати метров, и чтобы увеличить его даже на десяток метров, требовалось много маны. Однако лич переместил их всех сразу на расстояние, которое обычно может преодолеть только Варп. Вампир постарался не выказывать какого-либо впечатления, но всё тщетно. Он вглядывался в горизонт в поисках ориентиров. Двор Ночи узнал о существовании Труд вскоре после появления первого созданного мага. Если бы кто-то спросил их, почему они до сих пор не сделали шаг против неё, нежить ответила бы, что она предоставила им множество людей, чьи тела были каким-то образом сильно обогащены маной. Питаясь их плотью, кровью или разумом, нежить усиливала свои ядра крови почти так же сильно, как если бы они съели мага. Труд была ответственна лишь за небольшую часть дел о пропавших людях, все остальные были жертвами неистовства двора Ночи. Но на самом деле же правда заключалась в том, что они уже предпринимали попытки нападения, потерпев неудачу. Некоторые из самых выдающихся членов двора вторглись в её дом, чтобы узнать, как она взращивает своих людей. Если бы в этом банкете принял участие весь двор Ночи из всех подразделений на континенте, равновесие между тремя фракциями рухнуло бы, и мир нежити принадлежал бы им. К несчастью, никто не вернулся, чтобы рассказать об этом.

Так Кэлан заработал своё звание, заняв пустующее место. Труд просто отдавала свои крохи, а им оставалось только смириться. Любые новые потери открыли бы миру, что целая ветвь двора Ночи находится под пятой человеческой женщины.

— Место, которое ты ищешь, находится... — Кэлан прервался, когда в небе появилась голограмма Манохара размером с холм и такая же большая стрелка, указывающая на разрушенный аванпост в дикой местности.

— Сюда, быстро! Вам потребуется моя помощь, — говорил колосс через определённые промежутки времени, после чего следовал фейерверк, видимый за много миль.

Инксиалот хохотал как сумасшедший, а Лит, несмотря на своё измученное состояние, с трудом подавлял желание убить сначала Кэлан, а потом Манохара.

— Дай угадаю, мне нужно туда.

Бессмысленное противостояние II

Кэлан стиснул зубы, мысленно проклиная преждевременное появление Манохара. Это сделало бесполезной информацию, которой он был вынужден поделиться из-за ритуала Дурной Луны. К счастью, у него был ещё один туз в рукаве.

— Да, но это место хорошо охраняется. Ты не зайдёшь через парадную дверь...

— Я и сам это понимаю, — оборвал его Лит. Жизненный обзор показал ему энергокупол вокруг аванпоста, настолько мощный, что для его разрушения извне потребовались бы часы. — Дай-ка угадаю ещё раз. Я смогу попасть внутрь, воспользовавшись Варп-массивом, спрятанным в старом храме бога исцеления.

— Снова верно, — Кэлан фыркнул, в гневе оскалив клыки. — Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу.

— Не так быстро, — Инксиалот преградил вампиру путь. — Сделка была заключена в обмен на информацию, и пока что ты ничего не дал. Ты хочешь сказать, что только зря потратил моё время... То есть, что ты готов нарушить священную клятву?

Королю-личу уже несколько часов не терпелось кого-нибудь убить за то, что его вытащили из лаборатории. Наконец-то правила поединка дали ему резонный повод выплеснуть свой гнев.

— Я бы никогда так не поступил! — поспешил сказать вампир, пока его пальцы превращались в пепел. — Я всё ещё могу сказать имя его врага!

— Оу, — несмотря на то, что большая часть его плоти отпала, лицо лича всё же сумело выразить всё то разочарование, которое он испытал.

— Тебе предстоит сразиться с Труд Грифон, — Кэлан с торжественным выражением лица произнёс её проклятое имя.

— Боги, Труд Грифон! Никогда бы не подумал, что однажды услышу это имя, — шокировано сказал Инксиалот.

— Вы знакомы? — Лит был ошеломлён открытием. Грифон была очень распространённой фамилией.

— Вовсе нет, — ответил лич. — Это просто одно из самых ужасных имён, которые я когда-либо слышал.

— Я могу идти? — Кэлан понятия не имел, что Инксиалот сделал с его руками, но их регенерация причиняла ему сильный дискомфорт.

Ещё один щелчок пальцев лича вернул всех присутствующих в их покои несмотря на то, что все эти три помещения должны были быть защищены от пространственной магии. Кэлан и Силла оба наложили в штаны от страха, поклявшись своим бессмертием никогда больше не вмешиваться в дела Совета Пробуждённых, независимо от причины.

Лит был так взбешён тем, что прошёл через все эти трудности ради одного лишь дурацкого имени, что едва не сорвал с петель дверь своего гостиничного номера. Он сразу же направился в Ассоциацию магов.

«Проклятый Манохар! Ещё немного, и я бы получил действительно полезную информацию, а затем бы смог отдохнуть. Мне нечего сказать короне, кроме имени, которое вполне может оказаться псевдонимом или обычной кличкой», — он не мог откладывать своё возвращение.

Голограмма Безумного профессора была прекрасно видна даже из Отре. Как только королева узнает об этом, она может отдать приказ о полномасштабной атаке на аванпост. Лит не мог позволить Тисте, Джирни или Камиле приблизиться к гнезду карпентеров. Массив, окружающий гнездо, либо убьёт их, либо замедлит настолько, что их вклад в бой станет незначительным. Он никогда не был свидетелем боевого мастерства Манохара и, будучи параноиком, предполагал худшее.

«Я могу рассчитывать только на себя. Жаль, что сейчас я сильно ослаблен, чтобы в одиночку противостоять даже одному карпентеру. Единственное радует, что с каждым вдохом мои раны затягиваются и сила потихоньку возвращается».

Только когда клерк в регистратуре филиала Ассоциации магов Отре отказался впустить его, Лит понял, что он всё ещё одет как денди[1].

«Благо, что это была всего лишь запасная форма. Королевство вряд ли пропустит её. А ещё лучше то, что я забрал одежду, даже не спросив разрешения», — он и его бумажник мысленно улыбнулись.

К счастью, даже референт Ассоциации имела доступ к базе данных. Ей потребовалось всего несколько секунд и звонок Дориану, чтобы удостовериться в его личности.

— Где ты был? — Джирни прижала Гейткипер к груди.

— Ты в порядке? — Камила обняла его, проверяя, нет ли ран.

— Почему ты так одет? — поскольку остальные опередили её, Тиста решила прояснить эту маленькую тайну, передав Солус и его доспехи скинуокера.

Солус ощутила его прибытие сразу же, как только Лит снова оказался в зоне действия их ментальной связи. Она не связывалась с ним из-за противоречивых эмоций, вызванных их разлукой. Она была счастлива, что с Литом всё хорошо. Но это также усугубляло её чувство беспомощности. Солус боялась обнаружить, что Лит скучал по ней не так сильно, как она по нему. Боялась, что она ему больше не нужна, ни на поле боя, ни вне его. В последние несколько часов Солус была окружена людьми, но никогда ещё не чувствовала себя такой одинокой. В то время как другие могли говорить, держаться за руки в поисках утешения или просто прогуливаться, чтобы успокоить нервы, она была прижата к руке Тисты. Сравнение своей жизни с жизнью других заставляло Солус кричать и плакать, но никто этого не замечал.

«Наконец-то я поняла, что имел в виду Лит, когда говорил, что он — тень в мире светил. Мы оба слишком отличаемся от обычных людей. Боги, как бы я хотела, чтобы мы покинули Отре и нашли гейзер маны. Мне плевать, что моя форма ограничена. Я хочу двигаться, слышать свой голос без использования магии, чувствовать прикосновения другого человека — я хочу быть обычной», — она всхлипывала. Без Лита Могар выглядел ярче, но от этого ей становилось только хуже.

Это был холодный свет, подчеркивающий всё то, чего у неё никогда не было, несмотря на то что это находилось всего в нескольких сантиметрах от неё. Иметь объекты своих желаний так рядом и при этом не иметь возможности до них дотянуться было просто пыткой. В тот момент, когда кольцо Солус опустилось на палец Лита, их переживания хлынули в сознания друг дружки. Лит охотно делился своими воспоминаниями, чтобы ввести её в курс дела, в то время как Солус была так поглощена горем, что забыла скрыть свои чувства.

[Что это за чушь о том, что ты бесполезна? — Лит обнял её телепатически. — Ты видела, что со мной случилось? Как сильно я скучал по тебе? Как сильно я нуждался в тебе? Не из-за твоих способностей, а из-за того, кто ты есть. Эта жизнь принадлежит мне так же, как и тебе, я...]

Их ментальная связь была молниеносной, но всё равно требовалось время. Видя, что Лит в оцепенении, его спутники повторили свои вопросы с обеспокоенным выражением лица.

[Чёрт возьми, я обещаю тебе, что как только покончим с этим, мы найдём гейзер маны, даже если мне придётся повременить с завершением остальных дел], — подумал он, прежде чем сосредоточиться на внешнем мире.

— Пожалуйста, я до смерти устал, — Лит поднял руки, прося их дать ему выговориться. — Я знаю, что профессор Манохар в опасности, но мне нужно присесть на секунду и рассказать вам, что я узнал, пока имел дело с двором Зари.

________

[1] Денди — это человек, который придает особое значение внешности, изысканному языку и неторопливым увлечениям, преследуемым с видимой небрежностью, в своем культе «Я».

Королевские муки I

В докладе Лита не было почти никаких подробностей о случившемся с ним — не было времени на рассказы. Он подчеркнул силу массива, окружающего аванпост, затем объяснил, как его обойти, и назвал имя их врага.

— Никогда о ней не слышала, — Джирни проверила свой коммуникационный амулет королевского констебля и вышла с пустыми руками. — Я сообщу короне и дам тебе знать об их решении. А пока дайте Литу тоник и чего-нибудь поесть. Мы уберёмся отсюда максимум через пять минут.

Тоники были одними из самых высококлассных зелий. Они временно усиливали метаболизм, вызывали состояние расслабления и снабжали организм необходимыми для быстрого восстановления полезными веществами. Их действие позволяло организму переварить и усвоить пищу за несколько минут, а не часов, и снимало умственную усталость. Тоник не мог восполнить запасы маны, но, по крайней мере, устранял побочные эффекты истощения маны, такие как головная боль, отсутствие концентрации и нечёткость зрения. Физическое состояние Лита потрясло и Тисту, и Солус. Все его мышцы были почти разорваны из-за злоупотребления маной, жизненная сила колыхалась от истощения, а поток маны был вдвое слабее. Тиста заставила его сесть на кушетку, а сама использовала магию света четвёртого уровня, чтобы исцелить его тело и одновременно снабдить жизненной силой. Это вызвало у него голод, но по крайней мере придало ему сил. Солус тоже предпочла приберечь силы для надвигающейся опасности. Она проанализировала весь его опыт в дворах Ночи и Зари. Солус изучала врагов, пытаясь найти их слабые места и собрать достаточно данных, чтобы понять, насколько сильна нежить, основываясь на их ядре крови.

Референт, светловолосая девушка, такая молодая, что Лит заподозрил, будто бы она только что закончила обучение, принесла ему зелье фиолетового цвета и поднос с его любимой едой. Лит съел всё и глубоко вздохнул, прежде чем поделиться пройденным опытом взаимодействия с нежитью. По крайней мере, так было задумано. Под воздействием расслабляющего эффекта тоника, накопившейся усталости и удобного дивана, возле которого дежурила Солус, он уснул за пятнадцать минут до возвращения Джирни.

— Как ты себя чувствуешь? — и снова Джирни не понравился её новый приказ, тем не менее она его выполнила.

— Как человек, который может проспать неделю, — со стоном ответил Лит.

— У меня плохие новости. Ситуация ещё хуже, чем мы думали, и ты единственный, кто знает, как управлять массивом в старом храме. Иди переоденься, мы выдвинемся по готовности. Я всё объясню по дороге.

— А как же мы? — спросила Тиста. Опыт, полученный в Отре, заставил её понять, насколько она беспомощна. Ожидание за линией фронта было хуже, чем сражение. Ей казалось, что ничего не изменилось с тех времен, когда она была больной девочкой. Тиста устала зависеть от других, но ни окончание академии, ни Пробуждение не позволили ей что-либо изменить.

— Ты останешься здесь вместе с остальными. Прости, малыш. Это задание только для чароломов. Не волнуйся за своего брата, у нас будет достаточно подкрепления.

— Я помощница Манохара! Я должна идти туда, куда идет он, — оправдание было слабым, но это было единственное, что она смогла придумать.

— Ты мне нравишься, Тиста. Ты напоминаешь мне мою дочь, Квиллу, — Джирни похлопала её по руке, говоря мягким, материнским тоном. — Поэтому я скажу тебе то же самое, что и ей, когда она попросила присоединиться к моей работе. В этом мире, независимо от возраста, есть два типа людей. Те, кто рожден для мира, как ты, Линьос и Квилла. Хорошие люди, которые делают эту страну местом, за которое стоит бороться. Чтобы она процветала и развивалась. Но за мир приходится платить. Та же магия, что позволяет творить чудеса, порождает и чудовищ, подобных тем, с которыми нам предстоит столкнуться. Чтобы сохранить мир здесь, нужно вести войну снаружи. На войне не нужны хорошие люди. Нужны только убийцы, которые заставят мир продержаться ещё один день. Как ты думаешь, почему для этой миссии выбрали твоего брата, меня и даже Манохара?

После этих слов Тиста повернулась к Дориану, который опустил взгляд и ничего не сказал.

— Потому что мы принадлежим ко второму типу людей. Мы — убийцы, которые нужны этой стране, — Джирни заметила, что Камила побледнела; она придвинулась к лейтенанту, которая в страхе смотрела на неё. — Но мы всё ещё люди, — Джирни не нравилось подбадривать делового конкурента, но она уважала Лита достаточно, чтобы целенаправленно не вмешиваться в его личную жизнь.

— Если ты порежешь нас, кровь также пойдет. Мы любим и испытываем боль, как и все остальные. Мы не монстры, и нам нужна семья, — возвращение Лита заставило разговор резко прекратиться.

Когда их взгляды встретились, Лит тепло улыбнулся Камиле, и она от всего сердца ответила ему взаимностью. Камиле было трудно представить образ скупого рейнджера, который играл для неё песню и задаривал камелии, и человека, которого она видела сражающимся с чудовищами с нечеловеческой жестокостью.

Лит чувствовал, что атмосфера в комнате не та, но поскольку никто не говорил, он описал Дориану вид магического кристалла, который был необходим для активации массива. Они должны были пойти в арсенал, чтобы достать нужный. Лит притворился, что узнал его, в то время как Солус извлекала из своих воспоминаний его энергетическую сигнатуру и, используя мага-сенсор, нашла подходящий среди десятков похожих по форме магических камней.

— Ты уверен? — Дориан уже не удивлялся тому, что не понял, о чём говорил Лит. — Этот антиквариат просто выставлен напоказ. Он сделан в эпоху, когда кузнецы ещё не умели соединять магические кристаллы со своими творениями.

Варп-массив, который использовали Труд и придворные, тоже был антиквариатом. В отличие от современных Варп-врат, магический круг нужно было вырезать, а не строить. Их конструкция была давно забыта, потому что активировать их мог любой, у кого был подходящий магический камень. На древние Варп-врата нельзя было наложить отпечаток маны, что делало их кошмаром в плане безопасности. Однако в наше время у них было много преимуществ. Без источника энергии их нельзя было обнаружить ни с помощью заклинаний, ни с помощью Жизненного обзора. Кроме того, они могли обходить современные массивы, блокирующие пространственную магию, поскольку работали по иным принципам, чем те, что используются в настоящее время. Древние Варп-врата навсегда соединяли две точки в пространстве, тогда как современные могли соединяться с несколькими местами через пространственные коридоры. Это делало их более универсальными, но в то же время они были уязвимы для глушения, поскольку не позволяли фиксировать координаты точки выхода. Древние Варп-ступени не имели такой проблемы. Коридор не нужно было создавать, нужно было только открыть дверь.

Лит и Джирни покинули Ассоциацию магов, добравшись до старого храма по воздуху.

— Ты хочешь сначала хорошие или плохие новости? — спросила Джирни, как только они взлетели.

— Плохие.

— Эта Труд Грифон — дочь Артана Грифона, Безумного короля.

— Он был публично казнён много веков назад за эксперименты с запретной магией. А это значит, что... — Лит не мог дождаться, когда закончится этот ужасный день.

— Что нам предстоит столкнуться с одним из самых старых и могущественных магов в истории королевства Грифонов, у которого было достаточно времени, чтобы подготовиться к нашему прибытию, — Джирни закончила фразу за него.

— Я начинаю думать, что они правы, — ворчал Лит.

— Кто «они»?

— Те, кто говорит, что мне не повезло.

Королевские муки II

— Скажи мне, по крайней мере, что хорошие новости действительно хорошие, — Лит был не из тех, кто так много жалуется, но Джирни могла понять его.

«В течение нескольких часов он столкнулся с вампиром, несколькими мясными марионетками и любым противником, с которым двор Зари заставил его сражаться в обмен на информацию. Я с первого взгляда заметила, что он слишком устал для кого-то, кто должен был просто поболтать с ними. Я никогда не видела его таким уставшим, бедняжка. Лучше дать ему некоторую поблажку».

— Очень хорошие. Во-первых, мы не должны сражаться без крайней необходимости. Наша миссия — исключительно спасательная, никто не ожидает, что мы встретимся с Труд Грифон и победим. Мы войдем, найдём Манохара, выберемся и уничтожим Варп-врата со стороны Отре. Всё просто.

— Я думаю, ты только что сглазила миссию, — Лит вздохнул. Он почти забыл, что означает слово «просто».

— Во-вторых, мы войдем только после того, как другие чароломы окружат аванпост. Атака начнется, когда мы будем уверены, что она в меньшинстве. Корона созывает магов со всех уголков королевства, — Джирни проигнорировала его пессимистичное замечание. — В-третьих, поскольку ты устал, а я не маг, мы работаем с двумя дополнительными чароломами. Даже если я сглазила миссию, команда из пяти чароломов сможет продержаться достаточно долго, чтобы взвод уничтожил массив и наводнил это место.

Они достигли старого храма Ксала, бога исцеления, почти одновременно со своим подкреплением. Лит был приятно удивлен неожиданным воссоединением с профессором Вастором и капитаном Килианом Алурией.

Вастор был невысоким мужчиной лет шестидесяти пяти, ростом едва более 155 сантиметров.

Макушка его головы была совершенно лысой, в то время как волосы, которые он оставил по бокам, были белоснежными, как и его навощенные усы. Его живот был таким большим, что трудно было понять, был ли он больше вширь, чем ввысь, или нет. Это, вместе с его белоснежным одеянием, делало его похожим на настоящего Шалтая-Болтая.

— Ох-хо-хо! — громко рассмеялся Вастор, наблюдая, как они приземляются. — Джирни, дорогая, мне сказать Ориону, чтобы он ревновал? Это второй раз менее чем за месяц, когда ты работаешь вместе с этим маленьким демоном. Ты же знаешь, что ему нравятся женщины постарше, верно?

— Что ты здесь делаешь, Вастор? Я ожидала Марта, — она проигнорировала его комментарий.

— Март – директор Белого Грифона и второй лучший целитель Королевства, в то время как этот старый болван – расходный материал, — Вастор вздохнул. Во время своей юности он неоднократно считался достойным звания бога исцеления.

Пока Март не стал профессором, затемняя славу Вастора благодаря своим достижениям. Вастор годами мечтал снова стать номером один, но Манохар затмил их обоих, как солнце затмевает звезды.

— Констебль Эрнас, — Килиан отвесил Джирни глубокий поклон, прежде чем пожать руку Литу. — Давно не виделись, Лит. Я слышал о тебе много хорошего.

Они знали друг друга со времен чумы в Кадурии и снова встретились во время нападения Балкора на академию Белого Грифона. Килиан был капитаном королевского Корпуса. Это был мужчина лет тридцати с небольшим, ростом около 190 сантиметров, с черными как смоль волосами до плеч и льдисто-голубыми глазами.

— Спасибо, капитан. Печально, что каждый раз, когда мы встречаемся, на карту ставятся сотни жизней, — сказал Лит, прежде чем войти в старый храм.

Он не хотел давать Вастору достаточно времени, чтобы рассказать им о его днях в качестве ассистента профессора в академии. Было слишком много смущающих деталей, которые Лит хотел оставить забытыми.

— Руны, составляющие Варп-массив, смешаны с тарабарщиной. Нам нужно найти отверстие, достаточно большое, чтобы вместить этот камень маны, — Лит объяснил, чтобы предотвратить дальнейший разговор, показывая жёлтый кристалл размером с небольшой шарик.

— Если мы справимся, ты станешь самым молодым чароломом в истории, — Вастор использовал магию воздуха и воды, чтобы очистить окрестности алтаря, обнаружив в процессе ещё много рун на полу. — Это будет идеальный момент для того, чтобы пожениться. Прислушайся к совету старого дурака и не повторяй моих ошибок. Если ты начнешь почивать на лаврах, звезда начнет угасать раньше, чем думаешь. Целься сейчас как можно выше, иначе тебе придется смириться с тем, что останется.

Профессор был одним из тех людей, которые могли говорить, не теряя сосредоточенности на насущных вопросах. Джирни и Килиан привыкли к гораздо более раздражающим причудам, поэтому они не обращали на него внимания. Лит не был таким терпеливым.

— Кажется, я припоминаю, что ты женился на одной из самых красивых и влиятельных женщин в королевстве, — он упрекнул. — Как ты можешь называть это смирением с тем, что осталось?

— В былые времена я мог бы жениться на принцессе, — Вастор вздохнул. — Позже мне пришлось отдать столько, сколько я получил, иначе Виля даже не посмотрела бы на меня. Я...

— Нашёл, — оборвал его Килиан. — Прямо в центре алтаря.

— Тогда у нас есть проблема. Потому что в часовне есть ещё одна дыра, — сказала Джирни, указывая на ноги каменной статуи.

— Здесь есть ещё, — Вастор нашёл третью у основания алтаря.

— Вполне вероятно, что только правильная активирует Врата. Остальные должны обладать защитными свойствами, такими как разрушение массива или взрыв, — Килиан был настоящим мастером среди стражей.  Именно так он защитил бы стратегически важный актив. — Можешь описать мне, как выглядел массив двора Зари? Мне нужна отправная точка, чтобы понять, с чем мы имеем дело.

— Я могу сделать лучше, — Лит сложил ладони чашечкой, когда Солус вызвала из своих воспоминаний точный дизайн Варп-врат, позволив ему вызвать их масштабированное изображение с помощью магии света.

— Какого хрена? — Вастор вздрогнул от этого зрелища. — Лит, мальчик мой, ты действительно похож на Манохара!

— Что ты имеешь в виду? Это же делает амулет связи. Нормально для проецирования историй для детей, но не более того.

Его слова не имели никакого смысла для Лита. Согласно всем книгам о кузнечном деле, которые он прочитал, это было одно из самых простых в применении заклинаний среди тех, которые требовались для создания устройства связи.

— Ты даже можешь их двигать? — восхищенный взгляд Вастора теперь разделяли Джирни и Килиан.

«Вот ведь незадача. У меня такое чувство, что то, что я считал салонным трюком, на самом деле гораздо важнее», — Лит мысленно выругался.

Посмотрев голограмму Лита и немного изучив руны, Килиан понял, что искать в архивах.

Килиан использовал свой амулет, чтобы получить доступ к томам о древних вратах и рунах, необходимых для их активации. Каждый раз, когда он узнавал одну из них, он отмечал ее лучом света. Вскоре руны образовали круг.

— Закончил. Готовьте свои заклинания, не будет времени повторять, как только мы окажемся на другой стороне, — Килиан предупредил группу. Джирни не была магом, поэтому, пока остальные пели, она проглотила несколько зелий, просто на всякий случай.

Килиан поместил волшебный камень в отверстие у основания алтаря. Руны, которые он отметил ранее, загорелись одна за другой, образуя Варп-врата прямо перед статуей.

Капитан активировал заклинание стража пятого уровня Третий глаз, прежде чем пройти через них. Пространственная дверь вела в коридор, который был до краев заполнен массивами, ставшими видимыми благодаря заклинанию Килиана. Один из них ярко засиял на секунду, прежде чем исчезнуть.

— У меня плохие новости. Враг только что был уведомлен о нашем прибытии.

Королевские муки III

Килиан применил заклинание стража пятого уровня Контрмассив. Его воля отменяла команды, запрограммированные в магических формациях, превращая проходящие через них энергии в хаос и обращая их поток маны против себя, пока вся их структура не разрушалась.

Когда он закончил, края Врат уже начали мерцать. Команде удалось пройти до того, как они исчезли, в то время как капитан использовал заклинание Третий глаз, чтобы просканировать окрестности на предмет новых ловушек.

Лит заметил, что заклинание Килиана способно раскрывать все виды чар. Под его пристальным взглядом засветилось снаряжение его товарищей по команде, даже Солус, а также двери вдоль каменного коридора.

— Больше никаких массивов не видно, и Манохара здесь нет. Давайте двигаться, пока наша Безумная королева не послала своих рабов убить нас, — Джирни подала знак Килиану, чтобы он шел, внимательно следуя за ним. Прямо за точкой выхода из Врат была стена, так что они могли двигаться только вперед.

Лит сразу понял, что она имела в виду. Чтобы иметь возможность провернуть трюк с гигантской голограммой, профессор, должно быть, сбежал от своего похитителя. В коридоре не было никаких следов сражения, и двери были целы.

Труд Гриффон знала о готовящейся атаке, она не стала бы тратить время на ремонт своей базы. Она либо убежит, либо приготовится к битве, и поскольку ее массивы все еще функционировали, последний сценарий был наиболее вероятным.

Никто не был бы настолько глуп, чтобы оставить после себя редкие и дорогие кристаллы маны, необходимые для подпитки массивов.

[Мне не нравится это место, — подумала Солус. — Оно построено над гейзером маны. Если наш враг знает, как использовать свою силу, в ее распоряжении нет предела мане. Даже большая часть мебели в комнатах заколдована].

[Что ты видишь?] — Лит переместился вперед, чтобы иметь возможность использовать Жизненный обзор так, чтобы другие не заметили его светящихся глаз.

[Первая часть коридора была складом, в то время как все эти двери ведут в лаборатории для разных специализаций. Эта женщина, должно быть, гений].

[Или, может быть, у нее просто было много времени, чтобы научиться. А как насчет Манохара?]

[Прости, но понятия не имею. С массивами, лабораториями и всем, что есть на других этажах, это все равно что смотреть на солнце], — Лит попытался использовать Жизненный обзор, но был ослеплен сенсорной перегрузкой.

Положительным моментом было то, что среди всего этого белого он увидел немного живых существ красного цвета снизу, и целое море живых сверху. Его проблема заключалась в том, как поделиться информацией с другими.

— Я был рад услышать, что ты нашел кого-то после вступления в армию, — Вастор снова заговорил, заставив Лита внутренне сжаться. — Знаешь, он целый год скорбел после того, как твоя дочь рассталась с ним.

— Действительно так? — Джирни заинтересовалась.

— Да. Потребовались некоторые усилия, чтобы убедить его вернуться в игру. То, что ему несколько раз отказывали, не облегчало ситуацию. Он продолжал приставать к персоналу вместо студентов и... — к счастью для Лита, коридор был не таким уж длинным.

Они нашли лестничный пролет, ведущий и вверх, и вниз.

— Я думаю, нам следует спуститься, — Литу не терпелось сменить тему. — Тюрьмы обычно строятся на самом низком уровне, чтобы было труднее сбежать.

Джирни про себя посмеялась над его усилиями. Зная Вастора, ему не потребовалось бы много времени, чтобы снова заговорить самостоятельно.

— О боги! — Килиан выругался, увидев, что на полу, потолке и стенах были массивы. — Я израсходую свою ману намного раньше, чем мы доберемся до следующего этажа, если мне придется отключать каждую ловушку, которую мы встретим.

— Эх, современная молодежь, — хихикнул Вастор. — Я покажу тебе, как это делается.

В то время как Третий глаз Килиана показал линии силы магических кругов, Вастор поразил их магией тьмы. Его способность использовать простую первую магию, чтобы разрушить их критические узлы с хирургической точностью, поразила Солус.

«Я могу видеть их благодаря чувству маны. Как он может это делать?»

Килиан разделял ее чувства. Его рот почти касался пола от удивления.

— Массивы — это то же, что и кузнечное дело. Нельзя состариться в королевском Корпусе, не узнав о них кое-что, — он ответил на безмолвный вопрос капитана, пожав плечами.

И Лит, и Солус многому научились во время своего спуска на нижний уровень. Вастор отключил все встреченные ими массивы, израсходовав незначительное количество маны. Он не только всегда наносил удар в нужное место, но и регулировал силу своего заклинания в каждом узле.

Его метод дестабилизировал массивы, не активируя их и не оставляя никаких следов прохождения. Затем внезапный запах озона и смерти заставил всех насторожиться.

Сильно зачарованная металлическая дверь перед ними была цела, но все они узнали вонь гниющей плоти, смешанную с достаточным количеством статического электричества, чтобы волосы на их шеях встали дыбом. Это были признаки большой драки.

— Это странно, — сказал Вастор после того, как Третий глаз заверил их, что массивов больше нет. — Почему мы не встретили никакого сопротивления? И почему Манохар не открыл эту дверь? Это пахнет ловушкой.

«Что, черт возьми, он имеет в виду? — подумал Лит. — Согласно чувству маны Солус, псевдоядро этой штуки довольно сложное. Аура защищает даже стены. Заставить ее открыться, даже с помощью магии, имело бы катастрофические последствия. Я мог бы сделать это Бодростью, но...»

— Отойдите! — сказал Вастор, произнося заклинание мастера кузнечного дела четвертого уровня Чистый лист, которое породило комбинированный импульс магии света и тьмы. Оно временно замкнуло отпечаток на двери и разблокировало ее замок.

— Как ты это сделал? — Лит не мог поверить собственным глазам. На четвертом курсе академии он потратил месяцы на то, чтобы научиться открывать шкатулки Хаторн.

— Прости, малыш. Это секретное заклинание, я не могу обучить тебя. Просто знай, нам повезло, что не было заклинания самоуничтожения, иначе эта штука взорвалась бы у нас перед носом.

Вастор не переступил порог, даже когда Третий глаз подтвердил, что впереди нет опасности. Дверь вела в другой длинный каменный коридор, который освещался магическими камнями, развешанными вдоль стен.

В камерах с правой стороны были решетки, позволяющие группе Лита видеть, что большинство из них были заняты. Люди внутри выглядели чистыми и сытыми, но в их глазах не было жизни. Они просто стояли с пустым взглядом, не обращая внимания на кровавое месиво перед ними.

Все камеры с левой стороны имели прочные металлические двери и то, что напоминало Литу систему кондиционирования воздуха снаружи. Все они были закрыты, кроме одной. Перед ней была огромная дыра в земле и что-то похожее на декорации к фильму про маньяков.

Все вокруг было усеяно брызгами крови, различными частями тел и таким количеством трупов, что почти невозможно было разглядеть пол.

— Манохар, ты там? — закричала Джирни.

— Наконец-то! — ответил знакомый раздраженный голос, доносившийся из-за открытой камеры. — Держитесь подальше от двери. Я буду через секунду.

Лит и Джирни пристально следили за пленниками. Все они были потенциальными карпентерами, позволявшими врагу наблюдать и слушать все, что они делали.

— Продолжайте колдовать, — Джирни приказала магам. — Что-то не так.

Королевские муки IV

Все они отпрянули от входа, применяя свои лучшие заклинания.

Манохар вылетел из камеры на огромной скорости. Глаза заключённых вздрогнули, увидев, как повсюду начали появляться множество Варп-массивов, пытающихся перехватить безумного профессора. Он уворачивался от них, непрерывно меняя траекторию полёта. Прямо на его пути неожиданно появился Варп-массив, но в последнюю секунду Манохар успел остановиться перед дверью, тем самым избежав его.

— Я снова победил тебя, женщина! — убегая, прокричал он с триумфом. — Я знал, что ты попытаешься поймать меня, как только я попробую пересечь...

Приступ восторга прошёл, едва он заметил, что за дверью никого нет. Варп-массив поразил достаточно большую область, чтобы перехватить команду Лита.

— Погоди, разве я говорил держаться подальше от двери? Я имел в виду: держаться как можно дальше. Проклятье. В каком мире мы живём, что похищенный человек должен спасать своих спасителей?

На секунду Манохар подумал о том, чтобы уйти в одиночку, но пространственная магия снова была запечатана, и он понятия не имел, как выбраться из того, что явно было смертельной ловушкой. Однако на самом деле потерять своих товарищей или проиграть бой было для него равнозначно.

— Я никогда не проигрываю! — крикнул Манохар, заготавливая всевозможные заклинания, которые он только мог удержать в руках, прежде чем снова вернуться к пленникам. — Второй раунд, леди. Готов по твоему сигналу.

Труд позабавила его напористость и она с радостью приняла предложение. Варп-массив перенёс Манохара в тронный зал, где его уже все ждали. Она сидела на идеальной копии королевского трона и потягивала красное вино из бокала. Трон был выполнен в виде выкормыша грифона. Задние львиные лапы служили ножками кресла, а передние орлиные когти — подлокотниками. На коленях у Труд лежал меч. На лезвии было семь магических камней разного цвета на каждой плоской стороне. Ближайшие к рукояти были ярко-красными, а те, что у кончика, — ярко-фиолетовыми. Белый кристалл маны проходил прямо через центр крестообразной рукояти, пульсируя в унисон с остальными. Каждый из присутствующих был потрясён с момента своего прибытия.

[Повтори это ещё раз], — подумал Лит, не желая верить своим глазам и даже чувству маны Солус, в первый раз с момента их встречи.

[Эта женщина безумно сильна, — в четвёртый раз повторила Солус низким от удивления голосом. — И её ядро маны имеет радужный цвет, что бы это ни значило].

Как и артефакт на её коленях, ядро Труд имело все известные оттенки рангов ядра маны. Безумие Артана было не таким эффективным, как Пробуждение. Несмотря на то, что за многие века ему удалось укрепить её ядро, накопившиеся примеси не позволили ядру маны Труд стабилизироваться.

Однако это не делало её менее смертоносной.

— Это меч Саэфеля, — голос Джирни был едва слышен. Она прекрасно знала о силе оружия, которое когда-то принадлежало Первородному королю — Валерону Грифону.

— Нет, ты ошибаешься, — ответила Труд между глотками. — Это меч Артана. Мой отец знал, что таким, как вы, нельзя доверять. Поэтому в последние годы своей жизни он принял меры предосторожности и тщательно изучил как королевский меч, так и доспехи. Так он мог оставить потомкам всё своё наследие после того, как вы, мелкие и ничтожные крестьяне, уничтожили десятилетия его тяжкого труда и стараний, — её голос был сладок, но полон яда.

Прошедшее время не умерило её ненависти. Ей казалось, что обезглавливание Артана произошло только вчера, а не много веков назад. Земля дрожала под их ногами из-за непрекращающихся атак чароломов на массив, защищающий здание. Вастор не мог оторвать глаз от капсулы за троном. Как любой грамотный целитель, он изучил всю ту скудную информацию, которую корона раскрыла о безумии Артана. Несмотря на то, что это было зловещее устройство, оно помогло искусству врачевания продвинуться далеко вперёд. Мысль о том, что придётся убить ни одного человека, заставила его внутренности вздрогнуть, а при виде столь юной Труд разум Вастора закружился так быстро, что он упал на колени.

«Настоящее безумие Артана. Интересно, каково это — снова стать молодым? Стать более могущественным, чем Март, может быть, даже чем Манохар. Может быть, моя Вилия и мои собственные дети наконец-то зауважают меня, а не будут видеть во мне лишь огромный кошелёк».

Вастор уже не был очаровательным юношей, когда женился. Он сделал это из корыстных побуждений, ведь между ним и его женой не было любви. Он всегда пренебрегал своими детьми в угоду собственным амбициям, и теперь, когда дети выросли, они сполна отплатили ему за это. Теперь, в старости, Вастор жалел о многом. На секунду он подумал, что безумие Артана — это его второй шанс. Как возможность начать всё с чистого листа где-то вдалеке от королевства Грифонов и хоть раз в жизни сделать всё правильно.

И тут его взгляд упал на горы трупов, сваленных по углам комнаты. Клоны Труд были разного возраста, некоторые очень старые, а некоторые едва ли старше детей. Некоторые по-прежнему валялись на полу, как грязное белье. Все их тела были высохшими, мумифицированными в результате процесса извлечения жизненной силы и потока маны.

— Сколько? — Вастор стиснул зубы от возмущения. Тошнота и презрение вывели его из задумчивости, дав силы встать. — Скольких людей ты убила, чтобы сохранить молодость?

Труд рассмеялась над его вопросом, как королева над шуткой своего шута.

— Я не знаю. Ты помнишь, сколько хлеба ты съел в своей жизни? Я тоже, — чтобы усилить эффект от своих слов, она подняла бокал над головой и медленно наклонила его. Вино рухнуло вниз красными каплями, у которых были маленькие руки, ноги и головы. Это были не настоящие люди, а просто эффект от воздействия магией воды на её напиток, изменивший их форму. И всё-таки Вастор вздрогнул: он почти слышал крики всех её жертв, падающих той в глотку.

Килиан был ошеломлён как размерами защитного массива, окружавшего её убежище, так и источником энергии, которым она располагала для его подпитки. Через окна он мог видеть, как десятки заклинаний пятого уровня разбиваются о барьер, но кроме создания видимости, они, казалось, не оказывали никакого эффекта.

«Даже если им удастся его разрушить, мы уже будем мертвы», — мысленно выругался он. Как только они оказались в зале, его Третий глаз не обнаружил никаких массивов, зато блеск снаряжения Труд был просто ослепительным.

Килиан попытался вызвать подкрепление, но его коммуникационный амулет был нем как гвоздь. Манохар появился меньше, чем через минуту после них, не проявляя никакого беспокойства ни о трупах, ни о троне, ни о серьёзности их положения.

— Ну, вы все живы, что уже можно считать чудом, учитывая, насколько вы тупы, — он насмехался над ними какое-то время, а затем повернул голову к Труд. — Давайте надерём задницу этой старой карге и...

Безумный профессор ожидал увидеть домашний образ Хесси, однако Труд выглядела просто ошеломляюще, и ей это было известно. Она наслаждалась смесью ужаса и вожделения, которую испытывали все её жертвы, взирая на её настоящий облик богини, каковой она себя считала.

— Я беру назад слова о старой карге, — Манохар поднял руки в знак извинения. — Ты определённо вторая по красоте женщина, которую я когда-либо видел, но мы всё равно надерём тебе задницу.

Труд проигнорировала пустую угрозу своей жертвы, но тем не менее его слова были неприемлемы.

— Что значит «вторая»?

Подавляющая сила I

Артан Грифон родился всего на три поколения позже Валерона. Кровь Тайрис в его жилах была более концентрированной, чем у нынешнего короля. Он даже женился на дальней родственнице, надеясь сохранить чистоту их рода и непревзойдённый магический талант. Труд унаследовала часть красоты Тайрис, которая сделала её красавицей ещё до того, как та снова и снова проходила через Безумие Артана. Механизм не только совершенствовал тело, подобно тому, как это происходит с Пробуждёнными, но и отфильтровывал сосуды, усиливая с каждым следующим циклом человеческую часть крови Тайрис.

Рост Труд составлял 1,78 метра, длинные пепельные светлые волосы обрамляли тонкие черты её овального лица. Румяная кожа была безупречной, что подчёркивало контраст между её серебристыми глазами и губами тёмно-красного цвета. Даже королевские доспехи не могли скрыть её плавных изгибов, а мощная аура создавала чувственную грацию каждого её движения. К несчастью для её самолюбия, Манохар знал Тисту достаточно хорошо, чтобы не обращать внимания на присутствие той.

— Да, определённо вторая, —повторил он, нагло осматривая её в течение нескольких секунд, что привело её в ещё больший гнев.

Тем временем шквал заклинаний продолжал бить по внешнему барьеру с такой силой, что на секунду от возникших ударных волн он едва не потерял равновесие. Килиан проигнорировал двух Безумных болтунов и сосредоточился на массиве. Его Третий глаз по-прежнему работал, и он увидел, что в нескольких местах барьер дал трещины, которые медленно, но неумолимо ширились. Он использовал язык жестов Корпуса королевы, чтобы дать сигнал остальным потянуть время.

— Манохар, что случилось с Минной? — Джирни считала, что она точно смотрит на неё. Даже если её подозрение было неверным, в данный момент судьба Минны не могла её не волновать. Она задала этот вопрос в основном для того, чтобы не дать профессору ещё больше разозлить врага и избежать нападения.

— Не знаю. Вам стоит спросить её верную горничную, Хесси, — Манохар пожал плечами, указывая пальцем на Труд.

— Хесси? — Джирни была искренне удивлена; она никогда не подозревала о такой кроткой женщине.

— Ты разочаровываешь меня, Джирни Эрнас, — Труд рассмеялась, снова показывая свою высокомерную сущность. — Тебе следовало и дальше играть в игру, которую придумал твой юный друг. — она направила свой меч на Лита. — Тогда бы ты выучила, что в конце каждой игры королева и пешка возвращаются в одну и ту же клетку. Будучи вынужденной всегда держаться рядом со своей некомпетентной юной мисс, Хесси дала мне доступ к той же информации, что и у Минны, но с гораздо большей свободой передвижения. Кроме того, я устала играть в принцессу ещё десятилетия назад.

От очередного толчка с потолка посыпалась пыль. Труд мысленно выругалась, понимая, что чуть не попалась на их уловку просто потому, что впервые за многие десятилетия могла побыть самой собой.

Почти.

— Неплохой ход. Посмотрим, что продержится дольше — ваши жизни или мой барьер, — прошипела она, бросаясь вперёд и целясь острием меча в сердце Джирни. Несмотря на то, что Джирни находилась под действием самых мощных зелий, которые только могла создать алхимия, нападение было настолько стремительным, что только щиты света Манохара спасли ей жизнь. Хотя они были физическим проявлением маны и силы воли Безумного профессора, меч Артана пробил три щита, прежде чем его удалось остановить. Проклиная себя, Лит бросил Манохару зелье, улучшающее тело.

«Проклятье, я был так удивлён всем этим безумием, что чуть не позволил Джирни умереть», — подумал он, пока остальные члены команды выпивали свои зелья. В его голове роились разные мысли о том, каким образом можно использовать материализованные конструкты из света. Это могло бы даже помочь ему найти способ дать Солус тело. Однако одного взгляда с помощью Жизненного обзора хватило, чтобы его изумление переросло в беспокойство.

[Её меч — не единственная проблема. Её доспехи излучают более сильную магическую ауру, чем любая другая, которую я когда-либо видел. Даже поцарапать её будет ой как непросто].

[Что меня действительно беспокоит, так это то, что она ещё не произнесла ни одного заклинания, — Солус упредила его. — Либо она считает, что достаточно сильна, чтобы не нуждаться в них, либо, как и у нас, у неё всё наготове].

Лит обогнул Труд, намереваясь нанести удар в область подмышек, где броня была наиболее уязвима из-за плечевых суставов. Она усмехнулась, проведя боковой удар ногой, чтобы отразить его предсказуемую атаку. Тело Труд было намного сильнее, чем у Лита, а столетия постоянного воздействия улучшенной версии Безумия Артана модифицировали её клетки до такой степени, что они стали способны поглощать мировую энергию, образуя вихревые потоки.

И тем не менее она не была настоящим Пробуждённым. Труд понятия не имела, что такое магия слияния и магия духа, и не могла активировать свой вихрь так, чтобы не отравлять ядро.

Солус подавляла синюю ауру Лита, чтобы не выдавать себя, и это позволило ему с самого начала действовать на полную катушку. Лит ждал до последнего момента, активировав магию слияния. Благодаря своему телу, усиленному всеми стихиями, Лит легко проскочил мимо её защиты. Когда Геййткипер соприкоснулся с доспехами Артана, Лит почувствовал, как его наконечник потащило в сторону, словно невидимая рука отклоняла его выпад. Он стиснул зубы, резко развернув свои ноги, чтобы удержать клинок на намеченном курсе. И несмотря на то, что он вложил в удар всю свою массу и технику, при столкновении с двумя заклинаниями он лишь высек искры. Внезапная смена ритма Литом застала Труд врасплох, но ей понадобилась всего одна доля секунды, чтобы приспособиться. Лит использовал слияние воды, чтобы сделать свои движения настолько плавными, что между его атаками не было паузы. Хотя ему не удалось пустить кровь, он надеялся, что этот выпад выведет её хотя бы из равновесия, и уже потом он бы использовал остаточный импульс для последующего удара в горло. Глаза Труд горели жёлтым светом, как и соответствующий кристалл на её мече. Она уклонилась в сторону и получила достаточно пространства, чтобы парировать его удар. Но цепи молний тут же перехватили Лита, не давая ей такой возможности. Иглы Джирни должны были действовать как молниеотводы, но вместо этого воля Труд управляла её заклинанием, делая магию Ориона бесполезной. Даже при слиянии с землёй внезапный толчок замедлил Лита, позволив мечу Артана быстро справиться с его защитой. Джирни переместилась к спине Труд; её иглы превратились в ножи, и она произвела двойной удар по почкам. Труд использовала нисходящий импульс её удара, чтобы внезапно поднять правую ногу и ударить Джирни в грудь с неимоверной силой. Между ударом и намеченной целью возникла подушка из света, а множество других смягчили удар Джирни об стену. Клинок Артана врезался в шею Лита, и внезапная потеря сил заставила его буквально встать на задние лапы, как вдруг белая рука выдернула его из-под траектории удара. Труд не хотела упускать свою добычу, поэтому она бросилась в погоню быстрее, чем собственная скорость конструкта. Внезапно её охватила сфера фиолетового пламени. Броня защитила от жара, но огонь сжёг весь кислород вокруг, почти заставив её упасть, впопыхах хватаясь за воздух. Секунду спустя огненная тюрьма превратилась в ледяной гроб. Перепад температур разнёс бы вдребезги более слабую броню, но в случае с Труд — он только мешал ей дышать. Её глаза стали голубыми, и тогда она активировала другой самоцвет на своём мече, который взял под контроль лёд, превратив его в безобидную водичку. Так она думала. Не успела Труд сделать ни единого вдоха, как в воздухе засверкали молнии, оседлавшие её мокрые доспехи и минуя зачарованную защиту. Она продолжала биться в конвульсиях, но пол ожил, снова и снова шлёпая её о потолок. Это было заклинание Вастора пятого уровня — «Землестрофа». Четыре различных эффекта четвёртого уровня за одно применение.

— Похоже, ты ещё не растерял хватку, — сказал Манохар, прежде чем активировать другое заклинание и произнести следующее.

— Старое поколение против древнего, — хмыкнул Вастор. — Это должно быть интересно.

Подавляющая сила II

Небольшая рана на шее Лита уже затянулась, пока он наблюдал за тем, как два его профессора сражаются с человекоподобным монстром, коим была Труд Грифон. Ни одна волосинка не упала с её головы даже после того, как Вастор использовал всю мощь своего заклинания.

[Солус, проведи анализ].

[Всё точно так, как мы и думали. Её снаряжение, боевые навыки и ядро маны превосходят наши. Судя по нашему обмену ударами, она должна быть на одном уровне со скорпикорой Скарлетт. Кроме того, не стоит забывать про её артефакты, — в скором темпе ответила она. — Однако у нас есть небольшое преимущество. Магия слияния позволяет превзойти её по скорости, пусть и не намного. Кроме того, она недооценивает нашу численность и профессионализм профессоров. И последнее, но не менее важное, — это место стоит прямо над гейзером маны. У меня было время проверить, поэтому я убеждена — она не использовала его энергию для своих массивов и не запечатывала. А это значит, что он в моём распоряжении].

Кольцо Солус приняло форму перчатки, а затем продолжило расти, пока не покрыло руку Лита до локтя. Из его пальцев выдвинулись острые когти, а от них по внешней стороне предплечья протянулись маленькие лезвия. На тыльной стороне его руки располагался драгоценный камень, который сменил тёмный оттенок зеленого на яркий, как только мировая энергия хлынула в Солус. Благодаря их связи, способность Лита к восстановлению мгновенно улучшились. Но к сожалению, в текущем бою для него не нашлось места.

Конструкты из света Манохара обладали необычайной универсальностью, и он использовал их в полной мере, делая свои атаки более непредсказуемыми. Они постоянно превращались из оружия в щиты, или даже в некое подобие экзоскелета, когда Труд заставляла его вступать в ближний бой. Вастор никогда не был наделён проворным телом, но он давно научился преодолевать это ограничение. Его заклинание воздуха пятого уровня «Скольжение» позволяло ему летать по комнате с огромной скоростью, нисколечко не теряя его изящества.

Лит знал, как трудно использовать воздушные потоки для перемещения в таком замкнутом пространстве, не разбиваясь о стены или колонны. Однако профессору удавалось двигаться короткими контролируемыми рывками. Они делали его неприкосновенным, пока сам он произносил одно заклинание за другим и уворачивался от всего, что направляла в него Труд. Лит пошёл проверить состояние Джирни, в то время как Солус следила за происходящим, ожидая возможности вмешаться.

Леди Эрнас отхаркивалась кровью и желчью от предыдущего удара. Защита Манохара позволила ей выжить, но она всё ещё была в ужасном состоянии. Лит избавил её от сотрясения мозга, вправил пару рёбер и залечил пробитые легкие.

— Не трать на меня свою жизненную силу, — сказала Джирни, чувствуя, как к ней возвращаются силы. — Я обычная девушка, я не сделаю многое, тогда как ты своими заклинаниями мог бы изменить ситуацию.

Лит проигнорировал её слова, так как её лечением занимался гейзер маны Солус, усиленный Бодростью.

«Мне понадобится любое превосходство, которое только я могу получить, — подумал Лит. — Хитрость и боевой опыт Джирни нельзя недооценивать, но именно это делает Безумная королева. Что делает её такой высокомерной?»

Ответ прозвучал в виде радостного смеха. Щёлкнув пальцами, Труд вызвала одно из своих собственных заклинаний — «Яростный грифон» пятого уровня. Она создала вокруг себя небольшой торнадо, который притянул к себе всё, что находилось в зале и не было прикреплено к полу. Созданное ей притяжение было внезапным и мощным, что заставило Манохара почти потерять равновесие. Благодаря своей тактике «бей и беги», Вастор не так пострадал, но у него были вовсе иные трудности. Торнадо высасывал воздух, затрудняя произношение заклинаний. Это не было бы большой проблемой, если бы не необходимость избегать притяжения к Труд и уворачиваться от моря трупов, которые теперь кружились в воздухе. Все клоны Труд отправлялись в полёт и превращались в смертоносные снаряды. Благодаря зачарованной одежде трупы не причиняли профессорам никакого вреда, но удар мог сбить их концентрацию или даже затянуть в торнадо.

Её заклинание состояло из бесчисленных воздушных лезвий, вращающихся вокруг своей хозяйки с достаточной скоростью, чтобы породить торнадо и превратить в пюре всё, чего оно коснётся. У Манохара ничего не было припасено на такой случай, поэтому ему пришлось использовать гравитационную магию, чтобы сохранить равновесие, и позволить конструктам из света доставить его в безопасное место.

Вастор не мог использовать гравитационную магию. Единственное, что он мог сделать, это возвести каменные стены в качестве защиты.

«Шелудивый пёс загнан в угол, так что я могу свободно разобраться с так называемым гением», — подумала Труд, бросаясь к беззащитному Манохару.

— Чёрт тебя… — только и успел сказать он, прежде чем воздушные лезвия, окружавшие Труд, почти впились в его плоть. Манохар успел воссоздать констуркты из света вокруг себя и избежал тем самым худшего.

Щиты трескались и рассыпались после нескольких ударов, но он был в состоянии восстановить их другими осколками света, парящими вокруг. Но даже с его огромными запасами маны это был лишь вопрос времени, когда они кончатся. Что ещё хуже, Труд снова щёлкнула пальцами и выпустила очередное заклинание пятого уровня «Чёрный грифон». Шесть грифонов, огромных, как лошади, и подобные тьме, галопом понеслись на её врагов. Обычно слабым местом магии тьмы была скорость, поэтому, кроме Труд, все остальные остановились на месте. Лит был единственной причиной, по которой Джирни ещё не была мертва. Он защитил их обоих воздушным щитом, время от времени направляя заклинания, чтобы прощупать слабости противника. Магия земли и воды были бесполезны, так как они принимали физические формы, которые Яростный грифон без проблем парировал. Нехватка кислорода сильно ослабила магию огня, и он мог использовать только магию тьмы и воздуха. Лит и Солус всё ещё ломали голову, как откуда ни возмись на них направились два чёрных грифона. По одному на каждого члена его группы и два на Манохара, которому тоже пришлось столкнуться с ними почти в упор.

— Это не сулит ничего хорошего, — выпалил он, увидев, как призванные существа прорвали его барьер быстрее, чем он его восстанавливал.

— Спасайся, идиот. Нет смысла умирать нам двоим, — Джирни зарычала, пытаясь оттолкнуть Лита.

— Как именно? — прорычал он в ответ. — Эта тварь будет преследовать меня, и в конце концов я могу угодить в торнадо при малейшей оплошности.

Лит выпустил шквал стрел тьмы в сторону грифонов. Это замедлило их продвижение и одновременно с этим уменьшило их габариты, но не смогло в полной мере остановить. Лит активировал Зов смерти, создав четыре руки из тьмы, которые набросились на его агрессоров.

«Что за хрень? — удивлённо подумал он, как только два заклинания соприкоснулись. — Тьма может коснуться тьмы, как будто они обе осязаемы, может быть, я смогу это сделать!»

Так он считал до тех пор, пока огромная энергетическая масса, составляющая заклинание пятого уровня, не поглотила его более слабое заклинание четвёртого уровня.

Даже с помощью Солус, постоянно регенерирующей теневые конечности, Лит мог лишь оттягивать неизбежное. Спрятавшись за колонной в дальнем углу комнаты, подальше от поля битвы, виднелся оставшийся чаролом. Килиан усердно работал в тылу, используя все свои навыки взламывания защиты аванпостов, несмотря на дистанцию, отделявшую его от их источника.

— Телепортация на короткие расстояния снова возможна! — крикнул он, появляясь в другой стороне зала. Чёрный грифон, преследовавший его, не успел вовремя остановиться. Он врезался в слои рун, запечатавших это место, и исчез в клубах дыма.

Подавляющая сила III

— Чертовски вовремя! —  в унисон крикнули остальные члены команды. Манохар применил Блинк с целью уйти как можно дальше от врага. Воспользовавшись этой временной передышкой, он смог восстановить свои конструкты из света и спланировать следующий шаг. У Вастора дела обстояли гораздо хуже. Те же каменные стены, которые защищали от торнадо, скрыли от него приближающуюся опасность. Он осознал угрозу Чёрного грифона только тогда, когда тот сломал его защиту, почти не оставив ему времени на ответный удар.

Почти.

Вастор обрушил все свои заготовленные заклинания на магическое существо, выиграв тем самым несколько драгоценных секунд. Когда грифон наконец достиг его, то был достаточно ослаблен, чтобы не сбить концентрацию профессора, однако всё ещё был способен в миг оборвать его жизнь. В этот момент Килиан сообщил ему хорошие новости; профессорская униформа Вастора уже была на последнем издыхании. Хаотичные потоки энергии грифона постепенно лишали Вастора жизненных сил. Блинк спас его в последнюю секунду, но существо по приказу Труд погналось за ним.

Лит неосознанно последовал примеру Килиана. Грифоны были так близко к стене, что, когда руки Зова смерти применили блинк, существа не смогли остановить их безумную атаку. Составляющая их энергия тьмы рассеялась, ещё больше ослабляя защитный массив изнутри. Лит оставил Джирни рядом с Килианом и снова применил блинк, на этот раз прямо над глазом торнадо. Это было единственное безопасное место от воздушных лезвий, а также слепое пятно Труд. Лит снизился, направив наконечник Гейткипера прямо к её голове. И снова он ощутил невидимую силу, отводящую клинок в сторону, только в этот раз они были готовы к этому. Лит и Солус наполнили свой клинок всеми шестью элементами, создав гравитационную оболочку, которая противостояла защите доспехов Артана. Удар застал Труд врасплох, рассеяв все её активные заклинания.

[Я так и знала! — злорадствовала Солус. — Это как защита, которая делает нашу броню непробиваемой для обычных атак, только намного сильнее. Она изменяет наше направление и ускорение, но она не неуязвима!]

К сожалению, кроме небольшой струйки крови, он не нанёс существенного урона. Безумная королева развернулась так быстро, что Лит не успел проследить за её атакой. Меч едва не вонзился ему в сердце, заставив его сделать шаг в сторону и сосредоточиться на защите. Он ещё не нашел способа нанести ей реального ущерба, в то время как меч Артана уже доказал, что может с легкостью пробить его броню скинуокера. Размен ударами был исключен.

«Я могу только выиграть время для остальных», —  подумал он, и вызвал заклинание Пылающая клетка четвёртого уровня. Шесть огненных шаров появились по каждую сторону от Труд, однако ей хватило лишь Воли правителя, силы синего драгоценного камня на мече Артана, чтобы заставить их исчезнуть. Воля правителя позволяла владельцу меча управлять любым заклинанием четвёртого уровня или ниже, как своим собственным. Это была именно та сила, которая позволила Труд избавиться от ледяной тюрьмы Вастора. Хоть это и была очень сильная способность, она съедала много маны. Это была упрощённая версия Гексаграммы Сильвервинг, поэтому Труд пришлось потратить столько же маны, сколько Лит влил в заклинание. Однако для её радужного ядра, которое она перезарядила в ожидании гостей, заклинание четвёртого уровня было как слеза под дождем — так же незаметно. Она повернулась на ногах, следуя за шагами Лита, словно они были партнёрами по танцу. Её клинок всё ещё был нацелен ему в сердце. Лит раз за разом отклонял атаку, но с каждым новым ударом ей удавалось отбрасывать Гейткипер всё дальше, оставляя на его поверхности глубокую царапину при каждом столкновении клинков.

— Как смеет грязный простолюдин, сын жалкого крестьянина, проливать кровь королевы? — новый прилив ярости прибавлял Труд сил, делая Лита почти неспособным следить за её игрой на мечах. Он был быстрее и сильнее её, но многовековая практика сделала разрыв в мастерстве между ними просто чудовищным. Солус пыталась помочь ему своими заклинаниями, но даже в упор Труд продолжала использовать Волю правителя, чтобы сводить их на нет. Единственным плюсом было то, что Солус наконец-то разобралась в происходящем.

[Заклинания четвёртого уровня и ниже бесполезны! Мы можем полагаться только на заклинания пятого уровня].

[Отлично! Жаль, что у меня нет ни одного готового. У меня не только мало маны, но и заклинания, что я знаю, имеют огромный диапозон. Я рискую уничтожить свою команду], — Лит хмыкнул в ответ. Он применил Блинк, оставив Безумную королеву в недоумении.

«Я не видела, чтобы он читал заклинания или делал знаки руками. Сколько Блинков может выдержать этот коротышка...» — её секундное колебание было именно тем, чего ждал Манохар. Ну и, конечно же, то, что Лит уступил ему место.

— Сейчас же, идиоты! — крикнул он, активируя свой козырь — заклинание пятого уровня «Двойные стандарты». Манохару никогда не нравилось командовать, но опыт научил его, что иногда количество превосходит качество. Вокруг Труд появился куб из полупрозрачного света. Как только она попыталась пересечь его, он стал твёрдым, блокируя и меч, и тело. Вастор и Килиан не теряли ни секунды и выпустили заклинания пятого уровня — Яростное солнце и Тёмная звезда. Яростное солнце создало взрыв фиолетового пламени, способный уничтожить двери замка, а второе породило столб тьмы радиусом десять метров.

Когда Лит узнал заклинание, которое использовал Вастор, он почти запаниковал.

«Он что, спятил?  — подумал Лит, переходя в защитный режим. — Яростное солнце никогда не следует использовать в закрытых помещениях. Оно может убить нас всех!»

В отличие от своих товарищей, он никогда не видел Манохара в битве. Двойные стандарты Raging Sun неприятное заклинание, которое не позволяло ничему выйти за его пределы, и в то же время позволяло всему войти внутрь. Безумная королева сделала всё возможное, используя и меч, и заклинания, чтобы выбраться из смертельной ловушки, но безрезультатно. Эффект Яростного солнца был усилен кубом Манохара, который давал пламени весь необходимый кислород и заставлял ударные волны отскакивать от его стенок как мячики. Это также позволило Тёмной звезде раскрыть весь потенциал. Столб тьмы не мог двигаться, но и его цель тоже. Джирни использовала этот момент, чтобы влить в тело Вастора один из лучших тоников. Из-за последствий заклинания Труд Чёрного грифона и большого количества заклинаний старый профессор был бледен, как призрак. Как только Лит всё понял, он снял защиту и наложил своё личное заклинание тьмы пятого уровня — Зона смерти. Перед ним появился густой чёрный туман, похожий на небольшую грозовую тучу. Литу потребовалось лишь одно движение, чтобы послать его в сторону куба. Как и все заклинания тьмы, Зона смерти двигалась медленно, но её разрушительная сила была непревзойдённой. Это было идеальное оружие против врага, попавшего в ловушку. Самолюбию Манохара льстило, что его товарищи так высоко о нём отзываются, но три заклинания пятого уровня и попытки Труд сбежать были непосильны даже для него. Он хлопнул в ладоши, заставив Двойные стандарты с грохотом рассыпаться на части.

Труд Грифон стояла среди пятен мерцающего света. Её тело окутывал ослепительный свет, который восстанавливал её обугленную кожу и увядшую плоть. Она выглядела усталой, но довольной, хлопая в ладоши от их выступления.

Подавляющая сила IV

Никто не хотел верить своим глазам, но реальность была жестокой, и ей было наплевать на их желания. Труд использовала своё личное заклинание пятого уровня Хрустальный грифон, чтобы заключить себя в толстый слой льда, который она постоянно восстанавливала, защищаясь от заклинания Яростное солнце.

Тёмная звезда и Зона смерти испортили ее план, но артефакты сумели сохранить ей жизнь, и заклинание Белый грифон теперь возвращало её тело в пиковое состояние.

[Она израсходовала около половины своей жизненной силы и потока маны], — Солус надеялась, что, если у Лита будет постоянный поток информации, он сможет найти выход из этого кошмара. Это была единственная мысль, которая сдерживала страх, сжимавший её сердце.

Лит был польщён её доверием, но независимо от того, сколько сценариев его мозгу удавалось воспроизвести, все они заканчивались поражением.

«Это не первый раз, когда я сталкиваюсь с превосходящим меня противником, но мне всегда удавалось использовать свои преимущества, чтобы выйти победителем. Против Налир у меня были союзники. Против Трея и его проклятого предмета я использовал их паразитическую природу против них самих. Труд же идеальна. Никакой видимой слабости, кроме эго, и она ни разу не активировала свой вихрь. Сколько времени потребуется, чтобы разрушить этот чёртов барьер?» — ругался Лит, проводя всё новые и новые симуляции с помощью Солус.

И чувство маны Солус, и Третий глаз Килиана показали, насколько близко был к разрушению массив, окружающий убежище Безумной Королевы. Увы, «близко» работало только в том случае, если играть в боулинг или бросать гранату.

До тех пор, пока барьер не давал им сбежать, они всё ещё находились в смертельной опасности.

— Ты превзошёл все мои ожидания, Манохар. Стоило потратить время, чтобы проверить твои способности.

«Было ли это просто игрой для неё?» — подумали все, кроме Манохара, в унисон.

— Скоро я собираюсь вернуть свой трон, и как только это произойдет, королеве понадобится король. Кто, как не Бог исцеления, может стоять рядом с богиней? Сейчас твой титул – просто пустой звук, но моя машина может сделать тебя сильнее, моложе, даже красивее. Она может превратить тебя в истинного бога, каким был мой отец.

При этих словах глаза Манохара расширились от ярости.

— Присоединяйся ко мне, и вместе мы будем вечно править королевством Грифонов. Откажись — и я убью тебя на месте вместе с твоими бесполезными товарищами. Каков твой ответ? — барьер, защищающий аванпост, был одним из её творений.

Она знала, что у неё осталось не так много времени, и её храбрый вид скрывал жестокость реальности. Труд Грифон не ожидала, что её раскроют. В её убежище было всё, что ей было дорого, все сокровища, которые она накопила за долгое время, а также драгоценные сувениры от её давно потерянной семьи.

С ней не было карпентеров, потому что они складывали всё внутрь пространственных предметов. Безумная Королева верила, что сможет легко сбежать, но она не могла позволить себе потерять столетия напряжённой работы и исследований.

На самом деле она выкладывалась по полной с самого начала боя, и неспособность сразить хотя бы одного изрядно бесила её. Теперь, когда её щенки почти закончили собирать вещи, она решила дать Манохару последний шанс.

Несмотря на его ужасный характер и непростую внешность, он был самым выдающимся мужчиной, которого она когда-либо встречала. Ему было едва за тридцать, но он достиг знаний, которые превосходили её собственные, и магической силы, которая позволила ему выжить в борьбе с ней.

Они многому могли бы научить друг друга. Их потомство было бы несравненным, а их правление — вечным.

«Убивать его вместе с лишенной магии девкой, высокомерным фермерским мальчишкой, старой свиньей и каким-то непонятным человеком было бы пустой тратой времени», — подумала она.

— Отказано! — Манохар ответил взмахом руки. — Этот мир и так уже скучен, идея жить вечно – мой худший кошмар. Бессмертие для ничтожеств, которые ничего не могут достичь без удачи, как ты. Столетия жизни, и что в итоге? Поверхностное понимание магии? Немного улучшенная версия папочкиного Безумия? Не вынуждай меня обращать внимание на вот это, — он указал на меч и доспехи Артана. — В очередной раз ты просто скопировала чужую работу, во всем, что ты делаешь или говоришь, нет ни капли оригинальности. Если ты богиня, то богиня посредственности, и я скорее умру, чем вытерплю твою глупость хотя бы один день!

Слова Манохара ранили Лита, Вастора и Килиана так же сильно, как и Труд. Никто из них не был гением, все их достижения были основаны на упорной работе и неустанной практике. В их глазах творения Труд были ужасными, но в то же время великими.

Даже Балкор, гений наравне с Безумным Профессором, добился гораздо меньшего. Всякий раз, когда Балкору требовался массив или магический предмет, он должен был изучать и реализовывать его самостоятельно, в то время как у Манохара были неограниченные средства и множество экспертов, которые заботились о «незначительных деталях»  его исследований.

— Да будет так, — Труд всё ещё не могла поверить, что Манохар – такой же фальшивый маг, как и она, поэтому она мигнула достаточно близко, чтобы ударить одним из своих заклинаний, сохраняя дистанцию, которая позволила бы ей реагировать на входящие атаки.

В прошлом она сражалась с Пробужденными и на собственном горьком опыте узнала, что они могут предсказать точку выхода из Варпа. Её план был блестящим, но он не смог заманить настоящего Пробужденного в ловушку из-за того, что защита была слишком хороша.

Лит не мог причинить ей вреда своим клинком, поэтому появляться позади неё было бессмысленно, и он не мог уничтожить её одним заклинанием. Он уклонился, как и остальные, просто выбрав случайное место, чтобы выиграть еще немного времени.

— Ты действительно просто человек? — возмущенно завопила Труд. Ее гордость отказывалась признать, что жизнь может быть настолько несправедливой. Из-за насмешек Манохара все её жертвы и страдания казались бессмысленными.

«Убить его недостаточно. Я собираюсь сломать его перед этим!» — подумала она, снова используя Блинк. Безумная Королева появилась позади человека, которого она ненавидела больше всего после Манохара. Она оставит десерт напоследок.

Килиан был тем, кто снял печать с пространственной магии, лишив её победы, когда та была в пределах досягаемости. Если бы не он, все были бы уже мертвы.

Если бы не он, она могла бы активировать любой из смертоносных массивов, окружающих тронный зал, и убить каждого в мгновение ока. И всё же, пока Килиан прятался, он изолировал комнату с помощью своего собственного устройства.

Он всё испортил для нее, и Труд отплатила ему тем же. Ее меч прошел прямо через его правую лопатку, пробив при этом легкое. Капитан упал на землю, захлебываясь собственной кровью.

Ослепляющая агония, которую он испытал, заставила его желать смерти, но Труд спланировала иначе. Она набросилась на Вастора. Тело старого профессора было изуродовано после использования стольких высокоуровневых заклинаний и принятия на себя Черного грифона.

Его многолетний опыт ничего не мог противопоставить возрасту. Его разум был готов к Блинку, но усталые руки подвели. Клинок Артана нанес глубокую рану, которая тянулась от левого плеча до правого бедра, обнажив как белые кости, так и розовые внутренности, выходящие из большого живота.

— Ты можешь спасти себя, ты можешь спасти их, но ты не можешь сделать и то, и другое. Сегодня ты проиграешь, Манохар. Сначала я заберу твою гордость, а потом и жизнь.

Завершение ночи I

Этим ходом Труд загнала Бога Исцеления в угол. Ему не нужно было использовать диагностическое заклинание, чтобы понять, что никакое зелье не спасёт его товарищей по команде. Их раны были слишком глубоки, и, если не дать им жизненной силы, любая попытка исцеления будет столь же смертельной, как и сама рана. Кришна Манохар знал, что все кончено. Ему не удалось спасти своих спасителей, и теперь, ослабленный и одинокий, он не мог сравниться со своим врагом. Все они скоро будут мертвы, единственное, что он мог изменить, это порядок их смерти. Безумный Профессор наконец-то испытал поражение, и на вкус оно было очень горьким. Монументальная самооценка, которая была маяком всего его существования, рассыпалась как карточный домик. Он стоял с пустым взглядом, неспособный реагировать.

«Я не могу выиграть. Нет смысла играть, если я не могу выиграть», — подумал он.

Безумная Королева даже не побеспокоилась о нём, и приступила к следующей цели. Её план был жесток и осуществлён с такой точностью, что внушил бы ужас любому здравомыслящему человеку. К сожалению, её последние противники не подходили для этого. Ни один из них не был готов умереть, или сдаться. Манохар сражался только ради победы, в то время как они были довольны тем, что ещё живы.

— Ты уже успел ударить её, а она всё ещё жива. Что случилось? — спросила Джирни, пока Труд выкрикивала своё обещание.

— Проблема не в мече, с ним я справлюсь, — сказал Лит, оставив её под впечатлением. — Доспехи блокируют все мои атаки, и в поединке чистой магией я ей не соперник. Пока она может сосредоточиться только на противодействии моим заклинаниям, у меня нет шансов на победу.

— Возможно, у меня есть решение для этого, — там, где другие видели только обещание Безумной Королевы о смертном приговоре, Джирни видела возможность. — Мне нужно, чтобы ты выиграл для меня немного времени, ты сможешь это сделать?

Лит кивнул в ответ. Между ними появилась Труд, она ударила его по диагонали, одновременно обрушив на Джирни град острых сосулек. Лит с лёгкостью блокировал меч Артана, а Джирни перекатилась за соседнюю колонну и избежала превращения в шашлык. Благодаря тому, что Солус черпала силу из гейзера маны, Лит был все так же силен, как и в начале боя. Тело Труд, наоборот, было сильно ослаблено после удара тремя заклинаниями пятого уровня. Из-за этого физический разрыв между ними стал ещё больше. Лит попытался отвести клинок противника в сторону, чтобы ударить её головой, но Труд предвидела его движение. Она не сопротивлялась, из-за чего он применил слишком большую силу и потерял равновесие. Безумная Королева использовала эту долю секунды, чтобы сделать шаг вперёд и нанести удар плечом в грудь Литу. Это толкнуло его назад и выжало воздух из лёгких, оставив его беззащитным.

«Даже если моя сила уменьшилась, моего мастерства более чем достаточно, чтобы избавиться от него», — подумала она.

Когда она попыталась сделать выпад в его грудь, Лит отклонил её клинок, держа Гейткипер в левой руке, и ответил на удар. Он использовал импульс атаки Труд, чтобы удвоить силу своего удара в плечо. Она была слишком близко, чтобы избежать этого и последующих ударов. Доспехи могли бы предотвратить часть повреждений, но Лит был намного тяжелее и сильнее её, держа Труд в воздухе так, чтобы она приземлилась на его правый апперкот. И снова доспехи Артана отразили удар, но когти на перчатке Лита все же выполнили свою миссию. Солус окутала себя гравитационной оболочкой, достаточно сильной, чтобы открыть глубокий порез прямо над левым глазом Безумной Королевы.

Из раны обильно потекла кровь, ослепив её.

— Это ловушка! — констебль ждала этого момента, чтобы нанести удар. Репутации Джирни было достаточно, чтобы даже Труд боялась её находчивости. Безумная Королева не сводила глаз с Лита, а сама с хирургической точностью наносила удары в слепую зону, где должна была находиться Джирни.

Вот только её там не было. После броска Джирни бросилась к Манохару, чтобы вывести его из детской истерики.

— Какого черта ты делаешь? Почему ты не помогаешь? — сказала она, брызгая зельями и тониками на двух упавших чароломов. Зелья не могли спасти их жизни, но могли оставить их в сознании на некоторое время.

— Один целитель не может спасать двоих людей одновременно, — ответил он. — Даже если бы это было возможно, это было бы бессмысленно. Мы сделали всё возможное и… — Это слово никак не хотело слетать с его языка. — У меня не осталось достаточно маны, чтобы победить её. Если бы не эти проклятые артефакты, поддерживающие её. Ты бесполезна, а он слишком не опытный. Всё кончено.

— Нет, это не конец, тупица! Ты забыл о заклинании Чистый сланец? Оно может вывести из строя её доспехи, — прошептала Джирни.

— Думаешь, я не пытался? — сказал он, указывая на многочисленные порезы на своём профессорском жилете. — Мне нужно прикоснуться к ней, чтобы активировать заклинание, а она слишком быстра. Мои конструкции не могут передавать заклинания, и в последний раз, когда я попытался приблизились к ней, я чуть не потерял свои руки!

— Слушай внимательно, взрослое дитя! — рыкнула Джирни. — Ты подготовишь это проклятое заклинание, а мы сделаем всё остальное. Ты поймёшь, когда действовать.

Тем временем замешательство Труд брало верх. Порез был слишком глубоким, и первая магия не могла быстро его залечить, из-за этого она использовала заклинание исцеления, которое было у неё наготове. В доспехах хранилось ещё одно подобное заклинание, но стоило ей его использовать, как защитные способности артефакта ослабли бы настолько, что вражеский клинок мог бы серьёзно ранить её. И кроме этого, тратить такую мощную способность ради небольшого пореза было просто абсурдно. Лит использовал её слепоту, нанося всё больше урона, и ослабляя её каждым ударом, который ей не удавалось блокировать. Броня не давала ранам открыться, но тупые удары истощали её и без того иссякающую выносливость.

Когда Джирни вернулась, усиленные чувства Труд сообщили ей о появлении врага.

Безумная Королева не знала кто это — Джирни, Манохар или сразу оба. Она применила Блинк с целью спастись, прижавшись спиной к стене. Лит видел её точку выхода и постарался появиться слева от неё.

Труд не могла видеть, а Джирни была слишком далеко, чтобы заметить, как горло Лита стало чёрным от чешуи, и в этот момент он выпустил поток синего пламени.

Завершение ночи II

Безумная Королева попыталась активировать способность Воли правителя меча, чтобы отменить голубое пламя, но безрезультатно. Пламя состояло не из обычной маны, которую она могла взять под контроль, а из чистой мировой энергии, воспламенённой искрой жизненной силы Лита. Доспехи защищали её даже от такой угрозы, но она заметила, что интенсивность пламени не ослабевает со временем. Оно пожирало гравитационную оболочку доспеха, словно это было топливо, постепенно изнашивая его псевдоядро и вынуждая тратить ману на обеспечение безопасности своего хозяина. Труд активировала заклинание «Замороженное сердце», хранившееся в голубых драгоценных камнях, выгравированных на клинке. Заклинание пятого уровня погасило пламя и одновременно атаковало Лита. Тот уклонился от него, держась в слепой зоне противника. Левой рукой он вызвал холодный ветер, а правой взял под контроль оставшуюся энергию Замороженного сердца, добавив его силу в своё заклинание. Победив огненное дыхание Лита, заклинание меча снизилось до интенсивности заклинания второго уровня. Лит и Солус работали вместе, плетя заклинание воды третьего уровня так, словно это был пятый уровень. Сила заклинания всё ещё была на невысоком уровне, но, соединив его с останками Замороженного Сердца, они подняли его на уровень выше, и теперь их воля разливалась в каждом фрагменте заклинания. Они не просто связали свою ману с мировой энергией, чтобы наколдовать ледяной град, но и продолжали контролировать её даже после того, как мана оказалась вне их тел, как это происходит с заклинаниями некромантии. Подготовив новое заклинание, Труд парировала его Волей правителя, но меч Артана снова подвёл её. Сила воли, которой Лит напитал лёд, отбила силу воли Безумной Королевы, так что острые как бритва сосульки ударили в неё и прервали её пение.

«Проклятье, этот меч доставляет хлопоты, — внутренне выругался Лит. — Контроль над каждым кусочком льда требовал много ментальной энергии. Неудивительно, что заклинания пятого уровня создают лишь небольшое количество точек фокусировки. Такое разделение воли очень утомительно».

К тому же, все их усилия привели лишь к нескольким синякам. Устав от вмешательства доспехов Артана, Лит обрушил на него шквал первых магических заклинаний. Ни одно из них не было достаточно сильным, чтобы убить Труд, но они были пропитаны волей их создателя, что делало их невосприимчивыми к Воле правителя. Безумная Королева громко ругалась, когда её заклинания прерывались одно за другим, а мана расходовалась впустую.

После того, как своевременный Блинк Труд нарушил план Джирни, она, наконец, добралась до этих двоих и подала сигнал Манохару, чтобы тот был готов вмешаться. Её план, вернее, её авантюру, будет трудно провернуть, тем более у них была только одна попытка. Её зелье, улучшающее тело, уже почти закончилось, а когда оно закончится, приём ещё одного приведёт к снижению эффекта. Джирни уже не была в расцвете сил, но даже если бы она была ещё молода, её тело всё равно не смогло бы угнаться за Труд.

«Я не хочу, чтобы моя смерть стала очередной статистикой в этом безумии», — она внутренне сжалась, выполняя удар ногой в слепую сторону от Безумной Королевы. Труд была выведена из равновесия, но ей было всё равно. Удар позволил ей точно определить местоположение противника. Она взмахнула клинком в сторону новой угрозы и обрушила на неё потоки молний.

Именно так, как и предсказывала Джирни. Она держала половину своих игл в правой руке, а другую половину — в левой, используя их как клещи, чтобы схватить меч Артана и вырвать его из хватки Труд. Это была самая простая и одновременно самая опасная часть её авантюры. Иглы, которые Орион изготовил для неё, были идеальными молниеотводами, способными защитить её от такого рода атак. К сожалению, электричество, вырабатываемое мечом, уже доказало, что способно игнорировать её артефакт. Джирни оставалось только надеяться, что, находясь в непосредственном контакте с зачарованным клинком, они смогут поглотить большую часть молнии, прежде чем они успеет её поразить. Даже с её железной силой воли и суровыми тренировками, Джирни всё ещё была обычной женщиной. Она могла выдержать столько урона, пока не потеряет концентрацию и не потеряет контроль над оружием противника.

И снова шедевр Ориона не подвёл её. Джирни была целью заклинания, поэтому электричество пошло по пути наименьшего сопротивления к её рукам, и большая часть заклинания была задержана зачарованными иглами. Джирни выдержала заклинание, держась изо всех сил, но её план был обречён на провал. Даже в таком неудобном положении хватка Труд была слишком сильна для Джирни. Зелья было недостаточно, чтобы преодолеть разницу в росте, весе и физической силе.

Лит понял, что происходит, и использовал всю силу магии духа, на которую был способен, чтобы помешать движениям Труд и добавить свою силу к силе Джирни. Меч Артана пролетел по комнате всего несколько метров, после чего сделал разворот в воздухе. Зачарованное оружие не было разумным, но среди его многочисленных заклинаний было одно, которое позволяло хозяину вернуть его в свою руку одной мыслью.

— Сейчас же! — Джирни крикнула Манохару.

Безумный Профессор применил блинк и, появившись прямо перед Труд, ударил её двумя раскрытыми ладонями. Она усмехнулась его слабой атаке и ударила кулаками по его локтям, раздробив руки. От ослепляющей боли Манохар едва не потерял сознание. Только сила воли в сочетании со скрежетом зубов, словно от этого зависела его жизнь, позволили ему сохранить сознание.

«Чёрт возьми, я ненавижу боль. Я знал, что драться с командой плохая идея, но умереть — ещё хуже», — подумал он, пока приготовленное им заклинание исцеления восстанавливало его кровеносные сосуды и связки, которые в тот момент были разорваны.

Кулаки Труд были немного больше его собственных, но били они как кувалда. Её самодовольная ухмылка исчезла, когда она почувствовала, что её зачарованный доспех возвращается к своему нормальному весу.

[Чары на её защите перестали действовать!] — радостно объявила Солус.

Джирни не обращала внимания на свою боль, а Лит — на свою усталость, пока они кружили вокруг врага, не давая ей возможности защититься от обоих. Разница в мастерстве между Труд и её противниками была огромной, но даже она не могла блокировать атаки сзади. Вскоре полученные повреждения оказались слишком сильными даже для её идеального тела.

— Хватит! — во время крика её глаза стали оранжевыми от активации соответствующего драгоценного камня на мече Артана.

Когда Труд присела, чтобы не быть обезглавленной горизонтальным ударом Лита, её оружие породило небольшую огненную сферу, которая поразила всё вокруг, кроме её самой. Лит и Джирни отлетели в сторону из-за силы заклинания, от которого пол остался чёрным и обугленным. Безумная Королева воспользовалась моментом, чтобы мигнуть рядом с безумием Артана и сохранить его в своём амулете.

— Всё кончено, глупцы! — маниакальный смех вырвался из её губ, когда двери комнаты открылись, позволяя армии карпентеров вернуться на помощь своему хозяину. Они закончили собирать её ресурсы и были готовы вступить в бой.

— Хорошо! На этот раз ты права, — Манохар с грохотом упал на землю, потратив последние силы на стабилизацию состояния своего и своих спутников.

Затем внешний барьер разлетелся вдребезги. Десятки чароломов хлынули со всех сторон, превращая в фарш тех карпентеров, которым не повезло или хватило глупости встать на их пути.

— Всё кончено, — сказал он с безумной ухмылкой.

Последствия ночи I

Десятки магов и столько же заклинаний пятого уровня разлетелись по комнате. Пока царил хаос, Лит и остальные телепортировались за пределы убежища Труд.

— Не волнуйтесь, дальше мы сами разберемся, — сказал старый маг с белоснежными длинными волосами и бородой. Лит видел, как несколько Стражей один за другим разрушают массивы, защищающие аванпост.

Бойцы не пытались навалиться на Труд. Даже в её ослабленном состоянии, карпентеры и их расходные вихри были рядом с ней, она без колебаний заставяла их самоуничтожиться. Безумная Королева знала о существовании гейзера маны и использовала его, чтобы перегружать своих приспешников мировой энергией, вызывая взрывы с силой заклинания пятого уровня. Она не использовала гейзер маны для подпитки своих массивов, потому что он был нужен ей как источник энергии для Безумия Артана. Способность карпентеров поглощать окружающую мировую энергию была лишь бледной имитацией ее псевдонавыка накопления. На протяжении веков она совершенствовала творения своего отца до такой степени, что её ядро фактически эволюционировало. Она была на грани эволюции до фиолетового ядра, но не смогла правильно вывести примеси, в результате чего ядро окрасилось в радужный цвет. Труд использовала гейзер маны, чтобы усовершенствовать свое тело и создать клонов, прежде чем Могар смог вернуть себе украденную энергию. Теперь она была вынуждена разрушить собственное святилище, но исход событий этой ночи её радовал.

«Манохар не смог сравниться со мной. Даже величайший гений этой страны был всего лишь ребенком перед моей силой. Я просто должна не торопиться и убить его, как только появиться возможность, прежде чем он станет реальной угрозой».

«Остальные в лучшем случае не имеют значения. Ещё рейнджер достоин быть упомянутым, но сначала о главном. Чтобы бросить вызов Тайрис, мне нужно больше силы, больше артефактов. Посмотрим, как дорогая бабушка воспримет этот удар по её драгоценному королевству!»

Труд заставила взорваться сразу несколько карпентеров, используя их как прикрытие, пока она извлекала пространатвенные амулеты.

— Спасибо за помощь, идиоты. Это мой прощальный подарок! — Её глаза стали фиолетовыми, активировав соответствующий драгоценный камень на мече. В то же время артефакт разорвал само пространство, создав трещину, которая увела её на сотни километров. Однако «Изгнание» не было заклинанием побега. Трещина мгновенно закрылась, оставив после себя другие трещины, которые распространились на все недавно открытые точки входа и выхода Варпа. Меч Артана сделал пространство нестабильным, превратив магию пространства в самоубийство.

—Улетайте!, — закричали многие маги одновременно. Однако несколько чароломов не успели оторваться от своих противников до того, как стало слишком поздно. Трещина, которую оставила после себя Труд, вызвала эффект домино. Пыль осела, и на месте старого форпоста остался лишь кратер. Безумная Королева позаботилась о том, чтобы не оставить после себя следов и никаких подсказок о своих дальнейших планах.

К счастью, группа Лита сразу после спасения была отправлена обратно на Отре. Вастор и Килиан очень нуждались в медицинской помощи, а остальные ушли, поскольку больше не могли, или, как в случае с Литом, не хотели участвовать в битве.

— Простая спасательная операция, да? — сказал он, пока пара целителей обрабатывали его раны, а также помогали Джирни.

— Ладно, я исправлюсь, — она пожала плечами. — Возможно, я действительно сглазила, но мы живы, и это главное.

Прежде чем им позволили отдохнуть, корона попросила каждого члена отряда дать личный отчёт о случившемся.

«Я могу проспать неделю и, возможно, так и сделаю. И все же я никак не могу упустить возможность получить надлежащую компенсацию. Эта миссия была катастрофой от начала и до конца, намного выше моих полномочий», — внутренне ворчал он.

— Профессор, не могли бы вы объяснить мне, как превращать голограммы в конструкты? —спросил он у Манохара, пока они ждали своей очереди. Лит раскрыл ладонь, создав маленькую копию самого профессора. Однако голограмма не могла взаимодействовать с физическими объектами, проходя сквозь них, словно призрак.

— Я вижу, ты потратил много времени, практикуя первую магию, — Манохар самодовольно ухмыльнулся, наблюдая за своими красивыми чертами лица. — Я скажу тебе то, что говорил короне каждый раз, когда они просили меня взять ученика: я скорее умру, чем поделюсь своими секретами. Ты уже зашёл так далеко, юный Лит. Если ты так талантлив, как я всегда подозревал, ты сам найдёшь ответ. Если же нет, это значит, что тебе не суждено обладать такой силой. Не волнуйся, тебе не стоит горевать. Я единственный известный человек, который может это сделать, — он злорадствовал.

Когда настал черед Лита, он рассказал членам королевской семьи всё, что произошло после того, как они отправили его на встречу с двором Зари, — от их абсурдных правил и словесных ловушек до того, как он понял планы Труд. До восхода солнца оставалось всего несколько часов, но и король, и королева слушали доклады, тщательно обдумывая каждую крупицу услышанной информации.

— Мы благодарны тебе за твои жертвы, великий маг Верхен. Скажи нам, чем мы можем отплатить тебе? — Сильфа не хотела предлагать ему благородный титул или брак. Он уже много раз отказывался от этих предложений, и у него не было причин менять свой ответ.

— Этот опыт показал мне, что мне не хватает нескольких аспектов. Мне нужно довольно много зачарованных предметов, чтобы использовать их для изучения. Кроме того, я хотел бы получить ингредиенты и оборудование для моей личной лаборатории. — Лит предоставил им длинный список редких материалов.

— У вас уже есть личная лаборатория? — это был единственный вопрос, который возник у королевских чиновников по поводу его просьбы. Лит просил сумму, эквивалентную годовому бюджету барона, но после всего, что он сделал, они считали, что это справедливая цена. Особенно после того, как все, включая Манохара, подчеркнули его вклад в бой и сообщили о способностях Лита к голограммам.

— Что-нибудь ещё? — спросил король Мерон.

— Да, Ваше Величество. В прошлом я просил дать мне несколько томов, но получил отказ. Я бы хотел, чтобы мою просьбу пересмотрели. Некоторые из них могут помочь мне лучше понять угрозу, которую представляет собой Труд Грифон.

Увидев эффекты Безумия Артана, Лит задумался, не научится ли ему ускорять свой собственный процесс совершенствования. Кроме того, это был прекрасный повод скрыть истинную цель его исследований. Он попросил не только книги о душах и реинкарнации, но и несколько других, которые были предназначены для введения в заблуждение. Его одержимость загробной жизнью могла быть истолкована как безумие, но в совокупности эти книги делали его исследования не более чем эксцентричными. Второй список беспокоил их гораздо больше, чем первый. Большинство названий относилось к запрещённым книгам. Тайрис запретила доступ к некоторым из них в надежде вычислить Мастера или хотя бы его сообщников.

— И последнее, но не менее важное: мне действительно нужен отпуск.

Последствия ночи II

Пока Лит беседовал с королевскими особами о множестве вещей, которые он хотел бы получить в качестве компенсации за свои старания, Джирни успокаивала других членов группы Отре о положительном исходе миссии. По её мнению, каждое задание, от которого она могла отказаться, оказалось удачным.

— Нам ещё нужно разобраться с бумагами, но это можно сделать в любое время. Не могу дождаться, когда покину это ужасное место. Без обид, Дориан, — сказала она, поделившись с ними всем, что ей было позволено. И существование Труд, и Безумие Артана были строго конфиденциальны.

— Ничего, — тихо ответил он. Команда совершила подвиги, превосходящие все ожидания, а это значит, что Ассоциация назначит ему хорошую награду. Однако его будущие достижения были омрачены угрызениями совести. Мало того, что Дориан подверг всех смертельной опасности, так ещё и ни один из пропавших не выжил после взрыва тайника. Учитывая побег Труд и бесчисленные жертвы, он не мог считать это победой.

Камила и Тиста вздохнули с облегчением. Никакая бумажная волокита не стоила того груза, который только что был снят с их груди. Большую часть ночи они провели за разговорами. Это не сделало их друзьями, но они чувствовали себя гораздо ближе друг к другу, чем раньше.

— Констебль Эрнас, у меня к вам несколько вопросов, — спросила Камила.

Джирни повернулась к ней и заметила, что она все ещё держит камелию, словно это был какой-то талисман. Камила достала этот мистический цветок, пока Лит разбирался с двором Зари, и попросила его запечатать цветок, прежде чем он отправился в убежище Труд. Пока он был жив, заклинание, сформировавшее голограмму, удерживало её на месте.

— Конечно. Что я могу для вас сделать?

— Я всегда следила за вашей карьерой, мечтая однажды самой стать королевским констеблем. Однако это задание заставило меня усомниться в своих способностях. Я вам не подхожу и не думаю, что когда-нибудь буду обладать похожей силой. Все ли констебли обязаны сражаться так, как вы?

Камила не раз доказывала свою полезность. Прежде чем просить командира Бериона записать её на курс подготовки констеблей в качестве награды, она хотела убедиться, что не тратит время на несбыточные мечты.

— Боги, нет, — Джирни рассмеялась от этой мысли. — Иначе рыцарская гвардия была бы бесполезна. От констебля требуется ум, хитрость и прежде всего, верность короне. Большинство из них за всю свою жизнь не увидят ни одного боя. Для этого есть маги.

— Должен ли констебль уметь пользоваться магией? — Камила знала, что её боевое мастерство практически равно нулю. Её мозг — это все, что у неё было.

— Вовсе нет. Большинство констеблей не являются магами, и на то есть веская причина. Возьмём, к примеру, моего мужа. Его сердце — сердце солдата, но его душа принадлежит кузнечному делу. Люди обычно любят делать то, в чем они хороши, а маги хороши в магии. Когда он не занят защитой чего-то, его разум стремится к кузницам. По моему опыту, маг, который не изучает магичиские искусства, обычно является салонной собачкой. А это?.. — спросила Джирни, указывая на камелию.

— Да. Лит сделал это для меня, — ответила Камила, слегка покраснев. Она была слишком смущена, чтобы упомянуть, что она названа в её честь. Это было бы похоже на обозначение своей территории.

— Это прекрасно, — Джирни вздохнула от зависти.

«Мой муж дурак, никогда не делал для меня ничего подобного. К тому же Лит до сих пор не спросил меня о Флории. Либо он действительно увлечён этой женщиной, либо корабль моей дочери уплыл. Только когда я увижу их вместе на своём дне рождения, я буду знать наверняка».

— Как вы думаете, может ли кто-то вроде меня стать хорошим констеблем? — Камила вывела Джирни из задумчивости. Джирни была её кумиром, и её слова значили для Камилы весь мир.

— Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, но ты показала себя гораздо лучше, чем я ожидала от политической марионетки, — Джирни была не из тех, кто умеет говорить без умолку, что заставило Камилу побледнеть. — Ты нашла полезную информацию и даже рисковала жизнью, чтобы спасти своих товарищей. Это плюс в моей книге. Я могу рекомендовать тебя на роль полевого помощника. По сути, это курс стажировки констебля. — Там вас научат и дадут возможность понять, подходите ли вы для этой работы, — сказала она, потягивая свой чай.

— Вы действительно сделаете это для меня? — у Камилы голова шла кругом от неожиданного поворота событий.

— Ничего особенного. Я просто даю тебе возможность. Получится у тебя или нет — зависит только от тебя. Только один совет. То, что ты увидишь, выполняя эту работу, часто заставит тебя чувствовать себя грязным внутри. Это не для слабонервных. Также я рекомендую вам найти себе в мужья кузнеца. Зачарованные предметы — это как настоящие друзья, их никогда не бывает достаточно, — Джирни подмигнула, заставив Камилу покраснеть.

«Я умею играть и в долгую игру. Пока семьи Верхен и Эрнас ладят, всегда будет место для будущего поколения», — подумала она.

***

В итоге каждый член группы Отре получил вознаграждение, пропорциональное его вкладу, и недельный оплачиваемый отпуск. Дориан Фелхорн был повышен до Великого мага, а Манохар был помилован за свой последний побег. Безумный профессор воспользовался своим отпуском и исчез на несколько месяцев, но это уже другая история. Джирни уже имела всё, что хотела, и несколько королевских помилований сверху, поэтому её награда состояла в том, что она дала мужу и дочери недельный отпуск, чтобы провести некоторое время вместе с остальными членами семьи. К большому удивлению Лита, Камила попросила его провести несколько дней вместе. Уловка командира Бериона, которую он использовал, чтобы следить за Литом, испортила их отношения. За последнюю неделю в Отре они прошли через все трудности. Тем более он предполагал, что она отдалилась от него, чтобы оценить последствия его присутствия в её жизни. Они оба согласились покинуть Отре и никогда не возвращаться. Литу надоело, что он не может ни применять Варп, ни летать по своему желанию, а Камила никогда не посещала южные регионы королевства Грифонов, поэтому он привёз её в Дериос, столицу маркизата Дистар. Он бывал там много раз в качестве профессора, и по другим делам, но никогда не посещал город. Они остановились в одном отеле, но в разных комнатах. Лит не знал, радоваться этому или беспокоиться.

— Я люблю уединение, но это она предложила провести отпуск и даже привезла с собой камелию. Тогда почему разные условия проживания? Я получаю противоречивые сигналы, — он внутренне сокрушался. Одной из причин, почему он выбрал Дериос, было то, что это был не только музей под открытым небом, где уживались исторические памятники и роскошные сады, но и то, что Лит был там довольно известен. Большинство заведений предложили бы ему скидки.

— Мне нужно твоё мнение по одному вопросу, — спросил Лит во время обеда, после того как они осмотрели древний квартал города.

— Валяй, — Камила была поражена тем, что Лит выбирал только хорошие рестораны, предлагающие местные деликатесы, и всегда предлагал оплатить счёт.

— Это задание принесло мне много заслуг. У меня также была возможность напомнить короне, что я не люблю, когда люди лезут в мою личную жизнь.

Отпуск I

— Я получил разрешение избавиться от Бериона, но поскольку он пытался манипулировать именно тобой, то я хотел бы, чтобы ты решила.

— Они действительно могут заменить нашего командира? — удивлённо спросила Камила.

—Да, — сказал Лит.

«Если под "заменить" ты подразумеваешь запихнуть его на два метра под землю», — подумал он.

— Прежде всего, спасибо за твоё внимание, — она ответила одной из своих ослепительных улыбок. — Я думаю, будет лучше, если мы оставим его. Берион лучше большинства своих коллег, и кто бы его ни заменил, он наверняка будет делать то же самое, если не хуже. Корона высоко ценит тебя, в то время как я всего лишь бюрократ низкого уровня. Давай будем честны, я лёгкая мишень, чтобы добраться до тебя. Я хотела, чтобы мы провели некоторое время вместе, потому что, хотя мы и не так давно знакомы, миссия в Отре позволила мне получить представление о твоей жизни в полевых условиях. За эти недели я узнала о тебе больше, чем после десятков свиданий. Мне нужно было понять, были ли мои чувства вызваны только благодарностью или шоком от того, что ты чуть не погиб, и теперь у меня есть ответ. Ты мне нравишься, Лит Верхен, и поэтому я должна попросить тебя быть столь же честным со мной. Как ты думаешь, наши отношения стоят всех этих проблем? У меня беспорядочная жизнь и семья. У меня нет собственного положения, я буду обузой.

Камиле было тяжело произносить эти слова, но он заслуживал знать правду. За последние несколько дней Лит поделился с ней столь многим из своего мира. Он осуществил её мечту парить в небесах и показал ей такие чудеса, как круговая радуга, которую можно увидеть, глядя на землю из-за облаков. Как говорила констебль Эрнас, те, кто был похож на них, были убийцами, но и они оставались людьми. Все эти моменты, проведённые вместе, заставили её задуматься об их будущем, если оно у них когда-нибудь будет.

«Как будто есть два Лита. Я не боюсь того, который сражается как демон, и мне очень нравится тот, что сейчас передо мной. И все же мы очень разные, и я хочу, чтобы он понял, как мало я могу ему предложить. У меня нет семьи или имущества, о котором стоило бы упоминать, но это не значит, что я готова зависеть от других. Карьера для меня превыше брака и отношений», — подумала она.

Лит был ошеломлён. Условия жизни сделали его настолько целеустремлённым, что когда он хотел чего-то или кого-то, он просто стремился к этому. Быть отвергнутым было гораздо менее болезненно, чем терзаться сожалениями или одиночеством. Он устал от ощущения пустоты внутри. Будучи ещё ребёнком на Могаре, он часто мечтал стать особенным. Теперь же Лит хотел почувствовать себя нормальным лишь раз за три жизни.

— Если мы говорим о беспорядке в жизни, то, прости, но это мой конёк. Любые отношения подразумевают совместное решение проблем, которые сложно решить в одиночку, — его шутка рассмешила их обоих. — Так что, да. Ты мне тоже нравишься, и я никогда не считал тебя обузой. Я не знаю, будет ли наша история стоить всех её неприятностей, но я готов это выяснить. — Лит взял её руку в свою. Это был первый романтический момент с момента их второго свидания, и Камила почувствовала, что ей это очень нравится. Она переплела свои пальцы с его пальцами и держала их так до тех пор, пока они не вернулись в отель. Позже, тем же вечером, Лит зашёл за ней на ужин и застал Камилу ещё в халате.

— Если ты не будешь собираться быстрее, мы потеряем наш заказ, — сказал он с улыбкой. Несмотря на то, что он ненавидел опоздания, Лит не мог на неё сердиться. Было видно, как много усилий она приложила к их свиданию. Её черные волосы были идеально выпрямлены и так шелковисты, что свет в комнате отражался на них, создавая чудесные оттенки золота. Лёгкий макияж сделал её кожу безупречной и подчёркивал овальные черты лица. От тела Камилы исходил сладкий аромат, который заставил Лита желать, чтобы эта ночь уже закончилась, чтобы он понял, готова ли она возобновить их отношения с того места, на котором они остановились, или хочет начать всё с чистого листа.

— Извини, что так долго, я хочу сделать этот вечер особенным, — она ответила из закрытой двери ванной.

Лит вздохнул и посмотрел на часы. Заказанный столик был уже почти готов.

— Ну, будь честен. Что ты думаешь? — Камила вошла в комнату, на ней не было ничего, кроме цветка в волосах и улыбки на лице.

Литу вдруг стало наплевать и на заказ в ресторане, и на то, что он не ел ещё с самого утра.

***

После недельного отпуска с Камилой, Лит взял ещё один с Солус. Он не забыл об обещании, которое дал ей, и затерянный город Когалуга стал идеальным прикрытием для его неофициального отпуска. В отличие от Кадурии, тайна Когалуги его не интересовала. Затерянный город был поражён разломом в воздухе, из которого бесконечно просачивалась магия тьмы. Любое живое существо, умершее в городе, тут же превращалось в нежить. Те, кого оживлял разлом, перерождались как низшая нежить, вроде скелетов и упырей, но со временем становились сильнее. Сыновья Когалуги превратились бы в старшую нежить, если бы не были уничтожены и вынуждены восстанавливать себя с нуля. Это был результат неудачного эксперимента по дарованию бессмертия и вечной жизни, но он закончился полным провалом. История показала, что их метаморфозам нет предела. Ещё до того, как Когалуга превратилась в руины, её правитель превратился в Лича и повёл орду высшей нежити, скопившуюся в городе, на штурм окрестных областей, прежде чем родилось Королевство. Однако все они были лишь марионетками разлома. Он обладал собственной волей, делая любую новую нежить лишь средством для достижения собственных целей. Как и Кадурия, Когалуга была окружена барьером, и обязанностью рейнджера было следить за тем, чтобы её жители оставались наиболее слабыми. Разлом был способен со временем воссоздавать их тела из воздуха, поэтому даже превращение нежити в пыль было лишь вопросом дальнейшего затягивания времени. Обычно рейнджеру требовалось несколько дней, чтобы обшарить весь город и убедиться, что ни одна умная нежить не затаилась. Благодаря Жизненному обзору Литу понадобилось меньше половины дня, чтобы найти и уничтожить их всех с помощью магии тьмы. Остаток недели он провёл с Солус. С тех пор как она получила зелёное ядро, второй этаж её башни был полностью перестроен. Одной из её новых способностей была телепортация всей башни к любому гейзеру маны, где она когда-либо была в прошлом. Это позволяло им перемещаться на большие расстояния без того, чтобы кто-то внутри или за пределами Королевства мог следить за их передвижениями. К счастью, ближайший к затерянному городу гейзер маны находился слишком далеко, чтобы подпитывать окружающий его барьер, но идеально подходил для целей Лита. Ему просто нужно было вернуться в Когалугу, когда он должен был выполнять свои ежедневные отчёты, а остальное время он проводил, потакая желаниям Солус.

Отпуск II

Первым делом Лит и Солус вернулись в Люцию. Физическая форма Солус была ограничена помещениями башни, но больше всего ей нравилось кататься по траве, покрытой росой, и чувствовать тепло восходящего солнца над своей формой. После многомесячного заточения в кольце, даже самые банальные ощущения, например, услышать собственный голос, а не мысли, дарили Солус бесконечное блаженство. Они гуляли по башне, проверяя её новые возможности, и меняли место, как только она начинала чувствовать себя хомячком в своём колесе.

— Ты уверена, что не хочешь взять с собой Тисту? — спросил Лит.

— Может быть, позже. Проведя с ней время, я поняла, насколько странны наши отношения в глазах обычного человека. Я уверена, что она спросит меня, что я думаю о Камиле, но сейчас я не хочу об этом говорить, — Солус вздохнула. — Единственное, чего я хочу, это спать, — ещё одно изменение, произошедшее после получения зелёного ядра маны, заключалось в том, что теперь Солус могла спать, находясь в своей форме башни, независимо от Лита. В обычном состоянии Солус не могла отдыхать. Постоянное бодрствование со временем изматывало её нервы, особенно когда Лит спал или ей приходилось изолироваться от внешнего мира, чтобы дать ему возможность уединиться. Сон снимал стресс и избавлял её от депрессии. Пока Солус отдыхала, Лит использовал это время для изучения некоторых заклинаний пятого уровня, которыми его наградила корона, или для своих экспериментов со светлой магией. Увидев Манохара в действии, Лит понял, что он лишь поверхностно изучил магию света. Его усилия и неустанная практика ещё больше улучшили голограммы, сделав их более реалистичными. К сожалению, они оставались голограммами. Лит пытался добавить цвет в голограммы, но безуспешно. Он смастерил ещё много камелий, роз, орхидей, и каждая из них имела те цвета и оттенки, которые он помнил из своей жизни на Земле.

«Почему я могу достичь с помощью кузнечного дела того, чего не могу сделать с помощью магии?» — размышлял он без конца. Хотя его творения, созданные с помощью кузнечного дела, можно было легко наполнить другими элементами, смешивание света с другими видами магии, не являющимися тьмой, заставляло голограммы рассыпаться. Лит хотел бы выковать зачарованный предмет, способный создавать твёрдые световые конструкции, но он не имел ни малейшего представления о том, как должно быть сформировано его псевдоядро. Без чего-то, что можно было бы использовать в качестве примера, это была пустая трата времени. Было слишком много переменных, чтобы надеяться на то, что ему повезёт. Лит пробовал использовать больше маны при формировании элемента света, но это лишь сделало его голограммы ярче, а добавление фокуса сделало их более детальными, но не более того. Пока Солус спала, он телепортировал башню обратно в Когалугу и обыскал её руины на предмет магических сокровищ, которые теперь можно было обнаружить с помощью Жизненного обзора.

«Проклятье. Либо открытие разлома поглотило все ценное в городе, либо кто-то опередил меня много веков назад. Это место бесполезно. У нежити здесь нет собственной души или жизненной силы, они просто продолжения разлома». Жизненный обзор показал ему, что независимо от источника воли, движущей темной энергией, она продолжает воспроизводить себя. Все нежити, независимо от их начальной формы или процесса эволюции, через который они пройдут, по итогу были копиями друг друга. Лит отчитался перед тем, как вернуться в башню и заняться магией. Как только Солус проснулась, она почувствовал себя так, будто заново родилась.

— Есть ли у нас планы на вечер? — спросила она, заметив, что солнце уже село.

— Нет. Я открыт для предложений, — ответил он, поглаживая её форму. После изучения пятого уровня магии света Лит и Солус обнаружили причину, по которой она теперь могла испытывать физические ощущения. Полумгла была сделана только из света, но то, что со временем росло внутри неё, было жизненной силой. Точнее, жизненной силой Солус, и она была совершенно иной, чем в башне. Раньше они не замечали этого, потому что и Жизненный обзор Лита, и чувства маны Солус могли отличить только энергетическую сигнатуру одного человека от другого, но не замечали, что у одного человека их было бы несколько. Только заклинание Сканер пятого уровня было способно на это. Точно так же, как Лит обладал человеческой и гибридной жизненной силой, Солус имела одну в виде башни, а другую в своей форме. Лит был почти уверен, что это не сфера света, а эмбрион того тела, которое она показала сразу после того, как они слились во второй раз. Им обоим не терпелось проверить эту теорию, но все их прошлые попытки овладеть искусством превращения по желанию в одно целое не увенчались успехом. Солус также пыталась изменить форму и размер светлой части своей формы, но ей пришлось остановиться, узнав, что она напрямую связана с её жизненной силой.

— Ты не против вместе посмотреть на звезды? Я не могу вспомнить, когда мы в последний раз разделяли важный момент вне ситуации жизни или смерти.

В ответ Лит телепортировал их над крышей башни, а точнее, над руинами третьего этажа. В ту ночь небо было ясным, что позволило им насладиться множеством ярких звёзд, освещавших небо, и серебристой убывающей луной Могара. Прохладный ветерок заставил Солус вздрогнуть, но по сравнению с небытием, которое она обычно испытывала, даже слегка неприятное ощущение имело притягательную силу новизны.

— Как ты думаешь, мы могли бы попросить помощи у дворов нежити? — спросила она, прижимаясь к нему. Холод уже потерял большую часть своего очарования.

— Это маловероятно, по крайней мере, на наших условиях. они кажутся сплочённым сообществом, которые играют только по своим правилам. Каллу приняли так легко только потому, что она уже наполовину нежить, — ответил Лит. — Мы были наивны, думая, что они не попытаются использовать мою природу Пробуждённого в своих целях. Если бы не присутствие Инксиалота, они бы наверняка попытались взять меня в плен. Я не хочу даже думать о том, что бы они сделали, если бы ты пошла со мной. Наш лучший шанс — обратиться в Совет Пробуждённых, но только после того, как мы поймём, насколько магическая башня редкостная. В худшем случае нам придётся быть намного сильнее, чем мы есть сейчас. Возможно, я им безразличен, но я сомневаюсь, что кто-то вроде Лича или могущественного мага будет колебаться, между тем, убить меня или нет, чтобы заполучить тебя в свои руки.

— Есть и другой путь, — заметила Солус. — Мы знаем, что у маркизы Дистар есть зачарованный предмет, который позволяет ей скрывать свою сущность. Если нам удастся заполучить аналогичный предмет, мы сможем разработать свою собственную версию, чтобы защитить нас обоих от обнаружения. Я устала от всех этих людей, которые только и делают, что препарируют нас, как морских свинок. Пора перестать реагировать и взять инициативу в свои руки.

— Отличная идея! — Лит кивнул. Он почти забыл о заколдованной заколке маркизы, потому что она была единственной в своём роде, которую они когда-либо встречали. — Наша единственная проблема в том, что я никогда даже не слышал о чём-то подобном. Если она настолько драгоценна, как я предполагаю, то это может быть королевским сокровищем. О краже не может быть и речи, так же как и о том, чтобы рассказать о его силе. Первое может сделать нас врагом государства, а второе вызовет вопросы, которых мы всю жизнь избегали.

Знакомство с родителями I

Шли месяцы, и Лит завершил свой первый обход Келларского региона. К счастью, после инцидента в Отре ничего серьёзного не произошло. Некоторые из потерянных городов были запечатаны из-за феноменов, которые были бесполезны для Солус и Лита. Другие представляли интерес для их исследований, но, в отличие от Кадурии, здесь не было никого, с кем они могли бы поговорить, чтобы получить информацию о причинах катастрофы. Почти все запечатанные руины были населены монстрами, не способными или не желающими общаться. Лит и Солус делали всё возможное, чтобы раскрыть их тайны, но в каждом городе у них было мало времени. Армия держала их в жёстком графике, потому что с началом зимы маленькие деревни и города без Варпа оказывались в изоляции. Лит мог телепортироваться только в те места, которые он уже посещал, поэтому завершение обхода имело первостепенное значение, чтобы он мог поделиться своей контактной руной с каждым мэром, которому могла понадобиться его помощь с наступлением холодов. Когда наступил день рождения Лита, он опережал график, что дало ему несколько свободных дней. Благодаря Бодрости он мог работать без остановки неделями, в то время как новая способность Солус перемещаться между гейзерами маны позволяла им экономить много времени всякий раз, когда чрезвычайная ситуация заставляла их отступать. Лит боялся своего дня рождения, потому что это поставило его между молотом и наковальней. С Камилой всё шло хорошо, так что через некоторое время она вполне естественно спросила его, когда он познакомит её со своими родителями. Его семья также начала приставать к нему, как только поняла, что Лит не считает их отношения интрижкой. Поэтому его день рождения стал источником стресса. И это стало отличным поводом для их встречи. Настолько отличным, что даже Лит не смог найти достаточно вескую причину в качестве отговорки.

«Проклятье, я никогда никого не знакомил со своей семьёй по уважительной причине. В этом странном мире я уже должен был жениться. Моя семья и друзья, как стервятники, кружат всё ближе с каждым годом. Все ждут, что я остепенюсь до того, как мне исполнится двадцать, но я не в состоянии сделать этого до тех пор, пока не решу хотя бы одну из двух проблем: свою или Солус. До сих пор расстояние и конфликтующие графики помогали мне держать два мира порознь, но теперь это тупик. Если я не позволю им встретиться, обе стороны подумают, что я стыжусь их. Мои родители — из-за плохого воспитания, а Камила — из-за разницы в возрасте».

[Солус, ты гениальный шахматист с невероятным процентом побед. Как мне выбраться из этой ситуации?] — спросил он в отчаянии.

[Гений это громко сказано, поскольку большинство моих побед — победы против тебя, а в шахматах ты полный ноль], — она усмехнулась. По правде говоря, Солус выиграла несколько турниров, используя Лита в качестве доверенного лица, но шахматы появились недавно, и в них было мало настоящих игроков. Она просто считала себя большой рыбой в маленьком пруду.

[Выхода нет. Если, конечно, тебе не удастся вызвать кризис, для разрешения которого тебе надо будет всё бросить], — её слова стали последним гвоздём для гроба надежд Лита. У него не было другого выбора, кроме как плыть по течению.

Мысль о встрече с семьёй своего парня радовала Камилу не менее пяти минут. После этого началась паника.

— Что мне надеть? Что я могу принести в подарок для них или для тебя? А вдруг мой подарок окажется недостаточно хорошим, и твоя семья начнёт считать меня золотоискателем? — Лит наслаждался тем, что у него есть компания в его страданиях, по крайней мере, до тех пор, пока Камила чуть не расплакалась, — почему ты сидишь с этой глупой ухмылкой на лице и ничего не говоришь? — спросила Камила, заметив, что сколько бы раз она ни спрашивала, Лит только пожимал плечами в ответ. —  Если ты хочешь расстаться, ты должен просто сказать это. Настраивать меня на неудачу — это просто жестоко!

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — Лит мысленно проклинал себя за то, что активировал функцию голограммы коммуникатора. Он сделал это по привычке. Когда Лит неделями сидел в глуши или был окружён враждебными людьми, которые недолюбливали иностранцев, лицо Камилы было единственным красивым зрелищем, которое он мог видеть за весь день. — Я не подставляю тебя. Ты сама настояла на встрече с ними, как я могу быть в этом виноват?

— Я настаивала больше месяца! — упрекнула она. — Почему это должно происходить в твой день рождения? Обычный семейный обед было бы гораздо легче перенести.

— Легче? — усмехнулся Лит. — Ставлю месячную зарплату, что даже при таком раскладе ты бы задавала мне те же самые вопросы. Хуже того, ты бы переживала, что у тебя нет кулинарных навыков, которыми можно похвастаться.

— О боги! Ты прав. Если я не принесу никакой еды, твоя мама подумает, что я не способна заботиться о её сыне. Я в полной катастрофе, — Камила говорила между слезами, напоминая Литу, что когда сталкиваются разум и чувство, обычно первый проигрывает. Из-за воспитания и постоянной работы с шестнадцати лет, кулинарный опыт Камилы был ограничен её любимыми блюдами. Её романтические партнёры водили её в рестораны, а всё остальное делала армейская столовая. Она не была плохим поваром, просто у неё никогда не было повода попрактиковаться.

Видя её страдания, Лит почувствовал себя бесчувственным придурком. Он никогда не заботился о ком-то настолько, чтобы беспокоиться о мнении его семьи. Семья Флории не считалась, потому что Орион невзлюбил бы его, даже если бы он был прекрасным принцем, в то время как все остальные любили его.

— Послушай, Ками, ничего страшного, — он сказал это своим самым сладким голосом,  — оденься, как при встрече с другом, покажи им свою очаровательную улыбку, и ты очаруешь их так же, как очаровала меня. Кроме того, никто никогда не подумает о тебе как о золотоискателе. Не после того, как ты так долго терпела мой скупой характер.

Последняя фраза сумела развеселить Камилу, и она даже рассмеялась. Когда они приходили в новое место, самым интересным для неё всегда было меню. Лица, которые делал Лит, проверяя цены, были просто уморительными. Успокоив её, Лит сообщил об этом и своей семье. В тот день радости, похоже, не было во всём королевстве Грифонов, так как даже энтузиазм Элины длился недолго.

— Что мне приготовить? Что нам надеть? Какой подарок я могу тебе сделать? Если это будет недостаточно хорошо, то, увидев, как мы живём, она подумает, что мы пользуемся плодами твоей работы.

— Да, и у неё может возникнуть соблазн сделать то же самое, — размышлял Рааз. — Она может оказаться золотоискателем, ищущим добычу.

Услышав, как Солус телепатически смеётся над его страданиями, Лит понял, насколько грубой была его прежняя ухмылка. Положительным моментом было то, что, заставив свою девушку плакать, он знал, как избавить свою мать от той же участи.

— Пожалуйста, мама, не думай слишком много. Это просто семейный обед, а не соревнование в том, кто кого больше любит, — он попытался её успокоить.

— О, боги! Он сказал слово на букву «л», — усиленный слух Лита уловил шёпот Рены. — Лит обычно избегает этого слова как чумы. Это плохо.

Знакомство с родителями II

— Дерьмово, что я не могу даже использовать метафору, не подвергая это анализу! — сорвался Лит. — Вы просто нечто! Вы считаете меня достаточно взрослым для женитьбы, независимости и даже создания собственного потомства. И в то же время я, видимо, слишком глуп, раз до сих пор не выбрал себе партнёра. Я не помню ни одного возражения против брака Рены с Сентоном, хотя он мог просто искать моего богатства. Почему вы все раздуваете из мухи слона? Если мой день рождения доставляет столько хлопот, я могу всё отменить. Проведу утро с вами, а вечер с ней. Все в выигрыше! — высказался Лит, но про себя подумал. — Или, по крайней мере я.

— Лит, дорогой, мы не считаем тебя глупым, — сказала Элина, затыкая всех остальных. — Просто у Сентона был свой семейный бизнес, и даже будь он золотоискателем, мы уверены, сотвори он чего с Реной, ты без промедлений вырвал бы ему сердце, — изрекла Элина, прикусив нижнюю губу.

— Тише-тише, — Рааз утихомирил вспышку Рены, закрыв ей рот рукой. Она не понимала, что возмущает её больше: отсутствие доверия родителей к её выбору или тень смерти, нависшая над её браком.

— Мы просто беспокоимся о тебе. Камила кажется хорошей девушкой, но ты — Великий маг, который может получить дворянский титул одним щелчком пальцев. Если, конечно, ты откажешься от своей мании путешествовать, будто ты перелётная птица.

Элина бесчисленное количество раз пыталась заставить сына заниматься чем-то более безопасным. Каждый раз, когда Джирни сообщала о последних достижениях Лита по звонку, сердце Элины вздрагивало. По своему опыту она уже знала — чем большую награду он получал, тем смертоноснее должна была быть его миссия.

— Я бы никогда не заставила тебя выбирать между твоей девушкой и семьёй, я просто волнуюсь, потому что ты впервые привёл кого-то домой. Для меня это очень важно. Ты всегда отказывался представить её нам, поэтому я не могу не переживать из-за этого.

— Успокойся, мамуль. Камила не из тех, кто встречается только из-за денег. Я встречал много таких. Чёрт возьми, я даже могу сказать, что встречался с такими девушками, но я никогда не попадался на их уловки. Они всегда придумывают какую-нибудь трогательную историю, а потом начинают просить деньги, услуги или магические предметы. С тех пор, как я познакомился с Камилой, она ни разу не просила меня ни о чем, кроме как быть осторожным при выполнении заданий. Мы рассказывали друг другу о наших семьях, и у неё нет родных, которым бы нужен был целитель. Кстати, она хотела встретиться с вами ещё месяц назад. Это я откладывал встречу, потому что боялся, что ты напугаешь её, — Лит вздохнул.

Элина много слышала о Камиле от Тисты после её возвращения из Отре. Слова Лита заставили её понадеяться, что именно Камила сможет наконец-то стать опорой для её мальчика, а может быть, даже подарить ей внука или двух.

— Что значит «напугаю её»? — вздохнула она.

— Мама, Камила — карьеристка, она старше меня, и она не маг. Я был бы очень признателен за отсутствие вопросов о том, сколько она зарабатывает, сколько у неё запланировано детей и тому подобном.

— Не волнуйся, она ни слова не услышит об этом, не так ли? — собравшиеся дружно закивали. — А что насчёт остального? Есть ли еда, которая ей не нравится? Что-нибудь ещё, что мы должны знать? — спросила Элина.

— Только одно: она так же, как и ты, боится произвести плохое первое впечатление — поэтому сделай ей поблажку, — Лит ответил прежде, чем проработать последние детали.

***

«Судя по земному календарю и тому, как близко Новый год, я бы сказал, что родился примерно в середине декабря. Странно, что люди на Могаре разделили год на сезоны и недели, но не на месяцы», — размышлял Лит, открывая Варп-ступени одни за другими, пересекая пространство между Дериосом и Люцией менее чем за минуту.

[Эй, Коперник, меньше слов и больше дела. Ты пугаешь свою спутницу таким их количеством], — предупредила его Солус; Камила был знакома с Варп-вратами и считала их чудом магии. Учитывая, что обычно их подпитывал целый город, ей лучше было не думать о том, сколько энергии они требуют. Она изучила географию, поэтому знала, что столицу маркизата и деревню разделяют сотни километров. Видеть, как пейзаж вокруг неё меняется с каждыми новыми вратами, которые Лит открывал одним движением руки, было просто впечатляюще.

— Я немного устал, не возражаешь, если мы ненадолго остановимся, чтобы я мог перевести дух? — соврал Лит; они находились посреди небольшой поляны, на вершине холма, который он выбрал не случайно, а дабы не испачкать обувь и штаны грязью или снегом.

— Конечно, — она улыбнулась, успокоенная мыслью, что он всё ещё человек, — тебе не стоит так напрягаться. Мы могли бы нанять тренера.

— И тратить кучу времени и денег на то, что я могу сделать, съев жареного цыплёнка? Ни за что, — он ответил возмущённым тоном, заставив её от души рассмеяться.

— Кстати, раз это твоя семья, твои правила, но не слишком ли непринуждённо мы одеты? — спросила Камила, указывая на свои ноги. Впервые в жизни Лит действительно выбирал чужой наряд. На ней было тёплое длинное пальто поверх шерстяного свитера лососево-розового цвета, чёрные брюки и туфли на плоской подошве. Лит настоял на одежде, которая ей не нравилась, и удобной обуви, тогда как она предпочла бы что-то более изысканное.

— Нет. Ты забываешь, что мой дом находится посреди фермерских угодий. Каблуки застрянут в рыхлой почве, а дети испортят одежду. В одной из твоих повседневных юбок ты будешь выглядеть великолепно минут пять. Потом начнёшь спотыкаться об игрушки, а их очаровательные маленькие грязные ручки заставят тебя проклинать каждую секунду твоего пребывания здесь, — теперь настала его очередь для насмешек. Если бы не самоочищающиеся свойства доспехов скинукоера, Лит никогда бы не надел ничего, кроме треников, рядом со своим младшим братом или племянницей.

— Как ты думаешь, я им понравлюсь или они попытаются сжечь меня на костре? — Камила сомневалась в себе уже почти неделю. Она была старше всех сестёр Лита, и её пугала мысль о том, что его родители будут хуже, нежели её.

— Ты уже знаешь Тисту, и это плюс. Что касается моей матери, то когда я сказал ей, что ты будешь присутствовать на моём дне рождения там, она перепугалась не меньше тебя. Чёрт возьми, она даже использовала почти те же самые слова, — Лит пожал плечами.

— Ты ведь не сказал ей, что я испугалась, верно? — Камила всё ещё была на нервах. После столкновения с карпентерами ей казалось невероятно глупым так бояться любящей матери. Возможно любящей.

— Конечно нет, — Лит снова солгал.

В это время Солус издавала звуки негодования в своей голове.

«Ненавижу то, с какой лёгкостью он несёт эту чепуху. Но видя, как Элина и Камила расслабились, узнав, насколько сильно нервничает другая сторона, я должна признать, что это не так уж и плохо», — она размышляла, пока Лит открывал последние Варп-врата, которые привели их к дому Верхенов.

Знакомство с родителями III

Дом Верхенов, как и его хозяин, не переставал расти с тех пор, как Лит начал работать Целителем: сначала на свою деревню, а потом уже на тех, кто больше заплатит. И теперь дом представлял собой красивый двухэтажный коттедж, не похожий на фермерский дом — скорее на уютное загородное любовное гнёздышко знатного человека. Стены были полностью выложены из камня, а покатая крыша покрывалась высококачественной черепицей. Внутри дом выглядел ещё лучше. Пол из твёрдых пород дерева был выстлан мягкими коврами, которые помогали сохранять тепло и придавали дому уют.

Камила много раз прокручивала в голове, что нужно будет сказать каждому члену семьи Лита. Она хотела произвести хорошее первое впечатление, но не знала, что миссия уже выполнена. Тиста говорила о ней только хорошее. Кроме того, она была первой девушкой, которую Лит привёл домой. И его семья приняла одержимость контролировать процесс подготовки за нежную привязанность. Они так любили Лита, что она заняла особое место в их сердцах ещё до того, как они смогли с ней познакомиться, и их единственной заботой было не опозорить его. Благодаря академии Белого Грифона Лит и Тиста приобрели хорошие манеры и грамотную речь, что позволило им легко общаться как с простолюдинами, так и с дворянами. Остальные члены семьи никогда не покидали окрестностей Люции, разве что на короткие каникулы или для посещения дома Эрнасов. Граф Ларк по-прежнему был столь же частым и желанным гостем в их доме и за эти годы преподал им несколько уроков этикета. Граф не выносил того, что родители Лита не могут сопровождать его на гала-концертах, поэтому старался помочь им преодолеть какие-либо страхи и опасения. Элина и Рааз высоко оценили его жест, правда, в окружении знати они продолжали чувствовать себя чудаками. Встретиться с Камилой наедине, в комфорте собственного дома и без необходимости надевать вычурную одежду, оказалось для них более сложным испытанием, чем торжественный приём. Литу было наплевать на мнение дворян, но Камила, напротив, была ему очень дорога.

Как только пара вошла в зал, наступила неловкая тишина. Тиста ещё не пришла, только Рена уже была там. Все замерли словно манекены, и то, как они представились, напомнило Литу одну из тех телепередач, в которых показывают собеседования, где генеральный директор замаскирован среди претендентов. Напряжение в комнате было таким сильным, что трудно было определить, кто напуган больше. К счастью, у детей не было ни чувства стыда, ни заботы об этикете.

— Старший брат! — Арану исполнилось два года всего несколько месяцев назад.

Он вышел из ванной с поднятыми руками, требуя объятий, но его штаны всё ещё были спущены. Как только Лит увидел, что его младший брат бежит прямо в сторону новенького пальто, его закалённые в боях рефлексы сработали.

— Ты не пройдёшь! — выкрикнул Лит одновременно с маленькими облачками света, окружившие Арана, и магией духа, которая оторвала его от пола. Свет был лишь для видимости, чтобы эта сцена не пугала людей невидимой силой.

— Что ты там делал, молодой человек? — Лит постукивал ногой, пока его родители подбирали упавшие штаны Арана, будто бы павшего товарища на поле боя.

— Какульки! — Аран гордился своей способностью ходить в туалет и больше не нуждаться в подгузниках.

— Ты помылся, прежде чем врываться сюда? Хотя бы руки помыл?

— Наверное? — Аран не был уверен. Он отчётливо помнил, что уже почти закончил, как вдруг услышал голос брата. Остальное было как в тумане. Элина взяла сына на руки и отнесла его в ванную.

— Извини за это, — Лит сказал раскаивающимся тоном, фальшивым, как трёхдолларовая купюра, опередив смущённого Рааза. — Вот почему я ненавижу детей. — добавил он нарочито громким шёпотом на ухо Камиле, чтобы растопить лёд. — Они шумные, вонючие и грязные.

— Это неправда! Мальчики вонючие, а девочки — чистюли, — запротестовала Лерия, стягивая с Лита штаны.

— Мои руки всё ещё пахнут мылом, — чтобы подчеркнуть свою точку зрения, она подставила их под нос Литу, как только он поднял её на руки.

— Приму к сведению. Лерия, это моя девушка, Камила. Камила, это моя племянница Лерия, пахнущая мылом. Она мечтает однажды стать принцессой.

— Приятно познакомиться, Лерия, — Камила пожала маленькую руку Лерии, которая быстро вырвалась из её хватки и потянулась к волосам.

— Ты принцесса? Потому что твои волосы действительно похожи на волосы принцессы, — маленькая девочка никогда не видела таких блестящих чёрных волос.

— Спасибо, но я не принцесса, — Камила ответила со смешком.

— Очень жаль, — Лерия некоторое время расчёсывала волосы Камилы пальцами, но вскоре потеряла интерес.

— Дядюшка Лит, не могли бы вы приготовить что-нибудь? Дядина еда всегда вкуснее маминой, — Лерия спокойно объяснила Камиле торжественным тоном.

— Это потому, что твой дядя мухлюет за счёт магии, — ответила Рена, спасая причёску Камилы. — Будь осторожна. Он всё подделывает с помощью магии.

— Знаю, но ты никогда не сможешь поспорить с его результатами. Всякий раз, как он гостит у меня, после него всё становится чище, нежели до, — Камила ответила не задумываясь.

«О боги! Теперь они будут думать, что мой дом — помойка».

— Ага, я хорошо его обучила, — Рена встала на цыпочки и взъерошила волосы Лита.

— Не слушай его. Он отлично ладит с детьми. Вот, например когда у Лерии резались зубки... — пока Рена говорила, пришла Тиста, и неловкое настроение полностью улетучилось.

Лит оставил Камилу с семьёй и надел свой кухонный фартук, напоминающий мантию мага. Огненный обзор позволил ему проверить температуру всех блюд как на плите, так и в духовке. Затем он использовал магию огня, обеспечив равномерную готовку, а магией воды всё перемешивал и в то же время магией воздуха нарезал фрукты и овощи в форме животных, чтобы сделать их более привлекательными для детей. Камила никогда не видела, чтобы столько половников и крышек парили в воздухе, пока Лит переходил от одного блюда к другому. Благодаря детям и умению Лита вести домашние дела у них было много тем для разговоров.

Камила также узнала об их трудностях в прошлом и болезни Тисты. Камила была тронута тем, насколько сплочённой оказалась семья Верхенов, способная говорить о таком печальном прошлом с улыбкой на лице. Вместо того чтобы получить эмоциональный шрам, как это случилось с ней, из-за которого она боялась любых обязательств, они преодолели это вместе, и их жизнь стала лучше.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь? — Камила присоединилась к Литу на кухне, чтобы не поддаться искушению поделиться своим проблемным прошлым с его семьёй.

«Мои проблемы — это мои собственные проблемы. Они не заслуживают того, чтобы я портила этот день разговорами о грустном», — подумала она.

— Конечно, — Лит ответил словами «Поцелуй меня. Я волшебник на кухне и также хороший повар», появившимися на его фартуке благодаря заклинанию магии света. Пока Камила всё ещё смеялась над его глупой шуткой, Лит взял её на руки и поцеловал долгим, но нежным поцелуем.

— Зачем ты это сделал? — она покраснела и посмотрела на остальных членов семьи, которые быстро отвернулись в другую сторону. Дети, конечно же, были исключением.

— Потому что ты выглядела так, будто тебе этого не хватало, — Лит пожал плечами. — Перестань волноваться. Это не задание и не собеседование. Это просто обед семьи Верхен, и сегодня ты — его часть.

Элина и Рааз переглянулись и сжали кулаки в молчаливом триумфе, а Камила понадеялась, что так будет не только сегодня.

Знакомство с родителями IV

Камила вынуждена была признать, что хоть Лерия и молода, она знает своё дело — еда Лита и правда оказалась очень вкусной.

Элина спросила Камилу о её прошлом и, заметив, что та не упомянула ничего, связанного с её жизнью до армии, мама Лита решила не лезть дальше.

— Ваш дом просто потрясающий, — сказала Камила, заметив множество бытовой техники, работающей на магии, в каждой комнате и просторные ванные комнаты. — Моя комната гораздо меньше, и я бы никогда не смогла позволить себе такой уют, если бы не огромная армейская база Белиус. Иногда мне не верится, что я провела большую часть своей жизни без водопровода и всех этих удобств.

Всё, для чего требовался хотя бы маленький магический кристалл, было результатом Кузнечного дела. Они стоили неприлично дорого, поэтому обычно их могли позволить себе только знатные и богатые семьи. Белиус был одним из редких исключений во всём королевстве, где у каждого был эквивалент современного земного дома из-за природы его массивов, которые защищали границу с империей Горгон. Все остальные по-прежнему были вынуждены рубить дрова, чтобы согреться зимой, и получать воду из колодца или другого источника круглый год.

— Я согласна с тобой, Камила, — Рена кивнула. — После того, как я забеременела Лерией, я, в общем-то, переехала обратно в свой семейный дом. Как только привыкаешь к горячей и холодной воде из-под крана, отоплению зимой и охлаждению летом, трудно вернуться к старому образу жизни. Кроме того, иметь Целителя под рукой в течение всего дня — бесценно, особенно когда у тебя первенец. Я впадаю в панику всякий раз, когда Лерия начинает чихать, а Тисты нет рядом.

После обеда Лит с помощью магии света и воздуха устроила одно из любимых детских представлений: легенду о Бэнге, последнем мастере воздуха. В ней было всё, чего они только могли пожелать. Молодой, глупый главный герой, добрые чувства, забавные животные и крутые драки. Свет формировал голограммы, магия воздуха давала им голоса, а остальные элементы использовались только для спецэффектов. Лит никогда не проецировал фильмы для Камилы, как и избегал постоянного использования магии в её присутствии. Он боялся, что излишняя демонстрация своих способностей может увеличить ту небольшую пропасть, которая, по его мнению, всё ещё оставалась между ними. Он на собственном опыте убедился, что обычные люди воспринимают мага либо как преимущество, либо как чудовище. Это была одна из главных причин, почему маги в основном женились на дворянках или коллегах. Первые повышали их социальный статус, а вторые были единственными, кто мог их по-настоящему принять.

«Потратил на дело пенни, потратишь и фунт, — подумал Лит. — Между Варп-ступенями, моим особым стилем приготовления пищи и тем, что она видела в Отре, не должно быть больших расхождений. Если она хочет стать частью моей жизни, я не могу вечно лгать. Особенно перед своей семьёй».

Казалось, спектакль не испугал Камилу. Наоборот, она осталась в восторге от него. После того как еда и веселье утомили детей и они легли спать, она попросила Лита показать ферму.

— Это световое шоу было потрясающим, — воскликнула она на подходе к старому дому Селии.

Охотница переехала много лет назад, но Лит время от времени возвращался туда, надеясь узнать, что случилось с женщиной, которая научила его охотиться в его раннем детстве, и с его первым настоящим другом, Защитником.

— Жаль, что история вышла такой детской и полной сюжетных дыр. Но я думаю, было бы здорово, будь у тебя возможность сочинять более взрослые истории, пусть даже только для нас двоих, — она прижалась к его руке, пока он с помощью магии воды заставлял снег расступаться перед ними.

— Более взрослые истории? Это возможно, но я предпочитаю проживать определённые ситуации, а не просто наблюдать за ними, — его развратный тон не оставлял сомнений в том, что он имел в виду.

— Извращенец! Я имела в виду, как в хороших книгах или театральных постановках, — она хихикнула и ударила его по плечу. — Я всегда мечтала встретиться с героями моих любимых романов или снова и снова смотреть лучшие сцены из пьес, которые я люблю больше всего. Может быть, теперь, когда у меня есть огромный парень-маг, он сможет исполнить моё желание.

— Может быть, — Лит кивнул. — Я не знаю, кто этот сосунок, но моё предложение — завлечь его, надев как можно меньше одежды, и попросить об услуге. Я также слышал, что горячий, страстный секс — отличный способ сказать «пожалуйста» или «спасибо».

— Что с тобой сегодня не так? Ты такой наглый, потому что это твой день рождения, или Люция пробудила в тебе это? — тон Камилы звучал как упрёк, но на самом деле она переместила его руку со своего плеча на бедро.

— Я скажу тебе, что не так. После того, как ты несколько дней спрашивала меня о том, что мне подарить, я до сих пор не получил ни одного подарка. Я — именинник, но я весь день работал, чтобы набить ваши животы и развлечь детей. Разве это справедливо?

Лит драматизировал, притворяясь, что у него разбито сердце. Его игра была настолько ужасной, насколько он хотел, чтобы Камила от души рассмеялась.

«Может быть, леди Эрнас права, и, если я действительно стану констеблем, мне стоит найти себе в мужья Кузнеца», — подумала она, потянув обеими руками воротник его пальто, чтобы подарить страстный поцелуй.

— Теперь тебе легче?

— Ещё нет, но это определённо начало.

***

Когда после ужина подарки были наконец вскрыты, Лит подумал, что, упомянув о них, он сглазил свой собственный день рождения. И Камила, и родители купили ему в подарок только одежду, которую он больше всего ненавидел. Конечно, если они не были зачарованы. Его лицо во время их открытия было хуже того самого, которое он делал, когда проверял счёт в шикарном ресторане, — отчего большинство присутствующих начали смеяться до слёз.

— Прости, милый, — сказала Элина, как только ей удалось перевести дух. — Дарить зачарованные предметы мастеру Кузнечного дела — всё равно что лить воду в реку. У тебя нет увлечений, и ты уже украсил свой дом так, как посчитал нужным. Ты же не оставил нам выбора.

— Мне тоже, — сказала Камила.

Лит наложил на уши детей заклинание «Тишина» и уже собирался сказать что-то очень грубое, как вдруг его внимание привлёк армейский амулет. Его беззаботные деньки на самом деле не были таковыми — он всегда был на связи. Приставленный к нему временный куратор предупредил его о чрезвычайной ситуации в Когалуге. Что-то с нарастающей силой давило на барьер, защищающий затерянный город. Это был тревожный знак, поскольку Лит буквально недавно расчистил территорию. Единственное, что было хорошего в затерянных городах, — это их предсказуемость. Любая аномалия считалась угрозой высокого уровня для королевства. Лит проклял своё невезение и ушёл вместе с Камилой.

— Вообще-то, остальная часть моего подарка ждёт нас в моей комнате. Это то, что я планирую надеть в следующий раз, когда мы проведём ночь вместе, — прошептала она ему на ухо, прежде чем отправиться через Варп-врата в Белиус. — Пожалуйста, береги себя. Если с тобой что-то случится, он станет бесполезным, и я никак не смогу получить возмещение.

— Я действительно уже поднадоел тебе, — усмехнулся Лит, пытаясь подбодрить её. Она была явно разочарована тем, что ей пришлось так внезапно расстаться с ним после длительного планирования этого дня.

____________

Конец пятого тома!

Официальный арт. Камила.

Развитие I

После её ухода Лит велел дежурному сержанту установить координаты для Варп-врат в город Отре, ближайшую к Когалуге путевую точку. У него также сложилось впечатление, будто бы после знакомства с его родителями та небольшая пропасть между ним и Камилой исчезла. Лит не знал, радоваться или беспокоиться. Оставался всего один год службы в армии, и после её окончания ему придётся расширить свои поиски вплоть до других стран. Его планы не учитывали присутствия Камилы, так же, как и не ожидали такую привязанность к Флории во время учёбы в академии. Он боялся, что история повторится, — и для его новых отношений образуется свой «срок годности».

Только что Лит добрался до Когалуги. Ему понадобилось всего несколько часов, дабы разузнать о случившемся. Аномалия, обнаруженная системой массивов затерянного города, возникла не внутри. Лит тщательно обследовал город в прошлый раз, и нежити здесь было мало. Резко хлынувшая магия тьмы из разлома привлекла племя троллей. Они уже несколько дней пытались ворваться внутрь. Без пищи их численность не увеличивалась, но просачивающегося из барьера потока энергии хватило, чтобы со временем укрепить каждого из них. Хорошая новость: Литу оставалось только убить их на расстоянии огненной магией и убедиться, что они все передохли. Тролли могли регенерироваться из самых мелких кусочков, так что даже с помощью Жизненного обзора ему потребвалось на это некоторое время.

Плохая же новость заключалась в том, что когда он покончил с ними, была уже глубокая ночь. Слишком поздно, чтобы вернуться в Белиус и провести ночь с Камилой или же просто позвонить ей. Единственным плюсом было наличие поблизости гейзера маны, так что он мог хотя бы провести оставшиеся часы своего дня рождения с Солус.

Оказавшись внутри башни, он заметил, что ядро внутри виспа стало больше по сравнению с прошлым разом.

— Солус, у тебя случился прорыв?

— Да! — она ликовала. — Это уже второй с тех пор, как ты получил своё голубое ядро. Такими темпами я за несколько месяцев пройду половину пути к зелёному.

— Ты счастливчик. Из-за учебного лагеря и постоянных путешествий я не мог использовать Накопление чаще обычного. Поэтому смог продвинутся только на один оттенок.

— Несмотря на это, я отстаю от тебя на два уровня, и меня постоянно подпитываете и ты, и мировая энергия. Это я должна жаловаться, — упрекнула она. — Ты насладился своим днём рождения?

— Ну, всё прошло гораздо лучше, чем я ожидал, — сказал Лит, принимая горячую ванну. Хоть он весь день вёл себя уверенно, на самом деле он переживал, что у Камилы и его семьи ничего не получится.

— Безусловно, — ответила Солус из алхимической лаборатории, где она разбиралась с новым оборудованием, полученное от короны в качестве награды. Многое ещё предстояло сделать. В следующий раз, когда Литу не понадобится её помощь или присутствие, ей будет чем заняться.

— Похоже, нам впервые придётся пропустить твой второй день рождения. Я буду скучать по графу Ларку и его подчинённым, которые до сих пор верят, что ты его сын, так же как и по тому, что мне очень хотелось проведать Фрию и Квиллу. Мы не видели их уже больше года, — она вздохнула.

Лит обычно праздновал свой день рождения дважды. Один раз только в кругу семьи и самых близких друзей, таких как Нана или Селия, а второй раз — на светском мероприятии, которое устраивали Эрнасы или граф Ларк. Лит устал от постоянного одиночества, но у него не было другого выбора. Он сожалел, что не встретил графа Ларка, Джрни или кого-нибудь из девушек Эрнас на своём дне рождения, но у него был всего один день, и он должен использовать его с пользой.

— И я тоже, Солус. Но Камила теперь мой дом вдали от дома. Я должен отдать предпочтение ей и моей семье. Я свяжусь с остальными завтра утром. Хорошо?

— Хорошо.

Позже, той же ночью. Лит крепко спал в своей постели. Полупрозрачная форма Солус вырвалась из его объятий и переместилась к краю. Внезапно она начала пульсировать, из-за чего ядро расширялось, пока не коснулось границ сферы света. Жизненная сила Солус высвободилась из оков и приняла форму человекоподобной женщины, полностью состоящей из золотого света. У неё не было никаких черт лица, кроме сияющих глаз и губ, полуоткрытых в очень милой, но грустной улыбке. Каскад золотистых волос окутывал всё её тело, и она парила в воздухе, словно под водой.

«Да! Я догадывалась, что как только приняла форму башни, что-то изменилось, — Солус танцевала в воздухе от радости, а затем посмотрела на свою фигуру благодаря ряду зеркал, которые создала вокруг себя.

«У меня есть немного детского жирка, — мысленно она жаловалась, глядя вниз и сжимая свой живот. — До превращения в башню я, должно быть, была лежебокой. Не бывает настолько жестоких магов, способных превратить аватар своей башни в низкорослого пухляша. Я знаю, что не такая!»

Осмотрев свою фигуру со всех возможных сторон, Солус в целом осталась довольна.

«По крайней мере, у меня хорошие пропорции для моего роста и упругая задница. Ура!» — она хихикнула.

Солус откинула волосы назад и, убедившись, что они не будут щекотать лицо спящего Лита, нежно поцеловала его в губы.

***

На следующее утро Лит заметил, что с башней что-то не так. Камни, из которых была сложена его комната, стали более прочными и гладкими по сравнению с их первозданным грубым видом. А все комнаты теперь были просторнее.

— Солус? — он огляделся по сторонам, прежде чем заметил, что Солус уютно устроилась в его объятиях под одеялом.

— Дай мне отдохнуть ещё пять минут. Я смертельно устала, — ворчала она.

«Мало того, что я съела так много, аж живот заболел, так ещё и не могу оставаться в человеческой форме больше часа из-за нехватки маны. Худшая способность из всех!» — старалась спрятать свои мысли подальше от Лита.

— Как ты можешь быть смертельно уставшей? Мы спали всю ночь, чтобы восстановить силы после использования всех Варп-ступеней, необходимых для возвращения на Дериос, а затем и в Когалугу.

Лит правда дрых всю ночь, в то время как Солус присоединилась к нему всего час назад, успев ощутить настоящие объятия до того, как изнеможение заставило её снова превратиться в виспа.

Развитие II

Лит был верен своему слову и обзвонил всех своих друзей, прежде чем снова отправиться в путь. Некоторые из полученных им новостей были ожидаемы, некоторые — не очень.

— Проклятье! Ближайший день рождения Джирни — настоящая заноза в заднице. Остаётся только верить, что чрезвычайное происшествие даст мне достойное оправдание, чтобы не присутствовать на празднестве, — выругался Лит.

— Вот тебе и тоска по друзьям, — ворчала Солус; она никогда не чувствовала себя такой усталой и предпочла бы продолжать спать. — Они собираются праздновать 25-летие, так что следует ожидать чего-то грандиозного. Разве ты не хочешь снова увидеть Флорию и остальную банду?

— Не хочу. Правда не хочу, — Лит покачал головой. — Если я не приведу на вечеринку свою девушку, Камила подумает, что я всё ещё что-то чувствую к своей бывшей. Если же приведу, между ними начнутся разборки, и даже если насилие случается редко, на Земле такие вещи никогда не были приятными.

— Как ты можешь говорить, что ничего не чувствуешь к Флории? Камила напоминает тебе её — и это одна из причин, по которой ты пригласил её на свидание. Даже сейчас ты отказываешься называть Флорию по имени и используешь только слово «бывшая». Я думаю, это говорит о многом, — она усмехнулась.

— Я прекрасно помню, через что мы прошли. Я многим ей обязан, возможно, даже больше, чем способен отплатить, — но прошлое в прошлом. Кстати, кто-то сегодня утром чересчур ворчливый, и в кои-то веки это не я, — Лит рассмеялся, заставив Солус почувствовать себя неловко.

Она всё ещё испытывала противоречивые чувства по поводу своей новой способности и, самое главное, по поводу своего решения не делиться ею с ним. Усталость в сочетании с чувством вины сделали её раздражительной.

***

Лит вернулся к своим обязанностям и больше недели не мог сосредоточиться на чём-то одном, если это не касалось еды или сна. Зима на севере началась раньше обычного, застав врасплох многие города и деревни. Местные власти часто вызывали его, чтобы разрешить споры о запасах продовольствия или избавиться от потенциальной угрозы. Даже бандитам нужно было где-то прятаться от непогоды, но никто не хотел, чтобы те жили в их районе. Преступники пытались проникнуть в поселения в последнюю очередь, надеясь либо избежать обнаружения в трущобах небольших городов, либо воспользоваться отсутствием правоохранительных органов, что характерно для небольших деревень. Но к несчастью для них, люди на севере были такими же суровыми и неумолимыми, как и климат. Они ненавидели даже тех незнакомцев, которые носили форму королевства, не говоря уже о тех, чьи лица могла любить только мать. Как только Лит набредал на преступников в деревнях, он предоставлял им два варианта: провести остаток зимы в тюрьме или на кладбище. Изгнание не поощрялось, так как они могут вернуться сразу после его ухода, а тратить время на милосердие он не хотел. Некоторые из них пытались бежать, а самые смелые пытались сопротивляться аресту. Все они умерли одной смертью: с помощью магии духа им свернули шею одним взмахом руки.

«Похоже, пока люди не отойдут от зимы, мы будем много мотаться туда-сюда по всему Келланскому краю», — подумал Лит.

[Да, тебя не будет дома какое-то время. И я ожидала, что ты будешь ворчать, как обычно, а ты, вон, — улыбаешься], — Солус была озадачена, видя его таким спокойным.

[Так бы и сделал, будь я обычным рейнджером, застрявшим в глуши во время снежной бури. Но я счастливчик, который может укрыться в собственной башне мага и наслаждаться обществом только своего настоящего друга, — Лит ел дымящуюся еду в столовой, которую для него создала Солус.

[Работа, семья, Камила — мы давно не проводили время вдвоём, — он похлопал парящего пред ним виспа. — Несмотря на то, что мы всегда вместе, я всё равно сильно скучаю по тебе, Солус. И я очень хочу разделить эту трапезу с тобой], — свет в башне стал свекольно-красным. Не по причине столь непринуждённого физического контакта, ставшего ещё более неловким с момента обретения человеческого тела, а по причине того, что она уже наелась до отвала, покуда Лит настраивал лабораторию кузнечного дела для их следующего эксперимента.

[У тебя странное представление о выборе подходящего момента! — надулась Солус. — Ты используешь телепатию для общения, не прерывая трапезу, чтобы сэкономить время, а ведь с тех пор, как мы застряли здесь, мы только и делали, что упражнялись в магии. Мы могли бы вздремнуть, посмотреть фильм, почитать роман — что угодно, только не трудиться!]

[Ты шутишь, да? Никому из нас не нужно спать, все фильмы я и так знаю наизусть, а книги мы читаем за доли секунды с помощью Солуспедии. Любое из вышеперечисленного было бы просто пустой тратой нашего драгоценного времени], — Лита озадачило её недавние поведение. Она всегда настаивала на том, чтобы он регулярно отдыхал, и всегда любила обниматься, но вот уже некоторое время она не принимала отказа. По правде говоря, Солус пыталась следовать советам Тисты и жить своей собственной жизнью. Но поскольку она могла принимать физическую форму только в башне и делать всё, что ей заблагорассудится, только пока он спит, её возможности экспериментировать с чем-то новым были весьма ограничены. К тому же Солус очень любила проводить время с ним, а труд, по её мнению, к этому не относился.

[Кроме того, мне всё равно, чем мы будем заниматься. Пока мы вместе, для меня это как праздник], — Лит подчеркнул свою точку зрения, крепко обняв её, отчего столовая стала ещё красочнее.

В конце концов, они пришли к компромиссу. Лит будет решать, чем им заниматься 16 часов в сутки, а Солус — оставшиеся восемь. К концу метели Лит преобразовал несколько новых заклинаний от короны в истинную магию и стал ещё лучше понимать первую магию.

Солус заметила, что даже когда она заставляла его отдохнуть, Лит всё равно практиковал Накопление для дальнейшего совершенствования своего ядра. И тогда она приблизилась так близко, чтобы передать часть своего разума. К сожалению, после установления связи между ними он думал только об одном — о надежде, что, улучшив своё ядро, наконец сможет помочь ей обрести ту заветную форму, которую она уже обрела. Солус была глубоко тронута его привязанностью, в очередной раз поняв, что занимает совершенно особое место в его сердце.

Через несколько дней они оказались на окраине руин Куша. Существа, населявшие город, обладали настолько сильной жизненной силой, что регенерировали даже после того, как их разрушала магия тьмы. Лит решил изучить призракоподобную жизненную силу свежеубитого монстра с помощью Сканера. Ни одно из его заклинаний пятого уровня не смогло вызвать даже малейших изменений в бесплотной фигуре перед ним, которая молча собирала свои останки, парящие на ветру.

«Если бы моя жизненная сила стала непоколебимой, как у них, я бы достиг бессмертия», — подумал он, как вдруг армейский амулет вернул его в реальность. — Чёрт! Что ещё?

[Опять мелкие ссоры между дворянами или снова бандиты?] — спросила Солус.

[Ни то, ни другое, — ответил он, завершив звонок. — Племя монстров собирается напасть на город Мэкош].

Варги I

[Уже другое племя монстров? — эта новость потрясла Солус. — С прошлым мы разобрались около двух недель назад возле Когалуги. Как они могут плодиться так быстро, несмотря на наши обходы и нехватку ресурсов из-за зимы? Только не снова тролли. Эти твари отвратительны, у меня от них мурашки по коже].

[Никаких троллей. Похоже, они имеют дело со стаей варгов. И я согласен с тобой — это не должно происходить так часто, — подумал Лит, рассеивая Сканер и Скальпель. — Я могу придумать только несколько возможных объяснений этому. В самом лучшее случае они просто решили повылезать из своих нор в поисках продовольствия. Монстры настолько же сильны, насколько и тупы. Они не способны планировать на целый месяц вперёд].

[Что насчёт худшего сценария?] — поинтересовалась Солус.

[Кто-то специально манипулирует ими, преследуя свои собственные интересы].

[Ну конечно, — она усмехнулась; даже по стандартам Лита, это была полная паранойя. — Интересно, где ты оставил свою шапочку из фольги? Нам нельзя позволить кому-нибудь прочитать твои мысли].

***

Свободная страна Ламарт. За восточными границами империи Горгон.

Мастер уже несколько месяцев был на седьмом небе от счастья. Инцидент в Отре дал им именно то, чего не хватало, чтобы положить конец застою, в котором находились их исследования в течение последних двух лет.

— Я говорю тебе, Ксенагрош, это воля Могара. Ничего не бывает просто так, — обычный злобный, лекторский тон Мастера сменился тоном ребёнка, набросившегося на сахар.

Их голоса звучали пронзительно быстро. В это время они работали с экспериментальными механизмами, которые мерзости собирали в магической лаборатории. С тех пор как Мастеру удалось заполучить копию отчёта чароломов, они почти не спали. Ксенагрош, жуть, служившая ему правой рукой, беспокоилась за Мастера. Их маниакальный энтузиазм в отношении магических исследований был обоюдоострым мечом. Он продвинул их далеко вперёд, но также стал причиной многих жертв. Мерзости встречались ещё реже, чем Пробуждённые, их число было ограничено.

— Четыре года назад Балкор научил всех головастых тому, как можно имплантировать ткани мерзости внутрь других существ для контроля и расширения их возможностей. Сначала я посчитал это столь же гениальным, сколь и бесполезным, но потом Труд доказала, насколько я был не прав. Она блестяще решила главную проблему медленного усвоения энергии с помощью Безумия Артана, превратив своих жертв в копии себя, после чего воспользовавшись ими. И тогда я придумал способ объединить исследования Балкора и Труд, что поможет нам в решении многих проблем. Ткани мерзости намного прочнее человеческих, они могут прижиться в любом живом существе. Создавая копии наших соратников, мы сможем бесконечно усиливать их, а также избавиться от безумия, которое возникает после слияния нескольких мерзостей в одну. Если у них будет один и тот же разум, то не будет никакого разлада внутри. Это просто великолепно!

Энтузиазм Ксенагрош был ограничен. Она была сильным Пробуждённым, прежде чем превратилась в мерзость и была вынуждена восстанавливать свои силы с нуля. Она слишком хорошо знала, что говорить и делать — это две совершенно разные вещи.

— Но я в замешательстве. Знай я, что всего лишь копия оригинала, то предпочла бы умереть в битве, чем позволю принести себя в жертву. Кроме того, нам всё ещё нужно похитить много образцов для ваших экспериментов. Поэтому не вижу особого смысла в этом, — она пожала плечами.

— Как может та, кто когда-то была гением, стать такой идиоткой? — Мастер вздохнул. — Мы выпустим их до того, как они достигнут полной разумности. Нельзя рисковать собственной гражданской войной. Что касается образцов — эти монстры пойдут на пробные испытания.

Ксенагрош была ошеломлена гениальностью Мастера. Монстры быстро плодились, обладали огромным магическим потенциалом, и никого не волновало, сколько из них умрёт.

— А что насчёт кристалла шамана орков? — спросил Мастер, прерывая её размышления. — Он нужен нам как источник энергии, иначе массовое разведение мерзостей займёт слишком много времени.

— Он... утерян.

— Что значит утерян? — хорошее настроение Мастера исчезло.

— Команда искателей напугала шамана настолько, что он взорвался вместе с кристаллом маны со словами «Он не достанется демонам».

И ярость, и красноречие Мастера достигли нового пика, заставив его произнести настолько грубые слова, что лучше бы они остались за кадром.

***

Мэкош, таверна «Гурацующий грифон».

Лит находился там уже второй раз, и его первый визит не перерос в драку только потому, что он не меньше других был рад избежать этого. Пока поблизости был гейзер маны, нахождение Солус было единственным, что требовалось Литу для радостного пребыванием в новом месте.

— Как я уже сказал тебе в прошлый раз, рейнджер, твоим деньгам здесь рады. А вот тебе — нет, — Кселос, хозяин таверны, смотрел на Лита так, что если бы взглядом можно было калечить, то останки рейнджера легко поместились бы в мусорную корзину заведения.

Как и в других небольших городах севера, гостеприимство не было сильной стороной их жителей. Большинство северян жили в страхе перед границами и шпионами, которые могли прийти из империи Горгон. Униформу и знаки отличия можно было подделать, поэтому даже в хороший сезон они доверяли незнакомцам лишь настолько, насколько были в силах их вышвырнуть. К тому же зима усугубляла ситуацию. При отсутствии Варп-врат и ввиду снежных бурь, способных изолировать город на несколько недель, один чужеземец был сверх нормы. Никто не хотел делиться своими пайками и рисковать умереть голодной смертью, если что-то случится или если холод продлится дольше, чем ожидалось. Обычные завсегдатаи таверны разделяли ненависть Кселоса к Литу. Всё, что он ел или пил, было для них чем-то непозволительным. Даже если он платил за свою еду, они всё так же расценивали его действия как воровство.

— И как я ответил тебе в прошлый раз, ты отдашь мне то, за что я заплатил, или будешь страдать от последствий, — Лит считал Мэкош помойным городом, но пиво, которое там варили, было первоклассным. Впервые он попробовал его у одного торговца в Отре, и даже комнатная температура не испортила этот чудесный вкус. В холодном виде это было просто божественно. Уже во время своего первого визита Лит пополнил свои запасы как можно большим количеством бочонков. Но, к сожалению, их было не так уж много. Приближалась зима, и большая часть запасов уже была распродана.

— И с какими такими последствиями я столкнусь? — усмехнулся Кселос. — Ты всего лишь военный пёс, так что выполняй свои драгоценные приказы и проваливай!

— Как хорошо, что ты спросил, — Лит ответил мягкой улыбкой, пока рот и пальцы колдовали заклинание.

— Ты не вправе применять магию! — Кселос не терял самообладания. — Все присутствующие здесь — мои свидетели. Неважно, в форме ты или нет, королевство Грифонов не потерпит преступников.

— Точно, — Лит открыл Варп-ступени прямо за Кселосом и применил немного магии духа, протолкнув его через них, а затем закрыл Варп-врата. Посетители вскочили со своих мест от возмущения, но он остался невозмутим.

— Я государственный служащий, а не раб. В этом есть большая разница. Согласно закону, ограбление рейнджера, отказ в обслуживании и клевета — всё это уголовные преступления, караемые тюремным заключением. Это значит, что у вас остаётся только два варианта: отказаться от моей защиты и встретиться с чудовищами в одиночку или присоединиться к своему другу в одиночной камере до тех пор, пока я буду вынужден пребывать здесь.

В таверне воцарилась тишина. Когда сталкивались гордость и страх, последний обычно побеждал, особенно если речь шла о чудовищах. Посетители вернулись на свои места, и никто не возразил, когда бармен подала рейнджеру его еду.

Варги II

Глаза Лита наполнились маной, но не по причине озлобленности. Он осматривал дымящиеся тарелки перед собой с помощью Жизненного обзора, дабы убедиться, что никто не плюнул в его еду или напиток. Прошло совсем немного времени, но слюна уже стала невидимой даже для его магического восприятия. Официантка была в замешательстве, и данная сцена заставила её вздрогнуть.

— Я возьму этот, спасибо, — сказал он второй официантке, меняя поднос, который она несла, на свой собственный; Лит заказывал фирменные блюда, потому что их легче всего заменить без предупреждения. — Передайте тем, кто «приправил» мою еду, что им срочно нужен целитель, иначе они не доживут до весны. А также советую выбросить всё это, если не хотите распространения болезни, — без капли стыда солгал Лит. Даже он не был в состоянии поставить диагноз по слюне, но присутствующие не могли этого знать. В таверне поднялась паника, из кухни донёсся испуганный крик, а затем кто-то очень спешащий захлопнул служебный вход. Завсегдатаи таверны смотрели на свои тарелки так, словно им подали живых крыс. Многие из них стали держаться за животы, а страх и самовнушение заставляли их чувствовать себя больными одного за другим.

— Простите, вы ещё и целитель? — спросила симпатичная официантка, которая выглядела так, будто только что пообедала ржавыми гвоздями. Она была рыжей, с множеством веснушек на лице и хорошей фигурой.

— Зависит от условий. Можете ли вы позволить себе это? — Лит любил, когда его планы сбывались, и ненавидел, когда его трапезу прерывали. Его голос сочился сарказмом и раздражением.

— Я просто официантка, — ответила она.

— Тогда я просто рейнджер, — улыбка на его лице была столь же сладкой, как и недозрелый лимон. Вскоре в таверне он остался один.

[Это удар ниже пояса], — подумала Солус. Её проповедь не казалась чем-то убедительным, поскольку необоснованная враждебность нравилась ей не так сильно, как выходки Лита. Она не могла понять, как те самые люди, ради которых он собирался рисковать жизнью, могут так с ним обращаться.

[Все справедливо лишь в любви и пиве], — Лит наполнил свой стакан второй пинтой и оставил деньги на стойке. Он мог быть кем угодно, но только не вором. Только закончил он трапезу, как сзади раздался печально знакомый голос.

— Это действительно было необходимо? — баронесса Энли была правительницей земель, окружающих Мэкош. Она выглядела как женщина средних лет с длинными светлыми волосами, заплетёнными в одну большую косу, которая была ей почти до пояса. У неё были резкие черты лица, которые вкупе с несколькими морщинами и льдисто-голубыми глазами придавали ей суровое выражение вечно недовольного монарха.

— Вы должны быть немного более конкретны, Ваше сиятельство, — он спокойно встал и отвесил ей небольшой поклон.

— Трактирщик, конечно, идиот, но отправлять его в застенки после того, как вы забрали с собой все ключи, — это слишком, — во время разговора она всё ещё не знала о фальшивой пандемии, охватившая город.

— Разве? Эта группа иностранных купцов искала убежище, поскольку наткнулась на стаю варгов. Таким образом они дали вам время на принятие мер. Я тоже здесь чужак, поэтому всецело готов поставить жизнь на кон за каждого дипломированного идиота, живущего здесь. Я не прошу благодарностей, поскольку просто выполняю свою работу. Но ваши граждане могут по крайней мере относиться ко мне с уважением, достойным этой формы, а не как к вору.

— Настоящие герои не просят признания, медалей или наград. Они просто поступают правильно, потому что так поступают герои, — голос баронессы был таким же кислым, как и у Лита.

— Что ж, Ваше сиятельство, я уверен, такой герой будет рад вам помочь. А пока, если потребуются мои услуги, я готов стать судьёй, экзекутором, присяжным, палачом, надзирателем и, в крайнем случае, карателем этого города.

Лит направился к западной стене, где, по словам свидетелей, должна была появиться стая варгов. Варги были ещё одной расой падших. Они — волкоподобные существа, которые, по легендам, произошли от охотничьего рода, проклятых богом волков за убийство одного из своих детёнышей.

Каждый из них по отдельности был равен магическому зверю, что делает их не менее опасными. Однако, хоть алхимических инструментов и городских оборонительных стен более чем предостаточно для уничтожения им подобных, всё отнюдь не так просто. В отличие от настоящих магических зверей, эти чудовища не были разумными существами. Поэтому они атаковали безо всякой координации, не способные найти слабые места противника. И чем больше была стая варгов, тем сильнее она была. Варги могли обмениваться своей жизненной силой, маной — и даже ранами. Согласно хранящемуся в Солуспедии бестиарию, стая с достаточным количеством её членов могла использовать некоторые звериные хитрости, к тому же их интеллект рос пропорционально этому количеству.

Баронесса по нескольким причинам попросила Лита убить их перед городскими стенами, а не выискивать в дикой природе. Главным образом она надеялась, что, увидев действия рейнджера, жители перестанут быть такими высокомерными. Подобное отношение надоело не только Литу, но и купцам, и ассоциации магов. Без купцов Мэкош снова окажется на грани бедности. А без магов город постоянно будет нуждаться в армии. Второстепенная цель подразумевала, что иначе никто, в том числе и она, не поверит рейнджеру, что его работа выполняется должным образом. После известия о том, как с ним обошлись во время первого визита, баронесса удивилась такому быстрому возвращению и тому, что не последовало никаких отговорок или заявлений о выборе другого города.

Лит не знал о её беспокойстве, а если бы и узнал правду о странностях её просьбы, ему было бы просто всё равно. Его успех в качестве рейнджера был единственным, что имело для него значение. До сих пор его заслуги перед армией и короной были хорошо вознаграждены деньгами, ресурсами и связями. Политика в этом плане была неизменна: выполнять свою работу до конца, покуда ему платят.

Жалобы жителей Мэкоша были просто белым шумом в его ушах.

«Мне это ни капельки не нравится, — думал Лит, осматривая окрестности города с башни. — Странно, что торговый караван заметил варгов и не подвергся нападению. Но вот что действительно меня смущает — почему они так долго добираются до города. Я проверил карту, и между местом, где видели варгов, и Мэкошем нет никаких поселений. Нет ничего, что могло бы задержать их прибытие так надолго».

У Солус не было слов. Их знания о противнике ограничивались написанному в книге. Обычно все бестиарии пишутся либо выжившими, либо ссылаются на их рассказы. Однако бестиарий, предоставленный армией, имел куда больше подробностей в сравнении с их предыдущим. Хотя Лит не особо доверял и ему. Не после того, что случилось с орками.

Он стоял на страже несколько часов, используя Накопление для улучшения своего ядра, вместе с городскими стражниками ожидая приближающейся атаки. Заходящее солнце слепило горизонт, а его отражавшие от снега лучи слепили проверяющих местность.

Только тогда-то и началась атака.

Мутация I

[Приурочить атаку к положению солнца — это не просто хитрость, это настоящая смекалка], — Лит мысленно выругался, когда одна из близлежащих сторожевых башен взорвалась, распространяя в вечернем свете запах шашлыка и кусков внутренностей.

[Они не атакуют стены! — чувства Солус не были затронуты дневным светом. — Варги первым делом напали на стражников. Этого не должно было случиться].

Лит активировал Жизненный обзор и заметил, что на стражников, укрывающихся за стенами, обрушился шквал заклинаний. Огонь и молнии обуглили камень и повергли охранников в панику, заставив их потерять свои тонированные очки.

«Слишком хитроумно для монстров, каких десятилетиями считали безмозглыми тварями», — взмах руки Лита рассеял большинство входящих атак. Это были обычные магические заклинания, которые варги использовали, чтобы скрыть свои истинные мотивы. Стражники никак не могли знать этого и смотрели на него со смесью благоговения и страха, словно среди них появился бог войны.

«Как, чёрт возьми, они могут атаковать с такой точностью, находясь так далеко, что даже мой мана-сенсор не может их засечь?» — подумала Солус. Ситуация становилась всё более абсурдной с каждой секундой.

Лит ломал голову в поисках объяснения, но так его и не находил. Даже если это являлось нарушением приказа, он на полной скорости взмыл в воздух и полетел навстречу заклинаниям, туда, откуда они прилетели. Территория перед городскими стенами была расчищена на сотни метров, что делало нападение исподтишка грозным поступком.

Едва Лит миновал небольшой участок деревьев, как что-то огромное, похожее на лошадь, и быстрое, словно ракета, взмыло в небо прямо ему навстречу. Лит заметил неприятеля благодаря Жизненному обзору, поэтому был наготове. Несмотря на высокую скорость, с которой он двигался, ему удалось увернуться от живой пули: его правая рука вместе с Гейткипером пронзила бок врага, а левая выпустила три огненных шара треугольной формацией. Варг не был столь искусен в воздушных боях, как Лит. Существо приняло на себя всю силу его атак и оказалось во власти огненной стихии. Лит мельком успел взглянуть на своего противника, прежде чем пламя полностью поглотило его. Армейский бестиарий оказался прав относительно внешнего вида варгов. Существо походило на человекоподобного волка, с густой серой шерстью и костяными шипами, выходящими из позвоночника и суставов. Однако в остальном он был абсолютно неверен. Существо, только что убитое Литом, было ростом более трёх метров, а не двух, и конечности у него были больше, чем голова Лита. Варги также описывались как неспособные использовать магию воздуха для полёта. Их глаза по идее должны быть жёлтыми и наполненными бесконечной яростью. Вместо этого Лит увидел чёрные глаза, наполненные удивлением, злобой и самоуверенностью.

«Это не было похоже на взгляд умирающего. Что-то не так», — Лит остановился, чтобы осмотреть окрестности, как вдруг из дыма, словно ускоряющийся поезд, выскочил варг. Существо не просто выжило, оно было невредимо.

Лит с лёгкостью увернулся от атаки, превратив тело врага в подушку для булавок, утыканную острыми как бритва сосульками, но это его даже не замедлило. Варг попытался сделать ещё один выпад, но был осыпан молниями, которые проталкивали лёд прямо вглубь его органов.

И снова он оказался невредимым. Схватка продолжалась несколько секунд, но несмотря на то, что Лит одерживал верх, бой казался бессмысленным. Варг был быстр и силён, но не мог нанести ни одного удара. Каждая из атак Лита влекла за собой множество ударов с хирургической точностью, но ни одна не оставила и следа на теле чудовища. Лит несколько раз ударил варга Гейткипером, но лезвие легко проходило внутрь и наружу, словно поражая бесплотного врага.

[Солус, пожалуйста, скажи, что ты что-нибудь приметила. Жизненная сила этой твари всё ещё так же сильна, как и в начале боя], — спросил Лит, создавая заклинание пятого уровня.

Он бы предпочёл приберечь их на потом, как только отыщет остальную стаю, но решение этой загадки было приоритетным. Мысль о том, что бессмертное существо находится на расстоянии вытянутой руки, волновала и радовала его одновременно.

[Прости, я понятия не имею, что здесь происходит. Думаю...] — прежде чем она успела закончить свою мысль, существо завыло от разочарования и улетело прочь.

***

В нескольких сотнях метров от места схватки племя варгов проклинало своё невезение. Многие из них стискивали зубы, пытаясь выдержать боль от ужасных ран, которые то и дело появлялись на их телах. У одного из них был распорот бок, у другого плоть была покрыта ожогами, а тело содрогалось в судорогах.

[Отступаем, — телепатически приказал варг-альфа своему избранному бете, который немедленно повиновался. — Не хватит еды, чтобы залечить столько ран за малый промежуток времени. Нам нужно больше времени, чтобы увеличить численность, мы всё ещё...]

Альфа сделал паузу, подыскивая подходящее слово.

Эксперименты Мастера усовершенствовали умение варгов делиться своими способностями между членами стаи. Каждый из них имел внутри себя небольшой фрагмент той же самой мерзости. Один фрагмент был слишком мал, чтобы иметь сознание, но благодаря природе варгов они могли образовывать сеть, которая давала доступ к телепатии. И по мере того, как фрагменты разрастались, парная связь постепенно эволюционировала в коллективный разум.

[... слишком глупы. Не попадитесь].

Шесть варгов сидели на земле, создавая заклинание за заклинанием, которые их братья и сёстры в городе могли применять, не раскрывая своего прикрытия.

— Возьмите раненых, — сказал альфа; он обращался к телепатии только тогда, когда этого требовала ситуация, но голос в его сознании слишком отличался от его собственного. — Мы отступаем, сейчас же.

***

Лит последовал за убегающим варгом и спустя время заметил, как его габариты уменьшились, сравнявшись с теми, что были описаны в армейском бестиарии.

[Вероятно, он был таким большим, потому что заимствовал силу у своих товарищей. Неужели есть и другие поблизости?] — подумал Лит.

[Всё чисто в пределах моей досягаемости], — ответила Солус.

Монстр попытался стряхнуть человека с хвоста, прибавив в скорости, но разрыв в мастерстве владения магией воздуха между ними был огромен. Поняв, что с магом ему не сравниться, варг усмехнулся.

— За стаю! — крикнул он, напоминая о всех ранах, полученных им во время боя, а также принимая во внимание раны, полученные другими членами племени во время похода на Мэкош.

В одно мгновение тело варга разорвало на куски, повергнув Лита в шок.

[Ты тоже это слышала, Солус? Мне ведь не показалось?]

[Слышала. Варг использовал магию воздуха, чтобы разговаривать на человеческом языке точно так же, как это делают магические звери. Это свидетельствует о том, что они разумны и готовы жертвовать собой. Мы не можем недооценивать их, как это сделала армия].

Солус не верила, что накопленная за десятилетия информация может дать такой плохой результат.

[Я не это имел в виду. То, как он покончил с собой, слова, сказанные им перед смертью. Это напомнило мне тот случай, когда мы столкнулись с существами Балкора].

Мутация II

Лит и Солус поместили останки варга в карманное измерение, а затем обследовали окрестности в поисках остальных членов стаи. Благодаря самопожертвованию беты, варгам удалось быстро скрыться в своём подземном логове. Они не ожидали появления мага, но внутренний голос предупреждал их не покидать убежища. Несмотря на то, что им было трудно воспринимать концепцию осторожности, альфа последовал совету. Вместе с разумностью пришёл и страх. Никто из чудовищ не колебался пожертвовать своей жизнью ради спасения сородичей, но с каждым новым членом племени варги испытывал всё больше противоречивых эмоций. Если раньше жизнь сводилась к кормлению и размножению, то теперь они хотели большего. Гораздо большего, и ровно столько же времени, чтобы насладиться своими успехами. Они не хотели умирать в лучах славы, монстры хотели жить, что делало их более опасными, чем все эти новоприобретённые способности.

Лит постепенно расширял зону поиска, как тут его внимание привлёк армейский коммуникатор.

— Где ты? — спросила баронесса Энли с лёгким оттенком страха в голосе.

— Занимаюсь вашими врагами. Ваш звонок мог бы дать существам время на побег. Я же просил вас не беспокоить меня, если это не срочно.

— Четыре сторожевые башни разрушены, свыше дюжины убитых и раненых, плюс единственный маг на километры находится за стенами города. Я бы сказала, что это довольно чрезвычайная ситуация. Если в твоё отсутствие произойдёт ещё одна атака, город падёт. Возвращайся немедленно!

Лит положил трубку, размышляя, что ему делать.

«Свыше дюжины убитых? Четыре сторожевые башни? Это бессмысленно. Перед нашим уходом взорвались только две, и мы насчитали меньше шести трупов. Если атака продолжалась даже после того, как мы расправились с воином-варгом, значит, кто-то другой был глазами и ушами племени. Нам лучше вернуться в Мэкош. Что-то здесь не сходится», — подумал он, и тут его гражданский амулет засветился.

— Всё ли хорошо? Ты в порядке? — спросил Лит. Камила никогда не звонила ему в рабочее время просто поболтать.

— Это я должна была сказать! Мы получаем сообщения о племенах монстров, плодящихся как грибы. Центральное командование отзывает всех из командировок, пока этот вопрос не будет решён.

— Хочешь сказать, весь север затронут? Не только Келларский регион? — Лит видел по голограмме, что она вышагивала вокруг места, похожего на курилку.

— Не только север, но и всё королевство. Вернее, по словам моего друга из департамента иностранных дел, то же самое происходит со всеми нашими соседями. Что ещё хуже, в некоторых отчётах говорится, что монстры аномальны.

— Как это аномальны?

Камила проверила своё окружение, чтобы убедиться, что она всё ещё одна, и только после этого ответила.

— Одни становятся более сильными, другие более умными, а некоторые и то, и другое. Информация считается строго конфиденциальной, чтобы не сеять панику. По крайней мере, пока центральное командование не подтвердит опасения, так что я ничего не говорила.

— На самом деле, ты вскоре можешь услышать об этом от меня. Мой случай с варгом относится к наихудшему сценарию. Я предоставлю тебе полный доклад, как только закончу осмотр взятого мною трупа.

— Меня не волнует полный доклад. Когда я звоню со своего личного амулета, я твоя девушка, а не твой куратор. Я хочу знать, в порядке ты или нет, тупица! — отсутствие у Лита заботы о собственном благополучии раздражало Камилу до крайности.

— О, прости. Я в полном порядке. Варг, с которым я столкнулся, был совершенно не таким, как я того ожидал, но в целом — ничего особенного. Я позвоню тебе позже, баронесса-не-могу-усидеть-на-месте требует меня, — Лит отложил амулет и спустился на западную стену.

Энли ждала его вместе с солдатами. На ней была синяя рубашка и коричневые штаны, составляющие форму городских стражников. На её рукаве красовался знак отличия капитана, а на поясе покоился зачарованный клинок.

Взглянув на её суровое лицо, Лит понял, что ситуация была не такой уж и серьёзной, как он предполагал. Кроме разрушенных сторожевых башен, значительных повреждений не было.

— Большое спасибо! — несколько стражников протянули ему руки.

— Слава богам, нападение прекратилось почти сразу после вашего ухода. Иначе мы бы потеряли гораздо больше людей, — сказал сержант средних лет, чья форма была покрыта пылью и грязью.

— Ты спас нам жизнь, заблокировав все эти заклинания. Твои силы, должно быть, не имеют себе равных, — сказал молодой стражник, который отвесил Литу глубокий поклон.

— Почему ты ослушался приказа? — баронесса испытала облегчение, видя, насколько высок боевой дух, но в то же время она хотела понять, смягчили или же усугубили последствия действий Лита.

— Врага не было видно, и я бы просто бездействовал, оставшись на стенах.

— Это правда? — спросила она стражников, которые быстро кивнули.

—  Это было ужасно. Невидимый враг продолжал посылать на нас смертельный дождь из тонких струй воздуха. Мы были как рыба в бочке, ожидающая расправы, — сказал сержант.

— Не существует такой твари, как враг-невидимка. Варги могут использовать друг друга как ретрансляторы для своих заклинаний. Оставалось только найти их часового и убить его, чтобы остановить атаку, — на самом деле всё было не так просто, но информация о мутировавших монстрах в городе, закрытом на зимний период, — это рецепт катастрофы. — Отличная работа, рейнджер Верхен. Пожалуйста, следуй за мной, — баронесса ушла, не дожидаясь его ответа. Лит знал, что весь этот сердитый фасад и капитанский наряд — лишь для солдат.

Энли умела блефовать, но не настолько, чтобы он не заметил, что у неё есть неотложные дела, нуждающиеся в незамедлительной огласке. Повелительница города никогда не стала бы выставлять себя напоказ ради небольшой стычки. Чтобы оказаться там, где в любой момент может снова начаться перекрёстный огонь, у неё должна была быть веская причина. Иначе она просто вызвала бы его к себе в кабинет.

Энли спустилась по лестнице к основанию стены, где их ждал дилижанс. Проехав немного, дилижанс остановился перед городским моргом. Это было одноэтажное каменное здание. Первый этаж был оборудован как комната ожидания для родственников умерших, а подземный этаж был изолирован, чтобы держать тела в холодной и сухой среде. Лит заметил, что за двойными дверями, ведущими на нижний уровень, стояла пара стражников. В момент открытия входа они напряглись, но расслабились, увидев баронессу. В подвале царили чистота и порядок. Вдоль стен стояли металлические подмостки, на которых лежали трупы, накрытые чёрными покрывалами. Большинство подмосток были пусты. Всего Лит насчитал с десяток трупов. Три металлические плиты занимали центр комнаты, но их было недостаточно, чтобы справиться с недавними событиями. Несколько носилок были выстроены рядом с плитами, и на каждой из них лежало тело.

— Те, что на подмостках, — жертвы с городских стен, — баронесса подошла к ближайшим трупам и раскрыла парочку. Лит кивнул в понимании того, какой ущерб может нанести дилетантский огненный шар. — Те, что на плитах, охраняли западные городские ворота. Пожалуйста, расскажи мне, что ты видишь, — глаза Лита загорелись от интереса. Место нападения находилось далеко от ворот. Он снял покрывало с носилок, открыв взору зарубленный труп.

— Кто-то пытался замазать раны от когтей первой магией, но огонь не мог так разорвать плоть и только сделал следы на костях более явными.

Предубеждения I

— Очевидно, нападение на сторожевые башни было отвлекающим манёвром. Варги хотели избавиться от часовых, после чего отворить ворота и пробраться в город незамеченными, — подметил Лит.

— Я думаю так же. Среди нас определённо завелись предатели, — сказала баронесса.

— Да, но вам повезло, Ваше сиятельство.

— Зима только началась, а мой город загоняют в угол враги извне и изнутри. Как ты смеешь называть меня везучей? — она была в шаге от того, чтобы ударить рейнджера в нос.

— Идиоты — лучшие враги, которых только можно пожелать, — ответил Лит, осматривая тела на носилках. Одни были убиты укусом в шею, другие — когтями. Каждая атака была выполнена со смертельной точностью, и после каждой следовала небрежная попытка прикрыть раны магией огня или воздуха.

— Тебе не кажется, что это дело рук варгов? — спросила баронесса.

— Да, но это не имеет смысла. Первая магия может легко убить, как и клинки. Использовать свои тела для нападения было бы глупым поступком с их стороны, если только они не предполагали, что я сорву их планы. Более того, как такое может остаться незамеченным?

Лит убрал плиту, прежде чем достать труп варга из своего карманного измерения. Баронесса Энли кивнула с отвращением на лице.

— Такое не должно было случиться, но всё же случилось. Западные ворота оставались закрытыми всё это время, но люди, охранявшие их, были убиты. Как бы абсурдно это ни звучало, кто-то постарался изнутри.

— Тут я согласен. Но кое-кто высокий, тёмный и волосатый, как варг, не остался бы незамеченным, — ответил Лит, рассекая грудь существа воздушным клинком. Хотя он и не мог поделиться информацией, которую ему предоставила Камила, он всё же мог найти доказательства мутации самостоятельно. В армейском бестиарии было представлено полное анатомическое описание существ, что позволило Литу провести некропсию. К сожалению, плохое состояние тела из-за большого количества резанных ран, полученными в момент смерти, дало ему единственную подсказку.

[Внутренние органы, похоже, слегка смещены относительно того места, где они должны быть, оставляя дополнительное пространство возле ядра маны существа. Но я не могу сказать, связано ли это с мутацией или просто потому, что останки больше напоминают пазл, чем обычную тушу зверя, — он задумался. — Солус, как ты думаешь, варги могли проникнуть в город под видом другого облика?]

[Это практически невозможно, — ответила она. — Даже эволюционировавшие монстры не могут со стопроцентной гарантией научиться менять облик, как Калла или Филла. И даже если бы варги смогли это сделать, в таком городе, как Мэкош, малейшая оплошность сорвала бы их прикрытие. Люди здесь далеко не из приветливых, а существа, напавшие на стражников, явно тупые. Возможно, армия сможет нам что-то подсказать].

Лит использовал свой армейский коммуникатор, чтобы предоставить полный доклад своему куратору. Он также подчеркнул возможность существа разговаривать, летать и его временную неуязвимость. Затем он объяснил текущее положение города.

— Ваша ситуация аномальна, — сказала Камила. — И стойкость воина-варга, и его смерть нельзя объяснить врождёнными способностями. Даже большая стая может разделить только часть ран, полученных одним из её членов, и не так быстро, как описали вы. Я обращусь к архивам и свяжусь с вами как можно скорее.

— Что если это совершенно новый вид? Одного рейнджера может быть недостаточно! Немедленно пришлите подкрепление! — приказала баронесса.

— Армия не может действовать, основываясь на беспокойстве местного правителя, — голос Камилы стал каменно-холодным. — Вам позволили выслушать доклад только потому, что как правитель города вы должны быть в курсе происходящего, чтобы обеспечить безопасность своих граждан. Конец связи.

Это был второй раз за день, когда кто-то бросил трубку. Баронесса была в ярости.

— Мне нужно поговорить с купцами, которые первыми заметили варгов. Где я могу их найти? — У Лита не было времени на то, чтобы смягчать её чувства.

— В тюрьме, конечно же, — в глазах баронессы не было и следа человечности. Её руки вцепились в металлическую плиту так, словно она хотела разорвать ту на части. — Кроме тебя, они единственные чужаки во всём городе. Уже то, что они перенесли встречу с варгами без всяких жертв, было подозрительно, а когда погибли стражники ворот, мне пришлось их взять под стражу. Сейчас они — главные подозреваемые.

Лит был ошеломлён её словами.

«Это идиотизм. У купцов не было причин предупреждать город о нападении, да и люди не могут торговаться с монстрами. Они ничего не выиграют, если город падёт», — Лит был обеспокоен настолько, что положил руку на плечо баронессы и использовал Накопление, притворяясь, что пытается её вразумить.

— Вы поступили правильно по ложной причине. По крайней мере, в тюрьме они в безопасности от разъярённых толп, и когда произойдёт следующее нападение, а оно произойдёт, вы будете вынуждены признать их невиновность. Ваши стражники никогда бы не повернулись спиной к чужакам.

Накопление ничего не дало, а предубеждения были тем, что даже магия света не была в силах исправить. Лит забрал труп варга и отправился из морга в тюрьму, расположенную под зданием городского суда.

Полёт был недолгим, но напомнил Литу, за что он недолюбливал Мэкош. Он любил порядок. Люция была маленькой деревней, но каждый дом имел своё пространство и был индивидуальным. Белиус же казался городом из Лего, сплошные блоки и квадраты. Его архитекторы пожертвовали красотой в пользу эффективности, что Лит полюбил за время учёбы в академии. Внешний круг Отре поначалу мог показаться сумбурным, но в нём была своя изюминка. Мэкош же выглядел так, словно над ним последовательно трудилась длинная череда разных строителей, и все они по какой-то причине бросали работу на полпути. В одном и том же городском квартале могли стоять каменные здания и деревянные лачуги. Между одними было много свободного пространства, другие же стояли чуть ли не друг на дружке. Торговые лавки располагались так близко к заброшенным домам, что иногда поставщики привозили к ним свой товар, думая, что это склады. Мэкош был бедным городом, который на протяжении многих лет неоднократно переживал периоды быстрого роста и рецессии. Пивоваренная торговля была эталоном успеха, в то время как его жители — эталоном провала. Страх перед чужаками заставлял их отвергать любых потенциальных инвесторов, и ни один торговец не желал перезаключать свои договоры всякий раз, когда у пивовара был неудачный день. Если дела шли хорошо, они были вынуждены нанимать людей за пределами города, и временные дома появлялись как грибы. Этим иноземцам платили меньше, и им приходилось работать больше часов, чем «нефальшивым» горожанам. Неизбежно чужаки становились недовольными таким обращением и увольнялись, чтобы их неусыпные работодатели не достигли своих квот. Любой, кто переезжал в Мэкош, надеялся на лучшую жизнь. Рабский труд был повсеместно, и найти его в более дружелюбной обстановке было проще простого.

Дойдя до тюрьмы, Лит по очереди пожал руки купцам, прежде чем открыть двери их камер. Накопление вычеркнуло их из списка подозреваемых. У них были слабые ядра маны и тела. Смена облика подразумевала смену физической формы человека, но не показателей силы. Группа состояла из мужчин и женщин разного возраста. Каждый купец путешествовал со своими подмастерьями, которые служили им в качестве разнорабочих. Сначала они не могли дождаться освобождения, но, узнав от Лита, в чём их собираются обвинить горожане, предпочли остаться за решёткой.

Предубеждения II

— Эти люди сумасшедшие. Я бы никогда не остановился в такой дыре, если бы не варги. Нашим пунктом назначения был Шаку. Вы не знаете, в безопасности ли мои товары? — спросила тощая женщина средних лет, у которой морщин было больше, чем у гриба-сморчка.

— Как вы спаслись от варгов? — Лита не заботил их груз.

— Никак. Они нас просто проигнорировали, — сказал худой мужчина лет пятидесяти с всклокоченными волосами и бородой. — Они были слишком сосредоточены на молитве, чтобы обращать на нас внимание.

— Молитва? — Лит отнёсся к этому с перчинкой недоверия.

— Ну, они стояли на коленях на земле и ничего не делали, только скандировали какую-то тарабарщину, — мужчина пожал плечами.

— Это была не тарабарщина, мастер Дихель, а магия, — заговорил молодой человек, примерно ровесник Лита, похожий скорее на художника, чем на подражателя купца. У него были красивые черты лица и такие тонкие руки, что Лит засомневался,  поднимал ли он в жизни что-то тяжелее зубочистки.

— Почему ты так уверен? — спросил Лит.

— Потому что я стоял в карауле и заметил варгов по свету, который они излучали. Они были разделены на группы по шесть особей. Каждую группу окутывало необычайно красивое золотое свечение, образовывая купол.

— Золотое свечение? — повторил Лит; его желудок забурчал.

«Шесть точек, вписанных в круг?» — у Солус не было желудка, но, тем не менее, её начало подташнивать.

— Случайно не такое? — Лит раскрыл правую руку, из которой появилась гексаграмма Сильвервинг размером с полотенце.

— Да! Это именно оно, по крайней мере, насколько я помню. Что оно означает?

«Что мы в полной заднице», — подумал Лит, а затем сказал вслух:

– Ничего такого, вам всем не стоит волноваться. Вы мне очень помогли, но осталось ещё пару вопросов. Было ли в монстрах что-то необычное? Хоть что-то?

Они покачали головами, заставив Лита в который раз выругаться в душе.

«Я надеялся, что они видели, как варги меняют облик, или хотя бы в компании людей. Тогда я хотя бы знал, где начать поиски. Как обычно, мне не везёт», — он поморщился.

— Где именно вы их обнаружили? — Лит достал из кармана карту и попросил купцов указать ему то место. Перед уходом он дал им столько еды и воды, сколько хватит на пару дней. Лит также запер дверь и забрал с собой все ключи. Затем он позвонил баронессе.

— Я покидаю Мэкош, поэтому скажу, чтобы вы были настороже и связались со мной в случае чего-то непредвиденного. Не доверяйте никому, кроме меня. Никто не должен знать о моем отсутствии.

— Что? Это неприемлемо! Твой долг — защищать город, как ты можешь уйти? — страх и возмущение боролись в её голосе, но страх взял верх, понизив его на одну октаву.

— Купцы видели, как варги практиковали создание массивов, — Лит солгал. — Если мы позволим им увеличить свою численность, они смогут разрушить город извне. Их нужно уничтожить.

[На самом деле всё гораздо хуже, — Солус пугали эти слова. — Кто-то научил их исключительному массиву, который мы использовали для практики истинной магии. Если они обмениваются друг с другом полученным во время практики опытом, им удастся овладеть им даже с их недалёким интеллектом. Но что ещё хуже, они учатся использовать все элементы, а не только два. Можешь ли ты представить, какую угрозу для нашей жизни может представлять племя Пробуждённых, которое плодится так же быстро, как монстры? На Земле были пробки, потому что все сели за машину. Магия — редкость, а Пробуждение — тем более. Однако происходящее нарушает все законы Могара, которые мы уже усвоили].

Лит телепортировался в то же место, где ранее сражался с воином-варгом, проверяя окружение на наличие неприятелей. Ни Жизненный обзор, ни мана-сенсор ничего не уловили, поэтому он на полной скорости полетел к месту, которое указали ему купцы.

«Мне известно о месте их практики, и куда они отправились после. Если они не перемещался по небу, я смогу выследить их по запаху!» — усиленные чувства Лита позволяли ему отслеживать цель даже по запаху.

В городе от этого не было никакого толку. Слишком много людей и слишком много резких запахов, идущих со всех сторон, легко запутали бы его нюх. В конце концов, Лит не был дрессированной собакой, у него не было ни чутья, ни умения выделять один запах среди множества других. А в дикой природе, особенно зимой, запахов было не так уж много. Лит достал клочок варга и принюхался. От него пахло как от промокшей собаки, которая к тому же повалялась в куче грязной спортивной одежды и потных носков. От этой вони у него заслезились глаза, но она также дала ему почувствовать запах, настолько сильный, что его могла замаскировать только открытая канализация. Хорошая погода последних нескольких дней также очень помогла ему. Снег сохранил большинство следов, оставленных варгами, поскольку они не потрудились их как-то скрыть.

«Я знаю, через что проходят эти несчастные ублюдки. Заниматься магией, охотиться для пропитания, спать, полоскаться — и так изо дня в день. Вот как я стал сильным. При возможности надо бы захватить одного из варгов живьём. Я хочу узнать секрет их мутации и убить идиота, ответственного за эту мерзость!» — прорычал Лит.

Ему было невдомёк, что если Мастер узнает о масштабах их провала, то по полной надерёт им зад.

Лит мог бы достичь логова монстров за несколько минут с помощью полёта, но паранойя тормозила его. Он не мог знать, что варги по-прежнему не в ладах со своим вновь обретённым интеллектом. Они продолжали вести себя как хищники, а не как добыча, и поэтому не проявляли никакой осторожности в своих действиях, если только не планировали засаду. Литу пришлось держать наготове свои лучшие заклинания и проверять окружение всякий раз, когда он входил в хорошее место для засады. Ничего не происходило, но от такой напряжённой охоты нервы то и дело были на пределе. При столкновении с неизвестным врагом на своей территории грань между охотником и добычей была очень тонкой.

[Их воин без колебаний покончил с собой, чтобы скрыть местонахождение своей стаи, но они ничего не сделали, чтобы замести следы. Мои враги превращаются из умников в обыкновенных тупиц, словно у них раздвоение личности], — он даже не представлял, насколько был близок к истине.

[Я насчитала по меньшей мере 30 взрослых и дюжину детей. Что мы будем с ними делать?] — это был не первый раз, когда они имели дело с малышами, но Солус до сих пор сомневалась.

[Убьём их. Или ты хочешь, чтобы я подождал пару дней, пока они превратятся во взрослых? Я могу пощадить их, но готова ли ты взять на себя ответственность за каждую жизнь, которую они заберут?]

Солус не отвечала. Это их неразрешимый спор длиною в жизнь. По её мнению, дать детёнышам второй шанс было правильным. Но, к сожалению, её здравый смысл считал просто идиотизмом отпускать их на волю, чтобы потом убить через несколько дней и в придачу получить жертв. В такие редкие для неё моменты она радовалась бестелесному воплощению, так что выбор был не в её власти.

Лит шёл по запаху, пока не нашёл хорошо замаскированную пещеру у основания небольшого холма в нескольких километрах от Мэкоша.

Как только Жизненный обзор уловил слабый признак жизни, он сразу же применил заклинание Тишина, чтобы заглушить шум, и магию тьмы, чтобы скрыть свой запах. Пещера уходила далеко вглубь, а стены её были столь гладкими, что казались неестественными.

«Чёрт, они уже овладели магией земли. В худшем случае, они уже воспользовались ей, чтобы узнать о моём прибытии, и свели на нет мои заклинания с помощью гексаграммы. Будем надеяться, что я не попаду в чёртову засаду».

_______

Получите дополнительную главу всего за 40 лайков в нашем телеграм-канале!

T.ME/onesecondTL

Гибрид I

Лит был прав — варги в достаточной степени овладели магией земли, чтобы создать логово в любом месте, но он был неправ в остальном. Внутренний голос усиливался с каждым новым членом стаи и неустанно подталкивал их к практике первой магии. На охоту времени хватало, а вот на обеспечение безопасности — нет. Эта стая несла в себе частички Тезки, одного из избранных Мастера. Ещё будучи ксогом (магическим зверем лисьего типа), он стал сильным Пробуждённым. И хотя он по-прежнему не был способен к самоконтролю, его привычки настолько глубоко укоренились в его личности, что влияли непосредственно на носителей. Все новые знания, ощущения и методики они получали от него. В каком-то смысле их связь была похожа на извращённую версию отношений между Солус и Литом.

«По крайней мере, мана-сенсор и Жизненный обзор сводят на нет все шансы застать меня врасплох», — подумал он, путешествуя по просторным каменным коридорам. Даже его заклинание обнаружения массивов ничего не засекло, мысль о неспособных врагах вселяла уверенность. Неактивные массивы — одна из немногих вещей, недоступных для восприятия их волшебных чувств, и это одна из причин, по которой Лит никогда не недооценивал пространственную магию. Недаром лабиринт из туннелей походил на продуманную оборонительную стратегию. В них было несколько поворотов с неравными интервалами. После каждого такого поворота ширина, высота или направление менялись, так что группа спешащих захватчиков могла застрять, удариться головой о потолок или наткнуться на стену.

Лит в очередной раз был поражён осознанием того, что спланировавшему логово точно было известно, насколько глубоко оно должно быть, чтобы избежать обнаружения Жизненным обзором.

[Как может Пробуждённый быть настолько безбашенным, чтобы наставлять племя монстров?] — Солус не могла найти другого объяснения тому, что они наблюдали.

[Мы их расспросим, прежде чем убить], — Лит шутил. Он ни за что не стал бы тратить время на разговоры, если в этом действительно был замешан другой Пробуждённый.

Туннель вывел их в огромную пещеру. Она представляла собой широкое округлое пространство диаметром около 100 метров. Лит насчитал не менее пятидесяти членов стаи, большинство из которых были взрослыми или близкими к зрелости. Кроме матерей с маленькими детёнышами, остальные были разделены на группы по шесть особей и практиковали гексаграмму Сильвервинг способом, который был бы невозможен для такого одиночки, как Лит.

«Что за дьявольщина? Каждый варг отвечает за определённый элемент, поддерживая массив в активном состоянии, из-за чего им удаётся тренировать не только тот элемент, в котором они наименее искусны, но и все остальные сразу, просто ощущая и гармонируя с потоком маны. Если у меня когда-нибудь появится один или несколько учеников, это может стать отличным методом обучения».

Лит некоторое время наблюдал за ними, планируя свои дальнейшие действия. Он заметил, что гексаграмма Сильвервинг позволяла варгам по желанию менять контролируемую ими стихию, что ещё больше повышало их обучаемость. Он обругал того, кто разработал этот метод, и после приступил к делу. Пещера представляла собой открытое пространство, не предоставляя возможным скрыться за чем-либо, но у Лита всё ещё оставалась возможность для внезапной атаки. Практиканты массивов были слишком сосредоточены, и пока он изучал их технику, матери уснули. Лит использовал Накопление, чтобы вновь достичь своего пикового состояния. Затем он подготовил новый набор заклинаний, исходя из наиболее вероятной ситуации, с которой ему предстояло столкнуться. На ближайшую группы наложилось заклинание Тишины, окутав их пеленой полного беззвучья. Варги были настолько сосредоточены, что даже не заметили, как заклинание Полнолуние третьего уровня, созданное Литом, создало круговое вращающееся воздушное лезвие, которое обезглавило всех сразу. Воздушный купол, окружавший их, не позволил ни шуму, ни крови, ни даже её запаху покинуть пределы зоны действия Тишины.

«Так, значит, они не неуязвимы и не имеют никакой магической защиты. Иначе Полнолуния было бы недостаточно, — Лит мысленно возрадовался. — Поражение целей выполнено на ура. Во что бы ни превратилась способность варгов к обмену знаний, у них всё ещё были жизненно важные органы».

Он уже собирался приструнить следующую группу, как внезапно стая в унисон повернулась к своим павшим братьям и сёстрам. Их вопли, наполненные болью и горем, пронзили сердце Солус. До того, как он научился магии света четвертого уровня, Лит на протяжении многих лет терял множество пациентов. Звуки, которые издавали варги, были слишком похожи на вопли скорбящих родственников тех, кого не удалось спасти.

«План Б!» — Лит выпустил прямо в центр пещеры заклинание Бушующее Солнце пятого уровня, за которым быстро последовало ещё одно, полученное им от короны, — Штормнадо. Его собственные заклинания не могли причинить ему вреда, поэтому он приготовил ещё одно для того, чтобы пережить крушение пещеры. Он быстро переместился внутрь зоны Тишины, собрав шесть трупов и их головы.

[Защищайте потомство!] — альфа и внутренний голос закричали как один. Тезка породил много щенков, его родительские инстинкты создали связь между варгами и их детенышами, которая в противном случае не существовала бы из-за быстрого развития потомства.

Скорость реакции и техника варгов удивили Лита. Несмотря на то, что они, казалось, могли использовать только заклинания третьего уровня, действуя как единое существо благодаря ментальной связи, они смогли идеально сложить эффекты своей защиты и держать заклинания Лита на расстоянии. Варги использовали магию воздуха и воды, чтобы сдержать магическое воплощение чудовища, пока остальные покидали пещеру через несколько скрытых коридоров, ведущих наружу. Однако магия пятого уровня была не так проста, и Лит выбрал эти два заклинания, потому что они хорошо сочетались друг с другом. Бушующее Солнце — это смесь огня и земли, которая создавала мощный взрыв и пламя, настолько горячее, что могло расплавить камень. Его эффект был сродни извержению вулкана.

Штормнадо — смесь воздуха и тьмы, которая вызывала бурю ядовитого газа. В результате получался ядовитый торнадо с температурой в сотни градусов, который нёс камни, опасные, как маленькие метеоры. Лит чувствовал каждое колебание своих заклинаний и мог определить, где формация противника слабее. Сосредоточившись на этих местах, он проникал сквозь вражеский барьер и разрушал его, подобно потоку, прорывающемуся сквозь трещину в проруби. Но несмотря на то, что в их руках была сосредоточена вся магическая мощь стаи, вокруг варгов, обеспечивающих отступление, поднялся такой жар, что с лёгкость обжигал лёгкие. Молнии пронзали их тела, приближая смерть многих их товарищей, только чтобы дать им возможность удержать барьер на месте.

[Один ты не справишься, — Тезка умолял альфу, пока его сяжки плоти из тёмной энергии работали на пределе возможностей, пытаясь удержать тело в целости и сохранности. — Впусти меня. Я могу спасти их всех. Мы можем спасти их всех. Вместе!]

Наряду с магией большинства членов стаи, альфе достался и разум жути, в достаточной степени, чтобы обратить его голос в живую сущность. Альфа не хотел терять свою личность, но его решимость поколебалась, стоило ему заметить, как рейнджер воспользовался их противостоянием, чтобы напасть на убегающих варгов и убить всех, кто ещё оставался в пещере.

[По рукам].

Альфа застонал от боли, чувствуя, как энергия жути замещает его кровь и пожирает ядро маны, словно голодный зверь. Гибрид Тезки и альфы отпустил барьер, поглощая весь свет в пещере, чтобы превратить тьму в магию Хаоса.

[Защищайтесь].

Гибрид II

Гибрид монстра и жути вызвал заклинанин хаоса пятого уровня, Голодную пустоту. Обычно было бы невозможно так быстро создать настолько мощное заклинание, но ментальная связь варгов позволила мерзостям использовать убегающих монстров в качестве катализаторов. Каждый из них взял на себя небольшую часть Голодной пустоты, оставляя Тезке только сбор и использование полученной энергии. Чёрная сфера материализовалась перед гибридом, столкнувшись с заклинаниями Лита с такой силой, что земля задрожала. Литу не понравился такой поворот событий, но всё по-прежнему было в пределах его ожиданий. Он верил, что точно так же, как воин, которого он ранее победил, варг перед ним просто получал силу от своей стаи. Его заклинания окутали всю черную сферу, и он выпустил еще больше, чтобы прикончить варгов, все еще находящихся в поле зрения, и покалечить врага.

[Лжец! Ты сказал, что мы можем спасти их!] — альфа проклял Тезку, когда ещё несколько его сородичей пали от смертельных ран. Даже водоворот, созданный конфликтующими заклинаниями, не заставил Лита промахнуться мимо своих целей.

[Сосредоточься, идиот! Враг сделал это нарочно!] — Тезка попытался предупредить альфу, но его ярость сделала Голодную пустоту нестабильной. Лит не упустил шанса и дал своим заклинаниям взорваться, прервав вражеский процесс создания своей собственной энергией.

Последовавший за этим взрыв поглотил гибрида и разорвал его плоть. Магия хаоса теперь не могла распознать хозяина, ещё и добавляя свою оставшуюся силу к тому, что осталось от двух других заклинаний пятого уровня. Благодаря Жизненному обзору Лит смог увидеть сквозь дым и обломки, что тело гибрида на грани разрушения. Только сяжки плоти из тёмной энергии удерживали его единым, обволакивая, как бинты.

[Я не смог спасти вас, но и умереть не позволю!] — гибрид Тезка-альфа своими сяжками собирал фрагменты мерзостей из тел умирающих варгов, в то же время забирая оставшуюся жизненную силу и заставляя варгов принимать его раны.

— Вы будете жить внутри меня! — он завопил, хотя Лит проигнорировал его бред и бросился в погоню за остальной частью стаи.

— Отброс общества, неужели у тебя нет ни капли чести? Вернись и сразись!

Лит усмехнулся в ответ, используя заготовленное им заклинание, чтобы пережить обвал, который он действительно намеревался вызвать и похоронить гибрид под тоннами камней.

«Ага, конечно. У тебя есть по дополнительной жизни от каждого члена стаи, а чести нет у меня? Я встречусь с тобой лицом к лицу, как только избавлюсь от твоих грибочков, дорогой Марио», — подумал он.

[Лит, это не простые монстры. У них есть чувства, они даже могут говорить и рассуждать. Тот, кто стоит позади нас, почти такой же, как ты. Он гибрид], — сказала Солус.

[У многих из тех, кого я убиваю, есть чувства. Люди, сумасшедшие звери, дичь, нежить — выбирай сама. И всё же это никогда не останавливало меня, потому что стоит вопрос выживания. Кроме того, он совсем не похож на меня. Эти варги были модифицированы аналогично тому, что Балкор делает со своей нежитью], — ответил Лит. Он ясно чувствовал, как аура гибрида позади него становится всё более мощной.

Половина тела варга теперь состояла из сырого элемента тьмы, что придавало альфе демонический вид. Его жёлтые глаза горели как факелы, а на голове росло несколько рогов. Мех теперь был полностью красным, что делало его похожим на живое воплощение огня. А тело — было полностью исцелено благодаря жертве товарищей по стае, и теперь у него было два хвоста. Его единственным достоинством оставался лисий хвост, состоящий из чистой энергии.

— Я сказал, вернись! — гибрид закричал, высвобождая магию хаоса четвёртого уровня, Воющую пустоту. Копье, сделанное из тьмы толщиной с руку, вырвалось из его ладони и направилось быстрее пули прямо в сердце Лита.

Лит поменялся местами с ближайшим варгом, из-за чего сила стаи уменьшилась ещё больше.

«Вот в чём минус внезапных усилений. Ты получаешь силу, но теряешь точность, сосунок!» — Лит применил Блинк позади гибрида, направляя Гейткипер к голове существа.

Каким-то образом гибрид Тезка-альфа уловил движения Лита и резко обернулся. На его лбу вырос новый рог. Он двигался достаточно быстро, чтобы отвести клинок в сторону и нацелиться на горло своего врага. Лит снова поменялся местами, и ещё один варг погиб от рук своего собственного альфы. Очередной огонёк в сознании гибрида сменился внезапной пустотой, что почти свело его с ума из-за вины, которую он испытывал за свою некомпетентность и ненависть к человеку. Несмотря на то, что Тезка контролировал половину тела, ему не доставало умений в управлении, и его сущность не была достаточно развита, чтобы позволить ему использовать большинство своих навыков. Эмоциональная нестабильность альфы подрывала их и без того ограниченное боевое мастерство.

«Чёрт! У них была спланирована стратегия побега. Варги разделились на небольшие группы и разбежались в разные стороны», — убив варгов, которые ещё не успели убежать, потому что слишком устали, Лит повернулся к альфе.

Он мог следовать лишь за одной группой разом, и это означало бы оставить свою спину открытой для кого-то, кто способен использовать магию хаоса. Лит уже был свидетелем того, насколько она была мощной. Несмотря на то, что ему ещё предстояло понять всю её суть, Лит не недооценивал своего врага.

[Скольких мы уложили?] — спросил он.

[Одиннадцать, — Солус вздохнула; она уже практически считала себя плохими парнями, преследующими существ, которые просто хотели жить. — Сражаться с Чёрной звездой или карпентерами было намного проще].

Лит заставил её принять форму перчатки и схватить Гейткипер, оставив его руки свободными. Теперь жёлтый драгоценный камень был инструктирован в тыльную сторону руки в перчатке, прямо рядом с зелёным. Лит решил изучить, что представляла из себя эта эволюция, сразу же, как избавится от последнего варга, стоявшего перед ним.

— Будь ты проклят, человек, — Тезка боялся меча, летающего вокруг. Он использовал чистую силу воли, чтобы держать альфу в строю, но после потери стольких развитых фрагментов и побега остатков стаи его самоконтроль померк.

Гибрид бросился на Лита, который слился со всеми элементами и принял атаку в лоб.

[Пожалуйста, не надо! Это ловушка!] — тщетно умолял Тезка альфу. Находясь так близко к своему заклятому врагу, что он почти чувствовал запах его крови, альфа пришёл в неистовство. Гибрид выпустил цепочку молний, которую Лит заземлил, после чего в ответ полетел залп Ветряных клинков. Тёмная материя половины тела мерзости поглотила часть повреждений и немедленно начала исцелять остальное, но на это требовалось время. К сожалению, такого ресурса становилось всё меньше. Руки Лита схватили когти гибрида, оставив последнего в шоке от осознания того, что человек физически превосходит монстра. Без стаи даже слияния с Тезкой было недостаточно, чтобы противостоять усиленному телу Лита, подкреплённому магией слияния. Всё стало ещё хуже, когда Лит применил заклинание магии тьмы четвёртого уровня, Мрачного жнеца. Сила десятков Чумных стрел перетекла из его рук в пойманные когти. Прямой контакт делал медленную скорость заклинания ничего не значащей. Гибрид почувствовал, как силы покидают его, в то время как пальцы походили не перемолотое месиво.

Беспокойные гости I

Существо попыталось укусить Лита, но удар по голове заставил его закрыть рот, и только после этого рейнджер отпустил хватку и нанёс прямой удар с ноги в солнечное сплетение, точно грузовик.

Альфа с ухмылкой отпрыгнул назад, пытаясь рассеять часть удара и получить дополнительное расстояние и время для заживления ран.

«Какой же пункт ловушки ты не уловил?» — Тезка вздохнул с сожалением. Удар в сочетании с собственной силой альфы позволил Солус пронзить сердце твари сзади. Пронизанный тьмой Гейткипер прошёл прямо насквозь, вплоть до того, как эфес клинка задел шерсть на спине.

— Вот и двенадцатый подъехал, — сказал Лит, срывая голову гибрида с плеч. Он убрал все туши в карманное измерение, пока Солус перебралась на руку.

[Хорошая работа. Я не был уверен, что это сработает, но попробовать стоило].

[Спасибо, — ответила она. — Я заметила, что чем больше он злился, тем тупее становились его действия. Кроме того, как только мы отделили воина от стаи, его физическая и магическая сила резко упали. Даже если их сила была искусственно увеличена, их способность обмениваться всё равно имеет ограниченный диапазон.

[Я учёл это. Почему, по-твоему, я так старался избавиться от оставшихся? Бестиарий прав в одном: стая опасна, а варг просто раздражает. По крайней мере, для меня, — Лит усмехнулся. — Кстати, что означает второй драгоценный камень на перчатке? Я всегда думал, что первый представляет твоё ядро маны, так что второй должен означать, что у тебя есть ещё одно ядро].

[Сама не знаю], — честно ответила она. Всякий раз, когда Солус обретала новую способность, она также получала знания, чтобы использовать её, как если бы это было что-то, с чем она была рождена. Однако в этот раз, кроме временной энергетической формы, она не приобрела никакой способности, которая оправдывала бы изменение формы её перчатки.

После того, как она дала на это согласие, Лит применил к Солус Накопление и обнаружил, что у неё по-прежнему только одно зелёное ядро.

[Мы решим эту загадку в другой раз. Нам пора возвращаться в Мэкош, я нуждаюсь в отдыхе], — вздохнул Лит.

Гейзер маны находился всего в нескольких километрах от города, но он никак не сможет объяснить своему начальству, почему же ему так хочется в «поход», оставив город без защиты в разгар кризиса. Пока он летел к особняку баронессы Энли, Лит связался со своим куратором и дал ей полный доклад о сложившейся ситуации.

— О боги! — это была единственная реакция Камилы. Она срочно переслала доклад своему начальнику, который подключился к их открытому каналу сразу после того, как узнал о гипотезе Лита.

— Ты действительно думаешь, что это дело рук Балкора? — спросила капитан Легато. Это была женщина лет тридцати со светлыми волосами, голубыми глазами и таким серьёзным лицом, что казалось, оно треснет при малейшей улыбке.

— Это объяснило бы мерзость, коллективный разум и внезапные эволюции монстров. Возможно, во время своего отсутствия он экспериментировал с чем-то отличным от нежити, а может быть, эти монстры станут основой для его следующей партии существ, — ответил Лит.

— Я немедленно сообщу короне и пошлю кого-нибудь забрать павших варгов. Отдел Балкора давно имеет дело с его творениями, и они могли бы извлечь из них полезную информацию. К сожалению, наши ресурсы ограничены. Я не могу отправить туда подкрепление, если в этом нет острой необходимости. В некоторых регионах популяция монстров выросла настолько, что для их уничтожения требуется проведение совместных операций Армии и Ассоциации.

Лит понял подтекст извинения и отдал Легато честь, прежде чем она ушла. На самом деле он был рад работать один. Кроме Джирни и нескольких других, компаньоны обычно были для него мёртвым грузом.

— И ещё кое-что. Мне нужна справка о баронессе Энли.

— Одну секунду, — Камила сразу поняла, что он имеет в виду, но не знала, ревновать или хихикать над его скупостью. Лит никогда не стал бы просить дворян о гостеприимстве, если бы его не вынудили обстоятельства. Быть гостем в их владениях обычно означало дать им возможность потребовать его услуг как целителя или, что ещё хуже, свести его со своими дочерями. Лит больше предпочитал выложить несколько монет за номер в гостинице. Простолюдины были слишком напуганы магами, чтобы начать заблуждаться и пытаться соблазнить его. Мэкош был особым случаем. Его никто не беспокоил, но Лит не доверял еде, приготовленную не им. Особенно после того, как он запер хозяина таверны.

— У неё есть только сыновья, ни дочерей, ни племянниц, — ответила Камила.

— Слава небесам. Я уже начал бояться, что мне придётся провести ночь в тюрьме с купцами.

— Неужели Мэкош настолько плох? — она хихикнула.

— Гораздо хуже. Я не могу дождаться, когда вернусь в Белиус и буду есть деликатесы, которые моя девушка обещала мне научиться готовить, — поддразнил он её.

— Сейчас не время. Тебе повезёт, если она будет практиковаться хотя бы в одном из них, со всеми обязательными сверхурочными, которые она наверняка будет испытывать. Поцелуй её за меня, когда увидишь в следующий раз, — ей удалось не рассмеяться, говоря о себе в третьем лице.

— Обязательно. Конец связи, — по пути Лит открыл небольшие Варп-врата и дал Кселосу, хозяину «грифона», достаточно хлеба и воды, чтобы хватило на пару дней. Конечно, при условии правильного рациона.

Баронесса была очень рада видеть его у себя в гостях. Вся семья Энли вздохнула с облегчением, зная, что единственный на сотни километров рейнджер и целитель находится всего в нескольких дверях. После вкусной еды, которой он мог наслаждаться, не беспокоясь о том, что она была "приправлена" слюной, соплями или, может быть, по ней прошлась пара тараканов, Лит исчез в своей спальне под предлогом, что ему нужно отдохнуть на случай, если ночью что-то случится. Может быть, это говорил его обострённый инстинкт, а может быть, небеса не хотели, чтобы он выдавал себя за неблагодарного халявщика. Каким бы ни был ответ, что-то всё-таки случилось. Ночью была убита семья из пяти человек, а их дом сожжён. На этот раз преступник не потрудился замести следы. Следы укусов на телах жертв не оставляли сомнений. Нечто большое и волосатое ворвалось через входную дверь, чтобы перекусить поздним вечером. Никто ничего не заметил, пока не начался пожар, и всё из-за того, что дом был окружён одними пустырями. Сначала все винили купцов, но когда Лит показал баронессе и капитану городской стражи, что они всё ещё заперты, а их одежда девственно чиста, толпе пришлось опустить вилы. Единственным защитным сооружением Мэкоша был массив обнаружения, который оповестит о несанкционированном вторжении через врата на территорию города. Поэтому варги не могли прийти извне. Старые обиды всплыли на поверхность, и вскоре люди начали тыкать пальцем друг на друга. Только восходящее солнце и необходимость собираться на работу мешали увеличению числа трупов.

«Это действительно плохо, — подумал Лит. — Либо некоторые варги способны менять облик, либо я сейчас сыграю в чёртову игру “Городок Сейлем”».

Беспокойные гости II

Вопреки ожиданиям Лита, на следующий день варги не напали на город, и за ночь никто не погиб. Однако это не успокоило, а только усилило его беспокойство.

«Столь высокий уровень самоконтроля может означать только одно из двух: либо они накапливают свою мощь, прежде чем снова напасть, либо потеря двух воинов за один день заставила их испугаться, — подумал Лит. — На их месте я бы перегруппировался и выбрал более лёгкую мишень. А если судить по мне, то я в любом случае должен найти их как можно скорее. Если стая станет слишком большой и все они овладеют истинной магии, мне понадобится подкрепление. Переключившись на другую мишень, они создадут аналогичную ситуацию уже в другом месте, ведь я отвечаю за весь этот чёртов регион».

Лит не являлся Джирни, но, проведя столько времени вместе с ней в Отре, он имел представление о том, как вести расследование. Выслеживать сообщников варгов в Мэкоше было пустой тратой времени. Неважно, были ли это варги-оборотни или просто люди, которые тайно провели их в город и спрятали в своих домах, даже если им удалось обмануть слишком параноидальных жителей города, — Лит никак не сможет их найти. Да и людей было слишком много, чтобы проверять их с помощью Накопления, а без надёжной зацепки это было бы всё равно что искать пресловутую иголку в стоге сена. С другой стороны, найти варгов, скорее всего, будет проще. Чтобы прокормить стаю и увеличить её численность, им нужна была еда, и много. Лит не знал, могут ли монстры умереть от голода, но был почти уверен, что по доброй воле они долго не постятся. Зимой они мало на кого могли охотиться, поэтому он нашёл на своей карте ближайшие к Мэкошу поселения и оповестил их об угрозе с помощью своего коммуникационного амулета. Он мог только надеяться, что голод заставит их совершить ошибку или что, тщательно обследовав тела, отдел Балкора поможет ему выследить добычу.

***

Свободная страна Ламарт. За восточными границами империи Горгон.

Как и любой порядочный маг трех великих стран, Мастер получал бесчисленные доклады о вспышках чудовищ, которыми он руководил. Поначалу они считали эти аномалии хорошим предзнаменованием. Их процедура сработала даже лучше, чем они предполагали, а если её предложить шаману орков, то это могло сделать их более дружелюбными к делу. Однако вскоре всё вышло из-под контроля. Одни плодились слишком стремительно, другие становились слишком сильными, но хуже всего было то, что все они были необычными. Их план по выращиванию мерзостей, замаскированных под монстров, быстро провалился, когда все страны начали исследовать этот феномен.

— Я не понимаю, Ксенагрош. Что могло пойти не так? — ныл Мастер.

— Таково естество исследований, — жуть пожала плечами. — Прежде чем добиться успеха, нужно потерпеть много неудач. Теперь мы знаем, почему Труд ограничила свои эксперименты людьми. Монстры — отличная питательная среда, но их уникальная природа делает их непредсказуемыми. Из этого эксперимента мы узнали, что лучше придерживаться стратегии Труд. Люди для мерзостей, которые были людьми, звери для зверей и так далее. Это будет небыстрый процесс, нам всё так же придётся похищать много людей, но это гораздо безопаснее. Твой план был хорошим, мой ученик, только первые его плоды получились ужасными. В следующий раз мы сделаем лучше, — она похлопала его по плечу.

— Наверное, ты права, — Мастер вздохнул. — Но я никогда так не ошибался. Никогда, чёрт возьми!

— Не волнуйся, сладкий, ты не ошибся, — сказал чувственный голос Ксенагрош.

— Сладкий? Ты пьяна или как? — Мастер уважал её, но между ними больше ничего не было.

— Это была не я, — сказала Ксенагрош, поворачиваясь к неожиданной гостье. Это оказалась женщина редкой красоты, с серой кожей и серебристыми волосами. На ней был роскошный костюм мага, подчёркивающий идеальные пропорции её тела. Не столько кожа или волосы, сколько вторая пара рук выдавала в ней нечеловека. Ксенагрош не могла поверить своим глазам. Тело было неправильным, как и золотые глаза существа, но она никогда не сможет забыть ни это лицо, ни платье, которое было на ней, потому что они были её собственными.

— Я знаю, что никогда не была такой красивой, но кого это волнует? — сказала женщина.

— У троллей такие великолепные тела в их истинном облике. Я бы даже сказала, что будет вполне естественным восхищаться ими после того, как они на века застряли в облике монстров.

Будучи жутью, Ксенагрош могла превращаться во множество форм по своему усмотрению. Конечно, в своём истинном облике она не была привлекательной, но мерзости выживали. Быть красивым для них означало лишь оставить красивый труп. И всё же оскорбление обеспокоило её, потому что оно озвучивало одну из её самых сокровенных внутренних мыслей.

— Почему ты здесь? — спросила Ксенагрош у тролля собственной персоны.

— А ты как думаешь? — ответила она; на каждом из её двадцати пальцев появилось по одному заклинанию хаоса. — Я не позволю тебе использовать меня в качестве энергетического зелья. Мы будем сливаться на моих условиях, используя меня как основу. Может быть, даже условии.

И вот, началась борьба за выживание.

***

Маги из отдела Балкора пришли за телами немедля утром второго дня пребывания Лита в Мэкоше, а на следующий день сразу после полудня предоставили ему результаты своего предварительного анализа.

«Уже? Так быстро», — Лит также был удивлён, что следственный отдел послал кого-то, а не просто воспользовался коммуникационным амулетом.

— Прежде всего, позвольте поблагодарить вас за хранение тел сразу после смерти, — сказал маг Пазол, мужчина лет двадцати с чёрными волосами и карими глазами. Три длинных и тонких шрама шли от его челюсти до шеи.

Лит узнал следы, оставленные Доблестями Балкора. Как и многие выжившие после его последнего нападения, Пазол решил сохранить свои шрамы, чтобы никогда не забывать и никогда не прощать этого.

— Хорошо сохранившиеся экземпляры значительно облегчили нашу работу. Но, к сожалению, вспышки монстров — не дело рук Балкора, — он вздохнул.

«Эти новости стоит отпраздновать. Быть настолько одержимым чем-либо — это нездоровое поведение», — подумал Лит.

[В чужом глазу соринку видишь, а в своём и бревна не замечаешь], — Солус хихикнула.

— Люди, ответственные за этих варгов, усовершенствовали его метод, превратив в нечто совершенно иное. Фрагмент мерзости используется не для того, чтобы просто создать коллективный разум и наделить монстров новыми способностями, это семя, предназначенное для выращивания. Почти четверть тела второго воина, с которым вы сражались, превратилась в гибрид монстра и мерзости, и я уверен, что сторона мерзости запрограммирована на преобразование своего носителя с течением времени. Что касается хороших новостей, тот, кто это сделал, планировал вернуть своих созданий, поэтому они добавили заклинание слежения к каждому фрагменту мерзости, — Пазол достал зачарованный амулет из серебра размером с планшет.

В центре его находился синий камень маны, а по углам — зелёные.

— Нам удалось подготовить приёмник сигнала, с помощью которого вы сможете их выследить. Однако есть одна загвоздка. Даже если тела идеально сохранены, чары быстро спадают после смерти, поскольку поглощают остатки маны, и поэтому некоторые данные были повреждены. Он не будет работать, пока вы не окажетесь в пределах 200 метров от источника сигнала, но как только он засечёт цель, вы с лёгкостью сможете преследовать его. Удачной охоты, рейнджер Верхен.

На лице Пазола появилась жестокая улыбка. Уничтожение всех следов работы Балкора было единственной причиной его существования.

Время охоты I

Лит поблагодарил Пазола перед уходом и принялся за планирование своих дальнейших действий.

«Ну, на этот раз королевство действительно оказывает помощь, а не просто доверяет мне разгребать их проблемы, — подумал он. — Теперь я могу проверить город на наличие врагов. И как только я выйду на след, треккер приведёт нас к их гнезду. Всё просто».

Но даже дважды обойдя весь Мэкош, магическое устройство не уловило ничего, и Лит засомневался, что оно вообще работает. После того, как и третий обход города не дал никаких результатов, Лит приуныл.

«Пора подкрепиться», — вздохнул он, возвращаясь в Гарцующий грифон за несколькими бутылками разливного пива. В таверне стало гораздо тише с тех пор, как он заставил кухонный персонал дрожать от страха перед предполагаемой инфекционной болезни. Лит был одним из немногих смельчаков, которые всё ещё осмеливались захаживать к ним, поэтому официанты обращались с ним как с ВИП-персоной. Страх оказаться в ссылке вместе с Кселосом, их нанимателем, был мощным стимулом.

И тем не менее он не ел ничего, что не находилось в его карманном измерении. В отличие от свежеприготовленного пива, пища не могла быть приготовлена у него на глазах.

«У меня мало времени, но, к счастью, у варгов его тоже нет, — подумал он. — Первый воин был слаб, а второй — уже гибрид. Если мне повезёт, недостаток пищи не позволит им сосредоточиться на магии и замедлит развитие фрагментов мерзости. Если же нет, то, возможно, мне придётся столкнуться с небольшой армией гибридов или с одним объединённым существом. По словам Пазола, все варги в моём регионе несут в себе фрагменты одного и того же существа. Не удивлюсь, если они сольются в одно целое, как это сделал второй воин, чтобы увеличить свою силу».

[Согласна, — в мыслительный процесс вклинилась Солус. — У нас есть и ещё одна проблема — враг внутри Мэкоша. Пока что у меня есть одна гипотеза, но я уверена, что она тебе не понравится].

Лит одобрительно кивнул.

[Причина выбора монстров в качестве подопытных кроликов довольно очевидна: они сильны и быстро размножаются — а это значит, что, каким-то неведомым образом, перенесённая ими процедура позволяет передавать фрагменты мерзости потомству].

[Ну, да. Иначе не было бы ни коллективного разума, ни смысла выпускать их на свободу], — размышлял Лит.

[Именно, — продолжила Солус. — Наличие отслеживающего заклинания говорит нам о том, что гибриды должны быть собраны в какой-то момент, но что если варги не ограничиваются только обменом фрагментов среди других варгов? Обмен — их врождённая способность, и мы понятия не имеем о пределе возможностей их мутации].

[То есть ты хочешь сказать, что мы смотрели на вещи под неправильным углом. Может быть, в Мэкоше нет варгов, а есть человеческие гибриды?] — от одной мысли об этом у Лита разболелась голова.

[Да. Это многое объясняет. В ночь нападения мы как раз убили много варгов, возможно, коллективное горе свело с ума хозяев-людей. Кроме того, треккер ничего не улавливает либо потому, что сигнал генерируется человеческим телом, либо просто потому, что фрагменты ещё слишком малы. Люди развиваются годами, а не днями, так что даже если они превращаются в варгов, могут пройти месяцы, прежде чем это произойдёт].

— Простите, что снова беспокою вас, но думаю, что мне нужен целитель, — Лит только было начал материть свою невезучесть на всех известных ему языках, но тут кто-то прервал его творческий поток. Это была та же рыжеволосая официантка, которая обслуживала его в день прибытия. Лит уже собирался погрозить ей пальцем, но вовремя спохватился.

— Что именно тебя беспокоит? — спросил он, притворяясь раздражённым. Люди были куда признательнее, если верили, что им оказывают услугу, а не используют в собственных целях.

Девушка перечислила множество противоречивых симптомов, которые случайно проявились после мелкой мести Лита за грубость персонала таверны. Ему хватило одного взгляда, чтобы поставить диагноз, но он использовал Накопление, просто чтобы подстраховаться.

«Ипохондрия», — подумал он.

— Всё довольно плохо, но это не заразно, — он ни капельки не соврал, от этого Солус искренне рассмеялась.

— Вы поможете мне? — спросила она чуть ли не плача.

— Это зависит от того, сможешь ли ты мне помочь. Мои услуги не дешёвые, знаешь ли.

Вычеркнув купцов из списка подозреваемых, Лит расспросил хранителей врат о том, кто уехал из города до того, как были замечены варги. К сожалению, зима была холодной, а зарплата низкой. Кроме иностранцев, они больше никого не записывали. Многие горожане покидали Мэкош только ради дровозаготовки, поисков ближайшего исцелителя, охоты или просто для того, чтобы проверить замёрзшие возделанные поля за городскими стенами. Кроме стражи, никто не хотел с ним разговаривать. До сих пор.

— У меня не так много денег. Я официантка и только официантка, — она слегка покраснела, не так поняв его слова. Она считала магов устрашающими, а рейнджер ей вообще не нравился.

— Погибшая семья. У них были враги? Кто-то особенный, кто недолюбливал их? — Лита не волновали её предположения, только информация. Если он искал людей, а не варгов, то, возможно, у них был мотив напасть именно на этот дом.

— Нет, насколько мне известно. Они были обычными фермерами. Трудно иметь врагов, когда ты не предмет зависти, — она покраснела ещё больше, чувствуя себя невероятно глупо и немного извращённо.

— Случалось ли что-то нехорошее до пришествия варгов? Что-то, что могло бы вызвать сильное недовольство? — Лит хватался за каждую соломинку. За неимением достоверной информации приходится довольствоваться слухами.

Рыжеволосая рассказала ему о множестве мелких ссор, о том, как баронесса обложила пивоварню слишком высокими налогами, о случаях домашнего насилия и о многом другом, отчего Литу показалось, что он находится в лапшичной, а не в таверне. Вскоре к разговору присоединились и остальные сотрудники, которым было скучно от ничегонеделания. Они посчитали, что в обмен на слухи получат бесплатное лечение. Чтобы избежать усиления головной боли, Лит записал наиболее вероятных подозреваемых. Рабочие, которые несправедливо потеряли работу, не получив никакой поддержки от своих коллег, убитые горем родители, потерявшие своих детей из-за постоянной травли со стороны сограждан, изгнавших иностранного целителя из города ещё до наступления зимы, и тому подобные преценденты.

«Если бы я потерял всё из-за таких дебилов, я бы тоже болел за варгов. Чем больше я слышу об этом городе, тем больше мне хочется просто умыть руки. По крайней мере, варги сражаются друг за друга, а эти парни продадут свою мать за несколько монет», — подумал он.

Новый список подозреваемых у Лита был длиннее его руки. Хорошо, что никому, кроме пары официантов с гриппом, не требовалось лечение. Он просто произнёс несколько заклинаний магии света и притворился, что вылечил их от нескольких болезней, которые придумал на месте, заслужив их благодарность и бифштекс на пару. Он уже собирался прокомментировать, какой он был вкусный, как тут Солус стала объяснять, как важно быть добрым к другим, — ещё и его армейский амулет зазвонил. Причиной беспокойства оказались варги, только что напавшие на зернохранилище соседней деревни. У Лита не осталось времени на раздумья.

Время охоты II

Лит уже бывал в деревне Траурс, где поделился своей коммуникационной руной с её старейшиной. Преодоление пары сотен километров, отделявших его от Мэкоша, с помощью Варп-ступеней заняло у него всего несколько секунд. Лит появился в уединённом переулке, в то время как люди по всей деревне кричали и молили о помощи. И клыкам, и когтям варгов их молитвы были чужды. Дюжина варгов грабила запасы еды, а несколько других пировали на тех, кто пытался остановить их, и на прохожих, которые не успели убежать с места происшествия. Целью голодных монстров было только мясо, но первые капли человеческой крови, пролитые во время нападения, привели их в неистовство. Варги были хищниками, в то время как хлюпающие люди, в конце концов, были просто пищей. К великому ужасу Солус, кроме маскировки своего присутствия магией тьмы, Лит ничего не предпринял. Он держал в руках магический треккер и наблюдал, как один за другим загораются зелёные драгоценные камни в его углах. Устройству требовалось время, чтобы засечь сигнал, излучаемый фрагментами мерзости внутри тел варгов.

[Ты пока сражайся, а я позабочусь о треккере!] — беспомощность перед этой бойней истязала её душу. С каждой секундой кто-то погибал.

[Но что потом? Варги снова разделятся и улетят. Если воины, оставшиеся сражаться со мной, покончат с жизнью до установления контакта, мы вернёмся к исходной точке, и в следующий раз даже армия не сможет их остановить. Я тоже не сторонник сопутствующих потерь, но если мы не найдём всю стаю — всё будет напрасно], — ответил Лит, нетерпеливо поглядывая на треккер и заготавливая все необходимые заклинания.

Только когда все драгоценные камни засветились, а голографический дисплей указал не только ближайших варгов, но и местонахождение остальной стаи, Лит вышел из переулка. Монстры, которые ещё не успели взлететь, погибли, даже не сумев осознать этого. Внезапная атака Лита поразила их, пока они ещё не оправились от ярости берсерка. В мгновение ока шесть варгов упали замертво. Лит убрал их тела и, прежде чем уйти, вылечил всех раненых жителей деревни. Он не мог выносить страдания Солус, и ему всё равно нужно было время, чтобы восстановить силы с помощью Накопления. Столь быстрое перемещение туда оставило бы фальшивого мага с небольшим запасом маны. Помощь Траурсу будет хорошо смотреться в его резюме и убаюкает варгов ложным чувством безопасности. Лит хотел, чтобы у них было столько времени, сколько нужно для перегруппировки и, возможно, даже для смены места своего логова.

За первый день пребывания в Мэкоше он уже убил в общей сложности 18 варгов из 50, которых он насчитал. Даже если бы за последние два дня родилось ещё несколько, они всё равно были бы детёнышами. Его план состоял в том, чтобы подождать, пока они успокоятся, а потом уже напасть, как раз когда их разум и тело будут расслаблены пиршеством, к которому они вскоре приступят.

Как он и предсказывал, его первая засада заставила их насторожиться. Как только прибыл последний варг с припасами, стая двинулась в путь, пролетев сотни километров, и лишь потом остановилась. Только после этого Лит покинул Траурс. Он вновь находился в отличной форме и был уверен, что к моменту его прибытия все варги будут слишком заняты набиванием своих желудков, чтобы заметить его присутствие. Они снова выбрали основание небольшого холма, где построили свое логово с помощью магии земли. Перед приземлением Лит проверил окружающую местность с помощью Жизненного обзора и заклинания обнаружения массивов. На этот раз несколько массивов находились поблизости.

[Дерьмо случается! Они не теряли ни секунды. Их мастерство в магии развивается так быстро, что я ни за что бы не поверил, не увидь это своими глазами. Может ли быть, что тот, кто стоит за мутировавшими монстрами — Пробуждённый? Если так, то почему, несмотря на то, сколько времени он потратил на их обучение, мы ни разу не пересекались?]

Солус не находила слов. Поэтому она сосредоточилась на массивах, чтобы выявить их слабые точки и разрушить истинной магией, пока они ещё были неактивны. Лит и Солус взяли на себя по половине магических массивов. Проверив подземный лабиринт с помощью Жизненного обзора, Лит решил разместить противовоздушный массив прямо над логовом. У него не было времени на поиск всевозможных точек выхода, поэтому он сделал так, чтобы улететь было невозможно. Это должно было застать врасплох убегающих варгов и дать ему достаточно времени, чтобы догнать их, если что-то пойдёт не так.

[Клянусь моим создателем! Лит, мы должны спешить!] — потрясение в голосе Солус вызвало у него плохое предчувствие относительно этой миссии. Она не теряла хладнокровия даже тогда, когда они столкнулись со скорпикорой Скарлетт.

Он шёл по постоянно меняющимся туннелям к огромной пещере, расположенной в нескольких десятках метров под землёй, пока Солус следила за их окружением с помощью мана-сенсора[1].

[Когда мы были снаружи, некоторые из них, должно быть, Пробудились или что-то в этом роде. Их сигнатуры маны выросли настолько, что я могу ясно видеть их даже с такого расстояния. Однако теперь я их больше не чувствую. Мне это совсем не нравится], — сказала она.

Лит сосредоточился на стремительном проникновении, не сбивая ритм дыхания. Что бы ни случилось, он хотел быть на пике формы, а отключение стольких массивов без предупреждения их создателям измотало его. Солус уже пребывала в своей форме перчатки, и оба они заготовили свои лучшие заклинания. Если на стороне врага теперь было и качество, и количество, то единственные преимущества, которые оставались у Лита и Солус, это скорость и опыт во многих сражениях.

Добравшись до входа в пещеру, они наткнулись на совершенно иную картину, отличную от ожидаемой. Варги были почти все мертвы, пол был усеян изувеченными трупами и внутренностями. Запах крови, желчи и дерьма был ошеломляющим, но Лит едва обратил на него внимание. Казалось, стая варгов имела внутренний конфликт: многие серые варги сражались и проигрывали нескольким чёрным варгам, пытаясь защитить беременных самок и детёнышей. Чёрные варги были похожи на гибридного альфу. Половина их тел состояла из элемента тьмы, что придавало им демонический вид. Их мех был блестящим и чёрным, дрожащим под магическим светом, словно живой. Их жёлтые глаза горели как факелы, и теперь Лит увидел, что то, что он раньше принимал за рога, на самом деле было шипами, как у дикобраза. Они росли не только на их головах, но и на остальных частях тела. У каждого из чёрных варгов было по меньшей мере два хвоста. Их собственный плюс один или несколько лисьих хвостов, состоящих из чистой энергии.

«Что за хрень? Это не внутренние распри, это королевская битва!» — сообразил Лит, наблюдая, как чёрные варги также сражаются между собой. Победитель поглощал всю чёрную материю проигравшего, труп которого превращался в труп обычного варга. Всё происходило за считанные секунды, пока Лит и Солус пытались обрабатывать такое зрелище.

__________________

[1] Мана-сенсор раньше назывался чувством маны.

Ярость I

Лит бросился напролом. Хаос и беспорядок в пещере сделали осторожность неуместной.

«Я должен остановить гибридов, чтобы они не стали сильнее!» — подумал он, выпустив серию заклинаний четвёртого уровня, которые с хирургической точностью поразили чёрных варгов в их жизненно важные участки.

Лит добавил бестиарий в Солуспедию, чтобы всегда знать наиболее эффективный способ убийства монстров, содержащихся в нём. Три гибрида умерли на месте, но четверо каким-то образом выжили даже с отрезанными головами или сердцами, вместо которых зияла дыра. По крайней мере, до тех пор, пока пятый гибрид не растянул свои сяжки, чтобы высосать тех досуха.

— Спасибо, брат. Очень признателен, — сказало существо, прежде чем разразиться маниакальным смехом, полным экстаза. Лит различил два голоса, говоривших в унисон. Один из них был диким и грубым, но его было почти не слышно, словно он затихал. Другой был древним и эрудированным, его формулировки немного устарели. От него исходило ощущение злобы и властности, от которого у Лита по коже побежали мурашки.

Одна из самок варгов бросилась к Литу с оскаленными зубами. Её чёрные глаза были того же разряда, что пронизывающая гибридов тьма. Она попыталась вонзить нож в горло Лита, но он с лёгкостью избежал удара и пронзил её сердце.

Лит пропустил через Гейткипер магию тьмы, ожидая, что она совершит самоубийственный взрыв. Атака варга была слишком небрежной и нерешительной. Убить её было просто. Это точно должна была быть западня. Вот только это не так.

— Спасибо, брат, — сказала она, когда тьма исчезла из её глаз. Благодарность в её голосе, ужасно похожем на голос Рены, почти разбила сердце Лита.

— Оно пожирает нас изнутри, — варг кашлянула кровью, показав маленький меховой комочек, дрожащий от страха, который она всё это время прятала в другой лапе. — Я не могла долго сопротивляться. Пожалуйста, я не хочу убивать своего ребёнка и не хочу, чтобы он стал частью этой твари.

Гейткипер блеснул, обрывая обе жизни сразу. Оба варга умерли безболезненно, из-за чего Солус заплакала.

Оставшиеся серые варги буквально бросили свои жизни в руки Лита, не желая причинить вред своим товарищам по стае. Мерзость внутри них была слишком сильна, чтобы лет могли противиться её позывам. Они могли лишь направить свою ненависть на незваного гостя и использовать его как средство избежать своей участи. С каждым взмахом клинка Лита варг падал в небытие, а Солус кричала всё сильнее. Ярость и ненависть горели в сердце Лита, как солнце, заставляя его снова задуматься, была ли смерть просто частью жизни или, скорее, частью его самого. Смерть привела его на Могар и шла с ним всё это время. Он либо боролся с ней как целитель, либо избавлял от неё тех, кто вставал на пути. Для варгов это было благословением. Быстрый, безболезненный выход из вечного рабства, запертого внутри поглощающего их чудовища. Он пообещал своему спутнику, что тварь на их пути не получит никакой пощады.

— Не стоило тебе лезть в мою тарелку, брат, — Тезка был занят поглощением четырёх гибридов, пока их энергия не была потеряна навсегда, в то время как Лит добивал последних варгов. — Мне потребовалось время и немалые усилия, чтобы сделать из этого дерьма нормальную пищу. Я всё ещё далёк от того, чтобы стать полноценным, но каждая крупица приближает меня этому.

В течение последних двух дней стая варгов следовала указаниям Тезки. Они опустошили все свои запасы пищи, занимаясь магией под заботливым надзором воспоминаний магического зверя. До тех пор, пока голод не взял верх, разбудив настоящего Тезку. Для многовековой мерзости они были не детёнышами, а лишь средством достижения цели. Он использовал их, чтобы восстановить своё тело и силу, прежде чем столкнуться со своей второй сущностью. С их помощью он мог бы подняться на следующую ступень эволюции, которая так долго ускользала от него, несмотря на все старания. Хотя Тезка поглотил бесчисленное количество жизней, он по-прежнему оставался всего лишь жутью. Но теперь он мог стать нечто большим. Жуть был уверен в этом.

Последний серый варг ещё не успел упасть на землю, как Тезка набросился на Лита, словно комета. Из его предплечий вырвались два длинных и толстых, как лезвие, шипа, а шерсть превратилась в броню, состоящую из мелких шипов. Лит влил в себя все стихии и уклонился от атаки врага. Его кулак в перчатке ударил по печени Тезки, как пулемёт. При каждом ударе заклинание магии тьмы четвёртого уровня «Мрачный жнец» попадало прямо в гибрида, отчего тот с грохотом разбился о стену.

Тезка успел отскочить от заклинания и удара одновременно, прежде чем заклинание магии огня четвёртого уровня, Пылающая клетка, смогло поймать его в ловушку. Применив Блинк, он отлетел в безопасное место, но обнаружил, что Лит стоит прямо за ним. Удар Гейткипером в левой руке отсёк голову Тезки, а острые когти перчатки позволили Литу пронзить сердце этой жути. Однако мерзость только рассмеялась и нанесла ответный удар локтем по ошеломлённому рейнджеру, удар раздробил бы ему рёбра, если бы Лит не применил Блинк в последнюю секунду. Чёрные сяжки вновь соединили голову с телом и пришили её на место.

— Кто ты? И зачем ты это сделал? — спросил Лит, озвучивая вопросы, которые терзали сердце Солус, пока сам планировал, как он собирается убить то, что не имеет жизненно важных участков.

— Я такой же, как ты, брат, — мерзость. А что касается «почему», то я сделал это потому, что могу! — Тезка тоже не был большим болтуном. Он говорил только для того, чтобы заморочить голову противнику, пока сам заготавливал заклинания.

Его правая рука выпустила массив хаоса пятого уровня, Пространство хаоса. Серые пятна света заполнили подземную пещеру, делая невозможным использование пространственной магии, если только вместо тьмы не используется хаос. Левая рука жути нарисовала круг в воздухе, разрывая пространство и доставая свой меч — Бесконечная Ночь.

— Посмотрим, насколько ты хорош без того преимущества, которое даёт тебе Жизненный обзор, брат, — жестокая ухмылка исказила морду Тезки, и тогда он применил Блинк. Готовый убивать, теперь, когда он был уверен, что Лит больше не сможет следить за его движениями.

***

Кровавая пустыня, за пределами лагеря забытого Пера. В то же время.

Настоящий Тезка был послан Мастером следить за членами семьи Балкора и убить их, как только представится такая возможность. Когда их не станет, у Бога смерти не будет причин помогать Хранителям. Жути не нравилась ни эта работа, ни выполнение приказов, но Мастер был единственным, кто мог помочь ему преодолеть тупик, на котором он застрял на десятилетия.

Внезапно он почувствовал, что его душа разрывается на части. Его охватило то самое чувство, которое он считал давно забытым. Тезка почувствовал страх.

«Что за чёрт? Кто-то только что украл мою Бесконечную Ночь! Это невозможно. И мой внутренний карман, и меч связаны с моей жизненной силой. К чёрту Балкора, мне нужны ответы, сейчас же!»

***

Литу надоело, что Тезка называет его "братом". Карл называл его так, Тиста, Рена, а теперь и Аран. Это было слово, которое значило для него весь мир, независимо от того, на какой планете он находился. Каждый раз, когда оно вылетало из уст Тезки, оно было наполнено ядом. Оно запятнало воспоминания о погибшем брате и о каждом счастливом мгновении, которое он когда-либо прожил.

Блинк Тезки привёл его прямо в центр потока синего пламени, вырывавшегося изо рта Лита. Оно прожигало всё, к чему прикасалось. Массив, тело Тезки, даже разлом в пространстве был принудительно закрыт, почти разрезав жуть на две части.

— Пламя происхождения? — жуть понятия не имел, что означают эти слова, но по его позвоночнику пробежала дрожь. Это было до того, как перчатка Солус начала расти.

Ярость II

Пламя происхождения, также известное как огонь дракона или пламя феникса, было особым типом, который могли использовать лишь немногие живые существа. В отличие от обычного огня, пламя происхождения не требовало маны, чтобы воспламенить мировую энергию, лишь искру жизненной силы. Рождённое из жизни, оно было способно уничтожить что угодно, независимо от того, была ли цель физической или магической. Это было очищающее пламя, способное восстановить естественный баланс. Магические звери считали пламя происхождения проявлением воли Могара исправить любую прошлую ошибку, в то время как невезучие называли его пришествием смерти. У гибрида была только часть воспоминаний Тезки, но этого было достаточно, чтобы он осознал опасность, которую пламя происхождения представляло. Он применил Блинк в сторону, в более безопасное место, и использовал заклинание воды, чтобы погасить пламя.

Пространство хаоса было бесполезно. Синий огонь распространился по его слабым точкам, заставив массив рассыпаться менее чем через несколько секунд после создания. Тем временем Солус приняла форму полноценного нарукавного щитка, который прикрывал правую руку и плечо Лита. Её ярость была столь же горячей, сколь холодным был гнев Лита. Мана бесконечно перетекала из зеленого драгоценного камня на тыльной стороне ладони в желтый, выгравированный на наплечнике, подобно бушующей реке, готовой вот-вот выйти из берегов. Не было слов, которые могли бы выразить её ярость или снять тяжесть, которая, как она чувствовала, уничтожала её душу. Только сокрушение черепа Тезки их общими усилиями могло вернуть душевное спокойствие.

Лит превратился в свою форму гибрида и парил в воздухе без заклинания благодаря своим крыльям.

[Несмотря на то, что он такой же гибрид, как и я, у него нет жизненно важных участков, как и у чистой мерзости. Единственный способ, которым я могу убить его, — это заставить его израсходовать всю энергию. Чёрные ядра не могут быть восполнены без подпитки жизненной силы или мировой энергии. Насколько он силён, Солус?]

Лит надеялся, что его голос выведет её из состояния безумия.

[Немного сильнее тебя, но слабее нас двоих вместе], — прорычала она.

Солус всегда была нежной. То, что варги заботились друг о друге, вселило в неё надежду. Надежду, что не каждое живое существо обречено быть тем, во что его превратили. Если даже самка варга смогла научиться любить своих детёнышей, то, возможно, сама Солус тоже могла бы позволить себе влюбиться и желать лучшего будущего. Солус не могла не видеть себя в них, в их готовности пожертвовать своими жизнями ради своих товарищей по стае. Те же люди, которые считали бы её обычной вещью, которой можно обладать, видели в варгах всего лишь безмозглых зверей, но у них были чувства, как и у неё. Обнаружить, что всё это было просто уловкой, стать свидетелем мерзости, заставляющей мать совершить самоубийство, чтобы не навредить ребёнку, было больше, чем она могла вынести. Солус не была Литом, она стремилась жить, а не избегать смерти.

Тезка только что разорвал на части все надежды и мечты прямо у неё на глазах, поджёг, а затем вылил на них воду, чтобы потушить пламя.

— Ты действительно великолепен, брат, — сказал Тезка, наблюдая за излучаемой Литом маной прожорливыми глазами. Тезка был уверен, что сможет бросить вызов своему второму я, если усвоит его силу. — Мне интересно, почему ты чувствуешь необходимость прятаться под человеческой оболочкой, несмотря на то что у тебя даже есть живое наследие. Я хорошо позабочусь об этой вещице вместо тебя.

Вещица. Это слово задело Солус, будто отравленная игла. Гибрид каким-то образом знал, что она жива, и всё же назвал вещью. Солус чуть не сорвалась из-за этого, но осознание, что Лит так же возмущён, как и она, успокоило её.

Гибрид бросился вперед, используя способность Бесконечной Ночи, Лабиринт кошмаров, чтобы разорвать пространство перед собой и открыть несколько точек выхода по всей пещере одновременно. Создались постоянные пространственные перекрёстки, которые сделал бы Жизненный обзор бесполезным при прогнозировании направления следующей атаки. Град чёрных игл размером с копья вырвался из Варп-врат справа от Лита. Тот наколдовал каменную стену в качестве защиты, но каждая из них была пропитана как магией воздуха, так и магией хаоса. Они пронзили барьер, как будто тот был сделан из бумаги, застав Лита врасплох. Внезапный поворот событий заставил его стоять неподвижно и отражать их с помощью Гейткипера, оставляя спину и бока незащищёнными. Всё, как и планировал Тезка. Он появился из портала позади Лита, направив Бесконечную Ночь к ноге Лита, единственной части его тела, которой он не мог пошевелить без риска потери защиты.

Бесконечная Ночь не была обычным мечом, и она не была создана обычными средствами. Её «укус» создавал связь между Тезкой и жертвой, позволяя первому подпитываться даже в разгар битвы.

Гибрид как раз собирался нанести удар, но Солус отреагировала своим заклинанием пятого уровня, Оборонная башня. Вся пещера ожила, превратившись в продолжение её воли. Земля у ног Лита разверзлась, позволив ему укрыться, из-за чего иглы пролетели мимо него и врезались в своего собственного хозяина. Магия, которой они были пропитаны, принадлежала Тезке, так что она не могла причинить ему вреда. Лишь физический аспект игл, однако, этим правилам он не подчинялся. Столкновение остановило гибрида на полпути, выбив его из равновесия. Ущерб, который он получил, был незначительным, но возможность была потеряна. Проклиная своё невезение, Тезка нырнул обратно в ближайшие Варп-врата, готовый перейти к плану Б, но вместо этого угодил в ловушку Солус.

Бесконечная Ночь открыла сразу несколько пространственных дверей, сделав путь их пользователя непредсказуемым. Однако, у способности меча было одно слабое место: все Варп-врата были статичными — что делало их пригодными для использования даже тогда, когда элемент неожиданности был потерян. У Солус было бесчисленное множество каменных шипов, наполненных магией тьмы, внутри каждой из пространственных дверей. Тезка был уже на пространственном перекрёстке, поэтому у него не было возможности избежать атаки.

«Впечатляет! Он проанализировал Лабиринт кошмаров и одним взглядом обратил его против меня. Жаль, что он недооценил, насколько сильна жуть», — Тезка ухмыльнулся, бросаясь к одному из выходов.

Иглы, покрывающие его тело, позволяли ему отбрасывать каменные шипы и получать минимальные травмы. К сожалению, Тезка ни в чем не был прав. Лит уже был занят поддержкой Жизненного обзора активным, чтобы предсказывать стратегии своего врага, отражением входящих атак, и всё это время он использовал и поддерживал активными несколько заклинаний одновременно. Он ничего не заметил.

Что касается Солус, та давно научилась сдерживать свои эмоции и смотреть на каждое сражение так, как будто это просто шахматная доска. В прошлом её слабое ядро не позволяло ей принимать участие в битве, только предоставлять информацию Литу. Даже сейчас её едва хватило бы на пару приличных атак, так что она должна была выложиться на полную. Тёмно-зелёное ядро не давало ей нормально разыграться, поэтому нехватку силы ей приходилось восполнять с помощью планирования и точности. Она знала, что у неё недостаточно мощи, чтобы проткнуть кожу гибрида, но именно для этого и прошла предыдущая атака его собственными иглами. Они в нужной степени повредили броню врага, что каменным шипам Оборонной башни оставалось лишь добить её окончательно и остановить Тезку на полпути. Урон в сочетании с эффектом неожиданности парализовал его достаточно надолго, чтобы шипы, вылетающие из других Варп-врат, настигли и вонзились в него со всех сторон.

Пустое ликование I

Живое наследие — это просто название, которым мерзость называла проклятые предметы, поскольку для них они были скорее благословением, чем проклятием. У мерзости не было тела, которое могла бы испортить живая реликвия, и их разум нельзя было поколебать обещаниями силы. Мерзость была силой во плоти. Они активно искали проклятые предметы и порабощали их своей воле. Лит показался Тезке мерзостью, а его перчатка явно была живой, так что он всё просчитал. Или так он считал.

Живые наследия никогда бы не стали помогать своим хозяевам. Они лишь ждали уничтожения своего похитителя, чтобы вновь обрести свободу и найти жертву, которую они могли бы подчинить себе. Мерзости и проклятые предметы были единомышленниками, они искали рабов, а не компаньонов. Самой большой ошибкой Тезки было непонимание отношений между его противниками, и теперь он расплачивался за это. Заклинание Солус безостановочно вливало в него магию тьмы, тем самым истощая его силы с каждой секундой. Тезка пытался перейти в форму усиков, чтобы избежать смертоносной хватки шипов, но его тело всё ещё оставалось телом гибрида. Проклиная слабость собственной плоти, Тезка вынужден был применить сложное заклинание магии хаоса, чтобы освободиться, пока не стало слишком поздно.

Поскольку Солус не давала ему покоя, Лит применил своё заклинание Коллапс пространства четвёртого уровня, чтобы принудительно отключить Лабиринт кошмаров и окончательно убить Тезку. Мерзости были крепкими, но даже они не выдерживали, когда их разрывали на куски. Гибрид почувствовал, как пространство вокруг него искажается, и сумел вырваться из пасти смерти как раз вовремя. Лит встретил его шквалом заклинаний четвёртого уровня, которые прикончили бы Тезку, если бы не вторая способность Бесконечной Ночи — Рубеж ночи. Зачарованный клинок разрезал пространство вокруг него и создал пространственную сферу, которая исказила надвигающуюся атаку в случайных направлениях.

— Ты гораздо лучше, чем я ожидал, брат, — сказал Тезка, пытаясь выиграть достаточно времени, чтобы залечить свои раны, находясь под защитой пространственного щита. В его теле было больше дыр, чем в швейцарском сыре, из-за чего он не мог даже стоять. — Мы должны не сражаться, а объединить наши силы. Мы оба неполноценны. Я могу научить тебя магии хаоса, а ты сможешь помочь мне в борьбе с моим врагом. Когда я обучу тебя, он не будет нам ровней. Что скажешь?

Лит ничего не ответил. Он накладывал заклинания по всей поверхности барьера, проверяя, нет ли в нем брешей, которыми можно было бы воспользоваться. Ему вовсе не обязательно было, чтобы Солус выискивала слабость Рубежа ночи.

«Пока он остаётся там, он неуязвим, но при этом полностью слеп», — подумали они в унисон, используя пространственную магию, чтобы усилить Рубеж ночи в большей степени, чем это было необходимо. Барьер или тюрьма, это был лишь вопрос баланса элементальных сил в игре. Продолжительное пространственное заклинание, подобное тому, что выпустила Бесконечная Ночь, уже подвергло бы окружающее пространство сильному стрессу.

Лит и Солус усилили защитное заклинание, до появления в воздухе трещин, искажающих воздух подобно калейдоскопу. Затем они закрутили и развернули пространственные трещины, после чего с бешеной скоростью умчались прочь из пещеры. Внезапная тишина напугала Тезку больше, чем какой-либо взрыв.

«Возможно, он использует массив для отключения пространственной магии. Это сделает Бесконечную Ночь бесполезной, но, по крайней мере, никто из нас не сможет использовать Блинк. Это лишит его преимущества, которое он получает от Жизненного обзора», — подумал гибрид.

Как только он снова смог двигаться, Тезка развеял барьер.

— Второй раунд, брат. Я... — он запнулся на собственных словах, когда прекращение Рубежа ночи вызвало цепную реакцию. Вся подземная пещера взорвалась с такой силой, что земля в радиусе нескольких сотен метров задрожала.

***

Свободная страна Ламарт. Рядом с убежищем Мастера.

Настоящий Тезка внезапно упал на колени, чувствуя, как часть его души разрывается на куски. Бесконечная Ночь была не просто артефактом, это была часть его собственной жизненной силы. Боль опустошила его тело, когда он понял, что тот, кто украл его оружие, сумел уничтожить его, вероятно, навсегда.

***

Снаружи пещеры Жизненный обзор, мана-сенсор и треккер — всё это подтвердило то, что фрагменты мерзости уничтожены. Даже когда Лит стоял у основания холма, магическое устройство не смогло уловить никаких остаточных сигнатур. В обычной ситуации Лит стал бы ворчать по поводу потери добычи из-за взрыва или радоваться ликвидации врага. Однако в этот раз победа показалась ему кислой. Удовольствия от убийства гибрида было недостаточно, чтобы заставить их забыть об остальных. Солус всё ещё была потрясена увиденной резней, а Лит пытался найти способ справиться со своими эмоциями. Отчаяние в глазах варгов, когда они предпочли умереть, но не покориться судьбе, открыло старые раны. Впервые он сопереживал своим жертвам. Мерзость была их раком, и так же, как Лит на Земле использовал оружие, они использовали его. Он не считал свой поступок неправильным, но это расстраивало его настолько, что он не мог выразить словами.

[Ты в порядке, Солус?] — он задал единственный вопрос, который действительно имел значение.

[Нет], — её слова прозвучали горестно. От того, что она поддалась гневу, ей не стало легче, это была лишь временная передышка перед тем, как снова столкнуться со своими сомнениями и тревогами.

[Неужели?.. Хотя нет, давай вернёмся в Мэкош. Если твоя гипотеза верна, смерть стаи варгов приведёт к появлению их сообщников в городе], — ответил он.

[Честно говоря, мне уже плевать на задание. Я просто хочу выбраться отсюда. Я хочу побыть немного одна], — Солус говорила всерьёз. На этот раз каждый из них столкнулся с личностным кризисом, из-за чего не могли поддержать друг друга.

По возвращении треккер показал один слабый сигнал, исходящий из дома в районе фермеров. Одержимость Пазола привела к тому, что его творения были настолько точны, что теперь, когда треккер запомнил их сигнал, от него не было спасения. Жизненный обзор показывал только одну слабую жизненную силу внутри, и она медленно слабела. Тем не менее Лит заготовил свои заклинания и ожидал худшего. К сожалению, этого оказалось недостаточно. Внутри маленького и грязного дома, до боли напоминавшего его собственный, на стуле сидел смертельно бледный человек. Он выглядел настолько обыденно, что Лит мог пересечься с ним несколько раз за последние несколько дней и даже ни разу не отметить его существование. Глаза крестьянина были тусклее его жизненной силы. Он всё ещё был жив, но внутри уже был мёртв. Лит узнал этот взгляд. Он видел его каждый день, глядя на себя в зеркало после смерти Карла. Рядом с мужчиной стояло кресло, в котором сидела другая женщина с маленьким ребёнком на руках. Казалось, что они оба мирно спят, но Лит знал, что на самом деле они мертвы.

— Ты чувствуешь гордость за себя? — прохрипел мужчина, глядя на Лита с глубоко запрятанной ненавистью, которую он слишком хорошо знал. Фермер смог узнать рейнджера по воспоминаниям о погибших друзьях. — Браво. Ты убил монстров. Монстров, которые относились к нам лучше, чем этот грёбаный город. Когда моя дочь заболела, у нас не было целителя, потому что наши «сограждане» прогнали его, — каждое слово фермера было покрыто ядом и злобой. — Моя жена заболела, ухаживая за ребёнком, но никто ничего не сделал. Я был вынужден покинуть Мэкош на своей телеге, надеясь найти целителя прежде, чем смерть заберёт их. Вместо этого я нашёл варгов. Ты можешь в это поверить?  Монстры пожалели меня, когда даже мои собственные сородичи предали меня, — Лит видел, как жизнь этого человека угасает с каждым вздохом, но его ненависть была сильнее смерти. — Они вылечили их. Вылечили меня от моей человечности, сделав всех нас сильнее. Теперь они мертвы, и мы тоже. Я жалею, что убил тех фермеров, они не сделали ничего плохого. Они просто оказались не в том месте и не в то время. Когда наш альфа умер, мы с Эттой потеряли рассудок. Связь между варгами — это то, что убийца вроде тебя никогда не сможет понять.

Пустое ликование II

Его дыхание стало неровным, а голос — едва слышным шёпотом.

— Варги просто хотели еды и крова. Разве это так уж плохо? Пытаться спастись от холода и голода? Разве моя семья заслужила смерть только для того, чтобы эта чёртова баронесса приколола медаль к твоей груди?

Лит не отвечал. Он прошёл не одну милю в обуви умирающего фермера и знал, что ничто из того, что он может сказать, не будет иметь значения для этого человека. Ничто не вернёт этому человеку его семью.

***

Свободная страна Ламарт. За восточными границами империи Горгон.

«Слава богам, я телепортировал обеих Ксенагрош за пределы своей лаборатории. Согласно старой поговорке, когда сражаются два Хранителя, карты перерисовываются. Однако я считаю, что то же самое можно сказать и о жутях!»

У настоящей Ксенагрош было преимущество: она могла менять форму своего тела по желанию, обладала многовековой мудростью и большинством магических артефактов. К сожалению, тролль Ксенагрош, казалось, всё ещё могла держаться на ногах. Тролли от природы были настроены на элемент света, и именно их неспособность переработать элемент тьмы в энергии окружающего мира привела их расу к частичному вымиранию. У мерзостей же было чёрное ядро, естественно насыщенное тьмой и неспособное усваивать элемент света, если он не получался из других форм жизни. В результате эксперимента Мастера было создано существо, обладающее ядром маны как тролля, так и мерзости, и живущее вместе в симбиотических отношениях. Их взаимодополняющая природа превратила тролля Ксенагрош в почти совершенное существо. Ещё хуже то, что, поглотив всё своё племя, она вернула себе большую часть воспоминаний о себе прежней. Кроме того, перед своим появлением она позаботилась о том, чтобы "освободить" из карманного измерения Ксенагрош все артефакты, которые только могла достать. Она получила право выбирать первой, какие из них использовать в этой битве, но, в отличие от настоящей Ксенагрош, она не знала сильных и слабых сторон каждого зачарованного предмета.

Мастеру требовалась вся их энергия и массивы только для того, чтобы их битва не была обнаружена издалека, ведь разрушения, которые они вызвали, превратили холмы в равнины, а луга — в бесплодные земли. Он знал, что, если никто из них не допустит вопиющей ошибки, их столкновение, скорее всего, сведёт на нет исчезновение целой страны.

— Не волнуйся, старый друг! — крикнул Мастер Ксенагрош. — Как только я закончу настройку этого массива, мы вместе уничтожим эту поддельную копию!

Тролль Ксенагрош рассмеялась над этими словами.

— Как низко ты пала, что нуждаешься в помощи человека? Даже если ты победишь, я не проиграю. Я всегда стремилась достичь совершенства, и теперь знаю, что достигла его. Подумай о том, сколько боли и усилий нам стоило стать теми, кем мы сейчас являемся. Неужели ты не видишь, какую отчаянную борьбу затеяла, несмотря на своё мнимое превосходство? Ты — пережиток прошлого, тогда как я — то, чем мы всегда должны были быть. Не слабый человек, но и не мерзкий монстр. Я достигла лучшего из обоих миров.

Она одновременно выпустила два заклинания хаоса пятого уровня, Пламя отпущения и Приговор. Первое было лучшей попыткой Ксенагрош имитировать пламя происхождения. Чёрный огонь, пропитанный магией хаоса, заполнил пространство в радиусе 100 метров от неё, уничтожив все защитные барьеры, установленные первородной жутью, а также помешав ей использовать Блинк.

Пламя отпущения не столько очищало, сколько разлагало, но оно всё равно было способно сделать невозможной тонкую настройку маны, которой требовали сложные заклинания вроде пространственной магии.

Приговор был ещё запутаннее. Он вызывал двойной поток чёрных молний, который преследовал жертву, оставляя ей только один из двух вариантов: получить весь урон или уклоняться от него, пока заклинание не иссякнет. Однако во втором случае противнику даётся достаточно времени, чтобы подстроить что-нибудь ещё хуже.

Увидев, что её лучшую комбинацию заклинаний используют против неё, настоящая Ксенагрош зарычала от возмущения. Она приняла свою истинную форму — теневого дракона, такого огромного, что он мог бы уничтожить город Люция, просто сев на него. Из пасти Ксенагрош вырвалась струя фиолетового пламени, настоящего пламени происхождения, которое поглотило Приговор, а затем выплеснуло свою ярость на тролля-жуть.

— Уже не такая самоуверенная, а? — со смехом сказала Ксенагрош. — Похоже, моя маленькая дефектная коллега мало что помнит, но в одном она права. Эта битва докажет, кто из нас достоин жить, — сказала она Мастеру. — Если я не смогу победить сама, это будет победа впустую. Если мне понадобится чья-то помощь, неважно по какой причине, то всё мое существование будет ложью!

Теневой дракон прорычал вызов себе, после чего выпустил своё самое последнее и мощное творение. Воля тирана отключила элемент света от энергии окружающего мира, превращая все остальные элементы в магию хаоса. Гибриду оставалось только создать свою лучшую защиту, так как весь Могар стал её врагом. Воздух, которым она дышала, был ядовитым, влага превратилась в кислоту, а земля под ней извергалась, заманивая ту в бассейн с чёрной магмой. Её барьеры рушились один за другим, заставляя её пожертвовать некоторыми из своих артефактов, чтобы вырваться из лап смерти. Когда пыль осела, тролль-жуть была ещё жива.

— Неплохо, сестрёнка, но этого недостаточно, — во время нападения она потеряла большую часть своего тела, остались только голова и живот. Она пожертвовала остальным, чтобы её ядра-близнецы не пострадали. — Тролли имеют быструю регенерацию. Хоть дракон и правда выносливее, но как быстро заживает это массивное тело? Сколько энергии оно истощает? Держу пари, это была твоя последняя карта, и она не сработала. Как только я верну свои руки, ты станешь сидячей уткой, пока не оправишься от истощения.

Дракон Ксенагрош знала, что её второе «я» была права, но всё равно рассмеялась от души.

— Ну, и для чего, по-твоему, я здесь? — Мастер использовал один из своих массивов, чтобы полностью запечатать раненого тролля, а затем бросил её в пасть Дракона. — Как она могла быть тобой и всё ещё верить во всю эту чушь? Если бы ты действительно не хотела получить помощь, тебя бы здесь не было. Ты не стала бы учить меня всему, что я знаю о Пробуждённых и мерзостях.

На следующий день I

— Она была мной, да, но в прошлом я была высокомерной, эгоистичной и тщеславной, — ответила Ксенагрош, наслаждаясь плотью и ядрами маны своего двойника. — Тогда я думала, что непобедима. Что до тех пор, пока я буду держать свой живот набитым и свою территорию свободной от любого соперника, я буду счастлива. Но теперь я умней. Мерзости процветают не потому, что все они живут в одиночестве. В то время как другие расы объединяют свои ресурсы и знания, мы копим их и проводим наши вечные жизни в уединении. Я пришла сюда, когда осознала ограничения такого образа жизни, когда решила, что хочу быть счастливой, а не только могущественной. Иначе я бы не подверглась всем твоим экспериментам, не путешествовала бы по Могару, чтобы найти товарищей по делу, и не поняла бы, что даже у такой жути, как я, есть недостатки как в разуме, так и в теле. Или, по крайней мере, были.

Ксенагрош закричала от радости, почувствовав, как меняется её тело. Тени, составляющие ее драконье тело, теперь были менее эфирными и более физическими. Новая сила потекла через ее черное ядро, делая её другой, более могущественной, чем когда-либо.

Мастер посмотрел на нее с изумлением. Даже вернувшись в свою гуманоидную форму, жуть была более женственной, чем предыдущий конструкт, созданный из украденных энергий. Ее тело частично восстановило свои черты, например, блестящие золотистые волосы и два живых каштановых глаза.

— Как ты думаешь, ты могла бы сейчас встретиться лицом к лицу с Хранителем? — голос Мастера был полон предвкушения.

— Нет, но впервые за столетия я не голодна. Кем бы я ни стала, я уже больше, чем просто жуть. Представь, кем я могу стать завтра.

***

После смерти фермера Лит вернулся в особняк баронессы и объявил ей, что кризис предотвращен. Она была так счастлива, что захотела устроить вечеринку в честь Лита, который вежливо отказался. Зима не позволяла тратить провизию впустую, и он не хотел проводить в Мэкоше ни на секунду больше, чем необходимо. И Солус, и он сам чувствовали, что праздновать нечего, а у жителей города сводило животы.

Лит вернулся в Белиус, чтобы отдать Пазеолу его устройство слежения и все трупы, которые он собрал, даже трупы фермера и его семьи. Лит понимал ярость этого человека, его злобу к человечеству, но в то же время у него был долг.

Долг по отношению к Солус и к самому себе. Если все племена, участвовавшие во вспышках монстров, были обречены на рождение таких могущественных гибридов, то он хотел, чтобы королевство Грифонов само позаботилось о них.

Мысль о том, что трупы будут подвергнуты экспериментам Пазеола, была гораздо менее тревожной, чем о том, что его снова заставят столкнуться с этими вещами, прежде чем он сможет даже понять природу внутреннего конфликта, который испытывал.

На этот раз Солус нечего было возразить. Она не хотела снова видеть страдания и смерть. Ей было трудно понять, что было играми Тезки, а не ее искренними чувствами.

«Действительно ли это был его план заставить нас проникнуться к ним сочувствием, или я просто обманывала себя, надеясь на невозможное?» — размышляла она.

Пазеол был так счастлив, когда Лит описывал ему эффективность магического следопыта, что смеялся так, словно отчет был лучшей шуткой на свете.

— Теперь, если только Балкор осмелится поднять голову, мы сможем найти его и отплатить ему сполна! — в глазах юноши было безумие, то самое безумие, которое привело его к тому, что он так и не смог полностью залечить свои собственные шрамы.

Лит ушёл, гадая, кто из них был более помешан.

«Я хотя бы не радуюсь идее возвращения кого-то столь опасного, как Балкор, но, может быть, это просто потому, что он ничего у меня не забрал», — размышлял Лит.

Все нездоровые мысли покинули его в тот момент, когда он открыл дверь перед собой. Поскольку он был в Белиусе, он мог дать свой отчет лично. Это была настоящая причина, по которой он лично доставил тела.

Поначалу Лит считал, что иметь свою девушку в качестве куратора неудобно, особенно после событий с Отре. Тот факт, что такие люди, как Берион, могли использовать ее, был слабостью, бесконечно раздражавшей его паранойю.

Однако через некоторое время он обнаружил, что эта проблема не имеет значения по сравнению с теми преимуществами, которые она дает. Лит всегда хранил много секретов от всех, некоторые из-за необходимости, другие по собственному выбору.

Всем, через что ему пришлось пройти, ценой, которую ему пришлось заплатить, чтобы обеспечить свою семью и свои исследования, он никогда не делился ни с кем, кроме Солус. Тогда Флория была слишком молода и происходила из избалованной семьи.

Она делала что-то только потому, что хотела, а не потому, что была вынуждена. Это создало небольшой, но значительный разрыв между ними, который помешал Литу поделиться с ней самыми ужасными подробностями своего опыта.

Не потому, что он думал, что они напугают ее, а потому, что был уверен, что она не сможет понять.

Что касается семьи, он не хотел лично приводить их на ту сторону мира, от которой защищал всю жизнь. Люция была для них маленьким кусочком рая, и он хотел, чтобы так оно и оставалось.

С Камилой все было по-другому. Как военнослужащий, Лит должен был объяснять все, что имело отношение к его заданиям, какими бы ужасными они ни были, и она должна была слушать. Он всегда скрывал то, что касалось его природы гибрида или истинной магии, но мог свободно говорить о чем угодно другом.

Со временем представление отчетов превратилось из обязанности в способ разделить часть его бремени. Это позволило ему понемногу открываться ей, впускать ее в самую одинокую часть своей жизни и понимать, что из-за этого они стали ближе.

— С возвращением, рейнджер Верхен. Я рада снова встретиться с тобой, — всякий раз, когда они общались по работе, её голос был отстраненным и профессиональным. Так или иначе, в тот момент, когда Камила увидела его, теплая улыбка появилась на ее лице и распространилась на глаза.

Она всегда поднимала температуру в его сердце на несколько градусов. Пожав друг другу руки, они сели в комнате для докладов. Комната для отчетов представляла собой небольшой кабинет, который напомнил Литу комнату для допросов из криминального сериала.

Обстановка состояла всего из двух стульев, письменного стола и записывающего устройства. Не было ни волшебных зеркал, ни камер. Напротив, комната была заколдована, чтобы гарантировать их уединение.

— Извини, если тороплю, но отдел Балкора жаждет услышать обо всех деталях миссии, — она включила диктофон.

Лит рассказал ей обо всём, что произошло в тот день, без всякой заминки, даже когда в его сознании образ матери варга, которую он убил, совпал с образом Рены, и когда он почти мог отождествить себя с мертвым фермером.

На его месте Лит поступил бы гораздо хуже, чтобы спасти жизнь Карла или любого члена новой семьи, если уж на то пошло.

Он остановился только тогда, когда щелчок дал ему понять, что Камила больше не ведёт запись. Только тогда Лит заметил, что она прикрывает рот одной рукой и что слезы текут по её лицу, образуя две неровные лужицы на ранее нетронутой поверхности стола.

На следующий день II

— Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это, — заикаясь, сказала Камила.

— Через что? — разум Лита всё ещё был притуплён, её слова не имели для него никакого смысла. — Ты знаешь моё личное дело наизусть. В прошлом я убивал людей, зверей, монстров и даже детёнышей. Я сталкивался с куда более сильными противниками и видел куда большее кровопролитие. То, что было во время этой миссии, для меня далеко не в новинку. Не могу понять, почему ты придаёшь этому такое значение, хотя должен признать, в этот раз всё было... неправильно, — Лита сбила с толку его собственная реакция.

— Конечно, неправильно! — Камила могла судить по одному его выражению лица, что Литу было тяжело выразить мысли словами. — Именно потому, что я знаю твоё дело, я знаю, что ты никогда не убивал кого-то, кто бы сражался ради защиты семьи, независимо от их расы.

Лит задумался над этими словами и понял, что она права. В прошлом все его противники либо пытались его убить, либо же их интересы расходились с его собственными.

— Давай будем честны, даже будь эти варги способны преодолеть свои жестокие порывы, их нужно было уничтожить. Что делало их людьми, также делало их чересчур опасными, — сказала Камила, когда Лит кивнул ей продолжать. — Они были рассадниками мерзостей, и даже не будь так, они бы не смогли сосуществовать с нами. С их скоростью размножения, необходимое им количество еды растёт экспоненциально. Со временем одним из нас пришлось бы голодать. Однако все наши доводы не изменят того, что в некотором роде они были невинны. В их действиях не было злого умысла, только желание обеспечить своим любимым лучшее будущее, именно то, что ты и делаешь с самого раннего возраста. Неважно, сделал ли ты это из чувства долга или потому, что этот Тезка вынудил тебя, в любом случае, тебе пришлось убивать себя снова и снова.

Лит был ошеломлён осознанием этого. Убийство варгов было для него не более, чем каплей в море. Даже смерть фермера не оставила бы такого сильного впечатления, не будь его трагичное прошлое так схоже с его собственным.

Литу не было их жаль, ему было не по себе, поскольку он прожил долгое время в их шкуре. Он знал, как сложно бороться, почти не имея шансов, лишь для того, чтоб потерпеть неудачу из-за неизбежности судьбы, как это произошло с Карлом.

— Ты хочешь сказать, что мне жаль самого себя? — спросил он ровным тоном, всё ещё с онемевшими чувствами.

— Да! И у тебя есть на то полное право. Ведь ты делал неправильные вещи по правильным причинам, а эта работа только что забрала кусок твоей души.

Она гневно ударила кулаком по столу, но её слёзы так и продолжали течь.

— Почему ты плачешь? Почему ты так злишься? — спросил Лит.

— Я злюсь из-за того, что армия заставила тебя это сделать. Они могут называть это сопутствующим ущербом или любым другим красивым словом, но это всё равно убийства. И я плачу, потому что ты не можешь, — сказала она.

— Ты не должна плакать вместо меня, — ответил он.

— Я хочу. Ведь кто-то должен. Иначе ты просто отмахнёшься от всего этого и добавишь сюда ещё один шрам, — Камила положила руку на его сердце. — Поверь мне, я знаю, есть раны, которые никогда не заживают. Они могут зарасти, но боль никуда не уходит, — она вспомнила боль своей ранней жизни от ощущения того, что была лишь инструментом в руках своих родителей.

Как тяжело было оставить всё позади, даже свою любимую сестру Зинью, ради шанса на счастье. После того, как Камила пошла в армию, отец отрёкся от неё, разбив ей сердце.

Позже он пошёл на попятную, когда она стала лейтенантом, но только лишь с целью использовать её полномочия. Она надеялась, что время и расстояние помогут её родителям понять, как сильно они её любят.

И это сработало. К сожалению, оказалось, что их любовь ничего не стоила. Осознание этого глубоко ранило её, но в то же время, освободило. На сей раз была очередь Камилы отречься от семьи и сменить фамилию.

Семья стала для неё не более, чем словом из пяти букв, и это была одна из причин, почему она до сих пор не вышла замуж.

— Я знаю, как должно быть тяжело даже говорить об этом. От таких ужасных событий никуда не деться, но тебе не нужно держать всё в себе и не нужно встречать их в одиночку. Есть планы на вечер? — спросила она.

Лит покачал головой. Он намного опережал свой график обходов, и, в отсутствие непредвиденных событий, у него было свободно по крайней мере две недели.

— Тогда это свидание. Я бы хотела уйти пораньше, но мой руководитель сдерёт с меня шкуру. Нам сейчас не хватает людей, — сказала она, вытирая слёзы. — Вот запасные ключи от моей квартиры. Подожди меня там, я вернусь, как только смогу, — она взяла записывающее устройство и ушла прежде, чем Лит успел ответить. Даже в своём запутанном состоянии он понимал, насколько большой это был для неё шаг.

Дав ему свободный доступ в квартиру, она была готова перейти на новую ступень в их отношениях.

«Сомневаюсь, что она обычно носит с собой запасные ключи, если только она не думала отдать их мне уже какое-то время», — подумал он.

[Согласна, — вздохнула Солус. — И она абсолютно права. Из-за этой миссии с варгами всё пошло наперекосяк. Я тоже чувствую себя дерьмово, и тоже не хочу оставаться в одиночестве. Но я терпеть не могу быть третьей лишней, уж точно не сегодня. Можешь отнести меня в Люцию и позвонить Тисте? Мне явно не помешает друг].

[Конечно], — ответил Лит, покидая штаб и направляясь в местное отделение ассоциации магов. Солус не поняла, зачем он сделал такой крюк, вместо того, чтоб воспользоваться Варп-вратами армии, пока он не купил ещё один коммуникационный амулет.

[Я знаю, насколько плохо ты себя чувствуешь и каким бесчувственным я могу быть, особенно когда по уши в собственном дерьме. Ты не должна проводить ночь, отсиживаясь в кольце, пока я веселюсь. Ты заслуживаешь куда большего, и мне жаль, что я не могу дать этого тебе, — подумал он. — Меньшее, что в моих силах — это дать тебе столько независимости, сколько смогу, — он дал Солус запечатлеть её собственный амулет, прежде чем поделиться с ней своей руной, а также рунами Каллы и Тисты. Солус была глубоко тронута этим поступком.

Даже если она никогда этого не показывала, Солус давно хотела иметь возможность свободно общаться со своими друзьями без использования Лита в качестве посредника. Это был первый подарок, который он ей преподнёс, и он был сродни свободе.

Солус не воспринимала это как отдаление Лита от неё, скорее наоборот. Он признавал её как личность, даруя ей немного личного пространства, а также своё доверие. Они делили огромное карманное измерение, но до этого дня там не было ничего, что бы принадлежало ей.

Этот коммуникационный амулет был её первой собственностью за более чем двадцать лет. И она любила его и Лита больше, чем способны выразить слова.

На следующий день III

Переполненная радостью, Солус она не могла не гадать, что бы случилось, сделай она свой ход раньше Камилы. Ей было больно, как и Литу. Быть может, это было подходящее время, чтоб открыть ему свою человеческую форму. Может, разделяя слабости друг с другом, они могли бы стать ближе и сильнее. Увы, счастье было лишь временной передышкой, прежде чем её раны заболели вновь. Их связь заставляла их переживать страдания друг друга, и обоюдная эмоциональная боль была для неё невыносима.

«Мне нужно время, чтоб понять, какие из этих чувств принадлежат ему, а какие — мои собственные» — подумала она, когда Лит вернул её к гейзеру маны рядом с Люцией.

В её башенной форме Солус могла оставаться разделённой с Литом длительное время, ни капли не теряя в своих способностях. Как только он ушёл, Солус пригласила Тисту присоединиться к ней.

В прошлом Скарлетт сказала им, что Лит извращает Солус. Тогда она не придала этому значения, но после того, что случилось с варгами, ей были нужны время, расстояние и друзья, дабы убедиться, что в тех словах не было правды.

***

Дом Эрнасов, великое герцогство Эрнас.

День рождения Джирни приближался, и весь дом бурлил приготовлениями. Обычно она бы предпочла организовать всё просто, выставляя это светским событием небольшой важности. Её должность королевского констебля вкупе с её личностью не делали её особо дружелюбной.

События в Отре, однако, заставили её сменить планы. Корона решила наградить Джирни за её службу во время торжества, ставя её в пример другим древним знатным семьям.

Из-за этого её список гостей стал куда длиннее, чем обычно, и больше не ограничивался её ближайшими друзьями и членами семьи. По этой причине она отозвала домой всех своих детей и пригласила большую часть семьи Лита.

Кроме её старшего сына, Гуньина, который унаследует титул герцога в случае, если что-либо случится с его родителями, все остальные уже много лет как не посещали настоящих светских мероприятий.

После окончания академии Квилла работала в отделении света Белого Грифона. После нескольких провальных попыток стать авантюристкой она обычно была слишком занята своими исследованиями, чтоб принимать участие в любых необязательных торжествах.

Стать профессором без каких-либо серьезных достижений было невозможно. Осознав, что она не боец, Квилла решила, что получит эту должность, внося вклад в развитие магии королевства.

Такого рода открытия требовали времени и усилий. Квилла также была полна решимости завести собственную семью, а потому со всеми исследованиями и личной жизнью у неё оставалось не так много свободного времени.

Джирни скучала по ней, но в то же время была по-настоящему счастлива, что Квилла преодолела свою травму и смогла жить независимо. Кроме того, казалось, она была наиболее успешна в романтическом плане среди своих сестёр.

— Ты наконец-то собираешься представить мне своего парня? — спросила Джирни, пока дворецкий подавал чай и выпечку отдыхающей в гостиной семье.

Она уже знала о нём всё. Она провела полную проверку, как только Квилла упомянула его дважды.

Когда она начинала говорить с Джирни о своих парнях, это значило, что дела становились серьезнее, и Джирни вместе с ними. Она играла неведение, только чтоб чересчур не давить на Квиллу и не отпугнуть её избранника.

Большинство молодых людей содрогались при одном звуке имени Джирни. Всем было, что скрывать, и даже если не им, то их семьям.

— Я надеюсь, мам, — вздохнула Квилла. Время и забота приёмных родителей превратили тощую девочку в красивую молодую женщину. Она была теперь 1.65 метров ростом с длинными каштановыми волосами с серебряными оттенками, что указывало на её близость к магии света.

— Мне правда нравится Анатор, но я начинаю бояться, что он не чувствует того же. Либо так, либо ему есть, что скрывать, что было бы даже хуже. Он слишком много суетится из-за встречи с тобой и папой. Это подозрительно.

«Именно», — мысленно кивнула Джирни.

— Не волнуйся, дорогая. Может, он просто застенчив, или он просто ещё не готов жениться, — сказала она, не желая казаться параноиком. Однако она была горда тем, что дочь не позволила чувствам затмить её рассудок. — Для дворянина встреча с родителями — это большой шаг вперёд.

— Ага, либо он просто ещё один придурок, — проворчала Квилла. Будучи членом очень могущественной семьи и сильным магом, она училась в основном на горьком опыте. Мужчины, проявляющие внимание к ней и её сёстрам, обычно имели скрытые мотивы.

— По крайней мере, у тебя хоть кто-то есть, — возмутилась Фрия, потягивая чай. — Я одна уже месяцы, и мой последний парень продержался меньше, чем эффекты зелья.

После атаки Налир, она стала остерегаться и мужчин, и женщин. Фрия была прекрасной девушкой 1.65 метров ростом, с длинными чёрными волосами с оттенками красного, завязанными в конский хвост.

Её мягкие изгибы и пышная грудь обычно привлекали к ней нежелательное внимание. Фрия не пошла в армию, чтоб вновь не соревноваться с Флорией, и за время работы помощником профессора поняла, что не находит радости в преподавании.

Покинув Белый Грифон, она основала собственную группу наёмников с чересчур большой текучкой среди участников. Большинство из них уходило после неудачных попыток подкатить к их неприступному лидеру. Миссии же, касающиеся монстров, были так сложны, а запросы от знати так отвратительны, что она начинала серьёзно пересматривать свою карьеру.

«Если мне опять придётся рисковать жизнью ради карманных денег, я могу присоединиться к армии или к ассоциации» — мысленно пробурчала она. После покупки снаряжения и покрытия затрат на дорогу даже уничтожение целого племени монстров не слишком окупалось.

— Это потому, что у тебя слишком высокая планка, и ты слишком много путешествуешь, — пожала плечами Флория. — Если только ты не начнёшь встречаться с членами своего отряда, одни лишь охотники за деньгами будут готовы мириться с твоим сумасшедшим графиком.

— Сказала та, у кого не было ни одного свидания больше года после того, как бросила своего парня, — ответ Фрии заставил Флорию пролить большую часть чая на стол. Это было неписанное семейное правило, что лишь её родителям было позволено упоминать Лита в её присутствии.

— Учебный лагерь — это тебе не отпуск! В конце концов, я просто была слишком занята, — Флория быстро успокоилась.

— Я тебя умоляю, даже мне не нужно больше полугода, чтоб наконец пойти на свидание. Думаю, ты совершила ошибку, расстававшись вот так. Ты могла бы просто взять передышку, — Фрия всё ещё сердилась на сестру. Лит был лучшим другом Фрии и единственным мужчиной помимо Ориона, которому она могла полностью доверять. И она винила Флорию за то, что та вычеркнула его из их жизней.

— Именно так, — Квилла, Джирни, Орион и даже Лаки кивнули в унисон.

Большой пёс эволюционировал в магического зверя, начав говорить и рассуждать. Это заслужило ему место за семейным столом, а также строгую диету.

— Это не потому, что я мало старалась, — сказала Флория, сильно краснея, заметив, что большая часть домашнего персонала кивает на обвинения в её адрес. — И вообще, у меня есть партнёр на этот вечер, — сказала она, оставив даже дворецкого с широко открытым ртом.

На следующий день IV

— Он хоть реален, или ты его выдумала, чтоб от нас отвязаться? — спросила Фрия.

— Каллион реален и, к твоему сведению, он мой парень, — Флория даже не пыталась скрыть гордость в своём голосе. Ей было куда труднее найти пару, чем её сёстрам. Флория была очень высокой женщиной по меркам Могара с её ростом в 1.8 метра. У неё были длинные чёрные волосы с оттенками голубого, карие глаза и телосложение профессионального пловца. Она была не такой милой, как Квилла, и даже близко не такой соблазнительной, как Фрия. Она была выше, сильнее и могущественнее магически, чем большинство мужчин, что делало её весьма пугающей на первый взгляд.

Даже второй или третий могли не помочь. Флория была хорошенькой, но её серьёзное выражение лица в сочетании с комплекцией создавали впечатление, что она способна убить человека одной рукой. Когда же ухажёры узнавали, что для неё это и впрямь несложная задача, они обычно убегали.

— Почему ты никогда раньше не упоминала о нём? — Джирни было очень любопытно познакомиться с этим Каллионом. Он должен был быть либо выдающимся человеком, либо дураком.

— Потому что я не была уверена, ищет ли он интрижку, отношения или что-то большее. На самом деле я и сейчас не уверена. Поскольку я не думаю, что новые свидания помогут прояснить ситуацию, я решила посмотреть, готов ли он встретится с тобой, и он согласился, — сказала она, радуясь при мысли, что её худшие опасения не оправдались. Выбор Каллиона означал, что он был серьёзен насчёт их отношений, иначе он бы не осмелился встретиться с её родителями.

— Неважно... Держу пари, что он дурак, — голос Ориона был кислым, как незрелый лимон. — Тебе стоило остаться с маленьким монстром. У него по крайней мере был стержень. Не говоря уже о том, что он коллекционирует титулы, будто листья для гербария. Господи, не думал, что когда-либо это скажу, но я скучаю по нему.

— Пап, тебе никогда не нравился Лит, когда он был моим парнем! Тебе никогда никто из них не нравился. И я уверена, будь мы снова вместе, ты бы снова его невзлюбил! — упрекнула его Флория под одобрительные кивки со стороны остальных членов семьи.

— Флория права, пап, — сказала Фрия. — Постарайся не испортить всё ради Квиллы и Флории. Мы заслуживаем от вас поддержки, а не вредительства.

— Я очень рада это слышать, дорогая, — сказала Джирни с мягкой улыбкой, от которой у её дочерей побежали мурашки по коже. Это был тот тип тёплой материнской улыбки, которую она обычно демонстрировала перед тем, как нанести смертельный удар. — В противном случае было бы очень неловко представлять тебе очаровательную подружку Лита, — как обычно, Джирни их не разочаровала. Большая часть их чая вылилась на стол, в то время как две чашки разбились на куски. Флории и Ориона.

"Всё кончено. Джирни уже знакома с ней, и она дала своё одобрение. Она бы никогда не назвала охотницу за наживой «очаровательной»", — мысленно проворчал Орион, чувствуя, как всё внутри опустилось.

— Её зовут Камила. Она умная женщина, которая в скором времени станет моей ученицей.

— Они собираются... — начала Флория непринуждённым тоном.

— ...пожениться? — перебила её Джирни, нанося ей ещё один сокрушительный удар. — Возможно. Всё, что я могу сказать, это то, что они казались очень близки друг другу в Отре и Элина без ума от неё после того, как Лит привёл её домой на свой день рождения несколько месяцев тому назад.

Оставшиеся чашки разбились вдребезги, заставив дворецкого издать тихий стон. Он только что закончил уборку пола второй раз менее, чем за пять минут.

— Жаль, он мне нравился, — сказал Лаки. — У него был приятный запах, и всякий раз, когда Флория переживала насчёт моего веса, он немного меня стройнил.

— Во-первых, он не умер. Во-вторых, что он делал? — пусть они и расстались три года назад, Флории всё ещё было немного больно от мысли, что, даже пройдя вместе через огонь и воду, она лишь царапнула по поверхности живой тайны, которой был Лит. В то же время осознание того, что он заботился о ней настолько, что даже поддерживал здоровье Лаки, глубоко её тронуло.

Флория была не из тех женщин, что зацикливаются на прошлом. Она двигалась дальше, однако никогда не забывала о том, что у них было, и чем они могли стать. Джирни не упустила всё ещё не до конца ушедшую любовь, отразившуюся в глазах её дочери, и воспользовалась этим моментом, чтобы дать Флории совет.

— Я понимаю, почему ты его оставила и, оглядываясь назад, думаю, ты поступила верно. Ты была слишком юна, и тебе ещё предстояло понять, кто ты и чего хочешь. Сейчас всё иначе. Иногда нужно сделать шаг назад, прежде чем двинуться вперёд.

У Джирни не было ни малейшего желания принуждать Флорию или Лита к отношениям. Это была их жизнь, их выбор. Она лишь хотела, чтоб они осознали, как много значили друг для друга, и что оставалось не так уж много времени, прежде чем их чувства обратятся в не более, чем приятные воспоминания.

***

Лес Траун, башня Солус.

В отличие от остальных членов семьи, Тиста не нуждалась в учебном лагере Джирни по этикету. Семья Верхен не пропускала ни одного из её дней рождения. Они ужасно нервничали, но были готовы.

Чем больше росла репутация Лита и Тисты, тем чаще они оказывались вовлечены в общественные мероприятия. Они решили, что пришло время смириться и перестать избегать проблемы.

Тиста бы с удовольствием провела некоторое время с Квиллой и Фрией. Они стали хорошими друзьями за время её обучения в академии, когда Квилла пересдавала свой пятый год.

Однако Солус была важнее. Тиста никогда не видела Солус такой потрясённой, и возможность провести несколько дней без вмешательства Лита была слишком хороша, чтобы от неё отказываться.

— Вау, ты прекрасна! — сказала Тиста после того, как Солус показала ей своё человекоподобное тело.

— Если это шутка, то не смешная. Я карлик, и даже, если это и шаблон моего настоящего тела, у него нет вообще никаких черт! Я могу выглядеть как ведьма, иметь зелёный цвет кожи или мой творец только знаёт, что ещё, — надулась Солус.

Слово «прекрасна» из уст Тисты звучало более снисходительно, чем похвально. Даже если настоящее лицо Солус было лицом богини, она бы всё равно выглядела гадким утёнком в сравнении со своей подругой.

— Кто-то сегодня очень раздражительный. Ты уверена, что моего брата нет поблизости? — Тиста была удивлена и обижена вспышкой Солус. Она только что пришла и ничего не знала о миссии с варгами. Тиста подумала, что после столь долгой тоски по телу Солус обрадуется и обнимет её. А такое поведение было совершенно не в её характере.

— Я бы хотела, чтоб он был здесь, — всхлипнула Солус. Маленькие капли золотого света заструились по её лицу, исчезая в тот же миг, как покидали её кожу.  — По крайней мере я бы смогла обвинить его в своих чувствах. Мне бы не пришлось столкнуться с этой ужасной пустотой, пожирающей меня изнутри, в одиночку. Как вы, люди, выносите всю эту тишину? Это сводит меня с ума! — её крик эхом разнёсся по всей башне.

Как и в Отре, Солус и Лит находились так далеко друг от друга, что их мысленная связь была разорвана, не важно, как сильно она пыталась её установить. Тогда, однако, разлука длилась лишь недолго, и Солус была так взволнована, что её разум был постоянно занят. Теперь же она оставалась совершенно одна часами, пока Тиста не закончила свои дела и не присоединилась к ней. За это время Солус осознала, что её проблемы куда серьёзнее, чем она думала.

На следующий день V

Солус расплакалась и обняла Тисту. Только через несколько минут она нашла силы рассказать ей всё, что случилось со дня рождения Лита. То, как она открыла своё тело из света, и как её счастье обратилось разочарованием при исследовании своих новых ограничений. Когда Солус была лишь кольцом, человеческий контакт был для неё попросту невозможен. Это делало её жизнь одинокой, но в то же время ей было легче примириться со своей судьбой, поскольку у неё не и было иного выбора, кроме как терпеть. Теперь же она постоянно сомневалось, стоит ли открывать свою новую форму Литу. С одной стороны, она чувствовала себя виноватой, скрывая это, хоть и делала это лишь потому, что боялась испортить их отношения с Камилой. С другой же, этой была её возможность сделать свой шаг к Литу и понять, были ли их глубокие чувства друг к другу лишь дружбой, или же могли перерасти в нечто большее.

Слова Солус лились потоком, и Тиста ни разу её не прервала, даже когда та рассказала ей об их столкновении со скорпикорой Скарлетт, о существовании проклятых предметов, одним из которых предположительно была и Солус, и наконец, поведала историю о варгах.

— Позволь мне уточнить, — повествование Солус было немного бессвязным, скача от прошлых событий к настоящим и обратно, и Тисте хотелось убедиться, что она поняла всё правильно. — Выходит, что либо ты разумная башня, либо же запертая в ней душа, тебе кажется, что ты испытываешь романтические чувства к моему брату, который предположительно извращает твой разум, и чувствуешь себя виноватой за свою реакцию на истребление варгов?

— Да, — кивнула Солус, вытирая слёзы. — Ты немного упростила, но да, всё так.

— Довольно много информации за раз, чтоб вот так сразу всё осмыслить. Пожалуй, мне лучше присесть, — Тиста чувствовала лёгкое головокружение от таких внезапных открытий. И от проведения последних полутора часов, стоя посреди башни в железных объятиях Солус почти без воздуха в лёгких, ей легче не стало. Несмотря на свой миниатюрный рост, Солус была очень сильна, даже по меркам Пробуждённых. Она переместила их обоих в комнату Тисты и села и на кровать перед озадаченной подругой.

— Почему мы в моей комнате? — спросила Тиста.

— Думаю, не стоит входить к Литу без разрешения.

— Нет, я имею в виду, почему мы не в твоей комнате?

— Я никогда не думала о том, чтобы сделать одну для себя, — запинаясь ответила Солус.

— Ладно, давай не всё сразу. Я понятия не имею, что из себя представляет проклятый предмет, но уверена, что ты не просто вещь. Ты думаешь, рассуждаешь, чувствуешь, и, о Боги, ты слишком запуталась, чтобы быть чем-то, кроме человека.

— Спасибо, наверное, — Солус в смятении смотрела, как Тиста, подперев голову руками, пытается подобрать для неё правильные слова.

— Почему тебя так беспокоят варги? Не то, чтоб у вас был большой выбор. Да, в подобной ситуации мне бы снились кошмары месяцами, чёрт, я всё ещё не пришла в себя после монстров из плоти, которых мы встретили в Отре, но, по твоим словам, вы видали и похлеще. Что изменилось на этот раз?

— Я не такая, как Лит! Обычно, в пылу боя, пока твой брат лишь думает, как избавиться от угроз вокруг него, именно я беспокоюсь о его выживании. Я поддерживаю его эмоциональное состояние, не давая ему лишиться человечности. На сей же раз он был тем, кто сопереживал жертве варгов, в то время как всё, что беспокоило меня, — мои собственные надежды и мечты. Я плакала не из-за них, а из-за себя. И злилась на Тезку из-за того, что он сотворил не с ними, а со мной. Я чувствовала себя настолько преданной, когда узнала, что мутировавшие варги были марионетками в его руках, а не тем лучиком надежды, которыми я их себе представляла, что я поддалась гневу, не думая о последствиях. Я вполне могла погубить нас обоих. Может, я и правда проклятый предмет. Лишь чудовище может быть так эгоистично перед лицом столь ужасных событий, — Солус уже начинала заикаться.

— То есть ты расстроена, что становишься человеком? — Тиста едва сдерживала усмешку. — Честно говоря, меня поражает, как ты прожила всю свою жизнь, переживая лишь за чувства других людей, вплоть до того, что пренебрегаешь своими собственными. Ты слишком высоко ставишь себе планку, Солус. Эгоизм как раз доказывает, что ты человек. Ты не можешь называть себя чудовищем из-за одной единственной оплошности. Никто не идеален.

— Сперва, мне казалось, что Лит влияет на мои эмоции, но, даже будучи в разлуке уже некоторое время, я чувствую то же самое. Мне жаль варгов и семью фермера, но больше всего я чувствую себя глупо из-за того, что попалась на уловку мерзости. Я чувствую себя опустошённой, будто у меня отобрали нечто дорогое. И виноватой, потому что моим первым порывом было обвинить Лита в моих собственных мыслях и действиях. Когда он оставил меня здесь, мне сперва полегчало, но со временем становилось всё хуже. Он порой заставляет мир казаться мрачнее и холоднее, но в то же время, он вселяет в меня уверенность. Я чересчур привыкла к его непоколебимой решимости. Без неё же сомнения разъедают меня изнутри.

— Ну, заявлять, что мой брат прямо-таки извращает людей — это уж слишком, — покачала головой Тиста, — он же не какой-то там тёмный лорд, повёрнутый на мировом господстве.

— На земле Могара, где тени лежат, — усмехнулась Солус своей же шутке.

— Чего?

— Не бери в голову. Только Лит бы понял, — пожала она плечами.

— И в этом главная суть вашей проблемы. Полагаться на кого-то нормально, быть же зависимым — едва ли. Я не ставлю под сомнения твои чувства, но ты жила всё это время не более, чем его секретаршей, — Тиста была бы рада дать оплеуху брату за такую невнимательность. К счастью для него, он был вне досягаемости её руки. — Ты отвела себе настолько мизерную роль в собственной жизни, что даже не создала себе комнату! Тебе нужно личное пространство, чёрт побери! Купи себе одежду, какую-то мебель, в конце концов ты же не можешь провести всю свою жизнь, будучи кольцом на пальце Лита. Ваши отношения прекрасны, но они становятся нездоровыми, когда начинают мешать вашему взаимному развитию. Пока Лит — единственный мужчина, которого ты знаешь, ты никогда не поймёшь, являются ли твои чувства к нему любовью, или же просто привязанностью.

— Но... — робко начала Солус.

— Никаких но! Ты создала комнаты ему, мне, так сделай теперь и свою собственную! — ответила Тиста приказным тоном.

— И как мне это сделать?

— А мне откуда знать? Это твоя комната и нравиться она должна тебе.

— Я не знаю, что мне нравится, — Солус в смущении опустила глаза.

— Ты можешь покинуть территорию башни? — спросила Тиста.

— Да, если вернусь в форму кольца.

— У тебя есть деньги?

— Довольно много в карманном измерении.

— Тогда превращайся! Сегодня я научу тебя делать покупки.

***

Лит проснулся на следующее утро в постели Камилы. Его воспоминания были размыты. Последнее, что он помнил, это как вернулся в Белиус после того, как оставил Солус в Люции.

— Моя одежда на мне, что в новинку, хоть и неудивительно. Я был вчера порядком сбит с толку и явно не в настроении для...

Его ход мыслей прервался, когда он осознал, что не может двинуться.

На следующий день VI

Его боевые инстинкты мгновенно пробудились, очищая разум и приводя в порядок тело. Лит помнил, как после прибытия в Белиус его боль и страдания значительно уменьшились. Психическое облегчение было настолько пьянящим, что он чувствовал, что способен сломать шею случайному незнакомцу с той же лёгкостью, с какой заказывал пиво. Его сознание было мертвее мёртвого, когда в него кто-то врезался, и Лит едва не поддался своему порыву. Лишь мысль о том, что подумают его семья, Камила и Солус, его остановила. Только тогда он пришёл в себя. Ему ничего не стоило придумать оправдание для местных констеблей, но своим близким он лгать не мог.

«Неужто я действительно таков, когда со мной нет Солус? Когда меня не ограничивает миссия? Мне настолько плевать на чужие жизни?» — ему не понадобилось и минуты признать, что ответ на оба вопроса был положительным. Как и тогда, будучи ещё ребёнком, его не волновало, сколько вреда он причинял другим, покуда был уверен, что это сойдёт ему с рук. Однако прошедшие годы изменили его достаточно, чтоб он осознал, насколько аморально это было, до такой степени, что едва не испугался самого себя.

И он направился в бар. Алкоголь сделал его мягче и восприимчивее к эмоциям. Лит пил до тех пор, пока не был уверен, что подумает дважды, прежде чем убить кого-то из-за мелочи. Только тогда он отправился домой к Камиле, где в скуке от ожидания его быстро сморил сон.

«Тот, кто меня связал, вот-вот познает мир боли, как только я...» — его гневный поток мыслей прервался, когда простое заклинание воздуха откинуло простынь и открыло прижавшуюся к нему Камилу в тонкой ночной рубашке.

— Это заклинание у тебя в руке, или ты просто рад меня видеть? — спросила она сонным голосом, и небольшая буря в правой руке Лита утихла.

— Как мы здесь оказались? — спросил Лит, указывая на свои левые руку и ногу, застрявшие под её телом.

— Ну, когда я вернулась домой прошлой ночью, кто-то был слишком пьян и сорвал все мои планы на вечер, — вздохнула она, думая о времени и усилиях, потраченных впустую на то, чтоб придумать лучший способ его утешить, а также взять еду из их любимого ресторана. — Потом, когда я легла в постель, ты зажал меня медвежьей хваткой, и вот она я.

Лит проверил свои карманные часы, обнаружив, что было уже позднее утро.

— Почему ты меня не разбудила? Ты уже должна была быть на работе. — Лит чувствовал себя идиотом, и всё же не отпускал её. Тепло Камилы сдерживало ту холодную, безразличную пустоту, что чувствовал его разум, находясь вдалеке от Солус.

— Не беспокойся от этом. Я взяла выходной, чтоб позаботиться о больном родственнике, — хихикнув, ответила она. Камила не решилась ни разбудить его, ни оставить одного после того, через что он прошёл. Но она и не подозревала, что мучившие Лита кошмары не имели никакого отношения к варгам. Алкоголь был обоюдоострым клинком и разбередил старые раны, касавшиеся смерти его брата.

— Но я не твой родственник, и, насколько я знаю, все отпуска были отменены. Ты можешь встрять в неприятности, зачем ты это сделала?

— Потому что весь твой вид говорил, что тебе это нужно, — её любящая улыбка согрела сердце Лита, как и её слова, когда он вспомнил, что сказал ей то же самое свой день рождения. — Кроме того, по документам у меня нет семьи, и после десяти лет верной службы я сомневаюсь, что кто-то будет переживать из-за пары выходных, — Камила заметила, что хоть внешне Лит и казался в полном порядке, его руки дрожали. Она вновь натянула одеяло и крепко прижалась к нему, пытаясь понять, почему ему было так холодно.

— Как это, нет семьи? Я помню, что ты рассказывала о родителях, брате и сестре, — Лит напрягся, испугавшись, что Камила врала ему с самого начала. Он оттолкнул её достаточно далеко, чтоб смотреть ей в глаза во время её ответа. Его голос звучал куда холоднее, чем обычно. Камила сглотнула, подавляя свои чувства. Такое отсутствие доверия обижало её.

— Думаю, пришло время поговорить о тех печальных вещах, которые я часто упоминала, но всегда приукрашивала, — сказала она грустным голосом. Бередить старые раны было больно, но внезапная пропасть между ними была куда страшнее. За минувшие месяцы всякий раз, когда Лит отправлял ей свой отчёт на армейский амулет, он затем звонил с гражданского и делился чувствами о миссиях, одиночестве, которое испытывал в дебрях, или же просто наслаждался её обществом. Мало-помалу он открывался ей, тогда как она держала его в неведении относительно своего прошлого.

«Лучше объясниться сейчас, чем позволить этому перерасти в глупое недоразумение. Видит Бог, никому из нас не нужны бессмысленные драмы», — подумала она. Камила рассказала ему, как сбежала от своей семьи, дабы избежать брака по расчёту, как отец отрёкся от неё, и как позже она вернула ему должок, когда родители снова попытались ею манипулировать.

— Почему ты никогда об этом не упоминала? — Лит мысленно вздохнул с облегчением, а его сомнения обернулись сочувствием. Родители Камилы напомнили ему о его собственных с Земли, заставляя его чувствовать сострадание к ней и ненависть к ним.

— Потому что поначалу это было не твоё дело, — сказала она твёрдым тоном, не отводя взгляда. — Я не вываливаю свои проблемы на совершенно незнакомых мне людей. Я согласилась пойти с тобой на свидание, потому что ты был первым магом, обратившим на меня внимание, и потому что мне было любопытно узнать о Лите Верхене, новом золотом мальчике королевства. И я не ожидала, что события примут такой оборот. Я боюсь обязательств, и я думала, что с нашей разницей в возрасте и социальном положении, вскоре ты потеряешь ко мне интерес, — опустила она глаза. — После же Отре, камелии и встречи с твоей сестрой я не рассказала, потому что боялась тебя отпугнуть. Будем честны, тяжёлое прошлое и посредственная карьера — это всё, что у меня есть.

Лит притянул Камилу к себе и нежно её обнял.

— Не неси чушь, ты можешь дать куда большее. И раз уж мы о грустном... — и Лит рассказал ей о своём детстве, о холоде, голоде, о своих братьях и болезни Тисты.

— Ого, Орпал был тем ещё мудаком! Они с моим братом Казом могли бы стать лучшими друзьями, — выпалила она, снова прижимаясь к груди Лита. Следующий час они провели в тишине, обнимаясь и размышляя о прошлом друг друга.

— Поваляемся ещё или попробуешь вкуснятину, которую я практиковалась готовить? — спросила Камила, когда повторное урчание в животе Лито начисто разрушило всю нежность момента.

Подготовка к торжеству I

Пока Камила готовила, Лит принял душ и оценил своё психическое состояние. Он никогда не проводил столько времени вдали от Солус, а потому у него никогда не было возможности осознать, как сильно их связь влияет на его образ жизни. Без неё Могар был ужасно тихим местом. Он не испытывал никакого удовольствия, пока горячая вода текла по его телу, смывая физическую и моральную усталость. Всё это казалось пустой тратой времени, и Лит решил поразмыслить над прогрессом, которого он достиг, пытаясь привязать свою душу к Могару.

«Становиться проклятым предметом не вариант. Чёрная Звезда доказала, что даже годы подготовки могут пойти прахом из-за мелкой ошибки. Обращение в нежить возможно, но, помимо личей, другие разновидности несут в себе слишком много ограничений. Судя по исследованиям Каллы, даже если я использую её работу в качестве основы, это всё равно потребует огромного труда. Точного метода не существует, каждому приходится искать собственный способ разделения и сохранения души и жизненной силы. Процесс уникален, как и личность, пытающаяся его провести. Нет какого-то шаблона или короткого пути. К чёрту логику Dungeons & Dragons, здесь принесение невинных в жертву сделает тебя лишь социопатом, но никак не личом. Пока что мой лучший вариант — это Безумие Артана. Раз Труд смогла, то смогу и я. На Могаре слишком много людей, не заслуживающих жизни. Благодаря Бодрости и Скульптуре тела я могу превратить кого угодно в подходящий сосуд. По крайней мере, в теории. Оставлю это в качестве запасного плана, если не смогу найти чего-то более определённого. Постоянное повторение этого процесса слишком хлопотно, не говоря уже о том, что Солус будет явно не в восторге от этой идеи».

Лишь мысли о своих близких не давали ему рассматривать человеческие жизни с точки зрения статистики или рентабельности.

«Плохая новость в том, что я всё ещё монстр, и в отсутствие Солус моя семья —единственное, что не позволяет мне вести себя подобно личу во плоти. Хорошая же в том, что теперь я способен заботиться о ком-то, даже если они не сулят мне никакой выгоды. Ещё в академии мне было бы наплевать на кого-то, вроде Камилы. Юриал и остальные были лишь средством достижения цели. И несмотря на то, что здесь и сейчас я лишь наедине с собой, я сожалею о том, как относился к Юриалу, и что позволил уйти Флории, даже не попытавшись сразиться за неё. Теперь же мои чувства к Камиле настолько сильны, что, находясь вблизи неё, я могу сражаться с пустотой в моей душе. Не хочется облажаться с ней так же, как с Флорией. Я никуда не думал, что придёт день, когда скажу, что рад нашей разлуке с Солус. Я стал настолько зависим от неё, что мои эмоции и самоконтроль едва ли работают».

Лит присоединился к Камиле на кухне. Чудесный запах, идущий от духовки, вновь заставил его желудок заурчать. Он использовал магию духа, чтоб накрыть на стол, размышляя о том, как лучше сообщить последние новости.

«Всякий раз, как я говорил “нам нужно поговорить”, Флория думала, что я собираюсь с ней расстаться, так же, как и Камила находит зловещим моё “мне нужно кое-что тебе рассказать”. У меня кончились вступительные фразы, и без Солус я могу только сказать всё, как есть».

Камила приготовила могарский эквивалент лазаньи, и благодаря её постоянной практике блюдо было восхитительным.

***

— Этого должно было хватить на два раза! — возмутилась Камила, когда Лит собрал хлебом остатки своей третьей порции.

— Я был голоден.

— Столько времени готовила, а ты всё умял за какие-то несколько минут! Мог бы хоть поболтать со мной немного, или даже похвалить мою еду вместо того, чтоб жрать, как голодный тролль, — проворчала она.

— Еда была восхитительна, Ками. Ты отлично готовишь. Я помою посуду, чтоб загладить вину за своё обжорство, — сказал Лит, надеясь, что она не вспомнит о магии тьмы, при помощи которой он управится с этим тяжёлой работой менее, чем за минуту. Камила была в восторге от его предложения. Посуды было немереное количество, и ей явно не помешала бы помощь. Комплимент подсластил сделку и заставил её сердце трепетать.

— Меня пригласили на день рождения леди Эрнас, и я подумал, не захочешь ли ты пойти в качестве моей спутницы, — Лит вывалил на неё новости, как снег на голову, заставив её выронить вилку.

— Разве это не большое и торжественное событие? — спросила она, сглотнув.

— Так и есть. День рождения Джирни — это ещё и годовщина её свадьбы. В этом году уже они с мужем празднуют 25-летие. Ещё мы с ней будем награждены за миссию в Отре, так что там будет куча заносчивой знати, некоторые члены королевской семьи, а также маги.

— Я не большая любительница подобных мероприятий, — от стресса ей скрутило живот. — Я никогда не была ни на одном, мне нечего надеть, и я уже позабыла весь этикет. И если я пойду с тобой, все взгляды будут прикованы ко мне. Это было бы очень неловко. Спасибо за приглашение, но будет лучше, если ты возьмёшь с собой Тисту.

— На самом деле вся моя семья и так уже приглашена, так что Тиста придёт со своим собственным спутником. Мы были друзьями с Эрнасами ещё с тех самых пор, когда я встречался с их дочерью Флорией. Я пойму, если ты предпочтёшь...

Лазанья в желудке Камилы сделала попытку вырваться наружу, словно Ромео, жаждущий воссоединиться с Джульеттой, ожидающей его на тарелке.

— Я передумала, с удовольствием составлю тебе компанию, — прервала его Камила. Возможность встретиться со своей наставницей уже была неплохой мотивацией, но присутствие семьи Лита, а также потенциальной угрозы со стороны его бывшей придали ей всё необходимое мужество.

— Когда празднование?

— Через пару недель. Я получил приглашение прямо перед миссией в Мэкоше, и не говорил тебе раньше, потому что у тебя и так было забот по горло, — объяснил он, не дожидаясь её вопроса, просто на всякий случай.

— О боги, мне столько всего нужно сделать. Мне нужны платье, пара уроков этикета и время в нём попрактиковаться, — Камила проткнула оставшуюся лазанью так, будто та была её злейшим врагом.

— Я могу обеспечить тебя всем необходимым. Ты будешь моей спутницей, так что это моя обязанность. Если только меня срочно не вызовут, я могу быть с тобой всё время, — он взял её руку и поцеловал, заставляя Камилу покраснеть.

— В самом деле? Ты сделаешь это для меня? — даже самое простое торжественное платье было дорогим, и она понимала, чего подобный жест стоил такому скупому человеку, как Лит.

— Конечно. Я даже сделаю тебе некоторые украшения, — она восприняла его предложение как проявление нежности, но на деле это был способ немного сэкономить. Благодаря свёкру Рены, кузнецу Зекеллу, Лит мог раздобыть нужные материалы со скидкой. Лит давно уже научился менять форму драгоценных металлов при помощи магии, без необходимости обращаться к ювелиру. Даже в прошлом все украшения, которые он кому-либо дарил, стоили Литу ровно столько, сколько материалы, из которых они были сделаны.

— Спасибо тебе огромное, — Камила была растрогана почти до слёз. — Если я могу чем-то тебе отплатить, только скажи, — она потёрлась щекой об его руку, прежде чем поцеловать её.

— На самом деле есть кое-что. Ты будешь это доедать? — Лит указал на оставшуюся лазанью.

— Конечно, буду! — и она взяла большой кусок, дабы подчеркнуть свои намерения. Лит испортил ей всю трогательность момента, и всё, что могла сделать Камила — это ответить ему тем же.

Подготовка к торжеству II

Последующие несколько дней Лит и Солус провели врозь, пытаясь справиться со странными чувствами, вызванными отсутствием друг друга. Где Литом овладевало полное бесстрастие, Солус была чересчур эмоциональна, а его сильная воля была сравнима с её нерешительностью. Даже когда Тиста потащила её за покупками, Солус больше волновалась о том, что скажет Лит, когда увидит чеки, или о мнении Тисты вместо того, чтоб сосредоточиться на собственных нуждах. Тиста накупила ей кучу одежды, и первым порывом Солус было её вернуть, но в итоге она провела часы по возвращении в башню, примеряя обновки.

Лит был удивлён, когда Джирни вызвала его в поместье Эрнасов за несколько дней до праздника. Он с радостью согласился, надеясь вручить ей свои подарки, но сперва направился за Солус. Он не сомневался, что она была бы рада вновь увидеть сестёр Эрнас. А ещё он очень по ней скучал. Поначалу они не обсуждали подробности прошедших дней и просто наслаждались чувством того, что вновь были единым целым. Затем Солус рассказала ему о своей собственной комнате и мебели, которую выбрала для неё. Покупать её не было необходимости, поскольку Солус могла воссоздать что угодно в пределах башни. Лит же рассказал ей о сомнениях Камилы по поводу грядущего торжества и о подарках, которые они собирались подарить Джирни.

— Ты и правда скряга до мозга костей, — вздохнула она. — Разве ты не мог просто купить что-то Камиле и Джирни вместо того, чтоб мастерить подарки самостоятельно? Со всеми деньгами в нашем карманном измерении не то, чтоб мы были бедны, — Солус чувствовала себя немного лицемерно, повторяя слова Тисты, сказанные в её собственный адрес. Но разница между ними была в том, что Лит был по-настоящему скуп, в то время как Солус чувствовала вину за растрату их общих денег без его согласия.

— Это не столько скупость, сколько творческий подход, — Лит предвидел её упрёк, а потому подготовил ответ заранее. — Купить подарок может кто угодно, но в этом нет души. Мои же творения, напротив, отражают, как хорошо я знаю человека, который их принимает. Кроме того, можешь глянуть рыночные цены. Будь то украшения или зачарованные предметы, мои работы стоят немало.

Солус должна была признать, что с помощью Зекелла Лит был способен создавать небольшие шедевры, используя магию духа для придания им формы. Однако поистине бесценными были его способности целителя.

— Интересно, почему Джирни хочет встретиться с тобой лично. — сменила тему Солус, слегка расстроенная, что не сможет принять участие в торжестве. Даже будь у неё полностью человеческое тело, поблизости не было ни одного гейзера маны.

— Скоро узнаем, — ответил Лит, как только они прошли через врата поместья Эрнас. Джирни так и не аннулировала пропуск, выданный ему, когда он ещё встречался с Флорией.

Комната, в которую он вошёл, была богато украшено для предстоящего торжества. Гирлянды, висящие на стенах, источали приятный запах, но были сплетены не из цветов и растений, а из золота и серебра. Несколько вешалок вместе со стойками для оружия были выстроены вдоль стен, ожидая почётных гостей. Большинство из них носило на подобных мероприятиях лишь церемониальное оружие, однако некоторые военнослужащие отказывались оставлять свой арсенал дома. Длинный цельный ковёр вёл от врат поместья к двойным дверям главного зала. Они были окрашены в синее и белое, цвета герба дома Эрнас.

Там Лита ожидала служанка. Она была миниатюрной женщиной тридцати с небольшим лет с пепельно-золотистыми волосами и ясными голубыми глазами, которые чем-то напомнили ему Джирни. По такому случаю её стандартная униформа была заменена на простое, но стильное чёрное дневное платье и белые вечерние перчатки.

[Вряд ли она вообще служанка, — ошеломлённо подумала Солус. — При ней скрыто столько зачарованного оружия, что она светится как люстра под моим чувством маны].

Лит проверил её при помощи Жизненного обзора в тот момент, когда она развернулась, чтоб указать ему дорогу.

[Эта женщина не маг, но и не служанка. Если только с тех пор, как мы тут были в последний раз, требования к домашнему персоналу не стали включать в себя силу профессионального атлета. Вполне возможно, она родственница Джирни, может, часть охраны] — подумал Лит.

— Лит, рада тебя снова видеть, — сказала Джирни с лучезарной улыбкой, когда служанка открыла дверь в гардеробную. Комната выглядела не хуже, чем гостиная пятизвёздочного отеля, с белыми стенами, украшенными золотыми вставками и множеством покрытых шёлком диванов, расположенных вокруг небольшого стола. Несколько манекенов, одетых в лучшие вечерние платья Джирни, были выставлены перед большим зеркалом в центре северной стены. У манекенов отсутствовали головы и руки, так что, стоя прямо за ними, Джирни могла видеть своё отражение так, будто одеяния были на ней самой. Лит был поражён, заметив, что в каждая из стен скрывала в себе искусно вырезанные шкафы, каждый из которых был полон платьев, обуви и шляп на все времена года. А разделяющие их двери были настолько незаметны, что он никогда бы не распознал их истинную природу, не будь некоторые из них всё ещё открыты. Когда же он сумел наконец заставить себя прекратить считать горы денег, потраченных на эту комнату, и взглянул на хозяйку дома, его удивление возросло многократно. На мгновение Лит даже не узнал её.

Леди Джирни Эрнас была миниатюрной женщиной ростом едва ли 152 сантиметра, со светлыми волосами, доходящими до середины спины, и сапфирово-голубыми глазами. На ней было красивое светло-голубое дневное платье, достойное королевского двора, а её волосы идеально завиты, обрамляя лицо так, словно она сошла с картины. Однако ошеломила Лита не её улыбка, платье или стильная причёска взамен привычного хвоста — они неоднократно посещали вместе различные торжества, и это было не впервые, когда он видел её такой нарядной. Джирни было слегка за сорок, однако благодаря надлежащему уходу и хорошим генам выглядела она обычно не старше тридцати пяти. Теперь же, однако, она казалась не старше Камилы, будто помолодев на десяток лет в одночасье.

— Леди Эрнас, вы потрясающи! — сказал он с чересчур явным восхищением, заставил Джирни и служанку хихикнуть.

— Благодарю, но помни, что я замужняя женщина, молодой человек, — она обняла его, когда он попытался отвесить ей поклон. — Ты в кругу друзей, оставь формальности и зови меня Джирни. Ты уже знаком с моей кузиной Дитой, она руководит безопасностью праздника. Моя семья со стороны родителей всегда берёт на себя охрану подобных мероприятий. Дита была удивлена, что Джирни раскрыла подобное постороннему, однако не подала виду и сделала вежливый реверанс, оставляя их наедине.

— Где девочки? Я надеялся поздороваться и пообщаться с ними, не видел их уже несколько месяцев, — Лит выглядел слегка разочарованным. Ему нравилась Джирни, но у неё всегда были скрытые мотивы.

— Я пригласила тебя прийти сейчас именно потому, что в это время дома будем только мы с Лаки, — вздохнула она.

Преподносящий дары I

Лит понятия не имел, почему она упомянула пса наравне с собой. Вся ценность Лаки заключалась в том, что он радовал Флорию, в противном случае Лит считал бы его не более, чем комком меха с лишним весом.

— Но сперва... — Лит достал первую часть своего подарка из карманного измерения. — Я бы хотел вручить вам это сейчас, чтобы вы имели возможность надеть его на мероприятие. Если понравится, само собой. Это мой подарок на день рождения, — он протянул ей искусно украшенный обруч. Поскольку Джирни была блондинкой, Лит сделал его из серебра, дабы на контрасте подчеркнуть красоту его обладательницы. Диадема, казалось, состояла из маленьких тонких перьев, каждое из которых было увенчано на конце небольшим чёрным алмазом.

— Очень красиво. Почти достойно королевы, — Джирни не пыталась быть вежливой. Хотя обруч был очень лёгким, пёрышки казались настолько живыми, что она ясно представляла, как они разлетаются при первом порыве ветра. «Почти достойно» же подразумевало, что до полного идеала диадеме не хватало большого чёрного алмаза в самом центре, который Лит оставил пустым, и не из-за того, что был скуп. Дом Верхен не обладал ни феодальными владениями, ни дворянскими титулами, а потому чрезмерные усилия с его стороны могли быть расценены как хвастовство, и даже придать диадеме вид обручального подарка. А потому Лит оставил её несовершенной.

— А теперь время для подарка на годовщину, — сказал Лит. — Пожалуйста, дайте мне ваши руки.

Джирни сделала так, как было сказано, чувствуя при этом тепло, плавно растекающееся по всему телу в момент их соприкосновения. Зачитывая тарабарщину, Лит использовал Бодрость, чтобы выявить и устранить все повреждения костей, мышц и даже межпозвоночных дисков. Обычная магия исцеления лишь ускоряла естественное восстановление, поэтому внутренние рубцовые ткани и мозоли со временем накапливались в теле Джирни из-за старения и непростой работы.

— Милостивые боги! Не только выгляжу я на десять лет моложе, но и теперь и чувствую себя так же! — Джирни достаточно хорошо знала своё тело, и ей понадобилась всего пара шагов, чтобы понять, что именно произошло. — Целители, способные использовать магию омоложения, сами по себе редки, и я не могла даже представить, что однажды встречу того, кто промышляет ещё и косметической магией, — сказала Джирни c ухмылкой, отчего невозмутимое лицо Лита дрогнуло. Магия омоложения была редкой разновидностью исцеления, позволявшая магу восстанавливать состарившееся тело до его первозданного вида. Даже в трёх великих странах было очень немного магов, способных её использовать, и все они были так же неуловимы, как Манохар. Это делало его подарок чрезвычайно ценным. Каждая процедура оценивалась в пять золотых монет для обычного человека, но для изувеченного тела ветерана стоила больше дюжины.

— Косметическая магия? — Лит никогда о такой не слышал, даже во время обучения в академии Белого Грифона.

— Не нужно играть в неведение, — рассмеялась Джирни. — У меня были подозрения с тех самых пор, как я впервые встретила твоих родителей. Но я бы так никогда и не узнала наверняка, если бы тебя не сдал Лаки.

— Что Лаки сделал? — словно в ответ на его замешательство в одну из дверей вошёл небольшой Ру, виляя своим огромным хвостом. Он был размером с пони и имел характерный для магических зверей волчьего типа малиновый мех.

— Прости, брат. Я не знал, что это секрет, — сказал он извиняющимся тоном, подставляя Литу в знак раскаяния свой большой живот. Само собой, он надеялся и на примирительное почёсывание в том числе.

— Он рассказал нам, как ты приводил его вес в порядок время от времени. Кроме того, ты правда думал, что я не заметила, насколько улучшились кожа и волосы Флории, пока вы двое были вместе? Это незначительные процедуры, и всё же это поразительное достижение для кого-то столь юного. Если ты сумеешь овладеть этим в полной мере, то будешь обеспечен до конца своих дней. Считай, что мне пришлось выложить сотню золотых монет, чтоб выглядеть вот так, — Джирни повела рукой вдоль тела, подчёркивая свой молодой внешний вид.

— Сотню золотых?! — Лит едва не подавился от этих слов. Это было больше, чем стоила вся Люция с её землями, включая его собственный дом. Одна золотая монета равнялась сотне серебряных, а даже офицерам вроде Лита, Камилы и Джирни платили серебром. — Вы хотите сказать, что это работа мага? — Литу было сложно в это поверить. Магия омоложения сама по себе была очень сложна в освоении, и он бы не смог использовать её без Бодрости. Косметическая же магия была и вовсе чем-то неслыханным.

— Да. Это новое направление в столице. Процедура стоит очень дорого, а эффект не длится долго. Она требует серьёзного алхимического оборудования и, по словам её создателя, мага Хоссы, это безопасная процедура, даже несмотря на то, что включает в себя изменение жизненной силы пациента. Обычно мне бы не было дела до такого рода вещей, но поскольку половина королевской семьи стала их постоянными клиентами, вслед за ними пошли все, кому это по карману. А я не могу позволить, чтобы меня затмил кто-то из моих гостей. Не в день моей годовщины. Это одна из причин, по которой я вызвала тебя сюда. Даже если ты не обладаешь знаниями или оборудованием мага Хоссы, ты единственный среди моих знакомых, кто на это способен. А потому, прежде чем тратить небольшое состояние на процедуру для всей моей семьи, я бы хотела услышать мнение эксперта. Это правда безопасно?

Лит мысленно проклял Лаки, затем себя и, наконец, свою невезучесть.

[Кто бы мог подумать, что этот лежебока эволюционирует и сможет болтать? Я же не говорил при нём ничего компрометирующего?]

[Если не считать твои проклятия в адрес Ориона, то нет], — ответила Солус. Она проверила воспоминания Лита по каждому из его прошлых взаимодействий с собакой, однако Лаки был верен своему имени, и для организации его «несчастного случая» причин не нашлось. Лит вздохнул с облегчением, проверяя состояние Джирни при помощи Бодрости.

«Что за...? Косметическая магия, чёрт бы её побрал! Пробуждённая просто-напросто удалила часть примесей из её волос и кожи. Интересно, она занимается этим ради денег или просто, чтоб наладить связи с наиболее влиятельными семьями королевства?» — подумал он.

— Когда именно появилось это направление? — спросил Лит.

— Где-то несколько месяцев назад, но магазин этот стоит уже годы. Косметическая магия не признана официально, потому что ею владеет всего один маг, и непомерная стоимость делают её непрактичной. Маг Хосса недавно вернулась из империи Горгон. Принцесса Синтилла решила попробовать и чертовски преобразилась, после чего все невзрачные, но богатые наследницы стали её клиентками, вынуждая и красивых следовать их примеру.

— Что ж, для начала, это безопасно, — ответил Лит. — Вашей жизненной силе не наносится никакого вреда, но должен предупредить, что результаты процедуры продлятся от силы неделю. В отличие от моих, эффекты Хоссы масштабнее, но они временные.

— Ты сможешь сделать лучше? — с надеждой спросила Джирни.

— Нет, но мой результат продержится дольше. С моими навыками я могу гарантировать как минимум месяц, но должен попросить вас не разглашать мой секрет. Я не хочу, чтоб эта Хосса ощущала угрозу своему делу, как и не имею ни малейшего желания тратить свою жизнь на лечение тщеславных людей, — ответил он.

«Что важнее, она может обнаружить, что я такой же Пробуждённый. Возможно, Хосса могла бы даже свести меня с Советом. При должном обращении она может оказаться ценным союзником», — в действительности же подумал он.

Преподносящий дары II

— Не волнуйся, с её ценами и постоянными отъездами предприятие Хоссы вскоре лопнет, как мыльный пузырь, все быстро образумятся и перестанут бросать деньги на ветер.

Лит попытался снова взять её руки, чтобы продолжить процедуру, но Джирни его остановила.

— Это может и подождать. Я вызвала тебя не ради подарков или косметической магии. Мне нужно твоё содействие в некоторых вещах. Во-первых, поскольку ты хорош в создании голограмм, мне бы хотелось, чтоб ты помог сделать это мероприятие запоминающимся. Я уже пыталась попросить Манохара, но он сбежал в тот же миг, как услышал мой голос из коммуникационного амулета, и я не собираюсь гоняться за ним из-за такой ерунды.

— Считайте, что всё уже сделано, — кивнул Лит.

— Во-вторых, я переживаю из-за парней моих девочек, особенно Флории, — эти слова задели Лита за живое, чему Джирни была весьма рада.

— А что с ним? — внезапно он ощутил, как возвращается его старый жестокий взгляд.

— Его имя Каллион Нурагор. Он сильный маг из знатного рода, за которым не было грехов в последнее время, но и достижениями они похвастаться не могут. И я сильно подозреваю, что он её просто использует. Если что-то случится с Гуньином, моим старшим сыном, Флория станет следующей в очереди наследования. И я не смогу спать спокойно, пока не узнаю, какую игру он затевает.

— Вы говорили об этом с Флорией? — Лит сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— А смысл? Ты бы на её месте прислушался к своей параноидальной манипуляторше-матери? Кроме того, мешать отношениям — лучший способ добиться обратного эффекта. Флории необходимо разок обжечься, чтоб усвоить урок.

Литу пришлось признать, что она права.

— Так что вы хотите от меня? — спросил он.

— Мне жаль просить тебя о таком, но я хочу, чтобы ты ничего не делал, — вздохнула Джирни.

— В смысле, ничего?

— Если я права, Каллион попытается тебя спровоцировать. Вряд ли сильно, но достаточно, чтобы выглядеть лучше за твой счёт. Ты будешь самым молодым чароломом своего поколения. Ещё с времён чумы в Кадурии ты постоянно привлекаешь внимание старых знатных семей. Многие обозлены на тебя за это и готовые на всё, лишь бы разрушить твою репутацию. Что бы Каллион ни сказал и ни сделал, сохраняй спокойствие и терпи. Об остальном я сама позабочусь.

— Что насчёт Фрии и Квиллы?

— Квилла, скорее всего, нашла себе очередного альфонса. Его зовут Анатор Ворос, он помощник профессора в академии Белого Грифона и происходит из мелких дворян. Его биография чиста, но уж чересчур усердно он меня избегает. Боюсь, он просто играет с её чувствами. Я бы хотела, чтобы ты разобрался с ним вместо меня. С тобой Квилла будет не так бдительна, она любит тебя как брата, которого всегда хотела. Что же касается Фрии, увы, у неё никого нет. Можешь с кем-нибудь её познакомить?

— Боюсь, что нет. С моей работой мне редко удается завести знакомства, а у Камилы в основном подруги, — пожал плечами Лит.

— Знаешь, что самое неприятное в твоём одобрении косметической магии? Мне теперь придётся выложить мешок золотых для моих дочерей, и чтобы мой бедный муж не выглядел моим отцом, стоя рядом.

***

Вопреки ожиданиям многих, Варп-врата, через которые проходил Лит несколькими днями ранее, были зарезервированы для прибытия гостей второстепенной важности. Во время крупных мероприятий членам королевской семьи и особым гостям отводилась красная дорожка. Согласно традиции, они должны были приехать на дилижансе и пройти пешком ко входу, где их лично встречал хозяин, после чего об их прибытии объявляли другим гостям. Это было задумано как возможность выставить свои богатство и статус на всеобщее обозрение. Чем позже прибывал гость, тем значимее он был. Последними всегда появлялись члены королевской семьи, будучи таким образом единственными, кто не нуждался в представлении.

Лит бы с радостью принял участие в празднике в качестве незначительного гостя вместо того, чтоб тратить уйму времени на дилижанс, который Орион прислал за ним к местному отделению армии. Для воинов вроде него и Джирни омоложение было бесценным подарком. И после того, как Лит восстановил Ориона до состояния двадцатилетнего, тот был непреклонен и назначил Литу лучший дилижанс и лучший почётный караул, какой только могло предложить его великое герцогство.

"Поверить не могу, что я так дурно обращался с ним раньше, — с сожалением подумал Орион. — Он мог бы запросить сотни золотых, и я бы без раздумий согласился. Нет той суммы, которую я бы не заплатил, лишь бы быть уверенным, что смогу вернуться домой к моей милой жене и детям. И всё же он сделал это бесплатно, даже зная, что отыскать единорога проще, чем мага, владеющего омоложением. Беру назад минимум половину того плохого, что о нём думал".

Однако Лит сделал это не по доброте душевной. Корона наконец предоставила ему доступ к некоторым запрещённым книгам о душах, позволяя ещё немного продвинуться в поиске решения проблемы с реинкарнацией. К сожалению, большинство из них были чересчур запутанными. Они постоянно ссылались на другие книги и сложные теории, о которых Лит никогда не слышал, вынуждая его ещё дальше расширить свои поиски. А для этого ему необходимо было доказать свою ценность в роли целителя. Он не мог допустить, чтобы его считали просто исключительным диагностом, и раскрытие его возможности омолаживать делало Лита четвёртым по значимости целителем на службе короны. Лишь Манохар, Март и Вастор были способны применять магию омоложения, и этот шаг позволил Литу не только помочь друзьям, но и вынудить корону дать ему больше привилегий, даже не прося от этом. Двух зайцев одним выстрелом.

Лит обнаружил, что вопрос душ был весьма противоречивым. Лишь некроманты и целители, искавшие способы идеального воскрешения, изучали их достаточно тщательно, но у каждого из них были свои теории на этот счёт, что приводило к немалой путанице. Положительным стороной всего этого было то, что благодаря своим перерождениям Лит имел практический опыт в данной теме. Это позволило ему исключить все методы исследования, которые никак не могли объяснить его состояние.

— Ну что за бред! — заныл Лит в сотый раз с тех пор, как экипаж тронулся, вызывая у всей семьи и Камилы протяжный стон. На нём был очень дорогой и очень строгий костюм, напоминавший некоторые торжественные наряды с Земли. Он состоял из чёрного фрака с фалдами поверх белой рубашки, а также жилета и белого галстука-бабочки. — Я потратил месяцы, изучая открытие пространственных врат, так почему мы должны тратить всё это время впустую? Разве не было бы куда изысканнее и практичнее переместиться прямо к их порогу?

— Нисколько, — ответила Камила. — Добираясь таким образом, мы подтверждаем наши личности и избавляем себя от дополнительного обыска. В противном случае всех гостей задерживали бы по прибытии для тщательной проверки. В отличие от тех, кто использует врата поместья Эрнас, нам это не грозит. Воспользуйся этим временем, чтобы расслабиться, или, по крайней мере, перестань расшатывать мои и так неспокойные нервы. Не могу поверить, что встречусь с королевской семьёй на первом же своём торжественном мероприятии.

Поместье Эрнас I

— Она права, дорогой, — сказала Элина. — Мы все уже на пределе, не нагнетай обстановку ещё сильнее.

На ней было шёлковое атласное бальное платье кремового цвета с квадратным вырезом, оставлявшее плечи открытыми. Остальные присоединились к её мольбе, заставляя его умолкнуть. Лит тоже нервничал и не мог дождаться окончания торжества. Встреча с Флорией после столь долгого перерыва была для него горьким удовольствием, особенно учитывая, что оба были теперь в отношениях. Дела с Солус шли не особо лучше. Лит был счастлив видеть её личностный рост, но в то же время ему было грустно от того, что они не могли проводить столько же времени вместе, сколько раньше. Теперь она проводила свободное время в своей комнате и с друзьями вместо того, чтоб быть круглые сутки с ним. Тиста, Калла и даже её дочь-вампир Ника навещали Солус всякий раз, как у них была такая возможность. Они всегда приходили, когда Лит проводил время с Камилой, и Солус не приходилось отсиживаться в кольце, дабы не мешать их уединению.

«Неужто я ревную? — подумал Лит, стараясь, чтобы Солус его не услышала. — Я никогда не принимал Солус как должное, и всё же не думал, что разлука с ней, пусть даже временная, будет такой болезненной. Чёрт, если она однажды обретёт тело, всё станет куда сложнее. Я могу лишь надеяться, что Солус держится лучше меня и не испытывает тех же противоречивых чувств из-за нашей ситуации».

Увы, она осознала их проблему задолго до него и была так же далеко от её решения, как и он сам. Что же до чувств Солус, сказать, что они были в беспорядке — это ничего не сказать. Чем больше времени они проводили врозь, тем больше она понимала, как сильно ей недоставало социальных навыков. Тиста обучала их с Никой тому, как вести себя в обществе, но несмотря на всё то время, что она наблюдала за Литом со стороны, единственный аспект, в котором она превосходила вампиршу — это умение всегда быть одетой. Ника же привыкла к смешанным обычаям зверей и нежити, а потому гигиена и дресс-код нечасто появлялись в её жизни. Она говорила всё, что приходило ей в голову, насколько бы грубо это ни звучало, и, как и Солус, совершенно не заботилась о внешних проявлениях своих чувств. Они обе зевали всякий раз, когда тема разговора становилась им неинтересна, и ели как голодные звери. Ника — поскольку никогда и не слышала о столовых приборах, Солус же бывала так поглощена открытием новых вкусов, что начисто забывала о манерах.

«Вот уж не думала, что вежливо вести себя может быть так тяжело, — мысленно вздохнула Солус. — Из-за нашей мысленной связи я не привыкла приукрашивать свои слова.  Из меня никудышная врунья, за всё это время я солгала лишь раз, и до сих пор жалею об этом. Увы, людское взаимодействие основано на лжи. Даже Тиста говорит, что моя честность сперва как глоток свежего воздуха, но вскоре начинает напрягать. Что ещё хуже, все, кого я встречала в лесу Траун, с криками убегали от меня. Неважно, насколько красиво моё платье или как я добра, в их глазах я не более, чем чудовище.

Покуда Солус и Лит размышляли о своих невзгодах, их дилижанс наконец подъехал к родовому поместью Эрнасов. Для Камилы это было впервые, когда она видела нечто столь величественное. Усадьба была окружена высокими стенами из белого кристалла, которые формировали массив, не позволявший никому без особого амулета пересекать её границы, будь то Варп-врата или же простое заклинание полёта.

Кучер предъявил своё удостоверение страже ворот, которые, в свою очередь, подняли над головами амулет. Он испустил луч света, вошедший в резонанс с униформой кучера, затем его бумагами и, наконец, со всем дилижансом. Каждый из них засветился серебряным светом, что подтверждало подлинность документов, личности людей и то, что магические печати, наложенные на транспортное средство, не были подделаны.

Камила ахнула, выглянув в окно и обнаружив, что вокруг поместья, насколько хватало глаз, простирался парк. Даже несмотря на то, что ночное небо затягивали чёрные тучи, сады были прекрасно освещены. Каждая статуя, скамья и даже фонтан, украшавшие территорию, излучали нежное сияние, создавая у гостей впечатление, будто они оказались в сказке. В воздухе витал аромат свежескошенной травы, клумбы украшали вымощенные дорожки, ведущие от палисадников к главному зданию. Деревья и кусты были искусно подстрижены под магических зверей по типу единорогов и грифонов. Скамьи были сделаны из белого мрамора c выгравированными рунами, которые обеспечивали защиту от воды и грязи, сохраняя сиденья сухими и чистыми вне зависимости от погоды.

Само поместье было больше, чем армейский штаб Белиуса. Оно простиралось как минимум на 3000 квадратных метров и было поделено на главное здание, левое и правое крыло, образуя П-образную форму. Массивные деревянные двери дома были широко распахнуты, позволяя шуму и свету, исходящим из главного зала, достичь места остановки дилижанса. Джирни и Орион приветствовали гостей сразу по прибытии, после чего персонал дома проводил их внутрь.

Несмотря на прохладный ночной ветерок, когда дверь кареты открылась, Камила ощутила нехватку кислорода, будто ступила в печь.

«Это неправильно, мне здесь не место. Я всего лишь отрёкшаяся дочь нечестного купца», — думала она, покрываясь холодным потом. Камила попыталась встать, но её ноги подкосились, и она споткнулась о ступени кареты. Лит успел подхватить её за талию, параллельно охлаждая её пылающую кожу магией воды и убирая пот.

— Ты буквально теряешь голову от волнения, — Лит усмехнулся своей ужасной шутке и вышел из кареты первым, держа Камилу за руки, чтобы помочь выбраться и ей. Его любезный жест позволил Камиле вновь найти в себе силы и поселил надежду в сердцах его родителей. Супруги Эрнас также наблюдали за сценой, однако со смешанными чувствами.

— Давно не виделись, Лит. Жаль, что ты не сильно подрос со времён академии, — пошутил Орион. Он был ростом более 195 сантиметров, с чёрными волосами, карими глазами и идеально выбритым лицом. Он был худощав, но весьма мускулист, и каждое его движение было наполнено живостью.

— И я рад вас видеть. Все остальные внутри?

— Да. Я присоединюсь к вам, как только мы встретим оставшихся гостей. У меня есть для тебя небольшой сюрприз.

Двое членов домашнего персонала сопроводили Верхенов в бальный зал. Одной из них была Дита, кузина Джирни, замаскированная под служанку. Вторым был Дейтер, старый дворецкий семьи, которому удавалось смотреть на Лита, как на предателя, сохраняя при этом идеальное спокойствие.

«Думаю, логично предположить, что и остальная часть персонала винит в расставании именно меня», — подумал Лит.

От входа на первый этаж дома вела двойная лестница, формируя арку над дверью, ведущей в главный зал, где собравшиеся гости ожидали появления хозяев.

Лит вздохнул, надеясь, что в тот момент, когда его прошлое и будущее столкнутся, он не окажется посередине.

Поместье Эрнас II

— Великий маг Лит Верхен и старший лейтенант Камила Йехвал, — объявил главный дворецкий магически усиленным голосом. Как и опасалась Камила, все взгляды оказались прикованы к ней. Лит перестал быть новинкой после того, как король лично даровал ему фамилию. С каждым новым достижением старые знатные дома презирали его всё больше, в то время как молодые магические родословные считали его своей главной ведущей фигурой. Половина комнаты с восхищением наблюдала, как он спускался по небольшой лестнице, ведущей в главный зал, тогда как остальные желали ему поскользнуться и сломать шею.

Однако все взгляды задержались на нём лишь на долю секунды, прежде чем обратиться в сторону его спутницы. На лицах многих знатных дам появилась жестокая ухмылка, а сами они уже были готовы извергать потоки желчи на бедную грязную карьеристку, которой, по их мнению, не было среди них места. Они уяснили на горьком опыте, что у Лита не было слабых мест. Его наряд и манеры всегда были безупречны. Преуменьшать же его силу было сродни самоубийству, поскольку ни один из их наследников не мог считаться ему ровней, даже, когда он едва только выпустился из академии. Теперь же, когда он был Великим магом и готовился стать чароломом, большинству семей приходилось забегать далеко по своему семейному древу, чтобы назвать родственника, которого можно было бы сравнить с Литом. Безымянная же госслужащая, сопровождавшая его, должна была стать лёгкой мишенью. По крайней мере, так они думали, пока другие дворяне не начали посмеиваться над ними, ошибочно принимая выражение их лиц за благоговение. Даже после тщательного изучения они не смогли найти в ней ничего, к чему можно было бы придраться. Наоборот, многие дамы смотрели на неё с завистью.

Камила была в шёлково-атласном красном вечернем платье с V-образным вырезом, который оставлял руки и плечи открытыми, а также подчёркивал её грудь. Лит сделал для неё золотую диадему, которая, казалось, состояла из небольших камелий, переплетённых между собой. Золото и чёрные волосы взаимно подчёркивали друг друга, сияя в магическом освещении комнаты. На её правом запястье красовалась в виде корсажа одна из выкованных Литом камелий. Дворянам казалось, будто своим непреклонным взглядом Камила выражала своё к ним презрение, в то время как она просто была сосредоточена на том, как бы не споткнуться о своё же платье и скрыть ужас, который испытывала. Она с облегчением слушала, как дворецкий представлял оставшихся представителей семьи Верхен, вновь стягивая взгляды к вершине лестницы. Все женщины семьи Лита носили диадему и имели зачарованный корсаж, каждый из которых был выполнен в виде цветка с Земли и олицетворял собой один из природных элементов: огненная роза у Элины, ледяная орхидея у Рены и чёрный лотос у Тисты. Все они долгое время упрашивали Лита выковать что-нибудь и для них. Тиста была в обтягивающем бальном платье, послужившим причиной многих ненавистных мужских взглядов в сторону своих спутниц, чьи монокли были готовы разбиться вдребезги в яростной хватке своих обладательниц.

«Я потратила больше сотни золотых на косметическую магию, но выгляжу огородным пугалом в сравнении с ней!» — думали они.

— Лит! Мы так рады снова тебя видеть, — несколько человек столпились вокруг него, однако он не имел ни малейшего понятия о том, кем они были.

[Во имя моего творца, это же твои товарищи по академии. Как ты можешь не помнить хотя бы одного из них?] — Солус помогла ему соотнести каждое из лиц с именем.

[В академии у меня было только четыре товарища, все остальные — соперники или просто наблюдатели. И их корыстная дружба стоит сейчас не больше, чем тогда], — холодно ответил он.

— Профессор Верхен! Не знаю, как вас и благодарить, — сказал один из студентов Лита. — Ещё в академии я ненавидел ваши занятия. Слава богам, вы были со мной так строги. Ваши уроки не раз спасали мне жизнь.

— Рад это слышать, Чинью. Как поживаешь? — ответил Лит, пожимая ему руку. Он помнил имена всех своих студентов. В некотором роде он считал их своими творениями.

— Достаточно неплохо, чтобы позволить себе приглашение на это торжество. Моя компания могла бы иногда пользоваться вашими услугами, скажите, армия допускает внештатную работу?

— Ты обратился не по адресу, — Лит с улыбкой взял один бокал для него и один для Камилы. — Пока я рейнджер, она мой начальник.

— О боги! Когда ты наконец перестанешь расти? — раздался знакомый голос, полный притворного гнева.

— Мелкая! Ты не представляешь, как я по тебе скучал, — Лит поднял Квиллу, словно ребёнка. Она и была бы рада выразить свой протест столь унизительному обращению, но её ноги болтались в двадцати сантиметрах над полом, и она опасалась, что из-за резких движений разрез её платья раскроет куда больше желаемого.

— Я почти такого же роста, как Фрия, так почему её ты не зовёшь мелкой?

— Потому что, когда я встретил её впервые, она была выше меня. А ты в моём сердце всегда будешь вот такого роста, — он выпустил её из объятий и показал рукой её прежний миниатюрный рост.

— Ты всё так же проводишь свои сумасшедшие исследования? — спросила она.

— Само собой, но в последнее время фортуна от меня отвернулась. А у тебя как?

— Аналогично. Скульптура тела — это просто кошмар. Похоже, что любое мизерное продвижение требует многих лет изучения, но я не хочу ждать годы! Я хочу стать профессором, составить собственный график, а не ишачить, пока не поседею. Порой у меня появляются зацепки, но я не могу реализовать их сама, и нет никого, в ком я была бы уверена, что они не присвоят себе мои работы. В академии царят волчьи законы. Может, ты мне поможешь? — спросила она, глядя на него своими фирменными щенячьими глазками.

— Ценю твоё доверие, но что насчёт твоих сестёр? И да, Камила, это Квилла, одна из самых дорогих моих друзей. Квилла, это Камила — моя девушка и по совместительству мой куратор в армии. Возможно, ты бы хотела обсудить с ней свою проблему.

Квилла сделала реверанс, и Камила незамедлительно ответила тем же. Пока они обменивались приветствиями, Квилла не могла не заметить, как сильно гостья отличалась от её старшей сестры, и находила зловещим соответствие украшений Камилы остальной семье Лита.

— Мы были бы рады как следует поболтать с ней, — Фрия на секунду задержала взгляд на Камиле, прежде чем обнять Лита. Камила усмехнулось её притворной враждебности, однако слова Фрии, как и её роскошная фигура укололи её гордость. — Я не раз предлагала ей наше сопровождение, но она не доверяет моим подчинённым!

— Для наёмников значение имеют лишь деньги, — покачала головой Квилла. — Я бы не возражала, если бы речь шла о сборе материалов, но доверить им то, что они без проблем продадут тому, кто больше заплатит? Спасибо, но нет.

Фрия прикусила губу, не имея наготове подходящего возражения. Авантюристы были по большей части рядовыми магами, искавшими лёгкой наживы. И как только они осознавали, насколько опасным делом было истребление монстров, а все найденные в подземельях сокровища были наследием их менее везучих предшественников, то зачастую предпочитали сменить род деятельности.

Воссоединение I

Существа же, умные достаточно, чтобы отличить хлам от золота, были так опасны, что не стоило сталкиваться с ними вовсе, если только за их голову не предлагали хорошую награду. Однако в таких случаях конкурентов следовало опасаться не меньше, чем добычи. Не одна группа наёмников пала жертвой своих «коллег», ожидавших в засаде, пока те достаточно ослабят объект охоты. Что идиоты звали «приключением», на деле было очень рискованным предприятием с неясным вознаграждением, однако то был и единственный путь к богатству, если только не присягнуть дворянскому роду. Фрия вложила в свою гильдию огромное количество времени и сил, однако их доходы всё ещё были далеки от того, чтоб её члены ставили честь и дружбу выше горы золота.

— Здравствуй, Лит. Сколько времени прошло? Года три? — даже не расступись перед ней толпа, Лит бы заметил Флорию за километр, и не из-за роста. Её запах и звук её шагов так глубоко засели в его памяти, что он узнал бы их где-угодно. На ней было шёлково-атласное вечернее платье небесно-голубого цвета с V-образным вырезом. Часть её волос была распущена и ниспадала, словно чёрный шелковистый водопад, достигая талии, тогда как остальные были собраны в косу, уложенную вокруг головы подобно венку. Грустная улыбка появилась на лице Лита от нахлынувшей ностальгии, быстро, однако, сменившаяся приподнятой бровью, когда он заметил, что, помимо сапфировой парюры, она всё ещё носила золотой кулон в форме лилии, который он подарил ей несколько лет назад.

— Почти четыре, — лишь слегка поклонившись ей, он понял, что она не одна. Рядом с ней рука об руку шёл красивый молодой человек лет двадцати с небольшим. Он был почти такого же роста, что и Лит, с чёрными как смоль волосами и серыми глазами. Его смокинг подчёркивал стройное, но мускулистое телосложение. И если бы не слова Джирни, Лит был бы рад за Флорию.

[Она заслуживает кого-то получше меня. Именно поэтому я отпустил её. Насколько силён этот придурок, Солус?] — подумал он.

[Чистое голубое ядро маны и физическая сила уровня тренированного солдата. Каллион выглядит вполне обычным человеком. Флория же...].

[Что с ней?] — внезапно Лит вспомнил, что её нечистоты перемещались, как это было и с Юриалом до его преждевременной гибели. Он отправлял Тисту проверять её состояние время от времени и, по словам его сестры, Флории не грозило Пробуждение.

[Её ядро перешло от голубого к светло-голубому, и её поток маны ненормален. Пожалуй, нам стоит проверить её Бодростью].

Лит проклял своё невезение. У него не было причин касаться Флории, не вызывая ревности у Камилы, как и не мог он поговорить о её здоровье с глазу на глаз посреди торжества. Лит был известен как отличный диагност, однако обнаружить бессимптомное заболевание с одного только взгляда было не под силу даже Манохару.

Стоило им представить своих спутников, как тут же воцарилось неловкое молчание. Никто не знал, что сказать, по крайней мере, в присутствии других людей. Светские беседы были бесцельны, в то время как искренние разговоры усугубили бы и без того неловкую ситуацию.

— Какой прелестный у тебя корсаж, Камила, никогда раньше подобного не видела. Лит выковал его для тебя? — Флория неосознанно коснулась пространственного амулета, который он подарил ей в академии. И это было не только лишь приятное воспоминание, Флория так и не нашла пространственного хранилища лучше. Орион изучал амулет несколько часов, однако даже ему было не под силу повторить нечто подобное, ведь Лит использовал для его создания истинную магию.

— Да, он называется камелия, — с лучезарной улыбкой ответила Камила, очертив границы. Она не чувствовала во Флории угрозы, они были слишком разными для любого рода сравнений. Однако она заметила напряжение, вызванное появлением Флории, и хотела внести ясность в ситуацию, не показавшись при этом грубой.

— Она чудесна, — Флория не смогла скрыть, как эти слова ударили по ней, выдав себя дрогнувшей улыбкой. — Ты ведь не сойдёшь с ума от ревности, если я украду своего кавалера на пару минут? Ранение с моего последнего задания отдаёт фантомными болями, которые армейские целители объяснить не могут. Мне чертовски нужен сторонний взгляд.

— Ну, откровенно говоря, буду, — хихикнула Камила, как будто шутя. — Однако я знаю, что Лит принимает близко к сердцу свою клятву целителя, кроме того, как сослуживцы, мы обязаны поддерживать друг друга. Будем ждать вас тут. Атмосфера накалилась до такой степени, что наблюдатели задержали дыхание, надеясь на обострение ситуации, однако обе женщины продолжали молчать и улыбаться.

— Скоро будем, — Флория сделала реверанс, прежде чем развернуться и направиться в соседнюю комнату, пока Лит пытался угнаться за её широким шагом.

— Это было... напряжённо, — рассмеялся Каллион, как только Флория отошла, дабы быть уверенным, что она его не услышит из-за шума окружавшей их толпы. — Пожалуй, даже чересчур напряжённо. Вы перегнули палку, мисс Йехвал, думаю, вам стоит извиниться за своё поведение, когда они вернутся, — его холодная улыбка не отражалась в глазах, а его слова вызвали шёпот и усмешки среди зрителей.

— Вы преувеличиваете, мистер Нурагор, — Камила не проявила уважение к его званию так же, как и он к её. Ей всё ещё было не по себе посреди такой толпы, но не настолько, чтоб позволить напыщенному придурку указывать ей, пока она была почётным гостем в доме своего наставника.

— Порой мы отвечаем непроизвольно, когда действительно заботимся о своём партнёре. Уверена, вы поймёте меня, когда такой человек появится и в вашей жизни, — перешёптывания и смешки усилились. Никто не упустил из виду, как быстро Флория отпустила руку Каллиона, как и то, что она не обмолвилась с ним и словом, прежде чем уйти.

— Мне жаль говорить вам это... — и тем не менее в его холодном голосе не было ни капли жалости, —… но это не столько вопрос заботы, сколько воспитания. Выставлять напоказ вашу безделушку было неподобающе армейскому офицеру, даже кому-то из столь сомнительной семьи, как ваша. И да, для вас маг Нурагор.

— Пожалуй, вы правы. Даже мой отречённый отец не опустился бы до таких двойных стандартов. Если собираетесь щеголять титулом, то для вас лейтенант Йехвал, — её упрёк заставил его покраснеть от гнева, однако он не осмелился продолжить. Большинство дворян были на его стороне, но не сёстры Флории.

— Прошу прощения, если обидел вас, это было ненамеренно. Я лишь хотел предупредить вас, что другие гости могут счесть ваш поступок грубым. Я понимаю, подобная обстановка для вас в новинку, но ваше поведение могло смутить великого мага Верхена, — он слегка поклонился ей в знак извинения. Своими словами и манерами Каллион поставил Камилу перед непростым выбором: отказаться от его извинений и рискнуть показаться мелочной либо же принять их и, в свою очередь, извиняться уже перед Флорией, пусть она и не сделала ничего дурного.

Воссоединение II

Тем временем, проверив, что комната пуста, Лит с Флорией вошли, и она закрыла за ними дверь.

— Не волнуйся, — сказала она в ответ на его немой вопрос. —  Комната звуконепроницаема, никто снаружи не услышит нас здесь.

Лит использовал Жизненный обзор, чтобы проверить окружение, и Солус сделала то же. Лишь когда их наблюдения подтвердили слова Флории, он ответил.

— Тебе правда плохо, или ты хотела мне что-то сказать? — Лит знал, что Квилла была целителем немногим хуже, чем он сам, и фантомная боль, вероятно, была лишь предлогом. Лит был бы рад сказать, что так же хотел поговорить с ней наедине, однако вид Флории с его амулетом и с кем-то другим под руку обескуражил его сильнее, чем он мог предположить. Всё, что приходило ему на ум, либо выставило бы его дураком, либо усугубило бы и без того неловкую ситуацию. Флория испытывала схожие чувства. Она избегала Лита до этого дня, поскольку время помогало заглушить её чувства, и ей всё больше казалось, что их отношения остались в прошлом. Однако увидев его вновь, она ощутила, что всё возвращается на круги своя. Разум Флории был затуманен настолько, что она даже не помнила, зачем привела его сюда.

— Камила выглядит милой. Вы, должно быть, счастливы вместе.

— Каллион тоже не кажется плохим. Надеюсь, он хорошо к тебе относится, — Лит так много хотел ей сказать, но, как назло, лишь самые идиотские слова вылетали из его рта.

— Не кажется плохим? — усмехнулась Флория, напоминая Литу, как сильно он скучал по её улыбке и звуку её голоса. — То есть хорошим он тебе тоже не кажется.

— Я не знаю его и могу судить лишь по тому, что увидел, — пожал плечами Лит. — Почему мы здесь? — его вопрос прозвучал куда холоднее, чем он планировал. Похоже, что его язык работал отдельно от мозга.

— Я просто хотела узнать, как ты. В смысле настоящий ты, не маска, которую ты носишь перед другими. Ты уже овладел той способностью, Видениями смерти? — она подошла на шаг ближе, осознавая, что это впервые, когда ей приходилось поднимать глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Их прошлое было таким далёким, но казалось, будто всё было вчера.

— Это скорее не способность, а проклятие, — ответил он. — Я научился держать его под контролем в обычных обстоятельствах, но не более. Что ещё хуже, ни в одной из книг, что я изучал, нет ни единого упоминания чего-то подобного. Ты не представляешь, каково это, раз за разом наблюдать, как твои близкие умирают.

— Помню, это едва не свело тебя с ума, — вздохнула она. — Ты рассказывал своей семье об этом и о тенях?

— Нет. Я никому больше не говорил об этом, но мне уже лучше, — ему было больно признавать, что она всё ещё была единственной, с кем он поделился этим секретом. Он не брал в расчёт Солус, поскольку они ничем не делились, а были единым целым. Лит повёл плечом, и другой его облик поглотил смокинг. Он был немногим выше двух метров, покрытый толстой изогнутой чёрной чешуёй, а его руки и ноги оканчивались острыми как бритва когтями. У него всё ещё не было рогов, крыльев и хвоста, что появлялись исключительно в период треволнений. Его лицо было полностью чёрным, без носа или ушей. Два глаза светились жёлтым, в то время как прорези остальных пяти, хоть и видны, но всё ещё были закрыты.

[Зачем ты это сделал?] — Солус была в шоке.

[Без понятия], — искренне ответил он. Подобно тому, когда он сражался с мерзостью, таившейся возле его дома, он просто почувствовал, что это необходимо. Однако если тогда-то был ответ на его гнев, на сей раз им руководил страх. Та часть Лита, что не переставала страдать со времени смерти Карла, переполненная ненавистью настолько, что лишь желала спалить Могар дотла, вырывалась теперь наружу в попытке доказать свою правоту. Она желала показать ему, что отпустить Флорию было верным решением, что не было никого, кому он мог по-настоящему доверять. Жестокая улыбка появилась на его лице, обнажив наполненный клыками и пламенем рот. Он ждал, что Флория закричит в ужасе.

— Милостивые боги! — от удивления она слегка побледнела, однако даже не вздрогнула. — Все эти годы я была права. В твоих жилах и правда течёт кровь драконов.

— С каких это пор драконы выглядят вот так? — он указал на своё демоническое обличье, в то время как голос его обратился низким рычанием.

— Драконы выглядят, как сами того пожелают, — пожала она плечами. — Будь у тебя перья, я бы подумала о фениксе или грифоне, но чешуя определённо выдаёт дракона, — как и той ночью в её комнате академии, Флория придвинулась к нему ближе вместо того, чтоб отступить. На этот раз ей пришлось встать на цыпочки, чтобы коснуться его чешуйчатой щеки.

— Это больно? — вопрос был тем же, что и тогда.

— Нет. С тех пор, как я принял то, чем... нет, кем я являюсь. Благодаря тебе, — он взял её нежную руку своей чешуйчатой, не в силах больше сдерживать слова, переполнявшие его. — Как я уже говорил после второго экзамена, я сломленный человек, разбитый на столько осколков, что моя изначальная суть уже неузнаваема. Однако ты сумела расплавить сталь, которую я закалял всю свою жизнь, и обратить её в мягкую ткань. Почти два года своей жизни ты провела, исправляя меня. Неважно, сколько раз я отталкивал тебя своими грубыми действиями или же бесконечными секретами, ты всегда была рядом со мной. Ты собрала все те части, от которых я отказался давным-давно, и снова соединила их воедино. Ты видела меня в мои худшие времена, но никогда не бросала, даже когда я открыл тебе эту свою уродливую сущность. Ты показала мне, что даже в этом жестоком мире есть те, кому стоит доверять, те, кто способны принять и полюбить меня сильнее, чем могут выразить слова, — его большой палец поглаживал тыльную сторону её ладони, а из семи его глаз струйками вырывались дым и пламя. Это должно было напугать её, но вместо этого она расплакалась. Невдомёк даже Литу, его вторая жизненная сила не имела ни слёз, ни крови, лишь тени и огонь обитали в его теле. — Ты заставила меня желать не просто стать сильнее, но лучше. И я всегда буду безмерно благодарен тебе за всё это. Меня не волнует, за кого ты выйдешь замуж, или каким человеком станешь, я всегда буду на твоей стороне. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, просто позови, и я приду. Я отброшу свой долг и свою честь, я прорвусь сквозь небесные врата и преисподнюю, если они встанут на моём пути. Даже смерть не помешает мне сражаться за тебя, потому что это единственный способ, как я могу отплатить тебе за всё, что ты для меня сделала.

Лит развернулся, возвращаясь к своей человеческой форме.

— Думаю, теперь нам лучше вернуться в главный зал, иначе люди начнут сплетничать. То есть, больше, чем обычно.

Флория тупо кивнула ему в спину, понимая, что он её не видит. Они с Солус едва не рыдали, ведь эти слова были ближайшей к признанию в любви вещью, что он когда-либо делал.

[Чёрт бы меня побрал! Солус, почему ты не остановила меня? Эта была ближайшая к признанию в любви вещь, что я когда-либо делал!]

Расставание I

[Во-первых, я понятия не имела, что ты собираешься говорить. В отличие от твоих обычных речей, эту ты не репетировал. Во-вторых, даже если бы знала, не стала бы тебя останавливать. Я годами пытаюсь заставить тебя дать волю чувствам, — ответила она. — Я рада, что ты наконец признал ценность жизни в этом жестоком мире, но твои слова глубоко меня ранили. Знаю, я никогда не держала тебя за руку и не обнимала, когда твоё... нет, наше существование казалось безнадёжным, но я всегда была рядом. Я много раз я повторяла тебе то же, что говорили Флория, Тиста, а теперь и Камила, но ты никогда не слушал. Пусть я и часть тебя, но я не ты. После стольких лет, после всего, через что мы прошли вместе, я должна была заслужить твоё доверие].

[Я доверяю тебе, Солус. Всегда доверял], — попытался защититься Лит.

[Нет, не доверяешь. Просто ты не можешь ничего от меня скрыть, а это большая разница. После того, как я солгала тебе, всего однажды, чтоб защитить твою жизнь, ты наговорил мне ужасных вещей и неделями держал на расстоянии. Ты даже не задумывался о том, как тяжело мне было, или зачем я это сделала. Ты понятия не имел, сколько жертв мне пришлось принести ради тебя, пока мы не вызвали слияние разумов, и тогда извинился, лишь чтобы начать всё заново. Когда мы помирились, ты дал мне разрешение задавать тебе взбучку всякий раз, когда я с тобой не согласна, но лишь сейчас я нашла в себе силы сделать это. Я никогда не злюсь на тебя, ведь в отличие от Флории, в отличие о каждой чёртовой души на этой планете, я знаю тебя настоящего. Дерек Маккой, Лит Верхен, мне нет дела до имени. Где твоя семья видит человека стальной воли, Камила — героя, а ты — монстра, я вижу человека, который никогда не переставал сражаться, как бы тяжко ни было ему ползти или сколько дерьма ему бы ни пришлось пережить. Я всегда уважала тебя за это и не хотела быть для тебя ещё одним бременем. После истории с варгами, проведя некоторое время с моими собственными друзьями, я наконец поняла, что на самом деле значит быть человеком. Я заслуживаю того же уважения, что испытываю к тебе сама, и, если порой мои чувства становятся тебе тягостны, что ж, смирись с этим. Потому что я столь же реальна, как Флория, а не просто голос в твоей голове].

Лит всё ещё приходил в себя после собственного момента слабости с Флорией, и внезапно навалившееся откровение Солус заставило его потерять дар речи. Он вернулся в зал, не зная, чувствовать ли себя придурком за то, что только что наговорил Флории или как обращался с Солус все эти годы. Ведь она была права во всём.

[Кстати, пока ты изображал Ромео, я проверила твою Джульетту Бодростью. Её примеси куда ближе к ядру маны по сравнению с прошлым разом, но она пока в безопасности. В ближайшее время можешь не волноваться о её Пробуждении. У нас всё ещё есть немного времени, чтоб найти для неё способ пережить процесс].

Лит был так поглощён своими эмоциями, что совершенно забыл о проблеме с ядром Флории. Тем не менее Солус снова прикрыла его, поскольку ей было не всё равно.

[Спасибо, Солус. Мне не выразить словами, как я тебе благодарен. Спасибо, что была единственным моим настоящим другом. Если Флория была моим портным, сшившим меня заново, то ты мой скульптор. Раз за разом ты не давала мне потерять самого себя, и всё ещё это делаешь].

Солус телепатически кивнула, принимая его благодарность. Она подумала о том, чтоб рассказать ему о своём человекоподобном теле, но в итоге решила этого не делать.

«Это был бы удар ниже пояса, забрать себе всё его внимание сейчас, когда он всё ещё на эмоциях. Как я и сказала, я не Лит, я всё делаю по-своему, правильно. Я не манипулирую своими любимыми, чтобы получить, что хочу», — думала она.

Когда они вернулись к друзьям, до слуха Лита долетели некоторые перешёптывания. И хотя он услышал недостаточно, чтобы собрать цельную картину, суть он уловил. К счастью, они с Флорией задержались ненадолго, и Камила её не успела выдать свой ответ. Лит с Джирни предупредили как его семью, так и девушку насчёт рисков этого торжества. Связываться напрямую с Литом было сродни самоубийству, его же близкие были куда более лёгкими мишенями. В присутствии такой публики потеря самообладания могла серьезно навредить Литу, даже если его самого не было рядом. Камила и Элина были слеплены из одного теста. Они бы с радостью отмутузили Каллиона до беспамятства за его презрительные слова, однако продолжали улыбаться и, помимо сжатых кулаков, ничто не выдавало их гнева.

«Поскольку оба варианта, что он мне оставил, выставят меня в невыгодном свете, я лишь могу выбрать третий: молчать и надеяться, что Лит вскоре вернётся» — думала Камила.

— Что тут происходит? — спросил Лит Фрию, беря Камилу за руку. Она не только была его другом, но ещё и дочерью хозяев мероприятия. Никто не мог поставить под вопрос её суждение, не оскорбив тем самым всё семейство Эрнасов. И она рассказала ему всё, чувствуя себя немного неловко за то, что не вмешалась. Им с Квиллой не пришлась по душе попытка Камилы установить свои границы в отношении Лита, поскольку обе были на стороне сестры.

— Позвольте прояснить, — Лит встал максимально прямо, чтобы смотреть Каллиону прямо в глаза, возвышаясь над ним. — Сначала вы отнеслись к моей спутнице, как к прислуге, требуя извинений, основанных лишь на ваших собственных предположениях. Затем вы принизили мою работу, мою магию перед всей моей семьёй и остальными гостями. И наконец, высказываясь подобным образом о её воспитании, вы тем самым подвергли сомнению мои личные суждения.

— Вовсе нет. Вы чересчур упрощаете, — обиженным тоном ответил Каллион. — Я лишь пытался помочь вашей девушке и защитить честь своей.

«Ну же, идиот. Брось мне вызов, напади на меня, сделай хоть что-нибудь. Никто не будет ожидать от меня победы, и, чем сильнее ты меня изобьёшь, тем хуже будет для тебя. И я покажу, что ты не более, чем кровожадный варвар» — думал он.

— Вот как? — пожал плечами Лит. — Флория, Камила оскорбила тебя чем-либо?

— Нет, я спросила её про корсаж, и она ответила. Кстати говоря, он очень красив, и называть его безделушкой... — она секунду сверлила Каллиона взглядом, прежде чем успокоиться.

— То есть никаких извинений не требовалось вовсе, а вы всё-таки принизили мою работу, — повторил Лит, смотря на него с презрением.

— Мне очень жаль, — Флория поклонилась сперва Камиле, а затем и Литу. Она чувствовала себя ужасно, ведь была не только одной из хозяев вечера, но и спутницей Каллиона.

— Не стоит извиняться, Флория, — Лит поднял её за плечи и вернул в вертикальное положение. — Ты одна из моих лучших друзей, я бы не смог держать на тебя обиду, — эти слова были для неё больнее, чем любой упрёк, особенно после того, что было в соседней комнате. Флория чувствовала себя глупой и несчастной. Она сжала края своего платья, а её глаза наполнились слезами от ярости и смущения, как Лит и планировал.

Расставание II

[Порой ты и вправду ведёшь себя, как монстр. Как ты можешь так поступать с Флорией?] — Солус было её жаль.

[Встреть я подобного ему в дебрях, я бы убил его. Будь мы посреди улицы, я бы бросил ему вызов. Здесь же всё, что я могу — это снять сладкий налёт с его ядовитых слов и показать всем, какой змеёй он является на самом деле. Красивое лицо и красивые слова ничего не стоят. Флории необходимо выучить свой урок, и обжечься самой — лучший из вариантов], — ответил Лит.

Как только люди заметили состояние Флории, зал затих. Квилла и Фрия глядели на Каллиона так, словно были готовы убить его собственными руками, так же, как и их братья, родственники и даже персонал. План Каллиона развалился на куски в тот момент, когда старые знатные семьи покинули его сторону, увидев, кого поддерживают Эрнасы, и все дальнейшие попытки провокаций были заранее обречены на провал. Каллион сумел одним махом поставить в неловкое положение свою спутницу, хозяев мероприятия и всю свою семью. Это было достаточно занятное происшествие, чтобы стать темой вечера, но за день все бы о нём забыли. Если, конечно, ситуация не обострится.

— Флория, не желаешь пройтись по парку? Нам не помешает подышать свежим воздухом, — Каллион умело разыграл свои карты, избегая излишней грубости и используя низкий социальный статус Камилы, чтобы оправдать свои слова.

«Всё вышло не так хорошо, как я надеялся, но ещё ничего не потеряно. Мне лишь нужно убедиться, что Флория не слишком расстроена и винит в случившемся эту чёртову девку», — думал он.

— Снял с языка, — она наконец подняла глаза от пола. Тёплая улыбка появилась на её лице, однако глаза её источали холод. — Нам стоит поговорить.

Шёпот и смешки наполнили главный зал, как только пара вышла через стеклянные двери, ведущие наружу.

— Как думаешь, она его вышвырнет? — прошептала Камила Литу на ухо.

— Это вряд ли. Он был осторожен, и я не смог устроить из этого сцену. Да и репутации Эрнасов не пойдёт на пользу, если она останется без кавалера в самом начале вечера, — ответил он, параллельно слушая, как другие гости делают ставки на различные исходы. На то, что Каллиона вышвырнут, давали 100 к 1, как и отношениям их пророчили не больше недели.

— Она обращалась с тобой, как с мусором! Кто-то должен был что-то сказать. Почему ты злишься на меня? — сказал Каллион, когда все его попытки завязать милую беседу были восприняты Флорией в штыки.

— Если бы я посчитала, что она перешла черту, то сама поставила бы её на место. Ты сделал это не для того, чтобы меня защитить, а чтоб унизить Лита. Или я, по-твоему, дура? Пожалуй, так и есть, иначе бы никогда не стала с тобой встречаться, — она ускорила шаг, сжимая и разжимая кулаки в попытке не дать своим порывам выйти наружу.

— Как ты можешь так говорить? Я не единственный, кто тут виноват, ты могла бы предупредить меня, что хочешь поговорить с ним наедине. Ты застала меня врасплох, попросив своего бывшего о разговоре с глазу на глаз, так что я должен был делать? — Каллион вновь попытался перевести стрелки в надежде, что чувство вины сделает его доводы более правдоподобными.

— Ты хочешь сказать, что я обязана просить твоего разрешения всякий раз, как захочу поговорить с другом? — однако его слова лишь подлили масла в огонь.

— Нет, я...

— Что касается твоего второго вопроса, ты мог бы высказать, что думаешь, Литу, как это сделала Камила со мной. Или, если ты настолько во мне сомневался, то мог бы спросить об этом наедине вместо того, чтоб позорить меня перед всей семьёй Верхенов. Вместо этого ты отыгрался на самом уязвимом из них. Это кажется мне преднамеренным, если не заранее запланированным.

— Как ты можешь так говорить? — ему удалось прозвучать обиженно, пусть даже пострадала лишь его гордость, поскольку Флория, казалось, видела его насквозь.

— Как ты мог так поступить, если хоть каплю заботился обо мне? — парировала она. — Мы закончили. Ты можешь остаться на время торжества, но после я не желаю тебя видеть.

Каллион попытался возразить, однако правая рука Флории сомкнулась на его горле, подымая его над землёй и напоминая, что она была даже сильнее, чем выглядела.

— Это не обсуждается. Ты можешь либо согласиться и вести себя как джентльмен до конца вечера, либо тебя проводят из моего дома. Выбор за тобой.

Каллион кивнул как попугай в то время, как его лёгкие отчаянно требовали воздуха.

«Это ещё не конец, стерва. Есть множество способов использовать тебя против этой деревенщины. Привести Эрнасов и Верхенов к краху — да это как положить стаю зайцев одним выстрелом».

Тем временем в главном зале дворецкий объявил супругов Эрнасов и вслед за ними королевскую чету.

— Король Мерон Грифон и королева Сильфа Грифон! — несмотря на косметическую магию, королевская чета не могла сравниться с Эрнасами. Вразрез с её характером, у Джирни было нежное овальное лицо с большими глазами, тогда как королева отличалась острыми чертами и квадратной челюстью. И после того, как обе они избавились от примесей в своём теле, лучшим сравнением между ними были бы новобрачная и заправский сержант.

— Мне так жаль, мои дорогие, — обратилась Джирни к Литу и Камиле. — Я не ожидала, что Флория вот так уведёт Лита. Ты хорошо справилась, Камила.

— Не стоит извинений, леди Эрнас. Мне стоило быть осмотрительней, — Камила была смущена таким вниманием со стороны хозяев дома. Слишком много глаз смотрело на неё с завистью.

— Как бы осмотрительна ты ни была, он бы набросился на тебя при первой же возможности. Это не твоя вина.

— Приношу свои извинения от имени наших дочерей, — Орион слегка поклонился Камиле, заставив её и сестёр Эрнас покраснеть в смущении. — Я в вас разочарован. Камила — ученица вашей матери и невеста вашего друга. Вам следовало быть более внимательными по отношению к ней.

От этих слов Лит, его родные и Джирни едва не подавились вином.

— Мы не обручены, — сумела выдавить из себя Камила.

— Нет?! — Орион выглядел ошеломлённым. — Просто твоя камелия... я не видел ни одной выкованной вещи романтичнее. Он даже сделал тебе такую же диадему, как Элине и своим сёстрам. Я думал, ты уже часть семьи Верхен.

— Специальность у меня такая, понимаете? — Лит покраснел от смущения как свёкла. — Диадемы — это самые сложные изделия, на которые я сейчас способен. Я кузнец, не ювелир. Я много практиковался, чтобы сделать подарок Джирни, и подумал, что будет жаль применить эти умения для создания лишь одного экземпляра.

— Но ты сделал камелии и для остальной своей семьи тоже! — возразил Орион.

— Сколько раз мне повторять, что это моя специальность? У них нет никакого скрытого смысла, и они не являются чем-то вроде семейной торговой марки!

— Что за камелия? — спросила королева Сильфа. Завершив обход самых важных дворян, ей стало любопытно, что за шум поднялся вокруг Эрнасов и Верхенов.

Неожиданный подарок I

Мысленно проклиная своё невезение, Лит рассказал ей, как придумал мистический цветок, и пояснил, что в него нужно постоянно вливать ману, дабы он не завял.

— Чудесно! Магический предмет, за которым нужно ухаживать, всякий раз при перезарядке вспоминая о том, кто его вручил. Это самый романтичный обручальный подарок, что я видела, — сказала Сильфа, глядя на запястье Камилы с восхищением, от чего они с Литом пожелали как можно скорее провалиться сквозь землю.

— Это не обручальный подарок. Я сделал его на скорую руку, чтобы подарить на наше второе свидание.

[А я тебе говорила, что это слишком для второго свидания!] — прервала Солус его внутренний поток ругательств.

[Я никогда не думал, что буду обсуждать свою личную жизнь с королевой! Почему всем обязательно нужно лезть в чужие дела?] — ответил он.

— Вы очень удачливая женщина, если сумели вызвать такие чувства всего за одно свидание, — Сильфа продолжала подливать масла в огонь, с каждым словом усугубляя ситуацию.

— Читаете мои мысли, Ваше Величество. Не могу поверить, что Каллион Нурагор осмелился назвать это «безделушкой», — Джирни ещё не знала, что корабль, который она пыталась потопить, уже давно покоился на дне океана.

— Должно быть, его сердце столь же прогнившее, как и глаза, ляпнуть такое. Не так ли, дорогой?

Король, само собой, согласился, и, едва гости услышали мнение королевской четы насчёт камелии, единогласно было принято решение, что Лит — чуткая душа в то время, как Каллион — последний отброс. Сильфа и Джирни были рады представить Камилу своим наиболее заметным сторонникам. Они нахваливали как её прекрасную внешность, так и камелию, отчего она всей душой надеялась, что внезапный метеорит положит конец её смущению.

— Не волнуйся, Джирни позаботится о ней, — сказал Орион, утаскивая Лита в бальный зал под предлогом помощи в завершении последних приготовлений перед тем, как пригласить туда гостей и объявить о начале торжества.

— Знаю, мы никогда особо не ладили, — вздохнул Орион. — Я слишком ревнив к своим дочерям, и я часто вёл себя с тобой, как придурок. Я очень сожалею об этом, — Орион глубоко поклонился Литу, заставив его глаза широко раскрыться от удивления.

— Прошлое в прошлом, ничего такого, — паранойя Лита закрутилась на новых скоростях, ожидая, что Орион будет просить его бросить Камилу и вернуться к Флории.

— Нет, это серьёзно. Ты не раз спас жизнь моей жене в Отре, а теперь и омолодил нас обоих. Я обращаюсь со словами почти так же плохо, как ты, так что вместо этого подготовил тебе подарок, чаролом Верхен.

Лит мысленно улыбнулся. Как и любой манипулятор, ему нравилось, когда его недооценивали. Кроме того, получить подарок от столь сильного и опытного кузнеца было вдвойне ценно. Изучая оружие, полученное от Ориона, он узнал о кузнечном деле больше, чем из большинства книг. Орион достал кольцо из своего карманного измерения и протянул его Литу.

— Что оно делает? — Лит применил на нём Бодрость, обнаружив, что никогда не видел подобного псевдоядра. Кольцо имело форму свернувшегося дракона и было выполнено из электрума — сплава золота и серебра янтарного цвета. В углублении между крыльями дракона располагался фиолетовый кристалл. Бодрость показала, что поверхность кольца была покрыта неизвестными рунами, что ещё больше распалило любопытство Лита.

— Это маскировочное устройство для твоего кольца. Или, лучше будет сказать, твоего тайного артефакта? — Орион указал на кольцо Солус. Лит даже не пытался опровергнуть его предположение. Его разум прогонял все возможные сценарии, начиная с того, как Орион узнал его секрет, и завершая шансами убить его, если дело дойдёт до боя.

«Если знает он, то знает и Джирни. Сложно представить, какие контрмеры она подготовила или какие массивы нас здесь окружают» — думал он.

— Мы заметили его впервые, когда сражались с Налир, но решили, что это просто одно из твоих приспособлений. По крайней мере, пока Джирни не обратила внимание, как оно превращается перед твоим боем с Труд.

Орион притворился, что не заметил шока Лита и его загнанный взгляд, продолжая беседу как ни в чём не бывало.

[Прости меня, — подумала Солус. — В тот раз моим приоритетом было наше выживание, но я превращалась только тогда, когда думала, что все взгляды прикованы к Труд].

[Ты всё сделала правильно, Солус. Поступи ты иначе, мы бы с тобой сейчас не говорили. Кроме того, непохоже, что они собираются нас шантажировать. С того дня прошли месяцы, а вместо этого Орион делает нам подарок], — ответил Лит.

— Не знаю, где ты его нашёл, но, по словам моих дочерей, оно всегда с тобой. Предположу, что ты обнаружил некое наследие, спрятанное в лесу Траун, когда всё ещё был безымянным охотником, — это была единственная правдоподобная теория, которую он смог придумать, и которая бы объясняла как мастерство Лита в магии, так и наличие у него таинственного артефакта. Орион выждал секунду, давая Литу время ответить, однако тот молчал. — Что ж, это не столь важно, но ты не можешь вот так разгуливать с этой вещью на пальце. Если кто-то о ней узнает, в лучшем случае попытается украсть её у тебя. Артефакты, способные в такой степени менять свой размер обычно наделены огромной силой. Многие падут жертвой искушения, вплоть до того, что будут готовы встретить королевский гнев, лишь бы его заполучить. Кроме того, ты довольно известен, а есть существа, которым нет дела до Ассоциации или Армии, вроде дворов нежити.

— Зачем вам всё это? — Лит без остановки переводил глаза с кольца на Ориона и обратно, будто ожидал подлого удара от одного из них.

— Парень, ты и вправду слишком много думаешь, — вздохнул Орион. — Я ведь сказал, ты не раз спасал моих дочерей и жену. Это очень много значит кого-то вроде меня, да и для Джирни тоже. Может, мы никогда и не породнимся, но ты заслужил своё место в этой семье, а Эрнасы защищают своих.

Лит запечатлел кольцо, дабы убедиться, что оно и впрямь не имело хозяина и не было чем-то вроде рабского предмета.

— Как оно работает? — спросил он?

— Это часть стандартного снаряжения особых подразделений, что носят оружие, которого не должно существовать. Оно подавляет магическую ауру предмета, делая её незаметной для большинства существ и артефактов, способных засечь магию. Серебро отлично подходит для ковки, золото же не подходит вовсе, но, если смешать их вместе, полученный сплав будет способен проводить магию подобно серебру, однако не допустит её утечки наружу благодаря разрушительной природе золота.

— Все сплавы обладают особыми эффектами? — Лит надел кольцо прямо перед кольцом Солус.

— Если бы. Только некоторые, и только, если соблюсти правильные пропорции. Подобные знания передаются исключительно от мастера к ученику, ты не найдёшь этого ни в одной из книг, если только они не взяты из наследия мага.

[Именем моего создателя! — чувство маны Солус подтвердило слова Ориона и обнаружило ещё больше особенностей. — На самом деле оно даже лучше, чем он говорит. Моя аура пропала, а твоё ядро маны теперь жёлтое, причём статичное].

[Ты имеешь в виду, что...]

[Да. Заколка маркизы Дистар предназначена не для того, чтоб скрывать её ядро. И это логично, ведь фальшивые маги не видят ядер маны, иначе бы во вступительных экзаменах в академию не было никакого смысла. Она скрывает при себе какое-то оружие, а маскировка ядра — всего лишь побочный эффект].

Неожиданный подарок II

[Допустим, оно скрывает твою магическую ауру. А что насчёт жизненной силы?] — Лит не мог поверить собственным ушам, пока что всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

[Ты скажи мне, — усмехнулась Солус. — Нам нужно понять, защищает ли оно меня от обнаружения извне, а моя Бодрость сработает на мне в любом случае].

Лит сосредоточился на своей дыхательной технике и обнаружил, что, как и предсказывала Солус, его ядро маны всё ещё виделось ему тёмно-синим, тогда как как её ядро исчезло. Однако жизненная сила Солус никуда не делась. Крошечная, почти невидимая, она была всё ещё ощутима.

[Вот чёрт! Боюсь «почти» нас тут не устроит, однако это уже что-то], — подумал Лит.

[Вот уж не ожидала, что придёт день, когда ты увидишь стакан наполовину полным, — усмехнулась Солус. — Теперь мне любопытно, что за оружие маркиза всегда носит при себе].

Однако то был вопрос для другого раза.

— Спасибо, Орион. Есть у него ещё какие-то свойства, о которых мне стоит знать? — Лит был искренне благодарен, но продолжал осматриваться, словно загнанный зверь.

— Хватит оглядываться, чёрт возьми! Я выражаю тебе свою искреннюю благодарность и, кроме того, нарушаю пачку законов, отдавая такое магическое сокровище без официального разрешения. Если кто-то об этом узнает, то кольцо конфискуют, а меня казнят. Меньшее, что ты можешь сделать — это хоть немного довериться мне, — раздражённо выпалил Орион. — Что же касается твоего вопроса — нет. У него нет иного предназначения. Золото — это такая заноза в заднице, что даже с фиолетовыми кристаллами маны и целой сетью рун оно не в состоянии удержать больше одного заклинания.

Лит взглянул на свернувшегося дракона на своём пальце. Он был так тронут поступком Ориона, что почти отбросил свою паранойю. Почти.

— Зачем вам так рисковать ради меня? Связывать свою судьбу с моей — это чересчур. Я никогда вам не нравился, и наши отношения в лучшем случае поверхностны.

— Ты прав. Мы не слишком любим друг друга. Однако Джирни относится к тебе едва ли не как к сыну, а мой маленький цветочек... Что ж, не мне об этом говорить. Я знаю, она будет убита горем, если с тобой что-то случится, не говоря уже о том, если узнает, что я мог это предотвратить, но не стал.

Великодушие Ориона сбивало Лита с толку сильнее, чем его собственные реинкарнации. Он не мог понять, как кто-то вроде Джирни мог полюбить такого размазню. Лит любил свою мать, однако без колебаний убил бы Орпала или Триона, стань они угрозой его семье, неважно, как дороги они всё ещё были Элине. То, как он ставил защиту чувств своей семьи выше её безопасности, было за гранью понимания Лита.

— Я с радостью принимаю подарок и вашу благодарность, — ответил Лит. — Я могу предложить не так много, но, если есть что-то, чем я мог бы отплатить, вам нужно лишь попросить.

— Милостивые боги, да ты вылитая Джирни, когда мы с ней впервые встретились. Если ты платишь, то это уже не подарок. В любом случае, пока мы тут болтаем, Джирни собирается предложить тебе стать нашим семейным целителем. И с твоей стороны неплохо было бы согласиться.

— Вы шутите? Квилла почти так же хороша, как я, да и Фрия отличный целитель. Зачем я вам сдался?

— К сожалению, «почти» не считается, — ответил Орион. — Манохар ненадёжен, в то время как ты ненамного ему уступаешь, а находишься всего в одном звонке от нас. Как наш целитель, без разницы, в армии ли ты или Ассоциации, твои пациенты всегда на первом месте. У нас будет приоритет в случае чрезвычайных ситуаций, а ты получишь идеальный повод посещать нас в любое время. Это беспроигрышный вариант для нас обоих. Подумай об этом, пока я буду запускать гостей.

Лит мысленно выругался, вспомнив, что всё ещё не оформил бальный зал, схожий размерами с футбольным полем. Его пол был выложен мрамором кремового цвета. В сочетании со светло-коричневыми стенами он придавал комнате ощущение тепла и наделял свет, исходивший от зачарованных хрустальных люстр, оттенками настоящего пламени. У восточной стены для музыкантов была подготовлена небольшая эстрада с низким деревянным ограждением, отделявшим её от танцующих. Вдоль всех остальных стен выстроились столы с закусками, где еда и напитки благодаря магическим ёмкостям сохраняли свою температуру. По четырём углам комнаты располагались лестницы, ведущие к балкону на втором этаже, где вокруг небольших столиков были расставлены диваны и кресла для тех, кому нужно было место, чтобы отдохнуть, поесть, посмотреть, как танцуют другие, или же просто провести время за беседой.

— Столько времени прошло, а ты ещё даже не начал? Надеюсь, что под незабываемым вечером, обещанным мне, ты не имел в виду полнейшее разочарование, — надувшись, Джирни выглядела очень мило. Настолько, что у Лита побежали по коже мурашки.

«Интересно, я оказываю на людей тот же эффект, когда в один миг переключаюсь с дружелюбного парня на одержимого убийцу?» — подумал Лит.

— Совершенство требует времени. К тому же, я уверен, вам понравится представление, — соврал Лит, вводя в заблуждение всех, кроме Джирни.

— Как внимательно с твоей стороны! Флория, Каллион, идите сюда. Лит говорит, что нас ждёт нечто восхитительное, — в её поддельном энтузиазме ощущалась нотка жестокости, когда она подзывала пару, вынуждая Лита выйти за рамки того, что он планировал изначально.

Флория всё ещё держала Каллиона за руку, но её пальцы едва его касались, а холод, исходивший от её деланной улыбки, казалось, мог превратить Могар в замёрзшую пустошь. Джирни предоставила Литу возможность отплатить Каллиону за его слова и тем самым обеспечила себе уверенность, что Лит не пожалеет для неё усилий. Двух зайцев одним выстрелом. Лит принял вызов и глубоко вздохнул, подымая руки. Его тень расползлась от его ног во все стороны, словно чёрное солнце, окутывая бальный зал полумраком. Слой воды в несколько миллиметров покрыл пол, и лёгкий туман быстро поднялся над ним. На Могаре не было понятия нижнего белья, и Лит не хотел смущать дам возможностью заглянуть им под платья благодаря отражению.

— И это всё? — усмехнулся Каллион. — Первую магию с трудом можно назвать чем-то восхитительным. Это дешёвый фокус, как и тот корсаж... — ему было невдомёк, что его слова принижали не только навыки Лита, но и мнение королевы. Тем временем наполненные светом камыши проросли из пола, а над водой распустились шесть различных цветов, по одному на каждый элемент. Серебристая сфера окутала люстры, превращая их в небольшие подобия лун, а крошечные огоньки загорелись на затемнённом потолке, словно звёзды.

— О боги! Если бы не знала, что мы внутри моего собственного дома, и вправду подумала бы, что мы под луной, — Джирни прошла по воде, обнаружив, что не скользит вовсе. Она попыталась дотронуться до цветов и камышей, однако все они были бесплотными.

— Я ещё не закончил, — и по мановению его руки некоторые из цветов обратились крошечными феями, летавшими по комнате, в то время как падающие звёзды проносились по фальшивому ночному небу. Вместе они образовали дорожку из огней, ведущую чету Эрнас к центру сцены, где гигантское отражение луны наподобие прожектора освещало им место для первого танца вечера.

— Хорошо сказано, маг Нурагор. Всего лишь дешёвый фокус, — голос Сильфы был переполнен радостью от того, как ей открыто перечили перед столь обширной публикой. — Уверена, вы способны куда на большее.

Провал I

Голос королевы был спокоен и сдержан, однако разнёсся по всему бальному залу эхом благодаря прекрасной акустике и небольшому заклинанию воздуха, добавленному, дабы приковать все взгляды к её жертве.

— Её Величество права, Каллион, — Флория тепло улыбнулась, обняв его за руку. Она притворилась, что, будучи его девушкой, не сомневается в его словах и умениях. — Ты рассказывал мне, что по окончании академии люди прозвали тебя «Литом Огненного Грифоном. Думаю, это отличный повод продемонстрировать нам, на что ты способен.

Холодный пот заструился по спине Каллиона, в то время как грубые комментарии посыпались со всех сторон.

— Какой идиот, бессовестно по новой наговаривать на камелию, когда сама королева её похвалила, — произнесла герцогиня, прекрасно зная, что веер, которым она прикрыла рот, ни в коей мере не заглушал её голос.

— Да он кретин, — отозвалась другая благородная дама, в которой Солус, несмотря на внешний облик, распознала нежить по её кровавому ядру. — Нет никакой славы в том, чтобы зваться «Литом Огненного Грифона». Это лишь подчёркивает, что он всё ещё уступает оригиналу, иначе они звали бы Лита «Каллионом Белого Грифона». На его месте я бы не стала хвастаться подобным титулом.

Лит рассеял созданную иллюзию щелчком пальцев, обращая сказочное озеро обратно в роскошный бальный зал.

— Сколько заклинаний первой магии вы здесь сотворили, Великий маг Верхен? — королева Сильфа делала акцент на каждом слоге его титула.

— Пятнадцать, Ваше Величество, — его слова вызвали небольшую шумиху среди гостей, но Сильфе потребовалось лишь поднять руку, чтоб зал вновь затих.

— Корону восхищает ваше мастерство и неустанная практика. Ценность мага измеряется количеством заклинаний, которые он способен сотворить. Всё остальное значения не имеет, — она развернулась к Каллиону, а во взгляде её не осталось и следа доброжелательности.

— Маг Нурагор, докажите же свою ценность.

Каллион едва сдержал свою ненависть, заметив, как Флория всё так же улыбается, несмотря на его очевидно бедственное положение.

«Я надеялся, что она изменила своё мнение обо мне, но это ведьма просто рыла мне могилу поглубже!» — подумал он, делая несколько глубоких вдохов, дабы успокоиться и сосредоточиться. Он не лгал насчёт своего прозвища в академии, просто Каллион никогда не осознавал разницы между теми, кого сравнивали, и теми, кого ставили в пример. Тьма разошлась от его тела, погружая комнату в кромешный мрак. Лишь после нескольких попыток он смог рассеять тени достаточно, чтоб увидеть хоть что-то дальше своего носа. После он наколдовал тонкий слой воды, залившей туфли и подолы платьев гостей, вызывая многочисленные проклятья в адрес его некомпетентности. Затем образовался густой туман, отчего воздух стал душным и влажным.

— Это больше походит на болото, чем на озеро, — проворчал король Мерон, используя магию воздуха, чтоб хоть как-то облегчить дыхание.

Смешки, последовавшие за его комментарием, заставили Каллиона потерять концентрацию, и в попытке сотворить звёздный свет его заклинания света и тьмы просто нейтрализовали друг друга.

— Я не собираюсь делать выводы, покуда не увижу конечный результат. Я насчитала четыре заклинания, одиннадцать осталось, — Сильфа ни на миг не отводила взгляда, заставляя Каллиона ощутить всю тяжесть её презрения.

Он делал всё, что было в его силах, но, как и большинство магов, он всегда считал первую магию бесполезной в сравнении с заклинаниями пятого уровня. И, когда он попытался применить пятое заклинание, одновременно поддерживая равновесие остальных четырёх, все они разом исчезли. Вторая и третья попытки привели к ещё более плачевным результатам и ещё большему унижению. С каждым разом он становился всё злее, а его усталость росла, и наконец он не смог больше этого выносить.

— Я не могу этого сделать, Ваше Величество. Четыре — это мой предел, — Каллион упал на колени, неспособный взглянуть в глаза королевской чете и даже своим коллегам.

— Четыре? — повторила королева. — Разве первая магия — это не дешёвый фокус? Разве Великий маг Верхен не обычный производитель безделушек? Как смеете вы принижать других, когда сами не в состоянии использовать более четырёх заклинаний единовременно?

— Я могу создать больше четырёх! — Каллион поднял голову и руки, вызывая восемь различных стихийных эффектов на кончиках пальцев.

— Восемь было бы похвально, не будь все они несвязанными заклинаниями размером с булавку. Можете хотя бы повторить это? — гексаграмма Сильвервинг размером с носовой платок возникла над ладонью Сильфы. Это был исключительный массив, который заслужил Литу почётный пропуск в академию Белого Грифона, когда тому было всего двенадцать. Каллион и все присутствующие уловили подтекст, который скрывали слова королевы.

— Нет, — покачал головой Каллион, даже не став пробовать. Его дух был уже сломлен. Поскольку очередное унижение было неизбежно, он предпочёл свести его к минимуму.

— Вот вам и «Лит Огненного Грифона», — Сильфа повернулась к нему спиной. — Мы и так уже потеряли немало времени. Великий маг Верхен, прошу, продолжайте.

Лит придумал множество способов отплатить Каллиону ещё сильнее, но поскольку все и так уже едва не вытирали об него ноги, новая порция унижений могла даже вызвать жалость, а потому Лит сделал не более, чем было велено. А пока Орион с Джирни открывали бал, в одиночестве исполняя первый вальс вечера, Солус предупредила Лита о своих открытиях.

[Я засекла четверых представителей нежити и одного Пробуждённого среди гостей].

[Кэлан среди них?] — вампир из Отре был первым, кто пришёл Литу на ум. Однако он тут же отмёл эту мысль, поскольку нападать на него в присутствии такого количества сильных магов было хуже самоубийства. Король с королевой имели фиолетовые ядра маны, а многие из домашнего персонала на деле были элитными воинами под прикрытием.

[Нет, — ответила Солус. — Не думаю, что они пришли вместе или что-то замышляют. Пока что они лишь болтали и сплетничали. Думаю, они здесь просто хорошо проводят время].

[Есть идеи, о каком типе нежити речь?] — спросил Лит, в то время как королевская чета присоединилась к танцу, а остальные быстро последовали их примеру.

[Никаких. Могу лишь сказать, что та герцогиня — сильнейшая из нежити здесь. Остальные трое в подмётки ей не годятся].

[Что насчёт Пробуждённого?] — Лит с Камилой также присоединились к танцу, добавляя к списку вещей, на которых он пытался сосредоточиться, ещё одну.

[Женщина лет двадцати пяти, хотя она вполне может быть куда старше. Синее ядро маны, так что её магия должна быть немного сильнее твоей, но в физической силе она тебе уступает. Интересно, почему все Пробуждённые, которых мы встречали, схожи в этом плане?]

[Вероятно, потому что я Пробуждённый едва ли не с рождения. Даже, если они и родились с более сильными ядрами маны, моё тело совершенствовалось в процессе развития, тогда как их телам приходилось медленно адаптироваться].

— Ты уверен, что можешь позволить себе танцевать? — их мысленная связь была прервана обеспокоенным голосом Камилы. — Поддерживать столько заклинаний разом должно быть ужасно тяжело. Никогда не видела тебя с таким суровым выражением лица, — она была недалёка от истины. Лит мог говорить либо с ней, либо с Солус, на параллельный диалог сил у него уже не хватало.

Провал II

— Мне без разницы, что именно мы будем делать. Пока мы вместе, для меня это свидание, — Камила сняла правую руку с плеча Лита и поднесла к его щеке, нежно её поглаживая. И это простое движение наполнило радостью его сердце.

— Спасибо, но в этом нет необходимости. Я просто задумался, как мне повезло, что ты есть в моей жизни, — его улыбка и слова заставили сердце Камилы забиться чаще. Лит не был любителем сладких речей и говорил подобные вещи лишь тогда, когда был искренен.

Он сделал глубокий вдох, восполняя при помощи Бодрости часть своей маны и высвобождая Видения смерти. На его глазах весь бальный зал обратился гротескным кошмаром, где гниющие трупы плясали среди брызг крови. Он старался не смотреть вокруг, сосредоточившись лишь на улыбке Камилы. Покуда она была в его руках, эффекты Видений ей не грозили. Маяк жизни посреди моря мёртвых тел.

«Если не подавлять Видения смерти, мне более чем хватит ментальных сил, чтобы справиться со всем сразу. Камила заслуживает насладиться своим первым торжественным вечером и не беспокоиться обо мне всё время, — подумал он. — Она такая милая и совсем не курсе всех тех ужасов, что происходили со мной в прошлом. Когда я с ней, я могу забыть обо всём и жить настоящим. Камила — мой второй шанс, моя возможность начать всё с чистого листа».

Единственной положительной стороной Видений смерти было то, что оно позволяло Литу мгновенно определить нежить в толпе. Им одним не грозила смерть от старости, болезней или яда. Они не обращали на него никакого внимания, и он старался не глазеть в открытую, используя их смерти для понимания природы нежити перед ним. Одна из них, как ни странно, всегда умирала одинаково. Её человеческий облик превращался в иссушённый труп, прежде чем обратиться в прах. Однако не было никаких следов заклинаний или травм, её тело просто разрушалось, будто питающей его магии не становилось. Словно по щелчку выключателя. Другой умирал, только когда уничтожали его голову или протыкали сердце. После этого его тело обращалось пеплом. Двух других, казалось, убить было куда проще. Будь то оружие или заклинание, когда их тела получали достаточно повреждений, один из них превращался в лужу, тогда как второй сгорал. Лит задавался вопросом, почему в бестиарии из Солуспедии не было ничего о том, что происходит после с нежитью после смерти.

«С этой информацией я бы мог использовать Видения смерти для их идентификации. А так я получу лишь смутное представление об их слабостях, — мысленно сокрушался он. — Сперва стычка с этим придурком Каллионом, потом встреча с королевской четой, то, как меня представили всей этой знати, словно я какая-то принцесса... Слишком много волнений для одного вечера, мне не помешает передохнуть».

Щёки Камилы раскраснелись от танцев, но причиной того была не усталость, а переживания за Лита, и она пыталась дать ему повод для передышки. Лит тут же понял её намерения и спустился с ней на первый этаж, где официанты предложили им еду и напитки.

— Ты как? — поинтересовалась она, попросив передвинуть его стул ближе к балкону, дабы Лит не терял визуальный контакт со своими заклинаниями и мог поддерживать точный контроль над ними.

— Куда лучше, спасибо, — её забота так тронула Лита, что он бы поцеловал её, если бы только правила этикета строго не запрещали публичное проявление чувств. — Ты была права. Я позволил гневу взять верх над собой. Поддерживать пятнадцать заклинаний, взаимодействующих как между собой и гостями — это немного чересчур, даже для меня, — вздохнул он, переводя прожектор на королевскую чету для следующего танца.

— Зачем было так напрягаться? Этот придурок того не стоил, — Камила заменила его стакан с вином виноградным соком. Литу были нужны энергия и точность, а не быстрое опьянение.

— Но ты стоила, — ответил он, делая глоток. — После того, что он тебе наговорил, маг Нурагор заслужил порку королевского размаха.

Литу стоило немалых усилий удержать свою жажду убийства под контролем и не дать ей отразиться в его голосе. Его инстинкты отмечали Каллиона как врага, а он не привык давать врагам второго шанса. Но об убийстве не могло быть и речи. Слишком много свидетелей и слишком много массивов. Но что важнее, он не хотел пугать ни Камилу, ни свою семью. Некоторым аспектам его жизни следовало оставаться в тени.

В противоположном углу комнаты расположились браться и сёстры Эрнас, позволяя передохнуть ногам. После всех приготовлений, а затем встречи гостей это была их первая за несколько часов возможность сесть. Флория была не в настроении танцевать. После одного формального танца Каллион покинул вечер под предлогом плохого самочувствия, и она осталась без партнёра, как и своего источника развлечения. Тосковать всегда проще в компании, и Флория не была исключением. Лицезреть страдания Каллиона после каждого язвительного замечания в его сторону всякий раз, когда они сталкивались с новой парой на танцполе, было единственным утешением для её задетой гордости. Они ещё не дошли до той стадии, когда начинают планировать своё совместное будущее, но Каллион достаточно запудрил ей мозги, и Флория начала было надеяться, что у них всё впереди. Фрия была без спутника и ничуть о том не жалела. Квилла же погрузилась в собственные мысли, поскольку её парень, Анатор, не присутствовал на торжестве, только усиливая её подозрения в том, что он просто играет с её чувствами. Кроме того, они испытывали вину за то, что не защитили Камилу, когда Каллион пытался её смутить. Слова Ориона больно укололи и, хотя Лит и промолчал, его разочарованный взгляд говорил о многом.

— При обычных обстоятельствах я бы не одобрил этого парня, — Гуньин, старший брат, указал бокалом на Лита, устав от того, как его сестра украдкой кидала на них с Камилой взгляды и вздыхала. — Он ниже меня и выглядит слабее папы, но по сравнению с тем вторым у него по крайней мере есть талант. Думаю, зря ты столько времени сидела сложа руки.

— Это твоё мнение или ты, как обычно, говоришь от маминого имени? — упрекнула его Флория.

— В этот раз я на стороне дылды, — Тулион, распутный брат, уступал ростом Флории. Он был 173 сантиметров, со светлыми волосами и голубыми глазами. Внешность досталась ему от матери, однако откуда взялось его отношение к жизни, всё так же оставалось загадкой. — Из всех парней, что у тебя были, с маленький монстром ты выглядела счастливее всего. Как ты знаешь, я предпочитаю, чтоб люди не лезли в мою личную жизнь, как и сам не лезу в их, но всё же позволь спросить. Что пошло настолько плохо, что вы так резко решили расстаться? Даже Гуньин видит, что у тебя всё ещё есть к нему чувства, — Гуньин согласно кивнул, не принимая слова брата на свой счёт. Он был воспитан как будущий правитель, обручён до того, как ему исполнилось десять и женился сразу по достижении совершеннолетия. Его стихией были цифры, бизнес и политика. Всё остальное стало лишь средством достижения цели: славы дома Эрнас.

Официальный арт Солус в человекоподобной форме

Уход I

— На четвертом году обучения в Белом Грифоне я обратилась к нему только потому, что мне нужен был друг. Я устала от того, что все, даже моя семья, пытались превратить меня в человека, которым, по их мнению, я должна была стать, — Флория произнесла заклинание Тишины, дабы убедиться, что их никто не подслушает. — Со временем Лит стал нравиться мне все больше и больше, не из-за силы или таланта, а потому что был единственным, кто видел меня такой, какая я есть, и всё равно принимал меня. Его не волновало, что у меня всегда с собой меч или что я ношу брюки вместо платья. Для меня это было глотком свежего воздуха после того, как всю жизнь меня судили, оценивали и выискивали, к чему придраться, независимо от того, сколько усилий я прилагала.

Все, кроме Квиллы, могли понять ее слова. Принадлежность к благородной семье означала пожизненный долг и соперничество со всеми с самого рождения, независимо от того, были ли они сверстниками или частью семьи. Именно по этой причине Фрия и Флория подумывали о побеге из своих семей во время обучения в академии. Потому Гуньин все своё существование посвятил тому, чтобы их род процветал и продолжался, а Тулион решил стать паршивой овцой дома Эрнас, лишь бы избежать подобной судьбы.

— Наши отношения были не самыми радужными. Между нами было слишком много недосказанности и секретов. Я ожидала, что он раскроет свои мысли, но он так этого и не сделал. Расставаться с ним было больно, но это было правильным решением. Нам обоим нужно было пространство для роста, и мы его получили.

— Как ты думаешь, Лит открылся Камиле? — спросила Квилла.

— Нет, — Флория покачала головой.

— Почему ты так уверена?

— Потому что я спросила его. После всего того, что мама рассказала про них, я надеялась, Лит наконец-то нашел кого-то, способного расколоть его скорлупу, или, по крайней мере, кому он доверил бы свои слабости.

— Я могу только молиться, чтобы Камила была сильнее меня, иначе ей суждено пойти по тому же пути, — вздохнула Флория.

— Позволь мне прояснить ситуацию, — Тулион посмотрел ей в глаза.

— После того, как ты изучила соперницу, ты пошла прямо к нему, чтобы узнать, насколько прочны их отношения. Не знаю, о чем вы говорили, но совершенно ясно, что Лит должен был поделиться с тобой чем-то, чем не решился с Камилой.  Теперь ты ждешь, когда они расстанутся, чтобы перехватить и заставить открыться в самый уязвимый момент. Твой план жестокий и хитрый, мама будет тобой гордиться.

— Согласен, — кивнул Гуньин, отчего Флория зарядила себе рукой по лбу.

«Пусть Лит за последние четыре года и изменился к лучшему, но этого все равно недостаточно. По крайней мере, для меня. Без доверия и дружбы, любовь – слишком хрупкое чувство, чтобы длиться долго. Чем больше любишь кого-то, тем больнее, когда понимаешь, что он всегда держал тебя на задворках своего сердца» — думала она.

***

Нескольких танцев спустя король повелел музыкантам остановиться. Все собрались в бальном зале, оставляя круглое пространство для королевской четы.

— Мои дорогие подданные, я рад видеть, что даже самые замкнутые из нас приняли мое приглашение и приняли участие в сегодняшнем торжестве. Надеюсь, вы наслаждаетесь этим вечером.

Лит не упустил, что король смотрел прямо на нежить во время первой части своей речи. — Сегодня мы собрались не только для того, чтобы насладиться обществом друг друга, но и чтоб отдать дань уважения тем, кто верно служил королевству, даже ценой больших личных жертв. Леди Джирни Эрнас, сделайте шаг вперед.

Джирни сделала как было велено, преклонив колено перед королевской четой и опустив голову.

— Дом Эрнас всегда был одним из столпов нашего королевства. Ваши заслуги в качестве королевского констебля превзошли всё, что когда-либо совершали ваши предки. За это вы повышены до звания архонта.

Толпа была в изумлении. Архонты были верховными магистратами, которые осуществляли надзор за работой королевских констеблей. Эта роль обычно отводилась члену королевской семьи, поскольку власть, которую она предоставляла, уступала лишь самой Короне.

— Поднимитесь, архонт Эрнас. Примите эмблему вашей новой должности, — Джирни повиновалась, ее лицо выражало радость и уважение. И все же Лит видел, что она не была счастлива. Быть архонтом означало больше работы, больше опасностей и больше новых врагов.

«Я ожидала, что меня повысят до старшего констебля, но никак не это, — думала Джирни, — В королевской семье, видимо, есть внутренние конфликты, и королю нужен кто-то, кому он может доверять».

— Великий маг Верхен, сделайте шаг вперед, — сказал король, как только Джирни покинула центр зала.

— Дом Верхен появился на свет не так давно, и вы являетесь его основой. За освобождение королевства от вечной угрозы Чёрной Звезды, за защиту города Отре и за ваш вклад в подавление вспышек террора монстров я дарую вам титул чаролома. Настоящим вы признаны одним из самых доверенных представителей элиты королевства в борьбе с магами-отступниками и потому в трудную минуту нам всем потребуется ваша помощь. Титул дает вам привилегии барона и соответствующие аннуитеты, несмотря на отсутствие феодальных владений.

«Деньги на исследования и никаких новых обязанностей», — Лит мысленно вздохнул с облегчением. После того, что только что провернули с Джирни, он боялся, что и его награда будет горько-сладкой.

***

После торжества Камила обменялась рунами связи с Квиллой и Фрией. Они искренне сожалели о случившемся с Каллионом и были готовы загладить свою вину перед ней.

«Похоже, они искренни, но даже если это не так, они все равно являются частью семьи леди Эрнас, а главное — частичкой жизни Лита. Он сильно любит их, так что они заслуживают шанса. Кроме того, было бы неплохо услышать что-нибудь об их днях в академии. Лит никогда не говорил о своем прошлом, кроме как в тот раз, когда я рассказала ему, почему отдалилась от своей семьи. Думаю, он из тех людей, которые открываются, только если сперва открыться им. Или, может быть, мне стоит просто спросить его прямо, а не ходить вокруг да около? Боги! Теперь, когда он стал бароном, коллеги меня вообще в покое не оставят!» — думала Камила.

Джирни и Лит обменялись поздравлениями, а затем приняли их от своих семей.

— Будь готова принять на себя роль полевого помощника констебля, — сказала Джирни Камиле, — Теперь, когда я стала Архонтом, а Лит — чароломом, я уверена, что твоё заявление случайно окажется в приоритете, — её голос сочился сарказмом.

— Надеюсь, мне не придется ждать еще четыре года, чтобы увидеть тебя снова, — сказала Флория с грустной улыбкой.

— Я лишь частично несу ответственность за это. У тебя есть моя руна связи, и я сомневаюсь, что капитану было бы трудно найти лейтенанта, — Лит подчеркнул свои слова, отдав ей честь.

— Даже если ты решишь избегать встреч с чароломом-всезнайкой, не стесняйся навещать нас в любое время. Мы очень скучали по тебе, и дети тоже, — Рена обняла Флорию, заставив её чувствовать себя виноватой за свое долгое отсутствие.

— Я навещу вас, в свой следующий отпуск. Если только это не больничный, времени у меня будет достаточно.

— Не волнуйся, дорогая, — усмехнулась Джирни, — Я попросила Лита стать нашим семейным целителем, и он согласился. В следующий раз, когда тебя ранят, я прослежу, чтобы тебе оказали надлежащую помощь.

Уход II

Лит вернулся к исполнению своих обязанностей рейнджера, и, так как большую часть своих свободных дней он потратил на подготовку к торжеству и восстановление после стычки с Тезкой, его график был очень плотным. Чинью, Фрии и Квилле пришлось ждать своей очереди, прежде чем он смог бы им помочь. Шли недели, и вскоре весь север был покрыт снегом. Чаще всего его вызывали для подавления массовых беспорядков, вызванных нехваткой продовольствия в бедных кварталах, или для наказания торговцев, которые игнорировали установленные цены на продовольствие, введенные Короной благодаря поддержке местных гильдий наемников.

Внутреннее убранство башни Солус вновь украсил герб, избранный Литом для своего дома. На нем был изображен чёрно-красный дракон, обвившийся вокруг башни, а под ней скрещенные посох и меч. Теперь герб был вышит на каждом ковре, занавесе и гобелене во всех комнатах.

— У тебя действительно отличный вкус на гербы, — Солус гордилась своей полной формой, гордо стоя в центре. — Но почему дракон? Это из-за того, что сказала Флория? — спросила она, изображая простое любопытство.

— Нет. Драконы — символ силы, а демоны — несчастья. У меня и так репутация неудачника, и нет причин подпитывать эти слухи. Не могла бы ты убрать некоторые знамёна? Мне кажется, что они выглядят слишком назойливо.

— Как ты можешь так говорить? Я даже скопировала их расположение у Эрнасов, а ведь ты постоянно твердишь, что их дом стильный! — Солус была возмущена такой критикой.

— Он стильный, потому что, имея такое пространство и столь дорогую мебель мебель, можно не обращать внимания на эти дурацкие гербы. Может, из-за того, что ты коротышка, ты не понимаешь, что в башне тесно от такого количества хлама, — усмехнулся он.

С тех пор, как он увидел ее световое тело, когда они слились во второй раз, Солус стала чувствительнее относиться к вопросам роста. Ситуация усугубилась ещё больше после того, как Лит стал таким высоким.

— Я не маленькая, бесчувственный болван! Я – миниатюрная, а это большая разница... — армейский амулет Лита прервал их ссору.

— Рейнджер Верен, доложите ваш статус, — обеспокоенно прозвучал голос Камилы.

— Я всё ещё холостяк, но кто знает, что ждет меня в будущем?

— Я имела в виду ваше местоположение! К точке вашего последнего доклада приближается огромная снежная буря.

— Не волнуйтесь, я создал подземную пещеру в качестве укрытия, — сказал он, когда Солус перенесла их из Люции обратно на север, изменив внешнее строение входа в башню так, чтоб оно напоминало настоящую пещеру.

Лит похвалил Солус за отличную работу и активировал функцию голограммы.

— Как ваше состояние? У вас достаточно провианта? Буря может продлиться несколько дней, — Камила почувствовала облегчение: пещера была настолько глубокой, что даже шум ветра не доходил до нее.

— У меня много еды. Что-нибудь ещё?

— Хорошо. Как только снежная буря закончится, Вас ждут в Джамбел3. У них проблема с подземельем.

— Подземелье? В это время года? — Лит не потрудился скрыть свое недоверие. В отличие от земных видеоигр, подземелья не появлялись из ниоткуда.

Монстры были хаотичными и кровожадными существами, не желавшими сотрудничать даже с членами своего племени, не говоря уже о других видах. Иногда, однако, рождалось чудовище с огромной силой и интеллектом. Только чудовище было способно поработить все остальные племена в округе и создать подземную крепость благодаря магии земли. Такие места называли подземельями или лабиринтами, и они были полны тварей и ловушек. Любой здравомыслящий человек держался бы от них подальше и вызвал бы армию, как только люди начали бы исчезать.

— Да и да. Это странно, потому что здесь месяцами не было никаких признаков активности монстров, но за последнюю неделю город уже дважды подвергся нападению групп, состоящих из разных существ.

— Как город выжил после столкновения?

— Зима – отличный щит. Глубокий снег замедлил их движения, а сильный прохладный ветер истощил их силы. Монстры не носят теплой одежды, поэтому всякий раз, когда они пытались взобраться на высокие стены Джамбела, стражникам достаточно было вылить на них вёдра воды, чтобы убить или обездвижить их, — отвечала Камила, — Проблема в том, что вторая группа была сильнее и лучше оснащена, иначе бы они не позвали на помощь нас. Люди Джамбела гордятся своей силой.

— Это вежливый способ сказать, что они – кучка болванов, которые презирают чужаков? — спросил Лит.

— Согласно армейскому уставу, мой ответ – нет.

— Отлично. Не могу дождаться, чтобы испытать местное гостеприимство, — Лит улыбнулся, ударившись затылком о стену. Он устал от того, что к нему относились как к дерьму лишь потому, что его кожа не выглядела бледно-белой, а волосы были чёрными.

— Ваш следующий доклад должен быть готов завтра утром. Конец связи, — его куратор закрыла связь чересчур резко, заставив Лита внутренне сокрушаться.

— Что я сделал не так на этот раз? — он подождал несколько минут, прежде чем позвонить ей со своего гражданского амулета. Их ежедневная рутина включала в себя как минимум два звонка в день, один во время завтрака, когда они оба были не на службе, и один в конце её смены.

— Есть только один способ узнать, — вздохнула Солус.

— Привет, Ками. Ждёшь с нетерпением завтра? Ведь это твой первый день в качестве полевого помощника, — Лит выбрал мягкий подход. Без лести и светских бесед, демонстрируя ей своё участие.

— Ты вспомнил! Да, я очень волнуюсь, но и очень рада. Это мечта, ставшая реальностью, — она улыбнулась Литу одной из своих самых тёплых улыбок, которые он так любил. К сожалению, она длилась недолго.

— Но давай поговорим об этом позже. Почему ты не сказал мне, что Квилла была влюблена в тебя в академии? — она надулась, скрестив руки и ноги. В этот день она была одета в чёрную юбку-карандаш, так что эта поза обнажала и подчёркивала ее стройные ноги. К сожалению, у Лита не было возможности насладиться видом.

— Зачем мне рассказывать тебе что-то подобное? Это была всего лишь щенячья любовь маленькой девочки. Она не имела большого значения, ни тогда, ни сейчас, — Лит в разочаровании ущипнул себя за нос.

— Во-первых, потому что я твоя девушка и хотела бы знать, когда встречусь с кем-то из твоих бывших, чтобы избежать неловких ситуаций. Во-вторых, это имеет значение, ведь она одна из твоих лучших друзей!

После обмена рунами связи, Квилла и Камила часто болтали. Им обеим не помешал бы хороший друг. Кроме того, Камила хотела узнать о прошлом Лит, а Квилле было интересно узнать о жизни на севере и убедиться, что с Литом всё в порядке. День рождения Джирни был их первой встречей с тех пор, как он ушёл в армию. Квилла очень по нему тосковала.

Этот вопрос всплыл во время разговора об их прошлых отношениях. Это заставило Камилу испугаться, что она слишком откровенна с Квиллой и поставила её в неловкую позицию в их предыдущих беседах.

— Она не бывшая. Квилла никогда не была мне больше, чем другом, и точка. Не хочешь заодно узнать, что было между мной, Фрией и Юриалом? Раз уж мы об этом заговорили, — его ответ прозвучал для ушей Камилы как «Ты чувствуешь угрозу и со стороны мужчин?», но она не дрогнула и навострила уши.

Достоинство сильнейших I

— Вообще-то, да. С удовольствием послушаю. Ведь если эти вещи мелочь, почему ты продолжаешь скрывать их? Мы вместе уже довольно долгое время. Ты же не будешь отстранять меня от своей жизни?..

Лит узнал этот момент и возненавидел его всем сердцем. Это был момент, когда отношения переходили от простого времяпрепровождения к чему-то серьезному. На Земле это был сигнал к тому, чтобы бросить кого-то или ждать, пока тебя бросят. Лит называл это «Пунктом занудства», и это ставило его на распутье: он мог промолчать, что приведет к ухудшению их отношений, или открыться, рискуя, что один вопрос повлечет за собой ещё и ещё, пока Камила не спросит о том, чем он не может поделиться.

Лит знал, как важно это было для неё и какие она прилагала усилия, чтобы исправить ситуацию между ними, но он боялся негативных последствий, которые может принести этот навязчивый холодный вопрос.

Ему было бы проще сразиться и убить несколько мерзостей, чем оказаться перед таким выбором. До этого момента их напряженный график и длительная разлука заставляли Камилу быть терпеливой и избегать деликатных вопросов. На мгновение образ Камилы сменился образом Флории. Она тоже просила его открыться, пока не сдалась. Тогда он был рад этому, ошибочно приняв за принятие. Теперь он знал об этом больше.

— Может, это подождет до моего возвращения? Есть вещи, о которых мне неудобно говорить на расстоянии.

— Ничего страшного, если ты не готов поделиться своим прошлым, я всего лишь хочу чтобы ты был честен со мной, — голос Камилы потерял свою резкость и снова стал ласковым.

— Мы поговорим, когда я вернусь, обещаю…

***

На следующий день Лит попросил Солус варпнуться как можно ближе к Джамбелу и достиг его через несколько минут после восхода солнца. Джамбел был городом-крепостью среднего размера, полностью построенным из камня. Он находился слишком далеко от торговых путей, чтобы зависеть от купцов, поэтому был спроектирован чтобы обеспечивать себя всем необходимым круглый год.

Город был построен возле двух больших озер, которые обеспечивали рыбой и пресной водой, а возделанные поля окружали городские стены до самого леса. Лес являлся основным источником дичи и древесины, поэтому жители Джамбеля относились к нему с большим уважением. Они сажали по два дерева на каждое срубленное, давая время им вырасти.

В отличие от Мэкоша, здесь не было трущоб. Даже самые бедные дома были прочными, единственными деревянными постройками были сараи для хранения инструментов. Стены Джамбела были высотой пять метров и достаточно широкими, чтобы два вооруженных человека могли легко пройти по ним бок о бок. Они были сделаны из серого камня и выложены таким образом, чтобы днем частично отражать солнечный свет, ослепляя нападавших. Лит приземлился в нескольких сотнях метров от городских ворот, чтобы не напугать стражников.

Он был очень удивлен, когда достиг ворот, и никто не приказал ему остановиться или представиться. Еще больше он удивился, когда городской лорд вышел поприветствовать его, а солдаты стояли по стойке смирно.

— Рейнджер Верхен! Благодарю, что так оперативно прибыли! Мы уже начали бояться, что с третьей волной монстров нам придется столкнуться в одиночку, — барон Айрос Вайлон был мужчиной около тридцати лет, ростом около 180 сантиметра.

У него были рыжие волосы и аккуратно подстриженная борода, а голубые глаза были такими же чистыми, как озёра близнецы около города. На нём был лёгкий доспех, подчёркивающий его худощавое, но мускулистое телосложение. Даже городские стражники были одеты в чистую и подобающую форму. Каждый из них был физически подтянут, а за их снаряжением хорошо ухаживали. Барон выглядел скорее солдатом, чем дворянином, а его люди казались прожжёнными ветеранами.

— Третья волна? Почему вы думаете, что они вернутся? — Лит пожал руку барона. Его хватка была энергичной, но дружеской. Благородишко не пытался испытать Лита.

— После второй волны я послал своих разведчиков проследить за выжившими до подземелья. И тварей было много, и они сильно недоедают. Заметив, что их товарищи вернулись с пустыми руками, они тут же сожрали их на месте.

— Это одна из черт голода, — Лит был больше удивлен готовностью разведчиков рисковать своей шкурой. До сих пор в городах, где ему пришлось остановиться, было полно людей, которые только и делали что скулили о его вмешательстве.

— Именно так, — Вайлон кивнул в сторону, предлагая Литу сесть на лошадь. К счастью, Лит научился ездить верхом ещё в учебном лагере, — Монстры не умеют ловить рыбу, и большинство животных убежали, когда те только появились. Мы – единственное, чем они могут питаться на расстоянии многих километров.

С таким малым количеством опыта он был плохим наездником, но благодаря своему телосложению и хорошо обученной лошади, он без проблем добрался до особняка барона. Это был двухэтажный особняк, чего Лит ожидал от купца, а не от городского лорда. Каждый этаж был едва ли больше бального зала Эрнастов. Только кирпичная кладка и небольшой сад отделяли особняк от окружающих зданий, и не было ни одного более роскошного.

— Только дурак будет тратить деньги на строительство замка, если весь город вокруг него легко сгорит, — барон Вайлон ответил на немой вопрос Литы.

— Я предпочитаю тратить золото от налогов, чтобы сделать весь Джамбел безопасным. Люди, у которых есть крыша над головой и честная работа, не становятся преступниками. Кроме того, нам с женой много не нужно. Голодны?

— Да. Могу я быть с вами полностью откровенным? — Лит прошел через парадную дверь, пока дворецкий приветствовал их дома. Прихожая была около 20 квадратных метров, стены и пол покрыты белым крашеным деревом.

Здесь был шкаф для одежды и небольшой камин, над которым располагался ряд вешалок для сушки пальто, промокших от снега. Мягкий ковер вел в другие комнаты, покрывая большую часть пола и сохраняя тепло в доме. Мебель в каждой комнате была сделана из высококачественных материалов, но ее дизайн не был вычурным. Дворецкий взял мантию барона Вайлона, пока он не сел на один из стульев возле двери, чтобы снять грязные сапоги и заменить их на чистые. Лит изменил форму своей одежды, чтобы показать дворецкому, что он не нуждается в его помощи, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Дом барона был не очень хорош, но это определенно был дом. В нем было тепло и уютно. Каждая комната была обжита, а не просто создана для того, чтобы произвести впечатление на гостей. Все было так, как он хотел, чтобы было в его собственном доме.

— Безусловно. Вы собираетесь рисковать своей жизнью ради моего народа, а мой город находится в осаде. Я бы предпочел, чтобы мы отбросили формальности, а не тратили время на красивые слова.

— Это не то гостеприимство, которого я ожидал. Я слышал о Джамбеле ужасные вещи, — Лит делал мысленные заметки с самого входа в город.

— Это всё правда, — сказал барон с самодовольной ухмылкой, — мы не терпим чужаков, которые приходят в наши дома и ждут, что им будут прислуживать, как лордам. Мы не склоняемся ни перед кем только из-за их богатства, статуса или ранга. Так что, будьте уверены, здесь у вас будут только друзья.

Достоинство сильнейших II

— …Так что, будьте уверены, здесь у вас будут только друзья, — говорил барон.

— В плане? — Лит начинал понимать образ жизни барона.

— Ты мне ровня, но не потому, что ты тоже барон, а потому, что ты заслужил свой титул. Я много слышал о тебе, и мои люди тоже. Ты убил виверну, будучи пацаном, и дракона, будучи мужчиной. Мы здесь уважаем силу.

— Это был просто человек в форме дракона, — заметил Лит.

— Сильный и скромный! Скажи мне, парень, когда ты планируешь начать свою охоту?

— Когда ты укажешь мне направление, — Лит пожал плечами.

— Видишь? Вот о чем я толкую! Пойдемте, нам нужно многое съесть и еще больше обсудить перед отъездом. Отказ не принимается.

Лит последовал за бароном в столовую, где завтракали баронесса и их дети. Госпожа встала, чтобы поприветствовать гостя, за ней последовали дети.

— Барон Верхен, это моя жена, Мирриас, и мои дети, Кату и Ириэл, — Баронесса была женщиной лет тридцати, со светлыми волосами и зелеными глазами.

Она была на целую голову ниже своего мужа, и Лит счел бы ее красивой, если бы не молочно-белая кожа, типичная для севера, которая придавала ей болезненный вид в его глазах.

Оба ребенка были близнецами: у них были рыжие волосы отца и зеленые глаза матери. Они тоже были настолько бледны, что инстинкт целителя Лита заставил его в считанные секунды наложить диагностическое заклинание на всю семью.

Он поклонился им и сел за стол рядом с бароном Вайлоном. Только тогда Лит заметил, что стол на самом деле был зачарован. Пока служанки подавали им свежий белый хлеб и кашу, в воздухе появилась голографическая карта местности. Глаза леди Вайлон на долю секунды сердито сверкнули, но она ничего не сказала.

— Подземелье тут, — Барон указал вилкой на основание небольшой горной гряды в нескольких десятках километров от Джамбеля, заставив голограмму увеличиться.

— Мои люди обнаружили три входа, прежде чем монстры обнаружили их и попытались сделать из них десерт. Здесь, здесь и здесь, — Вайалон нарисовал ножом три круга, и голограмма открыла множество маленьких отверстий в земле, — их может быть больше. Также, я не удивлюсь, если после обнаружения моих людей они выставят охрану. Если тебе нужно отвлечь внимание, мои солдаты могут сопровождать тебя и привлекать внимание монстров, пока вы не попадете внутрь.

— Нет необходимости, — ответил Лит, дожевывая кашу. По его мнению, и в кашу, и в хлеб можно было добавить щепотку соли, — я предпочитаю работать один. Меня больше интересует, что за существа напали на город и приблизительная оценка их численности, если она у вас есть.

— Я уверен, что когда я скажу моим людям эту новость, они купят тебе столько пива, сколько ты сможешь выпить. Они чертовски ненавидят умирать, — барон от души рассмеялся.

— Дорогой, — вклинилась мисс Вайлон — положи столовые приборы, когда говоришь. Ты разбрасываешь еду с тарелки, — тон баронессы был теплым, улыбка мягкой, но глаза были способны стереть весь город с лица Могара. Ириэл тоже смотрела на отца, пока не заметила, что Лит наблюдает за ними, она опустила взгляд и сильно покраснела, вгоняя своё лицо в краску.

«Вот тебе раз! Ещё одна “Пожалуйста, будь моим билетом в никуда” девушка. Мне нужно закончить это как можно скорее», — мысленно проклинал он подобное стечение обстоятельств.

— Прости меня, дорогая, но я уверен, что наш гость не против… — Вайлон был бывшим солдатом, который поднимался по армейской карьерной лестнице, пока не обменял свои заслуги на дворянский титул. Даже спустя годы после отставки он все еще был склонен есть и говорить так быстро, как только мог.

— Ну, возможно, только некоторые из нас, — серебристый голос леди ударил как молот, заставив лорда восстановить свои манеры и отложить столовое серебро.

— Первая волна состояла в основном из мелочи. Сорок гоблинов, тридцать два огра и дюжина усиленых орков. Я подозреваю, что правитель подземелья может быть сильным шаманом.

Лит кивнул ему, чтобы он продолжал.

— Вторая волна была намного хуже. Пятьдесят огров, двадцать три усиленных орка и несколько троллей. Что касается их численности, я понятия не имею. Тот факт, что каждый раз они уничтожали почти сотню, заставляет меня думать, что речь идет как минимум о тысяче существ. Ты действительно уверен, что хочешь идти туда один?

— Да, уверен, — ответил Лит, — числа ничего не значат в замкнутом пространстве, и я могу уничтожить любое количество немагических существ в одиночку. Я всегда могу улететь или варпнуться, если понадобится.

— Ты действительно можешь использовать пространственную магию? — Глаза Ириэл засияли как изумруды, заставив Лита прикусить язык.

— Вот почему я прибыл так быстро, — поскольку момент уже был упущен, он решил придерживаться того, чего говорил о себе. — Благодарю за еду и информацию. Храбрость твоих людей сэкономила мне кучу времени. Я немедленно займусь подземельем.

— Подожди. Есть еще кое-что, что вы должны знать, прежде чем уйдете. Один из моих разведчиков говорит, что видел балора, летающего вокруг гор.

— Мне жаль, но если всё то, что вы сказали, правда, Джамбел уже должен числиться как павший город. Тысячная армия монстров с балором во главе могла бы легко захватить этот город.

— Я согласен, что это странно, но только один из разведчиков видел его. Возможно, он ошибается или же атаки на Джамбел — это просто отвлекающий манёвр, — барон кивнул.

— Кроме того, разве вы не говорили, что подозреваете шамана орков в том, что он их предводитель?

— На шамана орков указывают косвенные факты, только это является объяснением почему появляются усиленные орки, и почему другие орки работают с дьявоглазом несмотря на то, что Балоры и орки — заклятые враги и не стали б сотрудничать друг с другом просто так.

Правда заключалась в том, что своим демоническим обликом балоры напоминали сказочных существ, которые, по преданиям орков, стали причиной падения уже их расы. У балоров не было обиды на орков, за исключением той, что имеет весь Могар против орков.

— Ты хоть представляешь, как столько тварей смогли размножиться так близко к твоему городу, и никто не заметил?  — Лит уже чувствовал большие неприятности. По его опыту, чем больше вещей не сходилось, тем больше проблем, а ему предстояло сначала выжить, а только потом разгребать их.

— Нет, это действительно загадка, — барон вздохнул, прекрасно понимая, как глупо звучат его слова.

Перед уходом Лит воспользовался голографическим столом, чтобы тщательно изучить регион и спланировать свои дальнейшие действия.

«Боюсь, это будет не простой штурм с зачисткой. Шаман орков может подорвать наши силы, а балор даже может быть мне ровней», — Лит пожалел, что не понимает языка орков. Иначе он мог бы многому научиться у шамана.

Еще в Отре Джирни дала ему множество советов о том, как развязать язык пленному врагу, как в прямом, так и в переносном смысле.

[Думаешь, за подземельем стоит мерзость?] — Солус внутренне поежилась при мысли о том, что ему снова предстоит пережить события в Мэкоше.

[Нет, если только это не хозяин подземелья, — ответил он, — аномалия здесь – это поведение существ, а не их способности. Только время покажет нам, насколько глубока кроличья нора].

Неожиданный ход I

Лит ушел еще до того, как семья Вайлон закончила завтракать, не оставив Ириэл времени на светские беседы. Он взлетел, выбрав кратчайший путь к Сломанному хребту – прерывистой горной цепи, где находилось подземелье.

Лит летел на оптимальной высоте, что позволяло ему безопасно изучать местность вокруг с помощью Жизненного обзора, обнаруживая и помечая гнезда подземных монстров.

Ему нужно было убедиться, что твари не готовят крупную атаку, иначе он вынужден был бы отступить во время рейда для защиты города. Для рейнджера количество убитых тварей было лишь второстепенным достижением, настоящим источником заслуг была выживаемость тех, кого они призваны защищать. Монстрам требовалось всего несколько дней, чтобы стать полностью взрослыми, в то время как на обучение одного ремесленника уходили десятилетия.

[Ещё одна хорошая вещь, в моих отношениях с Камилой, что с тех пор, как мы сошлись, ты перестала подталкивать меня к каждой девушке, которую мы встречаем], — Лит внутренне усмехнулся.

[Это не значит, что мне не жалко Ириэл, — упрекнула Солус. — Хоть раз ты мог бы помочь кому-то, не имея в качестве своей суперсекретной цели простой перепихон].

[Мог бы, но попасть из снежной глуши в крупный город будет для нее равносильно смертному приговору, если, конечно, никто не присмотрит за ней. Но это в общих чертах, а как отреагирует любая нормальная женщина, если я приведу домой 18-летнюю девочку?] — парировал Лит.

Солус не могла больше ничего ответить. Даже если бы Солус могла читать мысли Лита, на месте Камилы она все равно надрала бы ему зад.

Вокруг не было ни одной формы жизни, ни чего-либо другого. Как барон и доложил Литу, животные и магические звери покинули эту местность. А те, кто не заметил присутствия логова по причине спячки, были мертвы, съедены, или что похуже. Наконец Лит достиг Сломанного хребта, он не направился прямо к известным входам, а начал разведывать местность, чтобы определить, насколько умны и сильны его противники.

[Мне это не нравится… — подумала Солус. — Мой мана-сенсор беснуется от мощности массивов как над землей, так и под логовом. Я никогда не видела даже подобия большинства из них, что уж говорить о их структуре взаимодействия друг с другом. Монстры чисто физически не способны создать что-то настолько сложное, тем более за такой-то промежуток времени].

Лит кивнул, читая плавающие руны и пытаясь понять их смысл, переместив все имеющиеся в их распоряжении книги стража в Солуспедию, они смогли определить только функцию неизвестных массивов.

[Их конструкция очень старая, — размышлял Лит. — Ни один из них не предназначен для атаки или обороны. Я вижу маскировочные, сдерживающие и даже усиливающие массивы, но на этом всё, такие используются в секретных лабораториях, а не в крепостях. Я не могу отключить их и избавиться от монстров одним махом, они все постоянного типа. Чтобы сделать это, мне нужно подделать кристаллы маны, питающие их, но они, скорее всего, разбросаны по всему Сломанному хребту, — Лит покачал головой. — Судя по размеру этих массивов, подземелье простирается на всю площадь их действия. Я не думаю, что даже балор сможет выполнить такую грандиозную работу].

[Вызовем подкрепление?] — спросила Солус.

[И потерять мою добычу? — усмехнулся Лит. — Если это реально секретная лаборатория древнего мага, то кто схватил, того и тапки. По крайней мере, до тех пор, пока я единственный, кто об этом знает».

Благодаря своей разведке он обнаружил несколько входов в подземелье, большинство из которых не охранялись. Лит заметил, что если края пещер были грубыми и природными, как и поверхность коридоров, ведущих внутрь, то туннели были гладкими и безупречными.

[Чтобы прорыть столько метров скалы голыми руками, им, должно быть, потребовались бы месяцы!] — ужаснулась Солус, заметив следы когтей и пятна крови вдоль выходов.

[Наиболее вероятная гипотеза заключается в том, этот комплекс — тюрьма и только недавно им удалось освободиться, но… Тогда почему они все еще здесь? — подумал Лит. — Что еще важнее, чем они питались, пока не сбежали? И шаман орков, и балор могли легко прорыть себе путь наружу. Почему никого из них не заботит выход?]

Вопросов было гораздо больше, чем ответов, но чувство наживы сверлило мозг Лита. Шаман орков означал еще один огромный и редкий кристалл маны, а несбежавший балор мог означать, что это существо охотится за чем-то ценным. Балоры были достаточно умны, чтобы собирать магические безделушки, компенсирующие их врожденные недостатки, но, как и у всех монстров, у них не было пространственных предметов. Они не могли легко перенести что-то хрупкое или огромное, в то время как у Лита такой проблемы не было. Лит сдерживал свою жадность, пока слова Солус о мерзостях эхом раздавались в его голове.

Он нашел охраняемый вход и выпустил стаю волков-нежити на несчастных гоблинов, стоявших на посту. Они кричали и умирали как обычные гоблины, не проявляя никаких признаков мутаций или особых способностей. Лит оставался скрытым в тени, пока его приспешники пировали на трупах.

«Если эти гоблины похожи на тех варгов, то мерзость внутри них должна отреагировать на их смерть и вызвать подкрепление», — подумал Лит, но даже через несколько минут никто не появился.

За это время он изучил одежду и снаряжение гоблинов. Они были хорошо одеты: в хлопчатобумажных рубахах, кожаных штанах и обуви. Самым интригующим был герб на их одежде, представлявший собой черную башню, охваченную пламенем, с золотой короной на вершине. Даже их оружие было сделано из качественного металла. Их хозяин даже подогнал его под пропорции гоблина.

Когда Лит убедился, что на его пути никого нет, он отправил стаю нежити внутрь через тот же вход, чтобы отвлечь внимание, а сам вошел через другой неохраняемый вход. Его коридор уходил глубоко под землю и вел в то, что определенно было не подземельем, а скорее чьим-то жилищем.

Ни один монстр не пользовался дверями, магическими светильниками, метками для обозначения каждой комнаты, но на каждом перекрестке были даже указатели, указывающие на разные зоны.

«Если бы я только мог читать эту тарабарщину!» — сокрушился Лит о неизвестный текст, следуя наугад из развилки в развилку и обнаружил самую большую стеклянную мастерскую, которую он когда-либо видел. Здесь были склянки, мензурки и множество компонентов для алхимических приборов всех форм и размеров, его гневу не было предела, но он мгновенно утих, стоило Литу обнаружить, что все они были высшего сорта. Лит перманентно одолжил некоторые из них.

Внезапно связь между Литом и его приспешниками исчезла. Его беспокоило то, что они не погибли в бою, кто-то расправился с ними в один миг.

«Нежить трудно убить, а монстры слишком тупы. Может им всё же повезло встретить шамана. Ведь он спокойно мог выветрить элемент тьмы, чтобы легко разобраться с ними», — Объяснение сработало, но этого было недостаточно, чтобы успокоить паранойю Лита.

Он двинулся в ту сторону, откуда в последний раз почувствовал волков-нежить, проверяя каждую дверь на своем пути. К несчастью, большинство из них были заперты, а к еще большему несчастью, не на простой замок. Литу было некогда вскрывать их одну за другой: вокруг бродило столько врагов, а Жизненный обзор подсказывал, что внутри нет ничего, что обладало бы сильной магической аурой.

Неожиданный ход II

Тот, кто построил лабораторию, не занимался ее интерьером. Все коридоры были идентичны на каждом этаже. Пол и стены были построены из смеси камня и земли медового оттенка, а важность каждой двери можно было определить по соотношению серебра и дерева. Серебро было лучшим проводником маны, позволяющим хранить и усиливать все заклинания, которыми оно было зачаровано.

Коридоры были широкими, но не давали укрытий для скрытного передвижения. Литу приходилось полагаться на Жизненный обзор, чтобы обнаруживать врагов из-за углов и быстро убивать их после создания зоны Тишины.

Все они были одеты в отличную одежду со слабой магической аурой, но этого было мало, чтобы объяснить, как она могла быть такой чистой и в идеальном состоянии после того, как ее якобы носили заключенные в течение многих лет.

[За следующим углом есть группа из четырех орков, идущих с той стороны, где погибли волки, — Солус предупредила Лита. — У одного из них светло-зелёное ядро маны и мощная жизненная сила. Может быть, он шаман].

Орки были человекоподобными существами, средний рост которых составлял 1,8 метра. Они были одарены от рождения телосложением, схожим с телосложением Пробужденного. Они были крепче, быстрее и выносливее людей. Все они были лысыми, с коричневой, как кора дерева, и почти такой же твердой кожей. Орки обладали усиленным нюхом, из-за которого их трудно было застать врасплох, и могли демонстрировать короткие вспышки слияния огня или воздуха, но не обоих сразу.

Их организм был устойчив к большинству стихий, и они редко болели. Мало кто из орков проявлял талант к магии, но, когда это случалось, существо всегда было Пробуждённым.

[А где кристалл?] — Жизненный обзор Лита подтвердил показания Солус, но в то же время заставило его беспокоиться. Не было никаких следов кристалла маны, а шаман, казалось, имел невероятно сильный поток маны и жизненной энергии для своего зелёного ядра.

[Без понятия, его нигде нет, как и особого магического снаряжения на нём], — Солус не могла объяснить, как такая маленькая группа орков могла настолько быстро уничтожить целую стаю нежити.

Лит бросился вперёд с Гейткипером в руке, используя гравитационную магию, чтобы бежать по потолку, а не по земле.

По началу существа не обратили внимания на шум приближения, пока не стало слишком поздно, ведь эхо коридоров начало сбивать с толку их усиленный слух, заставляя смотреть то влево, то вправо. Благодаря слиянию воды рука Литы могла двигаться так, словно в ней не было костей, а зона Тишины не позволила им позвать на помощь; атака последовала сверху, пока они все еще вертели головами в поисках источника эха.

Привратник избежал толстых рук орков, защищавших их жизненно важные органы, и убил трех из них столь же быстрыми ударами.

«Что за нахер?» — подумал Лит, когда предполагаемый шаман отклонил острие клинка тыльной стороной ладони, сделав несколько шагов назад. Удивление Лита перешло в изумление, когда он заметил, что орк совсем не похож на привычного орка.

У него были белоснежные волосы до плеч, худощавое, но мускулистое телосложение, как у профессионального бегуна, и длинные заостренные уши. В тонких, почти женственных чертах его лица не было и следа характерной для орков жажды крови. Благодаря смуглой коже ему было бы легко остаться незамеченным в лесу, но в каменном коридоре он выделялся на фоне остальных.

«Почему этот парень похож на эльфа?» — Лит вдруг вспомнил, что, согласно преданиям, орки были падшей расой, произошедшей от эльфов.

[Не знаю, но его жизненная сила определённо принадлежит орку, — заметила Солус. — Эльфы и правда не сказки? Неужели они все настолько горячие?]

Их враг действительно был хорош собой, но Литу нужно было беспокоиться о другом. Орк был наделен всеми стихиями, а из влаги в воздухе наколдовал себе ледяной меч; и то, и другое должно было быть невозможно для представителей Падшей расы.

— Это ты послал ту нежить! Из твоего трупа получится отличная отбивная. Я устал жрать сраных гоблинов, — жестокий голод обезобразил лицо орка при мысли о том, что спустя столько времени он снова попробует человеческую плоть.

С этого момента он похолодел в глазах Солус.

— Ты можешь говорить! — с энтузиазмом ответил Лит, выпуская Чумную стрелу с каждым взмахом меча. Орк ловко отклонял клинок, но заклинания путали его дилетантские движения, заставляя уклоняться во время парирования.

Их физические способности были схожи, но орк не обучался фехтованию и другим боевым исскуствам, исключительно полагаясь на свои природные таланты. Первый удар Гейткипера расколол ледяной клинок, второй и третий ранили ноги орка.

Лит мог бы легко убить его, но мертвецы не рассказывают сказок.

Еще хуже для орка было то, что он не привык к способностям своей изначальной формы. Он несколько раз пытался сотворить заклинание, но Лит нарушил его структуру, и оно взорвалось у орка перед носом.

Вскоре каменный меч разлетелся на куски, а тело орка кровоточило из множества глубоких порезов. Лит ударил своего врага кулаком, в котором было заклинание исцеления, затянувшее все раны орка, но отнявшее у него много оставшейся выносливости.

Его ноги подкосились, и Лит схватил его за горло, поднимая, словно тот был просто плюшевым зверьком.

— Скажи мне, кто ты, что здесь происходит и как ты так быстро убил моих приспешников, — Лит использовал Бодрость, чтобы найти нервные пучки, о которых ему рассказывала Джирни, и надавил на них свободной рукой, заставив орка корчиться в агонии.

— Пошёл ты, — насмешисто скалился монстр в знак неповиновения. — Будет гораздо лучше, если я покажу тебе.

Существо использовало дыхательную технику, очень похожую на Бодрость, но вместо того, чтобы поглощать энергию окружающего мира, она накапливалась на правой руке орка.

— Ого! Ты можешь творить заклинания четвертого уровня, не расходуя ману? Неплохо, Ганнибал Лектор, — саркастически среагировал Лит еще до того, как заклинание было полностью сформировано, сжал руку орка и раздавил ее вместе с самоубийственной атакой.

Орк в первый раз завопил от боли, когда его рука взорвалась под хваткой Лита и взорвалась из-за его собственного заклинания.

«Интересно. Такая техника дыхания настолько же сильна, насколько и несовершенна. Она избавляет пользователя от необходимости использовать ману, поэтому он может творить заклинания даже выше своего уровня. Но поскольку такие заклинания состоят только из мировой энергии, они могут навредить своему создателю», — думал Лит.

[Почему он не боится смерти? — размышляла Солус. — Даже сейчас он все еще продолжает лыбиться].

Литу пришлось сжать горло орка сильнее, чтобы он не предпринял второй попытки. Лит раздробил оставшиеся конечности существа и лишил его сознания, бросив на пол как тряпичную куклу.

[Ну, если он не говорит, посмотрим, что я смогу выяснить сам].

Сканер и Бодрость показали, что с обращенным орком было что-то странное. Его жизненная сила была неестественной, зажатой в своей реальной форме второй жизненной силой, окутывающей орка как пленка.

Неожиданный ход III

[Жизненная сила нежити? — Солус была поражена. — Может, он эволюционировал после того, как поглотил магию тьмы, оживляющую твоих волков?]

У Лита не было объяснения этому явлению, но он заметил, что одежда орка была ему слишком велика, ведь была по размеру обычному орку, это означало, что либо его трансформация действительно произошла только что, либо существо не заботилось о том, чтобы исправить это.

После сканирования всего тела потерявшего сознание эльфа-орка, Лит и Солус не представляли, какие события могли разворачиваться в подземной лаборатории. Анатомия почти не имела различий от привычного орка. Единственными аномалиями были несколько иная форма его органов и ядро маны, резонирующее с мировой энергией, благодаря чему он восстанавливал ману быстрее, чем человек.

Разбудив орка, Лит обнаружил, что все имевшиеся в его распоряжении способы допроса оказались бесполезными.

При первой же возможности существо отключило свои болевые рецепторы, и даже если бы Лит мог легко это предотвратить, орки невосприимчивы к боли. Поскольку приближались новые монстры, Лит убил его, пока еще оставалось немного времени до момента его обнаружения.

Как он и ожидал, смерть вернула монстра к его первоначальной форме. Жизненный обзор показал, что жизненная сила нежити покидает тело, но, к несчастью, она двигалась быстро, как молния, и прошла сквозь землю. Лит не успел проследить за ней, как она исчезла из его поля зрения.

[Это точно не волки… — отметила Солус, — тогда бы она просто исчезла].

Лит кивнул и спрятался за угол, чтобы избежать следующий патруль, тот состоял из пяти огров. Все они были очень высокими, выше двух метров, с мускулистыми телами, которые могли сойти за человеческие, если бы не зеленоватая кожа, рыжие волосы и длинные острые клыки, торчащие из-под нижней губы. И снова один из них сильно отличался от остальных.

У него не было клыков, а его волосы казались сделанными из красных осенних листьев. В его глазах отражался спокойный, торжественный свет интеллекта, который сильно контрастировал с грубым видом его собратьев.

«Мне кажется, или этот парень похож на тех дриад, которых мы встречали много лет назад?» — после встречи с варгами Лит начал задумываться, не является ли каждый волшебный зверь или растение бывшей падшей расой. Внешний вид обращенного огра, казалось, подтвердил его подозрения.

— Что случилось с отрядом Калиэля? — сказал один из огров. Он запинался на каждом слове с болезненным выражением лица, как будто использование человеческого языка отравляло его язык.

— Нет никаких признаков борьбы, — спокойно заметил дриада-людоед, — и никто из нас не стал бы тратить столько мяса. Либо сам Йозмонг, либо один из его элитных отрядов, должно быть, прорвался через баррикаду.

— Разделимся на два отряда. Один несёт трупы на кухню и объявит тревогу, а другой попытается их задержать. Я займусь слежкой, — людоед начал напевать на неизвестном языке, пока двое его солдат подбирали трупы и складывали их в огромные мешки.

«Баррикада? Значит, монстры враждуют между собой, что объясняет, почему они едят своих. Но как они выживали так долго? Чтобы быстро размножаться, им нужно есть так много, что они давно должны были умереть от голода...»

Размышления Лита были прерваны в тот момент, когда огр-дриада закончил свое заклинание. Судя по продолжительности, это должно было быть заклинание первого уровня. Лит выругался, заметив красные следы, появившиеся на полу, потолке и везде, где тела павших орков касались стен во время предыдущего боя. Среди красных следов была четкая серия отпечатков ног, ведущих к его позиции.

— Засада!!! — заорал людоед, предупредив своих солдат быстрее.

Ледяные копья пронзили их головы и сердца, убив обычных огров на месте. Лёд бы сделал то же самое и с людоедом-дриадой, если бы не два отверстия, открывшиеся там, куда должны были попасть копья.

Вместо кожи и костей существо было сделано из лиан, которые обычно так плотно обвивали друг друга, что придавали ему человекоподобный вид.

«Тело людоеда на самом деле сделано из окаменевших растений! — научное любопытство Солус возгорелось сверхновой. — Вот почему они зелёные!»

[Не сейчас, Солус!] — неважно, были ли атаки Лита магическими или физическими по своей природе, лианный огр был способен раздваиваться по своему желанию и с легкостью уклоняться от каждой из них.

— Ты не произносишь заклинаний, значит ты Пробуждённый! — голос существа был полон удивления и зависти. Его тело распалось на пять пучков лиан, четыре из которых пробили себе путь в тела мертвых огров и подняли их как мертвецов.

Благодаря Жизненному обзору Лит мог видеть, что они не были нежитью. Лозы пускали корни, превращая трупы в продолжение оригинала. Их ядра маны и жизненная сила имели энергетическую сигнатуру, идентичную той, что была у оригинального тела.

Лит ударил по ним несколькими огненными дротиками, обнаружив, что клоны не способны превращаться в лианы. Дротики оставили следы ожогов и издали резкий запах, но огонь не подействовал. Жизненная сила клонов не изменилась, но их тела слегка уменьшились, как будто они голодали несколько дней.

«Кажется, я знаю их слабое место», — улыбка Лита исчезла, когда он услышал пять одинаковых голосов, нараспев произносящих разные заклинания.

Он наколдовал снежную бурю, но, к сожалению, ни ветер, ни раны, нанесенные острым как бритва градом, не смогли остановить каст врагов. У лоз не было ртов, и даже если они каким-то образом и испытывали боль, то никак этого не показывали.

Вокруг Лита образовался смерч, блокируя его зрение и ограничивая движения. Лезвия ветра беспорядочно перемешивались с хаотичными потоками воздуха, окружавшими его. На потолке образовались черные тучи, а низкий гул предвещал грозу.

Лит использовал Жизненный обзор, чтобы обнаружить невидимые воздушные лезвия, и Круговую оборону, чтобы избежать других заклинаний, исходящих из его слепых зон. У врагов был ограниченный выбор атак, чем он и воспользовался, чтобы сделать их предсказуемыми.

Смерч все еще продолжалась, из-за чего большинство огненных заклинаний потеряли свою эффективность, а весь подземный комплекс был защищен решетками, которые делали его невосприимчивым к магии земли. Это объясняло, почему существа были вынуждены копать руками.

Лит стоял на месте, сколько мог, с каждой секундой усиливая свой магический шторм. Он применял Варп только тогда, когда молнии сверху или заклинания тьмы, которые враги бросали в него с боков, заставляли его идти на воздушные клинки.

— Глупо было использовать против меня магию воды! — прорычал людоед, в третий раз перемещаясь от торнадо. — Ты должен был использовать огонь.

Лит проигнорировал насмешку и сосредоточился на защите, а затем дал заклинанию последний импульс. Все вражеские атаки разом исчезли, когда сильный холод заморозил воду в лианах и превратил их в ледышки.

«Идиот, — подумал Лит, раздавливая ледяные скульптуры, которые когда-то были дриадой-людоедами. — Я был прав насчет того, что обращенные монстры ничего не знают о своих способностя, а огонь хорош только против сухого дерева, в то время как влажная растительность будет только производить много дыма и мешать единственному, кому действительно нужно дышать. Мне!»

Неожиданный ход IV

[Почему он боялся огня?] — спросила Солус.

[Наверное, потому что совсем недавно он был обычным зверем. Все живые существа по природе своей боятся огня. Ему еще предстояло понять, что без жизненных органов и с магией света в его распоряжении, огонь представляет небольшую угрозу для такого водного существа, каким он был].

— Хватит терять время. Ты силён, мастер может использовать тебя.

Лит повернулся в сторону источника голоса, но ни Жизненный обзор, ни чувство маны ничего не показывали. По крайней мере, до тех пор, пока из тени не появилась сгорбленная фигура.

Лит ни разу не видел подобное существо, как и в бестиарии был лишь воющий ветер. Это был маленький гуманоид, ростом едва ли 1,3 метра, с бледно-серой кожей и густыми всклокоченными волосами.

Судя по его внешнему виду и голосу, он был мужчиной. У него были маленькие заостренные уши, черные глаза, и он был одет в мантию мага. Несмотря на неровные зубы и когти на концах конечностей, он не выглядел угрожающе.

Жизненная сила существа была чуть больше, чем у среднего взрослого мужчины, а его кровавое ядро было почти полностью черным. Лит не стал его недооценивать и молча сплел еще заклинаний на случай, если внешность, как говорится, обманчива.

[Как, чёрт возьми, ему удалось ускользнуть от наших глаз?] — Солус следила за всеми оставшимися тенями в коридоре на случай, если это существо было просто отвлекающим маневром.

Лит ничего не мог ответить. Все его чувства были сосредоточены на окружающей обстановке, поскольку с каждой секундой ситуация становилась все более странной. Трупы огров, которых он только что убил, превратились в дым и погрузились в землю, за ними последовала жизненная сила нежити, которая восстановила древнее могущество дриады-огра.

— Скажи мне, кто ты, что здесь происходит, и что значит «тратим время», — либо существо действительно было безобидным, либо хотело манипулировать им, по крайней мере оно вышло на контакт.

— Я Крысолов, — существо пожало плечами, — идет война, но все теряют время, как и ты. Никто не может умереть. Мы не подвластны смерти благодаря силе мастера.

Лит уставился на Крысолова, ожидая продолжения объяснений, но существо лишь раздраженно смотрело в ответ.

— Солдафон, ты что глухой? Хватит терять время. Скоро Калиэль и Драга вернутся с подкреплением! — Крысолов указал своим серым пальцем на форму Лита. — Веди себя как солдат и повинуйся! — его голос был глубоким и грубым. В нем звучала незаслуженная гордость, которая раздражала Лита не меньше, чем только что полученные им неясные ответы.

— Я никому не подчиняюсь, — ответил Лит, используя магию духа, чтобы поднять существо с земли и прижать его к хорошо освещенной стене. Душить нежить было бесполезно, за исключением доказательства своей правоты, — если ты хочешь моей помощи, то назови хотя бы одну причину, почему я не должен тебя…

Угроза Лита была прервана тем, что Крысолов превратился в клубы дыма. Это длилось всего одну секунду, но этого хватило, чтобы вырваться из хватки магии духа и достичь ближайшей тени.

— Тварь! — зарычал Лит. Вытянув руку, он направил усики маны на свою цель, которая вновь стала бесплотной, как только Крысолов коснулся края тени.

— Только мастер может причинить вред К-к-крысолову. Даже Йозмонг и Данн'Ках, даже их армии не смогли поймать Крысолова. Подчинись или умри!

Лит ничего не ответил, перенаправляя ману с магии духа на магию тьмы. Он научился нескольким вещам, сражаясь с Труд Гриффон, пора было проверить их на практике. Тень Лита ожила, и на ее лице появились два пылающих желтых глаза.

Вытянутая правая рука тени протянулась вдоль пола, пока не достигла укрытия Крысолова. Ни Литу, ни Солус не нравилось, что тень, пропитанная магией тьмы, больше походила на демоническую форму жизни, чем на человеческую. Рука тени пошарила по полу некоторое время, а затем вернулась обратно, обвившись вокруг маленькой нежити как змея. Крысолов удивлённо визжал, когда теневая рука вытаскивала его из укрытия.

Мантия труса мастера должна была защищать его от любого вреда, но рейнджер смог игнорировать ее. Хуже того, Крысолов чувствовал, как его силы постепенно иссякают. Даже бессмертное тело не могло защититься от магии тьмы.

— Готов говорить? — сказал Лит, направляя Гейткипер на Крысолова. Глаза существа были наполнены страхом, заставляя кивать как попугай в припадке. — Объясни. НОРМАЛЬНО! — рычал Лит.

— У-У-У меня много имен. Корчага, Чума, Червь, а Крысолов – любимое имя мастера, потому что он говорит, что я очень надоедливый... — тараторил Крысолов.

— Он ЧЕРТОВСКИ прав! Хватит балаболить, переходи к делу, — продолжал Лит, с тем же выражением.

— Слуги! Они восстали и дерутся друг с другом. Появились д-д-два великих лидера. Данн'Ках – шаман орков и Йозмонг – балор. Все слуги присоединяются кто к одному, кто к другому, образуя две армии. Они сражаются за... — Крысолов остановился, не зная, как сказать.

— За что?

— За свободу и силу! — Крысолов немного похлопал в ладоши, похвалив себя за точность. К несчастью, Лит не разделял его энтузиазма.

— Какая, к чёрту, свобода? Если они уже не в плену твоего мастера, они могут просто свалить. О какой силе вообще идёт речь?

— Они не могут уйти, — Крысолов нервно лизнул губы своим черным языком, что напоминал склизкий кусок угля.

— Мастер и они такие же. Он сделал их обезсвобоженными, такими же как он. А сила, это всё его, мастер сильный, но они научились пользоваться ей, ударив в спину! Чтобы стать снова красивыми. Как Калиэль и Драга! Да, как они… — существо снова кивнуло, как безумное, чувствуя, что кто-то приближается.

— Что тебе от меня надо? — Лит в раздражении фыркнул. Он не знал, что его больше беспокоит: бредни Крысолова или мысль о том, что монстры вроде балора вновь обретут свою силу.

— Просто иди за мной к мастеру! Мастер знает лучше. Освободишь его, и он перестанет быть их игрушкой, — торопливые шаги были прекрасно слышны и быстро приближались, но рейнджера это, казалось, не волновало.

— А толку мне с этого? Если твой мастер уже был однажды побежден своими слугами, они могут сделать это снова. Они даже лишили его силы. Зачем мне вообще что-то делать?

— Да, да, да, он слаб, но он сильный. Ты не сможешь победить всех слуг мастера в одиночку. Хватит разговаривать, быстрее! — огр-дриада и орк-эльф появились из-за угла, бегущие на полной скорости, за ними следовали несколько их сородичей.

Лит поднял указательный и средний пальцы правой руки и произнес заклинание четвертого уровня Зона смерти. Черное облако, состоящее из элемента тьмы, заполнило коридор перед ними, как только монстры прошли половину пути. Независимо от того, в какую сторону они поворачивали, все они умирали, сделав несколько шагов.

— Так о чем это ты? — глаза Лита пылали голубой маной, что сильно контрастировало с горящими желтыми глазами его тени. Казалось, что она все еще жива и двигается сама по себе, хотя ее основное тело стояло на месте.

Крысолов не мог сдерживать дрожь от страха, удивляясь, насколько сильными стали люди за те десятилетия, что он и его мастер провели в изоляции.

— Т-т-ты... слишком силен! Па-па-почему раньше ты их бил? А… Если ты можешь так просто... — Крысолов так сильно заикался, что в недоумении упал на зад.

Проблема I

— Ты про ту драку? — Лит усмехнулся. — Я экономил силы и проводил несколько экспериментов. Найти обращённого монстра – редкая возможность. Я просто хотел посмотреть, на что они способны.

Он уже давно занимался магией, потому, если он поймёт основные принципы так называемых «врождённых способностей», то сможет найти метод копирования и пополнить ими свой арсенал.

— Эксперименты? — вторил Крысолов, сглатывая комок слюны. Это слово вызвало в памяти бесчисленные неприятные воспоминания. — Вы так похожи на мастера...

— Ты так и не ответил на мой последний вопрос, — Лит приставил наконечник Гейткипера к горлу Крысолова. — Почему я должен освобождать твоего мастера? Зачем мне это?

— Может быть, ты и сможешь убить их всех, — Крысолов начал издалека, лизнув свои губы. — Может быть, ты даже сможешь сломать устройство мастера, но сможешь ли ты сделать и то, и другое? Ты убиваешь, но они возвращаются. Чем ближе к устройству, тем быстрее они будут возвращаться. Мастер может отключить устройство одним мыслью. Мастер – это его владелец.

Крысолов тараторил как мог, но Лит уловил смысл его слов. Если этот мастер так долго вёл себя тихо, то у него не было причин устраивать беспорядки, чего нельзя было сказать о его непокорных слугах.

«Зачем мне тратить время на взлом замков и механизмов, если он может просто пройти мимо них, нажав на выключатель? Кроме того, разведка всего комплекса займёт месяцы, а у меня в лучшем случае несколько дней до того, как армия пришлёт подкрепление, чтобы “подсобить” мне»

Лит не мог позволить, чтобы подземную лабораторию обнаружили. Королевство заберёт все самое лучшее, а он будет довольствоваться крохами с барского стола.

«Если этот мастер готов оплатить мои хлопоты, я получу желаемое не потеряв ни секунды. В противном случае я всегда могу убить или заточить его снова и испытать удачу с дверьми. Но все же сперва...»

— Этот мастер экспериментирует над мерзостями? Он зовёт себя Мастером? — различия были очень явными, но Лит предпочитал быть уверенным, с кем ему предстоит иметь дело.

— Мастер экспериментирует над чем угодно и как угодно, — Крысолов вздохнул, когда всплыли еще более неприятные воспоминания. Быть нежитью не значит быть свободным от боли. — Мой Гнусный плащ сделан из кожи мерзости, — его слова заставили Лита удивлённо распахнуть глаза. Насколько он знал, у мерзостей не было кожи. Он прикоснулся к одежде Крысолова, используя Бодрость, чтобы увидеть псевдо-ядро.

[Понятно, на всякий случай я сделаю несколько пометок], — память Солус была непревзойдённой, но она также могла получить доступ и к памяти Лит, словно тот был библиотекой. Беспорядочной и бессистемной, но после стольких лет она уже привыкла к этому бардаку.

— Я имел в виду, помогает ли он Мерзостям? Работает ли он с ними как с основной специализацией? — Лит попытался выразиться яснее.

— Нет. Мастер помогает только себе. Мастер работает только с Крысоловом. Я его помощник, — сказало существо гордым голосом.

— Тогда — веди, — Лит кивнул.

— Будь осторожен, двигаемся незаметно. Нужно избежать как можно большего числа схваток.

Крысолов знал подземный комплекс как свои пять пальцев, а Лит мог обнаружить врагов издалека с помощью Жизненного обзора. Объединив свои ресурсы, дуэт быстро добрался до нижних уровней лаборатории. По пути Лит спрашивал у Крысолова, что означают различные знаки, чтобы достичь базового понимания древнего языка. Просто на случай, если дела с мастером пойдут совсем плохо и ему придётся исследовать все самостоятельно. Крысолова раздражали его вопросы, но не смел показывать даже толику неуважения перед Литом. Существо нуждалось в рейнджере также сильно, как и боялось его.

Каждый раз, когда им приходилось сражаться, Лит выкладывался на полную катушку, в мгновение ока уничтожая целые отряды сильных монстров. Как только монстры понимали, что их атакуют, они уже были мертвы. Крысолов не любил человека, потому что тот слишком сильно напоминал ему мастера; органы нежити чувствовали пульс Лита, и согласно показателям, он будто бы неспешно прогуливается.

Несмотря на то, что их со всех сторон окружали враги, на его теле не было ни капли пота, а в движениях — ни капли эмоций. Идя рядом с ним, он чувствовал себя точно так же, как когда сопровождал мастера до его падения.

У Крысолова было впечатление, будто он — мышь, по воле случая попавшая на спину дракона.

Когда они достигли восьмого подземного этажа, существо подало Литу знак остановиться.

— Мы прибыли. «Проблема» здесь, — Крысолов указал на множество укреплённых дверей вдоль коридоров. Каждая комната была больше, чем на других этажах, и окружена множеством уникальных массивов.

— Что хранится на нижних уровнях? — Лит думал, что тюрьма будет на верхнем этаже, потому что чем они дальше продвигались, тем сильнее становилась вокруг них ранее обнаруженная магическая энергия.

— Плохие вещи, ужасные, — по Крысолову побежали мурашки.

— Мастер любит эксперименты и ненавидит неудачи. Он всегда уничтожает провалы, но от некоторых он не может избавиться. Либо потому что они не умирают, либо потому что слишком ценны. Их мастер хранит внизу, где массив держит их в другом пространстве, готовый уничтожиться в нужный момент.

Благодаря всем его вопросам об указателях, которые встречались им по пути, Лит понял, для чего нужен каждый этаж.

Первый этаж был хранилищем для немагического оборудования, эквивалент чулана для мётел. Жилые помещения мастер занимали весь первый подземный этаж, а помещения слуг находились на втором. Лит был поражён, как кто-то может быть настолько тщеславным, что занял для себя то же пространство, что и тысяча прислужников. На третьем и четвёртом подземных этажах находилась лаборатория, на пятом — хранилище ингредиентов, на шестом - хранилище казны, а на седьмом — серебряная шахта.

По словам Крысолова, его мастер выбрал Сломанный хребет местом своего обитания из-за обнаруженных им богатых серебряных жил. Это был единственный способ удовлетворить его потребность в драгоценном металле, не прибегая к помощи внешних поставщиков.

— Это нормально, что эти двери открыты? — Лит указал на незапертую дверь некоторых камер. Он уже знал ответ, так как владелец лаборатории был из тех, кто держит наглухо закрытым даже склад чистящих средств.

— Нет, — шипел Крысолов. — Данн'Ках и Йозмонг, должно быть, освободили их. Они отчаялись настолько, что начали искать помощи у тех, кто мог бы их заменить.

[Солус, ты можешь увидеть, что внутри? Жизненный обзор затуманен всеми замками и решётками, окружающими клетки. Двери, должно быть, сделаны из чистого серебра, потому что я никогда не видел столько заклинаний, вложенных в один предмет].

Лит с удовольствием заглянул бы в их ядра с помощью Бодрости, но они были пронизаны слишком большим количеством смертоносных массивов, а у него и так дел выше крыши. Он уже планировал совершить набег на сокровищницу и хранилище ингредиентов, а затем вызвать подкрепление, если дела пойдут плохо.

[Извини, но чувство маны здесь бесполезно. Весь этаж настолько яркий, что это все равно что смотреть на солнце. Целая армия Пробуждённых может спрятаться за углом, и я их даже не замечу. А эти двери... просто ух ты!]

У каждой из дверей по четырём углам стояли синие кристаллы маны размером с кулак и разные магические круги, образованные маленькими фиолетовыми кристаллами маны размером с орех.

Проблема II

Благодаря Жизненному обзору Лит мог заметить, что каждый дюйм их поверхности был покрыт мистическими рунами.

— Минуточку! — Лит вышел из задумчивости. — Как твари смогли открыть эти двери?

— Это помощники мастера, как и Крысолов, у них есть коды доступа для всех дверей. Ах, совсем забыл, восьмой этаж — для экспонатов.

— Если ты можешь освободить своего мастера самостоятельно, зачем я тебе нужен?

— Ты действительно глухой. Мне нужно, чтобы ты разобрался с Проблемой, — прошептал Крысолов, указывая на следующий коридор справа от них. Лит выглянул из-за угла и заметил балора, стоящего на страже перед самой сложной дверью, которую они встречали до сих пор.

Существо было ростом более 2,5 метров, гуманоидного телосложения, покрытое мелкой чешуей цвета крови. На голове у него было три глаза, расположенных вдоль вертикальной линии головы. Красный находился в центре лба, черный – прямо над носом, а синий - между нижней губой и подбородком.

Из головы, скул и подбородка выходили три ряда черных изогнутых рожек. Его массивная верхняя половина тела была полностью обнажена и, казалось, состояла исключительно из выпуклых мышц. Его ноги были сочленены подобно кошачьим и покрыты чёрной броней, оставлявшей открытыми только когти, выходящие из пальцев и пяток. Два огненно-красных перепончатых крыла были сложены вокруг его тела, почти как мантия.

— Это не проблема, это грёбанный балор! — Лит ругался на Крысолова шёпотом.

— Нет-нет. Он величает себя Про'Блемаузурос Свирепый, а мастер называет его кратко Проблема, потому что тот сбегал три раза, прежде чем мастер смог найти подходящую дверь, чтобы сдержать его. Он ненавидит эксперименты и еще больше ненавидит мастера.

Лита жутко раздражало умение Крысолова формулировать предложения, но всё же начал подготавливать набор заклинаний в соответствии с информацией о балорах и своей полной паранойей. Несмотря на их внешний вид, они не были демонами.

Согласно преданиям, до своего падения они имели шесть глаз, по одному на каждый элемент и окрашенные соответствующим цветом. Благодаря глазам они владели всеми стихиями, но в то же время это было их слабым местом, потеря глаза означала потерю соответствующего элемента, а поскольку магия не текла через их тела, они не могли смешивать различные элементы, оставаясь с эквивалентом магии четвертого уровня.

После падения балоры могли иметь от одного до трех глаз, в то время как остальные, как утверждается, были сплавлены в их телах в результате неудачной попытки эволюционировать и заставить ману течь свободно.

[Есть какие-нибудь советы?] — Лит никогда не сталкивался с таким существом, но с помощью Жизненного обзора мог видеть, что по живучести оно было наравне со скорпикорой Скарлетт. К счастью, его поток маны был намного хуже, чем у бывшей Владычицы Леса.

[Возможно были бы, если бы он не стоял перед этой трижды ублюдочной дверью, будь она проклята, — Лит был поражён ругательствами Солус, — я почти ослепла, так что воспринимай меня лишь поверхностно. У балора, похоже, четыре ядра маны. Светло-голубое на своём обычном месте, прямо под солнечным сплетением, и три зелёных внутри глаз].

[Понятно. Хорошая новость в том, что он не сможет использовать магию света, если мне удастся уничтожить один или несколько его глаз, он их не восстановит за время боя], — Лит закончил свои приготовления. Он уже собирался выйти в коридор, когда почувствовал, что Крысолов дёргает его за штанину.

— Мастер сказал мне, что у Проблемы есть большое слабое место, даже Крысолов сможет справиться с ним, если я облачусь в эту сверхсильную магическую защиту. Мастер дал это Крысолову, а Крысолов дал это тебе.

Маленькое существо достало из кармана, который на самом деле был пространственным предметом, связку кандалов, с почтовым конвертом. Лит видел лишь полную бессмыслицу, монету сверху накинуло и то, что согласно Жизненному обзору, они вообще не зачарованы.

— Что это? — спросил он.

— Разве это не очевидно? Это цепные кандалы! — Крысолов надул грудь от гордости, пока Лит открывал конверт, гласящий: «Если ты читаешь это, значит, ты не такой идиот, каким я всегда тебя считал. С днём кончины, Золгриш».

Лит не стал тратить время на то, чтобы объяснять этому болвану, что такое каламбур и что именно из себя представляли эти цепи, поэтому он вернул мусор и бросился на Проблему, напитавшись всеми стихиями.

Балор не подал признаков удивления внезапной атакой. Средний глаз Про'Блемаузуроса загорелся маной, и в его правой руке появилось нечто похожее на двуручный скимитар из черного дыма. К удивлению Лита, Гейткипер столкнулся с черным дымом, и внезапный удар вывел его из равновесия, позволив балору одним движением руки отправить его в полет.

«Как это возможно? Магия Тьмы должна быть бесплотной. Я ожидал, что он попытается нанести удар... Какого чёрта? — только тут Лит заметил, что голубой глаз тоже горит, а значит, меч состоит из черного льда. — Похоже, что балоры всё-таки могут смешивать стихии.

Лит внутренне выругался на автора армейского бестиария, когда красный глаз тоже загорелся маной, породив столб синего пламени, заполнивший весь коридор и не оставивший Литу выхода.

Лит заключил себя в массивный ледяной куб, чтобы защитить себя и запечатать коридор. Его собственные заклинания не могли причинить ему вреда, как и пламя балора не оказывало никакого воздействия на своего создателя после рикошета от вражеского барьера.

Вскоре огонь поглотил весь воздух в коридоре, заставив заклинание исчезнуть, красный глаз закрыться, а балора упасть на колени, задыхаясь от нехватки кислорода.

Черный глаз существа снова засветился, выпустив столб тьмы такой силы, что решетки, защищающие лабораторию, стали видны невооруженным глазом, поскольку они не давали заклинанию балора превратить стены в обломки.

Теперь их позиции поменялись местами. Лит застрял внутри льда так же, как секунду назад балор застрял в маленьком коридоре. Чтобы не потерять свою жизнь, Литу пришлось упустить свое преимущество и разбить лед, чтобы Варпнуться в безопасное место.

Свежий воздух наполнил и коридор и лёгкие балора, когда он раскрыл крылья, чтобы преследовать своего противника. Про'Блемаузурос летел по спирали, чтобы Лит не смог предугадать его траекторию. Вопреки его ожиданиям, атаки не последовало, пока он не достиг Т-образного перекрестка, где сходились два коридора. Только тогда он понял, что попал в ловушку. Лит знал, что физическое мастерство его врага намного выше его собственного.

Он подумывал использовать запечатывающие массивы заклинаний, но они выбили бы у него единственное преимущество. Массивы действовали в обе стороны, воздействуя как на заклинателя, так и на его цель. Поэтому он решил держаться на безопасном расстоянии и играть по-умному.

Две Зоны смерти поджидали Про'Блемаузурос по одной с каждой стороны перекрестка. Заклинания тьмы напоминали два небольших грозовых облака, которые полностью заполнили коридоры, сходясь на балоре. Про'Блемаузурос разразился диким хохотом и снова открыл свой средний глаз. Второй столб тьмы столкнулся с Зоной смерти Лита с такой силой, что весь коридор задрожал, а все решетки, защищающие клетки, стали видимыми. Лит был поражён тем, как простое голубое ядро могло испускать такую мощь без малейшего предупреждения. Его удивление только возросло, когда, несмотря на то, что Зона смерти питалась от его синего ядра и подпитывалась непрерывным потоком маны, ее одолел просто черный столб.

Дьявоглазы I

Внезапный поворот событий мог бы перевернуть всё с ног на голову, превратив Лита в добычу, если бы он на всякий случай не расположился перед другим перекрёстком. В тот момент, когда стало ясно, что возможность упущена, Лит дал последний импульс своей Зоне смерти и свернул за угол в безопасное место.

«Что за черт? Это два заклинания четвертого уровня, но только у меня синее ядро. Как моё заклинание потерпело крах?» — вопрос Лита был риторическим, поскольку бестиарий не давал ответов на эту невозможную ситуацию.

Однако Солус знала лучше.

[Его голубое ядро действительно слабее. Проблема заключается в поддержке, которую оказывает зелёное ядро для его глаза …]

[Если бы зелёное ядро могло сделать так много, мы с тобой бы уже завоевали весь континент!] — воскликнул Лит.

[Дай мне закончить, болван! В отличие от обычного ядра маны, те, что находятся в его глазах, способны забирать мировую энергию и использовать ее для усиления своих заклинаний, напоминающих столпы. Это было не синее ядро против голубое плюс зелёное, а ты против всего Могара].

[Стоп. Благодаря своим глазам балор может, по сути, безостановочно использовать Бодрость, так?] — всё начинало обретать смысл, и благодаря этому Лит мог скорректировать свою стратегию.

[И да, и нет. Как и Бодрость, глаза обеспечивают постоянный поток мировой энергии, но нагружают пользователя. После использования столпа, существо закрывает соответствующий глаз. В отличие от твоей техники дыхания, она не исцеляла его и не восполняла ману].

Даже полуслепая Солус стоила нескольких глаз балора, повышая боеспособность Лита.

Лит применил Блинк в тот момент, когда Жизненный обзор показал ему Про'Блемаузуроса за углом. Балор загородил коридор своим массивным телом, а его голубой глаз испустил столб, который превращал воздух в сплошной лед при его попадании. Эта атака имела двойную цель. Если бы Лит всё еще был там, он был бы заморожен и превратился в лёгкую добычу. Если бы он применил Варп, как ожидал Про'Блемаузурос, то, запечатав коридор, балор вынудил бы рейнджера вступить в схватку, которую тот не мог выиграть.

Лит появился в середине своей второй Зоны смерти. Нить маны, связывающая его с заклинанием, указала местонахождение заклинания.

[Ты права! Он уничтожил только одну Зону смерти, а это значит, что он не может использовать свои глаза так же часто, как я использую свои заклинания], — Лит использовал Бодрость, чтобы наполнить оставшееся облако тьмы нескончаемой маной, неумолимо двигая к своей жертве.

Про'Блемаузурос проклинал и проницательность рейнджера, и свою собственную глупость на языке, который звучал как хор измученных душ. Лит больше не имел доступа к коридору, но и он тоже.

Балор полетел прочь, стараясь выиграть как можно больше времени. К сожалению, единственный оставшийся проход вел в тупик, и, хотя магия тьмы была медленной, Зоне смерти понадобилась всего пара секунд, чтобы добраться до загнанного в угол существа. Про'Блемаузурос усилием воли заставил свой черный глаз открыться, борясь с мучительной болью от движения век. Если бы чувство маны Солус работало правильно, она бы увидела, что после создания второго столпа подобие зелёного ядра опустело.

На самом деле у балоров было не четыре ядра маны, а одно, как у всех остальных природных существ. То, что она приняла за дополнительные ядра маны, было просто плотной массой мировой энергии в виде шарика внутри тела, подобно ядру маны, балор перерабатывал мировую энергию в свою собственную ману и хранил ее в готовности к использованию.

Глаза балоров обладали эффектом, схожим с эффектом Бодрости, позволяя им притягивать отдельные элементы, из которых состояла мировая энергия. Но за скорость обработки мировой энергии приходится платить.

По подбородку Про'Блемаузурос потекли кровавые слезы: сырая мировая энергия, которую он заставлял течь через глаз, повреждала всё его тело. Боль была невыносимой, но он знал, что она будет мимолётной, относительно перманентной смерти.

— Я жил не для того, чтобы сдохнуть вот так! — рычал он.

Два заклинания снова столкнулись, но на этот раз Лит усилил свое заклинание постоянным потоком маны до последней секунды, прежде чем укрыться. Поначалу его предосторожность казалась лишней. Как только Зона смерти Лита начала исчезать, Про'Блемаузурос с мучительным криком закрыл глаз. Его зрачок был почти полностью белым, а под ногами балора образовалась небольшая лужа крови. Его дыхание сбилось от усилий, затраченных на то, чтобы пропустить столько сырой энергии через свой и без того истощённый фокус и выдержать боль, которую причинил такой отчаянный финт.

Однако Про'Блемаузурос не стал дожидаться следующего шага противника и попытался вернуть себе инициативу. Ледяной панцирь покрыл его верхнюю часть тела, и он бросился вперед со скоростью товарного поезда.

«В моем пламенном глазу почти закончилась мана. Если этот мерзавец заставит меня использовать его в третий раз, я буду как слепой. Пробуждённый или нет, он не сможет произносить заклинания, если мне удастся загнать его в угол», — подумал он.

Лит ждал его с вытянутыми руками, рисуя в воздухе мистические линии, которые принимали форму небольшого массива. Про'Блемаузурос узнал эти руны и бросился с бешеной скоростью, чтобы прервать заклинание.

«Огонь и вода – это всё, что у него осталось. Лучшее сочетание, которого он может достичь с ними, позволит ему варить макароны, но это риск, на который я готов пойти», — Лит внутренне усмехнулся тому, что его враг попался на его третью ловушку подряд.

Невозможный массив, который он уже почти закончил, был всего лишь голограммой. Лит не мог позволить себе тратить столько маны на одного врага, который, скорее всего, возродится уже через пару минут, как в каком-нибудь дешёвом РПГ.

Когда перед Про'Блемаузурос внезапно открылись варп-врата, он двигался слишком быстро, чтобы вовремя изменить направление, ведь чем выше скорость, тем меньше манёвренность.

Балор врезался в одну из самых массивных дверей камеры, запустив защитные механизмы, которые выпустили серию заклинаний против агрессора. К сожалению, Лит не знал, что после десятилетий заточения Про'Блемаузурос знал их как свои пять пальцев.

Хозяину лаборатории не хватало фантазии не только в украшении собственного дома, но и в кузнечном деле. Все двери были пропитаны одним и тем же базовым набором заклинаний плюс несколько специально разработанных против узника, которого они должны были удерживать. Балору удалось избежать большинства повреждений и отойти от двери прежде, чем самые мощные из них успели активироваться. Даже пешком это существо было быстро, как гепард, и достигло рейнджера в мгновение ока.

Лит мог бы уйти в сторону, но из-за ограниченного пространства и скорости балора место выхода было легко предсказуемо. Поскольку ближайший перекресток всё еще был запечатан льдом, он мог только применить Блинк внутрь тупика, из которого только что выбрался Балор, или двигаться назад почти по прямой.

Первый вариант был просто идиотским, а второй мог дать ему в лучшем случае секунду.

Дьявоглазы II

Лит выпустил шквал Чумных стрел, Про'Блемаузуросу осталось только отбивать их.

Мана, пропитавшая его ледяные доспехи, уменьшала урон, но остаточной тьмы все равно хватило, чтобы балор споткнулся, потеряв большую часть своего импульса. Он не желал сдаваться, набрасываясь на Лита с зачарованным ледяным двуручником.

Уклоняясь, Лит перешел на двуручный хват, наполняя Гейткипер элементами огня и тьмы и направляя свою атаку в шею балора.

Только тогда Про'Блемаузурос понял, что та секундная слабость была уловкой. Он превратил свое падение в перекат, изворачиваясь от Гейткипера и восстанавливая равновесие, в то время как его противник все еще был выведен из равновесия.

Балор снова бросился на Лита, навалившись на свое оружие, а тот, используя импульс от неудачной атаки, крутанулся на ногах. Получившегося вращения было недостаточно, чтобы полностью избежать удара, но оно позволило скорректировать позицию и перехватить приближающийся клинок, чтобы оттолкнуть его с минимальными усилиями. Лит почти не поверил своим глазам, когда ледяной меч разлетелся вдребезги при соприкосновении с Гейткипером, явив под своей поверхностью пылающий клинок.

Бесплотный огненный клинок проигнорировал полуторник, сохранив свою траекторию.

Несмотря на свой грубый вид и неистовый стиль боя, балоры не были глупыми. Они были настолько сильны, что им не требовались хитроумные стратегии или уловки, чтобы победить своих противников. Необходимость прибегнуть к ним ранила гордость Про'Блемаузуроса, но это было гораздо лучше, чем быть на том свете.

Огненный меч потрескивал, пробивая доспехи скинуокера, и издавая шипящий звук жареного мяса, когда вгрызался в плоть Лита, но тот успел отвести своё тело в сторону достаточно, чтобы балор не мог нанести удар в сердце, и тому пришлось довольствоваться плечом.

Даже слияния земли не хватило, чтобы проигнорировать огонь. Лит почувствовал, как его левая рука внезапно обмякла. Отключение болевых рецепторов не помогло справиться с затруднением дыхания. Клинок Про'Блемаузуроса одним махом испепелил его плоть, кости и часть левого легкого.

[Всевеликий создатель, тебе нужна моя помощь?] — спросила Солус, оценивая тяжесть своих ран.

[Спасибо, но нет. Твоя энергия ограничена, поэтому лучше поберечь ее для противников в их восстановленном состоянии. По словам Крысолова, Йозмонг тоже балор, и у него есть доступ к древним силам своей расы. Про'Блемаузурос для меня как тренировочная площадка].

[Если я не смогу победить его в одиночку, тогда лучше вызвать подкрепление. Не вмешивайся, пока это не будет действительно необходимо], — ответ Лита заставлял Солус проклинать свою слабость и мечтать о том, как повысить свою полезность в бою.

Отсутствие криков разочаровало балора, но его настроение еще больше ухудшилось, когда он увидел, как рейнджер применил Блинк, а его тело окутала исцеляющая аура. Про'Блемаузурос позавидовал Литу и понадеялся, что Йозмонг сдержит свое слово. Единственной причиной, по которой он все еще оставался здесь, было обещание восстановить былое могущество.

«Даже если подбитый глаз и удар о дверь несколько ослабили меня, как человек сумел избежать моего удара?»

Ответ на вопрос балора прозвучал, когда он попытался броситься в погоню и прикончить Лита прежде, чем заклинание светлой магии успело подействовать. Про'Блемаузурос споткнулся, вместо того чтобы бежать, когда по его телу разлилась ослепительная боль.

Предыдущая неудачная атака Лита все-таки не была полной неудачей. Перекат Про'Блемаузуроса спас его голову, но оставил незащищенной спину и огромные крылья. Как и балор, Лит выбрал не жизненно важную, но значимую цель.

Часть его правого крыла исчезла, что выбило балора из равновесия и позволило Литу выжить.

Хотя балор и мог регенерировать свое крыло, ему потребовалось бы несколько дней, в то время как бой, скорее всего, продлится меньше минуты. «Шах и мат — Копья» окружили Про'Блемаузуроса, ударяя по нему со всех сторон.

Балор вслепую бросился вперед и сразу понял – перед ним ловушка. С раненым крылом его подвижность снизилась, и он уже не мог двигаться достаточно быстро, чтобы уклоняться от них.

Он мог только использовать свой пламенный глаз, чтобы уничтожить их, рискуя исчерпать запас огненной маны, или создать защиту изо льда, которая будет действовать как щит, но и как клетка. Это еще больше ограничит его движения и сделает его уязвимым для заклинаний молнии.

Про'Блемаузурос зарычал и открыл свой красный глаз, бросившись вперед на всех четырех. Его зависть к Литу превратилась в необузданную ярость, повышая температуру и разрушительную силу пламени. Столб голубого огня расчистил путь к рейнджеру, пока балор уворачивался от оставшихся ледяных копий. Лит увидел струйки крови, стекающие по пылающему глазу, и выпустил заклинание пятого уровня «Темные века».

Черный лед, созданный из магии воды и тьмы, покрыл землю и стены, оставив открытыми только серебряные двери. Он истощал силы Про'Блемаузурос каждый раз, когда тот прикасался к нему, и вынуждал его замедляться, чтобы не напороться на копья, которые беспорядочно выскакивали со всех сторон изо льда.

Растущие кристаллы быстро образовывали стену перед балором, которому пришлось маневрировать. Тьма, влитая в лед, не только делала его более устойчивым к пламени, но и выделялась в воздух в виде тумана, когда лед таял, уходя в атмосферу вместе с водой.

Когда Про'Блемаузурос наконец добрался до Лита, его пламя угасло, как и его красный глаз. Тогда Лит сотворил несколько очередей молний, выпустив их наугад перед собой.

Балор даже не пытался защититься, просто уворачивался от чего мог, чтобы преодолеть жалкие несколько метров, разделявшие их. Только тогда он понял, что Лит не целится, потому что в этом не было необходимости.

Весь пол был покрыт водой, и Про'Блемаузурос тоже. Это был идеальный проводник, который направлял каждую молнию к цели, позволяя Литу сосредоточиться на силе своего заклинания и полностью пренебречь его контролем.

Балор стиснул зубы и усилием воли сопротивлялся спазмам, опустошавшим его тело.

«Беспринципная шавка! Грязная драка — это игра, в которую могут играть двое», — Про’Блемаузурос активировал свой последний глаз, используя против него воду, которую наколдовала Лит. Область вокруг них мгновенно заполнилась острыми сосульками, которые высасывали воду из пола.

Они были и молниеотводами, спасшими балора от ударов молний, и препятствиями движениям рейнджера, позволяя существу вступить с ним в рукопашную схватку. Лит прищурил глаза от неожиданности. Он не ожидал от своего противника такого мастерства в манипулировании водой. Ситуация складывалась не лучшим образом.

Задняя часть коридора все еще была запечатана заклинанием Тёмных веков, а радиус действия Блинка не достигал ледяной стены. Они вдвоем оказались заперты в маленькой клетке, заполненной шипами, которые могли навредить только Литу. Мана балора не могла повредить хозяину. Лит отступал назад, быстро бросая чумные стрелы и ветряные клинки, пока не почувствовал, как острие сосульки больно ужалило его в спину.

План Мастера I

Про'Блемаузурос торжествующе заревел. Он выдержал все эти мучительные заклинания, чтобы убедиться, что его враг окажется именно в этом углу комнаты. Ловкость и хитрость ничего не значили в таком замкнутом пространстве, важна была только сила, а ее у него еще хватало, чтобы выкорчевывать деревья одной рукой.

Он прыгнул вперед, размахивая своими огромными кулаками, как молотами, слева и справа от Лита, чтобы отрезать ему пути к отступлению. В то же время его голубой глаз светился маной, заставляя сосульки удлиняться.

Ловушка была завершена, рейнджеру оставалось только выбрать, как он хочет умереть: от кулака, от укуса или от льда.

В последнюю секунду, когда Лит упёрся в ледяной кол, а балор сделал рывок для добивающего удара, Лит поменял их местами заклинанием Обмена, заставив ледяное копье, колющее его спину, пронзить голубой глаз, мозг и череп Про'Блемаузуроса. Тело балора несколько раз дернулось, хлынула кровь из нескольких колотых ран.

«Это было близко, — выдохнул Лит, отрезая голову Про'Блемаузуроса Гейткипером. — Балоры слишком сильны, чтобы встречаться с ними лицом к лицу, а их глаза — оружие массового поражения, способное тонко управлять стихиями. Я почти купился на его финт, но, к несчастью для него, я тоже люблю, когда меня недооценивают.

Использовать против меня мою собственную наколдованную воду было умным ходом, именно так я бы поступил на его месте. Вот почему я использовал заклинание пятого уровня, которое использовало и магию воды, и магию тьмы.

Когда вода была пропитана его маной, она не могла причинить ему вреда, но тьма все еще была моей. Его непонимание того, как работают заклинания пятого уровня, стало решающим фактором в его поражении»

Шквал заклинаний, которые Лит использовал, отступая назад, был предназначен не столько для того, чтобы навредить балору, сколько для того, чтобы он сосредоточился на Лите и не заметил черных прожилок, запятнавших его собственное заклинание.

В ожидании Крысолова и изучая труп Про'Блемаузуроса, Лит использовал Бодрость, чтобы вернуться к своему пиковому состоянию. Труп не превратился в дым, что позволило Литу сохранить его в своем карманном измерении.

«Теперь будем надеяться, что этот мастер — разумный парень, иначе я вызову армию и прикажу им заставить все это рухнуть», — подумал Лит.

— Я нашел его! Я нашел мастера! — голос Крысолова был полон радости. Он держал в руках старый полуразбитый череп с несколькими зубами и множественными трещинами по всей поверхности.

— Ура! Еще один лич! — саркастически сказал Лит.

У нежити жизненная сила была слабее, чем у обычного человека, а его кровавое ядро, несмотря на то, что было почти полностью красным, уменьшилось до размера горошины.

— Приятно познакомиться, меня зовут Бич. У тебя хватит сил объяснить мне, что происходит? — имя магического зверя было лучшим псевдонимом для Лита. Даже эволюционировавшие магические звери презирали нежить.

Они никогда бы не продали одного из своих, если бы лич попытался сделать что-то смешное.

— Конечно, дорогой Бутч, — личи всегда уделяли мало времени всему, что не касается их исследований, и потому имена их не заботили. Особенно если они принадлежали такому мимолетному существу, как человек, — Так приятно слышать голос, который не принадлежит ни мне, ни Проблеме. Он уже мертв или я могу доставить ему удовольствие испытать боль, Бётч?

Красный свет смерти, оживляющий глаза, с восторгом уставился на кровь, забрызгавшую стены.

— Проблема мёртв. Не могли бы вы представиться и рассказать, что случилось? — Литу было трудно удержаться от смеха. Благодаря ослабленному состоянию лича и его памяти, это сильно напоминало гиперболизированный характер Лита.

— Да, прости, Чётч. Я Золгриш. Что касается того, что здесь произошло, это немного позорная история, — сказал он.

Лит заметил, что трещины на черепе исчезают, а отсутствующие зубы растут как грибы.

— Как ты, конечно, знаешь, быть личом — это не хихоньки да хаханьки и не игра. Одна из самых неприятных вещей — необходимость держать под рукой филактерию, — слова Золгриша пока звучали слишком туманно, Лит просто кивнул и позволил ему говорить.

По словам Каллы, молодые личи рано или поздно сходили с ума из-за длительной изоляции или, по крайней мере, теряли здравый смысл, пока время не стабилизировало их психическое состояние. Золгриш казался примером из учебника.

— В ней хранится половина нашей души, поэтому чем дальше мы от него, тем слабее становимся. Я создал эту лабораторию на границе действия моей филактерии. Я был в полной силе и в то же время достаточно далеко, чтобы проверить, как продвигается моя работа. Весь этот комплекс должен был работать как ретранслятор для моей филактерии. Если бы мой эксперимент удался, я бы смог расширить сферу своей деятельности на весь Келларский регион, — Золгриш вздохнул.

«Проклятье! Теперь даже о том, чтобы стать личом, не может быть и речи. Я всегда удивлялся, почему они не замаскировали свою филактерию под камешек и не бросили его в океан или еще куда-нибудь. Я знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой», — подумал Лит.

— Все шло хорошо. Шахты давали мне все необходимое серебро, решетки усиливали сигнал, а мои бессмертные приспешники обеспечивали меня неиссякаемой рабочей силой, — сказал Золгриш.

— Подожди... Бессмертные прислужники? — повторил Лит.

— Ну, да. Низшая нежить слишком глупа, высшая нежить слишком опасна в долгосрочной перспективе, а живые существа так надоедливы. Ты должен кормить их, обучать, а когда они умирают, тебе нужно найти им замену. Все повторяется снова и снова. А чтобы избежать этой проблемы, я связал их души со своей филактерией, так что все, что случится со мной, случится и с ними. Это было идеальным решением. Оно гарантировало их преданность и обеспечивало большую часть их расходов на жизнь, — невозмутимо говорил лич. — Когда бы они ни умерли, они возрождаются со всеми воспоминаниями. Когда они голодны, убейте нескольких, а остальные пусть пируют на трупе. Как говорится: от фермы до стола всего два метра! — Золгриш маниакально расмеялся со своей присказки, от чего у Лита по коже побежали мурашки.

«Вот почему некоторые трупы исчезали после смерти, а другие оставались. Его устройство воскрешает их, только если тело уничтожено, вернее, разобрано до костей. Это существо просто безумно. Неудивительно, что его приспешники взбунтовались. Вопрос в том, как?» — подумал Лит.

— Конечно, процент выживаемости составляет 0,01%, но монстры плодятся быстро, и никто их не упускает. Нет ущерба — нет проблем. Или я так думал... Со временем я взял двух своих самых умных приспешников в качестве лаборантов. Данн'Ках — орк и его мастерство владения магическими кристаллами оказались бесценными для увеличения мощности моих творений. Мне потребовалось время, чтобы подчинить его, но как только дело было сделано, для моего кузнечного дела открылись новые горизонты. Йозмог-балор с его глазами был идеальным усилителем для моих заклинаний. Конечно, время от времени они взрывались, но ничего такого, что не могла бы исправить быстрая смерть, — перечислил Золгриш. — Я не учел, что поскольку их души хранятся рядом с моей, в филактерии, повторяющиеся циклы смерти и возрождения позволили им почувствовать поток энергии, пока они не стали способны управлять ей!

План Мастера II

— Эти неблагодарные шавки не торопились, выжидая момента, когда я закончу работу над ретранслятором, чтобы привести в исполнение свой план. Йозмонг напал на меня, когда я был ослаблен, а Данн'Ках использовал свой кристалл, чтобы перенаправить энергию из моей филактерии в их тела! — ругался Золгриш. — Остальное ты и сам знаешь.

Его скелетное тело было уже готово, и он стоял на ногах. Кровавое ядро лича вернулось к нормальному размеру, но больше половины его было черным.

— То есть, победив тебя, они обнаружили, что разделили твою ограниченную свободу передвижения, — сказал Лит, а Золгриш одобрительно кивнул, — это объясняет, почему они не ушли, несмотря на то, что открыли так много путей наружу, но не объясняет, за что они сражаются и почему напали на соседний город, встревожив его жителей.

— Данн'Ках и Йозмонг вообще не ладили друг с другом, единственное, что их объединяло это их общий враг, то есть — я. Как только они узнали, как использовать мою жизненную силу, чтобы устранить последствия падения их рас, я, как проблема, отошёл на второй план, обнажив бойню на выживание, ведь первый, кто умрет, воскреснет, но потеряет контроль над моей жизненной силой, оставив второму большую часть моих сил! — продолжал Золгриш. — Что касается нападений на город, то объяснение этому довольно простое. Все мои рабы — мужчины, я выбрал их, чтобы держать в узде.

«Десятилетия праздника сосисок! Учитывая либидо монстров, неудивительно, что они рискнули зайти так далеко, несмотря на свое ослабленное состояние. Должно быть, они искали самок», — подумал Лит.

— Почему Проблема не превратился в дым?

— Он был не одним из моих слуг, а одной из моих лабораторных крыс. С тремя глазами он был довольно редким экземпляром, ведь у балоров обычно один или два. Я не мог рисковать его жизнью. Полагаю, Йозмонг не стал восстанавливать его силы, потому что он был одним из немногих, кто мог уйти навсегда, — сказал Золгриш.

— Еще несколько вопросов, — сказал Лит, — что ты планируешь делать? И, что более важно, готов ли ты компенсировать мне мои труды?

— Ну, дорогой Чуанб, в моем ослабленном состоянии я могу справиться с моими приспешниками, но не с их генералами. Пока усилитель активен, вся энергия, поступающая и выходящая из моей филактерии, находится под их контролем, а я застрял в состоянии, когда они меня одолели. — Золгриш подошел к одной из открытых серебряных дверей. — Мой план состоит в том, чтобы отключить устройство, вернуть себе силы и убить этих ублюдков навсегда. Мне нужно только коснуться моей филактерии, чтобы изгнать их души и отправить их в забвение! А что касается твоей награды...

Простое прикосновение его руки лишило дверь энергии, а еще одно — сняло с петель. Ослабленный или нет, лич все равно был очень силен.

— Считай это авансом.

Лит сохранил дверь в карманном измерении, кивнув в знак согласия. Однако он не собирался доверять такому безумному существу. Неизвестно, что натворит лич, когда вернет себе полную силу. В то же время было бы глупо отказываться от его помощи. Теперь, когда Лит знал об ограничениях своих противников, в худшем случае он всегда мог создать Варп в безопасное место и дождаться армии.

Два главаря покинули бы комплекс и рисковали погибнуть от его руки, а ослабленный лич не был ему ровней там, тем более если бы они сражались возле Джамбела, вдали от усилителя.

— Где устройство? — спросил Лит.

— На четвертом этаже, но нам лучше поторопиться. Без Проблемы, постоянно разрывающей меня на части в качестве хобби, Данн'Ках и Йозмонг уже заметили, что я вернулся в... — Золгриш махнул на себя рукой, — давайте назовем это унизительное, неполноценное состояние моей пиковой формой, — он вздохнул. — Как я уже говорил тебе, Бринч, я с ними связан, они словно плотины, которые не дают мане из моей филактерии свободно течь в меня.

— Я сомневаюсь, что они придут сюда лично, но их подчинённые, скорее всего, уже в пути, — Лит выругался и направился к лестнице.

— Хозяин! Крысолов так рад вас видеть. Рейнджер и его яркая Леди пугают, — маленькое существо, казалось, снова обрело бодрость. Он посмотрел на Лита глазами, полными презрения.

— Хватит нести чушь, Крысолов. Во-первых, скрытность — наш лучший союзник. Во-вторых, я говорил тебе бесчисленное количество раз: призраков не су-ще-ству-ет.

Лит не знал, смеяться ему или плакать над нежитью, которая не верит в сверхъестественное.

— Но хозяин, она прямо здесь! У нее очень длинные волосы, она вся одета в золото, и ее связывают множество цепей, — сказал он, указывая в воздух над правым плечом Лита.

[Он действительно видит меня?] — Солус была поражена. Кроме цепей, описание подходило ей.

— Звучит знакомо. Можешь описать мне ее? — Лит не переставал двигаться, глядя налево и направо с помощью Жизненного обзора, чтобы избежать врагов, патрулирующих седьмой этаж.

— Она очень высокая… — сказал Крысолов.

[Хорошая новость, что бы он ни увидел, это не ты. Высокий рост — не твоё качество. Он просто бредит], — с облегчением подумал Лит.

[Ты придурок! Я высокая по его меркам], — Солус с ее 1,54 метра была намного выше Крысолова, который был всего 1,3 метра.

— Она высокая, со светлыми развевающимися волосами и толстым животом? — слова Лита заставили Солус ругаться, как разъяренный водитель грузовика.

[Я не виноват, что у тебя нет других подходящих характеристик!]

— Да, да, и не знаю. Платье прикрывает ее.

[Так, теперь я уверен, что он бредит]

[Нет, подумай об этом, — сказала Солус, — я в своей кольцевой форме, так что то, что он видит, может быть моей душой, моим настоящим обликом! Спроси его о моих глазах, о моем лице, обо всем].

— Ты можешь описать мне ее внешность? — Лит не мог отказать ей в просьбе, хотя она показалась ему смешной.

— Она настоящая уродина, — Крысолов заставил Солус чуть ли не заплакать. — Она похожа на тебя. У нее слишком большие карие глаза, слишком большие уши и жуткое лицо. Она выглядит... доброй, — через некоторое время Лит и Солус поняли, что Крысолов использовал себя в качестве эталона, делая всех людей уродливыми в своих глазах. А когда он нашел отвратительной даже голограмму Тисты, Солус вздохнула с облегчением.

«Этот болван не может отличить Камилу от Королевы, от него толку ноль» — подумал Лит.

Затем он спросил его о том, какое платье носила светлая леди и не было ли на ее цепях чего-нибудь необычного. Оба ответа удивили Солус и Лита. По словам Крысолова, Солус была одета в золотую римскую тогу и сандалии. Это был устаревший наряд, о котором Лит знал только по картинкам в могарских книгах по истории.

— Цепи необычные, — сказал Крысолов, — она связана двумя видами цепей. Одна большая и приковывает Леди к тебе. Другие тонкие и сдерживают ее. Две тонкие цепи порвались, и она продолжает бить молотком по третьей. Цепь искрит, всё ещё держится, но Леди не останавливается.

— А сколько цепей осталось? — мысли Лита крутились на максимальной скорости, но единственное, что пришло ему в голову, это драгоценные камни, которые появлялись на ее перчатке каждый раз, когда Солус открывала новую способность. Недавно у нее появилась вторая способность, смысл которой он пока не мог понять.

План Мастера III

— Четыре. Ты веришь Крысолову...? — спросил Крысолов.

— Да. Судя по твоему описанию, она напоминает мне моего старого друга, который давно ушел из жизни, — Лит кивнул.

Затем, обращаясь к Золгришу, Лит спросил:

— Как он может видеть призраков? Что он такое?

— Было бы неплохо, если бы он и правда мог, это означало бы, что, по крайней мере, он не полный неудачник. Крысолов — это химера, я создал его, собрав трупы эльфийского ребенка и балора. Затем я использовал некромантию, чтобы воскресить труп как вампира. По задумке он должен был стать высшим существом. Бессмертный, природный вампир-перевертыш, находящийся в идеальной гармонии с мировой энергией, как эльф, и обладающий Злого Глаза балора, способными усиливать каждое из его заклинаний, но вместо этого он сохранил телосложение ребенка и неспособность обращаться с мировой энергией балоров. Становление вампиром еще больше всё испортило, потому что ни эльфы, ни балоры обычно не становятся нежитью, — Лич вздохнул. — Вот почему Крысолов — это Крысолов. И это при том, что призраков не существует. Они — всего лишь суеверие, тогда как нежить — магические существа, а магия — это наука. Вся нежить может быть убита и нуждается в питании, но призраки? Что они могут поглощать? Как можно уничтожить то, у чего нет тела? Если бы призраки были реальны, то с учетом всех людей, которые умирают каждый день на Могаре, нежити было бы больше, чем живых. Поверь мне, Снарт, от смерти нет возврата, — печаль в его голосе удивила Лит. — Кем бы она ни была, как бы важна она ни была для тебя, ее больше нет тут. Чем скорее ты это примешь, тем лучше. Крысолов веселый и верный, но он не самый острый инструмент в сарае.

Однако слова Крысолова вызвали что-то внутри Солус.

На мгновение она будто погрузилась в сон, когда незнакомые образы и звуки заполонили ее разум. Сначала она от чего-то убегала. Она понятия не имела, что это было, но знала, что остановиться или споткнуться — значит умереть. Лесная растительность хлестала ее по лицу, а несколько камешков попали в сандалии, причиняя боль ногам при каждом шаге. В груди было тяжело, дыхание сбивалось, но она не решалась замедлить шаг.

Потом она любовалась закатом вместе с женщиной, такой высокой, что она казалась гигантом, которую она называла «мама». Солус едва доставала ей до бедер и цеплялась за руку женщины, которая была намного больше ее собственной.

— Хватит размышлять, дитя, — сказал раздраженный женский голос. — Ты не сможешь стать следующим Повелителем Пламени, если не сосредоточишься на кузнечном деле.

— Хорошо, мастер Менадион! — ответил голос Солус, когда фиолетовое пламя перед ней рассыпалось, возвращая ее в подземную лабораторию Золгриша.

Лит разделял весь страх, любовь и восхищение, которые она испытывала, когда проходили мимолетные видения, но понятия не имела о том, что их вызывало, пока не поделилась с ним своими видениями.

[Ты думаешь о том же, о чем и я?] — спросила она.

[Да. Я всегда твердил тебе: ты — человек, а не вещь. Неважно, кем ты родилась — человеком, зверем или башней. В тот момент, когда ты обрела чувства и самосознание, ты стала для меня личностью. Единственное настоящее чудо — это то, что твои воспоминания не совсем потеряны и есть возможность их восстановить], — ответил Лит.

Они оба надеялись, что Солус сможет восстановить часть своего прошлого вместе со своими силами, поскольку она все еще помнит, как выглядела полная башня и как проходило время после смерти ее покойного хозяина. Однако, после стольких лет, в течение которых не было никаких признаков улучшения, они отказались от этой мысли. По крайней мере, до этого дня. Теперь Солус могла вспомнить, как выбирала платье среди многих других, и ощущение серебряного молота в руке.

Они были слишком слабыми, чтобы быть воспоминаниями. Скорее, это были впечатления, оставленные действиями, которые совершались столько раз, что оставили след в ее подсознании. Солус не позволила себе поддаться радости, которую принесли ей эти образы.

Напротив, слова Менадион заставили ее еще больше сосредоточиться на их затруднительном положении.

[Лит, нам нужен план, — сказала она, — чтобы его составить, нам нужна информация и спокойствие. Пусть Золгриш откроет для тебя одну из комнат. Помни, что ты сражаешься без остановки с тех пор, как мы вошли в подземный комплекс].

Лит кивнул. Несмотря на то, что он использовал Бодрость всего два раза, заживление ран изрядно потрепало его организм. Ему нужно было поесть, чтобы восстановить природную выносливость.

Золгриш не любил, когда ему приказывали, но без Лита единственным его преимуществом был Крысолов. Ему оставалось только смириться и открыть одну из дверей на седьмом этаже. Убедившись, что за ними никто не следит, Лит сел и достал из своего карманного измерения немного еды.

— Я понял, что нужно отключить устройство, но как ты собираешься это сделать? Если это ключ к их источнику силы, и они знают о твоём побеге, то, скорее всего, он будет под надежной охраной, — сказал Лит, жуя вяленую говядину.

— Какой план? Ты был так уверен, что я просто следую твоему примеру, дорогой Сгарт. Это не моя проблема, если что-то пойдет не так. Мы с Крысоловом не можем умереть, — Лич пожал плечами.

Лит сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Внезапно подземный комплекс стал больше похож на огромный гроб, чем на великолепный ящик с добычей.

«Этот идиот еще более безумен, чем я думал. Мне нужно связаться с армией в качестве запасного плана. В худшем случае, они уничтожат комплекс, а лич вернется туда, где находится его филактерия, я смогу инсценировать свою смерть, чтобы получить правдоподобное оправдание. Если я заставлю Золгриша поверить, что я умер из-за краха лаборатории, он не будет на меня обижаться», — подумал он.

«Не понимаю, почему Сорен так нервничает — подумал Золгриш. — В худшем случае, я заставлю массивы, окружающие лабораторию, разрушиться и сравнять гору с землей. Конечно, я потеряю свою лабораторию, а Сортон потеряет свою жизнь, но он всего лишь человек, таким образом, я верну свои силы и уничтожу устройство. Это беспроигрышный вариант. По крайней мере, для меня» .

Злые умы действительно думают одинаково.

— Какое оружие есть в распоряжении твоих приспешников? — спросил Лит.

— Только то, что я сделал для кухонного персонала. То, как они расправлялись с ежедневными блюдами, просто невероятно. Мне пришлось выковать несколько инструментов специально, потому что они отказывались сдаваться, упрашивая меня. Некоторых монстров трудно убить голыми руками, и в итоге блюда задерживались.

— А как насчет сокровищницы или оружейной?

— Двойной замок. Чтобы открыть их, нужна моя мана, к которой, к сожалению, имеют доступ только Йозмонг и Данн'Ках, в комбинации. Я никогда не делился ей ни с кем, даже с Крысоловом, так что они должны быть в безопасности.

Золгриш побарабанил пальцами по земле. Он что-то упускал.

— О, да. Это не совсем оружие, но они могли бы использовать инструменты для раскопок и лабораторий. Они никогда не предназначались для использования в бою, поэтому их эффекты просты, но они довольно мощные.

— Просто отлично! — сказал Лит, — Скажи мне, пожалуйста, ты знаешь способности всех монстров, которые вернулись к своему допавшему состоянию? Мне нужна хотя бы одна хорошая новость.

— Извини, но нет. Это было неожиданное развитие событий, и они никогда не беспокоились поделиться со мной своими открытиями, за исключением тех случаев, когда они использовали свои новообретенные силы, чтобы выбить из меня все дерьмо, — вздохнул лич. — Что я могу сказать наверняка, так это то, что Данн'Ках каким-то образом сжал свой фиолетовый кристалл в кольцо. Это позволяет ему перемешивать энергию окружающего мира, словно суп, и произносить заклинания пятого уровня без остановки. А ведь он никогда не учился магии пятого уровня!

План Мастера IV

— Что до Йозмога, он перешёл от двуглазого балора к шестиглазому. Изменения сделали его слабее физически, но чистая сила любого из его заклинаний не имеет себе равных.

— Чёрт возьми! Мне нужен свежий воздух, — сказал Лит, открывая Варп-ступени, ведущие так далеко от лаборатории, как только можно. Даже последуй кто-то за ним, они были столь слабы, что он стёр бы их в порошок в мгновение ока.

— Крысолов, человек, кажется, слегка чувствительный. Ты уверен, что он самый сильный, умный и храбрый кандидат, которого ты смог найти? — спросил Золгриш.

— Конечно, мастер.

— Откуда такая уверенность?

— Он единственный выжил. Все остальные мертвы, так что он лучший, — сказал Крысолов.

Золгриш отвесил Крысолову подзатыльник, гадая, вернётся ли теперь когда-нибудь Ламб.

***

Пока лич проклинал богов за то, что те наградили его Крысоловом, Лит достал свой армейский амулет, едва только Варп-ступени закрылись за ним, и набрал своего куратора.

— Я избавился от новой группы монстров. Джамбел вне опасности, но у меня и плохие новости. Подземелье оказалось заброшенной лабораторией древнего мага. И проблема не только в численности врагов, но и в том, что некоторые из них мутировали.

— Как мутировали? — спросила Камила. Это слово напомнило ей о прошлых вспышках монстров, заставляя её волноваться.

— Они не как варги, — ответил Лит, едва ли не читая её мысли. — Они ведут себя, как я и ожидал, только их способности усилены. То ли это селекция, то ли какое-то магическое усовершенствование, я не знаю. Ситуация очень непостоянна, и здесь два лидера подземелья, не один. Орк-шаман и балор, — Лит почти услышал, как Камила вздрогнула на той стороне. Он докладывал большую часть правды, придерживаясь того, что уже сообщил лорд Вайлон.

— Там и правда балор? — спросила Камила.

— Больше одного, — Лит достал тело Проблемы в качестве доказательства. — Хуже того, у них есть доступ к каким-то магическим инструментам, которые они смогли переделать в оружие. Пока что две группировки были слишком заняты, сражаясь друг с другом, но, если они выберутся оттуда, речь пойдёт по крайней мере о тысяче мутировавших монстров, вооружённых до зубов.

— Какой у тебя план? — чем больше Камила слышала, тем больше волновалась.

«Какого черта я затеяла спор о его прошлом? Я не хочу, чтоб наш последний разговор оказался глупой ссорой», — думала она.

— В комплексе нет никаких массивов, блокирующих пространственную магию, так что я могу быстро войти и выйти. Мой план состоит в том, чтобы отвлечь внимание и убить двух лидеров. Если я смогу отсечь голову змее, беспорядки, вызванные отсутствием власти, сделают оставшуюся работу за нас. Я знаю, что мне это по силам, и всё же хотел бы, чтоб группа стражей была наготове. Если я не дам знать о себе в течение нескольких часов, отправьте их по этим координатам, и пусть они сровняют весь комплекс с землёй.

Лит подтвердил местоположение входов, которые обнаружил барон Вайлон, и объяснил природу массивов, окружающих это место, что значительно облегчило бы работу стражей.

«Если бы только я был стражем получше, а вокруг не ошивался чёртов лич, я мог бы сделать это сам. А так, когда всё начнёт рушиться, у Золгриша не будет причин меня подозревать».

— Принято, рейнджер Верхен. Пожалуйста, помните, что вы всегда можете отступить и дождаться подкрепления, — внезапно появилась голограмма Камилы. Её голос, как обычно, был профессионален и беспристрастен, но в глазах читалась отчаянная мольба.

— Я бы с удовольствием, — по крайней мере эта часть была правдой. — Надвигается сильная метель. Если мы не уладим всё сейчас, Джамбел и его жители будут полностью изолированы на несколько дней. Плохая погода мало значит для орка-шамана, и монстры перебьют их, как ягнят.

«Или скорее, я просто не смогу жить с личом, дышащим мне в спину за разрушение его лаборатории», — на деле же думал он.

— Принято, — сказала Камила. И ещё до того, как её голограмма полностью исчезла, гражданский амулет Лита уже взывал к его сознанию.

— Ты с ума сошла звонить мне с работы? Начальник сдерёт с тебя шкуру за это!

— Какая разница! Ты в порядке? Ты никогда прежде не просил подкрепления, даже для Чёрной звезды. Скажи честно, насколько всё плохо? — спросила она.

«Вот чёрт, теперь я понимаю, почему на Земле служебные отношения не поощрялись. Одно дело лгать куратору, и совсем другое — своей перепуганной девушке», — думал Лит.

— Довольно плохо. Но не переживай, если всё пойдёт наперекосяк, я Варпом свалю оттуда в мгновение ока, — даже мстительный лич был лучше, чем мёртвый рейнджер.

— Прошу тебя, будь осторожен. Позвони мне, как только ты закончишь с заданием, независимо от времени, хорошо?

Лит кивнул, зная, что никакие слова не смогут её успокоить. Он положил трубку и Варпом вернулся обратно к Золгришу.

— Ну что, пришли тебе в голову какие блестящие идеи во время прогулки? — усмехнулся лич.

— Вообще-то да. Почему бы не взять какого-нибудь оружия из твоего арсенала, дабы облегчить нам жизнь? — спросил Лит.

— Потому что стоит мне запечатлеть его своей маной, Данн'Ках и Йозмонг тоже смогут использовать его, попади оно к ним в руки. Я не доверю Крысолову использовать ничего опаснее метлы, и что бы ни запечатлел ты, я уже не смогу это вернуть. Если только я не убью тебя, конечно.

— Как насчёт включить это в мою оплату? — Лит не мог опровергнуть его логику, но мог предложить альтернативу.

— И что помешает тебе бросить меня тут? Или даже прихватить с собой пару сувениров? Не то чтобы я мог остановить тебя, даже если захочу. Я бы предпочёл видеть тебя мотивированным, Нолон.

Как и предвидел Лит, по дороге на четвёртый этаж, где находилось устройство, они не обнаружили никакой слежки. К несчастью, это было от того, что большая часть охраны была отозвана прямо к дверям лаборатории. Орк-шаман и балор терпеть друг друга не могли, но знали, что если их бывший хозяин вернёт свои силы, то превратит их вечные жизни в сущий ад.

Лит, Золгриш и Крысолов застряли у лестницы, ведущей с пятого на четвёртый подземный этаж.

— Как работает процесс воскрешения твоих прислужников? Мне нужно знать, стоит ли с ними сражаться, или это будет пустая трата времени и маны, — спросил Лит.

— Так же, как и у меня, — ответил Золгриш. Его снисходительный тон в очередной раз показал, насколько очевидной лич считал эту информацию. — Если моё тело будет полностью уничтожено, мне потребуется от одного до трёх дней, чтобы регенерировать до пикового состояния вблизи моей филактерии. Чем ты сильнее, тем больше времени необходимо филактерии, чтоб накопить достаточно мировой энергии. На этих слабаков не должно уйти больше нескольких минут, но помни, что, если ты не уничтожишь их тела, они останутся трупами на несколько часов. Это оптимальное время, необходимое для их разделки и поглощения, и этого должно более чем хватить, чтобы проникнуть внутрь и отключить устройство. Ты напрасно беспокоишься.

— Вот уж не думаю. Мы не знаем, кто находится внутри лаборатории... — к несчастью, лаборатория была столь полна мощной магии, что Жизненный обзор оказался столь же бесполезен, как и мана-сенсор.

Идеальный план I

— ...и, если они задержат нас достаточно надолго, силы подкрепления смогут уничтожить тела, которые мы оставим позади. Если это произойдёт, мы окажемся окружены и будем убиты моментально. К счастью для меня, у меня есть идея получше, — сказал Лит.

Он так привык полагаться на мана-сенсор Солус и Жизненный обзор, что использование Огненного обзора казалось неправильным. Это было одно из старейших его умений, которое теперь он применял лишь для готовки, поскольку Жизненный обзор был куда полезнее в бою. Огненный же даровал ему магический аналог тепловых очков, позволяя видеть в темноте по цветовой шкале в зависимости от температуры окружающей среды. Лаборатория была освещена кристаллами света, не выделявшими тепла, иначе Лит был бы уже ослеплён. Огненный обзор не давал никакой информации о силе врагов, но всё ещё позволял определить их расположение и размеры. Некоторое время Лит простоял неподвижно, изучая время и маршруты патрулей.

«Я не могу позволить себе сейчас ошибиться. Один неверный шаг, и нас завалят толпы монстров. Встреча с Крысоловом была скрытым благословением. Без его информации я бы сейчас не спеша открывал двери одну за одной, и кто знает, чем бы это кончилось», — думал он.

Он больше беспокоился об орке-шамане, чем о балоре. Насколько ему было известно, лишь первый мог блокировать пространственную магию благодаря врождённой способности орков манипулировать кристаллами маны. Пространственная магия была мощным инструментом. Лит полагался на неё как в нападении, так и в защите. Большая часть его запасных планов были невыполнимы без неё.

После того, как он убедился, что имеет чёткое представление об их ситуации, Лит поднялся наверх и проследовал за патрулями. Он выругался, когда увидел, что все они были орками, вернувшимися к своему эльфийскому состоянию. Они двигались по-кошачьи мягко, а их тонкие конечностями куда больше подошли бы профессиональному танцору, нежели такому зверью, как они. Враги тут же обнаружили ли бы группу Лита, если бы не зона Тишины и заклинание подавления запаха, которыми он их окутал. Лит держал несколько заклинаний наготове, пристально следя за передвижениями патруля при помощи Огненного обзора. И в тот миг, когда орки встретили патруль обращённых огров, Лит высвободил заранее подготовленные щупальцы магии духа и свернул им шеи. Затем он взмахнул рукой, открывая Варп-ступени у них под ногами. Он отправил трупы в одну из камер на седьмом этаже, координаты которой запомнил, и закрыл дверь перед уходом. Десять элитных врагов были поглощены пространственным коридором и заперты одним махом. Никто теперь не мог уничтожить их тела.

— Быстро! Мы должны торопиться, пока другие патрули не заметили их исчезновения, —сказал Лит. Золгриш кивнул на изобретательность этого, как его там, и последовал его примеру. Вместе они быстро очистили внешние коридоры от патрулей. Даже в своём ослабленном состоянии Золгриш без проблем использовал магию воды для заморозки противников и пространственную магию, чтоб упрятать их подальше. Как только они достигли ближайшей двери в лабораторию, Лит уступил дорогу личу. Даже без Жизненного обзора он видел, что дверь была зачарована: множество кристаллов маны в её поверхности не могли быть простым украшением. Золгриш поднял свою скелетообразную правую руку перед массивной серебряной дверью, создавая голографическую спираль из рун.

— Любопытно, — сказал он, когда дверь не открылась. — Они сумели подменить мой код. Интересно, их новообретённый интеллект — это следствие отмены эффектов изначального падения? Или же они овладели связью с моей сущностью, обитающей теперь в их телах. Второй вариант меня слегка тревожит. Нотка беспокойства в голосе лича вывела паранойю Лита на новый уровень. Пока Золгриш возился с дверью, он проверил окрестности и подготовил несколько дополнительных заклинаний.

«Моя подготовка была тщательной, а исполнение плана безупречным, и всё же я не могу избавиться от волнения. Если Данн'Ках и Йозмонг и впрямь столь умны, то уже должны быть поблизости, — думал он. — Хуже того, им всего-то и нужно исказить один из элементов, составляющих мировую энергию, чтоб запечатать мою пространственную магию. Слишком много чего может пойти не так. Солус, будь готова вмешаться».

Она была осторожна, медленно меняя форму из-под его рукава, пока лич был всё ещё сосредоточен на двери. И когда она появилась на руке Лита, то сделала вид, словно он достал артефакт из пространственного предмета. Тем временем Золгриш наконец взломал код и обернулся к Литу.

— Мы внутри! — сказал лич, глядя на него так, будто они впервые встретились. — Выглядишь как-то иначе. Ты сделал что-то с волосами?

Дверь отворилась, явив взору Лита самую большую кузнечную лабораторию, что он когда-либо видел. Она простиралась, насколько хватало глаз, занимая весь этаж. Не было ни комнат, ни стен, разделявших различные секции лаборатории, лишь колонны, что поддерживали потолок. Книжные полки были вырезаны в каменных стенах, и каждая из них была заполнена древними томами или свитками. Богато украшенные корешки книг были единственным цветным пятном на каменной поверхности медового оттенка. Голубое полупрозрачное силовое поле покрывало полки, защищая их содержимое от энергии, используемой и высвобождаемой во время кузнечных экспериментов. Лит насчитал по меньшей мере двадцать кузниц. «Кузницами» мастера кузнечного дела называли серебряные столы, используемые для их работы. Каждая кузница лаборатории была покрыта рунами силы, образующими магические круги, которые всё ещё пульсировали голубой энергией. Некоторые из кругов были завершены, другие всё ещё в процессе разработки, но в центре каждого из них покоился готовый к зачарованию предмет. К немалому удивлению Лита, книги были расположены в соответствии с цветовым кодом, идущим от чёрного к белому, проходя по всему световому спектру.

[Что за чёрт? Мог ли он разделить книги в соответствии с требуемым ядром маны? Солус, ты уверена, что он не Пробуждённый?] — Лит уже начинал переживать, что орки-шаманы всегда были Пробуждёнными. Мысли о том, что даже балоры могли к ним присоединиться, получив доступ к воспоминаниям Золгриша, было достаточно, чтоб переосмыслить весь план и вызвать армию, позволив ей сровнять это место с землёй.

[Абсолютно уверена. До сих пор он произносил все свои заклинания, и поток его маны статичен. Либо он фальшивый маг, либо утратил статус Пробуждённого вместе с большинством своих сил. Ставлю на первое], — ответила она.

— Что значит цветовой код? — спросил Лит. Ему нужно было удостовериться, что это было лишь совпадение.

— Какой ещё код? Это был бы идиотский поступок так делать. Книги расположены в алфавитном порядке. Я связал их таким образом, чтобы у каждой кузницы была своя комната, — Золгриш дважды подошёл к кузнице в северо-западном конце комнаты. В отличие от других серебряных столов, на ней не было ничего, кроме пяти концентрических кругов рун, излучающих золотой свет вместо обычного синего.

— Так где устройство? — спросил Лит, вздохнув с облегчением.

— Ты на него смотришь, — ответил лич. — Только дилетанты прибегают к простым серебряным столам для создания шедевра. Настоящие мастера кузнечного дела используют адамант. Он проводит ману сродни серебру, но в сотни раз устойчивее. К тому же ты можешь придать ему любую необходимую форму. Это значительно облегчает начертание рун на сосуде в идеальной симметрии для заклинания, поскольку у тебя есть обширная поверхность, которую затем можно перестроить как угодно по твоему усмотрению.

Идеальный план II

По мановению его руки серебряный стол превратился в гигантское кольцо размером с двустворчатую дверь. Из воздуха в конструкцию хлынули мистические энергии, а пространство внутри кольца заполнилось красно-чёрной сущностью, которую Лит распознал как часть кровавого ядра.

— Не нравится мне это. Почему здесь никого нет? — спросил Лит, используя все свои чувства, чтоб просканировать местность.

— Потому что уровень безопасности был установлен так, что любой, кто не имеет моей энергетической сигнатуры, умрёт на входе.

На этих словах Лит сотворил несколько барьеров, а камни на Солус засветились маной.

— Расслабься! Я их отключил, — сказал Золгриш, смеясь над паникой рейнджера.

— Идиот! Разве это не значит, что все, кто делит твою сущность, могут нас поджидать? — набросился на него Лит.

— Я тебя умоляю. Ты просто... — веселье Золгриша испарилось, как только десятки обращённых монстров, вооружённые магическими инструментами, появились из воздуха. — ...прав. Вот чёрт! — лич снова взмахнул рукой, и кольцо превратилось обратно в стол.

— Не так быстро, — произнёс глубокий мелодичный голос.

Рядом с устройством возникли два человекоподобных существа. Один из них был одет в серую мантию мага, которая оставляла открытыми только голову и руки. Он был 178 сантиметров ростом, со светло-коричневой кожей и золотистыми волосами до плеч. Его заостренные уши разделяли волосы, обнажая гибкую шею, которая в сочетании с тонкими чертами лица придавала ему женственный вид. Лишь зрачки, пылающие красной маной, выдавали его истинную сущность. На безымянном пальце его правой руки было надето фиолетовое кристаллическое кольцо, и теперь, когда Данн'Ках его активировал, в нём было собрано столько маны, что для мана-сенсора Солус она затмила всю остальную лабораторию.

[Что бы это ни было, это явно не простой кристалл, — Солус пыталась разгадать, на что же она смотрит. — Оно содержит несколько разных энергетических сигнатур, будто состоит из нескольких живых существ, сжатых вместе. Как орк мог создать проклятый объект за столь малое время?]

Ответ заключался в том, что никак. Когда орки-шаманы пользовались мощным кристаллом маны достаточно долго, они оставляли на нём отпечаток. Их преемники, если были достаточно талантливы, могли использовать такие отпечатки, чтобы получить доступ к части опыта своих предков и их самым часто используемым заклинаниям. Призвать заклинания конкретного шамана было делом сложным и запутанным, поскольку чем раньше он жил, тем слабее был его след, и тем труднее было его найти. Однако Данн'Ках был другим. После возвращения способностей, которыми его раса обладала до падения, он обнаружил, что оказался способен активировать все отпечатки, оставленные его праотцами. И то, что Солус приняла за жизненные силы, на деле была остаточная мана шаманов прошлого. Данн'Ках использовал частицу энергии лича, чтобы поддерживать их постоянную активность и получить доступ к заклинаниям четвертого и пятого уровней. Остаточная мана, смешанная с жизненной силой нежити, придавала этим отголоскам прошлого подобие жизни. Данн'Ках верил, что вызывал духов своих предков, ведущих его из преисподней, даруя ему свои знания. К несчастью, правда была в том, что из-за множества воспоминаний, наполнявших его сознание вперемешку с веками ненависти и гнева, Данн'Ках был на грани безумия. Он безудержно мотал головой, но не от того, что пытался сбросить с себя волю Золгриша. Он лишь хотел заставить голоса в своей голове замолчать достаточно надолго для достижения своей цели.

Второе существо было обнажено по пояс, в одних лишь штанах. Йозмог был 2.3 метра ростом, с бледной голубой кожей и водопадом длинных серебристых волос, опускавшихся до пояса. У него было тело греческого бога, с мускулами, что казались скорее высеченными, нежели натренированными. У него было шесть глаз на лице и шесть пернатых крыльев, выходящих из спины. Каждый глаз был разного цвета в зависимости от наполнявшего его элемента, так же, как и крылья. Глаза на лбу существа были красным и голубым, те, что под бровями — чёрным и белым, а на скулах располагались коричневый и жёлтый. И Лит, и Солус гадали, была ли какая-то связь между балорами и гибридной формой Лита. Помимо отсутствия седьмого глаза на лбу, глаза балора располагались точно так же. Крылья на его спине повторяли расположение глаз и, казалось, состояли из чистой стихийной энергии.

— Отключи эту чёртову лабораторию, или они обратят её против нас! — крикнул Лит, вызывая несколько потоков молний, чтоб разогнать врагов и остановить Данн'Каха, что бы он ни задумал. Жёлтое крыло Йозмога затрещало подобно грому, и внезапно заклинания Лита притянулись к нему как к мощному магниту. Крыло сохранило энергию и очистило её от маны Лита, прежде чем передать её жёлтому глазу.

— Людям не следует сражаться со своими богами, — сказал Йозмуг. Его голос был тих и серьёзен. В нём не было ни угрозы, ни высокомерия, он лишь высказал то, что считал правдой.

Огро-дриады соединили свои руки, образовав стену из лиан, которая быстро окружила Лита, а несколько обращенных троллей активировали инструменты в своих четырех руках, чтобы поразить его сквозь отверстия, которые создали для них их товарищи. Каждый тролль орудовал двумя золотыми посохами, на вершине каждого из которых находился рубин размером с яблоко, испускающий струи голубого пламени. Пока Золгриш и Данн'Ках сошлись в битве силы воли, Крысолов убежал и спрятался в ближайшей тени, надеясь, что его никто не заметит.

Хоть кровавое ядро лича и было ослаблено, разум его оставался нетронут. И несмотря на то, что Данн'Ках был в несколько раз его сильнее и владел теми же энергиями, держать их в узде стоило орку постоянных усилий. У Золгриша же не было с этим никаких проблем. Это была его энергия, его лаборатория, и они отвечали на его мысли, словно были продолжением его тела.

— Чего вы ждёте? Уничтожьте его! — приказал Данн'Ках своим орко-эльфам. Он прекрасно понимал, что не будь на его пальце фиолетового кристалла, он был бы уже побеждён.

Горные инструменты, которыми орудовали обращённые орки, выглядели как серебряные стержни около метра длиной со встроенными по бокам топазами. Они усиливали ману, которой были наполнены, для создания энергетических лезвий, способных легко прорезать камень. Орки провели в шахтах бесчисленное количество часов, работая на лича. Их мастерство владения режущими инструментами было сравнимо лишь с их ненавистью к нему, а потому, стоило Данн'Каху отдать приказ, они придали стержням форму булавы и безжалостно атаковали Золгриша со всех сторон. После того, как Проблема месяцами стирал его в пыль, большее, на что было способно подобное оружие — это доставить некоторый дискомфорт. Его гордость была почти раздавлена тем, что его же творений обратили против него — тем, что его рабы посмели поднять руку на своего хозяина. Почти. Теперь, будучи столь близко к устройству, которое Данн'Ках любезно оставил полуоткрытым, вся энергия, что должна была быть потеряна из-за нанесённых ран, поглощалась кольцом и моментально возвращалась к нему. Бесчисленные возможности рождались в голове Золгриша, а на лице появилась бы жестокая улыбка, если бы только оно у него было.

«Ситуация куда лучше, чем я предполагал. Марио навряд ли выживет, но ведь наёмные работники — всегда расходный материал», — думал лич.

Прошлое против настоящего I

Золгриш не обращал внимания на боль от ломаемых раз за разом конечностей, сосредоточившись на адамантовой кузне.

«Йозмог и Данн'Ках  слишком близко к усилителю, так что я не смогу просто открыть панель управления и отключить его. То, как упрямо Данн'Ках держит его на виду, говорит о том, что я был им нужен, чтоб его активировать. Должно быть, они плохо контролируют мою сущность, — думал он. — Не понимаю, зачем Луиджи хочет, чтобы я отключил лабораторию, но, поскольку он наверняка умрёт, почему бы мне не исполнить его последнее желание».

Лич топнул ногой по силовой линии массива, питающего лабораторию, и всё, что не имело собственного псевдоядра, потемнело.

«Мы вернулись, детка!» — в унисон подумали Лит и Солус, когда большая часть помех вокруг них исчезла, отчего Жизненный обзор и мана-сенсор стали вновь полезны. Лит сумел дожить до этого момента исключительно благодаря своему многослойному барьеру. Стена из лоз, воздвигнутая обращёнными ограми, ограничивала его движения, а тролли атаковали его зачарованными инструментами всякий раз, когда он пытался вырваться из окружения. Их посохи испускали синее пламя, достигавшее тысяч градусов и способное превратить человека в уголь одним касанием. Даже когда они не попадали по цели, воздух становился настолько горяч, что дышать было невозможно, если только Лит не охлаждал его магией воды. Хуже того, к этому моменту Йозмог свёл на нет заклинания, которые Лит сотворил, чтобы защитить себя от его крыльев. И мало того, что он уже не раз едва не убил Лита, теперь все его глаза были переполнены накопленной энергией.

«Я разберусь с ним позже. Сперва мне нужно избавиться от троллей» — думал Лит, Блинком перемещаясь прямо за спину одному из обращённым существ. С вернувшимся Жизненным обзором стена из лоз более не загораживала ему видимость.

— Сзади, — предупредил их Йозмог, когда рейнджер появился из точки выхода заклинания. Солус держала его в поле зрения, Лит же не мог позволить себе отвлечься. Его руки двигались словно змеи, атакуя каждого тролля по нескольку раз. Тролли же рассмеялись, видя его напрасные усилия, и выпустили новые потоки синего пламени. С их толстой кожей и могучими мускулами подобные атаки даже не щекотали. Напротив, они чувствовали себя полными сил. Ну или им так казалось, пока они не попадали на колени, корчась в агонии. Удары Лита были слабыми, поскольку он знал, что грубая сила и обычная магия были здесь бесполезны. Простых троллей было непросто убить благодаря их регенеративным способностям, стоящие же перед ним и вовсе возродились бы в считанные минуты. Лит должен был сберечь силы для Йозмога, как и не мог позволить балору украсть ещё больше его маны, а потому удары были не более чем сосудами, наполненными заклинанием света. Исцеляющая магия была проклятием троллей, перегружая их и без того чересчур эффективный метаболизм, что вызывало у них постоянный голод. Заклинания Лита привели их на грань голодной смерти. Их массивные тела сжимались, будто каждая прошедшая секунда была днём, проведённым без пищи.

— Впечатляет, — одобрительно кивнул Йозмог. — Посмотрим, как ты будешь биться, когда даже собственные глаза предадут тебя.

Йозмог раскрыл небольшое зеркало в своей левой руке. Он направил его на стену из лоз и затем на себя, после чего они исчезли.

[Не было никакой пространственной двери, и я всё ещё могу слышать, как огро-дриады скользят по полу. Это невидимость?] — спросил Лит.

[Должно быть, это эффект того зеркала, — задумалась Солус. — Предположу, что оно использует магию гравитации для искривления света. Должно быть, так они и скрыли себя, ожидая, пока Золгриш активирует устройство].

[Спасибо за пояснение, но как это нам поможет?]

[Никак. Поле, которое оно создает, столь тонкое, что даже мана-сенсор не в состоянии их отследить. Могу дать тебе лишь приблизительное местоположение], — сказала Солус, когда Лит почувствовал надвигавшуюся на него живую волну.

Лозы обвились вокруг его тела, вновь становясь видимыми, и попытались пробить себе путь сквозь его кожу и отверстия.

«Отвратительно! Они ведь даже не купили мне сперва выпить», — Лит активировал своё заклинание пятого уровня, Заходящее солнце. Оно создало шар тьмы, окутанный пламенем, который объял всех атакующих огро-дриад. Два элемента слились вместе, позволяя тёмным энергиям двигаться с недоступной для них скоростью. Заходящее солнце было идеальным средством нападения и защиты, которое держалось, покуда вся его мана не была истощена, однако Лит не планировал использовать его долгое время.

[Ты вроде говорил, что лозы огров устойчивы к огню. Не лучше ли было бы тогда использовать Ледниковый период?] — спросила Солус.

[Именно потому я его и пустил его в ход. Как и в случае с троллями, я не хочу убить их, лишь заставить страдать. Иначе они просто будут заново появляться раз за разом], — объяснил Лит.

Магия тьмы быстро высасывала жизненные силы огров, в то время как огонь Заходящего солнца причинял им слепящую боль, хоть и наносил мало урона. И в тот момент, когда лозы соскользнули с его тела в агонии, Лит значительно расширил сферу чёрного пламени, раскрывая местоположение Йозмога. Когда гравитационная оболочка балора пропала, Лит смог увидеть, как красное и чёрное крылья Йозмога переполняет сила. Он всеми силами пытался отобрать заклинание Лита, однако безуспешно. За все эти годы Лит не раз сражался с противниками сильнее него самого. Это едва не стоило ему жизни, но в то же время полученный опыт позволил извлечь полезные уроки. Он придумал Заходящее солнце после боя с Налир, тогда как Труд Грифон и Манохар научили его справляться с противником, способным выкачивать его ману. Так же, как и вихри, порождаемые мясными куклами Труд, крылья Йозмога не могли повлиять на заклинание, наполненное силой воли мага. Лит понял природу сил обращённого балора после того, как тот буквально украл его гром, однако продолжал разыгрывать неведение, дабы усыпить его в своём тщеславии.

— Столь мощное заклинание, и никаких магических слов. Ты, должно быть, Пробуждённый! — радость и удивление отразились на лице балора, несмотря на чёрное пламя, пожиравшее его кожу. У Лита не было времени на пустую болтовню. Он сосредоточил Заходящее солнце на кончиках пальцев, заставляя его вращаться всё быстрее и быстрее, пока не высвободил его в балора в форме гигантского крутящегося шипа.

Тем временем битва между Золгришем и Данн'Кахом также приняла неожиданный оборот.

— Эй, идиот! Знаешь, откуда взялся термин "лич"? — спросил Золгриш. Он схватил одного из орко-эльфов, который в пылу сражения поддался природной орочьей жажде крови и очутился на расстоянии вытянутой руки. Простое касание — всё, что требовалось Золгришу, чтоб высосать жизненную силу противника, но на сей раз не это было его целью. Жизненная сила нежити, которую Данн'Ках разделил со своими заместителями, узнала своего истинного хозяина и вернулась к нему.

— Спасибо за угощение, — каждый обращённый орк содержал лишь небольшую часть силы Золгриша, однако этого было достаточно, чтобы склонить чашу весов битвы в свою пользу. Орко-эльфы попытались вырваться, но личу требовалось лишь простенькое заклинание, чтоб их остановить. Некоторые даже призвали мировую энергию, чтобы покончить с собой, но это лишь привело к обратному эффекту. Они были ближе к Золгришу, нежели к усилителю, а потому энергия нежити, освобождённая с их смертью, в конечном счёте возвратилась к личу.

Прошлое против настоящего II

Вместе с плотью и мускулами на скелете Золгриша появилась рваная одежда, частично восстановив его изначальный облик. Данн'Ках стал паниковать, его сила воли была распределена слишком по многим фронтам. Он сдерживал голоса в своей голове, не давал отключиться усилителю, чтоб не потерять единственный шанс взять его под контроль, и сражался с энергиями нежити внутри себя, что пытались вернуться к своему законному сосуду.

«Как, чёрт возьми, Йозмог так легко ими управляет? Я естественный Пробуждённый, личи же используют фальшивую магию, а балоры ограничены её третьим уровнем. Так почему я проигрываю куче костей?» — думал он. Ответ же был весьма прост. В своём высокомерии Данн'Ках черусчур распылил свои ресурсы. Что же до Золгриша, тот подготовил немало заклинаний на своём пути к лаборатории, и, покуда он не терял концентрации и всё ещё имел заклинания наготове, он был столь же силён, что и Пробуждённый. Более того, ему требовалось лишь поманить, чтоб вернуть свою энергию, и, чем ближе он подбирался к Данн'Каху, тем труднее становилось орку держать её в узде. Золгриш был полностью сосредоточен на шамане, так что Йозмог мог позволить энергиям нежити вырваться из его тела, поглощая затем их своим чёрным крылом.

Данн'Ках воззвал к своим предкам, дабы сотворить древнее эльфийское заклинание пятого уровня, Маяк. Оно заперло лича внутри конструкта света в форме куба и с небольшим торнадо внутри. Золгриш не столько боялся быть разорванным в клочья мощными воздушными потоками, сколько был удивлён атакующим заклинанием света. Никогда раньше он не видел подобного.

— Неплохо, а давай-ка проверим, так ли прочна эта штука, как кажется, — лич щёлкнул пальцами, выпуская заклинание пятого уровня Яростное солнце. Оно наполнило куб взрывом фиолетового пламени, которое рассеяло воздушные потоки, образующие торнадо, добавив силу заклинания орка к своей собственной. В результате взрыва грани куба треснули, и лич взял под контроль ударные волны, созданные магией воздуха, направив их в стороны слабых мест, порождённых столкновением двух заклинаний. Это была невозможная стратегия для любого существа, без разницы, живого или нет. И Золгриш мог позволить себе игнорировать получаемый урон лишь потому, что не имел жизненно важных органов.

— Дурачьё! — хохотал он, в то время как кости его не переставали трескаться и срастаться обратно. — Вам стоило позволить устройству отключиться. Тогда у меня ушли бы часы на восстановление, а не секунды, как теперь. Чем ближе я к нему, тем сильнее, словно я рядом со своей филактерией.

— Спасибо за информацию, старик, — ответил Данн'Ках. Он отправил куб в противоположный конец комнаты, пристально за ним следя, чтоб не потерять контроль над своим заклинанием. Ведь, в то время как слабостью магии тьмы была её скорость, магия света страдала от ограниченной дальности действия. — Однако мне нужен усилитель, чтобы отобрать у тебя всё, так же, как ты забрал всё у меня. Моё достоинство, мою честь, даже мою жизнь. И я использую работу всей твоей жизни, чтоб вырваться из этой клетки и обеспечить тебе муки до скончания века!

— Вот так совпадение! Твой век ведь как раз подходит к концу. Не так ли, Крысолов? — и тут Данн'Ках осознал, что привёл лича туда, где в последний раз видел его мелкого приспешника. Крысолов выпрыгнул из тени и нанёс Данн'Каху несколько ударов своим ножом Труса, прежде чем тот успел обернуться. Зачарованный клинок был длинным кинжалом в руках человека, Крысолову же он служил в качестве короткого меча. Золгриш наполнил его магией света и тьмы. Тьма действовала сродни яду для живых существ и кислоте для всего остального. Свет же излечивал раны в тот же миг, как они открывались. Принудительное исцеление высасывало жизненные силы жертвы и с помощью усиленного метаболизма ускоряло распространение яда по телу. Данн'Ках сумел остановить заклинание тьмы одним из своих собственных, однако оказался беспомощен перед светом, сломившим его концентрацию вместе с заклинанием. И стоило кубу рассыпаться, Золгриш бросился вперёд и схватил руками лицо шамана, призывая назад украденную у него энергию нежити.

— Благодарю, придурок! Чёрта с два я бы сам выбрался отсюда, — сказал Золгриш.

— Рад помочь, мастер! — отозвался Крысолов, обращаясь в клубок дыма, дабы избежать молний, испускаемых орком в попытке избавиться от маленького паразита.

— Да я не тебе! В смысле, да, ты помог, но это был сарказм, — вздохнул Золгриш, сетуя на то, что его подопечный испортил весь момент. Он был уже на последнем издыхании, направляя всю свою оставшуюся ману в процесс исцеления, чтобы показаться сильнее, чем он был на самом деле. Восстановиться от мелких ран, нанесённых инструментами, было одним делом, выдержать же заклинания пятого уровня — совсем иным. Лич обманул своего похитителя в надежде, что Крысолов найдёт в себе мужество вступить в бой. И когда они с шаманом соприкоснулись, началось перетягивание каната за контроль над энергиями нежити, заключёнными в теле орка. В один миг лич выглядел почти как человек, с розовой кожей на лице и красивой одеждой на теле, в то время как орк снова оказался высоким лысым чудищем. В следующий же момент от Золгриша остались лишь руки, плечами прикреплённые к черепу, а Данн'Ках выглядел прекраснее, чем когда-либо. Мировая энергия вырывалась их его тела, формируя над головой корону из чистой маны, а также заставляя светиться кожу.

— Вот дерьмо, — выругался Золгриш. Он не сразу понял, что канал, который он открыл между собой и шаманом, работал в обе стороны. И несмотря на то, что энергии нежити хорошо помнили его прикосновение, теперь, когда они находились столь близко, Данн'Ках мог использовать своё кристаллическое кольцо, чтобы украсть ту малую жизненную сущность, что ещё оставалась с личом.

— Крысолов! Залма! Мне нужна помощь! — крикнул он.

Увы, у Крысолова кончилась храбрость, а Литу хватало своих забот.

— Вот чёрт! Хочешь потанцевать? Ладно, но вести буду я, — и в тот момент, как Золгриш снова взял верх, он Варпом унёс их оттуда.

Йозмог был всё ещё занят Литом, но после призыва лича о помощи заметил, насколько опасна была ситуация. Сумей Золгриш лишить Данн'Каха энергий нежити, он стал бы следующим. А выйди победителем орк-шаман, их равенству пришёл бы конец, и судьба балора всё так же была бы предрешена. Он проигнорировал Заходящее солнце Лита и бросился вперёд, чтоб остановить Данн'Каха, но лич сорвал его планы, перенеся бой в неизвестное место. В этот момент жгучая боль разошлась от крыла света балора, когда Лит проткнул его своим заклинанием.

«Если я прав, пока у него все шесть крыльев, он должен быть способен на что-то вроде Бодрости, поглощая шесть элементов, составляющих мировую энергию. Чтоб получить преимущество, я должен лишить его способностей к восстановлению. Без крыла света весь урон, что я ему наношу, будет постоянным, и ману он тоже не сможет восстановить. Двух зайцев одним выстрелом», — думал Лит.

Йозмог не мог с ним не согласиться. Его высокомерное выражение лица сменилось беспокойством, когда шип из черного пламени превратил большую часть белых перьев в пепел. Он развернулся, чтоб защитить открытую спину, но благодаря слиянию воздуха Лит поспел за его движениями. Балор вскрикнул от возмущения, осознав свою ошибку. Его сила была непревзойдённой, но он не мог атаковать заклинаем кого-то вне поля своего зрения.

Глаза и крылья I

Тело балора не пропускало ману. Это была одна из причин, по которой тысячелетия назад столь могущественные создания попытались ускорить свою эволюцию и в итоге пополнили ряды падших рас. В отличие от других существ, они могли колдовать лишь при помощи своих глаз, из-за чего держать противника в поле зрения было для них жизненно необходимо. Другим же серьёзным ограничением стала неспособность использовать заклинания выше третьего уровня. Более высокие уровни магии требовали слияния и манипулирования несколькими элементами, тогда как каждый из глаз балора мог работать лишь с одним. Активировать более одного глаза за раз было возможно, но они не могли взаимодействовать между собой. Единственным исключением было создание твёрдых конструкций наподобие оружия или брони, сделанных изо льда. Их можно было наполнить различными элементами, но не более, чем одним за раз. Балоры не могли использовать магию гравитации, пространственную магию или сложные массивы. Они стали неудержимыми солдатами на поле боя, однако как раса, балоры полагались на других в создании даже простейших зачарованных предметов.

Йозмог активировал красный глаз, обращая бьющихся на полу в агонии монстров в пепел. Трупы превратились в сферы дыма, которые стали вращаться вокруг усилителя. Устройство начало восстанавливать их тела со скоростью, видимой невооруженным глазом. Затем балор активировал жёлтое крыло, обретая эффект, схожий со слиянием воздуха, и внезапная прибавка к скорости позволила ему разорвать дистанцию с Литом. Тот выругался, заметив, что Йозмог способен использовать белый глаз для постепенной регенерации своего белого крыла, однако успокоился, видя, что хранимая в нём мана не восстанавливается.

«Судя по всему, крылья и глаза связаны» — подумал Лит.

[И правда. В отличие от Проблемы, глаза Йозмога не способны накапливать мировую энергию сами по себе. Раненое крыло означает, что он не сможет перезарядить соответствующий элемент, так что нам нельзя дать ему даже секунды передышки] — подметила Солус.

Лит рванул вперёд, используя заклинание полёта, чтобы сравниться в скорости с противником. Балору пришлось прервать своё исцеление и активировать жёлтое крыло. Это позволило ему свести на нет магию воздуха Лита и выпустить молнии, которые он прежде забрал. Ну или так ему казалось. После битвы с Труд, Лит потратил немало часов, пытаясь научиться наполнять своей волей даже низкоуровневые заклинания, так что попытка Йозмога замедлить его провалилась. Полностью сосредоточившись на полёте, у Лита не было возможности среагировать на надвигающийся столб молний, но в этом не было необходимости. Солус открыла перед ними небольшие Варп-ступени, перенаправившие мощное заклинание в сторону усилителя. Благодаря адаманту, из которого был сделан, а также наложенным чарам он выдержал, монстрам же вокруг повезло меньше. Они ещё и наполовину не восстановили свои тела, как вновь оказались стёрты в дым и пепел.

— Неплохой артефакт, человек. У меня тоже кое-что есть! — крикнул Йозмог. Небольшой серебряный шар в его руке засиял, словно маленькое солнце, когда он бросился на врага. Лит осознавал огромную разницу в физической силе между ними, однако время было не на его стороне. Промедление означало дать балору возможность восстановить крыло света и своих приспешников.

«Беда в том, что я не знаю, возьмёт ли Золгриш верх. Я могу справиться с одним из этим обращённых монстров за раз, но, если они объединятся, мне придётся отступить. Я жадный, но не безумец» — подумал Лит.

В поле его зрения попали несколько законченных артефактов, всё ещё лежавших на кузницах. И если личу было суждено поражение, Лит предпочёл бы на обратном пути забрать всё, что мог, в качестве компенсации.

Лит ушёл в сторону, избегая лобового столкновения с балором, и сотворил ещё одно заклинание пятого уровня — Штормнадо. Это была смесь воздуха и тьмы, породившая грозу с ядовитым газом. Разрушительная масса энергии столкнулась с защитными механизмами лаборатории, а Лит позаботился, чтоб усилитель попал в зону действия заклинания, что ещё больше отсрочило воскрешение обращённых монстров. Йозмог оценил мощь Штормнадо, считая боль от него предвкушением силы, которую он обретёт, когда окончательно поглотит сущность лича. Его план состоял теперь из двух частей. Если прежде его целью было исправить своё падшее состояние и преодолеть древние ограничения своей расы, то захват Лита открывал перед ним неограниченные возможности.

«Если смогу похитить секрет Пробуждения, Данн'Ках будет мне не ровня. Я превосхожу его как телом, так и магией. Не будь он Пробуждённым, уже давно преклонил бы колени предо мной!» — думал он.

Йозмог активировал жёлтый глаз и чёрное крыло, но на сей раз он не пытался поглотить заклинания Лита. Вместо этого он обратил поток, посылая ману из глаз в крылья, дестабилизируя соответствующие элементы в мировой энергии. И теперь, в независимости, сколько усилий прилагал Лит, и сколько маны он закачивал в Штормнадо, заклинание утихало, поскольку два составлявших его элемента стали неспособны сосуществовать друг с другом.

[Что происходит?] — Лит достал Гейткипер из карманного измерения. Заклинание полёта также подвело его, и он не мог позволить себе потратить ещё больше маны впустую.

[Должно быть, это то, о чём нам говорил Золгриш. Обращённый балор способен не только истощать мировую энергию своими крыльями, но и с помощью накопленной в них маны нарушать баланс элементов, мешая нашей магии. Чтобы использовать заклинания воздуха или тьмы, тебе придётся сперва уравновесить искажение, вызванное Йозмогом] — сказала Солус.

[Легче сказать, чем сделать] — Лит был не в восторге от своего положения. Заклинания балора, по всей видимости, были нетронуты искажением маны, что делало его куда опаснее орка-шамана с его кристаллом. Лит наполнил себя всеми элементами и приготовился к худшему. Глаза Йозмога загорались один за другим, испуская сильно сжатые стихийные лучи. Литу удалось увернуться, однако лучи следовали за ним, куда бы он ни направился. Они были настолько мощными, что даже полупрозрачный синий барьер, защищавший библиотеку, не справлялся с ними. И лишь наличие второго барьера сразу под первым спасло драгоценные тома от уничтожения.

— Хватит бегать! Ты нужен мне живым, но не здоровым, — сказал Йозмог, в то время как взгляд его метался по комнате, стараясь уследить за непредсказуемыми перебежками Лита. Однако, вопреки его словам, каждая из его атак была нацелена в жизненно важные органы.

[Есть какие-нибудь блестящие идеи?] — Лит уже немало запыхался. Убегать пешком от летающего врага, одновременно уворачиваясь от стихийных лучей, было совсем непросто.

[Есть: не попадись. Не нравится мне этот светящийся шар у него в руке, — ответила Солус. — Хорошая новость в том, что, постоянно атакуя, Йозмог остался почти без магии тьмы и воздуха].

Лита же её слова утешили мало. Три луча или пять, разница для него была невелика, балору нужен был лишь один, чтоб покончить с ним. Лит укрылся за усилителем в надежде, что враг не станет рисковать повредить его. И он оказался прав. Его ход застал Йозмога врасплох, вынуждая того завертеться волчком, лишь бы не попасть взглядом по бесценному устройству. Лит успел сделать всего один полный вдох Бодрости, прежде чем балор возобновил погоню, но этого было достаточно.

Глаза и крылья II

Краткий миг, который потребовался Йозмогу, чтобы остановить стихийные лучи, позволил Литу ощутить телом перемены в мировой энергии, вызванные балором, и ответить должным образом. Он снова взлетел и создал второй Штормнадо, отбросивший Йозмога в стену.

«Беру свои слова назад, этот парень не так опасен, как кристалл шамана. Он не способен полностью истощить определённый элемент в мировой энергии, лишь нарушить его баланс. Я всё так же могу использовать все элементы, пока компенсирую помехи» — подумал Лит.

Однако восторг его продлился недолго. Йозмог изо всех сил оттолкнулся от стены, становясь живым снарядом. Лит сумел увернуться и слегка разорвать дистанцию, однако новый залп лучей, нацеленный в сердце, заставил его значительно замедлиться, и балор вновь оказался рядом. Кулак размером с шар для боулинга ударил Лита в грудь, пока он находился в воздухе, ломая рёбра и выбивая из него дух, после чего отправил в полёт.

«Этого не может быть, — подумал Лит. — Даже тот придурок в форме драконе не бил меня так сильно. Как это вообще...» — он едва не подавился собственными словами, заметив, что доспех Скинуокера вновь стал серого цвета, будто и не был запечатлён его маной.

Йозмог снова нагнал его, готовый ударить, но Лит остановил кулак Гейткипером. Клинок, наполненный магией тьмы, огня и воздуха, легко справлялся с пальцами балора, пока не достиг серебряного шара и не заглох. Без своих чар Гейткипер не смог выдержать столкновения, и паутина трещин разошлась от точки соприкосновения по всей его поверхности. Лит едва успел спрятать меч в карманное измерение, когда правая рука Йозмога сомкнулась на перчатке Солус.

«Вот чёрт, я знаю это заклинание! Это же Чистый лист!» — подумал Лит. Это было кузнечное заклинание четвёртого уровня, которое создавало объединённый импульс магии света и тьмы и временно замыкало отпечаток на любом магическом предмете, делая его бесполезным. Лит научился ему после того, как стал Чароломом, но не потрудился превратить в истинную магию из-за его жёстких ограничений. Оно требовало физического контакта, а потому было бесполезно в бою. Если Лит мог коснуться врага, то мог его и убить. Смерть также снимала любой отпечаток, а отнять жизнь можно было и с расстояния. Кроме того, Чистый лист был неэффективен против ловушек и барьеров. Любое взрывное устройство рвануло бы у него перед носом, и открывать таким способом экранированные двери, вроде тех, что были в лаборатории Золгриша, он тоже не мог.

Перчатка не сдвинулась с места, плечу же Лита повезло меньше. Йозмог сломал его, словно ветку, и продолжал тянуть дальше. От подобной боли было легко потерять сознание, но Лит уже отключил свои болевые рецепторы. Новая вспышка серебряного шара — и перчатка обмякла, позволяя балору забрать её.

— Впечатляет. Никогда бы не подумал, что столкнусь с тем, что неспособна украсть магия Золгриша.

В ответ Лит бросил попытки улететь подальше. Магия воздуха поддерживала крылья балора, делая его чересчур быстрым для Лита. Пока они сражались в воздухе, он схватил серебряное крыло Йозмога здоровой рукой и ударил его в нос коленом. Кровь вперемешку с зубами разлетелась по комнате, в то время как Лит использовал энергию, украденную его заклинанием четвёртого уровня — Вампирским касанием, чтобы привести в порядок свою повреждённую руку. Затем Лит вытянул ногу и ударил балора в подбородок. Йозмог врезался в библиотечные полки, но так и не перестал улыбаться.

— Всё кончено, человек, — сказал он, демонстрируя Литу полностью излеченные правую руку и крыло света. — Мы можем продолжать так весь день, но результат будет неизменен. Ты можешь сражаться, но ты не сможешь победить.

Лит усмехнулся, пользуясь тем временем, что балор пытался сломить его дух, для использования Бодрости и восстановления сил.

— Глупый смертный! — с помощью белого глаза Йозмог мог видеть состояние Лита с точностью диагностического заклинания. Он расправил свои шесть крыльев, высасывая мировую энергию и возвращаясь к пиковому состоянию.

— У тебя всего два пути. Раскрой мне секрет Пробуждения или умри. Почему, думаешь, ты всё ещё жив?

— Уж явно от того, что ты мало старался. Просто ты слабак, — обычно Лит не стал бы заводить беседу с безумцем, однако, разбив его отпечаток на Солус, он добился того, что многие до него пытались сделать и не преуспели. Он разозлил Лита. — Прекращай тратить моё время на болтовню и верни мой артефакт!

Йозмог расхохотался и прислонил перчатку к своей правой руке. Она же в свою очередь стала расти, пока идеально ему не подошла.

— Лич — вор и лжец. Он заманил тебя в ловушку так же, как и нас. С самого начала у тебя не было ни шанса. Скоро вернётся Данн'Ках. Скоро мои приспешники оживут. Даже со всеми своими драгоценными артефактами ты не сможешь меня одолеть. Что ты будешь делать теперь, когда у тебя ничего нет, и ты совсем один?

— Нет, — покачал головой Лит, излучая мощную синюю ауру, наполнившую его всеми элементами. — Не один, — как только Лит бросился вперёд, перчатка Солус вновь сжалась, используя магию духа для увеличения собственной силы, и раздавила руку Йозмога в процессе. В то же время она обрушила на беспомощного врага свои сильнейшие заклинания. Чистый лист мог стереть любой стандартный отпечаток, но не связь между ней и Литом. Лишь особые артефакты вроде шкатулки Налир были способны на это. В противном случае уничтожение проклятых объектов по типу Чёрной звезды не было бы столь сложным делом. У Солус была своя собственная воля, так что она могла восстановить отпечаток Лита в тот же миг, как тот был снят. Чистый лист был для неё сродни пощёчине. Больно, но далеко не настолько, чтоб она потеряла сознание. И всё же оба они ощутили угрозу их связи, и как их разумы выходят из синхронизации, пусть даже всего на долю секунды. И это пробудило травму, которую нанесла им Налир, насильно разлучив их.

Солус направила заклинание четвёртого уровня — Зону смерти, и пятого — Дух распада, прямо внутрь тела балора, дабы выпустить свою ярость, распространяя их словно болезнь, от которой жертва начинала гнить изнутри. Физический контакт позволял магии тьмы реализовать свой потенциал в полной мере и даже больше, особенно теперь, когда внутренняя сторона перчатки Солус покрылась бесчисленным множеством шипов, прознающих плоть Йозмога и пробивающих его кости. Два заклинания тьмы протекали по телу балора, истощая его жизненные силы так, словно его выпотрошили. Он упал на колени, активируя чёрное крыло, дабы остановить или хотя бы ослабить их, в то время как белый глаз постепенно излечивал его раны. И это должно было сработать, поскольку зелёное ядро маны Солус не могло долго противиться грубой силе, коей обладал Йозмог. Покуда белое его крыло было цело, оно питало белый глаз неограниченным количеством маны. А когда бесконечное сталкивается с конечным, итог предрешён заранее. Именно поэтому в первую очередь Лит пронзил вытянутыми пальцами белый глаз, одновременно посылая с их кончиков электрические заряды.

Кровавая месть I

Несмотря на то, что их импровизированная ловушка удалась, Лит не чувствовал радости. Враг силой сорвал Солус с его руки, украл её у него. И она позволила этому случиться, дабы Литу не оторвало конечность, а затем c помощью мысленной связи спланировала с ним контратаку. Лит оценил гениальность их плана: они получили новую возможность и сумели выйти из безвыходного положения, но это его ни капли не радовало. Он уже прожил одну жизнь, где у него отняли всё и всех, кем он дорожил, и он не был готов потерять кого-то ещё. После смерти Карла по вине пьяного водителя, после того, как едва не лишился Солус из-за интриг Налир, Лит поклялся, что, покуда он дышит, судьба его будет принадлежать лишь ему одному. Чистый лист причинил Солус боль, и её боль была его собственной. Лит видел в Йозмоге восставшую из могилы Налир, что вновь пыталась отобрать у него Солус. Лит был рад, что балор не мог умереть, ведь это значило, что не было предела боли, которую он мог ему причинить.

Солус справилась со своей частью плана, заставив Йозмога сосредоточиться на своём гниющем теле и почти забыть о существовании Лита. Когда тот устремился вперёд, балор активировал оставшиеся четыре глаза. Крысолов вышел из тени в его слепой зоне, крутя над головой связку цепей и конвертов, которые изначально были его «зачарованной кольчугой». Он швырнул её в Йозмога, и металл с глухим стуком ударил того по голове. Цепи плавились на его лице, в то время как горящие письма подожгли балору волосы.

Внезапное атака и близкая дистанция сделали траектории стихийных лучей предсказуемыми. Лит уклонился от них и ударил по белому глазу, посылая молнии внутрь, чтобы они достигли мозга балора и сожгли прилегающие ткани. Йозмог закричал в ярости, когда его крыло света потемнело.

— Сработало! Я знал, что даже мастер не настолько жесток, чтоб обмануть Крысолова. Кольчуга — и впрямь проклятье балоров, — сказал Крысолов, когда мантия Труса вновь сделала его бесплотным. Ударить исподтишка было одно дело, выступить же против Йозмога лицом к лицу — совсем иное.

Без глаза, способного хранить элемент света, белое крыло было не полезнее голубиного. Теперь оставались лишь помехи, создаваемые чёрным крылом. Из последних сил Солус бросилась вперёд и направила тёмную энергию в лёгкие существа. Слияние тьмы избавляло Йозмога от боли, но ему всё ещё было необходимо дышать. Его тело более не могло поспевать за скоростью Лита. Балор вытянул левую руку, чтобы схватить рейнджера, но Лит оттолкнул её, после чего ударил по открытому локтю сам. Как бы ни был силён враг, суставы нельзя натренировать. Его правая рука стала месивом, а левая была раздроблена и вывернута под неестественным углом, так что Йозмог был не в состоянии среагировать, когда Лит зашёл ему за спину и оторвал крылья тьмы и воздуха. Заклинание Солус разложило лёгкие до такой степени, что он едва мог дышать. Затем она сосредоточила тёмную энергию на глазах балора, пока не остались лишь пустые глазницы. Йозмог был беспомощен, словно новорожденный, когда Лит избавлялся от его крыльев, а затем и ног.

[Солус, ты в порядке?] — спросил Лит, как только она вернулась к нему.

[Всё супер, спасибо. Я просто измотана. Мне нужна Бодрость, иначе на восстановление уйдут часы].

[Не торопись. А я пока разберусь с тем, что осталось] — Лит достал Гейткипер и открыл Варп-ступени, отправив Йозмога в одну из закрытых клеток. Он не мог позволить себе убить его, иначе Данн'Ках стал бы ещё сильнее, поглотив жизненную силу лича, находившуюся в теле балора.

Доспех Скинуокера был всё ещё неактивен, однако он получил лишь незначительные повреждения. Гейткипер же, казалось, был на грани разрушения, так что Лит положил его на ближайший серебряный стол, ожидая, пока его зачарованные предметы перезарядятся. Солус спрятала зеркало невидимости и шар Чистого листа в карманное измерение вместе с артефактами, которые она украла у Йозмога, пока притворялась, что находится под его контролем. Они всё ещё хранили его отпечаток и не могли быть использованы, покуда он был жив. И лишь когда Солус убедилась, что поверженный враг не сможет причинить им вреда, она активировала Бодрость, дабы заполнить своё зелёное ядро маны. Пока она не была связана с гейзером маны, единственным посредником между ней и мировой энергией было тело Лита. Из-за этого скорость её восстановления была куда ниже, чем у обычных Пробуждённых, а также это создавало нагрузку на партнёра, который должен был собирать и очищать для неё мировую энергию. Выполнение дыхательной техники при поддержании минимального напряжения у Лита требовало от неё полной сосредоточенности, из-за чего она не могла пользоваться никаким магическим чутьём. Именно по этой причине она избегала участия в битвах, если только того отчаянно не требовала ситуация.

От нечего делать Лит изучал предметы на кузницах, выискивая что-нибудь полезное. Увы, Данн'Ках с Йозмогом уже забрали все готовые артефакты, оставив лишь те, что ещё не были зачарованы. И даже библиотека оказалась вне его досягаемости. Синий полупрозрачный барьер не причинял ему вреда, но и добраться до книг не позволял.

«Нельзя пытаться взломать эту защиту, пока я не узнаю, что стало с Золгришем. Если он вернётся и найдёт меня, копающимся в его вещах, то вряд ли будет рад» — думал Лит.

Как только монстры, погибшие во время прошедшего боя, возродились, Лит искалечил их, прежде чем отправить в пустую клетку. В этот момент эффект Чистого листа наконец сошёл. Лит запечатлел и восстановил доспех Скинуокера, прежде чем перейти к Гейткиперу. С помощью Бодрости он увидел, что, хотя псевдоядро меча было всё ещё нетронуто, повреждения оказались столь обширными, что даже малейшее воздействие могло окончательно вывести его из строя. Он был словно пациент на грани голодной смерти. Лит не мог накачать его крупными дозами маны, иначе энергия, направленная на спасение, стала бы причиной его гибели. Поэтому Лит ввёл в клинок небольшое количество маны, запуская механизм самовосстановления. Теперь, когда Солус пришла в себя, она помогла Литу, окутав клинок маной и перенаправляя энергию туда, где она была нужнее всего.

[Лучше бы нам сейчас остановиться, — сказала Солус. — Псевдоядро почти полностью истощено. Ему нужно время для перезарядки].

Лит некоторое время понаблюдал за мечом, прежде чем убрать его в ножны. Он всё ещё был чересчур повреждён для использования в бою, но, по крайней мере, ему больше не грозило разлететься на куски.

— Крысолов? — позвал Лит.

Мелкая нежить появилась из тени несколько секунд спустя, когда он убедился, что врагов нет поблизости, а Лит не сердится на него.

— Рад помочь, — сказал Крысолов. — Я же говорил, что кольчуга — могучий артефакт, — гордо выпятил он грудь.

— Твоя «помощь» была излишней. Я уже собирался давать к нему Блинк, когда твоё вмешательство чуть не испортило весь план. Если бы Йозмог начал вертеть головой от боли, подобрать безопасную точку выхода было бы нереально.

— Рад помочь, — упрямо повторил Крысолов.

Кровавая месть II

Лит взглянул на часы. Было ещё полчаса до того, как посланные армией Стражи начнут сносить подземный комплекс. И он не собирался отзывать атаку, по крайней мере, покуда не убедится, что орка-шамана больше нет.

— Ты можешь отключить устройство? — спросил Лит Крысолова, указывая на усилитель.

— Нет. Мы должны дождаться мастера.

Лит проклял своё невезение и применил Чистый лист к барьеру, окружавшему усилитель, однако безуспешно. Заклинание требовало физического контакта, и лич-параноик знал это, соответственно защитив своё творение. Бодрость работала тем же образом, так что Лит коротал время, изучая псевдоядра различных барьеров вокруг лаборатории в надежде, что Солус сможет воспроизвести их для усиления защиты башни.

***

Тем временем Золгриш и Данн'Ках сцепились в смертельном объятии. Ни один из них не мог позволить отпустить другого, поскольку энергии нежити всё так же продолжали перетекать по их телам. Оттолкнуть противника в неподходящий момент означало утратить всякую надежду на обретение свободы. Лич оказался бы навечно заперт в теле, что уступало даже скелету, в то время как орк-шаман вернулся бы к своему падшему состоянию. В довершение ко всему он был бы раздавлен тяжестью магического кристалла и повержен без единого шанса на сопротивление. Он мог поддерживать кристалл в форме кольца лишь благодаря энергиям нежити в своём теле. Они возродили способности, коими обладала его родословная до падения, а также наделили его нечеловеческой силой лича. Пусть оно и выглядело маленьким, кольцо весило более ста килограммов, и, будучи простым орком, Данн'Ках не смог бы так просто держать его одной рукой.

Их перетягивание каната было относительно равным. Орк-эльф черпал силу из ненависти, что питал к личу, и из голосов шаманов прошлого, населявших кольцо. Стоило им ощутить разум лича, как они перестали донимать Данн'Каха и объединили с ним старания, приняв Золгриша за представителя некой ужасной демонической расы. Несмотря на своё нынешнее безумие Золгриш обладал несгибаемой волей всех тех, кто не только пожертвовал своей человечностью ради становления личом, но и пережил мучительную боль отделения части души и ядра маны. Кроме того, у него было преимущество изначального владельца, ведь именно в его теле должны были обитать энергии нежити. Увы, продолжительного заточения, которому подвергся лич, и поддержки магического кристалла оказалось достаточно, чтобы сравнять счёт.

— Так и знал, что не стоило давать тебе такой большой кристалл, ты, неблагодарная скотина! Без меня ты был бы не лучше дикого зверя, заботился только о своём выживании! — кричал лич.

— Без тебя со мной всё ещё было бы моё племя, как и мои мечты. А ты перебил их всех ради своих экспериментов и поработил меня! — парировал Данн'Ках.

Золгриш Варпом перенёс их в зал Дисциплины, где в прошлом раз за разом убивал Данн'Каха, дабы заставить его подчиниться. Он надеялся, что его слова и ужасные воспоминания, связанные с этим местом, обеспечат ему преимущество. Однако орк не дрогнул. Вопреки ожиданиям Золгриша его манёвр возымел обратный эффект. До этого момента воля лича была сродни чёрному туману, медленно поглощающему всё на своём пути, тогда как воля орка походила на огонь, питаемый его яростью, что пожирал надвигающуюся тьму. Теперь же огонь в сознании Данн'Каха превратился в направленную струю пламени, которая пронзила чёрный туман и поставила Золгриша на колени. Данн'Ках ощутил, как энергии нежити покидают тело лича и покоряются своему новому хозяину.

— Всё кончено, старик. Ты проведёшь остаток своей вечной жизни рабом в моих шахтах! — Данн'Ках применил заклинание тьмы третьего уровня — Коррозию. Оно создало слабый туман, поглотивший то немногое, что осталось от тела Золгриша, дабы прикончить его.

— Да неужто? — самодовольно отозвался лич.

Использование магии требовало концентрации, которую Данн'Каху пришлось отозвать из их поединка воли, оставляя его уязвимым. Чёрный туман, олицетворявший превосходство лича, позволил огню орка пройти сквозь себя, одновременно атакуя его со всех сторон. Данн'Ках утратил контроль над энергиями нежити, как и над своим заклинанием, которое тут же исчезло.

— Не важно, какую форму ты принял, идиот всегда остаётся идиотом, — теперь Золгриш был одет в роскошную золотую мантию мага. Лицо же его было нетрудно принять за человеческое, если бы не красное свечение нежити, горящее в его глазах на месте зрачков. В конце концов, выбор облика, будь то скелет, гниющий труп или же то, каким он был в момент смерти, всегда оставался за личом.

— Сам по себе гнев бесполезен. Так и знал, что, если выведу тебя из равновесия, ты сотворишь какую-нибудь глупость. Когда у тебя преимущество, ты должен его закрепить, вот так!

Золгриш понимал, что излечение Данн'Каха было лишь вопросом времени. У него было всего несколько секунд, прежде чем они бы вновь вернулись к тупиковому положению. Поэтому вместо того, чтобы тратить концентрацию на заклинание, которое не сможет удержать, он схватил орка за палец, снял кольцо и отбросил его прочь. Внезапно Данн'Ках очутился в одиночестве и стал куда слабее. Без кристалла он не мог направить мировую энергию на исцеление ран, нанесённых ему смертоносным прикосновением лича, как и использовать волю предков для усиления своей собственной.

— Обойдусь без кристалла! — проревел Данн'Ках.

Теперь была его очередь забрать большую часть энергии нежити. От того, как он попался на уловку лича, его ярость разгорелась ещё сильнее и позволила ему отбросить чёрный туман. Над его головой возникла корона из мировой энергии, а сила хватки возросла до такой степени, что пальцы лича треснули.

Золгриш проклял своё невезение. По всей видимости, недостаток хитрости его невольный помощник компенсировал яростью.

***

Лит только закончил изучать псевдоядра всех творений лича, до которых мог добраться, когда прямо посреди лаборатории открылись Варп-ступени. Вышедшая из них человекоподобная фигура оказалась высоким мужчиной с заострёнными ушами, одетым в золотую мантию мага. Благодаря мировой энергии, накопленной в его теле, над его головой образовалась корона, состоящая из чистой маны, а кожа светилась, словно божество света спустилось к людям.

— Данн'Ках победил мастера! Каждый сам за себя! — как и Лит, Крысолов предусмотрительно оставался вблизи двери. Теперь же маленькое создание умчалось прочь, а Лит продолжал стоять неподвижно, держа Варп-ступени наготове. Было что-то странное в энергетической сигнатуре орка-шамана.

— Зельда! Рад видеть, что ты одолел этого вероломного балора. Я собирался поблагодарить и Крысолова, но этот оболтус испортил момент, снова, — вздохнул лич.

Лит же был не столько расстроен забывчивостью Золгриша, сколько взволнован тем, что отведенное ему время подходило к концу.

Полный провал I

— Заострённые уши, сияющая кожа... Ты и впрямь был эльфом при жизни? — спросил Лит. Оставалось менее двадцати минут до того, как армия обрушит комплекс, вот только, имея дело с чокнутым бессмертным, ему требовался немалый такт, дабы сообщить плохие новости. Ну или своевременно удрать, притворившись, что ничего не знает о происходящем. Лит был готов действовать по ситуации.

— Чего? Боги, нет! Я бы сделало меня самодовольным придурком. Это просто побочный эффект от поглощения стольких псевдо-эльфов, скоро пройдёт. Я был человеком, — Золгриш подошёл к устройству, взмахом руки рассеивая окружавший его барьер.

Затем ему понадобилось краткое заклинание для его отключения, и ещё одно подлиннее, чтобы вывести из строя заклинания, вложенные в адамантовое кольцо, и уничтожить артефакт. Как только процесс кузнечного дела был завершён, его уже нельзя было переделать. Йозмог и Данн'Ках навсегда исказили усилитель, и Золгриш не мог его исправить. Разрушение артефакта освободило души, запертые в сферах дыма, что вращались вокруг него в ожидании новых тел. Каждая из них выпустила небольшой столб света, которые устремились к нему, наполняя затхлый воздух лаборатории чувством радости. Лит инстинктивно высвободил Видения смерти, чтобы изучить развернувшуюся перед ним сцену. В его глазах пространство, занятое усилителем, выглядело, как чёрная дыра, что затягивала сама себя. Без его постоянного притяжения души существ, запертых в подземном комплексе, были освобождены. Сперва лишь немногим из них удалось уйти, но по мере того, как чёрная дыра исчезала, всё больше душ ускользало от её хватки, и наконец град падающих звёзд едва не ослепил Лита. Увы, у него не было ни времени оценить световое шоу, ни гадать, почему он, в отличие от Солус, мог чувствовать эфемерные эмоции душ.

Взгляд его был прикован к Золгришу, который под эффектами Видений смерти умер несколько раз за пару секунд, но всякий раз одним и тем же образом. Его тело обращалось скелетом и затем рассыпалось в пыль, прямо как у герцогини на дне рождения Джирни.

«Вот же чёрт! Та женщина тоже была личом. Так вот, что произойдёт, если уничтожить их филактерию. Остаётся вопрос, знает ли Корона об истинной сущности герцогини, и если да, то как они справляются с нежитью под их властью» — думал Лит.

— Это катастрофа, — вздохнул Золгриш. — Без Данн'Каха и Йозмога я не смогу сделать ещё один усилитель. На создание этого места ушли годы, ещё больше — чтобы оборудовать его всеми нужными инструментами, и десятилетия, чтобы создать эту чёртову штуку! Это крупнейший провал в моей карьере, — его гнев был почти осязаем, а испускаемые им потоки маны столь сильны, что Видения смерти перестали показывать его гибель.

— Вдобавок ко всему, эти рогатые обезьяны своими набегами выдали расположение лаборатории. И даже без этого только слепой, глухой и тупой не заметил бы всех этих фейерверков. Надо выбираться отсюда.

Золгриш запустил лабораторию, снова сделав Жизненный обзор и мана-сенсор бесполезными.

— Насчёт моей оплаты... — Литу совершенно не нравился внезапный поворот событий. Лич в спешке поворачивал множество рычагов и нажимал ещё больше кнопок на различных голографических панелях, появлявшихся над кузницами. Количество маны в воздухе становилось всё плотнее с каждой секундой, отчего у Лита побежали по коже мурашки.

— Да-да, я помню. Обычно я бы устроил тебе экскурсию по моему складу и позволил выбрать награду на своё усмотрение, в пределах разумного. Но, к несчастью, у меня мало времени. Ты ведь рейнджер, так? — спросил Золгриш.

Лит кивнул в ответ. Если даже Крысолов узнал его форму, то, сумасшедший или нет, Золгриш бы сложил два и два.

— Выходит, армия знает об этом месте. Они нагрянут сюда через несколько часов, мне же понадобятся месяцы, чтобы вывезти всё отсюда. Я ослаблен и почти без маны. Чтобы уничтожить мою физическую оболочку, хватит и пары ударов, а с тем, как долго я был вдали от филактерии, я не знаю, сколько времени займёт полное восстановление сил. И лучше уж я разнесу тут всё сам, чем дам себя ограбить! — решимость в его голосе не оставляла места переговорам.

— Так что насчёт меня? — Лит отказывался менять тему.

— Ах да, — Золгриш нажал очередную кнопку, и ярко-синий голографический интерфейс сменился мигающим красным. — Ты можешь оставить себе всё, что взял на пути сюда, плюс — вот это, — он хлопнул в ладоши, и посреди комнаты возникла кузница в идеальном состоянии. — Это единственная нетронутая, и, собрав все свои самые ценные вещи, у меня не осталось места для чего-то столь большого. Жаль было бы от неё избавляться.

— Да это же чистый адамант, — Лит положил руку на массивный серебристый стол, чувствуя, как его мана течёт сквозь него, не встречая никакого сопротивления.

— Так и есть, мой дорогой Ферон. А теперь отдай мне артефакты, которые были при Йозмоге. Это последняя партия, которую я изготовил с моими коварными помощниками, и они бесценны. Это должны быть... — и Золгриш перечислил их с завидной памятью для человека, неспособного хоть раз правильно назвать имя Лита.

«Что ж, по крайней мере, у Солус было время их изучить. Беда в том, что, не считая зеркала, я понятия не имею, что они делают» — думал Лит.

— Ещё у него было это, — Лит передал личу серебряный шар. Он всё ещё считал Чистый лист мусором по сравнению с Бодростью.

— Мой Ластик! Этот ублюдок добрался даже до моих канцелярских принадлежностей. Можешь оставить себе. Я произвожу и теряю их в больших количествах. Эти мелкие букашки пропадают, будто у них есть собственный разум. А теперь иди, через минуту тут всё взлетит на воздух.

Лит спрятал адамантовую кузницу и Варпом покинул комплекс. И лишь затем он позволил себе улыбнуться. Он отдал Золгришу все перечисленные им артефакты, вот только у Йозмога их было больше.

[Мне бы всё равно пришлось вернуть зеркало и шар. Крысолов видел, как Йозмог их использовал, а я не мог позволить, чтобы он меня сдал, и жить, постоянно оглядываясь. Теперь же у меня есть фиолетовый кристалл, куча ингредиентов, подаренных дриадами, и адамантовая кузница! У меня есть всё для создания шедевра!] — думал Лит.

[Ага, жаль только, что мы понятия не имеем, что создавать, — охладила его пыл Солус. — Либо мы найдём чертежи чего-то, стоящего таких сокровищ, либо тебе придётся подождать несколько лет, чтобы изобрести что-то своё, и предварительно провести тесты. В конце концов у нас только один блок адаманта].

Лит уже собирался было заикнуться насчёт улучшенной версии Гейткипера, когда его внимание привлёк армейский коммуникационный амулет.

— Рейнджер Верхен, вы меня слышите? — послышался голос бригадного генерала Ворга, а затем появилась и его голограмма.

— Сэр, что вы здесь делаете? — спросил Лит.

— Мы потеряли ваш сигнал около получаса тому назад, так что ваш куратор направил стражей проверить ситуацию.

«Совпадает со временем засады. Скорее всего щиты лаборатории блокируют внешние вмешательства» — подумал Лит.

— Их поджидала небольшая армия, и они едва не погибли. Где вы сейчас находитесь?

— За пределами комплекса. А в чём дело? — спросил Лит.

Ответ Ворга был заглушён грохотом землетрясения, в результате которого часть Сломанного Хребта опустилась на несколько сот метров ниже уровня земля.

Полный провал II

«Минуты и близко не прошло! Это бессмысленно, если Золгриш хотел меня убить, он мог просто вмешаться в мой Варп» — подумал Лит.

— Милостивые боги! Мне конечно было приказано разрушить массивы и перебить всех монстров внутри, но не так же! — опешил Ворг. — Целая древняя лаборатория, многовековые знания... Всё потеряно, навсегда! Что, чёрт возьми, там произошло?

— Без понятия, — солгал Лит. — После победы над лидером балоров у меня не осталось сил сражаться с орком-шаманом. С его мощным фиолетовым кристаллом, мутировавшими приспешниками и их магическим арсеналом в одиночку у меня не было шансов.

— Шаман с фиолетовым кристаллом? — спросил Ворг. — Он искажал массивы?

— Не знаю, я был слишком занят, спасая свою шкуру. Мне только известно, что он использовал кристалл, чтобы захватить контроль над объектом, — ответил Лит.

— Чёрт побери! Почему ты раньше не сказал? Должно быть, моё заклинание с его вмешательством вызвало эффект домино. Теперь мы уже ничего не сможем спасти.

— При всём уважении, сэр, я указал в своём предыдущем рапорте, что там был шаман. Я не знал о кристалле, пока не увидел его своими глазами, а мой амулет, как вы сами сказали, был заблокирован, — Литу не понравились обвинительные нотки в тоне бригадного генерала. Хоть он и был прав, приятней от этого не становилось.

— Тебе сильно повезло, сынок. Не дождись я от тебя вестей, прежде чем активировать свой массив, ты бы погиб вместе с монстрами. Мы не можем позволить себе иметь гнездо столь близко к границам. Особенно кишащее вооружёнными мутантами.

Ворг вздохнул. Подправленная версия Лита имела смысл, но генерал не собирался извиняться. Верховное командование наверняка возложит ответственность за потерю лаборатории на него, а потому любезность волновала его в последнюю очередь.

Лит отдал ему честь и повесил трубку, прежде чем набрать куратора для полного доклада. Несмотря на то, что была уже ночь, Камила ответила сразу же. Вернувшись домой, она не переоделась на случай, если что-то произойдёт, а потому всё ещё была в форме. Её облегчение от того, что Лит всё в порядке, длилось недолго. За все это время она привыкла слышать, насколько непринужденно он говорит о том, как рискует жизнью в бою, но, когда он поведал ей об обрушении лаборатории, Камила побледнела и едва не выронила коммуникатор. Стоило же Литу завершить доклад, она тут же позвонила ему с гражданского амулета.

— Вот же кретины! Когда я потеряла твой сигнал, то запросила подкрепление, чтобы проверить твой статус, а не убивать! Слава богам, ничего не стряслось, —сказала она.

— Не волнуйся, ты просто следовала протоколу. В том, что случилось, нет твоей вины. Жаль только, что, хоть я и преуспел в защите Джамбела, лаборатория стала полным провалом. На этот раз останусь без отпуска, — вздохнул Лит.

Он получил с задания весьма неплохой улов, но королевству Грифонов ему было нечего предложить. Прежде, чем раскрывать существование серебряных копей, он желал выяснить, полагалась ли ему от них доля, или же благодарность Короны — это всё, на что он мог рассчитывать. И всё же это было маловероятно, поскольку разрушение подземного комплекса наверняка разбросало серебряные жилы повсюду, и извлечение их из-под обломков могло оказаться даже более трудным делом, чем поиск новой жилы.

— Насчёт этого, уже завтра тебя ждёт новое задание, — Камила тоже была подавлена. Она надеялась, что они смогут провести некоторое время вместе, так как было множество вещей, которыми они хотела с ним поделиться.

— Скажи хоть, что это стандартная работа, — вздохнул Лит.

— Не хочу сглазить, так что просто расскажу то, что прочитала. Местный дворянин, виконт Крэйм, нанял целую гильдию наёмников предположительно для защиты своего хозяйства и имущества в период зимней изоляции. Городской глава обратился к армии неделю назад, заявив, что Крэйм использует свою личную армию для преследования жителей Зантии и игнорирует местных констеблей. С тех пор вестей от него не было, так что тебе предстоит разобраться в ситуации.

— Прекрасно! Очередной «нормальный» случай. С моим везением, этот Крэйм пытается возродить древнего бога, ну или мерзость заняла его место, и теперь собирает армию высшей нежити, — сказал Лит.

Его нелепые сценарии заставили её хихикнуть, однако затем она вспомнила козни Труд, Чёрную звезду, и вдруг они перестали казаться ей такими надуманными.

— Не хочешь поговорить о чём-нибудь более весёлом? — спросила она, снимая пиджак и распуская волосы.

— Например? Мне всё ещё предстоит доложить о случившемся лорду Вайлону, а потом найти место для ночлега, прежде чем погрузиться в очередной бедлам, который мне уготовила эта работа. А ещё меня ждёт наш большой разговор в Белиусе. Да ты на кладбище найдёшь больше радости, чем в моей жизни.

— Например о том, что мой первый день полевым помощником прошёл замечательно, — ответила она с улыбкой.

— Вот чёрт! Прости, Ками, я совсем забыл...

— Или что я продолжаю практиковаться в кулинарии, — перебила его Камила. Она рисковала потерять его уже слишком много раз за день, чтобы беспокоиться о такой мелочи.

«Я работаю с девяти до пяти, а затем возвращаюсь в тепло своего дома, Лит же вкалывает с утра до ночи» — думала она.

— Боги, я вся потная от стресса. Сейчас быстренько приму душ и перезвоню тебе.

— Незачем, я хочу услышать всё о твоём первом дне на работе и с удовольствием составлю тебе компанию, — сказал Лит, убедившись, что он совершенно один.

— Ты так сильно по мне соскучился или просто извращенец? — спросила она, и всё же, не дожидаясь его ответа, взяла амулет с собой в ванную.

***

Город Ксилита, на следующий день.

Возвращение в родной город всегда давалось Камиле непросто. Благодаря процветающей торговле Ксилита была самым маленьким городом региона Келлар с Варп-вратами. Это был далеко не мегаполис, и он, подобно своим жителям, тяжело переносил изменения. У Камилы скопилось немало воспоминаний о жизни здесь, но ни одного счастливого. Она возвращалась исключительно для того, чтоб навестить свою сестру Зинью, и это всегда было нелегко. Сёстры любили друг друга, но брак Зиньи искалечил её куда сильнее, чем слепота. Её муж, Фалмуг, запрещал ей любые социальные отношения без его надзора. Он считал Зинью неуклюжей, бесполезной вещью. Её беспомощность казалось ему милой лишь в постели и, когда она сидела неподвижно, словно красивый цветок. Фалмугу была невыносима мысль, что жена опозорит его своей немощностью или, ещё хуже, жалостью. Его конкуренты по бизнесу распустили множество слухов насчёт того, почему он выбрал в жёны слепую женщину, и все они были в лучшем случае грубыми.

С тех пор, как Камила отказалась от своей семьи, он запретил ей переступать порог своего дома. Сёстры могли видеться лишь на день рождения Зиньи. В любой другой день Камиле приходилось подкупать домашний персонал или же ждать письма от сестры, в котором та случайно упоминала определённое событие, на котором будет присутствовать, дабы они могли там случайно встретиться.

Однако на сей раз всё было иначе.

Терпение I

Дом Зиньи представлял собой двухэтажное здание в центре Ксилиты. Её муж был выходцем из семьи торговцев, немало поднявшейся за последнее десятилетие. Камила вздрогнула при мысли, что это она могла здесь жить. Дабы связать кровными узами семьи Сарта и Ретта, её родители предложили молодому Фалмугу самому выбрать себе невесту из числа их дочерей. В то время она всё ещё была послушной и наивной. Лишь узрев страдания сестры, Камила нашла в себе силы взбунтоваться против участи, уготованной ей родителями, и пошла в армию, дабы избежать брака, который они для неё запланировали. Фалмуг выбрал Зинью, поскольку та была красивее Камилы, а также потому, что Камила была тогда ещё слишком юна. С его точки зрения, в игрушке не было никакого смысла, если ему требовалось выждать пару лет, прежде чем с ней поиграть.

Камила взяла себя в руки, стараясь не думать о похотливых взглядах, которые бросал на неё Фалмуг всякий раз, когда они встречались, или его гадких замечаниях о том, как он сожалеет о своём выборе. Она постучала в массивную деревянную дверь и стала ждать. Дверь открыла Вильна, одна из горничных. Стоило ей узнать в гостье Камилу, удивление на её лице тут же сменилось презрением. Благодаря красивому лицу и соблазнительному телу она была любимицей хозяина, что делало её влиятельнее хозяйки дома. Камила в её глазах была просто изгоем, на котором она могла иногда заработать немного денег.

— Вам здесь не рады. Пожалуйста, уходите, или я позову охрану, — сказала Вильна, заметив, что Камила не протягивает ей, как обычно, две серебряные монеты. Вильна не рискнула бы прогневать хозяина за сумму, меньшую, чем недельное жалованье лейтенанта.

Камила ухватилась за край двери, легко её остановив. Она была слаба по солдатским меркам, однако всегда поддержала себя в форме, тогда как Вильна была просто слабой.

— Доброе утро! Я лейтенант Камила Йехвал, полевой помощник констебля. Я нахожусь здесь, поскольку мы получили анонимное сообщение о домашнем насилии. Мне необходимо поговорить с леди Сарта, — Камила ткнула значок в лицо горничной и мысленно улыбнулась, видя, как так побледнела.

— Господин Фалмуг не желает видеть вас здесь, со значком или без, — запинаясь, сказала Вильна. — Вы не можете войти без ордера, и я сомневаюсь, что вообще было какое-то сообщение. Вы его просто выдумали!

Однако она ошибалась. Камила сама его написала и подала, тщательно следуя протоколу. Хоть раз неумолимые щупальца бюрократии оказались на её стороне.

— Ваше нежелание сотрудничать со следствием вынуждает меня запросить ордер на обыск. Уверена, мистер Сарта будет вам благодарен, когда его дом перевернут вверх дном. Интересно, что подумают соседи?

Камила достала армейский амулет и набрала местных чиновников, повысив голос до такой степени, что люди повыходили из своих домов посмотреть, что же здесь происходит.

— Прошу, остановитесь, мисс Йехвал. Можете войти, — Вильна схватила Камилу за руку, страх же её быстро перерос в панику.

Само по себе присутствие констебля у двери не сулило Сарта ничего хорошего, обыск же в их доме, будто у мелких преступников, мог и вовсе погубить их бизнес и репутацию. Фалмуг содрал бы с Вильны шкуру живьём, потеряй он из-за неё хоть медную монету.

— Для вас констебль Йехвал, — Камила отбросила руку Вильны, и голос её сочился ядом. Она была в шаге от того, чтобы залепить горничной пощёчину, однако сдержалась, не желая злоупотреблением полномочий пятнать то, что символизировала её форма.

— Тронете меня ещё раз, и я арестую вас за нападение на офицера.

Вильна словно бы уменьшилась. Она опустила голову, не в силах больше смотреть Камиле в глаза, и развернулась, чтобы показать ей дорогу. Как и Ксилита, дом не изменился. Пол и стены были выложены тёмно-коричневыми деревянными брикетами, придававшими дому тёплую атмосферу гостеприимства. Прихожая была заполнена портретами улыбающихся членов семьи Сарта. Был даже один с изображением Зиньи, её мужа и их детей. От подобного лицемерия Камиле захотелось плюнуть на драгоценный, расшитый золотом небесно-голубой ковёр, ведущий из прихожей в чайную комнату на первом этаже. Не считая тяжёлых шагов и голосов прислуги, вокруг стояла тишина. Стены были первозданно чисты, и, судя по множеству хрупких украшений на мебели в коридорах, дети были не в лучшем положении, чем их мать.

— Слава богам, я не маг, иначе бы даже чувство долга не остановило меня от того, чтобы разрушить это проклятое место до основания, — подумала Камила.

Ярость её достигла предела, когда Вильна использовала ключ, чтобы отпереть дверь чайной комнаты.

— Как я вижу, заявления были точны. Леди Сарта — пленница в собственном доме, — с того момента, как Камила вошла в дверь, она не переставала набирать текст на голографическом интерфейсе амулета и делать снимки.

— Всё не так, как вы думаете. Наша бедная госпожа слепа, мы делаем это для её собственной безопасности, — сказала Вильна дрожащим голосом.

— Всё именно так, как я и думаю. А теперь оставьте нас одних, — на всякий случай Камила забрала у неё ключ и вытолкнула из комнаты, прежде чем запереть её изнутри.

Как и остальной дом, чайная комната была в первозданном виде. Белые диваны и кресла выглядели так, словно ими никогда не пользовались. Центр стола из твёрдого дерева посреди комнаты был вырезан и заменён хрустальной плитой. Несколько ваз с живыми цветами были изящно расставлены по комнате вместе с белыми хлопковыми салфетками. Зинья сидела на стуле у восточной стены, отделанной стеклом, будто смотрела в окно. Она была настолько неподвижна, что со своими светло-каштановыми волосами, бледным цветом лица и безупречным жёлтым дневным платьем выглядела почти как кукла.

— Зинь, ты в порядке? — Камила места себе не находила от беспокойства, однако заговорила лишь после того, как активировала глушитель — магическое устройство, защищавшее от прослушки.

— Ками? — Зинья обернулась на её голос, расплываясь в улыбке. — Думала, уши играют со мной злую шутку. Что ты тут делаешь?

Камила бросилась обнимать сестру, а по лицу её текли слезы.

— Боги, я так по тебе скучала! Ты почему такая бледная? Что-то не так?

— Целитель сказал, это просто депрессия. С тех пор, как дети ушли, я чувствую себя очень одиноко, — ответила Зинья.

— Что с ними? — голос Камилы был полон беспокойства. Старшей было почти десять лет, и её вполне могли отправить в интернат, но двое других были ещё слишком малы для этого.

— Дела не всегда идут гладко, и Фалмуг часто в плохом настроении. Я знаю, как вести себя тихо, но дети много бегают и кричат. Так что их бабушка забрала их с собой, чтобы избежать новых... происшествий. Ты так и не ответила на мой вопрос, Ками.

— Я здесь ради твоих глаз, — сказала Камила, едва не задыхаясь от гнева. — C новой работой я могу позволить себе твоё лечение. Не могу больше видеть тебя в таком состоянии. Ты заслуживаешь лучшей жизни, и я знаю кое-кого, кто может нам в этом помочь.

Терпение II

— Ты про своего нового парня? О вас двоих говорит вся семья. Мама постоянно пытается убедить меня повлиять на твоё мнение о семейном бизнесе. Как и Фалмуг, — сказала Зинья.

— Этот ублюдок посмел тебя тронуть? — неосознанно Камила достала палочку молний из пространственного амулета, всем сердцем желая, чтоб Фалмуг дал ей повод пустить её в ход.

— Нет конечно, — покачала головой Зинья. — Он считает меня своей собственностью, и, покуда я веду себя как следует, заботится обо мне. Разве не мило с его стороны купить мне столько цветов? С солнечным светом из окна и их сладким запахом я словно бы сижу в парке.

— Да, это мой парень. Он может подарить тебе зрение, если только ты позволишь мне привести его сюда, — сказала Камила.

— Почему же тогда ты сказала, что можешь позволить себе это благодаря новой работе? — спросила Зинья.

— Потому что процедура стоит немало. Я не могу просить его о таком и ожидать, что это не отразится на наших отношениях. С нашей разницей в возрасте, социальном статусе и карьере, я до сих пор недоумеваю, как мы оказались вместе. И я не допущу, чтобы деньги склонили чашу весов ещё сильнее. Это заставит меня чувствовать себя в долгу перед ним, и, если наши дела пойдут не очень, я не буду знать, остаюсь ли с ним оттого, что он мне небезразличен, или просто из чувства вины.

— Вот это ты себя накрутила, — усмехнулась Зинья. — Похоже, ты всё так же твёрдо намерена не выходить замуж.

— Ты вся семья, что у меня осталась. Что же до женитьбы, ты ошибаешься. Я лишь не хочу ни от кого зависеть. Я заплачу за твоё лечение из своего кармана, и, если буду с ним, то потому, что хочу, а не потому, что обязана. Я лучше задолжаю банку немного денег, чем ему — твою жизнь. Некоторые долги не погасить.

— Тем больше у меня причин не проходить лечение, Ками. Мне жаль, что ты пришла сюда зря, — Зинья выпустила сестру из объятий и снова села.

— О чём ты? В прошлый раз ты сказала, что не пойдёшь на лечение из-за цены. Теперь я могу его себе позволить. Если даже и не стану королевским констеблем, как полевой помощник за несколько лет я смогу выплатить долг. Что заставило тебя передумать?

— Ничего. Просто тогда я врала тебе, потому что так было проще, — Зинья смахнула слезу, которую не смогла сдержать. — Я знаю, как это работает, я говорила с кучей целителей. Когда дела ещё шли хорошо, Фалмуг хотел вылечить меня, дабы уберечь себя от позора и иметь возможность выставить меня напоказ, как трофейную жену, коей я и являюсь. И всё же я сказала нет, даже ему. Если что-то пойдёт не так во время изменения жизненной силы, я могу оказаться в худшем положении, чем сейчас. Я могу ещё и оглохнуть, если вовсе не тронусь рассудком. И я не хочу рисковать утратить то немногое, ради чего живу. Если лишусь даже возможности слышать и чувствовать моих детей, то я и впрямь стану не более, чем куклой для деторожденья! Мне страшно, Ками. Я в ужасе от того, что может случиться со мной после процедуры.

— Лит — один из пяти лучших целителей королевства, он даже способен на омолаживающую магию. Сам бог исцеления его уважает, и поверь мне, это само по себе уже невозможное достижение. Манохар не уважает даже Корону, — сказала Камила. — Каждый день тобой занимаются куда менее компетентные целители. Здесь нечего бояться.

— Совсем наоборот, — покачала головой Зинья. — Даже если он преуспеет, дела всё равно станут только хуже. Моя слепота — единственное, из-за чего я готова мириться с такой жизнью. Без надежды на лучшее будущее Фалмуг — вполне достойный муж. Его постоянные измены, как он обращается с детьми... Покуда я не вижу всего этого, то могу притворяться, будто этого и не было никогда. Это делает моё положение терпимым. Если же вылечусь, то уже не смогу выносить всё это.

— Тогда вылечись и проси развода! — выпалила Камила, получив в ответ лишь больший отказ.

— И где я буду жить? Наша семья откажется от меня так же, как и от тебя. А что будет с моими детьми? Ни один констебль не доверит их матери без гроша в кармане. У меня нет ни дома, ни работы, ни навыков.

— Если заявишь о домашнем насилии, сможешь получить опеку. Вы можете все вместе жить со мной, в моём доме, — сказала Камила.

— И о чём мне заявлять? Я слепа. То, что я слышу и думаю, будто произошло, не будет иметь никакой ценности в суде, а домашний персонал поддержит Фалмуга. Даже если каким-то образом и удастся добиться опеки, как я могу просить тебя платить за всё сверх твоего долга? Взгляни правде в глаза, Ками. Ты действительно можешь позволить себе содержать ещё четверых человек всего с одним источником дохода? По словам целителей, с которыми я консультировалась, у меня уйдут месяцы, прежде чем я смогу различать цвета, начну давать имя всему, что вижу, или научусь читать и писать. Как я могу просить тебя взять на себя ещё и это вдобавок к твоему долгу? Я уже стара, да и ты не молодеешь. Ты утратишь всякий шанс на собственную жизнь. Моя жизнь неидеальна, Ками, но есть немало тех, кому пришлось ещё тяжелее. Прошу, давай оставим эту тему, — голос Зиньи был спокоен и собран, словно они говорили о ком-то другом.

Видя, как сестра её смирилась с участью игрушки нелюбимого мужа, осознавая, насколько бесполезными были все её усилия и жертвы на пути к становлению констеблем, Камила Йехвал чувствовала себя столь же потерянной, как в тот день, когда переступила порог вербовочного центра. Тогда она была бездомной сиротой, не имевшей ничего, кроме имени и одежды, которую носила. Больше десяти лет прошло, но чувство бессилия так никуда и не делось.

***

Город Джамбел, в тот же день.

— Как это «провал»? — барон Вайлон поверить не мог собственным ушам, как и все остальные, кого он собрал на праздничном банкете, организованном в честь Лита. — Вы решили проблему с гнездом монстров за один день! Тысячи врагов не стало за то время, что прошло от рассвета до заката. Что вы вообще могли сделать лучше?

— Как оказалось, гнездо было древней лабораторией, — попытался объяснить Лит. — Королевство могло многое из неё почерпнуть, быть может, даже обрести часть мудрости её хозяина, — Лит сохранял невозмутимое выражение лица, однако от мысли, что безумие Золгриша может распространиться, его передёрнуло.

— Чушь собачья! — заявил барон, заставив благородных дам ахнуть от такой грубости. Баронесса же одарила его столь злым взглядом, что и балор бы позавидовал. — Легко им говорить, когда это вы рисковали своей шеей, дабы исследовать это место и отыскать тех существ. Лично я чувствую себя куда спокойнее, зная, что ни один болван, орудующий магией, больше не сможет откопать новых неприятностей в Сломанном Хребте. Лаборатории магов столь же ненормальны, как и они сами. Без обид, — добавил он, осознав, с кем говорит.

— Всё в порядке, — Литу очень хотелось избежать банкета, однако барон был хорошим человеком, а доклад его стоил куда больше, нежели жалобы генерала Ворга.

Беспокойные мертвецы I

— Я читал о тебе, парень, у тебя синдром отличника, — сказал барон. — В жизни, а особенно в браке, время от времени нужно расслабляться, иначе твоя благоверная начнёт подымать планку всё выше и выше. Порой лучше подвести людей, иначе они станут воспринимать чудеса как должное. Что же до меня, я вполне доволен тем, как ты разрешил кризис, не потеряв ни одного из моих людей и сохранив город в целости. По правде говоря, я не верил, что один рейнджер сумеет разобраться с таким количеством монстров в одиночку, и был готов провести зиму в постоянной битве с ними на истощение. Так что армия услышит от меня о тебе лишь похвалу. Знаю, у нас в Джамбеле смотреть особо не на что, но не стесняйся посетить нас со своей девушкой, когда наступит весна. Здесь тебе всегда будут рады.

На этих словах Ириэль побледнела ещё сильнее и, извинившись, вышла из-за стола. Ни Лит, ни барон не упустили из виду того, как она вырядилась, и уже некоторое время пыталась набраться храбрости, чтобы заговорить с Литом.

«Похоже, барон весьма тщательно меня изучил, — подумал Лит. — Он сильный и умный человек. Он избавил меня от необходимости отвергать его дочь, и, если сдержит слово, разрушение лаборатории не слишком скажется на моих заслугах».

— Благодарю, барон. Камила — настоящий исследователь. Ей нравится посещать новые места, но обычно я её торможу. Я постоянно в пути, так что единственное, о чём я могу думать в свой выходной — это как бы поскорее сесть и расслабиться, — сказал Лит.

Его ответ был последним гвоздём в крышку гроба наивной мечты Ириэль найти себе рыцаря в сияющих доспехах. Она громко разрыдалась и убежала.

[И не стыдно тебе! —  выпалила Солус в ответ на его откровенную ложь. —  Какое ещё «расслабиться»? Да ты даже не спишь, если я тебя не заставлю. Ты проводишь с Камилой столько времени лишь ради «привилегий» и из страха, что, если будешь обращаться с ней, как с Флорией, она тебя тоже бросит].

Слова Солус сильно задели его. Будь на то воля Лита, он проводил бы почти всё свободное время в башне за экспериментами, отложив остальное на потом. Лишь после того, как Флория порвала с ним, он осознал, что, хоть они и жили, практиковались и тренировались вместе во время обучения в Белом Грифоне, на деле он уделял ей мало времени. Он был так сосредоточен на работе, что пренебрёг своей девушкой, друзьями и даже семьёй. Но, тогда как родственники могли смириться с тем, что со временем он отдалялся и требовал себе больше пространства, Флория в конце концов устала от его постоянного молчания, отсутствия и того, что всегда была для него на втором месте. Сперва она перестала надеяться, что он ей откроется, затем оставила попытки стать большей частью его жизни, пока, наконец, окончательно не разочаровалась в их отношениях.

«Интересно, как она вообще терпела меня так долго» — подумал Лит.

[Ты права, Солус, но где бы я сейчас был, если бы столько не работал? Я пошёл на жертвы, дабы создать для себя лучшее будущее. За всё приходится платить, даже за счастье].

[Ты провёл свою первую жизнь без любви, пока не умер в одиночестве. Я не говорю, что ты поступил неверно, просто найти кого-то особенного — это словно маленькое чудо. Тебе следует дорожить таким человеком, а не надеяться найти другого, когда она устанет от твоих выходок] — ответила Солус.

Лит размышлял над её словами всю дорогу до Зантии, своего следующего пункта назначения. Он принял во внимание наставления барона, и, рассчитав, что без способности башни Солус к Варпу простому рейнджеру понадобился бы целый день на преодоление такого расстояния, провёл остаток дня, изучая добычу и восстанавливая тело Проблемы. Лит ещё не пробовал прибегать к высшей некромантии, по большей части от того, что создание разумной нежити было сродни рождению ребёнка. Пусть высшая нежить была умна и быстро взрослела, она всё ещё являла собой чистый лист, нуждаясь в руководстве и воспитании. В противном случае она бы обернулась безмозглыми монстрами и могла попытаться убить своего создателя.

Лит предпочитал низшую нежить. Они были бездумными, одноразовыми и, быть может, однажды могли стать временным телом для Солус. Он давно уже научился применять некромантическую энергию для поднятия трупов. Ирту, королева клакеров, а теперь и Проблема стали прекрасным дополнением его коллекции. Чёрный глаз балора оказался способен поглощать магию тьмы, словно губка.

«Даже мёртвые, глаза балора — отличный магический усилитель соответствующего элемента. Какого чёрта в армейском бестиарии об этом ни слова?» — думал Лит.

[Может, чтобы не допустить браконьерства среди рейнджеров. Не удивлюсь, если начальство потребует отдать им тело. Хоть они и монстры, но балоры плодятся медленно. Они столь же редки, сколь и могущественны] — размышляла Солус.

[Вот чёрт! Знал бы, что это не просто труп, не стал бы показывать его во время доклада].

[Тогда бы они не восприняли тебя всерьёз. Без угрозы того, что лаборатория станет нерестилищем балоров, они бы не послали подкрепление, и взрыв лаборатории повесили бы на тебя, а не на Ворга, — сказала Солус. — Если будешь оставлять всё себе, рано или поздно кто-то да заинтересуется твоей деятельностью. Нам и так уже сошла с рук кража фиолетового кристалла. Так что, если армия захочет труп, отдай им его. Невозможно всегда оставаться в выигрыше].

Лит вздохнул, признавая правоту Солус. Без армии он бы никогда не услышал о кризисе в Джамбеле, а адамантовая кузница и зачарованные предметы, полученные там, были бесценными сокровищами.

[Посмотрим, что произойдёт, когда я обращу балора в нежить. Никогда не видел трупа, способного хранить так много магии тьмы] — сказал Лит.

[А как насчёт отдыха? Ты уже несколько дней толком не спал].

[У меня всё ещё полно времени. Я не отправлюсь в Зантию до завтра, и я не знаю, смогу ли оставить труп себе. Если не поэкспериментирую сейчас, то ничего не узнаю о балорах].

У Солус было немало возражений, но, поскольку они были внутри башни, мало что могло пойти не так. Шаг за шагом Лит начал процесс истинной некромантии, которой его обучила Калла. Он сотворил кровавое псевдоядро, состоящее из магии тьмы с искрой магии света в центре. Оно служило отпечатком для создания связи между нежитью и создателем, которая обеспечивала её верность. Стоило псевдоядру коснуться трупа, как оно стало двигаться само по себе, находя останки ядра маны балора и используя их для распространения своей сущности.

[Раньше такого не было... Солус, следи за массивами] — Лит начал готовить несколько заклинаний, но было уже поздно. Труп поднялся, осматривая лабораторию вместо того, чтобы ждать приказов, как положено низшей нежити. Хуже того, красный свет, что обычно вдыхал жизнь в приспешников Лита, на сей раз сменился пылающим фиолетовым.

[Красный — автопилот, синий — когда ты ими управляешь. Что значит фиолетовый?] — спросила Солус.

[Без понятия] — ответил Лит, пытаясь двигать нежить своей волей. Он ощущал, как разум его резонирует с искрой света в кровавом псевдоядре. Приказы поступали, но чувствовалось сопротивление, будто за контроль боролась вторая воля.

Беспокойные мертвецы II

По крайней мере, так Литу казалось в течение нескольких секунд, прежде чем существо не стало послушно двигаться, как ему и было положено.

— Что-то не так. Это лишь эксперимент, так что я не использую щупальца маны для его подпитки, но чувствую, как оно становится сильнее. Солус?

— Это всё глаз! Или, скорее, глаза! Даже будучи нежитью, они способны собирать мировую энергию. Чёрный, в частности, скопил резерв маны уже на уровне красного ядра, и сила его продолжает расти.

— Х-хозяин, — запинаясь, вымолвил Проблема, отчего у Лита побежали мурашки по коже.

— Вырубай его! — крикнула Солус.

— Я пытаюсь! — обе его попытки извлечь энергию нежити, а затем завладеть телом балора, дабы разрушить псевдоядро изнутри, провалились. Литу было плевать, звало ли его существо хозяином, господином или муженьком. Просто он не доверял тому, что не мог контролировать.

— У меня нет хозяина! — взревело существо. Благодаря постоянной подпитке элементом тьмы из чёрного глаза псевдоядро постепенно стабилизировалось, обретая независимость от потока энергии Лита. Красный глаз загорелся, испустив крошечную струю огня, будто от зажигалки.

— Он сохранил свои способности! — в унисон сказали Солус и Лит, одна с беспокойством, второй же — радостно.

— Нечему тут радоваться! Со временем он соберёт достаточно маны и сможет использовать свои истинные силы, а, если мы уничтожим тело сейчас, тебя ждут проблемы с армией, — сказала Солус, активируя защитные массивы.

Силовое поле захватило балора, поставив того на колени.

— Ты чересчур беспокоишься, — Лит приблизился к нежити, протянув руку к псевдоядру. Чем ближе он подходил, тем сильнее становилась его власть над собственной маной. Проблема пополз назад, покуда не упёрся в силовое поле, а затем внезапно выпустил в Лита чёрный столб, который тот принял в лоб. Магия тьмы прошла сквозь него, будто была не более, чем цветным светом. И даже стены башни остались нетронутыми.

— Что бы это ни было, пока эта тварь работает на моей мане, она может причинить мне вред лишь физически. Я не настолько глуп, чтобы использовать идеальное кровавое псевдоядро для эксперимента. Я выдал ему сил не больше, чем для простого передвижения, — пояснил Лит удивлённой Солус.

Проблема огрызнулся в последний раз, прежде чем рухнуть на землю.

— А это что? — удивился Лит. Нежить вновь стала трупом, не имея более ни жизненной силы, ни потока маны.

— Он использовал всю энергию, что была, даже псевдоядро, — ответила Солус.

— Это же замечательно! Если сумеем понять, что произошло, я смогу создать небольшую армию элитных солдат с мощными способностями.

— Ага, солдат, которые восстанут против тебя, — усмехнулась Солус. — У этой твари была собственная воля, а её жизненная сила выросла поверх твоей.

— Это бы объяснило фиолетовый свет, — задумался Лит. — Красный в естественном состоянии, синий — когда в нежить поступает внешняя воля. Вопрос в том, что было источником внешней воли?

— Глаз? В конце концов, они являются основой силы балоров. Может, чёрный глаз усилил твоё заклинание до такой степени, что оно стало высшей некромантией, — предположила Солус.

Лит хирургическим путем извлёк его и спрятал в карманном измерении, прежде чем предпринять вторую попытку. На сей раз, несмотря на все его усилия и мастерство, псевдоядро не могло укорениться, труп тут же его отвергал.

— Дай угадаю, из-за того, что балоры неспособны обрабатывать ману без своих глаз, я не смогу воскресить его без чёрного глаза, — сказал Лит.

— Это имеет смысл, — кивнул огонёк Солус. — У Йозмога было шесть глаз, у Проблемы же всего три. Согласно бестиарию, остальные три слились с его телом. Дабы проверить эту теорию, нам нужен балор без чёрного глаза. Если сумеем нормально его поднять, станем на шаг ближе к исполнению твоего безумного плана по созданию армии нежити. В противном случае вернёмся к началу.

— Ага, завтра же пойду куплю балора на рынке, и мы проверим твою теорию, — сказал Лит, вставляя глаз обратно в пустую глазницу. Даже сарказмом ему не удалось скрыть того, какую боль причиняла ему мысль о потере тела Проблемы. Даже если бы ничего не вышло, и оказалось, что балоров невозможно оживить в виде нежити, это бы всё равно позволило ему углубить свои познания в некромантии. Лит уже отбросил идею превращения в вампира или лича для того, чтобы вырваться из цикла перерождений, и теперь нуждался в чём-то новом.

— Наверное, мы никогда не узнаем, — вздохнула Солус. Оба они понимали, что проведение серии экспериментов по изучению неизвестного явления требовало времени и усилий. Увы, у них было лишь несколько часов перед отправлением в Зантию, и Лит был уставшим.

Солус поместила труп в карманное измерение, убедившись, что не осталось следов ни жизни, ни нежити. Проблема был первым врагом, с которым они бились внутри башни, и у неё не было ни малейшего желания затягивать бой на второй раунд.

На следующий день настроение Лита ухудшилось ещё сильнее. Он вспомнил, что, по словам Золгриша, глаза балора были мощным магическим усилителем. Провал эксперимента не имел для него большого значения. Ещё на Земле его профессора всегда подчёркивали, сколь много проб и ошибок требовалось, дабы совершить прорыв. Утрата же образца и трёх усилителей за раз являлась потерей, от которой было сложно оправиться. Вдобавок ко всему, когда он позвонил Камиле в надежде, что она сумеет подбодрить его своей улыбкой, та тоже была в ужасном настроении. Лит неоднократно пытался выяснить у неё причину, но безуспешно.

Добравшись до стен Зантии, Лит жаждал битвы. Это был средних размеров город, знаменитый тем, что находился в окружении роскошного леса, в котором можно было найти несколько редких мистических растений. Здесь обитало множество магических зверей, державших на расстоянии как монстров, так и бандитов. Благодаря этому Зантия была одним из немногих городов севера, что десятилетиями не сталкивался с волнами монстров. К несчастью, лес был как благословением, так и проклятьем. Покуда их не провоцировали, магические звери вели себя мирно, однако того же нельзя было сказать об агрессивных видах растений, которые продолжали расти вне зависимости от того, сколько раз их сжигали, срубали или уничтожали при помощи магии. Даже магические звери были вынуждены избегать определённых участков леса. Купцам было трудно добраться до Зантии и покинуть её целыми и невредимыми, что создавало замкнутый круг. Покуда Зантия была отрезана от основных торговых путей, она бы никогда не получила Варп-врата. В то же время без Варп-врат город никогда бы не стал частью основных торговых путей. Для человека же, способного летать, вроде Лита, ничто из этого не было проблемой.

Когда стражники у главных ворот остановили его, он уже чуял неприятности. Мужчина и женщина, одетые в форму местного ополчения, были явно напуганы, и не из-за него.

— Дайте мне пройти, — сказал Лит, показав им золотой значок. — Я рейнджер Верхен, и меня вызвал городской глава, граф Цестор, дабы решить вопрос общественной безопасности.

— Нам очень жаль, что потратили ваше время, рейнджер Верхен, — сказал стражник, мужчина лет тридцати, со светлыми волосами и серыми глазами. — Вы можете быть свободны. Граф отказался от вашей защиты, поскольку всё уже было разрешено, — мужчина протянул ему листок бумаги с графской печатью.

Удивление Лита лишь возросло, когда армейский амулет подтвердил подлинность документа и печати на нём.

Враждебность I

— Кажется, всё в порядке, но я не могу исполнить подобный приказ, если только не услышу его непосредственно от графа Цестора, — сказал Лит, шагнув вперёд.

Двое других стражников скрестили перед ним копья, но он не остановился.

— Даже если бумаги в порядке, мне нужно убедиться, что они не подделаны. Кто угодно может воспользоваться печатью главы города, — лишь несколько сантиметров отделяли Лита от копий. — Граф запросил помощь армии, и с тех пор мы не можем с ним связаться. Прежде, чем я уйду, я должен с ним поговорить. Отойдите и дайте мне пройти, потому что в тот миг, когда ваше оружие коснётся моего тела, вы будете осуждены за измену Короне, — глаза Лита вспыхнули, и он слегка выпустил убийственное намерение. Ментальное давление, которое оказала мана, полная его бурных эмоций, ошеломила стражников, однако те лишь слегка попятились. Лита удивило их упрямство. Без надлежащей подготовки или достаточно сильного ядра маны убийственного намерения было более, чем достаточно, чтоб обратить простых людей в бегство. Их страх должен был быть очень глубоким, чтобы позволить им так держаться.

— Да будет так, — взмахом руки Лит создал два потока молний, пригвоздивших стражников к городским стенам. Их тела задрожали в припадке, прежде чем упасть без чувств на землю. Услышав крики, трое других стражников бросились к воротам. Они было собрались обнаружить оружие, однако остановились, узнав форму рейнджера.

— Арестуйте этих двоих, я хочу допросить их позже, — сказал Лит. Потрясённые стражники переводили взгляд с Лита на своих товарищей, не отрывая рук от клинков. Их недисциплинированность раздражала Лита. Ему было не привыкать к гонениям со стороны жителей небольших городов, но даже там местная стража знала своё место. — Где ваш сержант? Мне бы высказать ему, что я думаю насчёт подготовки его солдат, — сказал Лит.

— Вы только что его вырубили, сэр, — ответил один из стражников, очнувшись от своих мыслей. — В чём дело?

Лит объяснил причину своего появления и необходимость встречи с графом Цестором.

— Вас понял, сэр. Приношу прощения от имени сержанта. Могу заверить, он хороший человек. Просто последние дни мы все на нервах, — ответил солдат. Это был молодой человек лет двадцати, со светлыми каштановыми волосами и голубыми глазами. — Моё имя Фиргон Геклас, рад с вами познакомиться, сэр, —сказал он, отдавая Литу честь. Двое других занялись пострадавшими стражниками, прежде чем заковать их и отнести в ближайшую тюрьму.

— Что могло заставить ваших товарищей столь грубо нарушить субординацию?

Фиргон повёл Лита в поместье главы города, параллельно посвящая его в подробности последних событий в Зантии.

— Прошу вас, не будьте слишком строги к ним. Их семьи переживают непростые времена. Мало того, что эта зима поистине сурова, так многих ещё и подкосила болезнь. Целители бессильны против неё, и многие из родственников больных присоединились к теневому культу, который заявляет, что способен излечить любой недуг, — сказал Фиргон.

— Хотите сказать, что здесь в Зантии чума?

— Не чума, — покачал головой Фиргон. — Технически, это даже не болезнь. У каждого симптомы проявляются по-разному, так что мы даже не знаем, страдают ли они от одного и того же, кроме того, это никогда не длится долго. Беда в том, что через некоторое время люди заболевают по новой, будто и не выздоравливали. Мы зовём это «гривером».

— А что говорят ваши целители? — история казалось Литу нелепой. Болезни и даже яды действовали одинаково. Отравлять же нескольких людей различными веществами было столь же жестоко, сколь и глупо.

— Они подтвердили, что это не отравление, а поражение самого организма. Они могу его излечить, но от этого становится только хуже. Всякий раз, как болезнь устраняют, она почти сразу возвращается, и сильнее, чем прежде, — ответил Фиргон.

— Мне знакомо их отчаяние, одна из моих сестёр долгое время болела. И всё же это не объясняет странного поведения вашего сержанта.

— Боюсь, это из-за церкви Шести, — вздохнул Фиргон. — Жизнь на севере сурова, а потому многие религии рождаются и умирают ежегодно. Они пытаются дать людям надежду на загробную жизнь, но чаще всего их абсурдные догмы — лишь способ вытрясти из верующих деньги. — Церковь же Шести отличается по двум причинам. Во-первых, они не просят пожертвований, а во-вторых, что бы они ни делали, это работает. По крайней мере, так они говорят. Некоторые из них богатеют, другие излечивается, и тому подобное. Люди, чьи родственники подхватили гривер, стали фанатиками, когда пошли слухи, что клирики могут исцелить его раз и навсегда. Однако эти ублюдки лечат только своих самых преданных сторонников.

— Я немало путешествовал, но никогда не слышал ни о церкви Шести, ни о гривере, — задумчиво произнёс Лит.

— Это неудивительно. Церковь была основана лишь в прошлом году и уже давно бы исчезла, если бы не гривер.

— Дайте угадаю, ваш сержант из верующих, — сказал Лит.

— Ага, один из самых преданных. Он недавно стал отцом, и нет ничего, что бы он не сделал, лишь бы избавить сына от всех этих страданий. Его жена уже начала седеть от страха.

— Когда появился гривер?

— Сразу, как были закрыты пути снабжения к зиме. Худшее всегда происходит именно в этот период. Несчастье любит компанию.

Лит кивнул и решил отпустить сержанта, который и без того уже настрадался.

[Сомневаюсь, что гривер — реальная болезнь. Наверняка его сын смертельно болен. Если я обвиню его в измене, он потеряет работу, свою жизнь и то немногое время вместе, что у них осталось] — думал Лит.

[Так почему ты не вылечишь ребёнка? Для тебя это не составит труда] — ответила Солус.

[Я сочувствую ему, но это не значит, что мне есть дело до него или его сына. Особенно после того, как он направил на меня клинок. Он сделал свой выбор, когда предпочёл послушаться клирика вместо того, чтоб обратиться за помощью к целителю].

Обсудив некоторые другие моменты по ситуации в Зантии, они наконец достигли дома графа Цестора. Городской глава был низким мужчиной лет пятидесяти пяти, около 162 сантиметров ростом с белыми волосами и тонкими усиками. Он был болезненно бледен, куда сильнее, чем считалось нормой на севере, с налитыми кровью глазами и таким количеством нервных тиков, что Лит заподозрил бы его в злоупотреблении наркотиками.

— Мне очень жаль, что мы отняли ваше время, рейнджер Верхен, но, как вам и доложила стража у городских ворот, наши проблемы уже решены. Уверен, есть ещё множество других городов, которые нуждаются в вашей помощи, — его голос был твёрд, но звучал старо и устало, будто граф не спал уже несколько дней.

— В таком случае почему вы просто не отменили запрос? Мы несколько дней пытались связаться с вами.

— Потому что я узрел свет, рейнджер Верхен. Магия — это печальная попытка людей играть в бога. Наше высокомерие давно ослепило нас и прогневало настоящих богов. Лишь отказавшись от неё, сможем мы молиться об их милости.

Лит боролся с искушением выдать этому человеку мыльницу и футболку с надписью «Конец близок», тогда как граф смотрел на него с плохо скрываемым презрением, присущим человеку, твёрдо уверенному в своей правоте, в отношении неверующего.

Враждебность II

— О да, разумеется. Был бы рад послушать, но, увы, я занятой человек, — тон Лита были так же снисходителен, как и полон сарказма. Он достал армейский амулет из карманного измерения и подавил смешок, видя, как граф вскрикнул при виде него. Лит доложил обо всём куратору, затем попросил её подтвердить самочувствие графа и записать его запрос об отмене миссии.

— Для протокола мне нужно указать причину, по которой вы вообще запросили вмешательство армии, — сказала Камила.

— Потому что наёмники виконта Крэйма притесняли нескольких добропорядочных граждан и вмешивались в свободу их вероисповедания, но сейчас всё уже решено. Эти грешники получили своё воздаяние.

Пыл графа пошатнул даже безупречно-каменное лицо Камилы, заставив её приподнять бровь в замешательстве.

— Хотите сказать, что местная стража уладила проблему?

— Нет, это сделали боги. Теперь, если позволите, у меня очень много работы. Когда рейнджер Верхен уйдёт? Его услуги более не требуются, а его неуважение крайне неприятно, — спросил граф, будто Лита там и не было.

— Сразу после обеда. Так как вы уже потратили моё время впустую, меньшее, что я могу — это отведать горячей еды и пополнить запасы провизии, — и Лит покинул офис графа, так и не повесив трубку.

— Я выполнил две миссии за два дня, и хотел бы подать заявление на отпуск в связи с выдающейся успеваемостью, — сказал он.

— Вторая не в счёт, поскольку её отменили, но попытка неплохая. Если вам что-то нужно, навестите местный армейский магазин. Торговцы взвинчивают цены на время изоляции, наши же всегда неизменны.

[Как мило с её стороны побеспокоиться о моих тратах. Похоже, ей куда лучше, чем вчера] — подумал Лит.

[Ага, но разве не странно, что она всё ещё твой куратор даже после того, как стала полевым помощником констебля?] — задумалась Солус. В этом не было смысла, если только кто-то не пытался снова манипулировать их отношениями.

Лит проклял свою забывчивость и набрал Камилу во время её обеденного перерыва, дабы убедиться, что всё в порядке.

— Меня должны были заменить после начала курса обучения, но я попросила и дальше быть твоим куратором. Не знаю, благодаря ли леди Эрнас или командующему Бериону, но центральное командование одобрило мою просьбу, — сказала Камила, распаковывая салат с курицей. Из-за сидячей работы и кулинарной практики она немного прибавила в весе, а потому была на диете. Вдобавок к этому, постоянные тренировки придали Литу стройное и мускулистое телосложение, отчего ей было неловко за своё тело.

— Ты поэтому последнее время выглядишь такой уставшей? Я не хочу, чтоб ты себя перегружала. Начинать новую работу и так непросто, тебе не нужен дополнительный стресс, — Лит заказал целую жареную курицу с соусом и картофелем, от чего у неё едва не потекли слюни.

— Не волнуйся, не так это и страшно. Так мы можем оставаться на связи, даже когда вдали друг от друга. Быть уверенной, что с тобой всё в порядке стоит небольших сверхурочных, да и мне лишние деньги не помешают, — Камиле нужно было собрать как можно больше для процедуры Зиньи.

— Я рад, что ты всё так же мой куратор, но самое главное, моя девушка. Жаль, что тебя здесь нет, — Лит погладил голограммную щёку Камилы, пока та пристально смотрела на его еду. Она уже покончила со своей, но всё ещё была голодна.

— Мне пора. Приятного аппетита, и не забудь дать чаевые официантке, — сказала Камила, когда гонг возвестил об окончании её перерыва. Голограмма исчезла, оставив Лита наедине со своей паранойей и переживаниями. Он отчаянно пытался понять, отчего Камила постоянно казалась на грани нервного срыва.

«Может, ей надоели наши отношения на расстоянии или, может, она встретила кого-то другого. Кого-то получше меня» — Литу было невдомёк, что причиной её грусти был его обед. Камила не могла простить себя за то, что всё время разговаривала с курицей вместо Лита.

— Привет, красавчик. Тут свободно? — произнёс сладкий женский голос.

Лит был так сосредоточен на своих предполагаемых проблемах с Камилой, что едва не подавился обедом от неожиданности. Помимо девушек дворянского происхождения никто не приставал к нему с тех пор, как он стал работать рейнджером. Не дожидаясь ответа, женщина уселась напротив него, соблазнительно скрестив ноги.

— Я польщён вашим вниманием, но, если вы не заметили, я только что говорил со своей девуш... — Лит поднял глаза от тарелки, чересчур ошарашенный, чтобы продолжить фразу. Не считая Тисты, Тайрис и Труд, это была определённо самая красивая женщина из тех, что он видел. Длинные шелковистые чёрные волосы обрамляли её нежное лицо, подчёркивая каштановые глаза и светлую кожу. Её мягкие изгибы и пышная грудь были столь соблазнительны, что даже удобная одежда авантюристки могла скрыть их не больше, чем проплывающее облако способно затмить солнце.

— Не могли бы вы отвести меня к целителю? Боюсь, вы ослепили меня своей красотой, — ответил Лит, заставив её хихикнуть.

Группа искателей приключений, сидевших за несколько столиков от них, внезапно разделились на тех, кто был чересчур шокирован, чтобы говорить, и тех, кто ругался, не переставая.

— С каких это пор капитан питает слабость к высоким парням? Она отвергла даже Хосунга, а тот был великаном! — сказал рыжеволосый мужчина, зеленея от зависти.

— Да какая разница! Первый раз вижу, как она пристаёт к кому-то, не говоря уж о том, чтоб смеяться над пошлым подкатом, — сказала молодая женщина со светло-каштановыми волосами и в запачканной пролитым вином форме.

— Какого чёрта ты здесь делаешь, Фрия? — спросил Лит, обнимая старую подругу и заставляя большинство посетителей мужского пола подавиться едой от негодования.

— Могу спросить о том же. Север огромен, я не ожидала так легко встретить тебя здесь, — Фрия всё ещё хихикала над их флиртом. Это была их шутка, ещё с тех пор, когда они оба были ассистентами профессора в Белом Грифоне. Всякий раз, когда они встречались, то притворялись, будто незнакомы, и выдавали самые эффектные фразочки для знакомства, какие только могли придумать. Это помогало оградить Фрию от назойливых ухажёров, и она обычно находила реакцию людей на их сценку уморительной.

— Я могу быть здесь только по одной причине: меня сюда вызвали. К счастью, я уже закончил свои дела и собираюсь уходить. А что насчёт тебя?

— Я в Зантии уже месяц. Виконт Крэйм завербовал всю мою гильдию для защиты его владений от местных психов, — пожала она плечами.

— Без обид, но почему вы? На севере тоже немало гильдий наёмников. Столкнуться же с тобой здесь, в одном ресторане, не может быть простым совпадением.

— На то есть несколько причин. Во-первых, моя гильдия пока что всегда идеально справлялась с работой. Во-вторых, наличие способного целителя во время изоляции — всегда плюс. В-третьих, виконт Крэйм — один из тех идиотов, которые смотрят сверху вниз на всех, кто не является дворянином как минимум в третьем колене. Не так много гильдий с дворянином во главе, кроме того, он надеется, что, нанимая меня, получит возможность подлизаться к моим родителям, особенно к папе, — ответила Фрия.

— Никто в здравом уме не приблизился бы к твоей матери, — и всё же Литу эта встреча до сих пор казалась странной.

Враждебность III

— Это уж точно. Что же до ресторана, я просто наблюдала за тобой после того, как услышала о рейнджере, вырубившем стражу. Я последовала за тобой сюда, чтобы сделать сюрприз, и мне это удалось. Твоё лицо было бесценно. Кстати, тебе не нужна помощь? — указала Фрия на его блюдо.

— Нет, спасибо. Я твёрдо верю, что для того, чтобы по-настоящему насладиться курицей, требуются двое. Я и курица, — ответил он, отодвигая тарелку подальше от её вилки.

— Каков джентльмен, — надулась Фрия, заказывая меньшую порцию того, что взял он.

— Кстати о джентльменах, граф Цестор сообщил, что ваша гильдия притесняет жителей Зантии, и что вас настигло за это некое божественное возмездие.

— Очень смешно! Никого мы не притесняли. Виконт Крэйм владеет многими магическими мастерскими, большей частью по изготовлению мелких вещей, вроде зачарованной бытовой техники и украшений. А эти придурки из церкви Шести докучали его клиентам и работникам со своей фанатичной пропагандой. Мы просто держали их подальше от частной собственности, вот и всё. Что же до «божественного возмездия», дети виконта подхватили гривер, но мои люди в порядке, — урчащий живот Фрии заставил Лита разделить с ней тарелку, пока та ждала свою.

— Что ты можешь рассказать об этом гривере? — профессиональное любопытство Лита было задето.

— Это не болезнь, уж точно. Я подозреваю, что он вызван чем-то в воде, потому что у всех троих детей виконта наблюдались ослабление органов и случайные повреждения кожи, но я так и не смогла определить, что их вызвало. Даже, когда недуг вернулся в третий раз. Из-за того, что эти знатные идиоты, судя по всему, не в состоянии следовать даже простейшим инструкциям, мне пришлось круглые сутки давать им пояснения. Из-за игры в няньку мои люди не смогут больше защищать все магазины, но поскольку оплата наша не изменилась, я не против.

— Простите, что беспокою, капитан, но не представите ли нам вашего нового друга? — спросила молодая женщина лет двадцати, с круглым лицом и короткой стрижкой. Она могла бы сойти симпатичной, если бы не крепкое мускулистое телосложение и квадратный подбородок. В сочетании со свирепым взглядом они придавали ей холодный вид, как у недовольного сержанта, готового задать взбучку.

— Это не друг, Вайра, — сказала Фрия учтивым голосом, беря Лита за руку. — Мы решили пожениться.

От этих слов несколько кружек пива разбились об пол, когда члены гильдии Фрии либо выронили их, либо, резко встав в неверии, сбили со стола. От вида их недоумённых лиц Фрия расхохоталась, шокируя ещё сильнее. Она редко давала волю эмоциям в их присутствии. Гильдия наёмников не имела ничего общего с благотворительностью, как не была похожа и на армию. Они следовали за Фрией ради выгоды, а не из чести или слепой преданности. Все они были магами из малых академий, либо же закончили великие, однако не сумели овладеть ни одной из специальностей. Они были мастерами на все руки, но без возможностей устроить свою жизнь при помощи магии. Фрия знала, что они могли оставить её в тот же момент, как получили бы предложение получше или сочли задание слишком рискованным. Она доверяла лишь основным членам своего отряда и держала остальных на расстоянии вытянутой руки.

— Она шутит, — сказал Лит, поскольку Фрия была всё ещё слишком занята, плача от смеха. — Меня зовут Лит Верхен. Рад знакомству, мисс Вайра, — Лит протянул ей руку, и та быстро пожала её.

— Это честь познакомиться с вами, сэр. Вы маяк надежды для нас, магов из простонародья, — Вайра покраснела, сжимая его руку с такой силой, что раздавила бы, если бы не усиленное тело Лита.

— Они отправили вас сюда из-за гривера? Зантии бы пригодились знания великого целителя, — сказал рыжеволосый мужчина, чем немало рассердил Фрию.

— Эй, я возмущена! Я заняла второе место после него, как в общем зачёте, так и в отделе света. Я тоже великий целитель! — сказала она, со злостью протыкая курицу.

— Боюсь, нет. После обеда я отбываю из города.

После встречи с отрядом Фрии Лит понял, почему Квилла не доверяла им сопровождать себя во время своих путешествий. Большинство из них либо пытались подлизаться к нему, либо смотрели с завистью или презрением. Лишь некоторые, вроде Вайры, искренне пытались с ним подружиться.

«Судя по лицу Фрии, часть из них вышвырнут из гильдии, как только текущая миссия подойдёт к концу» — подумал Лит, оплатив счёт. Он попытался открыть дверь ресторана, однако та не поддалась. Лишь, когда древесина заскрипела, дверь наконец открылась, но холодный ветер с улицы ударил его по лицу, а внутрь залетели крупные снежинки.

— Что за чёрт? Откуда эта метель? — спросил Лит метрдотеля.

— С неба, наверное. Погода на севере непостоянна, — ответил мужчина снисходительным тоном, будто говорил с невежественным ребёнком.

Лит проигнорировал капитана Очевидность и закрылся в туалете. Проверив Жизненным обзором, что никого внутри больше не было, он открыл Варп-врата, ведущие так далеко, как только можно, усиливая силу заклинания при помощи Бодрости.

[Всё это уж слишком странно. Сперва они вызывают меня сюда просто так и отсылают прочь, несмотря на распространение странной болезни. Затем я встречаю Фрию и случайно застреваю здесь из-за внезапной метели. Кто-то играет со мной] — думал Лит.

И всё же, несмотря на всю свою паранойю, не важно, как далеко вёл пространственный коридор, ветер и снег всегда били ему в лицо с такой силой, что увидеть что-то дальше трёх метров не представлялось возможным.

[Ты прав. Несомненно, духи неба сговорились против тебя] — усмехнулась Солус. Тем не менее, и она смотрела так далеко, как только позволял видеть её мана-сенсор, дабы убедиться, что буря и впрямь была естественной. Просто на всякий случай.

[Чёрт возьми! Это хуже, чем я думал. Это не первая моя метель, но мне всегда удавалось пережидать их с тобой в башне. И что мне делать, пока всё не утихнет?] — думал Лит.

[Как насчёт провести немного времени со своей старой подругой? Помочь людям Зантии с гривером? Вам двоим многое предстоит наверстать].

Фрия же была очень рада метели и предложила Литу размещение в качестве почётного члена Кристального Щита, её гильдии авантюристов. Лит не упустил, что такое положение ставило его под её руководство, но всё же согласился.

«Граф — просто псих. Он не хотел, чтобы я вообще ступал в город, сомневаюсь, что он предложил бы мне место для ночлега. А так у меня будет комната, возможность извиниться перед Фрией за то, что не пригласил на свой день рождения, и понаблюдать за гривером. Когда всё полетит к чертям, разбираться всё равно придётся мне» — мысленно вздохнул он.

Увы, виконт Крэйм не разделял энтузиазма Фрии.

— Ещё один рот, который нужно кормить зимой, — это бремя, леди Эрнас, — сказал виконт. Он был человеком лет под пятьдесят, 168 сантиметров ростом с густыми чёрными волосами и аккуратно подстриженной козлиной бородкой.

Враждебность IV

Всё в его внешности кричало о порядке и контроле. На нём был идеально выглаженный чёрный костюм без единой складки несмотря на то, что носили его уже полдня. Ни один волос на его голове не был не на своём месте, а каждое его движение было медленным и выверенным. Его суровое выражение лица подчёркивалось очками в золотой оправе, из-за чего расчётливый взгляд казался скорее жестоким, нежели мудрым.

— Ваша гильдия прекрасно справляется с работой, и я не вижу причин приветствовать этого человека в своём доме. Уверен, в городских гостиницах найдётся немало свободных комнат, как в и том, что он в состоянии оплатить свою еду сам, — Крэйм обращался к Фрие, игнорируя всех остальных.

[Вау, да этот парень столь же скуп, что и ты] — подумала Солус. И она, и Лит оба были удивлены подобному обращению. Уже второй раз за день кто-то смотрел на него сверху вниз.

— Ваша светлость, лорд Верхен — превосходный целитель, а также рейнджер, отвечающий за регион Келлар. Уверена, вы понимаете, что его присутствие может сильно помочь нам. Вьюга запрёт нас в городе, если и вовсе не в вашем поместье, на несколько дней, — сказала Фрия.

— Вы превосходный целитель, леди Эрнас. Зачем мне два? Кроме того, я сомневаюсь, что от него будет польза. Ни один по-настоящему талантливый и здравомыслящий человек не стал бы работать госслужащим. Это слово всё ещё происходит от «служить» и доказывает отсутствие амбиций.

— А как же тогда мои мать и отец? — Фрия терпеть не могла использовать имена родителей. Весь смысл руководства гильдией наёмников состоял в том, чтобы построить собственную карьеру вне семьи. Однако часть о здравомыслии не позволила ей использовать Манохара в качестве примера.

— Я вас умоляю, — усмехнулся виконт её наивной попытке манипуляции. — Ваша мать выбрала благородную карьеру, которая позволяет ей поддерживать закон и влиять на него. Она защищает нас от отбросов общества. Талант же вашего отца не знает границ. Он эрцгерцог, воин, мастер кузнечного дела и командующий рыцарской гвардией. Этот же взялся работать сторожевым псом без шанса на карьерный рост. Рейнджеры обычно либо уходят из армии, либо гибнут на службе. Он едва ли лучше бродяги с сотней хозяев, и с окончанием зимы я стану одним из них. А теперь будьте добры покинуть мой кабинет, у меня полно работы.

— Вот же мудак. Прости, Лит, — сказала Фрия, когда они вышли от виконта. — Иди за мной, покажу тебе твоё жильё.

— Разве он только что не сказал, что мне здесь не рады?

— Ага, но он и не отказал. Я знаю таких людей, если приму тебя в качестве своего гостя, он не посмеет жаловаться мне в лицо. Знаешь, а ты сильно изменился. Старый Лит сверлил бы Крэйма взглядом до тех пор, пока тот не намочит штаны, — Фрия взглянула на него с любопытством.

— Это несправедливо! Если бы я убивал всякого дворянина, что грубо со мной обошёлся, то уже несколько лет как звался бы новым Балкором. Мне плевать на слова Крэйма. Он лишь мелкий ухаб на моём пути, — ответил Лит.

— Я бы не была так уверена. Он использует события, вызванные церковью Шести, чтобы убрать графа Цестора и стать следующим главой города. И, если хочешь знать моё мнение, ему это скорее всего удастся.

— Какие такие события? Гривер — не чума, а горстки психов не хватит, чтобы избавиться от верного слуги Короны.

— И ты был бы прав, будь Цестор компетентен. С тех пор, как он присоединился к церкви Шести, эти фанатики довели всех и каждого мага в городе. Они твердят, что магия — это оскорбление богов и тому подобное, — сказала Фрия.

— Что? Да этого достаточно, чтоб любую религию объявить вне закона. Причинение вреда магам — серьёзное преступление. Почему никто не обратился в армию или ассоциацию?

— Потому что город разделился на две фракции. Одна следует догмам церкви и хочет выгнать магов из города. Другая же собирает улики, чтоб избавиться от своих противников и прибрать к рукам их имущество. Ни одна из фракций не хочет вовлекать армию, это нарушило бы их планы, — ответила Фрия.

— Тогда зачем граф меня вызвал? Разве этим он не выстрелил себе же в ногу?

— Чтоб я знала. Может, он и вправду съехал с катушек, — пожала плечами Фрия, открывая дверь в комнату Лита. Она была едва ли больше кладовки, еле вмещая в себя кровать и шкаф. — Прости, что даю худшую комнату, но это всё, что осталось.

— Не волнуйся, я бывал в местах и похуже, — солгал Лит. Единственная причина, по которой он согласился здесь остаться, заключалась в том, чтобы понаблюдать за ней. Ситуация в городе была донельзя странной, и Лит не упустил из виду, что Фрия была на взводе, общаясь с некоторыми из своих подчинённых.

«Вот чёрт, я не смогу покинуть город в метель. Армия отслеживает моё положение всякий раз, как я делаю доклад, а одни Варп-ступени покрывают не более десяти километров. Я бы мог добраться с их помощью до гейзера маны, но для рядового мага это было бы самоубийством. Теперь же, когда я немного разобрался в ситуации, почему бы и мне не вступить в игру».

Оставшись один, Лит позвонил своему куратору и всё ей объяснил.

— По моим подсчётам этот граф Цестор безумен, ну либо им манипулируют, тогда как виконт Крэйм готов воспользоваться хаосом, который возникнет по мере эскалации конфликта, для продвижения своих политических планов, — сказал Лит.

— Согласна. Я свяжусь с начальством и сообщу вам об их решении. А до тех пор изучите церковь Шести и этот гривер. Если ваша подруга права насчёт источника заражения, то Зантия может оказаться лишь репетицией перед чем-то более масштабным. Боги, никогда не понимала, почему люди готовы причинять боль своим близким из-за столь мелочных причин, — по печальному голосу Камилы Литу не составило труда догадаться, что речь шла не о Зантии, но скорее о ней самой. Он набрал её по гражданскому амулету сразу после завершения звонка. В обстановке на голограмме он узнал её дом, так что не опасался помешать своей паранойей её работе.

— Ками, ты в порядке? — спросил Лит, замечая, что она плачет, отчего забеспокоился ещё сильнее.

— Просто это немного тяжело для меня. Всё нормально, — Лит вздрогнул. По его опыту, когда женщина говорила эти слова, обычно они были ложью.

— Нет, это не так. Вчера ты была в плохом настроении, потом вела себя странно во время обеда, а теперь это? Ками, если ты не поговоришь со мной, то я не знаю, что делать, — сказал он. При упоминании обеда Камила рассмеялась сквозь слёзы.

— Я тогда была в полном порядке, глупый. Просто я на диете и не могу смотреть, как ты ешь, пока я голодаю, — усмехнулась она. — Но в остальном ты прав, у меня всё не очень. Я навестила сестру, и видеть её в таком состоянии разбивает мне сердце. Я больше не знаю, смогу ли спасти её. Чувствую себя такой беспомощной, что это сводит меня с ума.

Лит не много разобрал из её бормотания, но позволил ей выговориться и выплакаться, сколько ей это было нужно. Видеть её такой разбитой причиняло ему немалую боль. Камила всегда улыбалась и всегда могла подобрать весёлое словцо, дабы смягчить его вечно хмурый взгляд. Ему хотелось бросить всё и умчаться назад в Белиус, просто чтоб её обнять.

— Могу я что-нибудь сделать? — только и мог сказать он, когда она замолчала.

— Нет, но спасибо за предложение. Я всё тебе объясню, когда вернёшься. Обещаю в следующий раз говорить разборчивей, — усмехнулась она. — Спасибо, что выслушал, мне куда лучше. И не волнуйся, ты не сделал ничего плохого. На сей раз, — она засмеялась сильнее, вызывая у Лита улыбку.

Человек в чёрном I

— Я прибью этого ублюдка, — улыбка Лита пропала, как только он положил трубку. Ему не всё было ясно, но судя по тому, что он знал о ситуации Зиньи, было нетрудно догадаться, кто был корнем проблемы Камилы.

[Успокойся. От того, что её сестра станет вдовой, Камила не станет счастливее, особенно если узнает, что ты виновник. Она не так прагматична в моральном отношении, как ты, и она не глупа. Если этот, как там его, умрёт, она сразу поймёт, в чём дело, и ты её потеряешь] — сказала Солус, успокаивая гнев Лита.

Он выглянул в окно, замечая, что вьюга достаточно утихла, и можно было безопасно передвигаться.

«Теперь, когда у меня на руках задание, я не могу просить Фрию идти против интересов её клиента, это разрушит её репутацию» — Лит использовал Варп наружу и стал расспрашивать, как добраться до главного храма церкви Шести. Распознать верующих среди простых людей было довольно просто. Как известно, рейнджеры были магами, а потому фанатики при встрече либо содрогались в страхе, либо сыпали оскорблениями, тогда как другие пытались его предостеречь.

— Будь осторожен, сынок. Эти психи — опасная компания, — сказал старик, запасавшийся в период затишья продуктами.

— Они постараются выбить из тебя всё дерьмо при первой же возможности. Хуже того, если ответишь им тем же, этот идиот граф возложит на тебя ответственность за их увечья, — он сплюнул на снег, будто имя графа отдавало лошадиным дерьмом.

В отличие от большинства городов севера, Зантия не делилась на кольца, а состояла из двух районов. Восточный, в котором сейчас находился Лит, был жилым кварталом. Знатные или богатые дома находились дальше всего от городских ворот, тогда как бедняки жили непосредственно с ними рядом. Западный район был коммерческой областью, где можно было найти магазины, отели и рестораны. Главная церковь Шести располагалась в старом здании склада недалеко от центра города. Прежде, чем продолжить путь, Лит сменил одежду на гражданскую.

«Было бы неплохо не создавать лишних проблем. Я вхожу, проверяю наиболее видных членов церкви и выхожу» — подумал он. Когда он достиг места назначения, его челюсть едва не упала на землю от удивления. Храм был в точности таким, каким он его и представлял: простое прямоугольное деревянное здание с покатой крышей. Ошеломила же его на несколько секунд эмблема, висевшая над двойными дверями. Она изображала красивого юношу с серебряными волосами и семью глазами, расположенными в точности, как у Лита во время треволнений. Однако они были не жёлтыми, а каждый своего цвета, за исключением седьмого, расположенного посреди лба, который был совершенно белым, без зрачка и радужки.

[Если бы не седьмой глаз и розовая кожа, я бы подумала, что церковь Шести почитает балоров] — подумала Солус.

[Согласен. Вопрос в том, откуда им знать, как выглядели древние балоры? И что означает седьмой глаз?] — размышлял Лит.

Несмотря на плохую погоду, множество людей направлялось в храм. Лит выжидал снаружи, используя Жизненный обзор и мана-сенсор для их проверки. Вскоре он обнаружил, что их можно разделить на две группы. Люди из первой отличались невероятно слабыми ядрами маны и выглядели очень сердитыми. Вторые же обладали обычными ярко-красными или жёлтыми ядрами, но, казалось, будто страдали.

[Я не чувствую, чтоб от храма исходила магическая аура. Здесь нет ни защиты, ни массивов] — заметила Солус.

У Лита было не так много времени, прежде чем ему бы пришлось зайти внутрь. Снег окрасил город в белые цвета, и всякий прохожий выделялся на его фоне. Покатые крыши не давали никакого укрытия, тогда как наблюдение с неба ограничивало поле зрения из-за бушующей вьюги. Он не хотел заходить до начала церемонии или ритуала, который собирались провести. Лит подозревал, что они используют его для распространения гривера с помощью магии, однако не мог позволить себе бесед с верующими.

«Если они увидят новое лицо, те, кто за всем этим стоит, могут перепугаться и начать нести всякий бред, тратя моё время. Во мне слишком легко узнать чужака. Лучше подождать, пока всё внимание окажется приковано к алтарю, так будет проще войти незамеченным» — думал Лит, прячась за углом.

[Сверху!] — предостережение Солус заставило Лита увернуться, откатившись в сторону. Ничто, кроме снежинок, не упало с крыши, но он знал, что Солус не стала бы так кричать без веской причины. И был прав. Через долю секунды два глубоких следа появились на снегу, и раздался глухой стук. Кто-то почти невидимый только что приземлился. Лит видел, что воздух слегка искажён, но не более того.

— А ты лучше, чем я ожидал, рейнджер Верхен, — произнёс быстро приближающийся мужской голос.

Лит активировал Жизненный обзор и достал Гейткипер из карманного измерения, сжимая его до размеров короткого меча, дабы им было легче маневрировать в переулке. Благодаря Жизненному обзору искажение теперь было достаточно явным, чтобы разглядеть за ним фигуру человека.

«Кем бы ни был этот ублюдок, он не ровня Золгришу» — Лит ударил Гейткипером по прямой, слишком быстро и слишком близко, чтобы противник сумел увернуться от его выпада. В тот миг, как их клинки соприкоснулись, будто из воздуха возник молодой голубоглазый мужчина лет двадцати. На нём было что-то вроде чёрного одеяния убийцы, которое покрывало его с ног до головы и оставляло на виду лишь глаза. Он был вооружён парой длинных кинжалов. Один из них только что отразил Гейткипер, второй же был нацелен Литу в сердце. Его первом порывом было перехватить лезвие свободной рукой, однако паранойя его остановила.

[Солус, анализ!] — подумал он, делая шаг назад и вынимая собственный кинжал из карманного измерения. Лит понятия не имел, как управляться с двойным оружием, но так он по крайней мере мог свободно парировать удары оппонента.

[Красное ядро, обычное оружие и огромная жизненная сила. По крайней мере наравне с Орионом после того, как ты омолодил его, если не больше, — ответила она. — И всё же что-то не так с его клинками. Я вижу, что они покрыты чем-то вязким, но бесцветным].

[Вряд ли это какой-то простой яд. Он знает, что я рейнджер, обычное оружие и царапины не оставит на мой форме. Он что-то скрывает!] — думал Лит, вынужденно обороняясь. Он уже наполнил себя всеми элементами, но враг был невероятно быстр, к тому же имел яд и был лучше приспособлен для боя в столь ограниченном пространстве. Лит подозревал, что эта ловушка — не последнее, что его ждало. Он был осторожен, не оставляя открытых мест, по которым мог бы ударить второй замаскированный враг. Вдобавок ко всему, убийца застал его врасплох, так что у Лита не было заклинаний наготове. Он быстро отпрыгнул, получив мгновение передышки, необходимое, чтобы дать Блинк за спину врага и прикончить его. Лит был ошеломлён, когда враг развернулся, отражая Гейткипер с нечеловеческой скоростью, тогда как второй его кинжал, находившийся прямо перед точкой выхода, пронзил Лита, используя его собственный импульс.

Человек в чёрном II

— Не потеряю я твой след, кому пора уж на тот свет, — весело рассмеялся убийца, пользуясь шоком Лита, чтоб оттолкнуть Гейткипер и ударить по его шее, добивая. Первый кинжал пронзил грудь Лита, но благодаря рефлексам, позволившим ему остановиться в последний момент, и броне Скинуокера, не слишком глубоко. Лит знал, что простое оружие не могло прорезать его кожу, не говоря уже о броне. Это значило, что оно было каким угодно, но уж точно не простым.

«Никто не может двигаться так быстро. Как он предугадал мою точку выхода?» — думал Лит. Его разум работал на предельной скорости, пока он использовал кинжал в левой руке для обороны, постепенно отступая. Клинку в его груди требовался лишь небольшой толчок, чтобы проткнуть сердце, и Лит не горел желанием выяснять, нужно ли оно ему всё ещё для выживания. Убийца не собирался его отпускать, но, держа руку так близко к противнику, он оставлял её открытой. Ему пришлось отступить, чтобы не дать Гейткиперу отсечь её. Он увернулся от удара Лита, выкручивая и отводя кинжал в сторону. Движение разорвало плоть и обратило и без того глубокую рану в зияющую дыру. Слияние света начало исцелять повреждения в тот же миг, как они были нанесены, но это лишь ухудшило положение Лита. Как и предвидела Солус, клинки убийцы были покрыты каким-то ядом, который слияние теперь быстро распространяло по кровеносной системе.

«Чёрт! В этот раз я не могу использовать слияние тьмы, чтоб отключить болевые рецепторы. Иначе буду не в состоянии оценить эффективность яда, пока не станет слишком поздно, и он не искалечит меня. Нужно сфокусировать слияние света на выведение его из моего тела» — думал Лит.

— Похоже, я ошибался. Ты такое разочарование, приятель. Как-то не тянешь на того, кто убил Трея и разрушил Чёрную звезду, — усмехнулся убийца, безжалостно атакуя Лита с нечеловеческой скоростью и хирургической точностью, не давая тому времени на размышления. Рана на груди пылала так, словно кто-то вонзил в него горящее копьё, а после ещё и повертел им. Яд, струящийся по венам Лита, наполнял сердцебиение такой болью, будто кровь обратилась песком и скребла по всем фибрам на своём пути. С каждым новом ударом сердца яд распространялся всё дальше. С каждым новым вдохом мозг Лита наполнялся пламенем, затуманивая взгляд.

«Это необычный яд. Я проверила его Бодростью, и он магический по своей природе. Какого чёрта вообще происходит?» — Солус была в отчаянии. Её слова не находили отклика, и она знала это. Лит был слишком сосредоточен на выживании, чтобы слушать её советы, а она слишком потрясена тем, что мана-сенсор подвёл её, чтобы ясно думать. Колени Лита внезапно ослабли, пока он пытался поспевать за своим противником, и два небольших пореза открылись на его ногах. Убийца был не только нечеловечески быстр и точен, но и хорошо обучен. Поскольку ему не удалось задавить Лита силой, он изменил тактику. Порезов самих по себе хватало, чтобы замедлить Лита, а новые порции яда в них усугубляли его положение ещё сильнее. Затем все части головоломки встали на свои места, и Солус вновь обрела хладнокровие. Она вынула палочку молний из карманного измерения и выпалила по убийце. Тот сумел увернуться, однако его натиск был прерван.

— Не круто, чувак. Как ты это сделал? — его глаза пылали маной. Он определённо смог прочесть движения палочки Жизненным обзором.

«Ах ты прохиндей!» — выругалась Солус, творя несколько заклинаний одновременно. У Лита был лишь один вдох, прежде чем противник бросился вперёд сквозь шквал молний, но его хватило, чтобы восстановить равновесие и сосредоточиться. Заклинание детоксикация из магического кольца в сочетании со слиянием света дало Литу краткую передышку от слепящей, калечащей боли.

«Этот яд чередует волны боли со внезапной слабостью. Используй я слияние тьмы для отключения болевых рецепторов, я бы и не заметил, как пропала боль, тело обмякло, и я был бы уже мёртв. У меня есть всего несколько секунд, прежде чем заклинание перестанет блокировать симптомы» — думал Лит.

Он спрятал Гейткипер в карманное измерение и заставил Солус принять форму перчатки. Отклонив первый клинок своим собственным, он использовал открытую ладонь, чтоб нанести удар по противнику. Убийца ухмыльнулся, уверенный, что рука Лита уже потеряна. Он рванулся изо всех сил, наполняя себя магией воздуха и огня, чтоб одним махом перерезать её от запястья до плеча. Лишь когда его клинок ударил по камню, покрывшему руку Лита, он осознал, что что-то не так. От удара он едва не выронил своё оружие, тогда как ладонь Лита упёрлась ему в нос, раздавив его. Полилась кровь, а его глаза затуманилось, наполнившись слезами от внезапной боли. Он попытался отступить, но Лит наступил на его левую ногу, ломая её и удерживая на месте. Ладонь скользнула по его лицу, и вслед за ней удар локтем сломал ему челюсть.

Ошеломлённый убийца понятия не имел, что происходит. Его зачарованное одеяние должно было поглотить большую часть урона, однако теперь выглядело не более, чем безвкусной одёжкой под натиском рейнджера. Солус просто-напросто достала ластик Золгриша из карманного измерения точно в момент удара, выключив магическую защиту противника. Кроме того, отключив свои болевые рецепторы, убийца не заметил ни боли, ни последующего контрудара. Теперь его нога застряла под ногой Лита, не позволяя ему вырваться. На такой дистанции его оружие было бесполезно, тогда как перчатка Солус достигла своего пика. Всякий раз, как тонкие клинки били по толстому камню, его руки немели от столкновения. Они не могли ни порезать, ни передать всю силу своего владельца, в то время как каменная перчатка была быстра и била, словно молот. Убийца увернулся от когтей, нацеленных ему в лицо, но всё же не избежал небольшого пореза на лбу. После быстрого вдоха зрение его ухудшилось от прилившей к глазам крови. Он активировал слияние света, чтоб остановить кровотечение, как вдруг почувствовал, что что-то не так. Солус покрыла когти ядом Балкора, дабы отплатить убийце его же монетой. Это было особое вещество, разработанное богом смерти, которое атаковало напрямую ядро маны жертвы. Убийца не чувствовал боли, однако заметил, что его магия слияния становится слабее, всё больше увеличивая разницу в физической силе. Он активировал одно из своих магических колец, чтоб превратить рейнджера в сосульку, но на таком расстоянии у Лита было время среагировать на его слабый поток маны, схватив и сломав ему руку так, что вывихнутый палец выпустил заклинание в случайном направлении, делая его бесполезным. Убийца выронил один из своих кинжалов, который Солус быстро упрятала, и попытался оставшимся проткнуть шею Лита. Тот среагировал, отражая клинок своей покрытой камнем рукой, а кинжал в его левой руке пронзил правый бок убийцы и вспорол его вплоть до грудной клетки.

Новый враг I

Инициатива перешла к ним, но и Лит, и Солус знали, это мало что значило против Пробуждённого. Ему лишь нужно было использовать Бодрость, чтобы вернуться к пиковому состоянию и избавиться от яда, но, к счастью, то же относилось и к Литу.

[Сзади!] — прокричала Солус, когда новый враг Блинком появился у них за спиной.

Лит развернулся так быстро, как только мог, замечая, как новоприбывший замахивается на него изогнутым клинком. Это был молодой парень едва ли двадцати лет, со светло-коричневой кожей и несколькими татуировками на лице. Он напомнил Литу человека, слившегося с Чёрной звездой, чтобы предотвратить её уничтожение. В отличие от убийцы, на нём не было никакого маскировочного устройства, и его тело светилось словно лампочка под мана-сенсором.

[Светло-голубое ядро маны, слияние со всеми элементами, и всё, что на нём надето — зачаровано] — сказала Солус, не дожидаясь вопроса Лита. Он мог видеть траекторию оружия, но, увы, тело за ним не поспевало. Грудь Лита всё ещё обильно кровоточила, и яд всё так же бушевал по его телу. Лучшее, что он мог сделать — это перехватить ятаган каменной перчаткой. Враг был свеж и атаковал всем своим весом и магией слияния, тогда как Лит был уже на последнем издыхании. Изогнутый клинок оттолкнул руку Лита вниз и нанёс глубокий порез от левого плеча до бравого бедра. Яд убийцы в сочетании с потерей крови заставили Лита упасть на колени, и новый враг развернулся, дабы обезглавить его горизонтальным ударом. Клинок рассёк лишь воздух, а Лит внезапно погрузился в землю. Солус была способна лишь на несколько сильных заклинаний, прежде чем осталась бы без маны, а потому должна была тщательно их выбирать. Первым, которое она сотворила, были Варп-ступени, ведущие обратно в комнату Лита. Она раскрыла их у него под ногами, используя гравитацию в свою пользу. Решись она исцелить столь глубокие раны, заклинание истощило бы те малые силы, что остались у Лита, тогда как противодействие яду потребовало бы от неё остаться вне боя.

Лёжа на полу в своей комнате, Лит задыхался, пока кровь продолжала хлестать из его ран, образуя под ним небольшую лужу. Дышать становилось труднее с каждой секундой. Он отключил свои болевые рецепторы, чтобы хоть немного сосредоточиться и применить технику дыхания. Бодрость исцелила его раны почти мгновенно, однако справиться с ядом оказалось куда труднее. Он нанёс значительный урон, который было невозможно вылечить без предварительного выведения токсина. Чтобы это ни было, его создатель наполнил его магией тьмы, позволяя ему вызывать гниение в теле жертвы и использовать направленную против него магию света для собственного усиления.

«Это было чертовски близко. Этот убийца знал, кто я такой, и что я Пробуждённый. Яд, маскировка его ядра маны и снаряжения, всё было создано, чтобы противостоять тому, как обычно сражаются Пробуждённые» — думал Лит.

Ему потребовалось лишь несколько секунд, чтоб избавиться от токсина, однако процесс, казалось, длился часами. Он продолжал осматриваться, ожидая, что враги откроют Варп-ступени и прикончат его прежде, чем он сумеет восстановиться.

***

Сразу после того, как Солус забрала Лита в безопасное место, юноша с ятаганом делал всё, чтоб сохранить жизнь своему товарищу.

— Приди в себя, Кейран. Ты же знаешь, я плох в лечении, — в основном он говорил сам с собой, поскольку Кейран был без сознания. Быть выпотрошенным, словно рыба, с кучей повреждённых органов было плохо уже само по себе. Яд же Балкора, разъедающий его тело и обращающий ядро маны в серое только усугубил ситуацию для второго Пробуждённого. Ему пришлось делать ставку, что убьёт его друга раньше, кровотечение или невиданный доселе токсин. Он мог вылечить лишь что-то одно за раз с помощью Бодрости, по крайней мере, если речь шла о ком-то другом. Как и большинство Пробуждённых, он всегда считал исцеляющую магию тратой времени, поскольку не было ничего, в чём эта ветвь превосходила бы Бодрость. Дераниэль решил поставить на железное тело Пробуждённого и сперва удалить яд. Как только токсин Балкора был выведен, слияние света заработало вновь, значительно облегчая работу Дераниэля.

— О чём ты, чёрт возьми, думал, мужик? — сказал он, как только сознание вернулось к убийце. — Твоя выходка могла поставить под угрозу весь план. К тому же мы пришли сюда посмотреть, так ли силён этот парень, как говорит Раагу, а не убивать его.

— Говори за себя, — сказал Кейран, используя Бодрость, чтобы вернуться к своему пиковому состоянию. — Мне надоело прятаться, словно вор. Я устал, что учитель постоянных напоминает мне, как нужно остерегаться фальшивых магов, нежить, Хранителей и всего этого дерьма. Чёрт, мы тренировались больше пятнадцати лет, проливая кровь каждый божий день, но они всё так же обращаются с нами, словно с детьми. Я хочу доказать этому старому болвану, что нет ничего, что нам, Пробуждённым, было бы не по плечу!

— Ага, конечно. Напомни, кто только что спас твою жалкую задницу? — усмехнулся Дераниэль.

— Это другое! Ублюдок застал меня врасплох.

— Точно. Твоя засада застала тебя врасплох. Это более, чем имеет смысл, и совсем не звучит, как жалкое оправдание десятилетнего, — Дераниэль уже жалел, что спас Кейрану жизнь.

***

Лишь когда Лит и Солус вернули свою полную силу, Лит позволил себе наконец расслабиться.

[Раз они всё ещё не вломились сюда, значит, понятия не имеют, где я. Кто они такие, и какие у них ко мне претензии?] — подумал Лит.

[Убийца упомянул Чёрную звезду и кого-то по имени Трей. Может, они дружили с Пробуждённым из Кровавой пустыни, которого ты убил несколько месяцев назад] — сказала Солус.

[Вряд ли. В их голосе была только злоба, не ярость. Полагаю, он довольно юн. Не считая его тщательно продуманной атаки, всё, что он делал и говорил, напоминало подростка на соревнованиях. Как будто он должен был что-то доказать. Главный вопрос — это атаковал ли он меня, потому что я оказался рядом с церковью Шести, или по совершенно иной причине] — паранойя Лита быстро установила связь между двумя Пробуждёнными, новой религией, гривером и смертью Кеннеди.

[Каким бы ни был ответ, может, стоит попросить Фрию о помощи. Она наверняка знает что-то о церкви Шести, а Пробуждённые не могут вот так просто показаться на публике. Вместе вы сможете их выкурить] — сказала Солус.

[Если только они не решат действовать в полную силу несмотря на присутствие свидетелей, или если их больше двух. В любом случае я уже упустил шанс взглянуть на сегодняшний ритуал, так что пригодится и информация из вторых рук] — думал Лит, наблюдая, как буря вновь усиливается. На секунду он предположил, что убийца использовал яд для создания гривера, но тут же отмёл эту мысль.

«Он создан, чтоб убить, а не вывести из строя. Кроме того, кто-то столь умелый, как Фрия, уже выявил бы и извлёк его. Если только кто-то не заманил меня в этот дом, встреча с Фрией может на деле оказаться скрытым благословением. Я могу использовать её гильдию для сбора нужной мне информации и, может, даже для доступа к некоторым жертвам гривера. Если и впрямь существует связь между этими двумя Пробуждёнными и болезнью, поняв, как она работает, я смогу угадать их конечную цель».

Лит использовал Накопление, чтоб очистить своё ядро, пока ждал ужина. Без доступа к башне, и покуда снежная буря бушевала снаружи, он мало что мог сделать.

Пару часов спустя кто-то постучал в его дверь.

Новый враг II

— Эй, Лит, не поможешь мне, пока мы не пошли ужинать? — спросила Фрия.

— Конечно, что такое? — Лит встал, чувствуя лёгкое головокружение.

— Ты в норме? Выглядишь куда бледнее, чем был, — Фрия применила на нём своё лучшее диагностическое заклинание, прежде чем он успел хотя бы открыть рот.

— Да так, слегка устал от того, что чуть не умер. Ничего особенного, — пожал плечами Лит.

Фрия вздохнула с облегчением, когда её заклинание подтвердило, что он был в полном порядке, лишь слегка голоден, однако слова его заставили её вздрогнуть.

— Забудь обо мне. Что, чёрт возьми, здесь творится? Как ты умудрился так быстро вляпаться в неприятности?

— Не для протокола? Потому что это касается моих обязанностей здесь как рейнджера, так что я бы предпочёл, чтобы это осталось между нами, — ответил Лит.

«Если я собираюсь просить её помощи, придётся рассказать обо всём. Иначе я подвергну её жизнь напрасному риску» — думал он.

— Без проблем. В первую очередь я твоя подруга, и уж потом авантюристка, — сказала она, усаживая его на кровать и протянув немного вяленой говядины.

Лит поведал ей о своём новом задании, церкви и засаде, которую ему устроил убийца, пока он проводил разведку.

— Боги милосердные! — выпалила Фрия. — Твоя броня Скинуокера превосходит даже рейнджерскую форму, и ты говоришь, что у этого парня было отравленное оружие, способное её пробить?

— Хуже. Даже яд был зачарован, а в королевстве очень мало алхимиков, способных создать нечто подобное, — добавил Лит.

— Говоришь, ты забрал один из кинжалов, прежде чем сбежать. Могу я взглянуть на него? Если опознаем его дизайн или сам яд, сможем выяснить личность убийцы, — сказала Фрия.

— Нет. Вынимая его из пространственного предмета, я рискую выдать своё местоположение. Отслеживающие заклинания не редкость для столь ценного оружия, не говоря уже о возможном самоуничтожении. Убийцы не должны оставлять улик, — покачал головой Лит, активно жуя говядину.

— Ты прав. Сколько людей знает, что ты в Зантии? В смысле, ты прибыл всего несколько часов назад, а вокруг бушует метель. Как, чёрт возьми, убийца оказался здесь так быстро?

— Хороший вопрос, — кивнул Лит. — Лишь Камила, городская стража, граф Цестор, виконт Крэйм и твои люди знали обо мне. Он сделал акцент на последних двух, заставив Фрию побледнеть.

— С чего бы Крэйму назначать награду за твою голову?

— По той же причине, почему он не хочет меня здесь видеть. Прибрать всю Зантию себе. Если я со всем разберусь, он лишится заслуг за разоблачение сговора графа с церковью, а с ними и шанса стать новым главой города.

Фрия уже собиралась спросить Лита, с чего ему подозревать и её людей, как поняла, что уже прекрасно знает ответ. Деньги. Мысль о наличии предателя в гильдии привела её в ярость, тем более что это не было впервые.

— Успокойся, Фрия. Я лишь рассматриваю все возможные варианты. Мой главный подозреваемый не из твоего круга, — сказал он, пока та, сокрушаясь, кусала губы.

— Тогда граф? В конце концов, он отключил свой коммуникационный амулет после того, как затребовал твою помощь. Таким образом он вынудил тебя прийти, даже если собирался отменить задание, и у него было время вызвать убийцу, — сказала она.

— Читаешь мои мысли. Единственная несостыковка в том, что он никак не мог знать, что метель помешает мне уехать. Как бы то ни было, чем я могу тебе помочь?

— У Долута, младшего сына виконта, снова гривер. И в этом нет смысла, ведь мы постоянно держали его дома и следили за приготовлением пищи. Чтобы выиграть время, я сказала остальным, что это просто грипп. И мне нужно второе мнение, —сказала она.

— Хорошо. Но если ошибаешься, будешь должна мне ужин, — съев вяленое мясо, Лит осознал, насколько голоден. Из-за адреналина и своей паранойи он позабыл, что Бодрость неспособна восполнить запасы питательных веществ, потерянных при исцелении.

— А если нет?

— Всё равно будешь должна ужин. Ты ведь не можешь поставить ценник на свою гордость целителя, не так ли? Это бы опустило тебя до моего уровня, — ответ Лита рассмешил её, однако она не сдавалась.

— Вот уж нет! Пока вокруг рыскает убийца, тебе понадобится моя помощь, так что в лучшем случае мы квиты.

Она Варпом перенесла их к двери Долута, заставив двух охранников, оставленных ею снаружи, от неожиданности приставить им оружие горлу. Лит пальцами остановил оба коротких меча, фиксируя их так, словно те были назойливыми мухами.

— Вольно, ребята. Нет надобности всякий раз устраивать сцену, — вздохнула Фрия, мысленно отметив, что нужно выгнать их из гильдии. То, что они оставались начеку, было хорошим знаком, ярость же, что так и осталась в их глазах даже после того, как они её узнали, — уже не очень.

«Похоже, им не даёт покоя то, что они так и не сумели овладеть пространственной магией, хотя и учились в одной из шести великих академий. Боюсь, если их настроение станет ещё хуже, «несчастных случаев» будет не миновать» — думала она.

— Простите, босс, — огрызнулась светловолосая охранница. Она едва выносила то, сколь непринужденно Фрия щеголяла пространственной магией вместо того, чтобы ходить, как все нормальные люди. И от того, как Лит заблокировал её взмах всего тремя пальцами, ей было не легче. Однако Фрия прибегла к Варпу не ради хвастовства. Поместье виконта имело много этажей и простиралось на сотни метров. И, покуда больной пациент ожидал её, у неё не было времени беспокоиться о чувствах подчинённых.

Когда они вошли внутрь, Лит присвистнул в восхищении. Комната Долута фактически была квартирой, и большей, чем его собственный дом. Все предметы мебели были изготовлены из лучших материалов, и на каждом был выгравирован фамильный герб Крэймов.

[Я ясно вижу здесь руку истинного ремесленника за работой, как и эго истинного мудака, который ему мешает. Он настолько скуп, что готов мириться с безвкусными шедеврами, лишь бы только их не украли] — думал Лит.

[Да что ты? И какая же тогда между вами разница?] — хихикнула Солус над попыткой Лита обвинить кого-то в паранойе и скупости.

[Я не ношу очков] — ответил он, рассмешив её ещё больше.

Прихожая служила также гостиной: несколько мягких диванов располагались вокруг квадратного столика, на котором стояла коробка с сигарами и поднос с лепестками цветов. Дерево, из которого были изготовлены диваны, было выкрашено в золотой цвет и накрыто тёмно-зеленым шёлком, под стать рисунку на дорогом ковре, занимавшем большую часть пола. Безупречно белые стены подчеркивали золото, что присутствовало на всех украшениях в комнате, даже картинных рамах. Войдя в спальню, оформленную в том же духе и с большим количеством золота, чем в ювелирном магазине, Лит ожидал увидеть на двуспальной кровати распутного подростка. На деле же Долуту едва исполнилось десять лет, он был черноволос, как отец, и был весь в поту.

Лит пробормотал тарабарщину и активировал Бодрость, производя полное сканирование тела ребенка.

— Ты уверена, что это гривер? Заклинания первого уровня будет достаточно, чтобы излечить это, — сказал Лит.

— Ага. Это уже четвёртый раз меньше, чем за две недели, так что я более, чем уверена. Температура, покрасневшие глаза, слабость и чёрные точки на груди, — Фрия приподняла одеяло и ночную сорочку паренька, открыв взору то, что походило на огромные угри.

— У меня хорошая и плохая новость. С какой начать? — спросил Лит, создав вокруг них зону Тишины.

Второй раунд I

— С плохой, — ответила Фрия, затаив дыхание.

— Скорее всего это дело рук кого-то внутри, — Лит поманил Фрию, заметив её шок.

— Используй диагностическое заклинание и следуй моим инструкциям. Видишь затемнённые зоны возле его, как там его зовут, угрей и органов? — спросил он, как только Фрия сделала, как было велено.

[А чего же просто не назвал случайное имя, как Золгриш? Его зовут Долут!] — упрекнула его Солус.

— Конечно вижу. А что? — её ответ несколько удивил его.

— Хочешь сказать, ты их заметила, но не знаешь, что это такое?

— Да, это какая-то распространённая болезнь? — из-за пропасти в их знаниях она чувствовала себя очень неловко.

— Нет же! Такое остаётся после того, как кого-то пытают магией и лишь частично исцеляют. Джирни тебя вообще ничему не научила? — спросил Лит.

— Мама ведь не целитель, причем тут она?

— С каких пор это мешает ей хорошо выполнять свою работу? Твой отец снабдил её множеством инструментов, дабы компенсировать недостаток магии. Пока были в Отре, мы часто делились догадками. Короче говоря, это сделал чародей, — указал Лит на Долута. — И это плохая новость. Хорошая же в том, что ты была права. Нет никакого гривера и никакого яда. Кто-то наносит вред людям с помощью магии тьмы, а затем тут же их исцеляет. Поэтому и симптомы у разных людей отличаются. Результат зависит как от мастерства мага, так и от реакции организма жертвы, — и простым взмахом руки Лит восстановил здоровье мальчика.

— Когда ты сказал, что это дело рук кого-то внутри, то имел в виду моих людей или домашний персонал? — спросила Фрия.

— И тех, и других. Преступнику достаточно иметь доступ к Дулиттлу и какое-нибудь успокоительное, чтобы не разбудить его в процессе.

— Это бы объяснило, почему оно не заразно и так быстро возвращается, — размышляла Фрия. — Преступнику только и нужно повторить процедуру, как только целитель покинет дом, дабы выставить его шарлатаном. Но с какой целью?

— Для этого мне и понадобится твоя помощь. Мне нужен список всех жертв гривера и вся информация по церкви Шести, какую сумеешь раздобыть. В конце концов, основная причина того, что религии не могут укорениться, в том, что целители хорошо справляются со своей работой.

— Я попрошу Вайру выяснить всё, что сможет по церкви и связаться с виконтом по поводу списка. Но если он откажется помогать, мы будем сами по себе.

— Мы? Ты авантюристка. И, насколько я знаю, не можешь служить двум хозяевам сразу.

— Вы мне не хозяева, — изящно продемонстрировала ему Фрия шедевр Ориона, красующийся на её среднем пальце. — Ты мой друг, Крэйм же — напыщенный идиот. Мне будет не сложно выбрать сторону, хоть я и сомневаюсь, что до этого дойдёт.

Она достала коммуникационный амулет и отдала распоряжение основным членам гильдии Кристального щита провести скрытое расследование в отношении церкви.

— Я не эксперт, но, пока ждём, могу привести сокращённую версию их учения. Мне столько раз приходилось слушать их бредни, что я уже уловила их суть.

Лит кивнул, чтобы она продолжала.

— Церковь Шести проповедует, что изначально было шестеро богов. Каждый из них управлял своей стихией, и все вместе они создали все формы жизни на Могаре. Согласно церкви, мировая энергия также исходит от шести Владык стихий. Кроме того, они говорят, что когда-то давно всюду царил мир, поскольку Владыки распределяли свои дары поровну между всеми живыми существами. А затем некие бесталанные злодеи задумали их свергнуть и присвоить себе их силу. Они добились успеха, но в то же время потерпели крах. Вместо того, чтобы умереть, ослабленные Владыки погрузились в глубокий сон, и родилась магия в том виде, в каком мы её знаем. Согласно этому культу, маги — это потомки тех, кто украл силы богов.

— Это же смешно! — выпалил Лит. — Как обычные люди и звери могли победить богов? А как они объясняют тот факт, что маги могут рождаться и от не магов? И что хорошего может принести отказ от магии?

— Без понятия, — пожала плечами Фрия.

— Не знаешь, кто этот парень с семью глазами на их плакате?

— Верховное божество, Всеотец. Каждый из его глаз стал одним из Владык, седьмой же — самим Могаром, даруя ману всем творениям своих детей, — сказала Фрия.

— Всеотец, значит? — на лице Лита появилась жестокая усмешка, когда в его голове сформировался план того, как направить учения церкви против неё самой.

— Ты уверен, что тебя не усыновили? — прервала его размышления Фрия.

— Чего? Откуда такие мысли?

— Неудивительно, что ты так нравишься Флории. Ты становишься таким же высоким, как отец, а твоё выражение лица сейчас в точности, как у мамы, когда она загоняет свою жертву. Так каков наш план?

— Сперва ужин, — ответил Лит, и его урчащий желудок согласился. — Ты свободна вечером?

— Если бы. Теперь, когда у меня есть представление о том, что такое гривер, мне нужно доложить об этом виконту, а после изменить наше расписание. Уверена, он попытается переложить вину на моих людей, и самое страшное, что и у меня есть свои сомнения на этот счёт. А что?

— Я планирую устроить ответную засаду. Если поймаю того парня, смогу добыть новые сведения. В противном случае одним врагом станет меньше. Это беспроигрышный вариант.

— Это глупейшая вещь, которую ты когда-либо говорил! Если они ищут тебя, то могут знать даже, что ты здесь. Двое против одного — это чересчур. Тебе нужна моя помощь, — сказала Фрия.

— Ты мне понадобишься для второго акта, это уж точно. Сначала мне нужно прощупать их силу и сообразительность. Не волнуйся обо мне. Может, я и не «хозяин пространства», но при необходимости легко смогу уйти в безопасность с помощью Блинка.

— Боги, не используй мой титул из академии! Поверить не могу, что находила его лестным, это же ужасно смущает.

[Серьёзно, что ты задумал?] — спросила Солус.

[Сомневаюсь, что кто-то столь искусный, как создатель этого кинжала, не вложил в него заклинание отслеживания. В основном оттого, что его маскировочный эффект не позволяет обнаружить его среди простого оружия] — подумал Лит.

[И что? Жизненный обзор не мана-сенсор, но они всё ещё могут распознать твою энергетическую сигнатуру. Если увидят тебя вблизи кинжала, то либо будут держаться подальше, либо атакуют вместе].

[Во-первых, это двое против двоих. Они понятия не имеют о твоём существовании и, если подготовим поле боя, скорость и согласованные атаки сведут на нет разницу в ядрах маны. Во-вторых, они не увидят моего появления. Как ты и сказала, они могут узнать мою энергетическую сигнатуру, но ведь у меня их больше одной, так?] — мысленно ухмыльнулся Лит.

Виконт Крэйм был скуп, но, как оказалось, скупость его распространялась лишь на тех, кто находился за пределами его дома. Как персонал кухни, так и ингредиенты в его распоряжении были на высшем уровне, что позволило Литу и Фрии насладиться едой, вспоминая былые деньки. Это было частью плана Фрии по выявлению наиболее вероятных членов Кристального щита, что предадут гильдию при первой же возможности. Вычислить их было нетрудно — у них вздувались вены всякий раз, когда друзья говорили о своих специальностях, мечтах на будущее или даже чете Эрнас.

После ужина Лит вернулся в свою комнату и с помощью всех своих магических чувств убедился, что никто за ним не шпионил. Затем он спрятал доспех Скинуокера и принял свою гибридную форму, прежде чем Варпом покинуть поместье.

Второй раунд II

Когда Лит ещё только обрёл вторую жизненную силу, он шутил, что будет убивать людей и сваливать вину на чёрного чешуйчатого монстра. Тогда он и подумать не мог, что наступит день, когда его шутка станет реальностью.

Лит полетел в сторону торгового района. Ему была нужна безлюдная зона для засады, чтобы не допустить наличие свидетелей. Он не мог позволить разойтись слухам о появлении демонического существа в том же городе, где был сам. Его гибридная природа была палкой о двух концах. Она давала ему преимущество перед большинством врагов, что являлись людьми, но при этом любой ценой должна была оставаться в тайне. Это было необходимо не только для того, чтобы иметь эффект неожиданности, но и ради выживания. Лит сомневался, что личи вроде Инксиалота, или даже людской Совет пробуждённых оставят его в покое, если прознают о существовании новой силы. Он был уверен в этом, ведь именно так поступил бы и сам.

Для осуществления своего плана он выбрал район складов. В столь позднюю ночь, с неутихающей метелью, на улицах было пусто, и лишь люди из ночного дозора изредка патрулировали местность. Лит достал зачарованный кинжал из карманного измерения, собрал весь яд, которым тот всё ещё был покрыт, и затем спрятался как можно дальше, бросив клинок на открытом пространстве между зданиями.

[Ненавижу честные драки, — подумал Лит. — С любым другим врагом я бы оставил Солус охранять кинжал, а сам притаился в засаде. Жаль, что у меня лишь одно маскирующее кольцо. Если оставлю его себе, эти двое узнают о её существовании, а если отдам ей, то моё синее ядро будет сиять как чёртово солнце под их Жизненным обзором. И если я прав насчёт отслеживающего заклинания, единственное, что я могу — это оставаться достаточно близко к клинку, чтобы засечь убийцу, но достаточно далеко, чтоб меня можно было принять за охранника. Покуда ношу кольцо Ориона, я выгляжу, как неприметная особа с жёлтым ядром].

[А что насчёт меня? Я не могу принять форму перчатки, это бы выдало твою личность и поставило под угрозу главную цель всей этой шарады] — спросила Солус, заметив, что Лит готовит лишь несколько заклинаний.

Был предел количеству заклинаний, которые можно было держать наготове. Каждое из них оказывало ментальное давление на мага, снижая его концентрацию и силу воли, а они не знали, сколько времени им предстоит ждать. Бездумно выложиться на полную означало бы устать ещё до проведения первой атаки.

[Береги силы и используй заклинания, лишь когда мы увидим полную картину ситуации. Постарайся не привлекать к себе внимания] — ответил Лит.

Ожидание оказалось столь долгим, что Литу пришлось развеять даже те немногие заклинания, что он подготовил. Больше часа он продолжал ходить по складам, следуя маршруту охранников, прежде чем что-то наконец произошло.

[Красное ядро быстро летит в сторону кинжала] — предупредила Солус.

[А он не стал торопиться, а решил выждать и понаблюдать издалека, — подумал Лит. — Явно хорошо обучен, однако летать под маскирующим заклинанием — грубая ошибка. Красное ядро никак не может быть способно на полёт. Либо у него кончилось терпение, либо, не считая обучения, он полный кретин].

[Или, быть может, это ловушка, чтобы выманить тебя] — отметила Солус.

[Если ты права, то это наивно и плохо исполнено. Шёл бы он пешком, и я мог бы принять его за охранника, пока бы не стало слишком поздно, а в полёте он превратил себя в лёгкую мишень].

[Если только он не приманка, а его напарник — охотник] — Солус поверить не могла, до какого уровня паранойи она докатилась. Похоже, дурные привычки и впрямь передавались.

Как и предсказал Лит, зачарованный кинжал был оснащён устройством слежения, и оно оповестило Кейрана в тот же миг, как покинуло карманное измерение. Убийца добрался до склада так быстро, как только мог, учуяв ловушку ещё за несколько километров. Его проблема заключалась в том, что, хоть он и знал о существовании ловушки, но не мог её найти. Рядом с кинжалом не было ничего магического, никаких массивов вокруг, а окрестности патрулировали только люди с ужасно слабыми ядрами. Всякий раз, когда он замечал человека с жёлтым ядром, Кейран проверял его энергетическую сигнатуру, дабы убедиться, что это не рейнджер, но даже более часа спустя вокруг было всё так же тихо.

«Чёрт возьми! Не мог он без причины выбросить здесь мой клинок. Я ждал так долго, что у меня не осталось времени. Если не буду запечатлевать Похититель каждые два часа или не спрячу в пространственный амулет, он взорвётся! Этот глупый учитель так трясётся над своими секретами, что её меры безопасности граничат с безумием» — думал он.

Более того, один лишь Дераниэль сопровождал его в поисках потерянного кинжала. Остальные участники группы обвинили его в одиночной выходке и лишь посмеялись над ним, отказав в помощи. Даже Дераниэль протянул бы ему средний палец вместо руки помощи, если бы их учителя не были хорошими друзьями. Он следил за Кейраном с помощью своего зеркала наблюдения, готовый Варпом переместиться к нему в случае необходимости. Это был зачарованный предмет, позволявший видеть всё, что находилось вблизи его передатчика — маленькой булавки, которую Кейран носил под маскировочной одеждой.

Когда убийца уже почти добрался до своего клинка, Похитителя, Лит достал из карманного измерения палочку. Затем он разломил её пополам и под заклинанием Тишины швырнул в Варп-ступени, ведущие прямо к зачарованному оружию. Несмотря на отсутствие звука, последовавший взрыв отбросил Похититель в своего же владельца. Внезапная вспышка ослепила и Дераниэля, и Кейрана, а потому ни один из них не увидел ни вторых Варп-ступеней, открывшихся над головой убийцы, ни выходящего из них Лита. Рапира в его руке почти достала до Кейрана, но тот среагировал, наполнив себя магией воздуха, и сумел избежать удара, несмотря на ослепление. Чёрная чешуя, покрывавшая рот Лита, раскрылась, и он выдохнул в сторону противника струю пламени происхождения. Синий огонь разъел чёрную одежду, обнажив несколько переплетённых аур. Маскировочная аура спала первой, позволив Солус как следует рассмотреть убийцу.

[Итак. У этого парня ярко-голубое ядро, физическая сила слегка уступает твоей, и в груди у него застрял кинжал, — она мысленно ухмыльнулась, радуясь, что оставила на Похитителе достаточно яда на случай, если произойдёт нечто подобное. — Его броня содержит защитный барьер, маскирующую ауру и что-то, напоминающее Круговую оборону. И они были расположены так, что функция маскировки покрывала их все].

«Везучий ублюдок!» — разом подумали они. Круговая оборона была одним из самых полезных заклинаний в арсенале рыцаря-мага. Оно создавало вокруг заклинателя сферическую голубую ауру радиусом в 1,65 метра. Благодаря Круговой обороне у рыцарей-магов не было слепых зон. Что бы ни вошло в сферу, оно было тут же обнаружено, что позволяло им контратаковать и уклоняться с хирургической точностью, даже не глядя.

«Так вот как он так быстро отреагировал на мой Блинк. Главный недостаток Круговой обороны в том, что она превращает тебя в неоновую вывеску, но маскировочная аура решила и эту проблему. Я обязан заполучить эту штуку!»

Второй раунд III

Несмотря на то, что жажда познания горела в них ярким пламенем, Лит и Солус знали, что лучше не нестись вперёд сломя голову. Лит расширил зону Тишины, дабы их не прервала городская стража, и выпустил залп молний. Даже Круговая оборона была бесполезна, если пользователь не был достаточно быстр, чтобы отреагировать на полученную информацию. Кейран выругался, когда его тело охватил судорожный припадок. Лезвие, застрявшее в его теле, было идеальным проводником, что позволяло молниям обойти защитный барьер брони. Слияние тьмы не давало ему ощутить боль, однако электрический ток всё же воздействовал на его двигательные нейроны. Лишив противника подвижности, Лит по рукоять вонзил Похититель в грудь Кейрана. Пробив лёгкое и наполнив ядом кровеносную систему убийцы, Лит был почти уверен, что получил полный контроль над своим врагом.

«Жаль только, что этого «почти» никогда не достаточно — подумал он. — Но по крайней мере теперь он не сможет использовать Бодрость. Я мог бы допросить его, но, если парень с ятаганом где-то поблизости, у него будет предостаточно времени, чтобы сотворить свои лучшие заклинания или даже массив. Пора бы выяснить, одни ли мы тут».

— Время умирать, человек. Тебе не следовало вторгаться на мою территорию, — голос Лита в гибридной форме был низким ворчанием, будто он частично говорил, а частично рычал, что делало его неузнаваемым.

Лит направил рапиру прямо в сердце Кейрана, заставив Дераниэля действовать. Человеку из Кровавой пустыни не оставалось ничего, кроме как открыть Варп-ступени, что он держал наготове, и обнажить собственный меч. Это стоило ему массива, который он готовил с начала их засады. Ещё одним преимуществом зеркала наблюдения была возможность создавать массивы с большего расстояния, чем это было возможно в обычных условиях, что делало его идеальным инструментом для Пробуждённых, работающих в команде.

«Вот же кретин! Мало того, что ему надрали зад, прежде чем я успел закончить заклинание, так он ещё и умудрился разозлить Императорского зверя. Чёртовы звери, они раздражают почти так же, как Кейран» — подумал Дераниэль.

[Сзади!] — предупредила Лита Солус, когда её мана-сенсор обнаружил открытие пространственного коридора. Лит был слишком далеко и не мог ударить противника так, чтобы тот не успел среагировать, а потому до последнего момента притворялся, будто ничего не замечает. Лишь тогда он, перекатившись в сторону, уклонился от атаки и с помощью магии духа отбросил беспомощного убийцу к своему товарищу.

«Чёрт!» — выругался Дераниэль, не в силах выразить своё отчаяние. У него была только два выхода: уйти Блинком и отдаться на милость врага или же убить Кейрана собственными руками. Пространственная магия была единственным способом изменить траекторию движения клинка, но Лит лишил его выбора, испустив струю пламени происхождения в двух Пробуждённых, которые должны были вот-вот столкнуться. Дераниэль снова выругался, Блинком отправив себя и своего товарища в противоположных направлениях. Он сделал это не столько для того, чтобы защитить Кейрана, сколько, чтобы создать сразу две точки выхода. Он поставил на свою удачу в надежде, что Императорский зверь выберет неверный Блинк. Лит активировал разновидность магии духа, коей научился в лаборатории Золгриша.

— Демоны тьмы! — прокричал он, хоть ему и был отвратителен его нынешний образ. Манера речи злого властелина вызывала у него непередаваемый испанский стыд.

Он влил чистую ману в свою тень, а затем расширил её, словно чёрное солнце. Область действия Блинка была гораздо меньше, чем у магии духа, так что оба Пробуждённых всё ещё оставались в пределах его досягаемости. Кейран был слишком занят тем, что плевался кровью, пытаясь не захлебнуться в собственных жидкостях, чтобы заметить, как ожила его тень, в то время как Дераниэль активировал магию слияния, едва только осознал, что его движения сковывает невидимая сила.

«Что за?» — мало того, что хватка, которую он ощущал по всему телу, не исчезала, а лишь становилась сильнее, так он ещё и стал терять жизненную силу. Лишь мгновением позже он заметил, что у его собственной тени теперь жёлтые глаза, и она обвивалась вокруг его конечностей. Дераниэль освободился с помощью небольшой вспышки света, рассеявшей темноту, а затем ушёл Блинком.

«Проклятье, у теневой версии магии духа слабость ещё неприятней, чем у обычной. Крысолов же не заметил её лишь потому, что он идиот» — подумал Лит.

Вместо того, чтобы тратить время на преследование Дераниэля, Лит направился за Кейраном. Не позволить одному убежать, а другому — исцелить себя было невозможно, поэтому он решил оборвать серию своих поражений вместе с жизнью убийцы.

— Нам нужна помощь! — паникуя, крикнул Дераниэль в коммуникационный амулет.

— Двое на одного? Какие же вы жалкие, — ответил полный презрения женский голос.

— Ты не можешь убить меня. Я... — попытался сказать Кейран, однако зачарованная рапира Лита, наполненная магией воздуха, огня и тьмы, легко справилась с барьером, встроенным в чёрное одеяние.

— ...труп, — закончил Лит за него фразу.

[Вот дерьмо! Забудь о добыче, эта штука сейчас рванёт] — сказала Солус, заметив, что все псевдоядра в снаряжении убийцы стали нестабильны.

[Вот и прекрасно] — усмехнулся Лит, Блинком перенося себя и труп в противоположные от Дераниэля стороны.

Теперь ему пришлось выбирать между двух вариантов гибели. Либо он примет взрыв в лицо и получит меч демонического зверя в спину, либо проигнорирует взрыв и будет пронзён спереди. Паника и разговор по коммуникационному амулету не дали ему сосредоточиться на быстром Блинке и спастись.

К счастью для него, человек на другом конце на деле не отказывал в помощи. Ей просто нужно было время, чтобы установить его координаты. Она появилась как раз вовремя, используя многослойный барьер, который подготовила для спасения Кейрана, чтобы сдержать взрыв. Спутник же её отразил удар рапиры огромным мечом, который удерживал одной рукой. Это был красивый мужчина на вид было лет двадцати. Он был даже выше Лита в его гибридной форме, а телосложением напоминал гору. На нём была лёгкая броня, закрывавшая жизненно важные органы и суставы небольшими металлическими пластинами, поверх которой была надета высококачественная охотничья одежда. Лит узнал в ней стиль, пришедший из империи Горгон. У юноши были светлые волосы и небесно-голубые глаза.

— Должно быть, ты достойный противник, раз сумел столь быстро расправиться с Кейраном, — сказал он. — Жаль только, что тебе не навредить мне этой иголкой...

— Убирайтесь! — проревел Лит, наполняя себя всеми элементами, и юноша последовал его примеру.

[Тёмно-синее ядро маны, силён как бык, хорошее снаряжение. Особенно меч] — сказала Солус.

— Что за... — Пелион не поверил своим глазам, когда существо ниже и тоньше него оттолкнуло его в сторону. Гибридная форма Лита обладала теми же возможностями, что и человеческая. Однако, несмотря на разницу в телосложении, благодаря постоянным тренировкам и совершенствованию тела мышцы его были даже мощнее, чем у здоровяка.

В тот момент, как Пелион попытался встретить силу силой, Лит уклонился, заставив противника потерять равновесие под действием собственного импульса. Юноша был отличным фехтовальщиком, но подвижная рапира воспользовалась его слабостью и, словно змея, проскользнула сквозь защиту, открыв глубокие раны на конечностях.

Второй раунд IV

Пелион сумел блокировать последний выпад Лита крючковатой рукоятью своего оружия и быстрым движением руки сломал рапиру.

— На твоём месте я бы бежал, — сказал он с усмешкой. Существо было теперь безоружно, а Айлия уже закончила со взрывом. Вместе они были непобедимы.

— От того, что я потерял игрушку? — фыркнул демонический зверь. Рапира была лишь одним из неудачных прототипов Лита в попытке воссоздать свойства Гейткипера. В прошлом он много спарринговал с Флорией и Фрией, и это было одно из тех оружий, которые Лит знал лучше всего. Кроме того, из-за малого веса оно требовало минимального количества ингредиентов. Он бы предпочёл не использовать Гейткипер, находясь в гибридной форме. Это было фирменное оружие Лита Верхена, однако теперь, когда их было трое против одного, он не мог позволить себе сдерживаться. Кроме того, он пришёл подготовленным.

— Приди же, душа моя. Ощути мой гнев!

Пара громадных перепончатых крыльев возникла у него за спиной, а пространство перед его рукой разорвало изумрудное пламя. Жутковатый свет окрасил ночь в зелёные тона, отчего как у людей из ночного дозора, так и у Пробуждённых по спине побежали мурашки. Из расщелины появился небольшой каменный шар, который затем вырос в огромный чёрный меч.

— Я не собираюсь драться со змеёнышем, обладающим всесторонним карманом, лишь для того, чтобы отомстить за такого идиота, как Кейран. Валим отсюда, — Айлия схватила Пелиона и Дераниэля за воротники и Варпом унеслась прочь.

Заклинания, только что наколдованные Литом, ударили лишь воздух, и он развеял их, пока шум не привлёк лишнего внимания. Убедившись, что он и правда один, Лит последовал примеру своих врагов и открыл ряд Варп-ступеней, ведущих в случайные места, после чего вернулся в свою комнату в поместье Крэйма. И Лит, и Солус ломали голову, пытаясь расшифровать слова Пробуждённой.

[Что за змеёныш? Что такое всесторонний карман? И как ты снова проделала эту штуку с изумрудным пламенем?] — подумал Лит.

[Я? А что насчёт твоих крыльев? С каких это пор ты так умеешь?] — Солус понятия не имела, о чём он говорил.

[Я просто расправил плечи, чтоб выглядеть, как злой властелин, а ты покрыла поверхность Гейткипера, сделав его неузнаваемым. Может, моя вторая жизненная сила со временем растёт. Почему всякий раз, когда мы ищем ответы, то получаем только больше вопросов?]

Лит никак не мог знать, что причиной, из-за которой Айлия предпочла отступить, было их карманное измерение, которое иные существа звали всесторонним карманом. В отличие от обычных пространственных предметов, запечатлев всесторонний карман, маг мог получить к нему доступ, даже не имея его при себе. Это делало их непредсказуемыми, и обычно такой карман был только у древних и могущественных существ вроде Тезки. Айлия узнала его, поскольку кольцо Ориона скрывало существование Солус, и в гибридной форме у Лита, казалось, не было при себе никаких магических предметов. Она и не подозревала, что долгий сон Солус уничтожил все содержащиеся в её хранилище сокровища. Айлия не горела желанием сражаться с неизвестным противником, обладающим столь ценным артефактом, в то время как Дераниэль был всё еще был потрясён до глубины души.

Лит пару раз поэкспериментировал, доставая из карманного измерения несколько предметов разного размера, но ничего не происходило. Лит вздохнул, как вдруг что-то дёрнуло его за плечо, едва не заставив споткнуться. Одно из его крыльев ударилось о шкаф, а он и не заметил. Ему потребовалось несколько попыток, чтобы сложить их над плечами, а затем ещё больше, чтобы спрятать их под лопатками, прежде чем вернуться к человеческой форме.

[Проклятье. Уверен, с помощью Фрии я смогу справиться с парой Пробуждённых такого уровня, но с тремя?] — Лит отложил в сторону все вопросы, которые ему предстояло обдумать касательно своего затруднительного положения.

[Три — это уже совсем другое дело. Что ещё хуже, их вполне может быть и пять] — сказала Солус, вызывая у Лита стон.

[Ты права. Грёбаная церковь Шести! Шесть титулованных идиотов, играющих с людьми в богов].

[Скорее всего, они просто помогают из-за кулис. Забота о религии требует времени и усилий, тогда как проблемы в Зантии начались лишь во время зимней изоляции].

[Пожалуй, ты права, — подумал Лит. — Я до сих пор без понятия о том, какова их цель, но вот что я думаю по этому поводу. По какой-то причине у них на меня зуб. Они знают, что я рейнджер, поэтому использовали церковь, чтобы вызвать меня сюда. Может быть, метель — простое совпадение, а может, они предсказали её появление, прежде чем призвать меня. Без Варп-врат никто не сможет помочь мне. В теории я сам по себе. Плюс в том, что, раз они приняли такие меры предосторожности, значит, они не могут позволить себе быть обнаруженными. И здесь я могу спутать им карты].

Лит достал армейский амулет и позвонил куратору, рассказав о засаде и двух загадочных личностях, которые, как он доложил, способны использовать странную магию, подобную той, что применяла Налир. Когда армейский амулет разбудил её посреди ночи, Камиле было плевать, как она одета. Руна Лита могла означать лишь то, что ситуация была чрезвычайна. Она быстро накинула простыню поверх ночной рубашки и ответила на вызов.

— Боги! Я проверила прогноз магов погоды. Буря продлится не меньше недели. Я прослежу, чтоб к тебе как можно скорее прислали чаролома. А пока... — Камила стиснула зубы. Впервые с тех пор, как она присоединилась к армии, она ненавидела свою работу за то, что ей пришлось сказать. — ...продолжайте выполнение задания. Верховное командование согласно с нами. Ваша обязанность — выяснить, существует ли какая-либо связь между церковью и этой фальшивой болезнью. Настоящим вы уполномочены исполнять обязанности правителя Зантии до разрешения кризиса. Что же касается этих убийц, можете дать мне их описание?

— Могу сделать лучше, — Литу пришлось подавить как усмешку, так и ворчание, пока он создавал голограммы двух Пробуждённых. Убийца был мёртв, но человек из Кровавой пустыни вот-вот ступит в мир, полный неприятностей. Отсюда и усмешка. Ворчанье же было вызвано тем, что он не мог показать голограммы двух других Пробуждённых, с коими встретился ранее. Они столкнулись с гибридом, а не рейнджером Верхеном. Разоблачив их, он бы разоблачил и себя. Теперь же, даже будь у убийцы мстительный учитель, ему было бы непросто выследить виновника.

— Прекрасно. Прямо сейчас пересылаю наш разговор. Конец связи.

Она перезвонила ему по гражданскому амулету, умоляя проигнорировать приказы и оставаться в безопасности. Ему потребовалось время, чтобы успокоить её, но после окончания разговора Камила так и не сумела заснуть до самого рассвета.

***

В последующие часы доклад Лита прошёл по многим по официальным и неофициальным инстанциям. Было немало чиновников среднего ранга, получавших хорошее вознаграждение за донесения с упоминанием ключевых слов вроде «Налир» и «невероятной магии». А потому не прошло и часа, как эта информация достигла всех нужных и ненужных ушей. Короне было не по нраву, что Пробуждённые вмешиваются в дела королевства, не нравилось это и Тайрис. Дераниэль являлся чужаком, а потому свобода воли, которую та предоставляла гражданам королевства Грифонов, на него не распространялась.

— Ты с ума сошёл? — учитель Дераниэля, Тасаар Квинус, был вне себя от ярости.

Учитель и ученик I

Тасаару Квинусу было почти 600 лет, но выглядел он не старше пятидесяти. Он был 180 сантиметров ростом, с кожей тёмно-бронзового оттенка, чёрными волосами с проседью и бородой, подчеркивающей жемчужно-белые зубы. Он считался одним из лучших стражей и мастеров меча Кровавой пустыни. Теперь же он решал, гневаться ли ему на своего наследника за неповиновение или то, что тот не сумел убить, казалось бы, бродячего Пробуждённого. Исходящая от него фиолетовая аура заставляла его белый халат развеваться, будто на ветру.

— Ты хоть представляешь, сколько времени я потратил, чтобы получить собственную территорию? Чтобы владыка Салаарк даровала мне полную власть над моим племенем? Теперь же я рискую всем, и ради чего?

Единственной причиной, по которой Тасаар ещё не был в Зантии и собственными руками не убивал преемника вместо того, чтобы говорить с ним по коммуникационному амулету, было расстояние между ними.

— Забыл уже, что стало с Треем? Ты так жаждешь присоединиться к нему на том свете? Ну а я вот нет! Немедленно возвращайся.

— Но, отец, снаружи метель...

— Не зови меня отцом! У меня были десятки детей, но лишь тебе менее, чем за день, удалось докатиться от самого талантливого из них до полнейшего идиота. И уж лучше ты сгинешь в метели, чем натворишь ещё больше бед. И тащи Кейрана с собой. Надеюсь, у него имеется достойное оправдание вашим действиям. Ты знаешь, что я не всерьёз угрожаю вам расправой, Лесалия же может быть не так добра, — сказал Тасаар.

— Учитель, я... я не могу исполнить, — запинаясь, вымолвил Дераниэль.

— Слушай сюда, парень, если мне придётся явиться лично, Лесалия будет наименьшей из твоих проблем, — глаза Тасаара пылали маной. Он ещё мог понять промах своего молодого и вспыльчивого ученика, прямое же неповиновение было неприемлемо.

— То есть, я отправлюсь немедленно, но Кейран мёртв. И я даже не могу вернуть его тело, потому что оно взорвалось, — Дераниэль побледнел. Его отец был мягким человеком, однако в гневе он мог перевернуть вверх дном все свои владения, дабы отыскать одну пропавшую монету.

— Что? Как?! — Дераниэль воспользовался любопытством отца, чтобы выкрутиться из неприятной ситуации, и рассказал ему о демоническом чудище, с которым они столкнулись.

— Болван! Хочешь сказать, что вы не спросили разрешения ни у Пробуждённого человека, ни зверя, что правят регионом Келлар? Клянусь, если они затребуют компенсацию, я возьму её из твоего кармана! Живо домой!

Тасаар повесил трубку, не дожидаясь ответа. Ему предстояло сделать немало звонков. Тайрис, Раагу из людского Совета, правителям региона Келлар, но главное — своей давней подруге. Кейран был преемником Лесалии так же, как Дераниэль — его собственным. Они надеялись, что ребята станут хорошими друзьями, коими были их учителя, однако жизнь распорядилась иначе.

«Не хочу, чтоб она узнала о смерти наследника от постороннего. Может, Кейран и умер придурком, но он заслужил большего» — вздохнул Тасаар и открыл Варп-врата, ведущие прямиком в её кузницу. Лесалия была не только лишь одной из самых искусных убийц в Кровавой пустыне, но также одним из лучших мастеров кузнечного дела. Она не доверяла никому, а потому всё используемое ею снаряжение, будь то одежда или простые шипастые ловушки, она ковала сама.

— Чёрт возьми! — донёсся до него её крик. — Я не могу очистить адамант сильнее без пламени происхождения, а эти проклятые звери требуют за него кучу денег. У тебя ещё осталось? — спросила она.

— Нет. Единственный дракон, которого я знаю, просит так много за одну колбу, что проще позвать его самого при необходимости, нежели запасаться им. Послушай, есть разговор.

Лесалия сняла белую маску, закрывавшую её лицо. Ей было почти 600 лет, но выглядела она лет на шестьдесят пять, а в её волосах цвета вороного крыла было несколько седых прядей. На ней был чешуйчатый кожаный фартук, надетый поверх чёрной майки и кожаных рабочих штанов. Перчатки покрывали руки до локтей и, как и фартук, были сделаны из золотистой кожи виверна. Они защищали её от сильного жара печи, который был способен навредить даже усиленной коже Пробуждённого. Её тело было стройным, но достаточно сильным, чтобы голыми руками дробить камень. Средний рост и телосложение позволяли ей оставаться незаметной. Острые глаза и длинный нос придавали ей вид взыскательного ремесленника, но Тасаар знал её лучше. Её кузница больше походила на настоящую кузню, нежели магическую лабораторию. Несколько печей и серебристых столов занимали большую часть каменной пещеры, которую она выстроила внутри действующего вулкана, порой даже используя его жар для самых сложных своих изделий. В данный момент она работала в кузнице, питаемой смесью лавы и магии, что доводила даже её зачарованные инструменты до белого каления. Однако серебристая жидкость в обсидиановой форме отказывалась закипать. Щёлкнув пальцами, Лесалия заставила фиолетовое пламя и усиливающий его небольшой смерч исчезнуть. Жидкость тут же затвердела, и она прокляла своё невезение.

— Это насчёт Кейрана? — спросила она, заставив Тасаара подавиться соболезнованиями.

— Ты уже в курсе?

— Естественно. В его снаряжение было встроено как устройство слежения, так и связи. Могу показать тебе, как сильно мы облажались в обучении этих сопляков.

Ещё один щелчок пальцами, и зелёный кристалл, освещавший пещеру, погрузил комнату во мрак, а его свет сфокусировался на ближайшей стене, проецируя голограмму обеих засад. Той, которую устроили двое Пробуждённых, и той, в которую попались они сами.

— Видишь? В переулке у Кейрана были все преимущества, и всё же он проиграл. Он впустую потратил время на болтовню, не сумел как следует применить яд и слишком близко подошёл к противнику, — для неё, одной из величайших убийц среди ныне живущих, даже мельчайший промах Кейрана был смертным грехом. Тасаар же не видел ошибок в действиях её ученика. Будь он на месте Лита, то выжил бы лишь благодаря своим артефактам.

— А этот Лит — интересный малый. Стоило лишь Кейрану раскрыть, что он Пробуждённый, и тот тут же перевернул ситуацию в свою пользу. Его техника немного грубовата, но он быстро адаптируется и не делает лишних движений. Он явно много тренировался, — вздохнула она. — На складе же это была настоящая бойня. Как только Кейран привёл ловушку в действие, судьба его была предрешена. Именно этому я пытался научить всех своих учеников, но, увы, даже лучшие из них были побеждены простым змеёнышем в их же собственной игре.

— Что ты собираешься с этим делать? — спросил Тасаар.

— Ничего. Кейран дважды потерпел крах, чем доказал, что недостоин моего наследия. Я не раз говорила ему, что мы убийцы, не воины. Для нас терпение имеет первостепенное значение. Но он посчитал дисциплину оковами, а мои предупреждения — оскорблениями. Я не собираюсь пересекать две страны и стольких же Хранителей ради сломанного клинка. Ведь именно им он и был. Я выковала немало и до него в надежде, что они получат моё наследие. Некоторые из них были чересчур мягкими и сгибались под действием моего учения. Другие же оказались слишком тверды и не сумели выдержать его. Когда кузнец терпит неудачу, он винит не пламя или металл, но лишь себя. И, когда клинок ломается, он не собирает его осколки, а учится на своих ошибках и переходит к новому проекту.

Учитель и ученик II

Город Зантия, сейчас.

— Ты слышал учителя. Я не могу оставаться здесь ни секунды дольше, — Дераниэль упаковал всё так быстро, что к тому моменту, как он был готов отправляться, Пелион всё ещё не завершил свой Варп-массив. Силы четверых оставшихся Пробуждённых было достаточно, чтобы, по крайней мере, перенести его за пределы бури, которую они же и вызвали, а теперь не могли контролировать.

— На твоём месте я бы поторопился. Если змеёныш свяжется со своим учителем, и Пелион, и Айлия окажутся в опасности. Он видел ваши лица. Должно быть, у этого рейнджера неплохие связи с магическими зверьми, раз он сумел призвать помощника лорда региона.

Все присутствующие содрогнулись от воспоминания. Если и учитель, и ученик были способны использовать пламя происхождения, то одним богам известно, какие чудеса кузнечного дела им доступны.

— Мне нет дела ни до церкви Безумцев, ни до Зантии. Пока мы живы, всегда можно дождаться следующего  года, — и он прошёл через врата, оставив их гадать, не был ли их план по использованию рейнджера в качестве основного ингредиента ошибкой.

***

Пещера у южной границы региона Келлар.

Получив извинения от двух Пробуждённых людей Кровавой пустыни, виверн Кседрос, императорский зверь, правивший этим регионом, немедля связался со своей близкой подругой, гидрой Фалуэль.

— Я только что услышал весьма странную вещь. Похоже, что змеёныш защищает мою территорию, хотя все мои дети давно ушли, а я уже десятки лет не заводил отношений с человеком. Это один из твоих? — спросил он.

Она была единственным известным ему драконьим императорским зверем в королевстве Грифонов, помимо него самого, что мог породить столь могущественное существо. Змеёнышами называли потомство дракона или низшего дракона от представителя другой расы. Гибрид, который был вынужден выбрать расу, к которой будет принадлежать по достижении двадцатилетнего возраста.

Одна из семи чешуйчатых змеиных голов гидры прищурила глаза, пытаясь вспомнить, когда она в последний раз совокуплялась с человеком, в то время как остальные головы продолжали спать, как убитые. Среди различных видов императорских зверей гидры считались частью низших драконов. Они обладали коренастой нижней частью тела с четырьмя короткими ногами и тяжёлым хвостом. И то, и другое было необходимо для балансировки длинных змеевидных шей, на которых покоились головы размером с легковой автомобиль. Количество голов у гидр зависело от их силы и возраста. У новорождённого их было две, тогда как у самых сильных гидр могло быть до семи голов. Каждая была способна самостоятельно мыслить и творить собственные заклинания. Древние гидры были почти непобедимы благодаря взрывной атакующей силе, которой они достигали, чередуя физические и магические атаки из семи различных источников. Однако в подобной силе скрывалась и их слабость. Семь голов также означали семикратное увеличение расхода энергии. Сколько бы ни было голов, все они принадлежали одной гидре. И, если не соблюдать осторожность, то за несколько секунд они могли исчерпать весь свой запас маны и выносливости. В отличие от вивернов, им не было доступно пламя происхождения, как и не могли они летать без использования заклинания, а потому считались одними из самых слабых среди низших драконов.

Фалуэль всё ещё находилась в полусонном состоянии, поэтому не сразу поняла, о чём говорит виверн. Она ненавидела холод целом и зиму в частности. Она жила в маркизате Дистар, но даже его климат был чересчур суров на её вкус. Холодное время года она предпочитала проводить во сне, если только не было острой необходимости в обратном. Её гнездо располагалось под Чёрным шрамом — одной из редких гор на юге королевства Грифонов, получившей своё название от обсидиановых камней, покрывавших большую часть её поверхности. Давным давно это был вулкан, однако теперь горячие источники, гревшие логово Фалуэль, оставались единственным наследием некогда огненного ядра горы. Остальная же часть подземной пещеры была полна таких богатств, что даже поместье Эрнас меркло в сравнении с ними. Груды золота и драгоценных камней перемежались с небольшими кучками магических кристаллов. Чем ценнее груда, тем ближе она располагалась к самой Фалуэль. Все артефакты, что она собирала и ковала на протяжении веков, бережно хранились в хрустальном футляре, открыть который могла лишь она.

— Один из моих? На севере? — сказала она. — Всё может быть. Большинство моих детёнышей ненавидят меня за то, что я их не Пробудила. Можешь его описать?

Кседрос, первый виверн и отец покойного Гадорфа, был мастером магии света, а потому вместо разговоров воспроизвёл ей при помощи конструктов света запись, которую прислала ему Лесалия.

— Во имя Великой матери! — разом прошипели все семь голов.

— Так и знал, что это один из твоих! Не переживай насчёт него, я сказал им, что он мой ученик. Мне плевать на людей, но, если они хоть пальцем тронут одного из нас, я Варпом сброшу гору на их головы! — проревел он.

— Что ж, спасибо за беспокойство, но на самом деле нет. Он использовал пламя происхождения, и у него есть крылья, так что это не гидра.

— Какая жалость. А я уж надеялся, что ты нашла подходящего партнёра для дальнейшей эволюции твоего вида. С чего тогда такая реакция? — все императорские звери стремились преодолеть границы, отделявшие их от чистейших рас, таких как грифоны или фениксы. Увы, никто из них так и не добился успеха.

«С того, что, хоть он всё ещё на стадии зародыша, у него уже семь глаз!» — подумала она. Была причина, по которой у гидр было именно семь голов, и ещё более веская, чтобы об этом не распространяться.

— С того, что я его знаю, — на деле же сказала она. — Это друг моего последнего ученика, и он попросил меня присмотреть за ним. Возможно, мне придётся послать его к тебе, — логова императорских зверей не имели Варп-врат, однако, сотворив по Варп-массиву каждый, двое из них могли достичь схожего эффекта.

Кседрос кивнул и завершил звонок. Несколько минут он наблюдал за конструктом между своими когтями, пытаясь понять, что Фалуэль скрывает от него.

«Если эта старая лиса пошлёт сюда своего ученика, это может оказаться достойным внимания зрелищем» — подумал он.

***

Город Зантия, на следующее утро.

Ночь Лит провел во сне, дабы перезарядить Бодрость. Если он прав и на хвосте у него все ещё было пять Пробуждённых, он не мог позволить себе оказаться первым, у кого кончится топливо. По словам Солус, женщина с тёмно-синим ядром маны была магически самой сильной среди тех, кого он уже встречал, тогда как двухметровый парень почти не уступал ему физически благодаря разнице в росте и комплекции.

«Если только они не гении вроде Манохара или не куда старше, чем кажутся, уверен, что справлюсь с ними один на один. С Фрией или Солус я могу расправиться с двумя, но три или больше будут потенциально смертельной угрозой. Не говоря уже о том, что мне придётся представить Солус Фрие, и тогда ситуация может стать очень неловкой» — думал он.

[Я не понимаю. Ты не стесняешься просить её рисковать ради тебя жизнью, но в то же время боишься представить меня другу? Это не первый твой секрет, который бы ей пришлось хранить. Думаю, Фрия достаточно мудрая женщина, и сможет принять моё существование] — сказала Солус.

Расстановка сил I

[Нет, не сможет. С её проблемами доверия, она перестанет в меня верить. Поставь себя на её место. Фрия не будет знать, с кем она на самом деле общалась до сих пор, и начнёт бояться, что ты каким-то образом мной манипулируешь. Она ведь тоже тот ещё параноик. Так что говорить ей будет лишним] — ответил Лит.

Солус вздохнула и больше не поднимала эту тему. Уровень безумия Фрии был опасно схож с тем, коим обладал сам Лит. Она решилась основать гильдию, но при этом относилась к своим спутникам как к средству достижения цели и меняла их чаще, чем носки. И, если бы только не представилась хорошая возможность, она бы определённо плохо отреагировала на столь значимое открытие, как существование Солус.

В ожидании Фрии Лит и Солус пытались собрать воедино всё, что та смогла вспомнить о псевдоядре одеяния убийцы.

[Орион говорил, что золотой сплав не в состоянии удержать более одного зачарования одновременно, в этом же одеянии их было три. Возможно, вместо серебра здесь использовался адамант] — подумал он.

[Читаешь мои мысли] — Солус позабыла о чувстве изоляции, стоило им начать размышления о том, как воспроизвести утерянный артефакт. С тех пор, как слова Крысолова пробудили в ней былые воспоминания, её страсть к магическим исследованиям лишь усилилась. Чем больше она узнавала, тем сильнее ощущала, как в уголке её сознания скребётся утраченная память, будто слова, которые она никогда не забывала, но не могла выразить.

[Новый доспех стал бы идеальным вложением всех наших ресурсов. Даже усиленная магией, ткань остаётся тканью, а вот адамант — один из легендарных металлов Могара. Если сумеем объединить Скинуокер с возможностями этого одеяния, то прочность, потерянная из-за смешения с золотом, будет в значительной степени компенсирована его скрытыми свойствами. Никто больше не узнает в тебе Пробуждённого, и, меняя одежду по своему усмотрению, ты всегда будешь оставаться просто лицом в толпе].

[Согласен. Проблема в том, что, хоть я и знаю псевдоядро Скинуокера как свои пять пальцев, я понятия не имею, как объединить объект с Круговой обороной. Нужно будет спросить Ориона, способен ли он на это, и если да, то убедить его поделиться со мной методикой. Когда же кризис разрешится, нам стоит ещё раз взглянуть на огонь, который я испускаю, находясь в гибридной форме. Когда он прожёг слои одежды убийцы, я понял, что он способен куда на большее, чем просто уничтожать, — думал Лит. — Мне не терпится узнать, что произойдёт с зачарованным предметом, если не потушить пламя. Что, если оно сможет полностью истощить псевдоядро? Я мог бы открывать двери, сбивать работу массивов, может быть, даже удалять отпечаток, оставленный владельцем предмета. Оно явно не так просто. Помнится, мерзость, которой были одержимы варги, назвала его пламенем происхождения. Не помню, что это, но что-то мне подсказывает, что оно очень важно. Мы должны выяснить его истинную природу].

Солус не могла сказать наверняка, но чувствовала, что оно как-то связано с титулом Повелителя Пламени, что упоминался в воспоминаниях её учителем.

Время до завтрака Лит и Солус провели, рисуя и визуализируя псевдоядро одеяния убийцы. Солус не смогла рассмотреть его со всех сторон, и, что хуже, из-за расстояния пути маны виделись ей размытыми. У них была лишь одна адамантовая кузница, а потому их чертёж должен был быть идеальным, иначе бы всё пошло насмарку.

— И как твоя охота? — Фрия была рада видеть его целым и невредимым, но понимала, что это мало что значило. Флория была не единственной, кто ещё во времена академии обратила внимание на его способность исцеляться от смертельных ран, словно то были простые царапины.

— Один готов, трое на очереди, — вздохнул Лит, следуя за ней в обеденный зал.

— Три? О, боги. Нам могут понадобиться мои люди. Трое против двух — уже плохо для обычных магов, для победы же над Налир вам потребовалось четверо. Не нравится мне наш расклад.

— Не переживай. Они слабее Налир, я же куда сильнее, чем был четыре года назад. Но соглашусь, нам не помешает план действий на случай непредвиденных обстоятельств, — сказал Лит.

Они прекратили разговор, как только увидели работника дома. Ни один из них не верил в благоразумие персонала, поэтому они перешли к менее щекотливой теме.

— Виконт был в восторге от моего открытия по гриверу, — сказала Фрия с самодовольной усмешкой. — Он удвоил плату моей гильдии и уволил половину персонала, — улыбка её исчезла при мысли обо всех бедных людях, оставшихся без работы в разгар зимы.

— Зачем он это сделал?

— Он избавился ото всех, у кого был талант к магии, достаточный, чтобы наносить подобные раны, и всех, кто хоть как-то связан с церковью. Теперь моим людям приходится спать, есть и пить вместе с семьёй Крэйма, — пояснение Фрии имело смысл.

«У меня здесь теперь королевская власть. Я могу призвать членов гильдии Кристального Щита, чтобы компенсировать нехватку людей, но насколько я могу доверять магу, который следует за мной лишь от того, что его заставили? В то же время городская стража не в силах будет даже царапину оставить на теле Пробуждённого. Одолеть Пробуждённого мага способен лишь маг», — думал Лит.

Стены столовой были выкрашены в бледно-голубой цвет, а пол был полностью покрыт красно-синим ковром с изображёнными на нём цветочными фигурами. Обивка стульев имела тот же рисунок, что и ковёр, а на подлокотниках был выгравирован герб виконта. На стенах висели картины с изображением предков Крэйма, а мебель в комнате украшали синие фарфоровые вазы.

Наёмники, сидевшие за длинным прямоугольным столом, радостно улыбались, узнав о том, что жалованье их удвоено, тогда как домашний персонал был мрачен, словно на похоронах. Мало того, что нагрузка на них увеличилась вдвое, так теперь они ещё и боялись вовсе быть уволенными. Виконт предоставлял им и их семьям еду и жилье. Увольнение значило одним махом остаться как без работы, так и без крыши над головой. Члены же благородного семейства были не слишком рады тому, что лишились всех возможностей на уединение. Однако, увидев Лита, взгляды их тут же смягчились. Они считали Фрию сильнейшим дворянином в городе, однако теперь, когда стало известно о существовании врага, способного поставить под угрозу безопасность их дома, никто из них не собирался отказываться от помощи самого могущественного существа на многие километры вокруг. Благородного происхождения или нет, Лит теперь выглядел в их глазах спасителем, и они могли только надеяться, что не испортили отношения с самым молодым чароломом своего поколения.

— Я очень сожалею о том, как я обошёлся с вами вчера, регент Верхен, — сказал виконт, заставив всех сидящих за столом подавиться едой. Крэйм редко извинялся даже перед городским главой, а если и делал это, по тону его было ясно, что лишь в качестве формальности. На сей же раз это прозвучало так, словно ему было действительно жаль.

Расстановка сил II

Виконт презирал простолюдинов, но был достаточно умён, чтобы понять, когда стоит проглотить свою гордость и притвориться милым. Ведь ещё всего несколько часов тому назад он был зол на леди Эрнас за то, что та привела в его дом незваного гостя. Крэйм не жаловался ей на это лишь потому, что надеялся наладить связи с домом Эрнас. И неожиданный поворот событий вознёс Фрию в его глазах до богини победы. Нахождение регента города под его крышей гарантировало, что все его планы осуществятся, стоит только кризису разрешиться. Виконт был так зол на себя за свою недальновидность, что с удовольствием вернулся бы в прошлое, чтобы надрать себе задницу.

«Плохие новости разносятся быстро», — подумал Лит. Верховное командование передало ему полный контроль над Зантией в середине ночи, но виконт уже был в курсе о сдвиге в расстановке сил.

— Из-за этого некомпетентного дурака Цестора, этих помешанных, вредящих моему бизнесу, и с постоянной угрозой моей семье, я, должно быть, сошёл с ума от стресса. Надеюсь, что, как благородный и семейный человек, вы простите мне мою грубость. Если могу быть чем-то полезен, вам нужно лишь попросить, — Крэйм встал, вежливо поклонившись Литу, несмотря на то, что был хозяином дома. От его лицемерия Лита потянуло блевать, но у него были дела поважнее.

— Пусть прошлое остаётся в прошлом. Уверен, маг Фрия уже говорила с вами о том, что нам необходима некоторая конфиденциальная информация, — сказал Лит.

Не успел он закончить фразу, как виконт достал из карманного измерения папку и протянул её Литу.

— Надеюсь, этого будет достаточно. Я позаботился о том, чтобы достать всё это по надёжным каналам. Природа вашего запроса известна лишь нам троим.

Лит быстро проверил содержимое папки. Там был не только полный список людей, пострадавших от гривера, но и ещё один, содержавший имена всех известных членов церкви Шести вместе с их адресами.

— Прекрасно, виконт. Можете быть уверены, что Корона услышит от меня о вашем сотрудничестве, — на деле слова Лита были далеко не доброжелательны. Он подразумевал, что не забудет упомянуть о том, как виконт ставил собственные интересы выше интересов Зантии, и как обошёлся с ним, когда считал, что имеет над ним превосходство. Однако его тёплая улыбка и спокойный тон одурачили виконта, который уже во всю грезил, как получит место городского главы благодаря рекомендации Лита.

Покончив с едой, Лит с Фрией отправились в её комнату, дабы продумать свои дальнейшие действия. Виконт милостиво освободил её ото всех обязанностей и назначил помощницей Лита до разрешения кризиса.

— Вот отстой! Я ведь даже не успела отдать тебе ни одного приказа, а мы уже поменялись ролями, — сказала Фрия, открывая дверь.

Комната её представляла собой небольшую квартиру. В ней были гостиная, спальня и собственная ванная комната. Каждая из них была больше комнаты Лита, и оборудована всеми удобствами.

— Похоже, мне досталась комната, зарезервированная для незваных гостей, — Лит сел за высокий стол в гостиной и развернул большую карту Зантии из папки, что дал ему виконт.

Затем он достал список людей, пострадавших от гривера, и отметил их адреса красными точками. Фрия помогала ему, сверяя имена с известными филиалами церкви Шести.

— В этом нет особого смысла, — отметила она, когда они закончили. — Число людей, страдающих от гривера, куда меньше, чем я ожидала. В списке едва ли больше двухсот имён. Даже такой средний город, как Зантия, насчитывает тысячи жителей. Даже ипохондрик не назовет нечто подобного масштаба чумой.

— Ты права. Мы что-то упускаем, — сказал Лит.

Увидев страдания городской стражи, страх в глазах графа Цестора и то, как население Зантии поделилось на верующих и неверующих, он ожидал куда более серьёзной ситуации. Точки на карте располагались как попало, и большинство имён не были ему известны. Он позвонил куратору и попросил её о помощи. Камила была специалистом по анализу данных, и, если здесь и была какая-то закономерность, она бы её нашла.

— Что ж, это довольно короткий список, займёт всего несколько минут, — сказала она после того, как Лит отсканировал для неё всю имеющуюся в его распоряжении информацию. Он видел, как руки её танцуют на голографическом интерфейсе с быстротой и грацией пианиста.

— Уже могу сказать, что количество людей в списке до странности удобно. Оно всего на несколько единиц ниже порога, который обязует оповещать власти.

Слова Камилы позволили Литу разгадать ещё одну часть головоломки. До этого момента он думал, что ограниченное число жертв объясняется тем, что Пробуждённым, стоящим за церковью, не хватало людей для более масштабной операции. Теперь же он был уверен, что это было сделано намеренно, дабы не позволить посторонним вмешаться в их планы.

«Выбор изолированного города в разгар зимы, время моего вызова и начала снежной бури. Всё это не может быть простым совпадением. Что бы они ни делали, они скрываются от Совета, а не от армии. В противном случае они бы не рискнули меня вовлекать», — думал Лит.

— Я всё, — сказала Камила. Список на голограмме Лита сократился до 84 имён, каждое из которых сопровождалось указанием должности в административных органах города, а также уровнем допуска. — Помимо, очевидно, городского главы, все эти люди — бюрократы и чиновники средней важности. Никто из них не имеет особого значения для города, но, если собрать их всех вместе, они дадут вам доступ ко всем ключевым точкам Зантии. Среди них есть и стражники, которым поручено проверять въезды в город, и клерки, способные ускорить или замедлить оформление необходимых документов, и даже те, кто отвечает за обслуживание аварийных массивов. С их общей помощью умный человек мог бы заполучить полный контроль над всеми доступными ресурсами Зантии. Они могли бы провезти контрабандой или же спрятать в городе всё, что угодно, и даже взять хранящиеся здесь реликвии, и никто бы этого не обнаружил.

— Сомневаюсь, что это нечто настолько масштабное, — покачал головой Лит. — Как давно была основана церковь Шести?

— Больше девяти месяцев назад, — ответила Камила.

— А когда впервые появился гривер?

— Месяц назад, сразу после начала изоляции.

«Не могу себе представить, чтобы шестеро Пробуждённых провели целый год в такой глуши. По словам Фиргона, церковь была на грани развала до того, как появился гривер. Должно быть, они используют её в качестве прикрытия и как козла отпущения на случай, если что-то пойдёт не так» — думал Лит.

— Нам нужна вторая карта. Быть может, если уберём все отметки, принадлежащие чиновникам, то сможем лучше понять, почему они выбрали именно этих людей в качестве жертв, — сказала Фрия.

— Это трата времени, — Лит вытянул руки и с помощью магии света создал голографическую копию карты прямо над настоящей. Благодаря тренировкам теперь он мог добавлять оттенки цветов при помощи других элементов, придавая ей большую чёткость.

Время взаймы I

— Милостивые боги! — Фрия видела творения Лита на дне рождения Джирни, но тогда все они были основаны на одном элементе. А это в той или иной степени могла выполнить и она.

Она провела рукой по голограмме, ощутив её тепло, отчего та рассыпалась в звёздную пыль.

— Фрия! — возмутился Лит.

— Прости, просто мне было очень любопытно. Она выглядела едва ли не твёрдой. Она была твёрдой? — в голосе её не было ни капли сожаления, а карие глаза её сверкали, как в дни учёбы в академии, когда ей предстояло познать очередное чудо, на которое была способна магия.

— Если бы! Ты хоть представляешь, как трудно создать карту? Там сотни улиц и зданий, которые я физически не смогу запомнить. Мне нужно иметь возможность видеть оригинал, чтобы поддерживать её в стабильном состоянии. А когда твоя рука перекрыла карту, я потерял и концентрацию, и ману! — прорычал Лит, начиная всё заново. На самом деле он был способен воссоздать карту с нуля, но только, если оригинал хранился в Солуспедии.

— Прости, Лит, — на сей раз она была искренна.

Фрия чувствовала себя дурой как за свой поступок, так и за сказанные слова, однако не сожалела о них. Впервые за много лет ей было по-настоящему весело. С тех пор, как закончилась академия, жизнь её была сплошным долгом. Сперва ей пришлось заботиться о Квилле. Фрия помогла ей пересдать пятый курс в Белом Грифоне и справиться с психологической травмой, от которой та страдала после убийства Юриала под воздействием рабского кольца Налир. Затем сёстры оставили Фрию в покое, дабы она сумела сама отыскать свой путь в жизни. После всего, что случилось с ней в академии, Фрия никому не доверяла и могла расслабиться, лишь находясь в безопасности собственного дома. Гильдия Кристального Щита являлась её творением и клеткой одновременно. Руководство высокомерными и недовольными магами было работой на полную ставку, что не оставляло ей времени на личную жизнь. А потому Лит был для неё безопасным оазисом. Кем-то, кому она могла доверять почти так же, как Квилле, но кто, в отличие от её сестры и товарищей по гильдии, не нуждался в её защите. Когда бы они ни встретились, ему всегда было, что рассказать ей о магии, и это был самый ценный подарок, какой только можно было преподнести.

— Не бери в голову. Лейтенант Йехвал, пожалуйста, зачитайте мне теперь только адреса тех, кто не играет никакой роли в управлении городом, — сказал Лит, похлопывая Фрию по плечу.

Этот безобидный жест заставил Камилу во второй раз за последние дни возненавидеть свою работу. Сотни километров и снежная буря разделяли их, но именно то, что он назвал её по фамилии, расширило пропасть между ними. На мгновение она позавидовала Фрие — её силе, её магии и полной свободе действий, которой та, по мнению Камилы, обладала. Затем она начала перечислять адреса, и на карте возник новый рисунок. То, что предстало их глазам, все ещё было беспорядочной путаницей, но, по крайней мере, уже не напоминало шедевры Поллока. Несколько минут они пытались узреть смысл изображения, но безрезультатно.

— Если наклонить голову и убрать вот эти точки, можно увидеть почти что магический круг, — сказал Лит, постукивая по нескольким местам на карте.

— Верная мысль, но неверные точки. Если же, наоборот, проигнорировать предложенные тобой, то можно увидеть, что некоторые из оставшихся образуют массив, — своим тонким пальцем Фрия очертила круг над картой.

— Проблема в том, что нам нельзя игнорировать ни одну из этих точек. Если все эти места будут одинаково магически отмечены, то они нарушат построение. И, даже если вы и правы, два наложенных массива аннулируют друг друга без должной изоляции, — слова Камилы лишили Фрию дара речи.

— Когда ты успела стать экспертом в массивах? — спросила она.

— Я не эксперт. Я лишь повторила то, что Лит с Манохаром кричали друг другу в Отре. Они так много спорили о рунах и линиях силы, что в итоге и я узнала кое-что новое, — усмехнулась Камила.

[Погоди-ка минутку. Думаю, вы оба правы. А ну проверь список внимательней] — подумала Солус.

— Сукины дети! — выпалил Лит, осознав смысл её слов.

— Ками... То есть, лейтенант Йехвал, пожалуйста, сгруппируйте имена в зависимости от этажа, на котором они живут, — как и у большинства городов, окружённых стенами, у Зантии не было иного выбора, кроме как расширяться ввысь. Большинство зданий здесь были высотой не менее трёх этажей.

Вместо того, чтобы игнорировать точки, Лит разделил карту на три разных слоя, каждый из которых имел свой набор обозначений и был отмечен собственным цветом. И даже такой обыватель, как Камила, мог теперь легко распознать магические круги, образованные соединением точек.

— Что ж, это не есть хорошо, — сказал Лит. — Я узнаю самый верхний массив и массив на уровне земли, но понятия не имею, за что отвечает тот, что посередине. Верхний круг — это сдерживающий массив, подобный тем, которые использую я, когда практикую кузнечное дело. Его назначение — удерживать большие массы энергии и не давать им вырваться наружу. Это позволяет максимизировать эффект магической процедуры. Нижний — это заземляющая решётка, служащая для безопасного рассеивания маны в случае, если заклинание выйдет из-под контроля.

— Я уже провела сканирование голографической карты и этих трёх массивов, — сказала Камила. — Немедленно свяжусь с генералом Воргом — мастером-стражем, и перезвоню вам, как только получу ответы. Конец связи.

Лит отдёрнул штору, закрывавшую окно, чтобы проверить погоду. Снежный ветер был настолько силён, что, даже со своими усиленными чувствами он ничего не мог разглядеть дальше десяти метров.

«Я понятия не имею, где могут находиться Пробуждённые, а если бы и знал, то всё равно нельзя делать ход, пока не пойму, какова их конечная цель. Идти в церковь Шести сейчас было бы бессмысленно. Клирики, скорее всего, безвольные марионетки в их руках, так что допрашивать их будет пустой тратой времени. Те, кто творит «чудеса», — это Пробуждённые, но они не покажутся вне толпы. Как только буря уляжется, нужно будет посетить одну из их церемоний. Раз они заставили меня сюда явиться, значит, уже почти закончили свои приготовления» — думал Лит.

— Даю бронзовую монету за твои мысли, — сказала Фрия.

— У нас мало времени. Массивы уже завершены, и они почувствовали себя настолько уверенно, что один из них напал на меня в открытую. Мне не нравится, что они заманили меня сюда. Если не избавлюсь от них сейчас, они могут найти меня снова. Кроме того, я ненавижу их за то, что они прибегли к массивам для исполнения своего дерьма. Всякий раз, используя массив, я всё ещё слышу, как Юриал ноет о том, какие стражи бесполезные, — ответил Лит.

Его спокойный голос похолодел, когда он заговорил о своих врагах, а затем наполнился грустью, стоило ему вспомнить о погибшем друге.

— Я тоже. Я так по нему скучаю, — вздохнула Фрия. — Знаешь, сразу после нападения Балкора, когда вы с Флорией закрутили свою любовь-морковь, он спросил меня, не хочу ли я стать его подругой с «привилегиями».

— Похоже на Юриала. И что ты ответила? — сказал Лит с лёгкой улыбкой.

— Отвесила ему пощёчину и отказала, само собой. И я никогда не жалела о своём выборе, мне лишь грустно, что у него не было возможности обрести счастье, которого заслуживал.

Время взаймы II

— Не возражаешь, если я задам личный вопрос? — спросила Фрия, наливая им горячий чай.

— Нет, но не могу обещать, что отвечу.

— Не волнуйся, я не собираюсь ломать твою стену секретов, — усмехнулась она. — Все мы знали, что ты был без ума от Налир и неравнодушен к Ванемир. И я удивлялась, почему ты никогда не заглядывался на меня. Теперь же, когда мы уже не так молоды и глупы, мне не стыдно признать, что это слегка задело мою гордость.

— Ну, тут всё просто. Когда мы только познакомились, ты была очередной напыщенной, заносчивой дворянкой. После второго экзамена, когда мы подружились, ты стала уж чересчур похожа на меня, — сказал Лит. — Ты всегда была самой красивой девушкой в нашем классе, но мне нравятся милые девушки, а ты никогда не была милой. Ты бала несносной, а затем стала угрюмой и мрачной. Мы с тобой словно луны. Можем светить, но наш свет холодный и далёкий. Нам нужно солнце, кто-то, кто готов пройти это расстояние и принять нас такими, какие мы есть, а не какими кажемся. Вот почему я сошёлся сперва с Флорией, а затем и с Камилой.

Фрие пришлось признать, что, хоть они и были хорошими друзьями, её безумство было сравнимо лишь с безумством Лита в худших его проявлениях. Одна только мысль о том, что она может оказаться вместе с кем-то более параноидальным, сварливым и агрессивным, чем она сама, вызывала у неё мурашки.

— Ты все ещё практикуешь исключительные массивы, которые Юриал вывел для нас? — спросил Лит.

— Каждый божий день. Я всегда буду тебе благодарна, что показал мне важность первой магии. Я бы многое упустила, если бы не следовала твоему сумасшедшему режиму обучения на пятом курсе. Может, я ещё не умею создавать голограммы, но могу тебя заверить, что, когда мы отыщем этих магов-отступников, их ждёт немало неприятных сюрпризов, — сказала она со свирепой ухмылкой.

Поскольку метель не прекращалась, а Камила всё ещё не перезвонила, они стали обмениваться советами по магии. Фрия рассказала ему, что поддерживает связь с профессором Раддом, специалистом по пространственной магии Белого Грифона. Они вместе предавались воспоминаниям обо всех тех жестоких словах, коими этот человек награждал своих учеников в целом и их двоих в частности, когда кто-то постучал в дверь.

— Простите, что беспокою, леди Эрнас, — отвесил ей глубокий поклон дворецкий в бело-синей ливрее. Это был мужчина средних лет с редеющими рыжими волосами и лицом человека, только что узревшего привидение. — У нас на пороге гость, который утверждает, что является другом некоего Бича. Я пытался прогнать его, но он отказывается уходить. Некоторые из ваших людей вмешались, но, боюсь, они только усугубят ситуацию.

— Он назвал себя? — Фрия с Литом обменялись быстрым взглядом, услышав имя, данное ему магическими зверями.

— Нет, я даже не стал его об этом спрашивать, ведь он явно ошибся адресом...

Фрия не дала ему закончить фразу и открыла Варп-ступени, ведущие в прихожую особняка. Входная дверь была распахнута настежь, и в комнату врывался ледяной ветер, а на великолепном сине-золотом ковре, устилавшем пол, лежал снег. Несколько членов Кристального Щита валялись на земле без сознания. Лишь некоторые из них успели достать оружие, но ни один не сумел пустить его в ход. Не было пролито ни капли крови.

Перед ними стоял мужчина варварской внешности и ростом не менее 210 сантиметров. На нём была тяжёлая охотничья одежда из тёплого звериного меха и сапоги размером больше ведра. Лицо его было грубым и диким, с квадратной челюстью и раздвоенным подбородком. Длинные волосы охотника, как и его аккуратно подстриженная борода, были огненно-рыжими. Несмотря на то, что варвар одной рукой держал человека Фрии за горло, ожидая, пока тот потеряет сознание, изумрудные глаза его оставались спокойны и мудры. Лит не мог не узнать его, даже спустя столько лет.

— Поставь Каллума на место! — крикнула Фрия, вынимая меч из ножен.

— Рад тебя снова видеть, Фрия, — сказал мужчина с тёплой улыбкой, позволив своей жертве вновь коснуться ногами земли.

— Может, ты меня и знаешь, но я тебя нет. Что тебя нужно от Лита? — спросила она, ни на секунду не опуская оружия.

Внезапный порыв ветра взметнул её волосы, когда размытая фигура пронеслась мимо Фрии и нанесла охотнику точный удар в челюсть, кувырком отправив его наружу.

— Ублюдок! Как ты смеешь вот так заявляться? — гнев Лита был столь велик, что без помощи Солус его синяя аура уже заполнила бы весь коридор поместья. Ей бы и хотелось что-то сказать, но, хоть она сдерживала его поток маны, как свет, так тени были в шаге от того, чтобы ожить, а потому Солус не могла позволить себе потерять концентрацию.

Когда охотник встал, кровь капала у него изо рта.

— А ты стал сильнее, Бич. Я надеялся, что ты уделишь больше внимания тому, как бы стать лучшим человеком. Сила — это ещё не всё, — сказал человек, словно Лит пожал ему руку, а не ударом отправил в полёт.

— Пять лет! Пять грёбаных лет без единого слова от тебя! — вьюга хлестала Лита по лицу. На ветер ему было плевать, снег же испарялся от соприкосновения с его телом, настолько сильным был жар, исходивший от него. — Я едва не умер за тебя, и что же получил взамен? Ты обманул меня! Настроил единственного друга, что у меня когда-либо был, против меня! Бросил меня! Отнял у меня Селию! Так скажи, почему мне не стоит убить тебя прямо здесь?! — в ярости кричал Лит.

Снег таял и кипел под его ногами, а вся улица погрузилась во тьму, будто солнца не стало на небе. Охотник стоял прямо, не обращая внимания ни на противоестественные явления, ни на обвинения Лита.

— Ты сделал это не для меня, а для себя. Что же сделал я, было для твоего блага. Чтобы остановить твоё безумие. Это был единственный способ подарить тебе лучшее будущее, и, судя по тому, что я слышал, я бы сказал, что мне это удалось. Я никогда не бросал тебя. Я просто не мог позволить себе вернуться и обесценить нашу жертву. Что же касается Селии, она никогда не была твоей. Она последовала за мной по своей воле. Ты прав лишь в одном: я в долгу перед тобой. Если бы не твой безрассудный, эгоистичный поступок, я был бы мёртв. Моё время взято взаймы — у тебя. И моя жизнь в твоём распоряжении, если ты действительно этого хочешь, — Защитник развёл руки в беззащитном положении, обнажив шею и сердце. Лит протянул когтистые руки к его груди и обнял так крепко, как только мог.

[Солус, анализ] — подумал он.

[Защитник едва ли на полпути к синему ядру, и его физическая сила не слишком возросла] — ответила она, тогда как ярость Лита понемногу стихала.

— Как ты можешь быть так слаб спустя столько лет? — спросил Лит.

В погоне за упущенным I

— Воспитание двоих детей и уход за беременной женой оставляют не так много свободного времени на тренировки. К тому же, это не я медлю, а ты неутомим. У тебя девушка хоть есть? — спросил Руман, обнимая Лита в ответ.

Тот обрадовался, узнав, что его давно потерянные друзья в порядке, как и рад был видеть, что манеры Защитника стали значительно лучше за прошедшие годы. В прошлом их разговор бы начался с вопроса о брачных повадках Лита.

— Есть.

— Это она там стоит?

— Нет.

— А у двери ждёт она?

— Это долгая история, — сказал Лит. — Заходи давай. Сомневаюсь, что ты явился просто повидаться.

— Я бы никогда не оставил Селию и детей посреди зимы ради светской беседы. Я здесь, потому что тебе нужна моя помощь, Бич. Это твой новый дом? — спросил Руман, указывая на поместье виконта.

— В данный момент он самый. И следи за языком, я ни с кем ещё не делился своими секретами.

Внезапно Руман утратил самообладание и резко замер.

— Никто не знает ни о Солус, ни о Пробуждении, ни о другой твоей форме, ни о Карле? — шёпотом спросил он.

Когда Лит отдал Защитнику часть своей жизненной силы, дабы восстановить повреждённое ядро маны, императорский зверь получил доступ ко всем его воспоминаниям, даже тем, что были связаны с его жизнью на Земле.

— Тиста знает о Солус и Пробуждении, Флория — о моей другой половине, но не более. Только ты и Солус знаете обо мне всё, — тон Лита ясно заявлял, что открываться он всё так же не намерен.

— Кто этот парень? И откуда он знает моё имя? — при виде обнимающихся мужчин Фрия убрала меч, но замешательство её никуда не пропало.

— Это... — Лит попытался выдумать правдоподобную ложь, однако Защитник перебил его.

— Мы виделись мельком во время нападения Балкора. Ты знаешь меня как Защитника, но я бы предпочёл, чтоб ты звала меня Руманом Фастарроу. Селия говорит, что мне следует представляться настоящим именем, а не просто титулом.

Фрия ломала голову, пытаясь вспомнить, где же она слышала это имя, и едва не обронила челюсть, когда наконец поняла, что за гость стоял перед ними.

— Быть не может! Ты же... — Лит щёлкнул пальцами, Блинком отправив всех троих обратно в комнату Фрии, покуда не стало слишком поздно. — ...императорский зверь! Как тебе удалось завладеть человеческим телом? — заклинание Тишины не позволило её голосу покинуть пределы комнаты.

— Не крал я ничьё тело, — ответил Руман с ноткой раздражения в голосе. — На этой стадии эволюции нам становится доступно Превращение. И в этом нет ничего такого, многие существа способны на это, — Литу не понравилось, что, говоря это, Защитник перевёл взгляд на него.

— Но это большой секрет среди зверей, как и то, что они могут говорить, —вмешался Лит. — Так что, похоже, он немало тебе доверяет. Большинство людей сошли бы с ума, узнав, что звери и растения способны менять форму. Помнишь виверна Гадорфа? Он мог так же.

Его слова слегка успокоили её, однако не в полной мере. Внезапно до неё дошло, что не понимает, как распознать, человек ли перед ней или же зверь, что притворяется таковым.

— Мне нужно присесть и выпить чего-то крепкого, — Фрия покачала головой в надежде, что комната перестанет кружиться вокруг неё.

— Как поживает Селия? — спросил Лит.

— Мне пришлось сделать ей предложение, чтобы заставить её уехать из Люции в столь короткий срок, — услышав это, Фрия поперхнулась напитком.

— Разве Селия не женщина? В смысле, не человек? Вы и впрямь женаты? — выпалила она.

Литу пришлось подавить смешок. Тот самый Защитник, что всегда был столь добрым и терпеливым, самый близкий к образу магического отца человек, бывший у Лита, теперь недовольно раздувал ноздри.

— Да, да и да. Но, если будешь продолжать утверждать очевидное, я никогда не перейду к сути дела.

Фрия покраснела и спрятала лицо за стаканом.

«Мне нужно что-то покрепче» — подумала она, убрав вино и доставая из карманного измерения бутылку «Огненного Грифона» — односолодового виски с содержанием алкоголя более 50%.

— Всё шло неплохо, пока не родилась наша первая дочь. Слава Великой матери, после того, как едва не умер, я как следует овладел магией исцеления, так что надобности в повитухе у нас не было. А это был бы тот ещё кошмар с учётом того, что мехом Лилия вовсе не обделена.

На слове «дочь» Фрия опрокинула рюмку, а затем вторую, услышав про мех.

— Она гибрид? — спросил Лит, дав Фрие веский повод для третьей рюмки.

— Да. Стоит ли говорить, что Селия восприняла это довольно скверно. Она наорала на меня за то, что обманул её, и выгнала из дому. Справедливости ради, я не врал. Она никогда не спрашивала, а я не видел особых причин распространяться о том, что я императорский зверь.

— Как ты мог не рассказать ей? Довольно важный факт о тебе, не находишь? — воскликнула Фрия.

— Я вышел голым из леса, сказал ей, что давно уже её знаю и обладаю немалыми магическими способностями. Я думал, это очевидно.

— Она, должно быть, приняла тебя за дружелюбного, но чокнутого мага! Что это вообще за логика? — и очередная рюмка была опустошена.

— Моя жизнь — это вам алкогольная игра или что? Боги, теперь я понимаю, почему ты никогда ни с кем не говоришь о себе. А глупый я думал, что у вас с Селией просто паранойя, — Защитник убрал бутылку подальше, поскольку у Фрии уже начинал заплетаться язык.

— Хочешь сказать, Лит тоже императорский зверь? — Фрия была на грани нервного срыва.

— Нет. Его тело на уровне сильного магического зверя, но до императорского ему далеко.

— Закрой свой треклятый рот! — Лит поверить не мог, сколь глупо искренен был Руман.

«Он наверняка жив до сих пор лишь благодаря тому, что Селия держит его под каблуком» — подумал он.

— Нужно ещё выпить, — небольшие искорки света возникли вокруг бутылки, и часть её содержимого оказалась в стакане.

— Хозяйка пространства, помнишь? — Фрия была довольна, что её пространственные способности сумели шокировать двух монстров, находившихся с ней в комнате.

— Через несколько дней она успокоилась и позволила мне вернуться домой. Селия всё ещё была очень зла, но понятия не имела, как воспитывать гибрида, а потому отчаянно нуждалась в помощи. Она боялась, что, если люди прознают о Лилии, то убьют её. После того, как мне удалось заставить нашу дочь принять человеческую форму, всё пошло на лад, и через несколько месяцев она меня простила. Теперь всё хорошо. У нас родился сын, Леран, а сейчас Селия вынашивает третьего. Она назвала всех наших детей в твою честь. Селия говорит, что без тебя мы бы никогда не встретились, и что без твоей жертвы она была бы вынуждена растить нашего ребёнка одна. Ты их крёстный отец, так что тебе стоит хоть изредка навещать их.

На Могаре существовал обычай называть ребенка той же начальной буквой, что и у наиболее уважаемого члена семьи, что служило доброй приметой. И Лит был тронут подобным отношением Селии.

После того, как Лит поведал старому другу ту часть своей истории, что было позволено знать Фрие, и они обменялись последними новостями, Защитник объяснил им причину своего появления.

В погоне за упущенным II

— После того, как едва не погиб от рук доблестных Балкора, я понял, что мне стоит серьёзней взяться за магию. Когда не занят обеспечением семьи или воспитанием детей, я обучаюсь у могущественного императорского зверя — гидры Фалуэль. Я никогда не забывал о своём долге перед тобой, поэтому попросил Фалуэль сообщать мне, если она что-нибудь о тебе услышит. Так я и узнал о твоих проблемах. Сражаться в одиночку с тремя Пр... превосходными магами непросто даже для кого-то с твоим опытом. Я до сих пор жалею, что не узнал о Налир, пока не стало слишком поздно. Тогда я не сумел быть с тобой рядом, но на этот раз я не оставлю тебя одного, — сказал Защитник.

— Ты знаком с гидрой? — Фрия уже достигла того состояния, что никакое количество алкоголя не было в состоянии её успокоить.

— Да, она мой наставник. Уверен, она с радостью поможет и тебе, Лит. Разве что только не зимой, она ненавидит холод.

— Постой, а откуда ей известно о ситуации в Зантии? — спросил Лит.

— Лорд региона Келлар каким-то образом видел твою схватку. Императорским зверям нет дела до людей, но они заботятся о своих. Он знал, что я присматриваю за тобой, и оповестил Фалуэль. Остальное вы знаете.

— Боги, поверить не могу! Магические звери послали тебе подкрепление, а армия не пошевелила и пальцем! — Фрие было невдомёк, что Лит доложил о существовании лишь двух Пробуждённых, дабы защитить своё прикрытие.

— Магические звери заботятся только о себе, в то время как армии приходится оберегать целую страну, — сказал Лит, подмигивая Защитнику, чтобы тот заткнулся.

Лит рассказал ему всё, что знал о церкви Шести, группе Пробуждённых, с которыми сражался, и показал массивы, которые те установили в городе.

— Ты ещё и в массивах разбираешься? — Защитник был потрясён. — Эта Камила вообще существует, или ты её выдумал? Не можешь же ты заботиться о ней, о детёнышах, работать и при этом так хорошо владеть магией!

— Никаких детёнышей, — голос Лита был холоден, как камень, а подвыпившая Фрия хихикала от его неловкости.

— Но вы же вместе уже...

— Никаких детёнышей, и заводить их не планируем!

Армейский амулет Лита мигнул, сигнализируя о входящем звонке и избавив его от неудобного разговора. Вопреки его ожиданиям, посреди комнаты возникла голограмма не Камилы, но генерала Ворга. Это был невысокий старик ростом не более полутора метров, одетый в светло-голубую армейскую форму. Судя по морщинам на лице и пятнам на коже, ему было не менее семидесяти лет. Однако в его небесно-голубых глазах горело хищное пламя. Его короткие белые волосы и аккуратно подстриженная борода блестели на солнце подобно серебристому меху, усиливая впечатление, что перед вами северный зверь. На рукавах мужчины красовалась серебряная звезда, что означало звание бригадного генерала. В правой руке он держал посох из белого дуба с шестью фиолетовыми магическими кристаллами на нём. Ещё шесть парили над ним, образуя идеальный круг, что вращался вокруг посоха и следовал за каждым его движением. Лит уже видел его в действии. Он позволял Воргу применять исключительные массивы, как если бы тот был Пробуждённым. Кристаллы на посохе, вероятно, служили источником энергии, парящие же отвечали за создание истинных массивов и синхронизацию мировой энергии с маной Ворга.

— Чаролом Верхен, боюсь, вы имеете дело с безумцами, — звание, по которому Ворг обратился к Литу, заставило присутствующих осознать всю серьёзность положения. — Прежде, чем мы начнём говорить, вам придётся попросить этих людей уйти. Гражданские лица не могут быть вовлечены в военную операцию, — сказал он, указывая на Фрию и Румана.

— Генерал Ворг, позвольте представить вам леди Фрию Эрнас и Румана Фастарроу. Я призвал их себе в помощь. Они имеют полное право знать всё, поскольку так же ставят свои жизни на кон, — сказал Лит.

— Да будет так. Я согласен с вашей оценкой двух выявленных массивов, но вы не сумели понять, как они взаимодействуют с третьим. Честно говоря, я тоже не до конца уверен. Мои догадки — всего лишь предположения, но пока это всё, что я могу вам предложить.

Лит кивнул Воргу продолжать, пока Солус сокрушалась на то, что мана-сенсор не работает на голограммах. Ей бы очень хотелось поближе рассмотреть псевдоядро посоха.

— Массив, расположенный между заземляющим и сдерживающим, его создатель звал Третьим глазом, тогда как все остальные — Золотом дураков. Он направляет мировую энергию внутрь тела мага, позволяя тому пробудить свои скрытые таланты. Однако никто не использует его, поскольку его действие не только временно, но ещё и значительно сокращает срок жизни пользователя. Хоран Паланор почти на два дня стал одним из самых могущественных магов Могара, прежде чем погиб от побочных эффектов. Никто не использует Золото дураков, ведь на деле оно не дает никаких новых способностей, а попросту сгущает жизненную силу таким образом, что на несколько месяцев становится возможно обрести уровень, на достижение которого ушли бы два года практики, при этом потеряв десять лет.

Эта новость ошеломила как Лита, так и Защитника. Даже Пробуждённым приходилось беречь свою жизненную силу, ведь её нельзя было восполнить. Накопление и Бодрость замедляли её расход, однако не имели никакого влияния на количество, данное человеку от рождения. И Видения смерти Лита были последствием попытки спасти жизнь Защитника ценой своей собственной.

— Самое страшное, что тот, кто модифицировал массив Паланора, превратил его в запретную магию, — сказал Ворг, ещё больше озадачив Лита.

— Если маг может обрести большую силу, попросту принося жизни в жертву, я бы ожидал, что это станет одним из самых популярных преступлений. Почему я никогда раньше не слышал об этом? — спросил он.

— Потому что это не так работает. Талант человека требует его жизненной силы, памяти, опыта, — пояснил Ворг. — Верхний сдерживающий массив используется для накопления и усиления мировой энергии, Золото дураков временно увеличивает талант пользователя, а заземляющий массив разряжает избыточную энергию, используя в качестве посредников людей, пострадавших от гривера. Это не болезнь. Те два мага влили свою ману в других, дабы сформировать массивы и использовать их в качестве катализаторов. Таким образом, весь город будет вовлечён в процесс, и все его жители потеряют больше десятка лет жизни!

— Что они могут от этого выиграть? — спросил Лит.

— Моя гипотеза состоит в том, что они планируют уменьшить побочные эффекты Золота дураков, используя лишь минимально необходимое количество мировой энергии, и сбросив оставшуюся на население. Таким образом, вместо двадцати лет потери можно сократить до восемнадцати, — ответил Ворг. — Это ничтожно мало, потому я и говорю, что они безумцы. Использование запретной магии полностью меняет положение дел. Мы отправим к вам чароломов так скоро, как только сможем. Обычно с подготовкой и дорогой у них был ушла пара часов, чтобы добраться туда, но, боюсь, из-за метели это может занять больше времени. Единственная хорошая новость, что которая меня есть, — это то, где можно отыскать виновных. Чтобы воспользоваться эффектами Золота дураков, маг должен находиться точно в его центре. Когда они активируют массив, он станет видимым. Удачи, чаролом Верхен, — и Ворг завершил звонок.

Отчаянные меры I

— Каков наш следующий шаг? — спросила Фрия. — Пусть мы и знаем теперь их конечную цель, нам нельзя просто сидеть сложа руки. Когда массив будет активирован, неизвестно, сколько времени займёт весь процесс. Я не хочу терять годы жизни!

— Согласен. Мы обязаны сделать свой ход, пока они не получили преимущество, — сказал Руман.

— Мы должны выманить их на открытое пространство, а для этого нам нужно сломать их игрушку. Без людей, страдающих от гривера, их массив развалится. Единственная причина, по которой они всё ещё не исцелены, в том, что попались на церковный обман. Нам нужно избавиться от церкви и вылечить всех этих дебилов, — сказал Лит.

Узнав, что в Зантии находится больше двух Пробуждённых, Лит был вынужден отказаться от своего первоначального плана штурма церкви в своей гибридной форме. Он мог исполнить его лишь в одиночку, поскольку объяснить Фрие свои способности к перевоплощению было бы непросто. Появление же Защитника стало настоящим благословением. Он был как отличным бойцом, так и идеальным прикрытием того, что должно было произойти. Фрия уже знала об аномальном теле Лита, о Видениях смерти и о том, что он делил свою жизненную силой с Руманом. И теперь Литу оставалось только лучше понять учение церкви Шести, прежде чем дать Пробуждённым вкусить их собственного лекарства.

***

Всего в нескольких километрах от особняка виконта Крэйма четверо оставшихся Пробуждённых спорили насчёт своего плана и проклинали имя Кейрана. Если бы не его детская гордость за то, что является наследником лучшей убийцы Кровавой пустыни, всё бы шло своим чередом.

— У нас нет выбора. Мы должны продолжать, пусть даже и без Дераниэля, — сказала Айлия. Как и Пелион, она была родом из империи Горгон. Её синее ядро маны было столь же сильным, как и у Лита, но тело слабее, чем у него. Учитель пробудил её ещё на зелёном ядре маны. Её телу требовалось значительное время для адаптации, и она всё ещё нуждалась в помощи, чтобы выжить в момент удаления нечистот для очередного прорыва. Она была 175 сантиметров ростом, со светло-русыми волосами и зелёными глазами. Благодаря Пробуждению большинство мужчин едва не сворачивали себе шеи при виде её фигуры. Впрочем, среди Пробуждённых она была лишь одной из многих.

— Согласен. Не у всех нас есть Пробуждённый папочка, как у Дераниэля. «Всегда можно дождаться следующего года», вашу мать! — в гневе сказал Пелион, подражая акценту Дераниэля, и плюнул в камин, искрой маны превратив его в огненный столб.

— Я не говорю, что нужно отказаться от плана. Мне Третий глаз нужен не меньше вашего. Я лишь говорю, что, возможно, нам стоит повременить. Если покинем Зантию сейчас, Совет никогда не выйдет на нас, — Беньо нервно грызла ногти.

Она была 177 сантиметров ростом, у неё были огненно-рыжие волосы и карие глаза. Она обладала ярко-голубым ядром маны, но от того, что учитель пробудил её в довольно раннем возрасте, очищение тела давалось ей куда легче, по крайней мере, по сравнению с товарищами. Благодаря этому физически она была сильнее Айлии, а фигура её была даже лучше.

— Повременить? Другой такой возможности у нас не будет. Город изолирован, массивы установлены. Если ты так боишься, то я предлагаю начать ритуал прямо сейчас, а потом сбежать так быстро, как только сможем. Весной и летом мы не добьёмся того, чтобы столько людей оставались в своих домах, не говоря уже о том, что мы наверняка будем уже мертвы! — сказал Джарен.

Его рост составлял 180 сантиметров, волосы были каштановыми, а глаза — карими. Он не был таким высоким и крупным, как Пелион, однако имел телосложение профессионального бойца. У него было ярко-голубое ядро маны, а тело на уровне с Беньо, что позволяло ему сражаться врукопашную даже с магическими зверьми. Они с Беньо были уроженцами королевства Грифонов, но напуганы они от того были не меньше. Использование запретной магии считалось преступлением даже в Пробуждённом сообществе, и, стоило лишь Совету прознать об их внеклассных занятиях, как их можно было уже считать покойниками.

Однако боялись они не столько Совета, сколько своих учителей. Пробуждённый маг был в ответе за всех своих учеников, а потому никогда не доверил бы свои дары кому-то просто так. Пробуждение было редким явлением, и не всем, кому посчастливилось обрести его самостоятельно, удавалось дожить до момента, когда их становилось трудно убить. Были и те, кто умирал от голода, в бою или просто по собственной глупости. Поэтому, когда Пробудившемуся магу требовался наследник, он брал себе в ученики одного или нескольких талантливых юнцов. Тот, кто преуспевал, перенимал их наследие, остальным же приходилось либо искать нового учителя, либо же умереть. Дераниэль был исключением, поскольку его учителем был собственный отец, и даже в случае неудачи Тасаар не стал бы его убивать. Кейран стал ещё одним исключением. Лесалия брала себе лишь одного ученика и избавлялась от него, как только тот становился обузой. С тех пор, как Лит уничтожил Чёрную Звезду, Лесалия использовала его в качестве эталона, дабы подтолкнуть своего ученика к пределам своих возможностей. С жизнью на кону, Кейран вскоре возненавидел Лита, опасаясь, что подвиги бродячего Пробуждённого станут его погибелью.

Остальные члены группы были лучшими в своих областях, но лишь из-за Третьего глаза. Все они считались выдающимися магами, но не гениями. Талант позволял им видеть вершину горы, но для её покорения требовалось большее.

Именно по этой причине они и прибегли к столь изощренной схеме. Молодые Пробуждённые познакомились на заседаниях Совета и сблизились благодаря схожему возрасту и проблемам. Вместе при помощи запретной магии им удалось изменить Третий глаз так, чтобы поделить его воздействие поровну между собой, как положительное, так и отрицательное. Они всё так же теряли значительное количество жизненной силы, однако ритуал поднял их на вершину. Они подсчитали, что для победы над конкурентами им придется потерять в общей сложности двести лет жизни каждому. Это была малая цена за то, чтобы получить наследие и территории своих учителей. Особенно, когда альтернативой была молодая смерть после жизни, проведённой едва ли не в рабстве. Как и говорил Ворг, запретная магия позволяла им немного снизить стоимость ритуала при каждом его проведении. Даже один год жизненной силы имел значение, поскольку благодаря Накоплению его хватало на десять, а то и двадцать лет. Люди же, коим они вредили, значения не имели. Они теряли собственную жизненную силу и умирали лишь спустя десятилетия, а потому их смерти внешне были бы никак не связаны.

Шестеро Пробуждённых заманили Лита по двум причинам. Во-первых, чтобы использовать его в качестве седьмого участника и ещё больше снизить нагрузку на их жизненную силу. А во-вторых, Кейран желал избавиться от него и доказать, что именно он лучший боец в трёх Великих странах. Однако по плану они должны были сражаться после ритуала, а не до него. Оба они были нужны живыми, тем более, что, будучи бродячим Пробуждённым, Лит не имел связей с Советом, а значит, не мог сообщить о них, даже если бы ему и удалось сбежать.

Появление же змеёныша доказало, сколь сильно они ошибались.

Отчаянные меры II

— Мы зашли так далеко не для того, чтобы бросить всё и сбежать, поджав хвост, — сказала Айлия. — Я обязана любой ценой остаться любимой ученицей своего учителя. Она поубивала всех, кто не сдал её экзамены. Нас осталось так мало, что уже скоро она выберет наследника, и это буду я.

Она обменялась многозначительным взглядом со своими спутниками — все они были в одной лодке.

— Если захватим Верхена живьём, урон будет поделён между пятью, а не семью, но уж лучше короткая жизнь, чем вовсе никакой. Раскрой нас змеёныш, и учителя бы уже забрали нас с Пелионом. К счастью, зверям нет дела до людей. Должно быть, Кейран разгневал его, а Дераниэль попал под перекрёстный огонь от того, что они всегда вместе. Я согласна с Джареном, мы должны поскорее покончить с этим и убраться отсюда, пока не приключилось что-то ещё.

Поскольку остальные трое согласились, Беньо оставалось лишь последовать их примеру. Группа решила завершить ритуал, как только метель разразится вновь, вынудив человеческий ресурс заклинания оставаться в пределах своих домов.

***

Остаток утра Лит провёл в приготовлениях, параллельно выкрикивая приказы. Для исполнения своего плана он призвал всех магов Зантии. Большинство из них не желали служить новому господину, особенно тому, кто даже не объяснил, что им предстоит делать. Это были либо городские лекари, либо знатные наследники.

— Может, я и не училась ни в одной из шести великих академий, но я дала клятву целителя, и моя семья преданно служила королевству на протяжении многих поколений, — баронесса Тернас, мелкая целительница, была самой назойливой из них. — Сперва стража похищает нас из наших же домов, а теперь вы будете приказывать нам, словно рабам? Не зря я не пошла в армию. Я требую знать, почему мы заперты в ратуше, и какова цель этого собрания.

Вокруг звучало слишком много шепотков и одобрительных кивков, чтобы отмахнуться от её просьбы.

— И это прекрасные вопросы. Позвольте же мне на них ответить, — глаза Лита превратились в два синих факела, питаемых его маной, как только он высвободил убийственное намерение к более, чем сотне магов, стоявших перед ним. Самые слабые из них чуть не потеряли сознание, и задыхаясь, попадали на землю. От ужаса, охватившего их тела, они едва не разучились дышать. Остальные покрылись холодным потом, не в силах отвести глаз от Лита, словно олени перед встречным светом фар.

Он схватил баронессу Тернас за горло, подняв её так, словно она была тряпичной куклой.

— Наступил кризис, а потому мне нужны целители, — объяснял он спокойным голосом, в то время как молнии, проходящие через тело баронессы, вызывали у неё судорожные припадки. — Вы здесь за тем, что в количестве есть своя сила, — Лит исцелил её, а по комнате растёкся запах озона и горелой плоти.

— Я вас сюда не спорить вызвал. Вы очутились здесь от того, что вам нельзя доверять, — ещё одна молния, ещё один припадок. Лит был осторожен, стараясь не дать ей потерять сознание, и не пережать горло настолько, что она не сможет кричать. — У этого собрания есть цель, о которой вы узнаете, когда придёт время, и ни секундой раньше. Мне нужно ваше послушание, а не доверие, — Лит вновь исцелил её, выпустив ещё немного убийственного намерения, чем заставил присутствующих упасть на колени, не в силах даже смотреть ему в глаза.

— Вы либо часть решения, либо часть проблемы. Те из вас, кто согласится помочь мне, получат вознаграждение за свою работу. Что же касается остальных... — новые молнии в совокупности с криками баронессы закончили предложение за него.

— Ещё вопросы?

Некоторые плакали, другие обмочились, не выдержав ментального давления, источаемого маной и враждебностью Лита. Все они выстроились в ряд и продолжали кивать головами, как попугаи, даже после того, как Лит покинул комнату. Он не мог позволить себе раскрыть ни единой детали своего плана без того, чтобы эта информация попала к врагу. Невозможно было сказать, кто из семей, друзей или же соседей призывников был связан с церковью.

Фрия помогала Вайре, одному из немногих членов её гильдии, кому действительно доверяла, в расследовании по церкви. Они пообещали бывшим работникам дома Крэйма, что те будут восстановлены в должности, если сумеют предоставить полезную информацию. Защитнику нечем было помочь ни Литу, ни Фрие, а потому он летал среди облаков, делая всё возможное, чтобы успокоить бурю. Он не был в состоянии остановить подобную силу природы, но мог хотя бы сдержать её, дав остальным необходимое им время. Благодаря усилиям Защитника снегопад почти прекратился.

Церковь Шести была до отказа набита преданными сторонниками, коих буря пугала не меньше, чем внезапное исчезновение целителей. Лит распространил слух о том, что гривер превратился в чуму, заставив всех магов города объединить усилия, дабы сдержать болезнь. Он хотел напугать их настолько, чтобы те проигнорировали риск новой снежной бури и собрались в церкви. Это была единственная приманка, при помощи которой он мог заставить Пробуждённых выступить в открытую.

— Дорогие братья и сёстры, я несказанно рад видеть всех вас, несмотря на суровые испытания, выпавшие на нашу долю этой зимой, — произнёс верховный клирик церкви Шести.

Это был мужчина среднего роста, с каштановыми волосами и карими глазами. Голос его был глубоким и уверенным. Коренастое телосложение и круглый нос не добавляли ему привлекательности, но его манеры были спокойны и доброжелательны, что побуждало людей прислушиваться к его словам. Клирик хорошо умел манипулировать толпой. Сперва он заставил верующих ощутить близость друг к другу, напомнив об общей несправедливости, жертвами коей они стали, а затем предоставил им удобного козла отпущения и простой выход из сложившейся ситуации. Всё, что от них требовалось, — это следовать его словам.

— Знаю, гривер становится всё сильнее, но будьте спокойны. Во всём этом нет вашей вины. Благодаря вашей жертве шестеро Владык понемногу приходят в себя. Отказ от магии в повседневной жизни усложняет многое, но это во благо. Не загрязняя мировую энергию своей маной, вы позволите богам вскоре вернуться к нам. Я знаю, они довольны нами, ведь некоторые из вас наконец-то избавились от страданий.

— Слава Владыкам! — родственники жертв гривера, что недавно были «исцелены», воздавали хвалу словам священника. Это были простые люди, не предназначенные для участия в массиве, пострадавшие лишь затем, чтоб было проще держать остальных в узде.

— Только из-за слепого эгоизма магов вынуждены мы работать и страдать каждый день! Они продолжают наживаться на предательстве своих предков, используя силы, не принадлежащие им, в своих интересах. Всякий раз, когда они применяют заклинание, мировая энергия истощается, и наш Могар становится всё ближе к своему концу! — вещал верховный клирик.

Согласно верованиям церкви, количество мировой энергии было ограничено, и с исчезновением Владык она более не могла пополняться. Всё это было ложью, поскольку энергию нельзя было ни создать, ни уничтожить, но лишь перевести из одной формы в другую.

— Настал день расплаты. Уже скоро боги вернутся и покарают их за...

Внезапно над алтарём возник шар света размером с колесницу. Присутствующие упали на колени, молясь изо всех сил, за исключением священнослужителей, что с ужасом наблюдали, как пространство разрывается на части чудищем, которое они, как им казалось, призвали своими бреднями.

Весь мир — театр I

Шар света обратился вратами, ведущими, по всей видимости, в иное измерение, полное звёзд и планет, парящих посреди космоса. Из портала вышло чудовищное существо верхом на огненном звере, разом сменив радость верующих благоговейным ужасом. Всадник был ростом чуть больше двух метров и покрыт толстой изогнутой чёрной чешуёй. Руки и ноги его оканчивались острыми когтями, окутанными чёрным пламенем. Из спины торчала пара перевёрнутых перепончатых крыльев, каждый взмах которых создавал порыв ветра, по силе не уступавший урагану, что бушевал снаружи. Лицо всадника было абсолютно чёрным, без носа и ушей, но легко узнаваемым всеми присутствующими благодаря семи глазам. Каждый из шести глаз горел маной разного цвета, подчеркивающей совершенно чёрные вертикальные зрачки. Седьмой же, располагавшийся на лбу и зрачка лишённый, был тёмно-синего цвета.

— Это что, Всеотец? — задавался вопросом каждый, с ужасом глядя на то, как раскрывается чешуя над его ртом, обнажая пасть, полную клыков и синего огня. Убийственное намерение, исходившее от всадника и его зверя, не позволяло им ни пошевелиться, ни даже отвести взгляд. По спине их пробежали мурашки, а тёплый воздух внутри церкви стал таким холодным, что изо рта пошёл пар.

— Молчать! Вы отвергли свои дары, свободную волю и собственную жизнь. У вас больше нет права произносить моё имя. Пища не может говорить, ей дано лишь быть съеденной! — портал позади Всеотца закрылся, и в тот же миг все тени в комнате ожили, подавляя своих хозяев. Вскоре верующие были прижаты к земле искажёнными версиями самих себя. Лица тёмных фигур искажал неутолимый голод, глаза их горели ярко-жёлтым огнём, а вместо рта у них была белая пасть.

— Фенрир, жри их! — приказал всадник огромному зверю, напоминавшему божественного волка.

Высота его плеч достигала двух с половиной метров, из-за чего голова наездника едва не касалась потолка. Всё его тело покрывала огненно-красная шерсть, окутанная тёмно-синим пламенем, извергавшемся из шеи с ещё большей силой, образуя подобие гривы. Изо лба чудовища, прямо перед ушами, выступали два изогнутых рога, из спины — оперённое, наподобие орлиного, крыло, а хвост являл собой костёр из пляшущих языков пламени. От воя Фенрира затряслась земля, а стены храма затрещали, словно были сделаны из песка. Все, кто оказался в ловушке собственных теней, ощутили, как силы их иссякают, когда небольшие огоньки света вырвались из их тел и направились ко Всеотцу.

Айлия и Пелион наблюдали за представлением при помощи зеркала наблюдения. Они узнали в заклинании то, что Дераниэль называл демонами Тьмы. Это была разновидность магии духа, которую они никогда раньше не видели. Они всё ещё стояли без движения, поскольку сознания их застыли в оцепенении. Всё произошло чересчур быстро и в самый неподходящий момент. У них не было наготове ни одного заклинания, а столкнуться один на один с императорским зверем было не самой заманчивой перспективой. Тем не менее, у них не было иного выбора, кроме как действовать. Стоило церкви Шести рухнуть, и люди позволили бы себя исцелить, что лишило бы их возможности активировать массив Третьего глаза.

— Он не Всеотец, а всего лишь притворщик. И нам доподлинно это известно, ведь мы и есть Владыки! — Айлия и Пелион вышли из Варп-ступеней. Они высвободили ослепительный свет, что рассеял тени и освободил всех присутствующих.

— Да ну? Разве это не было простым заклинанием? Разве вы сейчас не пришли из одной и той же комнаты? — Вселит расхохотался, выпустив заклинание пятого уровня, и Защитник сделал то же. Двум Пробуждённым нечего было противопоставить столь внезапной и мощной атаке, а потому они Блинком ушли из-под огня.

— Где вас, чёрт возьми, носит? Нам нужна помощь! — прокричала в коммуникационный амулет Айлия.

Верующие наконец смогли как следует рассмотреть новоприбывших. Ни в поведении, ни во внешности Айлии не было ничего богоподобного. В её голосе звучал страх, и пользовалась она хоть и дорогим, но распространённым инструментом. Пелион быстро выпустил поток молний третьего уровня, излучая мощную синюю ауру.

— Магия воздуха... Да это просто оскорбительно, — вздохнул Защитник. Даже будучи простым эволюционировавшим монстром, воздух и огонь были его родными стихиями. Обращение с ними давалось ему столь же легко, как дыхание. У него было более тридцати лет опыта работы с магией воздуха, и ещё пять — с тех пор, как он стал императорским зверем. Объединив свою волю с волей Лита, они добились такого уровня контроля, что от них не требовалось ни единого телодвижения. Приближаясь к ним, молнии затухали, покуда окончательно не исчезли в клубах дыма.

— Неплохой трюк! Вы и на корпоративах подрабатываете? Я покажу вам, на что способен настоящий бог! Фенрир, в атаку! — выкрикнул Вселит, заставив Защитника огрызнуться.

Тот терпеть не мог шаблонных речей, но ещё больше — ловить удары по бокам от когтистых лап Лита, будто и впрямь был лошадью. Однако он не стал жаловаться и направил свою ярость на двух Пробуждённых, выпустив заклинание четвёртого уровня Пламенный торнадо. Используя его свет в качестве прикрытия, Лит подал Защитнику условный сигнал и выдохнул в него струю пламени происхождения. Благодаря своему мастерству над стихиями Защитник сделал так, что мистический огонь застрял в глазу торнадо, не нанеся вреда окружающему пространству. Воздух усиливал пламя Лита, а огонь Пламенного торнадо был принесен в жертву, чтобы не дать ему вырваться наружу. В результате они достигли эффекта, что напоминал огненный столб, созданный балором, но который целиком состоял из пламени происхождения. Синий столб сметал всё на своем пути, испаряя камень и обращая дерево в пепел. Айлия и Пелион использовали свои защитные амулеты, создав барьер чистой маны, чтобы защититься от атаки. Но, сколько бы энергии они в них ни вливали, усиленное и направленное пламя происхождения пожирало их со скоростью, видимой невооруженным глазом. От напряжения, испытываемого их псевдоядрами, амулеты раскалились. Лит и Защитник старались изо всех сил, дабы их атака выглядела непринуждённо, однако безостановочно выдыхать пламя происхождения, как и держать его под контролем, было непросто.

— Надо валить! — прокричал Пелион, когда огонь начал проникать за барьер и пожирать его зачарованную одежду.

— И как ты предлагаешь это сделать? Потеряем концентрацию — и мы покойники! — молитвы Айлии были услышаны, и сквозь Варп-ступени, открытые их спутниками, те втянули их обратно в комнату.

— Вот чёрт! — воскликнул Лит.

По его замыслу, двое других Пробуждённых должны были попытаться напасть на него со спины, где устроила им засаду Фрия. Увы, даже самый совершенный план порой не выдерживает столкновения с реальностью.

— Трусы! Покажитесь! — кричал он, пока они с Защитником использовали Бодрость, чтобы восстановить силы.

— Что ж, план Б, — Фрия Варпом переместилась на улицу, а затем вошла с главного входа, окутанная золотистым светом, словно героиня из легенд. С каждым её шагом тени, едва ставшие оживать вновь, с криками умирали.

Весь мир — театр II

— Сгинь, чудище! Тебе не место в этом мире! — воскликнула она, направив покрытую рунами рапиру на Вселита. Золотой свет отбросил тени и развеял убийственное намерение, что всё ещё давило на верующих.

— Не по своей воле был я призван сюда. Я лишь внемлил зову людей, что жаждут воздать мне должное, — ответил Вселит.

— Должное? Ты лишил их свободы и обращаешься с ними, как с пищей! — Фрие не верилось, что она и вправду следует подобному сценарию.

— Глупая девчонка! То же самое можно сказать о любой религии, — Вселит и его зверь устремились вперёд.

— Бегите! Я задержу его, насколько смогу! — Фрия полетела на врагов, замахиваясь на всадника. Ударившись о руку Вселита, её рапира издала звон.

Люди с трепетом смотрели на маленькую фигурку, сумевшую в одиночку остановить двух монстров. Многие из них знали Фрию и презирали за то, что та была приспешницей виконта Крэйма. Теперь же глаза их наполнились слезами благодарности, а сердца — восхищением.

— Нам не следовало сомневаться в наших магах, — говорили многие, помогая тем, кто из-за пережитых эмоциональных потрясений был слишком слаб, чтобы подняться самостоятельно.

— Отребье, — бросил Лит с широкой ухмылкой, в то время как Защитник продолжал отступать, делая вид, будто силы сравнялись.

— С этими голограммами что, можно делать вообще всё, что угодно? — прошептала Фрия, стараясь, чтоб её спина не мешала зрителям увидеть человеческую руку Лита, проявлявшуюся в местах соприкосновения с её клинком.

— Если бы... Я не смогу долго поддерживать их, — но это была ложь. Лишь глаза его были покрыты голограммами, из-за чего казалось, будто они открыты. Что же до руки, он попросту возвращал ей человеческую форму при столкновении.

И они продолжали сражаться, когти против клинка, заклинание против заклинания. Каждое их движение было драматичным и героическим, до такой степени, что сцена напоминала эпическую битву прямиком из легенд. Всё это, разумеется, было инсценировкой. Заклинания выглядели броско, создавали видимость силы, но не более того. Они были слабее первой магии, всего лишь световое шоу. И, стоило последнему человеку оказаться снаружи, как трое смертных врагов прекратили своё действо, дабы спланировать дальнейшие шаги.

— Я бы сказала, что с церковью Шести покончено, — сказала Фрия, в то время как Лит и Защитник вернулись в свои человеческие формы.

Руман намеренно вызвал вспышку света, чтобы ослепить её на время, достаточное, чтобы Лит успел создать и уничтожить голограмму, якобы ответственную за его трансформацию.

— Действительно. Я ожидал, что на нас нападут во время нашего небольшого спектакля, но, похоже, у них были дела поважнее, — размышлял Руман, параллельно используя магию воздуха для воспроизведения звуков жаркой битвы и пафосных реплик.

— Что ж, тогда у них не остаётся иного выбора, кроме как активировать массивы прямо сейчас. Даже, если какая-то часть человеческого ресурса заклинания и не окажется на своём месте, у них есть достаточный запас на случай, если что-то пойдёт не так, — Лит взял армейский амулет, дабы убедиться, что план В идёт, как задумано.

Раздался взрыв, достаточно сильный, чтобы заставить здание рухнуть, и затем последовали вскрик и громкое «Нет!». Предполагаемые монстры были повержены. Толпа, всё ещё окружавшая церковь, взорвалась аплодисментами, когда трое героев показались из-под обломков. Наёмница, рейнджер и охотник улыбнулись своим зрителям. Лит даже взял руки Фрии и Румана в свои, поднял их и затем поклонился присутствующим, как если бы они были актёрами. Аплодисменты и одобрительные возгласы зазвучали ещё громче.

— Боги праведные! Когда ты успел стать человеком, способным так шутить при виде города, который едва не порвало в клочья? — гневно прошипела Фрия.

— Спасение города, вероятно, станет самым важным днём в их жизни. Для меня же это не более, чем очередная работёнка, — своим ответом Лит заработал по толчку в рёбра от обоих своих товарищей.

— Нам нельзя терять время! По словам генерала Ворга, они должны быть в центре массива. Если ещё и план В провалится, нам крышка, — Фрия начала тараторить свои заклинания с поразительной скоростью, призывая Лита к тому же.

На сей раз Пробуждённые были готовы и, более того, имели территориальное преимущество. Лит пробормотал тарабарщину, поручив Солус обеспечить план Г, тогда как сам он занялся планом Д. Ему пришлось сохранить оба их в тайне, поскольку остальные и слушать бы его не стали.

[Я категорически против плана Д и хочу, чтоб ты передумал!] — подумала Солус.

[В этот раз нас будет трое против четверых. В лучшем случае четыре на четыре, если раскроем твоё существование. Но что, если они подготовили больше массивов? Я не собираюсь рисковать ни одним из вас. Быкуешь на Бича — роешь себе могилу. Раунд!] — прекратил Лит спор прежде, чем тот успел начаться.

Как только они закончили готовить заклинания, Руман открыл Варп-ступени, ведущие к месту их назначения. Пространственная магия требовала немалых затрат маны, а Фрия была единственной из них, кто не был Пробуждённым.

«Она слабое звено. Я должен позаботиться, чтобы с ней ничего не случилось. Фрия — хороший человек, и я не хочу, чтобы Литу пришлось пережить ещё одно горе. Следующий раз, когда он сорвётся, может оказаться последним» — думал Руман.

Варп-ступени привели их в место, достаточно удалённое от эпицентра массива, чтоб их не было видно при помощи Жизненного обзора, но достаточно близкое, чтобы проверить окружавшее их пространство на наличие ловушек.

— Всё чисто, — сказал Лит после того, как применил заклинание обнаружения массивов и исследовал окрестности при помощи мистических чувств, как своих, так и Солус.

— У меня тоже. Я не чувствую никаких подозрительных звуков или запахов, — отсутствие вражеских ловушек обеспокоило Румана. Он проверил территорию на наличие нежити, взрывчатки и даже скрытых солдат, но безрезультатно.

Они полетели к центру массива и вскоре смогли разглядеть четыре фигуры высоко в небе. Четверо Пробуждённых ритмично двигались, используя Бодрость, чтобы собрать всё больше и больше мировой энергии. Это бы обеспечило им успешную активацию Третьего глаза даже в отсутствие нескольких узловых точек массива. Ведь из-за того, что метель несколько улеглась, люди могли покинуть свои дома. Четверо расположились спина к спине по кругу, охватывая все возможные направления, с которых могли объявиться противники, не оставляя им слепых зон.

— Они здесь! — крикнула Беньо.

Хуже и быть не могло. Их было всего четверо, и Третий глаз отнял бы значительную часть её жизненной силы. К тому же, импровизированное дополнение к ритуалу обеспечивало его активацию, но при этом они теряли эффект заземляющего массива, а с ним ещё больше жизненной силы.

«Надеюсь, в загробном мире найдётся особое местечко для таких идиотов, как ты, Кейран» — мысленно выругалась она.

— Пусть подойдут поближе. Готовность по моей команде, — сказала Айлия. Её лицо было словно высечено из камня. Она пожертвовала слишком многим, чтобы позволить кому-либо остановить её.

Все они знали, сколь сильно рискуют, когда соглашались стать Пробуждёнными. Однако тогда смерть казалась им чем-то далеким, теперь же она поджидала их за поворотом.

— Сейчас! — по её сигналу в воздухе между ними возникла золотая шестиконечная звезда. Вскоре она выросла настолько, что покрыла всё пространство на более чем сотню метров вокруг них. Гексаграмма Сильвервинг была одним из самых распространённых упражнений для Пробуждённых. В четыре руки они могли быстро сотворить её и подавить любого противника благодаря тому, что Бодрость обеспечивала их неограниченной маной. Отряд Лита внезапно лишился заклинания полёта, а об остальном позаботилась гравитация.

Стратегия и тактика I

— Ничего не работает! — крикнула Фрия. Ни один из предметов, которые Орион создал для неё, не мог высвобождать свою энергию наружу. Под печатью гексаграммы можно было использовать лишь внутреннюю энергию по типу магии слияния.

Фрия беспокоилась не о смерти. Её зачарованный доспех был всё так же активен, и падение не было смертельным. Однако без магии у них не было возможности остановить четверых преступников.

— Я в курсе, — голос Защитника был спокоен. Он сделал глубокий вдох, и мир вокруг них замер. Руман исчез первым, и два его спутника быстро последовали за ним.

— Что за чёрт? Они Блинканули! — Джарен не мог поверить своим глазам.

— Хватит нести чушь! Они всё ещё в пределах массива. Попытайся они применить заклинание, мы бы ощутили это и парировали в мгновение ока, — Пелион чувствовал присутствие отряда Лита благодаря усиленному восприятию маны, дарованному им гексаграммой, однако не мог точно определить их местоположение.

По крайней мере, до тех пор, пока один из рогов Защитника, словно несущийся поезд, не протаранил его. Однако, дважды едва пережив встречу с императорскими зверьми, Пелион явился на бой подготовленным. Стоило Беньо обнаружить приближение врагов, как он активировал псевдоядро своего доспеха, дабы усилить его защитные характеристики за счёт времени действия. И теперь зачарованная защита, выкованная для него учителем, была в пять раз сильнее, нежели обычно. Но за столь мощный эффект приходилось платить. Двух минут было достаточно, чтобы псевдоядро исчерпало всю свою ману, после чего в течение нескольких часов доспех ничем не отличался от обыкновенной одежды. Бои не должны были длиться долго, а сразу по окончании ритуала Третьего глаза Пелион бы вернулся домой. Это был идеальный план, по крайней мере, в теории.

Несмотря на усиленный эффект брони, несмотря на то, что слияние земли сделало тело Пелиона тяжёлым и прочным, как камень, от нанесённого удара он полностью вылетел из построения. Хоть благодаря всем этим мерам он и не оказался нанизанным на рог, но всё равно получил немалый урон. Его грудина треснула вместе с рёбрами, наполнив рот кровью, он же отчаянно пытался восстановить контроль над заклинанием полёта. Гексаграмма Сильвервинг исчезла, что позволило группе Лита вновь использовать магию. Лит и Фрия спрыгнули со спины Защитника, и он снова пропал.

— Куда он делся? — Айлия не поддалась панике и не утратила концентрацию на ритуале. Она чувствовала, как энергия, скопившаяся в воздухе, приближается к критической массе.

— Ещё один невидимый Блинк! — крикнул Джарен, вертя головой во все стороны, надеясь обнаружить точку выхода императорского зверя.

— Тебе не стоило моргать, парень, — Защитник ударил Джарена одним из рогов, отправив Пробуждённого в полет, а затем применил заклинание четвёртого уровня Край тени. Наполненный тьмой воздушный клинок глубоко врезался в защиту Джарена и лишил того сил.

— Нас осталось только двое! — Беньо держала несколько заклинаний наготове, но не знала, какое из них применить, чтобы не подвергнуть себя и своих союзников невозможным атакам императорского зверя.

Лит бросился к ней, прекрасно видя, что глаза её пылают маной.

«Они все используют Жизненный обзор. Пространственная магия бесполезна, и для ускорения я могу использовать лишь магию слияния» — подумал он.

Фрия оставалась позади, бросая одно заклинание за другим. Роль рыцаря-мага заключалась в том, чтобы поддерживать и защищать своих товарищей. Они вступали в бой, лишь когда остальным требовалась помощь, и ни секундой раньше.

«Как, чёрт возьми, эти ребята могут использовать гексаграмму Сильвервинг? Даже объединив силы, это должно быть невозможно. И кстати, о невозможном, как Руман искривляет пространство, не открывая пространственных дверей?» — гадала она.

Ответ же был довольно прост: он вовсе не использовал Блинк, а всего лишь летал при помощи собственных крыльев. Руман был настолько быстр, что с такого расстояния даже усиленные чувства Пробуждённых не могли уследить за его перемещениями. Теперь же, когда он снова мог использовать магию воздуха для поддержки своих крыльев, он стал ещё быстрее. В воздушных сражениях полёт был доступен всем, но рождённые с крыльями обладали куда большей скоростью и манёвренностью.

Видя, что Джарен и Пелион ещё не пришли в себя, Беньо хлопнула в ладоши и активировала заклинание четвёртого уровня Догоняющая молния. Вокруг неё возникло несколько золотых магических кругов, и из каждого вырвалось по молнии, что своими движениями и внешним видом напоминали змей. Они зигзагом двинулись в сторону Лита, медленнее, чем обычно, но всё равно довольно быстро. Благодаря слиянию воздуха и заклинанию полёта Литу удалось уклониться от всех молний, но это дало ему меньше секунды преимущества. Верные своему названию, молнии развернулись и устремились вслед за ним. Однако доли секунды Литу вполне хватило. Он вынул Гейткипер из карманного измерения, наполнив всеми стихиями как себя, так и меч. Беньо могла лишь по старинке достать свой клинок — эсток — из ножен, и затем также применить магию слияния. Ни одна из сторон не рисковала использовать магию пятого уровня. Малейшая ошибка в обращении с заклинаниями со столь обширной зоной поражения могла выйти их товарищам боком. Беньо застыла на месте, увидев, как быстро движется клинок Лита.

«Не смогу увернуться, придётся блокировать!» — она бросилась на острие Гейткипера, дабы использовать его в качестве рычага и отклонить более тяжёлый клинок своим собственным. Увы, хоть магия слияния и усиливала их обоих, это лишь увеличило разрыв в их физических возможностях.

Хуже того, способность Гейткипера направлять стихии делала его быстрее, тяжелее и острее большинства зачарованных клинков. Когда два оружия столкнулись, Беньо едва сумела удержать эсток в руке и осталась открытой от пояса до подбородка. Косой удар Лита пробил её оборону и нанёс диагональный разрез от левого плеча до левого бедра. В этот миг Догоняющая молния почти настигла его, и времени на новую атаку у него не осталось.

— Спасибо, что попался в мою ловушку, придурок! — Айлия и Беньо самодовольно ухмыльнулись, когда мировая энергия, которую они кропотливо накапливали до этого момента, наконец высвободилась. Айлия использовала Блинк на двух недостающих товарищей, дабы вернуть их в эпицентр Третьего глаза.

Три массива, образующие магическое построение, стали видны невооружённым глазом. Пробуждённые использовали свою ману, чтобы направить собранную массу мировой энергии через магические узлы, разбросанные по Зантии. Магические круги охватили весь город вплоть до его высоких стен, создавая такое количество света, что его можно было бы увидеть за километры, если бы не буря.

«Нам удалось разделить урон на пятерых, но это лишь частичная победа. Активация Третьего глаза в момент затишья означает, что свидетелей будет много. Как только покончим с этими тремя, Зантии придётся исчезнуть» — думала Айлия.

Стирать целый город с лица земли было опасно, но иначе они рисковали ещё больше. Леди Тайрис наверняка знала о проникновении Кейрана в Зантию, и, стоило кому-то распознать запретную магию, как она наверняка бы допросила Дераниэля. В этот момент жизням их пришёл бы конец, а все усилия пошли бы прахом. Хоть разрушение города снежной бурей на севере и было необычным явлением, однако немыслимым его назвать было нельзя.

Стратегия и тактика II

Остаточная энергия, заложенная Пробуждёнными в жертв гривера, образовала в небе несколько точек, стабилизирующих массивы. Лит чувствовал, как всё его тело пылает, а трещины в жизненной силе вот-вот снова раскроются. Однако точек было слишком мало, чтобы выдержать любой из трёх массивов, которые тут же распались один за другим из-за неспособности вместить такое количество мировой энергии.

— Вообще-то это моя фраза, — Лит выпустил заклинание пятого уровня Яростное солнце, которое держал наготове как раз для этого момента.

Вспышка фиолетового пламени охватила пространство вокруг него с силой и жаром извержения вулкана. Фрия и Защитник находились поодаль от заклинания, в то время как все враги Лита были достаточно близко, чтобы попасть в зону его действия.

— Люблю, когда всё идёт по плану, — улыбнулся Лит.

Перед тем, как отправиться в церковь, Лит мобилизовал городскую стражу и призванных целителей. Их задача состояла в том, чтобы насильно исцелять жертв гривера, устраняя узлы, необходимые для нормального функционирования массивов. Покуда он занимал Пробуждённых, целители вместо него демонтировали Третий глаз.

[Что ж, по крайней мере, план В удался. Быть может, боги и впрямь любят троицу] — сказала Солус.

Враги всё ещё были живы, так что она не теряла концентрации на случай непредвиденных обстоятельств.

«Больной ублюдок, он и правда сделал это!» — Фрия активировала Круговую оборону и Правителя пространства. Теперь её тело окружали две ауры — голубая и золотистая. Она уже выпила зелье высшего уровня, сделав себя невосприимчивой к магии духа.

Два других заклинания были призваны лишить Пробуждённых большинства преимуществ, которые те имели против фальшивых магов. Фрия множество раз слышала от родителей о способностях Налир, а потому знала, чего ожидать. Даже с Яростным солнцем в качестве вступительного акта она была не в восторге от их положения. Их всё ещё было трое против четверых, и как бы быстр ни был Защитник, ему было не по силам справиться с двумя противниками одновременно. Тем не менее, она не стала медлить и присоединилась к схватке, стоило лишь фиолетовому пламени рассеяться.

***

Кровавая пустыня. Племя Паннейя. Дом Тасаара Квинуса. Сейчас.

Тасаар размышлял над тем, как лучше наказать своего непутёвого наследника и какой подарок преподнести леди Тайрис в качестве извинения за вторжение Дераниэля на её территорию, когда ответ сам предстал перед ним. Из пространственной трещины прямо на него вышла изящная женская фигура.

— Леди Тайрис! Чем обязан такой чести? — голос его звучал так, словно кто-то зажал в тисках его гениталии. На секунду тело Тасаара не могло решить, стоит ли ему возбудиться или же затрепетать от ужаса при её появлении.

Человеческое воплощение Тайрис отличалось нежным овалом лица и идеальными его чертами. Рост её составлял 176 сантиметров, и носила она форму королевского констебля, что идеально подчеркивала её фигуру. Блестящие золотистые волосы были заплетены в косу длиной по пояс. В серебристых глазах не было и следа обычной доброты, и здравый смысл склонил Тасаара в сторону ужаса.

— Ты и впрямь думаешь, что я настолько глупа? — голос Тайрис был спокоен, но мана, которую он нёс, заставила Тасаара рухнуть на колени, а кровь хлынуть из его глаз и ушей. — Твой сын со своим другом нарушили границы, и в городе, где они находились, объявилась загадочная болезнь. Я бы могла закрыть глаза на вопиющее нарушение моих законов, будь это простая шалость. Теперь же выясняется, что ты послал его практиковать запретную магию на моей территории.

По мановению её руки все массивы, защищавшие дом Тасаара, рухнули. Артефакты, которые он носил, обратились в пыль, даже его драгоценный Кровавый ятаган.

— Клянусь, я понятия не имею, о чём вы! — вымолвил он, когда его кости стали ломаться одна за другой, наполнив помещение симфонией хруста и агонии.

— Не имеешь? В таком случае это даже хуже. Ты настолько глуп, что не удосужился даже расспросить Дераниэля как следует. Ты хотя бы знаешь, какое наказание ждёт тех, кто практикует запретную магию? — её изящная рука подняла Тасаара за голову, угрожая раздавить её, словно виноградину.

— Смерть.

— А кто несёт ответственность за прегрешения ученика? — голос Тайрис был более не способен скрывать гнев, переполнявший её. Каждый новый вопрос сопровождался раскатом грома.

— Его учитель. Но Дераниэль был не один, Кейран...

— С Лесалией я уже разобралась. В отличие от неё, ты не знал о планах своего ученика, а потому я подарю тебе безболезненную смерть, — её ответ стал последним гвоздем в крышку гроба надежд Тасаара.

— Пощадите хотя бы моих детей, — слёзно взмолился он.

— Всех, кроме Дераниэля, — кивнула она. — Я оставлю им все твои богатства и достаточно книг для изучения магии, если они того пожелают. Но твоё наследие моё!

Тайрис положила руку на грудь Тасаара и остановила его сердце. Она подождала, пока ядро маны исчезнет, и перешла к предпоследнему пункту своего списка дел. И Дераниэля ждала куда более мрачная судьба, нежели его отца. Единственное, о чем она жалела, так это о том, что потратила слишком много времени на Лесалию. Благодаря устройству слежения, которым та зачаровала одежду Кейрана, убийца всегда знала, чем занимались шестеро молодых людей, просто ей было плевать. Для Лесалии всё и вся было лишь средством достижения цели. Ей не было дела ни до Совета, ни до Хранителей. И Тайрис провела с убийцей немало времени, дабы показать Лесалии, как сильно та была неправа.

***

Небо над Зантией. Сейчас.

Тех нескольких секунд, что успело продлиться запретное построение, хватило виверну Кседросу, чтобы разгадать его природу.

— Так и знал, что проследить за учеником Фалуэль было хорошим решением. С помощью этой записи я смогу шантажировать этих жалких людишек вместе с их учителями, и они дадут мне всё, чего я только захочу. А если откажутся, достаточно будет одного звонка Совету, чтобы от них избавиться, — на его чешуйчатом лице появилась широкая ухмылка. — Но где же этот змеёныш? И как может человечишка с жёлтым ядром быть таким сильным? Чую запах человеческого предательства, — Кседросу было невдомёк, что кольцо Ориона защищало и Лита, и Солус, хоть он и знал о существовании подобных предметов. И, чем дольше длился бой, тем больше он убеждался, что Лит использует некое маскировочное устройство.

Тем временем в нескольких сотнях метров под виверном битва продолжалась. Чтобы выйти невредимыми из-под Яростного солнца Лита, четверым Пробуждённым пришлось пойти на определённые жертвы. Доспех Пелиона был полностью истощён, и он израсходовал все имевшиеся у него наготове барьеры. Айлия же пожертвовала большей частью своих заклинаний и маны, дабы проложить себе путь из пылающего ада. Джарен и Беньо сумели уйти Блинком, но тут же обнаружили, что Руман почти одновременно успел ударить их обоих.

«Будь проклята их магическая защита! Имея лишь собственное тело, я не смогу убить их с одного удара. Мне необходимо оружие» — подумал Руман.

Поскольку магия пятого уровня была заблокирована близостью его союзников, а Жизненный обзор не давал как следует воспользоваться пространственной, возможности Румана были ограничены. Сдерживать двух Пробуждённых в одиночку было единственным способом дать своим товарищам возможность расправиться с противниками. В противном случае враг тут же бы воспользовался численным превосходством, чтобы выиграть время и при необходимости прибегнуть к Бодрости.

Стратегия и тактика III

Руман принял гибридную форму ростом более двух метров, напоминавшую двуногого человекоподобного волка с пернатыми крыльями на спине. На нём был прототип доспеха Скинуокера, созданный Литом, а в руках он держал зачарованную двуручную булаву. Это была ещё одна неудачная попытка воспроизвести Гейткипер, но выбирать ему не приходилось. Защитник так и не научился как следует пользоваться оружием. Всё свое свободное время он посвящал магии.

Лит изо всех сил стремился выровнять их положение. Он бросился на Айлию, казавшуюся самой лёгкой мишенью, и обрушил на неё шквал заклинаний, дабы не позволить ей сбежать.

Тем временем Пелиону пришла в голову та же мысль. Блинком он оказался за спиной у Фрии, позаботившись о том, чтобы остаться вне зоны действия Круговой обороны. Его руки были полны маны, готовые выпустить заклинание, от которого та не сумеет уклониться со столь близкого расстояния. К несчастью для Пелиона, он находился в зоне действия Правителя пространства. Золотистые искры света, заполнившие воздух, исказили его и сделали пространственную дверь нестабильной. И вместо того, чтобы закрыться, точка выхода попросту взорвалась. Вспышка пламени обожгла спину Пелиона и вывела его из равновесия. Фрия развернулась и сделала несколько выпадов своей рапирой, целясь в его жизненно важные органы. Пелион вынул собственный меч из пространственного кольца, и небольшой взрыв едва не отбросил его оружие в сторону. Он успел поймать его, одновременно активируя слияние воздуха, но это отчаянное движение оставило его без защиты. Рапира ударила по нему несколько раз, истощив последние остатки энергии в доспехе Пелиона, а затем пронзила его плечо. Пелион застонал, отключая болевые рецепторы с помощью слияния тьмы. С обожжённой рукой и раненым плечом он не сумел бы как следует сосредоточиться на поединке.

— Какой большущий меч. Пытаешься что-то компенсировать? — спросила Фрия с насмешкой.

Пелион был в ярости от мысли, что его ранил фальшивый маг, но всё же сохранил спокойствие и выпустил заклинание четвёртого уровня Вой вендиго. Это была неблокируемая атака, создающая конус ледяного воздуха, смешанного с ударной волной. Конус должен был ослабить и замедлить врага, тогда как волна была направлена на то, чтоб оглушить его на время, достаточное для нанесения завершающего удара. Искры золотого света сплелись перед ним, образовав Варп-ступени, что поглотили заклинание и высвободили его прямо за спиной Фрии, после чего рассеялись. Всё произошло так быстро, что Пелион ещё пытался понять, каким образом она сумела отразить его заклинание, как Фрия уже возобновила атаку. Принятое зелье компенсировало недостаток магии слияния, а её мастерство владения мечом превосходило мастерство противника. Она даже не пыталась блокировать куда более крупный и неуклюжий меч, разве что только зачарованным башенным щитом. Её рапира, словно змея, обходила защиту Пелиона, и каждый удар наносил глубокую рану. Пелион проклял своё невезение, видя, что, даже если его удары и попадали в цель, они не наносили практически никакого урона. Теперь, когда псевдоядро его доспеха исчерпало свою энергию, разница в их защитных способностях стала просто ошеломляющей. Одного лишь слияния света было недостаточно, чтобы быстро залечить раны. Благодаря слиянию тьмы, отключившему его болевые рецепторы, Пелион не чувствовал боли, но с каждым новым порезом его выносливость истощалась всё больше. Он притворился, будто делает выпад, и в тот миг, когда Фрия отступила, отлетел назад, чтобы выиграть время для Бодрости. Фрия также сделала выпад, но, несмотря на расстояние, попала в цель. Золотые огни снова слились, образовав небольшие Варп-ступени прямо перед оружием Фрии и ещё одни — позади Пелиона. Она продолжала наносить удары по воздуху перед собой, и её клинок стал появляться из ниоткуда под невозможными углами, заставляя Пелиона приложить все силы, чтобы остаться в живых.

— Да что ты за чудовище? — в отчаянии крикнул он.

Фрия не ответила. Она двинулась вперед, и всё больше золотых огоньков стали окружать противника. Правитель пространства был заклинанием пятого уровня, использующим прекрасное восприятие маны Фрии и её талант к манипулированию пространством для открытия бесчисленных маленьких Варп-ступеней вокруг неё. Это позволяло ей ощущать всех, кто искривлял пространство рядом с ней, и делать его нестабильным по своему желанию. Именно по этой причине всякий раз, когда Пелион использовал пространственную способность, что-то взрывалось у него перед носом. Фрия также могла использовать его в качестве атаки или защиты, но только в пределах небольшого радиуса. Как и все пространственные заклинания, оно требовало больших затрат маны, но она знала, что время было не на их стороне. Им было необходимо быстро одержать верх, иначе их ждало поражение.

Лит с Айлией бились на близкой дистанции, и дела у неё шли неважно. Она пришла на бой подготовленной. Жаль только, что, по её прогнозам, это должен был быть дальний бой, где их отряд превосходил бы противника как численно, так и вооружением. После активации Третьего глаза Айлия и её спутники должны были стать ещё сильнее, в то время как враги, получив значительный удар по своей жизненной силе, были бы словно рыба в бочке. И даже самый худший сценарий, к которому она готовилась, не предполагал боя один на один на близкой дистанции. Лит был быстрее, сильнее и хитрее всех соперников, с коими ей доводилось иметь дело. Когда она пыталась выиграть время, чтобы сотворить заклинание, он использовал её недостаток концентрации и целился в жизненно важные органы, а когда сосредотачивалась лишь на том, чтобы уклониться от его атак, Лит направлял заклинание в сторону её пути отхода и сбивал ей ритм.

«Мы сражаемся всего несколько секунд, а я уже вся в ранах. Чем, мать их, занимаются остальные?» — Айлия высвободила все атакующие заклинания, хранившиеся в её кольцах.

Гейткипер был в нескольких секундах от того, чтобы снести ей голову, и она это знала. Внезапный шквал заклинаний заставил Лита сделать шаг назад и уклониться, подарив Айлии полный вдох Бодрости. Большинство её ран зажило, но главное — она восстановила часть своей выносливости.

«Чёрт возьми! Я был так близок к тому, чтобы прикончить её. Плюс в том, что её кольца теперь должны быть пусты. Я мог бы использовать пламя происхождения, но лишь напрасно выдам свою личность. Там, в церкви, её барьер выдержал нашу с Защитником совместную атаку. Простая вспышка пламени лишь удивит её. Она слаба физически, и я должен использовать это!» — думал Лит, уходя Блинком в сторону.

Как только Айлия увидела открывшуюся пространственную дверь, она закрутилась, словно волчок, пытаясь отыскать точку её выхода и контратаковать, но ничего не нашла. Тогда она взглянула вверх и, наконец, вниз, где на расстоянии десятков метров только что возник Лит.

«Я ожидала, что он будет держаться на близкой дистанции, но, похоже, у него тоже заканчиваются силы» — Айлия уже собиралась снова применить Бодрость, дабы не потерять ни секунды неожиданной передышки, как Лит выпустил заклинание пятого уровня — Штормнадо.

Воздух вокруг него стал густым и тяжёлым. Сильные порывы распространяли вверх ядовитые испарения, создаваемые его руками. Штормнадо было смесью магии воздуха и тьмы, которая вызывала грозу ядовитых газов. Лит сменил позицию, дабы убедиться, что, несмотря на огромную область поражения, лишь Айлия попадёт под восходящий ядовитый торнадо, который он создал.

Стратегия и тактика IV

— Прошу, не надо, — сказала Айлия, хоть и знала, что рейнджер её не услышит.

Она была умной девушкой. Айлия быстро догадалась, что произойдёт. В тот миг, когда заклинание настигнет её, Лит без проблем разрубит её своим мечом, пока она будет занята защитой от бури. Собственное заклинание не было способно навредить магу, а потому рейнджер мог не обращать внимания на эффекты Штормнадо и целиком сосредоточиться на атаке.

Джарен тоже понимал, что его подруге оставалось жить считанные секунды. Он не представлял, каким образом фальшивый маг мог устоять против Пелиона, но знал, что стоит одному из них пасть, как за ним тут же последуют и остальные. Императорский зверь едва ли владел своим оружием, но каждый его удар нёс в себе немалый вес. Единственный раз, когда Джарен блокировал удар своим палашом, мало того, что клинок едва не сломался, но и от удара онемели руки.

— Беньо, отвлеки его! Айлии нужна помощь, — прокричал он, спускаясь для её спасения.

Беньо высвободила сильную голубую ауру и всеми силами пошла в атаку. До этого момента удары Защитника были поверхностными, поскольку ему приходилось переключать внимание с одного Пробуждённого на другого, теперь же он мог целиком сосредоточиться на ней.

— Что ж, в одиночестве есть и свои преимущества. Получай! — она выпустила заклинание пятого уровня Разрушенная звезда. Теперь пространство вокруг неё было заполнено ледяными осколками размером с человека, и каждый из них был полон электрического заряда.

Защитник уклонялся от магического града, словно тот двигался в замедленной съёмке, но затем Беньо щёлкнула пальцами, и ледяные конструкции взорвались, породив тяжёлый дождь кристаллов поменьше. Урон, наносимый каждым из них, был незначителен, но от них было практически невозможно увернуться, и они были достаточно острыми, чтобы прорезать густой мех Защитника. Кроме того, они испускали столь сильный электрический разряд, что даже у человека со слиянием земли начинались судороги. Защитник проклял свою наивность и создал вокруг себя небольшое торнадо, дабы вырваться из пасти смерти. В итоге Разрушенная звезда нанесла ему лишь царапины, только вот Беньо и не намеревалась победить с её помощью, а лишь тянула время. Она ухмыльнулась, глядя на застывшего противника, и сотворила новые заклинания, одновременно используя Бодрость. Она считала императорских зверей опасными только из-за физических способностей. Магии же их не хватало изящества ввиду примитивно устроенного мозга. Ну, или так Беньо думала, пока не заметила, что торнадо не столько отражает кристаллы льда, сколько захватывает их. Она чувствовала, как мана императорского зверя заполняет её заклинание и обращает его в своё собственное. С каждой секундой осколки увеличивались в размерах, а вместе с ними и электрический ток в них. К тому моменту, когда Защитник выпустил половину из них, они уже казались ледяными копьями, несущимися со скоростью пули. Беньо не обладала защитой, способной остановить подобную огневую мощь, и ей пришлось уйти с помощью Блинка. Как только Защитник обнаружил точку выхода, он выпустил вторую половину осколков, после чего отозвал первый залп. Беньо подготовила новый Блинк, но ледяные копья тяжело ударили по её барьерам, сбив её концентрацию. И к моменту второго залпа весь её защитный ресурс был исчерпан. Первое копьё пронзило лёгкое, второе — живот, третье — плечо. Они пробивали в ней зияющие дыры, настолько большие, что Защитник мог видеть сквозь них события, что разворачивались за спиной Беньо. Количество отверстий в её теле увеличивалось, покуда она не превратилась в сплошное месиво из крови, кожи и кишок.

— Прости, но вы не оставили мне иного выбора, — сказал Защитник, пока останки Беньо развеивались по ветру. — Я был готов пощадить вас, если бы вы сдались, но вы продолжали сражаться несмотря на то, что всё уже было потеряно. Я не могу позволить себе проявить милосердие, когда вы по собственной воле угрожаете моей стае, — затем он направил ветер в свои крылья и быстро обратился неясным пятном.

— Айлия, дай Блинк мне за спину! — сказал Джарен, убедившись, что императорский зверь оставил его в покое.

Айлия сделала, как было сказано, но, к несчастью, и Лит тоже. Оба Варпа открылись почти одновременно, из-за чего Джарен не сумел отличить друга от врага.

«Чёртов болтун!» — упрекнул он сам себя. Поскольку Джарен не мог атаковать, он на всякий случай сотворил перед собой несколько барьеров.

У Лита кончились заклинания пятого уровня, поэтому ему пришлось прибегнуть к четвёртому — Зову смерти. Из его тела вырвались четыре длинные теневые руки, игнорируя защиту обоих противников. Со столь близкого расстояния ни один из них не мог использовать магию без риска навредить союзнику. К тому же вскоре выяснилось, что даже вдвоём против одного они физически не могут сравниться с Литом. И рейнджер, и его клинок были напитаны силой стихий, что удваивало эффект магии слияния. Перекинувшись быстрым взглядом, Айлия и Джарен одновременно ушли Блинком в надежде, что, за кем бы из них ни погнался Лит, это даст второму достаточно времени, чтобы изменить положение дел в их пользу.

Ситуация Пелиона была не лучше. Десятки глубоких порезов покрывали его тело, а потеря крови с каждой секундой истощала его выносливость. Правитель пространства не позволял ему использовать пространственную магию для побега, а все его средства нападения были нейтрализованы комбинацией заклинаний Фрии. С помощью Круговой обороны она легко перемещала зачарованный башенный щит туда, где он был нужен больше всего, а золотой свет, окружавший их, позволял её рапире бить со всех сторон, будто он был окружён несколькими противниками. Пытаясь получить хотя бы секундную передышку, он пустил в ход все имевшиеся наготове заклинания и те, что хранились в его магических кольцах. Фрия сделала то же, но, тогда как у неё было несколько средств защиты, то у Пелиона — лишь слияние земли и его усиленное тело. Он влил в амулет на шее все оставшиеся запасы маны, создав барьер из чистой энергии, который спас ему жизнь. Фрия использовала башенный щит, чтобы блокировать как можно больше атак, прежде чем тот рассыпется, а затем Блинком оказалась позади противника, ослеплённого светом от заклинаний, взорвавшихся на его барьере. Пелион не был наивен и ожидал чего-то подобного. Обострённые чувства предупредили его как раз вовремя. В последний момент он успел развернуться и блокировал меч Фрии крюкообразной рукоятью собственного. Вырвав рапиру у неё из рук, свободной рукой он схватил Фрию за шею. Мана его была на исходе, и ему нужно было быстро покончить с ней. Увы, пока он так ловко разбирался с её руками, нога Фрии успешно проложила себе путь к его гонадам. Болевые рецепторы снова заработали, и Пелион согнулся в агонии. В то же время колено Фрии поприветствовало его лицо, а локти ударили его в затылок.

Тем временем в небе над Зантией Кседрос обдумывал идею спуститься и спасти трёх оставшихся Пробуждённых.

«Если эти слабаки помрут, я так и не узнаю, кто их учителя. Мертвецы не рассказывают сказок и не поддаются на шантаж!» — думал он.

Награда и кара I

В пространстве рядом с Кседросом открылся небольшой разлом, столь тонкий, что его едва было видно.

— Чем ты тут занимаешься вместо того, чтоб остановить ритуал? — спросил женский голос, в котором слышалась ярость бури. — Согласно правилам Совета, каждый лорд в ответе за защиту своей территории от посторонних и Пробуждённых, использующих запретную магию. И всё же вот он ты, наблюдаешь и бездействуешь. Есть, что сказать напоследок?

— Леди Тайрис, я... — заикнулся было Кседрос, но её удар раздробил все кости в его теле и отправил в полёт к ближайшей горе, находившейся в паре десятков километров.

«Похоже, я опоздала. Но воздух всё ещё чист. Запретный ритуал не удался» — думала она, спускаясь на землю.

Джарену повезло меньше всех. Он едва только успел выйти из пространственной двери, как клинок Лита оказался у его горла. Он успел увернуться, но его тут же схватили четыре теневые руки, созданные Зовом смерти. Магия тьмы наполнила его тело, истощая жизненные силы. Совместная атака четырёх конечностей заставила его потерять концентрацию, как и все заклинания, что он держал наготове. Без барьеров, защищавших противника, клинок Лита без труда отсёк голову Джарена от его туловища.

Айлия быстро восстанавливала силы, параллельно творя своё сильнейшее заклинание пятого уровня. Она была так сосредоточена на том, чтобы поскорее завершить заклинание, что почти не заметила Защитника, приближающегося к ней на бешеной скорости. На сей раз они были достаточно далеко, чтобы она смогла увидеть его благодаря слиянию воздуха и Жизненному обзору. Айлия уже собиралась обрушить своё заклинание на императорского зверя, как с неба опустились два золотых луча света, пронзив сердца Айлии и Пелиона. В тот же миг отряд Лита обнаружил, что находится в пределах исключительного массива, создавшего сферический барьер вокруг всех присутствующих, включая трупы.

«Это энергетическая сигнатура генерала Ворга, но ту, что стоит за золотыми лучами, я не узнаю» — подумал Лит.

[Похоже, что подкрепление наконец-то прибыло, но я не понимаю, зачем они поместили нас внутрь... А, неважно] — мысли Солус были совершенно неясны Литу, пока огромный взрыв не уничтожил трупы Пробуждённых и не расколол запечатывающие их барьеры.

— Тебе повезло, сынок, — сказал генерал Ворг. — Большинство магов не желают, чтоб их сокровища были украдены. Порой мёртвый враг опасней живого.

На самом деле у Лита не было подобных проблем. Солус всегда предупреждала его, если псевдоядро выходило из строя, но у него не было также и причин сообщать об этом Воргу.

— Благодарю за помощь, — слегка поклонившись, сказал он. Солус же не спускала глаз с магического посоха, что держал в руках Ворг, в попытках разгадать его секреты.

— Нет, рейнджер, это вам спасибо. Прошу прощения, что мы прибыли так поздно, но создание Варп-массива столь дальнего действия требует времени и мастерства. Полагаю, вы уже знакомы с чароломом Тайрис Грифон.

Тайрис помахала группе Лита, держа при этом открытым пространственный коридор, из которого выскочили Ворг и другие чароломы.

— Где оставшиеся враги? — спросил Ворг.

— Мертвы или в своих домах, — Лит передал ему список с именами всех чиновников и дворян, наиболее вероятно причастных к распространению влияния церкви Шести.

— Ну, разгребать подобный бардак явно не входит в ваши обязанности. С этим мы разберёмся сами. Нам стоит знать что-то ещё?

— Да. Я сумел остановить этих бродячих магов лишь с помощью своих друзей и хотел бы, чтоб они получили компенсацию. Это Фрия Эрнас и... — Лит обернулся как раз вовремя, чтобы прикусить язык.

— Не беспокойтесь. Королевство Грифонов одинаково относится ко всем своим верным подданным вне зависимости от их расы. И леди Эрнас, и императорский зверь будут вознаграждены за свои усилия, — вмешалась Тайрис.

Лит слишком поздно заметил, что Защитник всё ещё находится в гибридной форме.

«Чёрт бы меня побрал! Защитник не знаком с ними, да и вряд ли он будет в восторге, если его запрут в клетке, словно животное. К счастью для нас, армия, похоже, в курсе насчёт способностей к перевоплощению. Иначе ситуация могла бы стать неловкой» — подумал Лит.

Ворг рассеял свой массив, и барьер, сдерживающий группу Лита, пропал.

— Кто эти парни, Бич? Друзья или враги? — голос Защитника напоминал рычание, а губы его скривились, обнажив снежно-белые клыки. Всем своим видом он давал понять, что готов продолжить бой.

Защитник был ещё слишком молод, чтобы знать о Хранителях. И, поскольку Тайрис желала предстать в образе человека с голубым ядром маны, то даже все его чувства воспринимали её таковой.

— Друзья, — ответил Лит, шагнув вперёд и заслонив Румана своим телом. Просто на всякий случай.

Фрия всё еще была в замешательстве из-за столь быстрого развития событий. Сперва её разозлило, что кто-то украл её добычу, но, когда труп Пелиона взорвался, заставив вздрогнуть даже её кости, как гнев тут же сменился благодарностью. Эмоциональные качели возобновились, стоило ей увидеть Тайрис. Она понятия не имела, кто этот констебль, но встретить ещё одну Тисту было немалым ударом по её гордости.

— Большое вам спасибо, леди Эрнас. Ваша семья и впрямь является столпом нашего королевства, — сказала Тайрис, пожимая ей руку.

— Благодарю за добрые слова, — это было всё, что удалось придумать Фрие, чтоб её ответ не звучал, как фразочка для подката.

— Найти подходящую награду для императорского зверя всегда непросто. Ваши потребности зачастую сильно отличаются от человеческих.

— Я пришёл сюда не за наградой. Просто оставьте меня в покое, и я буду считать, что мы в расчёте, — сказал Защитник. С женщиной, стоявшей перед ним, было что-то не так, и ему не нравилось, как смотрели на него остальные чароломы. Он предпочёл остаться в гибридной форме, дабы не выдать своё человеческое обличье.

— Если таково ваше желание, могу заверить, что никто вас не потревожит. Надеюсь, вы хотя бы примете немного золота в знак моей признательности, — и Тайрис протянула ему мешочек с несколькими сотнями золотых монет.

Защитника тянуло отказаться, но с появлением ещё одного ребенка эти деньги немало бы ему пригодились. Этого хватило бы на долгое время, и, без постоянной нужды в заработке он мог бы целиком сосредоточиться на своей семье и магии. Кроме того, Селии не помешал бы дом побольше, да и помощь с детьми не была бы лишней. Он кивнул Тайрис и, убедившись, что ни одна из монет не была зачарована, спрятал мешочек в пространственном амулете.

— Что королевство Грифонов может сделать для вас, рейнджер Верхен? — Тайрис пожал руку и ему, подойдя слишком близко, отчего тому стало неуютно. Её красота была ошеломляющей, волосы пахли так, словно наконец пришла весна, а улыбка растопила бесчисленное множество замёрзших сердец.

— Я хотел бы снова запросить отпуск. Полагаю, две миссии, выполненные за несколько дней, и спасение целого города от запретной магии того стоят, — без колебаний ответил он.

Улыбка Тайрис напомнила Литу о Камиле, отчего ему захотелось поскорее очутиться в компании своей девушки.

— Это само собой, — усмехнулась она. — За ваши заслуги вам будет предоставлено десять дней отпуска и ещё десять за то, что занимаете первую позицию в корпусе рейнджеров. Я же имела в виду, нет ли чего-то конкретного, что вы могли бы желать.

Награда и кара II

— Но, прошу, воздержитесь от просьб о новых титулах и аннуитетах. Те, кто поднимаются в обществе чересчур быстро, привлекают к себе нежелательное внимание, — сказала Тайрис.

— В таком случае я хотел бы оставить тело балора себе. Кроме того, полагаю, что проведу отпуск за кузнечным делом. Могу я получить эти металлы? — Лит передал ей очень короткий список, но каждый материал в нём сопровождался немалым числом.

— Могу уверить вас, что все ваши запросы будут выполнены, за исключением адаманта. Он слишком редок и ценен, чтобы тратить его на эксперименты начинающего мастера кузнечного дела. Без обид, — ответила она.

— Всё в порядке. Что я могу получить вместо него?

— Деньги и орихалк. Золото — лучший друг мага. Каким бы ни был ваш проект, оно вам понадобится. Что же касается орихалка, это природный сплав серебра, содержащий следы адаманта. Это идеальный материал для большинства артефактов, и при правильной обработке он может стать твёрже стали. Устроит вас такое? — спросила Тайрис.

— Да, спасибо вам большое. Я также хотел бы обучиться приёмам металлообработки, о которых вы упоминали.

«Я не могу вечно полагаться на Зекелла. Особенно в отношении предметов, которые буду создавать при помощи истинного кузнечного дела» — подумал Лит.

— Всё будет доставлено к вашей двери. Но я вынуждена приказать вам оставаться здесь, пока ситуация не уляжется, — вывела его из задумчивости Тайрис. — Устранение такого количества дворян за раз приведёт к хаосу в городе. Как только предательство графа Цестора будет раскрыто, жители Зантии потеряют доверие к знати, что подвела их, и возложат его на героев, которые их спасли. Ваше присутствие поможет облегчить этот переход.

Лит был рад идее провести ещё некоторое время с Фрией вместо того, чтобы покинуть город сразу же после выполнения задания. Она была его подругой, и ему бы не хотелось отнестись к ней, словно к средству достижения цели.

[Поверить не могу, что думаю об этом без капли сарказма] — мысленно произнёс Лит.

[Шаг за шагом. Не совершенство, но прогресс] — ответила Солус.

С её точки зрения, в жизни Лита было немало важных людей, но ценил он лишь некоторых из них. Солус разделяла его страх, что он может умереть и переродиться где-то в другом месте. Однако больше всего её пугала мысль о том, что в погоне за своей целью Лит потеряет всё и всех, и тогда победа уже не будет иметь никакого значения.

— Я ухожу. Бич, Эрнас, — Защитник открыл Варп-ступени и исчез. Прибытие армии и вся магия, задействованная во время битвы, привлекли немало зрителей.

Лит одобрил выбор Защитника. Тот ушёл прежде, чем его не увидело ещё больше люди, и сделал вид, будто не знаком с Фрией.

«Похоже, что за прошедшие пять лет он таки выучился здравому смыслу» — подумал Лит.

Перед возвращением в особняк виконта Крэйма Фрие с Литом предстояло предоставить полный отчёт обо всём случившемся. Они проголодались и жаждали отдыха.

— Может, тебе позвонить Камиле? Наверняка она ревнует, что ты проводишь наедине с шикарной женщиной столько времени, — сказала Фрия во время ужина, убирая волосы за ухо.

— Не переживай. Мы с Тайрис едва знакомы. Кроме того, я никогда не оставался с ней наедине, так что моя репутация в безопасности, — с усмешкой ответил он.

— Ах ты ж сукин... — Фрие не понравилось, как её шутку обратили против неё самой, и она ударила Лита в плечо. Боль тут же отдалась в запястье. Ей определённо доводилось бить кирпичные стены, что были куда мягче.

— Я заметил, что ты не взяла с собой в церковь Шести ни одного члена своей гильдии. Нам бы там не помешала помощь, — сказал Лит.

— Знаю, именно поэтому я заставила их ждать снаружи на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Но я не могла допустить, чтобы они вмешались в твою игру. Они бы увидели и звериную форму Защитника, и твои голограммы. Как бы больно мне ни было это признавать, я не доверю им даже собственных секретов, не говоря уже о твоих или твоих друзей, — вздохнула она. — Они могли запаниковать или попытаться шантажировать вас обоих. Если я чему-то и научилась за последний год, так это тому, что лучше нанимать магов из мелких академий, чем из великих. У них никогда не было возможности освоить специализацию, а потому они полны надежд и амбиций. Такие, как Вайра, верны и благодарны за возможность накопить заслуги. А, когда она наберёт их достаточное количество, сможет вступить в Ассоциацию магов и подыскать себе учителя. Выпускники же великих, напротив, испытывают горечь от того, что провалились в освоении специализаций, пространственной магии и даже мастерства кристаллов. Лишь немногие из них обладают решимостью повторно взяться за учёбу самостоятельно, а уязвлённая гордость не позволяет им просить о помощи.

— Кстати, а что это был за золотой свет, который ты использовала? Тот парень был огромен и применял ту странную магию, и всё же ты надрала ему задницу, — спросил Лит.

— Откуда, чёрт возьми, у тебя нашлось время следить и за моим боем? У тебя что, и на затылке глаза?

— Я просто присматривал за тобой, — солгал Лит. Солус могла видеть всё вокруг, а затем, когда опасность миновала, делиться своими воспоминаниями.

— Это было одно из моих собственных заклинаний. Даже когда мы учились в академии, я знала, что никогда не смогу стать таким целителем, как ты или Квилла, или рыцарем-магом уровня Флории. Я очень хороша в своих специализациях, но прекрасно понимаю, что всегда буду Вастором нашей группы. Но вместо того, чтобы хандрить, я осознала, что меня не зря называют хозяйкой пространства. У меня было своё направление, и я делала всё возможное, чтобы добиться в нём успеха. И теперь я полноценный пространственный маг, как профессор Радд.

Фрию переполняла гордость. Пространственная магия была для неё столь же важна, как и гильдия. Она устала быть второй во всём, что делала. Она хотела проложить собственный путь благодаря своим талантам. И хоть насчёт гильдии Фрия всё ещё была не уверена, она не сомневалась, что пространственная магия станет её главной областью знаний.

Фрия объясняла Литу действие Правителя пространства, оставив того гадать, сумеет ли он справиться с таким заклинанием, когда в столовую вошёл дворецкий.

— Регент Верхен. Леди Эрнас. Прошу простить моё вторжение. Ваш друг вернулся и хочет вас видеть, — сказал он, отвесив им глубокий поклон.

Большая часть домашнего персонала была так благодарна им обоим за спасение города и их работы, что относилась к ним лучше, чем к собственному хозяину.

— Впустите его и принесите ещё одну порцию, — Лит ещё не успел закончить фразу, как со смущённым выражением лица в дверь вошёл Руман.

Дворецкий сделал, как было велено, после чего оставил их наедине.

— Селия опять выгнала тебя, или ты просто так сильно по мне соскучился? — спросил Лит.

— Ни то, ни другое. Я забыл вернуть тебе зачарованные предметы, — Руман достал булаву и прототип брони Скинуокера.

— Можешь оставить себе. Ты уже запечатлел их, к тому же это просто неудачные эксперименты, — отмахнулся Лит.

— И ещё мне нужна услуга.

Лит кивнул, дабы тот продолжал, и Руман сел за стол, с удивлением рассматривая множество серебряных приборов, лежащих подле его тарелки. Наугад он взял вилку и нож, заставив Фрию хихикнуть.

Воссоединение I

— Мне нужно попасть домой. Кседрос, лорд региона Келлар, должно быть, занят чем-то важным. Его нет дома, и на амулет он не отвечает. Сможешь помочь мне, Бич? — спросил Руман.

На самом деле Виверн Кседрос лежал на склоне горы с переломанными костями. Тайрис решила пощадить его жизнь, но это не значило, что она готова оставить его акт неповиновения безнаказанным. Её кулак не только раздробил тело Кседроса, но и повредил его жизненную силу, сделав невозможным исцеление с помощью Бодрости. Ему бы потребовались дни, дабы устранить повреждения, нанесённые жизненной силе, и месяцы, чтобы вернуться к своему пиковому состоянию.

— Конечно, без проблем. В любом случае я собирался навестить вас с Селией, — ответил Лит.

Армия не часто нуждалась в их помощи, так что большую часть времени они проводили втроём, отдыхая и обмениваясь советами по магии. Фрия могла многому научить их в области пространственной магии, Литу же было, с чем помочь им во всём остальном.

— Как, чёрт возьми, ты умудрился изучить основы всех специализаций? — Фрия пролила кровь, пот и слёзы, дабы обучиться трём своим.

— Ну, у тебя есть гильдия, а меня нет жизни вне магии, — пожал плечами Лит.

Три дня спустя Лит с Защитником покинули Зантию. Фрия провожала их с грустью. Доброта Защитника напомнила ей об отце, Орионе, и она быстро привязалась к мудрому, но неуклюжему в общении императорскому зверю.

Варп за Варпом, они наконец добрались до ближайшего гейзера маны.

— Почему мы здесь? Я думал, мы воспользуемся Варп-вратами, — спросил Защитник.

Лит ничего не ответил, Солус же приняла форму башни, позволив им войти внутрь.

— А она больше, чем я её помню, — оглядел Защитник знакомое, но в то же время неизвестное ему место.

— В смысле? Ты здесь впервые. Думал, ты удивишься хотя бы, — сказал Лит.

— Твои воспоминания, помнишь? — постучал Защитник по виску указательным пальцем.

— Что ж, держу пари, этого ты ожидал увидеть, — Лит щёлкнул пальцами, и по башне прошла лёгкая дрожь. Пространство вокруг них растягивалось и сжималось, пока в мгновение ока они преодолевали тысячи километров.

— Во имя Великой матери! — воскликнул Защитник, узнав столь знакомый лес Траун.

— Я не могу позволить армейским клеркам регистрировать все мои перемещения. Если бы мне пришлось поручиться за тебя, чтоб тебе разрешили воспользоваться Варп-вратами, Королевство Грифонов легко догадалось бы о твоей истинной личности. У меня не так много друзей, и большинство из них имеют свободный доступ к вратам, — сказал Лит.

— Спасибо, Солус, — Защитник низко поклонился ей, заставив ту покраснеть.

— Надеюсь, вскоре ты обретёшь тело. Огня и камня недостаточно, чтобы выразить, кто ты есть на самом деле. Тот, кто сотворил это с тобой, либо любил так сильно, что не мог смириться с мыслью о том, что потеряет тебя, либо был бессердечным монстром.

— Всегда пожалуйста, Защитник, — Солус сожалела, что не может открыть ему своё физическое воплощение. Как и Лит, она считала Румана одним из самых старых своих друзей.

«У меня лишь один секрет, и он меня уже скоро доконает. Не знаю, как Литу удаётся хранить их в таком количестве, и, честно говоря, мне всё равно. Хочу уже признаться ему во всём» — думала она.

Дом Румана находился в нескольких сотнях километров от Люции. Им потребовалось всего несколько минут, чтобы Варпом добраться до места назначения.

Когда Лит увидел Селию, её внешний вид поверг его в шок. Ей должно было быть лет под сорок, но выглядела она даже моложе, чем в последний раз, когда он её видел. На вид ей было едва ли больше двадцати пяти. Рост её по-прежнему составлял 170 сантиметров, а кожа была загорелой от многолетнего пребывания на солнце. Её черные волосы стали теперь длиннее, достигали плеч и придавали ей более милый вид. На ней была кожаная охотничья куртка поверх зелёной рубашки, зелёные штаны и коричневые охотничьи ботинки с мягкой подошвой, дабы не создавать лишнего шума при движении. По её круглому животу Лит мог сказать, что она уже перешагнула шестимесячный срок беременности. Однако острый взгляд и грубый характер охотницы были всё те же.

— Давно пора! — прорычала она, отдавая детей на руки Защитнику. — Ты хоть представляешь, как тяжко гоняться за этими двумя вредителями в моём состоянии? Займись хоть чем-то полезным и приготовь нам поесть, пока мы развлекаем нашего гостя.

Её глаза стали куда добрее, когда она посмотрела на Лита.

— О, боги! Никогда бы не подумала, что тот голодный карлик, некогда моливший о помощи у моей двери, вырастет таким высоким. Обними тётю Селию, Бич! — она протянула руки и обняла Лита, прежде чем тот успел ответить.

— Бич? — спросил Лит.

— Руман никогда не зовёт тебя Литом, да и мне кажется, что Бич — подходящее имя для великого охотника, — ответила она, не отпуская его.

В доме царил бедлам. На полу и мебели валялись игрушки. Большая часть стен была исцарапана, и Лит видел следы стараний Селии привести их в порядок. Однако не хаос, царивший в прихожей, поверг его в шок во второй раз менее, чем за десять секунд с их прибытия. Дом был практически идентичен его собственному. В нём даже имелась большая часть зачарованной бытовой техники, созданной им за многие годы.

— Селия, я так скучал по тебе. Особенно мне не хватало тебя на похоронах Наны, — придя в себя, он обнял охотницу в ответ.

— Я тоже скучала, — всхлипнула она, частично от радости воссоединения, частично из-за гормонов на фоне беременности. — Это всё этот волк виноват! Я хотела прийти на твой выпускной, но он отказал. Мол, время неподходящее и всё в таком духе, — Селия хотела было выругаться, но уже на собственном опыте убедилась, как быстро дети копируют дурные привычки своих родителей.

— Не хочу показаться грубым, но как тебе удаётся так выглядеть? И почему дом выглядит именно так? — спросил он, когда она выпустила его из своих объятий.

— Это всё благодаря твоим воспоминания, — ответила она, крепко чмокнув его в щёку. — Ты не только спас этой волчьей башке жизнь, но и научил его куда большему о мире и магии, чем он мог бы достичь сам. А я попросила его сделать для меня то же, что ты сделал для Элины, и смастерить все те классные вещи, которые ты придумал.

Нападение Балкора произошло в последнем триместре четвёртого года обучения в Белом Грифоне, и Защитник обрёл большую часть знаний Лита о регенерации конечностей, кузнечном деле, пространственной магии и даже магических кристаллах.

— Я не могу делать всё то же, что и ты, но, по крайней мере, я знаю основы, — Защитник прищурил глаза и с помощью небольшой вспышки магии тьмы очистил стены.

Как только Руман отпустил их, Лилия и Леран подбежали к Литу. Им было четыре и два года соответственно. С рыжими волосами Румана и острыми глазами Селии они были вылитой копией своих родителей. Похоже, им было любопытно, но вместо того, чтобы задавать вопросы, некоторое время они обнюхивали его, а затем перевоплотили руки и босые ноги в когти, дабы было удобнее карабкаться по его ногам.

— Никаких когтей с гостями! Слезайте немедленно! — штаны Селии все были в дырах. Теперь Лит понимал, отчего та была такой раздражительной. Обладай Аран магическими способностями, без Лита Элина уже бы с ума сошла.

Воссоединение II

— Я могу поверить, что мои воспоминания дали тебе преимущество, но знать и делать — разные вещи. Где ты раздобыл кристаллы маны, чтобы создать всё это? Похоже, оно выковано при помощи истинной магии.

Чтобы занять детей, Лит создал проекцию одной из любимых сказок своего младшего брата.

— Как я уже сказал, едва избежав смерти от рук доблестных и получив твои воспоминания, я понял, как сильно мне не хватает магических знаний. И, как только мы с Селией перебрались в новый дом, я стал искать учителя, — сказал Защитник. — Как и люди, звери не распространяют секрет Пробуждения, если только это не требуется для поддержания баланса между расами. Закон очень строг, нельзя Пробуждать даже собственных детей, если ты не готов ради них поставить на кон свою жизнь.

— Что ты имеешь в виду? — Лит не имел представления о социальных обычаях, принятых в сообществе Пробуждённых.

— Ты несёшь ответственность за тех, с кем делишься нашим секретом. И, если твой ученик нарушает какой-либо закон, ты расплачиваешься за последствия вместе с ним. Поскольку Пробуждённые живут долго, только через сотню лет связь между учителем и учеником считается разорванной. Всегда нетрудно понять, кто кого одарил Пробуждением, ведь никто не делится подобным безвозмездно. Кроме того, когда Совет захватывает преступника, они могут быть весьма убедительны, допрашивая его.

Слова Румана натолкнули Лита на мысль, что Джирни бы чувствовала себя в Совете как рыба в воде.

— Селия, разве ты не хочешь стать Пробуждённой? — спросил Лит.

— Честно говоря, не знаю. Я предпочитаю хорошую жизнь долгой. Не говоря уже о том, что я должна буду начать изучать магию, а я никогда не была с книгами на ты. К тому же, я не знаю, сколько осталось жить Руману. Для меня пережить и мужа, и детей — участь хуже смерти.

Она взъерошила детям волосы. Теперь, когда они перестали разносить дом, и ей не приходилось гоняться за ними, они казались двумя маленькими ангелочками.

— Однако, в отличие от людей, мы не скрываем свою сущность. Я нашёл своего учителя, гидру Фалуэль, просто спросив дорогу у магических зверей маркизата Дистар. Но вот убедить её обучать меня было нелегко. Ученик требует много времени и усилий. Быть Пробуждённым ещё недостаточно, чтобы учитель принял тебя. Нужно доказать, что ты надёжен, талантлив и имеешь магические склонности, схожие с теми, что у будущего учителя. Мне вот из-за твоего влияния интересно изучать целительство и кузнечное дело. И мне пришлось доказывать, что я того стою, выполняя для неё всевозможные работы в течение почти года, прежде чем она взяла меня к себе.

— Год? Я бы так долго не протянул. За это время я наполовину окончил своё обучение и завёл немало связей в человеческом обществе.

— Императорский зверь всё равно не взял бы тебя. В те времена ты был просто человеком. Даже Скарлетт считала тебя опасной аномалией, так что Фалуэль наверняка прогнала бы тебя, если не хуже, — покачал головой Руман.

Селию же куда больше интересовало световое шоу, нежели все эти разговоры о Пробуждённых и природе Лита, что заставило его задуматься.

— А что вообще он рассказал тебе обо мне? — спросил Лит Селию.

— После всего этого переполоха с Лилией, что он мне учинил, я поставила ему лишь одно условие, если он хочет, чтобы мы снова были вместе. Я потребовала, чтоб между нами не было больше никаких секретов. Он рассказал мне о себе всё, но о тебе — лишь необходимое для того, чтоб его история имела смысл. Меня это вполне устроило, и я не стала дальше допытываться. Он никогда не делился со мной твоими секретами, кроме того, что ты Пробуждённый, как вы познакомились и что делали вместе. Твои родители почти мои ровесники. Мы вместе росли в Люции, так что нет никаких шансов, что кто-то из них — императорский зверь. Будь это так, они никогда бы не допустили страдания своих детей от голода или болезни, как это произошло с Тистой. Мне и правда любопытно, но, если не хочешь рассказывать, то ладно. Только учти, ты вряд ли отыщешь человека, столь открытого ко всему новому, как я.

Лит заколебался, не зная, к которому из двух своих сердец прислушаться. С одной стороны, он был уверен, что Селия не слишком поразится его гибридной форме. Имея в мужьях императорского зверя и двух маленьких перевёртышей, рождённых от их любви, она доказала, что обладает нечеловеческой терпимостью к странностям. Тем не менее, они не виделись уже очень давно. Она много помогала ему до того, как он поступил в Белый Грифон, и всё же они никогда не были настолько близки. Никому, кроме Флории, он не показывал своей гибридной природы. И, открывая её Селии, а не семье или Камиле, он бы чувствовал себя виноватым.

— Спасибо за предложение, но откажусь. Пока что, — сказал Лит.

Пожав плечами, Селия сняла вопрос с повестки и вскоре уснула. Её тело было хорошо обучено предаваться отдыху всякий раз, как дети ей то позволяли.

— Что тебе поручала Фалуэль?

— Много чего. Мне приходилось убивать бродячих магических зверей, людских охотников, вредивших её лесу, а иногда даже иметь дело с мерзостями.

— Звучит так, будто она заставляла тебя выполнять работу за неё, — заметил Лит.

— В основном, так и есть. Каждое новое задание было проверкой того, можно ли доверить мне большую власть. Не все из тех, на кого она указывала, заслуживали смерти. Люди сложнее зверей. Они такие серые, что чаще всего трудно понять, плохие ли они или просто отчаявшиеся.

У Лита сложилось впечатление, что Защитник сейчас говорил о нём.

— Когда зима пройдёт, найди меня. Я представлю тебе Фалуэль. Похоже, её немало заинтересовала твоя форма змеёныша, и она бесценный учитель. Даже с твоими воспоминаниями я не сумел бы воссоздать ничего из этого без её помощи. Она предоставила мне и материалы, и кристаллы маны.

Защитник указал на все чудеса кузнечного дела, украшавшие его дом.

— Что такое змеёныш? — спросил Лит. Ему уже доводилось слышать этот термин и прежде.

— Гибрид одного из драконьих видов с чем-то ещё. Она считает тебя одним из них из-за чешуи и того, что ты можешь использовать огонь дракона, — ответил Защитник.

— Что я могу использовать?

— Возможно, ты знаешь его как пламя происхождения. Ну, огонь, который выдыхаешь изо рта. Не все способны на это, что делает таких, как ты, особенными.

— А ты не курсе, почему? — Лит поверить не мог своей удаче. Всего за один день он, вероятно, отыскал подходящего Пробуждённого учителя, а также узнал о пламени происхождения.

— Прости, но нет. Даже Фалуэль не способна их использовать, так что впервые она упомянула о них при мне лишь перед тем, как отправить меня в Зантию.

Лит провел ночь в доме Румана. Он изучал псевдоядра его творений, дабы оценить разницу между собственными результатами, достигнутыми, будучи самоучкой, и тем, что было создано под присмотром наставника.

«Похоже, я и впрямь не обделён талантом к кузнечному делу. Мои работы ничем не уступают работам Защитника» — подумал он.

Перед уходом Лит обменялся рунами связи с Защитником и Селией. Кроме того, он подарил детям несколько своих игрушек. Он подготовил новый набор сказочных проекций и миниатюрных моделей. По форме они напоминали магов и магических зверей и могли излучать свет разных цветов, как если бы творили различные заклинания. Лит всегда мог сделать ещё, а Селии нужно было как-то занимать детей, когда Румана не было дома.

Раздувая пламя I

— Вы теперь вернётесь в Люцию? — спросил Лит, надеясь на положительный ответ.

— Не знаю, — прикусила нижнюю губу Селия. — Мне бы не помешала помощь и какая-нибудь компания. Жить в глуши очень утомительно, но я должна терпеть ради детей. Я подумаю об этом, как только они поймут, что нельзя перевоплощаться в присутствии незнакомых людей, — вздохнула она.

Селия и Лит долго обнимались. Она взяла с него обещание вернуться до конца зимы.

— Помни, что мы твои друзья, а не просто запись в графике посещений. Если объявишься только ради ящерицы, я тебе этого не прощу.

Попрощавшись с ними, Лит воспользовался башенным Варпом, чтобы вернуться на север и уже при помощи армейских врат добраться до Белиуса. Ему нужно было оставить достаточно следов своего перехода, дабы люди не начали задаваться вопросом, куда он пропадает время от времени.

«С удовольствием бы поработал над своим кузнечным делом, но разговор с Камилой назрел уже давно, и я не могу больше откладывать его без веской на то причины. Нельзя продолжать заполнять ею моё свободное время, я должен находить время непосредственно для неё» — думал он, стучась в её дверь.

Было ещё достаточно раннее утро, чтобы застать Камилу дома, однако не столь позднее, чтоб та спешила на работу. У Лита были ключи от её квартиры, но ему хотелось сделать ей сюрприз. Он несколько раз позвонил, прежде чем из-за двери послышался сердитый голос.

— Слушай, приятель, что бы ты ни продавал, я это не куплю. Я вообще-то завтракала и... — поперхнулась Камила, посмотрев в глазок.

— Клянусь, это последний раз, когда я делаю тебе сюрприз. Не так я представлял себе наше воссоединение.

Дверь резко распахнулась, и Камила на несколько секунд заключила Лита в крепкие объятия, убедившись, что физически тот был в порядке.

— Как ты добрался так быстро? Я не ждала тебя раньше полудня, — спросила она.

Лит ничего не ответил. Он молча стоял и обнимал её в ответ. Он соскучился по её теплу, запаху волос и даже звуку её голоса. Разница между ней во плоти и простой голограммой была сродни небу и земле.

— Не слишком ли дерзко будет с моей стороны попросить о «добро пожаловать домой» и поцелуе? — от этих слов Камила покраснела. Он только что назвал её дом своим, как бы спрашивая, может ли разделить его с ней.

— Добро пожаловать домой! — сказала она, заставив его наклониться, дабы дотянуться до его губ.

— Входи. Я хочу услышать всё о Фрии и Румане, — Камиле не было нужды расспрашивать Лита о событиях в Зантии, поскольку она и так знала о них из его ежедневных отчётов. Куда интереснее ей было узнать о друге, которого тот никогда раньше не упоминал.

Они вместе позавтракали, и Лит рассказал ей, как они с Защитником познакомились, и как тот стал для него образом магического отца. При этом он всегда называл его бродячим магом. Раскрытие личности Защитника как императорского зверя могло поставить под угрозу его семью. Руман не выдал тайну Лита и тот был готов сделать для него то же.

— Вы и правда сражались вместе с твоей первой мерзостью, когда тебе было всего двенадцать? — спросила она.

— Да. Мои родители узнали об этом только год спустя.

— Этот человек просто сумасшедший, если привел ребёнка биться с таким чудовищем!

Неважно, с каким энтузиазмом Лит предавался воспоминаниям о временах, когда сражался или охотился вместе с Защитником, в её глазах тот был просто психом, что не раз подвергал жизнь Лита опасности.

— Без меня лес Траун был бы уничтожен, а Люция, возможно, стёрта с лица земли. Он не сумасшедший. Если бы мы никогда не встретились, я бы, вероятно, погиб, сражаясь с мерзостью в одиночку, — сказал Лит.

— Можешь продолжить придавать этому героический вид, но позже. Я уже почти опаздываю, — Камила надела пиджак и поцеловала его, прежде чем направиться к двери.

— Я бы с удовольствием пообедала вместе, но из-за объёма работы у меня будет едва ли десять минут перерыва. Вернусь к ужину. И пообещай мне, что, вернувшись домой, я найду тебя здесь, и ты не станешь рисковать сегодня жизнью, — она взялась за ручку, не поворачивая её в ожидании ответа.

— Обещаю. Ты готова к важному разговору? — спросил Лит.

— Я была рождена готовой, — она поцеловала его в последний раз и вышла из квартиры.

[Не рисковать жизнью — это серьёзное обещание. Что будем делать весь день? Сидеть на диване?] — усмехнулась Солус.

[Я не устал. За последние дни у меня было достаточно времени для отдыха. А запрошенные мною материалы уже должны были прибыть. Пора нам выковать пару новых игрушек].

Лит воспользовался вратами Белиуса, чтобы добраться до Дериоса, столицы маркизата Дистар, а затем башенным Варпом Солус, дабы очутиться прямиком в лесу Траун.

Родители были несказанно рады его возвращению домой. Они осыпали его лаской и упрёками.

— Это уже становится тревожно, сын, — сказал Рааз. — Почему на всех своих миссиях тебе приходиться минимум раз в день рисковать жизнью?

— Я рейнджер, что в ответе за один из самых опасных регионов севера, папа, не капитан швейного клуба. Высокий риск означает и хорошую награду. И кстати о награде, я ожидаю несколько ящиков. Они уже прибыли?

— Да, дорогой. Я их спрятала для безопасности, — и Элина протянула ему несколько пространственных колец. — Ты хорошо кушаешь? Похоже, ты слегка похудел из-за стресса. Может, тебе стоит пересмотреть свои карьерные планы?

— Прошу тебя, мам! Камила и так уже достаёт меня. Мол, я рискую жизнью с частотой её переодеваний. И мне совсем не хочется слышать ту же песню от тебя с папой.

— И тебе стоит к ней прислушаться. Камила — рассудительная женщина. Пообедаешь с нами?

Лит кивнул, и они с Элиной вышли из дома, чтобы переложить ящики из её пространственных колец в его карманное измерение. Затем он отправился в саму Люцию, дабы встретиться с Зекеллом Праудхаммером.

Зекелл был деревенским кузнецом и свёкром Рены. Он настоял на том, чтобы и Рена, и его внучка Лерия сохранили фамилию Верхен, став Верхен-Праудхаммер.

Имя Лита являлось лучшим мечом и щитом, о коих мог только мечтать любой здравомыслящий человек.

— Что я могу сделать для тебя, дорогой Лит? — Зекеллу нравились привилегии, обретённые им благодаря женитьбе сына, и он всегда стремился помочь Литу, чем только мог.

— Мне нужно сделать несколько предметов из орихалка. Вы не в курсе, как его обрабатывать? — спросил Лит.

— Боюсь, нет. Я никогда даже не слышал о нём, кроме как из легенд.

— Лит достал первый ящик и буклет об орихалке.

— Я уже прочитал его. Вроде он не сильно отличается от серебра. Взгляните, так ли он прост, как кажется? — Лит настолько привык получать информацию из Солуспедии, что каждая секунда, потраченная Зекеллом на чтение буклета, казалась ему часом.

— Что ж, можем проверить. Нам понадобятся некоторые ингредиенты для...

Лит открыл ящик, обнаружив, что руда была доставлена вместе со всем необходимым для её обработки.

— Отлично, в таком случае нам остаётся лишь подождать, пока печь не разогреется до нужной температуры. Пока ждём, перечитаю всё ещё раз.

Ждать. Лит ненавидел это слово. Обычно это означало напрасную трату времени, которое он мог бы использовать для чего-то другого.

Ему потребовалось меньше минуты, чтоб измельчить руду с помощью магии и ещё несколько, чтобы подготовить оставшиеся ингредиенты, а затем ему оставалось лишь сверлить взглядом пламя.

Раздувая пламя II

У Лита уже была копия брошюры в Солуспедии, так что ему не было необходимости перечитывать процедуру. Зекелл положил в тигель грязную серебряную руду, дабы проверить температуру печи.

— Ничего, если я воспользуюсь магией для ускорения процесса? — спросил Лит.

— Не вопрос, но помни, что металл может испариться. И на поиск нужной температуры может уйти ещё больше времени, ведь я ничего смыслю в магии, а ты — в металлах, — пожал плечами Зекелл, не отрывая взгляда от буклета.

Лит вздохнул.

«Без соответствующих знаний даже Огненный обзор может оказаться бесполезным. Нужно начать практиковаться прямо сейчас, иначе у меня уйдут месяцы на создание хотя бы одного предмета. Что ж, поехали» — подумал он, убедившись, что никто не смотрит.

Горло Лита покрылось чёрными чешуйками, когда он вдохнул в печь пламя происхождения. Синий магический огонь взял верх над простым жёлтым, распространяя жутковатое свечение.

— Ты что, чёрт возьми, натворил? — Зекелл вскочил со стула, пытаясь спасти ситуацию.

Тигель, уголь, серебряная руда — всё, кроме камней, было охвачено синим пламенем. Зекелл достал тигель металлическими щипцами, но и они загорелись. Сохраняя хладнокровие, он вынул его из печи, а затем бросил щипцы в ведро с водой.

— Это нормально? — спросил Лит, указывая на пылающий тигель.

— Вообще ни разу. Тебе стоило... О, боги! — Зекелл не мог поверить своим глазам.

Его старые, надежные щипцы, казалось, состояли теперь из двух разных частей. Одна почернела от грязи, времени и работы, тогда как вторая оконечность, пострадавшая от пламени, стала несколько меньше, нежели он её помнил.

Кузнец потрогал её пальцами и даже ударил щипцами по наковальне, чтобы убедиться в своих наблюдениях.

— Что за чертовщина... Я могу понять, что твоё пламя разрушило слой грязи, но это? Словно металл был очищен несколько раз.

— А что насчёт него? — с помощью магии духа Лит заставил тигель зависнуть перед Зекеллом.

Тигель блестел, словно кто-то полировал его часами, серебряная же руда обратилась небольшим металлическим комком.

— Клянусь великим молотом! Я никогда не видел такого чистого серебра. Это плохо, — сказал Зекелл.

— Почему? Чем чище, тем лучше, разве нет? — спросил Лит.

— Да, если речь идёт об украшениях. А для практичных предметов примеси не так уж и плохи. Чистые металлы — это миф. Иногда приходится добавлять примеси, чтобы добиться нужного баланса между твёрдостью и мягкостью. Сделаешь чересчур твёрдым — и конечный результат окажется хрупким, сделаешь слишком мягким — и он будет гнуться от простого взгляда.

У Лита были свои сомнения на этот счёт, но он не мог экспериментировать с пламенем происхождения в присутствии свидетелей. Остаток утра он провёл с Зекеллом, изучая, как плавить орихалк и как сделать этот податливый, словно серебро, металл, твёрже дамасской стали.

Процедура была относительно проста. Сперва они подобрали тигель, достаточно большой, чтоб в него поместилось довольно много руды, но не слишком тяжёлый, дабы Лит без проблем подымал его даже в наполненном состоянии.

Зекелл засыпал дно тигля специальным песком, чтобы руда не прилипала, а затем подготовил смесь из руды, пшеничной муки, сала и золы. Мука обеспечивала углерод для окисления примесей и нагревала металл изнутри. Зола служила как для окисления, так и для более быстрого смешения примесей. К удивлению Лита, сало помогало сформироваться рудному бруску, а также способствовало нагреву. Как только тигель был заполнен смесью, Зекелл покрыл его поверхность золой и песком. Они поместили тигель в печь, и Лит под наблюдением Зекелла начал с помощью магии и Огненного обзора равномерно распределять жар, покуда руда не стала похожа на мёд без комков нерасплавленного материала. После того, как жидкость была залита в сухую ступку, руда быстро застыла. В верхней её части скопились шлаки, похожие на цветное стекло, нижняя же состояла из металла. Его отделили от шлаков и повторяли процесс до тех пор, пока он не был очищен. После того, как они обработали несколько партий руды, Лит обнаружил, что уже подошло время обеда.

— Можем пока остановиться? Мне нужно, чтоб вы сделали для меня несколько вещей, — спросил Лит.

— Не поздновато ли? Тебе стоило сказать мне об этом раньше. Я мало что смогу сделать без форм, и у меня уже нет времени на их создание.

— Может, у вас сохранилась форма для серебряных молотов, которые вы мне делали?

— Конечно. Тебе нужен молот? — Зекелла удивила его просьба. Это не могло быть оружие, поскольку Лит пользовался исключительно мечами. Но и тратить орихалк на нечто декоративное тот бы не стал, поскольку был столь же экономным, как и сам Зекелл.

— Да, несколько штук. Мне нужно будет зачаровать их, но с первого раза это вряд ли удастся. И ещё мне нужны кольчуга и кольчужные штаны из орихалка. Форма не имеет значения. Я собираюсь улучшить броню Скинуокера, — сказал Лит.

У Зекелла было достаточно времени, чтобы подготовить пару молотов, всему же остальному предстояло подождать. Сперва Зекелл собирался закончить очистку оставшегося орихалка, и лишь затем он планировал заняться предметами, о которых просил Лит.

[Орихалк определённо отличается от других металлов] — подумала Солус.

[И правда. Он куда легче и прочнее всех тех молотов, что мы использовали до сих пор] — Лит несколько раз ударил их новым орудием по наковальне Зекелла, но металл не погнулся и не поцарапался.

[Не в этом дело. Я к тому, что у него есть собственный, очень тонкий поток маны] — слова Солус шокировали Лита.

Он активировал Жизненный обзор и обнаружил, что та ошиблась.

[Это не совсем поток маны. Похоже, орихалк способен черпать мировую энергию и направлять её. В нём нет ни жизненной силы, ни ядра маны] — Лит проверил свою гипотезу с помощью Бодрости.

Он заметил, что теперь способен заглянуть внутрь металла, словно тот был живым существом, и даже видеть остаточные примеси.

[Интересно, почему мы не заметили этого в кузнице Золгриша? Орихалк — это просто серебро и адамант, а кузница, которую он нам дал, сделана из чистого адаманта. Орихалк же не может быть лучше адаманта?] — подумал Лит.

[Видимо, нас просто ослепили все те магические штуки в его лаборатории. Место вот-вот должно было взлететь на воздух, и у нас не было времени проверять кузницу Бодростью. К тому же, после побега мы так ни разу и не доставали её из карманного измерения. После Джамбела мы тут же отправились в Зантию, у нас просто не было возможности взглянуть на неё ещё разок] — ответила Солус.

[Похоже, работы у нас по горло, а в нашем распоряжении всего двадцать чёртовых дней] — выругался Лит.

Кузница Некро I

Лит покачал в руках орихалковый молот, проверяя его баланс, заставив Солус позеленеть от зависти. Ей очень хотелось взять его в руки, но, покуда она хранила в тайне свою физическую форму, ей оставалось лишь наблюдать.

Молот мало чем отличался от плотницких инструментов с прорезью для гвоздей, которые Зекелл продавал в своей лавке, за исключением того, что был полностью сделан из орихалка. Он состоял из двух частей: прямой рукояти, на которой держался, и головки. Головка, собственно, и представляла собой молот.

[Дизайн и впрямь не очень] — вздохнул Лит.

В сказках, что он читал в детстве, заколдованные предметы никогда не выглядели так, словно были куплены в строительном магазине. И, хоть его и интересовали исключительно их свойства, столь обыденный вид молота расстроил даже его.

[Что ж, без подготовленной формы Зекелл мало что мог сделать. Но, поскольку мы сейчас только экспериментируем, о внешнем виде можно будет задуматься и потом. Солус, подготовишь кузнечную лабораторию?]

[Дай мне минутку] — ответила та, заставив башню грохотать в течение нескольких секунд.

В подвале появилась новая дверь. За ней находилась точная копия мастерской Зекелла. Лит одобрительно кивнул и взглянул на карманные часы. У него оставалось шесть часов до того, как он должен был быть у Камилы.

[Ладно, нельзя терять времени. Первым делом давай проверим нашу кузницу].

Солус достала из кармана адамантовую кузницу, что позволило им обоим оценить мощный поток мировой энергии, который та вызвала в окружающем пространстве. Адамант был для неё словно магнит. Однако, каким бы хорошим проводником маны он ни являлся, адамант не мог вместить неограниченное количество энергии. Стоило ему насытиться, как постоянный поток новой мировой энергии заставлял ту, что уже хранилась в металле, выйти наружу, что создавало искусственный поток маны.

Это было явление, схожее с Бодростью, при которой Лит заставлял мировую энергию проходить через своё тело, не поглощая её. Таким образом, мировая энергия не питала ядро, но восполняла его ману и возвращала тело к пиковому состоянию.

[А вот это интересно. Что, если изначально адамант — лишь один из многих металлов, не существующих на Земле? Что, если он способен использовать некое Накопление, чтобы совершенствовать себя веками, пока наконец не станет тем самым адамантом?] — размышлял Лит.

Он положил руку на кузницу и применил к ней Бодрость. Как и в случае с орихалком, он смог заглянуть внутрь металла, словно тот была живым существом. Ему казалось, будто кузница создана из света, с очень малым количеством примесей внутри. Они представляли собой тонкие чёрные прожилки, пятнавшие в остальном первозданный элемент. Он попытался взять под контроль поток маны адаманта, дабы изгнать примеси, но те не сдвинулись ни на миллиметр. Не помогла даже мощь Солус, усиленная её башенным воплощением. Не желая повредить кузницу, они поместили её обратно в карманное измерение и достали новый ящик с орихалковой рудой.

[Мне очень интересно проверить, прав ли Зекелл. Быть может, с помощью пламени происхождения мы сможем пропустить фазу плавки и быстрее добыть орихалк] — предложила Солус.

Лит положил руду в тигель и придал своему горлу гибридную форму.

[Погоди-ка! — он поперхнулся собственным пламенем и обжёг рот. Всё в башне — часть тебя. Ты сотворила тигель или изготовила настоящий?]

[Я сотворила его] — вздрогнула Солус. Учитывая силу пламени происхождения, она едва-едва избежала адской боли.

Смастерив с помощью магии земли самодельный тигель из глины, Лит поместил его в печь и выдохнул небольшую струю пламени. Тигель выдержал, но Лит видел, что тот становится все тоньше, вынуждая его добавлять новую глину, которая тут же воспламенялась. Солус пришлось использовать несколько массивов, дабы сдержать пламя и не дать ему добраться и до печи.

[Пламя происхождения — мелкая голодная тварь. Если не буду осторожна, оно распространится повсюду] — сказала она.

Когда огонь погас, результаты были ужасающими. Глина превратилась в высококачественную керамику, не имевшую для них никакой ценности, а более десяти килограммов руды исчезли, оставив лишь несколько капелек серебристого металла.

[Хорошая новость в том, что это чистый адамант. Плохая — его так мало, что его даже на кольцо не хватит. Конечно, я могу пожертвовать несколькими ящиками, чтоб получить адамантовое кольцо, только вот ради чего? У меня нет чертежей мощных колец, и это было бы пустой тратой драгоценного материала. Не знаю, сколько орихалка нам понадобится для создания улучшенной версии доспеха Скинуокера. Десять килограммов — и так уже немалая потеря] — вздохнул Лит.

[Тогда давай поработаем над молотом] — сказала Солус.

Их целью было создать инструмент, который улучшил бы все их будущие работы. Идея была основана на их изучении истинного кузнечного дела ещё во времени академии. Тогда Литу приходилось использовать гибридную технику, использующую как фальшивую, так и истинную магию для создания своих творений, но теперь он мог положиться лишь на последнюю, дабы подняться на новый уровень.

В ходе исследований он придумал два возможных способа создания магических предметов высокого качества при помощи истинного кузнечного дела. Первый требовал формирования псевдоядра вне его будущего носителя, а затем слияния их вместе перед созданием необходимых путей маны. Во втором случае требовалось создать сразу как небольшое псевдоядро, так и тонкие пути маны. И затем Литу оставалось наполнять энергией и то, и другое, пока они не достигнут желаемого размера.

Оба метода имели свои преимущества и недостатки, по крайней мере в теории.

Создавая сразу цельное псевдоядро, у Лита было всё необходимое время, чтобы сформировать его с хирургической точностью и зарядить достаточным количеством энергии для достижения желаемых эффектов. Недостатком такого метода было то, что введение столь значительной массы энергии в неживую материю встречало сильное сопротивление и оказывало огромную нагрузку на будущий носитель псевдоядра. Без соблюдения осторожности большинство материалов разлетелось бы на куски из-за чересчур сильного и внезапного потока маны, с коим они бы не смогли совладать. Хуже того, псевдоядро могло деформироваться в процессе, и его исправление потребовало бы ещё большего вливания маны, что дополнительно увеличило бы нагрузку на материал. Только после этого Лит мог попытаться создать пути маны, необходимые для стабилизации псевдоядра. Слишком мало — и мана будет рассеиваться, слишком много — и изделие рассыпется.

Создание одновременно как небольшого псевдоядра, так и путей маны позволило бы Литу накапливать ману в их носителе понемногу. Это дало бы ему возможность не выходить за пределы возможностей выбранного материала и в будущем исправить ошибки, допущенные на ранних этапах. Основная проблема этого метода заключалась в том, что любая поздняя ошибка была уже необратима. Кроме того, одновременная разработка всех путей маны вместе с псевдоядром требовала больших затрат маны и концентрации внимания.

Кузница Некро II

Лит назвал эти два метода кузница Некро и кузница Цветения соответственно.

В первом случае применялась та же схема, что Лит использовал для создания низшей нежити. Ещё в Зантии его план Д предусматривал наличие наготове идеального кровавого ядра наряду с трупом Проблемы. Поднятый балор был идеальным способом задавить число грубой силой. Увы, могущественные трупы жаждали некромантической энергии кровавого ядра и не нуждались в путях маны, тогда как неодушевлённые предметы отвергали магию.

Последний способ был получен в результате исследований Литом роста псевдоядер кристаллов маны и ядер маны растений. И опять же, главное отличие заключалось в том, что у неодушевлённых предметов не было ни ядра, ни места для роста.

[Начнём с кузницы Некро] — сказал Лит.

Едва окончательно не задушенный жабой, Лит достал из карманного измерения два голубых кристалла маны. Он не мог взять синие для простого теста, равно как и не рискнул бы успехом эксперимента лишь оттого, что был скрягой, используя слабые зелёные кристаллы.

Он использовал Бодрость, дабы наполнить своё тело маной, а затем начертил в воздухе несколько рун для выполнения версии Уз истинной магией. Это было заклинание пятого уровня, которое применялось для слияния кристаллов маны с предметами перед их зачарованием. После слияния кристаллы наделяли неодушевлённые предметы системой циркуляции маны, в которой те были буквально бьющимся сердцем, а также природным потоком маны, как у живых существ. Каждая руна создавала тонкую, словно волос, нить маны, что проходила сквозь молот и кристаллы, сближая их с каждым новым прохождением, покуда те не становились единым целым. Три предмета стали парить в воздухе, вращаясь друг вокруг друга наподобие звёздных скоплений. Лит проделывал это бесчисленное множество раз. Каждый из созданных им магических бытовых приборов или игрушек подпитывался кристаллами маны. Он использовал низкокачественные материалы, радовал свою семью и параллельно обретал бесценный опыт. Трёх зайцев одним выстрелом.

Затем настало время создать псевдоядро с помощью кузницы Некро. Несмотря на то, что Лит был мастером манипулирования энергией, создать полноценное ядро было под силу лишь Пробуждённому. Ядра выглядели, как сферы энергии, но за внешним видом скрывалось нечто куда большее. Благодаря некромантии Лит узнал, что кровавое ядро определяет, насколько сильной будет нежить, сохранит ли она память или сознание, и даже какие способности будут ей даны при рождении. Создание ядра было сродни сотворению целого живого существа.

[Предназначение молота — служить временным сосудом для моей маны. Проблема кузнечного дела в том, что, чем сильнее заклинание, которое хочешь поместить в предмет, тем большее маны понадобится для успеха. Если максимальное количество маны, с которым может работать мастер кузнечного дела, равно 100, то его предел — заклинание с затратами 99. С этим молотом мой предел может увеличиться до 150 при ковке зачарованных предметов. Нужно простое, но мощное псевдоядро, единственная цель которого — хранить ману] — подумал Лит.

Он придал псевдоядру форму, похожую на его собственную, но без сложных узоров, связывающих его с телом. Благодаря Бодрости Лит в любой момент мог взглянуть на своё ядро маны. Если он замечал ошибку или неточность, то для их исправления было достаточно одной лишь мысли.

Дальше начиналось самое сложное. Несмотря на то, что орихалк, казалось бы, принял псевдоядро, и даже с тем, что сосуды маны создавали сложную систему, способную равномерно распределять поступающую энергетическую массу, Лит ощутил, как ядро исказилось в момент соприкосновения с молотом. Орихалк позволял магии циркулировать почти беспрепятственно, но энергетическая сигнатура кристаллов отторгала чужеродную ману, из которой состояло псевдоядро. Это было всё равно что пересадить орган от случайного донора, а затем избить тело пациента, дабы предотвратить отторжение. Лит действовал спокойно и методично. Он медленно вводил псевдоядро в молот, чтобы успеть заметить и устранить любые деформации, стоило им только возникнуть. В то же время он наполнил резервуары молота своей маной. Он уменьшал сопротивление, которому подвергалось ядро, ослабляя обратный поток и повышая близость орихалка со своей маной. Этот процесс требовал огромного количества энергии, которую мог позволить себе только Пробуждённый, использующий Бодрость. Как только ядро оказалось в центре системы циркуляции маны, Лит создал пути маны. С каждым новым путём два разных вида маны начинали свободно перетекать друг в друга, покуда не сливались в единое целое.

Когда процесс завершился, Лит был весь в поту.

[Я просто хочу принять ванну и поспать. Я так много использовал Бодрость, что всё тело болит. Плюс в том, что процедура прошла успешно] — сказал Лит.

[Представь, как было бы тяжко, не подпитывай я магический круг вместо тебя. Это лишь прототип, так что я бы не стала считать наших цыплят раньше времени] — ответила Солус.

[Откуда столько пессимизма? Всё прошло гладко, и теперь нам остаётся только использовать орихалковый молот для ковки чего-нибудь, чтобы проверить его эффективность].

[Думаю, это мы можем. В конце концов, у тебя будет полно времени, когда снова окажешься одинок] — сказала Солус, заставив карманные часы зависнуть перед Литом.

[Уже шесть тридцать?! Почему ты раньше мне не сказала?] — воскликнул Лит.

[Мы были посреди эксперимента, длившегося шесть с половиной часов. Сомневаюсь, что ты бы сказал мне спасибо, сбей я твою концентрацию].

Лит едва успел запечатлеть молот, чтобы проверить, работает ли тот, и быстро принять ванну, избавляясь от запаха пота, серы и всех тех вонючих материалов, что он использовал в кузнице, прежде чем Варпом добрался до дома Камилы с такой скоростью, словно на кону стояла его жизнь. Как оно, в общем-то, и было.

«Хвала моей паранойе, что я убрал её квартиру перед отъездом и припрятал блюда из нашего любимого ресторана в карманном измерении перед тем, как начать эксперименты» — сказал себе Лит, накрывая на стол и делая всё возможное, чтоб не было заметно, что он только что вернулся.

Несмотря на то, что после ванны он использовал Бодрость, ему пришлось прибегнуть к ней снова, дабы перестать задыхаться. Он был уже на втором вдохе, когда услышал, как повернулся ключ и отворилась дверь.

«Ровно семь. Камила и впрямь военная женщина. Никогда не думал, что наступит день, когда я захочу, чтоб моя девушка не явилась вовремя» — подумал Лит.

Камила с лучезарной улыбкой окинула взглядом приглушённый свет и дымящуюся еду на столе. Она повесила военную фуражку на вешалку в прихожей, а затем обратилась к Литу.

— Что ж, ты здесь, а значит, сдержал своё обещание по крайней мере наполовину. Ты сегодня рисковал жизнью?

Он задумался на несколько секунд, прежде чем ответить.

— Нет. Максимум потратил кучу денег и материалов впустую.

— Тогда ты выполнил своё обещание и сделал мой день, — Камила закинула руки ему за шею и страстно поцеловала.

Два шага вперёд и один назад I

— Это очень мило с твоей стороны, но не нужно было готовить столько всего. У нас ведь серьёзный разговор, а не романтическое свидание, — сказала Камила.

Она бы с удовольствием приняла душ и переоделась, но массивы Белиуса не позволяли использовать пространственную магию, а за пределами карманного измерения еда бы тут же остыла. И даже, если бы Лит разогрел лакомства с помощью магии, они бы всё равно утратили часть своего вкуса.

— Мы так давно не виделись, что можно считать это свиданием. Моё прошлое безобразно, слегка запутано и с примесью смертельной опасности, но всё это в прошлом. Ты же не собираешься меня бросать? — паранойя Лита включилась сразу на двенадцатую передачу, рассмешив Камилу.

— Боги, нет! Я была бы чудовищем, сделай я нечто подобное после того, как подобным образом встретила тебя сегодня утром. Просто я знаю, что во время твоей учёбы в академии случилось немало плохого. Честно говоря, и у меня есть своя мрачная история, — вздохнула она.

— Хочешь начать? — спросил Лит, наливая ей один из лучших сортов пива Мэкоша.

— Ни за что. Я слишком долго этого ждала. Ты первый.

Лит поведал ей о своих первых днях в академии Белого Грифона, а также о не самой приятной встрече с теми, кого он теперь звал друзьями. С удивлением он обнаружил, что, отбросив элементы истории, непосредственно связанные с магией, рассказывать было особо нечего. По крайней мере, пока речь не зашла о чуме в Кандрии, а затем и о нападении Балкора. Камила прослезилась, узнав, как отчаянно Защитник боролся со смертью, лишь бы донести до Лита свои последние слова. Она прекратила есть и обняла его, когда тот поведал ей, какой ценой обошлась ему жизнь друга. Камила всё ещё была не в восторге от того, что Руман столь часто подвергал жизнь Лита опасности, но, осознав, сколь глубока была их связь, постепенно он начал нравиться ей просто из-за охотника любви к Литу.

— Ладно, на сегодня хватит, — сказала Камила, когда тот закончил рассказывать ей о четвёртом курсе. — Я и так уже истратила слишком много нервов на Балкора. Если доберёмся до Налир, не думаю, что мне хватит сил продолжить разговор.

Они уже покончили с едой, перейдя с пива на красное вино.

— Мне очень нужно умыться, но, пожалуй, сейчас и душ не помешает. Заодно надену что-нибудь поудобнее. И давай полегче с вином. Не хочу найти тебя спящим, когда вернусь, — сказала Камила.

Когда она закрыла дверь в ванную, Лит убрал грязную посуду, приглушил свет и перевоплотил броню Скинуокера из формы в чёрный костюм, который они частенько использовали для романтических ролевых игр. Затем он достал из холодильника десерт.

[Боги, я определённо обойдусь без этой части. Увидимся позже] — проворчала Солус, разорвав их связь и спрятавшись в уголке своего сознания.

К несчастью для Лита, Камила и впрямь надела что-то поудобнее. А именно свободную рубашку и штаны, которые носила, когда оставалась дома одна. Даже волосы её были уложены в импровизированный пучок.

— Извращенец! Я ведь сказала, что у меня печальная история! Как ты мог сразу подумать о сексе? — она хотела рассердиться, но не смогла сдержать смех.

— Душ плюс «что-то поудобнее» равно секс. Математика меня никогда ещё не подводила, — ответил Лит, даже не пытаясь скрыть своего разочарования, от чего Камила рассмеялась ещё сильнее.

— Ты неисправим, — она села к нему на колени, обняла его и быстро поцеловала, после чего вернулась на своё место.

— Так лучше? — спросила Камила.

— Может, хоть волосы распустишь? — Лит снова включил свет.

— Неа. Я хочу быть уверена, что ты слушаешь мои слова, а не просто пялишься, — усмехнулась она.

На самом деле ей потребовалась немалая сила воли, дабы не позволить себе отложить разговор и не отправиться прямиком в постель. Говорить о Зинье было грустно, больно и как-то неловко для Камилы. Не потому, что сестра её была инвалидом, но просьба, которую она собиралась озвучить, заставляла её чувствовать себя уязвимой. Кроме того, Камила понимала, как это прозвучит для Лита — как попытка воспользоваться им в своих целях. Неважно, что он ответит, она знала, что одних её слов будет достаточно, чтоб их отношения изменились. И ей было страшно, ведь, когда в её жизни что-то и менялось, то обычно к худшему.

«Так просто было бы избежать этой темы и сделать вид, что всё в порядке. Последние недели были такими тяжёлыми, и я постоянно размышляла, как помочь Зинье, если та всё же решит развестись. А от переутомления и одиночества было только хуже. Я очень скучала по Литу, и теперь, когда он вернулся, всё, чего мне хочется — это прижаться к нему и забыться в его объятиях. Но так я лишь сбегу от проблемы. Зинья страдала слишком долго. Если я и сейчас ничего для неё не сделаю, то уже не потому, что беспомощна, а оттого, что я эгоистичная трусиха» — думала она.

И Камила рассказала Литу о Зинье, на сей раз куда подробнее. Она поведала о том, в каком тяжёлом положении находится её сестра, как она оказалась пленницей в собственном доме, об изменах, домашнем насилии над ней и детьми, обо всём.

Глаза Лита обратились огненными щёлками, наполненными маной, поскольку история Зиньи всё больше и больше напоминала ему о собственной трагедии. Ведь его земной отец, Эцио Маккой, среди всего прочего был ещё и изменником.

В те времена, когда Лита ещё звали Дерек, однажды он нашёл письмо, отправленное его отцом своей любовнице, где тот признавался в любви к ней и её детям. Лит понятия не имел, из-за чего они позже расстались, но так и не простил отца за то, что тот был готов одарить своей любовью чужих детей, но при этом столь ужасно относился к своим собственным. Его внутренние переживания привлекли внимание Солус, и та быстро вернулась, опасаясь, что случилось нечто плохое.

«Вот чёрт, это было неожиданно» — подумала она, просмотрев последние воспоминания Лита.

— Не злись, — Камила никак не могла понять, откуда в глазах Лита столько ярости. Ей показалось, что гнев его направлен на неё за то, что пытается воспользоваться его магией, рассказывая слезливые истории. Реакция Лита обидела Камилу и заставила предположить, что тот был о ней невысокого мнения, раз считал способной на такое.

— Я не прошу тебя делать это бесплатно. У меня достаточно денег, чтобы покрыть даже услуги Манохара, — её голос был спокоен, но холоден, как если бы она говорила с Литом в качестве его куратора, а девушки.

— Подожди, что? Я злюсь не на тебя. Я злюсь на этого уё... — и затем Лит продемонстрировал острый язык и обширный словарный запас. Череда оскорблений продолжалась в течение нескольких секунд.

Чайная ложка в его руке была обращена в маленький металлический шарик. Покорёженный металл вызвал у Камилы одновременно и шок, и облегчение. Облегчение — поскольку это доказывало искренность его слов и возмущения. Шок — поскольку она знала, что Лит силён, но никогда не видела, насколько.

— Что касается лечения, то я не могу ничего обещать. Скульптура тела — очень сложная дисциплина, и я не практиковал её с тех пор, как оставил работу помощника профессора. В крайнем случае я подыщу тебе специалиста, — сказал Лит.

Два шага вперёд и один назад II

— Не переживай, мы с Зиньей немало знаем об этом, — Камила взяла Лита за руку, тронутая его словами. Обычно целители отличались комплексом бога. Признание же предела своих возможностей свидетельствовало о том, насколько серьёзно Лит подходил к этому вопросу. — Настоящей проблемой будет убедить её лечиться, и ещё непонятно, как быть с её мужем.

— Уверяю тебя, с последним проблем не возникнет, — на лице Лита застыла убийственная улыбка психопата, от которой у Камилы побежали мурашки по коже, из-за чего Солус пришлось вмешаться.

[Ты теперь Лит Верхен, не Дерек Маккой. И у тебя нет никаких причин для личной мести такому человеку. Ты сейчас Камилу до смерти напугаешь] — подумала она.

Лит очнулся от своих кровавых грёз и обнаружил, что девушка его в ужасе. Он глубоко вздохнул и надел свою лучшую маску для подобного случая.

— Прости, я увлёкся. Но если пациент не хочет лечиться, то я ничего не смогу поделать, — сказал он.

Камила вздохнула с облегчением. Он снова стал тем человеком, которого она знала и любила. Она даже почувствовала себя польщённой тем, что он принял проблему её сестры так близко к сердцу.

— Знаю. Поэтому и хочу, чтобы вы встретились. Может, Зинья изменит своё мнение, если поймёт, что будет не просто цифрой в личном деле целителя. Ты завтра утром свободен? — спросила она.

— Для тебя я свободен весь день.

— Хотелось бы... У меня сейчас непростое дело, и мне пришлось умолять начальника, чтобы получить хоть несколько часов отгула. Как только закончим с Зиньей, мне надо будет бежать на работу, и до обеда мы не увидимся, — поникла Камила.

Она давно мечтала стать королевским констеблем, но с постоянными тренировками и полевыми выездами уже начинала скучать по своей работе армейского куратора. Зарплата была средней, а работа однообразной, но, по крайней мере, там ей хватало свободного времени.

— Тогда ложись спать, тебе стоит отдохнуть. Я присоединюсь к тебе, как только закончу с кухней и приму холодный душ, — сказал Лит, пока тарелки и столовые приборы парили в воздухе, дабы быть очищенными смесью мыла, воды и магии тьмы.

— Большое спасибо. Ты не представляешь, как важно для меня вырвать сестру из лап этого монстра, — сказала она, крепко обнимая его сзади.

«Увы, я знаю это слишком хорошо» — Лит ощутил, как его ярость пытается вырваться наружу, но сдержался.

— Но знаешь, в мире нет присяжных, которые осудили бы меня, если бы я сейчас на тебя набросился. Это была бы чистая самооборона.

— Извращенец, — Камила с усмешкой поцеловала его на ночь и скрылась в спальне. Она действительно чувствовала себя очень усталой, но хуже всего было то, что всё уже изменилось.

«Что бы я ни делала, боюсь, Лит может подумать, что я просто подкупаю его сексом или сладкими речами. Боги, как я рада, что он согласился нам помочь, но меня так пугает, чем всё это может обернуться» — от напряжения у Камилы заурчало в животе.

Тем временем Лит принял холодный душ, дабы успокоить нервы. От одной мысли о том, что ему предстоит встретиться с человеком, похожим на его родного отца, его кровь закипала.

[Ты правильно сделал, что не предложил ей убить этого Фалмуга. Думаю, это напугало бы её до смерти. Не забывай, что многим не нравится твоя переменчивая натура, — сказала Солус. — Ты чего застрял в душе?]

[Хочу дать Камиле время подумать. Не так я представлял себе наше первое свидание после моего возвращения. Это всё чертовски неловко] — вздохнул Лит.

Он уже жалел и о своей попытке соблазнить её, и о глупых сексуальных шутках, но тогда он и не подозревал, что у Зиньи всё настолько плохо. Он думал, что это просто несчастливый брак.

[Завтра мне понадобится твоя помощь, чтобы я не сравнял их район с землёй].

[Не волнуйся, мы справимся с этим, как и всегда, вместе] — ответила Солус.

***

Следующий день, город Ксилита.

Пройдя через городские Варп-врата, Лит и Камила за считанные минуты добрались до дома Сарта. Заклинание полёта быстро доставило их к месту назначения. Ксилита не входила в состав ни региона Келлар, ни маркизата Дистар, а потому Лит не имел там никаких полномочий ни как рейнджер, ни как барон. Именно поэтому на нём была тёмно-зелёная мантия, выдававшая в нём Великого мага. Силу уважали даже самые глупые из людей.

— Ты даже не представляешь, как бы мне хотелось, чтоб ты набросился на них, как тогда в Отре. Но, что бы мы ни сделали, расплачиваться за последствия придётся Зинье, — сказала Камила, взглянув на суровое лицо Лита.

У него было то же выражение, что и во время боя с мясными марионетками Труд, и, хоть его жажда крови и не была направлена на неё, она казалось почти осязаемой.

— Не переживай. Я пришёл сюда, чтобы навестить пациента и надрать пару задниц. И пациенты у меня кончились, — ответил Лит, заставив Камилу рассмеяться.

Она шагнула вперёд и постучала в дверь. Это была её проблема, и разбираться с ней предстояло ей. Вильна, горничная и нынешняя любовница хозяина дома, была удивлена столь скорому возвращению Камилы. На её лице возникла самодовольная ухмылка, и она приготовилась повторить Камиле слова хозяина.

Затем она побледнела и подавилась своей отрепетированной речью, оставив Камилу в недоумении.

— Я вернулась к леди Сарта, — Камила удивилась, почему горничная стоит с широко раскрытыми ртом и глазами.

Она никак не могла знать, что вокруг служанки обвилась огромная масса магии духа, затруднявшая даже дыхание. Чистое и необузданное убийственное намерение, коим та была пропитана, делало это зрелище поистине ужасающим. Глаза Лита вернулись в нормальное состояние, когда Камила обернулась, чтобы взглянуть на него.

В этот краткий миг инстинкт выживания Вильны взял верх.

— Прошу, входите. Леди Сарта, как всегда, в чайной комнате, — и она протянула Камиле ключ.

— Благодарю. Нет надобности сопровождать нас, я знаю дорогу, — Камила шла ускоренным шагом, желая как можно скорее проведать сестру. Лит же остался позади, не сводя глаз со служанки, даже когда дверь вдруг закрылась за ними сама собой.

— Обычно я не охочусь на слабых. Это жестоко и бессмысленно, ведь у вас нет ничего, что мне нужно. Но, если встанешь на моём пути, если сделаешь хоть что-то, что причинит вред близким мне людям, я покончу с тобой, — Лит медленно поднял руку, словно собираясь схватить служанку за горло.

Вильна была парализована страхом, почти задыхаясь от маны, давившей на неё со всех сторон.

— Не стесняйся подслушивать или звать своего хозяина. Стать Великим магом означает получить королевское помилование. И мне не помешает причина, чтобы воспользоваться своим, — от этих слов по ногам Вильны потекла горячая жидкость. Она намочила туфли, а затем образовала пятно на ковре.

Смешанные образы I

Королевское помилование являло собой снятие наказания за любое преступление, если только оно не каралось смертной казнью. Корона ежегодно даровала несколько таких своим самым верным слугам за выдающиеся достижения, к числу коих относилось и становление Великим магом.

Когда Вильна поняла, что ей и впрямь грозит смертельная опасность, глаза её наполнились слезами, вынудив зажмуриться. Когда же она вновь их открыла, Лита уже не было, словно всё это время она говорила с тенью.

— Прошу тебя, будь с ней поласковей. Зинья через многое прошла, и боюсь, этот ублюдок Фалмуг мог выместить на ней злость за мой последний визит. Говорить буду я, — сказала Камила, обеспокоенная настолько, что даже не заметила, как осталась одна.

— Не волнуйся. Ты начинаешь, я поддерживаю, — Лит Блинком оказался позади неё. Благодаря усиленным чувствам он без труда расслышал её слова даже на расстоянии.

Камила отперла дверь, с каждой секундой всё больше пропитываясь ненавистью к этому дому. Чайная комната была в точности, какой она её помнила. Смесью порядка и лицемерия. Белые диваны и кресла выглядели так, словно ими никогда не пользовались. Внутренняя часть стола из твёрдого дерева в центре комнаты была вырезана и заменена хрустальной плитой. Вазы, украшавшие комнату, были на своих местах, однако цветы в них исчезли. Зинья сидела на том же стуле, что и во время последнего визита Камилы. Её лицо было обращено к солнечному свету, падавшему сквозь панорамное окно восточной стены, будто она смотрела на небо.

— Зинь, я вернулась, — обратилась к сестре Камила.

— Ками, тебе не стоит быть здесь. В прошлый раз Фалмуг так сильно разозлился из-за того, как ты вынудила Вильну впустить тебя, что больше не покупает мне цветов. Почему ты так упорно стараешься сделать мою жизнь несчастной? — спросила Зинья.

Её полный печали голос надломился, едва позволив ей закончить фразу.

— Не говори так, Зинь. Ты всегда была кошмарной лгуньей. Что он тебе сделал? — Камила бросилась к сестре и обняла её. Они обе заплакали, напомнив Литу, как они с Карлом вели себя так же после того, как одного из них сильно избивали.

— Прости, Ками. Я не имела в виду ничего такого. Просто я хочу снова слышать своих детей.

В этот миг реальность и воспоминания смешались, и земля задрожала.

«На мгновение я возненавидел её, потому что она напомнила мне мать. Вечно ныла о том, как роды разрушили её жизнь, и винила нас в поведении Эцио. Когда Зинья попыталась обвинить Камилу, я уж подумал, что она это серьезно, но, похоже, ей просто сказали, что нужно говорить» — думал он.

— Он бьёт её по ногам, так что, даже если к ним придут гости, они не заметят синяков. Вот почему она не встала, когда ты приходила в последний раз, — повернувшись к ним, произнёс ледяным тоном Лит.

Камила приподняла платье Зиньи, обнажив множество чёрно-синих пятен, формой напоминавших хлыст.

— Как ты узнал? — спросила Камила голосом, полным шока и ярости.

— Мой брат, Орпал, делал со мной то же самое, когда я был ребёнком.

Камила опустила платье Зиньи, и Лит подошёл ближе.

— Зинья, это Лит Верхен, мой парень. Лит, это Зинья, моя сестра.

— Рад знакомству. Не возражаешь, если я подлечу тебя? — у Солус уходили все силы на то, чтоб помочь ему унять дрожь в голосе и преодолеть побуждение разрушить дом до основания.

— Взаимно. Что до исцеления, да, прошу вас, помогите мне.

Лит пробормотал тарабарщину, после чего положил руку на плечо Зиньи и применил к ней Бодрость. Все её синяки и травмы исчезли. Кроме того, он обнаружил несколько плохо заживших переломов и исправил их тоже, пока проверял её состояние.

— Вы и впрямь так хороши, как говорит Ками. Я уж и позабыла, каково это — не испытывать трудностей с дыханием.

Детское счастье, с которым она вещала о тяжести повреждений грудной клетки, заставило Камилу побледнеть, а Лита стиснуть зубы.

«Это неправильно. Никто не должен быть счастлив лишь оттого, что перестал страдать. Это не жизнь» — подумал Лит.

— У меня плохие новости, Камила. Проблема Зиньи не в глазах. У неё полностью отсутствует зрительный нерв.

— Что отсутствует? — хором спросили сёстры. Даже целители большей частью не разбирались в анатомии, что уж говорить о простых людях.

— Он связывает глаза с мозгом. Без него человек не может видеть, и это большая проблема, как если бы не было руки. Я надеялся, что случай твоей сестры будет простым, но раз так, мне нужно проконсультироваться с экспертом. Я не стану подвергать риску мозг Зиньи, пока не буду абсолютно уверен, что знаю, что делаю.

— Я не говорила, что хочу быть излеченной! — голос Зиньи был полон страха.

— Серьёзно? Ты хочешь остаться здесь? С этим человеком? — Лит был зол, но Зинья не боялась его. В его возмущении не было жестокости, присущей её мужу. Скорее, в нём звучал голос подобной ей жертвы, что ещё не утратила надежду. — Он отнял у тебя детей, ноги, сестру! Сколько ещё ты будешь терпеть его издевательства?

Его слова задели за живое. По лицу Зиньи снова потекли слёзы, и Камила встала между ними.

— Зинь, я понимаю, что прошу тебя о многом, но, пожалуйста, подумай ещё. Лит немного перегнул палку, но он в чём-то прав. Раньше у тебя не было выбора, но теперь я даю его тебе. Мы долго ждали, но всё становилось только хуже. Фалмуг становился всё злее, его жестокость постоянно росла. Последние годы я жила в страхе, что однажды мне позвонят и сообщат, что он убил тебя. Если у тебя нет сил пойти на это ради себя, сделай это хотя бы ради детей и меня, — взмолилась Камила.

— Я знаю, что ты права, Ками, но я слишком боюсь. Что, если Лит не справится? Или ещё хуже, что, если у него всё получится? — спросила Зинья.

— Мы подумаем об этом, когда придёт время. Сейчас мне нужно только твоё согласие. Я должна знать, что ты готова бороться вместе с нами.

— Скажи мне честно, Ками. Действительно ли этот мир стоит того, чтобы за него бороться? Или всё, что есть на Могаре — это боль? Я никогда не понимала, как такие, как я, могут рождаться лишь для страданий, а подобные Фалмугу без последствий свободно рушат всё, чего касаются. Я слишком стара и слишком устала, чтобы бороться, Ками. Оно того не стоит, — покачала головой Зинья.

— Да, Могар несправедлив. Все миры несправедливы, — сказал ледяным тоном Лит. — Единственный способ выжить — это обратить несправедливость жизни в свою пользу. Если ты не будешь бороться за себя, то никто не будет.

Он приложил руки к голове Зиньи, активируя два заклинания магии света пятого уровня — Сканер и Долото. Затем он использовал созданные Долотом нити маны, дабы соединить жизненную силу мозга с жизненной силой глаз, используя ману в качестве временного проводника. Зрачки Зиньи пришли в движение, когда свет и цвета наполнили её взор.

— Зинь? — произнесла красивая женщина перед ней.

Зинья не могла поверить своим ушам — голос отчётливо напоминал ей сестру. Она подняла руки, коснувшись лица женщины, и тут же её узнала.

— Это и правда ты, Ками? — спросила Зинья.

— Да, Зинь, это я. Я принесла твои любимые цветы, — и Камила достала из пространственного амулета букет из свежих цветов серебряной акации. Их яркий аромат наполнил нос Зиньи, а цвет поразил до глубины души.

Смешанные образы II

Зинья вновь заплакала, но на сей раз от радости. Даже то, как её обретённое зрение помутнело от слёз, доставляло ей счастье. Всё лучше, нежели вечная ночь, в которой она была заперта.

— Зинь, только тебе решать, стоит ли Могар того, чтоб за него бороться. Даже в твоём возрасте у жизни ещё найдётся, чем тебя удивить. Я столько всего хочу тебе показать. Я не буду тебя ни к чему принуждать, просто знай, что, независимо от твоего выбора, я всегда буду рядом, — сказала Камила.

Зинья повернула голову, чтобы взглянуть на лицо Лита. Она не так много знала о магии, но догадывалась, что, стоит ему убрать руки от её головы, как она снова лишиться зрения.

— Твой трюк — весьма грязный приём. Как же я могу отказаться после того, как увидела всё это? Увидела боль и страдание на лице Ками? И всё же я тебе благодарна. Я так долго просидела в этой клетке, что она захватила даже мой разум. Если полагаете, что всё удастся, я с благодарностью стану вашей пациенткой. Вы — первый мужчина, которого я вижу, а потому не знаю, красивы ли вы. Но описание Камилы подходит вам идеально. Вы страшный и добрый одновременно, — сказала Зинья.

— Сочту за комплимент. Если тебе и стоит что-то усвоить, так это то, что в жизни нет такого понятия, как «грязный приём». Только победа и поражение. А теперь приготовься к моему следующему трюку, — Лит наколдовал перед Зиньей зеркало изо льда, дабы она смогла взглянуть на своё отражение.

— Это моё лицо? — спросила она. — Я такая бледная и худая. Наверное, я ужасно выгляжу, — Зинья перевела взгляд с зеркала на Камилу, сравнивая себя с сестрой.

— Поверь, для человека в твоём положении ты выглядишь потрясающе, — сказала Камила.

— Жаль только, детей нет. Я бы всё отдала, лишь бы увидеть их, хоть разок, — вздохнула Зинья.

— Но сперва вот, — Лит достал из кармана лист бумаги. — Это официальный договор, по которому я становлюсь твоим личным целителем. Я знаю, что ты неграмотна, так что можешь просто поставить крестик там, где укажет Камила. И ещё нам понадобятся три свидетеля. Ками?

Камила тут же выбежала из комнаты с широкой улыбкой на лице.

«Поверить не могу, что Зинь так быстро согласилась, а Лит даже принёс юридический документ, дающий ему право защищать её. Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой» — думала она, стучась в двери к соседям.

Не прошло и минуты, как она вернулась с двумя мужчинами и одной женщиной. Все они подписали документ, а затем Камила показала Зинье, как выглядит крестик.

— Пару слов перед тем, как вы уйдёте, — сказал Лит, не отходя от Зиньи. — Даже думать не смейте отказываться от своих слов и отрицать, что подписали этот документ. Сделаете это — и станете моими врагами. Если с леди Сарта что-то случится, я привлеку вас к ответственности перед законом и ассоциацией магов.

Его голос был спокоен, но всех троих пробрала дрожь. Лит не использовал убийственное намерение, дабы не пугать Камилу, но его взгляда было более чем достаточно, чтобы вогнать обычного человека в ужас. В его глазах не было тепла, лишь молчаливое обещание боли. Свидетели кивнули и отвесили ему глубокий поклон, едва не коснувшись головами пола, после чего поспешили выйти за дверь.

— Прости, но я не могу и дальше поддерживать заклинание без риска навредить тебе. Твоё тело не сможет выдержать столько маны за раз, — сказал Лит, дожидаясь кивка Зиньи, прежде чем прервать заклинание.

Поскольку всё было улажено в считанные минуты, у них осталось время выпить чаю с пирожными. Камила была рада видеть искреннюю улыбку сестры, а не ту фальшивую, что была во время последнего её визита. От вида того, как много Зинья ест и говорит, её сердце наполнилось счастьем. Вопросы же сестры об их личной жизни, особенно в качестве пары, доставляли ей куда меньше удовольствия.

«О, боги! Я ещё никогда не знакомила её со своими парнями. Это так неловко» —думала она, пока Лит уклонялся от вопросов о детях.

Когда они уходили, Камила всё ещё была на седьмом небе. Ей столько всего хотелось рассказать Литу, но времени уже не оставалось. Ему пришлось Варпом доставить их к городским Варп-вратам, дабы Камила не опоздала на работу.

— Увидимся вечером! — сказала она напоследок с лучезарной улыбкой.

Оставшись один, Лит позвонил лучшему из известных ему специалистов по скульптуре тела, профессору Зогару Вастору.

— Какой приятный сюрприз, Лит. Чем могу быть полезен? — Вастор, как всегда, ответил сразу. В отличие от Манохара, он нередко брался за внештатную работу, а также, в отличие от Манохара, был надёжен.

От него Лит узнал всё, что знал о скульптуре тела, и видел, как Вастор творит чудеса этим заклинанием. Лит обрисовал ему ситуацию и попросил о помощи.

— Я был бы рад помочь, но ты застал меня в неудачный момент. Академия вот-вот откроется, и я завален подготовкой уроков и заполнением бумаг. Ты не мог бы подождать пару дней? Я должен буду освободиться к тому времени, — сказал Вастор.

— Конечно, без проблем. Спасибо за помощь, профессор. И я хотел бы показать вам состояние пациентки. Думаю, это поможет вам с пониманием её проблемы, — Лит положил амулет на стол и сосредоточился.

Он сотворил голограмму головы Зиньи в натуральную величину, снимая по одному слою, покуда не остались лишь глаза, череп и мозг.

— Милостивые боги! Да это почти так же, как посетить пациента лично. Почти, — сказал Вастор, записывая всё, чтобы затем рассмотреть в деталях. — Это и впрямь непростой случай, но он поддаётся лечению. Я пришлю тебе все материалы, какие смогут найти мои помощники. Остальное объясню лично, — и Вастор положил трубку.

Лит сообщил об этом Камиле, а затем вернулся в Люцию.

«Я сделал для Зиньи всё, что мог. Я даже оповестил местные власти о её положении и добавил её в список пациентов ассоциации магов. До вечера у меня много свободного времени, пора опробовать кузницу Цветения» — подумал он.

Зекелл все ещё выплавлял первую партию орихалка, так что Литу мало что оставалось. Он хотел испытать обе свои техники ковки, прежде чем начать работу над новым доспехом Скинуокера.

[Одна из них наверняка окажется лучше другой. И ещё не помешает сделать копию маскировочного кольца Ориона. Тогда при необходимости мы сможем действовать раздельно, и никто тебя не обнаружит].

[Отличная идея! Но разве стоит тратить орихалковое кольцо на одно единственное заклинание?] — спросила Солус.

[Стоит, если это позволит нам создать более совершенное и мощное кольцо, которое полностью скроет твою жизненную силу. Безопасность бесценна].

Как только они вернулись в башню, Лит достал второй молот и выполнил заклинание Уз, дабы соединить его с двумя голубыми кристаллами. И лишь после того, как системы циркуляции маны в молоте стабилизировались, началась настоящая ковка.

Кузница Цветения I

Кузница Цветения была полной противоположностью кузницы Некро. Вместо того, чтобы с самого начала создать идеальное псевдоядро и объединить его с носителем, Лит создавал небольшое псевдоядро и пути маны, необходимые для предотвращения его рассеивания, уже непосредственно внутри молота. Предполагалось, что это потребует меньше внимания и маны по сравнению с Некро. Пути маны позволяли энергии Лита смешиваться с энергией кристаллов маны в процессе ковки. Это уменьшило бы сопротивление, которому подвергалось псевдоядро при взаимодействии с сосудами маны, а, начав с малого, все возможные ошибки можно было бы подправить по мере формирования ядра.

Кузница Цветения была далека от совершенства даже в теории. Лит уже предвидел, что по мере продвижения процесс ковки будет становиться всё сложнее. Ни псевдоядро, ни пути маны не могли выйти за пределы своей идеальной формы. У кузницы Цветения был порог, за которым любая ошибка означала бы непоправимый провал. Сложность кузницы Некро достигала своего предела в самом начале процесса ковки, когда Лит был на пике своих сил, и снижалась по мере слияния псевдоядра с изделием. Кузница Цветения же, напротив, начиналась сравнительно просто и становилась сложнее с каждым последующим шагом. Вторая проблема заключалась в том, что одновременная работа с псевдоядром и путями маны требовала от Лита немалой концентрации. Так как со временем он лишь сильнее уставал, ему предстояло выполнять наиболее сложные действия в ослабленном состоянии.

[Ты готова, Солус?] — спросил Лит.

[Готова. Начинаю заряжать круг маны] — пространство вокруг кузницы было окружено голубым столбом света. Он был создан из мировой энергии, которую Солус добыла из гейзера маны под ними.

Лит установил орихалковый молот в центре обсидианового стола, служившего ему кузницей маны, а затем расположил раскрытые ладони по бокам от древка молота так, чтобы руки касались кристаллов маны. При помощи истинного кузнечного дела он создал псевдоядро размером с булавочное отверстие и несколько тонких, словно волос, путей маны. Одновременно с этим он активировал Бодрость, дабы проверить ход эксперимента и взглянуть на собственное ядро маны, используя его в качестве чертежа.

«Пока что это намного проще, чем я ожидал, и лучше кузницы Некро. Главное не спешить. Ядро уже начало обмениваться маной с кристаллами, и его теперь куда проще расширить» — думал Лит.

Не торопясь, Лит обнаружил, что создать ядро было несложной задачей. По мере того, как росла его энергия, росло и сродство с молотом. Процесс требовал постоянного притока маны, но сопротивления он не встречал. А вот придать ядру нужную форму оказалось весьма непросто. Из-за отсутствия сопротивления малейшая утечка маны приводила к образованию неровностей или полостей, что делало псевдоядро дефектным. Хуже того, если он создавал пути маны слишком медленно, энергия ядра рассеивалась. Если же слишком быстро, то мана, исходящая из кристаллов, переполняла ядро и деформировала его. Лит использовал свои знания о ядрах маны, чтобы найти обходной путь. Он стал рассматривать псевдоядро в качестве растущего ядра маны, а пути маны — в качестве тела-носителя. С таким подходом он выращивал ядро до тех пор, пока то не начинало проявлять признаки нестабильности. Затем он укреплял и расширял пути, пока давление, которое они оказывали, не начинало сжимать псевдоядро. В этот момент он снова переключался на псевдоядро, очищал его и повторял процедуру.

[Кузница Цветения даже медленнее, чем Некро, но она позволяет мне эффективнее усиливать отдельные заклинания. Кузница же Некро, напротив, ограничена огромным сопротивлением, с которым сталкивается на начальных этапах, но, формируя полное псевдоядро извне, она позволяет мне гармонично вместить несколько зачарований] — думал Лит.

[Похоже, это вопрос качества против количества] — сказала Солус.

[Сейчас да. Но учти, что пока что мы создали лишь одно из простейших псевдоядер для молотов. Нам ещё предстоит увидеть, как сам молот повлияет на правила игры].

Когда был готов и второй молот, Лит снова оказался весь в поту и истощён из-за многократного использования Бодрости. Только благодаря связи с Солус он ещё мог стоять на ногах. Гейзер маны, питавший её, также наполнял энергией его тело и наделял его невероятными способностями к восстановлению. Однако он всё ещё был голоден.

— Вот чёрт, я пропустил обед. Хорошо, что вчера я выспался, иначе эксперимент бы провалился, — сказал Лит.

Он быстро принял душ, затем как следует пообедал и вздремнул в течение часа. Прежде чем использовать молот, ему нужно было достаточно отдохнуть, чтобы Бодрость вернула его к пику сил. С тех пор, как Лит очистил своё синее ядро, он стал поглощать мировую энергию через нос и кожу при каждом вдохе, что напоминало ослабленную версию Бодрости, которая не снижала его максимальный уровень энергии. Кроме того, пока он находился в башне, воздействие гейзера маны делало его сильнее как физически, так и магически. В сочетании эти два эффекта приводили к тому, что даже один час сна значительно омолаживал его тело. Солус же провела этот час, взвешивая и поглаживая молоты. Они были довольно уродливы, но всё в них было до странности знакомо. Лит уже запечатлел их своей маной, но она могла пользоваться ими, поскольку их связь делала их энергетические сигнатуры почти идентичными.

«Именем моего создателя, как бы я хотела выковать хоть что-то. Увы, с моим тёмно-зелёным ядром маны я слишком слаба. Я могу управлять энергиями башни и гейзера, но они не мои собственные. Я хочу влить свою собственную сущность, использовать же что-то стороннее будет бессмысленно» — вздохнула она.

Она достала из кармана адамантовую кузницу и в раздражении ударила по ней орихалковым молотом. Звонкий звук, который они издали, донёсся до стенки в задней части её головы — источнике недавно обретённых воспоминаний.

Она замерла, тупо уставившись в пространство. Затем она снова замахнулась по кузнице, и отзвуки удара заставили её тело содрогнуться, а разум — вспыхнуть фиолетовым пламенем. Следующий же удар наконец заставил её кое-что вспомнить. Тонкая рука в чёрной перчатке, держащая куда более красивый серебристый молот, поверхность которого была покрыта рунами силы. Она над чем-то работала, но это что-то было размыто до неузнаваемости. Между молотом и размытым предметом лежало нечто серебристое. Внутри печи плясали фиолетовые языки пламени, но Солус не могла как следует различить её. Печь была слишком далеко, и с каждой секундой она отдалялась всё больше, пока окончательно не пришла в себя. Солус ударила по кузнеце ещё несколько раз, но память была вновь утрачена, и, сколько бы слёз она ни пролила, сколько бы усилий ни приложила к ударам молота, ничто не могло её вернуть.

***

Когда Лит проснулся, он всё ещё был очень уставшим, однако теперь Бодрость частично восстановила свою эффективность. Несмотря на успех, Солус была удручена.

[Солус, всё в порядке?] — спросил он.

[Нет].

[Хочешь поговорить об этом?]

[Не сейчас, спасибо].

Лит решил больше не допытываться. Заверив Элину, что пропустил обед лишь потому, что был поглощён работой, он уже собрался к кузнецу Зекеллу.

Кузница Цветения II

— Как это мило с твоей стороны! Ты уже второй день в отпуске, а вижу я тебя, только когда приходишь поесть или забрать посылки. Ты что, умрёшь, если проведёшь с нами пару часов? Или мне нужно пригласить Камилу, чтоб ты почтил нас своим присутствием? — Элина была недовольна его расписанием, и не церемонясь, высказывала ему всё, что думает по этому поводу.

[Теперь я понимаю, с чего некоторые маги становятся личами. Как я должен проводить время с семьёй, заниматься магией, помогать своей девушке и при этом продолжать исследования?] — подумал Лит.

[Никак. Чтобы достичь чего-то, придётся чем-то да пожертвовать, — сказала Солус. — Ты всегда можешь отбросить долг рейнджера и забыть о своих близких. Только вот придётся довольствоваться жизнью Золгриша, у которого нет ничего, кроме работы и безумного помощника].

От одной мысли об этом Лит содрогнулся. Он всё ещё боролся, пытаясь сохранить здравый рассудок, и знал, что Солус уже много лет не в себе. Ограничь он её от общения с людьми, и рано или поздно она сорвётся.

Вместо использования Варпа он отправился в Люцию пешком, дабы уделить минуту им самим и по достоинству оценить пейзаж. Зима в Люции уже подходила к концу, но на полях и деревьях всё ещё лежал снег. Вокруг не было никого, что придавало Могару ощущение покоя и умиротворения.

Когда он добрался до мастерской Зекелла, кузнец выглядел очень уставшим.

— Прости, Лит, но даже на пару с Сентоном мы не закончим это быстро, здесь очень много работы. Выплавить орихалк — проще простого, то же касается и молотов, поскольку я могу напрямую заливать расплавленный металл в форму. Проблема в комплекте кольчуги. Я никогда не работал над чем-то столь сложным, и мне нужно время, чтобы привыкнуть. Я могу работать либо над кольчугой, либо над плавкой, но не одновременно.

У Зекелла были мешки под глазами и прерывистое дыхание.

— Может, Сентон займётся плавкой, пока вы будете работать над кольчугой? — спросил Лит.

— Да, конечно. Я просто думал, ты захочешь, чтобы всем занимался я, — Зекелл знал, что Лита устроит только совершенство. Сентон работал с ним уже более десяти лет, но разница в мастерстве у них была всё ещё огромна.

— Всё в порядке. Это даже мне под силу, так что вряд ли у кого-то вроде него возникнут проблемы. Сколько кольчуг уже готово? — спросил Лит.

— Четыре, но их внешний вид ужасен. Мне стыдно даже смотреть на них, но это всё, что я мог сделать за такое время, — Зекелл смущённо опустил глаза.

— Вы с ног валитесь, да и четырёх вполне достаточно. Возьмите день перерыва, в конце концов ещё восемнадцать дней отпуска впереди. У меня пока есть всё, что нужно для экспериментов, и для создания своих творений я предпочитаю идеальные материалы. Так что лучше, чтоб вы были в форме.

— Пусть Сентон продолжает плавить, я без понятия, сколько неудач меня ждёт, — Лит дал Зекеллу ещё один ящик и несколько серебряных монет за его хлопоты. Глаза кузнеца засияли, как звёзды, а тело снова было полно энергии.

— Нет, серьёзно. Отдохните, — Лит положил руку на плечо Зекелла, чтобы проверить его состояние с помощью Бодрости. Кузнец был на грани обморока.

Широко зевнув, Зекелл кивнул. Капля магии света расслабила его мышцы и сожгла последние остатки выносливости. Теперь Зекеллу как никогда нужен был долгий восстановительный сон. Лит же взял четыре кошмарные кольчуги, выглядевшие так, словно были сплетены ребёнком, собиравшим остатки цепей, и положил их в карманное измерение.

[Фу] — подумал он.

[Да уж, надо будет подумать и о дизайне] — Солус была возмущена. Её гордость ремесленника ужасала мысль о том, что ей предстоит работать над чем-то подобным.

Лит уже собирался ответить, когда его внимание привлёк коммуникационный амулет.

[Ну что ещё? Это самый занятой отпуск за всю мою жизнь!] — он застонал, заметив, что это была руна Квиллы.

— Лит, как ты мог так поступить со мной? — её голограмма выглядела очень рассерженной.

— Как поступить? Судя по всему, в последнее время я многих вывожу из себя, так что тебе придётся уточнить.

— Не умничай мне тут! Вастор мне всё рассказал, ведь я его ассистентка. Почему ты не попросил меня о помощи? Ты же знаешь, что я специализируюсь на скульптуре тела и вкалываю по полной программе, — сказала Квилла.

— Ты очень милая, когда злишься, — ответ Лита заставил её покраснеть от смущения и гнева. — Шутки в сторону, дело сложное. Я доверяю твоим навыкам, Квилла. Ты знаешь, я всегда считал тебя гением, но мне нужна помощь профессионала. Как бы хороша ты ни была, ты окончила академию на год позже меня. У тебя меньше двух лет практики, и даже исцеляй ты по одному человеку в день, ты всё ещё далека от уровня мастерства и опыта Вастора. Вмешательство в мозг человека — дело серьёзное, и ты это знаешь.

Квилла глубоко вздохнула. Как друг, она чувствовала себя оскорблённой, но как целитель, она могла лишь согласиться с ним.

— Я всё понимаю, но после недели, проведённой с Фрией, как ты мог даже не позвонить мне для консультации? За два года я видела тебя всего раз. Я скучаю по своему лучшему другу, — её последние слова ударили по совести Лита, заставив того почувствовать себя виноватым. А ещё он снова задумался о том, чтобы стать личом.

— Мне очень жаль. Хочешь присоединиться к команде? С твоим талантом ты сможешь заметить любую проблему, которую могли упустить мы с Вастором. Быть может, даже отыщешь более лёгкий способ лечения Зиньи.

— Сочту за честь! — гнев Квиллы испарился, словно снежок, брошенный на солнце.

— Кстати, ты просто обязан научить меня создавать голограммы. Уровень детализации модели пациента был просто поразительным! — в её голосе было чересчур много энтузиазма, что заставило Солус задуматься, скучает ли Квилла по Литу или же по его учениям.

— Как дела с Анатором? — быстро сменил тему Лит.

— О боги, ты помнишь! Очень хорошо. Он наконец-то набрался смелости познакомиться с моими родителями. Я уж начала думать, что он играет на моих чувствах, но похоже, он просто испугался. Он чуть в обморок не упал, встретившись взглядом с папой, — хихикнула она.

— Рад это слышать, но не теряй бдительности. Он всё ещё может быть придурком. Ты заслуживаешь того, кто будет относиться к тебе как следует, иначе окажешься с подонком, как моя нынешняя пациентка, — Лит Варпом вернулся в Траун и рассказал Квилле о прошлом Зиньи.

— Бедная женщина. Её положение хуже некуда. Даже не скажешь, что ужаснее — её муж или её состояние, — сказала она.

— Есть мысли?

— Ну, я прочитала немало статей и согласна с твоей оценкой. Её случай наравне с недостающей частью позвоночника. И главная сложность в том, что проблемная часть тела у неё попросту отсутствует. Выращивание зрительного нерва очень опасно. Процедура может пойти наперекосяк как при создании, так и при связывании его с жизненной силой. В обоих случаях придётся манипулировать мозгом. Малейшая ошибка может повлиять на её личность, на воспоминания, на всё. Так что обратиться к Вастору — лучшее, что ты мог сделать. Я перешлю тебе все документы по аналогичным процедурам, какие нашла.

Глядя на двузначные числа, возникшие на его коммуникационном амулете, Лит испытал радость, что у него есть столь близкий друг. Квилла проделала большую работу, предоставив ему все необходимое. А также в очередной раз он был рад наличию Солуспедии. Достаточно было переписать всё это с помощью магии воды, чтобы сэкономить два дня на чтении.

Перегрузка I

Литу и Солус потребовалось всего несколько минут, чтобы перенести на бумагу всю информацию, которую им прислала Квилла. И затем Солуспедия позаботилась обо всём остальном. Как только в ней появлялась информация, они уже знали её содержание наизусть, будто обладали фотографической памятью.

Лит с Солус вместе обсудили все возможные способы вернуть Зинье зрение, учитывая степень успеха и провала каждой процедуры.

«Хоть никто из тех, у кого было меньше всего неудач, и не раскрыл своих заклинаний, все они подробно описали их принцип действия, и благодаря истинной магии мы сумеем последовать их примеру и даже объединить их методы» — подумал Лит.

Они провели несколько часов, используя голограммы для моделирования процедуры. Лит создал копию своего зрительного нерва, а Солус произвольно изменяла голограмму, вызывая осложнения, с которыми ему тут же приходилось разбираться. При этом он использовал Сканер на себе и Солус, и Долото на голограмме. Применение трёх заклинаний пятого уровня при активной голограмме оказалось весьма утомительным занятием.

— Вот чёрт, а это тяжело. Я сделал более тридцати попыток, двенадцать раз добился успеха, пять раз — частичного успеха, одиннадцать раз потерпел неудачу и убил Зинью по крайней мере четыре раза! — сокрушённо сказал Лит.

— Успокойся. Мы впервые имеем дело с таким сложным случаем. Ты слишком привык к истинной магии, позволяющей исцелять даже невозможные проблемы. Не забывай, что ты работаешь без остановки с тех пор, как вернулся домой. Последуй своему же совету и возьми выходной. А завтра будем практиковать процедуру до тех пор, пока не будем удовлетворены результатами. Сейчас уже слишком поздно, да и ты слишком устал. Осталось меньше двух часов до того, как ты должен быть у Камилы, — огонёк Солус потёрся о его плечо, распространяя вокруг него свою ману, словно тёплое объятие.

— Пожалуй, ты права, — ответил Лит. — Я возьму выходной, как только закончу со Скинуокером, — и он Варпом отправился в лабораторию кузнечного дела, достав из карманного измерения молот и одну из кольчуг.

Он поместил их над обсидиановой кузницей, покуда Солус демонстрировала поразительную креативность в сочетании оскорблений на английском и общем языках, дабы выразить свои чувства насчёт упрямства Лита. Сперва он использовал Бодрость, чтобы вернуться к пику своих сил. Но после всего часового сна и продолжительной медицинской практики эффект Бодрости не продлился бы долго.

— Кузница Некро или Цветения? — спросил Лит.

— Ни то, ни другое! Иди спать, чёрт возьми!

— Значит, Некро! — сказал Лит, заставив её издать громкий и далеко не женственный стон.

Лит получил чертежи доспеха Скинуокера, когда Корона возвела его в ранг Великого мага. Она даже снабдила его всеми необходимыми материалами для изготовления новой брони. Но лишь теперь, когда у него появился орихалк, он обрёл возможность улучшить его свойства. Тиста уже получила свой собственный доспех в награду за службу в Отре, тогда как остальные члены семьи в нём не нуждались. Не после того, как Лит отдал им всем свои прототипы Скинуокера, а также изготовил для них магическую защиту в виде колец, браслетов или ожерелий.

— Когда меня спрашивают, зачем я пошёл в армию, мне всегда приходится извергать кучу лжи о том, как сильно я люблю королевство. В конце концов, это звучит куда лучше, чем альтернатива. Я гребу заслуги, награды и деньги за свою службу. Чтобы добыть ингредиенты, мне пришлось бы путешествовать по Могару на собственные деньги и рисковать жизнью. Не говоря уж о необходимости выполнять заданий ассоциации для получения чертежей. В моём же случае все расходы покрываются, а всё необходимое доставляется к моему порогу. Всякий раз, как я выполняю задание, армия награждает меня материалами в соответствии с его сложностью. Конечно, чаще всего они не такие ценные, как орихалк, но всё равно добыть их самостоятельно было бы трудно и дорого, — сказал Лит, доставая материалы для Скинуокера.

Для его изготовления требовалась кожа изменяющегося монстра, известного как скинуокер, откуда и название. Кроме того, в качестве стабилизатора требовалось немного слизи, в качестве силового ядра — измельчённые лепестки цветка магмы, а для усиления защитных свойств основного материала — перо Громовой птицы. Громовые птицы обладали очень прочными перьями, твёрдыми, словно железо, а их сродство с молниями наделяло их естественным электромагнитным полем, способным ослаблять большинство атак. Последним ингредиентом для изготовления доспеха Скинуокера было псевдоядро пространственного хранилища, которое предстояло объединить с теми, что создавались из остальных ингредиентов. Сперва с помощью заклинания Уз Лит соединил синий кристалл маны с кольчугой. Затем Солус активировала кузнечный круг, и Лит стал один за другим обрабатывать ингредиенты. Кожа, порошок и перо наполнились его маной. Она оживила и усилила их магическую природу, одновременно разрушив их физические сосуды. Из них вышли псевдоядра радужного, красного и жёлтого цветов соответственно. Убедившись, что вся остаточная магическая энергия извлечена из ингредиентов и усвоена псевдоядрами, Лит создал последнее. Доспех Скинуокера нуждался в пространственном кармане для хранения воспроизводимой одежды. За годы работы Литу довелось выковать бесчисленное множество пространственных предметов, а потому ему хватило одного взгляда на ядро, дабы убедиться, что оно идеально. Лит поднял руки, сблизив четыре псевдоядра, пока они не стали испускать искры. В этот момент он начал обработку слизи. Слизь являлась невероятным существом, обладавшим удивительной жизненной силой и способным приспосабливаться к любой среде. Из слизи получилось не ядро, но тонкий туман, быстро заполнивший кузнечный круг. Туман согласовал различные энергии псевдоядер, позволив Литу объединить их в единое целое. После этого кольчуга и псевдоядро стали вращаться друг вокруг друга. Орихалк начал резонировать с мистической энергией, заставляя псевдоядро увеличиваться в размере и силе.

«Чёрт бы меня побрал! Раньше такого не было. Наверное, это из-за взаимодействия искусственного потока маны орихалка с усиливающим полем Громовой птицы» — подумал Лит.

Он стимулировал собственное ядро маны, увеличивая его энергию до тех пор, пока тело не заболело от перегрузки. Солус призвала энергию гейзера маны, наполнив ею молот Некро, дабы Лит смог превысить свой предел. Доспех отвергал псевдоядро, пока Лит не ударил молотом по кузнечному кругу, издав звонкий звук. Это породило тёмно-синюю вспышку света, которая была тут же поглощена кругом и направлена в его активное заклинание. Мана и сила воли Лита протолкнули псевдоядро внутрь кольчуги, позволяя ему преодолевать сопротивление маны. Как только Лит снова был перегружен, он ударил по кругу во второй раз, породив ещё одну вспышку света. С каждым новым ударом процесс слияния становился всё быстрее и легче.

[Чёрт, думаю, мы напортачили. Мы создали такое же сильное псевдоядро, как и в молоте, но в этот раз оно куда сложнее. Я не могу работать над ним и одновременно продолжать слияние] — подумал Лит.

Солус вмешалась, чтобы помочь ему, но с постоянным поддержанием молота в заряженном состоянии, а также питанием круга от её концентрации мало что оставалось. В течение получаса они ещё пытались исправить ситуацию, пока псевдоядро наконец не разрушилось, а синий кристалл маны не разлетелся на части.

Перегрузка II

— Поверить не могу. Я работал над доспехами меньше часа, а устал гораздо сильнее, чем после изготовления молота, — сказал Лит, проверяя карманные часы.

— И это совершенно нормально. Для молота требовалось одно ядро, а в этот раз ты соединил четыре одного уровня, — сказала Солус. — Обрабатывать подобную энергию в течение часа, устраняя все деформации, вызванные столкновением пяти различных видов маны, куда сложнее, чем шесть с половиной часов работать с одним ядром. Я, кстати, тоже выбилась из сил. Мне нужно время, чтобы восстановиться, — прохрипела она.

Лит никогда не слышал, чтобы башня выдыхалась, но чувствовал, как энергия в ней будто бы уменьшилась.

— Продолжим завтра, — сказал Лит.

— А как же процедура Зиньи?

— Ладно, послезавтра.

— На этот день у тебя назначена встреча с Вастором, — сказала Солус, заставив Лита разразиться потоком ругательств.

Лит отправился принять долгую ванну. У него было больше часа времени, и он собирался использовать его по максимуму. Он прибыл к Камиле пораньше и в ожидании проводил с Солус симуляции, дабы понять, как лучше компенсировать неожиданное осложнение.

[Усиление конечного псевдоядра за счёт орихалка делает наш успех невозможным. А что, если снизить мощность на 30%?] — подумал Лит.

[Этого бы хватило, если бы мы использовали одно ядро. Их четыре, поэтому нужно учитывать энергию, необходимую для поддержания их слияния и правильной формы. Я бы начала с 50%. Это оставит вам достаточно маны на случай, если возникнет ещё одно непредвиденное осложнение].

[50%? Да это пустая трата синих кристаллов, орихалка и ингредиентов!] — возразил Лит.

[Да, но очередная неудача будет стоить нам того же. 50% — это разумная цифра, которая позволит прощупать почву. Если добьёмся успеха, то, по крайней мере, у нас будет отправная точка. От новой же неудачи пользы не будет].

Лит так глубоко ушёл в собственные мысли, задумавшись над словами Солус, что совершенно не заметил появления Камилы. Увидев его задумчиво-удручённый вид, она впала в панику.

— Лит, у тебя всё хорошо? Твоя семья в порядке? — зная его талант рисковать жизнью по крайней мере раз в день, Камила опасалась, что его могли ранить. Она прошлась по его плечам, груди и рукам в поисках повреждений.

— Я в порядке, и моя семья тоже, не волнуйся, — его ответ лишь усилил её беспокойство, так как он продолжал смотреть в пустоту. Магия света могла исцелить любую рану, но не ту, что была нанесена его кошельку. И теперь Лит едва ли не оплакивал свою последнюю неудачу.

— Это из-за Зиньи? Неужели её положение так плохо? Фалмуг избил её или что? — она встряхнула его, чтобы заставить Лита взглянуть ей в глаза.

— Нет, нет и нет, — на всякий случай он проверил свой коммуникационный амулет.

— Тогда в чём дело? Поговори со мной, пожалуйста, — попросила она.

Увидев её на грани слёз, и как сильно она переживала за него, Лит почувствовал себя подонком.

[Я не могу сказать ей, что скорблю по неудавшемуся эксперименту. Она подумает, что я эгоцентричный скупой идиот. Солус, анализ!] — подумал он.

[Если когда-нибудь собираешься открыться ей хотя бы так, как открылся Флории, ты не сможешь скрыть свои недостатки. Просто будь с ней честен. К тому же, она уже знает о твоей скупости, и ты не очень-то эгоцентричен] — хихикнула та.

И Лит сказал Камиле правду. Она терпеливо ждала, пока он закончит высказывать свои жалобы.

— Идиот! Ты заставил меня волноваться понапрасну!

[Всё по плану] — подумала Солус.

— Мне очень жаль, что так получилось с твоими материалами, но главное, что ты в порядке, — она села на колени к Литу, закинула руки ему за шею и нежно поцеловала.

Лит ответил на поцелуй, его руки пробежались по волосам и бёдрам Камилы, заставив ту выгнуть спину от удовольствия. Они стали целоваться с нарастающей страстью, забыв о повседневных заботах, и казалось, что при каждом прикосновении по их коже пробегает электричество.

— Теперь лучше? — спросила она. Её голос был нежным стоном, что, помимо других вещей, подняло и его боевой дух.

— Намного.

— Я слишком устала, чтобы готовить, и подумала, что тебе тоже будет не до того, так что забронировала нам столик в Велориане. И нам стоит поторопиться, иначе опоздаем, — сказала она, вставая.

Заметив его разочарованное выражение лица, она быстро добавила:

— Сейчас только семь часов, глупый. Впереди весь вечер и вся ночь. У нас уже несколько недель не было свиданий, и мне очень не достаёт твоей компании. Поужинаешь со мной? Я угощаю, чтоб ты поскорее забыл о своих финансовых потерях, — хихикнула она.

— Я не против поужинать, но платить будешь не ты, — ответил Лит, и его желудок одобрительно заурчал. Хоть всё и закончилось неудачей, эксперимент истощил его силы. — Я угощаю, это моё извинение за то, что напугал тебя. К тому же после потери двадцати золотых монет трата нескольких медных погоды не сделает. И это без учёта орихалка, ведь у него нет рыночной цены.

Его слова заставили Камилу подавиться своим смехом. Двадцать золотых монет было больше, чем потребовал бы Манохар за лечение слепоты Зиньи. Одна золотая монета стоила сотню серебряных, а даже констеблям платили серебром. Названной же Литом суммы хватило бы для покупки дома.

— Так много? — внезапно его мрачное настроение стало ей гораздо понятней.

— Да, но я наверняка потрачу ещё больше. Для достижения успеха приходится много раз потерпеть неудачу, — вздохнул он.

Еда была вкусной, а вино — превосходным. Лит рассказал Камиле о претензиях Элины к его рабочему графику и о намерении той похитить её, если он не начнёт проводить с семьёй больше времени.

— Передай ей, что я не против. Ей только придётся вырубить моего босса, и я вся её, — сказала Камила.

Благодаря весёлому настроению и успокаивающему присутствию Камилы Лит наконец-то сумел расслабиться после нескольких недель непрерывной работы, битв и тренировок. Он ощутил лёгкость в теле, и беспокойство, что омрачало его мысли в последние дни, исчезло.

[Ох, как же я рад, что мы выбрались на ужин. Мне очень нужна была передышка] — подумал Лит.

[Ага, интересно, где я уже слышала такие же точно слова? Ах да, это была я! Просто ты не слушал, как обычно] — Солус была зла, но всё же обращала внимание на все идеи, возникающие теперь уже в ясном сознании Лита.

— Извини, что порчу атмосферу, но я должна тебе сказать, — начала Камила. — То, что ты сделал сегодня для Зиньи, было потрясающе. Я взяла тебя с собой, поскольку хотела, чтоб ты успокоил её, но ты сделал куда больше. Ты подарил моей сестре надежду и даже позволил ей впервые меня увидеть. Я не могу выразить, насколько я благодарна тебе за это. Никогда не думала, что увижу Зинью такой счастливой, это очень много значит для меня.

— Ты ничего не портишь. Когда болела моя сестра, я чувствовал то же, что и ты, — ответил Лит, дав ей силы задать вопрос, мучивший её со вчерашнего дня.

— Между нами всё в порядке? — спросила Камила.

— О чём ты? — Лит не имел представления, о чём она говорит.

Изгой I

— Могу себе представить, как всё это выглядит с твоей стороны. Что я встречаюсь с тобой только ради бесплатного лечения для сестры. Я никогда не собиралась скрывать от тебя, насколько плоха её ситуация, просто это не то, о чём мне приятно говорить. И я бы вовсе не стала тебя беспокоить, если бы ты не был лучшим целителем, которого я знаю, а теперь, будучи помощником констебля, мне наконец по карману её лечение. Я смогу заплатить тебе, так что надеюсь, что между нами ничего не изменится. Я не пытаюсь тебя использовать, — сказала Камила.

— Боги, моя паранойя и впрямь передалась тебе. Я никогда и не думал ни о чём подобном. Я ведь тоже многое от тебя скрывал. Мне очень хорошо известно, как трудно бывает говорить о болезненном прошлом. Только те, кто хочет вызвать жалость окружающих, рассказывают о таких вещах на первом свидании. Я рад, что ты обратилась ко мне за помощью, ведь это значит, что ты доверяешь мне настолько, что готова разделить со мной свою ношу. И я ещё больше рад слышать обо всех этих глупых мыслях в твоей голове, ведь это значит, что ты не воспринимаешь меня как должное, — Лит нежно погладил её руку.

«Хотел бы и я быть таким сильным. Я ведь ещё не рассказал ей о своей гибридной натуре. Я не могу поведать ей о Пробуждении и истинной магии, но, если отношения зайдут далеко, мне никак нельзя повторять ошибок Защитника» — подумал он.

— Спасибо, — Камила вздохнула с облегчением, чувствуя, как её беспокойство исчезает.

— Мысли о том, что ты можешь усомниться в моих чувствах, грызли меня со вчерашнего дня. Честно говоря, именно из-за этого я и избегала... ну, ты понимаешь, — сказала она, пока официантка несла им десерт.

Разговор снова перешёл на повседневные темы работы и глупых анекдотов из их жизни. Когда они вернулись к Камиле домой, Лит был счастлив, расслаблен и больше всего хотел спать.

— Я слишком много выпила. Пойду приму душ и присоединюсь к тебе, только переоденусь во что-нибудь поудобнее, — сказала Камила.

«Завтра меня ждёт тяжёлый день, а сегодня я прибегал к Бодрости так много, что всё тело ноет. На полный желудок и с такой усталостью мне лучше избежать лишних движений. Кроме того, нам с Камилой будет неловко какое-то время, по крайней мере, пока не разберёмся с проблемами Зиньи. Чёрт, я так устал, что не могу даже думать о магии» — размышлял он, перевоплощая Cкинуокер в пижаму.

Лит проверил с помощью Жизненного обзора, что всё в порядке, и в квартире нет никаких неизвестных магических предметов, прежде чем смог наконец расслабиться. Стоило его голове коснуться подушки, как он уснул. Спал он, правда, недолго. Внезапная вспышка света и слегка удивлённый голос разбудили его, казалось, уже через секунду.

— Ты что делаешь? — в голосе Камилы прозвучали нотки раздражения.

— Разве не очевидно? Я спал, — Лит прикрыл рукой глаза от жестокого света.

— После того, как так поцеловал меня, когда я вернулась домой? После того, что я сказала? Ты же говорил, что математика тебя никогда не подводила? — она недовольно постукивала ногой, уперев руки в боки.

— О чём ты... Боги милосердные! — Лит вспомнил её слова, и зрение его прояснилось. Камила стояла перед дверью в красном кружевном белье. Оно необыкновенно подчёркивало её бледную кожу и мягкие изгибы.

Будучи ассистентом профессора в академии, Лит использовал сеть Белого Грифона для патентования нижнего белья, которое он плагиатил с Земли. Это не принесло того успеха, на который он рассчитывал, за исключением, разумеется, женских комплектов. Лит подарил Камиле несколько для их любовных игр, и сейчас на ней был его любимый.

— Но вчера ты сказала...

— Вчера у нас был непростой разговор, глупышка, — и она на четвереньках нарочито медленно и чувственно поползла по кровати, демонстрируя декольте с лучших ракурсов.

— Неужели ты не скучал по мне? Ну хоть немного? — спросила она, подарив ему поцелуй, вкус которого был поистине райским.

Лит выключил свет щелчком пальцев и заключил её в объятия. Они стали целоваться, всем телом ощущая друг друга. Не спеша, Лит наслаждался кружевами, покрывавшими её кожу, прежде чем медленно избавился от них.

«Спасибо тебе, математика. Я знал, что ты не покинешь меня».

***

На следующее утро, после того как они позавтракали, и Камила отправилась на работу, Лит вернулся в Люцию. Он воспользовался Варп-вратами Белиуса, дабы оставить следы своих перемещений, а затем при помощи башенного Варпа Солус добрался до места назначения и уснул. Камила была в порядке, поскольку он поделился с ней частью своей жизненной силы, но они поспали чересчур мало, и эффект Бодрости ещё не успел перезарядиться. Четыре часа спустя Лит вновь вернул себе силы и до самого обеда практиковал процедуру для Зиньи.

Родители были несказанно рады, что он провёл с ними некоторое время, и обрадовались ещё больше, когда он решил задержаться после обеда. Лит рассказал им о своём последнем задании всё, что не являлось государственной тайной.

— Рада слышать, что у Фрии всё хорошо, — сказала Элина.

— Ага, жаль только, что эта девушка — трудоголик похлеще тебя. Вы не виделись со дня рождения Джирни, но провели всё время, занимаясь магией. Тебе стоит иногда расслабляться, сын, — сказал Рааз.

— Это ведь то, чем я сейчас и занимаюсь, верно? — Лит использовал магию духа для игры с Араном, передвигая игрушечных солдатиков и вовлекая его в ожесточённую битву.

— Почему ты выбрал каланчу, а не тётю Фрию? Она же красотка, — задумчиво произнёс Аран. Некоторые слова не имели для него смысла, и ему с трудом удавалось их запомнить.

— Рааз!

— Папа! — в унисон воскликнули Элина с Литом. Аран мог ляпнуть такое, лишь услышав подобное от кого-то другого, и при этом не раз.

— Виноват, — поднял руки Рааз, сдаваясь. — Прости, но я никогда не понимал, как ты выбираешь себе девушек. Даже когда вы ещё только познакомились, Флория уже была очень высокой. Выше меня и даже тебя. Кроме того, она слишком... — Рааз чересчур смутился, чтобы закончить фразу.

— Сильная? — спросил Лит. Он знал, что его отец всё ещё не отошёл от шока после того, как проиграл ей во многих силовых состязаниях. Насколько Рааз знал, Флория была и сильнее Лита.

— Да. Женщине не подобает быть такой устрашающей. Теперь у тебя есть Камила, она, конечно, милая, но...

— Старая? — голос Элины был столь холоден, что температура в комнате резко упала.

«Если Камила старая, то какая же тогда я?» — подумала она.

— Стар... Старше, чем Лит, дорогая. А Фрия примерно того же возраста, роста и просто прекрасная женщина. Отец имеет полное право беспокоиться о своём старшем сыне, — грустно сказал Рааз, понизив голос.

— Старшем? А как же Трион? — Лит не упустил из виду ни переменившийся тон Рааза, ни побледневшее лицо Элины.

— Дорогой, я же говорила тебе, это подождёт, — сказала она.

— Прости, дорогая. Я не хотел, — вздохнул Рааз. — Твой брат приехал сюда за несколько дней до дня рождения Джирни, когда дома были только твоя мать, Аран и я. Всё прошло не слишком хорошо. Наше воссоединение началось плохо, и ситуация быстро обострилась. Короче говоря, он отрёкся от нас и больше не является членом нашей семьи.

Изгой II

Трион никогда не забывал о своём обещании Литу, большей частью из-за страха, что брат снова нагрянет к нему на базу, чтобы его унизить. И всё же ему потребовалось несколько месяцев, дабы найти в себе силы вернуться домой. Он всем сердцем любил родителей, а потому увидеться с ними было куда труднее, нежели и дальше избегать решения семейных проблем. Трион долго размышлял над судьбой Орпала, прежде чем осознал, что переступил черту, подвергнув жизнь младшего брата опасности.

Армейская жизнь и общение со товарищами показали Триону, что его отношения со старшим братом были нездоровыми. Орпал всегда помыкал им, а ссорились они редко лишь потому, что Трион безоговорочно того слушался. Он больше не злился на родителей за то, что те отреклись от его любимого старшего брата, но, чем больше он об этом думал, тем менее родным казался ему дом. Родители никогда не любили его меньше, чем Лита, и всё же он устал от постоянного сравнения с младшим братом. Устал, как часто его звали не по имени, а просто «братом Лита».

Армия стала местом, где он мог быть самим собой, где тень брата больше не могла его настигнуть. Именно по этой причине он никогда не возвращался домой. Хоть Лит и был постоянно в академии, его присутствие ощущалось в любом уголке Люции. В своих письмах вслед вопросам о благополучии Триона Элина всегда упоминала, как разрастается деревня, как перестраивается их дом. Пока наконец дом, каким он его помнил, не перестал существовать вовсе.

Всякий раз, как Лит делал себе имя, дела у Триона шли всё хуже. Чума в Кандрии, противостояние доблестному в одиночку, становление одним из лучших учеников — все эти события разносились по всем уголкам королевства Грифонов, включая и казармы. Всякий раз, слыша, как вопреки безымянному происхождению люди восхваляют достижения Лита, он не мог не завидовать.

«Если Орпал и был в чём-то прав, так в том, как это несправедливо, что никому нет дела до нашей тяжёлой работы. Никто не хвалит меня за мои старания, никого не волнует, как безупречно я служу в армии. Литу же стоит только пошевелить руками, выкрикивая всякую чушь, и все тут же ему аплодируют!» — часто думал он.

Когда Лит получил фамилию от самого короля, Трион узнал об этом худшим из возможных способов. Лейтенант спросил его перед всем залом, хочет ли он взять фамилию Верхен. Внезапно Трион перестал существовать, и в мгновение ока его именем стало «брат Лита» Верхен. Триону пришлось попросить о переводе, а также купить фамилию Праудстар, дабы не ассоциироваться больше со своей семьёй. Он сожалел о том, как поступил с Флорией, но, как бы глубоко он ни зарывал свою ненависть, она всегда оставалась с ним, тлея. И любое упоминание имени брата, независимо от причины, разжигало в нём новый огонь.

Когда Трион вернулся домой, всё оказалось именно так, как он и боялся. Дом был неузнаваем, как и вся деревня. Большинство крестьян не знали, кто он такой, а те, кто знал, сплёвывали при его появлении.

— Будь ты моим сыном и заставь ты мою Лизу плакать так же сильно, как плакала по тебе Элина, я бы пинком отправил тебя туда, откуда ты явился, — сказал Броман, готовый поведать о прошлом Триона всем и каждому, кто только задавал вопросы о незнакомом сержанте.

Трион ещё не переступил порога своего дома, как уже был полон желчи. Он даже подумывал о том, чтоб отправиться восвояси, наплевав на тысячи преодолённых миль, но тут дверь отворилась. Рааз тут же узнал его и заключил давно потерянного сына в объятия.

— Добро пожаловать домой, сынок, — это было всё, что он сумел вымолвить, пытаясь сдержать слёзы.

Услышав эти слова, Элина так же бросилась к двери, присоединяясь к объятиям, и слёзы радости потекли по её лицу. В этот момент Трион вспомнил, как сильно любит своих родителей, и всё то прекрасное, что было между ними.

— Я так скучала по тебе, Трион, — всхлипывая, сказала Элина.

— Я тоже скучал по тебе, мама. Прости, что столько не навещал, — сказал он, отпуская прошлые обиды.

Увы, все они вновь нахлынули на него, стоило ему взглянуть направо, где когда-то располагалась его старая комната. На её месте уже несколько лет была кладовка. Он оставил без внимания вопрос родителей о друзьях и карьере, гневно спросив:

— Что здесь случилось? Где моя комната?

— Не волнуйся, дорогой. Мы ничего не выбросили. Твоя комната на втором этаже, как и все остальные, — сказала Элина.

— А что стало с комнатой Лита? Там теперь прачечная или как? — с натиском спросил он.

— Комната Лита всё там же, как и Рены. Лит иногда приводит домой свою девушку, а Рена уже замужем. Им полагается немного личного пространства, — пояснил Рааз.

Это было вполне логично, особенно если учесть, что Лит оплачивал все ремонтные работы из собственного кармана, однако Триону это показалось несправедливым.

— Входи, дорогой. Присаживайся. Нам многое нужно наверстать, — Элина достала из пространственного кольца горячий чай и свежую выпечку, вызвав у Триона изумление.

Теперь кухня и столовая представляли собой две отдельные комнаты. Каждый предмет мебели был хорошего качества. Внутри было тепло, ни один сквозняк не нарушал уют дома, а магических инструментов было больше, чем в квартирах, где жил Трион.

С каждым шагом он всё больше чувствовал себя чужим в этом месте. Лишь благодаря родителям он нашёл в себе силы сесть и побороть охватившую его ярость.

— Кто этот человек, мама? — спросил тоненький голосок.

Трион слышал об Аране и от Флории, и от Лита, но всё равно не мог поверить своим глазам. Ему всегда казалось, что рождение такого демона, как Лит, сделало Элину бесплодной. Втайне он находил утешение в этой мысли, словно это была некая высшая справедливость, что уравновесила чашу весов.

— Милый, познакомься со своим братом Трионом, — взяла Элина сына на руки.

— У меня один брат, — упрямо сказал Аран.

— Прости его, Трион. Арану едва исполнилось четыре, и он никогда тебя не видел. Ты же знаешь, какими бывают дети, — хоть её тон и был извиняющимся, Элина не переставала улыбаться, её глаза сверкали, когда она глядела на маленькое чудо у себя на руках.

— Не волнуйся, мама, всё в порядке, — он откровенно лгал, давая понять, что обижен на ребёнка.

— Расскажи нам о себе, сынок. Как дела в армии? Может, у тебя есть кто особенный? — спросил Рааз.

— Прости, пап. Я не так хорош, как Лит. Я не женат, и у меня нет девушки. В конце концов, даже после многолетней работы я всего лишь старший сержант, а он — могущественный маг, сразу ставший лейтенантом! С чего бы кому-то интересоваться таким ничтожеством, как я? — сказал он, хлопнув рукой по столу.

— Трион, я не сравниваю вас. Я только хочу узнать, как у тебя дела, — сказал Рааз, пока Элина пыталась успокоить Арана. Он не любил незнакомцев, а тем более кричавших.

Возмездие I

— А как мне, по-вашему, быть? — Трион резко встал, откинув стул. — Это больше не мой дом! Вы избавились от моей комнаты, как от мусора, но при этом оставили комнату Лита нетронутой. Здесь всё провоняло им. Ваши кольца, ваша одежда, даже вот он! — крикнул он, указывая на Арана, отчего тот заплакал.

— Мы ни от чего не избавлялись. Наша с Тистой комнаты на втором этаже, как и твоя. Что не так с этим домом? С твоим братом Араном? Это хорошее место, где нам хорошо живётся, — сказала Элина. Слова Триона больно ранили её сердце.

— Конечно, отбросы отправляются на второй этаж, где не могут оскорбить глаз его величества! Я скажу вам, в чём дело. Вы вычеркнули меня из своей жизни до такой степени, что мне пришлось узнавать от незнакомца, что у меня есть брат!

— Я не переставала писать тебе, но мои письма всегда возвращались. Если верить армии, не было ни Триона, ни Триона Верхена...

— И никогда не будет! — вскричал Трион, прервав Элину. — Теперь я Трион Праудстар. Ясно, что пока у тебя есть твой драгоценный Лит, тебе не нужен такой неудачник, как я. Мне лучше уйти, пока я не отнял у вас ещё больше времени, — он направился к двери, но Рааз схватил его за плечо.

— Сынок, что это за безумие? Почему ты всё время говоришь о Лите? Что он тебе сделал? Мы не любим Рену меньше лишь от того, что она не маг. Если ты отброс, то кто же она? Кто мы?

— Ну, вы хуже отбросов, и я обойдусь без вас. Не трудись учить этого коротышку моему имени. Если уж я не член этой семьи, то можете отречься и от меня тоже. А ещё лучше, если я сам отрекусь от вас, так я хотя бы избавлю вас от необходимости выгонять меня, — сказал он, прежде чем выбежать из дома.

***

Дом Лита. Сегодня.

После того, как Рааз закончил рассказывать ему всю историю, Лит глубоко вздохнул.

— Мне жаль, что всё так обернулось, — но сожалел он не о Трионе, а о родителях. Старшего брата он и так всегда считал неудачником.

— Мне тоже, дорогой, — вздохнула Элина.

— Хотите, я поговорю с ним? — спросил Лит.

— Не стоит, это только усугубит ситуацию. Но спасибо, — сказал Рааз. — Думаю, это отчасти наша вина. После того, что случилось с Орпалом, мы столько внимания уделяли Тисте, что и не заметили, как сильно сказалась на Трионе потеря старшего брата. Быть может, если бы вместо того, чтобы просто забыть о потерянном сыне, мы проводили больше времени с Трионом, пытаясь объяснить ему, почему Орпалу пришлось уйти, всё бы сложилось иначе.

— Не обижайся, пап, но ты городишь чепуху. После изгнания Орпала ты делал всё, что мог, как и все остальные, и даже я, — ответил Лит.

— Почему ты так говоришь, дорогой? Ты ведь всегда был идеальным братом, — сказала Элина.

— Нет, не был. Мне никогда не нравились мои братья, и вы это знаете. Они не могли не заметить, как улучшилась внешность других членов семьи после моих процедур, и знали, что им этого не светит. Вынудив вас хранить столь очевидный секрет, я создал пропасть между вами, что ещё больше подогрело их зависть. И всё же их действиям нет прощения. Ни Орпал, ни Трион так и не извинились. Триона всю жизнь любили, хорошо кормили и одевали. Пусть мне и не было до них дела, но вам с Реной было. У них было всё, что нужно, но им этого всегда было мало. Я никогда не издевался и не унижал их, красуясь своими способностями. Я всегда занимался своими делами и требовал от них того же. Их же проблема была в том, что они хотели слишком многого. Даже спустя столько лет единственный человек, о котором беспокоится Трион, — это сам Трион. Он ведь даже не спросил о Рене или Тисте, ведь так?

Родители его покачали головами.

— Всегда был эгоцентричным ебл... яблоком, — быстро поправился Лит, глядя на Арана. — Мам, пап, вы были замечательными родителями, и тот, кто говорит обратное, лжец, дурак или и то, и другое, — он встал и обнял их обоих, пытаясь лучше передать свои чувства.

— Может, ты и прав, сынок, но работа родителей — заботиться о своих детях, даже если они заблудились, — сказал Рааз.

***

Лит вернулся в башню Солус, дабы воспользоваться её эффектами и побольше узнать о методах, что его наиболее успешные коллеги использовали в прошлом. Создать зрительный нерв с нуля было довольно просто. Литу нужно было лишь использовать Камилу в качестве образца, а плоть и кровь Зиньи в качестве материалов. Поскольку они были сёстрами, их физиология была довольно схожа, и то, что работало для Камилы, должно было сработать и для Зиньи. Проблема заключалась в том, что новые ткани и нервные окончания должны были занять и без того занятое место, так что проблема была двойной. Соединить зрительный нерв с глазом и мозгом, не повредив ни один из них, а также освободить для них место, не изуродовав пациента. Лит пробовал различные подходы, часами работая над голограммами, одновременно поддерживая в активном состоянии Сканер и Долото. Практика и наблюдения значительно улучшили его успехи, однако это было лишь моделирование. Литу никогда ещё не доводилось манипулировать жизненной силой в такой степени. Он продолжал пересматривать материалы, присланные Квиллой, остальное же время посвятил изучению жизненной силы собственного зрительного нерва.

[Проклятье. Даже, если я похищу Фалмуга и буду проводить эксперименты над ним, это будет бессмысленно. Он здоровый пациент, а мне нужен кто-то состояния Зиньи] — думал он.

[Остаётся надеяться, что у Вастора есть козырь в рукаве. В противном случае лучше пусть он оперирует, а мы будем наблюдать] — предложила Солус.

[Это неплохая идея, но мне будет удобнее, если он освободит место для зрительного нерва и соединит его со всем остальным, а я займусь оставшимся. Вастор — выдающийся маг, но всё же фальшивый. Если что-то пойдёт не так, я смогу исправить это быстрее и лучше, чем...] — размышления Лита прервал коммуникационный амулет. Одиночный длинный гудок предупредил его о том, что дело нечисто.

***

Город Ксилита, несколько минут назад.

Фалмуг Сарта кипел от ярости так, как не кипел уже несколько месяцев. Накануне он заметил, что было что-то не так, но не придал этому особого значения. Его слуги вечно беспричинно нервничали, а эта глупая девка Вильна была просто жаждущей внимания шлюхой. Лишь заметив, что даже соседи бросают на него странные взгляды, Фалмуг решил, что пора бы найти ответы на свои вопросы. Он быстро узнал о повторном визите Камилы. Персонал дома куда больше боялся потерять работу, нежели гнева случайного мага. Лита рядом не было, а жизнь их продолжалась. Их семьи зависели от работы, и увольнение без хороших рекомендаций означало, что будущего у них уже не будет.

— Почему ты не прогнала её? Или ты забыла, что я велел тебе сказать этой сучке? — Лицо Фалмуга находилось в сантиметрах от лица Вильны, и губы его скривились от ярости.

— Я хотела, но с ней был Великий маг.

— Да кому какое дело до мага! Это было превышение полномочий, и ты должна была позвать стражу! — Фалмуг ненавидел Камилу всем своим сердцем.

Мало того, что эта маленькая девчонка постоянно отвергала его, так ещё и теперь, когда у неё появился новый парень, вся его семья только об этом и говорила.

Возмездие II

— Я не могла, он был слишком пугающим. Даже после его ухода мне понадобилось несколько часов, чтобы прийти в себя, — оправдывалась Вильна.

На этих словах Фалмуг влепил ей такую пощёчину, что та отлетела в ближайшую стену. От удара и столкновения у неё закружилась голова.

— Хватит оправданий! С тем, сколько я на тебя трачу, разве же я не заслужил хоть немного преданности? — он поднял её за воротник рубашки и снова отвесил пощёчину.

Щёки Вильны побагровели, а губы начали кровоточить.

— Неужто он страшнее меня? — последовала очередная пощёчина, и Вильна заплакала. — А теперь? Всё ещё боишься его? — Фалмуг повалил её на землю и стал пинать снова и снова, пока её всхлипы не затихли. — Я вкалываю, чтоб обеспечить всем вам, паразитам, хорошую жизнь, и вот так ты мне отплачиваешь? Ложью и предательством? Ты хоть представляешь, как трудно оставаться успешным дельцом, когда все эти чужеземцы используют врата для завоза своих товаров даже зимой?

Фалмуг Сарта не всегда был таким, как сейчас. Ещё до появления Варп-врат он был молодым главой могущественного и богатого купеческого дома. Он унаследовал семейный бизнес и добился его процветания благодаря харизме и связям, налаженным его предшественниками. Со временем его гордость переросла в высокомерие, а самоуверенность — в тщеславие. Однако с открытием врат жизнь его стала ежедневной смертельной схваткой с конкурентами. Он никогда не был добрым человеком, а потому необходимость казаться милым и терпеливым во время работы всегда вызывала у него сильный стресс. Ему удавалось сдерживать свою ярость до тех пор, пока деньги текли в его карманы, а общество его уважало. Однако теперь за каждую победу приходилось платить вдвойне. И всякий раз, когда он, несмотря на все приложенные к переговорам усилия и многочисленные личные жертвы, терпел неудачу, его гордость переносила очередной удар, и что-то внутри извращалось всё сильнее.

Сперва он начал бить своих слуг, но лишь изредка и только после тяжёлого дня. Затем он стал делать это просто для того, чтобы снять стресс. От вида их страданий Фалмугу становилось лучше. Он чувствовал себя могущественным. Он не гордился этим, но это шло бизнесу на пользу, и он приглушал свою совесть, задаривая их всякий раз, как заключал выгодную сделку. Но чем больше он поддавался своим тёмным побуждениям, тем хуже всё становилось. Вскоре он начал бить жену, когда та приставала к нему со своим нытьем по поводу его чрезмерной строгости к домашнему персоналу или детям. Затем настал черёд этих мелких сорванцов, не уважавших его тяжёлый труд и не дававших ему ни минуты покоя. Сколько бы он их ни ругал, они, казалось, не замечали, на какие жертвы ему приходится идти ради них каждый день. Во время игр они постоянно сводили его с ума своими писклявыми голосами и глупым смехом. Ему было противно, что они так счастливы за его счёт, а наблюдать при каждой встрече их испуганные лица было ещё неприятнее. Он был их отцом, они же видели в нём лишь чудовище.

А теперь и Камила, эта глупая женщина, дважды осмелилась нарушить неприкосновенность его дома, открыто наплевав на его приказы и волю.

— Кому-то придётся заплатить, — сказал Фалмуг, направляясь к чайной комнате. Голос его был низким, словно гром, возвещавший о грозе.

Он захлопнул за собой дверь.

— Разве я не говорил тебе, чтобы ты больше не виделась со своей сестрой без моего разрешения? Ты что, оглохла или просто слишком глупа, чтобы понять простой приказ?

Зинья испуганно сглотнула. Она ждала, что Фалмуг продолжит свою тираду, но затянувшееся молчание означало, что вопросы его в кои-то веки не были риторическими.

— Я не приглашала Ками. Она сама пришла сюда, и Вильна впустила её, — она сжала в руках маленькую красную палочку, стараясь не заикаться. Это бы только сильнее разозлило Фалмуга.

— А ты сказала ей, что всё, что теперь случится, будет на её совести? — спросил он.

— Да, но она осталась.

— Хорошо. Сестре следовало последовать твоему примеру. Замужняя женщина учится послушанию и дисциплине, а дева не понимает, что у каждого поступка есть последствия. Прости, дорогая, но расплачиваться за неповиновение сестры придётся тебе, — и Фалмуг достал из кармана куртки хлыст.

— Прошу, не надо. Она ведь не сделала ничего такого, просто ей было беспокойно за меня, — Зинья обеими руками сжала палочку.

— У неё не было на то причин. Разве я не забочусь о тебе? — он шагнул вперед.

— Не подходи! Не просто же так я никогда не покидала этой комнаты!

— И отчего же? — его ледяной тон наполнился гневом. Он терпеть не мог, когда ему приказывали.

Зинья переломила красную палочку, которая была на деле красным кристаллом маны. Ещё шесть были спрятаны под диваном и образовывали небольшой массив, который теперь стал виден невооружённым глазом.

— Он идёт. Лит обещал мне, — сказала Зинья.

— Правда? — Фалмуг рассмеялся, схватив Зинью за воротник платья и заставив подняться. — Даже если бы он жил в Ксилите, ему бы потребовалось несколько минут, чтобы сюда добраться, а он здесь не живёт. Он живет в Дистар. И к тому времени, как он будет здесь, он уже ничего не найдёт. Мой друг целитель позаботится об этом. Может, он и маг, но в этом доме я для тебя бог!

Зинья зарыдала, и тут кто-то схватил Фалмуга за руки с силой, достаточной, чтоб переломать их, вынудив того отпустить свою жертву. Но Зинья ничего не услышала из-за зоны Тишины, окутавшей её мужа.

— Сюда! — и Лит втащил его внутрь пространственного разлома, ведущего в зал зеркал на втором этаже башни.

Как только массив был активирован, Солус Варпом отправила башню до ближайшего гейзера маны, а Лит сосредоточился на координатах комнаты Зиньи через зеркало Варпа, усиливавшего радиус действия его Варп-ступеней.

— Ну здравствуй, Эцио. Давно не виделись, — сказал Лит, отвесив тому звонкую пощёчину. Она сломала Фалмугу челюсть и размазала нос по всему лицу, отправив в полёт к ближайшей стене.

— Пожалуйста, остановись. Меня зовут не Эцио, — проскулил Фалмуг, и слёзы боли полились из его глаз.

— Я в курсе, и это единственная причина, по которой ты выберешься отсюда живым, — кулак Лита ударил Фалмуга в грудь, разбив грудную клетку и раздавив лёгкие.

Фалмуг упал на пол, кашляя кровью. На несколько ужасных мгновений ему показалось, что он вот-вот умрёт, но боль постепенно утихла, и он снова смог дышать.

— Что за...? — в неверии Фалмуг поднял полностью исцелённые руки. Его нос и челюсть вернулись к своему первоначальному состоянию, и грудь тоже.

— Магия, — со смехом пояснил Лит, когда зеркала исчезли, и массив стал виден невооружённым глазом. — Я подарил тебе бессмертное тело. Мечта бесчисленных королей и императоров, и всё для тебя, — Лит схватил Фалмуга за горло и ударил его о каменный пол. Череп разлетелся на куски, позвоночник был переломан, и он развалился, словно безвольная марионетка.

— Однако бессмертный — не значит неуязвимый. Ты всё так же можешь чувствовать боль. Просто ты не можешь умереть, пока мы развлекаемся!

Паутина лжи I

Массив, окутывающий первый этаж башни Солус, был разработан на случай, если Лит на грани смерти сумеет отыскать гейзер маны. Он позволял Солус использовать энергию гейзера для практически мгновенного исцеления любых ран, а также при помощи Бодрости делиться своей жизненной силой. В результате создавалось мощное целительное поле, способное одолеть смерть, покуда цело ядро маны.

Однако в случае с Фалмугом Солус не давала ему никакой жизненной силы. Литу была противна даже мысль, что она может запятнать свой благородный дух подобным монстром с человеческим лицом. Позвоночник Фалмуга сросся, как и его конечности. Он был в нескольких секундах от того, чтобы потерять сознание от изнеможения, и Лит применил Бодрость, дабы восстановить жизненную силу пленника. Лит не давал ему ни секунды передышки. Даже заживление являло собой мучительный процесс, поскольку Солус проводила его без анестезии. Обломки костей прорывали плоть и кровеносные сосуды, возвращаясь в исходное положение, нанося тем самым новые раны.

Фалмуг чувствовал, как тело его раз за разом рвётся на части и затем восстанавливается.

— Как ощущения, Эцио? — Лит подождал, пока тот полностью придёт в себя, и ударом кулака по горлу перебил ему дыхательные пути. — Каково это — беспомощно трепыхаться перед тем, кто куда больше и сильнее тебя?

Фалмуг был не в состоянии даже вздохнуть, не говоря уж о том, чтоб ответить. Его зрение помутилось, и массив позволил ему снова вдохнуть свежий воздух.

— Каково это — очутиться в шкуре своих детей?

Лит щёлкнул пальцами, и один из ногтей Фалмуга сорвался с пальца, забрызгав комнату кровью, а сам он заорал в агонии.

— У тебя определённо слишком высокий голос, как для бога, — ноготь ещё отрастал, прорывая плоть на своём пути, когда Лит сорвал ещё один.

Фалмуг продолжал кричать, держась за правую руку, дабы защитить её, но в этот момент ногти на его левой руке были сорваны все разом. Болевой шок едва не лишил его сознания, но исцеление Солус и жизненная сила Лита вновь спасли ему жизнь.

— Скажешь чего напоследок?

— Тебе это с рук не сойдёт. Если я исчезну...

— И что тогда? Кого это будет волновать? Твою жену? Твоих детей? Семью? — Лит наступил на коленную чашечку Фалмуга с такой силой, что едва не переломил ногу надвое.

— Королевство никогда... — попытался сказать Фалмуг, стоило боли немного утихнуть.

— Неверно! — Лит наступил на вторую ногу, перебив её и заставив Фалмуга благодарить богов, что они наделили его лишь двумя ногами. — Королевству будет плевать, вот только смерть — слишком уж завидная участь для таких, как ты. Я превращу тебя в твою жену, — и пальцы Лита обратились когтями, пронзая глаза Фалмуга до самого мозга. — Как она была твоей игрушкой, так и ты будешь моей. Каждый день я буду избивать тебя до полусмерти, а затем отправлять домой целым и невредимым. И никто не услышит твоих криков, — раскрытыми ладонями Лит ударил Фалмуга по ушам, лопая его барабанные перепонки.

Мир Фалмуга погрузился по тьму и лишился всяких звуков, и он потерял контроль над своим мочевым пузырём. Солус же залечила ему только уши, дабы он прочувствовал, как день ото дня жила Зинья.

— Никто не увидит того, что я с тобой сделаю, — колено Лита ударило Фалмуга ниже пояса, превратив его гениталии в пасту. — Неважно, кого ты попросишь о помощи, они просто решат, что ты сошёл с ума. Никто тебе не поверит.

Струя пламени происхождения подожгла Фалмуга, Солус же поддерживала достаточно высокую скорость исцеления, дабы сохранить ему жизнь, несмотря на огонь, пожиравший его постоянно регенерирующую плоть.

Лит вышел наружу, используя свой армейский амулет для создания алиби. И, покуда он запрашивал новости у командующего Бериона, амулет зафиксировал его местоположение. Теперь армия была свидетелем того, что он находился дома, на случай, если к нему придут с вопросами. Когда Лит вернулся в башню, пламя уже погасло, а Фалмуг лежал без сознания.

[Без еды его тело бы больше не вынесло] — сказала Солус.

[Прекрасно] — в голосе Лита не было радости. Ему была противна мысль, что придётся оставить их пленника в живых, но, исчезни он, и Камила стала бы задавать вопросы, а лгать ему не хотелось. Они вернули Фалмуга в комнату и подготовили новую систему сигнализации, на сей раз над шкафом.

— Я всегда держу своё слово, — сказал Лит, обнимая Зинью. Затем он дал ей новую палочку взамен той, что она использовала.

— А что с Фалмугом? — спросила она.

— С ним всё в порядке, но думаю, он ещё очень долго не рискнёт к тебе прикасаться.

Благодаря учёбе в академии и времени, проведённому с Джирни, Лит был знатоком человеческого тела и разума. Фалмугу потребуются дни, дабы оправиться от физического истощения, однако исцеление душевной травмы займёт куда больше времени, а потому уже на следующий день Лит планировал вернуться сюда и отвезти Зинью в госпиталь академии, чтобы подготовить её к операции.

— Если что-то случится, ты знаешь, что делать. Помни, если кто спросит, меня здесь не было.

— Спасибо тебе большое, — прижалась к его груди Зинья. — Может, он и монстр, но он всё ещё отец моих детей.

— Поверь мне, им будет куда лучше с матерью. Если давать таким, как он, второй шанс, рано или поздно это аукнется. Я заберу тебя завтра, так что отдыхай спокойно, но держи палочку при себе. Как только перестанешь слышать мой голос, досчитай до десяти и вызови слуг. У Фалмуга просто случился припадок, — Лит отпустил её и исчез в Варп-зеркале.

Когда Зинья стала звать на помощь, никто не пришёл. Слуги дома решили, что Фалмуг бьёт её особенно жестоко, ведь обычно она никогда не кричала. Как и все остальные обитатели дома, Зинья знала, что от этого будет только хуже.

«А, ну да. Наверное, они боятся, что Фалмуг и на них сорвётся, если они посмеют зайти» — подумала Зинья.

— Помогите, Фалмугу плохо!

Когда слуги прибыли, им пришлось сперва помочь Вильне. Та всё ещё истекала кровью и нуждалась в целителе, тогда как Фалмуг был в полном порядке, разве что без сознания. Избиение заняло менее получаса, и, прежде чем вернуть его в дом, Лит стёр магией тьмы все следы случившегося и даже выгладил брюки и рубашку хозяина дома. Впоследствии Фалмуг днями лежал без сознания, пока его тело и разум сумели наконец преодолеть полученную травму. Лит позаботился об этом.

Возвратившись в Люцию, он продолжил изучать процедуру исцеления Зиньи, пока не пришло время отправляться к Камиле. Вернувшись домой, Камила тут же заметила, что он опять в мрачном расположении духа, но после того, что произошло в прошлый раз, сердце её было спокойно.

— Что не так, детка? Снова неудачный эксперимент? — она села к нему на колени и попыталась поцеловать, но Лит отстранился. Это потрясло её, ведь такого ещё не случалось.

— Если бы. Дело в Зинье. Её мерзавец муж прознал о нашем визите и попытался с ней поквитаться, — Литу была невыносима сама мысль, что человек, подобный его земному отцу, всё ещё дышит, хоть у него и были все возможности с ним покончить. От этого лицо его помрачнело, а голос стал угрюмым.

— О, боги! Почему ты сразу мне не позвонил? С ней всё в порядке? Нам нужно идти... — Камила попыталась встать, однако Лит схватил её за руку. Твёрдо, но нежно.

Паутина лжи II

— Это лишнее. Помнишь кристаллы маны, что я оставил в чайной комнате, и обещание, которое дал твоей сестре? — спросил Лит.

Камила кивнула, но слова его её не успокоили. Лит был чересчур серьёзен и явно что-то скрывал от неё.

— Я держу своё слово. При помощи массива я узнал, что ей грозит опасность, и применил заклинание, отразившее в Фалмуга всё, что он творил с Зиньей. Он и волоса её не тронул.

— Это... прекрасные новости. Но если всё в норме, почему такое лицо? — спросила она.

— Ками, то, что я сделал, — это преступление, вопиющее злоупотребление властью. И то, что я оставил его в живых, делает его только серьёзнее. Я сейчас признаюсь тебе в преступлении и одновременно посвящаю в тайну моего заклинания. Понимаешь, насколько это серьезно? — его слова стерли улыбку с её лица.

— Понимаю, — ответила та после секундного колебания. — Ты совершил преступление, чтоб защитить мою сестру, и спрашиваешь меня, смогу ли я с этим жить, верно? Ты спрашиваешь меня, сможешь ли ты доверить свои секреты девушке Камиле так, чтоб куратор Йехвал не выдала их из чувства долга.

Лит кивнул, впервые подвергая испытанию их отношения. В точности, как некогда поступил с товарищами по академии, открыв им свои нечеловеческие физические способности. Для него это был критический момент. Он не раскрыл ей всей правды, дабы ничем не рисковать в случае, если Камила окажется недостойной. Заклинание, подобное тому, что он описал, было взято из сказки, даже первокурсник посмеялся бы над такой историей. Зинья ничего не слышала, показания же Фалмуга в корне бы отличались от показаний Камилы и показались бы даже менее правдоподобными. Сам Манохар не сумел бы преодолеть расстояние от Люции до Ксилиты всего за несколько секунд.

— Спасибо, — с надломом сказала Камила, хоть в её голосе и прозвучали счастливые нотки. По лицу же её потекли слёзы. — Хоть у меня и много друзей, я всю жизнь провела в одиночестве, ведь в критические моменты всегда оставалась сама по себе. Узнав о моих проблемах, люди жалели меня, говорили тёплые слова, но не более. Спасибо тебе, что приложил столько усилий для защиты Зиньи. Спасибо, что принял близко к сердцу проблему, которая даже не твоя, и поставил ради меня под угрозу карьеру, — она начала всхлипывать, но не отводила от него глаз. — И больше всего спасибо за то, что так доверяешь мне. Мне плевать на карьеру. Я сделаю всё, чтоб защитить твою тайну так же, как ты сделал это для меня, — она обняла его, зарывшись лицом в его плечо, и задрожала, словно щенок, напуганный раскатом грома.

— Не за что, — ответил Лит, крепко прижимая её к себе. — Как я тебе уже говорил, в отношениях проблемы решать нужно вместе. А значит, что рано или поздно и ты будешь втянута в тот бардак, коим является моя жизнь. Согласна на это? — спросил он.

— Согласна, — от всего сердца ответила она.

Однако Лит не перевоплотился и не сказал ей ничего больше. Он лишь вытер слезы и сопли с её лица, прежде чем быстро и нежно поцеловать.

«Сейчас она вся на эмоциях, лучше подождать, пока она успокоится. Только тогда я увижу её истинную реакцию» — подумал Лит. Слова не имели для него особого значения, важны были лишь поступки.

— Завтра я поговорю с профессором Вастором о твоей сестре и, возможно, отправлю её в госпиталь Белого Грифона для операции. Хочешь со мной? — спросил он, нежно поглаживая её по лицу.

— Хотелось бы, но мне нужно работать. Меня и здесь-то сейчас быть не должно, — вздохнула она. — Но я постараюсь быть на операции. Пожалуйста, держи меня в курсе.

Лит кивнул в ответ.

— Выберемся куда-нибудь на ужин в или останемся дома? — спросил он.

— Хочу просто остаться с тобой, — ответила она.

Она не желала ни выпускать его из своих объятий, ни вставать с его колен. Камиле казалось, будто руки его — её крепость, а его сердце — ей небо. И ей лишь хотелось, чтоб этот миг длился вечно.

— Уверен, что с Зиньей всё в порядке? — спросила она.

— Абсолютно. Заклинание не только защитило ее, но и позволило мне полностью проверить её состояние. После нашего визита с ней ничего не случилось, — в голосе Лита было столько уверенности, что беспокойство Камилы исчезло.

Литу с большим трудом удалось приготовить ужин, не выпуская её, и сделать это он смог лишь благодаря магии духа и Огненному обзору. Когда же он предпринял попытку покормить её с ложечки, она уже не могла подавить смех.

— Ты самый неромантичный человек из всех, кого я знаю. Неужели это не может подождать несколько часов?

— Может, ты и права, но я голоден, да и ты тоже. А эти звуки уж точно не идут романтике на пользу, — и в ответ на его слова оба их желудка заурчали.

— Знаю. Дурацкий желудок! Постоянно всё портит.

Стоило ей отвернуться от ложки, как под восхитительный запах еды он заурчал ещё сильнее.

— Ты слишком вкусно готовишь. Если растолстею, виноват будешь ты, — первого же укуса оказалось достаточно, чтоб Камила осознала, насколько разыгрался её аппетит на фоне долгого рабочего дня и всех пережитых эмоций.

— Руки прочь от моей тарелки, женщина! — весело возмутился Лит, когда она, воспользовавшись тем, что сидела у него на коленях, набросилась сразу на обе тарелки.

— А ты заставь, — с улыбкой ответила Камила.

***

На следующее утро Лит опять был невыспавшимся, но безусловно довольным прошедшей ночью. Камила не отпускала его даже во время утреннего душа, отчего день его начался особенно хорошо.

[Одно могу сказать наверняка. Если продолжишь в том же духе, Камила быстро сбросит вес].

[Фу, Солус!] — возмутился Лит.

[Кто бы говорил] — усмехнулась она.

Из Белиуса он отправился в академию Белого Грифона, где профессор Зогар Вастор и Квилла уже ждали его.

— Лит, мальчик мой! Я так рад снова тебя видеть. Но знаешь, было бы куда лучше, если бы ты иногда навещал меня или звонил просто так, а не лишь тогда, когда тебе что-то нужно. Знаю, оба мы занятые люди, но все же это как-то невежливо.

— Именно это я ему и сказала, профессор, — кивнула Квилла.

— Прошу прощения у вас обоих, — сказал Лит, с трудом подавляя раздражённый вздох. — Я изучил все материалы, что прислала мне Квилла, и хотел бы услышать ваше мнение о подходах, которые разработал.

— Попридержи коней, Лит. Ни один компетентный целитель не станет высказывать своё мнение на основе голограммы, какой бы первоклассной она ни была. Нам нужно увидеть пациента. Я уже взял на себя смелость установить координаты врат на Ксилиту, — внезапно подскочил Вастор.

Как ему удавалось не покачиваться из стороны в стороны, несмотря на яйцеобразную форму тела, всё ещё оставалось для Лита загадкой. Когда они добрались до дома Сарта, слуги затряслись от страха, не решаясь вымолвить даже слова.

Один маг и так был страшен, но три сразу — такое являлось разве что в кошмарах.

Подготовка I

— Зинья, позволь представить тебе профессора Зогара Вастора и целительницу Квиллу Эрнас. Он является ведущим специалистом в области скульптуры тела и тем самым экспертом, о котором я тебе говорил. Квилла же — гениальный целитель и мой близкий друг. Они оба здесь, чтобы помочь с твоей операцией, — представил друзей Лит.

— Для меня большая честь, что столь значимая персона побеспокоилась о таком маленьком человеке, как я, профессор Вастор, — Зинья встала и отвесила глубокий поклон в направлении голоса Лита, едва не коснувшись головой пола.

— Не о чем говорить, миледи. Нет нужды благодарить меня, по крайней мере, покуда нам не удастся вас исцелить, — несмотря на свои слова Вастор гордо выпятил грудь. Давно уже прекрасная женщина не хвалила его столь искренне.

— Рада знакомству, целитель Эрнас. Отдаю себя в ваши руки, — Зинья сделала реверанс, на сей раз в направлении голоса Вастора.

— Взаимно, — ответила Квилла. Что-то не так было как с домом, так и с его обитателями, отчего ей стало не по себе.

— Нам придётся выполнить несколько заклинаний, требующих физического контакта. Не возражаете, если мы прикоснёмся к вашей голове? — спросил Вастор.

— Нисколько.

В тот момент, как Вастор произнёс свои лучшие диагностические заклинания, Лит увидел, как тот побледнел, а его обычно спокойное лицо побагровело, сменившись гневной маской. Он стиснул зубы с такой силой, что Лит бы не удивился, если бы те треснули.

— Квилла, мне нужно второе мнение, — сказал Вастор, прокладывая ей путь в жизненной силе пациентки. — Лит, я бы хотел немедленно доставить леди Сарта в госпиталь Белого Грифона. Мы не можем проводить никаких операций, пока её тело как следует не восстановится, и пока на этих костях не появится хоть немного мяса, — голос его был спокоен, но в глазах Вастора горел убийственный огонь, способный поспорить со взглядом Лита.

— Согласна с вашей оценкой, профессор. Леди Сарта нуждается в немедленной помощи, — в отличие от Вастора, лицо Квиллы было непроницаемо.

«Что ж, пока всё по плану. Я полностью исцелил её, но оставил все признаки, по которым компетентный целитель сможет диагностировать многократное домашнее насилие» — мысленно усмехнулся Лит. В случае развода свидетельство Вастора значило бы немало.

— Прямо сейчас? Я не собрала никаких вещей... — сказала Зинья.

— В них нет необходимости. Белый Грифон обеспечит вас всем необходимым, — и Вастор открыл Варп-ступени, ведущие обратно к городским вратам, откуда они могли попасть прямиком в больничную палату.

Стоило Зинье устроиться в своей постели, как Лит тут же вызвал при помощи гражданского коммуникационного амулета Камилу и оставил сестёр наедине, после чего вновь присоединился к профессору в его кабинете.

Начальница Камилы была не в восторге от звонка в рабочее время, но и у Джирни была своя семья, так что она не стала возражать.

— Последние отбросы! — прорычал Вастор, когда Лит вошёл в комнату. — Вот в такие моменты я жалею, что ушёл из корпуса королевы. В те времена я бы без задней мысли завалил подобного мистеру Сарта и просто добавил бы его имя к списку случайных жертв.

— Профессор! Мы ведь целители, а не хладнокровные убийцы. Мы давали клятву! — упрекнула его Квилла.

— Легко говорить, когда ты ещё молода и наивна. Как поживёшь с моё, когда увидишь такое, что эта бедная женщина тебе ещё счастливицей покажется, изменишь своё мнение. Я устал смотреть, как хорошие люди умирают, а всякое отребье живёт припеваючи.

— Соглашусь с профессором Вастором, — подал голос Лит. — А теперь, если можем наконец перейти к обсуждению лечения, я бы хотел услышать ваше мнение о том, что лучше предпринять.

— Не стану скрывать, Лит, это сложно. Зрительный нерв — часть центральной нервной системы, одна небольшая ошибка может сделать из неё овощ. Даже, если тебе удастся вернуть ей зрение, она, скорее всего, всю оставшуюся жизнь будет страдать от побочных эффектов. Операция может повлиять на другие органы чувств, если и вовсе не на личность. Так что тебе лучше иметь хороший план, если рассчитываешь на мою помощь, — сказал Вастор.

Лит объяснил им, как ему уже удалось временно вернуть Зинье зрение, используя ману в качестве проводника.

— Я планирую использовать Камилу, сестру Зиньи, в качестве образца. Между ними может быть много различий, так что моя идея в том, чтоб использовать ману как зонд. Чтобы проверить, где нам предстоит соединить нервы, прежде чем приступить к самой процедуре. Таким образом я смогу просто замедлить процесс и с помощью метода проб и ошибок избежать необратимого воздействия на её мозг.

— Это же гениально! — воскликнул Вастор. — Парень, ты заставляешь меня чувствовать себя бесполезным. Сколько времени у тебя ушло на то, чтоб до такой степени научиться манипулировать маной? На одно создание такого сложного заклинания небось ушли месяцы, не говоря уже о том, чтоб овладеть им.

Литу стало неловко. Он придумал заклинание в порыве чувств, попросту изменив свою версию Долота, выполненную с помощью истинной магии. В тот раз отчаяние Зиньи привело его в ярость, и он сделал это просто для того, чтобы ей было, за что бороться. Лишь позже, во время симуляции скульптуры тела, Лит понял, что оно может быть использовано в качестве инструмента диагностики для исследования большинства неизвестных факторов при работе с мозгом.

— Не будьте так строги к себе, профессор. Я работал над этим заклинанием с тех пор, как вы обучили меня Долоту, так что тут нет ничего особенного. Кроме того, могу вас заверить, что с вашим опытом манипулирования маной вы овладеете им за несколько дней, если не часов, — как обычно, слова Лита были лишь полуправдой.

— Благодарю, но вместо того, чтоб изобретать колесо, будет лучше, если ты просто поделишься этим заклинанием. Королевство щедро вознаградит тебя, — сказал Вастор.

— Само собой, — пожал плечами Лит.

«Как только я разработаю его версию для фальшивой магии», — мысленно добавил он.

Следующие часы они провели втроём, обсуждая детали операции. Благодаря своему богатому медицинскому опыту Вастор давал Литу множество советов. Чем больше Лит объяснял ему, как работает заклинание Зонда, тем яснее Вастор видел его сильные и слабые стороны. Квилла же всё записывала, работая при помощи магии воды и чернил быстрее стенографистки. У неё не было опыта Вастора, но её изобретательность позволяла ей находить решение всякий раз, как они оказывались в тупике.

— Зинья нуждается в полноценном питании и отдыхе перед операцией, — сказала Квилла. — Рекомендую подождать хотя бы неделю.

— Согласен, — в унисон ответили Лит с Вастором.

— Профессор, вот бумага, которая даёт мне право быть личным целителем леди Сарта. Если её муж попытается что-нибудь выкинуть, пожалуйста, немедленно меня предупредите, — и Лит передал ему документ, дабы Вастор мог зарегистрировать его в архиве академии.

— Очень на это надеюсь, дорогой Лит. В это время года магические звери особенно прожорливы. Не говоря уж о том, сколько болезней он может «случайно» подхватить, посещая такое опасное место, как наши лаборатории.

Мужчины обменялись убийственными взглядами, отчего у Квиллы по спине побежали мурашки. Перед тем, как покинуть Белый Грифон, Лит вернулся в больничную палату, дабы попрощаться с Зиньей и вручить ей подарок.

— Спасибо тебе большое, — сказала она, возвращая Литу его коммуникационный амулет. — Жаль, что Ками так завалена работой, что мы почти не смогли поговорить. Знаешь, я много лет не выходила на улицу. Даже воздух отличается от того, каким я его помню. И я уже чувствую себя намного лучше.

Подготовка II

— Ну, здесь всё иначе. Академия окружена лесом, так что воздух здесь намного свежее, чем в городе. Уверен, Камила с удовольствием погуляет с тобой и до, и после операции, — сказал Лит.

— Думаю, она могла бы, если у неё будет время, — вздохнула Зинья. Она редко бывала в парке, не говоря уж о лесах. И она бы всё отдала, лишь бы только вдохнуть аромат его цветов.

— А пока можешь общаться с ней с помощью этого, — и Лит протянул Зинье коммуникационный амулет с двумя рунами: своей и Камилы. Перед уходом он объяснил ей, как его запечатлеть и использовать.

Лит пригласил Квиллу и Анатора на двойное свидание, дабы у них была возможность пообщаться вне их медицинской практики.

— Камила — счастливая женщина, — вздохнула Квилла. — Сперва камелия, потом операция, а теперь ещё и бесплатный коммуникационный амулет. Вот бы и меня так кто-то баловал.

— У тебя двое замечательных родителей, которые только и делают, что балуют тебя! — возмутился Лит.

— Я имела в виду кого-то другого, отец не в счёт.

— Без обид, Квилла, но что может парень такого, чего бы не смогли твои родители? Пока я был с Флорией, поиск подарка для неё был тем ещё кошмаром. Тебе стоит снизить планку, иначе любой здравомыслящий мужчина просто сбежит в отчаянии.

Его слова рассмешили её, однако заставили призадуматься. Мало того, что родители её вселяли ужас, так Эрнасы ещё и являлись одной из самых могущественных семей королевства, и не было ничего, что они бы не смогли заполучить по щелчку пальцев.

Квилла проводила Лита до ворот академии, откуда тот вернулся в Люцию. Время до обеда он провёл с родителями, вернувшись в башню лишь после того, как они вместе разделили трапезу. Утром он не тратил ману, а время с Квиллой и родителями позволило его разуму расслабиться, и теперь Лит был на высоте.

— Солус, сейчас предпримем вторую попытку выковать орихалковый Cкинуокер. И, если у меня останется достаточно сил, я бы хотел ещё поработать над твоим личным маскировочным кольцом, — сказал Лит.

— Снова кузница Некро? — спросила Солус, готовя всё необходимое для кузницы маны.

— Да. Если опять не выйдет, я использую оставшиеся два комплекта кольчуги, чтобы поэкспериментировать с кузницей Цветения. Если даже снижение уровня энергии до 50% не поможет, у меня не останется другого выбора.

Лит отправился в лабораторию кузнечного дела и достал оттуда комплект кольчуги, ингредиенты и синие кристаллы маны. Сперва он произнёс заклинание Уз, дабы создать для орихалковых доспехов систему циркуляции маны, способную обуздать силу той магии, которой он собирался их наполнить. Затем он создал псевдоядра из пера Громовой птицы, лепестков цветка Магмы и кожи скинуокера. На сей раз Лит обрабатывал их по очереди. Поскольку он был вынужден использовать низкий уровень энергии, у него была возможность сосредоточиться на мельчайших деталях ядер, а не на их мощности. Четыре псевдоядра оказались настолько ничтожны, что Лит вздохнул, посчитав эксперимент провальным. Он объединил их с помощью слизи и только после этого приступил непосредственно к ковке. Солус использовала энергию гейзера маны, дабы усилить магический круг, окружавший адамантовую кузницу Лита и молот Некро. Энергия ковки заставила доспехи и слившиеся ядра вращаться друг вокруг друга. Они стали сближаться, пока их ауры не столкнулись настолько сильно, что отскочили в исходное положение. Лит держал заряженный молот неподвижно, изучая неизвестное взаимодействие орихалка и пера Громовой птицы. Вскоре слившиеся ядра начали пульсировать и увеличиваться в размере. Искусственный поток маны орихалка притягивался энергетическим полем пера. Каким-то образом перо усиливало поступающую ману, используя часть её для питания объединённых ядер, а оставшуюся часть возвращая орихалку, отчего его поток маны также становился сильнее. Обмен энергиями продолжался некоторое время, покуда не установилось некое симбиотическое равновесие. К этому моменту объединённые ядра почти доросли до тех, что Лит изготовил во время последнего эксперимента.

— Невероятно! Неудивительно, что наша первая попытка оказалась совершенно неудачной. Мало того, что мне приходилось поддерживать слияние псевдоядер и исправлять все возникавшие дефекты, так ещё и из-за эффекта усиления обоих магических предметов мне пришлось бороться с постоянно растущим отторжением пяти различных видов маны!

— Да ладно, Шерлок! Я ведь говорила тебе, что 50% — это прекрасная отправная точка, — злорадствовала Солус.

— Что ж, довольно. Время молота! — он рассмешил её настолько, что она едва не утратила концентрацию.

Молот Некро ударил по сжатому кругу маны, направив через него ману и силу Лита так, что, стоило двум предметам столкнуться, как они тут же начали сливаться. Лит ритмично наносил удары по кругу, всякий раз выпуская синюю вспышку энергии. Он переключался между использованием накопленной маны для продолжения процесса слияния и исправлением деформаций, возникавших в результате столкновения.

«Хорошо, что я разместила лабораторию в подвале, а то свет, исходящий от ковки, был бы виден за много миль» — подумала Солус.

После более чем часа тяжёлой работы разум Лита был доведен до предела, но первый прототип орихалковой брони Скинуокера наконец лежал перед ними.

— Уф, это было тяжко, — прохрипел Лит. — Без твоей помощи и молота я бы не справился. Интересно, а фальшивые маги могут использовать орихалк так же? Броня Джирни мало чем отличалась от моей старой, доспех же Пробуждённого убийцы был шедевром со множеством мощных зачарований.

— Ах, да, чуть не забыла. Почему ты не попытался добавить к новой броне ещё и Круговую оборону? — спросила Солус. Она знала, как жаден до силы Лит.

— Потому что без маскировочного поля это бы превратило меня в неоновую вывеску. И тогда пришлось бы добавить не одно, а сразу два новых псевдоядра вдобавок к использованию сплава золота с орихалком. Слишком много переменных для того, кто ещё ни разу не добился успеха.

Лит наложил на новый доспех отпечаток своей маны и тут же его примерил. В кольчужном виде он был уродлив и неудобен. Грубые края орихалковых колец царапали и кололи даже его усиленную кожу. Но, стоило ему поместить один из своих костюмов в пространственное измерение доспеха, как металл обратился серебристой жидкостью, напоминавшей ртуть, которая растеклась по всему телу, пока процесс превращения не был завершён.

— А она меняет форму быстрее, чем старая броня. Ткань одежды на ощупь тоже идентична оригиналу. Давай проверим его защитные свойства, — Лит достал из кармана зачарованный кинжал и передал его Солус.

Она нанесла удар в грудь Литу, который заблокировал кинжал открытой ладонью. Благодаря невидимому энергетическому полю, окутавшему тело Лита, не пролилось ни капли крови. Солус отвела кинжал и нанесла новый удар, но сей раз Лит не двинулся. Когда же одеяние и клинок столкнулись, ни Лит, ни доспех не получили никаких повреждений.

Трудности I

— Получилось! Старый доспех Скинуокера бы пробило, а его барьер чёрта с два защитил бы руку от зачарованного кинжала. Жаль только, что и доспех, и молот лишь прототипы! — простонал Лит.

Для изготовления обоих молотов он использовал голубые кристаллы маны, а не синие, так что Скинуокер был не только уродлив, но и не так силён, как мог бы быть.

— Ага, в точку. Только хватит стонать и праздновать. Или хотя бы сделай перерыв перед ковкой нового Скинуокера через кузницу Цветения. Не зря это зовётся экспериментами. Мы не знаем, добавит ли нам проблем молот на синих кристаллах, — сказала Солус. — Кроме того, я отказываюсь продолжать использовать эти молоты, их дизайн ужасен!

Лит взглянул на карманные часы. У них было ещё много времени до возвращения в Белиус. Он быстро принял душ и перекусил бутербродами с ветчиной, дабы восстановить потраченные силы. Через полчаса он почти вернулся к своему пику, но всё же применил Бодрость.

— Я впервые использую для этого кузницу Цветения, так что пусть всё будет идеально. Я не могу предсказать, что произойдёт, но так я хотя бы смогу исключить усталость как возможный источник ошибок, — сказал Лит.

Начальная фаза эксперимента была идентична кузнице Некро. Соединить кольчугу с кристаллом маны оказалось проще простого, а вот всё остальное быстро обратилось кошмаром. Литу пришлось обрабатывать ингредиенты по очереди, создавая небольшое псевдоядро из каждого. Сжатие такого количества энергии в столь малой форме требовало от него немалой концентрации, но он легко справился с задачей. Первая серьёзная проблема возникла при объединении двух первых псевдоядер. Пути маны были недостаточно сильны, чтобы вместить их оба, поэтому Литу пришлось расширять пути, одновременно удерживая ядра в объединённом состоянии и борясь с эффектом отторжения. И с каждым последующим ядром ситуация становилась всё сложнее. Нужно было укреплять пути маны, исправлять деформации, возникавшие при столкновении доспеха и ядер, а также те, что появлялись в процессе их слияния. Чтобы соединить все четыре ядра, ему потребовалось больше часа и куда больше слизи, чем он предполагал, так как ему приходилось расходовать её на каждое новое псевдоядро. Затем он был вынужден остановиться, сосредоточившись только на стабилизации путей маны, в то время как резонанс между орихалком и ядрами заставлял их расти.

«Проклятье! Если я хоть на такт собьюсь с ритма, все пойдёт насмарку. А ещё и приходится следить, чтоб ядра не деформировались до неузнаваемости. Мы только начали с кузницей Цветения — а уже столько проблем!» — ныл Лит.

Поскольку молот им пока не требовался, Солус могла помочь ему придать ядрам нужную форму. После чего кузнечное дело из простого кошмара превратилось в роман Лавкрафта. Отчаяние, беспомощность и безумие казались единственно возможным финалом. От одновременного создания и исправления четырёх псевдоядер Лит едва не начал блевать кровью. В отличие от того, что происходило при создании молота Цветения, небольшой рост псевдоядер означал четырёхкратное увеличение давления, которое они оказывали на пути маны. Процесс шёл даже медленнее, чем предполагал Лит, что ещё сильнее истощало его ману и отягощало разум. Кроме того, всякий раз, как слившиеся ядра увеличивались в размерах, перо Громовой птицы и орихалк снова вступали во взаимодействие. Вскоре Лит был вынужден прекратить ковку, что ознаменовало успех и провал одновременно. Успех — поскольку Скинуокер Цветения был завершён. Провал — поскольку Литу пришлось остановить процесс до того, как псевдоядро доросло до размеров Скинуокера Некро.

— Который час? — спросил Лит.

— Чуть не опоздали. Как ты себя чувствуешь?

— Ужасно. Я никогда не использовал Бодрость столько раз подряд. Она уже почти не работает, — ответил Лит.

— Мне тоже нужен отдых. Не против, если я останусь в Люции? Гейзер маны поможет мне быстро восстановиться, и я не хочу снова быть вашим пятым колесом до воза, — спросила Солус.

— Уверена? Ты ведь знаешь, что я не планирую сегодня ничего неприличного, так? И даже если бы хотел, я слишком устал, — Лит уже привык к разлуке с Солус, но всё ещё ненавидел пустоту, что оставляло в его душе её отсутствие.

— Разумеется, прямо как вчера и позавчера, — голос Солус сочился сарказмом.

— Ну а как ты хотела, я здоровый молодой человек, у меня здоровые отношения, и вот уже несколько недель как я не проводил с Камилой ни капли времени. Как же я мог ей отказать?

— Ты не мог и не должен был, но пятому колесу от этого не легче. Я посмотрю, может, удастся уговорить девочек навестить меня, а иначе лучше сама поработаю над кузницей Цветения. У нас остался последний комплект кольчуги. Если мы снова потерпим неудачу, значит, наша изначальная оценка верна, и на нашем уровне кузница Цветения не подходит для изготовления такого количества псевдоядер за раз.

Лит неохотно согласился с её решением. Солус была отдельной личностью, и, как и он, заслуживала личного пространства.

Когда Камила вернулась домой, Лит только вышел из душа. Он выглядел, как человек, отпахавший двойную смену в шахте. Он тяжело дышал и горбился от усталости.

— Ну здравствуй, красавчик. Как прошёл день? — Камила сделала вид, что ничего не заметила, и бросилась ему на шею. Она вся светилась от счастья.

— Мирно, но утомительно. Готова идти на ужин?

— А не хочешь остаться дома и пообниматься? Ты выглядишь слегка уставшим, — сказала она.

— Прекрасный способ сообщить, что выгляжу я дерьмово, и да, я бы предпочёл остаться, но я не могу позволить себе потерять бронь. Я отведу тебя в семейный ресторан, так что нет надобности в вечерних нарядах.

Камила была одета в светло-голубую блузку поверх чёрной юбки-карандаш длиной до колен. Её длинные чёрные волосы были распущены, что наряду с чёрной подводкой для глаз и светло-красной помадой подчёркивало бледность её кожи.

— Это ведь та самая одежда, в которой ты была на нашем первом свидании? У нас же ещё не годовщина, — удивился Лит.

— Знаю, но теперь я считаю её своим счастливым нарядом, и в последнее время я чувствую себя весьма удачливой, — сказала она и страстно его поцеловала. Ей было лестно, что Лит помнил и одежду, и дату их первой встречи.

Камила была удивлена, когда он привёл её к Варп-вратам Белиуса. Лит был не из тех, кто заходит далеко ради еды. Её удивление возросло ещё больше, когда Врата привели их в кабинет здания, напоминавшего древний замок.

— Директор Март, это Камила, моя девушка. Камила, это директор Март, человек, которого я имею честь называть своим другом.

У Дьюка Марта седых волос было больше, нежели в последний раз, когда Лит его видел, и он выглядел ещё более уставшим, чем Лит.

— Рад знакомству, мисс Камила. Следуйте моему совету и никогда не забирайтесь по жизни слишком высоко, иначе бумажная работа сожжёт ваши крылья и похоронит вас заживо! — взмахом руки он открыл Варп-ступени, которые Лит заставил её пересечь прежде, чем она успела понять, где находится.

Трудности II

— Сюрприз! — объявил он Зинье с Камилой.

Зинья разместилась в одноместной комнате размером с небольшую квартиру. Мебель была простой, но со вкусом, что давало ей всё необходимое для того, чтобы чувствовать себя как дома и даже принимать гостей. Множество различных цветов украшали комнату, тогда как большие окна пропускали достаточно солнечного света.

— Зинь? — из-за тоников, процедур Вастора и спокойной обстановки Камила едва узнала сестру. Её колени подкосились, и Литу пришлось поставить её обратно на ноги, дабы та не упала.

— Ками? Как ты сюда попала? Часы посещения уже закончились, — её колени так же подкосились, но она лежала в постели, так что этого никто не заметил.

— Эй, может, я здесь и не работаю больше, но у меня всё ещё есть друзья. Часы посещения для вас двоих в любое время, — сказал Лит, подводя Камилу к кровати и усаживая её на стул.

Сёстры стали болтать и плакать от радости, Лит же воспользовался своим старым профессорским кольцом, чтобы заказать ужин для них троих. С каждой минутой он чувствовал себя всё лучше. Его синее ядро процветало, находясь столь близко к обильному источнику маны, коим являлась академия. Обе женщины много говорили, дав Литу возможность ощутить себя на месте Солус, но для него это было не так уж и плохо. Он был рад видеть Камилу такой счастливой.

«Если Солус постоянно себя так чувствует, она просто святая» — подумал Лит. Ему уже начинало становиться скучно.

— Можно я покажу ей твой подарок? — спросила Зинья, наконец-то вспомнив о Лите.

— Конечно.

Увидев коммуникационный амулет, Камила опешила.

— Спасибо, но мы не можем его принять. Он слишком дорогой, — сказала она.

— Я знал, что ты так скажешь, поэтому уже попросил Зинью его запечатлеть, — со смехом ответил Лит. — Так что можешь только смириться с тем, что сестра теперь может звонить тебе, когда захочет, и наоборот.

Камила утратила дар речи, не в силах выразить охватившие её чувства.

— Спасибо, — это было всё, что она смогла вымолвить.

Остаток вечера она провела в беседе с Зиньей, вспоминая счастливые моменты их общего прошлого и планируя будущее, ожидавшее их после операции. Лит наполовину слушал, наполовину спал, заставляя обеих женщин хихикать, когда его храп достигал новых высот.

— Лит и впрямь немного пугает, но он прекрасный человек. Береги его, — сказала Зинья.

— Знаю, но как я могу отплатить ему за всё это? Мы настолько разные, что иногда кажется, что наши отношения работают только в одну сторону, и я всегда в роли получателя. Что я могу ему предложить?

— Свою любовь и доверие. Это весьма редкий товар, особенно для тех, кто помешан на силе. Просто будь с ним честна и не думай об этом слишком много. Ты замечательный человек, и он это знает, — Зинья взяла руки Камилы в свои. — Он когда-нибудь просил тебя о чём-то?

— Нет, — ответила та.

— Значит, его интересуешь ты, а не то, что у тебя есть. Если чувствуешь то же самое, то тебе не о чем беспокоиться.

Позже, когда они возвращались домой, Камила всю дорогу размышляла над словами Зиньи и даже попросила Лита прогуляться, дабы иметь больше времени на раздумья.

Зима близилась к концу, и снега не было. В столь поздний час город был тих и спокоен. Прохладный ночной воздух наполнил Белиус, и лишь немногих людей ещё можно было встретить на его улицах. Камила смотрела на огромные чёрные здания, коими были застроены все кварталы города, и впервые за много лет подумала о том, что именно это место она бы хотела назвать своим домом на всю оставшуюся жизнь. Её разум переполнили воспоминания. Празднество в доме Эрнас. Оно было таким большим и ярким, что почти испугало её. Затем в памяти всплыл дом Лита в Люции, где вся семья сидела у камина, дети играли или смотрели кино вместе с остальными. Эти образы согрели её сердце. Когда они добрались до квартиры, Камила ощутила необходимость дать Литу понять, как сильно он для неё важен, и сколь глубоки её чувства. Как и предсказывала Солус, уставший или нет, Лит был более чем счастлив провести третью ночь подряд, занимаясь чем угодно, только не сном.

***

Ранее той же ночью, башня Солус.

Благодаря башенному Варпу в сочетании с зеркалом Варпа на втором этаже, значительно увеличивавшем дальность Варп-ступеней, Солус не потребовалось много времени, чтобы забрать своих друзей.

— До сих пор не могу поверить, как легко мы преодолели сотни километров за раз. Литу очень повезло, что у него есть ты, — сказала Тиста.

Она изучала маркизат Дистар, собирая всю необходимую информацию для путешествия, в которое планировала отправиться с наступлением весны.

— Ага, из-за этого наши ночёвки так просто организовывать. Чем обязаны удовольствию на этот раз? — спросила Ника.

Дочь Каллы была не обычной девушкой, а вампиром, а потому могла свободно перемещаться лишь после захода солнца. На вид Нике было около двадцати лет, рост её составлял около 170 сантиметров, а румяная кожа подчёркивала волосы цвета вороного крыла и изумрудно-зелёные глаза. Бледными же вампиры были лишь тогда, когда не могли нормально питаться, но это был далеко не её случай. Ника не была сногсшибательной красавицей, но в смерти обрела мягкие, тонкие черты лица и сумела сохранить тело в тонусе, без единой капли жира. Каждое её движение было грациозным и чувственным, даже когда она вовсе не пыталась флиртовать.

— Мне нужна помощь, — сказала Солус.

Она была одета в рабочую рубашку и брюки. Кожаные перчатки закрывали её руки, и естественное сияние человекоподобной формы исходило только от головы.

— Тебе нужно ещё одно напутствие или совет насчёт младшего брата? — спросила Тиста.

— Ни то, ни другое. Я имею в виду помощь с экспериментом по кузнечному делу.

И Солус рассказала им о последнем воспоминании, которое она сумела восстановить, и о том, что его вызвало.

— Ничего себе, сестра, — Ника была непреклонна, считая Солус своим вампирским родичем из-за связи той с жизненной силой Лита. — Почему ты не рассказала супругу? Один секрет — это нормально, но два... Чем больше секретов, тем больше вы будете отдаляться друг от друга.

— Повторяю в последний раз: он мне не супруг! Лит даже не мой парень. И вообще он сейчас с Камилой, — порой прямодушный подход Ники к жизни выводил Солус из себя.

— У вас одно тело, один разум и одна жизнь. Если это не супружество, то что же? — спросила Ника, которая предпочитала ковать железо всегда, независимо от того, горячо оно или нет.

— В кои-то веки я согласна с Никой, — вмешалась Тиста, прежде чем эти двое начали препираться. — А если что-то случится, и вы снова сольётесь? Если Лит узнает, сколько всего ты от него скрывала, ему будет больно. Я могла бы понять, если бы дело было в нежелании портить его отношения, но теперь это касается твоей жизни. Может, он смог бы помочь тебе восстановить воспоминания. Как ты сама всегда говоришь, просто дай ему шанс, — сказала она.

Успех и провал I

— Ты права, и я это знаю, — сказала Солус. — И именно поэтому я и пригласила вас сюда. Каждый раз, когда мы создаём магический предмет, я чувствую, как что-то скребётся у меня в затылке. Вот только Лит — единственный, кто по-настоящему колдует. Я хочу и сама что-нибудь выковать, но с моим слабым ядром мне одной это не по плечу. Мне нужна ваша помощь, чтобы наполнить круг маны энергией, а остальным займусь сама. Если окажусь права, смогу вернуть себе ещё часть воспоминаний. Тогда у меня не останется другого выбора, кроме как признаться Литу. А если ошибаюсь, то ничего не произойдёт, и мы только зря потратим час нашего времени. Так вы со мной или нет?

— Я с тобой, сестра. Несмотря ни на что, — Солус была для Ники особенной. Подобно ей она была «бессмертным вампиром», и к тому же её первой подругой.

— Давай сделаем это. Я всегда хотела научиться истинному кузнечному делу, — сказала Тиста. — А что мы будем создавать?

— Маскировочное кольцо. Без него мы с Литом никогда не сможем разойтись, не рискуя, что кто-то засечёт мою жизненную силу. А если это случится, наши жизни будут в постоянной опасности. Для его создания мне понадобятся только базовые ингредиенты. Достаточно сплава золота и серебра, но вместо серебра я возьму орихалк, чтобы псевдоядро вышло прочнее, чем у Ориона. Это очень простое псевдоядро, так что даже с моим тёмно-зелёным ядром маны мне это должно быть по силам. Даже если не выйдет, ничего страшного. Одно кольцо требует очень малого количества ингредиентов. За исключением кристалла маны, — последнюю фразу Солус пробубнила себе под нос, но все отчётливо её услышали.

Тиста знала, насколько скуп её брат, и сомневалась, что он не заметит пропажи. Что же касалось Ники, ей было всё равно. Мать обеспечивала её всем, так что понятия дорого и дёшево были ей чужды.

Солус достала из кармана молот Цветения. Оба молота обладали одинаковыми свойствами, но, поскольку для изготовления кольца она собиралась использовать кузницу Цветения, этот вариант показался ей более подходящим. Солус расплавила в тигле золотой самородок вместе с очищенным орихалком, а затем вылила жидкость в форму, придав ей очертания кольца. Охладив его с помощью магии воды, она взяла ещё белый раскалённый металл и поместила его в адамантовую кузницу.

«Во всех своих воспоминаниях я работала серебристым молотом и использовала серебристую кузницу, чтобы что-то зачаровать. Наверняка всё это было сделано из адаманта, но, поскольку у меня его нет, придётся довольствоваться орихалком» — подумала Солус.

Еще одна вещь, которая её беспокоила, — это руны силы, выгравированные на всех зачарованных предметах, что появлялись в её воспоминаниях. В фальшивом кузнечном деле их использовали для создания и стабилизации путей маны, но по окончании процесса они исчезали навсегда. В истинном же Лит и Солус вовсе не использовали рун, только чистую ману. И она была уверена, что учитель Менадион не стал бы гравировать все свои творения рунами лишь для того, чтоб они выглядели круто. Проблема заключалась в том, что, даже если руны и впрямь могли помочь сделать их творения совершеннее, она понятия не имела ни о том, что они делают, ни как их наносить.

«Гравировка случайных рун наверняка вызовет большой бум. Будем надеяться, что удастся восстановить память и о них. Это был бы прекрасный подарок Литу на годовщину».

Уже скоро должен был наступить день пробуждения Солус ото сна. Лит считал этот день её днём рождения, но для Солус он имел и другое значение. Это был день, когда она обрела семью, лучшего друга, а быть может, и нечто большее. Именно в этот день их связь из пакта между артефактом и хозяином переросла в партнёрство. Она хотела, чтоб и секрет рун, и кольцо стали её первым подарком Литу. Ей хотелось вернуть ему что-то после того, как она так долго лишь брала у него. Кроме того, это бы придало ей смелости, необходимой для того, чтоб открыть ему свою человекоподобную форму.

В отличие от Ориона, у неё не было фиолетового кристалла, и Солус могла соединить кольцо лишь с небольшим синим. Затем она создала магический круг и позволила девушкам его наполнить. Солус приходилось заботиться и о молоте, и о псевдоядре, а потому поддерживать концентрацию ей было непросто. Золото оказалось невероятно устойчиво к воздействию маны, как во время заклинания Уз, так и в процессе ковки. Солус решила использовать кузницу Цветения, поскольку ей не хватало силы, необходимой для преодоления объединённого эффекта отторжения золота и системы циркуляции маны. Точность была её единственным путём к успеху, и кузница Цветения оказалась идеальным средством достижения цели. Сперва она создала небольшое псевдоядро и пути маны, используя молот для увеличения их размеров лишь после того, как убедилась, что придала им идеальную форму. Каждый удар вызывал вспышку тёмно-зелёного света, но утраченная память так и не давала о себе знать.

«Странно. В моих воспоминаниях я била непосредственно по предмету, а не по магическому кругу. Что же в нём может быть такого?» — гадала Солус.

На создание кольца у девушек ушло почти два часа, и к тому времени, как они закончили, все были совершенно измотаны.

— Вы с моим братом два сапога пара, Солус. Если это и есть твоё представление о веселье, то напомни мне подумать дважды в следующий раз, как пригласишь меня, — Тиста была вся в поту, её тело болело так, что казалось, оно вот-вот развалится на части.

Чтобы поддерживать круг в рабочем состоянии, она была вынуждена непрерывно использовать Бодрость.

— Умираю от голода, — простонала Ника, стараясь не смотреть на Тисту, как на огромный чизбургер. У неё не было пота, но не было и Бодрости. И, дабы внести свою лепту, ей пришлось довести себя до состояния, опасно близкого к голодному безумию.

— Простите, девочки. Я никогда не понимала, как трудно делать то, что я обычно делаю с помощью гейзера маны, — и Солус протянула Нике кувшин, наполненный кровью Лита, который та держала в карманном измерении специально для своей неживой подруги.

Ника понюхала деликатес и выпила его маленькими глотками, применяя в процессе технику медитации Очищение. Питаясь, вампиры со временем становились сильнее. И чем сильнее был источник крови, тем больше питательных веществ они получали. Обычные вампиры просто пили кровь, что частично перерабатывалась их кровавым ядром, заставляя его постепенно увеличивать силу. И, хотя они и не были Пробуждёнными, некоторые из них открыли технику, позволявшую перерабатывать всю кровь, а не только её часть. Они поделились своими знаниями с Каллой, а та, в свою очередь, передала их дочери. Благодаря Очищению Ника могла усвоить большую часть маны и энергии света, содержавшихся в крови Лита, что позволило её ядру расти быстрее обычного. В отличие от ядра маны, сила кровавого ядра определялась тем, сколько чёрной энергии оно хранило. И, чем мощнее было ядро, тем меньше в нём оставалось чёрных прожилок. Согласно легендам, идеально красное кровавое ядро давало вампиру возможность по желанию превращаться обратно в человека с красным ядром маны, преодолевая все ограничения нежити ценой потери всех своих магических способностей до тех пор, покуда вампир сохранял эту форму.

Успех и провал II

— Раз уж ты не против того, чтоб другие женщины спали с твоим супругом, ничего, если я буду одалживать его время от времени? Он очень вкусный, а мама научила меня, как я могу кормиться мужчиной так, чтоб мы оба получали удовольствие, — спросила Ника.

Кровь была самым обильным источником жизненной силы, однако не единственным, из коего вампир мог черпать пропитание.

— Он мне не супруг, и очень даже чего! — воскликнула Солус. — Я ревную, ясно? Я признаю это! Счастливы теперь?

— Вообще-то да, — сказала Ника, крепко обнимая изумлённую Солус. — Я бы никогда не тронула твоего мужчину, просто я хотела, чтоб ты высказала вслух то, что у тебя на душе.

Обычно Ника была бестактна и настолько прямолинейна, что это граничило с грубостью. Солус целиком поддалась её уловке, как и Тиста, покрасневшая от того, какой образ вызвали в её голове слова Ники.

— А как же твоя память? — спросила Тиста, желая сменить тему.

— Ну, я сделала всё, что могла, но безуспешно. Маскировочное кольцо — просто шедевр, но попытка восстановить мои воспоминания оказалась неудачной. Похоже, я смогу сохранить свою тайну подольше, прежде чем...

Солус запнулась, увидев, что Тиста смертельно бледна.

Длительное усилие запустило процесс очищения тела. Вскоре Тиста задёргалась в судорогах: её тело выводило накопившиеся нечистоты, выворачивая её наизнанку, словно носок. Кости Тисты трескались и срастались, причиняя ей настолько сильную боль, что Солус пришлось использовать массив Бессмертного тела, чтобы обеспечить её выживание.

— Худший девичник в жизни, — сказала Тиста, как только процесс завершился, и тут же потеряла сознание.

***

В предшествующие операции дни Камила всё свободное время проводила с сестрой, а Лит чередовал эксперименты с кузнечным делом и пламенем происхождения. Даже вторая попытка создать доспех Скинуокера Цветения закончилась неудачей. Его псевдоядро было слишком сложным, а количество маны, которое оно требовало, было слишком велико для текущих возможностей Лита, даже с учётом Солус.

Тем временем Зекелл закончил переплавку первых двух партий орихалка в металлические слитки. Он работал над тем, чтобы придать кольчужным штанам, рубахам и шапкам приличную форму, поскольку Лит всё ещё не прислал ему чертёж молотов. Как следует над этим подумав, Лит решил дать ему две зарисовки для двух разных молотов. Один был похож на кузнечный инструмент, состоящий из черенка и головки с двусторонним молотом. Второй больше походил на ледоруб, с одной стороны его головки располагался молот, с другой же — небольшая кирка.

— Зачем два молота? Неважно, какую технику мы используем, они будут иметь совершенно одинаковые свойства. Это пустая трата орихалка и кристаллов маны! — Солус не могла понять решения Лита.

Для столь скупого человека, как он, это было всё равно, что выбросить деньги в сточную канаву.

— У меня на то свои причины, — это был единственный ответ, что он ей дал.

Лит и Солус выковали оба молота, а затем потренировались с дополнительным количеством маны, которое могли вместить новые кузнечные инструменты, прежде чем снова попытаться изготовить доспех Скинуокера. Кроме того, они узнали несколько новых вещей о пламени происхождения. Несмотря на огромную разницу во взаимодействии с физическими материалами и магической энергией, оно могло жечь и то, и другое. Такие вещи, как камень или металл, казалось, разрушались и восстанавливались по нескольку раз. Это приводило к изменению их формы и физических свойств. На результат влияло как качество, так и количество используемого пламени. Небольшое количество действовало почти как обычный огонь, тогда как чересчур интенсивное — разрушало всё.

«Во время первой попытки мы не прям-таки очистили адамант. Скорее, мы сожгли всё остальное. Адамант невероятно устойчив даже к пламени происхождения, только потому он и пережил разрушение» — размышлял Лит.

Магия же попросту поглощалась пламенем, однако у этого процесса был предел. Пламя происхождения могло уничтожить лишь количество маны, эквивалентное мировой энергии, которую содержало. Это значило, что такие хрупкие структуры, как выпущенное заклинание или же временный массив, могли быть легко повреждены, в то время как постоянные массивы или магические артефакты требовали куда больших усилий. Лит попробовал применить его на некоторых своих старых работах, которые были уже бесполезны, дабы проверить свою теорию о том, что пламя происхождения способно разрушить отпечаток владельца на магическом предмете. Он получил противоречивые результаты. Пламя разъедало магическую ауру, заставляя псевдоядро предмета расходовать энергию, чтобы выжить. Однако после определённого момента псевдоядро скорее ломалось, нежели гнулось. Лит даже попытался применить заклинание Чистый лист к ослабленному псевдоядру, но в результате оно лишь рассыпалось.

— Пока что пламя происхождения действует на магию скорее как некая антиматерия, нежели управляемый инструмент. Оно может разрушить структуру заклинания, но не его энергетическую сигнатуру, — сказал Лит, глядя, как один из его старых кинжалов превращается в клубок дыма.

— Я в этом не уверена. Возможно, проблема в твоей гибридной форме, — сказала Солус. — Если сравнить её с той, какую ты принимал раньше, то тебе предстоит ещё немалый путь. А ещё может оказаться, что, как и истинная магия, пламя происхождения подвержено влиянию твоей воли.

— Я не использую ману для её создания, только крошечную искру жизненной силы, — возразил Лит. — Я понятия не имею, как вложить свою волю в жизненную силу. А если бы даже и представлял, то как, чёрт возьми, я могу приказать ей что-то сжечь, а остальное проигнорировать?

У Солус так же не было ответов, так что их дни пролетали незаметно. В перерывах между семьёй, друзьями и экспериментами Лит стал спать лишь в случае крайней необходимости, как, например, накануне операции Зиньи. Камиле удалось выпросить больничный по медицинским причинам. Она была ближайшей родственницей Зиньи, а потому её зрительный нерв был наиболее совместим с чертежом Лита. Без неё Лит не мог работать. После целой недели правильного питания, безопасности и постоянного ухода Зинья расцвела почти до неузнаваемости. Однако в тот день она вновь была бледной и дёргалась от малейшего шума.

— Как ты себя сегодня чувствуешь? —   спросил Лит.

— Напугана до смерти, — ответили обе сестры.

— Ты уверена, что хочешь продолжить операцию? — это был обязательный вопрос перед процедурой скульптуры тела.

Зинья крепко сжала руку Камилы, прежде чем ответить.

— Да, пожалуйста. Не могу дождаться, когда всё это кончится.

В отличие от стандартного магического лечения при использовании заклинаний пятого уровня голове и конечностям пациента полагалось быть пристёгнутыми к кровати.

— Это действительно необходимо? — спросила Зинья.

— Да. Это может быть больно и даже повлиять на твою личность так, что ты станешь агрессивной. И, если ты резко дёрнешься, пока я буду выращивать зрительный нерв, это может привести к смертельному кровоизлиянию, — ответил Лит.

— Зря я спросила, — теперь она нервничала ещё больше.

Лит, Квилла и Вастор дважды применили заклинание Сканера к обеим сёстрам, дабы проверить их состояние. Лит и Вастор также активировали Долото. Литу оно было необходимо для проведения процедуры, Вастор же держал его наготове на случай, если потребуется его вмешательство.

Конец мучений I

Первая часть операции заключалась в том, чтоб освободить место под новую нервную ткань, не причинив вреда пациенту. Лит не имел опыта в этой области, а мозг был слишком чувствительным органом для новичка. Вастор взял инициативу на себя, удаляя всё, что можно, и используя скульптуру тела, слегка изменяя череп Зиньи, дабы создать больше места, когда ему не оставалось ничего другого. Изменения были столь незначительны, что обнаружить их можно было лишь при помощи заклинания детальной диагностики вроде Сканера.

Закончив, он отошёл и освободил место Литу.

— И помни, что лучше всего идти от простого к сложному. Начни с создания зрительного нерва со стороны глаза, а соединение с таламусом оставь напоследок. Таким образом, мы сможем сразу проверить, получает ли мозг правильные сигналы. Если же сделаем наоборот и допустим хотя бы несколько ошибок, то внезапный поток неправильных входных сигналов может привести к необратимым повреждениям. Кроме того, нам пришлось бы разрушить все связи и переделать всё с нуля, ведь мы даже не узнаем, что именно пошло не так, — давал последние напутствия Вастор.

Лит последовал его совету и создал зрительный нерв и хиазму. Затем, следуя чертежу нерва Камилы, он использовал заклинание Зонда, чтобы создать маленькие полутвёрдые щупальцы маны, которые стимулировали зрительную кору Зиньи. Щупальца несли электрические импульсы, которые, попадая в глаза, генерировали вспышки света и позволяли Литу проверить, как мозг обрабатывает полученную информацию. Таким образом, он мог убедиться, что импульсы пройдут по нужному пути, прежде чем устанавливать физическую связь.

— Зинья, нужно будет, чтоб ты разговаривала в течение всей процедуры. Не важно, о чём, мне просто нужно следить за твоими когнитивными функциями и настроением. Если почувствуешь что-то странное, сразу скажи мне. Не держи ничего в себе, — сказал Лит.

Зинья кивнула и стала пересказывать всё, что помнила из юности. Пока Зонд показывал, что всё в порядке, Лит выращивал зрительный нерв, однако ему не раз пришлось останавливаться и возвращаться назад. Иногда электрические импульсы вызывали у Зиньи небольшие спазмы. В других случаях — приступы боли или неконтролируемые изменения настроения. Каждый раз, когда это происходило, Литу приходилось быстро отсоединять щупальца и искать другую точку доступа к мозгу. К счастью, с ходом операции к Зинье всё больше возвращалось зрение. Это давало Литу наглядный показатель прогресса, Зинья же получала возможность поговорить о чём-то полезном. Сперва она видела лишь белый свет, но всякий раз, когда Лит находил нужный путь, перед ней начинали появляться маленькие цветные точки.

— Чёрт возьми, Лит, твоё заклинание Зонда просто великолепно. Оно сэкономило нам кучу маны и уберегло пациентку от лишней боли, — сказал Вастор.

Даже с его опытом он бы не раз упустил нужную связь. Тем не менее, помощь его оказалась для Лита неоценимой. Всякий раз, когда он не знал, как поступить, профессору требовалось всего несколько попыток, чтобы отыскать нужный путь среди сотен, казалось бы, ничем не отличавшихся вариантов.

— Ты молодец, сынок. Я тобой очень горжусь.

Лит кивнул, не имея возможности ответить. О чём Вастор не подозревал, так это, что для передачи физического стимула Зонд требовал больших затрат маны. Это была одна из причин, по которой Лит не смог долго поддерживать его, когда впервые использовал заклинание на Зинье. Столь огромное количество энергии сожгло бы её мозг, а сам он ослаб бы в считанные минуты. Теперь же он создавал с помощью Зонда лишь оконечности оптического нерва, снижая нагрузку как на Зинью, так и на себя.

Процедура заняла несколько часов, и Литу пришлось немного отдохнуть. Вастор с Квиллой по очереди приходили проверять ход операции, поддерживая стабильное состояние пациентки, пока Лит пил тоники и использовал Бодрость для восстановления ментальной концентрации. С маной проблем не было, но он чувствовал, как его внимание понижается. Обычному целителю потребовалось бы несколько минут, чтобы тонизирующее средство прояснило мозг, но с Бодростью такой проблемы не возникало. И к тому времени, когда всё закончилось, Зинья могла видеть получше многих других.

— Неужто всё закончилось? — спросила она, когда почувствовала, как с неё снимают ремни.

— Да. Можешь дотронуться до моей руки? — Лит протянул ей правую руку, держа её пониже. У Зиньи не было проблем ни с восприятием глубины, ни расстояния. Она легко хватала руку Лита, где бы та ни находилась.

— Большое спасибо. Знаю, из уст слепого человека эти слова стоят немного, но вы все — самые прекрасные люди, которых я когда-либо встречала, — Зинья обняла и расцеловала весь медицинский персонал и медсестёр, что ухаживали за ней до сего дня.

Сёстры радостно обнимались, пока Лит и Вастор вместе планировали её физиотерапию. Зинье ещё предстояло научиться нормально двигаться, читать, писать и элементарно ассоциировать названия с окружавшими её предметами.

— И ещё кое-что, — Вастор прочистил горло, дабы привлечь всеобщее внимание. — Мы можем оставить Зинью здесь ещё на пару дней, чтобы убедиться в отсутствии послеоперационных осложнений, но после ей придётся уйти. Эта палата понадобится для следующего пациента.

— Сколько я вам должна? — спросила Камила.

— Мне жаль, что ваша сестра не числится частью вашей семьи, иначе армия покрыла бы часть расходов, — и Вастор протянул ей счёт.

Камила оказалась должна Белому Грифону куда меньше, чем опасалась. Две золотые монеты за консультацию Вастора и скульптуру тела, 30 серебряных за исследовательскую работу Квиллы и 70 серебряных за пребывание Зиньи в Белом Грифоне — всего три золотых монеты. И всё же это была огромная сумма с учётом того, что Камила получала два серебряных в неделю. В конце концов скульптура тела являлась самой сложной из техник, и большинству людей было проще купить магический предмет, дабы компенсировать увечье, нежели лечить его.

— И это всё? Я ожидала минимум десять золотых, — именно столько запросил бы самый дешёвый и менее компетентный целитель, как за два коммуникационных амулета. Камила бы не смогла позволить себе свой собственный, если бы армия не подарила его ей по присвоении звания первого лейтенанта.

— И ты была бы права, если бы главный целитель выставил счёт, однако он этого не сделал, — указал Вастор на Лита.

Он знал, как сильно Камила ненавидит чувствовать себя в долгу, а потому не просил об одолжениях ни Вастора, ни академию, в противном случае вся процедура была бы бесплатной.

«Я уважаю желание Камилы спасти сестру и не могу отнять у неё это. Если бы я решил всё сам, она бы чувствовала себя бесполезной. Вся её борьба и страхи оказались бы напрасны. А так она ей будет казаться, что она выполнила свою часть работы, ведь она и впрямь это сделала. Даже без меня к Зинье так или иначе вернулось бы зрение, просто стоило бы это дороже» — думал Лит.

— Сколько я тебе должна? — повернулась Камила к Литу, повторяя вопрос.

— Я снижу цену работы и возьму с тебя по себестоимости. Так что 50 серебряных монет за амулет и ужин за операцию.

Конец мучений II

— Что? — Камила была ошарашена.

— Кристалл маны хоть и небольшой, но мощный, а серебряный слиток я купил по рыночной цене. На исцеление же у меня ушло не так много маны, так что ужина будет достаточно, — пояснил Лит.

— Это слишком мало! Я не согласна! — запротестовала она.

— Простите, мисс. Целители сами назначают цену, — ответил Лит, и Вастор с Квиллой кивнули. — Кроме того, тебе лучше побеспокоиться о жилье для Зиньи. Твоя квартира хороша для двоих, но для троих уже тесновата. Кроме того, с нашей работой мы часто бываем вне дома, а твоя сестра нуждается в присмотре.

Камила напряжённо прикусила нижнюю губу. Зинья и впрямь могла переехать к ней, но там была только одна спальня, так что либо ей пришлось бы сделать перерыв в отношениях, либо они всякий раз были бы вынуждены ходить в гостиницу. Разменять квартиру было невозможно. С долгом на плечах Камила не могла позволить себе новую. Та, в которой она жила сейчас, была предоставлена армией на льготных условиях, однако на помощь в оплате жилья побольше ей рассчитывать не приходилось, поскольку официально она не была замужем и не имела родственников. Хуже того, Белиус был ужасным городом для столь неопытного человека, как Зинья. Таблички в общественном транспорте требовали знания грамоты, зелёных насаждений почти не было, а к приезжим люди относились с паранойей. Дабы не оставлять Зинью одну на целый день, Камиле пришлось бы нанять сиделку, дабы та составляла ей компанию и учила всему, что может понадобиться.

— Не волнуйся, Ками. Ты и так уже слишком много сделала. Я не могу позволить тебе отказаться от собственной жизни ради меня. Я всё ещё жена Фалмуга, у меня есть дом и обязанности. Быть может теперь, когда я больше не слепая, он изменит свои взгляды. Он не всегда был плохим человеком, — улыбка Зиньи дрогнула, как и всё её тело.

Несмотря на все усилия, она была в ужасе от мысли, что снова увидит мужа или даже услышит его голос.

— Ни за что! Это слишком опасно, — одновременно воскликнули Камила, Лит и Вастор.

— Леди Сарта, судя по моему опыту, теперь, когда вы больше не беспомощны, всё может стать только хуже, — сказал Вастор. — К тому же в вашем состоянии один удар по голове может положить конец всему, что мы сегодня сделали. Вашему телу нужно время, чтобы полностью исцелиться и адаптироваться.

— У меня идея, — сказал Лит. — Зинья может остаться в Люции с моими родителями до конца отпуска. У них много свободного места, и им не помешает помощь с детьми. Я могу в любой момент отправить тебя туда, а когда мне придётся вернуться на работу, Зинья сможет переехать в твою квартиру.

Камила не могла решить, что делать. Для выздоровления сестры Люция подходила куда больше Белиуса, но она чувствовала, что снова чересчур полагается на Лита.

— Зинья никогда не знала здоровых отношений. Быть может, понаблюдав за браком моих родителей и сестры ей будет легче решиться на развод, — прошептал ей на ухо Лит.

— Пожалуй, Люция будет идеальным решением, — вздохнула она.

Её гордость была слегка уязвлена, однако благополучие Зиньи было превыше всего.

***

Фалмуг лишь недавно начал снова ходить, пролежав несколько дней без сознания. Лит был верен своему слову. Стоило тому очнуться, как Лит вновь похищал его, ослеплял и избивал до потери сознания. Фалмуг Сарта всё это время жил в ужасе. Не было места, где бы он мог спрятаться, где бы демон не сумел его найти. Воспользовавшись неожиданной передышкой, которую дало ему вмешательство Зиньи, он побежал к властям, дабы сдать злого колдуна. Клерк ассоциации магов выслушал все жалобы Фалмуга и принял их за бред сумасшедшего.

— Простите, мистер Сарта, но в вашу историю довольно трудно поверить. Если вы нажили себе врага в лице сильнейшего молодого мага королевства, то как вы можете быть до сих пор живы? Кроме того, вы не упомянули, откуда у него на вас зуб.

Даже клерк такого среднего города, как Ксилита, устал выслушивать россказни безумцев, обвинявших во всём рейнджера Верхена. Беременные девушки утверждали, что он отец, и требовали компенсации, сумасшедшие твердили, будто он их проклял или же присвоил себе их заслуги вроде восстановления Кадурии.

Фалмуг понял, что попал в затруднительное положение. Он так хотел избавиться от своего мучителя, что начисто позабыл о том, что нужно придумать правдоподобную ложь. Он долго думал, как объяснить, почему такой человек, как Лит, мучает его, но без признания в насилии над женой его история не имела бы никакого смысла. Сделай же он это, и Лит стал бы последней из его проблем. Несмотря на постоянную боль и страдания, Фалмуг оставался уважаемым человеком с постоянным доходом. Если бы правда о его доме была раскрыта, он бы очутился в тюрьме, тогда как Зинья смогла бы прибрать к рукам всё его имущество, попросту потребовав развода.

— Ему нужна моя жена! — его слова заставили клерка усмехнуться.

— Простите, сэр. Не хочу вас оскорбить, но, если я спрошу вашу жену, она подтвердит ваши слова?

— Нет, конечно! Она же на его стороне!

— Хватит тратить моё время! — у клерка кончилось терпение. — Если бы ваша жена хотела быть с ним, она бы просто подала на развод. У Великих магов хватает денег, так что вряд ли бы ей что-то от вас понадобилось. Какие у вас есть доказательства ваших заявлений?

Фалмуг был в шоке. Он наконец осознал, что имел в виду Лит, сказав, что превратит Фалмуга в его жену. Он был теперь один, и никто не мог ему помочь. Помимо его слов, не было ни свидетелей нападения, ни доказательств его увечий. Подобно своей жене он оказался заперт в клетке, из которой не было выхода.

— Никаких? Что ж, тогда, надеюсь, вы простите меня, если я не поверю ни единому слову человека, обвинённого тремя целителями в неоднократном избиении своей жены, — когда секретарь заносил заявление Фалмуга в протокол, его имя оказалось помечено. — Не говоря уже о том, что, согласно армейским документам, в момент предполагаемых нападений рейнджер Верхен находился у себя дома. Я не знаю, в чем ваша проблема, сэр, но, возможно, ночь в тюрьме поможет вам прояснить рассудок.

— А как же Верхен? — крикнул Фалмуг, пока стража тащила его в подземелье.

— Не ваше дело. На вашем месте я бы больше беспокоился об обвинении в клевете на государственного мага и в пустой трате времени ассоциации, поскольку у этих двух преступлений хотя бы есть свидетель, и это я!

***

Родители Лита знали о ситуации с Зиньей, а потому с радостью предложили свою помощь. В их глазах она была воплощением того, что могло произойти с Тистой, если бы Лит никогда не родился. Зинья полюбила Люцию, лес Траун и людей, которых первыми за всю свою жизнь она могла бы назвать семьёй. Учиться читать, писать и считать вместе с Лерией и Араном было неловко, но спустя некоторое время она перестала волноваться по этому поводу. Элина также учила её готовить и шить, чтобы, переехав к Камиле, она могла хотя бы помогать той по хозяйству. Шли дни, и вскоре отпуск Лита подошёл к концу.

Путешествие I

За несколько дней до того, как Лит уехал, дабы вернуться к исполнению своих обязанностей рейнджера региона Келлар, Зинья наконец набралась храбрости и рассказала Камиле о своем окончательном решении.

— Ками, я никогда не смогу отблагодарить тебя и Лита за то, что вы для меня сделали. Последняя неделя была самой счастливой в моей жизни, — сказала она.

— Это только начало, Зинь. Нам ещё столько всего предстоит вместе. Я буду нечасто бывать дома, но постараюсь сделать всё возможное, чтоб ты не чувствовала себя одиноко. И я уже нашла для тебя сиделку, — с улыбкой ответила Камила.

Ежедневные расходы на сиделку и Зинью ещё больше усложняли выплату долга, однако её это нисколько не волновало. Камила всё предусмотрела и была готова к последствиям.

— Спасибо тебе, но я бы хотела остаться здесь, — выпалила Зинья.

— Что? Почему?

— Тебе и так приходиться беспокоиться о своей личной жизни и карьере, Ками. Я не ребёнок, и ты не сможешь оберегать меня вечно. Лучше я буду жить здесь в качестве горничной, чем обременять тебя ещё сильнее, чем сейчас. Я уже говорила об этом с Элиной. Верхены — хорошие люди. Они согласились дать мне еду и жильё в обмен на мой труд, пока они учат меня всему, что мне нужно, чтобы постоять за себя. Они даже готовы платить мне, когда я закончу обучение. А ещё я решила подать на развод. Если останусь в твоём доме, Фалмуг сможет найти меня там. Здесь же он искать не будет. Я не знаю пока, хватит ли у меня сил противостоять ему, так что это лучшее решение.

Камила пыталась уговорить Зинью передумать, но та была непреклонна. Камила с грустью подумала о том, что встреча с сестрой без помощи Лита будет теперь занимать у неё немало времени. Ближайшие врата находились в Дериосе, а до Люции оттуда было более полутора часов. И всё же, видя её такой счастливой и решительной, на душе у неё становилось тепло.

«Я сделала всё, что могла, чтобы дать Зинь свободу, а если заставлю её пойти со мной, то лишь сменю одну клетку другой. Здесь же она будет окружена людьми, которые заботятся о ней не потому, что это их работа, а потому, что сами того хотят. Кроме того, ей не будет грозить опасность от Фалмуга, ведь напасть на семью мага — хуже самоубийства, — думала она. — Мы с Зиньей пытались навестить детей, но её свекровь нас даже не пустила. Ведь по закону она просто инвалид, некомпетентная мать, сбежавшая из дома. Чтоб заявить о своих правах на детей, она должна сперва получить развод и иметь средства для их содержания. А я не хочу обременять Лита ещё и этим вопросом» — думала Камила, готовясь к прощанию.

— Прости, я ничего не знал об этом. Поверь, эта не было схемой, чтоб прибрать к рукам и тебя, и твой дом, — в шутку сказал Лит, но на мгновение Камила чуть в это не поверила.

— Когда ты вернёшься? — спросила она.

— Не знаю. Это может занять недели, а может и месяцы. Зато теперь, когда ты обменялась коммуникационной руной с Тистой, она сможет помочь тебе связаться с Люцией всякий раз, как будет дома, — сказал Лит.

— Я не об этом спрашивала тебя, глупый. Просто я уже по тебе скучаю, — и она крепко его обняла.

После двадцати дней, прожитых вместе, от мысли о том, что она проснётся одна, ей было больнее, чем она ожидала.

— Будешь ждать меня? — спросил он, обнимая её в ответ.

— Обещаю.

Лит отвёз ее домой, где они поцеловались в последний раз, прежде чем ему пришлось вернуться к исполнению своих обязанностей.

***

С тех пор, как скорпикора Скарлетт посетила Лигейна, попросив того о помощи с достижением фиолетового ядра и в надежде разузнать, как вызвать новые треволнения, она оставалась в пределах империи Горгон. Сотни лет прошли с тех пор, как она, ещё будучи молодым императорским зверем, в последний раз покидала королевство Грифонов. Приняв мантию владыки леса, она обрела немалые силы, но с ними и тяжкое бремя.

— Путешествия позволяют мне узнать о различных магических философиях, понять, какого чёрта Могар хочет от меня со своими дурацкими треволнениями, и проверить, как обстоят дела с мерзостями. Много зайцев одним выстрелом, — думала она вслух, привлекая к себе внимание.

«Вот чёрт, я не привыкла маскироваться под человека. Постоянно совершаю глупые ошибки, из-за которых мне приходится переезжать из одного города в другой, будто я разыскиваемая преступница. Всё время забываю, что фальшивым магам нужно протараторить заклинание, чтоб использовать магию, и что они не могут разбить камень голыми руками» — размышляла она, подзывая официанта, дабы тот подал ей второе.

Ещё одна вещь, с которой ей было трудно смириться, — это маленькие порции еды, потребляемые людьми. Хоть с виду она и казалось простой женщиной, тело её всё так же оставалось телом скорпикоры, как и её желудок. Она выглядела авантюристкой лет тридцати и ростом 167 сантиметров. Её пепельно-золотистые волосы до плеч имели рыжий оттенок, а на носу она носила пенсне в золотой оправе. Тело, в которое перевоплотилась Скарлетт, было красивым, но не очаровательным. Она предпочитала оставаться незаметной в людских поселениях, дабы постоянно не сталкиваться со толпами поклонников. Столетия назад, когда она гуляла с Салаарк, им пришлось вырубить всё мужское население деревни, дабы иметь возможность заказать пиво так, чтоб никто к ним при этом не приставал.

Сейчас она находилась в городе Тиренар, расследуя слухи о таинственном чудовище, которое без всякой видимой причины убивало и людей, и зверей.

«Если я права, то, возможно, нашла одну из новых жутей. Сразу после окончания нашествия монстров Совет сообщил о появлении нескольких существ, обладающих несравненной силой. Если верить моим источникам, все они должны быть не выше моего уровня. Если удастся выследить одного из них и победить, я смогу наконец узнать что-то новое об этом Мастере. Может, даже сумею выяснить его местоположение» — думала Скарлетт, впервые за год доставая из кармана коммуникационный амулет.

— Вот дерьмо! — воскликнула она, на сей раз намеренно.

У неё было так много пропущенных, что ей потребовалось время, чтобы просто отметить, кому она хочет перезвонить, а кого проигнорирует.

— Позовите меня, если вам понадобится что-нибудь ещё, — молодой официант одарил Скарлетт доброй улыбкой, на которую та ответила, недоумевая, какого чёрта трэнт забыл в ресторане.

Трэнты были деревьями, которые, прожив несколько веков в местности, богатой мировой энергией, стали Пробуждёнными. Они представляли собой растительный эквивалент магического зверя. Его маскировка была безупречна, но зачарованное пенсне Скарлетт позволяло ей видеть не только ядро маны её противников, но и их жизненную силу. Глаза Менадион были одним из самых ценных артефактов, который позволил ей значительно расширить свои познания о магии света с тех пор, как она «спасла» его из лап безумного грифона. Как это было со всеми живыми существами, добрые родители не гарантировали, что дети унаследуют их мягкость или мудрость. Некоторые из детей Лигейна были настолько печально известны, что Совет назначил за них награду, хоть те даже не были Пробуждёнными.

Путешествие II

Та же участь постигла потомства Салаарк и Тайрис. Поскольку дети Хранителей были с рождения способны на все виды истинной магии, а продолжительность их жизни могла достигать почти тысячи лет, Совет считал их угрозой наивысшего уровня.

«Что ж, зато растения — самые разговорчивые из всех живых существ. Возможно, замаскированный трэнт сможет направить меня в нужном направлении» — подумала Скарлетт.

Она протянула официанту несколько медных монет за еду, достаточных, чтоб накормить небольшой взвод, и почти столько же на чаевые.

— Я польщён вашим вниманием, мисс, но я не более чем официант. И вы не в моём вкусе, прошу прощения, — сказал молодой человек, но всё же спрятал деньги в карман.

— И ты не в моём, умник трэнт, — Скарлетт издала низкий рык, а зубы её на секунду превратились в клыки. Она хотела убедиться, что донесла свою мысль до этого молокососа. — Тебе повезло, что я плотоядная, иначе бы с удовольствием сделала из тебя салат в знак признательности.

— Откуда вы знаете, кто я? — официант оглянулся, опасаясь, что кто-то обратит внимание на их перепалку.

— Можешь звать меня Скарлетт, мой маленький салатик. А теперь, если мы закончили с заигрываниями, я бы хотела, чтоб ты рассказал мне всё, что знаешь о существе, поразившем эту землю, — сказала Скарлетт.

— Простите, но я знаю лишь то, что знают все. Несколько месяцев назад, сразу после нашествия монстров, Гелуанский лес подвергся набегам какого-то существа. Сперва оно нападало только на магических зверей, поэтому нам не было до него дела. Потом оно убило даже владыку леса, и после этого начался сущий кошмар. Там не осталось ничего живого, большинство диких животных и флоры уничтожено, — вздохнул трэнт.

— Владыка леса мёртв? Хочешь сказать, эта тварь убила и единорога Мышару? Как это возможно? Она была молода, но сильна!

— А почему, думаете, я здесь? Все разумные существа бегут от смерти. Понятия не имею, что это такое, потому что никто не пережил встречи с ним. Позвольте мне честно предупредить вас в обмен на щедрые чаевые. Теперь, когда от Гелуанского леса осталась осталось одно название, монстр переключился на близлежащие поселения людей. Это лишь вопрос времени, когда он доберётся и сюда, так что не особо здесь устраивайтесь, — и официант вернулся к обслуживанию клиентов таверны, прислушиваясь к слухам о чудовище.

Мысль о том, что императорский зверь может запросто погибнуть от рук неизвестного существа, вызвала у древней скорпикоры беспокойство. Вернувшись в гостиничный номер, она позвонила Лигейну в надежде, что Хранитель империи Горгон сумеет ей помочь.

Пусть он и забросил эти земли, они всё ещё оставались его территорией.

— Ну что теперь? Я немного занят, — в голосе Лигейна звучало раздражение, но

его ответ тут же развеял опасения Скарлетт.

— Почему никто до сих пор не позаботился о Гелуанском лесе? — спросила она.

— Империя занимает добрую треть континента Гарлен, а это побольше будет, чем твой старый лес. Я сейчас выслеживаю одну из этих безумно сильных жутей и не могу терять времени. Милея же занята личом, которому наскучили его исследования, и теперь он хочет завоевать её земли. Она не может отвлечься, пока не уничтожит его, но она послала войска на решение твоей проблемы. Вот только, увы, Гелуанский лес находится в глуши. И вообще, ты хоть представляешь, с каким количеством проблем ежедневно приходится сталкиваться Милее? Оставь её в покое. Конец связи.

«У Лигейна трудности с выслеживанием жути? Либо она мастерски скрывает своё присутствие, либо всё куда хуже, чем я думала. Мне нужно чёртово фиолетовое ядро, иначе вскоре моих сил не хватит, чтобы выжить против новых пород мерзостей. Быть может, разобравшись с Гелуанским лесом, я достигну прорыва, которого так ищу. Для дальнейшей эволюции мне нужен настоящий вызов. К тому же, если окажу Лигейну услугу, он будет мне должен, а я не могу упустить возможности потребовать с него награду» — думала Скарлетт.

На её лице появилась широкая ухмылка. С её уровнем и возрастом истинной проблемой магических исследований было отсутствие мощных и редких ингредиентов. Адамант и даврос были единственными металлами, которые она искала, а у Хранителей обычно их было предостаточно. И даже, если угроза окажется незначительной, она всегда сможет попросить у Лигейна немного его крови или одну из чешуек. Сила столь мощных ингредиентов позволила бы ей наконец обновить своё снаряжение.

Скарлетт вышла из гостиницы и расправила свои перепончатые крылья. Магия воздуха наполнила их ветром, увеличив скорость полета почти до звуковой. В прошлом она уже бывала в Гелуанском лесу, но память об этом месте была туманной. Она не помнила его достаточно хорошо, чтоб совершать последовательные Варпы, а если бы даже и помнила, место это всё равно находилось слишком далеко. Пространственная магия сократила бы путь, но в то же время отняла много маны, и Скарлетт пришлось бы не раз прибегать к Бодрости.

«Если этот монстр так силён, мне понадобятся все мои козыри, чтоб с ним справиться. Я не могу рисковать быть побеждённой только потому, что слишком устала для реального сражения» — подумала она.

Полёт занимал больше времени, но на него уходило незначительное количество энергии. Лишь люди с их краткой продолжительностью жизни использовали Варп даже для похода в туалет.

Через полчаса Скарлетт почти добралась до места назначения. Её внимание привлёк небольшой караван, двигавшийся со стороны леса. Он состоял из людей, растений и зверей. Караван представлял собой слишком странную смесь, чтоб считаться нормальным. Несмотря на то, что он находился на расстоянии нескольких километров от неё, благодаря Глазам Менадион Скарлетт отчётливо могла различить их, будто и вовсе стояла рядом. Взмахнув крыльями, она добралась до путников и грациозно приземлилась на землю.

Группа была столь же разнородной, сколь и мощной. Здесь были дриады, торны — существа, рождённые в результате Пробуждения кустов, в то время как дриады рождались из цветов, а трэнты — из деревьев, магические звери разных видов и несколько людских магов. Самое слабое ядро маны среди них был голубым, однако все они были начеку и вооружены до зубов. Стоило им заметить Скарлетт, как они приняли оборонительное построение.

— Что за чертовщина здесь творится? — Скарлетт втянула крылья, не обращая внимания на угрозу. Для неё они были слишком слабы и плохо вооружены. Скорпикора весьма удивилась, заметив, что люди не особо впечатлились появлением крылатой женщины.

— Не волнуйтесь, она одна из нас, — сказал большой Ру, магический зверь волчьего типа, на секунду принюхавшись к воздуху.

То, что магический зверь так легко выдал свою способность говорить, так же было недобрым знаком.

— С чего ты так уверен, что это не очередная уловка? Я потерял жену, доверившись незнакомцу, — сказал грузный чародей, державший в руках металлический посох, наполненный маной.

— Так же, как и я потерял свою стаю. Кончай ныть и пошевеливайся, человек! — рыкнул Ру и продолжил движение.

Гибрид I

Магические звери двинулись со скоростью, за которой, держа наготове заклинания, могли поспевать и люди.

Скарлетт чувствовала скорбь и ненависть каждого из них. Однако не было ни препирательств, ни презрения между представителями различных рас. И одного этого было достаточно, чтоб вызвать у неё мурашки.

— Нам нельзя останавливаться. Если хочешь ответов, следуй за нами, — сказал Ру. — Мы — это всё, что осталось от Гелуанского леса. Остальные либо уже сбежали, либо мертвы. Отвечая на твой вопрос, скажу, что Могар ополчился на своих детей, и никому не избежать его ярости, — слова его заставили Скарлетт усмехнуться.

— Как драматично. Впервые вижу столь красноречивого Ру. А не расскажешь подробнее?

— Это сложно объяснить. Естественный порядок вдруг просто перевернули с ног на голову. Можно было увидеть, как растение поедает оленя, олень охотится на волка, а волк атакует свою же стаю. Людей это явление затронуло тоже, но им нападать на своих или убивать ради развлечения — едва ли в новинку. Без обид, — сказал Ру.

— Всё в порядке, — ответил маг средних лет, сидевший на спине Синги, магического зверя кабаньего типа, дабы время от времени применять массив Поиска жизни.

Это позволяло им находить врагов, затаившихся в траве, и избегать засад.

— Чем бы это ни было, оно способно принимать любую форму. Цветок, рысь, человек, что угодно. Даже запах его почти идентичен оригиналу. Я дважды едва не погиб, пытаясь различить в нём аномалию.

— Что за аномалия? — это слово напомнило Скарлетт о Лите, и та испугалось, что решение сохранить ему жизнь годы тому назад всё же аукнулось.

— Гибридный запах. Частично зверь, частично мерзость, частично нежить, — с каждым словом Ру желудок Скарлетт сдавливало всё сильнее, по крайней мере, до тех пор, пока она не услышала последнюю фразу.

— Нежить? Разве речь не о человеке? — спросила она.

— Нет, и я уверен в этом. В кои-то веки люди не при делах, — покачал головой Ру.

— Засада! — крикнул страж за секунду до того, как из-под земли вырвались чёрные ростки.

Они росли с невероятной скоростью, высасывая всё живое из окружающей среды, дабы поддержать своё существование, превращая луга в бесплодную землю.

Как и преследуемая ними группа, эти существа имитировали внешность представителей разных рас. Их возраст и пол были случайными, среди них были даже старики и дети. Существа являли собой пульсирующую массу, состоявшую из костей, энергии хаоса, характерной для мерзостей, и чёрных лоз вместо плоти. Красное же свечение нежити, горевшее в их глазах, свидетельствовало об отчаянном голоде. Однако столь же быстро, как они появились, облик их стал неотличим от живого. Лозы обращались в плоть, красное свечение сменялось обычными зрачками, а чёрные как смоль кожа и мех приходили в естественное состояние.

— Почему ты бросила нас, мама? Мы скучаем по тебе. Мы будем вести себя хорошо, только вернись! — бросились к магу-стражу двое маленьких детей.

Их большие, полные слёз глаза, были глазами невинного ребёнка, не понимавшего, чем он прогневал своих дорогих родителей.

— Вы не мои настоящие дети! Я видела, как вы умерли! — ярость и горе усилили силу её заклинаний магии тьмы.

Две чёрных молнии вырвались из её рук, превратив двух детей в гнилую кашицу под громкие крики агонии.

— Не беги, любовь моя, — обратилась самка Ру к лидеру группы. — Я не мертва и не желаю тебе зла. Я лишь хочу воссоединиться с тобой. Если ты поклянёшься в верности Великой матери, мы оба сможем жить счастливо до конца времён.

Самец Ру заколебался. Он бился со многими из этих существ, но никогда ещё ни одно из них не принимало облик его любимой Нии.

— Неплохая попытка, мерзавец, — Скарлетт подняла пенсне над головой, выпуская из него импульс света, что развеял иллюзию и раскрыл жестокую реальность.

В независимости от пола, возраста или расы все они приняли свой истинный облик. Существа имели единую жизненную силу, единый запах и были созданы из грязи. Лозы, покрывавшие их тела, позволяли им двигаться, энергия же хаоса, в которую они были облачены, заменяла их истинное обличье знакомыми лицами. Как только тайна была раскрыта, существа прекратили своё действо и повернулись к Скарлетт.

— Давно не виделись, скорпикора, — произнесли они в унисон нейтральным голосом. — Быть может, ты как раз то, что мне и нужно для последнего прорыва.

Скарлетт пропустила эти бредни мимо ушей и сосредоточилась на голосе. Она была уверена, что уже слышала его в прошлом. Вернув пенсне на глаза, она стала изучать ядра существ.

«Кто бы за этим ни стоял, это не Лит. Это не его голос и не его кольцо, а у этих существ по три ядра, тогда как у Лита было всего одно гибридное, хоть и со множеством свойств» — подумала она.

Гибриды протянули руки для атаки, но группа выживших не собиралась тратить время на болтовню и атаковала в тот миг, как Глаза Менадион лишили тварей маскировки. Перебить кучу странного сброда было куда проще, нежели раз за разом отнимать жизни своих близких. Природа нежити делала этих существ невероятно стойкими, и большинство заклинаний на них почти не действовало. Магия тьмы являлась их бичом, но она была медленной, и лишь немногие существа, помимо людей, могли её использовать. Именно потому эта группа и была образована и сумела так долго продержаться. Магические звери прижимали врагов к земле, люди убивали их магией тьмы, а Пробуждённые растения безотказно поддерживали жизнь союзников. Растения были наиболее одарёнными существами в искусстве омоложения. Не было такой травмы, которую они бы не смогли залечить в считанные секунды. Используя жизненную силу Могара, они могли едва ли не заново вырастить целое тело безо всякой нагрузки на пациента. Но это было до появления Скарлетт. Теперь, когда целью этого существа стала она, тот, кто управлял этой массой, уже не был заинтересован в том, чтоб захватить остальных живьём. Скарлетт заметила, как на кончиках пальцев существа собирается магия хаоса, за секунду до того, как оно выпустило шквал чёрных лучей, быстрых, словно пули. Взмах её руки окутал группу выживших куполом света, который остановил хаос. Магия хаоса могла разрушать материю почти на атомном уровне, однако свет был её фатальной слабостью. Ведь хаос являлся ничем иным, как тьмой, насильно лишённой своего светлого аналога. Именно этот дисбаланс делал магию хаоса столь мощной. Сырая магия тьмы притягивала элемент света, находящийся в цели заклинания, тем самым её ускоряя. Кроме того, тьма истощала элемент света и возвращала его обратно, многократно усиливая свою разрушительную силу. Энергетическая конструкция магии света восстанавливала баланс, превращая хаос обратно в обычную тьму.

— А твоя версия Воющей бездны и впрямь неумела. Она и вмятины не оставила в моей Стене истока, — сказала Скарлетт.

Её целью было заставить противника раскрыть свою личность. Сколько бы она ни ломала голову, она встречала слишком много людей, чтобы помнить их всех.

Гибрид II

— А ты поглупела с годами, — суровым тоном заявили существа, бросаясь на Стену истока. — Твой барьер попросту запирает мою добычу в ловушку, не давая ей ни сбежать, ни дать сдачи. Кроме того, лишь мерзостям для пропитания нужна жизненная сила, а для нежити магия света — самый настоящий пир! — Скарлетт видела, как кровавые ядра существа задрожали, соблазнённые энергетической массой заклинания.

— Как скажешь, — она щёлкнула пальцами, превратив Стену истока в Стену ночи.

Существа врезались в массу энергии тьмы, которая разрушила ядра крови, и тела их рассыпались. Без энергии кровавого ядра, удерживающего два других, чёрное ядро пожрало сперва ядро маны, а затем и грязевую марионетку.

«Вот же тупица. Тьма и свет — две стороны одной монеты. Превращение одного в другое — детская забава, если знаешь, что делаешь. Видимо, я могу исключать из списка подозреваемых наиболее одарённых из моих знакомых» — подумала скорпикора.

— Ладно, пора выбираться отсюда, — Скарлетт открыла Варп-ступени, ведущие на десяток километров.

— Все эти твари связаны с лесом, и чем дальше вы продвинетесь, тем слабее они будут. Пройдя ступени, идите вперёд, и к ночи доберётесь до деревни.

Магические звери взвалили всех других на спины и пробежали сквозь пространственную дверь, кивнув скорпикоре в знак благодарности. Они были благодарны Скарлетт, но в то же время понимали, что являются для неё лишь обузой. Муравьи, оказавшиеся в центре схватки двух титанов, что могли растоптать их, даже не заметив.

Теперь, когда у Скарлетт была энергетическая сигнатура противника, сохранённая Глазами Менадион, ей больше не нужно было угадывать личность противника, оставалось лишь добраться до него. Её пенсне позволило ей выследить Балкора, несмотря на то, что тот скрывался в Кровавой пустыне, покуда она находилась в королевстве Грифонов, в то время как новый гибрид, стоящий за грязевыми марионетками, был всего в нескольких километрах от неё. Его жизненная сила сияла как солнце, позволяя ей лететь по прямой со скоростью, близкой к звуковой, пока она не достигла цели. Скорпикора стояла у пещеры, расположенной у подножия холма. Когда-то она была покрыта травой и цветами, но теперь вокруг была пустошь, заваленная мёртвыми деревьями. Пенсне улавливало лишь три различных энергетических сигнатуры, и все они были гибридными.

— Этот запах... Ксача, это и правда ты? — теперь, когда большинство отвлекающих факторов исчезло, а гибрид был совсем рядом, нос Скарлетт легко уловил знакомый запах, что, в свою очередь, всколыхнуло её память.

Ксача была императорским зверем даже старше Скарлетт. В некотором смысле Скарлетт считала её родственницей. Ксача была матерью всех нуэ, императорских зверей кошачьего вида. У неё была голова обезьяны, тело тигра, крылья орла и передняя половина змеи вместо хвоста. И нуэ, и скорпикоры были химерами и обладали магией света в качестве из двух врождённых стихий. Другой стихией для скорпикор был огонь, для нуэ же — воздух.

— Как ты могла так жестоко поступить с собственным домом? С самой собой? Ты из ума выжила? — спросила Скарлетт.

Она помнила нуэ мягкой и доброй душой. До такой степени, что из-за отвращения к насилию та отказалась от мантии владыки леса.

— Понятия не имею, как тебе удалось так быстро найти меня, но это неважно, — голос Ксачи более не был женским. Это был ровный и холодный тон нежити, которую больше не волновало её прошлое. — Что же касается твоего вопроса, то какая мать позволит своим детям голодать? — существо, вышедшее из пещеры, едва ли напоминало императорского зверя, которого помнила Скарлетт.

Теперь вместо головы у Ксачи был рогатый череп, тело стало белоснежным, а сама она могла стоять на задних лапах, достигая ростом трёх метров, что делало её более человекоподобной, чем раньше. Пустые же глазницы Ксачи светились красной энергией нежити.

— Я без понятия, о чём ты, но ничто не оправдывает столь вопиющего злоупотребления запретной магией, — глаза Скарлетт похолодели, когда она догадалась, каким изменениям подверглась Ксача.

— Это не запретная магия, если она применена ради общего блага. Все виды существ смогут извлечь пользу из моего открытия! Обычно ядро маны и чёрное ядро не могут сосуществовать, но что будет, если к ним добавить кровавое? Созданное из магии тьмы, кровавое ядро может противостоять хаосу чёрного, а его красная часть, состоящая из чистой жизненной силы, будет способна питать ослабленное ядро маны, продлевая его существование. То, что я нашла, — лекарство от всех болезней! Нечто настолько великое, что способно победить саму смерть. Это моё наследие для всех наших детей, которые смогут процветать как совершенные формы жизни. Единственная беда в том, что и чёрное, и кровавое ядра требуют много энергии, но уверена, что со временем я решу и эту проблему, — сказала Ксача.

— Ты в своём уме? Твоя нынешняя форма далека от совершенства. Чтобы продержаться всего несколько месяцев, ты убила тысячи людей и полностью разрушила баланс леса! Могар этого не допустит.

— Глупая кошка. Могару на это плевать. Иначе как он вообще мог допустить столько плохого? Почему только мерзостям и нежити позволено жить вечно, а всем остальным существам перед смертью отведена жизнь, полная боли? — спросила Ксача.

— Я могла бы сказать тебе, что боль — это неизменная часть жизни, а бессмертие, которому ты так завидуешь, даётся высокой ценой, но мне надоело слушать твои бредни. Начнём! — Скарлетт надеялась воззвать к тому доброму, что еще осталось в нуэ, но, увидев, в какое чудовище та себя превратила, отказалась от этой затеи.

Она использовала время беседы для того, чтобы сотворить массив Владыки света. Она спроецировала белую шестиконечную звезду, вписанную в белый круг, и заполнила зону своего действия элементом света так, что использование магии хаоса стало невозможным. Кроме того, это создавало естественный источник энергии света, что позволяло Скарлетт пропускать процесс сбора энергии и сразу переходить к манипуляции ею, что значительно ускоряло сотворение заклинаний.

К сожалению, нуэ так же не сидела сложа руки и успела куда больше, нежели создать один единственный массив. Дабы стать гибридом, Ксача использовала запретную магию и пожертвовала бесчисленными жизнями. Это позволило ей соединить своё тело с частью мерзости и частью повелителя могил, которого она подняла с помощью некромантии. Теперь она совмещала в себе три различных разума, способных мыслить параллельно, что позволяло ей творить по три заклинания за раз. Нуэ выпустила массив Подавления жизни, в то время как мерзость применила магию хаоса третьего уровня — Дождь пустоты. Её заклинание породило залп стрел хаоса, быстрых как пули, но из-за эффекта Владыки света они тут же превратились обратно в снаряды тьмы, что значительно снизило их скорость. Лишь благодаря своему массиву Скарлетт успела заблокировать их, сотворив взмахом руки каменные щиты.

Гибрид III

А вот с Подавлением жизни дела обстояли сложнее. Оно создало чёрную пятиконечную звезду, вписанную в красный круг, который позволял стоящим в его центре питаться энергией, которую массив вытягивал из всего, что находилось в зоне его действия. Скарлетт мысленно выругалась, осознав, что и её массив, и её жизненная сила обращаются против неё, делая нуэ ещё более могущественной.

— Да! Я так и знала! Ты — ключ к моим исследованиям, — воскликнула Ксача, когда поток питательных веществ заставил исчезнуть голод, мучивший её с момента метаморфозы.

Из шеи её вырвалось чёрное пламя, охватившее череп, и тело вновь начало мутировать.

— Что посеешь, то и пожнёшь, подруга, — Скарлетт быстро среагировала, обратив Владыку света в его аналог магии тьмы.

Обычно она бы тоже пострадала от смертельного воздействия Владыки теней, но благодаря Подавлению жизни вся его энергия была перенаправлена на нуэ. Чёрное пламя исчезло, а гибрид начал ослабевать. Подавление жизни влило ядовитую энергию тьмы прямо в ядра Ксачи, распространив её словно лесной пожар.

— Нет! Вся жизненная сила, что я собрала... Потеряна!

Магия тьмы была бичом как нежити, так и мерзостей. Ксача чувствовала, как её кровь и чёрное ядро слабеют, когда тьма протекала сквозь них, почти достигая её ядра маны. Её хвост упал на землю, обратившись чёрными крупицами, а затем и вовсе растворился в небытии.

— Взгляни на себя, на то, чем стала. Понимаешь теперь? Мерзости и нежить не оставляют после себя трупов, потому что они лишь тени своих прежних сущностей. Если в тебе осталось хоть что-то от той нуэ, которую я знала, позволь мне подарить тебе безболезненную смерть, — сказала Скарлетт, развеяв Владыку теней через секунду после того, как Ксача сделала то же с Подавлением жизни.

— Молчать! Чего стоит мать, неспособная защитить своих детей? Я отказываюсь умирать!

Небо почернело, а земля задрожала. Из грозовых туч, заслонивших солнце, спустился чёрный столб и окутал нуэ.

— Видишь? Могар согласен со мной! Это моё первое треволнение. Планета по-прежнему считает меня одним из кандидатов в Хранители! — тёмные облака собрались и закружились вокруг двух императорских зверей, а тело Ксачи покрылось чёрной чешуёй.

— Ты права только наполовину, — сказала Скарлетт. — Чёрный столб — лишь знак того, что Могар окончательно разочаровался в тебе. Ты становишься жутью, и пути назад уже нет. Но насчёт треволнения ты права, вот только оно не твоё.

Скарлетт была вынуждена вернуться в свою звериную форму, и тут тело её начало меняться, удваиваясь в размерах. Мех превратился в красную чешую толщиной со щит, а на спине скорпикоры, рядом с перепончатыми, выросли новые пернатые крылья. Морда превратилась в огненную маску, оставив на виду лишь глаза. Рыжая грива Скарлетт вспыхнула яростным фиолетовым пламенем, от которого земля под ней почернела.

Императорский зверь взревел, бросившись с когтями на жуть. Обе твари катались по земле, разбрызгивая красную и чёрную кровь всякий раз, когда одной из них удавалось ранить противника. Вскоре Скарлетт осознала свою ошибку. Её клыки и когти были столь же острыми, как у жути, но ей не хватало смертоносного касания, коим обладали эти существа. Каждая рана, нанесённая Скарлетт, отнимала её жизненные силы, тогда как раны жути затягивались, и всё же скорпикора продолжала бить противницу жалом на конце своего хвоста. На таком близком расстоянии никто из них не мог творить заклинаний, и жуть стала быстро брать верх, так как могла одновременно лечиться и атаковать.

— Что толку в яде против того, у кого нет крови? Ты отняла у меня всё, и я как следует наслажусь твоей смертью, — душа и сердце Ксачи в её форме жути быстро сменились голодом, мучившим всех мерзостей.

Она понимала, что после убийства Скарлетт следующей жертвой станут её собственные детёныши. Она была слишком голодна, чтобы и дальше заботиться об этом мёртвом грузе. С каждой секундой разум её становился всё холоднее и расчётливее.

«Это все Скарлетт виновата! Если бы не она, я бы так и осталась нуэ. Все мои труды пошли прахом!» — мысли Ксачи прервала резкая вспышка боли в спине.

Хвост скорпикор не впрыскивал яд. Растения, нежить, мерзости — слишком много было существ, невосприимчивых к подобному оружию. Кислота же действовала на всех одинаково. От неожиданности жуть попятилась, и Скарлетт сумела вырваться из её смертельных объятий, а затем взлететь. Из многочисленных глубоких ран текла кровь, а красная чешуя почернела от паразитического прикосновения жути.

«Ну какого чёрта! Могар — истинный мерзавец. Как мог он усилить Ксачу, превратив её в жуть прямо посреди боя, а мне при этом выдать треволнение? Мало того, что это не даёт мне ни малейшего преимущества, так ещё и, стоит мне его провалить, и я умру, независимо от результата боя» — задумалась Скарлетт, используя слияние света для лечения своих ран.

Ксача всё ещё привыкала к своему новому телу, но поскольку воздух был одной из её врожденных стихий, летать она могла лучше, чем Скарлетт. Скорпикора успела сотворить лишь одно заклинание, прежде чем противник настиг её.

«Чёрт побери, как же мне не хватает пенсне. Так бы я знала, сколько сил осталось у Ксачи. Жаль, что магия хаоса слишком опасна. Если достану артефакт из карманного измерения, рискну потерять его. А значит, сейчас у меня остался лишь один козырь».

Скарлетт продолжала уклоняться и жалить противника хвостом, стараясь как можно дольше потянуть время. Жути были действительно сильны, но из-за своего голода они потребляли ману, даже просто стоя на месте. Чтобы выжить, им требовался постоянный приток энергии, поэтому в столь жаркой схватке новорождённая жуть вроде Ксачи бы долго не протянула. Ей ещё только предстояло научиться применять свои новые способности в полной мере. Ксача прекрасно понимала, что ситуация изменилась. Каждый удар хвоста Скарлетт наносил новую рану, усиливая голод. За те несколько секунд, что они провели в воздухе, она израсходовала огромное количество жизненной сил, просто чтоб не отстать от соперницы. Ксаче не терпелось поскорее закончить поединок и найти что-нибудь поесть. Она сконцентрировала оставшуюся энергию в мощном заклинании четвёртого уровня магии хаоса Воющей бездне. Чёрное копье вспыхнуло в тот миг, когда Скарлетт была вынуждена замедлиться, дабы обойти заросли высоких деревьев, и на столь близком расстоянии от заклинания было не увернуться.

«Наконец-то! Вот он, мой шанс!» — подумала Скарлетт, выпустив мощное заклинание четвёртого уровня Столб света.

На долю секунды оба заклинания столкнулись, и Воющая бездна легко пробила конструкцию, но Скарлетт этого и ждала. Она обратила свет во тьму, и магия хаоса противника лишила заклинание скорпикоры элемента света, превратив Воющую бездну в простую магию тьмы, и наоборот. Благодаря этой уловке Ксача невольно обратила Столб тьмы Скарлетт в заклинание хаоса. Огромная энергетическая масса была слишком велика и быстра, чтоб от неё можно было увернуться. Жуть приняла на себя всю силу Столба хаоса и погибла на месте.

Гибрид IV

У Скарлетт дела обстояли не лучше. Магия тьмы была медленной, но скорпикора всё ещё находилась близко к её источнику и оказалась серьёзно ранена. Ей удалось лишь частично уклониться от атаки, и она рухнула на землю, а половина её бока была уничтожена заклинанием Ксачи. Она стиснула зубы, пытаясь не потерять сознание, и использовала Бодрость, дабы вырваться из лап смерти.

Оправившись от ран, Скарлетт с удивлением заметила, что всё ещё находится в своей форме псевдо-Хранителя. Она подождала, пока вернётся в прежнее состояние, и достала из карманного измерения Глаза Менадион. К её удивлению, артефакт всё ещё мог ощущать жизненную силу Ксачи, протекавшую под Гелуанским лесом в виде запутанной сети гибридных щупалец. Все они сходились к пещере, из которой вышла безумная нуэ. Скарлетт шагнула внутрь пещеры, сумев наконец понять смысл бреда Ксачи о потомстве. В центре пещеры, внутри двух желатиновых капсул, лежали останки двух маленьких нуэ. Щупальца, которые Скарлетт видела и с которыми боролась, исходили из капсул, обеспечивая детёнышей постоянным притоком питательных веществ. Они были размером с десятилетнего ребёнка, но состояли из одних костей и находились на грани смерти. До самого конца щупальца собирали жизненную силу, чтобы поддерживать их существование. Благодаря своему пенсне Скарлетт могла видеть чёрную сердцевину внутри их тел. Каким-то образом она пустила глубокие корни, настолько, что без него маленькие нуэ не сумели бы выжить.

«Должно быть, они заразились во время нашествия монстров, — размышляла Скарлетт. — Судя по тому, что я вижу, мерзость должна была быть убита до того, как её семена смогли как следует развиться. После смерти существа дети Ксачи, должно быть, начали медленно умирать из-за угасания чёрного ядра. Императорские звери обладают удивительной жизненной силой, но в данном случае это стало бы проклятием. Должно быть, им потребовались недели, чтоб дойти до такого состояния. Недели, в течение которых Ксача могла лишь наблюдать за их страданиями. Наверняка это сводило её с ума».

Скарлетт и впрямь была близка к истине. Существа, ставшие частью так называемого нашествия монстров, на деле ими не являлись, а были лишь мерзостями, скрывавшимися за маской плоти. И одно из них успело распространить свою болезнь среди некоторых обитателей леса, прежде чем его схватили. Когда Ксача поняла, что её детеныши оказались среди жертв, она стала умолять владыку леса, единорога Мышару, пощадить мерзость, чтоб она могла безопасно извлечь чёрные ядра или хотя бы найти лекарство от этой болезни. Но Мышара отказалась. Она знала, что любая попытка была бы бессмысленной. Повреждённое ядро было уже не спасти, а оставить мерзость в живых означало дать ей больше шансов на спасение. Ксача была не единственной, кого постигла эта трагедия, но, в отличие от других родителей, она не нашла в себе сил положить конец страданиям своих маленьких, ни в чём не повинных котят. Она использовала все ингредиенты, все артефакты, коими владела, лишь бы только прожить с ними ещё неделю, затем день, пока наконец даже секунда не стала даваться ей с огромным трудом. И тогда в её голове произошёл сбой, заставивший её обратиться к запретной магии для решения своей проблемы. Другие звери называли это безумием, но для Ксачи она стала прозрением. Если чёрное ядро нужно им для выживания, то ей лишь нужно было лишь отыскать способ заставить его процветать. Ответ был настолько прост, что она почти не могла в него поверить. Для её исследований нужны были подопытные, но, к счастью, лес был полон жизни. Когда Мышара поняла, что происходит, было уже слишком поздно. Гибридная форма Ксачи, подпитываемая её безумием и бесчисленными жертвами, оказалась слишком сильна для неё.

Скарлетт смотрела на капсулы и на их содержимое. Сердце щемило от мысли, что придётся убивать таких беспомощных существ, но у неё не было иного выбора. Даже если бы ей удалось как-то стабилизировать их состояние, этим гибридам было предначертано худшее из всех трёх миров, частью коих они являлись. Как нежить, они бы никогда не смогли физически вырасти. Как мерзость, они бы жили в вечном голоде. И наконец, был лишь вопрос времени, когда они бы пришли в себя и либо совершили самоубийство, либо впали в отчаяние, осознав, сколь жестока их судьба.

Сквозь гель капсул Скарлетт слышала тоненькие голоса, стонущие от боли, и видела маленькие, корчившиеся тела. Смерть Ксачи остановила действие щупалец, и конец её детёнышей был близок. Скарлетт понятия не имела, какую магию использовала нуэ, но теперь юные существа бились в агонии. Взмахом лапы скорпикора выпустила достаточно магии тьмы, чтобы отключить их болевые рецепторы и дать им спокойно умереть. Они даже не заметили этого — Скарлетт позаботилась о том, чтоб они уснули, прежде чем избавить их от страданий. И только, когда последний гибрид был мёртв, небо прояснилось, а земля перестала дрожать.

«Стоп, что? Суть треволнения заключалось не в том, чтобы убить Ксачу, а освободить детёнышей? Тогда почему ничего не произошло, когда я встретила Лита? Он тоже гибрид, но Могар не хотел, чтобы я от него избавлялась. Разве он не должен стать потенциальным Хранителем смерти или чем-то вроде того? Что же мне тогда...» — череду вопросов, оставшихся без ответа, прервало чересчур знакомое чувство.

Это было похоже на боль в желудке, но только хуже. Как будто вместо желчи ей приходилось извергать расплавленную лаву.

«Нет! Пожалуйста, только не сейчас! Я ждала эволюции своего ядра более ста лет, и это произойдёт здесь? Никогда больше не вернусь в империю Горгон, до ужаса несчастливое место!» — думала Скарлетт, выплёскивая накопившиеся за долгие годы нечистоты.

По сравнению с болью, которую она испытывала, поединок с Ксачей показался ей прогулкой в парке.

***

Прошло несколько недель с тех пор, как Лит вернулся к исполнению своих обязанностей рейнджера. Снег в Люции уже растаял, и погода значительно улучшилась, в то время как в регионе Келлар весна ещё не пришла. После событий в Зантии всё затихло. Несмотря на прохладный ветер и чёрные тучи на горизонте, северяне могли наблюдать все признаки окончания зимы. Между метелями теперь успевали пройти дни, а непогода длилась всего по нескольку часов. Вскоре дороги вновь будут открыты, и снабжение перестанет быть столь серьёзной проблемой. И богатые, и бедные могли без страха планировать свой завтрашний день, так что у Лита было не так много забот. Он часто навещал Камилу и родителей, но самое главное — ему предоставили полный доступ к самым важным библиотекам королевства. Это позволило ему получить полное представление об основах высшей некромантии и узнать всё об известных видах нежити.

— Твою мать! — удручённо воскликнул Лит, навлекая на себя несколько укоризненных взглядов.

Он годами искал эти знания, день и ночь работая на королевство Грифонов, чтобы только получить в свои руки всё, что известно человечеству о нежити. Это был важный шаг в его исследованиях, направленных на то, чтобы вырваться из цикла перерождения, который беспокоил его с момента реинкарнации на Могаре. Но, как это часто бывает, ответы он получил далеко не те, на которые рассчитывал.

Набег I

Благодаря всем заслугам, накопленным им за прошедший год, Литу был предоставлен доступ в королевскую библиотеку. Это была наиболее большая и полная библиотека в королевстве Грифонов, охватывающая все известные магам предметы, включая и запретные. Библиотека состояла из множества этажей, по одному на каждую стихию. Обычные книги можно было брать свободно, для доступа же к запретным требовалось потратить заслуги, а, кроме того, получить рекомендательное письмо от человека с высоким уровнем допуска. В случае с Литом за него поручились профессора Вастор и Март, а также его командир. И теперь Лит сидел за столом из твёрдого дерева, окружённый коллегами-магами, жаждущими знаний. Город Валерон, столица королевства Грифонов, был окружён всевозможными защитными массивами, и из-за них Лит не мог поместить ценные тома в Солуспедию, дабы прочесть их все за миг. Пространственная магия позволила бы шпионам и ворам свободно перемещаться с помощью Варпа, а потому была запечатана. Последние несколько часов Лит и Солус провели за чтением томов о некромантии, пытаясь понять, есть ли среди известной нежити подходящая по вкусу Литу. Увы, несмотря на то, что они заглянули даже в раздел легендарных существ, поиски их не увенчались успехом.

[Настоящие вампиры и правда такие отстойные? Хоть стать им довольно просто и безопасно, у них столько ограничений, что неудивительно, почему это ни одному магу не нужно] — подумал Лит.

[Существуй бессмертный и вечно молодой вид безо всяких слабостей, кроме солнечных лучей, он бы правили Могаром тысячелетиями] — сказала Солус, но, несмотря на насмешку, и она была удручена.

Покуда Лит оставался человеком, да ещё и с повреждённой жизненной силой, рано или поздно смерть забрала бы его. Солус не собиралась этого допускать, но, как и Лит, лишь хваталась за соломинку. Если верить книгам королевской библиотеки, должен был существовать способ, позволявший Литу безопасно обратиться в нежить и сохранить все свои воспоминания. В отличие от некромантии, что действовала на трупы, избавленные от мозга и ядра маны, многие виды нежити могли постепенно превращать живые существа в себе подобных. В этом случае объект по сути и не умирал. Внутри тела формировалось кровавое ядро, которое со временем разрасталось и заменяло собой ядро маны в тот миг, как переставало биться сердце. Проблема заключалась в том, что не было ни одного вида нежити без абсурдных или же калечащих ограничений. Большинство из них не могли даже двигаться днём, погружаясь в вынужденную дрёму, независимо от того, какой опасности они подвергались и как глубоко под землёй скрывались. Другие, к примеру банши, не могли переходить водоёмы и погибали, если падали в реку или озеро. Но самой большой их слабостью была неспособность использовать магию света. Для такого человека, как Лит, потратившего бесчисленное количество времени на то, чтоб стать целителем, подобная сделка была неприемлема. Более того, магия света была нужна не только для того, чтобы лечить других. Без неё Лит также не смог бы создавать поистине мощные артефакты и даже использовать пространственную магию столь свободно, как он привык это делать. Блинк, одно из его ключевых боевых заклинаний, требовало магии света, как и Обмен. Нежить не была полностью лишена возможности использовать магию света, но, поскольку её кровавое ядро не могло усваивать её из окружающей среды, для получения световой энергии приходилось расходовать собственную жизненную силу. Это значило, что, если бы Лит решил обратиться в нежить, то для изготовления одного предмета ему бы потребовалось съесть эквивалент свиного загона пищи. Некоторые виды нежити были разборчивы в том, кем они могли питаться, и, само собой, жертва их должна была быть живой. Лит не мог хранить живых людей в своём карманном измерении, а мысль о путешествии с караваном рабов была ему невыносима. Каждый день ему бы пришлось кормить их и заботиться о них, только чтоб затем убить.

[Я, конечно, морально терпимый человек, но где, чёрт возьми, мне постоянно держать столько людей, и чтобы при этом меня не вычислили и не выследили? У личей таких проблем нет, но, даже совсем немного о них почитав, мне совершенно расхотелось таким быть. Во-первых, нет надёжного способа им стать. Мне бы пришлось потратить годы, чтоб отыскать способ, подходящий для моего уникального ядра маны и жизненной силы, и то вероятность успеха будет от силы процентов десять. Мне всегда не везло, и заигрывать с удачей я желанием не горю. Кроме того, филактерия — уж слишком слабое место. Её нельзя хранить в пространственном предмете, и она не может находиться слишком далеко. А после встречи с Золгришем я обнаружил ещё одно слабое место личей. Если смогу запечатать пространство с помощью массива и отключить их от связи с филактерией, их физическая и магическая сила уменьшатся вдвое, к тому же они не смогут восстанавливать свою ману] — думал Лит, не подозревая, что только что открыл принцип, лежащий в основе заклинания против личей, разработанного Лигейном.

[Если только они не возьмут её с собой] — заметила Солус.

[Это слишком рискованно. Жизненный обзор, твой мана-сенсор, пенсне Скарлетт. Существует бесчисленное множество способов обнаружить столь мощный предмет, и даже, если лич сумеет как-то его замаскировать, постоянный поток маны и жизненной силы выдаст его местоположение].

Лит был прав, однако большинство древних личей, сражаясь с действительно опасным противником, предпочли бы иметь при себе свою филактерию, нежели быть убитыми с одного удара.

[Я определённо могу отбросить вариант превращения в нежить, если только не буду в полном отчаянии, ну или не открою новый вид с приемлемыми ограничениями. Создание новой расы в одиночку может занять всю оставшуюся у меня жизнь, безо всякой уверенности в успехе, — думал он. — Идея обращения в мерзость мне тоже не нравится. Может, они и бессмертны, но пока что все, кого я встречал, казались мне сумасшедшими, несчастными или и то, и другое разом. Лучше всего, если я буду искать способы укрепить жизненную силу, чтобы продлить своё существование, пока ищу чертежи артефакта для привязки души.

Скопировав всё, что могло ему понадобиться для совершенствования истинной некромантии, Лит покинул королевскую библиотеку. Оба его коммуникационных амулета молчали, но, по его опыту, отсутствие новостей было скорее хорошей новостью. Если бы армия и дальше его не беспокоила, Лит мог бы продолжать исследование затерянных городов региона Келлар в поисках подсказок, а отсутствие вестей от семьи и Камилы означало, что Фалмуг пока сидит тихо. Лит с удовольствием прекратил бы его мучения и вывел из игры раз и навсегда, однако ему приходилось действовать хитро, дабы никто его не заподозрил. Благодаря башенному Варпу он никогда не оставлял свою добычу в покое надолго.

Отбросив эти невеселые мысли, Лит воспользовался Вратами столицы, чтобы вернуться на север. Несмотря на все свои недостатки, армия была идеальным прикрытием для того, чтоб подолгу находиться вдали от дома, днём и ночью занимаясь своими исследованиями. Среди его последних проектов было создание при помощи глаз балора магического посоха, который бы мог имитировать посох генерала Ворга, усиление низшей нежити, а также набег на затерянный город Хуриол. В отличие от других посещённых им руин Хуриол сохранился почти идеально. Золото, драгоценности, магические книги — всего было в избытке. Увы, обитавшие в городе существа значительно затрудняли любую вылазку.

Набег II

Предшественники Лита оставили всё это добро не по доброте душевной. Чтобы найти нечто ценное в Хуриоле, требовалась удача, к тому же приходилось бороться не только с могущественными монстрами, но ещё и со временем. Затерянный город являл собой живой лабиринт, который периодически перестраивался, и любая старая карта тут же становилась бесполезной. К тому же стены города не поддавались воздействию магии земли, пространственная магия была запечатана, а разрушение стен в спешке приводило в ярость проклятый предмет, управляющий Хуриолом. Обычно проблема с обитателями затерянных городов заключалась в том, что со временем их сила и численность возрастали. В обязанности рейнджера входило проводить зачистки, снижая их силу до того, как те становились слишком сильны. Однако в случае Хуриола количество порождаемых существ и их сила были фиксированы. Даже монстрам было трудно найти выход из города, и Литу приходилось убивать только тех, кто успевал добраться до внешнего барьера, прежде чем они могли его прорвать. Снаружи затерянный город выглядел как гигантский каменный купол. Единственные входы в город располагались на уровне земли, и в случае разрушении купола проклятый объект, «защищавший» город, обратил бы весь Хуриол в буйного голема. Полёты так же были бесполезны, что заставляло многих гадать, что же находится в центре города и для чего он был построен. Лит не переставал думать о том, как странно, что рейнджерам позволяли забирать себе всё, что они там находили. Хуриол также прозвали «Проклятой тренировочной площадкой».

Лит воспользовался своим жетоном, чтоб обойти магический барьер, изолирующий город, и проверил счётчик сброса. Лабиринт видоизменялся случайным образом через определённые промежутки времени, а потому нужно было убедиться, что этого не произойдёт в ближайшем будущем. В противном случае, если бы бой затянулся или же ему удалось проникнуть далеко вглубь Хуриола, Лит рисковал оказаться в ловушке. Судя по счётчику, следующий сброс был через полдня, так что Лит направился прямиком внутрь.

«Клянусь, это место до странности знакомо. Комнаты всегда разные, но атмосферу я словно бы узнаю» — подумал Лит, пересекая небольшой дворик, где в ряд стояло несколько тренировочных манекенов и стойки с оружием.

Быстрая проверка Жизненным обзором подтвердила, что здесь нет ничего ценного, а единственная магическая аура в комнате принадлежала стенам, ограждавшим двор. Солус с помощью магии духа подобрала оружие и ударила им по манекенам.

[Зачем ты это сделала?] — спросил Лит, когда последний манекен был разрублен пополам.

[Проклятая тренировочная площадка, тренировочные манекены, я подумала, что за выполнение задания полагается награда] — ответила она.

[Да, будь это видеоигра, ты была бы права. Но в реальной жизни всё несколько иначе. Никто не награждает за выполнение простой рутины] — голос Лита сочился горечью.

Следующая комната напоминала некий склад. Деревянные шкафы и полки выстроились вдоль стен, а вокруг стояли многочисленные вазы с едой, зачарованные неизвестным заклинанием, не дающим ей гнить.

«Джекпот! — подумал Лит. — Такого псевдоядра я еще не встречал. Интересно, я первый, кто... — однако же быстрое применение Бодрости заставило его потерять всякий интерес. — Чёрт, это псевдоядро слишком сложное по сравнению с пространственным предметом. Мне эта штука без надобности» — однако Лит всё же перекопировал его до мельчайших деталей, просто на всякий случай.

Фальшивые маги не могли сканировать магические предметы, как это сделал он, и, даже если подобное заклинание было бесполезно для Лита, Королевство могло быть заинтересовано в том, чтоб его выкупить. На полках в комнате стояло несколько книг, но при беглом осмотре оказалось, что то либо инвентарные, либо бухгалтерские книги. Лит открыл дверь, ведущую в следующую комнату, удивлённый тем, как до сих пор не встретил ни перекрёстка, ни чудовищ. До этого момента путь его имел лишь один вход, он же выход, что делало карту бессмысленной.

[Внешние уровни всегда были простыми, но явно не настолько. Если так пойдёт и дальше, я смогу забраться очень глубоко в Хуриол. Только вот чего моя паранойя так разыгралась?] — подумал Лит.

[Может быть, из-за того, что сюда легко войти, то легко и выйти? Поэтому похоже здесь и пустовато, монстры попросту не задерживаются...]

[Как бы не сглазить!] — сказал Лит, входя в помещение, похожее на общежитие, и тут же налетел на Убийцу магов и Белую леди.

Эти два вида нежити были способны бодрствовать днём, если, конечно, избегали прямого солнечного света. К несчастью для Лита, весь свет в Хуриоле был искусственным, а потому его враги могли передвигаться без проблем. Убийцы магов обычно рождались из умирающего тела сильного мечника. В своей новой форме они были неспособны на фальшивую магию, но их неживая природа в сочетании с навыками позволяла им направлять энергию стихий в фехтование. Они не были истинными магами, однако могли творить заклинания безо всяких слов или жестов. Достаточно было провести серию ударов, дабы высвободить все виды стихийных атак вплоть до третьего уровня. Кроме того, магия была для них источником пропитания, что делало любые прямые заклинания бесполезными, независимо от их уровня. Как истинным, так и фальшивым магам было трудно противостоять тому, кто обладал бесконечной выносливостью и мог использовать магию, попросту размахивая клинками в ближнем бою.

Убийца магов, стоявший перед Литом, на вид был как безликая гуманоидная масса оранжевого газа, державшая в руках длинный меч, покрытый рунами силы. Его полные голода красные глаза были устремлены на Лита. В пределах границ Хуриола все порождённые лабиринтом существа не могли умереть, но это не значило, что они будут избавлены от своих потребностей.

[Почему его меч покрыт рунами? Разве они не должны были исчезнуть после окончания процесса ковки?] — подумала Солус, радуясь возможности поделиться частью своих воспоминаний, не выдавая своей тайны.

— Почему твой меч покрыт рунами? — язвительно спросил Лит, обращаясь больше к Солус, нежели к Убийце магов.

Существо бросилось на Лита, его клинок рассёк воздух перед собой, выпустив огненный шар.

[Прости, Солус. Говорит, что не раскрывает секретов на первом свидании] — подумал Лит, хлопая в ладоши.

Это создало вращающийся воздушный купол, который втянул огненный шар и направил его на Белую леди. Белые леди, рождённые из трупов женщин, лишивших жизни собственных детей, могли использовать лишь две стихии — воду и тьму. Им нужно было питаться жизненной силой детей, и они добывали они её через их утопление. Нежить была одета в изорванное свадебное платье. Первозданная белизна платья подчеркивала её серую некротическую плоть. Из-за длительного отсутствия пищи Белая леди не смогла сохранить свой человекоподобный облик и превратилась в зомби. Однако голод ничуть не ослабил её магических способностей. Она направила мощную струю воды, что окутала огненный шар и погасила его, словно свечу. Белая леди вскрикнула от гнева и взглянула на своего спутника с такой яростью, что уж Лит понадеялся, что та бросится на Убийцу магов.

Добыча I

«Белые леди слабы к огню. Если верить миллиарду книг, что я недавно прочёл, горят они не хуже бензина. Не знаю, какие отношения связывают этих двоих, но, если они объединяться, мне придётся туго. Надо бы сравнять шансы» — подумал Лит.

Убийца магов не обратил внимания на недовольство Белой леди и прыгнул на заклинание Лита, не в силах видеть дальше блюда, поданного прямо перед его носом. Лит развеял свой воздушный купол и ударил Гейткипером, наполненным магией тьмы — единственной стихией, которой не могли питаться Убийцы магов. Существо не могло закричать, но глаза его широко раскрылись, когда зачарованный металл пронзил оранжевый газ, на долю секунды образовав в груди зияющую дыру размером с футбольный мяч.

[Солус, разве его сердце не должно было быть там?] — спросил Лит.

Мстительное сердце было источником всех сил Убийц магов, а также их слабым местом. Уничтожить его могло лишь физическое оружие, однако отыскать его было не так-то просто. Нежить могла свободно перемещать сердце внутри своего газообразного тела даже во время боя.

[Да, так и было. Сейчас оно ниже] — ответила она.

Жизненный обзор Лита был ослеплён магическим газом, из которого состояло тело Убийцы магов, но её мана-сенсор было достаточно острым, чтоб следить за перемещениями сердца. Белая леди же не переставала пускать воду. Она использовала её для создания водной клетки, в которой должен был утонуть Лит. Он был уже взрослым, а потому по вкусу наверняка напоминал дерьмо, однако в её положении выбирать не приходилось. Лит блокировал выпад Убийцы магов, прервав его атаку и выпустив из руки поток молний. Электричество пронеслось по воде и попало в рот Белой леди, поджигая её изнутри. В обычных условиях это было бы не так просто, однако от голода её плоть обратилась в сушёное мясо, из-за чего поджечь её было проще простого. Нежить превратилась в костёр, крича в агонии, и менее, через секунду от неё осталась лишь мокрая кучка пепла.

Теперь, когда Лит мог сосредоточиться на одном противнике, он создал вокруг себя толстый слой магии духа. Против газообразного противника это было бы бесполезно, но зачарованный клинок Убийцы магов был физическим. Всякий раз, как мечи соприкасались, Лит с помощью магии духа всё больше обволакивал вражеский меч, делая его всё медленнее по мере того, как его хватка становилась сильнее. Убийца магов не был способен на магию слияния, и из-за того, что его меч постоянно дёргало в разные стороны, он не мог сотворить ни одного заклинания. Вскоре и вторая нежить оказалась у ног Лита. Магия духа удерживала клинок в его левой руке, тогда как Гейткипер в правой рассекал тело врага так быстро, что его сердце было прекрасно видно, куда бы Убийца магов его ни переместил. Лит разрезал сердце на мелкие кусочки и продолжал резать его до тех пор, пока дым не перестал регенерировать. К сожалению, меч исчез, как только нежить была побеждена. Физическое тело Убийц магов состояло из двух частей: сердца и клинка.

[Это очень странно, Солус. Если верить книгам, меч должен быть точной копией изначального оружия хозяина. Но на тех картинках, что мы нашли, в их зачарованном оружии не было ничего такого. Я бы запомнил столько рун] — подумал Лит.

[Ага. Скорее всего, это связано с тем, что Хуриол очень древний. Если Убийце магов было много веков, то, и технике ковки, которую они использовали, не меньше. Жаль, что у зачарованных клинков нет псевдоядра. Мы могли бы многому научиться] — вздохнула она.

[Взгляни на это с позитивной стороны. Оставайся этот путь таким же простым, эти твари быстро добрались бы до выхода, и тогда нам приходилось бы раз за разом с ними расправляться. А теперь нам не только не придётся искать, но, возможно, мы даже проникнем в город глубже, чем это удавалось кому-либо другому!] — ответил Лит, пожалев о своих словах тут же, как их произнёс.

[Как бы не сглазить, Лит] — усмехнулась Солус, надеясь, что хоть в этот раз им повезёт.

Прежде чем двинуться дальше, Лит обыскал комнату. Общежитие представляло собой длинную прямоугольную комнату длиной не менее ста метров, в которой у стены располагались кровати с балдахинами. Перед каждой кроватью стоял пространственный сундук, готовый к запечатлению.

[Это ещё более странно. По словам профессора Ванемир, магический предмет, на который не нанесен отпечаток, не может существовать долго. Тогда как эти сундуки могут быть в идеальном состоянии?] — подумал Лит.

[Может, они ещё и полные!] — предположила Солус.

[Я сказал просто взглянуть на ситуацию с позитивной стороны, а не предаваться мечтам. Это едва ли третья комната. Мы можем быть здесь и сотыми посетителями] — и всё же Лит снял отпечаток с одного из сундуков, дабы исследовать его содержимое.

В нём оказались горшок, какая-то странного вида пижама и набор предметов личной гигиены.

[Должно быть, это место очень старое, раз они предполагали, что местные будут пользоваться горшками. Значит, они ещё не научились использовать кристаллы маны для получения водопроводной воды] — подумал Лит.

Ещё спустя несколько комнат путь их стал прямым. Лит нашёл склад учебного оружия, офис, полный бумаг, написанных на неизвестном языке, и столовую, большую, чем вся деревня Люция. Затем он наткнулся на перекрёсток. В этот момент Лит проверил свои карманные часы и начал чертить карту. Во время прошлых визитов ему не удавалось далеко уйти из-за напряжённого графика и обилия монстров. По данным армии, всякий раз, как монстр погибал, он возвращался к началу, к ядру Хуриола. Кроме того, город был построен на нескольких уровнях, и при каждом изменении лабиринта все комнаты перемещались. Лит понятия не имел, на каком этаже находится ядро города и где может храниться самое ценное. Однако перспектива найти древние артефакты и изучить псевдоядро существа, способного воскрешать своих приспешников, не лишая их свободы воли, заставляла его продолжать поиски. Пройдя ещё несколько кабинетов, кладовых и даже внутренний сад, превышавший по размерам футбольный стадион, Литу стало не хватать времени. Он бросился бежать, бегло осматривая комнаты в надежде найти что-нибудь полезное. Когда он наткнулся на лабораторию кузнечного дела, Лит понял, что она будет его последней остановкой. Здесь было так много зачарованных предметов, что магические чувства почти ослепли. Кузница, стоявшая посреди комнаты, была изготовлена из неизвестного металла. В одну секунду он был белым с чёрными прожилками, а уже в следующую — чёрным с белыми. Кузница была твёрдой, но её поверхность постоянно изменялась, словно две противоборствующих силы боролись за контроль над ней. Лит ударил по нему рукоятью Гейткипера, отчего тот издал кристально чистый звук, коего он никогда раньше не слышал.

[Солус, эта штука сделана не из адаманта, ведь так?] — спросил он, положив руку на кузницу и используя Бодрость.

[Нет. Понятия не имею, что это такое, но его поток маны невероятен].

Лит не мог не согласиться. В отличие от его адамантовой кузницы, стоящая перед ним могла поглощать мировую энергию и сжимать её до такой степени, что у неё едва ли не появлялось псевдоядро, хоть она и не была зачарована.

Добыча II

Лит попытался поднять кузницу, но та весила слишком много, даже для его нечеловеческой силы.

[Проклятье! Без пространственной магии нам её ни спрятать, ни унести!] — мысленно выругался Лит.

[Можно было бы заставить её парить заклинанием, но эта штука слишком велика, чтоб вытащить её отсюда, ломая стены. Местный проклятый объект убьёт нас раньше, чем мы успеем сбежать] — сказала Солус.

Лит всё же попытался поднять её с помощью заклинания. К его удивлению, внешний источник маны заблокировал его попытку, и в комнате начался гул, как при землетрясении, что вот-вот должно было обрушить крышу. Прекратилось же оно в тот миг, как Лит отпустил кузницу.

[Давай уносить ноги. Вокруг достаточно маны, чтоб убить тебя в мгновение ока] — предупредила Солус.

Лит подождал несколько минут и возобновил поиски в комнате лишь тогда, когда Солус подтвердила, что враждебная мана исчезает. Хоть комната и была очень старой, она всё ещё оставалась лабораторией кузнечного дела. Проработав два года в Белом Грифоне, Лит знал, как строятся такие помещения. Не обращая внимания на открытые шкафы, он направился в комнату испытаний, где любой компетентный мастер кузнечного дела хранил свои прототипы. Его ждал оружейный стеллаж, заставленный всевозможными мечами, покрытыми синими рунами.

[Да!] — Лит начал их собирать, но после первого же клинка грохот возобновился, и он был вынужден положить на место все мечи, кроме одного.

И вторая попытка забрать больше одного подтвердила его теорию.

[Что ж, прекрасно! Похоже, на них наложено одно и то же заклинание] — за этим кислым заявлением Лита последовало беглое чтение учебников, хранившихся в библиотеках.

И снова он мог взять лишь один или же встретить последствия. Проблема заключалась в том, что все они были написаны на тарабарщине, а времени у него было в обрез. Единственным плюсом этой ситуации было то, что, хоть он и не мог понять слов, а все изображённые магические круги были ему неизвестны, основы кузнечного дела оставались всё теми же. Лит и Солус могли мгновенно определить уровень зачарования, попросту взглянув на сложность рисунков и количество псевдоядер, на которые было рассчитано каждое из заклинаний. Они выбрали небольшую книгу, в которой были только сложные заклинания кузнечного дела пятого уровня.

[Будем надеяться, что они действительно найдут практическое применение. Хотя, с моей удачей, они могут оказаться простыми учебными заклинаниями...] — Лит поперхнулся словами, наконец-то осознав, с чего Хуриол показался ему столь знакомым.

Мебель была устаревшей, комнаты располагались в случайном порядке, но слишком многое в затерянном городе напоминало ему академию Белого Грифона. Литу хотелось бы проверить свою интуицию, но времени уже не оставалось. Он использовал заклинание полёта, дабы вернуться назад, двигаясь так быстро, как только мог, сверяясь с картой, чтоб не заблудиться. Солус не могла помочь ему в этот раз, она была слишком сосредоточена, следя за возможными угрозами.

[Осторожно! Приближается что-то большое и сильное!] — предупредила она.

Лит повернул вправо как раз вовремя, чтоб увидеть, как из-за угла выходит невероятно красивый мужчина с изумрудными волосами и фиолетовыми глазами.

[Сильное — допустим, но большое? И что не так с его волосами? Он из аниме вышел или как?] — Лит не стал медлить и установил несколько барьеров на случай, если новоприбывший окажется голоден, как и все существа, коих Лит встречал во время своих исследований.

— Подожди, если поможешь мне выбраться отсюда, я щедро тебя вознагражу! — сказал зеленоволосый мужчина на забытом языке.

Видя, что Лит его не слушает, он с нечеловеческой скоростью бросился вперед, принимая свою истинную форму. Дракон с изумрудной чешуёй размером с трехэтажный дом начал преследовать Лита, используя магию воздуха для поддержки своих гигантских крыльев, а также дабы набрать скорость.

— Я сказал, подожди! — проревело существо, отчаянно пытаясь его догнать.

Лит никогда раньше не видел настоящего дракона. Первой его реакцией было удивление, а затем включился инстинкт самосохранения.

[Насколько всё плохо?] — спросил он.

[Ярко-синее ядро в самом сильном теле, что я когда-либо видела! Перевоплощаемся?]

Лит терял силы, а потому высвободил из спины свои гибридные крылья. Одним из преимуществ орихалкового Скинуокера было то, что он мог легко возвращаться в жидкую форму, и, даже если пространственная магия была запечатана внутри Хуриола, Литу не нужно было снимать его, дабы иметь возможность перевоплотиться. Благодаря крыльям он не уступал дракону в скорости, поскольку его куда меньшей фигуре было легче маневрировать в коридорах. Литу достаточно было сложить крылья, чтобы пройти через дверь, в то время как его предполагаемому противнику приходилось возвращаться в человеческий облик. Изумрудный дракон был ошеломлён и обрадован, увидев собрата, поэтому попытался заговорить на драконьем языке.

— Постой, я не собираюсь причинять тебе вред, маленький брат. Мы можем выбраться отсюда вместе! — увы, драконий язык был гортанным и настолько мощным, что у обычного человека от него заложило бы уши и пошла кровь.

Лит принял это за некую звуковую атаку и ускорился ещё сильнее.

— Я сказал, стой! — возмущённый вопиющим отсутствием уважения со стороны низшего дракона, стоящего перед ним, изумрудный исполин выдохнул в Лита ярко-синее пламя происхождения.

[Спасибо, лошара!] — крикнул Лит, пустив в ответ собственную струю пламени происхождения, что отразила атаку противника и породила взрыв, ещё больше увеличивший его скорость.

Изумрудный же дракон не мог пересечь бушующий перед ним огненный смерч, не рискуя погибнуть.

[Как может низший дракон создать столь мощное пламя? Да, я сделал лишь предупредительный выстрел, но всё же он сумел его блокировать. Должно быть, отец Лигейн стал ещё сильнее, если даже такой детёныш способен достичь подобного мастерства] — подумал он.

Лит вернулся на прямую дорогу, а потому мог отложить карту и сосредоточиться на одной лишь скорости.

[Сколько осталось до сброса?] — спросил он.

[Меньше пяти минут] — ответ Солус заставил Лита выругаться.

[Это слишком долго! Я не хочу драться с драконом. Я даже не знаю, на что они способны].

Лит вышел за барьер, используя свой армейский амулет, чтоб вызвать подкрепление. Генерал Ворг побледнел, услышав об изумрудном драконе.

— Боги милостивые, опять он? Ударная группа будет так скоро, как только сможет. Не вступай с ним в бой, если только барьер не находится под угрозой. Сражаться в одиночку будет самоубийством.

Лит кивнул, готовясь к худшему. Он не знал, что пожар, вызванный пламенем происхождения, повредил стены Хуриола, заставив проклятый объект, наблюдавший за городом, отреагировать крайне недоброжелательно. И теперь изумрудный дракон боролся за свою жизнь с бесконечным шквалом заклинаний, которые не позволяли ему продвинуться ни на дюйм. Ворг с целым взводом чароломов прибыл менее чем через минуту после звонка Лита. Они терпеливо ждали появления противника, накладывая один за другим несколько массивов и используя источник энергии барьера для усиления своих заклинаний. Когда наступило время сброса, весь каменный купол, окружавший Хуриол, содрогнулся, а изумрудный дракон был отправлен в дальний конец города.

День Рождения и годовщина I

— Похоже, нам повезло, сынок, — сказал генерал Ворг, рассеивая массивы, которые держал наготове. — Обычно, когда Джакре удаётся выбраться, дела быстро летят к чертям.

— Джакра — это имя дракона? — спросил Лит.

— Нет, это мы его так зовём. Её. Да чем бы оно ни было. Мы много раз пытались наладить контакт, но ничего не получается. Дракон стал бы сильным помощником, и мы пробовали приглашать специалистов по языкам и давать ему пищу. Но единственное, в чём он заинтересован, — это выбраться наружу, а потому каждый раз мы вынуждены были его убивать. Нам до сих пор неизвестно, почему так много могущественных существ оказалось заперто в Хуриоле, но мы не можем позволить никому из них выбраться, пока не убедимся, что им можно доверять. А по моему мнению, кто сначала плюётся огнём, а лишь потом говорит, доверия недостоин, — Ворг взмахнул своим посохом, создавая Варп-массив, ведущий к ближайшим Вратам. — Рейнджер Верхен, вы останетесь здесь до следующего сброса. Если к тому времени Джакра всё ещё будет в ловушке, то вы вернётесь к своим обычным обязанностям. Не стесняйтесь звать на помощь.

После того, как Солус подтвердила Литу, что они одни, он отправился к ближайшему гейзеру маны, дабы она приняла форму башни. Ему не было нужды разбивать лагерь в глуши, когда он мог использовать зеркало наблюдения на втором этаже башни, чтобы следить за Хуриолом с расстояния.

— Знаю, из моих уст это звучит смешно, но мне кажется, что Ворг уж чересчур параноит. Если этот дракон и сбежит, то только благодаря чистой удаче. В Хуриоле несколько этажей, и нам не удалось полностью исследовать даже один за то короткое время, что проходит между сбросами, — сказал Лит, доставая из карманного измерения свои последние находки.

— Согласна, но, с другой стороны, у тебя как будто появились несколько часов отпуска, — поприветствовала его Солус в своей форме огонька.

— Ага. В конце концов, есть куда худшие способы провести свой день рождения, Солус. С Днём Рождения, — взглянув на часы, Лит убедился, что примерно в это же время тринадцать лет назад он впервые заговорил с Солус и дал ей имя.

— Спасибо! — радостно ответила та.

Для наблюдения через зеркало Солус хватало и капельки сознания. Всё же остальное её внимание было сосредоточено на задаче. Это было одной из самых сложных вещей, что ей приходилось делать, однако отступать она не собиралась.

— Лит, могу я попросить тебя кое о чем в качестве подарка на день рождения? — спросила она.

— Всё, что пожелаешь. В пределах разумного, конечно.

— Ты можешь пообещать мне не сердиться? — огонёк расположился у него на плече, беспокойно покачиваясь.

— Могу попытаться. По крайней мере это я могу обещать. Уверена, что это всё, что ты хочешь на свой день рождения? Я начинаю чувствовать, что установил для тебя такую низкую планку, что...

Огонёк покинул плечо и замер перед его глазами, после чего стал увеличиваться в размерах, заставив Лита удивлённо замолкнуть. Вскоре Солус предстала в своём человекоподобном облике, одетая в простое платье с цветочным рисунком, оставлявшим открытыми плечи и руки.

— Ну как? Что скажешь? — она стала искать на шее Лита вену, которая, как она знала, всегда пульсировала, когда тот был очень зол, независимо от того, насколько хорошо он это скрывал.

— Что давно пора было рассказать. А то я уж начал было чувствовать себя обделённым, — ответил Лит, и жилка на его шее была спокойна и безмятежна. — К тому же, затяни ты с этим ещё немного, и мой подарок был бы несколько неловким, — и он протянул ей один из орихалковых молотов, что они выковали.

Его рукоять была более тонкой и изящной по сравнению с другим, а по обеим её сторонам было магически выгравировано слово «Чудотворец». С одной стороны наконечник представлял собой непосредственно молот, с другой же — кирку.

— Ты всё это время знал? — Солус ощутила смущение и досаду от мысли, что потратила столько времени на бессмысленные переживания.

— Ну, догадаться было не так уж трудно. Во-первых, ты отказалась составлять мне компанию в ванной...

«Это случилось задолго до того, как я получила своё тело» — подумала она.

— ...потом ты стала давить на меня, чтоб я «ложился спать», или оставляла меня, чтобы провести время с Тистой. К тому же увеличились расходы на еду и счета за одежду, которую Тиста покупала, но не носила. Если учесть, что я знал, что после восстановления первого этажа башни ты должна была обрести тело из света, то это было почти очевидно, — пожал плечами Лит.

— Значит, ты не сердишься? — спросила она.

— Нет. Я слишком хорошо знаю разницу между тем, чтоб делиться своими секретами, потому что ты этого хочешь, и потому что должен. Честно говоря, я не понимаю, почему ты хранила это от меня в тайне, но хозяин — барин. Кстати, в этом платье ты выглядишь великолепно.

Солус засияла от радости, и башня вместе с ней. Она обняла его, впервые ощутив, как Лит отвечает на её объятие. Солус поведала, что не говорила ему о новой форме, поскольку не хотела портить его отношения с Камилой.

— Я просто хотела, чтоб ты был счастлив. Я понимаю, ты сейчас будто живешь сразу с двумя женщинами, и я не хотела заставлять тебя врать Камиле. А решила признаться, потому что думаю, что моё прошлое может помочь нам решить твою проблему.

И Солус стала делиться с ним своими воспоминаниями, о методе кузнечного дела, который она наблюдала в своих видениях, и о том, как отличались зачарованные предметы прошлого от тех, коими они пользовались сейчас. Они снова и снова прокручивали в памяти её адамантовый молот, сравнивая его с только что найденным мечом. Между ними было поразительное сходство.

— Может, этот твой мастер Менадион была ещё и учителем в древней академии? Если я прав и Хуриол действительно является некой извращённой версией шести великих академий, то, возможно, этот меч — одна из её работ, — Лит протянул Солус и книгу, и зачарованный предмет в надежде, что они вызовут у неё новые воспоминания.

Солус провела пальцами по рунам, выгравированным на клинке. Всякий раз, когда она это делала, они на долю секунды превращались из голубых в золотые, издавая каждый свою музыкальную ноту.

— Он был выкован не мастером Менадион. Не спрашивай, почему, но я в этом уверена. Думаю, возможно, что он был создан мастером кузнечного дела с помощью одной из техник, которыми она поделилась. Он мне кажется настолько знакомым, что это просто не может быть простым совпадением, — сказала она.

— А что насчёт этой тарабарщины, ты можешь её прочитать?

— Нет. Более того, я не узнаю ни одного из этих заклинаний. Думаю, я никогда не видела их раньше, — ответила она.

— Может, это потому, что Менадион тоже была Пробуждённой. Если бы она подобно мастеру Сильвервинг решила передать свои знания фальшивым магам, тебя бы она наверняка учила другому. Судя по твоим воспоминаниям, ты, скорее всего, была её Пробуждённой ученицей, — задумался Лит.

— Если ты прав, то почему она так со мной поступила? — Солус указала на башню, а затем на себя.

— Большинство сильных магов — поехавшие, — Лит не знал, что ещё ей ответить.

День Рождения и годовщина II

— А может, это просто результат неудачного эксперимента. Что действительно важно: ты и правда хочешь провести свой день рождения за работой или у тебя есть идеи получше? — спросил Лит.

— Вообще-то есть, — Солус достала из потайного отделения в стене небольшой пакет.

— С годовщиной, Лит.

Он разорвал подарочную бумагу, обнажив цилиндрическое кольцо из сплава золота и орихалка, в центре которого был вставлен синий кристалл маны.

— Маскировочное кольцо! Так вот почему ты не торопила меня с его изготовлением. Оно умеет что-то особенное?

В конце концов орихалковые доспехи Лита оказались куда лучше, нежели он предполагал. Адамант был способен усилить псевдоядро самым неожиданным образом.

— Насколько я знаю, нет, — ответила Солус.

Лит запечатлел кольцо и надел его на указательный палец правой руки.

— Как теперь выглядит моё ядро маны?

— Красное, а твоя жизненная сила будто бы на человеческом уровне.

— Интересно. Простые маскировочные предметы не влияют на жизненную силу. Быть может, это связано с тем, что на мне их сразу два. Посмотрим, сработает ли это так же и с тобой, — Лит надел кольцо на правую руку Солус.

Её световое тело исчезло с треском, а платье упало на землю.

— Твою мааааааа... — от голоса Солус стены башни задрожали и прекратили лишь тогда, когда ей удалось заставить своё тело вновь появиться.

—...ть! Это стоило мне кучи сил. Мы не сможем проверить, как оно на меня влияет, пока я не вернусь в форму перчатки. К тому же у меня осталось не так много времени. Принятие человеческой формы отнимает огромное количество энергии, — сказала она.

Её настроение ухудшалось с каждой секундой.

— Тогда вернись в форму огонька. Я не хочу, чтоб ты исчезла прямо посреди ужина. Мы слишком долго ждали момента, когда наконец сможем разделить трапезу вместе, — со вздохом сказал Лит.

Время до ужина они провели, изучая неизвестный клинок. Металл, из которого тот был сделан, не представлял собой ничего особенного, его кристаллы маны были просто голубыми, а псевдоядро казалось довольно простым. Если бы не руны, Лит не бы обратил на него ни малейшего внимания.

— Не понимаю, с какой целью нужно наносить руны. В этом клинке нет ничего особенного. Его пути маны, система циркуляции маны и даже псевдоядро просто ни о чём.

— Может, у них есть особый эффект. Надо проверить.

У Солус так же не было ответов. Она не видела причин тратить время на гравировку рун.

Лит неохотно запечатлел клинок своей маной. Он предпочёл бы этого не делать, поскольку теперь оружие не имело рыночной стоимости до самой его смерти. Солус создала комнату для испытаний, с помощью магии земли сформировав несколько манекенов различной прочности. Меч легко справлялся с теми, что напоминали дерево, но камень пробить уже не мог. Лит направил свою ману через псевдоядро и активировал его действие. Псевдоядро внезапно увеличилось в размерах и мощности, однако пути маны остались стабильными. Руны притянули избыток энергии и распространили его по всему оружию. Через долю секунды несколько воздушных клинков разрубили все оставшиеся манекены, даже каменные, и врезались в стены башни.

— Чёрт, это было неожиданно. Ты в порядке, Солус?

— Да, не волнуйся. Эта вещь слишком слаба, чтобы причинить мне вред. Ты думаешь то же, о чём и я?

— Да. Руны каким-то образом сжимают и стабилизируют псевдоядро, позволяя даже обычному железу выдерживать столь мощную магическую энергию. Кроме того, несмотря на голубые кристаллы, заклинание обладает силой, для которой обычно требуются синие камни, — Лит определил уровень заклинания с помощью Жизненного обзора.

— Беда в том, что мы не знаем, как их вырезать, и не знаем, имеет ли их количество, вид или положение особое значение, — сказала Солус.

— Мы также не знаем, когда они должны быть нанесены. До или после процесса ковки? — спросил он.

Лит открыл буклет, но не смог расшифровать ни единого слова.

— Нам нужна библиотека, археолог или всё вместе.

— Сомневаюсь, что существует много специалистов по мёртвым языкам. И большинство из них наверняка работают на Корону, — сказала Солус.

— Делиться своим открытием мы будем в последнюю очередь. Если такие знания распространятся, Пробуждённые смогут превратить их в истинную магию, как и мы, а я не хочу терять наше преимущество перед конкурентами, — Лит отложил меч и брошюру и стал искать в памяти кого-то надёжного, к кому он смог бы обратиться за помощью.

— Не забывай, что Пробуждённые живут долго. Это знание может быть утеряно фальшивыми магами, но я не удивлюсь, если Совет про него знает. Да и Корона наверняка в курсе. Помнишь, какое мощное оружие было у Труд? Или тот же посох Ворга? Такое невозможно создать даже с нашим нынешним уровнем, по крайней мере, без рун, — заметила Солус.

— Хочешь сказать, что я единственный идиот, который про них не знает?

— Нет, скорее, ты входишь в 99% населения, не имеющего к ним доступа. Кроме того, книга чертовски старая. Магия прогрессирует с течением времени, и описанный метод может быть хорош для начинающих, но, скорее всего, эта техника уже устарела. Если, конечно, мы не превратим её в нечто уникальное, объединив твой талант мастера кузнечного дела с моими способностями башни, — Солус была заинтригована этой идеей.

Гейзеры маны давали им преимущество, которого не было ни у одного другого мага, даже Пробуждённого. Лит же воспринял эту идею не столь оптимистично. От мысли, что он рисковал жизнью и едва не схватился с драконом за просто так, ему хотелось выть.

— Ладно! Пора ужинать. Давай поедим, а потом я бы хотел, чтоб мы сделали то, о чём я мечтал с тех пор, как увидел твою световую форму, — сказал Лит.

Солус потребовалась огромная сила воли, чтобы не покраснеть. Пошлый ум Лита, а также то, что она слишком часто видела его с подружками, оставили на ней неизгладимый отпечаток. Когда они перешли в столовую, Солус обнаружила, что Лит припас небольшой банкет в карманном измерении. Он понятия не имел, что нравится или не нравится Солус, а потому накупил кучу всякой всячины из своих любимых ресторанов. Он набрал большей частью мясные блюда, но были и овощные супы, и рыба на гриле. Переполненная радостью, Солус ела от души. Обычно она могла есть только ту пищу, что уже хранилась в башне, но, кроме выпечки и мяса, Лит мало что брал с собой, по крайней мере, в готовом виде. Солус понятия не имела, как готовить, как и Тиста, и до сего момента её питание было довольно однообразным.

Солус провела этот день скорее как свидание, нежели день рождения, забрав всё внимание Лита себе. Он расспрашивал её о новом теле, как оно функционирует, что она может чувствовать и испытывать.

— Поверхность не похожа на кожу, но она мягкая, тёплая и приятная на ощупь, — сказал он, коснувшись её обнажённой руки, когда применял на ней Бодрость.

Лит хотел проверить, можно ли как-то ускорить процесс её восстановления.

— Нет. То есть, да. В смысле, спасибо.

Ситуация становилась всё более неловкой с каждой секундой, и Солус безостановочно глотала от напряжения воздух.

День Рождения и годовщина III

Когда же Лит заговорил о кузнечном деле, всё встало на свои места.

«Так вот, что он имел в виду» — подумала Солус, испытывая наполовину облегчение, а наполовину разочарование, когда они вернулись в кузнечную лабораторию.

— Мы, надеюсь, единственные два человека на всём Могаре с одинаковой сигнатурой маны. Теперь, когда у тебя есть тело, мы можем ковать вместе! Представь, какие предметы мы сможем изготовить, объединив наши усилия. Мы не только живём, дышим и работаем вместе, но и наши умы также связаны. Вряд ли найдётся много мастеров, способных сравниться с нами по взаимопониманию, — сказал Лит, проявляя несвойственный ему оптимизм, за что быстро поплатился.

Как выяснилось, их мана и впрямь была совместима, однако они использовали два совершенно разных способа ковки, и им пришлось научиться подстраиваться друг под друга. Проблема заключалась в том, что Солус должна была держать магический круг, заряжать оба молота, а также самого мастера кузнечного дела, в то время как Лит мог сосредоточиться на формировании псевдоядер. Кроме того, сидя смирно, Солус могла поддерживать своё тело в течение нескольких часов, кузнечное же дело истощало её силы куда быстрее. Время являлось врагом, что был ей не по зубам.

— С нашим малым запасом времени лучшее, на что нас хватит, это какие-то базовые вещи, которые мне больше не нужны. Надо либо сделать тебя сильнее, либо найти способ ускорить процесс ковки. Можем попробовать ещё раз, но на этот раз ты присоединишься только на этапе введения псевдоядра, — предложил Лит после нескольких попыток.

— Думаю, это отличная идея. Не возражаешь, если мы продолжим в другой день? Я так устала, что даже мой огонёк вот-вот не выдержит, — Солус вернулась в форму огонька, хрипя и пыхтя.

— Прости, я не собирался заставлять тебя работать даже в день твоего рождения.

— Не сделай ты этого, я бы решила, что тебя заменил инопланетный оборотень, — хихикнула она. — Кроме того, я получила массу удовольствия. Я никогда не чувствую себя живее, чем когда мы работаем вместе, особенно над кузнечным делом.

— В следующий раз я буду держать круг, а ты займёшься ковкой. Так я смогу понаблюдать за твоим методом и научиться лучше координировать наши действия, — предложил Лит после того, как они обнаружили, что не могут использовать слияние разумов для ускорения процесса.

Оно приводило к тому, что тело Солус также ассимилировалось, и она больше не могла использовать молот. Слияние позволяло им ощутить то, что чувствует другой, но при этом в их сознание проникали и мысли друг друга. Формирование псевдоядра требовало хирургической точности, и в итоге их противоречивые подходы к работе лишь отвлекали.

Как только произошёл очередной сброс лабиринта, и Джакры было не видать, Литу поступил вызов на армейский амулет. Прежде чем ответить, он вернулся в Хуриол через Варп-зеркало.

— Рейнджер Верхен, это рейнджер Морок Эари. Я заведую регионом Гессар и звоню вам, дабы назначить ежегодную аттестацию. Вы закончили со срочными делами в Келларе?

Лит никогда не пересекался с другими рейнджерами, но знал о Гессаре. Этот регион соседствовал с его собственным, и, судя по книгам, был ненамного лучше. Рейнджер Эари являл собой мужчину лет двадцати пяти и ростом около 180 сантиметров, что было немало по меркам Могара. У него были чёрные волосы и тёмные глаза. Как и у большинства рейнджеров, он выделялся щетиной недельной давности и неухоженными волосами. Не было смысла следить за внешним видом, если большую часть времени приходилось проводить в одиночестве.

— Да, я уже разобрался с большинством затерянных городов, и мне нечем заняться, кроме как патрулированием. Что вы имеете в виду под аттестацией? Я регулярно делаю отчёты, и те, кто запрашивает мою помощь, тоже. Никогда не слышал о дополнительных проверках, — спросил Лит.

— Это нестандартная процедура. Простые рейнджеры не нуждаются в ежегодной оценке, но пока что вы показывали себя с лучшей стороны. Армия заинтересована в том, чтобы проверить ваши способности, поскольку служить вам осталось всего год. Если успешно пройдёте испытание, высшее командование может сделать вам хорошее предложение, дабы склонить к продлению военной карьеры. Я буду командовать во время нашей совместной миссии, — сказал Морок.

— Что это за задание, в котором должны участвовать сразу два рейнджера?

Лит ненавидел командную работу. Башенный Варп был невозможен с напарником, а он не любил разбивать лагерь под открытым небом.

— Худший вид, — вздохнул Морок. — Няньки.

— Прошу прощения?

— Какие-то нищие черти обнаружили древние руины в подземной сети туннелей внутри подземелья, и группа идиотов-магов, у которых денег больше, чем мозгов, организовала экспедицию.

— Какое отношение это имеет к нам? Разве они не могут оплатить свою личную охрану? — Лит начинал раздражаться при одной мысли о подобной работе.

— Теоретически, да. Однако все руины считаются королевской собственностью, если только группа экспертов не решит иначе. Корона не может допустить, чтоб утраченные артефакты или знания попали в чужие руки. Более того, у одного из этих благородных магов влиятельный папаша, который требует самого лучшего для своего дитё, так что выбора у нас нет. Руины находятся на границе наших владений, к тому же мы оба были оценены армией как «монстры».

[Он был оценен как я? И ещё это «владений»? Этот парень говорит скорее как зверь, чем человек. Солус, анализ] — подумал Лит.

[Ага, конечно. С каких это пор я могу исследовать кого-то по голограмме? Мне нужно видеть его лично] — ответила Солус.

— Когда и где? — спросил Лит, желая поскорее покончить с заданием.

— Давайте встретимся в Летрасе. Там есть Варп-врата, и это недалеко от нашего места назначения, а их жареная свиная рулька — просто объеденье. Буду ждать вас в таверне «Кабан». Нам нужно будет разобраться с парой дел, прежде чем забирать ребятню, так что приходите подготовленными. Конец связи.

Лит подсчитал, сколько времени потребуется обычному магу, чтобы добраться до места назначения, и использовал всё дополнительное время для Накопления. Одна из проблем, связанных с проведением экспериментов, заключалась в том, что у него оставалось мало времени на совершенствование своего ядра маны. К счастью, гейзер в сочетании с башней позволял ему поглощать мировую энергию быстрее, чем обычно. Синее ядро маны Лита требовало огромного количества энергии для одного цикла расширения и сжатия.

«Обычно я бы поспешил туда, но я не хочу вызывать подозрений, двигаясь слишком быстро. За добрыми словами Морока на самом деле может скрываться ловушка. Я никогда не нравился генералу Морну. Скорее всего, именно он является причиной подобной аттестации. Должно быть, он сомневается в моих достижениях. Наверняка этот напыщенный осёл завидует тому, как констебль Тайрис наградила меня после событий в Зантии. Либо это он, либо кто-то из врагов командира Бериона пытается провернуть свои дела» — подумал Лит.

Лит не собирался служить в армии дольше, чем это было необходимо. Он ненавидел политику и все те проблемы, к которым мог привести выбор той или иной стороны, но в то же время он никому не собирался позволять отнимать свои заслуги.

На следующий день Лит добрался до Летраса. Солус вернулась на его палец, обернувшись вокруг созданного ею маскировочного кольца. Теперь она казалась лишь причудливым украшением из камня.

«Если этот Морок Эари — Пробуждённый или замаскированный императорский зверь, то, по крайней мере, Солус будет в безопасности, если я не дам ему шанса применить на мне Бодрость» — подумал Лит.

Странный рейнджер

Летрас являлся торговым городом, и из-за зимней блокады в его стенах по-прежнему была запрещена пространственная магия, дабы не допустить незаконной торговли продуктами питания и изменения рыночных цен. Как и большинство городов королевства Грифонов, он был разделён на три района. Внешний был самым большим и населённым. Здесь жили простолюдины, располагались зернохранилища и отдыхали усталые путники вроде скупых рейнджеров, желающих сэкономить несколько монет, но при этом получить достойные еду и ночлег. В зимнее время для перевозки огромных грузов требовались повозки и тягловые животные, и дороги были достаточно широкими, чтоб на них могли уместиться сразу три повозки. Одна полоса обычно отводилась для государственных служащих, которым поручалось убирать коричнево-жёлтый снег, превращавший в противном случае целые кварталы города в уличные туалеты. Дома были одно- или двухэтажные, каменные или деревянные, в зависимости от доходов владельца. Как правило, они стояли плотно друг к другу, и между ними практически не было свободного пространства. Целые кварталы состояли исключительно из складов, большинство из которых располагались у городских ворот или же граничили со средним районом, что облегчало транспортировку товаров. В средней части города располагались лавки купцов, мастерские ремесленников и художников. Только представители среднего класса могли позволить себе дом в этом месте. Все они были каменными и высотой не менее двух этажей. Между ними было достаточно места, чтобы разбить сад или построить небольшую конюшню.

По словам сержанта, встретившего Лита на выходе из Варп-врат, таверна «Кабан» располагалась в центральном районе. На первом этаже был деревянный пол и стены, несколько столов из твёрдого дерева, за которыми сидели группы клиентов, желавших заказать еду. Те, кто приходил в одиночку, предпочитали сидеть перед стойкой, дабы насладиться обществом бармена, других клиентов и быть быстрее обслуженными. В зале царила уютная атмосфера, освещаемая несколькими люстрами и большим камином, занимавшим добрую четверть восточной стены. На огне жарился целый поросёнок, распространяя в воздухе аппетитный запах, заставлявший людей ослаблять ремни на поясе и шнурки на кошельках. Лит не стал исключением и заказал тарелку жареной свинины и пиво к ней еще до того, как сел за стол к Мороку. Рейнджер ел одну из знаменитых свиных рулек с аппетитом человека, долгое время просидевшего на мели и начисто забывшего о манерах.

[Ярко-голубое ядро, прекрасное физическое состояние. Если верить мана-сенсору, он не должен быть Пробуждённым, и похоже, он человек] — сказала Солус.

У мужчины было худощавое, но мускулистое телосложение. С тех пор, как Лит видел его в последний раз, Морок подстриг волосы, но оставил бороду. Правда, теперь она была испачкана подливкой и жиром, капающим с мяса.

— Прошу, садись, — сказал Морок с набитым ртом и сплюнул почти через весь стол.

Отрыгнув, он вытер правую руку о рубашку и протянул её Литу, который неохотно ответил рукопожатием.

«Если все рейнджеры такие, как этот, то я понимаю, отчего у нас такая дурная репутация» — подумал Лит.

— Здорово есть тёплую пищу, не беспокоясь о том, что она остынет или приманит голодных зверей, верно?

Лит кивнул, но аппетит его угасал с каждой секундой. Морок заметил, как Лит уставился на жирное пятно на груди, которое ещё не успело полностью исчезнуть.

— Боги, прости. Я почти забыл, как следует вести себя цивилизованному человеку. Я слишком полагаюсь на самоочищающиеся свойства нашей формы, чтоб переживать по поводу таких мелочей. Никогда не перестану ей восхищаться. Без такого чуда через несколько недель пребывания на открытом воздухе от нас бы несло так, что вонь сгубила бы нас быстрее любого врага, — он рассмеялся, заставив Лита благодарить богов за компанию Солус и то убежище, что она предоставляла.

— Есть вопросы по заданию?

— Куча. Насколько опасным оно может быть? — спросил Лит.

— Хотел бы я знать. Оно может скучным до чёртиков, где самое страшное, с чем нам придётся столкнуться, — это нытьё изнеженных умников, а может в мгновение ока стать кошмаром, где нам придётся прокладывать дорогу кровью, сталью и беконом.

— Беконом? — спросил Лит, тут же пожалев о своём вопросе.

— Ну да. Когда всё полетит к чертям, у нас могут кончиться припасы, а монстры — это мясо, в конце концов. Человеку ведь нужно есть, — от его слов по позвоночнику Лита пробежала дрожь, и тот проверил запасы еды, хранившиеся в карманном измерении.

— Как ты собираешься меня оценивать, если ничего не произойдёт?

— Хотел бы и я быть таким оптимистом. Дерьмо случается всегда, малыш. Вопрос лишь в том, когда именно. Если тебя это утешит, то мне всё это нравится не больше твоего. Как только зима кончится, я собираюсь на пенсию, — ответил Морок.

— На пенсию? Тебе сколько, двадцать пять?

— Быть рейнджером нелегко. Большинство увольняется года через два, максимум четыре. Я работаю уже шесть лет. Я свой долг выполнил и теперь жажду преобразовать заслуги в дворянский титул, получить надел, жёнушку и посвятить жизнь магическим исследованиям. Что же касается тебя, я слышал, ты охотник за головами, а теперь ещё и чаролом. Эта миссия — идеальное задание для проверки твоих способностей. При исследовании руин истинная опасность исходит не от монстров или магических зверей, но от человека, сидящего рядом с тобой.

Внезапно весёлое настроение Морока испарилось. Он сделал драматичную паузу, глядя куда-то мимо Лита. У него было выражение лица человека, что пережил слишком много предательств и теперь теряется в неприятных воспоминаниях. Лит ощутил странное чувство родства с этим рейнджером. По крайней мере, пока Морок не поднялся.

— Блин, еда здесь отличная, но через желудок проходит словно через Варп-врата. Я скоро.

Лит вздохнул, размышляя над словами Морока и гадая, с каким же идиотом он оказался в паре.

[Интересно. Значит, армия подозревает, что кто-то из группы может быть иностранным шпионом, интересующимся нашими руинами] — подумал Лит.

[Или они хотят предотвратить внутренние беспорядки. В случае серьёзного открытия у многих может возникнуть соблазн устроить «несчастный случай», чтобы присвоить все заслуги себе. Это не только вопрос известности или славы, но и награды, которую Корона даст тому, кто внесёт наибольший вклад] — предположила Солус.

После возвращения Морока они занялись запасами еды и всего того, что могло понадобиться в последующие дни. Закончив приготовления, рейнджеры покинули Летрас при помощи полёта.

— Наша цель — кристаллические шахты в герцогстве Лароксия. Остальные члены экспедиции должны прибыть в ближайшее время. И помнишь нашествие монстров? Какие-то отбитые гоблины напали на сторожевой пост, охранявший шахту. Простых монстров устранили бы без труда, но эти мелкие ублюдки могли стрелять из своих рук чёрными лучами, которые пробивали нашу защиту, словно бумагу.

Лит понятия не имел, как это называется, но видел магию хаоса достаточно раз, чтоб узнать её эффект.

Встреча I

— Нашу защиту? Ты был там? — спросил Лит.

— Конечно, был. Это моя территория, и Королевство тратит огромные деньги на защиту таких вещей, как кристаллические шахты. Они даже ценнее платиновых. Их добычу нельзя прекращать даже зимой, ведь иначе пострадают магические исследования. Благодаря оружию и массивам стражникам удалось продержаться до моего прибытия, но даже я мало что мог сделать. Ты ведь встречал гоблинов, да? Так вот, их была чёртова армия, и каждый мог использовать не только обычную магию, но и эти чёрные лучи. Когда я понял, что у нас нет шансов против такого нападения, я подорвал массивы, чтоб выиграть время, и повёл выживших внутрь шахт. Мы зашли в самые глубокие туннели, а затем я использовал магию земли, чтобы завести нас ещё глубже. Обычно делать такое — идиотизм, необработанные кристаллы нестабильны, и из-за магии земли они могли взорваться. Вот почему для работы в шахтах нужен специализированный персонал и мастера кристаллов. Однако между вероятной смертью и верной гибелью выбор был очевиден. Мы шли несколько дней, имея только мой паёк на десятки людей, постоянно в бегах. Каким-то образом гоблины всегда находили нас, и, что ещё хуже, со временем они, похоже, стали лучше владеть магией. Короче говоря, мы нашли руины по счастливой случайности. Во время побега мы пересекли подземную сеть туннелей, о которой даже не подозревали. В этот момент удача повернулась к нам лицом. Гоблины перестали нас преследовать, и у меня наконец-то появилось время дождаться подкрепления. Об остальном ты можешь легко догадаться, — рассказал Морок.

«Твою ж налево! Это значит, что мерзость внутри гоблинов успела полностью перестроиться и поджидает в этом районе, ну или даже такое могущественное существо боится этих руин. В любом случае, это плохо» — подумал Лит.

Солус разом включила все свои чувства. Грязный ум Лита был не единственным, что передалось ей со временем. Её паранойя так же полностью развилась.

— Это тогда ты съел плоть монстра? — спросил Лит.

— Да, но не гоблинов. С ними было что-то не так. Их запах, то, как они двигались, чёрт, они даже могли говорить.

Когда они приземлились, Лит небрежно обнюхал своего напарника. Он доверял Солус, однако после опыта с Пробуждённым убийцей начал думать, что её чувства можно обмануть. Морок продолжал говорить, как магический зверь. Обычному человеку не хватило бы времени, чтобы уловить запах гоблинов в разгар кризиса. Однако все его усиленные чувства подсказывали ему, что странный рейнджер всё же человек.

Вход в шахты напоминал военный форт. Высокая круглая стена из камня в метр толщиной окружала территорию размером с деревню. Четыре сторожевые башни возвышались на десять метров, что позволяло стражникам издалека замечать приближающихся врагов. Жизненный обзор раскрыл Литу ряд массивов, окружавших форт. Все здания в стенах были сделаны из камня и находились в идеальном состоянии. В самом центре форта располагалась арка из камня и огромных деревянных балок, которая вела в подземный ход.

— Ты уверен, что это то самое место? Оно в идеальном состоянии, я не вижу никаких следов нападения, — сказал Лит,

— Я же говорил. Королевство не жалеет средств на кристаллические шахты. Зима или нет, но они восстановили её меньше, чем за месяц.

— Тогда почему бы не поставить Варп-врата? Это позволило бы перевозить подкрепления и кристаллы куда быстрее, чем любыми другими средствами передвижения, — спросил Лит.

— Кристаллы нестабильны. Даже количество установленных здесь массивов точно рассчитано на то, чтоб не вызвать цепную реакцию. Варп-врата были бы помехой, поскольку при искажении пространства на такие большие расстояния возникают пульсации, которые могут заставить кристаллы взорваться. Даже если бы не было никакого массива, защита имеет приоритет.

Морок достал из одного из своих пространственных амулетов несколько прямоугольных деревянных стержней. Длина стержней составляла около двух метров, а толщина — три сантиметра. Каждая из их четырёх сторон была покрыта ярко-красными рунами, пульсирующими силой. Лит тут же узнал эти стержни. Такие же использовал покойный капитан Велагрос для постройки временной проходной точки возле Кандрии. Тогда Лит ничего не знал ни о рунах, ни о продвинутом кузнечном деле, а потому ни Солус, ни он сам не обратили на зачарованный предмет никакого внимания. Теперь же, узнав о важности рун, им потребовалось приложить немало сил, дабы не уставиться на них тупым взглядом.

[Именем моего создателя, каждая из этих вещей содержит лишь часть псевдоядра. Руны ещё удивительнее, чем мы думали! Они даже могут позволить разобрать и собрать магический предмет по своему желанию] — подумала Солус.

[И почему именно красные руны? Они отличаются от синих или как?] — задумался Лит.

— Впервые видишь такие? — спросил Морок, заметив удивление Лита.

— Вообще-то, во второй. Не знаешь, почему на этих штуках есть руны? Я никогда не видел их на зачарованных предметах, кроме как на коммуникационных амулетах, а ведь я мастер кузнечного дела.

— Повезло тебе! А я трачу целое состояние всякий раз, как мне нужно обновить снарягу. Честно говоря, понятия не имею. Может, как руны на амулетах отмечают их владельца, так и эти связаны с установленными координатами, — пожал плечами Морок и стал удаляться от шахт. — Хотелось бы, чтоб эти штуки не были такими хрупкими. Трудно собирать их, когда ты в осаде, но хуже всего то, что их можно использовать только раз, и они привязаны к определённому месту. Даже если бы она у меня была, я не смог бы использовать её для побега, потому что без надлежащей структуры пространственные колебания, создаваемые Вратами, взорвали бы шахты и убили бы всех нас, — вздохнул он.

Лит помог Мороку собрать стержни, сформировав из них круг на земле. Солус видела, как при правильном их расположении фрагменты псевдоядра собираются воедино. Малейшая ошибка привела бы к их столкновению, и стержни бы разъединились, выпустив искры. Закончив, рейнджерам оставалось лишь напитать стержни маной. Это потребовало от них времени и усилий, но через несколько минут над кругом материализовались Варп-врата.

— Что я тебе говорил? Избалованные богатые дети — худшие из всех. Мы должны были прилететь сюда и сделать всю тяжелую работу, чтобы только они не потели. Ленивые ублюдки, — сказал Морок.

Литу было интереснее с помощью мана-сенсора Солус изучать, как руны взаимодействуют с Вратами, нежели слушать бредни Морока. Простые зачарованные предметы не могли удерживать такие заклинания, как полёт, исцеление или же Варп-ступени, поскольку для их исправной работы требовалась воля заклинателя. Маг мог вложить такие заклинания только в свои собственные магические кольца, что было одной из причин, по которой даже кольца третьего уровня были дорогими, а четвёртого — неподъёмными для большинства магов. Такой же путь, напротив, смог преодолеть эти ограничения благодаря рунам. Они окутывали псевдоядро, неся в себе волю его создателя и направляя всю накопленную в стержнях энергию на соединение с Варп-вратами. Пространственный коридор был достаточно велик, чтобы через него могли пройти сразу несколько человек. Все, кто проходил сквозь Врата, были членами исследовательских групп из всех шести великих академий, каждый из которых носил свою отличительную форму. Поляна быстро заполнилась разноцветной массой людей.

Встреча II

— Что за чёрт? И мы вдвоём должны уследить за всей этой толпой?

Лит не мог поверить своим глазам. Новоприбывших было уже десять человек, и всё больше продолжало выходить из пространственных врат.

— Нет, конечно, — ответил Морок. — Каждый из этих ублюдков с радостью перережет глотку лучшему другу, если это даст урвать больше средств и признания. Я здесь для того, чтобы провести их к цели, а ты — в качестве запасного варианта. Для всего остального есть армия.

Слова Морока привлекли к нему немало внимания. Большей частью негативного. Сказанное им было правдой и в то же время невероятной грубостью. Он говорил об уважаемых профессорах и исследователях так, словно те были простыми бандитами.

Лит узнал форму Чёрного, Белого, Молниеносного и Огненного Грифонов, тогда как людей из Кристального и Земного Грифонов видел впервые.

— Рейнджер Верхен! — поприветствовала Лита молодая женщина, крепко его обняв. — Отец и правда сделал это. Он заставил тебя прийти сюда под предлогом аттестации!

— Ты о чём, Квилла? — из-за своей паранойи Лит видел на своём пути бесчисленные тени и заговоры, но правда превзошла его самые смелые предположения.

— Я ведь говорила, что нет никого, кому я доверяю настолько, чтобы прикрывал мою спину на поле боя. Поскольку у тебя никогда не было времени меня сопровождать, я без зазрений совести воспользовалась влиянием семьи, чтоб тебя сюда назначили.

— Не переживайте, мисс. Мы, рейнджеры, всегда рады помочь горячим женщинам, — Морок распахнул руки, ожидая такого же обращения и с собой.

— Простите, я не обнимаю незнакомых извращенцев, — ответила Квилла с бесстрастным лицом, прежде чем отпустить Лита.

Эта сцена привлекала чересчур много взглядов. Лит пошёл поприветствовать профессора Белого Грифона, что привёл с собой Квиллу в качестве ассистентки, когда из врат вышли телохранители. Это был отряд из пяти человек, одетых в тёмно-зеленые мундиры, по которым можно было определить, что они принадлежат к элитному отряду. Их одежда обеспечивала им защиту уровня рейнджера, но они также носили зачарованные щитки на руках, ногах и плечах, что усиливали их защиту до уровня профессорской формы. Каждый из них обладал как минимум голубым ядром и отличной физической формой. Однако их оружие не представляло собой ничего особенного. Все они имели одинаковые псевдоядра, что давало им несколько простых универсальных способностей вместо одной, но мощной. Единственным исключением была их капитан. Всё её снаряжение было изготовлено на заказ и не уступало Гейткиперу Лита, а то и превосходило его.

— Лит, что ты делаешь в регионе Гессар? — спросила Флория.

Теперь у неё были очень короткие волосы, напоминавшие стрижку пикси, из-за чего она выглядела ещё более по-мальчишески, чем обычно.

— Рад встрече, Флория. Как поживаешь? — Лит был счастлив, что в кои-то веки это не он оказался грубияном.

— Очень хорошо, спасибо. Я вызвалась на эту миссию, чтобы убедиться, что с ней не случится ничего плохого. Я ожидала встретить другого рейнджера, так что прости за удивление, — она указала на Квиллу.

— Я ваш человек, — Морок протянул ей руку. — Рейнджер Эари, к вашим услугам. Раз уж мы все здесь, давайте не будем терять времени. Нам нужно лететь в шахты, а потом предстоит долгая прогулка до места назначения. Раз уж мы нянчимся с академиками, то путь до руин может занять несколько дней.

Солдаты Флории подавили смешок, а профессора и их помощники бросили на рейнджера взгляды, полные презрения. Морок собрал деревянные стержни, образующие временные врата, и повёл группу к шахтам.

— Неужели так необходим проводник? Мы могли бы найти руины и сами, — обратился к Флории профессор средних лет из Кристального Грифона после того, как они приземлились.

У него были голубые глаза, белые волосы и борода.

— Удачи, — отозвался Морок. — Я закрывал проходы так же быстро, как и создавал их, чтобы гоблинам было сложнее нас преследовать. Остались только следы туннелей, открытых гоблинами, но большинство из них обрушились во время погони или вскоре после неё. Эти маленькие ублюдки заботились только о том, чтобы поймать нас, и из-за них взорвалось немало кристаллов. Я единственный, кто может найти дорогу, так что заткнитесь и следуйте за мной.

Проверив их личности, охранники, находившиеся в форте, пропустили экспедиционную группу внутрь. Несмотря на инцидент с монстрами, шахты уже работали в полную силу. Возле входа разгружали телеги с кристаллами и отправляли обратно. В группу Лита входили двенадцать экспертов, по одному профессору и ассистенту от каждой академии, отряд Флории из пяти человек и Морок. В шахтах было достаточно коридоров, но не столь широких, чтобы вместить девятнадцать человек, пока рабочие и мастера кристаллов выполняли свою работу. Несмотря на то, что группа продвигалась медленно, к тому времени, как она достигла самых нижних уровней, люди из академий были измотаны. Профессора являлись экспертами в своих областях с десятками лет опыта, что означало, что они были довольно старыми и больше привыкли сидеть за столом, нежели ходить по пересечённой местности. Их ассистенты были моложе, но так же не в форме. Никто из них не годился в воины.

— Девочка, может, ты и симпатичная, но в твоём возрасте с толстой задницей парня будет удержать непросто. Тренируйся хоть немного, — сказал Морок Квилле.

Он даже не вспотел и испытывал сочувствие к молодой женщине, хрипевшей, словно старуха.

— Лит не мой парень, — сердито ответила та.

— Я знаю. Я говорю о капитане. Ты ему явно нравишься, и, если он рискует своей задницей ради твоей безопасности, ты могла бы хотя бы...

— Флория — моя сестра, — её голос стал холоден как лёд, а уставшие глаза наполнились яростью.

— Оу, простите, кажется, я что-то слышал, — указал пальцем Морок в случайном направлении. — Продолжим позже, — Рейнджер двигался быстро и бесшумно, как ветер, добираясь до места мнимой угрозы под недоумённые взгляды солдат, встречавшихся ему на пути.

— Ты тоже это слышал? — Лит вышел из тени, указывая на единственный туннель, который, несмотря на множество кристаллов маны, выходящих из его стен, и искусственный свет, был освещён довольно слабо.

— Конечно, слышал. То есть эта штука — женщина? — Голос Морока всё ещё дрожал от подобного открытия.

— Я не про это.

От небольшого лязга волосы на шее обоих рейнджеров встали дыбом. Они молча ждали, не обращая внимания на шум, доносящийся от шахтёров и академиков. Раздался щелчок, за ним ещё один. Лит использовал Жизненный обзор, но кристаллы маны внутри и снаружи стен мешали ему видеть. Он мог бы поклясться, что среди кристаллов мелькали сигнатуры жизни. Мана-сенсор Солус был ненамного лучше, а потому она перестала обращать внимание на детали и взглянула на весь коридор как на единое целое.

[Вдоль правой стены есть искажение маны] — сказала она.

Проследив за её взглядом, Лит заметил, что искажение имеет человекоподобную форму.

— Похоже, прятаться и дальше бессмысленно, — произнёс хрипловатый женский голос.

Щёлкнув пальцами, она заставила туннель, из которого они вышли, закрыться каменной стеной, и вся зона погрузилась в тишину. Даже стражники у разрушающегося туннеля не заметили, что что-то не так, пока в них не полетел залп стрел хаоса.

Внезапная смерть I

Жуть Корга, чьи фрагменты были имплантированы в племя гоблинов, всё ещё считала, что ей ужасно не повезло быть связанной со столь бесполезными и уродливыми существами. Однако же это было не так. Единственной сильной стороной гоблинов являлась их способность к размножению, а потому ей было легко манипулировать ими первое время, а затем, когда она окрепла, взять верх над их слабыми разумами. Штурм кристаллической шахты дал ей достаточно времени и сил, чтобы создать тело, напоминавшее тело жути, из коей она была порождена. В отличие от других гибридов, она не стала преследовать свою «мать» из-за слабости своего сосуда. Она предпочла всё это время оставаться в шахтах, дабы набраться сил и восстановить свои знания. Корга без труда избегала шахтёров. Здесь было слишком много неиспользуемых коридоров, в которых она могла укрываться, и, покуда она не высасывала кристаллы досуха, они всегда восстанавливали свою энергию. Она была одним из немногих гибридов, оставшихся в живых на всём континенте Гарлен. Большинство остальных были убиты людьми или императорскими зверьми, так не достигнув зрелости, или же поглощены своими оригиналами после того, как бросили им вызов. Шум, который услышал Лит, был вызван тем, что она медленно выкапывала особенно сочный кристалл. Она понятия не имела, как люди нашли её. Её способности к манипуляции светом делали Коргу почти невидимой, и на фоне шума, разносившегося по туннелям, она был тиха, как мышь. Впрочем, Корга не переживала. Эти люди не были шахтёрами, и их исчезновение наверняка осталось бы незамеченным на несколько дней, если и вовсе не навсегда.

Лит проклял своё невезение, когда несколько залпов заклинания хаоса первого уровня едва его не задели. У него не было достаточно места, чтоб от них увернуться, и он знал по опыту, что большинство барьеров бесполезны против магии хаоса. Лит и Морок вовремя ушли Блинком в разные стороны. В стене, где секунду назад находились их жизненные силы, открылись дыры глубиной в несколько сантиметров. Корга не могла использовать мощные заклинания, не рискуя запустить цепную реакцию, что привело бы к обрушению шахты, погубив при этом и себя, и людей. К счастью, у рейнджеров была та же проблема, к тому же им приходилось заботиться о мёртвом грузе. Многих профессоров атака застигла врасплох, и они были тяжело ранены. То же самое произошло с их помощниками и солдатами, коим было поручено их защищать. Единственным плюсом было то, что их зачарованные доспехи предотвратили смертельные ранения, а Корга обратила всё своё внимание на рейнджеров.

[Как всё плохо?] — спросил Лит, доставая из карманного измерения Гейткипер и уменьшая его до размеров короткого меча.

[Магически она сильнее тебя, но её физическая сила оставляет желать лучшего. Половина её тела всё ещё напоминает гоблина] — ответила Солус.

Корга выглядела человекоподобным существом ростом около 160 сантиметров, с тонкими конечностями и слишком большой для её тела головой. Половина её кожи была жёлтой, столь бледной, что едва не просвечивала, позволяя видеть то немногое, что ещё оставалось от её органов. Другая же половина являла собой чёрную желеобразную субстанцию, которая, казалось, постоянно двигалась и меняла форму подобно жидкости. В одну секунду она напоминала слизистую кожу жабы, в другую — звериную шерсть.

[Дай угадаю, чёрная половина — наш клиент] — подумал Лит.

Солус телепатически кивнула, превращаясь в перчатку. У последнего гибрида, с которым они сражались, был доступ к мощному снаряжению. В присутствии стольких свидетелей Литу требовалось достойное оправдание своим Пробуждённым силам, и её перчатка с двумя кристаллами маны, сияющими на тыльной стороне руки, как нельзя лучше подходила для этого. Она даже изменила её дизайн, придав ему более сложный вид, напоминавший артефакты, которые они видели ранее. Корга усмехнулась, заметив, что Лит бросился вперёд. Двое рейнджеров были единственными, кто не пострадал от её атаки, и она опасалась, что они могут уйти Блинком и позвать на помощь. Однако по крайней мере один из них избавил её от скучной погони. Она встретила Лита очередным залпом стрел хаоса. Расстояние теперь было слишком мало даже для Блинка, а магические снаряды были столь быстры, что их едва можно было различить. Лит сделал ставку на свою улучшенную скорость, усиленную слиянием воздуха, надеясь, что это позволит ему добраться до противницы раньше, чем она успеет применить более мощные заклинания, и проиграл. Корга начала творить свои заклинания с того самого момента, как двое рейнджеров взглянули в её сторону. Кроме того, у неё было множество преимуществ. Находясь у стены с выступающими кристаллами, она не позволяла врагам использовать против неё магию, ведь малейшая ошибка привела бы к тому, что шахты обрушатся и погубят сотни людей. Кроме того, её положение блокировало Блинк, и единственным способом причинить ей вред оставались физические атаки. Корга ожидала, что Лит упадёт. Его тело было изрешечено дырками подобно швейцарскому сыру, и она была в шоке, когда атака его даже не замедлила. Вместо открытых ран его грудь была заполнена чем-то похожим на расплавленную серебристую жидкость, деформированную от удара, что быстро исправляла полученные повреждения. Благодаря орихалку, напитав броню Скинуокера маной, можно было усилить как её твердость, так и отталкивающее энергетическое поле. Перед тем, как зарядить броню, Лит на всякий случай покрыл себя маной с головы до ног. Затраты маны на противостояние хаосу были огромны, но всё же это было лучше мгновенной смерти. Лит нанёс диагональный удар справа налево, заставив Коргу сдвинуться с безопасного места, чтобы не быть разрубленной пополам. Корга пригнулась, и взгляд её был прикован к лезвию, пронизанному магией тьмы, что прошло в миллиметрах от её лица и отрезало кончики заострённых ушей. Она ещё не успела ощутить боль от ранения, как левый кулак Лита поразил её в бок — часть тела, что ещё оставалась гоблинской, — с такой силой, что жуть подлетела в воздух и выплюнула кровь изо рта. Не обращая внимания на боль, она схватила Лита за запястье, дабы рассечь его когтями, но обнаружила, что вся его рука покрыта серебристой жидкостью, превратившей её в живой орихалковый молот.

«Хитрый ублюдок! Меч был лишь отвлекающим маневром, чтобы поразить моё слабое место. Если он думает, что доспехи защитят его от моего прикосновения, то его ждёт сюрприз» — подумала она, и её хватка стала тисками, что высасывали его жизненную силу сквозь зачарованную защиту.

К несчастью для Корги, она была не первой мерзостью Лита. Под серебром скрывалась не хрупкая человеческая кожа, но чёрное чешуйчатое тело гибрида. Они оба умели питаться жизненной силой противника, и пусть Корга и была в этом искуснее, встречный поток Лита обесценил её победу. Украденной жизненной силы было так мало, что её едва можно было заметить. Не сумев освободить левую руку, Лит ударил Гейткипером в плечо Корги, которое так же состояло из гоблинской плоти.

Внезапная смерть II

Она перехватила клинок открытой ладонью, позволив ему пронзить руку, пока её пальцы не сомкнулись на рукояти.

— Пытаться одолеть жуть силой — глупое занятие. Вопрос лишь в том, кто из вас сломается первым. Ты или твой клинок! — усмехнулась Корга.

Лит мысленно выругался, глядя, как её черная кровь разъедает поверхность Гейткипера и капает на кристаллы маны, встроенные в рукоять. Из всех существ, с коими ему приходилось сталкиваться, Литу ещё не доводилось встречать никого с кислотной кровью. Лит попытался отвести клинок, но Корга была слишком сильна. В то же время она попыталась сломать ему руку, но, поскольку его мана усиливала доспех Скинуокера, а слияние земли — физическую силу, это было всё равно, что пытаться сдвинуть гору.

— Зачем думаешь, здесь я? — крикнул Морок из-за её спины через долю секунды после того, как один из его коротких мечей пронзил жути грудь, а другой — голову.

Корга забыла о втором рейнджере и о том, что, не прижимаясь более спиной к стене, она становится уязвима для Блинка.

— Именем богов! — Морок был потрясён, видя, что тварь не умирает, в то время как клинки его плавятся.

— Там нет жизненно важных органов! Бей по жёлтым частям! — крикнул Лит, воспользовавшись нерешительностью Корги, отпустившей Гейткипер, и ударил перчаткой Солус в гоблинскую грудину. В момент столкновения Солус наполнила себя всеми стихиями и выпустила несколько заклинаний, что держала наготове. В итоге совместная атака Лита, Скинуокера и Солус была подобна удару отбойного молотка по снегу. Кулак пробил грудь жути и вышел из спины, забрызгав Морока красной, безвредной кровью.

— Замётано, — в ответ он начал с бешеной скоростью наносить удары по открытым частям гоблинской плоти.

Корга мысленно выругалась, пытаясь найти выход. Удары по телу гоблина не могли убить её, так как у неё не было жизненно важных органов, но от ран её силы стремительно падали. Лит продолжал бить свободной рукой, и, когда она попыталась отодвинуть его обеими руками, чтобы спастись от натиска Морока, Лит схватился за рукоять Гейткипера. Он влил в неё всю ману, какую только мог, наполнив её магией тьмы, а затем провернул и выдернул клинок. Чёрная кровь ударила в то место, где за долю секунды до этого находился Лит, заставив камни зашипеть и расплавиться. Чувствуя, как жизнь её ускользает, Корга без колебаний отправилась на один из верхних уровней шахт. Она продолжала перемещаться Блинком, покуда не достигла поверхности, выбрав в качестве укрытия месторождение кристаллов.

«Кристаллы помогут мне восстановить силы и защитят от Жизненного обзора Пробуждённого. Остаётся надеяться, что никто не войдёт в месторождение раньше, чем я буду в состоянии отбиться, иначе мне конец!» — подумала она, питаясь близлежащими запасами.

[Куда она делась?] — спросил Лит Солус, оглядываясь по сторонам.

Кристаллы, окружавшие их, мешали его Жизненному обзору, из-за чего он даже не мог разглядеть энергетическую сигнатуру Морока.

[Она могла отправиться куда угодно. Шахты — сплошной лабиринт, и здесь слишком много помех] — ответила она.

— Это существо тоже женщина? Самый странный день в истории, — сказал Морок, быстрыми движениями очищая клинки от чёрной крови. — Не думаю, что она вернётся в ближайшее время. Объединив наши атаки, мы нанесли её уродливой заднице солидный урон. Как твоё оружие?

Лит прижался к стене, дабы не получить удар в спину, пока использовал на Гейткипере Бодрость. Мощный поток магии тьмы уже уничтожил все следы кислоты мерзости, и оставалось лишь оценить ущерб.

— Нет, нет, нет! — только и вымолвил Лит.

С коррозией металла проблем не было, но вот кристаллы маны были совсем другим делом. Чёрная кровь пропитывала их уж слишком долго. Псевдоядро уже истратило большую часть своей энергии на быструю регенерацию повреждений, но последняя вспышка тьмы Лита стала последней каплей, сломившей клинок. Гейткипер и так уже находился в критическом состоянии. Не вытащи он его, и тот был бы уничтожен, но для этого Литу пришлось усилить меч сверх пределов его возможностей. Лит начертил круг восстановления кузнечного дела так быстро, что даже профессора, наблюдавшие за процессом, не могли поверить своим глазам. Он боролся со всем своим мастерством, используя свою ману как систему жизнеобеспечения, но псевдоядро Гейткипера медленно угасало, поскольку повреждения, вызванные чёрной кровью, разрушили его систему циркуляции маны.

— Он мёртв, — сказал Лит некоторое время спустя.

Магия исчезла, а кристаллы потускнели. Кусок металла в его руках был не более, чем ломом. Воспоминания о врагах, коих они побеждали вместе, и все те разы, когда меч спасал ему жизнь, нахлынули на Лита. Какое-то время он оплакивал Гейткипер, словно то был близкий друг, а затем стал беспокоиться о своём ближайшем будущем.

— Жаль это слышать, парень. Надеюсь, у тебя есть ещё один в запасе. Остаться без своего главного оружия ещё до начала миссии — худшее, что может приключиться.

Морок был искренне огорчён. Он слишком хорошо знал, как дорого стоит хорошее снаряжение.

— Флория! Квилла! Вы в порядке? — воскликнул Лит, как только слово «мёртв» сорвалось с его губ.

В своём боевом безумии он начисто позабыл о двух своих реальных друзьях. Заменить Гейткипер было нелегко, но вполне осуществимо. Лит знал, что рано или поздно ему придётся обновить своё оружие. Однако живое существо заменить было нельзя. В его сознании возник образ Юриала, когда Жизненный обзор сфокусировался на двух единственных жизненных силах, что имели для него значение в этом туннеле.

— Я в порядке, — ответила Квилла, но голос её был слаб от усталости. — Я смотрела на этого грубияна, так что у меня было время, чтобы упасть, как только услышала голос. А вот Флории не так повезло.

Больше половины экспедиционной команды лежало на земле в луже собственной крови. Стрелы хаоса были неспособны пробить магическую защиту, но всё равно могли раздробить кости и повредить органы. Следуя своему долгу рыцаря-мага, Флория оттеснила тех, кто был рядом с ней, в безопасное место, сама же создала защитный щит. Увы, она никогда не встречала мерзость, способную использовать магию хаоса. Её заклинание было порвано в клочья, и она приняла на себя разом весь урон множества стрел. Если бы не чары, коими Орион наделил её снаряжение, она бы погибла на месте.

— Как она? — спросил Лит, положив руку на плечо Флории, дабы проверить её состояние с помощью Бодрости.

— Разве вы не целитель? Капитану уже оказывают помощь. Вы должны позаботиться о раненых, — сказала женщина лет пятидесяти, одетая в цвета Чёрного Грифона.

Она была ранена в плечо, помощник же её находился в критическом состоянии.

Друг или враг I

— Это не моё дело, — ответил Лит.

Выздоровление Флории шло медленно, поскольку она получила обширные повреждения, а из-за усталости у Квиллы оставалось не так много жизненной силы. У Флории было сломано несколько костей, пробиты органы, из головы, рта и носа текла кровь. Она была смертельно бледна и с каждым вдохом всё больше харкала кровью.

— Я и так уже рискнул жизнью, чтобы защитить вас от этой твари. Я не стану тратить ману на незнакомцев, когда на кону стоит жизнь ещё одного моего друга.

Он присоединился к заклинанию Квиллы, останавливая внутреннее кровотечение Флории, пока не стало слишком поздно. Он мог бы излечить её в мгновение ока, но из-за того, что Квилла следила за состоянием сестры, ему приходилось притворяться обычным магом, неспособным восстановить все свои силы всего за несколько глубоких вдохов.

— Великий маг Верхен! Долг всех членов армии — защищать жизнь, не отдавая персональных предпочтений, — женщина из Чёрного Грифона кипела от гнева.

Её седые волосы длиной до плеч плясали в воздухе под воздействием маны, источаемой её телом, а глаза превратились в две огненные щели. При этом она до боли сжимала левую руку. Исцеляющему заклинанию из магического кольца нужно было некоторое время, чтобы полностью исцелить её, а пока этого не произошло, она не могла творить магию. Фальшивым магам для этого требовались обе руки и волшебные слова.

— Капитан с честью исполнила свой долг, и своими действиями вы обесцениваете её жертву. Вы должны... — слыша, как профессор говорит о Флории так, словно та уже мертва, Лит огрызнулся.

Указательный палец его правой руки взметнулся подобно хвосту скорпиона, выпустив маленькую воздушную пулю, что ударила по раненому плечу как раз в то место, где было больнее всего. Благодаря врождённому умению наносить смертоносные удары и обширным познаниям о человеческом теле Литу даже не требовалось использовать Жизненный обзор, дабы отыскать нужную точку. Пуля была слабой, едва ли сильнее толчка, но её хватило, чтобы раздробить осколки костей в теле профессора, словно та была погремушкой из плоти. Это причинило ей такую сильную боль, что женщина потеряла сознание, не издав ни звука.

— Вот поэтому я и ненавижу академиков, — сказал Морок, пока лечил ассистента из Чёрного Грифона.

Ещё в бытность учёбы в Кристальном Грифоне целительство не являлось его специальностью, однако, став рейнджером, он быстро понял, сколь опасно не уметь лечить всевозможные ранения. Это заняло у Морока некоторое время, но армия дала ему всё необходимое, чтобы тот стал превосходным целителем.

— Вы думаете, что куда лучше нас из-за своих знаний, но в дерьмовые времена становитесь не полезней третьей ноздри. То, что мы решили носить форму, не делает нас расходным материалом. Вместо того, чтоб разевать рты и ныть, лучше помогите себе сами. Ваши жизни не ценнее наших.

Квилла тоже ощутила укор от этих слов. Покинув академию, она пренебрегла физическими тренировками, решив, что из-за постоянного нахождения дома или в Белом Грифоне в них нет надобности.

«Что толку в целителе, который изнемогает после долгой ходьбы? Лит прошёл не меньше меня, сражался насмерть, и всё же у него хватает энергии для помощи Флории. Я ничем не отличаюсь от этой старой карги. В трудные времена я слишком завишу от других» — подумала она.

Как только состояние Флории стабилизировалось, Лит помог остальным. Каждый из присутствующих умел пользоваться магией исцеления третьего уровня, кроме того, у него было немало зелий, так что ранеными оставалась лишь горстка людей. Когда целители закончили, группа в туннеле напоминала прошедших войну. Их одежда была разорвана, тела ослабли от исцеления, дыхание было неровным и сбитым. Кроме Лита, который благодаря Бодрости всё так же находился на пике своего состояния.

— Что ты за монстр? Как, чёрт возьми, ты выжил после тех чёрных лучей? — Морок гордился своей выносливостью, но, поделившись жизненной силой с ранеными, он был в состоянии, не лучшем, чем старики. Он с удовольствием вздремнул бы несколько часов, если бы только ему предоставилась такая возможность.

— Орихалк, — ответил Лит. — Недавно я сделал из него броню Скинуокера, и результаты превзошли все мои ожидания.

— Что? Это невозможно! — заявил Морок, и его быстро поддержали другие эксперты. — Я не мастер кузнечного дела, но, когда я заказывал такой, мне сказали, что заклинание непредсказуемо реагирует на металлы, поэтому Скинуокер всегда делают из ткани.

— Верь во что хочешь. Сейчас главное — выбраться отсюда. Мерзость может вернуться, а с кристаллами, окружающими нас, мы не сможем ни создать оборонительную линию, ни использовать заклинания для самозащиты. Должен ли я напоминать, что потерял своё оружие? — Литу не терпелось сменить тему.

Когда он не нашёл металлического Скинуокера ни в армейском каталоге, ни в каталоге ассоциации, то просто подумал, что, как и многие другие интересующие его предметы, они скрыты от посторонних глаз и предназначены для элиты. Его целью всегда было копирование и улучшение лучших артефактов, которые можно было купить за деньги, поэтому он не переставал думать, что подобной странности есть иное объяснение.

— Открывать обрушившийся коридор слишком опасно. Мы должны выйти наружу Варпом! — запаниковавший юноша из Молниеносного Грифона попытался произнести пространственное заклинание, но его мастер прервал его, отвесив парню пощёчину.

— Не паникуй, идиот! Рейнджеры могли использовать Блинк, потому что разлом, который он создаёт, слаб и длится всего долю секунды. Если откроешь пространственный коридор, мы все можем погибнуть!

Хоть Варп-ступени так и не были завершены, некоторые выступавшие из стен кристаллы бешено дрожали, резонируя от огромного количества высвобожденной маны. Все тут же замерли, затаив дыхание. Через несколько секунд всё вернулось в норму.

— Я согласен с рейнджером Верхеном в этом вопросе, — громко сказал Морок, дабы все услышали. — Я бы тоже хотел отдохнуть, но эта позиция — кошмар для обороны. Те, кто может идти, будут идти, остальные должны использовать заклинание парения и позволить себя тащить. Если кто-то из вас хочет отступить, я уже предупредил смотрителя шахт. Ждите здесь, и через несколько часов кто-нибудь откроет проход.

Послышалось множество стонов. Почти все маги предпочли парить, и солдатам предстояло тащить их за собой, словно воздушные шары, наполненные гелием. Морок шел впереди, а Лит прикрывал их спину, шагая рядом с Флорией и Квиллой.

— Спасибо, Лит, — они обе смогли идти после того, как он отдал им немного жизненной силы. — Мне очень жаль, что так получилось с твоим мечом. Я знаю, как сильно ты его любил. Тебе есть, чем его заменить? — спросила Флория.

— У меня с собой много оружия, но всё отстойное. Все мои попытки создать улучшенную версию Гейткипера провалились. Думаю, мне придётся просить Ориона о чём-то получше, когда мы выберемся отсюда, — вздохнул он.

— Ты правда пытался улучшить работу отца, даже не зная процесса изготовления? Это дерзко. Если он прознает об этом, то будет в ярости, что ты пытался украсть его секреты, — хихикнула она.

Друг или враг II

— Скорее, его больше разозлит то, что ты едва не лишилась жизни из-за своей бравады. От этих чёрных лучей нет защиты, твои щиты против них не надёжнее мокрой бумаги. О чём, чёрт возьми, ты думала?

То, как Флория едва не погибла, пробудило в нём воспоминания о Карле. Сёстры были удивлены его агрессивными замечаниями, но лишь потому, что ни одна из них ранее не сталкивалась с полностью сформировавшейся мерзостью. Только после того, как Лит объяснил им, на что те способны, девушки осознали, что их жизнь висела на волоске.

— Даже знай я всё это, я бы не поступила иначе, — сказала Флория. — Моя цель — стать членом рыцарской гвардии, элиты из элит для рыцарей-магов. Если мы не будем защищать тех, кого нам поручили, мы бесполезны. То, что сейчас произошло, — всего лишь профессиональный риск.

Литу захотелось отругать Флорию за её вздорное поведение, но в конце концов он решил этого не делать. Он и сам не раз рисковал умереть, следуя своим собственным планам, и критиковать её за то же было бы попросту лицемерно. Вскоре Морок начал открывать новые туннели с помощью магии земли. Видя, как быстро и уверенно он делает несколько, казалось бы, случайных поворотов, Литу стало любопытно.

— Почему ты так уверен, что это правильный путь? У тебя есть карта или что-то в этом роде? — спросил он по армейскому амулету.

— Нет, я просто помечаю стены на своём пути, чтобы они реагировали на мою ману на случай, если заблужусь, или мне нужно будет вернуться назад. Вот почему только я могу вести экспедицию. Разве ты не делаешь того же в подземельях, когда нет времени рисовать карту? — ответил Морок.

— Нет. У меня отличная память.

Если быть точнее, у Солус. В экстренных ситуациях Лит полагался на её способности для доступа к своим воспоминаниям и поиска верного пути. В противном случае он всегда не спеша рисовал карту и сохранял её в Солуспедии, дабы иметь тактическое преимущество на случай засады. Этим он занимался и сейчас. Морок поручил ему как можно скорее закрыть туннели, чтобы никто не смог пройти по ним незамеченным. Магия земли производила много шума, а благодаря эху в туннелях её применение было слышно на расстоянии сотен метров.

Экспедиционной группе удавалось идти вперёд ещё в течение двух часов, прежде чем даже Морок оказался на грани срыва от усталости. Их продвижение ещё больше замедлилось из-за отсутствия освещения с тех пор, как они покинули шахты. Естественные туннели были неровными и ухабистыми. Кроме того, идти по ним было непросто, поскольку влага конденсировалась на земле, делая её скользкой. К счастью для них, во время первого перехода Морок отметил безопасные места для отдыха.

— Ты несёшь первую вахту, — сказал Морок, указывая на Лита.

— Пусть потом кто-нибудь сменит тебя через час, мне всё равно, кто. Я буду дежурить последним. Мы не двинемся отсюда раньше, чем через четыре часа.

Прежде, чем кто-то из солдат успел пожаловаться, что он не является их командиром, Морок уже спал. Его поведение вызвало немало недовольства, но длилось оно недолго. Все так устали, что заснули в тот же миг, как опустились на землю.

Лит проверил окружающую обстановку с помощью Жизненного обзора. Свет, исходивший из кристаллических шахт, был достаточно далёк, чтобы он мог осмотреть всё вокруг и убедиться в отсутствии непосредственной угрозы.

Он даже создал массив Поиска жизни, чтобы охватить побольше территории.

— Мастер кузнечного дела, целитель, боец, а теперь ещё и страж? — спросил голос.

Лит узнал женщину из Чёрного Грифона. Он ожидал язвительных замечаний или даже того, что она попытается доложить его командиру о нападении, которому подверглась со стороны Лита. Не то чтобы Лит боялся хоть одной из этих возможностей. Он привык к оскорблениям с тех пор, как переступил порог академии Белого Грифона. Влиятельные люди ненавидели саму мысль о том, чтоб наблюдать за ростом тех, кто может их превзойти. Их естественной реакцией было пресечь таких, как Лит, в зародыше любой ценой. Что же касалось последнего, то Лит бы с удовольствием посмотрел, как Джирни беседует с тем, кто просил позволить её дочери умереть.

«Уверен, это будет нечто настолько медленное и жуткое, что я смогу многому научиться. Я бы хотел считать себя мастером пыток, но по сравнению с Джирни я всего лишь новичок» — подумал он.

— Стоит знать всё, что может пригодиться для выживания, — ответил Лит.

— Мудрые слова для того, кто столь склонен к насилию.

Её голос был спокоен. Она не пыталась оскорбить его, просто констатировала факт.

— Без силы мудрость — просто воздух. Без мудрости сила — не более, чем насилие. Я лишь защищал того, кто мне дорог. Если ждёте от меня извинений, то зря, — ответил Лит.

— Наоборот. Я пришла извиниться за своё прежнее поведение. Мой ассистент мне словно сын. Я не могла спокойно смотреть, как он умирает, пока я беспомощна из-за своей раны. Я была зла на себя и выместила злость на вас, — и она слегка поклонилась Литу.

— Примите это в знак моей доброй воли, — она протянула Литу несколько голубых кристаллов маны, каждый из которых был с плоским дном и размером с пивную бутылку.

— Спасибо, но что мне с ними делать, профессор...?

Лит порядком запутался. У него было немало забот, начиная с потери Гейткипера и заканчивая тем, что он едва не стал свидетелем смерти Флории. Его мозг был готов взорваться.

— Йондра Мефаал. Профессор истории магии и кузнечного дела Чёрного Грифона. Вы можете использовать их для создания барьера. Я слишком слаба, чтобы сотворить заклинание, но так я хоть как-то смогу помочь, — ответила она ему с доброй улыбкой.

Видя, что Лит не двигается с места, Йондра рассмеялась и показала ему, как выполнить заклинание Безмолвного покрова. Когда Лит закончил, лагерь окружил чёрный купол, не позволяя ни свету, ни звуку распространиться за его пределы.

— Теперь нас никто не увидит и не услышит. Барьер, который он создаёт, не очень сильный, но, как видите, это довольно полезное формирование.

Благодаря массиву Лит мог видеть окружающую их местность так, словно на нём были тепловые очки. Это было весьма бесполезно для человека, способного использовать Жизненный и Огненный обзоры, но позволяло отдыхать спокойнее, когда его освобождали от караульной службы.

— Большое вам спасибо, — сказал Лит, копируя заклинание в свой гримуар и обдумывая, как превратить его в истинную магию.

— Не за что. Защищая вас, я защищаю себя. Мне бы хотелось поговорить о многом с таким необычным человеком, как вы, но, увы, я очень устала. До скорого, — Йондра проверила состояние своего ассистента и, убедившись, что он так же устал, как и она сама, заснула.

Лит последовал её примеру и отправился проверять своих друзей. Морок, похоже, не нуждался в его помощи и, судя по храпу, неплохо проводил время. Квилла и Флория тоже спали. Бодрость подтвердила, что с ними всё в порядке. Поскольку будить их было незачем, Лит стал ходить по краям массива, используя Накопление. В туннеле было тихо. Не было ни шума, ни энергетических сигнатур, идущих к ним, однако пространство вокруг было далеко не пустым.

Честная сделка I

Под кристаллическими шахтами он разглядел столь мощный поток мировой энергии, что гейзеры маны показались ему питьевыми фонтанчиками. Внутри земли также находились жизненные силы, коих он никогда прежде не видел. Раньше он не мог ничего этого заметить, поскольку находился в центре бушующего шторма, что был сущностью Могара. Из-за этого он не смог преследовать Коргу. Лишь теперь, когда Лит оказался достаточно далеко, он смог осознать масштабы природного явления, дающего жизнь кристаллам маны.

— Принадлежит ли жизненная сила Пробужденным кристаллам или же самому Могару? Слава богу, мы покинули шахты. Долгое пребывание в таком мощном потоке мировой энергии могло ускорить процесс Пробуждения Флории. Будет жаль, если мне придётся перебить всю экспедицию, чтобы защитить наш секрет. Йондра и Морок вроде бы неплохие люди, вот только «вроде бы» недостаточно, чтобы...

— Кого ты там уже собирался убивать? — голос Флории застал Лита врасплох и заставил того вздрогнуть.

— Никого. Ты что здесь делаешь? Ты спать должна.

— Я тебе не верю. У тебя глаза горели, и выражение лица было то самое, — покачала она головой.

— Какое такое выражение? — спросил Лит.

— Боевое. Когда ты видишь в людях не более, чем трупы, которые предстоит разделать. Знаешь, мне больно думать, что, когда мы только встретились, ты смотрел на меня именно так. Знала я бы я тогда, что это значит, никогда бы не пригласила тебя на свидание, — хихикнула Флория. — Ты не против компании, пока караулишь? Кажется, мне всё ещё не по себе после засады, и я не могу заснуть, как бы ни старалась.

«Должно быть, я отдал ей слишком много жизненной силы» — подумал Лит.

— Нет у меня такого выражения, — солгал он сквозь зубы, заставив её снова хихикнуть. — И глаза такие не потому, что я злюсь. Я зову это Жизненным обзором. Он позволяет таким, как я, оценивать силу противника и видеть даже сквозь стены, — и он быстро поднял Зону тишины, дабы его не услышали другие.

Заметив, что Флория стала красной как свекла и в панике стала прикрывать руками грудь и нижние части тела, Лит поспешил объяснить.

— Я не так выразился. Я не могу видеть сквозь одежду или что-то в этом роде, люди выглядят для меня как безликие сгустки энергии. Я даже не могу отличить мужчину от женщины, если только они не находятся совсем уж близко.

— Правда? Клянёшься? — её руки не сдвинулись ни на дюйм.

— Да, своей семьёй, если тебя это успокоит. У меня теперь что, извращённое выражение лица? — спросил он, глядя прямо на её тело.

Если верить Камиле, такое у него тоже было.

— Определённо нет, — Флория расслабилась. — Но почему ты говоришь мне об этом сейчас? — спросила она.

— Потому что здесь немало странных тварей, и я без понятия, мирные они или агрессивные. Ты уже достаточно обо мне знаешь, и мне нужно твоё доверие, чтобы в следующий раз, когда что-то случится, ты сделала то, что я скажу.

Лит также хотел проверить, как много он может рассказать о себе, не шокируя близкого ему человека.

— Кто из моих людей самый сильный? — спросила Флория, желая проверить его способности.

— Физически — невысокий парень с рыжими волосами. Магически — женщина, спящая рядом с людьми из Земного грифона.

— Ты прав. У Гелиона необычное телосложение, а Джерт — единственная в отряде, кто сумела поступить в великую академию. Подожди, что значит «такие, как я»? — она знала о Зоне тишины, и всё же понизила голос до шёпота. — Есть и другие?

— Да. Налир была одной из них. Как думаешь, почему она похитила только меня? Боялась, что я могу сорвать её план, и оказалась права.

Внезапно многие вещи стали Флории ясны. Почему и Лит, и Налир могли излучать ауру без использования заклинаний, и как он сумел обнаружить рабские предметы несмотря на то, что все они имели различную форму. Открытие немало её шокировало, и ей пришлось присесть.

— А она тоже может перевоплощаться?

— Нет. Насколько я знаю, лишь мне и императорским зверям это под силу. Ну и нежити тоже, — добавил он некоторое время спустя.

— А ты человек или императорский зверь? — шок в её глазах становился всё сильнее, однако Флория была лишь удивлена, но не напугана.

— Хотел бы я знать. Мои родители — люди, как и мои братья и сёстры. Что же до меня, то я — это я. Лучшего ответа дать тебе не смогу, прости.

Флория встала, не отводя от него взгляда. Она не переставала спрашивать себя, как же она выглядит в этих пылающих глазах.

— Не против, если я задам личный вопрос? — спросил Лит, благодарный за то, что она не стала продолжать допрос.

— Ничуть.

— Что, именем богов, ты сделала со своими волосами? Они были такие... — он повёл рукой туда, где некогда была пышная копна, но остановился на полпути. — А теперь такие... — он не видел способа выразить своё разочарование, не показавшись грубым.

Волосы Флории всегда приводили его руки и нос в восторг, и после потери Гейткипера видеть её со стрижкой пикси было для него подобно удару ниже пояса.

— Какие же мужчины идиоты. Ты потерял свой клинок, я чуть не погибла, ты наконец открылся мне с опозданием в четыре года, а больше всего на глубине сотен метров под землёй тебя волнует длина моих волос? — она искренне смеялась, вызывая у обоих множество счастливых воспоминаний. — Ничего я с ними не делала. Мои волосы в полном порядке.

Флория коснулась маленькой серебряной заколки на затылке и сняла её. Каскад волос длиной до пояса упал с её головы, вернув Флории вид, который был у неё на дне рождения Джирни.

— Я обрезала их, когда пошла в армию, но, став офицером, получила разрешение отрастить их заново. Мама тоже ворчала из-за моей внешности, так что я обратилась за помощью к отцу. Длинные волосы, может, и выглядят красиво, но для бойца лишь помеха. И он сделал для меня вот это, — стоило ей вернуть заколку на место, как её волосы поднялись словно жалюзи и упаковались в пространственный карман.

— Можно посмотреть? — любопытство мастера кузнечного дела разгорелось не на шутку.

Заколка оказалась смесью пространственной магии, света и воздуха. Это было самое сложное бесполезное псевдоядро, которое только доводилось видеть Литу.

«Сукин сын! — подумал Лит, когда Бодрость раскрыла несколько небольших рун, покрывавших заколку. — Мало того, что Солус была права насчёт того, что королевство знало о рунах, так ещё и этот болван истратил столько ресурсов на волосы дочери, а мой Гейткипер сделал таким хрупким!» — двойные стандарты Ориона вывели его из себя.

[Во-первых, если речь не о людях, я всегда права. А во-вторых, тебе ли его винить? Вы же два сапога пара], — отозвалась Солус.

Словно упоминание его имени было сродни ритуалу призыва, руна Ориона зажглась на коммуникационном амулете Лита, привлекая его внимание.

— С Джирни всё в порядке? Что-то случилось с Фрией? — спросил Лит, прежде чем Орион успел вымолвить хоть слово.

Иной причины для звонка он придумать не мог. В тех редких случаях, когда они общались друг с другом, это всегда происходило с глазу на глаз.

_____

Здравствуйте, дорогие товарищи и уважаемые читатели ВМ!

Это послание от человека, который работает над платными главами мага. Мы сегодня выложим три новые главы (одна от меня, две другие от вашего привычного бесплатного переводчика), одинаковые послания будут под каждой из них. Мне поступило предложение работать над бесплатными главами, и некий читатель будет оплачивать мой труд. Чтобы скорость выхода глав была большой, вам предлагается скидываться вместе, так как он один не потянет большое количество глав в месяц. Цены высокие не будут, и чем больше людей, тем меньше каждый платит. За подробностями (цена, качество, сроки и все прочее) напишите мне в телеграмм, я не кусаюсь: https://t.me/libationer

В последнее время главы выходили медленно из-за занятости в жизни бесплатного переводчика, прошу понять и простить...

Кроме того, я стабильно выкладываю платные главы мага. Прямо сейчас главы с 946-й по 1231-ю сделаны лично мной. За качество ручаюсь. 6 рублей штука стоит, по абонементу 5. За подробностями можете зайти в телеграмм-канал нашей команды (или написать лично мне по ссылке выше), вот ссылка на свежее упоминание платного мага: https://t.me/onesecondtl/1167

Спасибо за внимание!

Честная сделка II

— Что за чушь ты несёшь? Думаешь, случись с ними что-то, я бы тратил время на светские беседы? Я бы уже выслеживал Манохаровскую задницу, а к тебе бы обратился один из моих людей. Я звоню из-за возмутительного слуха, дошедшего до меня несколько часов назад. Некоторые из моих коллег по кузнечному делу из экспедиции заявляют, будто ты создал орихалковый доспех Скинуокера. Сперва я не придал этому значения, но, когда позвонил своему маленькому цветочку, чтоб послушать про её задание, она всё подтвердила. Неужто это правда? Я должен услышать это от тебя, — сказал Орион.

Лит нахмурил брови, глядя на Флорию, которая лишь пожала плечами.

— Об этом и так уже стало известно. Не было смысла отрицать.

Её слова задели чувства Ориона. Мысль о том, что одна из его дочерей может хранить от него секреты, была ужасна. Однако Флория ни с кем не делилась тайнами Лита, так же, как и Фрия не рассказывала о способности Защитника обращаться в человека.

— Да, это правда, — Лит влил в Скинуокер немного своей маны, и он превратился во ртутеподобную жидкость, что покрыла его с головы до ног и сделала похожим на металлического голема с человеческими признаками.

— Невероятно! Предполагалось, что это невозможно. Перо Громовой птицы и орихалк при взаимодействии выделяют дикую энергию, что делает заклинание нестабильным. Я пробовал бесчисленное количество раз с разными вариантами, но у меня так ничего и не вышло. Как, чёрт возьми, ты это сделал? — спросил Орион.

— Нет такого понятия, как дикий выброс энергии.

Лит не собирался выдавать свой секрет, но, если он хотел получить что-то приличное взамен утраченного оружия, ему требовалось пойти на непростую сделку. Первым делом нужно было приманить добычу правдивой, но бесполезной информацией.

— Просто орихалк усиливает энергетическое поле пера, так что, если сила внедряемого заклинания условно 100 единиц, то основу доспеха нужно создавать с расчётом на все 130, чтобы он был в состоянии выдержать это заклинание.

— Это имеет смысл, — задумался Орион. — Орихалк обладает свойством усиливать чары, основанные на энергии. Именно поэтому орихалк считается столь ценным, ведь его твёрдость чуть выше уровня дамасской стали. И всё же я переработал тонны орихалка, но использование определённых техник на нём всегда было обречено на провал, как это случилось и со Скинуокером. Как ты это объяснишь?

— Взаимодействие между ингредиентами очень сильное, и оно существенно зависит от количества адаманта в орихалке, — ответил Лит.

Лишь истинный маг мог спокойно ждать, пока псевдоядро стабилизируется, прежде чем соединить его с зачарованным предметом. Фальшивые же маги использовали заклинания, коих хватало едва ли на двадцать секунд, и у них не было возможности оценить, насколько велик эффект усиления. Они могли регулировать выход энергии с помощью заклинаний пятого уровня, но без Жизненного обзора или Бодрости это было всё равно что слепому пытаться подстрелить птицу.

— Не желаешь поделиться своим методом? Я немного застрял в создании доспехов, так как для улучшения изделий мне приходится использовать орихалк или адамант, но эти маленькие ублюдки постоянно путают мои заклинания, — просьба Ориона была опасно близка к табу среди магов.

Делиться заклинаниями считалось приемлемым лишь на добровольной основе, и обычно никто не раскрывал своих козырей.

— Не желаете ли и вы поделиться своими методами ковки? — с усмешкой ответил Лит.

— Нет, конечно, — вздохнул Орион. — А как насчёт обмена? Я слышал, что Гейткипер был уничтожен. Я могу сделать тебе оружие ещё лучше, если ты дашь мне орихалковый Скинуокер в качестве объекта исследования.

Орион тоже хотел воспользоваться ситуацией. Любой порядочный воин знал, что оружие — это не просто инструмент. В их деле это был самый настоящий спасательный круг.

— Сперва мне нужно взглянуть, что вы предлагаете. Как видите, мой процесс изготовления сделал доспехи куда более универсальными, чем у обычных cкинуокеров. Гейткипер хорош, но этого недостаточно. Чтобы использовать его на полную мощность, нужно много маны. Вдобавок ко всему, он был чересчур хрупким. Он едва не сломался во время событий в Отре, Мэкоше и даже Джамбеле. Что толку от оружия, которое не способно защитить мою жизнь, а требует защиты само? — Лит с болью вспомнил каждый раз, когда был близок к тому, чтобы пожертвовать Гейткипером ради защиты своей жизни.

— Ладно! Ты прав, — Орион уступил, тем более что Флория бросала на него недобрые взгляды. — В конце концов, это был просто подарок тринадцатилетнему подростку, и мне он не особо нравился. Я сделаю для тебя что-нибудь достойное рейнджера. Даю слово.

Показав Ориону, на что способны его доспехи, Лит повесил трубку. Он не стал просить его о чём-то конкретном, поскольку знал: гордость Ориона, как мастера, заставит его выложиться на полную, дабы не отстать от уровня Лита. Задавать же конкретные требования было равносильно установлению границ, а так Орион мог делать всё, что хотел, и Лит был волен отказаться от сделки, если бы посчитал её несправедливой.

— Ну, по крайней мере, теперь я могу использовать один из своих прототипов по назначению. Ты даже не представляешь, сколько пришлось повозиться, чтобы создать нечто, способное удержать всю мою силу и при этом не взорваться, — обратился Лит к Флории.

— Ты и правда собираешься отдать папе прототип? Неисправную вещь? — теперь её недобрый взгляд был направлен на Лита.

— Не неисправную, а просто не самую лучшую. Он будет много работать с ним, возможно, даже повредит или уничтожит. Незачем портить хороший доспех, когда и прототип следует тем же принципам и обладает теми же свойствами, — пожал плечами Лит. — Если твой отец хоть немного похож на меня, то, отдай я ему шедевр, он бы не смог смириться с мыслью, что может его уничтожить, и оттого ограничил бы себя в экспериментах. Кстати, это твой.

Лит протянул комплект кольчуги, что даже при тусклом свете лагеря сияла, как драгоценный камень, создавая на потолке туннеля радугу.

— Как я и сказал, я сделал их много, мне же нужен только один. Сегодня ты уже едва не погибла, и, если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу. Может, мы больше и не вместе, но ты мне всё же не безразлична, — сказал Лит.

— Я... я не могу его принять. Это слишком ценная вещь.

Поступок и слова Лита слова одновременно обрадовали и огорчили Флорию. Лит по-прежнему заботился о ней, но уже не так, как раньше. Когда он смотрел на неё, она почти ощущала невидимую стену между ними, и это причиняло ей куда больше боли, чем она ожидала.

— Ценная — да, но не такая уж и редкая. Я уже выдал по одному Тисте и остальным членам своей семьи. Пришлось немало потрудиться, чтобы добиться приличного результата, так что у меня ещё много запасных. Есть даже по одному для Квиллы и Фрии. Так что прекращай строить из себя гордячку и прими мой подарок.

Флория взяла доспех и тут же его запечатлела. Металл был объединён с голубыми кристаллами. То был явный признак, что перед ней действительно прототип, и что Литу не достаёт мощных ресурсов.

_____

Здравствуйте, дорогие товарищи и уважаемые читатели ВМ!

Это послание от человека, который работает над платными главами мага. Мы сегодня выложим три новые главы (одна от меня, две другие от вашего привычного бесплатного переводчика), одинаковые послания будут под каждой из них. Мне поступило предложение работать над бесплатными главами, и некий читатель будет оплачивать мой труд. Чтобы скорость выхода глав была большой, вам предлагается скидываться вместе, так как он один не потянет большое количество глав в месяц. Цены высокие не будут, и чем больше людей, тем меньше каждый платит. За подробностями (цена, качество, сроки и все прочее) напишите мне в телеграмм, я не кусаюсь: https://t.me/libationer

В последнее время главы выходили медленно из-за занятости в жизни бесплатного переводчика, прошу понять и простить...

Кроме того, я стабильно выкладываю платные главы мага. Прямо сейчас главы с 946-й по 1231-ю сделаны лично мной. За качество ручаюсь. 6 рублей штука стоит, по абонементу 5. За подробностями можете зайти в телеграмм-канал нашей команды (или написать лично мне по ссылке выше), вот ссылка на свежее упоминание платного мага: https://t.me/onesecondtl/1167

Спасибо за внимание!

Даврос I

В семье Флории фиолетовые кристаллы были обязательным атрибутом почти во всём. Однако даже большинство архимагов не могли позволить себе их слишком много, наряду с природными сокровищами, металлами и ингредиентами. В конце концов семья Эрнас была одной из самых древних и богатых в королевстве Грифонов.

— Ты рассказал Камиле? — спросила она, обнимая кольчугу так, будто то было нечто драгоценное и нежное, словно новорождённый младенец.

— О чём? — спросил Лит.

— О том, что рассказал мне. Она заслуживает того, чтобы знать, и чем дольше ты будешь тянуть, тем тяжелее ей будет.

— Не понимаю, как время может усложнить принятие меня таким, какой я есть, — усмехнулся Лит.

— Не в том дело. Если ты ей действительно дорог, то сперва она будет лишь немного напугана, но со временем начнёт задаваться вопросом, а почему он так долго ждал, прежде чем рассказать мне? Что ещё он скрывает? Камила может начать сомневаться и в твоих чувствах, и в своих собственных.

Флория создала вокруг себя каменный купол, дабы переодеться в броню Скинуокера, используя прикрытие Зоны тишины.

[Она права, знаешь ли], — подала голос Солус.

[Да знаю я], — буркнул в ответ Лит.

После того, как карманные часы возвестили о прошествии часа, Лит разбудил двоих солдат и отправился спать. Он уже несколько раз использовал Бодрость, а без Гейткипера в критический момент ему требовались все его козыри. По прошествии четырёх часов Квилла отправилась просить Морока возобновить их путь.

— Чувствую себя как собака побитая, но двигаться мы можем. Если эта ведьма не выследила нас спустя столько времени, то, скорее всего, уже переключилась на добычу попроще. Вперёд! — скомандовал рейнджер.

Лит собрал кристаллы маны и развеял Безмолвный покров, а Флория заняла место в центре группы, дабы лучше координировать действия своих людей, в то время как Квилла переместилась в тыл к Литу.

— Не поделишься советом, как стать сильнее? Моя магия выросла со дней академии, но мне кажется, что физически я сейчас не лучше котёнка, — сказала она.

— Делай так, как я, когда учился в академии. Тренируйся до боли в мышцах, ешь мясо, используй магию света, чтобы усвоить пищу и восстановить ткани. Повторяй, пока не устанешь и не сможешь продолжать.

— Звучит скучно. Сколько это займёт времени? — спросила Квилла, пока Лит оценивал мышцы её руки.

— Неделя, чтоб набрать немного мяса на костях, и несколько месяцев, чтобы окрепнуть, — ответил он.

— Месяцев? Я думала, это будет проще. Глядя на вас с Флорией, кажется, что это так просто.

— Мы много тренировались в течение многих лет. Существуй лёгкий путь, все бы только им и пользовались. Кроме того, даже будь у тебя магический способ восстановления выносливости, тебе бы всё равно пришлось изрядно попотеть. Тут как с магией, нужны терпение и труд. Курса по типу «стать архимагом, тренируясь по пять минут в день» ещё не придумали, — пожал плечами Лит.

Через несколько минут к ним присоединились профессор Йондра и её ассистент Райнер Ломанн. Райнер был одет в форму Чёрного Грифона: чёрную мантию мага, сделанную из материала, который, казалось, был создан из живой тьмы.

Он был одного возраста с Литом, ростом около 172 сантиметров, с рыжими волосами и голубыми глазами. Из-за чёрной мантии он казался ещё более худым, чем был на самом деле. Лит поверить не мог, что перед ним мастер кузнечного дела. Мускулы не были обязательным атрибутом этой профессии, однако тело мастера кузнечного дела обычно было закалено огромным количеством маны, которую требовали передовые процессы ковки. Райнер держался за грудь, и дыхание его уже сбилось несмотря на то, что они только-только отдохнули. Получив от Йондры кристаллы маны и новое заклинание, Лит почувствовал себя в долгу перед ней, а потому решил ещё больше сгладить прошедший инцидент. Положив руку на плечо Райнера, Лит влил в него немного жизненной силы, а затем обработал его раны. Юноша перестал сутулиться, а грудь его перестала болеть.

— Благодарю, но мы подошли сюда не за этим. Я надеялась, что мы сможем продолжить наш прежний разговор, — Йондра бросила злобный взгляд на ученика. — Малыш, я уже стара, и мне нужно время, чтобы оправиться от тяжёлой раны. А ты чем будешь оправдываться? Ты хоть понимаешь, что даже совершенно незнакомый человек обратил внимание на твою слабость?

От этих слов Райнер с Квиллой покраснели от смущения: они оба находились в схожем положении. Видя, как они идут бок о бок, Лит вспомнил о странной кузнице, которую нашёл в затерянном городе Хуриоле.

«Йондра здесь будет ближе всех к археологу, к тому же она мастер кузнечного дела. Я забыл спросить об этом Ориона, но, может, даже она знает, что это такое» — задумался Лит.

— Я взяла его в эту экспедицию, чтоб показать ему, что даже для того, чтобы быть историком, необходимы сила и мужество, — сказала Йондра. — Конечно, большую часть дня мы проводим, сидя за столом и занимаясь исследованиями, но, когда тебе и впрямь приходится искать всякие останки, ты, увы, не можешь просто попросить монстров и зверей любезно отойти в сторону и позволить тебе делать свою работу. Тебе нужно научиться сражаться, чёрт возьми!

— Но, профессор, как насчёт армии или гильдии наёмников? Не проще ли обратиться к ним за помощью, нежели бессмысленно рисковать жизнью? — спросил Райнер.

— Армия поможет только в том случае, если у вас есть веские доказательства открытия, которое может принести пользу Королевству, — ответила Квилла. — Что же до наёмников, не стоит рассчитывать, что им хватит своей оплаты в случае, если найдёте бесценное сокровище. Они ведь тоже маги.

— Именно так, — кивнула Йондра. — Скорее всего, это будет самая простая из всех экспедиций, в которых ты принимал участие. С нами два рейнджера, элитный отряд солдат и шесть профессоров. Со всей этой огневой мощью количество бед, которые с нами могут приключиться, весьма ограничено.

— Самая простая?! — Райнер был потрясён. — Да нас же чуть не стерли с лица земли, а мы ещё даже не начали!

— Мой дорогой, это самое «почти» и имеет решающее значение. Когда я была в твоём возрасте, мои так называемые телохранители пытались убить и ограбить меня после того, как я по глупости показала, сколько у меня денег. Я хотела купить их преданность, не давать им лишнего повода, и всё же...

Райнер несколько раз сглотнул, недоумевая, почему нервничает лишь он один. Квилла была ниже его ростом и слабее, но тем не менее выглядела уверенно. Воспользовавшись внезапно наступившей тишиной, Лит рассказал Йондре о своём недавнем рейде в Хуриол. Он не упомянул ни о мече, ни о буклете, ни даже о своей теории о том, что затерянный город на деле является затерянной академией. Лит проверил армейскую базу данных, но в официальных документах Хуриол всегда упоминался как город. Даже если Йондра и знала правду, вряд ли бы она поделилась ею с ним. Когда Лит дошёл до рассказа о чёрно-белой кузнице, глаза её загорелись, как звёзды, от жадности и удивления.

— Ты уверен? Целая кузница? — переспросила она, словно не веря собственным ушам.

— Да, я даже могу показать вам её, — и Лит сотворил голограмму кузницы, имитируя её форму.

— Боги, как же тебе не свезло! Найти и потерять кузницу, сделанную из чистого давроса! — сказала она.

— Я её не терял. Просто она была прикована к земле, и при любой попытке забрать её с собой город тут же отвечал попыткой меня убить. А что такое даврос?

_____

Здравствуйте, дорогие товарищи и уважаемые читатели ВМ!

Это послание от человека, который работает над платными главами мага. Мы сегодня выложим три новые главы (одна от меня, две другие от вашего привычного бесплатного переводчика), одинаковые послания будут под каждой из них. Мне поступило предложение работать над бесплатными главами, и некий читатель будет оплачивать мой труд. Чтобы скорость выхода глав была большой, вам предлагается скидываться вместе, так как он один не потянет большое количество глав в месяц. Цены высокие не будут, и чем больше людей, тем меньше каждый платит. За подробностями (цена, качество, сроки и все прочее) напишите мне в телеграмм, я не кусаюсь: https://t.me/libationer

В последнее время главы выходили медленно из-за занятости в жизни бесплатного переводчика, прошу понять и простить...

Кроме того, я стабильно выкладываю платные главы мага. Прямо сейчас главы с 946-й по 1231-ю сделаны лично мной. За качество ручаюсь. 6 рублей штука стоит, по абонементу 5. За подробностями можете зайти в телеграмм-канал нашей команды (или написать лично мне по ссылке выше), вот ссылка на свежее упоминание платного мага: https://t.me/onesecondtl/1167

Спасибо за внимание!

Даврос II

— Самый прочный металл, известный человеку, даже прочнее чистого адаманта, — слова Йондры заставили Лита мысленно кричать от досады.

Он потёр виски и глубоко вздохнул, прежде чем нашёл в себе силы спросить.

— Почему я никогда о нём не слышал? Чем он такой особенный?

— Это легендарный металл, о котором говорят, что он неразрушим. Его нельзя сломать, лишь расплавить и переработать в слитки. Он настолько редок, что я видела его только тогда, когда мне разрешили изучать артефакты, принадлежавшие Валерону Грифону, первому королю. За все мои годы я ни разу не встречала его вновь, а вы говорите, что здесь была целая кузница?

— Да. Не знаете, почему он меняет форму? — спросил Лит.

— Наверняка — нет. Знаю только легенду, если вам интересно.

Лит кивнул.

Сперва Йондра объяснила Литу, что, согласно легенде, Могар, Великая Мать, породила шесть богов магии. На каждую стихию приходилось по одному богу, и, если верить легенде, те, кого благословляли боги, носили их знак на волосах или шерсти. Лит взглянул на волосы Квиллы и её серебристые пряди, наконец-то поняв смысл столь странного окраса. Согласно легенде, боги поделились частью своей сущности со всем живым и неживым на Могаре, даже с металлами. Простые металлы получили благословение максимум двух богов, исключение составили лишь адамант и даврос. Адамант считался металлом, в котором стихии не сумели достичь идеального баланса, что подтверждалось тем, что вместо того, чтобы поглощать свет, адамант разделял его на составляющие подобно призме. Даврос же должен был стать металлом, в коем элементы разрушения, огонь и тьма, боролись бы с элементами созидания, землёй и светом, а оставшиеся два с их двойственной природой пытались бы сохранить равновесие. Вода давала жизнь, но лёд её отнимал, то же относилось к воздуху и молнии. Противоречивые сущности всех шести элементов отказывались сосуществовать, а потому три фракции вечно находились в состоянии войны. Лохра Сильвервинг, первый мастер кузнечного дела, записала в своих дневниках, что именно маг должен склонить чашу весов, добавив седьмой элемент, единственный, которого недоставало давросу. Элемент жизни, более известный как мана.

— Звучит как полная чушь, — сказал Лит.

— И я бы с вами согласилась, если бы артефакты, которые изучала, не меняли своей формы. Я видела, как король Мерон использовал меч Сэфель, и он мог заставить весь клинок менять цвет в зависимости от элемента, который ему нужно было усилить. Я была тогда ненамного моложе, чем теперь, но считать всё же ещё не разучилась. Меч обращался семью цветами. Красный, жёлтый, чёрный, белый, синий, оранжевый и изумрудно-зелёный. Слитки же давроса соответствовали схеме, похожей на ту, что показали мне вы.

— Погодите, хотите сказать, что адамант — это не что иное, как мёртвый даврос? — спросил Лит.

— По крайней мере, мне так кажется. У королевской семьи есть слитки давроса, но никто не знает, как их использовать. К тому же, если легенда правдива, то это лишь вопрос времени, когда они потеряют свои особые свойства. Иначе зачем позволять экспертам вроде меня изучать доспехи Валерона или его меч.

Мозг Лита заработал на повышенной мощности, пытаясь собрать воедино всё, что он узнал с тех пор, как прибыл на Могар. Оттенки в волосах живых существ, различные цвета ядер и кристаллов маны, семь глаз его гибридной формы, а теперь ещё и даврос.

«Если я прав, жизнь на Могаре возникает, когда шесть элементов мировой энергии становятся единым целым. Согласно такой логике, поглотив достаточное количество мировой энергии, живые существа могут стать Пробуждёнными, став частью дыхательного цикла планеты. Кровавое ядро — не что иное, как обычное ядро маны, утратившее элемент света и жаждущее его, тогда как чёрное ядро — это чистая тьма. Кроме того, это объясняет, почему в кузнице из давроса, которую я нашёл в Хуриоле, едва ли не чувствовалось ядро, а в адамантовой, которой со мной расплатился Золгриш, даже не близко» — размышлял Лит.

— Не против, если я спрошу, почему вы так много мне рассказываете? Не хочу показаться неблагодарным, но многое из этого звучит как секретная информация. В Королевстве обычно предпочитают не предавать подобные вещи огласке.

Лит не верил в щедрость в целом, а в особенности от человека, с которым едва познакомился. Его спутники, чета Эрнас, даже королевские особы — все они были ему обязаны. Их доверительные отношения были основаны на том, что они прошли вместе через огонь и воду, или же на услугах, что он оказывал. Он чуял, что с Йондрой что-то не так.

— Вы очень проницательны. Да, это секретная информация, но вы тоже работаете на Королевство, а я ищу человека, который мог бы перенять моё наследие. Возможно, через несколько лет Райнер и займёт моё место профессора истории, но я сомневаюсь, что он в ближайшее станет достойным мастером кузнечного дела. Парню не хватает мотивации, и, даже если он и отыщет её во время этой экспедиции, у меня осталось не так уж много времени, — сказала Йондра.

— Простите, профессор, но я уже проверял ваше состояние, и вы в полном порядке. Почему вы так говорите? — с каждой секундой Лит запутывался всё больше.

Да и предложение было не слишком заманчивым. Он бы не стал так легко брать себе даже Пробуждённого учителя из-за той ответственности и подчинения, что его ожидали, не говоря уже о фальшивом.

— Я говорю не о смерти, молодой человек, а лишь о пенсии, — рассмеялась Йондра. — Я прожила уже более шестидесяти лет и устала от жизни в долг. Я хочу провести оставшееся время с семьёй, занимаясь любимым делом. Я долго думала об этом, и то, что меня чуть не погубила случайная тварь, будто я первокурсница какая-то, заставило меня задуматься. Я не сумела защитить не только своего ассистента, но даже себя саму. Это заставило меня почувствовать себя ужасно старой и беспомощной. Не помогло и то, что ребёнок преуспел в создании орихалковых артефактов, в то время как я терпела неудачу более сорока лет, — вздохнула она. — Орион сказал мне, что тебя может заинтересовать работа в академии, и я буду рада, если вы замените меня на факультете кузнечного дела, когда я уйду на пенсию. Белый Грифон не сможет предложить вам такую же возможность. Профессора там слишком молоды, и пройдут десятилетия, прежде чем освободится место.

«Интересно. Выходит, это она рассказала Ориону о моей новой броне Скинуокера. Думаю, с этим можно поработать. Может быть, я даже смогу расспросить её о рунах и мече, которые нашёл в Хуриоле», — думал Лит.

Йондра продолжала убеждать его, а Лит слушал её, параллельно используя Солус и Жизненный обзор для наблюдения за окружающей обстановкой. Он заметил, что под землёй обитает несколько существ, но все они сторонятся света. Некоторые из них какое-то время следовали за ними, но, не найдя выхода и, возможно, почувствовав силу, исходящую от экспедиции, вскоре ушли. Солус определила одних как магических зверей, других — как монстров, остальные же оставались полной загадкой. Увы, ни одно из их мистических чувств не могло разглядеть больше, чем силуэт, а потому Лит не мог даже понять, кто из них гуманоид, а кто просто двуногое существо. Стены и земля были слишком неровными, чтобы быть вырезанными, так что проход наверняка был естественным. Царапины же и следы когтей, которые он неоднократно замечал, — нет.

Кула I

Они попадались слишком регулярно, будто кто-то вырезал в камне указания, чтобы не заблудиться. Лит указал на них Йондре, которая скопировала их с помощью листа бумаги и мела.

— Как, чёрт возьми, ты их заметил? — пробормотала она и позвала остальных коллег взглянуть на его находку.

— Секрет профессии, — ответил Лит, поскольку о раскрытии его Огненного обзора не могло быть и речи.

Влажность в пещере наполнила резьбу водой, из-за чего она выделялась на фоне его термографического зрения. После изучения резьбы единогласно пришли к выводу, что это действительно какой-то древний язык.

— Если я прав, то наша экспедиция войдёт в учебники истории, — сказала профессор Элкас из Огненного Грифона. — Я узнал этот алфавит! Это древний диалект языка оди, — группа разразилась аплодисментами в адрес Лита и Элкас, и все достали свои книги из пространственных предметов, дабы расшифровать письмена.

— Оди! — большинство профессоров и их ассистентов повторяли с энтузиазмом так часто, что это почти напоминало скандирование.

— Кто, чёрт возьми, такие оди? — спросил Морок, и солдаты его поддержали.

«Вот ведь незадача! Оди!» — подумал Лит.

Именно из-за них он в первую очередь решил направиться в регион Келлар, но он никак не ожидал, что наткнётся на их наследие с таким количеством людей, с которыми нужно нянчиться. Хуже того, профессора действительно могли принести больше вреда, чем пользы, поэтому он начал думать о том, как бы избавиться от них без последствий для своей военной карьеры.

— Что случилось, Лит? — спросила Квилла. — У тебя твоё типичное «я влип» выражение лица.

— Серьёзно, мы слишком много времени провели вместе! — Литу не нравилось, когда его так легко читали. — Ладно Флория, но Квилла?

Установив периметр для защиты от болтливых профессоров, Лит отвёл Морока, Квиллу и Флорию в сторону, дабы поделиться с ними историей оди, о которой ему рассказывала Калла. Согласно книгам, хранившимся в лаборатории Скарлетт, они были древней и могущественной расой, победившей все болезни. Они царили над другими расами, пока не стали настолько тщеславны, что прибегли к запретной магии в попытке стать бессмертными. Они разработали заклинания, способные перемещать сознание человека из одного тела в другое, добиваясь вечной молодости. Их план провалился по двум причинам. Первая заключалась в том, что новое тело было моложе, но изначальный талант к магии ему не передавался. Вторая же заключалась в том, что их жертвы и низший класс оди восстали против такого использования своих детей, что привело к революции, которая стерла оди с лица Могара. Вдобавок ко всему, считалось, что оди заложили основу для личей.

— Позволь мне прояснить ситуацию, — сказал Морок. — Если хоть что-то из этой твоей безумной истории правда, то вместо руин мы можем наткнуться на населённый город, так как эти парни должны жить до тех пор, пока у них есть доступное тело. Кроме того, у них может быть доступ к технологиям, не уступающим нашим, если даже не личам?

Лит кивнул в ответ. Он сомневался, что оди действительно могли так сильно прогрессировать, но лучше уж было перестраховаться, чем потом жалеть.

— Ладно, я валю отсюда. Сейчас позвоню начальству и отменю миссию. У меня есть планы! Я слишком молод, чтобы умереть всего за несколько месяцев до пенсии, да ещё и в компании старикашек!

Флория подождала, пока рейнджер отойдёт достаточно далеко, и только потом подала голос.

— Что-нибудь ещё, о чём мы должны знать?

— Да. Оди были невероятно высокомерными расистами, — сказала Квилла. — Они считали, что являются высшей расой, и что ничего, кроме магии, не стоит их внимания. Они делились на касты в зависимости от их магического таланта. Я говорю об этом, потому что если каким-то образом их защита всё ещё работает, то они будут дискриминировать нас на основе нашей маны. Еще один момент. Чтобы не выполнять рутинную работу, у них были рабы, но для защиты они использовали големов.

Лит и Флория с удивлением уставились на Квиллу.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросили они в унисон.

— Потому что, хотя то, что они делали, было неправильно, они достигли вершины Скульптуры тела. Все исторические источники сходятся на том, что оди действительно победили все болезни, это не просто беспочвенная легенда. Им удалось сделать то, что мы до сих пор не можем. Если мы заполучим в свои руки их данные, то хотя бы жизни их жертв принесут какую-то пользу. Мы сможем добиться тех же результатов, не причиняя никому вреда!

Квилла пыталась убедить в этом как себя, так и остальных. Она не могла перестать думать о моральных последствиях использования таких кровавых знаний.

«Больше всего я боюсь, что модификации, которым подверглись оди, чтобы стать невосприимчивыми к болезням, могли также привести к краху их общества. Столь глубокое изменение жизненной силы могло легко повлиять на их разум», — размышляла она.

— Экспедиция, в которой тебе нужна моя помощь, тоже связана с оди? — спросил Лит.

— Да. Их империя располагалась в регионе Келлар, но, кроме нескольких небольших руин, ничего значимого так и не было найдено. Я присоединилась к этой экспедиции в надежде найти что-то, что поможет мне определить местонахождение их столицы, Решии, но я никогда бы не подумала, что мы найдём что-то на языке оди.

— А что, если мы сейчас обнаружим саму Решию?

— Это маловероятно. Столица — это место, которое должно быть легкодоступным. Город с постоянным потоком людей, товаров и большим количеством стражников, — сказала Флория. — Знаки на стенах и подземные туннели заставляют меня больше думать о каком-то секретном объекте.

Их спор был прерван возвращением Морока.

— Проклятье! Высшее командование приказало продолжить миссию и прервать все коммуникации с внешним миром! — он достал из своего пространственного амулета небольшое устройство.

Краткий импульс оранжевого света распространился по туннелю, привлекая внимание профессоров. Лит ожидал, что они придут в ярость от такого недоверия, но вместо этого они выглядели самодовольно.

— Отличный ход, рейнджер Эари, — сказала профессор Гаакху из Кристального Грифона.

Она была одной из самых молодых в группе, женщиной лет сорока с несколькими синими прядями в светло-каштановых волосах и тёмными глазами.

— Судя по меткам, найденным рейнджером Верхеном, мы вот-вот найдём руины Кулы.

— Что это? — спросил Лит, повернувшись к Квилле, которая в ответ пожала плечами.

— Так же без понятия, но раз уж для того, чтобы построить что-то так глубоко под землёй, потребовалось много усилий, то это должно быть нечто важное. Капитан Эрнас, мне не нужно говорить, что безопасность сейчас приобрела первостепенное значение, — Гаакху ответила.

— Мы будем продолжать защищать вас в меру наших возможностей, — кивнула Флория.

— Не нас, глупое дитя! Я имею в виду наше открытие. Рейнджер Эари, неужели вы ничего ей не объяснили?

— Нет, потому что вы вмешалась раньше, чем я успел, — фыркнул Морок.

— Руины оди считаются государственной тайной. Раскрытие их положения или кража любого вида артефактов и знаний — это акт государственной измены. По словам моего командира, все обнаруженные до сих пор руины оди содержали бесценные сокровища. Всё, что мы нашли, считается королевской собственностью.

Затем Морок повернулся к Флории.

— Теперь мы на важной военной операции, и поскольку вы — офицер выше рангом, командование на вас. И я чертовски рад, ведь всё, что пойдёт не так, будет теперь на вашей совести.

Кула II

— Каковы ваши приказы, капитан Эрнас? — в том, как Морок произнёс эти слова, было нечто такое, что заставляло их звучать словно оскорбление.

— Давайте двигаться. Нам нужно как можно скорее добраться до руин. Рейнджер Эари, вы и двое моих людей займите позицию. Рейнджер Верхен, прикройте нас сзади. Всем остальным, если кто-то попытается ускользнуть от группы, бить на поражение.

Трое солдат кивнули, заставив ассистентов профессоров нервно сглотнуть. Никто из них не ожидал, что телохранители станут их тюремщиками. Морок ускорил шаг, и все остальные тоже. Все шли молча, они были слишком заняты тем, что смотрели себе под ноги, чтобы тратить энергию на болтовню. Лит снова остался наедине с Квиллой и теперь переживал из-за очередного неожиданного поворота событий. Чем дальше они продвигались, тем меньше существ он замечал в коридорах, пока группа не осталась совсем в одиночестве.

«Чем бы ни была Кула, похоже, никто не осмеливается к ней приблизиться. Будем надеяться, что я не встречу третьего в своей жизни лича», — подумал Лит.

После более чем четырех часов ходьбы группе потребовался перерыв. С этого момента только военным разрешалось стоять на страже, тогда как остальные должны были держаться группой, чтобы никому не удалось сбежать из-под их присмотра.

Кроме мха, в туннелях ничего не росло, поэтому все они выглядели одинаково. По мере того, как часы превращались в дни, большинство членов экспедиции начали впадать в депрессию. Солнечного света не было, воздух был спёртым и вонючим, из-за чего время от времени становилось больно дышать. Морок всё ещё мог найти дорогу благодаря меткам, которые он оставил, спасаясь от гибридов мерзости и гоблинов, но всякий раз, открывая новый проход, он видел сомнения и недоверие в глазах остальных. Они всё больше боялись, что он потерял след, а с ним и их жизни. Группа находилась так глубоко внутри Могара, что пространственная магия была бесполезна. Все места выглядели одинаково, поэтому открывать Варп-ступени было уже бессмысленно. Использование магии земли без понятия, где они находятся, скорее всего, привело бы к тому, что они бы ещё больше заблудились или даже вызвали обвал. Невозможность делать что-либо, кроме ходьбы, сна и еды, легла на экспедицию тяжёлым бременем, которое усугублялось с каждым отдыхом. Скучная рутина превратила энтузиазм открытий в мрачную, безнадёжную тишину. Не раз у какого-нибудь из ассистентов случались приступы клаустрофобии, и им требовалось принять успокоительное. Согласно карманным часам Лита, прошло всего четыре дня, но всем казалось, что поход длится недели.

— Вот мы и пришли. Именно здесь я был вынужден остановиться во время своего первого визита. Теперь всё зависит от вас, ботаники, — сказал Морок.

Группа добралась до огромной подземной пещеры неправильной формы, ширина которой составляла не менее ста метров, а высота потолка — около двадцати. Лит в очередной раз убедился, что, кроме мха, в окрестностях не обитало никаких форм жизни. Пол был слишком правильной формы, чтобы быть естественным, и от пещеры отходило несколько коридоров. Каждый из них был явно реализован с помощью магии земли и был достаточно широк, чтобы по нему могла легко проехать огромная повозка.

— Куда они ведут? — спросил Лит.

— Понятия не имею. У меня не было времени играть в исследователя, моим приоритетом было выживание. Как только нам разрешили свалить, мы пошли по тому же пути обратно на поверхность. Это был самый безопасный маршрут, — ответил Морок. — Как ты, наверное, заметил, здесь внизу нечем питаться, так что любой хищник с пустым животом будет приветствовать наше появление так, словно мы бесплатный обед. Мы не можем закрыть проходы, так как нам нужен свежий воздух, но нельзя оставлять их в таком состоянии.

Два рейнджера стали расставлять вдоль коридоров растяжки и сигнализацию, пока профессора изучали строение в конце пещеры. Там была огромная дверь, настолько идеально сделанная, что была бы невидима, если бы не мох, который за годы вырос внутри её маленьких щелей, очерчивая её форму. Это была двойная дверь из камня, такая высокая, что почти достигала потолка, и такая широкая, что через неё легко могли проехать вместе три повозки. Проблема заключалась в том, что не было никаких признаков механизма её активации. Вскоре пещера наполнилась светом и шумом, так как каждый делал всё возможное, чтобы найти решение стоящей перед ними головоломки. Заклинания обнаружения массивов уловили несколько магических образований, защищавших и дверь, и стену, делая их неуязвимыми для магии земли.

— Как, чёрт возьми, эти штуки могут всё ещё работать? Разве массивы не должны угасать без обслуживания? — спросил один из ассистентов.

— Есть несколько возможных объяснений этому феномену, но твой уровень допуска слишком низок, чтобы узнать о каком-либо из них. Так что заткнись и помоги нам открыть эту чёртову дверь, — ответила Гаакху.

Литу хватило одного взгляда, чтобы узнать ответ на этот вопрос. Как и большинство затерянных городов, то, что находилось за дверью, было построено над гейзером маны. Массивы могли черпать из него энергию, и, если только не произойдёт событие катастрофического масштаба, они будут работать до тех пор, пока кто-нибудь их не отключит. Лит и Солус прошлись по всем своим книгам специализации стража, но конструкция массивов оставалась неизвестна. Единственное, в чём они были уверены, так это в том, что они мощные и что плохо отреагируют, если кто-то попытается силой открыть дверь.

«В стене есть несколько точек, где мировая энергия была накоплена и сжата. У неё не может быть другого предназначения, кроме как действовать как защитный механизм на случай нападения!» — подумал Лит.

Обращаясь к Мороку, Йондра спросила:

— У вас есть предложения, как открыть дверь?

— Нет. Во время первого визита моей главной заботой было не умереть с голода и укрепить это место, — он указал на южную стену, где с помощью магии земли было создано несколько небольших зданий.

Земля в окрестностях была полна ям, достаточно больших и глубоких, чтобы неосторожное движение могло привести к вывиху или чему-то похуже, в зависимости от того, насколько неудачно человек упадёт.

— А у тебя что? — спросила Флория.

Теперь, когда она знала о Жизненном обзоре Лита, она могла ожидать одного из его обычных «чудес».

— Ничего.

Он использовал зону Тишины, дабы не быть услышанным. Пещера была настолько полна эха, что даже шёпот разносился по округе, делая его заметным.

— Конструкция массивов слишком сложна, чтобы понять что-то с первого взгляда. Мне нужно внимательно изучить их, потом я дам тебе знать.

— Хочешь сказать, что можешь видеть и массивы? — поразилась Флория.

— Так же ясно, как и тебя. В отличие от людей, они полностью состоят из маны, поэтому заметить их детали гораздо проще. Будь осторожна с дверью, думаю, она окружена магическими ловушками.

Ситуация не имела для Лита никакого смысла. Благодаря Жизненному обзору он знал, что вокруг никого нет, но Морок рассказывал ему, как за время пребывания здесь они встретили столько монстров, что были вынуждены укреплять это место и даже прибегать к их поеданию.

«Вопрос в том, произошло ли это из-за чистого невезения, был ли это какой-то автоматический защитный механизм, как у массивов, или кто-то послал монстров, чтобы убить их?» — размышлял Лит.

[Думаю, это лишь вопрос времени, когда мы узнаем ответ], — ответила Солус.

Теки I

Вскоре усталость вытеснила новый энтузиазм от достижения цели. Профессора пришли подготовленными, у них было все необходимое, чтобы установить несколько защитных массивов перед сном.

— Не знаю, как долго мы здесь пробудем, но нельзя допустить, чтобы депрессия притупила наш рассудок. Дайте мне несколько минут, — сказала профессор Йондра.

Некоторое время спустя пещеру осветила сфера света, напоминавшая маленькое солнце, расположенная в центре потолка. Массив давал и свет, и тепло, даже придавал потолку синий цвет. Второй массив делал воздух более свежим, избавляя его от излишней влажности. Несмотря на свои простые эффекты, два объединённых массива творили чудеса, поднимая боевой дух экспедиции.

— Массив Солнечного цикла будет воспроизводить все фазы дня, включая закат, — объяснила Йондра, сверяясь со своими карманными часами. — Таким образом, мы сможем восстановить наш нормальный цикл сна и устроить искусственную ночь с искусственной луной, которая обеспечит нас светом.

Морок уже запечатал путь позади них, так что теперь солдаты Флории могли охранять естественные коридоры, не беспокоясь о том, что кто-то может сбежать. Без рейнджера Эари не было выхода, а пещера не предполагала уединения. Группа расширила здание, которое ранее создал Морок, и разделила его на отдельные помещения для мужчин и женщин. Как только лагерь был разбит, горячая еда, поглощённая вокруг костра, дала всем энергию, необходимую для того, чтобы с оптимизмом приступить к выполнению задания.

Теперь члены экспедиции более не чувствовали себя потерянно. У них были цель, крыша над головой и свет, что указывал им путь. Пока Лит искал вход в каменную дверь, он заметил, что Флория и Квилла присоединились к остальной команде. У обеих было по тонкой серебряной палочке, напоминавшей дирижёрскую. Они били ними по всем необычным камням и чересчур выделявшимся деталям окружения. При каждом ударе палочка издавала звон, но не более того. Поскольку у мастеров кузнечного дела вроде Йондры был похожий инструмент, Лит счёл нужным спросить:

— Квилла, что это за штука?

— Инструмент королевского мастера кузнечного дела. Если ты творишь соответствующее заклинание, оно заставляет зачарованный предмет раскрыть свою природу, — пояснила та.

— Он может сказать тебе, что делает заклинание? — Лит был шокирован не меньше, чем его голос.

— Нет, глупыш, — рассмеялась она. — Он просто раскрывает магическую природу обычного на первый взгляд предмета. Затем мастеру кузнечного дела предстоит его изучить. Мы ищем что-то вроде зачарованного секретного отсека.

— С каких это пор вы обе стали мастерами кузнечного дела? — спросил Лит.

— Я начала серьезно практиковаться после того, как... ну… убила Юриала. Весь год, что я просидела дома, я потратила на изучение основ. Это очень помогло мне сохранить ясную голову, — голос её был печален, но твёрд.

Квилла смирилась с тем, что её вынудило сотворить рабское кольцо, но это не могло стереть вину, которую она чувствовала за смерть одного из своих лучших друзей.

— А я начала тут же, как закончила тренировочный лагерь, — Флории не терпелось сменить тему, она не хотела, чтобы Квилла слишком долго зацикливалась на плохих воспоминаниях. — Мне не нравилось, что у моих людей было плохое снаряжение, потому что бюджета никогда не хватало. К тому же я всегда хотела пойти по стопам отца. Избавившись от оценок, я наконец-то могла не торопиться и изучать предметы в своём собственном темпе.

— Почему я никогда не слышал о таком инструменте?

Лит им даже позавидовал. Ему он был не нужен, но с ним было бы куда проще объяснять выводы, полученные при помощи Жизненного обзора. Кроме того, будь у него учения и ресурсы Ориона, одно лишь небо было бы пределом его истинного кузнечного дела.

[Ты всегда можешь бросить Камилу и жениться на Флории, если она не против], — Солус усмехнулась.

[Извини, ты права. Я должен перестать думать своим кошельком], — ответил Лит.

— Потому что это секрет профессии, — ответила Йондра. — Лишь королевские мастера кузнечного дела знают, как изготовить эту палочку, и только они могут доверить его кому-то другому. Делая это, они ставят под угрозу свой собственный титул и статус. Это часть наследия Валерона Грифона, первого короля. Может, теперь вас заинтересует моё предложение?

Лит уже собирался вежливо, но твердо ей отказать, когда его нос уловил незнакомый запах. Теперь, когда воздух был чист, его восприятие вернулось к своему пику.

— Что это за шум? — сказал Морок, заставив всех насторожиться.

«Как, черт возьми, он услышал что-то поверх наших голосов?» — подумал Лит, подбегая ко входу и активируя Жизненный обзор.

Пустые ранее туннели теперь были заполнены неизвестными существами. Они активировали все сигналы тревоги, которые рейнджеры установили по пути, прежде чем наконец вышли на свет. Это была группа магических зверей с внешностью человекоподобных крабов, которые были более двух метров в высоту. У них не было головы над плечами, лишь пара ножек, оканчивающихся глазами, которые двигались независимо друг от друга, что позволяло им иметь обзор в 360 градусов. Тела их были покрыты толстым и бледно-белым хитиновым экзоскелетом, из-за которого они выглядели, словно ожившие каменные колоссы. Вместо рук у них были огромные клешни, достаточно большие, чтобы ими можно было легко отрубить голову быку. У них не было никакого снаряжения, но по их громоздким размерам и ярко-зелёным ядрам маны Лит мог сказать, что оно им, скорее всего, и не нужно. Солдаты накинулись на тварей со своими клинками, но те легко отлетали от экзоскелетов, не оставив ни царапины. Тогда солдаты активировали заклинания, вложенные в магические кольца, выпустив молнии против магических зверей, одновременно ища защиты у массива. Электричество скользило по человекоподобным крабам, как дождь по окну, не причиняя им никакого вреда. Использовать магию огня было слишком рискованно в пещерах. Воздух там был разреженным, а единственный свежий кислород давал вечно растущий мох. Огонь мог сделать пещеру непригодной для жизни или уничтожить мох, необходимый для выживания группы. Поэтому хорошо обученные солдаты использовали магию земли, чтобы наколдовать шквал земляных шипов, которые должны были раздробить экзоскелеты или хотя бы прижать тварей к стенам достаточно долго, чтобы профессора смогли подготовить мощное заклинание, которое бы покончило с ними одним махом. Увы, тварям хватило одного взмаха клешнеобразных рук, чтобы преодолеть контроль солдат над шипами и отбросить их к барьеру.

— Не тратьте заклинания впустую! У нас сегодня на ужин теки. Их единственные слабые места — суставы и глаза! — крикнул Морок.

Один из его сдвоенных коротких мечей вонзился в среднюю часть туловища стоящего перед ним тека, поразив его белые хрящи с хирургической точностью несмотря на то, что он был почти неотличим от такого же цветного экзоскелета. Существо попыталось раздавить рейнджера своими клешнями, но Морок отступил назад, вынимая клинок из открытой раны, из которой вытекала струйка синей крови. Он также нанес существу удар ладонью, очевидно, используя импульс от удара, чтобы быстрее продвинуться назад. Сразу после уклонения послышался стук, и из всех суставов тека, когда он рухнул на землю, повалил дым, тут же сделав их видимыми.

Теки II

Морок на самом деле плеснул огненным шаром прямо через открытую рану во внутренности существа, используя его собственный твёрдый панцирь, чтобы задержать мощный взрыв внутри зверя.

— Я люблю хорошо прожаренных крабов, и теперь вы знаете, куда бить. Пора отрабатывать зарплату! — сказал он с дикой улыбкой, после чего перешёл к следующему противнику.

Лит же направил свой клинок, один из неудачных прототипов, в глаз существа. Он хотел проверить, почему Морок выбрал такую опасную стратегию, когда есть куда более лёгкая цель. Оказалось, что глазные ножки способны в случае опасности сворачиваться обратно в панцирь.

«Тогда план Б», — подумал Лит, убирая клинок обратно в карманное измерение.

Магия слияния наполнила его тело силой, а Солус приняла форму перчатки, полностью окутанную серебряной защитой орихалка. Кулак ударил тека в живот, как отбойный молоток, подняв существо на несколько сантиметров от земли, а по его броне пошли трещины. Волны боли, вызванные ударом, заставили глаза рефлекторно выскочить, что позволило Литу схватить их свободной рукой и разрядить в них молнию. Электричество попало прямо в мозг тека, убив его на месте. Второе существо, невероятно проворное, несмотря на свои размеры, закружилось вокруг своего мёртвого товарища и выпустило град острых как бритва ледяных кристаллов.

«Не только у тебя есть слияние воды», — подумал Лит.

Теперь, когда он знал, какие две стихии может использовать тек, он смог предсказать основную стратегию. Лит уклонился от атаки, позволив ей безвредно удариться о барьер, и ударом ладонью всадил в противника залп Чумных стрел. Увидев, что Лит убил двух врагов за то же время, которое ему потребовалось для убийства одного, Морок цокнул языком.

— Отлично. Можно чуть серьезнее. Выбираю молот, — сказал Морок, в мгновение ока возвращая и вынимая клинки из ножен.

Оружие превратилось в одноручные боевые молоты, которые очень напоминали кузнечный молот Солус.

Морок ударил острым краем молота по панцирю ближайшего тека, но безрезультатно. Его силы не хватило, чтобы пробить твёрдый панцирь. По крайней мере пока второй молоток не ударил по первому, словно вбивая гвоздь. Острый край раздробил и экзоскелет, и сердце существа, мгновенно его убив. Солдаты и профессора были настолько потрясены демонстрацией чистой силы, которая разворачивалась у них на глазах, что тупо уставились на эту сцену, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Теки начали координировать свои движения, атакуя волнами и погибая волнами. Морок раздавливал своими молотами всех, кто подходил слишком близко, в то время как Лит использовал слияние воды, чтобы быть таким же гибким, как теки, и слияние воздуха, чтобы быть быстрее. Каждый удар его ладони отправлял одну из тварей в полёт на своих товарищей, распространяя смертоносное прикосновение на всех них, поскольку бесплотная природа Чумных стрел пронзала любую материю, пока вся её энергия не истощалась.

— Милостивые боги! — воскликнула Джерт.

Она была вторым по силе магом в своём отряде после Флории. — Я думала, что они просто высокие, тёмные и грубые парни, но они какие-то нелюди. Все рейнджеры такие, капитан?

— Нет. Есть веская причина, по которой, в отличие от академий, армия ставит кадетов уровня монстров выше, чем особых, — ответила Флория, очнувшись от своих мыслей.

— С которым из них вы встречались?

— С менее грубым. А теперь перестань болтать и пей свои зелья, им нужно подкрепление!

Она была права. Первая группа была уже мертва, но гораздо большая появлялась из всех туннелей.

— Мы и впрямь собираемся стоять здесь, как идиоты? — крикнул профессор Синдра из Молниеносного Грифона. — Капитан, дайте мне пять секунд, и я окончу это безумие.

Флория кивнула и начала выкрикивать приказы.

— Сдерживайте их тактикой «бей и беги», в количестве есть слабость. Магия тьмы может быть медленной, но их слишком много. Если вы будете стрелять в центр, то обязательно попадёте в кого-то из них.

— Что я могу сделать? — спросила Квилла.

— Оставайся позади меня и приготовься лечить раненых.

Теков было слишком много, что вынуждало двух рейнджеров обороняться, стоя спина к спине, чтобы не попасть в окружение.

— Отличная перчатка, — сказал Морок.

— Отличное оружие. А теперь в пол, — ответил Лит, хлопая в ладоши и издавая серебристый звук из-за покрывавшего их орихалка.

— Какой пол? Вот дерьмо! — Морок упал на колени как раз вовремя, когда руки Лита выпустили кольцо энергии тьмы, которое расширилось наружу и скосило всю орду вокруг них.

Заклинание не было достаточно сильным, чтобы убить такое количество теков, но оно временно их ослабило. Это позволило рейнджерам вырваться из окружения и найти укрытие внутри массива. Солдаты Флории безостановочно стреляли магией тьмы, убивая десятки врагов за раз, а она в это время разворачивала заклинание пятого уровня рыцарей-магов, Бумбокс. Все заклинания из гримуара рыцаря-мага можно было творить одной рукой, что делало их исключительно быстрыми. Их главным недостатком был очень короткий радиус действия, но против такого количества врагов, скопившихся на небольшом пространстве между туннелями и барьером, такой проблемы не существовало. Пять ледяных щитов квадратной формы с длиной стороны в семь метров окружали теков со всех сторон, кроме нижней, и загоняли их в ловушку. Прежде чем существа смогли пробиться сквозь лед, в центре заклинания взорвалась сфера ветра. За громовым раскатом последовала ударная волна, которая, усилившись за счёт эффекта резонанса, отразилась от ледяных стен. Сила ударной волны возрастала с каждым ударом о ледяную стену, пронзая всех заключенных после каждого отскока со звуковой скоростью.

Теки рассыпались, как песчаные замки перед приливом, но из туннелей их выходило всё больше.

— Всем отойти! — крикнул профессор Синдра.

Он поднял обе руки, создав из воздуха приливную волну, которая обрушилась как на теков внутри пещеры, так и на тех, кто ещё оставался в туннелях.

— Дедуль, не обижайся, но вся эта вода только облегчит им уничтожение массива, льда хватит, чтобы зима показалась летом, — сказал Морок.

Губы профессора Синдры скривились в отвращении. Трудно было сказать, оскорбило или раздосадовало его очевидное замечание рейнджера.

— Ты уже стар, ешь побольше рыбы. Она полезна для памяти.

— Коронный разряд, — ровным тоном произнёс Синдра.

Вслед за приливной волной из его тела вырвалась мать всех молний. Коронный разряд был заклинанием пятого уровня боевых магов. Он использовал воду, чтобы намочить противника, дабы следующая молния могла обойти все защиты и поразить слабые места врага. В случае с теками — их глаза. Как и все заклинания пятого уровня, и вода, и молния направлялись волей Синдры, поэтому от них невозможно было убежать. Более пятидесяти теков погибли в одно мгновение, а тела их стали источать характерный аромат тушёного лобстера.

— Думаешь о том же, о чём и я? — спросил Лит.

— Да, чур мне как следует приготовленные. Хоть мы и только поели, всё это веселье заставило меня нагулять аппетит, — ответил Морок.

Идеальный массив I

От этих слов Лит чуть не хлопнул себя по лбу, но, к счастью, вовремя вспомнил об орихалке, все ещё покрывавшем его руки.

— Это водные существа, но в округе не может быть достаточно большого водоема, чтобы поддерживать такую большую колонию. Иначе мы должны были бы слышать подземный водный поток или хотя бы чувствовать сильный запах влаги в воздухе. Кто-нибудь из вас ощущает хоть что-то? — спросил он.

Группа начала обнюхивать воздух, как стая гончих.

— Нет. Воздух суше, чем во многих местах, которые мы пересекали по пути сюда, — сказала профессор Гаакху.

— Именно так. Так откуда же, чёрт возьми, они взялись? Почему мы не слышали их приближения, несмотря на постоянно присутствующее эхо?

— Это хорошие вопросы, но я могу ответить только на один из них, — сказала профессор Йондра. — Теки манипулируют землёй. Должно быть, они сделали землю мягче, чтобы не шуметь.

— Это не объясняет, почему они были так сосредоточены на нас. Будь они голодны, то сначала съели бы своих павших. Вместо этого они продолжали атаковать, словно на кону стояла их жизнь, хотя мы не сделали ничего, чтобы их спровоцировать, — Лит посмотрел на туннели.

Они снова были пусты. Не было никаких следов разведчиков или выживших, бежавших с места событий.

«Это бессмыслица. А паранойя меня так и не отпускает», — подумал он.

— Думаю, он прав, — сказал профессор Синдра. — Либо долголетие оди — суровая правда, а не миф, либо мы, должно быть, активировали какой-то автоматический защитный механизм. Независимо от ответа, оба варианта означают, что перед нами открытие всей жизни. Половина из нас сейчас...

— При всем уважении, здесь приказы отдаю я, профессор, — Флория прервала его. — Прежде чем возобновить наши поиски, стражи должны укрепить барьер, пока мои солдаты и рейнджеры отдыхают. Тем временем все те, кто ничего не делал, будут охранять туннели.

— Сэр, есть, сэр! — сказал Морок, сплюнув немного мяса из руки тека, которую жевал.

— Насколько ты уверен, что они не просто пришли сюда, услышав наш шум? — шёпотом спросила она у Лита.

— Помнишь об этом? — Лит постучал пальцем по краю глаза, продолжив говорить, как только она кивнула. — Я на 100% уверен, что те коридоры были пусты. Тогда там было десять теков, а после того, как мы начали их убивать, появились другие. Я серьёзно. Я не видел, чтобы там кто-то ходил.

— Тогда, пожалуйста, отдохни и помоги нам найти способ открыть эту дверь. От этого места у меня уже мурашки по коже.

Лит использовал Накопление, осматривая пещеру. Он помнил, что и в академии Белого Грифона, и в его башне были установлены зеркала наблюдения, поэтому мысль о том, что кто-то действительно смотрит на них издалека, была вполне вероятной. Жизненный обзор сканировал каждый сантиметр пещеры в поисках передающего устройства. В конце концов, чтобы шпионить за кем-то, нужен был передатчик, который улавливал бы отраженный свет, как это делает камера, и Варпом направлял бы его в зеркало. Это могло быть что угодно, но магическая аура должна была быть заметна.

[Если только он не замаскирован], — предположила Солус.

[В этом нет смысла. Только Пробуждённый может чувствовать ману, а я сомневаюсь, что те гады из оди были Пробуждёнными. Иначе каждое тело, которое они занимали, жило бы века, и они бы сохранили свой магический талант], — ответил Лит.

[Может, они и не были Пробуждёнными, но могли знать об их существовании], — сказала Солус.

[Солус, ты понимаешь, что стала большим пессимистом, чем я?] — эти слова положили конец их спору и заставили Солус пожелать, чтоб они оба оказались неправы, Солус — в отношении оди, а Лит — в отношении неё.

В отличие от Бодрости, Накопление не имело омолаживающих эффектов, оно просто поглощало окружающую мировую энергию и подавало её в ядро маны Лита, делая его сильнее. Поскольку, чем бы ни была Кула, она была построена на гейзере маны, Лит мог черпать из окружающей среды гораздо больше питательных веществ, чем обычно.

«Хотя часы Накопления не так уж и много дают, если я прав в том, что кто-то управляет защитой Кулы, то каждая крупица может помочь», — подумал он, пока его усиленное тело естественным образом восстанавливало ману и выносливость.

Пока Морок спал, восстанавливаясь после усталости от боя, Лит немного поел и занялся поисками механизма активации двери. Вся каменная стена была зачарована, а на её поверхность было наложено несколько массивов.

[Тот, кто это сделал, действительно был великим стражем, — подумала Солус. — Руны, составляющие различные массивы, совсем не соприкасаются друг с другом и имеют равномерное расстояние между собой, что позволяет им работать в полной гармонии. Вдобавок ко всему, очень сложно понять, какая руна относится к какому массиву. Боюсь, что я была права, когда говорила, что оди знают о Пробуждении].

[Может, а может и нет, — ответил Лит. — Есть такие вещи, как пенсне Скарлетт или посох генерала Ворга, которые могут сделать их видимыми невооружённым глазом. Пока единственное, что мы знаем наверняка, — это то, что они были хитрыми ублюдками].

Лит положил руки на каменную стену, как будто искал щели или скрытый выключатель, и активировал Бодрость. Это было единственное средство, которым он располагал, чтобы обойти любые маскировочные устройства, способные скрыть правду от его глаз. Бодрость требовала, чтобы Лит перекрыл чей-то поток маны своим собственным. Этот навык он развил ещё в детстве, и он был для него второй натурой. К сожалению, он никогда не использовал его на чём-то настолько большом. Он мог охватить не так много пространства, чтобы не расходовать ману слишком сильно и не притупить свои чувства. К тому же сложность массивов и чары, которыми была зачарована стена, мешали ему как следует рассмотреть их бесчисленные детали. С другой стороны, Солус теперь могла отключить свой мана-сенсор и сосредоточиться исключительно на расшифровке заклинания, поделившись чувствами с Литом. Выходка Лита вызвала не один удивлённый взгляд и несколько насмешек.

— Рейнджер Верхен, это пустая трата ваших способностей. Если бы ощупывания стены было достаточно, чтобы обойти защитный массив, то стражи и мастера кузнечного дела не тратили бы столько времени и сил на разработку своих заклинаний для задач, подобных той, что сейчас перед вами, — сказал профессор Синдра.

В его голосе не было насмешки, только искреннее беспокойство.

«Если бы этот идиот-ассистент был хоть вполовину таким же способным, как Лит, вместо того чтобы гоготать над ним, как ребенок...» — подумал он.

— Спасибо за заботу, профессор. И всё же мы должны учитывать, что оди могли принять во внимание заклинания и прибегнуть к какому-нибудь механическому спусковому механизму, — Лит ответил первым правдоподобным объяснением, которое пришло ему в голову.

— Отличная мысль! Ты слышал это, Калил? Возьми урок у рейнджера Верхена и используй свой мозг. Если к концу экспедиции твой вклад будет нулевым, я прикажу тебя уволить.

Как и другие помощники, Калил записывал выводы своего учителя, чтобы затем пересмотреть и осмыслить общую картину. Всё остальное время молодые люди смеялись за спиной у рейнджера. Внезапно им стало не до смеха. Вместо того, чтобы бездумно писать, он начал ломать голову в поисках решения сложившейся головоломки.

Идеальный массив II

К тому времени, когда искусственное солнце начало садиться, члены экспедиции решили, что день пора заканчивать. Йондра могла заставить солнце вставать, когда захочет, но это ещё больше нарушило бы их цикл сна. Все устали либо из-за постоянных заклинаний, либо от попыток осмыслить собранные данные о стене. У некоторых, как у Квиллы, голова раскалывалась от того, что они делали и то, и другое. Морок же и солдаты Флории были весьма расслаблены. Они спали, ели и проводили время за игрой в кости или карты, пока охраняли туннели.

— Как именно работает твоё оружие? — спросил Лит у Морока во время ужина.

— Проблема с дикими землями в том, что никогда не знаешь, на какую неведомую чертовщину наткнёшься. Поэтому крутой мастер кузнечного дела сделал мне оружие из орихалка, способное к перевоплощению. Ножны — часть оружия и ключ к запуску способностей. Если мне нужно, чтобы мои игрушки стали потяжелее, то дополнительная масса возьмётся из ножен. Они также сделаны из орихалка и толще, чем кажутся, — Солус изучила их псевдо-ядро с помощью мана-сенсора и с облегчением обнаружила, что на их поверхности не выгравированы руны.

[Похоже, мы правы. Руны, должно быть, являются государственной тайной. Псевдо-ядро очень сложное, и для его стабилизации даже потребовались фиолетовые кристаллы], — подумала она.

— Они перевоплощаются? И всё? — спросил Лит.

— И всё, чёрт возьми! — обиделся Морок. — Они спасали мою жизнь бесчисленное множество раз. В них встроено несколько незначительных заклинаний, но не более того. Ну, просто у меня нет кучи денег, — сказал он, с завистью глядя на Скинуокер.

— Прости, я не хотел их принизить. Просто с орихалком и фиолетовыми кристаллами я ожидал чего-то более впечатляющего.

— А что делает твоя перчатка? — спросил Морок, проигнорировав извинения.

— Пока не очень много. Это незаконченная работа. Пока что она может хранить несколько заклинаний низкого уровня и становиться оружием, если выбора не остаётся, — пальцы перчатки превратились в когти.

— Думаю, она уже очень полезна. Если ты когда-нибудь начнёшь их массово производить, я такую возьму. Но почему в качестве основы используется камень?

— Я же сказал, что работа ещё не завершена. Я использовал дешёвые материалы, потому что постоянно её модернизирую, — ответил Лит.

— Не, чувак. Ты слишком скуп. Эти магические кристаллы меньше моих глаз, да ещё и зелёно-жёлтые! Не обижайся, но это отстой.

[Отстой? Я годами вкалывала, чтобы получить эти два... драгоценных камня или чем там они являются! — подумала Солус. — Могу я, пожалуйста, дать ему по носу?]

— Есть идеи, как открыть дверь? — застряв между куском камня и идиотом, ему не терпелось сменить тему.

— Никаких, и меня это даже не волнует. Мне заплатят независимо от результата экспедиции. Сражение с жутью и этими теками уже должно стоить солидной премии. Всё остальное — просто прибавка.

Поскольку больше ждать от него было нечего, Лит отправился поговорить с Квиллой. Не считая профессоров и Солус, она опредёленно была самым умным человеком в пещере.

— Как твоя голова? — спросил Лит.

— После того, как подлечилась, боль прошла, но я всё ещё словно в тумане. Не могу же я тратить тоник в наш первый день, — ответила она, массируя виски. — Боги, я чувствую себя такой бесполезной. Сейчас в бою даже большая обуза, чем когда мы ещё были в Белом Грифоне, и чёртову дверь я тоже открыть не могу.

— Это неправда. Ты спасла жизнь Флории и многим другим. Что же до двери, то я бы сказал, что ты не одна такая, — попытался подбодрить её Лит.

— Это было несколько дней назад. Единственное, чего я добилась сегодня, — это натёрла мозоли на пальцах, — она показала ему свою правую руку.

После того, как она часами размахивала кузнечной палочкой и использовала магию лечения мозолей и раздражения кожи, та затвердела. Квилла могла бы легко избавиться от них, но, поскольку впереди у неё, похоже, было ещё много часов работы, это было бы бессмысленно. Пока они разговаривали, один из ассистентов передал им копию информации, собранной членами экспедиции за день. Утаивать знания перед общим препятствием было бессмысленно. Каждый профессор хотел славы именно для себя, но, пока они не пройдут через дверь, никакой славы им не видать. Данные были отсортированы таким образом, чтобы каждый массив можно было изучать отдельно от других и от зачарования двери, что облегчало выявление их рунных узоров и энергетических узлов. На каждом листе бумаги было много жаргона стражей, и Лит мог понять лишь те термины, которые были общими для массивов Кулы и тех, которые он знал. Квилла сильно прищурила глаза, словно что-то мешало ей как следует сосредоточиться.

— Прекрасно, моя головная боль вернулась! Я всё. Спокойной ночи, Лит, — она положила записки в свой пространственный амулет и умчалась прочь.

[Почему ты не помог ей Бодростью?] — спросила Солус.

[Она устала и недовольна собой. Головная боль даёт ей повод отдохнуть и выпустить пар. Если я проясню ей голову, а она так и не справится, Квилла будет чувствовать себя вдвойне бесполезной. Один раз потому, что я исправил то, что не смогла она, второй же — поскольку у неё не будет оправдания, почему она не смогла открыть дверь], — ответил Лит.

Лит не был гордым. Ему было все равно, как решать проблемы, лишь бы получалось, поэтому он не стеснялся просить помощи у старших товарищей. И он подошёл к костру Йондры. До этого момента профессор из Чёрного Грифона была той, с кем у него были самые лучшие отношения. Она уже научила его нескольким вещам и, возможно, была готова расширить его понимание древних массивов.

— Профессор Йондра, может, это глупый вопрос, но почему никто не пытался использовать Чистый лист, чтобы открыть дверь? — Чистый лист был заклинанием четвёртого уровня для мастеров кузнечного дела, которое временно отключало чары, так что теоретически могло решить их проблему.

— Это не глупый вопрос, рейнджер Верхен. Вот этот массив, — начала она, показывая ему одну из своих записей, — предотвращает взлом замка извне. Если мы используем Чистый лист, он запустит первый энергетический узел и вызовет цепную реакцию, которая активирует все остальные массивы.

«Чёрт. Значит, я даже не смогу использовать Бодрость, — подумал он. — Это не заклинание, но, скорее всего, она будет восприниматься как внешняя энергия. Я не знаю, что делает большинство других массивов, но они слишком мощные, чтобы играть вслепую».

Лит стал расспрашивать её обо всех рунах, с которыми был незнаком, и Йондра с радостью отвечала на все его вопросы. Они начали не с той ноги, но чем больше времени Лит проводил с ней, тем больше Йондра напоминала ему его покойную наставницу, Нану. Йондра была не так стара, и спина у нее не горбилась, но яростный свет в её глазах был таким же, как у Наны, как и её бесстыдный подход к получению от людей того, чего она хотела.

— Потрясающе, что такой молодой человек, как вы, уже понял, какое значение имеет каждая руна, составляющая массив. Большинство студентов заинтересованы только в том, чтобы узнать, как творить массивы и как их разрушать. Их не волнуют ни процессы, ни причины, связанные с этим делом, — она похлопала его по спине, прежде чем зевнуть.

Идеальное решение I

«Трудно не заметить их важность, когда видишь, как руны влияют на пространство вокруг себя, и как порядок их активации может привести к тому, что эффекты двух массивов, состоящих из одних и тех же рун, будут совершенно разными», — подумал Лит.

— Увы, я слишком стара и устала, чтобы продолжать. Луна уже высоко. Отдохните немного. Если завтра на нас нападут новые твари, я буду рассчитывать на вашу защиту, — Йондра щелчком пальцев затушила огонь и вошла в женские покои.

Лит некоторое время оставался один, сортируя новую информацию, полученную вместе с Солус, и делая заметки на собственных бумагах, чтобы потом сохранить их в Солуспедии. Вскоре от усталости у него разболелась голова, а мозг взмолился о передышке.

[Сражаться гораздо проще], — вздохнул он.

[Твоё тело может выдержать многое, но разуму всё равно нужно отдыхать. Иди спать, а я буду следить за ситуацией], — за пределами своей башни Солус не могла ни спать, ни отдыхать. Это давало Литу преимущество во многих ситуациях, но в долгосрочной перспективе сказывалось на её здравомыслии.

Лит лёг спать рядом с постом охраны, готовый действовать при первых признаках опасности. Он никому не доверял. Морок был слишком странным, а солдаты — слишком слабыми, как он для себя решил. Профессора были магически сильны, некоторые даже превосходили Лита, но, как показала Корга, чтобы свалить их, требовался всего один выстрел. Паранойя была жестокой госпожой, но она слишком часто его выручала, чтобы её игнорировать. Конечно, за исключением тех случаев, когда он был абсолютно неправ. Когда наступило утро. и ничего не произошло, Лит про себя выругался.

[Задним числом все мы гении], — усмехнулась Солус.

Члены экспедиции вернулись к изучению двери, и никто из них не успел заметить, как рассвет превратился в закат. Лит даже попробовал использовать Огненный обзор в полдень, чтобы обнаружить скрытые отсеки. Если выключатель был замаскирован под фальшивой скалой, то после многочасового нагревания заклинанием Йондры он должен был показать в его тепловом зрении другую окраску по сравнению с остальной частью скальной стены. Увы, даже эта попытка не увенчалась успехом. Лит пообедал вместе с Йондрой и Квиллой, сравнивая заметки в поисках решения. Экспедиция была лучшим шансом для Лита заполучить в свои руки древнюю технологию оди, которая могла бы помочь ему решить проблему с реинкарнацией.

«Если мы разгадаем эту загадку, и в будущем я самостоятельно найду новые руины, то буду знать, как туда проникнуть. Если же потерпим неудачу, несмотря на совместную работу стольких мудрых магов, я могу вычеркнуть оди из списка возможных решений», — подумал он.

На третий день Лит, как и ассистенты, начал проявлять беспокойство. Старшие маги знали, что разгадка древних тайн требует времени, усилий и удачи, в то время как их помощники принимали неудачи близко к сердцу.

Прошептав перед дверью «Сезам, откройся» [1] и не получив в ответ ничего, кроме неловкого эха, Лит спросил профессора Гаакху, эксперта по языкам:

— Как на языке оди будут друзья?

— «Главриш». А что?

После мучительной секунды, разбившей последние надежды, он ответил:

— Да так. Мне просто было любопытно, — сказал он, пока Солус покатывалась со смеху [2].

Когда наступило время ужина, Лит решил дать передышку и себе, и Йондре, проведя вечер с друзьями. После получения собственного Скинуокера настроение Квиллы значительно улучшилось, но с каждым днём она становилась всё мрачнее.

— Боги, как же меня это расстраивает. Из всех ассистентов, участвующих в экспедиции, я, пожалуй, знаю об оди больше всех, ведь я изучаю их уже больше года. И всё же мой вклад близок к нулю, — сетовала Квилла.

— Я бы предпочёл не работать, пока ем. Если услышу ещё хоть слово о массивах, то закричу, — сказал Лит. — Но раз уж мы начали, может быть, нам чего-то не хватает. Когда я учил Тисту магии, я улучшал свои основы, читая собственные учебные материалы. Может, если расскажешь нам, что знаешь об оди, мы сможем лучше понять их образ мышления?

— Прежде всего, они были тщеславными, эгоцентричными ублюдками, — сказала Квилла голосом, полным злобы. — Их законы позволяли им иметь рабов, если те не были оди, и они относились к другим расам хуже, чем к скоту. Оди использовали рабов как подопытных кроликов, специально заражая их болезнями, которые ещё не умели лечить. Когда магии исцеления было недостаточно, они прибегали к Скульптуре тела, постоянно изменяя физиологию своих подопечных, пытаясь сделать их невосприимчивыми к врождённым заболеваниям. Добившись идеального здоровья, они переходили к изменению внешности, чтобы каждый представитель их расы рождался с теми пропорциями, которые они считали идеальными. Десятилетиями они достигали бесчисленных подвигов, не заботясь об их цене, поскольку не они её платили. Затем они попытались победить старение и потерпели неудачу. Остальное ты знаешь. Они были одержимы поиском совершенства в каждом аспекте своей жизни. Только посмотри на массивы, — этого слова было достаточно, чтобы у Лита заболела голова. — Расстояние между рунами, то, как они накладываются друг на друга, и дверь в то же время. Это бесшовная формация без слабых мест.

Лит просмотрел свои записи в Солуспедии и сравнил их со словами Квиллы.

— Это действительно удивительная работа, — сказал он, а глаза его застыли на пустом месте, пока он изучал руны одну за другой, пытаясь не блевать. — Даже если дверь покрывают пять массивов, получившаяся структура напоминает музыкальную партитуру. Каждая руна идеально расположена, одна перетекает в другую и усиливается другими рунами, окружающими её, а сама, в свою очередь, усиливает соседей.

— Да, это почти как... Вот оно! Кажется, я знаю, как открыть эту дверь! — Квилла резко встала, перевернув свою тарелку.

Лишь своевременное использование магии духа спасло ни в чём не повинную еду. Она потащила Флорию и Лита к костру профессора Гаакху, дабы поделиться своим успехом. Гаакху была главой экспедиции, её разрешение требовалось, прежде чем предпринимать попытку открыть барьер.

— Мы всё неправильно поняли, профессор. Здесь не пять массивов, а всего один, и я знаю, как его открыть, — сказала Квилла.

— Ерунда, маг Эрнас. Любой из нас, и вы в том числе, может обнаружить пять различных структур и их уникальные энергетические узлы. Мы даже определили назначение каждого из них...

— Нет, вот тут вы все ошибаетесь. Вы определили, какое назначение они имеют, если брать их по отдельности, и именно поэтому решения нет. Пожалуйста, профессор, давай повоображаем. А что будет, если рассматривать их как единый массив? Что станет с их рунами?

Профессор Гаакху вздохнула, используя магию воды, чтобы записать информацию о разных массивах на одной странице.

«Я не могу просто отказать магу Эрнас. По крайней мере, она проявила инициативу и уверенность. Моральный дух и без того плох. Попытаться и потерпеть неудачу лучше, чем позволить себе впасть в отчаяние», — подумала она.

По крайней мере, до тех пор, пока перед ее глазами не появилась целая картина.

— Это просто потрясающе! Пять массивов действительно объединяются в один, имеющий свою собственную цель! — выкрикнула она, когда её коллеги начали тесниться за её спиной, глядя на листок бумаги.

_____

1. Отсылка на Али-Бабу и сорок разбойников. Другой известный вариант — «Сим-сим, откройся!». Сезам означает кунжут, если что. Заклинание распространилось как фраза, которая открывает все тайное.

2. Отсылка на Властелина колец. Перед Гендальфом стояла загадка «Молви, друг, и войди». Как выяснилось, надо было сказать слово «друг» на эльфийском.

Идеальное решение II

— Именно так! Они разделили массив на разные части, чтобы замаскировать его истинную структуру, — сказала Квилла.

— Это нечто большее, — сказала профессор Нешаль, мастер-страж из Земного Грифона. — Пять массивов могут работать как по отдельности, так и как единое целое. Оди нашли способ сделать наложенные массивы чем-то большим, нежели их сумма. Но вы правы. Последний массив — слабое место, потому что он позволит вам уничтожить их все сразу, как только правда станет ясна. Он неуязвим, если не знать, какой фокус за ним скрывается, но, стоит это понять, и сможешь разрушить их все, как карточный домик. Иначе это было бы революционно, — вздохнула она.

Нешаль восхищалась оди за их изобретательность и одновременно презирала за самомнение. Они явно думали, что никто из представителей «низших рас» не заметит фатальный изъян в их творении.

— Отличная работа, Квилла, — сказал профессор Феста из Белого Грифона. — Я позабочусь о том, чтобы академия вознаградила тебя должным образом. Без твоей проницательности мы могли бы потратить впустую несколько дней, стоя перед дверью.

— Спасибо, профессор! — она была переполнена радостью. — Мы можем открыть её сейчас?

— Ни в коем случае, — все присутствующие сказали в унисон.

— Мы понятия не имеем, что находится по ту сторону, и мы все устали. Начнём работу над шестым массивом после того, как полностью восстановимся и будем готовы к любым сюрпризам, которые могли оставить оди, — сказала профессор Гаакху.

Квилла была немного разочарована. После того, как она так долго и упорно боролась, ей пришлось продолжать ждать, чтобы увидеть, окупятся ли плоды её труда. Лит не разделял её беспокойства. Ему не нужен был Жизненный обзор или чувство маны, чтобы понять, какую опасность такой массив представляет для его жизни. На следующее утро профессора с помощью магии земли наколдовали стол из камня и совместно принялись за работу над открытием двери. Как только все бумаги были разложены на каменной поверхности, Лит внёс своё предложение.

— Я не думаю, что открывать массив — хорошая идея. Уничтожение его потребует столько же энергии, и это куда безопаснее.

— Вы с ума сошли? — опешили несколько профессоров.

— Такая техника укладки массивов сама по себе является реликвией. Даже если это бракованный продукт, мы можем изучить его и узнать много нового о древней магии оди. Возможно, мы даже найдём способ улучшить их творение! — сказал профессор Синдра.

— Действительно. Но что, если мы откроем дверь, сработает ловушка, и массивы снова активируются? Что, если они выстрелят нам в спину, как только мы войдём в эту дверь? Неужели одна реликвия стоит наших жизней? — говорил он, глядя в глаза Флории.

Она была командиром экспедиции и единственной, кто знал об аномалиях, возникших во время сражения с теками.

— Я согласна с рейнджером Верхеном, — сказала она. — Можете вволю изучать и копировать формацию массива, если нужно, но никто не войдёт внутрь, пока эта штука не будет уничтожена. Первое правило для любой боевой ситуации — иметь чёткий путь отступления. Если система защиты оди опознает нас как представителей «низших рас», и ворота закроются за нами, у нас не будет времени открыть их снова. О том, чтобы оставить спину незащищённой, не может быть и речи. Моё решение окончательное.

То, что начиналось как негромкое ворчание, вскоре стало нарастать, пока возмущённые вопли не разнеслись эхом по всей пещере.

— Заткнуть свои рты не судьба? — голос Морока заглушил их всех подобно рёву. — На нас может напасть целая армия, и я пропущу их появление из-за вашего тупого тявканья. Если вы решили сдохнуть пораньше, меня в это не впутывайте.

Препирательства продолжались до тех пор, пока это не начало действовать Флории на нервы.

— Возможно, вы не знакомы с тем, как устроена армия. Дискуссия окончена, — сказала она.

— Может быть, а может, и нет, — ответила профессор Гаакху. — Более двух третей членов экспедиции не согласны с тобой. Мы требуем разговора с вашим командиром.

— Как вы смеет сомневаться в моих суждениях? — её голос был низким, но прекрасно слышным и более страшным, чем любой гневный крик или угроза.

— Я смею, потому что думаю, что в силу своего юного возраста вы не понимаете, насколько важным может быть это открытие, капитан Эрнас. Наше открытие — это не просто истерика каких-то стариков, — ответила Гаакху. — Мы обеспокоены тем, что ваше поспешное решение может навредить развитию магии и самому Королевству. Не говоря уже о том, что, хотя рейнджер Верхен и прав, я считаю, что ваши прошлые отношения влияют на ваши суждения. Быть осторожным хорошо, параноиком же — нет. Как глава экспедиции, я в праве наложить вето на ваше решение, если оно вредит Королевству.

— Хорошо, — Флория знала, что Гаакху права.

Поскольку никакой чрезвычайной ситуации не было, а армейский коммуникационный амулет всё ещё работал, она должна была послать сообщение. И всё же это был первый случай за всю её военную карьеру, когда кто-то столь грубо пренебрегал её приказами. Она нарушила затишье на линии связи и вызвала командование, объяснив всё, что произошло. Она упомянула о проницательности Лита в отношении последней атаки и подчеркнула риски, которые подразумевает сохранение массива.

— Интересно, — ответил коммандер Берион, постукивая указательным пальцем по своему столу из красного дерева. — Кто предложил сохранить массив?

Судя по выбору слов и тону голоса, профессора догадались, что он с ними согласен, поэтому представились один за другим. Учитывая мрачное будущее ассоциации магов, получение поддержки от такой восходящей звезды армии, как Берион, могло привести к бесчисленным преимуществам. Даже некоторые из тех, кто ранее был согласен уничтожить формацию, переметнулись на другую сторону. Лишь профессора Йондра и Синдра были тверды в том, чтобы поставить свою безопасность на первое место, и не изменили своего решения.

— Дамы и господа, спасибо вам за честность. Я вынужден согласиться с капитаном Эрнас и рейнджером Верхеном. У них обоих сто процентов успешного выполнения миссий, поэтому я доверюсь их мнению, ведь это единственная причина, по которой вы всё еще живы. Не обижайтесь, профессор Гаакху, но без рейнджера Эари координаты руин были бы потеряны. Вдобавок ко всему в случае, если экспедиция будет стёрта с лица земли, королевство потеряет некоторых из своих наиболее ценных подданных. Капитан Эрнас права. Изучайте формацию сколько угодно и снимайте её, когда будете готовы. Конец связи.

Спокойное отношение Бериона исчезло, как только закрылась связь.

— Проклятые идиоты! Я не для того столько вложил в рейнджера Верхена под своим командованием, чтобы потерять его ради сохранения дрянного массива. Даже если бы его там не было, я бы дважды подумал, прежде чем подвергать риску одну из дочерей Эрнас по своей прихоти, не говоря уже о двух девочках! Мне нравится моя голова на её привычном месте.

Как только ему удалось успокоиться, он вызвал секретаря и поручил ему обновить статус экспедиции.

— Я не знаю, страдают ли эти профессора просто от высокомерия или же от слабоумия, и меня это не волнует. Отметь в их личных делах, что они непригодны к командованию в следующих миссиях.

Тем временем в пещере Лит вздохнул с облегчением.

«Я не готов рисковать своей жизнью ради этих болванов, в худшем случае я бы снизошел до неподчинения. К счастью для меня, Берион заслужил своё место потом и кровью», — подумал он.

Всё едино I

[Плюс в том, что теперь мы знаем, кого стоит защищать, а кто просто мертвый груз], — сказала Солус, заставив Лита забеспокоиться о её психическом состоянии.

Она была в полном порядке, просто чем ближе она подходила к достижению своего человеческого тела, тем больше защищала Лита. Солус по-прежнему ценила все жизни, но она была готова пойти на жертвы ради сохранения собственного счастья. Для неё кучка идиотов-самоубийц не стоила риска пожизненного одиночества. Многие из профессоров громко сглотнули, полагая, что только что подписали себе смертный приговор. Гаакху же, напротив, была невозмутима. Берион был всего лишь одним человеком, который по стечению обстоятельств оказался главным. В армии было много других людей, что разделяли её видение и помогали ей защищать свой статус.

«Бессмысленно переживать из-за мелкой неудачи. Бюрократов волнует только результат. Если я добуду нечто ценное, от этого промаха отмахнутся как от незначительного инцидента», — думала она.

Команда экспедиции начала изучать массив вплоть до мельчайших деталей, перепроверяя всё. Квилла была очень раздражена затянувшимся ожиданием. Ей не терпелось увидеть, что же находится по ту сторону стены. Им потребовалось полдня, чтобы завершить своё исследование, и ещё полдня, чтобы убедиться, что их заклинание уничтожит формацию самым безопасным способом. Утром второго дня после прозрения Квиллы заклинание наконец было сотворено. Как и предсказывала профессор Нешаль, при вмешательстве в шестой скрытый массив, образовавшийся в результате наложения пяти других, их тонко сбалансированная структура разрушилась. Два массива были уничтожены, а три других стали чисто декоративными. Дверь отворилась, повернувшись на петлях, словно её регулярно смазывали всё это время. Мох и грязь посыпались из щелей, подняв кучу пыли.

— Вот дерьмо! — таково было коллективное мнение экспедиции в тот момент, когда они увидели, что их ждет.

Кула не была ни городом, ни деревней, ни убежищем. Её образовывали длинные прямоугольные здания, которые выглядели все одинаково. Они были построены из какого-то неизвестного бледно-синего материала, который не был ни камнем, ни металлом. Он излучал яркое свечение, из-за которого всё вокруг зданий было ясно как день. Дороги, соединяющие здания, были покрыты слоем пыли толщиной в несколько сантиметров. Это доказывало, что ни одно существо, живое или нет, не ходило по ним в течение последних десятилетий. Каждый объект имел только один вход, состоящий из широких двойных дверей из металла, и никаких окон. Каждая дверь была запечатана жёлтым массивом, видимым невооружённым глазом. Он имел форму трех концентрических кругов, исписанных неизвестными рунами, и подпитывалась как фиолетовыми кристаллами, так и гейзером маны, лежащим в основе Кулы. С помощью Жизненного обзора Лит мог видеть, что через весь комплекс проходят устройства, похожие на кабели, по которым мировая энергия поступает в различные массивы, в том числе и в тот, который экспедиционная команда только что деактивировала.

— Это чёртова военная база! — сказал Морок, выхватив слова прямо изо рта каждого.

— Лит, что ты видишь? — спросила Флория.

Её вопрос не имел смысла для остальных, однако никто не осмелился пошевелиться. Любая страна отреагировала бы на проникновение посторонних в секретный комплекс с крайним предубеждением. Оди, скорее всего, оставили после себя много неприятных сюрпризов.

— Берег чист, но мы не можем позволить себе расслабляться. Всё, и я имею в виду всё, по-прежнему прекрасно функционирует, — он указал на массивы на дверях, которые должны были потускнеть много веков назад.

Лит начал скандировать тарабарщину, готовя свои заклинания, за ним быстро последовали Морок и солдаты Флории. Закончив свои приготовления, он сделал шаг вперёд. Дверь и каменная стена начали вспыхивать ярко-красным цветом и издавать высокий шум. Уцелевшие массивы активировались один за другим, но из-за полученных повреждений они смогли выдать лишь серию искр и шипение, после чего с грохотом взорвались. Лит продолжал смотреть по сторонам, ожидая, что что-то произойдет.

— Журнал Морока: добавить в свой отчёт, как старикашки стали бы нашей погибелью, не уничтожь мы массивы перед входом, — сказал он, навлекая на себя несколько злобных взглядов.

Морок уже собирался ответить, когда благоразумие Лита принесло свои плоды. Жизненный обзор показал ему жизненную силу, устремившуюся сквозь слой пыли толщиной в несколько сантиметров, покрывавший пол, и заставившую его ожить. Жизненная сила приняла форму колосса высотой более трёх метров с ярко-жёлтыми глазами. Кроме глаз, у него не было ни черт, ни определённой формы. Всё облако пыли было его телом, и существо использовало его, чтобы попытаться утопить Лита.

— О боги! Песчаный голем! — воскликнула профессор Элкас в панике. — Это должно быть невозможно! Где, черт возьми, может быть ядро этой штуки?

Флорию не волновало, возможно это или нет, её беспокоило только то, что он стоял прямо перед ними, и что Лит ещё никак не отреагировал.

— Не стрелять! — приказала она.

«Песчаный голем, ну конечно, — подумал Лит. — У големов нет жизненной силы, тогда как эта штука живая. Очевидным ответом было бы сжечь его, но. если бы его поставил сюда я, то я бы наполнил воздух чем-то летучим. Даже мелкодисперсная мука очень легко воспламеняется, и если эта штука — то, о чём я думаю, то взрыв может меня убить».

Лит был прав почти во всем. Существо перед ним было живым и легковоспламеняющимся, однако огонь в данном случае был страшен далеко не возможным взрывом. Перед ним было грибоподобное существо, а пыль на самом деле была его спорами. При её поджоге произошёл бы лишь небольшой взрыв, однако достаточно сильный, чтобы споры разлетелись повсюду и убили экспедицию за считанные секунды. Существо было способно перемещать каждую спору по отдельности и с их помощью заполнить дыхательную систему Лита, блокируя как его дыхание, так и сотворение новых заклинаний. Споры также могли питаться своим носителем и высасывать его жидкости, дабы увеличить свою численность. Выжить после такой многосторонней атаки было практически невозможно. Если, конечно, не владеть магией слияния. Тьма, проходящая через тело Лита, питалась спорами и обращала их в пищу, а Бодрость позволяла ему изучить их атаку.

— Гениально, — сказал Лит, выпуская серию импульсов магии тьмы, которые уничтожили его противников размером с зерно.

Гриб издал протяжный басовитый звук, который Лит интерпретировал как боль. Существо собрало все свои споры и сконденсировало их, чтобы принять физическую форму.

— Боги, как многому мы можем научиться у оди, — сказала профессор Гаакху, после чего выпустила волну энергии тьмы, следуя примеру Лита.

Существо в ответ раскрыло своё тело, позволив заклинанию безвредно пройти сквозь созданное им пустое пространство. Лит хотел бы высказать профессору всё, что думает, но его внимание привлекли глаза существа. В них не было ни ярости, ни боли, ни боевого духа. Лит знал этот взгляд, так на него смотрели Карл и Тиста, когда были маленькими.

В нём была надежда.

Всё едино II

— Это не голем, оно живое! — крикнул Лит, не отрывая взгляда от грибкового существа перед собой. Жизненный обзор и мана-сенсор продолжали сканировать окрестности, пытаясь разобраться в странном поведении существа.

[Надежда? Какой дурак будет смотреть на своего заклятого врага с надеждой?] — подумал Лит, когда чёрная аура окутала его тело, защищая от смертоносных спор.

[Может, ты смотришь на проблему не с той стороны? С чего бы, собственно, бессмертному существу утруждать себя защитой этого места? Оди больше нет, и, если грибы Могара похожи на те, что были на Земле, то убить такой практически невозможно. Особенно если споры имеют общий разум. Одной из них достаточно, чтобы возродить всё существо с нуля], — отметила Солус.

[Ему должно быть всё равно. Если, конечно, он не привязан к этому месту], — подумал Лит.

Его мысли были прерваны тем, что существо использовало магию земли, и сверху посыпался град сталактитов. Лит без труда уворачивался от них, но существо хватало острые камни и использовало как дубины. Споры складывались в усики, способные свободно атаковать Лита со всех сторон. У псевдорук не было ни костей, ни суставов, поэтому они могли в любой момент изменить траекторию движения, заставляя Лита использовать Блинк, пока тот не оказался в ловушке.

— Мы должны помочь ему! — Калил, ассистент профессора Синдры, устал ждать в стороне.

В отличие от остальных, он был не просто теоретиком. Одной из его специализаций был боевой маг. Взмахом руки он выпустил заклинание пятого уровня, Огненные руки. Залп пламенных рук размером со взрослого человека перехватывал булавы и одновременно раздирал противника когтями. Каждая из магических рук была создана из воздуха и голубого пламени. Элемент ветра позволял им хватать что угодно, не причиняя вреда, или же они могли в любой момент усилить интенсивность пламени в зависимости от ситуации.

«Если это песчаный голем, как говорит профессор Гаакху, то моё заклинание превратит его в стекло. Если это живое существо, как говорит рейнджер Верхен, то Огненные руки убьют его. Не важно, к какому виду принадлежит эта хрень, я справлюсь», — думал Калил.

— Не используй огонь, идиот! — сказал Лит, разбивая героические мечты Калила.

Облако спор взорвалось с серией мелких толчков, разбросав мизерные конечности грибного существа за дверь. Только те, кто, подобно Флории, слепо доверял Литу, подготовили барьер тьмы, чтобы защитить себя. Все остальные прибегали к магии воздуха или земли, но такие элементы ничего не могли сделать против атаки размером с пыльцу. Калил принял на себя основную часть волны спор, дико кашляя и истекая кровью из всех отверстий из-за микотоксинов, которые тварь выделяла, разрастаясь внутри его тела. Инфекция распространялась так быстро, что потребовалось несколько секунд, чтобы полностью покрыть кожу юноши.

— Магия света бесполезна! — заявил профессор Синдра после того, как его попытка спасти жизнь ассистента лишь ускорила распространение болезни, которая теперь покрывала и руки Синдры.

— Это грибок! — крикнул Лит на последнем издыхании, когда существо обхватило его тело своим, безостановочно напирая всеми своими придатками.

Лит мог убить ближайшие споры магией тьмы, но они были лишь расходным материалом. Вся Кула была покрыта спорами, давая существам почти бесконечную массу. Лит поднялся на ноги, наполнив свой Скинуокер маной так, чтобы орихалк защищал его с головы до ног. Споры больше не могли его коснуться, а сталактиты были теперь не успешнее простого оружия. Благодаря перу Громовой птицы Скинуокер был неуязвим для грубых атак. По крайней мере, пока у Лита было достаточно маны, чтобы поддерживать броню в усиленном виде.

[Есть идеи?] — спросил Лит, ища выход.

[Работаю над этим, — ответила Солус. — Должно быть что-то, что заставляет существо оставаться здесь. Теперь, когда я знаю энергетическую метку существа, я должна быть в состоянии обнаружить его ядро на расстоянии, если сосредоточусь достаточно сильно. Если, конечно, оно у него есть].

Флории и Квилле предстояла своя битва. Кроме Морока и Йондры все другие члены экспедиции умирали. Квилла могла лечить только одного человека за раз, тогда как Флория ломала голову, пытаясь найти заклинание, которое могло бы переломить ход битвы.

[Думай, Лит, думай. Как заставить растение выполнить твою просьбу? Заложник? Глупости. С разумом улья один — это всё, и всё едино. Рабское кольцо? Еще больший идиотизм. Как можно надеть кольцо на кучку спор? Просто нужно будет отрезать пал... Вот! Разум улья — вот ключ. Оди, должно быть, заразили часть спор каким-то рабским веществом. Этого было бы достаточно, чтобы взять под контроль всё существо благодаря общему сознанию спор. Если я прав, то порабощённые споры должны быть где-то поблизости. Должно быть место, где они защищены от случайного вреда, но имеют достаточно ресурсов для выживания. Если бы это был запечатанный контейнер, то со временем они бы умерли от голода].

[За дело!] — теперь, когда у Солус было хотя бы представление о том, что искать, она могла ограничить параметры поиска.

Даже если его интуиция была права, Литу ещё предстояло найти способ выбраться из своего затруднительного положения. Большинство заклинаний, которые были у него наготове, не годились против такого существа, а пламя происхождения теперь было ещё худшим вариантом, чем раньше. Хоть оно и было мистическим, огонь есть огонь, и, что ещё хуже, пламя причинило бы вред Литу вместе с его врагом. Он избегал его использования, потому что взрыв, порождённый пламенем происхождения, мог покончить и с экспедиций, и со всей Кулой.

— Если мы выживем, я попрошу прибавку к зарплате! — жаловался Морок, очищая очередного профессора от спор.

Он не был особо заботливым парнем, но прекрасно понимал, что, как только грибок покончит со стариками, то перекинется на остальных.

— Это не сработает! — в отчаянии выкрикнула Квилла.

Имея всего трёх целителей и четырнадцать пациентов, некоторые из которых уже находились в критическом состоянии, бороться со спорами так, будто они не являются разумными, было заведомо глупо. Она перестала лечить профессора Фесту и начала распространять вокруг себя короткие и слабые импульсы магии тьмы.

— Ты рехнулась? Твоё заклинание затронет и нас! — сказал Морок.

— Нет, она гений, а вот ты идиот! — сказала Йондра. — Импульсы, которые она испускает, достаточно сильны, чтобы предотвратить распространение спор, но слишком слабы, чтобы пробить наши доспехи. Она выигрывает для нас время, действуя как человеческий массив.

«Безрассудный гений, — подумала Йондра, леча следующего пациента так быстро, как только могла. — Нельзя импровизировать заклинания, а значит, она использует первую магию. Покрытие такой большой площади при таком тонком контроле над импульсами должно создавать огромную нагрузку на тело».

Йондра была права. В отличие от Пробуждённых, фальшивые маги не могли стимулировать свои ядра вырабатывать больше маны без помощи магических слов и знаков руками. Даже создание эффектов заклинаний первого уровня с помощью первой магии поставило бы под угрозу их жизнь.

Тем временем Флория ещё никогда не чувствовала себя столь беспомощной. Меч и заклинания, которые она так усердно тренировала, были бесполезны против чудовищного гриба, особенно теперь, когда он зажал в своих лапах Лита.

Всё едино III

«Я не могу использовать огонь, если не хочу повторить ошибку Калила. Земля только раздавит Лита, то же самое касается и тьмы. Я не целитель, поэтому не могу помочь заражённым. С какими элементами я могу безопасно работать? Воздух и вода», — подумала Флория.

Внезапная идея возникла в её голове. Это было опасно и, скорее всего, привело бы к противоположному результату, но Флория усвоила от отца, что сражаться нужно тем, что есть, а не тем, чем хочется. Сожалея о том, что так и не выучила ни одного заклинания четвёртого уровня боевых магов, она обрушила шквал заклинаний третьего — Обморожение. Фальшивые маги не могли усиливать силу заклинаний ниже пятого уровня по своему желанию, поэтому Флории пришлось компенсировать недостаток качества скоростью и количеством. Замороженные волны друг за другом обрушивались на массу живых спор, окружавших Лита, ограничивая их движения и заставляя те, что приближались, чтобы восполнить потерянную в ауре тьмы массу, падать на землю. Клетка из грибов с каждой секундой становилась всё тоньше, поскольку её внешние слои замерзали, а внутренние высасывались магией тьмы. Литу удалось спастись, выпустив внезапный всплеск своей ауры, который разметал останки существа в стороны, а неослабевающий шквал заклинаний Флории не позволил спорам вновь принять физическую форму.

— Почему ты не сделала этого раньше? — спросил Лит, подлетая к ней.

— Потому что я боялась, что случится нечто подобное! — в тот момент, когда она прекратила колдовать, дабы перевести дыхание, споры вырвались изо льда и начали размножаться с ужасающей скоростью. — Если нечто такого размера жило так долго и сохраняло такую огромную массу, то оди наверняка оставили много еды. Еда и много воды...

— Только усугубят проблему, — закончил Лит за неё фразу.

[Значит, она знала о риске и всё равно использовала воду. Как она могла доверять мне настолько, что поставила свою жизнь на то, что я найду способ победить эту штуку?] — подумал Лит.

[Может, дело не только в доверии. Может, она не хотела тебя бросать. Чувства не исчезают лишь оттого, что мы этого хотим, — Солус ненавидела, когда Лит был таким тугодумом, и цинизм не давал ему разглядеть простейшие ответы. — Не хочу просить тебя об этом после всех тех неприятностей, которые мы пережили, сбежав из этой живой тюрьмы, но мне нужно, чтобы ты вернулся в логово льва. Я ничего не могу найти отсюда, так что если ты прав, то испорченные споры находятся где-то глубже в Куле. Это бы объяснило, почему существо не напало сразу же, как только открыли дверь. Вероятно, если его сознание окажется слишком далеко от порчи, ментальная связь может нарушиться. Оно должно было дождаться, пока мы окажемся достаточно близко].

Лит мысленно хмыкнул, прежде чем произнести:

— Спасибо за помощь, Флория. И ещё, пожалуйста, не сердись на меня! — затем он, казалось, выбросил в канаву все её усилия, на полной скорости устремившись к облаку спор, которое теперь было настолько большим, что закрывало от её взгляда всю Кулу.

«Очень надеюсь, что у Лита есть план. Иначе этой твари придётся встать в очередь, чтобы убить его, потому что я сделаю это первая», — подумала Флория, оставшись одна против бушующей бури смертоносных спор.

Только половина существа последовала за Литом. Оставшаяся часть была полна решимости пересечь вход и нанести завершающий удар по покалеченной команде экспедиции. Тогда у монстра было бы всё необходимое время, чтобы сосредоточиться на последнем стоящем захватчике.

«Ну, по крайней мере, защита — это то, что я умею делать лучше всего».

И Флория активировала своё заклинание рыцаря-мага пятого уровня, Смертельный бастион. Оно создало каменную стену, пронизанную магией тьмы, которая быстро заменила открытую дверь, запечатав вход Кулы. Споры пытались просочиться сквозь щели в новообразованной скале, но магия тьмы убивала их быстрее, чем они успевали продвинуться. Затем существо попыталось преодолеть контроль Флории с помощью магии земли, но магия пятого уровня позволяла ей вливать свою волю внутрь заклинания. Вдобавок ко всему, магия тьмы не делала различий между спорами и их маной. Она пожирала и то, и другое, давая Флории преимущество в перетягивании каната за контроль над землёй, окружавшей городские ворота.

По другую сторону ворот Лит двигался быстро, как пуля, используя волны тёмной энергии, чтобы заставить врага открыть ему путь. В то же время он отменил некоторые заклинания, которые были у него наготове, и начал творить новые, которые лучше подходили для решения текущей ситуации.

«Этот план отстойный по многим причинам, — подумал Лит. — Оди должны были приказать существу защищать контейнер, в котором хранятся испорченные споры. Чем ближе я буду, тем больше внимания существо будет уделять мне. Если это поможет мне понять, насколько я близок к цели, то вполне вероятно, что, когда я стану его единственной мишенью, все станет ещё сложнее».

Лит летел над синими зданиями Кулы, но держался подальше от потолка. Грибковое существо уже доказало, что может манипулировать землёй, а бой был и так нечестным. Приливные волны спор окружали Лита со всех сторон. Они не могли угнаться за его скоростью, но им это было и не нужно. Существо медленно собирало всю свою массу, запечатывая все возможные выходы живыми стенами из спор, смешанных с землёй. Каждая из стен была толщиной не менее двух метров и продолжала расширяться с каждой секундой. Их твёрдость также увеличивалась, благодаря чему они могли выдерживать большинство заклинаний третьего уровня без особых усилий. Существо провело столетия в ловушке внутри Кулы, не имея никаких дел, кроме как питания, размножения и развития навыков.

[Нашла! — воскликнула Солус. — Та же энергетическая метка, но застрявшая под землёй. Перед третьим зданием слева].

Как только Лит приблизился на сотню метров к контейнеру, приказ о защите взял приоритет. Всё существо двинулось против Лита, давая Флории и целителям передышку, в которой они так отчаянно нуждались. Даже споры, заражавшие членов экспедиции, охотно покидали своих жертв и пытались воссоединиться с основным телом. К несчастью для них, как только они оказались достаточно далеко от людей, Флория, Квилла, Йондра и Морок выстрелили импульсом тьмы, который стёр их с лица Могара. Квилла упала в обморок сразу же, как только убедилась, что её пациенты живы, ни секундой раньше. Йондра проклинала свой преклонный возраст. У неё осталось не так много сил, а Квилла чувствовала себя не лучше, чем жертвы спор. Морок присвистнул: он сделал свое дело, так что мог притвориться измождённым и оставить работу остальным.

Тем временем Лит как раз приземлился на место, которое определила Солус. Он наколдовал своё заклинание пятого уровня, Заходящее солнце. Оно сгенерировало вокруг него шар из пропитанного тьмой пламени, которое должно было стать его последней защитой.

[Я потяну время, а ты позаботься о контейнере], — сказал он.

Солус отсоединила перчатку от руки Лита, используя Бодрость, чтобы убедиться в отсутствии скрытых ловушек или массивов, пока Лит заполнял пространство в десять метров вокруг себя чёрным пламенем. Его собственная магия не могла причинить вреда ни ему, ни Солус, в то время как грибковое существо пылало, словно бумага, брошенная в огонь.

Всё едино IV

Проблема Лита заключалась в том, что если бросить сразу кучу бумаги, то в итоге она может задушить пламя.

[Вот ведь незадача. Жаль, что я не добавил в смесь элемент воздуха. Торнадо из чёрного пламени было бы куда сложнее погасить], — подумал Лит, глядя на приближающуюся лавину.

[И снова задним числом мы сама гениальность, — ответила Солус. — К тому же заставить сосуществовать две стихии уже сложно. Появись третья, и ты бы вместо этого жаловался, что у тебя не хватает маны, чтобы долго поддерживать её в активном состоянии].

Как она и опасалась, контейнер был защищён несколькими массивами. Они были наложены один на другой, дабы заставить врага тратить время на деактивацию. Это был идеальный план, так как с грибковым существом, находящимся в ярости, в распоряжении Лита и Солус было не более нескольких секунд. Даже под Бодростью Заходящее солнце не могло дать больше времени.

— Очень надеюсь, что вы, оди, все мертвы, иначе я сам вас добью! — злился Лит, превращая чёрное пламя в такую плотную массу, что оно почти стало твёрдым.

Первая приливная волна спор при ударе обратилась в пепел, но второй уже удалось пробить барьер, а третья прошла ещё глубже. Тонны спор безостановочно сыпались на него со всех сторон, а Лит был слишком сосредоточен на замедлении их продвижения, чтобы сохранять ритм дыхания. Бодрость была подавлена простой сырой силой натиска существ.

[Неужели они придумали эту стратегию для борьбы с Пробуждёнными?] — думал Лит, пока враг был в нескольких секундах от того, чтобы сожрать его лицо.

[Да не. Ты же знаешь оди. Слишком высокомерны, чтобы признать, что дьявол кроется в деталях], — сказала Солус, когда массивы разрушились в унисон, позволив ей уничтожить испорченные споры.

В тот момент, когда существо освободилось от заклинания контроля разума, оно прекратило свою атаку. После этого большая часть облака погибла, оставив лишь достаточное количество спор, чтобы сформировать гуманоидную фигуру, которая до жути напоминала Лита вплоть до мельчайших деталей. Он и не подозревал, что так существо проявляет уважение к представителю другой расы.

<Благодарим, человек. Хоть мы и сомневаемся, что освобождение нас было твоей истинной целью, но дарёному коню в зубы не смотрят, и нам не оправдать наших попыток покончить с твоей жизнью>, — произнесло существо.

Увы, Лит не мог понять язык зверей, не говоря уже о мицетах. Он использовал этот момент передышки, чтобы вновь зажечь Заходящее солнце в полную силу.

<Ты даже не представляешь, какую боль мы пережили. Столетия рабства, когда наш разум оскверняли каждый день, после чего заставляли увеличивать нашу численность, несмотря на боль, которую причиняло нам разделение нашего сознания между такими большими колониями. Мы больше тебе не помешаем. Да благословит тебя Великая Мать!>

Существо, похожее на Лита, махнуло рукой, и в пространстве между ними возникло маленькое кольцо.

<Мы не знаем, могущественное оно или нет. Его магия исходит от проклятых оди, и для нас оно бесполезно. Мы молимся, чтобы оно помогло тебе в твоём путешествии. Пожалуйста, прости нас>, — существо отвесило глубокий поклон, после чего скрылось.

Только когда Солус и Жизненный обзор подтвердили Литу, что спор больше нет, он снял своё заклинание.

[Ладно. Прежде всего, как, чёрт возьми, ты так быстро взломала столько массивов?] — спросил он, используя магию духа, чтобы поднять кольцо, а затем изучить его с помощью Жизненного обзора.

Лит понятия не имел, что это такое, но он мог распознать синие светящиеся руны.

[На самом деле это была невероятно простая задачка. Что нужно для работы столь мощных массивов?] — спросила она, изучая кольцо с помощью своего чувства маны.

Его псевдо-ядро было не очень сложным, а камень на его вершине был лишь зелёным. Это весьма обрадовало и Лита, и Солус.

[Много маны. И что?] — ответил Лит.

[Ты видишь здесь кристаллы маны?]

[Нет. Только не говори, что...] — Лит не мог поверить, что целая раса может быть столь проницательной и в то же время такой недальновидной.

[Бинго! Я просто перерезала кабель кристалла маны, который снабжал массивы мировой энергией из гейзера маны, и они рассеялись. Легко, как щелкнуть выключателем], — Солус обхватила руку Лита, после чего вернулась в форму кольца.

[Дебилы. Что же до подарка, который оставило нам существо, то это, должно быть, безделушка, которую кто-то потерял и не удосужился подобрать. Круто. И всё же оно может сильно помочь нам в изучении рун], — подумал Лит, убирая кольцо в карман.

Благодаря Бодрости Лит уже вернулся к своему пиковому состоянию. Он полетел обратно к воротам Кулы, дабы проверить Флорию и Квиллу. Может, ещё Йондру. На остальных же членов экспедиции ему было плевать с высокой колокольни.

— Это я. Выпусти меня отсюда, тварь ушла, территория безопасна, — сказал Лит, добравшись до Смертельного бастиона.

— Как зовут мою мать? — спросила Флория.

Она не собиралась оставлять их жизни на волю случая. Насколько она знала, кто-то или что-то могло подражать голосу Лита.

— Джирни. Твой отец — Орион, а твой пёс — Лаки, тот ещё счастливчик, должен заметить.

Флория развеяла Смертельный бастион и нанесла Литу сильный удар в живот, а затем обняла его с силой, достаточной, чтобы выжать из его легких тот немногий воздух, что там ещё оставался.

— Слава богам, ты в порядке. Ты напугал меня до смерти. Опять!

Она быстро обыскала его тело на предмет травм и, не найдя таковых, сказала:

— Пожалуйста, помоги Квилле. Ей не становится лучше, — Флория понятия не имела, как он мог оставаться таким энергичным, но её это не заботило.

Калил был мертв, и многие другие находились на грани смерти, и Квилла в их числе. Йондра была смертельно бледна, её дыхание было неровным, и у неё едва хватало жизненных сил, чтобы оставаться в сознании. Морок был чёрным, синим и бледным. Как только существо прекратило атаку, Флория «вежливо» потребовала, чтобы тот взял себя в руки. Первым делом Лит проверил состояние Квиллы. Ее жизненная сила была настолько слабой, что не могла удержать ядро маны. Оно ещё было цело, но её тело уже не могло восстановиться. Если, конечно, не использовать Бодрость. Лит заставил её выпить тоник и дал достаточно жизненной силы, чтобы наполнить двух быков. Только после этого её состояние стабилизировалось, а бледная кожа вновь порозовела. Затем Лит передал немного жизненной силы Йондре, после чего перешёл к остальным. Солдаты Флории и другие ассистенты были просто без сознания. Правильное лечение и забота Квиллы не позволили им умереть на месте, но, в отличие от них, профессора были уже не так молоды.

— Им всем нужна жизненная сила, а у меня на всех не хватит. Я могу спасти одного, может, двух, но остальное зависит от их удачи и телосложения, — спасти их всех означало бы раскрыть его секрет, а Лит не хотел подвергать риску дело всей своей жизни ради кучки самодовольных незнакомцев.

— Используй мою, — Флория протянула ему руку, которую он быстро осмотрел.

— Ещё двоих выдержим. А это значит, что один или два умрут. Принимайте решение, капитан, — в этот момент он говорил не как друг, но как её подчинённый целитель.

Флория не раздумывала над ответом и ненавидела себя за это.

— Спасай тех, у кого больше шансов выжить. Нет смысла тратить жизненные силы на тех, кто может умереть даже после лечения.

Поле боя породило ужасные слова. Распределение ресурсов, побочный ущерб, правила ведения боя — всё то были причудливые термины для описания тех форм убийства, которые человеческое общество считало приемлемыми.

Трудные моменты I

Лит не играл в любимчиков и подчинялся приказам. Профессор Гаакху была его первым выбором, так как была самой молодой среди своих сверстников и экспертом по языкам. Затем профессор Нешаль. Её состояние было таким же плохим, как и у остальных, но она была единственным мастером-стражем в группе, поэтому Лит предположил, что её помощь ещё может ему понадобиться. После их спасения у Лита осталось достаточно сил, чтобы спасти только одного профессора. Он выбирал между профессором Элкас из Огненного Грифона, которая лучше всех расшифровывала язык оди, и профессором Синдрой, который был боевым магом. Все защиты оди были крепкими, а Синдра мог убить десятки врагов одним заклинанием. Профессор Феста из Белого Грифона была наиболее бесполезным членом команды. Помимо познаний в истории, она была мастером-алхимиком и рыцарем-магом. Первая специализация была несущественна для экспедиции, а на второй оставил отпечаток преклонный возраст.

— Это зависит от тебя, Флория. Оба они могут быть по-своему полезны, а шанс на выживание у них одинаковый, — сказал Лит. Он задыхался, и его дыхание было неровным. Использовать столько раз магию лечения четвёртого уровня без Бодрости было поистине изнурительно.

«Слава богам, Квилла всё ещё без сознания. Она бы выплакала все глаза, узнав, что старая добрая Феста умрет», — подумала Флория.

Ей было не лучше, чем Литу. Сейчас он использовал именно её жизненную силу, и, даже выпив тоник и съев немного еды, она всё равно нуждалась в отдыхе.

— Неужели нельзя спасти их обоих? — спросила она. Лит покачал головой в ответ. — Тогда спаси Элкас. До сих пор все угрозы, с которыми мы сталкивались, требовали больше мозгов, чем мускулов, не говоря уже о том, что вклад Синдры в экспедицию имеет меньшее значение по сравнению со вкладом Элкас.

Когда Лит закончил, они с Флорией были на грани обморока.

— Почему ты не попросила Морока внести свой вклад? — спросил он, радуясь тому, что Солус смогла присмотреть за ним и что ему потребуется всего несколько вдохов, чтобы прийти в себя, если вдруг случится что-то ещё.

— Потому что он уже устал от всего того лечения, которое проводил. Нам нужен хотя бы один человек, способный стоять на страже, пока мы отдыхаем, — Флория заснула, едва закончив своё объяснение.

Лит последовал ее примеру, использовав Бодрость, чтобы восстановить половину своей силы, на всякий случай. К счастью, все массивы были на месте, так как профессор Нешаль была жива и здорова. Караул Морока был адским из-за его усталости, но всё прошло гладко. Когда Лит проснулся, выживших членов экспедиционной команды ждали плохие новости. Профессора Феста и Синдра были мертвы, как и Нилла, ассистентка профессора Гаакху. Было пролито много слёз — то ли от шока, то ли из-за потери дорогих друзей. Профессора знали друг друга много лет, и даже, если они и были соперниками, то всё равно уважали своих конкурентов. Вдобавок ко всему, когда ветеран-маг так легко умирал, их сердца наполнял страх оказаться следующими. Райнер плакал, как ягнёнок, отправленный на заклание.

— Самая простая экспедиция, твою мать! Мы мрём как мухи. Профессор Йондра, пожалуйста, я хочу домой.

— Полевая работа всегда непредсказуема, сынок. Мы пришли в поисках руин, а нашли военный комплекс. Никто не мог предсказать такой исход, иначе команда была бы собрана совсем по-другому. Это наивность Калила навлекла эту беду на себя и на нас, — ответила она, разразившись бурным кашлем, который не смогла подавить.

Чтобы спасти своего любимого ассистента, профессор отдала всю себя и даже больше. Райнер вновь обрёл спокойствие и произнёс над своим наставником быстрое диагностическое заклинание.

— О боги, профессор Йондра, что вы наделали? Не разговаривайте, вам нужно отдохнуть.

Он заставил её лечь. Несмотря на свои протесты, Йондра сейчас была слабее ребёнка и не могла встать без посторонней помощи. Вспомнив о своих предыдущих словах, Райнер почувствовал себя эгоистичным придурком. Он отправился на поиски целителя, проклиная себя за беспомощность. Квилла всё ещё спала, профессора были ещё ослаблены, оставляя в качестве возможного выбора только Морока и Лита.

«Профессор Йондра и рейнджер Верхен хорошо ладят. Он должен помочь», — подумал Райнер.

Юноша был шокирован, увидев внешность рейнджера. Флория и Морок тоже не пострадали, но даже спустя восемь часов они всё ещё носили признаки истощения. Флория была слегка бледна, под глазами у неё были мешки несмотря на то, что она много спала.

Лит же выглядел как человек, только что прибывший с курорта.

— Как такое возможно? Ты сражался с этой штукой, лечил людей и всё равно выглядишь потрясающе.

— У тебя есть причина беспокоить меня, или тебе просто делать нечего? — Лит на некоторое время освободил Морока от караульной службы, чтобы дать своему товарищу-рейнджеру возможность немного поспать.

Райнер внутренне выругался и объяснил ему, насколько тяжело состояние Йондры. Лит не поверил бы ни единому слову, если бы не искренний страх, который он видел в глазах Райнера.

— Это невозможно. Я лично проверил её перед сном, но ещё раз взглянуть не помешает. Ты останешься здесь и, если хоть одна из расставленных мной ловушек издаст хоть звук, кричи.

Райнер кивнул, глядя на туннели перед собой так, словно они были открытыми пастями множества зверей, готовых выпустить на него неведомые ужасы. Он боялся их, но его ужасала мысль о том, что он может потерять самое близкое, что у него было, — семью, а потому он успокоил своё сердце и держал ухо востро.

Лит обнаружил, что состояние Йондры на деле даже хуже, чем описывал Райнер. Её жизненная сила была в таком беспорядке, что ему пришлось использовать свои заклинания пятого уровня Сканер и Долото, чтобы стабилизировать её состояние.

Как только он закончил, она резко открыла глаза.

— Что, чёрт возьми, вы сделали, чтобы так сильно себя покалечить? — спросил Лит.

— Я просто сделала то, что было необходимо. Райнеру и другим ассистентам нужна была помощь. Если бы не это старое тело, бедная Нилла была бы жива. Я упала в обморок, не успев её вылечить, — вздохнула Йондра.

— Это было глупо с вашей стороны и чуть не стоило вам жизни.

— Нилле едва исполнилось двадцать! У неё... у неё была вся жизнь впереди, в то время как я уже растратила свою. Я потратила столько времени на изучение магии, что не раз чуть не потеряла свою семью. Может, мои дети и узнают меня в лицо, но я им совсем чужая.

Её голос был полон сожаления, а глаза смотрели мимо Лита, уставившись на видения всех ее прошлых ошибок. Сейчас Йондра сожалела о многих вещах и сокрушалась, что не сделала в своей жизни другой выбор.

— Вот почему я хочу уйти на пенсию и почему обратилась к вам. Я хочу, чтобы кто-то освободил меня от бремени моего магического наследия. Но что важнее всего, я знаю, что вам под силу магия омоложения. Пожалуйста, верните мне силы! Я вас умоляю. Я не могу продолжать жить как беспомощная дурочка, неспособная защитить даже то, что ей дороже всего на свете!

Йондра вглядывалась в лицо Лита, находя в нём сочувствие, сострадание и многое другое. Ей казалось, что она смотрит в глаза древнего существа, того, чьи чувства были заглушены пылью веков и слишком многими незаживающими ранами.

Трудные моменты II

— Я могу это сделать, даже сейчас, — сказал он, но Йондра не смогла порадоваться этим словам. В них не было тепла. — Но цена велика.

— Пока речь не идёт о государственной измене или убийстве, я готова заплатить. Будь то золото или артефакты, мне всё равно. Они в любом случае станут частью моего наследия, — ответила она.

На самом деле Лит больше интересовался её знаниями. Йондра была королевским мастером кузнечного дела и ведущей фигурой среди историков. Она могла помочь ему расшифровать тайны Хуриола.

«Если бы я мог доверять ей, я бы прямо сейчас достал из карманного измерения и рунный меч, и буклет. Сначала я сделаю её обязанной мне, а затем найду способ подвергнуть её испытанию. Может быть, я смогу притвориться, что нашел страницу буклета внутри Кулы, и посмотреть на её реакцию».

Лит продолжал планировать свои дальнейшие действия, одновременно омолаживая тело Йондры. Омолаживающая магия была магией исцеления, способной обнаружить и исправить все следы, которые наносит человеческому телу течение времени. На бумаге это было чем-то простым, но официально во всём королевстве Грифонов было всего четыре мага, способных её применять. Манохар, Вастор, Март и, конечно же, Лит. Он выровнял позвоночник и кости Йондры, а заодно подправил её мышцы. Магия исцеления не была чудом, она попросту ускоряла естественный процесс заживления. Сломанная кость после исцеления всё равно будет иметь следы перелома, а после внутренних травм образовывались рубцы. Омолаживающая магия была единственной вещью, которая могла восстановить, а не починить травмированное тело, даже вернуть изношенные хрящи в прежнее состояние. Лит сделал всё, что мог, но был вынужден остановиться на полпути.

— Повреждения, которые вы нанесли своей жизненной силе, требуют времени для заживления. Если я продолжу, это принесет вам больше вреда, чем пользы, — сказал он.

Йондра кивнула. Она чувствовала страшную усталость, и, хотя она только что проснулась, единственное, чего ей теперь хотелось, — это снова заснуть. Однако она уже чувствовала себя по-другому, как будто с её плеч и груди сняли груз. Дышать стало намного легче, и ни один из суставов не беспокоил её, какую бы позу она ни принимала.

— Не важно, мы всегда можем возобновить занятия позже. Я чувствую себя так, будто помолодела лет на двадцать, — сказала Йондра, прежде чем потерять сознание.

Лит положил руку ей на плечо, проверяя её жизненную силу. Это был истинный источник продолжительности жизни человека. Он бесчисленное количество раз лечил Нану омолаживающей магией, позволяя ей провести последние годы без всех симптомов старости, но смерть всё же пришла за ней.

«Она была так близка к тому, чтобы сократить срок своей жизни только ради того, чтобы помочь этим бесполезным отродьям, как и Квилла. Иногда я задаюсь вопросом, зачем вообще спасать таких людей снова и снова?» — подумал Лит, но сходство между профессором и его старым наставником заставило его руку убрать ей волосы с лица, дабы ей было легче дышать.

[Та же причина, по которой ты защищал Карла от своего отца, когда тот стал его любимой мишенью. Или когда ты решил вылечить болезнь Тисты. Ты всегда мог пойти по лёгкому пути и заботиться только о себе, — сказала Солус. — И всё же, что бы ты чувствовал, если бы Квилла умерла? Если бы кто-то из тех немногих, кого ты впустил в свою жизнь, исчез, а ты ничего не сделал, чтобы предотвратить это?]

Лит слишком хорошо знал ответ. Он помнил, что чувствовал после смерти брата. Лит/Дерек был единственным наследником Карла, поэтому с таким наследством и теми деньгами, что Дерек накопил на колледж и свадьбу брата, у него было так много средств, что он не представлял, что с ними делать. Однако все, что ему оставалось, — это пустая жизнь, волочить ноги вперёд в ожидании смерти задолго до того, как у него обнаружили рак легких. Так родилась пустота внутри него, и смерть Юриала только увеличила её, как и смерть Наны.

Всё еще расстроенный словами Солус, Лит вернулся к туннелям. Обращаясь к Райнеру, он сказал:

— С Йондрой уже всё в порядке, ей просто нужно отдохнуть. Отправь остальных профессоров ко мне, как только они проснутся. Они должны знать, с какими монстрами нам предстоит иметь дело.

Юноша много раз поблагодарил его, отвесив Литу такой глубокий поклон, что его голова почти коснулась земли. Однако Литу было всё равно. Его взгляд был прикован к пещерам, и он молился о том, чтобы на него что-нибудь напало и дало возможность выплеснуть свою ярость. Думая обо всех, кого он потерял за свою жизнь, Лит наконец осознал, как близко он подошёл к тому, чтобы потерять ещё и Квиллу. Его ненависть к оди за то, что они сделали с грибным существом, была выше всяких слов. Своими действиями они испортили то, что он мог считать только своей территорией.

Проходили часы, а ничего не происходило. Те немногие существа, что забредали в окрестности лагеря, убегали, как только замечали его убийственное намерение. Флория отправилась составить ему компанию, как только убедилась, что Квилла вне опасности, и что с солдатами, которым она поручила охранять ворота Кулы, ничего не случилось.

— Похоже, мне тоже придётся изучать магию исцеления. Теперь я понимаю, почему папа говорит, что хороший маг никогда не должен прекращать учиться, и почему мама так счастлива, что не маг, — вздохнула она.

— Пятый уровень — это действительно особый случай, если только человек не хочет стать профессиональным целителем, но в целом я согласен. Тебе стоит выучить хотя бы четвёртый. Регенерация конечностей и обмен жизненной силой гораздо важнее, чем можно подумать, — Лит предложил ей несколько сладостей из карманного измерения вместе с чашкой горячего чая.

— Кстати, спасибо за спасение Квиллы. Не знаю, как ты это сделал, ведь, по словам и Йондры, и Морока, она была на грани смерти, — сказала она непринуждённым тоном, не переставая смотреть ему в глаза.

— Спасибо, что предупредила, — Лит кивнул, обдумывая правдоподобное объяснение своему подвигу.

— Да. Считай, что это удивительно, как тебе удалось помочь ей и остальным даже после той битвы с могущественным существом, — в её голосе не было любопытства, только беспокойство.

Флория отказалась от того, чтобы Лит объяснил ей, как он совершает свои чудеса, она просто хотела, чтобы он был в курсе того, что остальные члены экспедиции знают о последних событиях.

Конечно, Йондра казалась милой женщиной, а Морок — равнодушным ко всему, что не касалось его напрямую, но она уже поняла, насколько обманчивой может быть внешность. Было мало людей, которым Флория действительно доверяла, и ещё меньше тех, о ком она думала хорошо. Лит был одним из них, и она надеялась, что однажды он почувствует то же самое по отношению к ней.

— Это было не так сложно, как ты думаешь, — Лит врал с таким изяществом, что Флория почти повелась на это.

Увы, этого «почти» не хватило, и это нанесло ещё один удар по её чувствам. Лит же объяснил ей, как существо попало в рабство, и что вместо того, чтобы победить его, он его просто освободил.

— Оди и впрямь были беззастенчивы в использовании запретной магии, — после того, что случилось с Юриалом, Флория ненавидела всех, кто связывался с рабскими предметами, почти так же сильно, как и Лит.

Угроза из прошлого I

— Думаю, нам стоит связаться с нашим командиром, — сказала Флория. — Как человек, я просто хочу сбежать из этого кошмарного места. Однако как солдат я думаю, что мы должны хотя бы убедиться в том, что, открыв ворота Кулы, мы не призвали какой-то древний ужас на королевство Грифонов.

Лит кивнул. Он очень надеялся, что получит приказ об отступлении. В случае, если это произойдёт, ему достаточно будет один раз попросить Солус принять форму её башни над гейзером маны, чтобы иметь возможность вернуться в любое время.

[Если это сработает, — сказала Солус. — Земля была зачарована так, чтобы на неё не действовала магия земли, и, даже если гейзер маны и не находится ни в чьём владении, большая часть его энергии выкачана Кулой. Возможно, мировой энергии не хватит, чтобы принять форму башни, не говоря уже о том, чтобы совершить Варп].

Флория достала из пространственного предмета свой армейский амулет и попыталась связаться со штабом. В отличие от гражданского устройства, армейский амулет связи имел зелёные кристаллы маны, поддерживающие синий и усиливающие его сигнал. Однако все руны, вырезанные на его поверхности, были неактивны. Ей пришлось влить в него свою ману, чтобы загорелась хотя бы аварийная руна.

— Проклятье, не знаю, почему, но сигнал кошмарный. Помоги мне, пожалуйста. Я не могу говорить и так концентрироваться одновременно.

С помощью Лита между ними вскоре появилась голограмма командира Бериона. Флория доложила ему обо всём, что произошло, и о потерях, которые они понесли.

— Проклятье! Вы должны были вызвать меня сразу, как только поняли, что это военный комплекс! Ваша экспедиция не подходит для такой разведки. Без историков не обойтись, но нужно гораздо больше мастеров кузнечного дела и стражей, — Берион хлопнул кулаком по столу.

Лит никогда не видел его в гневе, даже во время событий в Отре. Присмотревшись повнимательнее, Лит заметил, что ошибся. Командующий был обеспокоен, а не зол.

— При всём уважении, сэр, существо напало, как только мы ступили на территорию Кулы, несмотря на то, что его даже не провоцировали. Неизвестно, напало бы оно на нас или нет, если бы мы остались за границей и ослабили бдительность. Им управлял рабский предмет, так что, несмотря на ограничение его воли, он был далеко не бездумным существом. Кроме того, я думаю, что первым вашим приказом было бы оценить опасность, которую представляет комплекс для Королевства, — ответила Флория.

— Вы правы, — Берион вздохнул. — Эти оди были хитры. Если бы вы не уничтожили массивы, те бы убили каждого из вас в момент открытия двери, тогда как удаление массивов позволило бы этой грибковой твари убить вашу группу при удобном случае. Обычно я бы приказал убираться оттуда и ждать подкрепления, но мы понятия не имеем, какие ещё меры на случай непредвиденных обстоятельств могли принять оди. Вдобавок ко всему, теперь, когда врата Кулы открыты, мы не можем рисковать тем, что кто-то приведёт в действие одни боги знают какие ловушки или украдёт секреты оди. Что ещё хуже, что-нибудь может последовать за вашей группой на поверхность, и, если внутри шахт начнутся бои, наши потери будут неисчислимы. Пока что ваша задача — охранять комплекс и следить за тем, чтобы ничто не попало внутрь и не вышло за его пределы. Я перезвоню вам, как только Корона примет решение. Это слишком большое дело для меня одного. Конец связи.

Как только разговор был окончен, Флория положила свой амулет обратно в пространственный предмет и наколдовала зону Тишины, дабы её не услышали.

— По крайней мере, теперь у нас есть приказ. Видишь что-то необычное в туннелях? — спросила она.

Глаза Лита вспыхнули Жизненным обзором, затем он осмотрелся, прежде чем ответить:

— Ничего, но это мало что значит. Когда теки напали, я не заметил этого, пока не стало слишком поздно, и я не могу видеть внутренности зданий Кулы из-за окружающих их массивов.

— Уф, а я надеялась на хорошие новости, — сказала Флория. — Квилла упоминала, что оди используют рабов и големов для выполнения своей работы. Если только им не удалось заключить в тюрьму ещё одно вечное существо, мы обязательно столкнёмся с големами. Поскольку Кула — военный комплекс, их должно быть много, и все они наверняка вооружены до зубов. Жизненный обзор может их увидеть, или они для него невидимы?

— У них нет жизненной силы, но я могу видеть их поток маны, так что должен успеть предупредить тебя вовремя. Если, конечно, они не выкинут какой-нибудь трюк, как теки, — ответил Лит.

К тому времени, когда проснулись остальные члены экспедиционной команды, был уже полдень. Старость была непобедимым врагом, а некоторые из профессоров получили немалый урон, вынудив их отдыхать больше суток. Квилла и Морок были на удивление энергичны. Они не проявляли никаких признаков усталости и оба ели за двоих. Йондра всё ещё выглядела измождённой, но теперь её движения были более лёгкими и проворными, чем раньше. После того как Флория ввела всех в курс дела, объяснив им, что произошло после того, как они потеряли сознание, профессор Гаакху, руководитель экспедиции, сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, а затем сказала:

— Как бы больно мне ни было это признавать, но Берион прав. Эта команда плохо подходит для исследования такого исторического чуда, коим представляется Кула.

При слове «чудо» всё ещё скорбящим профессорам потребовалась вся сила воли, чтобы не задушить её, как и оставшимся в живых помощникам. Так или иначе все стиснули зубы и позволили ей продолжить.

— Наша команда всё ещё сильна, но нам, профессорам, не хватает выносливости и скорости, необходимых для того, чтобы быть по-настоящему полезными. Неопытность наших ассистентов — помеха, Калил почти обрёк нас всех на смерть. Что ещё хуже, оди оказались по-настоящему хитрыми. За все годы моего опыта я никогда не сталкивалась ни с массивами с таким количеством слоев ловушек, ни с существами такой силы. Буду честна, я тоже оказалась помехой. Сохрани мы массивы, как я и хотела, они бы нас убили. Даже если бы мы каким-то образом выжили, не думаю, что я смогла бы победить этого магического зверя. Я до сих пор не понимаю, как рейнджер Верхен победил его, но могу сказать, что, если бы этот гриб был на уровне Императорского зверя, мы бы не вели этот разговор.

Все кивнули в ответ на эти слова, Лит в том числе. В прошлом он сталкивался лишь с не Пробуждённым Императорским зверем, и даже тогда ему понадобилась помощь, чтобы с ним сладить. Теперь он был куда сильнее и лучше экипирован, но после встречи с разумным грибом понял, что дело не только в силе противника, но и в том, сколько времени у существа было на подготовку местности к бою. Споры были бы гораздо более лёгким противником, если бы не потратили столетия на размножение. Затем Лит объяснил остальным членам группы, как ему удалось выжить в этой встрече.

— Боги, оди высокомерно тупые, — сказала Гаакху, услышав о кабеле, питающем массивы. — И снова это было бы революционным открытием, если бы не одно фатальное слабое место. Если они применили тот же метод для запечатывания зданий, то попасть внутрь будет проще простого, тогда как столкновение с тем, что нас ждёт, может стоить нам жизней.

Угроза из прошлого II

— Кстати, а как вы нашли контейнер и обнаружили кабель? — спросила Гаакху.

Лит уже подготовил объяснение, а после разговора с Флорией ещё больше упростил его, чтобы оправдать свои мизерные затраты маны.

— Благодаря капитану Эрнас у меня было время подготовить массив Поиска жизни. Заметив контейнер, я добрался до него слишком быстро, чтобы существо успело последовать за мной. У меня было достаточно времени, чтобы заметить, что массивы нуждаются в источнике энергии, и я сделал то, что сделал бы любой в моей ситуации. Наносил удары по всему, что торчало.

— Отлично. Хорошая смесь мудрости и удачи — именно то, что нам нужно, чтобы выжить, — сказала Гаакху.

— Выжить? Думаете, армия не позволит нам уйти? — спросил Райнер, заставив большинство присутствующих вздохнуть от его наивности.

— Конечно же нет. Мы открыли ящик Пандоры, и мы единственные, кто может позаботиться о нём, пока не случилось худшее, — сказала Йондра, похлопывая его по плечу, чтобы успокоить. — Теперь, поскольку возвращение внутрь Кулы — лишь вопрос времени, я расскажу всё, что знаю о технологиях оди, а мои коллеги сделают то же самое.

Йондра объяснила им, с какими видами големов сталкивались предыдущие экспедиции, и как их победить, вдаваясь в подробности, вплоть до того, что делилась даже тем, что мастера кузнечного дела считали секретами своего ремесла. Никто не упустил, что это был приступ не щедрости, но отчаяния. Гаакху и Элкас подготовили для всех список распространённых слов оди, которых нужно остерегаться, и тайные знаки, которыми обозначались опасные зоны. К тому времени, когда семинар закончился, уже вечерело, и у всех изрядно болела голова от зубрёжки.

— О боги, мы идиоты! — сказала Флория. — Берион не сможет связаться с нами, если мы не усилим сигнал на нашей стороне.

Как и подозревалось, командующий ждал их уже несколько часов, даже начал опасаться, что от экспедиции ничего не осталось. Его приказы тоже были предсказуемы. Теперь их миссия заключалась в том, чтобы обыскать Кулу с максимальной осторожностью и уйти, только убедившись, что не оставили после себя ничего, что могло бы представлять опасность для Королевства.

— К сожалению, отправить подкрепление практически невозможно. Из-за помех мы не можем точно определить ваши координаты, а даже если бы и смогли, помехи сделали бы невозможным открытие Варп-врат. Я могу только пожелать удачи и надеяться, что вы найдёте внизу только конструкты и трупы.

— У меня есть просьба, сэр, — сказал Лит. — Не могли бы вы передать моей семье, что со мной всё в порядке? Они не получают от меня вестей с тех пор, как связь была запечатана. Должно быть, они очень волнуются.

Берион кивнул, ожидая, что остальные попросят о том же, но наступило лишь неловкое молчание.

«Боже правый, что за кучка ботаников! Теперь я действительно чувствую необходимость сказать своей жене и детям, что люблю их», — подумал командующий, прежде чем повесить трубку.

— Я завидую тебе, — сказала Йондра. — Даже если бы я пропала на год, всем было бы всё равно.

— А я бы волновался, — тон Райнера был обиженным.

— Нет, не волновался бы ты. Потому что ты всегда со мной. Ты единственная настоящая семья, которая у меня осталась.

— Ну что ж! Уже поздно, так что я бы сказала, что мы можем начать наши исследования завтра с утра, — профессору Гаакху не терпелось сменить тему.

Насколько её карьера была успешной, настолько же пустой была её личная жизнь. — Мы разделимся на две команды, каждая из которых будет состоять из рейнджера, так как они наши тяжеловесы, а ещё стража и мастера кузнечного дела. Вы согласны, капитан Эрнас?

Флория кивнула, и, организовав караульную службу, все отправились спать. Утром им предстояло многое сделать.

***

Герцогство Лароксия, кристаллические шахты, то же утро.

Прошло десять дней с тех пор, как экспедиционная группа покинула шахты, и гибрид гоблина с мерзостью по имени Корга успела благополучно вернуться к своим обычным делам. За шахтами теперь велось усиленное наблюдение, но её это не слишком волновало. Её пространственная магия в сочетании со способностью манипулировать светом делала её невидимой даже для Пробуждённых, у фальшивых магов найти её не было ни единого шанса. Схватка с двумя рейнджерами оказалась скрытым благословением. После того? как она чуть не погибла из-за того, что её гоблинская сторона была чересчур повреждена, её эволюция возобновилась с поразительной скоростью. Плоть и энергия хаоса, составлявшие её тело, больше не были двумя отдельными сущностями. Они наконец-то начали сливаться воедино, создавая нечто новое и совершенно беспрецедентное. Благодаря безудержной жизненной силе гоблина и долгому инкубационному периоду при постоянной подпитке кристаллами маны новое тело Корги теперь было способно противостоять хаосу. Кукловодам нужно было искать нового хозяина, как только то тело, которое они занимали, подвергалось коррозии, в то время как тела жутей были сделаны из чистой энергии хаоса. Это делало их почти неуничтожимыми, но в то же время калечило их повседневную жизнь. Чтобы их энергия не убивала и не разрушала всё, к чему они прикасались, требовалась огромная сила воли. В довершение ко всему требовалось расходовать часть накопленной ими энергии. Даже если они могли принимать человеческий облик, они не могли долго сохранять такую форму, не устраивая резню, либо чтобы прокормиться, либо потому, что не могли контролировать сырую энергию, из которой состояли их тела. По этой же причине такие специализации, как кузнечное дело, алхимия и подобные, давались им гораздо труднее, нежели людям. Тело же Корги было, за неимением лучшего термина, нормальным. Она могла свободно прикасаться к предметам, и, в отличие от всех её собратьев-мерзостей, энергия хаоса не вытекала наружу, когда она отвлекалась. Это была идеальная оболочка, которая уменьшала расход энергии и, соответственно, потребность в питании, оставляя ей много маны для магии.

«Кто бы мог подумать, что ранение — это ключ к моей эволюции? Гоблинские ткани восстановили мою сторону мерзости, а энергия хаоса укрепила повреждённую плоть. Скоро все мои навыки кузнечного дела станут не просто ностальгией! К черту Коргу! Я снова стану известна как Байтра, Богиня кузни. Могу поспорить, что, если бы мой так называемый «оригинал» узнала правду, от зависти её хватил бы сердечный приступ», — подумала Байтра.

[Ты чертовски права. К твоему несчастью, у меня больше нет нужных для приступа частей тела], — слишком знакомый голос прозвучал в её голове.

Байтра обернулась и увидела своего двойника.

[Не пытайся сбежать. Возможно, у меня больше нет Жизненного обзора, но я могу отслеживать свою энергетическую сигнатуру, когда мы находимся близко. То, что ты не сбежала после того, как о твоём существовании узнала общественность, — последняя ошибка, которую ты когда-либо совершишь], — подумала Корга.

Её когтистые руки были наполнены маной хаоса, готовой к высвобождению. В отличие от гибрида, у неё было все время, чтобы подготовиться к их встрече.

Когда Корга ещё была Императорским зверем, она была райджу, эволюцией цира (магического зверя типа лошади), чьи силы были основаны на стихиях света и воздуха. Внешне они напоминали китайского дракона, сросшегося с боевым конем. У получившегося существа были серебристо-белая чешуя, покрывающая тело лошади, большие ветвистые рога на голове, длинные усы, густая серебристая грива и длинный, покрытый чешуёй драконий хвост. Тело же мерзости Корги напоминало человека и было покрыто чёрной мелкой чешуей. Маленькие рожки на голове и волосы, танцующие в воздухе, несмотря на полное отсутствие ветра в пещере, были единственными остатками её прежней сущности.

Падение сильнейших I

Байтра использовала Блинк, за ней тут же последовала Корга. Какое бы направление она ни выбрала, двойник неотступно следовала за ней. Вскоре обе они оказались за пределами шахт, в укромном месте, подальше от посторонних глаз.

«Что-то не так, — подумала Корга. — После стольких Блинков даже я чувствую усталость. Откуда у гибрида такая сила? И почему она покинула шахты? Я не могу использовать там мощные заклинания без риска убить нас обеих. Даже если она и обладает лишь половиной моего ума, она не могла дать мне такое преимущество без причины».

[Ну разумеется!] — ответила Байтра, шокировав своего двойника.

Корга не могла поверить, что простая копия развила в себе такую силу воли, что смогла легко вторгнуться в разум оригинала. Огромный массив размером более ста метров окружил их, пока Байтра принимала идеальную форму райджу. Корга отчетливо чувствовала, что клон не просто перевоплотилась, это была точная копия оригинального тела. Единственное отличие заключалось в том, что чешуя была чёрной, а глаза жёлтыми, а не серебристо-красными. Корга выпустила заклинание хаоса пятого уровня, Шторм потопа, и увидела, что из-за массива магия хаоса вернулась к своей версии тьмы. Байтра не упустила свой шанс. Она увернулась от всех пуль тьмы, словно те были неподвижны, и пронзила своими рогами грудь Корги, разорвав ту в клочья. Корги закричала от боли, поняв, что попала в ловушку. Массив на основе света не только делал магию хаоса бесполезной, но и заставлял элемент света просачиваться внутрь всего, что находилось в пределах формации. Из-за этого энергия света постоянно атаковала её тело, созданное хаосом, превращая его в энергию тьмы. Магия света, проникавшая в открытую рану, была подобна яду, что истощала её силы с ужасающей скоростью. Каждый кусок плоти был на деле сильно сжатой энергией хаоса, которую невозможно было восстановить из-за того, что энергетическая сигнатура Байтры заразила сигнатуру Корги. В отличие от скорпикоры Скарлетт, Байтра знала все секреты магии хаоса, а также её смертельные слабости. На Байтру же массив не влиял. Её тело было физическим, а значит, элемент света был для неё источником питания.

«Чёрт! Все заклинания, которые я подготовила, теперь бесполезны. Если так пойдёт и дальше, то это я буду той, кого сожрут!» — думала Корга, глядя, как райджу разрывает её на части конечность за конечностью, с такой скоростью и свирепостью, что у неё не было времени на сотворение заклинаний.

Байтра потратила много времени и сил, чтобы украсть из шахт достаточно кристаллов для своего массива Обратного хода, но оно того стоило. Чем больше воспоминаний и мудрости своего оригинала она восстанавливала, тем сильнее становилась психическая связь между ними. Она знала, что это лишь вопрос времени, когда породившая её жуть начнет на неё охоту. Байтра уже чувствовала вкус огромного количества энергии, которое получит, поглотив своего двойника. Достаточно, чтобы утолить голод, который мучил её с того самого дня, как она превратилась в мерзость. Внезапно земля задрожала, и почва под двумя заклятыми врагами превратилась в руку размером с круизный лайнер, раздавив своей хваткой и массив, и Байтру.

— Я же говорила тебе, что не стоит недооценивать гибридов. Мы уже потеряли несколько жутей из-за их самомнения, — сказала Ксенагрош, используя свою перчатку, Мать-Землю, чтобы поймать добычу в ловушку.

Она не только позволяла ей доминировать над стихией земли, но и настолько искажала баланс элементов, что делала невозможным использование пространственной магии. Поглотив своего двойника-тролля, Ксенагрош смогла восстановить своё человеческое тело. Она выглядела как женщина лет двадцати пяти, ростом около 160 сантиметров, одетая в просторную мантию мага кремового цвета. Её внешность была довольно простой. У нее были светло-каштановые волосы с чёрными прядями и юношеские каштановые глаза, что контрастировали с древней мудростью её взгляда.

— Как давно ты тут? — спросила Корга.

От неё остались лишь голова и часть груди. Ей потребовались бы месяцы, чтобы оправиться от травм, не устраивая геноцид.

— С самого начала.

— Тогда почему ты ничего не сделала? — голос Корги был полон гнева и злобы.

— Чтобы преподать тебе урок, который, я надеюсь, ты в свою очередь преподашь другим жутям. Никогда не недооценивай противника. Ты знала, что твоя половинка наверняка восстановила большую часть своих воспоминаний, но всё равно набросилась вслепую. Это было крайне глупо.

— Пожалуйста, отпусти меня, — сказала Байтра. — Оригинал или клон, мне все равно. Я просто хочу жить. Я обещаю, что если ты пощадишь мою жизнь, то больше никогда обо мне не услышишь.

— Моли меня сколько хочешь, твоя судьба предрешена. На всем Могаре есть место только для одной Корги, — ответила Корга.

— Тогда ты можешь быть Коргой, а я буду Байтрой! Я устала прятаться и сражаться. Я хочу снова использовать свой молот и мастерство кузнечного дела. Я больше не хочу, чтобы меня определял мой голод.

— Байтра — это имя, от которого я отказалась, но оно всё ещё мое, — сказала Корга, отращивая свои конечности так, чтобы она могла встать. — Тебе не принадлежит ничего, и ты ничего не заслуживаешь. Как только я покончу с тобой, я стану достаточно сильной, чтобы поглотить любого, кто осмелится встать на моём пути.

— Что? — Ксенагрош была ошеломлена. — А как же твой титул Повелителя Пламени? А как же твоё стадо? Ты наконец-то можешь снова встретиться с другими райджу после веков изоляции, а всё, о чем ты можешь думать, — это такая бессмысленная вещь, как охота на слабых?

— Кому нужно стадо, когда можно получить власть? Какая польза тратить время на артефакты кузнечного дела, когда я могу просто взять их из рук павших врагов? — сказала Корга с безумной ухмылкой на лице, показав множество рядов зубов, похожих на акульи. — Что касается моего титула, не беспокойся. Я очищу Могар в кузнице хаоса!

— Я передумала. Не стесняйся, ешь, — Ксенагрош раскрыла руку и освободила Байтру из её каменной тюрьмы.

— Что? — в унисон спросили и оригинал, и клон.

— Я говорила не недооценивать противника, в данном случае меня. Делу не нужны жаждущие власти глупцы. Ни я, ни Мастер никогда не ставили целью уничтожение Могара. Мастер просто хочет сделать человеческую расу лучше, тогда как я довольствуюсь тем, что освобождаюсь от цепей судьбы. Поскольку в будущем ты обязательно станешь проблемой, я могу позаботиться о тебе прямо сейчас, в твоём ослабленном состоянии, — Ксенагрош кивнула Байтре, чтобы та возобновила атаку.

Райджу в последний раз бросилась на изломанную форму Корги, пронзив жуть своими рогами, а затем поглотила жизненную сущность двойника. Из тела Байтры вырвался ослепительный свет, когда два чёрных ядра слились в одно. Если для Ксенагрош ключом к новой форме стало поглощение светлого ядра её двойника-тролля, то для Байтры эту роль сыграла жизненная сила гоблина. С каждым поколением они становились всё более устойчивыми к энергии хаоса, с коей родились, пока их ядра и тела не стали способны с ней сосуществовать.

Байтра больше не была просто мерзостью, теперь она была идеальным гибридом. Её человеческая форма и форма райджу теперь были почти идентичны их первоначальному виду. Байтра смотрела на собственную обнажённую фигуру, расчесывая пальцами свои серебристые волосы.

— Боги, я больше не монстр, — пробормотала она.

Падение сильнейших II

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Ксенагрош, небрежно положив руки на свой клинок Зуб дракона, висевший у неё на бедре.

— Я не голодна, — это было единственное, о чём могла думать Байтра.

— Во-первых, тебе нужна одежда. Во-вторых, я принесу тебе твой молот. Нам предстоит немало работы.

***

Экспедиция в Куле, утро следующего дня.

Все вернулись в отличную форму, но моральный дух был опасно низок. Ассистенты теперь смотрели на военный городок так, словно то была их личная виселица, а профессора впервые за много лет усомнились в собственных навыках.

«Простой выпускник, который даже не является стражем, разблокировал массивы, запечатывающие двери, а, если бы не армия, мы были бы уже мертвы. Неужели я недооценил эту миссию, оди были слишком хитры или же я просто стал слишком стар для подобной работы?» — думал каждый из них.

Лит нервничал больше всех, но ему хорошо удавалось это скрывать. Интуиция подсказывала ему, что что-то не так.

«После нападения теков я ожидал, что тот, кто дёргает за ниточки, поднимет ставки, но ничего не произошло. Потом мы открыли дверь, и этот гриб вылез наружу. Прошло ещё два дня, и снова ничего. Действительно ли перед нами просто автоматизированная защита, или наш враг корректирует свою стратегию тем чаще, чем больше мы раскрываем свои карты?» — размышлял он.

Несмотря на все улики, указывающие на то, что он ошибается, Лит никак не мог расслабиться. Что-то неустанно продолжало покалывать в уголке его головы. С другой стороны, профессора теперь были одеты в своё лучшее снаряжение.

[Именем моего создателя, я сейчас ослепну], — сказала Солус, попытавшись рассмотреть группу с помощью мана-сенсора.

Каждый из их предметов был пропитан множеством мощных зачарований. Единственная проблема для неё заключалась в том, что их было так много, что она понятия не имела, какие из них изучать в первую очередь.

— Приятно видеть, что вы подготовились. Нам нужна любая помощь, которую мы можем получить, — сказала Флория. — Мы разделимся на три группы. Профессор Йондра, профессор Элкас, рейнджер Верхен и я будем исследовать первое здание слева, сразу за городской дверью. Профессор Гаакху, профессор Нешаль, рейнджер Эари и два моих солдата будут исследовать второе здание слева. Таким образом, если что-то случится, мы сможем подстраховать друг друга с минимальным уведомлением благодаря пространственной магии. К тому же, если возникнет необходимость, мы сможем с такой же легкостью отступить за защиту наших массивов. Остальные мои солдаты будут защищать ассистентов во время нашего отсутствия. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы убедиться, что барьеры лагеря находятся в полной силе, и не дать никому напасть на нас с тыла.

— Есть! — отозвались все ассистенты, кроме одного.

— Это несправедливо! Я не боец, но я могу помочь. Так же, как с дверью, — возразила Квилла.

— И ты поможешь. Если мы найдём что-то, что не сможем расшифровать, мы вернёмся и будем работать над этим вместе. А до тех пор оставайся в лагере, — тон Флории не оставлял места для пререканий, поэтому Квилла сгорбилась и, шаркая, ушла прочь, пока не оказалась среди своих коллег.

— Она может использовать Блинк, и у неё есть моя броня. Не понимаю, почему Квилла не может пойти с нами, — прошептал Лит на ухо Флории.

— Если дело дойдёт до боя, я могу приказать профессорам разбежаться, и они подчинятся. Тогда ты сможешь биться в полную силу, ни о чём не беспокоясь. Квилла же, наоборот, никогда не оставит тебя, она любит тебя как брата. Как думаешь, почему я организовала группы так, как организовала? Чтобы было как можно меньше посторонних глаз.

Лит вынужден был признать, что её рассуждения превосходны. Он показал Флории большой палец, и, окончательно согласовав детали, две группы снова вошли в Кулу. Лит занял позицию, используя Жизненный обзор и мана-сенсор, чтобы убедиться, что ничего не изменилось. Тщательно проанализировав местность, он двинулся к ближайшему зданию. Все строения внутри военного комплекса выглядели одинаково и напоминали огромные прямоугольные склады с плоской крышей, подобные тем, что Лит не раз видел в доках с Земли. У каждого из них был один вход, состоящий из двухстворчатой двери, такой большой, что в неё легко мог бы поместиться грузовик, и видимого невооружённым глазом запечатывающего массива. Он имел форму трёх концентрических кругов, каждый из которых был испещрён неизвестными рунами и подпитывался как фиолетовыми кристаллами, так и гейзером маны, лежащим в основе Кулы. Тонкий кабель из кристаллов маны соединял массивы с землёй, подпитывая их.

— О боги, я никогда не видела чего-то настолько сложного на одной двери! — воскликнула профессор Нешаль, единственный мастер-страж в группе. — У нас уйдёт несколько дней только на то, чтобы понять, как деактивировать одну из них.

— Все видят эту тонкую синюю линию, замаскированную вдоль дверной коробки? — спросил Лит.

— Да, а что? — профессор Йондра не могла понять, какое значение может иметь такая визуальная деталь.

По крайней мере до тех пор, пока Лит не разрезал её маленьким ножом, и два из трёх массивов внезапно отключились, оставив активным только тот, что питался от фиолетового кристалла.

— Или нет, — профессор Нешаль была в шоке. — Так вот как ты освободил грибковое существо? Клянусь, если мы выберемся на поверхность, название моего отчёта будет таким: «оди, самые тупые гении на свете».

— Ну, остался ещё последний массив, который нужно обезвредить, — сказал Лит.

Нешаль только покачала головой, голыми руками вытащила из стены фиолетовые кристаллы и отдала их Литу.

— Вы были бы правы, если бы массивы, которые вы только что деактивировали, не защищали также и энергетические ядра. Я начинаю верить, что настоящая причина, по которой империя оди была стёрта с лица земли менее, чем за поколение, заключается в том, что, как только повстанцы оди обнаружили слабые места в их работе, их защита превратилась в ничто.

Увидев столь плохую конструкцию, Лит скривил губы от отвращения. Он не был мастером-стражем, но даже для его творений требовалось нечто большее, нежели просто выдернуть вилку из розетки, чтобы их деактивировать.

[Эти кретины злоупотребили правилом «будь проще». По сути, они оставили выключатели на всех массивах, которые мы встречали до сих пор], — подумал он.

[Может, в те времена чтение и магия были уделом элиты? — предположила Солус. — Для невежественных людей и обывателей магия сродни божественной силе. Нам она кажется тупой, потому что все мы культурные люди].

Мысленно кивнув, но не переставая считать оди кучкой идиотов, Лит спросил:

— Зачем вы отдали мне эти кристаллы?

— Считайте, что это подарок. В них нет ничего особенного, поэтому королевство наверняка отдаст их нам в качестве награды. Они вычтут их из моей доли, а не из вашей. Вы только что сэкономили мне дни работы и недели разочарований. От одной мысли о том, что я бы потратила хоть одну клетку мозга на разгадку столь идиотского устройства, меня едва удар не хватает, — ответила Нешаль.

Профессор Гаакху открыла вторую дверь под присмотром Лита, перерезав силовой кабель, прежде чем спросить:

— Как вы поняли, как они работают?

— У меня отличное восприятие маны. У этих массивов недостаточно кристаллов для поддержки, а кабель излучает мощную ауру.

— Я тоже это заметила, но только потому, что могла не торопиться и сосредоточиться на двери. Чтобы сделать это под осадой той твари, должно быть, требовалось нечто большее, чем просто хладнокровие. Нужен талант и мужество, чтобы поставить всё на интуицию. Вам бы не было интересно стать профессором Кристального Грифона?

— Я его уже застолбила, — фыркнула Йондра.

Ужасы и чудеса I

Дабы прекратить препирательства двух профессоров, Флория отдала приказ сразу же войти во второе здание. Гелион и Джерт, двое её лучших солдат, которых она назначила во вторую группу, вскрикнули от удивления, когда пред их глазами возникло видение. Гаакху и Нешаль быстро присоединились к ним, не в силах сдержать любопытство. Почти в то же время Флория шагнула в дверь первого здания, радуясь, что не позволила Квилле к ним присоединиться. Её взору предстала огромная прихожая, очень похожая на одну из тех, что находятся у входа на военную базу. Слева от неё стоял стол и стул обычного размера — свидетельство того, что оди не могут быть намного больше людей. Справа от неё у стены выстроился ряд стульев. Судя по размеру комнаты и количеству мест, базу должны были часто посещать высшие эшелоны власти оди. Никакой другой причины, оправдывающей присутствие всех этих прозрачных баков, выстроившихся перед креслами, она придумать не могла. В каждом баке хранились останки представителей разных рас. Флория опознала человека, ру, дриаду и орка. Двое других принадлежали к неизвестным ей расам. Их тела были расчленены и погружены в неизвестную прозрачную жидкость, которая, казалось, сохранила их. Пузырьки какого-то газа закачивались снизу, а затем всасывались из верхней части резервуара в непрерывном цикле. В основании каждого резервуара находился постамент с голографическим дисплеем. Слова и изображения появлялись через определённые промежутки времени, напоминая Литу интерактивный музей.

— Что за монстры могли сотворить такое? — Флория указала на части тел.

Их плоть была разделена на неровные куски, но каким-то образом кровеносные сосуды, соединяющие их, были целы, а сердца всё ещё бились, придавая существам видимость жизни.

— Например, люди, — ответила Йондра. — Как думаете, почему определение запретной магии столь размыто? Даже магия исцеления может считаться запретной, если использовать её не для лечения, а для экспериментов над другими.

Прежде, чем разрешить кому-либо прикоснуться к чему-либо, профессора просканировали комнату на наличие массивов и любых магических ловушек, а Лит сделал то же самое с помощью Жизненного обзора.

— Место безопасное, — вынесла вердикт профессор Элкас. — Давайте посмотрим, что здесь написано. Она встала перед баком, внутри которого находился мужчина-человек, примерно двадцати лет от роду. — В основном это технический жаргон, который я не узнаю, но из того, что я могу понять, это объяснение того, как работает жизненная сила людей, — Элкас могла произвольно просматривать различные страницы благодаря тому, что выглядело как сенсорный экран.

Немного повозившись с командами, она побледнела как призрак.

— Боже правый, это не объяснения. Стоит пройти вводную часть, как появляются ежедневные отчёты вплоть до этой даты. Баки постоянно следят за их состоянием и каким-то образом сохраняют жизнь этим бедным созданиям!

Лит уже знал это. Жизненный обзор открыл ему, что жизненные силы заключённых были спутаны и перекручены, почти на грани коллапса. Но так или иначе жизненная сила у них была. Головы большинства из них были раздроблены на множество частей, поэтому обычным людям было сложно заметить, что их глаза следили за новичками с того самого момента, как они вошли в комнату. Лит мог читать их, как открытую книгу. Всё, чем они были наполнены, — это боль и надежда. Всякий раз, когда один из воздушных пузырьков всплывал, достигнув поверхности, Лит слышал слабые крики агонии, вибрирующие сквозь стеклоподобные резервуары. От хора голосов, которые он мог различить благодаря своему улучшенному слуху, ему хотелось блевать. Разрозненные существа уже давно погрузились в безумие, но Лит мог поклясться, что среди издаваемых ими булькающих звуков он различил несколько слов.

— Просканируйте всё своими армейскими амулетами и давайте уничтожим этот ужас, — сказала Флория, активируя зашифрованный режим на своём амулете и накладывая его на все амулеты, принадлежащие кому-то более низкого ранга.

Таким образом данные были бы сохранены, но остались бы недоступны даже для владельца амулета, дабы опасные знания не попали в чужие руки. Лит не был новичком в боли и пытках, но столь жестокая выставка была немыслима даже для него. Оди явно усовершенствовали свои техники манипуляции жизненной силой до запредельного уровня, чтобы вот так расчленять разные расы и при этом сохранять им жизнь. Они достигли своей цели, и всё же оди держали своих жертв на всеобщем обозрении, словно головы животных, повешенных на стену. Это уже не было наукой, просто пустое злоупотребление властью, подобно ребёнку, вырывающему крылья бабочке.

— Капитан Эрнас, простите меня, но я думаю, что нам не стоит разрушать это место, — с болью в голосе произнесла Йондра.

— О чём вы? Что хорошего может из этого получиться? — Флория испытывала искушение пригрозить старому профессору обвинением в неподчинении, однако чувствовала, как эмоции затуманивают её собственные суждения.

— Эти капсулы могут сохранять жизнь. Будь у нас нечто подобное, возможно, Калил и остальные всё ещё были бы живы, просто находились бы в подвешенном состоянии, — эти слова напомнили Флории о смерти Юриала и раскололи её самодовольство.

— Лит? Что ты думаешь? — просить его быть её моральным компасом звучало безумно даже для ушей Флории, но у неё не было иных вариантов.

— Обычно я бы согласился с профессором Йондрой. Эти существа... — Лит отказывался называть их людьми, то, что от них осталось, можно было с трудом назвать мясными марионетками. — Похоже, они не стареют и не кровоточат, несмотря на своё ужасное состояние, и это ладно. Так или иначе, если бы это зависело от меня, я бы всё уничтожил. Во-первых, это не анабиоз. Их глаза всё ещё двигаются, и, если внимательно прислушаться, то можно услышать их крики, что делает капсулы просто устройством для пыток.

Йондра приложила ухо к материалу, похожему на стекло, и менее чем через секунду вздрогнула от ужаса.

— Во-вторых, я сомневаюсь в мотивах оди. Что бы они с ними ни сделали, это, скорее всего, какая-то система вооружения. Это же военный комплекс, в конце концов. Как и в случае с массивами на двери, я не доверю свою спину неизвестному.

Лит не мог поделиться с ними тем, что Солус видела с помощью мана-сенсора нечто, встроенное в мозг заключённых. Нечто с энергетической сигнатурой, похожей на споры порчи.

[Нет смысла использовать рабские предметы на мясных марионетках, если только это не мясные солдаты, — подумал Лит, положив руку на резервуар и активируя Сканер. Каким-то образом жидкость смогла передать его ману, позволив ему изучить состояние пойманного человека. — Как я и боялся. У этих тварей жизненная сила искалечена таким образом, что позволяет им жить страшной ценой. Это не бессмертие. Их жизненная сила просто была сжата до такой степени, что её поток полностью прекратился, что делает их ни живыми, ни мёртвыми. Такое состояние вечно держит их на грани смерти, словно извращённую версию кота Шрёдингера], — подумал Лит.

[Всё ещё хуже, — отозвалась Солус. — Все эти люди потеряли своё ядро маны. Поток маны, который ты ощущаешь, исходит из их плоти. Думаю, ты прав насчёт вооружения. Думаю, это неудачная попытка оди превратить другие расы в балоров].

Ужасы и чудеса II

Пока Лит и остальные проводили сканирование резервуаров, Морок смог наконец узнать, что заставило двух элитных солдат визжать, словно детей. Во втором здании была прихожая, похожая на ту, что в первом, наполненная же не ужасами, но чудесами. Перед креслами, предназначенными для гостей, стояло несколько оружейных стоек, каждая из которых была до краёв заполнена оружием, изготовленным из лучших материалов.

— Чур всё из адаманта моё! — сказал Морок, направляясь к блестящей массе острых металлов.

Профессор Гаакху щёлкнула пальцами, обрушив на него порыв ветра, ничем не уступавший удару под дых.

— Мы ещё не просканировали комнату на предмет опасности, дурачина! Кроме того, с чего ты взял, что мы сможем использовать что-то из этого оружия? Сомневаюсь, что оди позволили бы запечатлеть их представителю низших рас. Скорее всего, ты лишь активируешь какую-то ловушку.

Эти слова вывели Морока из жадного припадка и позволили ему заметить, что ничто не мешало злоумышленникам завладеть одним или даже несколькими оружиями.

«Если во времена оди убирали это место рабы, оставлять арсенал в пределах их досягаемости было бы просто идиотизмом», — подумал он.

Однако, несмотря на прозрение, его жадность и инстинкт самосохранения сражались насмерть. Некоторые виды оружия были сделаны из металлов, которых он никогда раньше не видел, тогда как другие имели любопытные формы. Казалось, что они сделаны из двух прямоугольных металлических блоков, соединённых под углом 90° с неким маленьким рычагом между ними. Более длинный блок имел прицел на вершине и цилиндрическое отверстие размером больше пальца Морока прямо посередине. Все они обладали столь сильной магической аурой, что волосы на теле вставали дыбом. Когда заклинание проявления массивов было завершено, всё вокруг засветилось подобно новогодней ёлке, особенно стойки с оружием.

— Изобретательно! — констатировала профессор Нешаль, в очередной раз восхитившись хитростью оди. — Кристаллы маны, вложенные в оружие, расположены в виде массива, который, вероятно, призван сохранить и защитить предметы от незваных рук. Неизвестно, что бы произошло, если бы вы его активировали.

— Да, да. Урок усвоен. Я виноват, и всё такое. Давайте к главному. Можно ли разрушить массив? Какое-нибудь из этих оружий того стоит? — спросил Морок.

Профессор Гаакху с удовольствием отвесила бы ему язвительное замечание, но в словах рейнджера был смысл. Даже за все годы работы мастером кузнечного дела она никогда не встречала столь мощную магическую ауру. Тем больше причин проявить осторожность. Она не смогла определить большинство металлов, как и конструкцию того, что Лит сразу бы опознал как оружие. Более того, несмотря на безупречную чистоту, оружие имело специфический запах. И этот запах Гаакху был знаком, хоть она и не могла точно понять, что это.

— Могу, но не буду, — ответила профессор Нешаль. — У меня не было времени убедиться, что они не связаны с какой-то сигнализацией. Здесь слишком много массивов, так что лучше уж добавить ещё один, нежели снимать имеющиеся.

Она поместила кристаллы маны, что взяла у двери, в четыре угла комнаты, и ещё один добавила в центр, произнеся мощное заклинание, окутавшее комнату фиолетовым светом.

— Вот так. Если что-то случится, барьер, который я установила поверх массивов оди, должен дать нам достаточно времени, чтобы добраться до безопасного места. Я расположила его так, чтобы он замедлил активацию других массивов. Хватит с меня недооценки врага, — сказала Нешаль.

Гаакху использовала это время для расшифровки голографического дисплея перед каждой оружейной стойкой. В отличие от Элкаса, она могла понять даже технические термины, что давало ей гораздо более чёткое представление об исследованиях оди. Она достигла своего положения, несмотря на относительно молодой возраст, благодаря идеальной памяти, которая позволяла ей выучить что угодно всего после пары прочтений.

— Боги, сомневаюсь, что Королевство отдаст какое-либо из этих оружий в качестве награды, и даже если бы и сделало это, я бы отказалась. Здесь говорится, что они пытались компенсировать отсутствие сильной маны у металлов, сплавляя их с живыми существами. Всё оружие, которое здесь лежит, хуже проклятых предметов. Оно было изготовлено с использованием жертвоприношений, живая плоть была слита с металлом. Теперь я наконец-то узнала тонкий запах распада, что наполняет эту комнату, — объяснила Гаакху.

— Мерзость! — не сдержался Морок.

— Ну, дальше будет только хуже, — продолжила читать Гаакху. — Оружие оставили на виду, поскольку это неудачный эксперимент. Вместо того, чтобы обрести поток маны и жизненную силу, как того хотели оди, каждый из этих проклятых предметов — бездонная голодная яма. Даже с защищающим оружие стазисным массивом, здесь говорится, что оди не смогли найти способ предотвратить ни гниение биологической части, ни высасывание жизненной силы из владельца после запечатления.

— Беру свои слова обратно. Как насчёт перейти в следующую комнату? Я очень надеюсь найти что-то, с чем оди не напортачили, и что не убьёт меня при контакте, а лучше всё вместе, — сказал Морок.

Нешаль и Гаакху произнесли серию заклинаний над закрытой перед ними дверью.

— Странно... — сказала Нешаль. — У меня только хорошие новости. Дверь открыта и не подключена к массивам в комнате. Дайте я перепроверю.

Повторное сканирование не дало новых результатов. Гаакху пожала плечами, повернула ручку и шагнула внутрь следующей комнаты. Перед ними был длинный металлический коридор со множеством дверей по бокам. Стены были сделаны из прозрачного вещества, похожего на стекло, поэтому им нужно было лишь проверить коридор на наличие ловушек, прежде чем они могли свободно двигаться. Каждая комната была одновременно и лабораторией мастеров кузнечного дела, и кузнечной мастерской. Несмотря на прошедшее время, и коридор, и лаборатории находились в первозданном состоянии. Печи выглядели так, будто совсем новые, а кузницы были сделаны из чистого серебра.

— Не понимаю... — сказал Морок. — Какая польза от печей для мастеров кузнечного дела, и почему именно серебро? От таких перфекционистов, как оди, я бы ожидал хотя бы орихалка, если не адаманта.

— Боюсь, я знаю ответ, — сказала Нешаль. — Эти печи достаточно большие, чтобы в них поместилось человеческое тело. Думаю, они проводили здесь свои эксперименты по сплавлению плоти и металлов. Что же до серебра, то, зная процент их неудач, вы бы дали оди орихалк?

— Определённо нет, — ответил Морок.

Группа проигнорировала лаборатории, так как в них находились лишь основные инструменты для кузнечного дела. Не было ни следов чертежей, ни ингредиентов. В конце коридора они обнаружили две двери, на каждой из которых была своя надпись.

— Вот главный офис, — объяснила Гаакху с широкой ухмылкой на лице. — Возможно, здесь хранятся чертежи, но, честно говоря, я в этом сомневаюсь. Я достаточно долго проработала в академии, чтобы знать, что ни один проект не будет оставлен в руках бюрократов. Скорее всего, именно сюда мастера кузнечного дела передавали свои отчёты и запросы на материалы.

— Тогда чему вы так рады? — спросила Нешаль.

— Другая дверь — оружейная.

Плоть и камень I

Нешаль и Гаакху на всякий случай проверили обе двери. Можно было легко понять ценность того, что лежит за дверным проёмом, исходя из того, насколько сильно он защищён. В главном офисе была просто добротная дверь, без защитных массивов и замков при этом. После того, как ручку повернули, наружу вырвался ненавистный всем запах бумажной волокиты. Комната была заставлена шкафами с документами и имела три стола, по одному на каждую сторону комнаты, кроме входа. Это место очень напоминало административные офисы академий. Профессора почти слышали отголоски голоса клерка, требующего, чтобы отчёт был заполнен в трёх экземплярах. В оружейной же была массивная металлическая дверь. В ней также было несколько мощных массивов, ограничивающих доступ, голографическая панель для ввода пароля и тяжёлые металлические цилиндры, служащие замками. Избавиться от массивов было проще простого. Профессорам понадобилось всего несколько секунд, чтобы найти кабель с кристаллами маны, идущий вдоль дверной коробки, и перерезать его вместе с энергией, питающей систему магической защиты.

— Боги, какими ж идиотами они были, — в унисон прокомментировала группа.

Голографическая панель была всё ещё активна, на ней отображались цифры и буквы на древнем языке оди.

— Ладно, у нас два варианта. Мы можем выломать дверь силой магии, но это рискованно. Активных массивов больше нет, но мы не знаем, какое оружие здесь хранится. Оно может взорваться или ещё что похуже, — объяснила Гаакху. — Наша единственная альтернатива — угадать пароль. Будь это был Кристальный Грифон, я бы сразу сдалась. Наши пароли до неприличия длинные и запутанные. Оди, однако же, как минимум тщеславны. Могу поспорить, что пароль — «оди».

— Десять серебряных на «оружейная палата», — сказала Нешаль, указывая на дверную бирку.

— Двадцать на «открыть», — сказал Морок.

Профессор Гаакху сначала ввела выбранное ею слово на языке оди. Голографический дисплей издал звуковой сигнал, и металлические цилиндры втянулись внутрь дверной коробки.

— Поверить не могу, что они выбрали пароль из трёх букв! — Морок протянул профессору двадцать серебряных монет, мысленно проклиная оди в меру своих возможностей.

— Мы называем их оди, но на их собственном языке они назывались минхуйти. Это буквально значит «избранная раса», — сказала Гаакху с самодовольной ухмылкой. — Думаю, вы правы, Нешаль. Причиной падения оди стало высокомерие.

Нешаль была рада, что её коллега с ней согласна, но всё равно злилась из-за проигранного пари. Дверь легко скользнула по петлям, словно была сделана из бумаги. Внутри оказалась огромная комната, 20 метров в ширину и 15 в длину. Стены и потолок были полностью сделаны из металла, как и полки, заполнявшие комнату. Они располагались на равном расстоянии друг от друга, простираясь из одного конца комнаты в другой. Большинство полок были пусты, но на некоторых хранилось оружие с несколькими магическими кристаллами, вмонтированными в их поверхность. В отличие от стеллажей в прихожей, оружие было заперто за стеклоподобной субстанцией, которая, в свою очередь, была защищена многослойным массивом, каждый из которых подпитывался фиолетовыми кристаллами и обычным кабелем. Пол так же был сделан из металла, но его покрывал слой песка толщиной в пару сантиметров.

— Похоже, мы нашли золотую жилу, — сказал Морок, шагнув внутрь комнаты.

Гаакху схватила его за плечо, зафиксировав на месте.

— Подожди. Смотри внимательно, — она указала на песок под их ногами.

— Я видел его, но я чувствую, что он не зачарован. Это обычный песок. Должно быть, это был трюк, чтобы обнаружить злоумышленников по их следам на случай, если кто-то проберётся внутрь. Просто, но эффективно.

Гаакху и Нешаль просканировали комнату, но никаких защитных массивов не было.

— Видите? Я же говорил… вот чёрт!

Четыре угла комнаты открылись, открыв миру столько же массивов зарядных станций, каждая из которых содержала голема. Конструкты были сделаны из смеси металла и земли и напоминали человекоподобных существ ростом в два метра. Стоило металлическим ставням показать присутствие големов, как на их лицах возникли фиолетовые глаза, и все они уставились на незваных гостей. Самонадеянность и впрямь стала причиной падения как оди, так и экспедиционной группы. После ввода неправильного пароля голографический дисплей попытался активировать массивы, но не смог, поэтому раздался звуковой сигнал. Затем он открыл дверь и активировал вспомогательную систему защиты, чтобы оружие не пострадало в ходе надвигающегося конфликта.

— Бежим! — сказал Морок, дёргая профессоров за рукава и жалея, что они не были хотя бы лет на тридцать моложе.

Так бы он мог рассчитывать, что прилив адреналина впоследствии приведёт к предложениям пикантного характера. Вместо же этого он страшился подобной перспективы.

— Нас пятеро, а их всего четверо. Почему мы бежим? — спросила Джерт, самый сильный маг из отряда Флории, следуя за их временным лидером.

— Потому что песок!

И, словно големы с Мороком заранее отрепетировали начало действа, слой песка ожил через долю секунды после слов рейнджера. Големы вливали в него свою ману, двигая им так, словно то была одна из их конечностей. Вскоре песок образовал волну, по которой конструкты понеслись в погоню за своей добычей. Джерт использовала заклинание четвёртого уровня магии земли, Великий гул, чтобы использовать волну против её же создателей. К сожалению, что-то помешало её мане. Четыре голема были сродни четырём истинным магам, а потому её воля не сумела пересилить их объединенные усилия. Гаакху использовала магию гравитации, дабы обратить притяжение вспять и отправить конструкты в потолок. Прежде чем четыре существа успели удариться о металл, они перевоплотились так, что ноги поменялись местами с руками, что позволило им удачно приземлились и обрушить на нарушителей шквал каменных пуль. Големы смешали магию земли, чтобы сгустить песок в магические пули, и магию воздуха, чтобы придать им магнитный заряд, противоположный их собственному, создав импровизированный аналог электромагнитной рельсовой пушки. Даже металлический пол был деформирован от сильного удара, но доспехи, в которые была облачена группа, позволили им выжить. И всё же пули смогли преодолеть гравитационную оболочку доспехов и нанести удар, подобный крепкой пощечине.

— Что бы ни случилось, не прекращайте бежать! — крикнула Нешаль. — Их только что активировали, и они всё ещё заряжаются. Нам нужно вернуться к остальной части экспедиции, пока не стало слишком поздно.

Свет в глазах големов разгорелся ярче, когда фиолетовая молния пронеслась от голема к голему, с каждым шагом усиливая свою мощь в несколько раз, пока не ударила в металлический пол с целью убить всех нарушителей одним махом.

***

В это же время в первом здании группа Лита всё ещё находилась в прихожей. Просканировав шесть резервуаров и их пленников, они творили заклинания, дабы убить несчастных существ как можно быстрее, а затем подготовили ещё несколько на случай, если что-то пойдёт не так. Как только все закончили с приготовлениями, профессор Йондра первой нанесла удар. Они понятия не имели, насколько прочна эта стеклоподобная субстанция, поэтому вместо того, чтобы выпускать четыре заклинания пятого уровня в столь замкнутом пространстве, лучше было сперва немного испытать её на прочность.

Плоть и камень II

Йондра использовала заклинание магии тьмы четвёртого уровня — Чёрное сердце. Стекло наверняка было невосприимчиво к молниям, тогда как огонь и лёд подарили бы этим бедным душам медленную, мучительную смерть. К тому же в камере не было земли, коей можно было бы манипулировать. Тьма была наиболее гуманным средством избавить их от страданий. Когда энергетическая масса ударила в резервуар, то вместо того, чтобы пройти сквозь жидкость и убить орка, она была полностью поглощена резервуаром и стала его пищей. Жидкость вокруг орка помутнела, как и в остальных пяти резервуарах.

— Я совершенно уверена, что это не вода, — сказала Йондра, пытаясь понять, что происходит.

Благодаря мане, которая теперь текла через прозрачную жидкость, Лит смог увидеть с помощью Жизненного обзора, что шесть резервуаров на самом деле являются одной системой, и что одно из существ, принадлежащее к неизвестной расе, поглощает энергию тьмы. Оно преобразовывало заклинание Йондры в чистую ману, а затем делилось ею со своими товарищами через поток жидкости, давая им новую силу.

[У меня плохие и очень плохие новости], — сказала Солус.

[Обрадуй меня], — ответил Лит.

[Плохая в том, что я была права, они действительно являются некой копией балора. Теперь, когда они набрали достаточно энергии, я вижу, что каждый из них пропитан одним элементом. Очень плохая — несколько мгновений назад сработала сигнализация. Она активировала массив над нашими головами, который я не могла заметить в спящем состоянии. Он очень слабый, но всё равно может быть смертельно опасным].

Солус не знала, что големы из отдела исследования оружия только что ударили молнией в металлический пол, подняв всеобщую тревогу. Вся Кула просыпалась от многовековой дрёмы. Массив над их головами был мерой безопасности, которая просто замыкала цепь, посылающую мировую энергию на биооружие. Резервуары внезапно засветились, каждый своим цветом. Они были соответственно красным, жёлтым, чёрным, белым, синим и оранжевым, напомнив Литу историю, которую Йондра рассказывала ему о шести компонентах мировой энергии. Ранее засохшие конечности вновь обретали свою древнюю силу, а крики агонии, которые слышал Лит, становились все громче.

— Они становятся сильнее! — Лит поделился с остальными членами группы тем, что увидел с помощью Жизненного обзора, когда выпустил заклинание магии воды четвёртого уровня, Ледниковый период, в резервуар красного цвета.

Он надеялся заморозить их всех до смерти или хотя бы противостоять огненной энергии вместо того, чтобы подпитывать балора, созданного оди, ещё большей силой. Однако его заклинание было поглощено и перенаправлено в синий резервуар, что заставило его выругаться.

— Не трать энергию впустую. Похоже, мы вынуждены ждать, пока они не откроются, прежде чем сможем атаковать, — сказала Флория.

— Не волнуйтесь, капитан. У меня есть вот это, — Йондра достала из пространственного предмета то, что выглядело как серебряная вилка, и, влив в неё огромное количество своей маны, ударила ею по ближайшему резервуару.

Вилка всосала из него небольшую порцию энергии, издав при этом высокий звук. Лит видел, как чистая мана Йондры резонирует с образцом и затем проходит дальше, обращая его в ничто. Весь процесс занял едва ли один вдох. Вилка остановила свой шаг, и Йондра снова ударила по резервуару. На сей раз вместо того, чтобы забирать энергию, вилка высвободила свою собственную. Разрушительные помехи раздробили резервуар и быстро распространились на остальные пять, разрушив и их.

«Да! Никаких чёртовых кат-сцен, где тупой босс принимает свой финальный обл… чёрт бы меня побрал!» — подумал Лит, когда шесть искалеченных тел начали обвиваться друг вокруг друга, образуя куда более крупное существо.

— В атаку! — по привычке приказала Флория, хотя все и так уже выкладывались по полной.

Кровеносные сосуды существ двигались, словно змеи, заставляя различные части разных существ идеально подходить друг к другу, как пазл из плоти. Йондра остановила процесс омоложения до его завершения, поэтому их попытки соединиться были более медленные и неуклюжие, нежели планировал их создатель. Хуже для них, они всё ещё были покрыты цветной жидкостью, что делало очевидным, какая часть была невосприимчива к какому элементу.

«Никогда не думал, что мне доведётся сразиться с франкенштейновской версией Могучих рейнджеров. Так или иначе, я не собираюсь давать им время на объединение», — подумал Лит.

— Красный мой! — объявил Лит, чтобы не дать кому-то другому испортить его заклинание.

— Жёлтый! — вторила Йондра.

— Белый, — сказала Флория.

— Синий! — Элкас выбрал последним, и Лит изо всех сил старался не захохотать над иронией ситуации.

[Ты действительно рейнджер, и ты выбрал красный цвет. Значит ли это, что ты Красный рейнджер?] — хихикнула Солус, принимая форму перчатки.

[О, заткнись, пожалуйста. Это небось один из самых неловких моментов моей жизни], — ответил Лит, снова выпустив Ледниковый период.

Заклинания пятого уровня были слишком мощными для столь замкнутого пространства, а ещё он боялся, что существам будет легче противостоять смеси разных стихий. Лит заставил холодную энергию обернуться вокруг своей руки, сфокусировав её в виде ледоруба размером с эсток. Он ударил по открытому сердцу пронизанного огнём существа, надеясь, что, поскольку кровеносная система была единственной частью тела существ, оставшейся нетронутой, она же была и их слабым местом. Лит видел, что чем больше частей сливалось воедино, тем сильнее становилась аура объединённого монстра. Мясной гигант отреагировал на угрозу так, как не может отреагировать ни одно живое существо: он буквально выдернул свою плоть, дабы избежать атаки Лита.

[Именем создателя! Как и у временной путевой точки Морока псевдо-ядро было разделено на части, так и у этих жалких существ оно раздроблено! По мере того, как их тела сливаются воедино, сливается и их магическая аура. Боюсь, что, когда ядро маны сформируется полностью, они смогут использовать одни боги знают какую мощную магию!] — предупредила Солус.

— Нельзя терять время! Не дайте ему собраться! — Лит, видимо, просто констатировал очевидное, но беспокойство в его голосе заставило всех понять, что ситуация хуже, чем кажется. Никогда прежде Рейнджер Верхен не просил о поддержке.

Флория активировала Круговую оборону и Мастера меча. Мастер меча — заклинание пятого уровня рыцарей-магов, которое позволяло ей направлять свою магию внутрь эстока и высвобождать её по желанию при контакте. Рыцарям-магам часто приходилось сражаться в ближнем бою, защищая цель, поэтому Флория изобрела Мастера меча, чтобы иметь возможность использовать все виды заклинаний, не беспокоясь о своих союзниках. Все заклинания тьмы, что были у неё наготове, теперь покоились внутри её клинка, концентрировались на острие эстока и направлялись её волей, поскольку природа заклинаний пятого уровня делала их похожими на истинную магию. Она сделала выпад в сторону сердца белого существа, но то сумело увернуться, удлинив свои кровеносные сосуды, пока его слабое место не оказалось вне пределов её досягаемости. К его удивлению, Флория раскрыла руку, и эсток, словно пуля, метнулся вперёд, пронзив цель с хирургической точностью. Сердце взорвалось вспышкой тёмной энергии, которую существо нейтрализовало так быстро, как только могло, а остальные части попытались соединить свои кровеносные сосуды с частями своего теперь уже павшего товарища, дабы продолжить процесс слияния.

Хуже некуда I

Оди учли, что одно или несколько существ, составлявших псевдо-балора, могут быть убиты в бою, и выдали им немало иных возможностей. Шесть голов завершили слияние первыми. В итоге получилось чудовищное лицо с четырьмя ртами и двенадцатью глазами, расположенными по кругу. Десять из них переполняла сила, и они испускали поток разноцветной маны, что во многом походило на стихийный столб балоров. Вот только он был куда слабее из-за неполной зарядки и незаконченного слияния ядер маны существ. Элкас использовал один из своих артефактов, щит Пустоты, дабы принять на себя всю мощь столба маны, не прерывая своей атаки. Убийство существа Флорией вывело тварь из равновесия, и использование мощного приёма в нестабильном состоянии заставило монстра остановиться. Воспользовавшись этим, Лит проскользнул под всё ещё активным столбом и нанёс удар по красному сердцу. В отличие от фальшивых магов, все его заклинания были пропитаны волей, и в тот миг, когда второе сердце взорвалось, Лит успел вернуть себе всю лишнюю энергию, не давая существу подпитаться и залечить свои раны. Ещё один набор глаз помутнел, и монстр из плоти завыл в агонии и зависти. Выжившим приходилось терпеть нечеловеческую боль, в то время как их павшие товарищи наконец-то освободились от контроля разума оди. Движения существ замедлились ещё больше, что позволило Йондре использовать заклинание четвёртого уровня, Великий ледник, на жёлтом и чёрном сердцах. Оно превратило их в ледяные кристаллы, которые при последующем ударе разлетелись вдребезги, словно были сделаны из стекла. Профессор Элкас выпустил сразу три заклинания четвёртого уровня — по одному на каждое из оставшихся сердец и третье на основное тело. Он не знал, умрёт ли существо, когда потеряет все сердца, или же попытается самоуничтожиться. Он достаточно насмотрелcя на жестокость оди, чтобы его научное любопытство затмилось отвращением. Паранойя и Жизненный обзор Лита были согласны с мнением Элкаса, поэтому он использовал оставшиеся наготове заклинания, чтобы уничтожить титана плоти до того, как тот успеет перегрузить накопленную ману во взрыв. Тело гиганта обратилось в пепел, а все вокруг запыхались из-за повторного использования мощных заклинаний и артефактов.

— Я бы с удовольствием сделала перерыв, прежде чем двигаться дальше, — сказала Йондра. — У меня ещё осталось довольно много маны, но наготове нет уже ни одного заклинания.

— Согласна, — сказала Флория, убирая клинок в ножны. — Давайте вернёмся на базу и подготовим новые заклинания, прежде чем... — за звуком того, что казалось лавиной, быстро последовал шум тяжёлой двери, грохнувшейся на землю. Вчетвером они начали творить новые заклинания, одновременно выбегая наружу, дабы убедиться, что такой шум не является предвестником нового врага. Когда они увидели, как вторая группа Блинком метнулась к ним, быстро преследуемая массивной волной песка, они получили свой ответ. Их интуиция не подвела, ведь то был не враг, а четыре врага, отчего группа Флории не знала, смеяться им или плакать.

— Боги, нет! — вымолвила Флория, опознав конструктов как неизвестный вид гибридных големов, сделанных из металла и камня.

— Боги, да! — отвечал Морок, увидев, что члены первой группы находятся в прекрасном состоянии. — Мы уже ударили их всем, что у нас было, но ничего не сработало. Выиграйте нам немного времени, чтобы мы могли подготовить новые заклинания.

— Наша ситуация не лучше! — сказал Лит, делая вид, что закончил одно заклинание, прежде чем начать зачитывать следующее.

Как истинный маг, он мог говорить и творить заклинания одновременно, но всё равно развеял Последний закат, который уже был наготове. Против големов тот был бы бесполезен. Те, что стояли перед ним, были первыми, кого он встретил на поле боя. Големы не были похожи на современные конструкты, о которых ему рассказывала профессор Ванемир, когда он был ещё студентом, а затем и ассистентом профессора. Конструкты были, безусловно, самым сложным артефактом, который мог создать маг. Самые простые из них требовали лишь мастера кузнечного дела, но для создания действительно мощного голема требовалась магия кузнечного дела, стражей и даже алхимиков. Големов называли искусственными магами, так же, как и бездумными магами. В процессе кузнечного дела их связывали с магическим кристаллом, который подпитывал их магические свойства, а магия стражей требовалась, чтобы запрограммировать, дать цель и даже научить стратегии боя. Если у мастера было достаточно магических кристаллов, големы могли даже выступать в роли ходячих массивов. Алхимия же была отличным инструментом для того, чтобы наделить големов дополнительным количеством способностей, которые не влияли бы на их ядра силы. Из-за своей огромной мощи големы потребляли огромное количество энергии, больше, чем могло дать любое количество кристаллов маны. Как только мощность их ядер падала ниже определённого уровня, они возвращались в свои массивы для подзарядки. Если бы не это слабое место, големы считались бы идеальными машинами убийств. Они могли самовосстанавливаться, были невосприимчивы к большинству заклинаний и не имели жизненно важных органов, что делало их уничтожение практически невозможным. Огонь не причинял им никакого вреда, так как для испарения их тел требовалось длительное воздействие пламени температурой в тысячи градусов, а они никогда не стояли на месте. То же самое относилось к магии воды, воздуха и тьмы. Камень и металл просто заземляли молнии, игнорировали холод так же, как и жару, но больше всего они были бичом магии тьмы. Сильнейшей стороной магии тьмы была способность обходить защиту и атаковать жизненно важные органы цели, но у големов их попросту не было. При столкновении с их зачарованными телами магия тьмы сперва съедала их магию, а затем и материю, из которой были сделаны големы. Обращение камня в пыль требовало огромного количества энергии, настолько, что даже заклинания тьмы пятого уровня едва могли поцарапать поверхность. Единственной слабостью големов были непрямые атаки, выполняемые с помощью магии земли. Когда их движения были ограничены, оставалось только ждать, пока разрядится батарея. Время было злейшим врагом голема. Увы, вся Кула была защищена массивом, который делал её поверхность невосприимчивой к магии земли, поэтому единственное, что могли использовать члены экспедиции, — это песок, который големы использовали для ускорения своих движений. Что хуже, големы знали об ограничениях, которые имеют конструкты, поэтому не было такого мастера кузнечного дела, который не дал бы им возможность манипулировать землёй. Лит попытался взять песок под контроль, как это сделала Джерт минутой ранее, и у него так же ничего не вышло.

[Солус, почему я не могу управлять песком, и какую силу могут черпать эти штуки?] — спросил он.

[Плохая новость номер один: это не песок, а просто часть големов. Они раздробили внешний слой своего тела, чтобы двигаться быстрее и иметь возможность физически атаковать на расстоянии. Ты можешь контролировать этот песок не больше, чем големы могут заставить твою руку тебя ударить], — сказала она.

Мана-сенсор позволил Солус увидеть, что у големов и песка одна и та же энергетическая сигнатура. Это был ещё один хитрый трюк оди, заставлявший фальшивых магов тратить ману впустую.

[Плохая новость номер два: их энергетическое ядро размером с футбольный мяч и полностью состоит из фиолетовых кристаллов. Либо они могут существовать очень долго, либо их способности требуют много маны. Что бы то ни было, у вас большие проблемы].

Хуже некуда II

[Есть идеи, почему они сделаны и из металла, и из камня? Какое в этом преимущество?] — Лит открыл Варп-ступени, позволив остальным добраться до лагеря за долю секунды, пока он прикрывал их отступление.

[У меня есть несколько теорий, но ни одна из них тебе не понравится], — Солус знала, Лит надеется, что ей удастся отыскать фирменный фатальный недостаток конструкта оди, который позволит ему без особых усилий их уничтожить.

[Нет видимого выключателя питания? Нет кабеля, их питающего?]

[Нет, насколько я могу судить. Почему ты всё ещё здесь?] — спросила она после того, как он закрыл Варп-ступени в тот миг, когда все через них прошли.

Лит ответил в виде гигантской массы синего пламени происхождения, направленного на ближайшего голема. К его ужасу, конструкты в унисон взмахнули руками, отчего песчаная волна превратилась в щит, что задушил пламя, словно мокрое полотенце.

[Четыре против одного, нехорошо. Им всего-то и надо использовать массу песка и свой поток маны, чтобы преодолеть эффект пламени происхождения. А вот мой следующий трюк...] — Лит наколдовал заклинание Парения первого уровня.

Он мог бы использовать магию гравитации, но боялся, что, отправив их к потолку, они получат только больше земли для манипуляций. Грибковое существо использовало ту же стратегию, используя сталактиты, чтобы обойти массив Кулы. Големам не хватало креативности, и Лит не хотел подкидывать им идеи. Вместо этого Парение должно было поднять их с земли достаточно надолго, чтобы они истощили свою энергию. Песок окутывал конечности големов, как якорь, но это было в рамках расчётов Лита. Он наколдовал большую волну воды, которая залила песок, позволив легко заморозить и разрушить опоры. Однако големы ещё не закончили. Один из них выпустил поток фиолетового пламени, которое испарило лёд, а другой использовал песок в качестве рогатки, чтобы броситься на Лита. Рука летящего голема раскрылась, показав нечто похожее на картечницу Гатлинга, в которой вместо металлических цилиндров были волшебные палочки.

«Это не сулит ничего хорошего», — подумал Лит, когда голем попарно активировал палочки, одновременно выпустив вспышку пламени и порыв ветра. Палочки могли хранить заклинания третьего уровня максимум, но благодаря точности голема в прицеливании и творении заклинаний, синергия стихий воздуха и огня увеличивала мощность атаки до заклинаний четвёртого уровня. Жизненным обзором Лит мог видеть, куда целится конструкт, но палочек было так много, что отступать было некуда. Идеально выполненные взрывы заполнили улицы Кулы, заставив её стены дрожать, пока кислород в округе не оказался полностью израсходован, что задушило пламя. Големы использовали прикрытие, которое давал им дым, чтобы выпустить цепи фиолетовых молний. Объединив усилия, электрический натиск не пощадил ни одного сантиметра перед ними. Их создатель разработал эту стратегию, исходя из предположения, что отсутствие воздуха сделает врага неспособным защищаться. Это была атака с двух сторон, выполненная без доли секунды промедления. И именно поэтому она провалилась. Лит рассчитал время своего Блинка так, чтобы взрывы перекрыли его бегство, надеясь, что мощный выброс маны заглушит сенсоры големов.

[У меня хорошая и плохая новости, — Солус громко сглотнула, несмотря на отсутствие горла. — Хорошая заключается в том, что твой план сработал. Пытаясь тебя убить, големы потратили много маны. Плохая же — её у них ещё навалом].

К тому времени, как Лит Блинком перенёсся внутрь лагеря, остальные всё ещё творили своё первое заклинание. Несколько клинков едва не ударили по его горлу, посчитав за врага.

— Я студент, вы профессора. Есть ли у кого-нибудь из вас что-нибудь, чтоб их завалить? — спросил Лит.

Йондра закончила творить, прежде чем ответить.

— И да, и нет. Здесь землёй можно манипулировать, а мне ещё предстоит использовать свои лучшие инструменты, так что да, я могу многое сделать. Нет, потому что нет способа уничтожить голема одним ударом, если только не знаешь, где находится их ядро, и не сумеешь его повредить.

Големы могли свободно перемещать свои энергетические ядра внутри тела, но Лит мог чётко видеть их благодаря Жизненному обзору. Его проблема заключалась в том, как их уничтожить.

— Я знаю, что это может показаться безумием, но я уже уничтожал големов раньше, — сказал Морок, привлекая всеобщее внимание. — Заклинания — это пустая трата маны. Самый быстрый способ избавиться от них — подойти вплотную и обнажить их силовые ядра.

— И как ты предлагаешь это сделать? — спросила Флория. Безумный план был лучше, чем никакой.

— Вы, все вы, перестаньте пытаться разрушить их, вы лишь рискуете навредить нам, — сказал Морок, указывая себя с Литом. — Некоторые из вас должны использовать заклинания, которые могут затруднить их движения или вывести из равновесия, а остальные должны дождаться момента, когда ядро будет раскрыто, и ударить всем, что у них есть.

Големы достигли ворот Кулы и выпустили град электромагнитно заряженных каменных пуль. Защитные массивы дрогнули, но им удалось свести атаку на нет. Големы долю секунды сканировали магическую формацию, прежде чем возобновить атаку. Поскольку пули отскакивали от барьера, они могли быстро извлечь их и использовать снова, будто у них были бесконечные патроны. Четыре конструкта сосредоточили свой огонь в одном и том же месте, ослабив барьер настолько, что один из них смог проскользнуть внутрь.

— Чего ждём? Письменного приглашения? Займите остальных, а мы позаботимся о первом незваном госте.

Лит опередил его, использовав заклинание пятого уровня, Земную акулу. Он наколдовал каменную пасть, наполненную магмой, прямо под своим врагом. Пасть должна была позаботиться о нижней части тела голема, которая не сможет убежать без песка, пока Морок атаковал сверху. Увы, тело конструкта мгновенно отреагировало на угрозу, активировав массив блокировки земли, который развеял каменные челюсти ещё до того, как они смогли полностью раскрыться.

«Эти оди были идиотами до мозга костей, — подумал Морок. — Что толку от такого массива для каменного существа? Теперь голем парализован своей собственной рукой и не может блокировать мои молоты».

Именно по этой причине маг оди, создавший големов, выковал их из богатой железом руды. Металл позволял големам использовать магию воздуха для создания мощных магнитных полей, которые можно было использовать для их перемещения, пока они находились под воздействием массива, или в качестве направляющей силы для их молниеносных атак. Кажущийся беспомощным голем использовал обе эти способности сразу: с помощью собственного электромагнитного поля он поднял руки и использовал их, чтобы блокировать атаку противника, а затем выпустил фиолетовую молнию. Конструкт разделил заклинание поровну, поразив сразу всех членов экспедиции. Морок был поражён в упор, а потому упал первым. Он стиснул зубы, стараясь не потерять сознание, пока всё его тело шипело, источая характерный запах барбекю.

Хуже некуда III

— Чёрт возьми, а я вкусно пахну, — заявил Морок, шатаясь от электрического удара.

Его многочисленные магические защиты и сверхъестественное телосложение позволили ему пережить подлую атаку голема. Помогло и то, что мощное заклинание четвёртого уровня, Падение молота, несколько раз разделилось, что значительно уменьшило его силу. Лит попытался использовать Блинк, как это сделал его товарищ, но для использования пространственной магии был необходим элемент земли, а потому заклинание не сработало. Перчатка Солус прикрывала его руки, пока он вливал в броню Скинуокера свою ману, усиливая её защитные свойства. Теперь энергетическое поле доспехов было достаточно сильным, чтобы рассеять часть заклинания, а каменное тело Солус заблокировало остальное.

[Было близко. Больно?] — подумал Лит.

[Слегка ужалило и всё. Не беспокойся обо мне и надери ему задницу. Остальные големы почти прорвались], — предупредила Солус.

Профессор Нешаль подняла свой магический посох, и оставшиеся заряды молний притянулись к кристаллу на его вершине, после чего ушли в каменный пол.

— Почему вы не использовали их для атаки другого голема? — спросила Йондра.

— У них у всех одна и та же энергетическая сигнатура. Заклинание одного голема не может повредить остальным, только усилить. Я уже видела, как это происходит, — объяснила Нешаль, направляя больше маны в свой посох, чтобы активировать ещё одно его свойство.

Оружие Нешаль не шло ни в какое сравнение с посохом генерала Ворга, но Лит и Солус всё равно жаждали его одолжить, хотя бы на время. Оно было сделано из какой-то породы дерева с потоком маны, похожим на адамант, а по бокам были встроены несколько фиолетовых кристаллов. На его вершине покоился ромбовидный фиолетовый кристалл маны размером с кулак Лита, окружённый более мелкими кристаллами той же формы, что придавало ему вид короны. Мана Нешаль собиралась внутри главного камня и усиливалась по пути за счёт более мелких кристаллов, что позволяло ей творить заклинания, превосходящие её реальные возможности. Она всё ещё находилась внутри массива голема, поэтому магия земли была запечатана и для неё. Нешаль использовала заклинание пятого уровня, Кристальную чистоту, вызвав волну мороза, усиленную бушующим торнадо. Магия воздуха позволила ей сфокусировать холод с хирургической точностью, а также ударить по застывшим врагам грозой, которая просачивалась в каждый уголок постоянно расширяющегося льда. Три оставшихся голема внезапно были доведены почти до минус 200°C. Песок замёрз и стал бесполезным, а толстый лёд, покрывавший конечности, делал каждое движение ужасно медленным. Внешняя гроза сбила заклинания конструктов, и, что хуже, лёд, покрывавший камень, позволил молниям Нешаль наконец-то добраться до одного из отсеков големов, где хранились алхимические инструменты. В тот момент, когда одна из палочек получила достаточно повреждений, чтобы сломаться, произошедший взрыв запустил цепную реакцию, которая разнесла всю руку голема, обнажив сияющую фиолетовую массу через теперь уже разбитое плечо.

— Энергетическое ядро! — крикнула Нешаль, фокусируя Кристальную чистоту на раненом големе, дабы не дать ему переместить ядро в другое, более защищённое место.

К сожалению, был активирован ещё один массив, запечатывающий магию воды. Заклинание Нешаль сработало, и гроза взорвалась, отправив големов к стенам Кулы. Группу же спасли от урона защитные массивы, защищавшие лагерь.

— Сначала земля, а теперь вода? — Флория начинала терять надежду.

В тот момент, когда они уже почти одержали верх, големы выкинули новый трюк, который позволил им вырваться из пасти поражения. Бой длился меньше минуты, а половина их заклинаний уже была заблокирована, что только понижало их шансы на победу.

— Всё не так плохо, как кажется, — сказала Йондра. Она понимала, что для мастера, не занимающегося кузнечным делом, големы кажутся непобедимым врагом. — Подобные массивы требуют много маны, чтобы воздействовать на такую широкую область. Чем дольше големы будут их использовать, тем быстрее у них закончится энергия. Кроме того, массивы ограничивают и их собственные атаки, так они более предсказуемы.

Тем временем Лит закончил создание заклинания обнаружения массивов.

«Мне нужна надёжная информация, чтобы разработать успешный план. То заклинание уже стоило мне слишком много маны. Я не могу позволить себе тратить ещё больше без веской причины», — думал Лит.

Заклинание показало наличие нескольких массивов, наложенных один на другой так, чтобы они переплетались, но при этом не создавали того слабого места, которое было у ворот Кулы.

«Проклятье, оди явно разбирались в своём деле. Самый внутренний массив — это ИИ голема. Я не могу вмешаться в него без использования Бодрости, но у меня нет желания получать второй электрошок. Другой массив позволяет использовать магию воздуха для превращения, а ещё есть массив запечатывания земли. С ними я могу поработать», — подумал Лит.

Массив запечатывания воды был слишком далеко, чтобы на него повлиять, а массив запечатывания земли не мешал остальным големам. К сожалению, остальная часть группы оказалась в центре событий. Лит усмехнулся, используя магию духа, чтобы поднять голема и бросить его в противоположную сторону лагеря. Конструкты были способны сражаться примерно так же, как и Пробуждённые, но они были всего лишь вещами. У них не было магии слияния, которая могла бы остановить магию духа Лита.  ИИ голема отреагировал, создав воздушный щит, который должен был остановить атаку, но бесплотная природа магии духа проигнорировала барьер, окружающий врага, и начала бить его об землю. Лит держал конструкт достаточно далеко, чтобы легко увернуться от любой молнии, которую голем мог выпустить при слиянии воздуха.

— Я не знаю, как ты это делаешь, и мне плевать, — сказал Морок. — Всё равно мы оба умрём от старости до того, как ты добьёшь его таким образом. Пасуй мне по моему сигналу.

Рейнджер прошептал слово своему оружию, которое Лит смог услышать благодаря своим усиленным чувствам.

— Брезза.

Боевые молоты из серебристых превратились в жёлтые и затрещали от энергии. Лит продолжал бить конструкт о землю, одновременно готовя свои заклинания. Он понятия не имел, что задумал Морок, но при любом раскладе рассчитывал хотя бы найти брешь в обороне противника. После того, как голем отделился от своей группы, и его молнии превратились в простое световое шоу, он деактивировал массив блокировки земли. Конструкт нуждался в своих лучших заклинаниях, чтобы освободиться из этой невидимой клетки.

— Давай! — крикнул Морок, вращаясь и бросая молоты по одному.

Лит использовал магию духа, чтобы запустить голема в летящие снаряды. Конструкт попытался использовать своё электромагнитное поле, чтобы отклонить боевые молоты, но чары, которыми те были пропитаны, пробили защиту, словно то был просто лист бумаги. Первый молот ударил объединённой энергией бросков Лита и Морока, придав столкновению достаточный импульс, чтобы расколоть броню голема, но не более того. После столкновения же активировался второй эффект молотов. Теперь первый молот имел сильный положительный заряд, в то время как второй был заряжен отрицательно. В результате второй молот устремился прямо к первому, добавив к его импульсу магнитное притяжение.

Хуже некуда IV

Следующий удар вызвал раскат грома, когда молот, застрявший в треснувшем камне, превратился в гигантский гвоздь, что разбил защитную оболочку голема и обнажил ядро. Конструкт успел вовремя убрать его из-под удара. Энергетическое ядро представляло собой сферический фиолетовый кристалл маны размером с баскетбольный мяч, вся поверхность которого была покрыта синими рунами силы.

— Чёрт возьми. Я промахнулся на дюйм! — сказал Морок.

Благодаря Жизненному обзору Лит мог видеть, как ядро движется от груди голема вниз к его животу, поэтому уже знал, что план Морока провалится. Он использовал магию духа, чтобы держать голема подальше от земли и от материалов, необходимых для заделки дыры в его груди. Земля была по скорости вторым с конца элементом, поэтому зачарованному песку требовалось некоторое время, прежде чем он бы добрался до своего хозяина. Время, которого ни один из рейнджеров давать не хотел. Молоты уже вернулись в руки Морока, и Лит использовал магию духа, чтобы замедлить голема достаточно надолго, чтобы дать своему компаньону время для второй попытки. Голем открыл все свои отсеки и выпустил несколько алхимических инструментов, чтобы защитить своё ядро. В то же время он активировал самое сильное заклинание в своём арсенале, Раскол земли пятого уровня.

Лит увидел, как рядом с конструктом накапливается огромное количество элемента земли и обрадовался этому. Свет ядра стал значительно тусклее после того, как наколдовал столь массивное заклинание. Единственная проблема заключалась в том, что в качестве последнего средства голем прибегнул к подлому приёму. Алхимические инструменты, которые он использовал, представляли собой токсичный газ на основе тьмы и ту же комбинацию воздушных и огненных палочек, которую ранее использовал другой голем.

— Чёрт, эта тварь хочет, чтобы мы задохнулись! — сказал Морок, заметив, что лишь несколько огненных взрывов были направлены на них, в то время как остальные уничтожили самые большие залежи мха в пещере.

Все избегали использовать магию огня, поскольку после первоначальной атаки голема воздух в пещере и так был разреженным. Если бы кислород упал ещё больше, никакая магия света не спасла бы экспедиционную команду от медленной смерти от удушья.

«Хочешь играть грязно? Отлично!»

Литу ничего не оставалось, как освободить голема от своей магии духа, чтобы нить маны смогла разорвать пополам палочки, встроенные в его руки. Оставлять их незащищёнными надолго было большим риском, так как алхимическая магия вредила как пользователю, так и врагу. Лит избегал этой тактики, потому что взрыв в результате был бы огромным, но в данный момент беспокоиться об этом было бессмысленно. Он мог лишь сократить потери и надеяться на лучшее. Морок уже собирался проклясть Лита за то, что тот отпустил врага и не дал ему возможности нанести смертельный удар, когда голем исчез во вспышке пламени. Цепная реакция уничтожила конечности конструкта, нейтрализовала ядовитый газ и расколола энергетическое ядро. Это была лишь царапина, но её хватило, чтобы развеять Раскол земли и заставить голема упасть. Морок быстро сменил проклятия похвалой, когда объединённый удар его молотов разбил энергетическое ядро. Фиолетовая сфера взорвалась, выпустив розоватую слизь.

— Он мёртв или просто прикидывается? — спросил Лит у Солус и Морока.

— Есть только один способ узнать, — рейнджер Эари двинул рукой, и голем исчез внутри его пространственного амулета. — Он мёртв. Будь там какое-то активное заклинание, я бы не смог его спрятать.

— Я тоже это знаю, идиот! Как ты думаешь, почему я держался на безопасном расстоянии? А если бы он самоуничтожился? — Лит был в нескольких секундах от того, чтобы придушить своего товарища по оружию.

— Подумаешь. Кислорода осталось так мало, что я едва могу дышать. В худшем случае взрыв поднял бы немного пыли, — сказал Морок, будто дыхание было для него простым хобби.

— И убил бы нас всех, поглотив последний воздух. Я... Ты... Давай поможем остальным!

Лит с радостью прибил бы Морока на месте, но он ещё не понял истинную природу рейнджера Эари, и ему нужна была любая помощь, чтобы победить трёх оставшихся големов. Как только Лит убрал массив запечатывания земли, остальная часть группы быстро взяла верх. Один из трёх оставшихся големов был сильно повреждён заклинанием Нешаль, и теперь его ядро было частично обнажено. Песок быстро заполнил пустую плечевую впадину, скрыв энергетическое ядро от глаз противника.

— У них одинаковая конструкция, — сказала профессор Нешаль, мастер-страж, проанализировав их с помощью своего заклинания. — Каждый из них может использовать только один массив запечатывания элемента. Значит два других могут блокировать магию воздуха и огня. Землю может блокировать только тот, с кем бьются рейнджеры.

Эта новость была единственным плюсом в их ситуации. Тьма и свет были бесполезны против конструктов, магия воды всё ещё запечатана, использование же огня в данный момент было самоубийством. Несмотря на то, что им почти не нужно было двигаться благодаря защитной формации, блокирующей атаки големов, вся группа задыхалась. Квилла устала быть зрителем, вынужденным беспомощно полагаться на других ради собственного выживания и выживания людей, которых любила.

«Если я выберусь отсюда живой, клянусь, что выучу хотя бы одну атакующую специализацию», — подумала она.

Ярость и ненависть к себе подпитывали её мозг, подталкивая его к своему пределу в поисках способа изменить ситуацию.

— Все, кто не является профессором, идите со мной, если хотите жить! — сказала она и бросилась в одно из немногих мест пещеры, которое не было разрушено ни пламенем, ни боем.

Ассистенты и солдаты Флории решили, что она сошла с ума от недостатка кислорода, но всё равно последовали за Квиллой. Все они были плохо подготовлены ко встрече с големами. Их ситуация была настолько тяжёлой, что помочь могли только особые заклинания пятого уровня, в то время как большинство магов сосредоточились бы на тьме и огне, поскольку то были стихии разрушения. Профессора же не только имели в своём распоряжении широкий спектр заклинаний, но и, будучи мастерами кузнечного дела, владели могущественными артефактами. Йондра сосредоточилась на повреждённом големе, остальные же занялись оставшимися двумя конструктами. Не сумев разрушить защитный массив, големы наколдовали несколько небольших огней вокруг барьера, чтобы быстро поглотить оставшийся воздух. Их протоколы предусматривали такую стратегию, потому что всё это было частью плана оди по защите своего объекта. Грибковое существо было порабощено для обороны города и поддержания мха на минимальном уровне, чтобы любая форма жизни, пытающаяся осадить город, была легко истреблена.

— Хватит вашей дешёвой тактики! — профессор Нешаль подбросила в воздух несколько красных кристаллов маны.

Камни окружили двух неповреждённых големов и образовали два концентрических круга, после чего взорвались. Высвободившаяся магическая сила породила мощный торнадо, который охватил магические конструкты, заставив их биться друг о друга и о стены пещеры, словно их заперли в импровизированном блендере. Чтобы выбраться из смертельной ловушки, один из големов активировал массив запечатывания воздуха, что позволило им благополучно вернуться на землю.

— Вы понимаете, что теперь нам осталось сражаться только элементом земли? — спросила Гаакху.

— Я вас умоляю, будто здравомыслящий маг будет тратить ману на заклинание, которое эти твари могут заблокировать одной мыслью. К тому же, как сказал бы этот несносный сопляк, вполне логично использовать магию земли в битве таких ископаемых, как мы.

Битва умов I

Давно профессор Йондра не чувствовала себя такой живой. Её положение было плачевным, но омоложенное тело ещё не чувствовало усталости от боя.

«Как только выберемся отсюда, нужно будет омолодить моего мужа тоже и как следует отблагодарить Лита. Пары артефактов должно хватить», — подумала она, выпуская своё заклинание пятого уровня, Погребальные земли.

Оно позволяло захватить контроль над землёй вокруг них и одновременно напитать её магией тьмы. Големы были бичом тьмы, так как та не наносила практически никакого урона, но в битве даже малейшее влияние определяло разницу между победой и поражением. Бесчисленные чёрные щупальца вырвались из земли, ограничивая раненого голема и пытаясь разорвать его на части, дабы обнажить энергетическое ядро. Однако конструкт был способен использовать магию земли так же хорошо, как и Йондра. Сперва он подчинил окружающую землю, а затем создал собственные щупальца. Природное родство голема с землёй позволило ему остановить заклинание Йондры и ударить по защитным массивам с такой силой, что они едва не рассыпались. Йондра знала, что ни один человек не может соперничать с силой и волей голема, по крайней мере в кратковременной схватке. Конструкты были существами одной мысли, которые до мелочей и без колебаний следовали приказам. Их энергетические ядра давали им много маны, а тела были построены так, чтобы выдерживать нагрузку, которую предполагала такая сила. В отличие от людей, они были неумолимы и лишены страха. Это была их сила, но также и слабость.

— Спасибо за идею, малыш, — сказала Йондра, прекратив защищать барьер заклинанием и сосредоточившись исключительно на големе. — Посмотрим, что продержится дольше. Мой массив или твоё ядро.

Магия тьмы не могла повредить конструкт, но она могла истощить ману, которую голем использовал для поддержания своих чар и существования. Два столкнувшихся заклинания были похожи, но, в отличие от своего противника, Йондра могла смешивать разные элементы. Магия тьмы не делала её Погребальные земли сильнее, но делала слабее другие заклинания. Когда щупальца Йондры опутали тело голема, его расход маны резко возрос, а скорость лечения упала. Голему потребовалась лишь доля секунды, чтобы наколдовать еще больше щупалец и избавиться от помех. В то же время голем выпустил заряд фиолетовой молнии, чтобы уничтожить барьер, мешавший ему достичь цели. Йондра взмахнула рукой, заставив каменную стену, которую она держала наготове до сего момента, появиться из земли и заблокировать молнию.

— Прости, малыш. Ты не единственный, кто способен на многозадачность. Знаешь, что мне очень нравится в заклинаниях пятого уровня? Конечно, они потребляют много маны и требуют большой концентрации, но после их сотворения свободны руки.

Йондра достала из карманов небольшую кристальную сферу и метнула её, целясь в конструкт. Голем использовал магию земли, чтобы манипулировать зачарованным песком и блокировать неизвестную угрозу. Вот только Йондра этого и хотела. Песок был просто измельчёнными частями тела голема, которые он использовал как для атаки, так и для защиты, поэтому, когда сфера выпустила заклинание Чистый лист, прямое попадание было обеспечено. Големы были ожившими комьями земли, в них было вложено слишком много маны и слишком много массивов, чтобы простое заклинание четвёртого уровня могло их деактивировать, но этого хватило, чтобы ИИ конструкта на долю секунды замешкался и потерял контроль над своими заклинаниями. Йондра воспользовалась этим моментом, чтобы одолеть противника и похоронить голема под несколькими слоями Погребальных земель. Его тело было крепким, а силовое ядро ещё обладало достаточной мощностью, но было слишком много вещей, от которых нужно было защищаться одновременно. Погребальные земли сдавливали голема подобно тискам, энергия тьмы ослабляла все его попытки освободиться, а Йондра использовала более мелкие щупальца, чтобы добраться до его ядра. Голем не мог справиться со множеством противоречивых протоколов и, пытаясь выполнять их все одновременно, истощил свои силы.

«Что бы я отдала, чтобы сохранить ядро в целости, — думала Йондра, сокрушая самое сердце голема. — Но это подвергнет нас бесчисленным рискам. Если у конструкта недостаточно энергии для движения, это не значит, что он не сможет провернуть какой-нибудь хитрый трюк. Фиолетовые кристаллы чертовски быстро перезаряжаются, и даже небольшой взрыв может поглотить то немногое количество кислорода, что у нас осталось».

На другой стороне пещеры профессор Нешаль ухмылялась от уха до уха. Оставалось всего два голема, но ненадолго. Она была мастером-стражем внутри набора массивов, которые сама создала, даже улучшив их до военного класса после подлой атаки теков. Пока Гаакху занималась конструктами, Нешаль наконец-то смогла стабилизировать массивы, позволив им оправиться от полученных повреждений, которые почти нарушили их целостность. Теперь, когда массивы снова заработали на полную мощность, их силовые узлы загорались один за другим, когда профессор активировала их атакующие способности. Нешаль направила заклинание через свой Коронный посох, который увеличил магическую силу, а затем влила его в массивы, что улучшили заклинание ещё в десять раз. Земля под големами устремилась вверх, словно лифт, вышедший из строя, а часть потолка толщиной в несколько метров обрушилась вниз подобно метеору. Конструкты попытались спрыгнуть, но земля под их ногами превратилась в зыбучий песок, лишив их возможности двигаться. Они использовали магию земли, чтобы попытаться освободиться, но усиленный Крушитель титанов Нешаль был невосприимчив к их магии. Когда две каменные плиты столкнулись в первый раз, тела големов треснули. Но это был ещё далеко не конец: плиты слегка расходились, после чего снова и снова врезались друг в друга. Второй удар расколол конструкты, третий раздробил их ядра, и к тому моменту, когда действие заклинания завершилось, от них осталась лишь пыль.

— Как вы это сделали? — Гаакху была потрясена. — Мне пришлось прибегнуть к помощи артефактов, потому что воздух здесь настолько разрежен, что я могла потерять сознание при малейшем усилии, а такое комбинированное заклинание — это тот ещё подвиг.

— Разве вы не заметили? — сказала Нешаль. — В какой-то момент воздух стал намного свежее, и это позволило мне выложиться на полную.

Теперь, когда они наконец могли расслабиться, Гаакху заметила, что ей дышится даже лучше, чем когда они только вошли в пещеру.

— Всё кончилось? — спросила Джерт, одна из солдат Флории, и профессора кивнули. — Можете прекращать, мы в безопасности!

Квилла и остальные использовали магию света и немного пищи из своих пространственных предметов, чтобы стимулировать рост подземного мха. Усиливая его метаболизм и даже давая ему немного жизненной силы, когда это было необходимо, они сделали целый участок пещеры зелёным.

— Помогите мне раскидать мох рядом с Кулой, иначе потребуется слишком много времени, чтобы сделать воздух снова пригодным для дыхания, — сказала Квилла.

Голем, с которым сражались Лит и Морок, уничтожил большую часть мха внутри пещеры, поэтому, стоило им перестать подпитывать участок со мхом магией света, как вырабатываемого им кислорода стало бы недостаточно для обеспечения такого большого пространства.

Битва умов II

— Замечательная мысль, Квилла, — сказала Флория, раскладывая еду и мох по четырём углам пещеры. — Победа над големами бы ничего не стоила, умри мы сразу после того, как с ними покончили.

— Да, но как только идея пришла мне в голову, выполнить это было под силу уже кому угодно. А я бы предпочла помогать остальным на передовой, а не играть в садовника и оставлять грязную работу другим, — ответила Квилла.

— Ты не одна такая, сестрёнка, — сказала Флория. — Теперь ты знаешь, каково быть мной. Отстойно, не правда ли? — и обе женщины хихикнули.

Лит был впечатлён мастерством профессоров. Конечно, они были под защитой массивов, в то время как ему приходилось сражаться вне формации, но победа над тремя големами заняла у профессоров столько же времени, сколько ему понадобилось, чтобы сокрушить одного, да ещё и с помощью Морока.

«Мне и правда нужно хорошее оружие. Я не так много могу сделать голыми руками, особенно против врага, способного блокировать мои сильнейшие стихии», — подумал Лит.

Он ещё не успел расслабиться, как земля задрожала. Лит использовал Жизненный обзор, чтобы взглянуть сквозь стену, окружавшую Кулу. Гигантский столб красного света окутывал второе здание, то самое, из которого вышли големы.

[Это массив, вопрос в том, чего он пытается достичь?]

[Судя по рунам, из которых он состоит, похоже, это какой-то огромный массив самоуничтожения. Жаль, что из-за попытки големов задушить нас сейчас внутри Кулы недостаточно воздуха, чтобы массив мог работать. Наш массив сохраняет кислород внутри нашего лагеря, снаружи не получится и спичку зажечь, не говоря уже о взрыве бомбы], — пояснила Солус.

После нескольких неудачных попыток столб из красного превратился в смесь оранжевого и чёрного. Поскольку взорваться он не мог, массив заставил здание разрушиться под собственным весом, используя магию земли. Затем он создал направленную массу магии тьмы, которая питалась всем, что содержалось в оружейной, пока не остались лишь пыль и обломки. Никто не сообщил Литу, что было в здании, иначе тот бы наверняка уже ругался во всё горло. Он остро нуждался в новом оружии, а все чудеса, оставленные оди, были теперь утрачены навсегда. Звук рушащегося здания насторожил лагерь, но никто не хотел выходить наружу после столь жаркой схватки. Лит продолжал смотреть на Кулу даже после того, как дрожь земля прекратилась. Уничтожение големов активировало какую-то защиту, которая теперь наполняла все здания мировой энергией, которую кабели магического кристалла извлекали из подземного гейзера маны. Лит мог видеть их сквозь стену благодаря Жизненному обзору.

[Для чего им может понадобиться вся эта энергия? — размышлял Лит. — Мировая энергия просто течёт сквозь здания без какого-либо видимого эффекта. Ни один новый массив не был активирован, и мана не накапливается в определённых точках для питания оружия или новых конструктов. Есть какие-нибудь идеи, Солус?]

[Никаких, но мы уже знаем, что неактивные массивы невидимы даже для моего мана-сенсора. Нам нужно подойти и выпустить заклинание обнаружения массивов, чтобы убедиться, что берег действительно чист, — ответила она. — Оди и впрямь высокомерны, но они не жалеют средств на безопасность. Должно быть, есть что-то, что стоит защищать. Может быть, даже тайна замены тела, которую ты ищешь].

Лит не мог понять, радует или беспокоит Солус идея приблизиться к ответу на его проблему реинкарнации и, возможно, даже к решению отсутствия у неё человеческого тела, поэтому он решил спросить её, в чём проблема.

[Я очень надеюсь, что это нас куда-то приведёт, но в то же время мне очень страшно. Не только из-за того, что использование технологии, разработанной такими монстрами, может негативно на нас сказаться, но и из-за последствий, которые влечёт за собой нахождение заклинания замены тела. Теки живы, так что ничто не мешало кому-то из выживших членов оди спрятаться здесь и использовать их тела для продления жизни, пока они изучают способ снова стать доминирующим видом или ждут, пока к их дверям доставят молодых, сильных магов. Например, членов нашей экспедиции. Что, если всё это — испытание? И не одно из тех нелепых испытаний на поиск достойного наследника, о которых поют барды, а скорее испытание на поиск тела, достойного для захвата?]

Слова Солус звучали опасно похоже на те переживания, которые Лит скрывал уже много дней. По рассказам Морока, когда он впервые добрался до руин с группой шахтеров и мастеров кристаллов, на них несколько раз нападали разные виды существ. Экспедиция же подверглась нападению лишь однажды в день своего прибытия. Это имело смысл, поскольку первая группа Морока состояла из слабых людей, в то время как нынешняя уничтожила волны теков в считанные секунды, а значит, прошла испытание.

[Если посмотреть на это с другой стороны, то, возможно, оди всё-таки были не так глупы. Теки можно считать вступительным экзаменом, массив на передних воротах — просто проверкой интеллекта, и так далее], — подумал Лит.

[Это также объясняет, почему у големов не было слабых мест. Они были первой реальной мерой безопасности, с которой мы столкнулись, и, возможно, победив их, мы доказали свою состоятельность], — сказала Солус.

Лит постоял немного, надеясь, что со временем поток мировой энергии прекратится, и Кула снова окажется в спящем состоянии, но даже спустя несколько минут ситуация не изменилась. Он попробовал выйти за пределы барьера, но кислорода, поступающего из туннелей, было недостаточно, что делало Кулу непригодной для жизни. Профессора отдыхали, восстанавливая свою ману, изучая останки големов, а помощники и солдаты продолжали сажать новые участки мха.

— Возможно, потребуется несколько дней, чтобы подышать свежим воздухом, так что мы могли бы устроиться поудобнее и немного наверстать упущенное, — Флория заметила обеспокоенный взгляд Лита и попыталась его подбодрить.

К тому времени, как Лит закончил объяснять ей свою новую теорию об истинной природе Кулы и изменениях, произошедших с городом после разрушения второго здания, в подбадривании нуждалась уже она.

— Клянусь богами, если ты прав, то нам нужно убираться отсюда как можно скорее. Я попрошу профессоров снова усилить массивы, пока пещера наполняется кислородом, — сказала Флория.

— Отличная идея. А я тем временем, пожалуй, пойду обследовать туннели. С открытой Кулой не было времени играть в искателя приключений, но теперь у меня есть разумное объяснение, чтобы их исследовать. Если я найду следы существ, живущих в окрестностях Кулы, то вся эта теория окажется моей старой доброй паранойей, в очередной раз вышедшей из-под контроля. Если же обнаружу скрытые проходы или другие знаки, ведущие сюда, то это будет означать, что наши неприятности только начались.

Лит был бы очень рад улизнуть из лагеря и проверить, может ли Солус принять форму башни внутри Кулы. Это дало бы ему мгновенный путь к отступлению в случае, если дела пойдут плохо, или точку доступа, если он решит вернуться.

Смешанные сигналы I

Увы, даже если бы Лит и смог наколдовать воздушный пузырь вокруг своей головы, его хватило бы всего на несколько секунд, будь он вынужден действовать в полную силу. Покидать лагерь в таких обстоятельствах было ненужным риском, на который у него не было причин идти, по крайней мере пока. Ситуация всё ещё была под контролем, и Лит мог позволить себе подождать ещё немного.

— Я согласна с твоим планом. Мы отправимся завтра на рассвете, как только убедимся, что ничто не собирается преследовать нас или нападать на лагерь, — сказала Флория.

— Мы? Не обижайся, но не лучше ли будет, если я пойду один? Ты же знаешь, что я крепкий орешек.

Лит испытывал смешанные чувства по поводу того, что Флория пойдёт с ним. Она была надёжным союзником, но вновь находиться вместе так долго становилось уже как-то неловко.

— Да, но с твоими навыками стража и моими инструментами мастера кузнечного дела мы сможем объяснить всё, что найдём. Ты первым должен был понять, насколько проще было бы наше положение, если бы мы могли делиться всей нашей информацией с профессорами. Твои секреты могут защищать тебя, но в то же время они держат тебя в неведении. Вдобавок ко всему, ты силён, но не непобедим. Тебе нужна была моя помощь против гриба, так же, как и помощь Морока против голема. Верно?

— Верно, — Лит должен был признать, что големы были его бичом. Статус Пробуждённого мало что значил против конструктов. Без Гейткипера и с запечатанной стихией огня ему нужна была помощь.

«Если за всеми препятствиями, с которыми мы столкнулись до сих пор, действительно стоит направляющая рука, то следующим шагом будет испытание нас по отдельности. Флория — лучший напарник, о котором я мог бы просить. Она сильная, умная, находчивая, и мне не нужно сдерживаться перед ней», — подумал Лит.

На следующий день, пока остальная часть группы продолжала выращивать участки мха, чтобы как можно скорее возобновить исследование Кулы, Лит и Флория отправились по коридору, из которого вышла первая волна теков. Из-за Коронного разряда покойного профессора Синдры стены всё ещё были мокрыми от воды, а в местах ударов особенно мощных молний виднелись чёрные пятна.

— Похоже, нам повезло, — сказал Лит, используя заклинание обнаружения массива на области перед собой.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Флория. Она использовала заклинание света, чтобы осветить их окружение. — Боги, я ненавижу замкнутые пространства. Любое наше движение отдаётся эхом и разносится по пещерам. Хуже того, весь этот свет делает нас лёгкой мишенью.

— Я имею в виду, что профессор Синдра мог подпортить планы нашего невидимого врага. Чёрт, я столько думаю о мелких деталях, что в итоге постоянно упускаю из виду очевидное.

— Если думаешь, что всё объяснил, то неудивительно, что Белый Грифон освободил тебя от обязанностей профессора. Можешь пояснить отдельно для слепых и глухих?

— Во-первых, я был всего лишь ассистентом профессора. Во-вторых, я имел в виду копоть на стенах. Подумай. Согласно моей теории, кто-то послал теков напасть на наш лагерь, и, возможно, когда Синдра выпустил своё заклинание пятого уровня, он ударил не по одним лишь крабам-переросткам.

Лит мог бы научить её Огненному и Жизненному обзору, но боялся, что их использование ускорит процесс Пробуждения. Оба заклинания требовали пустить ману из ядра в глаза, а чтобы убедиться, что Флория выживет, несмотря на её и без того ярко-голубое ядро маны, ему нужно было всё время, что он мог получить.

Флория в задумчивости посмотрела на почерневшие стены, прежде чем произнести:

— Ты прав! Нам нужно лишь следовать по меткам, оставленным Коронным разрядом, и проверить, где они заканчиваются. Если теки пришли из скрытого туннеля, возможно, его заклинило, и мы найдём его ещё открытым. Если же метки внезапно исчезнут, то это будет означать, что во время боя заклинание, должно быть, попало в пространственный коридор, из которого выходили теки, и убило мага или уничтожило массив, породивший Врата.

— Именно так, — Лит кивнул. — Быть может, атаки прекратились не потому, что мы прошли испытание, а потому, что Синдра запечатал вход.

Они продолжали идти в тишине несколько минут, прежде чем Лит был вынужден передохнуть. Постоянное использование Жизненного обзора и заклинания обнаружения массива выматывало его так же, как Солус — использование всех её магических чувств.

Можно было прибегнуть к Бодрости, но они предпочитали, чтобы их недооценивали на случай, если за ними кто-то шпионил.

— Ты что-нибудь нашёл? — спросила Флория.

Тишина и темнота, окружавшая их, не пугали её, но мысль о том, что может скрываться за углом, постоянно держала её в напряжении. Она продолжала готовить заклинания, но была вынуждена отпускать их, как только умственное напряжение, которого они требовали, становилось чересчур сильным.

«В отличие от Лита, я не вижу сквозь стены», — подумала она.

— Пока что коридоры абсолютно пусты. Можешь расслабиться, как только я замечу врага, я тебя предупрежу.

— Да, если только они Варпом не зайдут нам за спины. Что-нибудь ещё?

— Да. На стенах через равные промежутки времени есть метки. Они отличаются от тех, что мы встречали на пути Морока, — ответил Лит.

— Это всегда одни и те же слова или разные?

— Некоторые означают Кулу, но другие отличаются. Я записал их, — сказал Лит, протягивая ей лист бумаги, заполненный неизвестными символами.

— Боги! Ты должен был сказать мне раньше. Я сейчас вернусь, — Флория открыла Варп-ступени, ведущие прямо внутрь лагеря, не обращая внимания на сигнал тревоги, который она вызвала.

Она отдала профессорам листок бумаги вместе с кратким объяснением и вернулась ещё до того, как пространственная дверь успела закрыться.

— Ты только что впустую потратила драгоценную ману. Мы могли бы отдать листок им после возвращения. Какая разница, что этот туннель ведёт в Люцию, а тот — в Валерон? Мы здесь, чтобы выяснить, что случилось с теками, а не ради достопримечательностей, — упрекнул её Лит.

— Да, и именно поэтому я попросила перевод. Если твоя теория верна, то эти символы — просто дорожные знаки. Однако если ты ошибаешься, то они могут обозначать секретные туннели, месторождения, места размножения монстров — всё, что угодно. Ты можешь увидеть эти знаки с помощью своего особого зрения, но для обычных людей, в том числе и для оди, они так же хороши, как секретный код. Они могут помочь нам быстрее разгадать эту тайну, — объяснила Флория.

— Я всё ещё думаю, что это пустая трата маны, но раз уж мы хватаемся за соломинку, то твоя идея ничуть не хуже моей, — Литу нужно было ещё немного времени, чтобы прийти в себя, поэтому они сели в тишине, которая со временем становилась всё более неловкой.

— Как идут дела у сестры Камилы? — спросила Флория через некоторое время.

— Довольно неплохо. Физические нагрузки помогают ей привыкнуть ко вновь обретённому зрению. Головные боли уже почти прошли, а приступы головокружения случаются всё реже. Откуда ты знаешь о Зинье?

— Ну, твоя девушка теперь работает на мою маму, а та в отношении контроля ещё похлеще тебя. Мама проверяет прошлое даже травы, если у неё есть такая возможность. Я рада, что между тобой и Камилой всё складывается хорошо.

«А вот эту тему лучше не продолжать, — подумал Лит, вставая и продолжая путь. — Мне комфортно проводить время с Флорией, но не настолько, чтобы говорить с ней о моих нынешних отношениях».

Смешанные сигналы II

Они продолжали идти по следу, оставленному Коронным разрядом, пока тот внезапно не оборвался. Пол из очень мокрого превратился во влажный, словно невидимый барьер остановил продвижение заклинания.

— Похоже, ты был прав, единственное возможное объяснение этому феномену — Варп-ступени, — сказала Флория.

— Совсем наоборот, это бессмыслица, — Лит покачал головой. — Судя по тому, что я видел с помощью Жизненного обзора, теки появились неподалёку от нашего лагеря, а это место слишком далеко.

Он даже попробовал использовать Бодрость на ближайшей стене несмотря на то, что ни одно из его магических чувств ничего не воспринимало, но безрезультатно. Камни были просто камнями. В этой местности не было ничего магического. Пока Флория ломала голову, пытаясь найти объяснение этой загадке, её внимание привлек армейский амулет. Помехи мешали ей общаться с внешним миром, но на близком расстоянии он всё же работал отлично.

— У меня хорошие новости, — голограмма профессора Нешаль была размытой, но голос её — чётким. — Большинство символов, которые вы нашли, — просто хорошо спрятанные дорожные знаки, но некоторые из них — мощные рунные слова.

— Никогда о них не слышал, — ответил Лит, заметив, что Флория выглядит тревожно.

«Это её типичное «я что-то от тебя скрываю» лицо, — подумал Лит. — Чёрт, мы и впрямь провели вместе слишком много времени. Если она способна сделать то же самое со мной, значит, вся моя ложь ничего не стоит».

— Я читала ваше дело, вы встречались с ними и раньше, — сказала Нешаль. — Помните те древние Варп-врата, которые обнаружили в Отре? Те, что использовал двор Зари? Так вот, они были сделаны с помощью рунных слов. Это секретная информация, поэтому я могу рассказать вам лишь самый минимум, чтобы прояснить нашу ситуацию. В древние времена, когда кузнечное дело ещё не существовало, маги использовали руны для придания силы своим творениям. Руны — это слова силы, которые представляют собой аспект магии и могут запечатлеть его в предмете. Они были ужасно дорогими и ненадёжными. Сначала нужно было вырезать их, а затем наполнять пылью магического кристалла, чтобы они оставались активными.

«Как те кабели!» — подумал Лит.

— Они были дорогими, потому что, рассыпавшись, магический кристалл теряет много энергии и медленно перезаряжается, поэтому использовать можно только фиолетовые кристаллы и при этом получать посредственные эффекты. А ненадёжными, поскольку, стоит чему-то случиться с одной из рун, как всё заклинание будет разрушено. Представьте себе меч, который может перестать работать после неудачного столкновения, или доспехи, которые не дают никакой защиты, если по ним нанесли удар. Вот такая вот беда. В древних сражениях руны становились первой целью, потому что их было легко заметить. Именно по этой причине современная магия использует только руны маны для создания массивов и артефактов. Они вызываются заклинаниями и дарят свои эффекты, но, будучи сделанными из энергии, не могут быть повреждены.

[Значит, руны были первым способом, который фальшивые маги нашли для имитации истинной магии, — подумал Лит. — Фальшивым мастерам кузнечного дела нужно рисовать магические круги, тогда как мне они не нужны, потому что я могу свободно манипулировать своей маной].

[Да, но Нешаль говорит о древних временах, — заметила Солус. — Готова поспорить, что рунное дело со временем эволюционировало. И наш меч, и заколка Флории — тому подтверждение. Меч из Хуриола должен быть неким средним звеном между древним и современным рунным мастерством. Я уверена в этом, потому что все его руны сделаны из энергии, а не вырезаны, но, в отличие от заколки Флории, они видимы].

[Если подумать, у видимых рун есть несколько минусов. Самые очевидные — это то, что из-за них невозможно спрятаться, так как они светятся как факела, и то, что, просто глядя на твой клинок, противник может предсказать его чары. Если даже после получения наследия Сильвервинг фальшивые маги не перестали использовать руны, значит, они должны быть полезны], — подумал Лит.

— Что делали эти руны? — спросила Флория, выводя Лита из его мысленного спора с Солус.

— Каждая из них представляет собой набор координат для какого-то Варп-устройства. Я предполагаю, что оди использовали их, чтобы Варпом перемещать войска на нужные пересечения пещер для окружения захватчиков, — сказала Нешаль.

— Можете нам их указать?

По просьбе Флории на её коммуникационном амулете появился набор символов. Затем профессор разбила каждый символ на слова и руны. Закончив разговор, Флория сказала:

— Мне кажется, я знаю, что случилось с теками, но, чтобы убедиться в этом, мне нужно добраться до этой руны. Ты помнишь, где она расположена? — она показала Литу иероглиф, состоявший из неизвестной руны силы и слов «Мясные щиты».

Тот не имел ни малейшего понятия, в отличие от Солус. Он открыл Варп-ступени, которые привели их прямо к месту назначения, а затем указал на скрытый иероглиф Флории. Та достала из пространственного амулета свою серебристую палочку и коснулась в нужном месте. Нить серебряного света заполнила метки на камне. Коронный разряд поцарапал поверхность стены, сделав часть иероглифа нечитаемым. Отметки имели лишь физическую природу, а потому Лит мог увидеть их только с помощью Огненного обзора. А вот палочка Флории смогла напитать метки магией, заставив руну активироваться. Слабые следы маны, оставшиеся после активации, очертили первоначальную форму руны, что позволило Флории восстановить её с помощью магии земли. Закончив, она использовала на восстановленной руне то, что выглядело, как фиолетовая кристаллическая пыль, пока та на секунду не засветилась.

— Вот. Старые руны очень раздражают. Придать им правильную форму недостаточно для ремонта, нужно ещё и восстановить их поток маны с помощью кристаллов, — объяснила она.

— Полагаю, Орион обучил тебя рунам. Он сделал это на случай, если твоя заколка будет повреждена? — спросил Лит.

— Значит, ты знал, — сказала она с улыбкой. — Нет, современные руны нельзя повредить. Папа научил меня рунам на тот случай, если я тоже решу стать королевским мастером кузнечного дела. Кстати, особенным является не только твоё зрение, но и осязание. Иначе ты бы заметил, что мои оружие и часть снаряжения также подверглись рунному мастерству.

В отличие от Лита, Флория даже не пыталась лгать и поделилась с ним всем, чем могла.

— Что именно ты делаешь? — спросил Лит.

— Один из многих минусов древних рун в том, что их нельзя было запечатлеть. Пока они обладают силой, любой может их использовать.

Лит кивнул. Варп-врата двора Зари работали точно так же.

— А это значит, что, если я смогу правильно восстановить пространственную руну, которую использовали оди, чтобы устроить нам засаду, то мы сможем пробраться в тыл врага, используя их собственный секретный путь.

— А как именно работают современные руны?

— Прости, но я не могу научить тебя им. Во-первых, я знаю только основы, так что это не принесёт тебе особой пользы. Во-вторых, если бы я это сделала, то поставила бы на кон не только свою жизнь, но и папину. Даже говорить о них — акт измены. Мой отец доверяет мне, а я доверяю тебе, но я не могу впутывать его в свои решения.

«Вот ведь незадача, — подумал Лит. — Королевство очень серьёзно относится к рунному мастерству. Быть королевским мастером кузнечного дела, должно быть, значит довольно много, если никто раньше не говорил мне об этом».

— Откуда ты узнал о рунах? Не из Отре, иначе бы уже уловил схожесть между Варп-вратами вампиров и вратами оди, — спросила Флория, в очередной раз доказывая Литу, что её не стоит недооценивать.

Мясная фабрика I

— Я регулярно совершаю рейды на Хуриол. Во время последнего похода я встретил изумрудного дракона и нашёл вот это, — он достал буклет и меч из своего карманного измерения.

Палочка Флории ударилась о землю и издала звон.

— Ты правда сражался с драконом? С настоящим? Большим, чешуйчатым и так далее?

— Скорее я убегал от него. Я не дурак. Императорские звери называют меня просто змеёнышем, так что полноценный дракон мне точно не по зубам. Пока что.

Флория подняла свою палочку и с её помощью осмотрела обе древние реликвии. Мастерство кузнечного дела помогало ей не думать о смысле последних откровений Лита.

— Меч — интересное звено между старым и современным рунным мастерством, но он отстойный. Судя по рунам, это учебный реквизит, — сказала Флория.

— В точку, — Лит поднял большой палец вверх. — А что насчёт книги?

— Я знаю только стандартный язык трёх великих стран, так что для меня это тарабарщина. Что касается магических кругов, вписанных сюда, то они тоже скорее учебные. Некоторые из них — мощные заклинания, другие — так себе. Хочешь, чтобы я их пометила? — спросила Флория, и Лит кивнул.

Она поставила каждому заклинанию оценку, как в академии, исходя из своего понимания, добавляя знак вопроса всякий раз, когда встречала заклинание, выходящее за рамки её знаний.

— Откуда в Хуриоле был учебный реквизит, и как ты понял, что это он несмотря на то, что совершенно не разбираешься в рунах?

— Опять же, я не дурак. Если моя теория верна, Хуриол — это нулевая великая академия, — затем он продолжил рассказывать ей о своих открытиях в затерянном городе, превратив её удивление в шок. — Готов поспорить, что эти знания тоже являются государственной тайной, так что держи их при себе.

Флория кивнула, разум же её всё ещё был слегка затуманен. Она никак не ожидала, что Лит действительно ответит на её вопросы.

«Он откровенен со мной, потому что доверяет мне, или потому что просто хочет рассчитаться за мои предыдущие объяснения? Боги, чем больше я о нём узнаю, тем меньше понимаю, как он думает. Может, мне стоит просто спросить его...» — её мысли прервал Лит, воспользовавшись моментом её слабости.

«Ну раз такое дело, почему бы и не продолжить, — подумал он. — Если рунное мастерство так важно, как я думаю, Йондра не станет учить меня ему, пока я не стану её учеником, или не случится что-то из ряда вон. Мне следует ковать железо, пока оно горячо».

— Что ты думаешь об этом? — спросил Лит, показывая ей кольцо, которое получил от грибкового существа.

[Ты ужасный человек, — высказалась Солус. — Флория только что призналась, что отдаёт свою жизнь в твои руки, а ты можешь думать лишь о том, как выжать из неё как можно больше знаний?]

[Солус, давай будем честны. Я вложил свою жизнь в её руки в тот день, когда открыл ей свою другую форму. Кроме того, всё, что я узнаю, может помочь нам выбраться отсюда живыми, спасти Флорию от её Пробуждения и, возможно, меня от реинкарнации. Да, я прагматичен в моральном аспекте, но всё, что я делаю, я делаю по какой-то причине, и Флория знает это так же хорошо, как и ты].

— Где ты его нашел? Оно ещё более дерьмовое, чем меч, но это совсем другой подход к смешению старого и современного рунного мастерства, — Флория знала Лита уже много лет, но всё равно удивлялась, почему иногда в его глазах сиял золотой свет.

То было проявление сильных эмоций Солус.

— Никому не скажешь? — спросил Лит, получив одобрительный кивок. — Это подарок. Живой гриб подарил его мне. А ещё сказал много тарабарщины. Я очень надеюсь, что это была просто благодарность, потому что, если он поделился со мной секретами Кулы, то ты увидишь, как плачет взрослый мужчина.

— И ты не рассказал мне об этом раньше, потому что?..

— Потому что я знал о существовании рун, и я хочу им научиться, а, скажи я кому-то, что нашёл древнее кольцо оди, армия забрала бы его. Будучи твоим другом и подчинённым, я не хотел обременять тебя ещё какими-то секретами, но, раз уж мы дошли до сюда...

Флория вздохнула. У неё сложилось впечатление, что ею воспользовались, но она также могла понять доводы Лита. Её отец мог обеспечить её всем, что она хотела, в то время как у Лита были лишь собственная хитрость и горы секретов.

— Ты уже запечатлел его?

— Несмотря на то, что знал, что оди использовали рабские предметы, и подозревал, что некоторые из них могут быть всё ещё живы? — его слова были полны сарказма.

— По идее это обычный пространственный предмет. В нем нет ничего опасного, — она вернула кольцо Литу.

— Пространственный предмет с кристаллом? — Лит не мог поверить собственным ушам.

— Я же говорила тебе, что старые руны — отстой. Сейчас мне нужно несколько минут, чтобы собраться и подготовить свои заклинания. Мы понятия не имеем, что лежит за Вратами, так что лучше быть готовыми к худшему.

Лит кивнул и стал напевать первую американскую песню, что пришла ему на ум, покуда всерьёз раздумывал над тем, чтобы принять предложение Йондры.

«Стоп. Мне ещё нужно поговорить с леди гидрой, может быть, она сможет мне помочь. Лучше не торопиться ни с чем, — обещание, которое Лит дал Защитнику, также напомнило ему об обещании Селии и её угрозе прибить его, если тот снова их не навестит. — Чёрт, я не виделся с Камилой почти две недели, а зима уже почти кончилась. Мне придётся клонировать себя, чтобы всё успеть».

— Ты готов? — спросила Флория.

— Да, — ответил Лит, остановившись на середине припева.

Флория коснулась руны своей палочкой и произнесла одно слово.

— Крон.

С помощью Жизненного обзора Лит увидел, что её тело излучает чистую ману, как будто она использует магию духа. Мана скользила из её ядра в руку и в палочку, заполняя руну. Она не была ни синей, как та, что обычно излучал Лит, ни изумрудно-зелёной, как пелось в легендах. Может быть, это было из-за палочки из орихалка, но мана её была девственно-белой.

«Если это такие же Врата, как те, что использовал Двор, то питать нужно только одну из их сторон, так как их координаты постоянно фиксированы», — подумал Лит, прикрывая броней Скинуокера своё покрытое чешуёй горло.

Пламя происхождения не было лишь инструментом атаки, он мог использовать его и для того, чтобы заставить Врата разрушиться, если возникнет такая необходимость. Перед ними появились Врата, такие же большие, как и туннель, в котором они находились. По другую сторону располагалась комната, полностью сделанная из металла. Казалось, каждое здание в Куле имело подобную конструкцию, и Лит задался вопросом, сделали ли оди это для того, чтобы их не пробила магия земли, или просто потому, что у них не хватало маны, необходимой для защиты всех этих зданий с помощью массива запечатывания земли.

«Даже если бы они знали о Пробуждённых, гейзеры маны обеспечили бы им и отличное прикрытие сверху, и всю необходимую мировую энергию. Если только они уже не использовали большую часть его мощности для какого-нибудь эксперимента», — подумал Лит.

— Именем Великой Матери! — воскликнула Флория.

Слово оди, связанное с Варп-руной, звучало как «Мясные щиты» — точное определение для назначения подобного места.

Мясная фабрика II

В правом нижнем углу комнаты открылись врата, позволив им рассмотреть обстановку. Там было несколько резервуаров, наполненных прозрачной жидкостью, похожих на те, что группа Лита нашла в первом здании. В одном цилиндрическом резервуаре находилась женщина-тек, которая, вероятно, пребывала в подвешенном состоянии между жизнью и смертью. Её экзоскелет был пронизан трубками в нескольких местах, наполняя тело жидкостью разных цветов. Природа этих жидкостей была загадкой, но их назначение было ясно как день. Бедное существо было вынуждено безостановочно производить яйца. Каждое из них было размером с апельсин и состояло из полупрозрачной перламутровой субстанции, в центре которой находилась золотистая сфера меньшего размера. Во втором аквариуме содержался ещё один тек, который выполнял роль самца. Судя по дополнительным трубкам на его нижней части, дела у него обстояли не лучше, чем у его невольного партнёра по размножению. Ещё один резервуар, по форме напоминавший аквариум, содержал несколько молодых теков размером с десятилетних детей. Их рацион, похоже, состоял из бракованных яиц, деформированного молодняка и трупов тех, кто погиб в постоянной борьбе за пищу и пространство. Белизна их хитиновых тел казалась синей из-за крови теков, пролитой внутри резервуара. Битва за выживание была столь ожесточённой, что фильтры для воды не справлялись с кровопролитием. В данный момент юнцы рубили новорождённого тека своими клешнями и поедали его останки.

— Это просто кошмар! Этих бедных существ превращают в каннибалов, только самые свирепые и сильные среди них имеют хоть какой-то шанс на выживание! — клинок Флории засиял чёрным светом, готовый выпустить несколько заклинаний, но Лит остановил её, не дав переступить порог.

— Нам нельзя рисковать новыми тревогами, к тому же мы не знаем, сможем ли безопасно открыть портал с другой стороны и вернуться в пещеры. Кроме того, ты до сих пор не объяснила мне, что, по-твоему, произошло после того, как Синдра использовал Коронный разряд.

— Как будто ты и так этого не знаешь, но спасибо, — сказала Флория, вновь обретая хладнокровие и сжимая свой эсток так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Должно быть, молния ударила в промежутке между волнами, иначе ты бы увидел Врата. Таким образом, она могла поджарить теков и уничтожить руны. Когда система попыталась и не смогла открыть врата снова, она, должно быть, пыталась открыть их последовательно, от самых близких к самым дальним, катаясь по волне, пока не опередила Коронный разряд и не поглотила заклинание.

— В этом есть смысл, — Лит кивнул, пытаясь придумать, что сказать, чтобы занять мысли Флории.

Процедура, проходившая перед ними, была отвратительна до такой степени, что у любого здравомыслящего человека скрутило бы живот.

«Наверное, из-за таких, как оди, магические звери предпочитают убивать себя и своих детей, нежели позволить себя захватить», — подумал он.

— Что будем делать, капитан Эрнас? — Лит использовал воинское звание, чтобы напомнить ей об их ситуации, но главное — об её статусе. — Если мы войдём внутрь и активируем ловушки, блокирующие хотя бы одну из стихий, то, возможно, нам не удастся выбраться с помощью пространственной магии. Мы можем уничтожить резервуары отсюда, но неизвестно, какие защитные механизмы там установлены.

— Я не собиралась делать ни того, ни другого, — глаза Флории были холодны как лёд. — Я просто хотела заглянуть внутрь и проверить, сможем ли мы использовать древние врата для нападения. Массивы?

Лит взмахнул рукой, и несколько магических образований стали видны невооружённым глазом.

— Что за чёрт? — воскликнула Флория. Не было ни одного сантиметра пространства, которое бы не покрывали хотя бы два массива. — Я узнаю только массивы освещения и очищения.

— То же самое. Остальные используют руны слишком старые, чтобы я их знал. Есть ли среди них те, которые ты узнаёшь? — судя по тому, что сказала Нешаль, одни и те же руны использовались и для массивов, и в мастерстве кузнечного дела, так что Лит на самом деле имел приличные основы рунного мастерства.

Или, по крайней мере, он на это надеялся.

— Да. Вот древняя руна огня, — она указала на светящийся символ, напоминавший английскую букву P. — Тут руна тьмы... — иероглиф напоминал букву М, наложенную на букву Х. — ...а эта — руна воздуха. Остальные не знаю, — если бы Литу пришлось описывать это, он бы сравнил руну с чем-то, нарисованным кем-то, кто чихнул, проведя пером по бумаге.

— Моя параноидальная догадка заключается в том, что огонь — это для незваных гостей. Тьма — для теков, на случай, если им удастся сбежать, а воздух — это сигнал тревоги, — сказал Лит.

— Согласна. Теперь нам нужно подождать и посмотреть, есть ли у врат какой-то защитный механизм. Не удивлюсь, если для того, чтобы открыть их с нашей стороны, потребуется какой-то условный сигнал.

Флория была осторожна. Её презрение к оди только усиливало бдительность.

— Можешь сказать, есть ли разница между древними и современными рунами? — спросил Лит.

— Древние руны были менее эффективны и более нестабильны. Это всё, чем я могу с тобой поделиться, не подвергая отца опасности.

«Проклятье! Значит, и кольцо, и меч годятся только в качестве учебных материалов. По крайней мере, благодаря Флории я узнал древние руны для пространственных предметов. Я могу сравнить их с современными, которые знаю, и уже начать экспериментировать», — подумал Лит.

Как и предсказывала Флория, через несколько секунд сработал массив сигнализации. Он издал высокий звук и активировал другие массивы в комнатах, пока пространственная дверь закрывалась.

— Что ж, ущерб нанесён. Мы узнали всё, что нам было нужно, так что можем навсегда прекратить эту вечеринку, — она выпустила заклинание пятого уровня рыцаря-мага, Клинок разрушения, прежде чем врата исчезли.

На мгновение Лит увидел, как внутри комнаты образовалась огромная масса тьмы и молний. Звуки бьющегося стекла и скрипящего металла наполнили воздух всего на долю секунды.

Затем пространственная дверь была снова запечатана, и наступила тишина. Флория повредила пространственную руну на стене, которую только что отремонтировала, чтобы предотвратить дальнейшие атаки «Мясных щитов».

— Я знаю, что то, что я сделала, на первый взгляд бесполезно. Теки в резервуарах, скорее всего, были в коме или сходили с ума, и я сомневаюсь, что в Куле такая комната только одна. Я сделала это, потому что так дым должен указать нам на нужное здание, — сказала Флория. — Наш приказ — найти и уничтожить всё, что может навредить королевству Грифонов, и я думаю, что ферма монстров подпадает под это описание. Я также сделала это, поскольку, приказ или нет, я не могу видеть такие вещи и бездействовать. Я вступила в армию, потому что хочу изменить ситуацию к лучшему для граждан королевства, как людей, так и зверей. Кто-то может считать мои действия лишь каплей в море, но для меня это было спасение их от участи более жестокой, чем смерть.

Флория открыла Варп-ступени, которые вернули их обратно в лагерь. После того, как профессорам показали массивы, выявленные заклинанием Лита, и описали им механизм сигнализации, их дальнейшие действия стали ясны.

Планирование наперёд I

— Вы ошиблись, рейнджер Верхен. Массив тьмы был предназначен не для теков, а для нас, нарушителей, — сказала Нешаль. — Если бы вы шагнули через Врата, заклинание тьмы попыталось бы убить вас сразу после запечатывания пространственной двери. Использовать руны оди слишком опасно. Лучше идти через парадную дверь и расчищать путь по кусочку за раз, а не прыгать ногами в ловушку.

— Как скоро мы сможем возобновить исследование Кулы? — спросил Лит.

— Через пару дней. Я рекомендую четыре, чтобы мы могли использовать магию огня без риска задохнуться. Судя по поведению големов, оди усердно работали над тем, чтобы не дать незваным гостям использовать мощные огненные заклинания, так что, помешав этому, нам будет легче противостоять их защите.

— Согласна. Теперь нам остаётся только ждать, — сказала Флория.

Поскольку делать было нечего, Лит отправился внутрь мужской части лагеря. Он использовал магию земли и заклинание Тишины, чтобы уединиться. Затем он достал армейский амулет и, используя Накопление, позвонил своему куратору. Напитать амулет достаточным количеством энергии, чтобы противостоять помехам, было для него детской забавой. В отличие от фальшивых магов, Лит мог свободно манипулировать своим ядром маны.

***

Тем временем на поверхности Могара внезапный зов к её сознанию заставил Камилу вздрогнуть. Она с тревогой достала из сумочки коммуникатор, дабы проверить, не из отдела кадров ли это. Они отвечали за информирование констеблей, если что-то случалось с их родственниками. Лит исчез с лица Могара почти на две недели, и, что было ещё хуже, пропал и Фалмуг. После того, как Зинья подала прошение о разводе, он несколько раз пытался связаться с Камилой, чтобы узнать местонахождение жены, но всякий раз терпел неудачу. Она никогда не делилась с ним своей коммуникационной руной и заблокировала руну матери в тот же момент, как получила свой собственный амулет связи. Теперь её семья была для неё официально мертва. И всё же она не могла не беспокоиться, что с Литом что-то случилось, или что Фалмуг нашёл Зинью, поэтому Камила была на взводе из-за мысли о получении плохих новостей.

— Сколько раз я должна повторять тебе, чтобы ты держалась подальше от этой штуки во время наших занятий? — сказала Джирни, вонзая одну из своих игл в бедро пленника. — Что бы это ни было, оно может подождать.

— Руна Лита активна! Он звонит мне, — Камила проигнорировала крики мужчины и показала Джирни мигающую руну, чуть ли не прыгая от радости.

— Ну и чего ты ждёшь? Отвечай немедленно, я уже несколько дней ничего не слышала ни от него, ни от своих дочерей! — хорошо поставленным кулаком Джирни насадила пленника на кляп, заодно вывихнув ему челюсть так, что для его фиксации не понадобились ремни. — Но сперва: Королевская власть. Идентификация: архонт Джирни Эрнас. Пароль дня: Сильфа, Сильвервинг, рыцарь, синий, — все магические кристаллы на амулете Камилы разом засветились. — Я активировала защищённую линию. Никто не сможет подслушать ваш разговор, даже армия.

— Спасибо! Есть так много вещей, которые я не могу сказать, будучи куратором, — Камила не могла поверить в свою удачу.

— Если ты действительно хочешь отблагодарить меня, то, как только вы двое закончите, передай амулет мне. Мне тоже нужно с ним поговорить. А пока мы здесь, воспользуйся комнатой для совещаний номер три. Она единственная, где нет записывающих устройств, — сказала Джирни.

— Обязательно! Я постараюсь побыстрее.

— Не стоит торопиться, дорогая. На сегодня мы закончили.

Слова Джирни немало удивили пленника. Его схватили во время аукциона рабов и опознали как одного из его главарей. Его допрашивали несколько дней, прежде чем констебль Эрнас прибегла к более жестоким методам. Он так ничего и не сказал. Он знал, что в тот миг, когда ему нечего будет предложить, его казнят.

«Чем дольше я буду держаться, тем больше времени будет у моих сообщников, чтобы вытащить меня отсюда, — подумал он. — Им придётся это сделать, иначе полетит немало голов. Я не собираюсь умирать в одиночестве. Эта глупая женщина даже дала мне средство для связи с моими сообщниками. Имея её пароль, я могу легко подкупить стражу и спокойно воспользоваться их коммуникационным амулетом».

Джирни, казалось, читала его мысли, потому что, чем увереннее он выглядел, тем шире становилась её ухмылка.

— Знаешь, трудно найти таких подонков, как ты, — сказала Джирни. — Именно по этой причине ты до сих пор жив. Моя ученица ещё наивна, поэтому, когда я тебя увидела, то поняла, что ты будешь крепким орешком. Я использовала тебя, чтобы она могла отработать все обычные техники допроса и разработать свои собственные. Потом, когда, как и предполагалось, ты замолчал, я решила использовать тебя, чтобы она не чувствовала себя виноватой за то, что собиралась сделать. Каждый должен с чего-то начинать. Однако этот звонок всё меняет. Мы обе заслужили немного времени с нашими семьями, а я ненавижу бросать работу на полпути, так что... — она поразила оба его лёгких тонкими полыми иглами.

Сначала заключённый почти ничего не почувствовал, лишь лёгкое жжение. Затем он понял, что больше не может дышать. Воздух поступал из носа и рта, но его как будто кто-то забирал.

— Это называется пневмоторакс. Я проколола твои лёгкие так, что, сколько бы воздуха ты ни втягивал, они не смогут наполниться, потому что он вытекает и заполняет грудную полость. Ты умрёшь примерно через восемь минут, не имея возможности ни говорить, ни даже плакать. Если тебе повезёт, то она закончит разговор быстро. Я всегда удостоверяюсь в своих убийствах, так что в тот момент, когда откроется дверь, я подарю тебе быструю смерть, — Джирни заметила замешательство в глазах мужчины, все вопросы без ответов, которые не давали покоя от боли. — Ты действительно думаешь, что с молчанием у тебя был хоть какой-то шанс выжить? В моей работе тот, кто заговорил первым, получает более выгодную сделку. Твои сообщники были умнее тебя и рассказали нам всё, что нужно. Некоторые из них выйдут на свободу, другие будут отбывать наказание. Ты же с самого начала был лишь учебным пособием.

В комнате для совещаний номер три Камила была вне себя от радости, увидев, что с Литом всё в порядке. Он не мог рассказать ей много о своей миссии, поэтому большую часть времени говорила она.

— Эти руины — та ещё заноза в заднице. С постоянными опасностями и отключением связи я очень скучал по тебе, — он хотел бы спросить её о многом, но армейский амулет слишком сильно разбудил его паранойю.

Мысль о том, что кто-то может подслушать их разговор, держала его в напряжении несмотря на заверения Джирни.

— Почему ты всё ещё работаешь по выходным? Я надеялся связаться с тобой, пока ты ещё у меня, чтобы случайно пообщаться с семьёй.

— Выходные закончились вчера, глупыш, — хихикнула она. — Ты, похоже, потерял счёт дням.

— Чёрт, думаю, ты права. Как там все?

Камила рассказала ему последние новости о его семье. Тиста наконец-то начала своё путешествие, вызвав у всех панику. Это был первый раз, когда она путешествовала совершенно одна, и её отсутствие ещё больше усложняло ситуацию теперь, когда Рена была беременна.

— О боги! Только не это! — воскликнул Лит.

— Твоя сестра очень молода, а её семья богата. Почему бы ей не завести ещё одного ребёнка?

Камила нашла реакцию Лита несколько тревожной. Она никогда не задумывалась о том, чтобы иметь собственных детей, но столь яростное отрицание заставляло её бояться будущего.

Планирование наперед II

«Я волнуюсь, потому что старше его, или это просто моя неуверенность в себе проснулась? — подумала Камила, за секунду до того, как покраснеть в цвет малины без всякой на то причины. — Что со мной не так? Мы даже никогда не говорили о браке, а я уже беспокоюсь о том, сколько у нас должно быть детей?»

— Ками, ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь немного рассеянно, — сказал Лит, вырывая ее из хаоса, в который превратились ее мысли.

— Я в полном порядке, спасибо. Я просто беспокоюсь о Зинье, — сменив тему, Камила рассказала ему все о разводе и исчезновении Фаллмуга.

«Я не навещал этого ублюдка с тех пор, как началась миссия. Надеюсь, он не решит, что я его отпустил, — подумал Лит. — Я очень надеюсь, что он попробует сделать что-нибудь смешное рядом с моим домом. Со всеми массивами и корпусом королевы его останки чайной ложкой будут собирать».

— Я больше беспокоюсь о тебе. Так как ты служишь на страну, большая часть твоей информации является публичной. Фаллмуг должен знать, что самый простой способ добраться до Зиньи — через тебя. Будь начеку.

— Не волнуйся, со мной все будет в порядке, — Камила была одновременно польщена и счастлива тем, как он беспокоился о ее безопасности. Она была более чем способна позаботиться о себе, особенно теперь, когда стала полевым помощником, но то, что ее немного побаловали после такой долгой разлуки, было приятно. — В Белиусе так много мер безопасности, что даже если Фаллмуг придет туда, он мало что сможет сделать. Кроме того, я уже некоторое время живу в доме Эрнасов. Сомневаюсь, что он будет настолько глуп, чтобы напасть на меня там.

— Что? Почему? — спросил Лит.

— Официально — для моего обучения, чтобы архонт Эрнас могла научить меня работать из дома, когда это необходимо, и обучить меня всему необходимому о констеблях вдали от посторонних глаз. Не для протокола, Эрнасы чувствуют себя одиноко, когда все их дочери в отъезде. Полагаю, им нужна компания, а может, они надеялись, что произойдет нечто подобное. Кстати о дочерях. Как Флория и Квилла?

— Учитывая обстоятельства, я бы сказал, что у них все складно. Квилле тяжелее всего. Ей невыносимо оставаться в стороне, но она знает, что не сможет помочь нам в бою. Что касается Флории, то ей приходится принимать сложные решения почти каждый день. К счастью для меня, я всего лишь рейнджер. Профессора знают свое дело, но они слишком высокомерны, они... Не важно. Я не могу говорить об этом. Мы оба окажемся в беде, а я не хочу ставить под угрозу твою карьеру, — он сказал это с теплой улыбкой.

— Кстати, о рейнджере, как он? — спросила Камила.

— О ком ты?

— Рейнджер Эари, зверочеловек.

— Кто?

— Зверочеловек. Его так называют, потому что был год, когда он не брал ни одного дня отпуска, а когда наконец вернулся в цивилизацию, то вел себя скорее как магический зверь, чем как человек.

— Он действительно странный, — ответил Лит, гадая, был ли Морок просто человеком, достаточно грубым, чтобы вести себя как зверь, или просто зверем, превратившимся в человека.

Когда они закончили разговор, Камила отдала амулет Джирни. К тому времени пленник был уже полчаса как мертв. Джирни позаботилась о том, чтобы проткнуть трупу сердце и мозг, прежде чем обезглавить его.

Ходили слухи о технике некромантии, способной извлекать воспоминания из недавно умерших, а архонт Эрнас предпочитала соблюдать осторожность, когда речь шла о государственных секретах.

Были люди, которые готовы были заплатить целое состояние, чтобы получить доступ даже к ежедневному паролю.

— Как поживают мои девочки? Избавь меня от любезностей, я хочу знать правду, — спросила Джирни, как только Камила оставила их наедине после того, как активировала персональное устройство, которое еще больше обеспечивало их конфиденциальность.

— Они обе не раз чуть не умерли. Квилла ведет себя как обычно, но я думаю, что она чувствует себя виноватой за то, что не смогла спасти наших павших товарищей. У Флории, наоборот, есть несколько проблем с тем, чтобы решать, кому жить, а кому умереть, — Лит мог открыто говорить с Джирни.

С ее статусом и рангом он сомневался, что все, что проходило через кабинет Бериона, не достигало ее ушей меньше чем за минуту.

— Ладно. Этот опыт обязательно поможет им осознать последствия своего жизненного выбора. Иногда я боюсь, что Орион слишком сильно печётся о них. Я рада, что ты рядом с ними в трудную минуту. Ты защищаешь моих девочек, а я буду продолжать защищать твоих, — сказала она.

— Ты имеешь в виду, что... — Лит мог назвать себя идиотом только за то, что принял наивные мысли Камилы всерьез.

— Что Камила теперь живет в моем доме ради своей безопасности. Я собрала кое-какую информацию об этом Фаллмуге. Он не преступник, но знаком со многими из них. Если он решит, то сможет поиздеваться над Камилой. Зинья же, напротив, находится вне пределов его досягаемости. Пообещай мне, что вернешь моих малышек домой, и даю слово, что буду держать твой двор чистым, — сказала Джирни.

— Я бы защищал их, даже если бы ты не попросила. Я даже обижен, что ты сомневаешься в моей дружбе, — голос Лита стал холодным. Он не любил принимать ультиматумы.

— Я бы тоже обиделась, но ты не хуже меня знаешь, что общие интересы образуют более крепкие узы, чем любые красивые слова. Теперь, когда мы договорились, пожалуйста, соедини Флорию. Я надеюсь, что хоть раз она меня послушает, — Джирни вздохнула.

Теперь Лит оказался в весьма затруднительном положении. Как только он оставит амулет, разговор закончится. Вдобавок ко всему, ему пришлось бы объяснять, как ему удалось установить связь без помощи извне.

Они с Солус быстро организовали массив с фиолетовыми кристаллами, которые подарила ему профессор Нешаль, чтобы подпитать амулет.

«Нам повезло, что у нас под рукой было столько больших и мощных кристаллов, иначе такая импровизированная формация никогда бы не сработала», — подумала Солус.

Флория была поражена тем, что Лит так легко обошел помехи, но не стала требовать от него объяснений. Их совместное существование начинало становиться неловким. За последние несколько дней Лит открылся ей больше, чем за все два года, что они были вместе.

Вкупе со словами, которыми они обменялись на дне рождения Джирни, это вызывало у нее головную боль. В довершение ко всему, самодовольная ухмылка матери сказала Флории, что она прекрасно об этом осведомлена.

— Я рада видеть, что ты в порядке и цела, дорогая. Надеюсь, ты скоро сможешь вернуться домой, — Джирни всегда говорила что-то приятное перед тем, как нанести удар.

— Спасибо, мам. Я не могу дождаться, когда эта миссия закончится. То, что я здесь видела, будет сниться мне в кошмарах, я уверена, — Флория привыкла к убийственной части своей работы, к тому, что ее жизнь постоянно подвергалась риску.

Однако видеть результаты работы оди, сталкиваться с последствиями их экспериментов — это съедало ее изнутри. Как она могла ненавидеть живой гриб за то, что он убил столько невинных людей, когда само существо в роли жертвы?

Даже люди, создавшие монстра, который напал на них в холле, не были виноваты. Убийства невинных лишали её гордости за свою работу, заставляя ее чувствовать себя скорее убийцей, чем солдатом.

Воспоминания о теках в резервуарах наложились на воспоминания о том, как Морок ел их, словно они были просто крабами, и ей захотелось блевать.

_____________

Чат в телеграмме с читателями и переводчиками многих известных новелл, там вы можете обсудить книги и просто приятно провести время за компанией таких же читателей, как и вы: https://t.me/RebuildNovell (кликабельная ссылка в описании).

(P.S: Переводчик Верховного Мага там тоже есть).

Надвигающаяся угроза I

— Ты привыкнешь к этому, дорогая, — сказала Джирни, пытаясь успокоить свою дочь после того, как увидела, насколько та бледна. — У меня та же проблема с Камилой. Бедняжка часто рвёт и плачет, когда мы сталкиваемся с некоторыми видами преступлений, но это делает её сильнее. Я скажу тебе то же, что и ей. Не подавляй свои чувства, иначе в один прекрасный день ты сорвёшься. Найди человека, которому доверяешь, и поделись с ним своим бременем, как это сделала я с твоим отцом. Ты могла бы поговорить с Квиллой...

— Ни за что. У неё и так забот хватает. Не думаю, что она справится с давлением, зная, как противоречиво я отношусь к этой миссии. Ей нужно верить, что, что бы ни случилось, я буду рядом, чтобы защитить её, — сказала Флория.

— Тогда ты можешь поговорить с Литом, — абсолютно случайно предложила Джирни, как будто это не было её целью с самого начала. — В затерянных городах он сталкивался с вещами похуже, чем эксперименты на людях. Это была бы прекрасная возможность для вас двоих снова начать общаться после того, как вы так долго избегали друг друга. Лит всё так же замкнут или он наконец-то тебе открылся?

— Ничего не изменилось, — ответ Флории прозвучал слишком быстро, чтобы в него можно было поверить.

— Приятно слышать, — сказала Джирни, будто Флория говорила ей обратное. — И всё же не увлекайся. У него всё ещё есть девушка, и никогда не стоит переоценивать чувства, которые может вызвать постоянное пребывание вместе в ситуации на грани жизни и смерти. Они умирают так же быстро, как и рождаются, так что действуй осторожно.

— Мам, я не собираюсь обсуждать с тобой эту часть своей жизни! — внезапный прилив крови к её лицу подсказал Джирни, что что-то и впрямь происходит.

— Конечно, дорогая. Не могла бы ты передать амулет Квилле? Я бы хотела поднять настроение и ей. Если позвоните мне снова часов через шесть, у вас будет возможность поговорить с отцом.

Пока Джирни разговаривала с дочерьми, Камила использовала свой гражданский амулет, чтобы сообщить семье Лита о его положении. Информация, полученная от Бериона, для них особо ничего не значила. Он мог лишь сказать им, что Лит жив и находится на задании, что они и так знали, попросту видя его руну. Когда кто-то умирал, его отпечаток на магическом предмете исчезал, как и его коммуникационная руна. Вместо этого Камила рассказала им, что он выглядит упитанным, в полном здравии и даже в нормальном расположении духа, так что задание не могло быть таким уж плохим. Поскольку они закончили рано, Джирни и Камила могли вернуться домой на обед вместо того, чтобы есть в местном ресторане.

«Боги, я всегда слышала, что констебли должны прикрывать спины, но с нами столько солдат, что единственная угроза — это угроза моей фигуре, — подумала Камила. — Долгие часы сидения за столом, вкусная еда, а потом, когда я возвращаюсь домой, я слишком устаю, чтобы заниматься спортом. Как, чёрт возьми, леди Эрнас сохраняет фигуру с нашей-то работой?»

Что ещё хуже, обед в доме Эрнасов всегда состоял из полного набора блюд, а потому в итоге Камила съедала больше, чем в любом ресторане, дабы не обидеть хозяев.

— Я рад, что Лит с нашими малышками. Эти оди дали безумию совершенно новое определение, — сказал Орион. — Их эксперименты кузнечного дела были столь же жестокими, сколь и безумными. Участникам экспедиции повезло, что они столкнулись только с неудавшимися проектами, иначе они бы наверняка погибли.

От этих слов Камила побледнела, в то время как любопытство Джирни разгорелось не на шутку.

— Откуда ты знаешь, с чем они столкнулись? Не было ведь никакого отчёта, — спросила она.

— Когда Лит позвонил Камиле, его амулет отправил все собранные ими данные в зашифрованном виде в исследовательский отдел, а я — королевский мастер кузнечного дела, дорогая. Ты прочтёшь мой отчет, как только я закончу его писать, но могу проспойлерить тебе некоторые пункты.

— Прошу, — кивнула Джирни.

— Судя по тому, что я увидел, всё, что мы слышали о потерянной цивилизации оди, было преуменьшением. Руины, в которых они находятся, должны относиться к периоду, непосредственно предшествовавшему их падению...

— Мне уйти? — спросила Камила.

С одной стороны, она понятия не имела, позволяет ли её уровень допуска слышать такие разговоры и способна ли она их выдержать. С другой стороны, ей до смерти хотелось узнать, что происходит с Литом.

— В этом нет необходимости, дорогая. Мы в одной лодке, как на работе, так и из-за миссии, в которую попали наши близкие. Ты заслуживаешь знать, — сказала Джирни, взяв Камилу за руку.

«Боги, как бы я хотела, чтобы моя мама была таким же хорошим и чутким человеком. Внешность действительно обманчива. Когда я впервые встретила леди Эрнас, то подумала, что она чудовище», — подумала Камила, тронутая добротой Джирни.

«Боги, моя жена — чудовище. Она играет этой бедной женщиной, как ей вздумается, — подумал Орион. — Я до сих пор не понимаю, почему лейтенант Йехвал теперь практически живёт в нашем доме, но одно я знаю точно: заставляя Камилу слушать подобные вещи, Джирни ускоряет развитие отношений с Литом. Уже скоро они либо расстанутся, либо перейдут на новый этап».

— Что ты говорил об оди, дорогой? — спросила Джирни.

— Их эксперименты были идеальным сочетанием гениальности и безумия. Я получил данные о двух проектах. В первом оди пытались применить кузнечное дело к живым существам, — ответил Орион.

— Ты имеешь в виду создание искусственной жизни? — Джирни слышала бесчисленное количество историй о подобной ерунде, но, кроме некромантии, ни одна магия никогда не была способна создать функциональную форму жизни.

— Нет. Я имею в виду использование магии света для изменения жизненной силы рабов. Вырезание рун внутри их тел для использования их в качестве сосудов для своих заклинаний кузнечного дела, дабы сделать их похожими на зачарованные предметы.

— Что? И у них получилось? — Джирни побледнела впервые за много лет.

— Нет, конечно. Как ты знаешь, жизненная сила очень хрупкая. Даже со всеми своими экспериментами оди смогли превратить своих жертв лишь в живые рабские предметы, но и тела, и продолжительность жизни были ужасно искалечены. Они могли прожить всего несколько часов, прежде чем умереть.

— Значит, это неосуществимое направление исследований, верно?

Джирни это немало беспокоило. Любой безумный тиран сделал бы такую модификацию человека обязательной как для своих подданных, так и для заключённых, превратив тех в невольную армию шпионов. Это означало бы конец жизни, какой она её знала, сделало бы бесполезной армию и все меры безопасности, что защищали королевство до этого момента.

— Именно. Самый большой недостаток такого рода экспериментов в том, что мастер кузнечного дела и сосуд не могут быть одним и тем же человеком. Два вида маны не могут сосуществовать в одном теле, поэтому жертва вскоре умирает от отравления маной.

— А что насчёт второго проекта? — спросила Джирни.

— Он был не менее отвратительным. Как ты знаешь, обычные металлы не обладают потоком маны, именно по этой причине мы скрепляем их кристаллами маны. Они нужны не только для подпитки заклинаний мастеров кузнечного дела, но и для того, чтобы помочь относительно инертному металлу выдерживать магические энергии, не разрушаясь.

_____

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете читать Верховного Мага! Мы очень ценим вашу поддержку. Напоминаем, что вы всегда можете поддержать перевод, проспонсировав его деньгами. За подробностями можете написать в телеграмм переводчику: https://t.me/libationer

Если вы не хотите обращаться туда, можно напрямую переслать деньги по номеру карты: 2202 2061 2064 5762. Любая помощь простимулирует скорейший выход глав.

Если вы ушли по сюжету чуть дальше, наша команда работает слегка наперед! Главы с 946-й по 1287-ю на момент написания данного текста переведены нашей командой. Бесплатный перевод на ранобелибе на момент написания покрывает главы примерно до 684-й, мы планируем скоро соединиться друг с другом, когда дойдем. Подробности можете найти в нашем телеграмм-канале, вот ссылка: https://t.me/onesecondtl

_____

Сообщение выше будет появляться регулярно, а здесь будет единовременное послание от многоуважаемого переводчика.

Дорогие друзья! Спешу сообщить, что некоторое время назад все проспонсированные на январь главы были переведены. Редактура занимает некоторое время, за что приносим глубокие извинения. Я пишу это для того, чтобы собрать новую сумму денег и продолжить работу в ускоренном темпе. За месяц мы перевели 47 глав благодаря вашей поддержке, и мы будем рады работать и дальше в подобном темпе. Вопросы можете задавать как в телеграмм переводчика (https://t.me/libationer), там я быстро отвечаю, так и в комментарии под эту главу (тут проверяю пореже уведомления, раз в день где-то). Кроме того, была выдвинута идея набрать группу людей, которые способны закидывать маленькие суммы толпой. Глава стоит относительно мало, и если разбить ее на 5-10 человек, сумма станет совсем несущественной. Желающие, опять же, могут обратиться ко мне в телеграмм, я всегда всем рад.

Кроме того, нам поступила идея создать чат для любителей Верховного Мага. У нашей команды уже есть чат в Telegram (https://t.me/RebuildNovell), но, возможно, вам будет комфортнее иметь свой собственный под мага, как и было предложено. Мы просим вас написать в комментарии свое мнение, и если наберется достаточное количество людей, эта идея будет тщательно рассмотрена.

Надвигающаяся угроза II

— Пытаясь искусственно создать даврос и адамант, оди выкачивали жизненную силу из своих подопечных и вливали её в обычные металлы, надеясь, что образуется и поток маны. На деле же всё это привело к созданию проклятых предметов, которые вместо того, чтобы давать силу своему пользователю, её отбирали. Оружие, созданное подобным образом, оказалось наделено недостатками как металлов, так и живых существ. Как у металлов, у них нет потока маны. И, как и людям, им нужно питаться, и рано или поздно они умирают.

— Ты меня сильно напугал, — сказала Джирни. — Судя по ранним отчётам Флории и твоей оценке, оди выглядят просто кучкой некомпетентных мастеришек. Ничего из того, что они делали, на деле не работало. Тогда почему ты выглядишь таким обеспокоенным?

— Потому что ты, кажется, забыла, что им удалось поработить магического зверя, и он веками выживал. А ещё потому, что данные поступают из коридоров, где каждый мастер выставлял только прототипы и незавершённые работы. Это вещи, которые лишь доказывают мастерство создателя, но не более. Настоящие артефакты, если они вообще есть, должны находиться внутри зданий, а их ещё предстоит исследовать. Это довольно пугающая перспектива, если подумать. Кроме того, я боюсь, потому что оди были не просто мастеришками, они освоили магию света до такой степени, что могли попытаться расширить её границы. Если хотя бы один из их экспериментов удался, и экспедиционная команда столкнулась с ним, нам оставалось бы лишь надеяться, что это неживой артефакт. Любая вещь, которая всё ещё жива спустя столько веков, обладала бы всей мощью и мастерством, необходимыми для того, чтобы нанести огромный урон.

От изложения Орионом рисков, которые являла собой Кула, остаток обеда прошёл в обеспокоенном молчании. Даже свяжись с ними Флория, им нечего было сказать ей, кроме как «будь осторожна». У Ориона были лишь предположения о серьёзности их положения, и в данный момент он не мог предоставить экспедиции ничего полезного.

После трапезы Орион вернулся к изучению данных, полученных из Кулы, а Джирни и Камила возобновили свои занятия. Помимо методов расследования и протоколов констебля, Джирни обучала Камилу самообороне. Их спарринг-сессии были долгими, утомительными, а главное — унизительными. Камила не могла понять, как женщина, которая меньше, легче и старше неё, может без труда швырять её так, словно она была не тяжелее грязной тряпки. Единственным плюсом было то, что спарринговали они нечасто. Обычно в конце рабочего дня Камила слишком уставала, чтобы заниматься чем-то, кроме сна. После того, как семейный целитель Эрнасов залечил все царапины и синяки, полученные Камилой во время тренировок, она не могла дождаться, когда наконец отправится домой.

— Уверена, что не хочешь остаться на ужин? Приготовление ещё одной порции займёт пару минут, а комната для гостей всегда готова, — спросила Джирни.

— Спасибо, леди Эрнас, но камелию нужно подзарядить, а мне ещё предстоит проверить бумаги о разводе Зиньи. Она ещё не научилась читать, не говоря уж о том, чтоб понять, как работает законодательство королевства. Без моего участия её адвокат не сможет приступить к работе.

— Ты можешь привезти камелию сюда, и, возможно, наш адвокат сможет тебе помочь, — предложила Джирни.

«Ага, конечно. Единственный раз, когда я согласилась, я провела весь вечер, занимаясь под вашим руководством. Потом вы разбудили меня перед рассветом для спарринга, который продолжался до завтрака, а затем мы сразу же отправились на работу, — подумала Камила. — Камелия — прекрасный повод получить немного личного пространства и времени на отдых. Ваших тренировок мне хватило».

— Я предпочитаю держать камелию у себя дома, чтобы в случае возвращения Лита он знал, что со мной всё в порядке, и что я всегда думаю о нём. Кроме того, я благодарна за предложение, но это семейное дело. Я отклонила и предложение Лита о помощи, уверена, вы поймёте, если я поступлю так же с вашим.

Камила не была глупа. Она понимала, что, стоит Литу или Джирни слишком сильно в это ввязаться, как Фалмуг наверняка погибнет в результате несчастного случая. Несмотря на то, что она глубоко ненавидела его за то, что тот сделал с её сестрой, Фалмуг Сарта всё ещё оставался отцом детей Зиньи. Её сестра хотела, чтобы этот вопрос был решён в суде, чтобы дать Фалмугу возможность искупить свою вину в будущем и, возможно, стать частью жизни их детей. Камила уважала её желания, и до тех пор, покуда Фалмуг играл честно, она собиралась придерживаться того же курса.

Возвращение в свою квартиру заняло у неё всего несколько минут. В доме Эрнас были свои личные Врата, которые отправили Камилу обратно в Белиус, а оттуда городской Варп перенёс её в нужный район. Даже если зима уже почти закончилась, и дни становились длиннее, после захода солнца температура на севере всё равно резко падала. Улицы были почти пусты, и те немногие люди, что ещё оставались на свежем воздухе, спешили по домам. Камила, затаив дыхание, шла ко входу в здание, держа ключ в руке.

«Теперь я понимаю, почему Лит так сильно ненавидит Белиус. Пространственные предметы настолько удобны, что, стоит к ним привыкнуть, и это становится похоже на зависимость. Ещё несколько месяцев назад таскание сумок с документами меня не волновало, теперь же...»

Её мысли оборвались, когда она подошла к углу, и сильная рука схватила её за плечо, затаскивая в глухой переулок. Её дернули так сильно, что она едва не упала лицом в бетон, но тут дала о себе знать её тренировка. Камила отпустила чемодан, упавший на мусорные баки, и обеими руками схватилась за руку нападавшего. Это позволило ей вновь встать на ноги и использовать силу рывка для броска. Неизвестный был крупнее и тяжелее Джирни, но по сравнению с ней он не оказывал никакого сопротивления. Их спины сильно хлопнулись о землю, так как Камила не отпускала руку, не давая возможности прервать падение. Она выкручивала и тянула конечность, сломав её в трех разных точках. Плечо, локоть и запястье разлетелись вдребезги, заставив нападавшего скрючиться от боли. Камила отступила назад, дабы взглянуть на своего врага с безопасного расстояния. Её рука полезла в карман в поисках коммуникационного амулета, когда второй противник ударил её по спине металлической трубой, отправив амулет в полёт. Удар был достаточно сильным и мог бы сломать ей как минимум два ребра, если бы броня Скинуокера, в которую она была облачена, не приняла на себя основной удар, рассеяв большую часть его энергии. Она развернулась как раз вовремя, чтобы перехватить второй удар, направленный в голову. Камила влила в броню немного своей маны, заставив её вновь принять металлическую форму. Когда труба ударила по её руке, полученный удар был сродни удару о гору. Оружие выскользнуло из повреждённой руки своего владельца, когда теперь уже металлизированная нога Камилы ударила мужчину в пах, после чего послышался хлюпающий звук. Его глаза закатились, показав белки, а изо рта от боли пошла пена. У Камилы был соблазн поискать свой амулет, но она боялась, что мог отправиться за ней третий нападавший. Проклиная массив Белиуса, не дававший ей доступа к гражданскому амулету, который она забыла внутри пространственного кольца, Камила прижалась спиной к стене, проверяя окружающую обстановку.

Расплата I

Камила взглянула на лица нападавших, но эти двое мужчин были ей незнакомы. Тогда её глаза поискали в переулке свой коммуникационный амулет, на главной же улице — прохожего, который мог бы помочь ей связаться с властями, но вокруг не было ни души. Искра света и жужжание предшествовали заклинанию молнии второго уровня, ударившего ей в грудь и заставившего дёрнуться. Если бы не броня, что дал ей Лит, электричество нанесло бы Камиле серьёзные травмы и заставило бы её потерять сознание, в реальности же её словно поразило электрошокером.

— Вот тебе и профессионалы. Какая-то женщина надрала им зад. Отец был прав, когда говорил, что, если хочешь, чтоб работа была сделана как следует, нужно сделать её самому, — сказал Фалмуг, выпустив вторую молнию, прежде чем Камила успела оправиться.

Она влила ещё больше маны в свою броню, но из-за слабого ядра маны и после того, как она уже трижды использовала его металлизирующие свойства, она была на пределе. И всё же этого хватило, чтобы шедевр Лита полностью отразил заклинание.

— Ты с ума сошел, Фалмуг? Нападать на королевского констебля посреди населённого района? Стража будет здесь в любою секунду, — у Камилы кружилась голова от шока и недостатка маны, поэтому она решила прибегнуть к блефу.

У неё было несколько палочек в карманах, но она была не в том состоянии, чтобы успеть ударить первой со столь близкого расстояния.

— Я не глупец. Как думаешь, зачем я нанял этих двух шутов? — прилетела ещё одна молния, но на этот раз ей удалось увернуться. — Я знаю время реакции городской стражи, добраться сюда они смогут не сразу. Эти два идиота должны были помочь мне похитить тебя, но сейчас у меня нет времени на любезности. Скажи мне, где моя жена, или умри, — несмотря на ярость, голос его едва ли был громче шёпота.

Он боялся, что кто-то может услышать шум и оповестить власти. Жители Белиуса славились тем, что были необоснованно параноидальны. Прежде чем сделать свой ход, Фалмуг был вынужден подождать, пока Лит не будет мешаться под ногами, а затем дождаться случая, когда улица перед домом Камилы опустеет. Несмотря на свою извращённую личность, Фалмуг пришёл хорошо подготовленным. Нанял помощников, дабы не принимать непосредственного участия в нападении, средство передвижения, чтоб незаметно похитить Камилу, и нелегальную палочку в качестве запасного плана. К несчастью для него, всё пошло наперекосяк. Люди, которых он набрал, оказались побеждены, сам он не мог поднять Камилу, а палочка, похоже, была неисправна, раз женщина всё ещё была в сознании и кричала.

— Не стоило совать свой нос, куда не следовало! — сказал Фалмуг. — Теперь скажи мне, где моя жена, и мы сможем решить всё мирно.

Его слова совсем не соответствовали безумию в глазах. Камила понимала, что деверь не может позволить себе оставить её в живых. Иначе он стал бы одним из самых разыскиваемых людей в королевстве. Армия жёстко реагировала, когда кто-то охотился за их людьми, тем более, если речь шла о констебле. Фалмуг нервно оглядывался, он не мог позволить себе наличие свидетелей. Этой ночью ему предстояло убить и избавиться от тел уже трёх человек, большее количество не поместилось бы в его перевозку. Камила и его идиоты должны были умереть. Он не мог допустить, чтобы кто-то связал его с нападением на королевского констебля. Самым мягким наказанием за такое преступление была смерть.

— Я действительно не хотел этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. Ты вынуждаешь меня...

— Развернись и сдохни, — прервал его голос, раздавшийся из-за его спины.

В то же мгновение маленькая, но сильная рука схватила запястье Фалмуга, вывернув его назад так, что его палочка теперь была направлена в его собственное лицо. Затем пинок ногой переломал его левое бедро в трёх местах, а удар ладонью впечатал его лицо в стену, расплющив нос.

— Леди Эрнас, что вы здесь делаете?

Камила была рада видеть свою наставницу. Физически она была в порядке, но от недостатка маны у неё сильно болела голова. В глазах всё плыло, и ей было трудно сосредоточиться.

— Преподаю тебе урок, дитя, — ответила Джирни. — Вот что бывает, когда ты недооцениваешь своих врагов.

«Глупая сука, — подумал Фалмуг. — Ей стоило последовать собственному совету и вспомнить, что у меня всё ещё есть моя палочка!» — из алхимического инструмента вырвался поток молний, когда он выпустил сразу несколько зарядов.

Времени на игры больше не было, ему нужно было быстро убить их обеих и убраться подальше. К несчастью для него, игла в руке Джирни поглощала заклинания, не позволяя даже искре достичь своего владельца.

— Я не хотела тебя напугать, — объясняла Джирни, совершенно игнорируя Фалмуга. — Мне нужно было дождаться, пока он раскроет себя, и, что более важно, я хотела, чтобы ты поняла, что это не весёлая сказка. Некоторые люди пойдут на всё, лишь получить то, чего хотят. Играя честно, ты только зря погибнешь. Видишь этого подонка?

Фалмуг выпустил ещё несколько молний, но все они были поглощены иглой Джирни.

— Вот, что тебя ждёт за то, что оставила его в живых. Если хочешь и дальше выполнять эту работу, тебе придётся повзрослеть. Не попросить помощи ни у меня, ни у Лита, когда он ещё был здесь, было глупо. Что бы случилось, если бы я не следила за тобой всё это время? Вот, давай я тебе покажу.

Джирни метнула иглу в нижнюю часть тела Фалмуга. Ударив туда, игла выпустила накопленные молнии одну за другой, заставив Фалмуга потерять контроль над обеими своими палочками.

— Посмотри, что он для тебя запланировал. Какую боль он причинил бы тебе, если бы не твоя броня. Быть может, он даже позволил бы своим головорезам немного поразвлечься с тобой в качестве их частичной оплаты, — сказала Джирни.

Затем она взмахнула рукой, и игла вернулась к ней. Даже в полной растерянности Камила содрогнулась при мысли о том, что могло бы произойти, если бы она не взяла броню Скинуокера, которую подарил ей Лит. Одного удара было бы достаточно, чтоб с ней покончить. Тогда, без Джирни, её судьба была бы предрешена. Все её мечты о будущем, всё то, что она планировала разделить с сестрой, все те усилия, что она приложила, чтобы стать констеблем, были бы обращены в ничто одним мелочным человеком по его собственным мелочным причинам.

— Теперь мы можем арестовать их и казнить, я могу сделать это за тебя прямо сейчас, но лучше, если это сделаешь ты, — Джирни указала на карман, где Камила хранила свои палочки.

— Пожалуйста, не надо. Помилуйте. У меня есть семья, которая от меня зависит. Я просто выполнял свою работу, — проговорил мужчина со сломанной рукой, единственный, кто был ещё в сознании.

— Как и я, — ответила Джирни. — В нашей работе ты будешь слышать жалкие отговорки вроде этой бесчисленное количество раз. Независимо от их причин, наказанием будет смерть. Вопрос лишь в том, хватит ли у тебя смелости защитить то, что тебе принадлежит?

Она предложила Камиле не запечатлённую палочку, готовую к использованию.

— Хватит, — Камила встала, и разум её с каждой секундой прояснялся всё больше. — И всё же я не такая, как вы, леди Эрнас. Я не могу убить беспомощного человека. Так я стану не лучше их, хладнокровной убийцей.

Расплата II

— Кроме того, я не могу предстать перед сестрой и сказать ей, что убила её мужа, чтобы она могла унаследовать всё и вернуть своих детей. Она бы никогда не простила меня, да и я себя тоже. Что я могу сделать, так это сдать его властям и затребовать высшую меру наказания.

— Которая заключается в пытках до смерти, — улыбнулась Джирни.

Убить их на месте было бы на деле величайшим актом милосердия, который они только могли совершить по отношению к её обидчикам.

— Именно, — кивнула Камила, возвращая свой коммуникационный амулет. — Я не собираюсь марать ни руки, ни совесть из-за этих подонков. Они сделали свой выбор и будут расплачиваться за последствия.

— Отличный выбор, дорогая, — сказала Джирни, убирая палочку обратно на пояс. — Хочешь, я сообщу твоей сестре о том, что случилось с её покойным мужем?

— Спасибо за предложение, но я хочу быть той, кто сообщит ей эту новость. Она этого заслуживает.

***

Лагерь экспедиционной команды, то же время.

В течение четырёх дней, необходимых для восстановления уровня кислорода в Куле до такой степени, чтобы в её помещениях можно было использовать магию огня, группа Лита мало что могла сделать. Квилла решила использовать это время для физических тренировок, которые предложил ей Лит, и разучить несколько атакующих заклинаний четвёртого уровня. Лит и Флория объединили свои знания о рунах и кузнечном деле для расшифровки буклета, добытого в Хуриоле. Особого прогресса они не достигли. Древний язык был для них полнейшей тарабарщиной, и, хотя Флория помогла ему преобразовать некоторые из старых рун в современные, её знания о рунном мастерстве были слишком поверхностными, чтобы понять назначение чертежей, просто на них взглянув.

— Как думаешь, могу ли я показать одну из страниц Йондре и попросить её о помощи? — спросил Лит.

— Это большой риск, — покачала головой Флория. — Эти виды рун слишком продвинуты для оди, королевский мастер кузнечного дела вроде неё наверняка поймёт, что с ними всё не так просто. Даже если она на это купится, она всегда может попросить тебя поделиться своим открытием с остальными членами группы, и в этот момент ты, скорее всего, попадёшься. Не забывай, что рунное мастерство — это государственная тайна. Армия может конфисковать буклет, если узнает, что он у тебя есть.

Лит был вынужден с ней согласиться. Либо бы он сразу сказал Йондре правду, либо рисковал нанести большой ущерб. Если Йондра начнёт строить свои планы по противодействию оди на основе буклета, это собьёт её и остальных с верного пути и может стать причиной их гибели. Чем больше Лит узнавал об оди, тем больше надежд возлагал на то, что ему удастся найти лекарство от реинкарнации. Они были безумны, но их мастерство в магии света впечатлило бы даже профессора Манохара.

Эти дни стали первым настоящим перерывом, который Лит и Флория получили за последние месяцы. Несмотря на то, что они находились рядом со смертельной ловушкой, они оба наслаждались временем, проведенным вместе. Они чувствовали себя так, словно вернулись в академию, наконец-то поговорив с кем-то, кто мог понять их проблемы. Тиста была слишком несведуща, чтобы помочь Литу в его экспериментах, Камила же даже не являлась магом. Эта часть его жизни была довольно одинокой, и до сего момента Солус была единственным партнёром, с которым он мог разделить своё стремление к знаниям. У Флории было много накопившегося стресса из-за её личной жизни в армии. Её звание, телосложение и семья создавали пропасть между Флорией и её сверстниками. Солдаты уважали её, но друзьями они не были. Существовали границы, которые нужно было соблюдать, дабы сохранялась дисциплина. С работой, обучением кузнечному делу у Ориона и совершенствованием навыков рыцаря-мага её социальная жизнь практически отсутствовала. Теперь же у неё был кто-то, кого не пугали ни её ранг, ни рост. Кто-то, кто мог практиковаться с ней и в мече, и в магии, не заботясь о победе, а просто желая учиться. Уровень конкуренции между молодыми капитанами был сродни тому, который она испытывала, будучи ученицей в Белом Грифоне. Все, кто был ниже неё в рейтинге, жаждали узреть её неудачу, те же, кто стоял выше, чувствовали угрозу со стороны Флории и держали её на расстоянии. Единственной проблемой их возобновлённой дружбы было то, что, после столь долгого времени наедине в замкнутом пространстве, неизбежно было суждено родиться слухам. Поэтому они старались проводить как можно больше времени и с другими. Флория тренировала своих солдат и Квиллу, а также всех, кто хотел улучшить своё физическую силу, Лит же искал знания у Йондры.

Во время ужина, на следующий день после того, как они победили големов, Лит спросил:

— А для чего нужна та вилка, которой вы разбивали резервуары с водой?

— Ты про Подавитель? — она достала из кармана магический предмет и протянула его Литу. — Это одно из моих творений. Как ты уже видел, Подавитель обладает способностью не давать другим зачарованным предметам поглощать ману.

— Это потрясающе! — сказал Лит, сканируя его с помощью Бодрости. Как и заколка Флории, он был покрыт энергетическими рунами, невидимыми невооружённым глазом. — Почему вы не использовали его против двери Кулы или големов? Это сэкономило бы нам кучу времени.

— Ты не так меня понял, юная душа, — рассмеялась Йондра. То, что она назвала Лита тем же прозвищем, что столько лет использовала Нана, больно резануло по сердцу. — Дверь Кулы была цельной, а её массив запитывался изнутри, как и у големов. А вот резервуары были сделаны из материала, который разлетелся бы на куски после попадания в него наших заклинаний, если бы не их способность поглощать нашу ману. Мой Подавитель просто заглушил такую способность, чтобы наши заклинания могли проявить свою истинную силу. Не существует такого понятия, как универсальный ключ, когда дело касается массивов, иначе Королевство уже сделало бы меня магусом.

— Не против, если я исследую его с помощью своего заклинания? — спросил Лит.

— Вперёд, — улыбнулась Йондра. — Я буду считать это доказательством твоего искреннего желания стать моим наследником. О таланте мастера кузнечного дела можно многое сказать по тому, сколько информации он может получить с помощью своих заклинаний. У нас с целителями много общего. Диагностические заклинания — основа обеих специализаций.

Лит выдал тарабарщину, прежде чем вернуть Подавитель.

— Это и в самом деле шедевр. Вижу, что вы вложили в него не менее десяти заклинаний.

— На самом деле двенадцать, но ты всё равно очень близок, — Йондра положила его обратно в карманное измерение.

На самом деле Лит мог точно определить количество заклинаний в зачарованном предмете, изучив его псевдо-ядро и пути движения маны, но он предпочитал держать это в секрете. Ему больше нравилось, когда его считали просто гением, а не угрозой.

— Спасибо, но одна вещь меня весьма удивила. Как так получилось, что на Подавителе есть руны?

— Твоё заклинание позволяет тебе видеть руны? — Йондра была потрясена.

— Несколько месяцев назад я нашёл это внутри Хуриола, — Лит достал покрытый рунами меч из своего карманного измерения. — С тех пор я изучаю его руны, а после объяснений профессора Нешаль о древних рунах я был удивлён, что никто не учил меня им в Белом Гриф...

— Убери, пока никто не увидел, идиот! — сказала Йондра. — Тебе повезло, что рядом никого нет.

Противоречивые желания I

Удача не имела к этому никакого отношения. Темы, о которых Лит обычно говорил с Йондрой, были слишком скучными для профессоров и слишком сложными для ассистентов, поэтому через некоторое время они всегда оставались наедине. Лит подождал, пока проснутся только те, кто стоял на страже, прежде чем показать ей меч.

— С чего такая суета? Королевство позволяет рейнджерам оставлять себе всё, что они найдут в затерянном городе Хуриоле.

— Оттого, что, кроме лабораторий стражей, мастеров кузнечного дела и алхимиков, нет ничего, что стоило бы входа в это проклятое место. Ты сорвал джекпот, и, если бы рассказал об этом кому-то ещё, у тебя бы его отобрали, — объяснила Йондра.

— Значит, я прав. Хуриол — это академия, — поскольку Йондра, похоже, больше беспокоилась о его безопасности, нежели об этом открытии, Лит решил ковать железо, пока горячо.

— Тише, юный идиот, и да, это была академия. Вот почему сейчас выбор директора так важен, только они могут взаимодействовать с силовым ядром академии. Королевство позволяет совершать набеги на Хуриол, потому что так вы с большей вероятностью убьёте существ, запертых в его лесах, а если кто-то найдёт нечто действительно ценное, то это сразу же заберут.

— Драконы и нежить в лесу академии? Кто был тем безумцем, который придумал такое опасное окружение? — спросил Лит, притворяясь ошеломлённым.

— Имя Артан тебе что-нибудь говорит?

— Безумный король! Но почему?

— Потому что он надеялся, что хотя бы один из них владеет секретом бессмертия. Очевидно, он был прав, но что-то пошло ужасно не так, и вместо того, чтобы подчинить их, силовое ядро обрело разум и выпустило своих пленников против сотрудников академии. Согласно хроникам, в тот день мы потеряли несколько гениев.

— Прошу, давайте поговорим об этом в другой раз. У меня голова уже разболелась.

«Уроки истории мне точно не нужны. Нужно избегать смены темы», — подумал Лит.

— Я всё ещё не понимаю. Дворы нежити использует руны, и оди тоже. Почему же меч, который я нашёл, имеет такое большое значение?

— Проклятье. Раз уж ты решил довериться мне, придётся тебе хотя бы это. Помнишь, как сложно было зачаровать орихалк? — спросила Йондра.

— Да. Это заняло у меня бесчисленное количество попыток и много сил. А что?

— В те времена, когда кузнечного дела ещё не существовало, древние руны использовались для того, чтобы вложить заклинание внутрь всего, на чем они были вырезаны, но они были хрупкими и дорогими. После того, как наследие Сильвервинг стало общедоступно, выяснилось, что их можно использовать ещё и на подготовительном этапе кузнечного дела, чтобы снизить уровень его требований.

— Это имеет смысл, — сказал Лит. — Зачарование клинка слишком сильно для кристаллов маны, которые использовались для его изготовления, а такой дешёвый металл, по идее, не должен выдерживать мощных магических энергий.

— Тогда у тебя уже есть половина ответа. Руны позволяют слабым металлам удерживать мощные заклинания, но при применении к мощным металлам, таким как адамант, они являются единственным способом раскрыть их полный потенциал. Без рун стоит тебе использовать заклинание Уз для внедрения фиолетовых кристаллов в адамант, как его поток маны становится настолько сильным, что ковка мастером кузнечного дела уже невозможна. Теперь ты понимаешь, почему это так важно?

Глаза Йондры были убийственно серьёзны. Она постоянно оглядывалась по сторонам, дабы убедиться, что их никто не подслушивает.

— Да, спасибо, — ответил Лит.

[Слава богам, мы не использовали адамантовую кузницу для изготовления брони Скинуокера! — подумал Лит. — Да мы были на волоске от провала].

[Клянусь создателем! Теперь понятно, почему рунное мастерство держится в секрете. Таким образом, только королевские мастера кузнечного дела могут использовать даврос и адамант для создания сильнейших артефактов, давая королевской семье на них монополию], — ответила Солус.

[Что ещё лучше, теперь мы знаем, что рунное мастерство является частью подготовительного этапа, поэтому его нужно проводить либо после, либо до Уз. Это бесценная информация, которая избавит нас от бесчисленных неудач], — отметил Лит.

— На сегодня достаточно. Пожалуйста, не спрашивай меня больше о рунах, пока не согласишься стать моим учеником. Если кто-нибудь узнает о том, что я тебе рассказала, меня могут обвинить в государственной измене, и вся моя семья будет стёрта с лица земли, — Йондра попыталась встать, но Лит остановил её.

— Я не могу дать вам никаких обещаний насчёт обучения, мне нравится действовать в одиночку. Так или иначе мы ещё не закончили ваше лечение. Ваша жизненная сила восстановилась достаточно, чтобы я мог продолжить омолаживать ваше тело.

Йондра не упустила, как время её лечения совершенно случайно совпало со временем её урока о рунах, но ей было всё равно. Она молчала всё это время, восхищаясь сосредоточенностью Лита и одновременно едва заметными изменениями в своём собственном теле.

«Бессовестный мальчишка. Могу поспорить, что руны — это та цена, на которую он намекал, когда я просила его меня омолодить. Либо я слишком параноидальна, либо весь этот разговор был спланирован с самого начала. Я обязана сделать его своим учеником, — думала Йондра. — Хитрые ублюдки достигают величия, в то время как добрячки рано умирают оттого, что слишком глупы. Вот как делаются дела на Могаре. Я должна быть осторожна и давать Литу достаточно информации о рунах, чтобы держать его на крючке, но не так много, чтоб он мог разобраться в остальном самостоятельно».

К тому времени, когда они закончили, тело Йондры вновь обрело проворство тридцатилетней, хотя на вид ей всё ещё было около шестидесяти. Кроме того, она была измотана процедурами и заснула, как только её голова коснулась подушки.

Два дня спустя, высаживая пласты мха в Куле, Лит оставил Солус внутри военного комплекса. Благодаря своему мана-сенсору она могла легко уклоняться от ловушек оди, а также других членов экспедиции и найти идеальное место для принятия башенной формы.

«Честно говоря, я в замешательстве по поводу всей это ситуации с Флорией, — думала Солус, одновременно обходя и копируя массивы оди. — С одной стороны, я рада, что он наконец-то по собственной воле кому-то открывается. Увы, мы с Защитником не в счёт. С другой стороны, я ревную. Я бы хотела иметь возможность провести некоторое время с другим мужчиной, просто чтобы посмотреть, как Лит это воспримет. В последнее время чувствую себя немного обделённой вниманием».

Справедливости ради, Лит всегда разговаривал с ней и спрашивал её мнение обо всем. Даже в этот момент он усердно подпитывал её маной, несмотря на расстояние, чтобы Солус не пришлось потратить ни унции собственной жизненной силы. Когда она наконец нашла место без массивов и спрятанное за зданием, достаточно высоким, чтобы полностью затмить башню, она наконец предприняла попытку.

«Что за чёрт? — подумала она. — Гейзер маны почти полностью израсходован, но это бессмыслица. Не нужно столько энергии, чтобы подпитывать эти здания и массивы. Даже когда мы проводим эксперименты, моя башня потребляет лишь малую часть энергетического потока гейзера. Чтобы так мало мировой энергии достигало поверхности, должно быть что-то внизу, что отводит её от источника. Вот почему оди использовали кабели! Это не столько недостаток конструкта, сколько способ увести минимально необходимое количество энергии. Я должна сообщить об этом Литу».

Противоречивые желания II

Несмотря на изначальную панику, Солус быстро взяла себя в руки и стала осматривать Кулу в поисках подсказок о природе того, что может потребовать целый гейзер маны в качестве источника энергии. Однако повторяющаяся природа зданий не давала ей ничего, над чем можно было бы поработать. Вдобавок ко всему, из-за внутреннего и внешнего массивов она не могла проникнуть внутрь военного комплекса с помощью своих мистических чувств.

[Солус, ты в порядке? Я уже устал. Почему ты так долго?] — сообщение Лита напомнило ей, что она потеряла счёт времени.

[Я в полном порядке! Извини, что заставила поволноваться, я скоро буду, — ответила она, поспешив к Литу. Когда её подробный отчет вызвал вялую реакцию, она почувствовала себя вынужденной спросить: — Ты воспринял это куда лучше, чем я ожидала. Даже ни одного ругательного слова. Почему ты так спокоен?]

[Всякий раз, когда мы находили город, построенный над гейзером маны, мы всегда были вынуждены разбивать лагерь на другом гейзере. Я надеялся, что оди не смогли полностью использовать мировую энергию, но чем больше мы узнаём о них, тем больше я понимаю, что так думать было наивно, — ответил Лит. — Мы должны рассматривать Кулу как затерянный город. Если поблизости есть ещё фабрики плоти, то число наших врагов будет бесконечным. Мы стреляли наобум и потерпели неудачу, нечего хандрить].

На следующий день, после обеда, профессора поделились с остальными членами экспедиционной группы своими открытиями относительно останков големов. Конструкты были вершиной работы мага, поэтому они объединили свои ресурсы, дабы понять, насколько опасны были оди в то время, когда основали Кулу.

— Мне очень жаль, но у нас только плохие новости, — сказала профессор Гаакху. — После тщательного анализа мы пришли к выводу, что, хотя големы и имели устаревшую конструкцию, у них была вся необходимая огневая мощь, чтобы стереть нас с лица земли, если бы не наши защитные массивы. Конструкты не были такими мощными, как современные, но способность обрабатывать информацию и координировать атаки оказалась чем-то беспрецедентным. Сначала мы не могли понять, как такое возможно, но после получения отчёта архимага Эрнаса всё изменилось.

[Орион — архимаг? — Лит был потрясён. — Все всегда называли его лордом Эрнасом, и я никогда не видел, чтобы он носил мантию].

[Это не так уж удивительно после того, как он так легко создал Гейткипер, сконструировал оружие против Балкора и стал королевским мастером кузнечного дела. Просто титул эрцгерцога, наверное, важнее. А теперь заткнись и слушай], — сказала Солус.

— Мы снова исследовали внутреннюю структуру големов и обнаружили церебральную жидкость и мозговое вещество, смешанные с фрагментами их силового ядра. Наша гипотеза состоит в том, что они содержали мозг мастера кузнечного дела, — она сделала паузу, чтобы дать аудитории осознать последствия их открытия.

— Вы имеете в виду, что они были живыми? — спросил Морок.

В его тоне было больше любопытства, нежели отвращения.

— Орган не может веками выживать без тела, — Гаакху покачала головой. — Однако вполне вероятно, что регенеративные свойства голема сохранили их в целости и сохранности и, в свою очередь, использовали их, чтобы компенсировать недостаток импровизации, коим обладают массивы. Причина, по которой я говорю вам об этом, заключается в том, что, если мы столкнёмся с защитными механизмами со странным поведением, то они, скорее всего, окажутся биооружием, как и големы. Единственный плюс в том, что, если мы уничтожим их биологическую составляющую, то они должны стать неактивными или, по крайней мере, их способности будут притуплены.

[Кузнечное дело применяется на органах? Солус, это вообще возможно?] — спросил Лит.

[Теоретически нет. Мана того, кто получает заклинание, и того, кто его творит, просто вызовет отравление маной, если только...]

Флория высказала то же, что и Солус, но вслух, получив шокирующий ответ.

— Вы правы, капитан Эрнас. Это действительно невозможно, если только мастер кузнечного дела не пожертвует своей жизнью, чтобы стать частью собственного творения, — ответила Нешаль.

— Это просто ужасно! Какой маг может пойти на такое? — Флория всё больше ненавидела свою миссию с каждым открытием, которое они совершали.

У неё было такое впечатление, что она смотрит на извращённое отражение того, во что могло бы превратиться королевство Грифонов, если бы Безумного короля не остановили.

— Умирающий маг, например, — ответила Йондра. — Когда ты уже стар, тебе нечего терять. Или просто маг, у которого нет другого выбора. Если подумать об этом с точки зрения правителя, то ты превращаешь мага в вечно преданного и непоколебимого хранителя.

[Выковать собственную плоть — это то, о чём я никогда не думал, — Лит был потрясен. — Может, это и есть моё решение].

[Или нет, — сказала Солус, издав рвотный звук. — Мы понятия не имеем, какими будут последствия этой процедуры, а у тебя есть только одна попытка. Я полагаю, что изменение твоей жизненной силы может также изменить твой разум настолько, что ты станешь другим человеком].

Мысли Лита остановились на месте. После прибытия на Могар нежить казалась идеальным решением его проблем, по крайней мере, если исходить из правил Dungeons & Looting. Реальность же настолько противоречила ожиданиям, что Лит был вынужден отбросить возможность превратить себя даже в лича.

[Ладно, извини. Мы подумаем об этом, когда у нас будет больше данных], — ответил он, заставив её вздохнуть с облегчением.

— После связи со штаб-квартирой наша первоочерёдная задача — найти всё, что можно, о ковке жизненной силы и противоположном процессе: жертвовании жизнями для наделения неодушевлённой материи потоком маны. Всё остальное имеет второстепенное значение, — продолжила Гаакху.

— Кроме караульной службы, все остальные виды деятельности приостановлены, — сказала Флория, как только профессора закончили свой доклад. — Отдыхайте и восстанавливайтесь, потому что завтра мы снова разделимся на группы и возобновим поиски. Профессор Нешаль, как обстоят дела с нашими массивами?

— Лучше, чем когда-либо. Я довела их до такого уровня, что они почти не уступают постоянным массивам.

— Отлично! Тогда можно мне пойти с вами? — спросила Квилла.

— Ни в коем случае! Три дня тренировок — это всё равно что три дня диеты, ты едва начала, — ответила Флория. — В том виде, в котором ты сейчас, ты будешь только помехой.

— Это неправда! Я могу Варпом отправить вас всех в безопасное место, без необходимости, чтобы Лит оставался позади. Неужели ты собираешься использовать его как спасательный круг каждый раз, когда что-то пойдёт не так? — слова Квиллы больно укололи Флорию.

«Чёрт возьми, с её точки зрения то, что я сделала, было бессердечно. Квилла понятия не имеет о том, на что способен Лит, да и я, если честно, тоже», — подумала Флория.

— Нет, не собираюсь, но это не меняет того факта, что ты не можешь пойти с нами. Отступление — наше последнее средство, а это значит, что во время боя кто-то должен тебя защищать. Или ты думаешь, что способна защитить себя сама?

— Отлично! — Квилла топнула ногой и пошла прочь, прежде чем высказать то, о чём, она не сомневалась, тут же бы пожалела.

Райнер последовал за ней, пытаясь её успокоить. Юноша был очарован как её находчивостью, так и сильным характером. Однако в то же время его пугала её безрассудность.

— Что с тобой не так? Твоя сестра лишь пытается защитить тебя, защитить нас, ассистентов. Мы не обучены реальному бою, поэтому самое меньшее, что мы можем сделать, — это не тянуть их вниз.

_____

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете читать Верховного Мага! Мы очень ценим вашу поддержку. Напоминаем, что вы всегда можете поддержать перевод, проспонсировав его деньгами. За подробностями можете написать в телеграмм переводчику: https://t.me/libationer

Если вы не хотите обращаться туда, можно напрямую переслать деньги по номеру карты: 2202 2061 2064 5762. Любая помощь простимулирует скорейший выход глав.

Если вы ушли по сюжету чуть дальше, наша команда работает слегка наперед! Главы с 946-й по 1287-ю на момент написания данного текста переведены нашей командой. Бесплатный перевод на ранобелибе на момент написания покрывает главы примерно до 684-й, мы планируем скоро соединиться друг с другом, когда дойдем. Подробности можете найти в нашем телеграмм-канале, вот ссылка: https://t.me/onesecondtl

Центр модификации тел I

— Что со мной не так? Скорее что не так с тобой! Неужели ты готов прожить всю жизнь в стороне, позволяя другим рисковать своими жизнями ради тебя? Тогда, в академии, мы втроём прошли через огонь и воду, а теперь я просто мёртвый груз. А что, если с кем-то из них что-то случится из-за того, что я недостаточно сильна, чтобы помочь?

— В этом не будет виноват никто, кроме оди. Они были теми монстрами, которые...

— Серьёзно? Винить мёртвых в нашей собственной некомпетентности? Сможешь ли ты сказать такие слова, если с профессором Йондрой что-то случится, или будешь винить её товарищей по команде за то, что те позволили ей умереть? — Квилла резко оборвала Райнера, заставив его побледнеть от этой мысли.

— Я бы винил её товарищей по команде, — признал он через секунду.

— Отлично. По крайней мере, мы согласны с тем, что ты трус.

— Я не трус! Ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить в Чёрном Грифоне, чтобы выжить на четвёртом курсе во время нападения Балкора, не говоря уже об отравлении маной и издевательствах со стороны сверстников. Я выбрал академическую карьеру, потому что устал от сражений. Я выбираю кузнечное дело, потому что это вызов самому себе, а не другим. Делает ли это меня трусом? — спросил он.

— Нет, — ответила Квилла с тёплой улыбкой. — Это делает тебя трусом, который смеет себя жалеть! — как и её мать, она всегда ободряла жертву перед тем, как нанести смертельный удар. — Поплачь мне ещё немножко, я пережила то же, что и ты, и, если бы не предательство Налир, я бы могла сражаться рядом с ними, а не быть такой...

Квилла махнула на себя рукой, не в силах выразить ненависть к себе, которую она испытывала. После покушения на жизнь Джирни и убийства Юриала она отказалась изучать атакующие заклинания, поскольку чувствовала вину за то, что осталась жива, в то время как в тот день погибло так много людей. Потому что боялась, что придёт другая Налир и заставит её снова причинить боль людям, которых она любила. Но после того, как Флория чуть не умерла у неё на руках, после того, как она увидела, как Лит и Флория снова и снова рискуют своими жизнями, чтобы защитить её, Квилла изменила свое мнение. Она злилась не столько на Райнера, сколько на себя саму. Квилла была так сурова с ним лишь оттого, что он сделал тот же выбор, что и она. Она сосредоточилась исключительно на лечении и кузнечном деле по тем же причинам, что и Райнер.

— О боги, мне так жаль. Я забыл, что ты из Белого Грифона, — сказал Райнер, осознав свою оплошность.

— Я приму твои извинения, только если ты примешь мои, — ответила Квилла. — Я не должна была срываться на тебе, просто до этой поездки я никогда не осознавала, насколько беспомощна, и это сводит меня с ума.

Она ещё раз извинилась перед ним, после чего развернулась и вошла в женскую часть лагеря. Райнер стоял там некоторое время, не в силах перестать думать о профессоре Йондре.

«Она — единственная семья, которая у меня когда-либо была, и она поддерживала меня все годы учёбы в академии. Как я могу радоваться тому, что остаюсь позади после того, как она чуть не погибла, спасая меня от этого грибка? Как я могу быть таким спокойным несмотря на то, что она может не вернуться из Кулы? Может, Квилла и безрассудна, но я и впрямь идиот».

***

На следующий день профессора, Лит и Флория вместе вошли в первое здание, оставив всех солдат и помощников за защитой массивов. Поскольку второй корпус центра исследования оружия рухнул, Флория решила, что лучше зачистить хотя бы один объект, прежде чем снова разделять группу. Теперь, когда псевдобалор был мертв, ничто не мешало им двигаться дальше. За дверью находился обычный металлический коридор. Над входом висела огромная табличка, а несколько дверей вели внутрь того, что выглядело, как больничные палаты. Часть стен состояла из армированных стеклянных панелей, которые позволяли группе заглянуть внутрь.

— Что написано на табличке? — спросил Лит.

— Центр модификации тел, — ответила профессор Гаакху, скорчив гримасу отвращения.

Пока профессора сканировали коридор на предмет ловушек и массивов, Лит использовал Жизненный обзор для поиска любых жизненных сил. Его зрение было частично ослеплено маной, протекающей через здание, но он был совершенно уверен, что они одни. В каждой комнате стояла односпальная кровать, сами же они были довольно просторными. По сравнению с этим VIP-палата Белого Грифона казалось бы просто позором, если бы только кровати не были оснащены многочисленными средствами фиксации, а внутренние стены не были обиты тяжёлой тканью. Лит использовал Бодрость на ближайшей стене, дабы подтвердить свою гипотезу.

«Каждая стена толщиной в полметра и зачарована на звукоизоляцию. Нет ни одного атакующего заклинания или массива. Должно быть, это что-то вроде психиатрической клиники».

— Что-то не так, — сказала профессор Йондра. — Здесь слишком чисто, чтобы класть представителей низших рас, ещё и только одна кровать на комнату?

— Согласен, — сказал Элкас. — Отсутствие мер безопасности тоже настораживает. Подкладки обычно служат для защиты пациента от самого себя, а оди не производят на меня впечатление заботливых.

Коридор имел форму буквы U и заканчивался административным офисом и укреплённой дверью без табличек. Половина команды пробежалась по файлам в офисе, пока остальные осматривали дверь.

— Судя по её расположению и размеру соседней комнаты, дверь должна вести вниз, — сказала Флория. В очередной раз отключив массивы, нужно было лишь выдернуть штекер, но для безопасного открытия двери всё равно требовался пароль.

— На этот раз никаких ставок, — сказал Морок. — Одна ошибка, и у нас на хвосте будет ещё больше големов и ещё одно рухнувшее здание, как только мы их победим.

— Всё куда хуже. По ту сторону двери есть ещё массивы. И срабатывание их может быть даже хуже големов.

Лит использовал Бодрость на двери, заметив даже кабель, подпитывающий их. Он послал тонкий, как волос, столбик маны через дверь, заботясь о том, чтобы она двигалась медленно и легко, пока он будет следить за сигналами тревоги. К сожалению, массивы с другой стороны полностью запечатали дверь, блокируя даже свет, звук и ману. Как только нить магии духа коснулась их, Лит почувствовал, как изменилась их сила. Он был достаточно деликатен, чтобы защитная система приняла его ману за колебание энергии и попыталась восстановить баланс. Лит заставил нить исчезнуть, и всё вернулось в норму. Затем он сосредоточился на голографической панели и, к своему удивлению, увидел, что мана, составляющая каждую букву, связана с определённым квадратом дисплея. Большинство из них шли ровно к одному реле, но некоторые были связаны с двумя.

«Хорошая новость — я знаю, из каких символов состоит пароль, плохая — я понятия не имею о порядке, о том, нужно ли их повторять, и, самое главное, как, чёрт возьми, я могу поделиться этой информацией с остальными», — подумал он.

Металлические цилиндры замка также были соединены с массивами по обе стороны двери, что делало невозможным сдвинуть их силой. У Лита не было вариантов, а из-за ограниченного пространства только два человека могли одновременно исследовать дверь, чтобы их заклинания не мешали друг другу. Он оставил своё место Нешаль, позволив ей координировать свои усилия с Йондрой. Он подозвал Флорию и наколдовал заклинание Тишины, дабы его не подслушали.

— Милостивые боги! Найдите уже себе комнату! Здесь полно кроватей, и двери не заперты. Я проверял, — воскликнул Морок.

Центр модификации тел II

Профессора сохранили самообладание и неким чудом умудрились не захихикать над своими товарищами. Рейнджер Эари был гораздо смешнее в глазах тех, кто не являлся объектом его грубых и неуместных замечаний. Лит уже начал уставать от его выходок, но, поскольку Морок был одним из трёх человек во всей экспедиции, способных выстоять в бою, он сдержался. Флория привыкла к неуместным комментариям с тех пор, как попала в армию. Всякий раз, когда кто-то сближался с ней, люди распускали слухи о её предполагаемых похождениях.

— Неповиновение и клевета на вышестоящего офицера, возможно, и не приведут тебя к трибуналу, но уверена, что мои дисциплинарные замечания повлияют на сумму, которую ты получишь, уходя в отставку, а также за эту миссию, — сказала она, добавляя эпизод в свой отчёт.

— Мне жаль, капитан. Я просто пошутил.

Морок мысленно обругал себя за свою глупость. У рейнджеров была большая свобода, но в армии очень строго следили за субординацией.

— Мне тоже. Я бы хотела надрать тебе задницу, но ты, к сожалению, нужен мне живым. Пока. А теперь, если не хочешь подслушать государственные секреты, которые могут скомпрометировать нашу миссию и поставить под угрозу твою жизнь, советую тебе заткнуться.

То, что подобные комментарии были обычным делом, не делало их менее раздражающими или обидными. С её идеальным послужным списком те, кто завидовал Флории, могли только поносить её за личную жизнь, что ещё больше усложняло ей поиски парня или даже просто друга.

— О чём ты говорил? — спросила она ледяным тоном.

— Я знаю символы, из которых состоит пароль, но понятия не имею, как воспользоваться такой информацией, не испортив себе жизнь, — сказал Лит.

— Ты обнаружил их своими особыми глазами или с помощью одного из личных заклинаний?

— И то, и другое. Точно так же, как я анализировал твою заколку, я изучил голографическую панель. На ней есть только два реле: правильное и неправильное.

Лит не собирался ей лгать. Он знал, что, несмотря на выражение лица, Флория, скорее всего, была задета выходкой рейнджера. Лит заметил, что её настроение ухудшалось всякий раз, когда он ей лгал, и улучшалось, когда он был честен.

«Она уже достаточно знает о моих навыках, чтобы эта часть информации не имела никакого значения. Кроме того, она многое поставила на карту, чтобы помочь мне с рунами, и самое меньшее, что я могу сделать, — это вернуть оказанное доверие», — подумал он.

— Я могу попробовать что-нибудь сделать, но отец, скорее всего, разозлится. Некоторые заклинания, которым он меня научил, он держит в секрете даже от армии. Так же, как и ты, — она улыбнулась, подняв температуру в комнате на несколько градусов.

— Мы закончили осмотр административного офиса, и да благословят боги бумажную работу в кои-то веки, — сказал Элкас.

Те, кто умел читать на языке оди, переводили по несколько страниц, раздавая каждому члену экспедиции по копии.

— На первом этаже находился медицинский центр для оди. Как только они заканчивали экспериментировать на низших расах, они пытались модифицировать тела своих, — он указал на мягкие комнаты. — Как и предположила ассистент Эрнас, серьёзные изменения жизненной силы также приводили к серьезным психическим повреждениям, которые в найденных нами медицинских файлах описываются как временные. Я предполагаю, что Квилла права, и что эти изменения навсегда повлияли на их разум, заставив всю расу оди считать безумие нормой. Под нами есть несколько подземных этажей, где, согласно этим файлам, проводились эксперименты как с неизлечимыми болезнями, так и с модификациями жизненных сил. Эти этажи наверняка будут более беспорядочными и опасными. Некоторые болезни могут быть всё ещё активны, поэтому, прежде чем открыть дверь, все надевают защитные маски, — профессор Гаакху вручила каждому по маске чумного доктора, идентичной той, которую Лит носил ещё в Кандрии, но эта была зачарована. — Это алхимические предметы, поэтому они не подлежат повторному использованию, — пояснила она. — Они обеспечивают хорошую защиту от патогенов, но не подходят для боёв, поэтому в случае, если что-то пойдёт не так, отступление — наша первоочерёдная задача.

— Рада слышать. Наша проблема в том, чтобы открыть дверь, — сказала Йондра. — Каждому из нас удалось узнать несколько символов пароля, но мы понятия не имеем, как собрать их воедино.

И Лит, и Флория были потрясены. Королевские мастера кузнечного дела действительно были на высоте.

— Покажите их нам. Если нам повезёт, это будет анаграмма настоящего слова. Если же это просто случайные буквы, нам крышка, — сказал Элкас.

— Они пропустили парочку, — Лит прошептал Флории на ухо, после того как Тишина снова их окутала.

— Проклятье. Какие?

— М, наложенная на перевернутую Р, и эта развернутая Я с точкой посередине.

— Это официально, нам крышка, — сказала Гаакху. К счастью, все были слишком заняты разглядыванием пароля, чтобы заметить их перешёптывания. — Нет слова, состоящего из этих букв, так что либо пароль случайный, либо нам не хватает каких-то символов.

— Давайте я попробую, — Флория шагнула вперед, доставая из пространственного амулета свою серебряную палочку. — Я должна была сделать это раньше, но кое-кто отвлёк меня.

Она бросила на Морока взгляд, от холода которого его будущие внуки наверняка получат обморожение, а затем применила к блокноту одно из заклинаний Ориона. Как и Бодрость, и заклинания профессоров, оно было способно уловить остаточные следы маны, которые должен был оставить повторный ввод пароля. Она провела палочкой над каждым символом, позволив серебряным нитям их исследовать. На самом деле Флория игнорировала большинство символов и сосредоточилась исключительно на тех, на которые ей указал Лит. Ей потребовалось некоторое время, но она сумела собрать очень слабую энергию, которую её заклинание усилило, сделав её видимой. Она сделала вид, что тоже просканировала половину панели, прежде чем сдаться.

— Я выбилась из сил, я больше не могу сосредоточиться без ущерба для своей способности сражаться, — Флория задыхалась.

След был настолько слабым, что ей пришлось влить довольно много маны, чтобы найти его. Йондра снова произнесла заклинание своей серебряной палочкой, на этот раз сосредоточившись только на новых буквах.

— Милостивые боги, мы действительно упустили две из них. У вас должно быть исключительное восприятие, капитан, чтобы почувствовать столь малое количество маны, — сказала она.

— Спасибо, профессор, но это в основном благодаря заклинанию отца, — сказала Флория.

Шедевр Ориона также показал бы положение реле, если бы она вовремя его не развеяла.

— Это очень редкие буквы, — сказала Гаакху. — Они наверняка редко используются и имеют самый слабый след. Отличная работа, капитан. Думаю, у нас есть наш пароль. Вознесение.

Прежде чем ввести пароль, мастера кузнечного дела на всякий случай ещё раз просканировали самые редкие символы на панели. Когда голографический дисплей подал звуковой сигнал, и металлические цилиндры были втянуты, воспоминание о прошлой неудаче заставило членов второй группы задрожать от страха. Лит надел свою чумную маску, и тонкий слой сплошной белой энергии покрыл каждый сантиметр его тела.

«Это заклинание Манохара, — Лит узнал эффект Стража жизни, который он наблюдал во время миссии Отре. — Похоже, Безумный профессор также занимается алхимией, но сомневаюсь, что он делает это по собственной воле. Должно быть, это редкое оборудование, ведь даже в Кандрии мы его не использовали».

Каждый приготовил пару заклинаний, прежде чем открыть дверь. Как только металл повернулся на петлях, в коридор ворвался чёрно-зелёный туман: то, что выглядело как вены, сделанные из чёрной плесени, росло со скоростью голодного зверя.

Выживает сильнейший I

Живой туман пытался проникнуть и в тела членов экспедиционной команды, но Страж жизни сжигал его при контакте. Какова бы ни была природа тумана, он издавал шипящий звук, когда защитное заклинание обращало его в пепел.

— Будьте предельно осторожны, чтобы не повредить внешний слой костюма, — объясняла Нешаль. — Если кто-то из нас заразится, может потребоваться карантин или ещё что похуже. Помните, что в этом комплексе оди исследовали самые смертельные болезни.

— Да, но это было много веков назад, — сказал Лит. — С тех пор магия прогрессировала очень сильно. Может, у меня и нет иммунитета ко всем их безумным творениям, но я знаю наизусть все самые продвинутые протоколы обеззараживания.

Взмах его руки выпустил импульс магии тьмы, который заставил чёрные вены, расширяющиеся на металлическом коридоре, засохнуть и исчезнуть, а туман был отброшен назад за дверь.

— Все остаются позади меня, и каждый из вас готовит хотя бы одно заклинание магии тьмы. Капитан Эрнас, если со мной что-то случится, отправьте меня Блинком к Квилле. Она будет знать, что делать.

Квилла была единственным целителем, которого Лит ставил наравне с Манохаром. Он даже подумывал научить её создавать голограммы. По словам профессора Манохара, Лит почти постиг секрет атакующих заклинаний света, но даже после нескольких месяцев практики он так в этом и не преуспел.

Квилла отличалась серебристыми прядями в волосах, и она была гением в магии света. Если бы ей удалось найти недостающее звено между голограммами и конструктами из твёрдого света, то она объяснила бы его Литу, позволив тому стать ещё сильнее. Однако его проблемы с доверием не позволяли ему делиться своими секретами даже с Флорией, не говоря уже о Квилле. Запусти Лит своим учением и её Пробуждение, и Квилла бы стала ещё одним человеком, за которого ему пришлось бы отвечать.

«Проклятье. По словам Каллы, я в ответе за Пробуждение и Филларда, и моей сестры. Если они напортачат, моя семья окажется под ударом вместе с ними», — подумал Лит.

Даже после отражения тумана вонь смерти и распада была отвратительной. Фильтров на чумных масках было недостаточно, чтобы защитить их от прогорклого запаха, забивающего их носы.

— Богов ради, не используйте магию воздуха, — сказал Лит, выпуская второй импульс, который сделал воздух пригодным для дыхания за долю секунды до того, как его начало тошнить.

Однако на секунду опоздал, так как несколько человек уже извергали из себя рвотные порывы, в том числе и Морок. К счастью, маски были снабжены рвотными мешками, расположенными прямо под клювообразным выступом, так что вскоре товарищи по команде Лита стали напоминать скорее пеликанов, нежели воронов.

[Тебе повезло, что благодаря твоему усиленному телу и слиянию с тьмой ты невосприимчив к большинству этого дерьма], — сказала Солус.

[Да, но долго я не продержусь. Это пространство слишком большое, и каждый шаг требует очередного импульса магии тьмы].

Лестница не уходила глубоко, но чем ниже они спускались, тем плотнее становился туман. Даже для того, чтобы добраться до двери в конце лестницы, требовались групповые усилия.

— Мне плохо от мысли о том, какая скотобойня может испускать такую вонь, — сказала Йондра. — Как вы думаете, здесь могут быть выжившие?

— Выжившие — нет. А вот образцы — да, — ответил Морок. — Мне одному интересно, как эта чёртова плесень может расти на металле? Разве ей не нужны пища, влага или ещё чего?

— Хороший вопрос, — все были потрясены.

Это была первая разумная вещь, что когда-либо выходила из его рта.

[Солус?] — спросил Лит, активируя Жизненный обзор.

Воздух перед ним засветился, как рождественская ёлка, и он был вынужден его выключить.

[Работаю над этим].

Туман был настолько плотным, что воздух вокруг них стал зелёно-чёрным, придавая всему жуткое ощущение. Как только они переступили порог следующей комнаты, тишину нарушил хлюпающий звук и мучительный стон. У всех было впечатление, что они ходят по маленьким, мокрым мусорным мешкам, наполненным протухшей едой.

— Что бы вы ни делали, не смотрите вниз, — сказал Лит.

Он понял, что происходит, как только заметил, что стоны совпадают с их шагами.

— Чувак, что может быть хуже, чем... — Морок выпустил импульс магии тьмы, который развеял туман достаточно, чтобы он смог взглянуть на пол. Зелёные внутренности, похожие на огромные гнилые сосиски, покрывали землю.

Когда туман больше не закрывал обзор, Морок увидел, что они двигаются, словно змеи с повреждённым мозгом. Внутренности пытались обхватить его ноги, чтобы полакомиться незваными гостями с помощью маленьких ртов, полных зубов, покрывающих их поверхность.

Лишь Страж жизни Манохара удерживал их на расстоянии, сжигая живые внутренности при контакте.

— О боги! — сказал Морок, едва не выблёвывая свои кишки. — В жизни больше не притронусь к сосискам, — наполнившись, рвотный мешок отсоединился и был заменён пустым.

По мере продвижения группы туман становился всё плотнее, заставляя их увеличивать интенсивность заклинаний света только для того, чтобы иметь возможность видеть дальше собственного носа.

[У меня плохие новости], — связалась Солус с Литом, пока они исследовали первый подземный этаж.

В отличие от медицинского центра оди, комнаты были меньше, не обиты, и в каждой стояло не менее шести кроватей. Двери были сорваны с петель изнутри.

[Я знаю, как эта тварь до сих пор жива и как она может расти на металле. Это потому, что она питается элементом света, как и мерзости].

[Что? Как?] — спросил Лит.

[Во-первых, я без понятия. Я здесь меньше минуты, так что извини, если не щёлкаю многолетние исследования как орешки. Во-вторых, немного благодарности тебя не убьёт], — её голос сочился сарказмом.

[Прости, ты права. Спасибо тебе, Солус. Наверное, ты так избаловала меня своими способностями, что я считаю тебя почти всезнающей].

[Не за что, — она хихикнула, радуясь искренней похвале. — Я дам тебе знать, как только выясню что-нибудь ещё].

С этой новой порцией информации Лит теперь мог расшифровать, что происходило там в прошлом. Камеры были заполнены высосанными до костей трупами, и от каждого из них отходили разноцветные вены, покрывавшие весь пол. Чем бы ни заразили оди своих пленников, они росли, питаясь их плотью, а затем искали новую пищу. Затем болезнь, основанная на мерзости, пробила себе путь наружу, вероятно, высосав элемент света из всего, что держало их взаперти. После чего она вовлекла штаммы, рождённые в других комнатах, в битву за господство. Выжженные следы разных цветов покрывали стены, где сражались существа, позволяя Литу определять, кто выходил победителем из каждого конфликта. Победитель поглощал проигравшего, а затем перебирался в следующую клетку.

«Похоже, это хоррор-версия игры на выживание, — подумал Лит. — Вопрос в том, чёрный и зелёный туман — это потому, что два существа всё ещё борются, или же есть только одно, и чёрный цвет обусловлен его мерзостью?»

Когда они достигли половины коридора в форме буквы U, туман уже окружал их руки, заглушая излучаемый ими свет настолько, что они не могли видеть перед собой.

— У меня плохие новости, — сказал Лит словами Солус. — Эта тварь питается элементом света, который мы используем, чтобы освещать себе путь. Понятия не имею, что может случиться, если мы устроим этой твари полноценный обед, но готов поставить на то, что мы станем её десертом.

_____

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете читать Верховного Мага! Мы очень ценим вашу поддержку. Напоминаем, что вы всегда можете поддержать перевод, проспонсировав его деньгами. За подробностями можете написать в телеграмм переводчику: https://t.me/libationer

Если вы не хотите обращаться туда, можно напрямую переслать деньги по номеру карты: 2202 2061 2064 5762. Любая помощь простимулирует скорейший выход глав.

Если вы ушли по сюжету чуть дальше, наша команда работает слегка наперед! Главы с 946-й по 1287-ю на момент написания данного текста переведены нашей командой. Бесплатный перевод на ранобелибе на момент написания покрывает главы примерно до 684-й, мы планируем скоро соединиться друг с другом, когда дойдем. Подробности можете найти в нашем телеграмм-канале, вот ссылка: https://t.me/onesecondtl

Выживает сильнейший II

При этих словах все выпустили заклинания тьмы, которые держали наготове. Мучительные вопли нарастали, от них сводило животы, но инстинкт выживания одержал верх над состраданием.

Воздух сразу же очистился, но щупальца плоти у их ног отреагировали с жестокостью, напав на группу Лита со всех сторон. К счастью, столетия питания только элементом света, просачивающимся сквозь два слоя массивов, блокирующих дверь, сильно ослабили тварь.

Каждый удар был быстрым и метким, но не хватало силы, чтобы пробить зачарованную защиту. Защита жизни дополнительно оберегала членов экспедиции, нанося глубокие ожоги внутренностям всякий раз, когда они наносили удар по белой мембране.

Второй залп заклинаний тьмы убил нападавших и очистил воздух настолько, что встроенные в палату лампы позволили профессорам прочитать документы.

— Это должен быть проект «Эволюция», — прочитал профессор Элкас. — Оди обнаружили, что Мерзость не страдает ни от старения, ни от болезней, поэтому они попытались соединить жизненные силы Мерзости с жизненными силами представителей низших рас, а затем заразить их неизлечимыми болезнями. Я бы сказал, что они сильно провалились.

— Идиоты, — Лит был в ярости от такого безрассудного подхода оди к науке. — Они не поняли, что если бы создавать гибридов было так просто, то все бы этим занимались. Их глупый эксперимент скрепил Мерзость не с образцами, а с болезнями!

— Откуда ты это знаешь? — спросила Флория. Профессора тоже были ошеломлены. Никто из них не был мастером в сфере целительства, но понимание Литом экспериментов оди было до жути точным.

«Вот дерьмо! — подумал Лит. — Я забыл, что у остальных нет Солус, которая бы объясняла все почти в режиме реального времени. Придется разыграть свою карту гения».

— Разве это не очевидно? — Лит изобразил самодовольство. — Туман явно живой и питается нашим светом с тех пор, как мы спустились сюда. Как только вы сказали мне, что в деле Мерзость, все кусочки головоломки встали на свои места.

— Нет, это совсем не очевидно, — сказала Гаакху. — Как ты объяснишь то, что только что напало на нас? Это была не болезнь.

[Ставлю на частичный успех, — Солус пришла на помощь. — Вероятно, одна из их жертв частично слилась и с Мерзостью, и с болезнью. Это дало им преимущество, но в то же время заманило их в ловушку].

Лит повторил ее слова и добавил:

— Вот почему мы слышим крики и почему дверь наверху все еще цела. Вероятно, у гибрида где-то есть настоящее тело, и он не может уйти от него слишком далеко.

Его блестящая дедукция удивила всех, в том числе и Флорию. Она знала, что Лит гениален, но не настолько. Так или иначе она ничего не сказала, кроме похвалы, и оставила свои вопросы на потом.

Ковер из внутренностей привел их к камере рядом с выходом, ведущим на следующий подземный этаж. Как и предсказывал Лит, а точнее Солус, тяжелая металлическая дверь была сорвана, словно сделана из бумаги.

Ничего не осталось ни от массивов, ни от голографической панели. Остался только кабель с кристаллами маны, вокруг которого было плотно обмотано единственное здоровое щупальце.

— Думаю, это объясняет, как гибрид продержался так долго, — сказал Лит, указывая на него.

Внутри клетки находилось нечто смутно гуманоидной формы. Существо имело губчатый вид, как будто черно-зеленый мох полностью покрывал верхнюю часть тела человека, от головы до середины живота.

Однако это был не мох, и никакой нижней части тела не было. Существо могло крутить всеми своими частями, как тряпичная кукла, образуя неестественные углы, пока пыталось вырваться из блестящих красных цепей, приковывающих его руки к стене.

Его псевдокожа пузырилась, как кипящая жидкость, при каждой попытке. Существо было безликим, имея только красные глаза из чистой энергии, характерные для Мерзостей, и открытый рот. Это позволило группе Лита увидеть, что внутри его тела ничего нет, просто однородная масса мха.

Щупальца-внутренности генерировались из его средней части, нижней части тела у существа не было. Увидев, что свежая сочная добыча охотно ступает в клетку, гибрид с силой дернул руками, чтобы оторвать их на уровне запястий и избавиться от цепей.

Однако зачарованный предмет создавал красные линии силы на теле существа, заставляя его исцеляться и снова и снова прикрепляя к стене. Гибрид возмущенно булькал, пока группа решала, что делать.

Внезапно из внутренностей существа раздался голос.

<— Пожалуйста, убей меня, —> оно говорило на неизвестном языке, но Лит почему-то понимал его слова. Из щупалец, которыми обросло существо, показалась человеческая голова, готовясь к атаке. <— Умоляю, не дайте ему... —> существо зарычало, прервав человека, когда оно вытянуло шею настолько, что откусило новорожденному голову, отчего красная кровь брызнула из его клетки.

— Боги! Что это было? — спросила Гаакху, находясь на грани рвоты.

— Я был прав, слияние неполное, — объяснил Лит, посоветовавшись с Солус. — Это гибрид патогена и Мерзости, и сейчас был его носитель. Гибрид доминирует, поэтому он относится к хозяину как к паразиту. Ни один из них не может убить другого.

— Кто-нибудь хочет изучать этот ужас? — спросила Флория. За ее вопросом последовали рвотные позывы и покачивание головами. — Кто согласен усыпить его?

Все подняли руки. Половина группы держала существо подальше от мана-кабеля, а остальные бомбардировали гибрида заклинаниями тьмы четвертого уровня. Как только тело существа исчезло, исчезли и живой туман, и все черные прожилки, покрывающие пол.

Теперь свет позволял группе Лита хорошо осмотреться. Теперь, когда живые внутренности исчезли, они увидел, что пол усеян десятками трупов. Первый подземный уровень был братской могилой как для заключенных, так и для охранников из оди.

Все скелеты были высосаны досуха, но скелеты оди были легко узнаваемы. У них не было никаких изъянов, белые кости цвета слоновой кости казались вырезанными из учебника анатомии. Все самцы были идентичны друг другу, как и самки.

Если бы не знаки борьбы и черная аура нежити, которую показывал Жизненный обзор, Лит мог бы подумать, что это просто скелетные манекены массового производства.

— Что на следующем этаже? — спросила Флория.

— Это было отделение иммунизации. Следующим должно быть отделение усовершенствования тела. Думаю, это относится к их программе улучшенных людей, — сказал Элкас.

— Мы можем выйти наружу и передохнуть? — спросил Морок. — Я видел много отвратительных вещей в своей жизни, но эта берет верх.

— Об этом можно только мечтать, — начала объяснять Нешаль. — Как только мы снимем нашу алхимическую защиту, она исчезнет. Мы можем отдохнуть здесь.

Все посмотрели на нее как на помешанную.

— Я имею в виду на первом этаже, а не прям здесь.

Они вернулись в палату оди, но кошмар преследовал их. Несмотря на то что место было девственно чистым и с идеальным освещением, они продолжали видеть все в оттенках зеленого, как будто живой туман все еще был там.

Только когда крики существа перестали звучать в их ушах, а шаги больше не издавали хлюпающих звуков, они отправились на второй подземный этаж.

_____

У нашей команды есть бусти! Там вы сможете найти многие наши новеллы, включая Верховного мага до 1 000+ главы всего за 100 рублей, вот ссылка: https://boosty.to/onesecond

Тайны I

[Солус, как мы могли понять мёртвый язык?] — подумал Лит, переигрывая события в голове, пока не убедился, что это не просто галлюцинация.

[Не мы, а ты. Пока ты не перевёл, я слышала одну тарабарщину].

Её ответ поразил Лита сильнее, чем всё, чему он был свидетелем до сих пор. Он даже спросил Флорию и профессоров, но они подтвердили ему, что всё, что они слышали, — это неизвестные слова. Эта новость повергла Лита в шок. Последнее, что ему было нужно, — это ещё больше вопросов без ответов.

Дверь на второй подземный этаж тоже была вырвана, но признаки борьбы прекратились на полпути через коридор в форме буквы U. Ограниченный радиус действия существа не позволил ему захватить всё здание. На этаже было пусто, оставались лишь трупы, и на этот раз все они принадлежали заключённым, коих оди оставили запертыми в своих камерах. Административный офис был цел, поэтому, пока лингвисты изучали медицинские отчёты, остальные осматривали тела. Первое, что они заметили, — это то, что камеры вновь были небольшими и тесными, и в них было до шести кроватей. Лит заметил, что у некоторых заключённых на скелетах были хирургически вырезаны руны силы. Однако на большинстве из них виднелись следы укусов, а единственные чистые кости были хрупкими, как хлебные палочки.

[Я могу понять каннибализм. Если оди бросили их здесь, голод, должно быть, свёл их с ума, но почему в каждой камере набор хрупких костей?] — подумал Лит, и даже Солус не смогла предложить ему объяснений.

Поскольку здесь не было ни угроз, ни реликвий, ни чего-либо стоящего изучения, мастера кузнечного дела в ожидании лингвистов отправились исследовать следующую голографическую панель, дабы узнать её пароль. На сей раз им не понадобилась помощь Лита. Профессора усвоили урок и тщательно исследовали и нестандартные символы. Чтобы вычислить пароль, Элкасу и Гаакху хватило одного взгляда.

— Похоже, зачарование живых существ оказалось полным провалом, — пояснили они. — У экспериментов оди было только два возможных исхода. Первым и более распространённым являлась смерть от отравления маной. Тех, кто каким-то образом адаптировался к чужеродной мане, были единицы, и они умирали так же медленно и болезненно, как от отравления маной, оди называли это высасыванием маны. По сути, их тела не могли подпитывать чары своей врождённой маной и со временем разрушались. Они пытались решить эту проблему, связывая образцы кристаллами маны, но выживаемость составила 0%.

Всего подземных этажей было пять, и на каждом из них фиксировались разные виды безумия. Третий этаж предназначался для экспериментов по повышению интеллекта, но, кроме отчётов о провалах и трупов с деформированными черепами, смотреть там было не на что. На четвёртом проводился проект «Бессмертие», но поскольку все заключенные были мертвы, сомнений в его провале не было. На пятом этаже их по-настоящему напугало «Слияние жизней». Весь этаж был пуст. Вокруг не валялось ни трупов, ни документов.

— Вот дерьмо! Похоже, этот удался, — сказал Морок. — Кроме того, где-то здесь должен быть секретный проход. Иначе мы должны были бы найти гораздо больше трупов оди по пути сюда.

— Действительно, — кивнула Йондра. — Если бы оди заперлись здесь, чтобы спастись от гибрида, они бы погибли, как и все остальные. Вместо этого они не только смогли продолжить свои эксперименты, но и успели всё убрать.

Обыскав этаж, они обнаружили существование лифта в стене рядом с лестницей. На самом деле он не был спрятан, просто его трудно было заметить, так как на Могаре лифтов не существовало, а его двери были настолько идеально запечатаны в целях безопасности, что ничто не выделяло их на фоне соседних металлических стен. К сожалению, он был бесполезен. Для доступа на каждый этаж требовались и пароль, и ключ, явно для того, чтобы держать различные исследовательские группы в неведении о том, чего достигли другие. Время обеда едва миновало, но все были измотаны, поэтому решили закончить и вернуться в лагерь. Лит и Флория проводили всё свободное время с Квиллой. Лит рассказал ей обо всех неудачных экспериментах, свидетелями коих они стали, и их последствиях.

— Боги, я и впрямь начинаю верить, что жизненная сила оди подверглась такому количеству модификаций, что они совершенно обезумели, — по тому, как позеленело лицо Флории при пересказе событий, Квилла поняла, что Лит избавил её от самых жутких подробностей. — Скульптура тела названа так потому, что это почти произведение искусства. Малейшая ошибка может навсегда оставить у пациента шрам, поэтому мы так много практиковались на слизи, прежде чем лечить людей. Оди же, похоже, били молотком наугад в надежде сотворить шедевр.

Слова Квиллы вызвали в голове Лита безумную идею, от которой у Солус по спине побежали мурашки.

— Как думаешь, чего они могли бы добиться с помощью проекта «Слияние жизней»? — Лит протянул ей переведенные документы, которые они достали из главного административного здания. — Я понимаю все остальные проекты, но только не этот. Он не имеет военного применения и не приблизил бы оди к достижению вечной жизни.

— Может, это и не так, — Квилла придвинулась поближе к Литу и села рядом с ним, а затем Тишиной ограничила пространство вокруг них.

— Боги, и её себе забрал? Оставь остальным хоть что-нибудь. Братан, так же нельзя, — сказал Морок, прежде чем сделать шаг в сторону Джерт и тут же получить в ответ удар.

— Как ты знаешь, жизненная сила определяет продолжительность жизни человека. Объединив две жизненные силы, ты теоретически сможешь жить в два раза дольше, — Квилла проигнорировала рейнджера, объясняя свою гипотезу. — Конечно, возникла бы проблема раздвоения личности, борьбы за доминирование и риск отторжения, который может убить обоих субъектов сразу. Так что, вероятно, оди пытались устранить побочные эффекты. Мы знаем, что это возможно, потому что Труд это удалось.

— Я знаю, но в распоряжении Труд были века, а также Безумие Артана, а общество оди рухнуло вскоре после того, как они начали свои эксперименты, — сказал Лит. — Твоя теория имела бы смысл, если бы они экспериментировали на других оди, но, судя по клеткам, они продолжали работать над низшими расами. Кроме того, есть противоречие в том, что они, очевидно, преуспели, но при этом в живых не осталось ни одного оди. Для чего же тогда они использовали такие технологии?

— Понятия не имею, но я посмотрю, может, в этих записях есть что-нибудь полезное, — сказала она, уж слишком близко прижимаясь к Литу. — Не волнуйся, мы разберёмся. Было бы желание, а решение найдётся.

Сперва Флория подумала, что Квилла просто говорит о текущем задании, но шокированное выражение лица Лита сообщило ей и об ином.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил Лит.

— Откуда она знает о чём? — эхом отозвалась Флория, напоминая им о своём присутствии.

— Прекрасно, Лит. Все мои старания оставить всё это в тайне коту под хвост. Ты сам ей расскажешь или хочешь, чтоб это сделала я? — спросила Квилла, отпустив его и позволив себе слегка фыркнуть.

— Ты так и не ответила мне. Откуда ты об этом знаешь? — сказал Лит.

— Все на факультете света знают. Профессора лечили тебя после нападения Балкора, помнишь? Думаешь, они могли пропустить такое? Я...

— Что вы двое от меня скрываете? — теряя терпение, оборвала её Флория.

Тайны II

— Спасение Защитника подарило мне Видения смерти, поскольку искалечило жизненную силу, — сказал Лит.

Ему некого было винить за то, что чуть ранее он утратил самообладание.

— Что это значит? — Флория на самом деле знала достаточно о магии света, чтобы сложить кусочки воедино, но мозг её отказывался это делать.

— Это значит, что он умирает, — сказала Квилла, заставив сестру побледнеть, словно призрак.

— Надеюсь, ты не выбрала Скульптуру тела из-за меня одного, — сказал Лит.

— Я делаю это не только для тебя, но и ради таких людей, как Зинья. Скульптура тела — это новый рубеж исцеляющей магии, но мало кто практикует её из-за рисков. И я изучала оди, потому что думаю, что они могли найти решение твоей проблемы.

[Что за чёрт? Квилла пришла сюда по той же причине, что и мы], — Солус была шокирована не меньше Лита.

— Может, я в тебя и не влюблена, но ты мне глубоко небезразличен. Ты — часть моей семьи, — сказала она, вновь его обнимая.

От слов Квиллы, до ужаса похожих на те, что сам он сказал Флории в начале экспедиции, его циничное сердце ощутило резкий укол. Лит обнял её в ответ, больше не заботясь о поддержании видимости и глупых слухах.

— Серьёзно, какого чёрта?

Флория требовала объяснений, и на сей раз Лит пустился в подробности, даже рассказал ей, сколько ему осталось жить. К тому времени, как он закончил, взгляд Флории на их миссию кардинально изменился. Если раньше она была просто заданием, то теперь это стало личным. Флория отправилась прогуляться, чтобы проветрить голову. Для неё Кула больше не была угрозой, от которой нужно защищаться, но крепость, которую предстояло штурмовать и которая потенциально хранила бесценное сокровище. Инстинкты подсказывали ей, что нужно продолжить исследовать город, но это длилось лишь мгновение. Она знала, что грубая сила и воля далеко её не заведут. Ключом к этому своеобразному хранилищу были знания, не насилие. Оди оставили слишком много механизмов самоуничтожения, с которыми она не могла справиться самостоятельно. Ей нужно было отдохнуть и подождать. Морок подошёл к ней, дабы спросить, не нужен ли им четвёртый, раз уж их двое, а Лит один, но не успел он и рта раскрыть, как Флория уставилась на него. То был взгляд, до ужаса знакомый всем жертвам Джирни, обещающий бесконечную боль и страдания. В случае с Мороком это напомнило ему взгляд феникса, поймавшего его на попытке утащить одно из её яиц. Уж очень ему хотелось проверить, так ли жгуч омлет из феникса, как гласят легенды. Он выжил лишь потому, что, сбросив его с вершины своей горы и запечатав ему все заклинания, зверь не потрудился убедиться в смерти воришки. Вспомнив свою прошлую ошибку, рейнджер отсалютовал Флории, прежде чем вспомнить об очень важном деле, с которым он должен был разобраться в другом месте.

***

В последующие дни они продолжали обыскивать одно здание за другим. Второй объект рухнул, не оставив после себя никаких следов экспериментов оди по созданию искусственного адаманта. Обнаружив записи о десятом неудавшемся чудовище, команда решила исследовать нужную территорию в надежде, что им повезёт больше. Вместо этого они обнаружили, что если в левой части Кулы располагались лаборатории и исследовательские центры, то правая часть состояла из жилых помещений для персонала. Они нашли магазины, рестораны и даже библиотеку. К сожалению, это была гражданская библиотека, поэтому в ней были только книги, не имеющие отношения к исследованиям оди. Это была золотая жила для антрополога, но просто куча мусора для команды экспедиции. Дабы ничего не упустить, они исследовали по одному зданию с каждой стороны в день.

— Если отыщем квартиры высшего эшелона Кулы, то, возможно, найдём и ключ к этой тайне, и нам не придётся хвататься за соломинку, — отметила Флория.

Несмотря на то, что профессора считали это просто выдачей желаемого за действительное, Лит поддержал её идею по нескольким причинам. После уничтожения големов обе стороны Кулы светились маной, поэтому их существование не могло быть столь простым, как казалось. Кроме того, всякий раз, когда они деактивировали массив или перерезали кабель маны, мировой энергии становилось больше, так что это был лишь вопрос времени, когда Солус смогла бы принять форму башни. И последнее, но не менее важное: он мог привести Квиллу в зачищенные здания и с её помощью понять, что могло произойти с оди. Когда они прибыли, Кула была запечатана, а значит, повстанцам не удалось её отыскать. Однако там не было ни трупов, ни кладбищ, ничего. Слишком многое не сходилось, если только оди попросту не исчезли с лица Могара, оставив после себя прекрасно функционирующий военный объект. Хуже всего было, что несмотря на то, что жилые помещения были большими, просторными и оборудованными удобными кроватями, это место казалось настолько жутким на многих уровнях, что никто не хотел спать внутри Кулы. Это только нагоняло на них тоску по дому, ещё больше снижая боевой дух. Солдаты и ассистенты с каждым днём чувствовали себя всё более бесполезными. Их гордость рушилась с каждым испытанием, что преодолевал первый отряд. На профессоров же начали влиять отвратительные эксперименты оди. В конце концов, они были академиками и видели свою долю зверств, но Кула подрывала их доверие к магическим исследованиям. Они сомневались не только в своей миссии, но и во всей своей карьере, всё чаще рассуждая о том, не лучше ли было просто сровнять Кулу с землей. В одном из зданий располагалась исследовательская лаборатория, сосредоточенная на лишении магических зверей их истинной магии. На каждом из её этажей хранились результаты слияний зверей с представителями низших рас, независимо от их возраста и пола. Согласно записям, оставленным магами, гибриды жили несколько минут в мучительной агонии, прежде чем умереть от отравления маной. Другое здание преподнесло им приятный сюрприз. Оди пытались наделить свои особи «органом зелий», который позволял бы им улучшать своё тело способом, похожим на магию слияния. Каждый этаж был посвящён отдельному элементу, и все они были завалены трупами как оди, так и заключённых. Жертвы получали нестабильные способности, которые калечили их жизнь, однако давали им возможность отплатить своим угнетателям. Проект был отменён, поскольку чем больше совершенствовалась процедура, тем больше потерь несли оди, особенно на этажах воздуха и огня.

— Видите, о чём я? — сказал Лит Флории и Квилле, как только убедился, что они остались одни. — Я понимаю, что они модифицировали свои тела, чтобы достичь того, что считали идеальной красотой, но не слишком ли похожи между собой эти скелеты? — сказал он, указывая на женские и мужские тела. — И ещё, почему ни одна из этих женщин не рожала? Их тазовые кости слишком идеальны.

— Если они меняли тела, зачем рожать? — пожала плечами Флория. — Они не могли сохранить родство крови, так же, как и свои тела.

— Верно подмечено, но разве не странно, что, несмотря на молодое, здоровое тело, ни у кого из них не было детей? В Куле нет ни яслей, ни школы, ничего. Подобные эксперименты длились годами, разве не противоестественно, что ни у кого не было семьи?

Доверие I

Флория думала о квартирах, которые они посетили. В некоторых из них проживало более одного, но это всегда были взрослые. В каждой комнате были зачарованные фотографии, но ни на одной не были изображены дети. Тем временем Квилла и Лит изучали скелеты старым добрым способом — с лупами и отбирая образцы, чтобы проанализировать их позже.

— Это действительно странно, — сказала Квилла. — Даже полосы обесцвечивания на костях, похоже, развивались одинаково у всех однополых оди. Ещё одна вещь, которую я заметила, — это то, как хорошо сохранились трупы, несмотря на прошедшие века. Есть теория, объясняющая всё это?

— Есть. Она надуманная и жуткая, но, по-моему, отлично подходящая этому месту, — ответил Лит. — Рассмотрим то, что мы знаем. Оди сперва победили все болезни, кардинально изменив свои тела, верно?

Обе женщины кивнули.

— Затем они перешли к изменению своей внешности, чтобы добиться идеальной внешности, но разве это не означает, что они были, по сути, копиями одного и того же шаблона?

— О боги! — Квилла не имела понятия о таких вещах, как ДНК или клонирование, поэтому ей удалось понять, о чём говорит Лит, но её уму нужно было время, чтобы обдумать последствия такой практики, исходя из того, что она знала.

— Чего? — обсуждение велось выше уровня познаний Флории.

Её растерянное выражение лица заставило Лита хихикнуть, что до глубины души поразило обеих подруг. Они не видели его смеющимся с тех пор, как он потерял Гейткипер.

— Я объясню все просто. Представь, что для достижения идеального здоровья все оди подвергли свои тела одинаковым, идентичным изменениям, — сказал Лит.

— Я поняла это. Я не дура, — Флория надулась.

— Никогда даже не думал об этом, — Лит мягко улыбнулся ей, заставив что-то в её животе затрепетать. — Они могли иметь слегка разную внешность, может, меняли цвет волос или кожи, но можешь ли ты представить себе такое общество?

— Боги, это напоминало бы мир, полный только чистокровных собак, — сказала она.

— Именно, а что происходит, когда ты часто скрещиваешь одни породы, чтобы сохранить так называемую чистоту расы? — спросил Лит.

— Хочешь сказать, что оди были бесплодны? Все? — спросила Флория.

— Ну, если он прав, то бесплодность было наименьшей из их проблем, — сказала Квилла. — Безумие, сокращение продолжительности жизни, врождённые заболевания — все это потребует ещё большей Скульптуры тела, с легко предсказуемыми последствиями. И всё же мне это заключение кажется несколько поспешным. Почему ты думаешь, что их ситуация была настолько плачевной?

— Отсутствие детей, идентичные тела... — Лит хотел использовать термин «клоны», но в языке Могара такого не было. — ...и твоё предыдущее замечание, Квилла. Это не медицинское исследование, оно слишком случайное и отчаянное. Как ты и говорила, они скорее били молотком, нежели долотом.

— Почему не рассказать об этом профессорам? — спросила Квилла, собирая воедино различные кусочки головоломки.

— Во-первых, моя теория беспочвенна. Боюсь, что их суждения о наших будущих открытиях могут оказаться предвзятыми из-за неё. Я хочу посмотреть, придут ли они к такому же выводу самостоятельно. Во-вторых, я им не доверяю. У них та же проблема, что и у оди. Они стары и знают, что умрут. Может она и несовершенна, но эта технология позволила бы им продлить своё существование и сохранить физический облик.

Паранойя Лита была заразительна, и внезапно Квилла почти обрадовалась тому, что профессор Феста умер. Согласно идее Лита, каждый профессор прибыл с талантливым ассистентом и запасным телом по совместительству. Зачистка лабораторий принесла им больше вопросов, нежели ответов, а личные покои подтвердили хотя бы часть теории Лита. Люди на зачарованных картинках выглядели ужасно похожими, до такой степени, что оди приходилось вышивать имена на одежде, чтобы узнавать друг друга.

Прошла ещё неделя, и экспедиция закончила исследовать половину Кулы. Со временем они стали нечувствительны к различным ужасам, а с тех пор, как разобрались, как безопасно взламывать защитные массивы, они могли исследовать несколько зданий за один день. Теперь их тормозило то, что только два профессора умели читать на языке оди, а количество документов, которые им предстояло изучить, дабы понять назначение каждого здания, сильно различалось. Пока они расшифровывали бумаги, остальные исследовали частные помещения, разыскивая кабинет главы Кулы.

— Кажется, мне нужна помощь, — сказала Джерт, стоя перед закрытой дверью, внешне идентичной всем остальным.

Однако она открыла их так много, что не могла не заметить наличие двух дополнительных рун в массиве, запечатывающем дверь.

— Хорошее решение, — сказала профессор Нешаль. — Это не лишние руны, на самом деле под первыми тремя спрятан четвёртый магический круг. Перерезание мана-кабеля привело бы к его срабатыванию и, возможно, активировало бы больше големов.

Нешаль проследила за силовыми узлами скрытого массива и обнаружила несколько потайных дверей, за которыми ощущалось присутствие массивов для зарядки големов.

[Проклятье. Даже Жизненный обзор не смог обнаружить ловушку со всей этой чёртовой маной, заливающей стены. А как насчёт тебя, Солус?] — подумал Лит.

[То же самое. Для меня все здания — просто белая масса. Думаю, уничтожение големов вызвало какую-то тревогу. Одна ошибка, и мы активируем либо защиту Кулы, либо её механизм самоуничтожения. На данный момент я не могу найти другого объяснения тому, что все здания заряжены маной].

Лит в очередной раз проклял свою неспособность поделиться столь ценной информацией.

[А что насчёт башни?]

[Не хватает мировой энергии для полной формы, не говоря уже о Варпе].

Деактивировав все массивы, Нешаль снова просканировала местность, то же самое сделал и Лит.

— Кажется, мы нашли штаб-квартиру, — сказала профессор, открыв дверь.

Здание явно было каким-то офисом. Справа даже имелась приёмная, где дежурный сержант сортировал посетителей в зависимости от их ранга. Несмотря на то, что никаких следов опасности не было, они сканировали это место на каждом шагу. Теперь, когда они оказались внутри, и Жизненный обзор, и мана-сенсор работали исправно, позволяя Литу оценить важность каждой комнаты. Скрытые массивы были хороши только в качестве ловушек, для сохранности же секретных документов требовались активные заклинания. Флория присоединилась к нему, как только увидела, что его глаза время от времени вспыхивают маной. Лит отвесил ей небольшой поклон в знак благодарности. С ней рядом ему было легче оправдать любое открытие, которое он делал. Они быстро перемещались по этажу, тратя ровно столько времени, сколько требовалось Литу для сканирования на предмет скрытых массивов. От стойки регистрации отходило несколько коридоров, каждый из которых был идентичен остальным. По пути им встретилось несколько дверей, каждая из которых была ограждена массивами и имела золотую бирку на уровне глаз. Лит понятия не имел, что на ней написано, да и ему было всё равно.

— Что, если в них хранится что-то важное? — спросила Флория. — Иначе зачем защищать их массивами?

— Паранойя, — ответил Лит, и Флория больше не задавала вопросов, в конце концов, то было мнение эксперта.

— Это просто офисы. Внутри нет ничего зачарованного, просто столы и шкафы. Эта же комната, напротив, светится, словно улыбка Камилы. Кто-то потратил много энергии, чтобы защитить её.

Флория ещё не оправилась от небольшого укола, который испытала, когда Лит использовал другую женщину в качестве эталона для описания чего-то прекрасного, а тот уже окружил их Тишиной и поделился гипотезой Солус о том, сколь опасны светящиеся здания Кулы.

Доверие II

— Боги милостивые, одна ошибка, и мы взлетим на воздух? — инстинкт выживания взял руль в свои руки, и в её руке появилась палочка мастера кузнечного дела.

— Может быть. Я параноик, но оди были сумасшедшими, так что не так уж маловероятно, что...

— Ты не параноик. Я имею в виду, не в этот раз, — Флория прервала его. — Как только нарушается протокол безопасности, поднимается состояние готовности к обороне. Если командир не выключит систему в срочном порядке, то обязательно произойдут две вещи. Первая — это вызов подкрепления, который, скорее всего, не удался, так как оди мертвы. Вторая — срабатывание отказоустойчивого механизма, защищающего секреты базы. Обычно он подразумевает самоуничтожение, чтобы убить захватчиков и предотвратить попадание государственных секретов в чужие руки.

— Ты можешь отключить его? — спросил Лит.

— Возможно. Пока что протоколы оди не сильно отличаются от протоколов королевства Грифонов.

[Если ей удастся это сделать, у нас может хватить энергии для башни!] — подумала Солус.

— Дай угадаю, мы направляемся именно туда, — Флория указала на комнату, которая была вдвое больше тех, с которыми они сталкивались до сих пор.

В ней было множество стеклянных окон, позволявших заглянуть внутрь, а перед ней находилась небольшая прихожая со столом для секретаря и креслами для гостей.

— Пять массивов, три кабеля маны, двенадцать фиолетовых кристаллов. Это будет непросто.

За время пребывания в Куле Лит столько раз использовал Бодрость для сканирования на предмет опасности, что открыл для себя новые способы её применения. Он клал руки на стены поблизости, а не прямо на массивы. Он заставил свою ману проскользнуть с безопасного расстояния, замкнув её на магических образованиях, дабы убедиться, что сможет изучить их, не запустив их защитные механизмы.

— Или нет, — сказала Флория, проходя к столу секретаря. — Секретари обычно являются реальными заместителями. Они знают всё о своём боссе и организуют его рабочий день, так что у них есть доступ практически ко всему.

Лит уже расчистил пространство, чтобы она могла сотворить некоторые заклинания, которым её научил Орион. Из её палочки вырвались серебристые нити энергии, высветив несколько секретных отсеков, в которых Жизненный обзор ничего не показывал.

— Стоп, что? — спросил Лит и у Солус, и у Флории.

[Да чтоб я знала. Для моего мана-сенсора это просто обычный стол], — сказала Солус.

— Паранойя, — процитировала Флория Евангелие от Лита, главу 1, стих 1. — Заклинание, которое я только что использовала, намеренно раскрывает маскировочные чары. Отец разработал его сразу после изучения того, как работают подобные заклинания.

— Меня прямо-таки тянет спросить тебя, что это за палочка такая, — сколько бы Лит ни смотрел на неё, она напоминала ему дирижёрскую палочку из серебра.

— Тебе придётся оставить свое любопытство при себе, чтобы мой отец мог сохранить свою голову, — ответила она, когда над столом появилось несколько серебристых рун.

Впервые Лит заинтересовался заклинанием королевских мастеров кузнечного дела, рассматривая действия Флории в деталях. Магические слова, которые она использовала, были ему большей частью неизвестны, а те немногие, что он узнал, происходили от заклинаний мастеров кузнечного дела. Она выполнила движения рук и палочки, используя и те, и другие, чтобы начертить в воздухе энергетические руны. Через несколько секунд все отсеки разом открылись. Один был заполнен бумагами, которые Флория сохранила для профессоров, другой — канцелярскими принадлежностями, в последнем же находилась небольшая клавиатура.

— Боги, даже оди страдали от краж канцтоваров, если использовали для них секретные отсеки.

— Паранойя должна подсказать тебе, что они зачарованы, — ответил Лит, сверкнув глазами с Жизненным обзором.

— Виновата. Мои заклинания не могут завести меня далеко, а все кнопки выглядят одинаково. Что думаешь о них? — спросила она.

Лит положил руку на стол и провёл тщательное сканирование, надеясь, что заклинание Ориона что-то упустило.

«Судя по всему, оно так же хорошо, как и Бодрость, и не требует контакта. Предложение Йондры об ученичестве становится всё интереснее с каждой секундой», — подумал Лит.

Сосредоточившись на кнопках, он мог следить за их чарами, как за линиями электропередач, и узнавать, к чему они подключены.

— Одна кнопка — для двери, одна — для массивов, а две другие уходят слишком далеко, чтобы я мог за ними проследить, — ответил Лит.

— Должно быть, одна из них вызывает охрану, а другая — поднимает тревогу, — предположила Флория.

— Мы действительно хотим поставить всё на кнопку? — спросил Лит.

Массив был минным полем, но столкнуться с ним лоб в лоб ему казалось безопаснее.

— Ты действительно ожидаешь, что секретарь — мастер-страж, которому каждый день приходится деактивировать и заново запускать подобный массив? — в рассуждениях Флории был смысл.

После того, как Лит кивнул ей, она нажала на кнопку, и массивы исчезли. Ещё щелчок — и дверь открылась. Оказавшись внутри, они проигнорировали бумаги и просканировали комнату на предмет секретных отсеков. С помощью Жизненного обзора Лит заметил, что почти всё в кабинете было зачаровано, особенно письменный стол. Он был заполнен кристаллами маны и напоминал огромный деревянный амулет связи. Бодрость позволила ему заглянуть в его ящики, но там не было ничего достойного упоминания.

— Опять бумажки и зачарованные канцтовары. А у тебя? — спросил Лит.

— Я чувствую что-то зачарованное за этой библиотекой, но не могу найти магический переключатель, чтоб открыть её, — ответила Флория.

Однако библиотека за столом командира была совершенно обычной, поэтому Жизненный обзор, чувство маны и Бодрость ничего не показали, что привело Лита в уныние.

[Ладно, пришло моё время блеснуть, — Солус соскользнула с пальца Лита и в своей жидкой форме проникла внутрь стеллажей, исследуя каждый уголок, пока не нашла скрытый механизм. Затем она проследила за его работой, пока не нашла пусковой механизм. — О боги! Похоже, оди разработали что-то похожее на C-4, — сказала она. — Я сохранила всё для исследовательских целей, но прежде, чем открыть библиотеку, я проверю, нет ли там ещё сюрпризов].

Впервые с момента своего возрождения на Могаре Лит услышал о взрывчатке, поэтому спросил о ней Флорию.

— Это древние штуки, их больше никто не использует. Заклинания гораздо мощнее и ими легче управлять. Кроме того, взрывчаткой не убьёшь никого, кто носит достойную защиту, разве что обрушишь ему на голову потолок. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что это единственное, что я смог придумать, чтобы активировать базовые массивы, если бы библиотеку оторвали от стены, — сказал Лит.

— Это был бы невероятно грубый, но гениальный способ обмануть мастера кузнечного дела. Хорошая мысль, — кивнула Флория.

[Спасибо], — мысленно ответила Солус, пока Лит с Флорией искали какой-нибудь переключатель.

К счастью для них, выключатель был всего один, и ловушек не наблюдалось. После снятия замков библиотека легко сдвинулась с петель, обнажив сейф и блок взрывчатки, который Солус оставила, чтобы доказать теорию Лита. Сейф представлял собой небольшую прямоугольную дверь, прикрытую несколькими наложенными друг на друга массивами, каждый из которых подпитывался несколькими фиолетовыми кристаллами. Над ними парил небольшой голографический дисплей.

— Проклятье, магические кристаллы, питающие сейф, — те же самые, что питают массивы. Я не могу деактивировать их, не запустив защитный механизм сейфа, — сказал Лит.

— Если только мы не знаем пароль, — Флория указала на голографический дисплей, на котором отображались только цифры.

Она использовала ещё одно заклинание своего отца, и цифры засветились, показав, что каждая из них подключена к двум разным реле.

Одно было связано с сейфом, другое — с массивами.

— Прекрасно! Пароль содержит все цифры, поэтому все они могут быть правильными или неправильными в зависимости от их последовательности и повторения. Думаю, на этот раз даже профессора не смогут его взломать, — сказал Лит.

Последняя остановка I

— Я бы не была так уверена, — пожала плечами Флория.

— И почему же? — спросил Лит.

— Ну, этот сейф очень старый. Я видела много таких в армии. Чёрт возьми, у меня даже есть один в собственном кабинете, и ни один из них не является гибридом между магией стражей и кузнечным делом. Может, столетия назад это и была передовая технология, но магия никогда не переставала развиваться.

Флория пошла звать профессоров, пока Лит осматривал сейф с помощью Бодрости. Солус уже скользнула обратно на палец, помогая ему разобраться в этом бардаке.

[Чёрт возьми, если бы не одержимость оди взрывами, я мог бы попробовать много чего. Что ещё хуже, мне нужно то, что находится внутри этого сейфа, так что я не могу рисковать повредить его], — подумал он.

[Считай, что это ценный опыт, — сказала Солус. — Флория права, мы никогда раньше не встречались с сейфами, поэтому у них должны быть слабые места, которых нет у пространственных предметов. Иначе все бы ими пользовались].

— Отличная работа — добраться сюда так быстро, — сказала Йондра, и остальные её поддержали. — Что тут у нас? Сейф Кошмаров! Впервые вижу такой где-то, помимо учебников истории.

— А вы можете его открыть? — спросил Лит.

— Конечно же можем, — Нешаль смеялась как сумасшедшая при виде древней реликвии. — Это точно такая же дверь, как и на входе в Кулу, — непревзойдённая головоломка, если только ты не знаешь фокус.

— Знаете, почему в наше время никто не пользуется сейфами? — спросила Йондра, и они покачали головами. — Во-первых, нелепо высокая цена. Выковать или запечатать массивом такой сейф обойдется куда дороже, чем покупка пространственного предмета, и будет он гораздо менее безопасен. Во-вторых, любой мастер кузнечного дела может взломать сейф, если у него будет достаточно времени, то же самое касается и массивов. Но это? Это просто идиотизм.

Смех Йондры заставил Нешаль продолжить за неё.

— Видите ли, сейф защищён паролем, а значит, массивы тоже должны его распознать, верно? — последовало ещё больше кивков. — Следовательно, если вы используете очень простое заклинание обнаружения массива... — Нешаль заставила появиться полную форму массива, раскрыв его руны. — Здесь говорится, что массив должен сработать, если не будет нажата цифра 3, — она расшифровала руны для них. — Затем, что он должен сработать, если в течение одной секунды не будет нажата цифра 9...

— Вы хотите сказать, что пароль записан в массиве и не может быть изменён? — Флория разинула рот.

— Да. Если только вы не переделаете всё с нуля, пароль нельзя изменить, и он всё равно будет ясен как день для любого стража, достойного своего звания.

Йондра быстро нажала на цифры, открыв сейф.

— Подождите, а как насчёт комбинаций для дверных замков в лабораториях? — спросил Лит.

— Там иначе. Массивы и голографическая панель были двумя разными защитами, на самом деле мы сначала безопасно деактивировали массив, а потом работали с панелью. Чёрт возьми, пароль был бы не так важен, если бы мы смогли добраться до массива по ту сторону двери, — объяснила Нешаль.

Внутри сейфа лежало несколько папок, которые были отданы Гаакху и Элкасу, металлический ключ и то, что напомнило Литу ключ-карту. Пока лингвисты расшифровывали бумаги из сейфа и со стола секретаря, Йондра занималась столом командира, открывая все его ящики. Бесчисленные отчёты были разложены по порядку, заставляя лингвистов стонать от мысли, что их придётся читать все. Поскольку в их присутствии больше не было необходимости, Лит и Флория покинули кабинет командира и перешли в другое здание. Жизненный обзор не обнаружил больше никаких потайных мест, а чтобы расшифровать такое количество бумаг, лингвистам требовалось немало времени.

К тому времени, когда обед был готов, Лит обследовал ещё три здания, не найдя ничего примечательного. Профессора всё ещё работали над папками, найденными в сейфе, поэтому, закончив трапезу, он решил позвонить своему куратору. Лит не слышал Камилу уже больше недели и начал переживать за неё. Она ответила почти сразу, но от увиденного у него по спине побежали мурашки. Камила выглядела ужасно бледной, а под глазами у неё были огромные мешки. Её кожа была натянута, словно она слишком резко похудела, что делало её почти неузнаваемой.

— Слава богам, с тобой всё в порядке. Я уже начала сильно волноваться. Подожди секунду, пожалуйста.

Только её лучезарная улыбка оставалась прежней. От контраста между её радостным выражением лица и внешностью сердце Лита защемило. Знакомый голос на заднем плане вывел его из задумчивости.

— Конечно, дорогая. Королевская власть. Идентификация: Архонт Джирни Эрнас. Пароль дня: мерзость, Балкор, умри, Манохар.

— Спасибо, Джирни. Теперь ты можешь разговаривать и со своим куратором, и со своей девушкой, — хихикнула она.

— Ками, ты в порядке? Выглядишь ужасно. Что-то случилось? — выпалил Лит, как только они снова остались наедине.

Это были не те слова, которые она надеялась услышать от Лита после столь долгой разлуки, но искреннее беспокойство в его голосе с лихвой компенсировало её ожидания.

— Физически я в порядке. А вот остальное — не очень. Это долгая история, у тебя есть на неё время? — Лит кивнул, и Камила рассказала ему всё, что произошло после покушения Фалмуга на её жизнь.

— Вот тварь! — крикнул Лит, когда её рассказ завершился, и хлопнул кулаком по земле с такой силой, что та треснула. — Я же говорил тебе, что мы должны разобраться с ним жёсткими методами.

Камила вздрогнула и затряслась, как щенок, заставив Лита почувствовать себя ужасно.

— О боги, мне так жаль. Я не сержусь на тебя, просто мне хочется быть там, чтобы разорвать его на части, конечность за конечностью.

— Это как раз моя проблема, — сказала она. — Сразу после нападения я была в такой ярости, что попросила о высшей мере наказания. Однако сейчас, зная, что он всё ещё жив и подвергается пыткам каждый день, я чувствую себя ужасно.

Камила начала всхлипывать.

— Я не могу спать, не могу есть. Я едва функционирую. Зачем я согласилась на эту работу? Раньше всё было намного проще.

Лит позволил ей выплеснуть свою боль, время от времени шепча ей ласковые слова, прежде чем сказать что-то.

— Я бы хотел, чтобы Фалмуг умер ужасной смертью, но, если это так сильно давит на тебя, то попроси о пощаде, и пусть его казнят. Он не стоит ни единого волоса с твоей головы, не говоря уже о твоих слезах.

— Спустя столько времени, разве это вообще имеет значение? Я помогла констеблю Эрнас поймать многих людей, но это первый раз, когда мои работа и личная жизнь смешиваются. Я никогда не осознавала, какую боль приношу тем, кого арестовывают, — ответила она.

— Во-первых, ты не сделала ничего плохого. Он напал на тебя, и независимо от твоей роли в армии приговор был бы одинаков. Во-вторых, а как же Зинья? Как насчёт всех жертв? Почему ты переживаешь за виновных, а не за себя? Не останови ты тех людей, пострадало бы много невинных. Твоя работа столь же необходима, как и моя. Что же до Фалмуга, то да, его смерть имеет значение. Она позволит тебе окончательно распрощаться со своей проблемой. Ками, ты не плохой человек, и его судьба никогда не была в твоих руках, лишь в его собственных. Как ты думаешь, что бы случилось с твоей сестрой и её детьми, не вмешайся ты? Ничто из того, что ты сделала, не было направлено на то, чтобы причинить ему боль, лишь на то, чтоб добиться справедливости для них, так что, пожалуйста, перестань мучить себя из-за такого мерзавца.

Последняя остановка II

Глава 691. Последняя остановка II

Камила нажала кнопку на своём амулете, заставив голограмму Лита принять натуральную величину, и он сделал то же самое. Она попыталась взять голограмму за руку, но та была неосязаема и холодна. Лит держал руку открытой, позволяя её ладони коснуться своей, в единственной форме контакта, которую они могли разделить.

— Знаешь что? Ты прав. Думаю, я бы не чувствовала себя так плохо, если бы попросила Джирни немедленно казнить их. Просто несмотря на то, что Фалмуг — тот ещё подонок, я была на их свадьбе. Я даже провела с ним некоторое время, когда Зинья рожала. Он всё ещё тот, кого я знаю, а не просто безликий преступник с досье, которое мне предстоит изучить, — сказала Камила.

— А ещё я думаю, что ты не оправилась от покушения, — сказал Лит. — Первый раз всегда шокирует.

Воспоминание о нападении Фалмуга со всеми его возможными последствиями заставило Камилу задрожать и поискать утешения в тяжёлом одеяле.

— Когда ты вернёшься? — спросила она. — Я скучаю по тебе так сильно, что мне больно.

— Хотел бы я знать, но задерживаться не собираюсь, — вздохнул Лит. — Как только вернусь, обещаю, что мы будем проводить много времени вместе, и я приготовлю тебе все твои любимые блюда. Нам нужно вернуть немного мяса на эти кости.

— Спасибо. Твои слова значат для меня очень много, — сказала Камила.

Их разговор продолжался ещё некоторое время, но, прежде чем передать амулет Флории, Лит немного поговорил с Джирни.

— Вы обещали мне, что она будет в безопасности, — он не хотел, чтоб его голос звучал агрессивно, но с тем, как он стискивал зубы и голыми руками размалывал камни, дабы выплеснуть стресс, любой другой человек нашёл бы его пугающим.

— И я сдержала своё слово. Она никогда не оставалась одна, ни на секунду. Я дала Фалмугу ровно столько времени, чтобы сколотить против него неопровержимые улики.

Будучи замужней женщиной, Джирни могла понять его состояние. Если бы Орион внезапно стал выглядеть, как теперь Камила, она бы потребовала объяснений, и притом весьма подробных.

— Тогда почему вы не убили его на месте? Вы ведь знаете, какая Камила мягкая, а убить кого-то в целях самообороны — это совсем другое, нежели сделать это хладнокровно. Чувство вины пожирает её заживо, — упрекнул её Лит.

— Я надеялась сделать её твёрже, сильнее. В нашей работе то, что сделал Фалмуг, едва ли можно назвать розыгрышем. Могу лишь сказать, что по сравнению с некоторыми преступниками, которых я арестовывала, оди были дилетантами, — ответила Джирни.

— Прошу, прикажите убить Фалмуга как можно скорее, а после приведите Камилу ко мне домой. Ту помощь, в которой она нуждается, ей смогут оказать только её сестра и моя семья. Без обид, — Лит понимал, что Джирни права, но и требовать от Камилы такой реакции, как у них, было бы слишком.

— Я не обижаюсь. Есть предпочтения по способу казни?

— Я предпочитаю не знать, — ответил Лит с жестокой улыбкой.

Таким образом, если Камила спросит его о том, насколько ужасной была смерть Фалмуга, Лит не будет вынужден ей врать.

***

На следующее утро Лит услышал слова, которые он всегда считал чем-то из легенд.

— У нас отличные новости, — сказала профессор Гаакху, вручая всем членам экспедиции сокращённую версию их выводов.

— Никаких плохих новостей? Совсем? — Флория удивлённо поперхнулась своим завтраком.

— Не-а. Даже хороших новостей нет, только отличные, — ответил Элкас с тёплой улыбкой.

— Документы, которые мы нашли в кабинете командира, были самыми последними отчётами обо всех экспериментах, проведенных в Куле, — продолжила Гаакху. — Нет нужды говорить, что большинство из них были полным провалом. Архимаг Эрнас был прав в своих оценках. И мастерство кузнечного дела над живыми существами, и попытки создать искусственный адамант оказались невозможными.

— Вы сказали, что большинство из них были провальными, — заметила Йондра. — А как насчёт успешных?

— Как раз собиралась к этому перейти, — сказала Гаакху. — Согласно отчётам, проекты «Слияние жизни», «Реактор маны» и «Големы из плоти» были доведены до конца. В верхней части Кулы оди продолжали работать над своими неудачными экспериментами, в то время как три успешных проекта они перенесли на нижние уровни города. Существует подземный объект, оборудованный даже лучше того, что находится прямо у нас под ногами. Все необходимые данные у нас в руках, поэтому, как только соберём доказательства в подземной лаборатории, то сможем наконец покинуть это место.

Слова Гаакху были встречены аплодисментами, но ни Лит, ни Флория не приняли в них участия.

«Вот почему так много мировой энергии выкачивается. Оди, должно быть, сосредоточились на совершенствовании тех технологий, которые действительно работали, отдавая остальным проектам лишь необходимые остатки, чтобы поддерживать базу в рабочем состоянии. Слияние жизни, Реактор маны и Големы из плоти. Я отдалённо представляю, в чём суть каждого из них, и мне это определённо не нравится», — подумал Лит.

— А как насчёт мясных фабрик? — спросила Флория. — Разве мы не обязаны избавить этих бедных созданий от их страданий?

— Они умрут, как только мы перекроем энерголинии комплекса, — ответил Элкас.

— Нет, это только предположение. А что, если модификация, которой они подверглись, позволит им выжить? Что, если после целой жизни в рабстве мы бросим их на произвол судьбы, пока они будут медленно умирать от голода? Или даже, ещё хуже, тем самым освободим их, чтобы они бродили по королевству Грифонов? — в словах Флории был смысл.

Оди были достаточно безумны, чтобы ради мести выпустить ужасы, которые породили, против низших рас. В конце концов, они были мертвы, и что бы ни случилось, это были уже не их проблемы.

— Мы спустимся на подземный этаж только после того, как убедимся, что ни одна душа не задержится в этом кошмаре ни на секунду дольше, чем нужно.

Флория была почти уверена, что без массивов жизнеобеспечения существа умрут. Боль была единственной переменной. Она не забыла о теках и своей неудаче с их обнаружением. Образ молодых теков, пожирающих друг друга, до сих пор преследовал её во снах. После столь ужасной пародии на жизнь она хотела хотя бы подарить им милосердную смерть.

— Это не должно занять много времени, — кивнул Элкас. — У нас есть список объектов, и, основываясь на уже исследованных зданиях, мы теперь знаем, что к чему.

Оставалось не так много лабораторий, где использовались живые образцы, поэтому, прежде чем двигаться к месту последней остановки, группа исследовала их. Они убедились, что ни одно существо, подобное гибриду патогена и мерзости, не осталось в живых. Однако куда бы они ни заглядывали, находили либо пустые здания, либо массовые захоронения.

— Это бессмысленно, — сказал Лит. — Почему некоторые места были зачищены, а остальные выглядят так, будто оди просто ушли, оставив своих подопытных кроликов голодать? Как будто внезапный кризис заставил их сбежать.

От его слов у всех в голове возник образ живых оди в безопасности своей подземной лаборатории, поджидающих их, словно хищники, преследующие свою жертву.

— Всё куда хуже, — сказала Флория, сверившись с их картами. — Почему мясные фабрики пусты? Эти комнаты совсем не похожи на те, свидетелями которых были мы с Литом.

Здания, в которых должны были находиться существа, неоднократно нападавшие на первую группу Морока, оказались просто складами, заваленными хламом. Там не было ни следа пространственных рун, ни рабочих массивов, ни даже массивов защитных.

— Кажется, я знаю ответ, — сказала Нешаль.

_____

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете читать Верховного Мага! Мы очень ценим вашу поддержку. Напоминаем, что вы всегда можете поддержать перевод, проспонсировав его деньгами. За подробностями можете написать в телеграмм переводчику: https://t.me/libationer

Если вы не хотите обращаться туда, можно напрямую переслать деньги по номеру карты: 2202 2061 2064 5762. Любая помощь простимулирует скорейший выход глав.

Если вы ушли по сюжету чуть дальше, наша команда работает слегка наперед! Главы с 946-й по 1341-ю на 14 марта 2024 года переведены нашей командой. Бесплатный перевод на ранобелибе покрывает главы примерно до 691-й, мы планируем скоро соединиться друг с другом, когда дойдем. Подробности можете найти в нашем телеграмм-канале, вот ссылка: https://t.me/onesecondtl

Смертельная ловушка I

— Такой здоровый автоматический питомник, как тот, что вы описали, не мог использоваться для одного лишь выращивания воинов на случай нападения. Магические звери, вероятно, использовались в качестве прототипов для проекта «Голем из плоти», о чём свидетельствуют мозги, встроенные в конструкты, с которыми мы сражались. Следовательно, их наверняка перемещали в подземную лабораторию, — сказала Нешаль.

Остальные профессора кивнули, проклиная собственную глупость. Теперь было слишком поздно входить в подземный комплекс. Несмотря на то, что они не сражались с врагами, деактивация массивов и постоянное сканирование окружения были довольно утомительным занятием. Так или иначе для Лита это не было глупым заданием. Теперь они перерезали достаточно кабелей маны, и Солус почти смогла принять форму башни. Лит воспользовался этим вынужденным перерывом для использования Накопления и звонка Камиле. Увидев её не в лучшем состоянии, он решил поддержать её в меру своих сил, несмотря на разделявшее их расстояние. Лит провёл с ней время за ужином, и благодаря его компании Камила смогла съесть полную миску супа, а не просто облизать ложку, отправляя всё обратно на кухню.

— Хреново, когда тебя никто не ждёт, кроме мамы и папы, — заговорила Квилла с Флорией.

Она была по колено в бумагах, полных её заметок об отчётах о слиянии жизней, которые им удалось найти.

— Ну, по крайней мере, у тебя есть Анатор, — сказала Флория, поняв, что слишком долго смотрела на голограмму Камилы, и отводя взгляд от пары.

— Не знаю. Я ни разу не думала о нём с тех пор, как мы здесь оказались. По-моему, это довольно плохой знак. Не хочешь послушать мою безумную теорию?

Видя, что Квилла не прекращает работу даже во время ужина, если только с ней никто активно не разговаривает, Флория кивнула.

— Я думаю, что все три успешных проекта были средством продлить существование расы оди. Вероятно, «Слияние жизни» использует их искусственно идентичные жизненные силы, чтобы избежать отторжения при ассимиляции друг друга, как Труд делала это со своими мясными марионетками. «Големы из плоти» должны были стать усовершенствованной версией конструктов, с которыми мы уже сталкивались, способных принять чужой разум в тело, тогда как «Реактор маны» должен быть связан с преобразованием маны в жизненную силу, — сказала Квилла.

— А возможна ли вообще хоть одна из этих трёх вещей?

Флория вдруг очень заинтересовалась этим вопросом. Первые два варианта вызывали отвращение, но третий мог бы позволить исправить продолжительность жизни Лита, отыщи они чертежи.

— В теории — да. На практике — может быть. Единственный изъян моей безумной теории в том, что она не объясняет, почему оди исчезли, хотя все три проекта уже работали. Я как бы понимаю, что повстанцы могли убить тех, кто был на поверхности, но что случилось с оди, проживающими в Куле? Ещё я не понимаю, как они должны были найти доноров жизненной силы для проекта «Слияние жизней». Если Лит прав, и оди были бесплодны, то их численность со временем бы лишь уменьшилась.

— А не могли они использовать Скульптуру тела на теках и поглотить их жизненную силу? — спросила Флория.

— Нет, это невозможно. Даже при сильных модификациях жизненные силы магического зверя и человека слишком отличаются. Надеюсь, мы найдём достаточно информации о реакторе маны, чтобы хотя бы восстановить жизненную силу Лита, ведь это единственный способ помочь ему, не связываясь с запретной магией, — ответила Квилла.

Она на многое бы пошла ради помощи другу, но уж точно не на убийства.

Лит пытался уделить Камиле всё свое внимание, но его усиленные чувства уловили слова Квиллы, и ему стало любопытно. Когда он выслушал её рассуждения, то не смог с ней не согласиться.

«Её идея о «Слиянии жизней» вроде как имеет смысл, но всё остальное — просто выдача желаемого за действительное. Если бы оди были готовы рассматривать превращение в големов как форму вечной жизни, они бы куда охотней обратили себя в нежить. Что же до «Реактора маны», то мана и жизненная сила — это две совершенно разные вещи. С помощью Бодрости я могу заставить своё ядро вырабатывать столько маны, сколько захочу, но я не могу восстановить жизненную силу. Либо Квилла видит так далеко, что я даже не могу понять её теорию, либо она свернула не туда в своих предположениях», — подумал Лит.

— Ты чего вздыхаешь? — спросила Камила.

Лит не хотел грузить её своими проблемами, а потому ответил безобидной ложью.

— Не могу дождаться, когда уже покончу с этим ужасным местом. То, что ты так близко и в то же время так далеко, меня убивает, — его слова рассмешили её, и она даже съела немного хлеба.

Остаток вечера прошёл без происшествий, и ночь тоже. Стражники так расслабились от затянувшейся тишины последних дней, что им было трудно не дремать.

На следующее утро, несмотря на все мольбы Квиллы, экспедиционная команда вновь разделилась на две группы, оставив ассистентов и солдат в лагере, тогда как рейнджеры, профессора и Флория отправились собирать последние данные.

— Прости, Квилла, но если то, с чем мы сталкивались до сих пор, было мерами безопасности для едва не заброшенных проектов, то я представить не могу, какой серьёзной будет охрана успешных, — сказала Флория.

Несмотря на то, что внешне она казалась спокойной, Флория была на взводе. Она тщательно обыскала кабинет командира Кулы, но так и не нашла устройство для отключения протоколов безопасности базы. По оценкам Лита, от ужасной смерти их отделяла всего одна ошибка. Держа сестру как можно дальше от Кулы, Флория могла лучше защитить её жизнь и дать ей возможность сбежать, если случится худшее.

Лифт для подземного объекта находился внутри административного здания, сразу за кабинетом командира. Как и в других лифтах, с которыми они сталкивались, его металлические двери внешне едва отличались от стен, а потому его было трудно заметить, если бы не небольшая замочная скважина сбоку. Как только Флория вставила металлический ключ в замок, его вырвали из её рук прежде, чем она успела его повернуть. Послышался стук, и сквозь щели лифта стал виден яркий жёлтый свет, сопровождаемый грохотом.

— Вот дерьмо!

Флория выхватила меч и создала энергетический щит вокруг тех, кто был рядом с ней. Профессора тоже отреагировали, доставая из пространственных амулетов своё лучшее снаряжение.

— Что ты наделала?! — вскричал Морок, подняв руки над своим оружием, не зная, какую форму ему придать, дабы лучше противостоять металлическому монстру, стоящему перед ними.

Паника, витавшая в воздухе, позабавила Лита, и ему пришлось подавить усмешку.

«Что ж, они ведь никогда не видели механического лифта», — подумал он.

Громкое «дзинь» сопровождало открытие металлических дверей, открывая взорам лифт достаточно больших размеров, чтобы в него легко поместились двадцать человек или носилки с бригадой медиков. Ключ ждал их внутри, за стеклянной панелью прямо рядом со считывателем карт.

— Что это, чёрт возьми, такое? — спросила Гаакху. — Здесь нет ни кнопок, ни рун, как мы прикажем этой штуке двигаться?

— Похоже, что лифт делает только одну остановку, — объяснил Лит. — Нам нужен другой ключ, — в языке Могара не было слова «ключ-карта», поэтому он просто указал на второй предмет, который они нашли внутри сейфа.

— Откуда вы знаете? — спросила Гаакху.

Она была историком и никогда не слышала о подобных устройствах. Прежде чем Лит успел придумать объяснение, земля под их ногами задрожала.

_____

Главы до 1359-й всего за 100 рублей на нашем бусти: https://boosty.to/onesecond

Поддержать переводчика: 2202 2061 2064 5762

Наш телеграмм-канал: https://t.me/onesecondtl

Смертельная ловушка II

Активация древнего лифта также привела в действие устройство, расположенное в нескольких сотнях метров под ними. Оно пробудило оди от долгой дремоты, извещая их, что спасение наконец-то пришло. Их было много, а монитор всего один, поэтому они столпились перед ним, отпихивая друг друга, дабы взглянуть, кому из древних благородных семей удалось найти лекарство от их состояния и подавить восстание. То же, что предстало их глазам, однако, было куда хуже того сна без сновидений, из которого они только что вырвались.

— Как это понимать? — спросил один из мужчин. — Это даже не оди, обладающие человеческими телами. Судя по датчикам, это настоящие люди, или, по крайней мере, большинство из них.

Проворные женские пальцы забегали по клавиатуре, активируя устройства наблюдения, разбросанные по всей Куле. Камеры показали им лагерь снаружи и то, сколько зданий было взломано.

— Эти люди — не спасители, а налётчики, — сказала одна из женщин. — Нам нужно истребить их, прежде чем возвращаться ко сну.

— Не спеши, — ответила другая женщина. — Посмотри на их снаряжение. Я никогда не видела ничего подобного. Возможно, в них содержится ключ к возобновлению наших исследований.

После быстрых дебатов было достигнуто соглашение.

— Отлично. Пусть идут, как агнцы на заклание, но мы должны убедиться, что никому из их рабов не удастся сбежать, — сказал второй мужской голос, нажимая на кнопку, которая активировала их главный защитный механизм.

***

Тем временем Лит мог видеть с помощью Жизненного обзора, что что-то до ужаса не в порядке. Мировая энергия, сжатая и накопленная внутри зданий Кулы, одновременно высвобождалась, а из гейзера маны внизу выкачивалось ещё больше.

— Это землетрясение! Мы должны убедиться, что с людьми в лагере всё в порядке, — сказала Йондра, беспокоясь за Райнера.

Однако это было не оно. Мировая энергия превращалась в густую чёрную скверну, которая затапливала всю подземную пещеру и её туннели, поглощая всё живое на своем пути, даже мох, который они старательно выращивали последние несколько недель. Лагерь уже погрузился во тьму, и единственной причиной, по которой его обитатели были ещё живы, был многослойный массив, который оставили Нешаль и другие профессора. Однако он не мог защитить их надолго. Тёмная энергия разъедала магическую формацию, в то время как скверна могла медленно проходить сквозь неё. Барьеры не препятствовали проникновению воздуха и света, что делало положение тех, кто находился в лагере, ещё более отчаянным. К счастью, пещера теперь была заполнена воздухом, что позволило им использовать магию огня, чтобы уничтожить токсичный газ, пока он не подошёл слишком близко. Без всего того мха, который они посадили, у них не было бы никакой защиты от такой атаки. Джерт уже собиралась связаться с Флорией, но та опередила своего заместителя.

— Всё ли в порядке в лагере? Землетрясение...

— Оно вызвано заклинанием массового разрушения, которое поглощает всю пещеру, — прервала её Джерт. — Внешние слои уже сметены. — Что нам делать?

Джерт нажала несколько кнопок на амулете, позволив группе Флории осмотреться. Лит не стал терять времени, открыв Варп-ступени прямо перед Квиллой, за ним быстро последовали Флория и Йондра, которые начали творить заклинания, как только увидели испуганное выражение лица Джерт. Только благодаря трём пространственным коридорам остальным членам экспедиционной команды удалось добраться до безопасного места, прежде чем массив рухнул.

— И что теперь? Мы не можем выбраться наружу и понятия не имеем, насколько далеко эта штука простирается по туннелям, — словно в ответ на вопрос Морока чёрная скверна стала проникать внутрь административного офиса через систему вентиляции.

— Дай мне карту!

Лит достал из кармана Флории ключ-карту, быстро проведя ею, на всякий случай даже с двух сторон. Металлические двери закрылись как нельзя вовремя, и лифт начал двигаться вниз, позволяя им выжить.

***

— Потрясающе! — сказала женщина. — Они умудрились использовать пространственную магию без рун! Мы должны тщательно допросить их и узнать их секреты.

— Ты сошла с ума, Лила, — ответил мужчина. — Они говорят на тарабарщине, и никто из нас не хочет тратить своё время на обучение кучки обезьян нашему языку.

— Говори за себя, Ризо, — сказал другой мужчина. — Если мы выучим их язык после того, как украдём их тела, то сможем выбраться наружу и узнать, насколько близка империя оди к победе над повстанцами.

— Ты с ума сошёл? — голос Ризо сочился ядом. — Взять тело обезьяны? Ты забыл, почему мы спрятались внутри Кулы? Все наши усилия и жертвы пойдут насмарку!

— Я не забыл, но ты видел, как низко мы пали? Во что превратились, чтобы остаться в живых и сохранить свои магические таланты? Я бы сказал, что даже тело обезьяны лучше, чем то, что ты называешь жизнью.

Ризо намеревался убить Джииру, но многие, похоже, разделяли его взгляды и заблокировали руку Ризо, не давая тому дотянуться до меча.

— Я кое-чего не понимаю, — сказала Лила, не обращая внимания на суматоху вокруг себя. — Почему они спасли своих рабов, вместо того чтобы использовать пространственную магию для побега? Как кучка детей может быть достойна жизни своих хозяев?

— Ответ прост, — сказал Джиира. — Либо это не рабы, либо их заклинания несовершенны и не могут искривить пространство достаточно далеко, чтобы сбежать. Кстати, чур мне брюнет. Он наименее отвратительный среди них.

Профессоров никто не хотел брать, поскольку они были слишком старыми, а в последующих спорах о том, кому достанутся тела ассистентов, оди сходились лишь в одном: нелюдям только смерть.

***

[Солус, что это была за штука?] — спросил Лит.

[Какой-то ядовитый газ, усиленный магией тьмы. В каком-то смысле это хуже, чем взрыв, которого мы боялись. Независимо от силы, мы могли бы избежать взрыва, используя Блинк, тогда как мы понятия не имеем, сколько времени потребуется газу, чтобы рассеяться], — ответила Солус.

Флория проверяла, всё ли в порядке с Квиллой, творила все имеющиеся в её распоряжении диагностические заклинания. Йондра делала то же самое для Райнера, а остальные профессора были слишком заняты собой, чтобы заботиться о своих ассистентах.

— Капитан Флория, как, во имя богов, можно не суметь воспользоваться даже чёртовым ключом? — ярость Гаакху скрывала ужас, который она испытывала от того, что оказалась запертой на сотнях метров под землёй, не зная, увидит ли когда-нибудь снова небо.

— Я не совершила никакой ошибки и не включила никакой сигнализации. Вы сами проверили дверь.

Флория сохраняла спокойствие в голосе. Единственное, что было хуже пребывания под землёй, — это оставаться заключёнными в металлической коробке, из которой нет выхода. Никто из них никогда раньше не был в механическом лифте, все те, с которыми они сталкивались в прошлом, были магическими по своей природе. Жужжание двигателя и лязг кабелей пугали всех, кроме Лита.

— Тогда как вы объясните нашу ситуацию? Мы ничего не делали, а ассистенты были слишком далеко, чтобы как-то напортачить!

Гаакху желала отыскать виновного. Каждый металлический скрип, который она слышала, ощущался так, словно кто-то забивал гвозди в её гроб.

— Я не обязана вам ничего объяснять. Я не знаю, что произошло, но уверена, что споры нас ни к чему не приведут. Нам нужно сохранять спокойствие.

Когда лифт достиг нижнего этажа, конструкция с толчком остановилась, заставив группу вскрикнуть. Металлические двери быстро открылись, заставив двух женщин прервать свою ссору. Лучше было не игнорировать ожидавшее их собрание.

Конфликты I

Глава 694. Конфликты I

Небольшая армия шипов, теков и коа обрушила шквал заклинаний на незваных гостей, как только те оказались на прямой линии огня. Шипы были существами, рождёнными в результате Пробуждения кустов или, если речь шла о подземной среде, мха. Их тела были короткими, едва достигая одного метра роста. Они были похожи на осьминогов, сделанных из плесени, со светящимися жёлтыми глазами и странными выступами на спине, которые почти напоминали крылья. Коа, в свою очередь, были магическими зверями рыбьего типа, ростом примерно в полтора метра. У них были большие зелёные глаза и человекоподобные тела, покрытые серебристой чешуёй, твёрдой подобно металлу. Острые как бритва когти и зубы делали их грозными противниками в ближнем бою. Все они родились и выросли в среде, которая позволяла выжить только самым агрессивным из них, поэтому их первой реакцией всегда была попытка съесть друг друга. Кровавая бойня между представителями разных видов закончилась только тогда, когда двери лифта открылись, обнажив груз мягкого, нежного мяса. И снова вся конструкция была сделана из металла, что делало невозможным использование магии земли. Теки атаковали градом ледяных осколков, а шипы выпускали свои споры, пропитанные тьмой, дабы ослабить добычу настолько, чтобы ею можно было питаться. Коа предпочли гораздо более простой подход, выпустив свои молнии против всех, кроме себя. К сожалению, и теки, и шипы были невосприимчивы к молниям, поэтому электричество представляло угрозу только для экспедиционной группы. С ментальным кризисом, который вызвал у них механический лифт, у людей не было времени подготовить свои заклинания. Флория встала перед Квиллой, вливая ману в броню Скинуокера. Те несколько снарядов, которые попали во Флорию до того, как она успела создать башенный щит, не оставили даже вмятины на серебристом слое, покрывавшем её кожу. Солдаты отреагировали в унисон, каждый шагнул вперёд, чтобы защитить гражданских, одновременно активируя энергетические щиты и используя палочки для ответного огня. Из предыдущей атаки они поняли, что в столь замкнутом пространстве тьма — лучший выбор. Снаряды были медленными, но у существ не было сплочённости, и они мешали друг другу двигаться, пытаясь увернуться от зарядов тьмы. Лит и Морок использовали Блинк почти одновременно. Не успела пролиться первая кровь, как они возникли по левую и правую сторону от нападавших. Морок скрестил свои клинки прямо перед глазами, прошептав:

— Инфиро.

Два клинка испустили красный свет, испепеляющий всё на своем пути, а Лит послал из рук поток синего пламени с противоположного направления, не оставив существам иного выхода, кроме как двигаться навстречу чёрным пулям. Красный свет и синее пламя сожгли шипов, а экзоскелеты теков и чешуя коа нагрелись до такой степени, что в итоге не защитили внутренние органы, а сварили их.

Лит хотел бы использовать пламя происхождения, но с тех пор, как они активировали лифт, Солус заметила магические камеры, предупредившие его о том, что за ними наблюдают.

— Что это, чёрт возьми, было? — спросил Лит, используя армейский сигнал, чтобы предупредить остальных о вражеских шпионах. Случайному наблюдателю он показался бы просто нервным жестом. — Я думал, что у твоего оружия нет энергетических атак.

— И в этом ты был прав. Заклинание было не моим, моё оружие поглотило пламя и выпустило лишь его тепло. Я не контролирую свои заклинания так мастерски, как ты, — кивнул Морок в знак понимания.

— Это всё металл, здесь нет возможности разжечь огонь, — сказал Лит, заметив, что, не считая Йондры, профессора защитили только себя.

Если бы не солдаты, большинство ассистентов погибли бы. Два рейнджера продолжали болтать ещё некоторое время, давая Флории время подумать над своим следующим шагом, одновременно удерживая внимание врага на себе. Прежде, чем выйти из лифта, она достала из-за стекла металлический ключ. Отсек открылся после того, как Лит провёл карточкой по ключу нужным образом, но с болтовнёй Гаакху и жуткими звуками лифта Флория почти забыла об этом.

— Нам нужно найти легко защищаемое место, — сказала она. — Наша первоочередная задача — не попасться в засаду ещё раз. Затем мы должны найти и уничтожить мясные фабрики. Меня не волнует, добровольно ли магические звери помогают нашим врагам или нет, они — часть автоматизированной защиты оди, и мы будем обращаться с ними как с таковыми.

Нешаль спряталась за Флорией, чтобы сотворить массив Обнаружения, следуя приказу, скрытому за её словами. Магические камеры излучали свечение, видимое невооруженным глазом, в течение доли секунды, прежде чем щелчок пальцев Нешаль обратил их в пыль.

— Что это за хрень? — спросила Йондра, изучая останки устройств.

Они выглядели как небольшие металлические цилиндры со стеклянной линзой, закреплённой на их концах. Они напомнили бы Литу какие-то камеры слежения, если бы не тот факт, что были покрыты рунами и работали от магии, а не от электричества.

— Сначала карта, теперь это. Как ты заметил их без массива? — Гаакху переключила свой гнев с Флории на Лита.

— Линзы отражали свет от наших заклинаний, — соврал Лит сквозь зубы. — Кроме того, я понимаю, что вам страшно, всем страшно, но это не даёт вам права выплёскивать свой стресс на тех, кто только что спас вашу никчёмную жизнь. Капитан Эрнас, я предлагаю оставить здесь профессора Гаакху. Именно из-за неё вражеская засада почти удалась. Она — помеха.

И прежде, чем та успела возмущённо ответить, Лит одной рукой поднял её за шею. Его хватка была настолько сильной, что она не могла дышать, и ему нужно было лишь крошечное движение запястьем, чтобы сломать её шею, словно ветку. Если не считать орихалка, усиленного маной, зачарованные доспехи практически не защищали от подобных атак.

— Все за? — спросила Флория.

Ассистенты, солдаты и Морок подняли руки.

— Большинство согласно, — сказала она, глядя в отчаянные глаза Гаакху. — К счастью для вас, здесь не демократия. Вы лучший лингвист, который у нас есть, так что ваша польза перевешивает то, насколько вы раздражаете. Пока что. Итак, я готова дать вам последний шанс. Держите свои эмоции в узде и помогите остальным выжить, потому что следующий раз, когда вы облажаетесь, будет для вас последним. Освободите её, рейнджер Верхен.

Лит разжал руку, и задыхающаяся Гаакху упала на землю. Она была возмущена подобным обращением с ней, но держала рот на замке. Её коллеги были против её казни, но никто из них не сказал ни слова в её защиту и не попытался помешать исполнению приговора. Гаакху была одна, и ультиматум Флории всё ещё звенел у неё в ушах.

«Проклятые старикашки. Я слишком молода, чтобы умирать, — подумала она. — Как бы мне ни хотелось преподать урок этим высокомерным юнцам, они нужны мне для выживания. Как только выберемся отсюда, я использую все свои ресурсы, чтобы разрушить ваши драгоценные карьеры и жизни».

Группа пошла вперёд, но никто не помог ей встать. Профессора были заняты изучением и сканированием пространства перед собой, солдаты же сосредоточились исключительно на ассистентах. Гаакху решила проглотить свою гордость и доказать свою полезность. Она понятия не имела, что это за место, но инстинкты подсказывали ей, что в одиночку у неё не будет ни единого шанса.

Конфликты II

Вестибюль перед лифтом являл собой прямоугольное помещение высотой два с половиной метра и шириной семь. Оно напомнило Литу о компании, в которой он работал в отделе Q&A. Здесь не было никакой мебели, только метки и знаки для навигации по помещению. Стены были выкрашены в бледно-зелёный цвет, а металлическая решётка, закрывавшая каменный потолок, была белой. Магические камеры были спрятаны между решёткой и камнем, что делало их практически невидимыми для невооружённого глаза. После того, как тщательное сканирование комнаты было завершено, Флория сказала:

— Сначала газ, а теперь ещё одна засада. Если это реакция автоматической защиты, то это всё равно что разумный проклятый объект. Мы здесь в слишком невыгодном положении, чтобы безопасно продолжать миссию. У кого-нибудь есть идеи, безопасно ли возвращаться наверх и покидать Кулу? Я беру на себя всю ответственность за решение.

Профессора некоторое время размышляли, прежде чем ответить.

— Я уже видела этот газ раньше, — сказала Йондра. — Это нейротоксин, подмешанный в порошок магических кристаллов, чтобы он мог переносить и усиливать импульсы магии тьмы, не разрушаясь от них. Период его полураспада составляет около трёх дней, так что нам придётся подождать как минимум неделю, прежде чем покинуть это место. Иначе, даже если мы каким-то образом унесём с собой достаточно свежего воздуха, чтобы выжить, ещё один чёрный импульс пройдёт через токсин так быстро, что мы умрём, не успев открыть Варп-ступени.

— Мы не протянем и недели, — подытожил Морок.

На этот раз его слова вызвали больше кивков, нежели осуждения, заставив Флорию осознать, что её истинной проблемой был моральный дух группы. Гаакху была симптомом, а не болезнью, так же, как и Морок просто констатировал то, о чём все и так думали.

— А что насчёт знаков? Есть ли какие-нибудь признаки аварийного выхода? — она молила богов о хороших новостях.

— Есть только главный вестибюль... — Гаакху указала на табличку перед лифтом. — …жилые помещения и исследовательская зона, — указала она налево и направо.

— Отлично, — кивнула Флория, в то время как все смотрели на неё так, словно та сошла с ума. — Жилые кварталы должны быть безопасным местом. Оди никогда бы не разместили мясную фабрику рядом со своими домами. Давайте двигаться.

Флория была гораздо менее уверена в себе, чем казалась. И всё же ей нужно было найти место, где можно было оставить ассистентов, прежде чем исследовать остальную часть комплекса. Такой большой группой ей было бы слишком сложно управлять. По пути им то и дело попадались работающие камеры, от которых они регулярно избавлялись, ослепляя врага. Коридор оказался довольно длинным и полным сюрпризов. Сначала они обнаружили листовки ярких цветов, развешанные на стенах. По словам Элкаса, это была всего лишь пропаганда, подстрекавшая учёных бороться за дело оди и не терять надежды. Затем появились следы разорванных листовок, на смену которым пришло то, что выглядело как детский рисунок внешнего мира, который покрывал большую часть стен, пока не превратился в настенный текст, повторяемый снова и снова.

— Здесь сказано «Погибель», — сказал Элкас, заметив, что это не работа одного человека.

Слово было то же самое, но почерк отличался. Следы от гвоздей и почти выцветшие пятна крови на стенах рассказали им жуткую историю. Никто бы никогда не допустил такого тревожного послания, не говоря уже о крови, если бы это явление не стало настолько распространённым, что власти отказались от идеи убрать послание безумцев и оставили своё собственное. Послание насилия. К счастью, двойная металлическая дверь в конце коридора была нетронутой, что подняло их дух. Оди не позволили безумию распространиться слишком далеко, так что люди ещё могли надеяться найти убежище, а не приют. В жилом помещении был ещё один считыватель карт. Флория видела, как Лит пользовался картой-ключом, и сумела провести правильно с первой попытки. Дисплей стал ярко-зелёным, и на нём появилось несколько букв.

— Карта командира распознана, — перевела Гаакху, даже не дав Флории времени спросить.

Флория кивнула и открыла дверь, обнажив пространство, простиравшееся насколько хватало глаз, почти такое же большое, как жилой район Кулы. Судя по расстоянию между дверями, каждая квартира была довольно просторной. Территория была чистой и прекрасно освещённой, без малейших признаков вандализма. Тротуар был покрыт мягким красным ковром, а стены кремового цвета заставили всех расслабиться, как только за ними закрылась тяжёлая дверь.

— У нас есть только одна ключ-карта, — сказала Флория, указывая на считыватель карт сбоку каждой двери. — Значит, нам придётся жить вместе, пока мы не найдём выход. Профессора, пожалуйста, просканируйте территорию. Я поищу самое большое место, а остальные останутся здесь.

Как только Нешаль подала ей сигнал, что всё чисто, Флория подошла к ближайшей двери и провела по ней ключ-картой, получив в ответ лишь звуковой сигнал и красный огонёк.

«Может быть, это личный ключ командира, и он может открывать только его собственное жилище?» — подумала она, но мысль о том, что командиру нужно больше одного ключа, не имела для неё смысла, поэтому, когда и вторая дверь отказалась открываться, Флория подозвала Элкаса.

— Что здесь написано?

— В доступе отказано. Разрешение отозвано, — Нешаль побледнела и начала зачитывать заклинание.

Флория подала сигнал тревоги, подойдя обратно ко входу и проведя картой по двери, которую они открыли минуту назад.

— В доступе отказано. Разрешение отозвано, — Нешаль прочитала сообщение, сопровождавшееся красным светом.

— Чёрт возьми, это ловушка! Это не автоматическая защита, кто-то заманил нас сюда.

Флория могла бы вытащить их при помощи Варп-ступеней, но её проблема заключалась в том, что она понятия не имела, куда направиться. Двери квартир разом распахнулись, и из них вышла небольшая армия големов. Эти конструкты были совсем не похожи на тех, с которыми экспедиционная группа столкнулась за пределами Кулы. Все они являлись людьми, но тела их были сильно изменены, а большую часть плоти убрали в пользу камня и металла. Огромные кристаллы маны были встроены во все их конечности, включая голову. Тонкие трубки выходили из их спин и пронизывали животы. Их кожа была смертельно бледной, глаза налиты кровью с характерной для трупов пеленой поверх зрачков, но они всё ещё были живы. Лит взглянул на них Жизненным обзором, и его худшие опасения по поводу «Големов из плоти» стали реальностью. В них всё ещё сохранялся слабый след жизненной силы, но не было никакого потока маны, кроме той, что исходила от их искусственных частей, что несли нечеловеческую энергетическую сигнатуру. Морок не стал дожидаться приказов и, превратив свое оружие в боевые молоты, ударил по ближайшему конструкту. Голем отреагировал так же быстро, как и магический зверь, превращением рук в щиты блокируя атаку и одновременно дыша огнём на Морока. Рейнджер пригнулся, чтобы избежать атаки, и одновременно нанёс удар по коленным чашечкам конструкта, взмахнув молотами в форме буквы X. Удар был настолько сильным, что раздробил их, но вместо того, чтобы упасть, голем из плоти просто остался парить, пока его конечности регенерировали.

<Убей меня!>, — произнёс он на неизвестном языке, когда его руки испустили потоки молний, ударивших Морока о стену, отчего тот забился в судорогах.

И снова Лит каким-то образом понял его слова. Он узнал это состояние, он видел подобное в прошлом, когда Защитник был на грани смерти.

Оди решили проблему отравления маной, каким-то образом уничтожив ядра маны своих жертв.

Бич I

Как знал любой уважающий себя мастер кузнечного дела, главная слабость големов заключалась в том, что они были ограничены тактикой, которую их создатель сумел вложить в массив ядра. Каким бы талантливым ни был маг, существовало не так много ситуаций, которые он мог охватить, не перегружая массив. С другой стороны, живые существа могли учиться, их можно было тренировать и, что самое главное, порабощать. Единственной проблемой в подвергании кузнечному делу живых существ было отравление маной, которое рано или поздно их убивало. Однако, изучая смерть бесчисленных особей, оди обнаружили, что, когда живое существо находится на грани смерти, его мана исчезает. Они понятия не имели, что это явление связано с тресканьем и угасанием ядра маны, и это не имело никакого отношения к их исследованиям. Идею они почерпнули из эксперимента с псевдобалором, что хранился в центре модификации тел. Между мёртвым и полумёртвым состояниями лежало бесчисленное множество применений. Органическая материя големов из плоти постоянно находилась в состоянии распада, но благодаря псевдослиянию света, коим были пропитаны конструкты, их смерть постоянно откладывалась, поскольку ткани регенерировали так же быстро, как и гнили. Трубки доставляли питательные вещества прямо в их желудки, позволяя поддерживать вечный процесс лечения. Всё существование големов из плоти было сплошной агонией, но в глазах оди это не имело никакого значения. Им просто нужно было приказать им не жаловаться, чтобы решить вопрос с их надоедливыми стенаниями. Лит шевельнул руками, наколдовав несколько маленьких сфер пламени прямо внутри ртов големов. От детонации их мозги разлетелись, но они продолжали атаковать, в то время как плоть регенерировала со скоростью, видимой невооруженным глазом.

[Солус, я сразу вижу два слабых места. Во-первых, рабский предмет. Если мы уничтожим его, эти существа помогут нам. Во-вторых, будучи живыми, они уязвимы к магии тьмы. Обращаем их на свою сторону или уничтожаем?] — спросил Лит.

[Боюсь, ни то, ни другое, — ответила Солус, руша его планы. — Рабский предмет, опять же, буквально выкован в их плоти, чтобы удалить его, придётся их убить. Что же до магии тьмы, то у них осталась только та плоть, которая необходима для поддержания их работоспособности. Повредив её, можно лишь временно ослабить их боевую мощь, пока она не восстановится, но не более того. Могу заверить тебя, у них нет жизненно важных органов].

Пока сферы Лита ещё взрывались, профессор Йондра выпустила залп чёрных стрел, которые поразили ближайших големов в головы, сердца и животы. Она была мастером кузнечного дела и целителем, поэтому её рассуждения были схожи с рассуждениями Лита. Она улыбнулась, увидев, как ткани становятся зелёными и чёрными от разложения, но ухмылка исчезла, как только все якобы раненые конструкты повернулись к ней лицом с каменными руками, полными маны.

[Видишь? В данный момент у них нет жизненной силы, но они всё ещё работают. Скоро их плоть исцелится, и заклинание Йондры станет пустой тратой маны], — подумала Солус.

Йондру вот-вот должны были смести пять големов, и у Морока дела шли не лучше. Постоянный поток молний держал его в воздухе, он кричал, а его дымящаяся плоть начинала пахнуть шашлыком. Флория активировала все свои магические кольца, пытаясь выиграть немного времени. Конструкты просто игнорировали заклинания. Третий уровень оставлял лишь маленькие вмятины, а их приказ был ясен как день. Привести молодых к хозяевам, убить остальных. Големы из плоти рванули к своей добыче с нечеловеческой скоростью, которую придавали им их небольшое телосложение и магические тела. Райнер и остальные ассистенты использовали свои сильнейшие заклинания, но, не имея боевой специализации, лучшее, что они могли, — это повторять за Флорией и добиться того же результата, что и она.

— Йондра, помоги мне! — крикнул Райнер, когда голем схватил его, а затем использовал Варп-массив, чтобы исчезнуть.

Профессор же использовала всё, что у нее было и даже больше, только чтобы противостоять объединённому нападению пяти големов, которых она атаковала. Если бы не помощь Гаакху и Нешаль, она бы пала первой. Профессора объединили свои усилия и артефакты, чтобы блокировать большую часть големов, удерживая их энергетическим барьером и ломая голову в поисках решения. Литу было наплевать на ассистентов, поэтому он творил свои заклинания, пытаясь найти способ победить противников или хотя бы освободить Морока. Всё изменилось, когда он увидел, что среди их целей была и Квилла. Лит соединил раскрытые ладони, сжимая Заходящее солнце пятого уровня до размеров теннисного мяча. Чёрное пламя ударило в голема, атаковавшего Квиллу, заставив его каменные части расплавиться, а органическую материю испариться. Но замедлило голема не то, что он получил незначительный урон, а лишь давление, которое оказывало сильно сжатое пламя.

[Солус, пожалуйста. Мне нужна идея!] — подумал Лит.

Он колдовал без остановки, но големы были бичом всех магов, Пробуждённых или нет. В столь замкнутом пространстве большинство его заклинаний пятого уровня ранили был скорее его друзей, нежели врагов.

[Я думаю!] — ответила та, стараясь звучать обнадёживающе, но она понятия не имела, как противостоять такому количеству неудержимых конструктов.

Заклинание Лита всё же дало Флории достаточно времени, чтобы присоединиться к нему и активировать своё заклинание пятого уровня, Стража мучений. Как рыцарь-маг, она нуждалась в магии земли для создания башенных щитов, поэтому всегда держала в пространственном амулете несколько килограммов самого твёрдого камня, который можно было купить за деньги. Таким образом, независимо от того, где проходил бой — в воздухе, под водой или в металлической комнате, у Флории всегда было то, что нужно для исполнения её лучших заклинаний. Страж мучений создал вокруг Квиллы небольшую каменную башню, пропитанную магией огня и тьмы, дабы усилить заклинание Лита. Она тоже попалась в ловушку оди. Тьма наносила ничтожный урон сильно зачарованной неорганической материи, тогда как плоть на големах была всего лишь приманкой. Мозг людей надёжно хранился внутри силового ядра, а металлические части содержали достаточно образцов мяса, чтобы бесконечно регенерировать тела. Единственной переменной было количество боли, которую им пришлось бы вытерпеть. Квилла и Солус ломали головы. Они не сражались, не отдавали все силы, чтобы остановить один-единственный дредноут из камня и металла, в то время как всех вокруг ранили или похищали.

«Боги, какая же я дура! Оди — просто полная противоположность нежити! — в унисон подумали обе девушки. — Использовать тьму для борьбы со светом бессмысленно. Бич магии света — сам свет!»

— Выпусти меня, сестрёнка! Я знаю, что делать!

У Квиллы не было времени объяснять свой план, она должна была выполнить его сама. Солус же использовала свою ментальную связь с Литом, чтобы ввести того в курс дела.

[Если бы у тебя было тело, я бы поцеловал тебя прямо сейчас], — подумал Лит, колдуя своё боевое заклинание Скульптуры тела, Тесак.

Он призвал Последний закат в левую руку, а из правой испускал оружия из маны вместе с холодной волной, которая позволила бы ему прикоснуться к голему и не сгореть дотла. Его попытка была пресечена вторым конструктом, который был чертовски настроен поймать его. Он попытался схватить Лита, и тот был вынужден пойти в лобовое столкновение, чтобы не дать ему добраться до Квиллы. Лит влил ману в броню Скинуокера, сделав ту жидкой и покрыв себя ею с ног до головы, рассеяв большую часть кинетической энергии заряда, и остановил голема.

Бич II

«В этом деле мне придётся довериться Квилле так же, как и Солус», — подумал Лит, пока его заклинание пятого уровня, Сканер, окутывало схвативший его конструкт, позволяя Литу проверить теорию Солус на практике.

«Что, чёрт возьми, я могу сделать?» — думала Флория, пока первый голем разбирал её Стража мучений, словно тот был сделан из бумаги, игнорируя как заклинания, так и холодное оружие.

Хуже того, похитив её солдат и ассистентов, конструкты теперь могли сосредоточиться на убийстве профессоров и рейнджеров. Флория не упустила из виду, что големы, похоже, применяют разный подход в зависимости от врага, но она понятия не имела, как этим воспользоваться. Третий и четвёртый конструкты уже приближались к ней, и руки их были вытянуты.

— Флория, доверься мне, чёрт возьми! — крикнула Квилла.

Она была так сосредоточена, используя Сканер на своём будущем противнике, что не могла позволить себе Блинк из клетки. Это заставило бы её потерять концентрацию и потратить впустую оба заклинания света пятого уровня, которые она приготовила. Флория щёлкнула пальцами, выпуская Квиллу, и использовала всю имеющуюся в её распоряжении землю, дабы заблокировать противника. Увы, чтобы остановить голема, требовались сотни килограммов. Несколько десятков же лишь раздражали. Это была одна из причин, по которой Лит не взял с собой ни одного. Даже если бы он использовал всё своё карманное измерение, его едва хватило бы, чтобы остановить один конструкт ценой потери всего, что у него было. Кроме того, у него было множество других инструментов. Голем попытался ударить его молнией, но орихалк отклонил заклинание. Затем он попытался поднять рейнджера, но на таком расстоянии магия духа Лита была подобна бушующей реке, которую существо едва могло выдержать.

[Так, игнорируй его жизненную силу. Чтобы нанести хоть какой-то урон тому, что осталось от его человеческой части, нам потребуется слишком много времени. Сосредоточься на рунах. Найди и повреди их], — словно Солус обращалась к ним обоим, Лит и Квилла выполняли одно и то же задание.

Одну защищала любимая сестра, которой противостояли сразу три голема, а у другого была только магия духа, не позволявшая противнику использовать Варп. Это была невероятно сложная задача для обоих целителей. Квилле приходилось игнорировать боевые крики Флории и отбросить свои страхи, когда неживое чудовище хватало её, а Лит должен был справляться со многими задачами одновременно. Так или иначе он был не один. Солус исследовала сложную жизненную силу голема, ища руны, скрытые внутри множества строительных блоков и энергетических мостов, которые когда-то давали жизнь человеку перед ними.

[Там, под сердцем], — подумала про себя одна, и обратилась к напарнику вторая.

Долото Квиллы соскребло руну, выгравированную в жизненной силе существа, в то время как Тесак Лита расколол её на части. До этого момента движения големов были неумолимы. Не важно, какой атаке они подвергались, конструкты выполняли приказы, не заботясь о последствиях. Их тела исцелялись сразу же, как только получали какой-либо урон. Даже совместная атака Лита и Флории почти не оставила на них следов. Однако стоило повредить хоть одну руну, как они оба зашипели. Лит и Квилла нашли ещё одну руну в головах големов и сокрушили её своими заклинаниями. Простые големы был сложной машиной, но даже рядом не стояли с големами из плоти. Повредить руны было сродни удалению случайных шестерёнок из часового механизма, разрушая идеальный баланс. Конструкт замер, но если Квилла могла только искать и уничтожать больше рун, чтобы быть уверенной, что он не вернётся к жизни, то у Лита были другие варианты. Перчатка Солус покрыла его руку, орихалк же — её саму. Жизненный обзор показал ему силовые ядра, так что после использования магии слияния для усиления своей физической мощи он был способен пробить каменный панцирь и вырвать всё ещё пульсирующее силовое ядро из лодыжки существа.

<— Спасибо, —> сказал человек, когда его плоть превратилась в кашу, и голем рухнул.

Через долю секунды голем перед Квиллой тоже был мёртв, что позволило ей сосредоточиться на тех двоих, которые были в нескольких секундах от того, чтобы одолеть Флорию.

***

— Это невозможно! — воскликнул Джиира, глядя на панель управления големами, где два огонька только что погасли. — Големы из плоти — совершенные, бессмертные создания. Даже мы не смогли бы их уничтожить, если бы не рабский контроль, выгравированный в самом их существе!

— Если бы только у нас всё ещё были камеры, — Ризо испытывал искушение грызть ногти от напряжения, но разрушение его совершенного тела было бы расценено его товарищами как признак слабости.

— Наверное, это работа нелюдей. Императорские звери слишком часто загоняли нас в угол, чтобы мы их недооценивали, — сказала Лила. — Мы должны убить всех оставшихся захватчиков.

— Что? И лишиться единственной внешне приличной женщины из стада? — возмутилась Вейга: она с самого начала положила глаз на Квиллу. — Кроме того, нам нужны старики, чтобы выучить их язык, иначе мы не продержимся снаружи ни минуты.

— Вейга права. Мы всегда можем сделать больше големов из плоти, в то время как сильных магов найти сложно, — Гууна в своё время была весьма могущественна.

Ей было всё равно, будет ли её тело мужским или женским, лишь бы сильным.

— У меня есть идея получше, — улыбнулся Джиира. — Мы прикажем големам убивать только тех, кто сумел уничтожить их собратьев. В конце концов, что делает големов из плоти по-настоящему совершенными, так это тот факт, что они не являются бездумными машинами. Их человеческая сторона позволила нам обучить их использованию заклинаний, которыми мы их наделили, привыкнуть к их несравненной физической мощи и, что ещё важнее, правильно выполнять приказы.

Все оди согласно кивнули. Они считали, что если бы Кула не была отрезана от остальной части империи во время Великой войны, если бы только они получили достаточно припасов и образцов плоти, то армия големов гарантировала бы им победу. Оди уже могли представить, как весь Могар стоит на коленях перед истинной и неповторимой расой хозяев мира.

***

Как только приказ был отдан, големы сосредоточились на Лите. Все двадцать.

— Это плохо, — сказал он.

Профессора наконец-то смогли перевести дух. До этого момента они вчетвером сдерживали целую ораву врагов, но всякий раз, когда одному из конструктов удавалось проскользнуть через их барьер, кого-то похищали. Сейчас они сдерживали семнадцать големов из плоти, оставшимися же были тот, что до сего момента поджаривал Морока, и двое, которые почти загнали Флорию в угол. Все они повернулись к Литу, игнорируя свои старые цели и готовя заклинания. Тело Морока сползло по стене на землю, но вместо того, чтобы завалиться набок, его ноги стояли твёрдо.

— Сказал бы вам спасибо, да не за что, чёртовы ублюдки! — кожа Морока была почти чёрной, но казалось, что он скорее взбешён, нежели ранен. — Меня чуть не зажарили из-за вас. Мне нужно было лишь немного помощи, разве я о многом прошу?

Трудно было сказать, кто удивился больше — големы или его собственные союзники.

— Магна! — крикнул он, и его молоты стали оранжевыми, а тело раздулось.

Каждая мышца в его теле теперь была напряжена подобно тетиве.

_____

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете читать Верховного Мага! Мы очень ценим вашу поддержку. Напоминаем, что вы всегда можете поддержать перевод, проспонсировав его деньгами. За подробностями можете написать в телеграмм переводчику: https://t.me/libationer

Если вы не хотите обращаться туда, можно напрямую переслать деньги по номеру карты: 2202 2061 2064 5762. Любая помощь простимулирует скорейший выход глав.

Если вы ушли по сюжету чуть дальше, наша команда работает слегка наперед! Главы с 946-й по 1371-ю на 30 марта 2024 года переведены нашей командой. Бесплатный перевод на ранобелибе покрывает главы примерно до 697-й, мы планируем скоро соединиться друг с другом, когда дойдем. Подробности можете найти в нашем телеграмм-канале, вот ссылка: https://t.me/onesecondtl

Отступление I

Голем проигнорировал Морока, развернувшись, чтобы сосредоточиться на Лите. При ударе первого молота задняя часть конструкта взорвалась, разбрызгивая по коридору питательные вещества, хранившиеся в его горбу.

Второй молот ударил в бок голема, он пробил каменный панцирь насквозь, пока не осталась видна только его рукоять.

— Теперь ты игнорируешь меня? Именно теперь? Слишком поздно! — молоты Морока обрушились шквалом ударов, отправляя в полет обломки, плоть и кровь. К тому времени, когда голем успел среагировать, его силовое ядро было уничтожено.

Морок упал на колени от истощения, слишком слабый, чтобы даже держать оружие. И оди, и люди были поражены тем, что еще один голем из плоти пал так быстро.

— Так, стоп. Молотилка скоро возобновится, — сказал он, задыхаясь.

Обычные големы замерли бы в такой ситуации, когда протоколы противоречили друг другу. Когда Джиира приказал им убить истребителя големов, им подходил только Лит, но теперь их было двое.

К сожалению, человеческая сторона позволяла им понимать приказ вне его буквального смысла, поэтому они просто разделились.

— Никогда не шути с целителем, потому что в следующий раз, когда ты упадешь, ты останешься лежать! — Квилла не переставала двигаться, хватаясь за ближайшего голема. Она была рада обнаружить, что процесс мастерства кузнечного дела для всех конструктов был идентичным.

Таким образом, она уже знала, где в жизненной силе остальных врагов находятся три руны, которые она обнаружила при сканировании первого голема.

Ее Долото разбило их всех сразу.

— Лит! — крикнула она, набрасываясь своим маленьким телом на третьего голема, с которым Флория столкнулась еще секунду назад. Конструкт не был глупым. Его приказ состоял в том, чтобы приносить тела живыми, а не неповрежденными.

Маленькая девочка уже парализовала двух его сородичей, и хотя бедная женщина, запечатанная внутри голема, не хотела ничего, кроме как избавиться от страданий, протоколы самозащиты запрещали ей добровольно наносить какие-либо повреждения зачарованному камню, который теперь был ее телом.

Конструкт ударил Квиллу с размаху, отправив ее в стену. Даже с учетом защиты броней скинуокера удар был достаточно сильным, чтобы сломать ей челюсть и нос.

Она упала на пол, оставив кровавый след на стене в том месте, куда ударилась ее голова.

Лит проглотил свою ярость, чтобы не позволить ее жертве пропасть даром. Он проигнорировал все еще активного голема и оторвал силовое ядро от неподвижного конструкта, еще больше сократив их число.

Теперь их оставалось всего восемнадцать, и это число было на восемнадцать больше, чем хотелось бы.

— Мы должны отступить. Мы не сможем долго их удерживать, — Йондра была самым энергичным профессором благодаря своему омоложенному телу. Она быстро наколдовала Варп-ступени и жестом приказала своим коллегам забраться в них.

— А что насчет меня? — Морок все еще хрипел, пытаясь отдышаться, загнанный в угол, как мышь, между двумя стенами. Восемь големов вокруг него пока не атаковали только потому, что вставали в еще более жестокую формацию.

— Блинк, придурок! — ответила она, в то время как Флория с помощью того же заклинания спасла Квиллу и перенесла ее за пространственную дверь.

[Големы заряжают свои массивы, мы должны действовать быстро!] — Солус предупредила Лита, который тоже Блинкнул и потащил Йондру за собой. Он знал, что, в отличие от Стражей, конструкт нуждается лишь в горстке секунд, чтобы активировать массив запечатывания элементов.

План Йондры провалился бы, если бы все уже не находились рядом друг с другом. Не прошло и пяти секунд с момента открытия Варпа, а его уже собирались закрыть.

— Вот дерьмо! — Морок чувствовал, как плотность маны в воздухе повышается до такой степени, что по коже бегут мурашки. У него не было Жизненного обзора, но инстинкты кричали ему, чтобы он убирался оттуда.

Он Блинкнул за долю секунды до того, как был активирован массив запечатывания воздуха, и прыгнул внутрь Варпа, пока тот рушился. Морок свернулся в позу эмбриона, умудрившись потерять только кончики некоторых пальцев на ногах после пространственного пореза.

Он немедленно остановил кровотечение, а затем начал регенерировать недостающие плоть и кости.

— Мне нужна помощь, — сказал он, но никто не сделал и шага.

Йондра лишь протянула ему немного еды и сказала:

— Извини, парень, все побиты и у них есть дела поважнее, — она указала на Нешаль, которая скандировала массив так быстро, как только могла.

Она плела массив запечатывания земли, который должен был сильно помешать големам. Он не позволит им открыть Варп-массив в непосредственной близости от импровизированного лагеря и ограничит их передвижение, если они подойдут слишком близко.

Лит занимался лечением Квиллы. С носом и челюстью у нее проблем не было, но сотрясение мозга — это совсем другая история. Если бы она получила повреждение мозга, то ей потребовалось бы много времени на восстановление, а этого времени у них не было.

Лит применил на ней Бодрость, заставив ее мгновенно восстановиться и даже частично восполнить запасы маны. Она испуганно вздрогнула и инстинктивно подняла руки в защиту.

— Не волнуйся, малышка. Ты в безопасности, — когда Лит услышал треск черепа Квиллы, что-то внутри него чуть не оборвалось. Ее бледность почти свела его с ума, напомнив труп Карла, лежащий на носилках в больнице.

— Сколько раз мне нужно повторять, чтобы ты не называл меня малышкой? — сердито ответила она. — Где мы? — спросила она, когда поняла, что все уставились на нее.

— Перед лифтом. Самое дальнее место от големов, которое мы знаем, — ответила Йондра, заметив, что Квилла была слишком здоровой для человека, получившего множественные переломы и потерявшего кровь из головы и носа.

Целители не были чудотворцами, или так она всегда считала.

Квилла кивнула и достала из своего пространственного кольца немного еды, поглощая ее так быстро, как только могла. Бодрость могла сделать многое, но не дать телу необходимые питательные вещества.

— Можешь и на меня подействовать своей магией? — спросил Морок, одновременно занимаясь едой и лечением, чтобы не рухнуть от истощения.

— Да пошел ты! — рыкнул Лит, первым делом позаботившись о Флории.

— Я в порядке, не волнуйся, — она попыталась оттолкнуть его, но его хватка была столь же нежной, сколь и сильной.

— Тело с треснувшими ребрами, руками и бесчисленными синяками — это далеко не порядок, — ответил Лит, проклиная безумную силу конструктов.

Флория сражалась изо всех сил, и хотя големы пытались лишь схватить ее, им все равно удалось сильно ранить ее. И это несмотря на ее броню скинуокера.

— А теперь не двигайся. Это может показаться странным, но потерпи, — Лит нараспев произнес какую-то тарабарщину и наполнил ее Бодростью. Избитое тело Флории зажило и восстановилось, так как ее мана полностью восстановилась.

От неожиданности она побледнела, как призрак, и помогла Литу сохранить вид фальшивого мага. Не то чтобы его это сильно волновало. На кону стояла его жизнь, а оди были идеальными козлами отпущения на случай, если ему придется избавиться от кого-то из членов экспедиции.

Только Йондра беспокоила его. Она слишком сильно напоминала ему Нану, чтобы быть к ней равнодушным. К счастью, пока они не застряли под землей, у него было достаточно времени, чтобы определиться.

Лит достал всю еду, какую только мог, пока массив Нешаль не был завершен. После этого пространственные предметы стали бы бесполезными.

— Когда там моя очередь? — спросил Морок. От недостатка питательных веществ и маны он уже готов был рухнуть, но у него все еще оставались силы на то, чтобы быть несносным.

Отступление II

Лит хотел бы проигнорировать его, но Морок и Квилла были единственными, кто мог помочь ему победить големов. Вдобавок ко всему, он понятия не имел, сколько конструктов осталось, поэтому ему нужна была любая поддержка.

Вручив своему товарищу-рейнджеру что-то богатое кальцием и протеинами, чтобы компенсировать ампутацию, Лит использовал обычную магию света четвертого уровня, чтобы завершить процесс регенерации отсутствующих пальцев Морока.

Теперь оба рейнджера были измотаны и остро нуждались в отдыхе.

— Как думаете, сколько у нас времени? — спросила Флория.

— Трудно сказать, — ответил Элкас. — Зависит от того, насколько умны големы и действительно ли их кто-то направляет. Мы уничтожили все предметы наблюдения на пути к жилым помещениям, так что они могут обыскать весь коридор. В лучшем случае у нас есть несколько минут, так что помолчим и отдохнем.

Лит вынужден был согласиться, их положение было просто ужасным. Единственный способ увеличить их шансы на выживание — использовать Бодрость на всех присутствующих, но это означало превратить любые сомнения в уверенность и впоследствии быть вынужденным убить их всех.

И он, и Солус ломали голову, делая глубокие вдохи, чтобы поглотить как можно больше мировой энергии, не прибегая к Бодрости.

— Минут? Тогда какого черта ты заставил меня создать такой огромный массив? — сказала Нешаль. Ее дыхание было неровным, а руки так сильно дрожали, что ей было трудно даже разместить кристаллы маны, необходимые для подпитки запечатывания земли.

— Потому что иначе у нас будет всего несколько секунд передышки и потому что чем больше массив, тем дальше от нас будут големы, — Элкас помог ей сесть на пол и дал немного еды.

Нешаль сделала всего несколько укусов, прежде чем потерять сознание. Ей было уже далеко за шестьдесят, и использование такого количества маны менее чем за пять минут сильно сказалось на ее выносливости.

— Как ты можешь быть такой спокойной и почему ты, кажется, меньше всех устала среди нас? — Гаакху спросила Йондру.

— Эти ублюдки забрали Райнера, но злость не поможет мне его спасти, — Йондра сидела, скрестив ноги, в медитативном состоянии, чтобы успокоить свой разум и быстрее восстановить ментальную концентрацию. — Големы взяли помощников живыми, в то время как нас, стариков, они пытались убить, так что, полагаю, им нужны молодые тела. Сомневаюсь, что оди начнут процедуру до того, как поймают капитана, рейнджеров и Квиллу. Райнер будет в порядке, пока я мешаю оди захватить их в плен. Что касается моей молодости, то, в отличие от тебя, я не настолько тупа, чтобы нажить себе врага в лице омолаживателя. Наоборот, я искала как его услуг, так и его дружбы, — объяснила Йондра.

— Почему ты так уверена, что мы имеем дело с оди? — спросил Элкас, внутренне проклиная себя за то, что не подумал об омоложении сразу же, как только они открыли двери Кулы.

Элкас знал о статусе Лита, но гордился своим хорошо сохранившимся телосложением. Попросить омолодиться означало признать, что он стареет, а это было тяжко.

— Сначала лифт, потом плоская карта. Мы проверили все, не было никаких мер безопасности, которые капитан могла бы задействовать. Кроме того, големы не могут менять свои протоколы без прямого приказа.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что мы нужны им для процедуры? — спросила Флория, изо всех сил стараясь притвориться уставшей. В голове у нее все было как в тумане. Теперь слишком многие вещи наконец обрели смысл, приблизив ее лишь на небольшой скачок фантазии к секрету Лита.

— Глупое дитя, ты неправильно поняла мои слова. Ты нужна им не для процедуры, а для того, чтобы перестать ссориться из-за того, кто кому достанется, — голос Йондры был спокоен, но ее слова внушали ужас.

— Я не согласен, — сказал Морок. — Они явно пытались убить меня.

— Если бы это было так, ты бы уже был мертв, — Йондра усмехнулась. — Голем пытался заставить тебя потерять сознание, но ты слишком туп, чтобы понять, когда нужно сдаться, и это тебя спасло. Все просто.

Морок в разочаровании прикусил нижнюю губу, проглотив свою гордость. Он многое хотел бы сделать и сказать, но у него не хватало сил. Он слышал, как вдалеке каменные ноги големов ударяются о металлический пол.

— У кого-нибудь из вас есть что-нибудь, что я мог бы использовать в качестве оружия? — спросил Лит. Перчатка Солус имела слишком малый радиус действия, чтобы быть полезной. Он с завистью посмотрел на молоты Морока, жалея, что у него до сих пор нет Гейткипера.

Несколько «Нет, извини» были единственным ответом, который он получил. Лит старался сохранять спокойствие, но если оди все еще живы, то големы волновали его меньше всего.

[И все же это бессмыслица, — подумал он. — Если они достигли бессмертия с помощью Слияния Жизней, то как они проиграли войну? А если нет, то как, черт возьми, они до сих пор живы?]

Солус тоже пыталась решить эту головоломку, но у нее не было ответа.

— Квилла, каким оружием может быть Реактор Маны? — Лит не терял времени. Он слышал, как по крайней мере один голем приближается к нему.

— Почему ты думаешь, что это оружие? — Квилла уже чувствовала стыд за то, что подумала, будто оди рассматривали возможность превращения себя в големов. Ее безумная теория оказалась просто глупой. Эти штуки не были вечной жизнью, скорее вечной агонией.

— Потому что, как мне кажется, мы с самого начала неправильно понимали это место. Это не медицинский центр, а военный объект, где разрабатывается новое оружие для победы в войне с низшими расами, — ответил Лит. — Все они основаны на жизненной силе, а ты — лучший целитель из всех, кого я знаю, после Манохара. Подумай об этом. Как бы ты использовала гипотетический бесконечный запас энергии с помощью магии света? — он встал, голем был почти у самых границ массива.

Жизненный обзор подтвердил то, что уже говорили ему его усиленные чувства.

— Я ожидаю, что у тебя будет ответ для меня, когда я вернусь. Я собираюсь выиграть нам немного времени, — Лит направился к коридору, ведущему в жилые отсеки.

Профессора смотрели на него как на сумасшедшего, Морок — со странной дикой ухмылкой товарищества, а Квилла попыталась встать, пока Флория ее не остановила. Никто не сказал ни слова и не попытался остановить его.

Безумцы или нет, но они отчаянно нуждались в отдыхе.

— Присядь, сестренка. Мы обе устали, — Флория была все еще бледна, но ее голос был строг, а глаза тверды, как сталь.

Квилла уже собиралась возразить, что чувствует себя совершенно нормально и не позволит Литу сражаться в одиночку. И в этот момент она поняла слова сестры.

Она вовсе не должна была быть в порядке. По ее опыту, после таких тяжелых травм и использования стольких заклинаний пятого уровня она должна была быть едва в сознании, однако ее переполняла энергия.

Квилла тоже побледнела, ее колени подкосились от шока. Когда она снова села, профессора подумали, что ее предыдущая вспышка была просто из-за выброса адреналина.

На их взгляд, в лечении Лита не было ничего особенного. Только не сейчас, когда обе женщины потели, не в силах даже встать.

_____

Дорогие друзья! Наша команда создала телеграмм-канал, где все бесплатные либовские главы будут выкладываться раньше. Сейчас я загружаю на либ две главы, а две другие отсылаю хозяину, который их перекинет в канал. Судя по всему, примерно таким образом и будем работать дальше. Вот ссылка: https://t.me/OneSecondfirst

Третий глаз I

В эти моменты Лит больше всего хотел, чтобы Могар был похож на видеоигру. Тогда, прежде чем использовать Бодрость, он мог бы спокойно дойти до низких значений здоровья и маны, чтобы максимизировать её эффект. Однако реальная жизнь была совсем другой. Травмы истощали его выносливость, что, в свою очередь, замедляло рефлексы, делая его более лёгкой мишенью. Вдобавок ко всему, низкий уровень маны также означал раскалывающуюся головную боль, затуманенное зрение и трудности с концентрацией. Даже несмотря на то, что он находился прямо над гейзером маны, его скорости поглощения природной мировой энергии было недостаточно, чтобы он мог сразиться с големом после нескольких минут отдыха. По крайней мере, в обычных обстоятельствах.

[Солус, мне нужно делегировать тебе несколько дел, чтобы сэкономить как можно больше энергии. Мы не знаем, как долго будем заперты здесь внизу, поэтому Бодрость — наш спасательный круг. Я хочу, чтобы Флория, Квилла и Йондра выжили, в таком порядке важности. Остальные члены группы — расходный материал], — подумал он.

Солус не нравилось, что Лит ставил Флорию выше Квиллы. Они обе должны были быть просто его друзьями, но, похоже, он ценил первую больше, несмотря на её меньший талант. Однако Солус не стала возражать, а просто мысленно кивнула ему продолжать.

[В тот момент, когда мы столкнёмся с врагом, мне нужно, чтобы ты просканировала голема на предмет наличия каких-либо устройств связи. Големы могут говорить, но, возможно, они также могут делиться зрением или мыслями со своими сородичами и хозяевами. Основываясь на результатах твоего анализа, я могу значительно повысить наши шансы на выживание].

Жизненный обзор замерцал в его глазах, Лит держал его активным достаточно долго, чтобы проверить и положение голема, и то, где находятся границы массива.

[Так, стоп, — подумала Солус, когда Лит уже собирался свернуть за угол. — Мы достаточно близко, чтобы мои органы чувств могли проявить свою максимальную эффективность. Дай мне секунду].

Солус должна была признать, что без Флории их ситуация была бы намного хуже. Благодаря работе над рунами за последние несколько дней они втроём составили небольшой рунический словарь. Он позволял Солус мгновенно распознавать старые руны, современным эквивалентом которых они владели. Без него она не смогла бы даже предположить, как были зачарованы големы из плоти.

[Есть какое-то устройство связи, но оно связано только с ушами и ртом. Они не могут делиться зрением], — сказала Солус.

Лит проверил, что все члены экспедиции всё ещё находятся перед лифтом, и принял свою гибридную форму. Его когти не шли ни в какое сравнение с Гейткипером, но теперь, когда его драгоценное оружие было утеряно, они стали бесценным инструментом. Голем из плоти как раз добрался до массива запечатывания земли и уже собирался доложить о своих выводах, как вдруг невидимая сила втянула его внутрь массива, и Тишина окутала его рот. Голем мог говорить, творить заклинания, но ни один звук не вырывался из его горла, оставляя того, кто слушал по ту сторону коммуникатора, в неведении. Как только голем ступил внутрь массива, всё было кончено.

Его конечности затекли, так как магическая формация запечатала как магию земли, необходимую конструкту для передвижения, так и все его пространственные заклинания, включая коммуникационные. Лит ждал в засаде за углом, используя в комбинации свои когти, когти Солус и орихалк, чтобы добраться до силового ядра, прежде чем голем успел бы среагировать. Существо попыталось выплеснуть всю свою мощь в виде молний вокруг себя, используя металлические стены, чтобы не дать врагу избежать зоны поражения своей атаки. Увы, Солус разместила на месте охоты Лита очень маленький, но вполне функциональный массив запечатывания воздуха. Трата маны только облегчила Литу задачу по убийству добычи одним выпадом.

[Когда земля их подводит, они каждый раз обращаются к воздуху. Юриал, ты действительно был идиотом. Массивы не бесполезны. Один-единственный может превратить непобедимый конструкт в груду металлолома], — подумал Лит.

&lt;— Берегись... —&gt;, — голем, который когда-то был молодым кареглазым человеком, сказал Литу из последних сил.

Его глаза были полны благодарности и слёз радости. Наконец-то его боль прекратилась, но у него не было времени тратить время на пустые слова. Теперь, когда он был свободен от рабских чар, со своим последним вздохом он желал помочь своему спасителю.

&lt;— ...зелёного массива. Сперва уничтожь Реактор. По... —&gt;, — он мысленно выругался.

Даже если он использовал минимальное количество слов, одного вдоха было слишком мало, чтобы донести мысль. Без голема с опустением лёгких у него не было возможности вновь их наполнить. Он шевелил губами, произнося последние слова с той силой, которая у него осталась. К сожалению, Лит понятия не имел, как он мог понимать давно умерший язык, не говоря уже о том, как неизвестные слова пишутся. Человек умер на руках у Лита, превратив радость от победы в странное подобие скорби. Юноша был едва ли моложе Лита, когда тот лишил себя жизни. Как и ему, юноше выпала несправедливая судьба, от которой не было спасения. Однако он никогда не сдавался и до последней секунды боролся за то, что считал правильным. Лит с помощью магии духа перенёс труп подальше от места охоты, поклонившись тому в знак благодарности, а затем с помощью магии тьмы уничтожил все следы плоти, пока человек не оказался на свободе, оставив от себя лишь механизм.

[Все заклинания, выгравированные на големе, исчезли. Во время засады не было отправлено ни одной передачи, — подумала Солус. — Возможно, в тот момент, когда ты ввёл его в массив, он был посчитан мёртвым. Локационные заклинания— тоже пространственные, поэтому массив Нешаль прервал его сигнал].

[Ещё лучше, — подумал Лит. — Я далеко от лагеря, и, если придут ещё големы, я смогу их уничтожить].

Засада израсходовала лишь малую часть энергии Лита, ему всё ещё не нужно было использовать Бодрость. Второй голем Варпом переместился на последнюю известную позицию своего товарища, попав в лапы магии духа.

— Берегись зелёного массива. Сперва уничтожь Реактор. По?.. — вопросительно обратился Лит, надеясь, что молодая женщина, связанная со вторым големом, сможет его понять и тоже готова ему помочь.

[Я не могу позволить ей тратить свой последний вздох, рассказывая мне то, что я и так знаю. Я должен быть на шаг впереди], — подумал он.

Она посмотрела на Лита озадаченным взглядом. Смерть не очень помогала мозгу шустро работать.

&lt;— О! — сказала она, когда его слова наконец обрели смысл. — Подвал. Иди туда. Спасибо...&gt;

Одного слова было недостаточно, чтобы объяснить своему спасителю всё остальное. Девушка использовала последние силы, чтобы выразить благодарность и уставиться в пол. Даже в смерти её взгляд, словно маяк, вёл Лита куда-то в дальний правый угол.

[Значит, подземных этажей больше одного, и всё самое интересное находится дальше], — Лит подождал, пока Солус примерно вычислит, куда указывают глаза женщины, прежде чем дать покой её изуродованной плоти.

Из тьмы, порождённой его заклинанием, вырвался огонёк, что прошёл сквозь гибридное тело Лита и устремился в небо.

[Это была её душа? — Солус была потрясена. — Неужели она отказалась уходить, пока не убедилась, что передала тебе своё послание?]

[Она была храброй женщиной], — сказал Лит.

По его правому виску стекала одна капля воды. Синий глаз теперь был открыт.

Третий глаз II

В гибридной форме у Лита не было ни крови, ни слёз, только пламя и тени обитали в его теле. Однако при открытии третьего глаза из него вытекла маленькая капелька воды, очень похожая на слезу. Синий глаз быстро стал жёлтым, как и два других, а затем снова закрылся.

[Так. Что это, чёрт возьми, было?] — подумал Лит, как только Солус достаточно оправилась от шока, чтобы поделиться с ним своими воспоминаниями о том, что только что произошло.

[Может, магия воды связана с душами?] — пробормотала Солус, прежде чем вспомнить, насколько плачевной была их ситуация.

Она провела тщательный анализ тела, жизненной силы и маны Лита, прежде чем пришла к выводу, что ничего не изменилось. Или, по крайней мере, ничего, что она могла бы обнаружить.

[Не обращай внимания на глаз номер три и сосредоточься на потенциальном големе номер три. Мой массив запечатывания воздуха долго не продержится без кристаллов маны], — она деактивировала магическую формацию, дабы сберечь свои постоянно уменьшающиеся запасы энергии.

Литу ни капли не понравился неожиданный поворот событий. Он понятия не имел, что это за энергетическая масса, которая только что покинула подземное сооружение, но одно он знал точно. Когда он наблюдал подобное явление в прошлом: в Кадурии против Чёрной звезды и в Маэкоше против Тезки, гибрида варга и мерзости, оба раза живые существа оказывались в рабстве. Их плоть была извращена, а разум заперт в бесконечном кошмаре, пока Лит не разорвал их цепи. Это откровение придало названию «Реактор маны» новый смысл.

[Согласно легендам, мана — это элемент жизни, а не мировая энергия, — размышляла Солус. — Квилла ошиблась: Реактор маны не может быть чем-то, что преобразует ману в жизненную силу, всё наоборот. Хотя с какой целью, я не знаю].

[Отличная мысль, Солус, — Лит продолжал ждать появления очередного голема, но ничего не происходило. Прошли минуты, Солус вернула себе полную силу и получила возможность сотворить очередной массив запечатывания воздуха, но безрезультатно. — Йондра права, за атакой явно стоит рука оди. Потеряв двух големов из плоти, они должны быть обеспокоены], — Лит рассуждал совершенно верно.

Големы из плоти должны были быть идеальными машинами убийства. Две быстрые смерти заставили оди пересмотреть свой план и прислушаться к докладам своих солдат, чтобы лучше спланировать борьбу с неизвестным врагом. Они были озадачены, узнав, что главной угрозой, похоже, являлась молодая женщина. Остальные были просто тупыми силачами и старыми пердунами. Им удалось убить четырёх конструктов лишь потому, что эта женщина каким-то образом их покалечила. Кроме того, тогда люди были ещё на пике своих сил. После же столь тяжелого боя, когда женщина была ранена, они должны были стать лёгкой добычей, но, похоже, стали ещё сильнее.

— Чур мне женщину-мага! — повторила Вейга. — Если хоть одно из твоих ржавых вёдер повредит её тело, я убью тебя, Гууна.

— Она явно самая сильная из группы. Её тело было бы напрасно потрачено на такую тщеславную девку, как ты, Вейга. Я же могла бы использовать её с пользой, — ответила Гууна.

Прежде, чем они успели начать препираться, причём с серьёзным риском убить друг друга и поставить под угрозу выживание всей группы, в дело вмешался Джиира.

— Хватит, вы двое. Как все уже договорились, торги за тела начнутся, как только мы определим их точное количество. Подобные споры — удел детей. Теперь, если мы хотим заполучить эти тела, нам нужна стратегия. Големов я отправил обратно в их зарядные капсулы, так что, когда они возобновят атаку, то будут на пике своих сил. Теперь мне нужны ответы. Как они так быстро убили двух големов из плоти, и как мы можем предотвратить повторение подобного?

Оди перестали думать о телах и сосредоточились на насущном вопросе. Они могли бы выковать новых мастеров кузнечного дела из плоти на своих мясных фабриках, но, хотя магические звери и могли понимать их приказы, оди не знали звериного языка. Кроме того, использование зверей в качестве материала означало, что получившийся голем будет слишком большим и не сможет легко перемещаться в ограниченном пространстве. Именно по этим причинам человеческие големы считались элитными войсками. Однако на разведение людей уходили годы, а у оди едва хватало ресурсов для поддержания жизни, не говоря уж о том, чтобы заботиться о достаточном количестве подопытных до достижения ими зрелости. Оставалось всего четырнадцать големов из плоти, а потому их следующая атака также обязана была стать последней.

***

Прождав более получаса, Лит решил вернуться к лифту. Гейзер маны восполнил часть его сил, но ничто не могло сравниться со сном. К тому времени, когда он вернулся в лагерь, только Квилла, Флория и Йондра ещё бодрствовали. Йондра использовала свою технику медитации, чтобы достичь глубокого транса, который позволил ей отдохнуть почти так же хорошо, как если бы она спала, восполняя запасы маны и расслабляя тело. Остальные профессора и Морок приняли тоник, чтобы ускорить своё восстановление, пока усталость не взяла верх.

— Как всё прошло, юная душа? — спросила Йондра.

— Минус два, — ответил Лит, почти прервав её транс. — Я заманил их по одному в массив Нешаль плюс мой собственный. Поскольку земля и воздух были заблокированы, убить их было несложно.

Никто из присутствующих не пропустил использование слова «убить» вместо «уничтожить».

— Я не знаю, когда они вернутся. Квилла, что насчёт моего вопроса? — спросил Лит.

— У меня плохие новости. Если рассматривать это место как оружейный, а не медицинский объект, то природа Реактора маны почти очевидна, — она ответила, ожидая, что её слова не потребуют пояснений.

— Нет, это не так, — сказали все в унисон, в том числе и Солус.

— Боги, ребята. Реактор маны! Название говорит само за себя. Что отличает посредственного мага от хорошего? Зачем нам нужны уровни магии? Дело не только в таланте, которым обладает человек, но и в количестве доступной маны. Имея неограниченную ману и с достаточным количеством тренировок, любой человек мог бы сотворить заклинания любого уровня, по крайней мере, в теории. Проблема в том, что мана — это то, что нельзя одолжить или украсть, не получив отравления маной, — она посмотрела в глаза Лита, удивляясь, как он мог нарушить столь фундаментальный закон магии. — Итак, Реактор маны — это, очевидно, то, что обеспечивает своего пользователя бесконечным запасом маны, делая его непобедимым.

— Нет, это невозможно, — ответил Лит, выражая возражения Солус. — Это место, как и большинство затерянных городов, подпитывается мировой энергией, но это не мана. Мировая энергия может конденсироваться в кристаллы и использоваться для подпитки заклинаний, но она не может наделить силой мага.

[По крайней мере, без фильтрации через ядро маны, как это происходит при Бодрости, — объяснила Солус. — Если бы оди знали о ядрах, они бы все были Пробуждёнными, а это явно не так. Без этого знания простое вливание мировой энергии в живое существо привело бы к смертельным последствиям. Статические ядра маны не смогут справиться с ней, не разрушаясь. Это всё равно что набирать воздух в воздушный шар, уже наполненный до предела, — он может только лопнуть].

— Я не о мировой энергии, Лит, — вздохнула Квилла.

«Иногда я задаюсь вопросом, то ли я говорю слишком быстро, то ли весь остальной мир просто медленный. О боги! Я начинаю мыслить, как Манохар», — подумала она.

Дредноут I

— Я говорю о мане, о том, что могут производить только живые существа. Думаю, после тщательных манипуляций с телами образцов с помощью магии света оди нашли способ извлекать, очищать и хранить ману из других живых существ. Она, назовем её нейтральной маной, не имеет энергетической сигнатуры, что позволяет использовать её, не страдая от отравления маной. Следовательно, реактор может быть заправлен только живыми существами, что также объясняет, почему мясные фабрики были перенесены сюда, почему оди продолжают разводить их до сих пор и как они смогли создать големов из плоти. Ковать эти дредноуты иначе невозможно.

Лит настолько привык использовать истинное кузнечное дело, что почти забыл, что у фальшивых магов для создания своих творений есть лишь столько времени, сколько держится магический круг. Соединение плоти с камнем, наполнение конструктов таким количеством массивов и заклинаний — всё это потребовало бы больше маны, чем могло быть даже у Манохара.

[Чёрт возьми, Квилла права. Готов поспорить, что сперва они завершили работу над реактором маны и только благодаря этому смогли воплотить в жизнь остальные проекты], — подумал Лит.

[Да, но почему?] — спросила Солус, и мысли её звучали удручённо.

[Что почему?]

[Почему Квилла поняла, что такое реактор маны, хотя у неё было куда меньше подсказок, чем у меня, а я потерпела неудачу? Может, я не так умна, как ты думаешь?] — ответила она.

[Во-первых, ты, по крайней мере, так же умна, как и Квилла, и даже если бы это было не так, ты бы всё равно была на голову выше меня. Во-вторых, это всё из-за меня], — сказал Лит.

[Из-за тебя? Думаешь, что из-за тебя я тупая или как?] — усмехнулась Солус глупой попытке Лита оправдать её недостатки.

[Нет. Просто и ты, и Квилла — гении-эрудиты, но если Квилла всегда фокусировалась исключительно на магии света, то благодаря мне ты также практикуешь все известные нам виды магии, как фальшивую, так и истинную. А это значит, что по сравнению с ней у тебя не было достаточно времени. Магия бесконечна, Солус, а у нас ограниченное количество времени каждый день. Ты потерпела неудачу не потому, что недостаточно хороша, а просто потому, что решила стать мастером на все руки, чтобы помочь мне справиться с моими проблемами].

Слова Лита заставили Солус взглянуть на картину целиком. Конечно, он был прав. Квилла ничего не смыслила в других специализациях, в то время как Солус могла дать фору большинству магов их возраста в их собственной области исследований. От осознания этого ей стало легче, ведь, как и любой маг, достойный своего звания, Солус была очень конкурентна. Но в то же время это заставляло её волноваться. Лит периодически оказывался втянут в серьёзные заварушки, и всякий раз она была его спасательным кругом. Если бы не Квилла, в этот раз они могли бы упустить важную подсказку для его выживания, на что она незамедлительно ему указала.

[Ты права, но давай будем честны. Будь я здесь один, я бы покинул это проклятое место сразу после сражения с грибковым существом. Я не настолько глуп, чтобы не понимать, когда выхожу за рамки своей компетенции], — подумал Лит.

Не он один был обеспокоен словами Квиллы. Йондра и Флория тоже ломали голову, пытаясь найти хоть какой-то хлипкий шанс на выживание. Они были заперты в неизвестном месте, им некуда было бежать, и их окружали вечные враги. Их положение было не просто ужасным, их ожидал смертный приговор. Все они пришли к выводу, что их единственная надежда — найти Варп, что перенесёт их достаточно далеко от Кулы, дабы они смогли избежать зоны действия смертоносного газа. Лит немного вздремнул, дабы восстановить силы. Его естественное восстановление было отличным подспорьем, но оно не могло сбросить Бодрость самостоятельно, только отсрочить следующее использование техники дыхания. К сожалению, этот покой длился недолго. Пока экспедиционная группа отдыхала, оди изучали массив запечатывания земли с помощью своих приборов наблюдения или посылая големов исследовать места, где камеры были уничтожены. Формация Нешаль была выполнена из современных рун, но все массивы можно было сломать, имея достаточно времени и подготовки. Вдобавок ко всему, благодаря своей гибридной природе големы из плоти могли использовать магию почти как истинные маги, что облегчало им адаптацию заклинаний к любым обстоятельствам. Чуть более чем через полчаса после того, как Лит уснул, массив запечатывания земли начал мерцать, а кристаллы маны, подпитывающие его, — дребезжать. Йондра быстро разбудила всех, одновременно зачитывая заклинания. Несмотря на оцепенение, вызванное тем, что она всё еще была довольно уставшей, Нешаль поняла, что происходит, и вернула кристаллы маны. Благодаря ментальной связи со своими массивами она знала, что у нее нет шансов заблокировать нападение в одиночку, по крайней мере, надолго. Вместо того, чтобы тратить ману, пытаясь выиграть какие-то секунды, лучше было подготовиться к предстоящему бою.

— Тебе ведь это не будет сложно, так? — сказал Морок, жалея, что не может поспать ещё немного. Его силы почти вернулись, но этого было недостаточно. — Ты в одиночку убил двух големов. Если мы просто прикроем тебя и задержим остальных, то уничтожение четырнадцати конструктов займёт у тебя сколько, минуту?

— Во-первых, разве ты не должен был спать? — Лит был поражен как слухом, так и идиотизмом Морока. — Во-вторых, это была засада, где я поражал по одному голему за раз под воздействием двух массивов. Они были лёгкой добычей. Я не сражался, я убивал. Теперь же они идут вместе, и мне нужно биться с ними лоб в лоб. Это совершенно другое дело.

— Уже и помечтать нельзя, — вздохнул Морок.

— Жилые кварталы — это тупик. Мы должны найти мясные фабрики и их Варп-руны. Лаборатории — наш единственный выход, — сказала Флория, объяснив всем открытия Квиллы о реакторе маны.

Группа кивнула, и, пока массив медленно разрушался, они начали двигаться по восточному коридору, уничтожая на своём пути устройства наблюдения. Они понимали, что это рискованный ход, но это был их единственный выход. С одной стороны, это означало выдать своё местоположение, ведь магические предметы сами по себе не ломаются. С другой, в случае отступления оди и их приспешники не смогли бы их отследить.

— Нам нужно поторопиться, — сказала профессор Гаакху. — Если мы не успеем отойти достаточно далеко, прежде чем массив разрушится, наши спины будут...

Пока Лит мысленно проклинал профессора за то, что та накаркала, массив исчез, сменившись двумя големами из плоти позади и ещё двумя перед ними. Больше они не могли передвигаться по коридору. На сей раз группа попала в хорошо устроенную засаду. Конструкты не пытались приблизиться к жертвам, они разом выпустили мощную молнию. Электричество пронеслось по металлу, из которого состоял весь коридор. Каждый раз, когда молния достигала нового голема, она поглощалась, высвобождалась и усиливалась, позволяя четырём конструктам за долю секунды создать разрушительную электрическую формацию. Лит и Морок подпрыгнули, чтобы избежать удара, активировав заклинание парения, дабы держаться подальше от земли. Нешаль активировала ещё один массив запечатывания земли, который она приготовила, используя свой Коронный посох, чтобы поглотить заклинания противника до того, как они смогут её достать. Флория успела покрыть землю под ногами камнями, хранившимися в её пространственном амулете, прихватив с собой Квиллу.

Дредноут II

Остальным членам экспедиционной группы повезло меньше. У них наготове было множество заклинаний и ещё больше средств защиты, но рефлексы их подвели. Как только электрический разряд поразил их, они утратили концентрацию, а значит, и всякий шанс контратаковать. Массив запечатывания земли лишь замедлил големов. Они всё ещё могли двигаться благодаря своим металлическим частям и электромагнитным полям, к тому же он не мешал им использовать другие элементы. Рейнджеры бросились вперёд, используя заклинание полёта, но по ним ударила ещё одна молния, а затем руки големов прихлопнули их, словно мух. Со столь малым импульсом и отсутствием земли под ногами они могли использовать лишь часть своей истинной силы. К счастью, благодаря слиянию земли Литу удалось избежать основной тяжести повреждений и остаться в сознании, но удар всё равно был достаточно сильным, чтобы сломать ему ребра. Внезапно возникло ещё больше големов, что влетели в середину группы и собрали профессоров, лежащих в полубессознательном состоянии. Как бы хороша ни была их защита, их ослабленные тела не могли выдержать столь длительный шок. В мгновение ока Йондра, Гаакху и Элкас были унесены прочь и исчезли в пространственной двери, открывшейся прямо за массивом. Затем два новых голема двинулись, чтобы оглушить и забрать оставшихся женщин.

[Чёрт возьми! — подумал Лит, пока его зубы клацали от удара током. — Первые четыре конструкта — это просто живой массив. Настоящая угроза исходит от двух других. Эти големы чертовски умны].

[Всё куда хуже, — объяснила Солус. — Они спланировали свою атаку так, чтобы не дать нам сразу создать массивы запечатывания земли и воздуха. Не важно, какой элемент будет сотворён первым, они всё равно нас уничтожат].

Наложение массивов было сложным делом. Если сделать это неправильно, то первый массив мог помешать активировать второй. Во время их засады Солус не торопилась готовить массив запечатывания воздуха и следила за тем, чтобы не испортить защиту лагеря. Големы, находившиеся рядом с рейнджерами, каменными кулаками были готовы обратить их в пыль. Литу и Мороку удалось подняться обратно в воздух, но их положение не слишком улучшилось. Тем временем Квилла взглянула на приближающегося врага и заметила нечто странное. Все големы, казалось, настороженно смотрели на неё и были как-то озадачены. Их приказы были довольно противоречивы, так как девушку нужно было задержать любой ценой, но при этом не причинить ей вреда и не позволить ей их коснуться. С запечатанной магией земли големам оставалось только ждать, когда она соскользнёт с камней и попадёт в поток электричества. Тока уже было достаточно, чтобы преодолеть большинство зачарованных защит, ещё большее количество могло убить ценные образцы на месте. Внезапно Квилла вспомнила слова Йондры и решила действовать. Она сняла туфли и спрыгнула на пол, вызвав у Флории сердечный приступ. Големы последовали своим протоколам, остановив атаку до того, как та успела причинить вред.

— Благодарю за вашу доброту, — сказала Квилла, одновременно активируя Сканер и Долото.

Голем попытался увернуться, но его движения, основанные на магии воздуха, были слишком медленными по сравнению с её рефлексами, усиленными зельями. Он попытался оттолкнуть Квиллу, но команда «не причинять ей вреда» была весьма раздражающей. Тем временем рейнджеры наконец-то смогли поставить ноги на землю. Летать в таком замкнутом пространстве было столько же сложно, сколь и опасно. Теперь у них не было пространства ни для уклонения, ни для атаки, но это был единственный способ избежать смертельного удара током.

— И что теперь? — спросил Морок.

Их ситуация лишь превратилась из бедственной в просто ужасную. Массив запечатывания земли не позволял им использовать пространственную магию, а нахождение так близко друг к другу не позволяло прибегнуть и к другим элементам.

— Вы с Нешаль позаботитесь о двоих спереди, а мы с Флорией будем сдерживать остальных, пока вы не закончите, — сказал Лит, отступая назад.

Теперь Морок был один против двух големов, но, по крайней мере, у него было сколько угодно пространства, в то время как его противники спотыкались из-за массива. Профессор Нешаль пыталась придумать, как ему помочь, но в её посохе скопилось безумное количество энергии, от которой она не представляла, как избавиться. Удар по големам их же заклинанием просто перезарядил бы их, удар по полу убил бы её спутников, что не оставляло ей выбора.

— Уклоняйся! — крикнула Нешаль, выпуская мать всех молний прямо в центр конструктов.

Та пронеслась вдоль коридора и свернула за угол, направляемая волей Нешаль. Теперь, когда она снова была полностью сосредоточена, она начала зачитывать заклинание, пока её посох парил перед ней, оставляя руки свободными.

«Очень надеюсь, что старуха знает, что делает», — вздохнул Морок, глядя на то, как воздух перед големами становится абсолютно чёрным.

Вот-вот должно было активироваться какое-то мощное заклинание тьмы, а у него не было возможности ему противостоять. Тем временем Квилла схватила стоящий перед ней конструкт и с помощью четырёх Долот уничтожила столько рун, сколько смогла за один раз. Творить несколько заклинаний одновременно было утомительно, но она не могла позволить себе стирать руны по одной. Удар, что едва не убил её, всё ещё ярко горел в её памяти, и потому решила поверить в броню Скинуокера, дабы защитить себя на случай, если приоритет голема изменится, и тот нападёт на неё. Как она и предсказывала, как только существо было деактивировано, его компаньон снял перчатки и послал мощную шоковую волну, от которой она должна была потерять сознание. Квилла влила ману в броню, отразив большую часть удара, и попыталась схватить следующую жертву. Голем встретил её ударом кулака в лицо. Он знал, что с такой защитой она не умрёт, и Квилла попалась в его ловушку. Она приняла на себя всю силу импровизированного контрудара, и её тело со звонким звуком отскочило от стены, а затем рухнуло на пол подобно тряпичной кукле. Флория в ужасе уставилась на эту сцену, но ничего не могла поделать. Её эсток был бесполезен против големов, и даже лучшие её заклинания не наносили им никакого урона. Она могла только замедлить их, но без элемента земли большинство заклинаний в арсенале рыцаря-мага были недоступны. Лит подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как голем из плоти подхватил тело Квиллы и улетел. На человеческом лице конструкта застыла улыбка. Теперь, когда они заполучили главный приз, их больше ничто не сдерживало. Его тело засветилось, а затем испустило сферу тьмы размером с коридор, от которой Литу было невозможно увернуться.

«Прекрасная мысль. Если я просто пройду через заклинание на полной скорости, то на секунду ослепну, получу урон и позволю заклинанию поразить и Нешаль, и Морока. Увы, не вы одни можете жульничать».

Лит выдохнул поток пламени происхождения, поглотившего заклинание тьмы, позволив ему пройти невредимым. Голем продолжал улыбаться, испуская один импульс за другим и заставляя Лита остановиться.

Беглец I

[Этот человек либо сошёл с ума из-за продолжительной агонии, либо получает удовольствие от своей работы, — заметила Солус. — Другие големы из плоти гораздо менее изобретательны, потому что ограничиваются выполнением своих команд, этот же этот парень старается изо всех сил].

Это действительно была умная стратегия. Как и истинным магам, конструктам не нужно было произносить заклинания. Более того, они могли свободно использовать некоторые из своих способностей, не тратя время на творение заклинаний, как это делал Лит. Используя эти импульсы тьмы, голем делал так, что Лит был вынужден либо исчерпать все свои заклинания, либо обречь на гибель двух других людей, стоящих за ним. В обычной ситуации Литу не было бы особого дела ни до Нешаль, ни до Морока, но без них ему пришлось бы столкнуться с тремя големами вместо одного. Математика была сурова. Хуже того, чёрные импульсы шли так близко друг к другу, что Литу приходилось поочерёдно использовать пламя происхождения и заклинания, дабы не задохнуться. Голем заметил абсурдную скорость творения заклинаний человека и вскоре устал от этой игры. Он развернулся, чтобы уйти, но его тело отказывалось двигаться. Квилла только что закончила уничтожать пять рун, выкованных в его жизненной силе. Она просто притворялась оглушённой, неторопливо обездвиживая противника и экономя при этом как можно больше маны. После заклинаний пятого уровня и побоев, которые она перенесла, её запасы энергии были опасно малы.

— Они оба беспомощны! — сказала она Литу, который тут же подарил первому голему быструю смерть, при этом убедившись, что садистский конструкт будет страдать столько, сколько позволит его тело.

Квилле было очень интересно, как Литу удаётся всегда находить силовые ядра с первого удара, но в тот момент ей было всё равно. Флория была на пределе, и никто из них ничего не мог сделать.

— Неужто ты и впрямь не сделаешь ничего полезного? — вопросил Морок, обнуляя два импульса тьмы с помощью всех заклинаний, что были у него наготове. — Серьёзно, если не умеешь драться, зачем отправляться в опасный город и подвергать опасности невинных рейнджеров, а не проводить время с внуками?

Он пытался физически атаковать големов, но те держали его на расстоянии, безостановочно стреляя заклинаниями. Коридоры были для него настоящим кошмаром, так как ледяные копья разбивались о стены и выпускали острые осколки, от которых было практически невозможно увернуться. Огненные шары производили достаточно шума и света, чтобы он ослеп и оглох. Морок сумел выжить в последних нескольких схватках только благодаря своим зачарованным защитам и тому, что големы, казалось, были больше заинтересованы в том, чтобы взять Нешаль живой, чем убить его. Всякий раз, когда он оказывался рядом с ней, они снижали мощность атаки. Морок с радостью бросил бы её, если бы не тот факт, что вместе со старой каргой падёт и массив. Кроме того, ему некуда было бежать. На другом конце коридора было ещё больше големов из плоти.

— Экиду! — приказал Морок, и его молоты стали абсолютно чёрными, а затем он направил их на приближающиеся взрывы тьмы, дабы свести на нет заклинания големов. — Прошу, не торопись, бабуля. Я не хочу, чтобы ты вспотела от утомления, — его голос сочился сарказмом.

Рейнджеры старались изо всех сил, но их заклинания были бесполезны, и, скоординировав атаки, големы сделали невозможным для Лита и Морока подойти достаточно близко для удара. Всякий раз, когда кто-то из них подходил, конструкты просто электризовали свои тела и разрывали дистанцию. Флория смогла продержаться так долго лишь благодаря защитным свойствам брони Скинуокера, которая покрывала её орихалком каждый раз, когда она вливала достаточно маны. Иначе постоянный натиск заклинаний, которые на неё обрушивали, уже давно заставил бы её рухнуть. Лит снова остро ощущал потерю Гейткипера. Он мог видеть силовые ядра, мог подойти к ним достаточно близко, чтобы нанести удар, но ни один из его прототипов оружия не мог выдержать ману, необходимую для того, чтобы пробить тело конструкта. Обе команды вели проигрышную битву, в которой противник неустанно шёл вперед, а они были вынуждены отступать. Големы постоянно посылали потоки света друг в друга и в ближайшие стены, создавая электрический занавес, который не позволял их добыче даже сбежать.

— Мы могли бы уйти Блинком в безопасное место, если бы не твой дурацкий массив! — бросил Морок Нешаль, как только они с Литом оказались спина к спине. — Раз уж я здесь умру, прошу, будь со мной честна. На чьей ты стороне на самом деле?

— Может, заткнёшься нахрен? — злобно зарычала Нешаль, хлопнув посохом по земле и выпустив заклинание, которое она кропотливо готовила, несмотря на всё его ёрничанье. — Уничтожь их, сейчас же!

Нешаль знала, что для мага держать наготове более одного массива было невозможно, равно как и для другого мага творить второй, не тратя времени на изучение того, как первый маг организовал свой собственный. Это объяснялось тем, что, если два массива сильно наложатся друг на друга, второй просто станет пустой тратой маны. Поскольку в бою редко находилось время для второй формации, Нешаль придумала использовать своё собственное заклинание в качестве основы для следующего массива. Используя общие для них руны, она могла сократить время творения ценой длительности действия. Когда массив запечатывания воздуха и запечатывания земли наложились друг на друга, големы из плоти упали на землю лицом вперёд. Лит ударил одного из них, Квилла и Морок сделали то же самое, но вскоре группа была вынуждена бежать. Големы были парализованы, но далеко не беспомощны. Они испускали из своих тел густой туман тьмы, который чуть не убил как Квиллу, так и Морока. Лит снёс силовое ядро своей цели, поэтому по крайней мере один конструкт не смог нанести ответный удар, оставив им достаточно пространства, чтобы добраться до безопасного места. Литу пришлось взвалить на плечи двух своих павших товарищей, пока они убегали так быстро, как только могли. Сразу после магии тьмы конструкты начали выпускать заклинания в случайных направлениях, используя замкнутое пространство коридора, делавшее любое заклинание с обширной зоной поражения невозможным для уклонения.

— Мы правда можем позволить себе оставить их в живых? — спросил Лит.

Они с Солус ломали голову, пытаясь найти способ уничтожить временно парализованных конструктов, но безрезультатно. Лит ещё не залечил свои раны, и даже если бы он успел вернуться в форму, такой мощный слой магии тьмы, скорее всего, убил бы его даже с усиленной защитой брони Скинуокера. И то, если бы ему удалось прорваться сквозь шквал взрывов, бушевавших в коридоре.

— Нет, но, убив их, я истрачу последние силы. Как думаешь, ты сможешь защитить нас всех, пока мы не восстановимся? — спросила Нешаль.

— Нет, — покачал головой Лит.

— Ну что ж. Я пожила достаточно, — Нешаль вытащила из своего пространственного амулета то, что выглядело как три гигантских гвоздя, и начала зачитывать очередное заклинание. Она была настолько слаба, что её дыхание было прерывистым, и время от времени ей приходилось хвататься за посох, чтобы не упасть.

Беглец II

Големы из плоти лежали достаточно близко, чтобы небольшого массива хватило сразу на всех, что сократило длительность заклинания Нешаль и потребовало меньше маны. Как только она закончила, их силовые ядра стали видны несмотря на окутывающую големов тьму. Взмахом руки Нешаль деактивировала свои массивы и послала три гвоздя в цели с такой скоростью, что воздух деформировался при их пролёте. Зачарованные предметы быстро справились с защитой конструктов и пронзили ядра. Затем они впитали в себя энергию массивов своей создательницы и впрыснули её внутрь големов, убив тех на месте.

— Можешь бросить меня здесь, — сказала Нешаль, рухнув на пол.

У Лита не было времени спрашивать её, что именно она сделала и почему не сделала этого раньше. Сперва ему нужно было вылечить Квиллу и Морока, находившехся в критическом состоянии. Огромная доза элемента тьмы, полученная в упор, усугубила их раны и подорвала жизненную силу. После стабилизации их состояния они с Флорией были единственными, кто ещё оставался в сознании, и то лишь потому, что Флория оставила большинство своих ран незалеченными. Без своего щита она не могла блокировать атаки големов, в результате чего ей изрядно досталось. Несколько осколков льда до сих пор впивались в её левый бок, огненный шар сжёг часть волос и сделал правую часть лица красной. У неё больше не было бровей, а правый глаз затянула пелена. Под доспехами её кожа представляла собой скопление ожогов из-за всего пережитого электричества, но она всё ещё стояла на ногах.

— Эх, к чёрту, — сказал Лит, положив руки ей на плечи и произнося при этом тарабарщину.

Он полностью зарядил её Бодростью, заставив Флорию чувствовать себя так, будто она только что проснулась после восьмичасового сна. Все её раны исчезли, и даже волосы вернулись на место. Флория слишком устала для нового шока, а потому просто приняла это благословение и ждала объяснений.

— Мне нужна твоя помощь, — вместо этого сказал Лит. — Я не могу нести всех в одиночку и одновременно заботиться о мерах безопасности. Я не оставлю Квиллу здесь, а эти двое нужны для нашего выживания.

— Только один вопрос, — ответила Флория. — Какая от них может быть польза в таком состоянии? Не лучше ли тебе сейчас всех подзарядить? Что толку от твоих секретов, если оди заполучат наши тела в свои руки?

— Пожалуй рискну, — сказал Лит.

Прежде чем они двинулись к исследовательской зоне, Флория поместила свои камни обратно в карманное измерение. Они медленно продвигались вперёд, уничтожая камеры на своем пути, чтобы оди не могли шпионить за ними.

***

Квилла была не единственной, кто решил притвориться без сознания. Безрассудный поступок Манохара, обнаружившего скрытую крепость Труд, уже давно был популярен. В тот момент, когда големы окружили их, Йондра поняла, что бороться бессмысленно, поэтому использовала все свои силы, чтобы не потерять сознание, и позволила конструкту забрать ее.

«Мы находимся в слишком невыгодном положении, борьба лишь выиграет немного времени. Вместо этого я смогу выяснить, что случилось с Райнером, и одним махом проникнуть в тыл врага», — подумала она.

Квилла объяснила ей, как победить големов, поэтому Йондра использовала всё доступное время, чтобы просканировать своего похитителя, и в тот момент, когда он привел её к клеткам, она ударила Долотом по его рунам. Этого было достаточно, чтобы парализовать, но не убить его. Для этого ей нужно было применить куда более грубые методы. Время было на исходе, поэтому она просто колола своим самым мощным зачарованным клинком все каменные части голема, пока не отыскала силовое ядро. Это было бы невозможно, не будь конструкт совершенно беспомощен. Зная, что у неё не так много времени, Йондра использовала свои заклинания обнаружения, чтобы проверить наличие массивов наблюдения и изучить дверь камеры. Её целью было спасти Райнера, а затем найти способ выбраться оттуда. Она бы с удовольствием помогла Литу и остальным, но Йондра была не настолько наивна, чтобы думать, что сможет справиться со всем сама. Как и всё остальное, подземная тюрьма была сделана из металла, а её двери — из некоего армированного стекла, чтобы можно было заглянуть внутрь. Камеры явно предназначались не столько для заключённых, сколько для образцов. Здесь не было ни кроватей, ни ванных, только светящиеся красные цепи, с помощью которых жертвы оди были подвешены к стене. Йондра посмотрела на Элкаса и Гаакху, лежавших без сознания у её ног, и гадала, могут ли те быть ей полезны. Ей потребовалась всего секунда, чтобы решить исцелить их ровно настолько, чтоб они очнулись.

«Я не понимаю язык оди, и, если ситуация изменится к худшему, я всегда смогу использовать их как отвлекающий манёвр», — подумала Йондра.

Она не стала ждать, пока её коллеги придут в себя, и стала оглядываться в поисках своего любимого ассистента. Каждая камера была рассчитана на содержание до четырёх особей, поэтому пропавших членов экспедиции держали в двух разных камерах. Одна — для солдат, другая — для ассистентов. Избавившись от камер наблюдения, Йондра с удивлением обнаружила, что на дверях нет никакой защиты. Единственное, что ограничивало заключённых, — это те же цепи, которые использовались для заточения гибрида мерзости. Вся молодёжь были в сознании. Некоторые — бледны от испуга, у других глаза были красными от слез. Райнер был среди первых, но его лицо вновь обрело цвет, когда он увидел Йондру.

— Серьёзно? Я понимаю, что ты напуган, но со свободными руками и ртом как ты можешь всё ещё быть здесь? — она любила Райнера как сына, но мысль о том, что ужас заставил того сидеть сложа руки, бесила её больше, чем можно было выразить словами.

Одно дело — быть кротким, и совсем другое — глупым.

— Я пытался сбежать, но эти чёртовы цепи блокируют мою магию, — Райнер наколдовал небольшой огонёк, и цепи засветились.

От них пошёл зловещий импульс энергии, от которого у Райнера вздулись вены, а по телу прокатились волны боли. Йондра почувствовала себя виноватой за свои поспешные выводы. Райнер добровольно терпел эту боль, чтобы раскрыть природу магического артефакта наставнику.

— Это объясняет, почему гибрид не мог использовать ничего, кроме физических атак, — пробормотала Йондра.

Несмотря на то, что времени терять было нельзя, научное любопытство заставило её сотворить несколько заклинаний кузнечного дела, дабы проанализировать цепи.

«Такие знания могут пригодиться, если нас снова схватят», — подумала она, пытаясь оправдать свои действия.

Любопытство — вот что отличало выдющихся магов от посредственных, так же как кисть позволяла отличить художника от маляра.

«Что это, во имя богов? Цепи способны запирать жизненную силу своего пленника, чтобы свести на нет его поток маны и исцелить в случае травм. Именно поэтому магические звери, которых захватили оди, не могли покончить жизнь самоубийством, а гибриды — вырваться из цепей. Даже ампутировать конечности — не вариант».

Йондра была поражена жестокой изобретательностью такого устройства, но, к счастью, оно было старее её первых шагов. Простой Чистый лист четвёртого уровня заставил красные цепи разомкнуться, освободив Райнера.

Разделение I

— Что ж, по крайней мере, цепи тебя просто отменно вылечили. Пойдём, — сказала Йондра.

— А остальные? — спросил Райнер.

— Хороший вопрос, — Йондра усмехнулась, глядя на своих коллег, которые до сих пор и пальцем не пошевелили.

— Моя ассистентка Нилла погибла от рук грибкового существа. У меня нет никаких обязательств по отношению к кому-либо из этих детей. Я уже не смогла защитить себя, о том, чтобы заботиться о ком-то ещё, не могло быть и речи, — сказала Гаакху.

— Мне жаль, Онма, но профессор Гаакху права, — вторил Элкас. — Обещаю, если мне удастся сбежать отсюда, то я отправлю всю армию на твоё спасение. Если же я потерплю неудачу, то надеюсь, что ты сможешь убить меня, потому что, что бы ни задумали для нас оди, я уверен, это хуже смерти.

— Но все вы — могущественные маги! — зашипел Райнер. Голос Квиллы, назвавшей его трусом, всё ещё эхом отдавался в его голове, побуждая его стать лучше. — Неужели вы действительно ничего не можете сделать?

— Парень, повзрослей, — сказала Гаакху. — Спасать всех и побеждать зло — это сказки. Могу поспорить, что наша история закончится словами «а потом все они умерли». Если Йондра хочет обременять себя тобой, это не моё дело.

Затем она освободила пленных солдат, которые тут же принялись есть и пить, чтобы восстановить силы.

— Как глава экспедиции, в отсутствие капитана Эрнас я являюсь офицером самого высокого здесь ранга, — сказала Гаакху. — Я приказываю вам помочь мне найти выход из Кулы, чтобы предупредить Королевство об угрозе, которую всё ещё представляют оди. Это ясно?

Солдаты отдали ей честь, лишь раз повернувшись, дабы взглянуть на плачущих ассистентов. Как военные, они были слишком хорошо знакомы с сопутствующим ущербом, но это не значило, что он был им по нраву. Так или иначе они ничего не могли поделать. Ассистенты уже не раз оказывались мёртвым грузом. Конечно, солдаты также проигрывали големам, но проигрывали с боем, а не плакали и не молили о пощаде. Всех солдат Флории кто-то ждал дома, и никто из них не хотел умирать просто так. Им предстояло либо выбраться, либо умереть в попытке оповестить Королевство. Всё остальное не имело значения.

— Ты слышал её, она заботится только о себе, — шепнула Йондра Элкасу, пока её уважаемая коллега играла свою роль, как Йондра и предсказывала. — Мне нужно, чтобы ты читал тарабарщину, а тебе — чтоб я управляла технологиями оди. Договорились?

Элкас кивнул и пожал её руку. Дверь в тюрьму тоже была открыта, что вызывало у всех жуткое чувство. Это могло означать только то, что никому ещё не удавалось сбежать. Они вошли в широкую комнату, от которой ответвлялось несколько коридоров, каждый из которых имел свою подпись. Гаакху повела солдат по второму коридору справа от себя, даже не взглянув на своих коллег.

— Куда она идёт? — спросила Йондра.

— На склад, — ответил Элкас, прежде чем по очереди прочитать и указать на другие таблички. — Реактор маны, мясные щиты, фабрика големов, ванные комнаты, административный офис, лестница и столовая.

— Хорошая идея, поэтому мы пойдём в комнату мясных щитов, — сказала Йондра, просканировав выбранный ею коридор.

— И почему же? — Элкас никому не доверял, но, по крайней мере, Йондра нуждалась в нём.

Он боялся, что изживёт свою полезность, и должен был быть готов постоять за себя.

— Потому что, когда она поднимет тревогу, а так оно и будет, я хочу быть как можно дальше. К тому же Лит и Флория осмотрели комнату и рассказали нам, каких массивов можно ожидать. Это самый безопасный выбор.

Элкас кивнул, понимая, что оди наверняка подготовили несколько точек выхода для своих охранников, и, возможно, одна из них находилась недалеко от города, название которого он мог бы узнать. Однако он оставил эту мысль при себе. После того, как он отрёкся от собственного ассистента, оставить Йондру позади, чтобы увеличить свои шансы на выживание, было несложно.

***

Тем временем на верхнем этаже Лит с Флорией добрались до двери, ведущей в исследовательскую зону. Големам из плоти несколько раз удавалось обнаружить их, лишь чтобы увидеть, как люди Варпом уходят прочь. Отключив камеры, Лит мог свободно вернуться в любое место, где уже побывал, заставив конструкты разделиться и отправиться на их поиски.

— А вот и причина, по которой я выжидал, — Лит использовал Бодрость на остальных, восстановив примерно половину их сил.

— Как долго я была без сознания и где мы находимся? — спросила Нешаль, разминая конечности.

— Три часа, — ответил Лит. Прошло едва ли десять минут, и его ложь чуть не заставила Флорию вскрикнуть от удивления. — Мы решили отдохнуть, прежде чем двигаться, но были вынуждены несколько раз прибегнуть к Варпу, чтобы избежать големов.

— Спасибо, что позволил мне отдохнуть и не бросил позади, — Нешаль отвесила Литу глубокий поклон. — А теперь давай выбираться отсюда.

Пока она управлялась с дверью, Морок и Квилла поглощали довольно много еды, и оба поражались своему идеальному физическому состоянию, несмотря на все полученные раны. Их вид вызвал у Флории чувство голода, заставляя её снова наброситься на еду.

— Плохие новости. Эта дверь полна массивов, но ни один из них не связан с замком. Все они связаны с этим, — Нешаль указала на считыватель ключевых карт. — А значит, это работа для мастера кузнечного дела.

Поблагодарив её за отличные новости, Лит проскандировал тарабарщину и использовал Бодрость. Как он и надеялся, реле снова было два, но на сей раз с массивами было связано только неправильное. Всё, что ему нужно было сделать, — это послать импульс маны в реле, связанное с замком, чтобы оно щёлкнуло.

«Конечно, энергетическую сигнатуру ключ-карты гораздо сложнее имитировать, чем ключ, но с такой конструкцией мне это и не нужно, — подумал Лит. — В отличие от верхнего этажа, здесь нет такого понятия, как повторение или правильный порядок символов, только правильный или неправильный импульс. Против истинного мага это всё равно что вовсе не иметь замка».

«Милостивые боги, надо было изучить кузнечное дело, — подумала Нешаль. — Никто из нас не умеет читать язык оди, но, по крайней мере, если мы сможем открыть все комнаты, то обязательно найдём выход. Без Гаакху и Йондры эта команда — мой лучший вариант», — Квилла завалила больше големов, чем кто-либо другой, Морок казался бессмертным, а Лит предстал перед глазами Нешаль как истинный гений.

Они оказались в Т-образном переходе с несколькими дверями, расположенными между ними на таком расстоянии, что каждая комната должна была быть размером с отельный люкс.

— Подожди, прежде чем мы продолжим, мне нужно знать, какой массив вы предпочитаете. Блокировка земли, блокировка воздуха или обнаружение силы? — спросила Нешаль.

— А всё выбрать нельзя? — спросил Морок.

— Размечтался. Держать наготове целую магическую формацию уже утомительно, а от двух я бы рухнула уже через несколько минут.

— А у вас есть ещё такие зачарованные гвозди? — спросил Лит.

— Да, но в прошлый раз големы были совершенно неподвижны. Я не могу убить их в одиночку, если ты об этом, — ответила Нешаль.

— Тогда обнаружение силы. Так мы все трое сможем уничтожить големов и использовать пространственную магию. Хорошо? — Флория и Морок кивнули, превратив свои оружия в тонкие клинки высокой плотности, коими было бы проще пробить толстую оболочку конструктов.

Разделение II

Тем временем оди испытывали смешанные чувства по поводу последних событий. Они потеряли больше половины своей так называемой непобедимой армии, и впервые за много веков у них появились пленники, которым ещё и удалось сбежать. Положительным моментом было то, что среди беглецов нашелся хотя бы один человек, способный понимать их язык. Гаакху решила отдать предпочтение скорости, а не скрытности, так как отключение камер всё равно выдало бы её положение. Сама того не подозревая, она позволила оди заметить, как проверяет каждый знак, прежде чем решить, куда идти.

— Это решает все наши проблемы, — сказал Джиира. — Нам нужно просто сохранить эту обезьяну и молодёжь, чтобы иметь полный доступ к внешнему миру. Время избавиться от мусора.

***

Группа Лита двигалась по коридорам, вынужденная исследовать их все в поисках способа добраться до нижних этажей. Пока их спутники были без сознания, Лит поделился с Флорией предсмертными словами големов. Она была рада узнать, что у них есть преимущество перед скрытыми врагами, и разделяла удивление Лита по поводу его способности понимать мёртвый язык, хотя он и не мог на нём читать.

«Могут ли его проклятие Видений смерти и предсмертное состояние этих несчастных существ быть объяснением феномена? — подумала Флория. — Надеюсь, я ошибаюсь, иначе это может означать, что состояние Лита ещё хуже, чем оценили профессора».

Место было совершенно пустым, но благодаря окнам из армированного стекла они могли наблюдать за каждой комнатой, а Флория могла использовать свои заклинания кузнечного дела для поиска пространственных рун. Подземные лаборатории полностью отличались от тех, что находились на верхнем уровне Кулы. Все они были чистыми, без цепей и клеток. Каждая комната была заполнена смесью магии и механизмов — фирменной техникой оди, позволяющей преодолевать ограничения древних рун. Лаборатории были рассчитаны на размещение полноценной исследовательской группы, но в тот момент в них было всего два образца. Очевидно, они использовали их для проведения отточенных процедур на оди или просто для отладки последних деталей. Они нашли и лифт, и лестницу, но тесниться в замкнутом пространстве с риском того, что големы могут Варпом оказаться прямо перед ними, было нежелательно, поэтому они предпочли воспользоваться лестницей, чтобы добраться до нижнего этажа.

[Что-нибудь полезное, Солус?] — спросил Лит, открывая один за другим замки картами-ключами.

[Нет, но будь начеку. Удивительно, что оди не стали больше использовать свои мясные щиты и не двинулись нам навстречу. После столетий практики и с их эго они должны считать себя непобедимыми], — ответила Солус.

Лит размышлял над её словами, когда возникла более насущная проблема. Перед ними было два коридора, один слева, другой справа, и над каждым из них висели многочисленные надписи. Оба коридора разветвлялись на множество других, а поскольку никто не умел читать на языке оди, и в комнате не было окон, этаж был для них сродни лабиринту.

— Что нам теперь делать? — спросил Лит у всех, в том числе и у Солус.

Големы предупредили их о зелёном массиве и посоветовали добраться до подвала, но эта информация стала бессмысленной.

— Открываем эти чёртовы двери одну за другой и, как только найдём пространственную руну, если по ту сторону не окажется этого ядовитого газа, уходим, и точка! — сказала Нешаль.

У Флории было много возражений против того, чтобы бросить своих солдат, профессоров и ассистентов. Не потому, что это был бы полный провал в её личном деле, а потому, что после всего того времени, что они провели вместе, она считала их почти друзьями. Так или иначе, она не знала, живы они или нет, и опасение того, чтобы присоединиться к ним на операционном столе оди, не оставляло выбора. Она указала на ближайшую дверь и кивнула Литу, дабы тот открыл её. Используя Жизненный обзор, Лит мог видеть, что внутри нет никаких жизненных сил, поэтому он сделал, как было велено, и заглянул внутрь. Комната оказалась архивом, полным шкафов с файлами и аккуратно разложенными папками.

Лит закрыл дверь, качая головой, когда Солус предупредила его.

[Они открывают Врата!]

[С какого направления?]

[Со всех!]

Лит едва успел предупредить остальных, когда в конце каждого коридора открылись Варп-ступени. Из каждого из них вышел голем из плоти, выпустив огненный шар размером с сам коридор. Нешаль активировала свой массив обнаружения силы, держа наготове Блинк в безопасное место. Лит понимал, что каждый раз, открывая замок, он выдаёт свою позицию, но он не мог дать Варп неизвестно куда. Хуже того, такая атака явно была рассчитана на то, чтобы заставить их разделиться. Големы ждали, пока люди окажутся в месте, которое невозможно защитить, прежде чем использовать заклинание, от которого можно увернуться, но нельзя заблокировать. Как только группа Лита использовала Блинк, всё было кончено. Металлические стены упали с потолка, перекрыв им и обзор, и путь к отступлению.

[Как мы их пропустили?] — Лит не мог поверить своим глазам.

[Они не магические, а механические по своей природе. Ни у кого из нас нет чувства машин], — объяснила Солус.

Лит дал Блинк к силовому ядру голема, притворившись, что следует сценарию врага. Но вместо того чтобы нанести прямой удар, он использовал Блинк, дабы увернуться от атаки, которая, как он знал, вот-вот последует, и использовать эту возможность, чтобы убить врага. Увы, вместе с атакой голем также активировал массив запечатывания воды, блокирующий пространственную магию. Благодаря своим улучшенным рефлексам Лит успел остановить кулак конструкта, но принял на себя всю мощь сопровождающего его огненного шара. Только броня Скинуокера, усиленная его маной и слиянием земли, спасла ему жизнь.

Ближний бой не был специализацией Нешаль, поэтому она держалась подальше от конструкта. К несчастью, магия запечатывания пространства вскоре одолела её. Держать массив наготове требовало большей части её концентрации, у неё было мало заклинаний, чтобы защитить себя. Она даже не могла получить доступ к своему пространственному предмету, что оставляло её лишь с теми средствами, что были у неё в карманах и на пальцах.

— Чёрт! — воскликнула она, высвобождая все заклинания, которые хранила в своих кольцах.

Некоторые из них были даже четвёртого и пятого уровней. Струйный поток пламени, раскаленного до тысячи градусов, ударил в голема, и за ним мгновенно последовал пылающий торнадо. Нешаль читала заклинания так быстро, как только могла, подбирая время для их выпуска так, чтобы выиграть себе как можно больше времени. Единственным плюсом изоляции от остальных было то, что стены также защищали её союзников от её самых мощных заклинаний.

«Если продержусь достаточно долго, они придут за мной», — подумала она.

Но голем продолжал защищать своё ядро руками, шагая вперёд, не обращая внимания на пылающий ад, созданный Нешаль, и атакуя всё новыми огненными шарами. Не имея ни земли, ни льда, которыми можно было бы манипулировать, Нешаль не могла ни блокировать их, ни использовать Блинк. От первого же взрыва у нее заслезились глаза, а барабанные перепонки были на грани разрыва. Она продолжала атаковать, несмотря на слепоту, но второй взрыв пробил её магическую защиту и заставил закашлять кровью. Голем убрал свой массив и Варпом переместился к ней, сжимая её голову своей полурасплавленной рукой. К счастью, голем убил её прежде, чем она успела почувствовать жар, который обуглил её кости и заставил испариться кровь.

_____

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете читать Верховного Мага! Мы очень ценим вашу поддержку. Напоминаем, что вы всегда можете поддержать перевод, проспонсировав его деньгами. За подробностями можете написать в телеграмм переводчику: https://t.me/libationer

Если вы не хотите обращаться туда, можно напрямую переслать деньги по номеру карты: 2202 2061 2064 5762. Любая помощь простимулирует скорейший выход глав.

Если вы ушли по сюжету чуть дальше, наша команда работает слегка наперед! Главы с 946-й по 1375-ю на 23 апреля 2024 года переведены нашей командой. Бесплатный перевод на ранобелибе покрывает главы примерно до 708-й, мы планируем скоро соединиться друг с другом, когда дойдем. Подробности можете найти в нашем телеграмм-канале, вот ссылка: https://t.me/onesecondtl

Напоминаю, что у нас есть второй телеграмм-канал, созданный для выкладывания глав. Там они выходят чуть быстрее, чем на ранобелибе. Пока что планирую следующие шесть туда отправить, через пару часов появятся. Вот ссылка: https://t.me/OneSecondfirst

Каждый подписчик в приватном телеграмм-канале, в котором вы можете найти множество платных глав всего за 200 рублей, означает +2 главы, обязанные выйти ежемесячно.

Тиран I

Жар от огненного шара обжигал лёгкие Лита, а свет слепил его, но, переключившись на Жизненный обзор, он вновь обрёл способность видеть. Он выпустил залп пламени происхождения, от которого голем отмахнулся, словно от струи воды. Големы из плоти были так сильно зачарованы, что одно дуновение пламени происхождения едва ли могло нагреть их каменную поверхность из-за мощной магии, проходящей через их тела, что равнялась нескольким заклинаниям пятого уровня. Конструкт снова ударил кулаками, активировав ещё больше огненных шаров. Лит оказался точно в ситуации Нешаль. Он не мог ни блокировать, ни уклоняться от заклинаний противника, но у него было ещё одно средство защиты. Вместо того, чтобы тратить пламя происхождения на атаку, он использовал его для нейтрализации огненных шаров, отступая назад, дабы избежать физических атак. Самым слабым местом пламени было то, что оно требовало от него исчерпать воздух в лёгких.

[Будь осторожен, эта тварь не пытается взять тебя живым], — предупредила его Солус.

Голем не понимал, что происходит, и попытался переключиться на магию тьмы, но чёрные волны были пожраны синим пламенем Лита. Лит напитал свой прототип Гейткипера магией воздуха, чтобы увеличить его скорость и пробивные способности, но благодаря смеси земли и воздуха, которую конструкт использовал для перемещения своего тела, голем был так же быстр, как и Пробуждённый. Каменный кулак раздробил клинок, прежде чем тот успел проникнуть под его кожу хотя бы на сантиметр. Другой кулак отправил человека в стену. Даже с усиленной защитой брони Скинуокера и Солус, стремительно прикрывшей его грудь, зрение Лита затуманилось, а фокус сбился. Он использовал Бодрость, дабы восстановить силы, но это было пустой затеей. Магия была бесполезна, как и физические атаки. Лит отказывался сдаваться и использовал внезапную волну магии духа, чтобы поднять противника и отправить в стену его самого. Голем слегка удивился невидимой энергии, но всё равно возобновил свой магический натиск, заставив Лита прервать технику дыхания, чтобы использовать пламя происхождения для спасения своей жизни. Внезапный взрыв и исчезновение силового ядра из видимости поведали Литу о гибели Нешаль. Он ломал голову в поисках пути к победе, но так ничего и не придумал.

[Проклятье, големы слишком сильны. Теперь я понимаю, почему оди сделали всю Кулу из металла. Без земли, которой можно манипулировать против них, они практически непобедимы, — подумал Лит. — У меня остался только один шанс, но мне нужна твоя помощь, Солус. Это опасно и, скорее всего, не выгорит. Ты можешь остаться...]

[Просто сделай это], — ответила та, читая его мысли.

Лит вдохнул как можно глубже, прежде чем отправить в конструкт стену пламени. Она поглощала все заклинания, попадая как в плоть, так и в камень голема, ослепляя существо и вгоняя его человеческую часть в агонию. В тот момент, когда пламя ударило, Лит бросился вперёд, наполняя себя всеми элементами и нанося удар по силовому ядру, спрятанному в левом бедре голема. Как и в случае с мечом, в тот миг, когда его когти пробили каменную кожу, кулаки конструкта обрушились на него, как молоты, раздробив руку Лита в нескольких местах и отправив того на пол. Голем поднял ногу, чтобы раздавить череп Лита, но внезапно потерял равновесие и упал на пол. Перчатка Солус отделилась в последнюю секунду, используя синее пламя в качестве прикрытия и импульса, чтобы добраться до силового ядра. Голем не заметил нанесённых ею повреждений из-за того, что пламя происхождения притупило его чувство боли. Однако за победу пришлось заплатить. Лит почти потерял сознание, как и Солус. Пламя происхождения и атаки конструкта нанесли ей тяжёлые раны. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы собрать все свои осколки, разбросанные по комнате, и вернуться к хозяину. Лит снова использовал Бодрость, зная, что, пока Солус не оправится, использование этого трюка во второй раз может убить их обоих.

***

Держа Квиллу, Флория использовала Блинк, тем самым сорвав план оди разделить их. Она знала, что её сестра не продержится и секунды в одиночку против конструкта. Когда Флория прибегла к Блинку снова, к удивлению конструкта, она отступала по пути, по которому они пришли. Это сделало массив голема бесполезным и вынудило того броситься в погоню.

— Есть идеи? — спросила Квилла.

Они были уже за углом. Вместо того, чтобы тратить ману, Флория предпочла спрятаться и выработать стратегию.

— Никаких. Если я не могу коснуться голема, то я бесполезна. А ты?

— Даже если я смогу увидеть его силовое ядро, сомневаюсь, что он позволит наносить удары, как мне захочется. Квилла, работает ли непрямой контакт для магии исцеления пятого уровня? — спросила Флория.

— Только если я коснусь живого существа, я не могу послать Сканер сквозь металл.

— Этого достаточно. Держись рядом со мной несмотря ни на что, — Флория хотела бы переместиться Блинком к Литу, но из-за того, что их визуальное восприятие было затруднено, она не знала, куда он пошёл, и не могла дать Варп в неизвестное место.

***

Лит только-только пришёл в себя настолько, чтобы встать, когда его нос уловил странный запах. Проследив за ним, он заметил небольшое отверстие в одной из металлических стен, отделявших его от компаньонов. Это позволило тому, кто находился по ту сторону, увидеть Лита. Через долю секунды перед ним Блинком очутился Морок. Его одежда была изорвана. Даже армейской форме потребовалось бы некоторое время, чтобы восстановиться после таких повреждений, однако рейнджер был на вид в порядке.

— Блин, ненавижу големов. Никаких жизненных сил, иммунитет к большинству видов магии, ужасающие способности к восстановлению. Они — заноза в заднице даже для таких, как мы.

— Как мы? — эхом отозвался Лит, не понимая смысла слов Морока.

— Да ладно, не нужно стесняться. Тут только мы.

— Как, чёрт возьми, ты так быстро избавился от голема и как пробил стену? — спросил Лит, всё ещё неспособный понять рейнджера.

— Ладно! Я покажу тебе кое-что, а потом ты покажешь мне своё кое-что, — однако вместо того, чтобы снять одежду, Морок перевоплотился.

Его кожа стала белоснежной, один большой красный глаз находился посередине лба, ещё один размером с футбольный мяч появился на груди, и два — на плечах. Его внешность по-прежнему была гуманоидной, но рост теперь превышал два метра. Нос исчез, оставив на лице лишь две щели, а рот был полон нескольких рядов зубов, похожих на акульи. Лит тут же узнал императорского зверя, известного как Тиранический глаз, или же просто тиран. Они были эквивалентом балоров, но, в отличие от них, тираны не принадлежали к падшим расам, а их мастерство над элементами было не так развито.

— Все эти способности, они исходили не от твоего оружия, всё время это был ты! — Лит наконец-то понял многие вещи, такие как обострённые чувства и нечеловеческую боевую мощь рейнджера.

[Солус, ты же говорила мне, что он не Пробуждённый], — подумал Лит.

[Всё так. Морок — такой же, как Гадорф, отпрыск императорского зверя], — ответила та.

Тиран II

— Нет смысла отрицать, — сказал Морок. — С модной перчаткой и всеми твоими побрякушками я бы купился, если бы не твой запах, брат. Займись им на досуге.

— Как ты убил голема? — повторил вопрос Лит.

Он бы предпочёл не объяснять, что попросту ничего не может с этим поделать. В отличие от Морока, он не просто перевоплощался, у него было две разные жизненные силы, каждая со своим запахом.

— Мой старик отказался Пробуждать меня, но, по крайней мере, сделал мне хороший подарок, — Морок подбросил своё оружие, прежде чем убрать его в ножны. — Они могут поглощать и усиливать силу моих глаз, давая мне множество трюков. Балоры — неудачники по сравнению с тиранами, мы эволюционировали как подобает, и это лишь вопрос времени, когда мы превзойдём их во всех аспектах, — его улыбка была полна злобы, он произносил название их конкурирующего вида так, словно оно было ядовито.

— Не заводись, я не балор, — сказал Лит, принимая гибридную форму.

— Что за чёрт? — несмотря на заверения, Морок отпрыгнул назад, выхватывая клинки. — Твой отец был драконом, спарившимся с балором, или наоборот?

— Я не знаю, кто я, — ответил Лит.

Его синий глаз оставался открытым несколько секунд, а затем закрылся.

— Тебя бросили, да? Поэтому ты запал на человеческих женщин?

— Что? — Лит зарычал, а из его рта вырвалась струйка чёрного дыма.

— В этом нет ничего постыдного, — Морок поднял руки в знак извинения. — Моя мама выгнала и меня, и моего старика, когда узнала правду. У меня тоже проблемы с мамой. Как думаешь, почему я стал рейнджером?

— Ради развлечения? — предположил Лит.

— Именно. Императорские звери такие скучные, вечно болтают о долге и балансе. В армии у меня есть возможность повидать всякое, могу свободно убивать, встречаться с красотками, и самое приятное, мне за это платят. Кстати, твои глаза для украшения? Они должны быть довольно мощными, если ты происходишь от балора, и у тебя их целых семь. Странно, даже мы, тираны, развиваем максимум шесть. Я же, к сожалению, так и застрял на четырёх.

— Я вижу только то, как люди умирают, если это произойдёт в ближайшем будущем. Больше ничего, — ответил Лит.

— Семь никчёмных глаз? Это хреново, братан. Может, ты не от балора, а от любопытного дракона происходишь? — подмигнул Морок Литу.

— Не важно. Нам нужно найти Флорию и убраться из этого места. Чем дольше мы здесь остаёмся, тем выше риск, что нас найдут новые големы.

— Встречаться с таким количеством женщин одновременно — это не круто. К тому же она не такая уж и симпатичная. Мы можем найти гораздо лучших девушек на улице и...

— Во-первых, она просто моя подруга, — Лит был в нескольких секундах от того, чтобы задушить тирана. — Во-вторых, я не знаю, как управлять пространственными рунами. Без неё мы здесь застрянем. Это ясно? — каждое его слово изрыгалось рычанием, сопровождаемым клубами дыма.

— Остынь, братан. Буквально, — чешуя Лита раскалилась докрасна от гнева. — В тебе определённо есть кровь дракона. Серное дыхание просто убийственно. Мяты?

Морок предложил ему свежий лист из своего пространственного амулета, который превратился в пепел, стоило Литу до него дотронуться.

— Ты можешь найти девушек с помощью обоняния? — спросил Лит, сканируя окрестности Жизненным обзором и обнаруживая несколько сигнатур маны, но ни одной формы жизни.

Морок принюхался к воздуху, как гончая, прежде чем покачать головой.

— Заклинания, которые пришлось творить во время боя, уничтожили все следы, которые я смог найти. Они наверняка использовали пространственную магию, но от этого не легче. Думаю, нам стоит предполагать, что они попали в плен. У людей нет шансов против големов.

Проверив профессора Нешаль, Лит был вынужден признать, что тиран, скорее всего, прав. Куски трупа профессора были перемешаны с останками голема. Нешаль взорвала все свои магические предметы, чтобы забрать врага с собой. Лишь самоубийственной атаки подобного масштаба было достаточно, чтобы уничтожить конструкты. С их массивами, запечатывающими пространственную магию, и сверхъестественными телами Флория ничего не могла им сделать.

«Когда выберусь отсюда, я должен предупредить Фрию. Пространственные маги вроде неё по сути бессильны против конструктов», — подумал Лит.

Он рассказал Мороку о предсмертных словах двух людей, привитых к убитым им големам, надеясь, что глаза тирана помогут ему найти цель.

— Значит, ты не просто видишь, как умирают люди, но и каким-то образом общаешься с ними. Серьезно, кем, чёрт возьми, были твои родители? — несмотря на то, что они были одни, оба вернулись в человеческую форму, чтобы сохранить элемент неожиданности.

— Сосредоточься, чёрт возьми. Ты можешь найти что-то вроде реактора маны или так называемого зелёного массива? Первый мы должны найти и уничтожить, а второго — избегать, — спросил Лит.

— Я могу чувствовать только большие количества маны, принадлежащие элементам, связанным с моими четырьмя глазами, — ответил Морок, продвигаясь по коридору.

Красный, жёлтый, чёрный и оранжевый глаза на его теле двигались независимо друг от друга, отыскивая энергетические следы.

— Что-то вроде того, что ты только что описал, должно быть видно издалека, но я ничего не могу найти. Либо оно слишком далеко отсюда, либо замаскировано.

И мана-сенсор, и Жизненный обзор не выявили ничего, кроме обычного набора замков и массивов на ближайших дверях, что заставило Лита стиснуть зубы.

— Отлично. Давай вернёмся. Если Флории или Квилле удалось сбежать, они будут ждать нас. Если мы их не найдём, придётся предположить худшее и уничтожить реактор маны, — перед тем, как двинуться в путь, Лит проверил состояние Солус.

Она использовала Бодрость для восстановления, но ещё не вернулась к своей полной силе. Лит быстро открыл небольшие Варп-ступени, ведущие в самую дальнюю точку лагеря, к которой у него был доступ, и закрыл их в тот момент, когда ядовитый газ начал просачиваться через пространственное окно.

— Я тоже пробовал, иначе бы не вернулся за тобой, — вздохнул Морок. — Без одного из королевских мастеров кузнечного дела мы всё равно что трупы.

***

Профессор Гаакху добралась до склада за считанные минуты, проблема заключалась в том, что она понятия не имела, как безопасно открыть дверь.

— Назад! Мы уже отбросили осторожность, нет необходимости в аккуратности.

После того, как она дочитала заклинание, в одну из боковых стен склада ударил столб чёрного пламени. Тьма понизила температуру плавления металла, в то время как огонь был просто огнём. Отверстие размером с дверь медленно открылось, и столб пробрался внутрь помещения, уничтожая ящики и их содержимое, пока Гаакху не смогла видеть перед собой. Её действия вызвали несколько сигналов тревоги, но ей было всё равно. Солдаты приняли оборонительную формацию вокруг неё, пока Гаакху охлаждала стену и сканировала массивы внутри комнаты. Именно тогда из Варп-ступеней появились три голема из плоти, окружив их со всех сторон. Они блокировали магию огня, льда и тьмы, а затем разрядили свои молнии в пол, поразив всю свою добычу разом. Солдаты не знали об этом трюке, а Гаакху не удосужилась их предупредить. Она уже сражалась с големами, поэтому знала, что солдаты годятся лишь для того, чтобы выиграть время.

«Пять солдат и всего три конструкта. Я ещё успею сбежать, пока они их захватывают», — она улыбнулась, используя заклинание Контрмассива, чтобы деактивировать единственную опасную магическую формацию в комнате.

Субъективное решение I

Гаакху бросилась внутрь, используя свою магическую защиту, чтобы выдержать шквал небольших воздушных клинков и ледяных шипов. В комнате было несколько пространственных рун, которые она узнала. Это были названия древних городов оди, некоторые из них находились слишком далеко от Кулы, чтобы на них мог повлиять яд, коим были пропитаны её окрестности. Гаакху ударила своим жезлом королевского мастера кузнечного дела по пространственной руне, связанной с современным городом Отре. Врата отворились, открыв безопасный каменный туннель. Гаакху прыгнула навстречу свободе, но каменная рука ударила её по голове и лишила сознания. Она была приоритетом конструктов с самого начала. Только после того, как их драгоценная рабыня была задержана, оди приказали големам собрать солдат.

***

Лит и Морок вернулись к лифту и даже в жилые отсеки, не найдя никаких следов своих пропавших спутников. Вернувшись в исследовательские лаборатории, Лит поместил список слов оди, которым профессора поделились с остальными членами экспедиции, в Солуспедию. Он надеялся, что это поможет ему разобраться хотя бы в паре знаков. Увы, они оказались бесполезны. Язык оди был слишком сложен, а слов в его распоряжении было слишком мало, чтобы Лит смог разгадать смысл надписей в коридорах. Когда они закончили исследовать лабораторию, то обнаружили ещё одну дверь, вероятно, ведущую на нижний этаж.

— Нам следует спуститься вниз. Женщина сказала мне обыскать подвал, а это место совсем на него не похоже, — сказал Лит.

— Согласен, но мне эта идея не очень нравится.

Морок перевоплощался время от времени в поисках подсказок. Его мистические чувства обладали большим диапазоном, чем у Лита и Солус, но они не давали много информации о природе существующей угрозы.

— Там внизу есть что-то большое и очень мощное, и по какой-то причине оно видно всеми моими четырьмя глазами.

— Почему это плохо? — спросил Лит.

— Я не Пробуждённый, поэтому не могу видеть мировую энергию, жизненную силу и всё такое прочее. Я могу заметить только элементальную ману. Что я вижу, даже отсюда, так это какой-то энергетический столб размером с холм, состоящий из всех четырёх элементов, которые есть в моём распоряжении.

Лит попытался использовать Жизненный обзор, но столб был слишком далеко для него. Он не мог видеть дальше массивов, запечатывающих дверь перед ними. Мана-сенсор же Солус был ослеплён количеством магического снаряжения, окружавшего их. Лит приблизился к двери и активировал Бодрость, чтобы изучить и нейтрализовать её замок. Ему пришлось сдержать смех, когда он узнал сейф Кошмаров. Это было то же самое устройство, которое использовали оди, чтобы запереть секретные документы в кабинете командира Кулы.

— Нам повезло, похоже, в то время подобная защита считалась лучшей из доступных магических печатей, хотя на самом деле её легче всего взломать, если знать, что делаешь, — сказал Лит, читая массив, содержащий пароль.

— Эй, это было не заклинание раскрытия массива. Ты Пробуждённый! — Морок так часто видел, как его собственный отец использует подобные способности, что сразу узнал Бодрость.

— Это что-то меняет? — спросил Лит, открывая дверь, пока Морок записывал пароль.

— Нет, но это потрясающая новость. Не против Пробудить меня?

Тиран знал, что с такой силой очень немногие существа смогут представлять угрозу его жизни. Увы, големы всё равно были среди них.

— Зависит от того, готов ли ты поклясться мне в верности на сотню лет, — ответил Лит.

— Ни в коем случае!

— Тогда ты сам себе ответил. Если мне придётся поставить на кон свою жизнь ради тебя, то ты должен быть чертовски стоящим риска. А пока что ты просто заноза в моей заднице, — Лит открыл дверь, сканируя окружающее пространство.

Берег был чист, но им нужно было двигаться быстро, дабы не дать конструктам времени точно определить их местоположение.

— А что, если я спасу твою девушку? — спросил Морок, пока они мчались по лестнице.

— Она не моя девушка, и люди не живут так долго, как мы.

Это была самая большая претензия Лита к отношениям. Даже с искалеченной жизненной силой он, скорее всего, переживёт большинство своих близких.

— Попытка не пытка, — проворчал Морок.

Принуждать кого-то Пробудить себя было пустой тратой времени. Лит мог либо позволить Пробуждению провалиться, либо доложить о Мороке Совету. Оба события привели бы к преждевременной смерти тирана. Хуже того, Морок видел, как сражается его товарищ-рейнджер, и Лит был силой, с которой приходилось считаться. Мысль о том, что полубессмертный враг такого калибра будет вечно висеть у него на хвосте, была просто ужасающей. Как только они достигли нижней части лестницы, Лит смог мельком увидеть столб, о котором говорил Морок. Однако он был ещё слишком далеко, чтобы рассмотреть его как следует, поэтому им пришлось искать путь на нижние уровни. Что бы ни находилось на их текущем этаже, оно было бесполезно.

***

Подождав немного у лифта, Флория и Квилла были вынуждены Варпом уйти прочь из-за големов из плоти, которые их искали. Чем больше времени проходило, тем больше им приходилось предполагать худшее. Лит мог быть захвачен или убит. Кроме того, без стража они были ограничены только навыками мастера кузнечного дела Флории, что сильно ограничивало как их варианты действий, так и шансы на побег. Маги с каждой минутой всё больше отчаивались. Флория даже проверила с помощью Варп-ступеней самую дальнюю точку на пути Морока к Куле, которую только могла вспомнить, но даже она была заполнена чёрным дымом. Различные подземные туннели должны были быть соединены или, по крайней мере, иметь общие воздушные пути.

— Мы можем либо намеренно сдаться в плен, либо рискнуть и открыть случайные двери, — сказала Флория.

Они начали уставать, постоянная смена позиции без отдыха истощала их ману.

— Если нас схватят, мы можем спасти профессоров и попросить их помочь нам. Проблема в том, что вдруг големы нас оглушат? Не забывай, что они знают, что я могу отключить их, если они дотронутся до меня, — в очередной раз Квилла прокляла собственную беспомощность.

«Если бы только Юриал был здесь, он бы знал, что делать», — подумала она.

— Не волнуйся, у меня есть план. Он очень рискованный, но может привести нас в тыл врага и заодно избавить от голема из плоти, — сказала Флория, делая глубокий вдох, чтобы успокоить себя.

— Что? Почему ты не предложила это раньше? Профессор Нешаль погибла, а может и Лит тоже. Ты могла спасти их обоих!

Квилла начала всхлипывать. Ещё один страж погиб, а она всё ещё была жива. На самом деле она не злилась на Флорию, Квилла просто пыталась заткнуть голос в голове, который твердил, что несчастья преследуют её. Сперва Юриал, теперь Лит. Все, кого она любила, мертвы из-за неё. Страх потерять и Флорию заставлял Квиллу чувствовать, что её существование проклято.

— Потому что это отчаянный план. Раньше, с Литом и Нешаль, у нас ещё был шанс сбежать самостоятельно. Если всё провалится, мы окажемся в руках оди, — Флория обняла сестру, пытаясь утешить Квиллу. — Поскольку обе наши жизни находятся под угрозой, я не могу принять это решение в одиночку. Ты со мной?

Квилла перестала плакать и кивнула. Флория объяснила Квилле свой план, заставив ту не раз вскрикнуть. Через несколько минут они оказались перед запертой дверью. Они надеялись, что их найдёт голем, но поскольку этого не произошло, им пришлось заманить его.

Субъективное решение II

Флория использовала одно из заклинаний Ориона, которое раскрыло реле механизма замка и позволило ей открыть его, просто послав импульс маны в нужную точку. Она открыла дверь и спряталась. Они выбрали место в конце коридора, так что там был только один вход и один выход, и для того, чтобы заманить их в ловушку, требовался всего один голем. Как и предсказывала Флория, конструкт дал Варп в конец коридора и перекрыл единственный доступный путь к отступлению. Голем удивился, увидев, что перед ним нет человека, а его сенсоры не уловили никаких энергетических сигналов. Так или иначе, дверь была открыта. Флория и Квилла находились в противоположном конце коридора, ожидая, когда откроется Варп-массив, и Блинком ушли через него. Оказавшись на другой стороне, Флория с удивлением обнаружила, что не только устройства наблюдения уже уничтожены, но и все камеры пусты, кроме той, в которой содержались ассистенты. Голем сообщил о своём провале и шагнул обратно внутрь Врат, получив от обеих сестёр по удару Чистым листом. Заклинание четвёртого уровня кузнечного дела требовало физического контакта и не имело постоянного эффекта на нечто столь сложное, как конструкт. Однако оно могло временно приостановить его функции. Двух Чистых листов разом было достаточно, чтобы на долю секунды отключить силовое ядро голема, из-за чего пространственный коридор разрушился. Конструкт успел пройти половину пути, поэтому его разорвало пополам вместе с силовым ядром. План Флории увенчался полным успехом.

— Пожалуйста, не бросайте нас здесь, как профессора! — ассистенты начали всхлипывать, как только их тюремщик ушёл.

— У меня мало времени, поэтому будьте честны со мной. Кто из вас страж?

Все они закричали «Я!», вызвав у Флории поток ругательств.

— Мы должны взять с собой Асеру и Онму, — сказала Квилла, открывая их замки с помощью Чистого листа. — Они ассистенты Нешаль и Элкаса. Я не раз говорила с ними, поэтому знаю, что они страж и лингвист.

Онма на самом деле была алхимиком, но эта информация была бесполезна в их ситуации. Два же оставшихся ассистента начали кричать так сильно, что Флории пришлось заглушить их Тишиной.

«Неужто именно так чувствовал себя Лит во время атаки Балкора? — подумала Флория. — Знание того, что ты не можешь спасти всех, и что даже всего один ещё человек может обречь всех на гибель?»

Лит никогда не чувствовал ничего подобного. Он просто притворялся, дабы не обременять себя людьми, до которых ему не было дела, но Флория никак не могла этого знать. Она сожалела, что оставила двух невинных на участь хуже смерти, но в то же время не могла хладнокровно убить их.

— Отличная мысль, Квилла, мы должны... — её слова были прерваны появлением ещё одного Варпа.

Они с Квиллой предполагали, что уничтожение голема может насторожить остальных, поэтому у них был запасной план на этот случай. А вот на что у них не было плана, так это на человека, сопровождавшего конструкт. Устав от потери своих драгоценных големов из плоти, Джиира решил лично разобраться с последним беспорядком. Его глаза загорелись от радости, когда он увидел двух молодых женщин.

— Так, так, так. Наконец-то удача повернулась к нам лицом, — от его улыбки у всех присутствующих мурашки побежали по коже.

Они видели множество изображений оди, но даже этого было недостаточно, чтобы подготовить их ко встрече с настоящим. Как и все его коллеги, Джиира являлся воплощением совершенства, но только по стандартам оди. Его рост составлял 170 сантиметров, у него были длинные фиолетовые волосы и синяя полупрозрачная кожа. Это позволяло им видеть каждое подёргивание его мышц и органов, так как он был почти обнажён, на нем была лишь набедренная повязка, прикрывающая гениталии. Его тело состояло из одних мышц, а то, что было видно на его лице, можно было бы назвать красивым, если бы не выглядело совершенно неестественным. Он больше походил на ожившую статую, нежели на живое существо.

Флория атаковала оди своим эстоком сразу же, как только он появился. Она понятия не имела, на что способен враг, но должна была помешать ему сотворить заклинания. Джиира перехватил её клинок всего тремя пальцами. По взмаху руки голем исчез внутри Варпа, а вокруг Джииры образовался зелёный массив. У Флории перехватило дыхание, когда она узнала по цвету заклинание, от которого предостерегали Лита умирающие големы из плоти, и тут же высвободила заклинания, хранившиеся в её кольцах. Джиира лишь направил указательный палец, породив луч света, который пронзил заклинания и грудь Флории, оставив дыру размером с мяч для гольфа. Его палец мелькнул ещё раз, поразив и Квиллу, прежде чем та успела что-либо сделать. Затем он приковал их там, где когда-то были профессора, позволив свойствам красных цепей исцелить и восстановить их тела перед процедурой.

— Наконец-то! У нас есть переводчик и достаточно тел для наших самых полезных членов. Нам осталось только забрать парня, чтобы начать реализацию нашего плана. Старики и нелюди могут умереть, они нам не нужны.

Остальные оди встретили его предложение аплодисментами. После того, как они так долго были пленниками в собственном доме, им наконец-то открылся выход.

***

Лит и Морок прошли через дверь и побежали по коридору, чтобы не угодить в очередную засаду. Лит продолжал выявлять и уничтожать устройства наблюдения на их пути, пока они не достигли большой круглой комнаты, из которой выходило несколько коридоров, в каждом из которых была метка в виде стрелки, определяющая место назначения. Лит посмотрел на табличку, указывающую направление, по которому они пришли, и записал слово оди, обозначающее лестницу. Затем он поискал среди оставшихся меток другую, содержащую те же символы, которая должна была вести их дальше вниз. Однако он остановился на полпути по двум причинам. Первая заключалась в том, что он узнал иероглиф, обозначающий мясные щиты. Он был идентичен тому, который он нашёл вместе с Флорией в туннелях, отходящих от Кулы. Второй же причиной было то, что его выявляющее заклинание не смогло найти работающих устройств наблюдения ни в комнате, ни в коридоре, ведущем к центру разведения магических зверей.

— Кто-то из наших пошёл туда, — указал пальцем Лит.

— Это были Йондра, её ассистент и Элкас, — сказал Морок, понюхав воздух. — Это ещё не все. Солдаты и Гаакху пошли в ту сторону.

Он указал на склад, но Лит не узнал название, а его заклинание подтвердило, что устройства наблюдения в том коридоре всё ещё работают.

— Похоже, всем профессорам удалось сбежать. Как давно они ушли отсюда? — спросил Лит.

— Почти только что. Максимум несколько минут, — ответил Морок. — Если поторопимся, то сможем догнать их. В конце концов, ей пришлось замедлиться, чтобы расчистить себе путь, мы же можем просто пойти по её следам.

Его идея была интересной, но не для Лита. Если бы они действительно нашли Йондру, Морок больше не нуждался бы во Флории, чтобы сбежать, да и Лит не смог бы предложить им ничего, чтобы они не бросили его одного в этом кошмаре. Так или иначе, он кивнул и использовал Жизненный обзор, дабы просканировать местность впереди. Если он найдёт Йондру и пространственную руну, ведущую в безопасное место, то будет знать, куда дать Варп, как только спасёт своих друзей. Кроме того, если ему удастся убедить Йондру научить его управлять пространственной руной, их побег пройдёт ещё более гладко.

Жезл мастера кузнечного дела I

Металлический коридор оказался очень длинным. Он несколько раз разветвлялся, потому что у каждого вида магического зверя был свой питомник. Кроме того, они ещё больше разделялись в зависимости от того, кем им суждено стать. Элитные мясные щиты разводились в одном отделении, а топливо для реактора маны — в другом. Чтобы найти правильный путь, Литу нужно было просто проверять на каждом перекрёстке, где камеры были деактивированы, а где всё ещё активны. Сами того не подозревая, они следовали за группой Йондры в сторону питомника теков.

— Милостивые боги! — воскликнул Лит, когда Жизненный обзор воспринял три знакомые жизненные сигнатуры, а его заклинание Обнаружения массивов показало ему пять массивов запечатывания элементов, скрытых, но готовых к активации в любой момент. — Кто-нибудь есть? — спросил Лит, хотя уже знал ответ. — Мы шли по вашему следу.

— Хвала богам, юный дух! Я так рада тебя видеть, мы просто ждали своего часа и боялись худшего, — Йондра появилась из-за угла и обняла Лита, вздохнув с облегчением.

Выглядела она ужасно. Их разделили всего полчаса назад, а она уже выглядела как человек, который несколько дней не мог нормально выспаться. Она была вся в поту и тяжело пыхтела при каждом слове. Йондра, казалось, внезапно постарела — до такой степени, что даже не могла нормально стоять. Она скорее облокотилась об Лита, чем просто обняла его.

— Что с вами случилось? Неужели ваши травмы настолько серьёзны? — спросил Лит, используя Бодрость.

Её тело было в порядке, но работало на пределе. И мана, и запас выносливости были почти исчерпаны.

— Травм нет, но, видишь ли, я думала наперёд, — её лукавая улыбка и сгорбленная поза делали её до боли похожей на Нану. — Я отключила устройства наблюдения во всех коридорах, начиная с последнего перекрёстка, чтобы оди не знали, где именно мы находимся.

Лит кивнул. Он обнаружил их с помощью Жизненного обзора и крикнул, чтобы сделать вид, что попался на её обман.

— Однако в тот момент, когда я открою дверь, всё будет напрасно. Поэтому я потратила все свои силы на сотворение необходимых массивов, чтобы порвать в клочья любого голема, который попытается нас заблокировать.

Лит нашёл несколько недостатков в её плане. Во-первых, если бы пришло больше одного голема, они были бы обречены. Если бы они активировали массивы, пока в зоне их действия находился только один конструкт, второму понадобилось бы всего несколько секунд, чтобы разрушить временный массив. Если бы они ждали, пока второй конструкт войдёт в массив, то к тому времени первый голем уже мог бы захватить их всех. И последнее, но не менее важное: даже если бы им каким-то образом удалось поймать в ловушку сразу несколько големов, оди оставалось бы только высвободить магических зверей, чтобы покончить с ними. Массивы также запечатывали и их заклинания, делая невозможным для людей противостоять магическим зверям.

«План просто идиотский, Йондра, должно быть, в отчаянии», — подумал Лит.

— Беда в том, что если они пошлют больше одного голема, то нам крышка, — продолжила Йондра. — Не говоря уже о том, какой кошмар будет, если вместо коридора оди заставят конструкты дать Варп внутрь комнаты, на которую не распространяется зона действия моего массива. Мы не можем одновременно справиться с големами, магическими зверями и массивами внутри комнаты. По крайней мере, не в одиночку.

«Или нет», — поправил себя Лит, слушая хорошо продуманные рассуждения Йондры.

— Тогда в чём смысл всего этого? — спросил Лит.

— По первоначальному плану я должна была отдохнуть и восстановить достаточно сил, чтобы позаботиться о защитных массивах, пока Элкас разбирается с магическими зверями. Если нам удастся двигаться достаточно быстро, мы сможем достичь пространственной руны и сбежать. Массивы запечатывания элементов — это последнее средство, прикрывающее наше отступление в случае, если големы прибудут до того, как мы найдём руну. Я планировала использовать их больше в оборонительных целях, чем в наступательных. Но теперь, когда вы двое с нами, все пойдёт гораздо спокойнее. Никто из нас не может сражаться врукопашную, но вы можете. Ваше присутствие минимум вдвое сократит время, которое нам понадобится, чтобы найти и активировать руну, — сказала Йондра.

— Продолжайте отдыхать. В таком ослабленном состоянии вы слишком сильно замедлите нас, — Лит заставил её сесть и передал ей немного еды. Затем он объяснил, что произошло с тех пор, как группа разделилась.

— Если они захватили твоих друзей, то они должны быть в тюрьме, запертые этими ужасными красными цепями, — сказала Йондра, объясняя ему свойства артефакта.

— Близко ли тюрьма, и можете ли вы Варпом отправить меня туда? — спросил Лит.

— Да и да, но, пожалуйста, сначала выслушай меня. По словам Райнера, там всегда стоит голем, охраняющий заключённых, так что если ты пойдёшь туда, то включишь сигнализацию и выдашь наше местоположение.

— Просите меня бросить их? Как вы бросили Райнера? — усмехнулся Лит.

— Нет, о чём я тебя прошу, так это сыграть по-умному, — покачала головой Йондра. — Допустим, ты найдёшь и спасёшь их. Что дальше? Ты всё равно окажешься здесь в ловушке, из которой нет выхода. В худшем случае ты сорвёшь мой план. Вот моя идея. Оставайся здесь и помоги нам расчистить путь. Если у нас получится, тебе останется только дать Варп в тюрьму, спасти их с нашей помощью, дать Варп обратно сюда и выбраться. Возможно, тебе даже не понадобится сражаться. Задержать голема куда проще, чем уничтожить его.

— Ваш план хорош, но что, если после того, как мы найдём руну, вы сбежите и бросите меня? Зачем вам рисковать всем ради меня, когда свобода всего в одном шаге? А если оди или их големы повредят руну? Вы бы пожинали все плоды моей работы, а я бы застрял здесь.

Лит знал, что никто не станет жертвовать столь многим ради незнакомца. Если бы их роли поменялись местами, и Йондра захотела бы его помощи, чтобы спасти Райнера, он бы не задумываясь её бросил.

— А ведь он прав. Я не останусь здесь ни на секунду дольше, чем необходимо. Не рассчитывай на меня в своей спасательной операции. Если, конечно, не... — Морок подмигнул Литу с жадной улыбкой на лице — стать Пробуждённым было неплохим стимулом.

— Я тоже. Прости, парень, но кто-то должен оповестить королевство. Это слишком для любого из нас. Только армия хорошо подготовленных чароломов сможет уничтожить это место. Всё, что угодно, кроме бегства, — просто самоубийство, — Элкас пытался говорить так, будто он больше беспокоится за королевство, чем за собственную жизнь, но у него это не вышло.

— Понимаете, о чём я? Просто укажите мне на тюрьму, а остальное я сделаю сам. Я не буду мешать вашему плану, но и помогать не стану, — Лит встал, готовый уйти. — Есть только одна вещь, которую мне нужно знать. Можете ли вы научить меня активировать пространственную руну?

Йондра была в замешательстве. Она очень надеялась, что они смогут сбежать вместе, но без рейнджера Эари и Элкаса она мало что могла сделать. Райнер продолжал смотреть на неё, как потерявшийся щенок, умоляя вернуть его домой.

Жезл мастера кузнечного дела II

Глава 713. Жезл мастера кузнечного дела II

«Серьёзно, я не могу поверить, что мы дошли до этого, — подумала Йондра. — Даже если бы я действительно могла что-то изменить, я бы никогда не доверила Элкасу или Эари Райнера. Они оба кажутся мне людьми, которые всегда заботятся только о себе. Поэтому я не могу оставаться здесь и надеяться, что они помогут ему по доброте душевной, и поэтому я могу доверять им только до тех пор, пока Врата не будут открыты. После я буду сама по себе. Я не могу быть похожей на этих идиотов, я должна видеть более широкую картину. Что, если нас прервут и нам придётся убегать? Что, если со мной что-то случится? Все остальные будут обречены», — она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

Она слишком устала, чтобы мыслить ясно, но всё же ей нужно было это сделать. Через несколько секунд она решила сделать ставку в последний раз, чтобы не оставить камня на камне.

— Я могла бы научить тебя управлять пространственными рунами, но в этом бы не было смысла, — ответила Йондра. — Есть только два способа их подпитки. Первый — с помощью того, что их создатель предназначил в качестве ключа. В случае с оди это, скорее всего, кристалл маны, вырезанный определённой формой. Второй способ — использовать жезл королевского мастера кузнечного дела, чтобы напрямую активировать руну своей маной.

— Отлично. Выходит, вы меня шантажируете. Либо я иду с вами, либо рискую застрять здесь навсегда.

Литу не нравились ультиматумы, но у него не было выбора. Оба варианта были отстойными. Остаться позади означало рискнуть всем ради того, кто, возможно, уже мёртв, но уйти было ещё хуже. Флория стала первым человеком, который принял его таким, какой он есть, а Квилла была ему почти как сестра. Она пришла в это ужасное место из-за него, чтобы найти способ продлить его жизнь. Больше всего на свете он ему не хотелось бы жить с мыслью о том, что отказался от двух людей, которые имели для него наибольшее значение. Когда Лит переродился, окружённый любовью своей семьи, он поклялся, что больше никогда ничего и никого у него не отнимут. Однако именно это, скорее всего, и произошло.

— Никакого шантажа, я предлагаю тебе свою помощь. Помоги нам добраться до пространственной руны, дай рейнджеру Эари всё, что он от тебя хочет, а я помогу тебе спасти друзей, — сказала Йондра, глядя ему прямо в глаза. — Будь нас только двое, твой план был бы самоубийственным, но с Эари нас будет всё равно что целый отряд.

Она с усмешкой взглянула на Элкаса и Райнера. Их боевое мастерство граничило с ничтожностью.

— Отлично!

Литу не очень нравилась эта сделка, но это был лучший компромисс, который он мог найти. Таким образом, независимо от того, жива Флория или нет, у него всё равно был бы выход. Его зачаточная совесть и эгоизм перестали ссориться, дав ему время подумать.

«Не такая уж плохая сделка, — подумал он. — Если план Йондры удастся, то их помощь значительно облегчит спасение Флории и Квиллы. Если же он провалится, что ж, сделка с Мороком будет меньшей из моих бед».

— Ты её слышал. Согласен? — спросил Лит.

— Серьёзно? Дашь мне слово, что это не уловка?

Морок и подумать не мог, что Лит и впрямь согласится. Его прошлое предложение едва ли было шуткой, чтобы подсыпать соли на раны Лита.

— Даю тебе слово. Жизнь за жизнь, — Лит протянул руку, и Морок незамедлительно пожал её.

— Что ж, как говорим мы, глазастые братья, если до того ты привлёк моё любопытство, то теперь завладел моим безраздельным возбуждением.

— Может, вниманием? — спросил Райнер.

— Я знаю, что говорю, парень.

— Хорошо. Пока ждём, и я восстановлю часть своих сил, позволь мне научить тебя пользоваться жезлом королевского мастера кузнечного дела, — Йондра вручила Литу свою серебряную палочку, отчего челюсть Райнера чуть не упала на землю.

— Учитель Йондра, почему? — спросил он.

— Потому что если мы потерпим неудачу, и со мной что-то случится, все здесь застрянут. Нам нужен запасной план, — ответила она.

Как только палочка оказалась у Лита в руках, он использовал Бодрость, чтобы понять её природу. К его удивлению, у неё не было ни псевдо-ядра, и сделана она была не из серебра. Внешний слой драгоценного металла был лишь направляющим элементом для небольшого кристалла маны. Оба они были покрыты рунами серебряного цвета, коих Лит никогда раньше не видел. К сожалению, Йондра обратилась к нему прежде, чем он смог как следует изучить её.

— Палочка — это, по сути, фильтр. Она очищает твою ману от энергетической сигнатуры, позволяя ей быть универсально принятой всеми видами устройств, как если бы ты был гигантским кристаллом маны. Кроме того, отсутствие энергетической сигнатуры позволяет твоей мане взаимодействовать с большинством артефактов, не вызывая срабатывания их защитных массивов, поэтому мы можем спокойно исследовать различные замки и печати Кулы. Есть много других свойств, но это выходит за рамки нашего урока.

Затем Йондра научила его заклинанию активации пространственных рун и, убедившись, что Лит выучил его правильно, передала палочку Райнеру и попросила его тоже выполнить заклинание. Таким образом, независимо от того, кто выживет, её ученик будет полезен, а значит, остальные будут более внимательно следить за его благополучием. Само заклинание было простым, но требовало большого количества маны и высокоразвитого её контроля — двух фирменных талантов мастеров кузнечного дела. Лит выучил заклинание так быстро, что Райнер решил посоревноваться, делая всё возможное, чтобы не подвести своего любимого учителя. Пока Йондра повторяла ученику свои инструкции, Лит попросил профессора Элкаса перевести ему все слова, которые они встречали по пути. Элкас с радостью согласился помочь. Его таланты лингвиста и алхимика были не очень-то полезны в их затруднительном положении. Как и Квилла, он глубоко сожалел о том, что не практиковал атакующую специализацию. Он всю жизнь просидел в академии, позволяя любви к прошлым цивилизациям затмить опасности настоящего. Благодаря ему Лит смог обогатить свой словарный запас на языке оди и даже найти дорогу, ведущую на нижние этажи.

«Интересно, удалось ли Гаакху сбежать? Если да, то склад, возможно, стоит проверить. Больше я узнаю после посещения места заключения. Мне нужен запасной план на случай, если пространственная руна мясной фабрики будет уничтожена», — подумал Лит.

Йондра не научила его восстанавливать руны, и он подозревал, что это не только оттого, что для выполнения задачи требовались специальные ингредиенты, но и для того, чтобы обеспечить выживание Райнера. Если бы юноша уже знал заклинание восстановления, то Лит был бы вынужден позаботиться о нём.

«Такая проницательная женщина, — подумал Лит. — Будь она истинным магом, я бы немедленно принял её предложение об ученичестве. С её глубокими знаниями почти обо всех магических специализациях и титулом королевского мастера кузнечного дела помощь Йондры сэкономила бы мне десятилетия исследований».

Лит повернулся, чтобы взглянуть на Морока, но его взгляд нашёл только спящего рейнджера. Он бы с радостью последовал примеру тирана, но время было роскошью, которую он не мог себе позволить. Пока Йондра отдыхала и медитировала, он выжимал из Элкаса все возможные знания.

— Мы должны двигаться сейчас, — сказала Йондра менее, чем через полчаса. — Без кристаллов маны для подпитки мои массивы вскоре исчезнут, но мы не можем разместить кристаллы маны, не лишив нашу ловушку элемента неожиданности.

_____

Дорогие читатели!

В связи с бесконечной чередой экзаменов в течение всего мая и июня ваш многоуважаемый переводчик сильно проседает в плане переводов. Этот человек вернется в июле с новыми силами, просит ждать с нетерпением. Линейная алгебра убивает...

Напоминаю про канал, в котором можно будет найти следующие 4 главы, когда хозяин их зальет: https://t.me/OneSecondfirst

Кроме того, переводчик теперь на либ почти не заходит (частично из-за обновленного дизайна), все вопросы направлять в телеграмм https://t.me/libationer

Сила и слабость I

Йондра перестала хрипеть, однако всё ещё была далека от возможности вести сражения. Лит протянул ей алхимическую колбу, которую приготовила для него Солус, и которая содержала все необходимые питательные вещества для скорейшего восстановления после ранений.

— Спасибо, но я уже приняла тоник. Ещё один ничего не даст, только истощит мою энергию, — вежливо отказалась Йондра.

— Это не тоник. Он дополнит действие зелья, которое вы уже приняли. Кроме того, я собираюсь дать вам немного жизненной силы. Я не могу позволить себе вас потерять, — настоял Лит.

Йондра проглотила зелье. У него был очень странный вкус, как будто кто-то смешал виноградный сок, бифштекс и овощи. Проблема с тониками заключалась в том, что, хотя они и усиливали метаболизм, для их работы всё же требовалась пища. Йондра поела, но ещё не переварила еду, в то время как снадобье Солус усваивалось мгновенно. Лит использовал Бодрость, дабы вернуть ей немного жизненной силы и маны. Не настолько, чтобы вызвать у неё подозрения, но достаточно для прояснения головы.

— Эта штука на вкус дерьмо, но чувствую я себя куда лучше, — сказала Йондра, оценив суммарный эффект от зелья Солус и Бодрости. — Давайте двигаться дальше.

Она быстро сотворила заклинание обнаружения массивов, делая магические формации оди видимыми. Другим заклинанием она разрушила все защитные чары, оставив нетронутым лишь замок со считывателем карт.

— Как только я открою дверь, мне нужно будет остаться позади, чтобы проверить коридор и активировать массивы запечатывания элементов на случай появления одного или нескольких големов, — сказала Йондра. — Лит, Морок, очистите комнату и позовите меня, как только закончите. Райнер, Элкас, вы двое держитесь между мной и рейнджерами. Поддержите нас в меру своих возможностей. Готовы? Вперёд! — по щелчку её палочки свет над считывателем стал зелёным, освобождая замок.

Лит вошёл в комнату и использовал одно из своих личных заклинаний. Оно показало, что в комплексе используются те же средства защиты, которые он и Флория обнаружили в питомнике теков. Здесь были магические формации на основе огня, тьмы и воздуха. Комната была двадцати метров в длину и десяти в ширину. Вдоль стен располагалась длинная линия цилиндрических резервуаров, в которых содержались взрослые теки, находившиеся в состоянии, похожем на анабиоз. Здесь было не менее сорока магических зверей, каждый размером со шкаф. Он, Морок и Элкас разобрались с одним массивом каждый, пока Райнер нейтрализовывал камеры наблюдения. Все они творили магию из-за двери, чтобы сохранить в тайне как их количество, так и свои личности. Лит выругался, увидев с помощью Жизненного обзора, что внутри комнаты вот-вот откроются несколько Врат, тогда как коридор, где Йондра разместила свои массивы, был пуст.

«Чёрт! Сколько же этих проклятых големов они подготовили и почему не использовали их на войне?»

Лит получил все необходимые ответы, когда увидел, что существа, выходящие из массивов Варп-массива, не были големами. Небольшая армия Шипов заполняла комнату, пока открывались резервуары, в которых находились теки.

— Их слишком много! — сказал Морок.

По его подсчётам, даже если он полностью выложится как тиран и разрушит своё человеческое прикрытие, им всё равно потребуется слишком много времени, чтобы зачистить комнату. Вдобавок ко всему, они слишком устанут, чтобы выстоять против големов из плоти в случае их появления .

— Я разберусь! — сказал Элкас, радуясь тому, что хоть раз полезен.

Профессор намеренно испортил свой Контрмассив, так что вместо того, чтобы рассеять магическую защиту, он привёл её в негодность вместе с остальными. Элкас закрыл тяжёлую металлическую дверь всего за секунду до того, как получившийся комбинированный взрыв заставил стену задрожать.

— Элкас, ты идиот! — вскричала Йондра. — Ты наверняка оповестил всю базу. А что, если ты уничтожил руну? Есть предел повреждений, которые я могу восстановить.

— Лучше так, чем быть выпотрошенными! — ответил он. — Или ты ждёшь, что мы за несколько секунд справимся с десятками существ?

Морок снова открыл дверь и обнаружил, что, несмотря на то, что многие существа были сильно ранены или покалечены, большинство теков оставались живы, как и Шипы.

— Есть одна вещь, которую я должен попробовать, — сказал Лит, высвобождая заклинание Зоны смерти.

Огромное облако, состоящее из магии тьмы, вторглось в комнату, убивая теков, словно они были кучкой мух.

— Останови это заклинание! — крикнул Морок.

Вместо того чтобы получать урон от Зоны смерти, Шипы с каждой секундой становились всё больше и сильнее.

— Доверься мне! — Лит держал заклинание активным до тех пор, пока все раны, полученные Шипами от детонации массивов, не были полностью исцелены.

— Ты идиот! Ты сделал их сильнее. Инфиро! — человеческие глаза Морока стали красными, когда его огненный глаз зарядил короткие мечи, заставив их излучать смертоносную тепловую волну.

Вопреки его ожиданиям, вместо того, чтобы просто оттеснить Шипов назад, луч сжёг первый ряд существ дотла, остановившись только тогда, когда им удалось объединить свои усилия и наколдовать защитную стену тьмы.

— Чё? — Морок не мог поверить своим многочисленным глазам.

После боя с Ирту Лит узнал, что некоторые существа способны поглощать магию тьмы и использовать её для самоисцеления. Во время битвы перед лифтом он заметил, что на Шипов не действует элемент тьмы, поэтому Лит использовал их способность в своих интересах. Чтобы залечить столь серьёзные раны и вырастить своё тело, Шипам требовалось питание. Конечно, они стали больше и здоровее, но при этом оказались истощены, что делало их лёгкой добычей. Шипы стали пожирать друг друга, уменьшая свою численность и помогая группе Лита ещё быстрее зачистить поле боя. Открылся новый набор Врат, позволив армии коа заполонить комнату.

— Им нет конца. Йондра, ты должна найти эту чёртову руну, и побыстрее! — Элкас использовал алхимические инструменты, чтобы косить магических зверей, сохраняя при этом возможность говорить и, если нужно, готовить новые заклинания.

Йондра вбежала в комнату, отдав маленький красный кристалл маны Райнеру.

— Ты на страже вместо меня. Не активируй массивы, пока все големы не шагнут в них. Беги, если посчитаешь, что не справишься с ситуацией.

Йондра дала Блинк к двери, ведущей в следующую комнату, за линию врага. Лит последовал её примеру, чтобы обеспечить ей прикрытие, пока она расчищает путь. Он вступил с коа в физическую схватку, вызвав у тех жажду крови, дабы они сосредоточились только на нём. Твёрдая чешуя коа делала клинки бесполезными, поэтому и он, и Морок использовали тупое оружие, пытаясь повредить их внутренние органы. Чтобы противостоять давлению морских глубин, у коа были крепкие и компактные тела, но их органы были упакованы так плотно, что ударная волна от каждого удара легко распространялась по всем внутренностям. К сожалению, страх смерти для коа не существовал. Они атаковали рейнджеров волнами, просто перешагивая через своих павших товарищей. Их когти, усиленные молниями, смогли пробить даже броню Скинуокера, посылая по телу Лита удары, от которых тот не раз чуть не забился в судорогах. Коа без стеснения применяли молнии даже против своих, используя магических зверей впереди как прикрытие для своих заклинаний. Коа не шли ни в какое сравнение с Литом, но их числу, похоже, не было конца, и его тело продолжало получать урон. Вдобавок ко многочисленным ранениям Литу приходилось мешать коа пройти мимо него. Если бы хоть один из них потревожил Йондру, ей пришлось бы начинать всё с нуля.

Сила и слабость II

Лит стоял перед Йондрой, высвобождая все заклинания, заключённые в его кольцах, пытаясь выиграть себе минуту передышки. Живая стена коа перед ним рассыпалась в залп ветряных лезвий, а сфера магии тьмы замедлила последующие волны существ, заставив тех запнуться. С другой стороны комнаты дела у Морока обстояли не намного лучше. Даже с физической мощью императорского зверя и силой его глаз его медленно оттесняли назад. Что ещё хуже, павшие Шипы отращивали свои тела, питаясь трупами. Зелёные щупальца, пропитанные энергией тьмы, обвивались вокруг его ног и высасывали силы. Он рубил их так быстро, как только мог, но они выпускали ядовитые споры, пропитанные магией тьмы, от коих ему становилось трудно дышать.

«Какая смертоносная комбинация! — подумал Морок. — Теки похожи на тяжёлую пехоту, коа быстры и бронированы, как кавалерийские части, а шипы почти бессмертны. Им просто нужно питаться павшими врагами или союзниками, чтобы восстановить себя или даже увеличить свою численность! Нам повезло, что они совершенно неспособны взаимодействовать между собой, иначе мы были бы уже мертвы».

Как и оценил рейнджер Эари, три объедёненных магических зверя представляли собой угрозу наравне с големами из плоти. Увы, эксперименты оди сделали их безумными и неспособными понять даже самый простой приказ. Когда на них пытались использовать рабские предметы, те не давали никакого эффекта. Массово производимые магические звери нападали на всех, кроме хозяина, даже на своих сородичей.

— Старик, у тебя нет гербицида? Что-нибудь, чтобы убить их всех одним махом? — спросил он Элкаса, когда плотность спор стала такой высокой, что и он, и коа задыхались.

— Есть, но он убьёт и тебя в процессе. Кроме того, я не могу гарантировать, что он не доберётся до другого конца коридора и не убьёт Йондру, — ответил профессор.

Для него Лит и Морок являлись расходным материалом, но вот Йондра была необходима. Кроме всего прочего, Морок был боевым магом, но из-за природы противников и места битвы у него не было возможности использовать свою специализацию. Здесь не было земли, все существа были невосприимчивы к молниям, тьма усилила бы Шипов и дала бы ему мало защиты, а огонь мог навредить его союзникам. У Лита была та же проблема.

— Я всё! Блинк внутрь! — крикнула Йондра, открывая комнату.

— Ты с ума сошла? — спросил Морок. — Разве там не должны быть ещё и массивы? Что мешает нашим приятелям просто дать туда Варп и последовать за нами?

— Отличная мысль! — Лит использовал магию духа, чтобы схватить нескольких коа и закинуть их внутрь следующей комнаты, прежде чем закрыть дверь. Серия бумов и шипений сообщила им, что место действительно защищено.

— Проклятые идиоты, у вас была всего одна задача, — Йондра начала колдовать, а Лит тем временем пробовал все заклинания, которые были у него наготове, надеясь переломить ход событий.

Морозная волна избавилась от спор в воздухе, но ни одно существо, казалось, не пострадало. Шквал огненных струй почти сделал воздух непригодным для дыхания и задел ближайших Шипов, но те просто использовали ковёр из трупов на земле, чтобы задушить огонь и вернуть себе силы. Он бы с удовольствием использовал пламя происхождения, но в столь ограниченном пространстве оно навредило бы и ему. Он воздвиг стену ветра, усилив её магией духа, дабы выиграть Йондре несколько секунд, но защита продержалась всего мгновение. Давление, которое оказывали коа, было слишком велико. Тварям было безразлично, погибнут ли их товарищи или даже они сами. Их было невероятно много, и их чешуя была столь твёрдой, что даже лезвия ветра могли разрезать максимум одну особь. Йондра закончила чтение заклинания, создав четыре стены изо льда, которые закрыли существ, а посреди комнаты материализовался столб пламени.

«Огонь и лёд? В этом нет смысла, если только...»

Как и предсказывал Лит, ледяные стены не смогли надолго остановить водных существ вроде коа. Благодаря своей силе и численности им потребовалось чуть больше секунды, чтобы расколоть стены толщиной в полметра. В последующие секунды трещины появились на всём заклинании Йондры. Затем они начали закрываться с той же быстротой. Огненный столб почти исчез, как и воздух внутри ледяных стен. Масса тел заблокировала Врата, и того небольшого количества кислорода, которое удавалось пропустить внутрь, было недостаточно для поддержания такого количества существ. Как только Йондра убедилась, что её заклинание выдержит, она развернулась и с помощью рейнджеров начала снимать массивы в соседней комнате.

— Это заняло у нас гораздо больше времени, чем я предсказывала, — сказала Йондра, распространяя в воздухе серебристые нити маны из своей палочки в поисках пространственных рун.

Лит убрал камеры, но, если только оди не были невероятно глупы или против них не стояла автоматизированная защита, их цель была очевидна. Не дожидаясь Элкаса, она начала активировать все руны, которые ей удалось найти. Некоторые, как и та, которую запустила Флория, находились слишком близко к Куле и вели в туннели, заполненные ядом. Когда она наконец нашла одну, ведущую в безопасную зону, то окликнула остальных:

— Скажи Элкасу и Райнеру, чтобы присоединились к нам. Мы останемся здесь, но они могут уйти.

Литу совсем не нравилось их положение. Он надеялся, что ему не придётся исследовать две комнаты и сталкиваться с целой армией существ.

«Проклятье, если бы знал, что будет так сложно, смог договориться намного выгоднее. Но что меня действительно беспокоит, так это то, что больше не было открыто никаких Врат. Кем бы ни был наш враг, он знает наши местоположение и цель. Мы настолько ослаблены, что ещё одной волны взбешённых зверей будет достаточно, чтобы добить нас».

Лит использовал Бодрость, его паранойя твердила ему, что всё идет слишком гладко, чтобы быть правдой. Он оставил Йондру и Морока заниматься своими делами. В комнате было столько массивов, что потребовалось бы время, чтобы нейтрализовать их все и спокойно пройти сквозь Врата. Он позвал своих спутников, но ответа не последовало. Он активировал Жизненный обзор, заметив, что никакой энергетической сигнатуры не наблюдается. Только чёрный ветер смерти испускался чем-то в непосредственной близости от двери, где должен был находиться Элкас. Лит обернулся, чтобы проверить эту комнату и следующую. Морок и Йондра были в безопасности, а Врата оди закрыты. Лит открыл дверь, дабы быть уверенным в том, что сказать Йондре, и обнаружил труп Элкаса. В нём зияло две дыры размером с мяч для гольфа: одна между глаз, другая — в груди. Что бы ни убило его, оно также ударило по металлическим стенам с такой силой, что оставило расплавленные вмятины размером с голову Лита. От Райнера не осталось и следа. Красный кристалл маны, который Йондра дала ему для активации массивов, лежал на полу, всё ещё готовый к использованию. Кто бы ни был в ответе за это, он действовал быстро и бесшумно, иначе Лит или Морок почувствовали бы его приближение.

_____

Дорогие читатели!

Эти две главы вышли из-за того, что у подруги многоуважаемого переводчика сегодня (12 июня) день рождения. Если вы сможете написать пару слов поздравлений для нее в комментариях (или можно мне в телеграмм — https://t.me/libationer), я буду очень признателен. Возможно, признательный переводчик выпустит побольше глав, хе-хе

Зелёный массив I

Лит поспешил вернуться, сохраняя Жизненный обзор активным.

«Должно быть, это произошло после того, как Йондра избавилась от магических зверей. Вот почему больше не открываются пространственные коридоры, видимо, враг захватил Райнера, пока мы были заняты! Они не хотели, чтобы мы вмешивались, чтобы быть уверенными, что им удастся взять его живым, чёрт возьми. Это значит, что мне нельзя терять время. Если Флория и Квилла тоже попали в плен, то оди могут начать процедуру обмена телами в любой момент!»

Лит был прав и ошибался одновременно. Это не было планом, как ему показалось из-за паранойи. Оди просто воспользовались лазейкой, которая образовалась в тот момент, когда группа разделилась. Кроме того, они никогда бы не начали свои эксперименты, не убедившись, что ничто не сможет испортить первую за много веков возможность вновь пройтись по Могару.

— Враг приближается, перед вами! — крикнул Лит, когда увидел пространственные энергии, собирающиеся перед его товарищами.

Йондра подумала, что Лит имеет в виду сзади, и попыталась развернуться, но Морок удержал её на месте, вызвав заклинание боевого мага пятого уровня, Бога воды. Цельные доспехи изо льда покрыли его тело, а вся комнатная влага в воздухе сконденсировалась в сферы воды, которые позволяли Мороку воспроизводить эффекты всех известных ему заклинаний магии воды третьего и четвёртого уровней без необходимости их сотворения. Именно это заклинание в сочетании с синим глазом позволило ему с относительной лёгкостью в одиночку расправиться с одним големом из плоти. Открылся Варп-массив, позволяя Джиире присоединиться к гостям. Он хлопнул в ладоши, в основном, чтобы похвалить себя за хорошо проделанную работу.

— Жаль, что старики никогда не выживают после превращения в големов из плоти. С такими мозгами, как у тебя, из тебя получился бы отличный раб, — сказал он, когда вокруг него образовался зелёный массив, окутавший всю комнату.

Джиира наблюдал за боем как через камеры, так и через небольшие пространственные врата. Он всегда был большим поклонником гладиаторских ям, и последнее шоу, свидетелем коего он был, состоялось много веков назад.

— Что же касается тебя, мерзкое чудище, не важно, какую форму ты примешь. От нас тебе не скрыться.

Морок не желал слушать бредни Джииры и напал на оди, как только тот появился. Его не волновали ни зелёный массив, ни предупреждение, которое Лит получил от умирающих големов.

«Это будет легко. Этот ублюдок даже не может использовать пространственную магию. До сих пор они всегда открывали Варп-массивы, а не Варп-ступени», — подумал Морок, командуя половине водных сфер заморозить врага, в то время как другая половина превратилась в сосульки, устремившиеся к Джиире.

Оди только посмеялся над усилиями Морока, и зелёный массив на мгновение вспыхнул. Все атаки Морока остановились в нескольких сантиметрах от Джииры, когда невидимая сила не позволила даже энергии двигаться дальше.

— Что за хрень? — в унисон воскликнули Морок и Йондра.

Рейнджер был ошеломлён. Внезапно он перестал ощущать заклинание Бога воды, но его эффект всё ещё был виден перед глазами.

— Отличный доспех. Жаль, что мы не способны на такие заклинания, — Джиира был поглощён драматическими изменениями, которые наследие Сильвервинг вызвало в развитии новых форм магии. — Но чтобы быть поистине недосягаемым, тебе следует носить его потуже! — Джиира сжал кулак, и ледяные доспехи превратились в пыточное устройство, зажавшее своего владельца и пронзившее его бесчисленными мелкими ледяными осколками.

Одним движением руки оди заставил все зачарованные сосульки разлететься по комнате, дабы одним махом избавиться от зверя и старухи.

«Теперь я понимаю, почему големы предупреждали меня о зелёном массиве, и почему Райнер не смог защититься, несмотря на массивы, которые оставила ему Йондра», — подумал Лит, изучая разворачивающиеся перед его глазами события с помощью Жизненного обзора.

В тот момент, когда вспыхнул зелёный массив, энергетическая сигнатура Морока была заменена сигнатурой Джииры, что позволило тому взять под контроль заклинание пятого уровня. Йондра не обладала мистическими чувствами, но многолетний опыт сражений позволил ей понять, что произнесение заклинания без чёткого представления о способностях противника может принести больше вреда, чем пользы. Она использовала защитный амулет, который создал энергетический барьер, остановивший сосульки и раздробивший их на куски.

«Первое слабое место всех массивов — их нельзя перемещать», — подумал Лит, используя магию духа, чтобы вытащить обоих своих спутников за пределы комнаты, не ступая внутрь магической формации оди.

— Что это? — магия духа должна была быть невидимой, но щупальца маны Лита оказались ясны как день, стоило им пересечь порог зелёного массива.

Одной из многих причин, по которым оди проиграли войну, была месть императорских зверей. Им не требовалось наследие Сильвервинг, чтобы создавать заклинания четвёртого или пятого уровня, и всего несколько их Пробуждённых могли переломить ход любой битвы. Зелёный же массив, также называемый Божьей волей, был решением, которое оди нашли после бесчисленных экспериментов и жертв. Дабы довести его до совершенства, погибло множество оди, и из-за своих ограничений он не мог быть использован за пределами Кулы. Джиира был слишком удивлён, чтобы вовремя среагировать, поэтому Литу удалось спасти своих спутников и рассеять щупальце, коим он собирался свернуть шею оди, прежде чем его можно было использовать против него.

— Мы должны бежать, немедленно! — сказал Лит, не желая сражаться в заведомо проигранной битве.

[Солус, как, чёрт возьми, он может колдовать массив так быстро? Я думал, что только големы могут это делать благодаря силовому ядру], — спросил Лит.

Он был уверен, что убьёт оди одними физическими атаками, но понятия не имел, есть ли у массива более одной способности, и что делать, если в бой вступит голем из плоти.

[В его грудной клетке спрятана маленькая бусинка, — ответила Солус. — Она источник массива, но это не объясняет, откуда оди берёт ману для его подпитки. Эта штука сочетает в себе худшее из силового ядра голема и гексаграммы Сильвервинг. Даже Пробуждённому, использующему Бодрость, будет трудно поддерживать её в активном состоянии. Похоже, гипотеза Квиллы о реакторе маны оказалась верной].

— А где Райнер? — спросила Йондра.

— Его забрали. Элкас мёртв, — ответил Лит, пока Морок освобождался от доспехов при помощи грубой силы.

Он истекал кровью из-за множества порезов, некоторые из которых были очень глубоки, но они не могли позволить себе медлить. Йондра стиснула зубы. Все её планы, вся её тяжелая работа по защите любимого ассистента фактически обрекали юношу на участь хуже смерти.

— Нет смысла убегать, — Йондра резко остановилась. — Если мы не сможем победить ни одного оди, то нам никогда не удастся никого спасти.

— Мы сможем, но только если сперва уничтожим реактор маны! — Лит тоже остановился, но только потому, что перед ними снова был Джиира.

Он расставил големов на стратегических позициях, позволяя себе свободно перемещаться Варпом из одной точки в другую, перекрывая единственный путь к отступлению, который у них был.

Зеленый массив II

— Не волнуйся. Это именно та ситуация, для которой я и придумала свой Подавитель, — Йондра достала из кармана маленькую вилку, напитав её своей маной. — Давай, ублюдок. Осмелюсь предположить, что ты снова попытаешься лишить нас наших заклинаний.

Лит счёл бы это отличным планом, если бы не тот факт, что у врага наверняка будет бесконечная мана.

«А ведь она права. Если у всех оди есть такая штука, я должен найти способ её нейтрализовать, если хочу иметь шанс спасти Флорию и Квиллу. У нас всё ещё преимущество в численности плюс артефакты Йондры. Стоит попробовать» — подумал Лит, выпуская Последний закат.

Джиира снова активировал Божью волю и перехватил заклинание Лита, словно то был простой фокус первой магии, остановив луч чёрного пламени. Лит боролся, используя всю свою силу воли, пытаясь сохранить свою энергетическую сигнатуру и контроль над заклинанием. Но, как он и боялся, дело было не в силе воли, а в количестве маны. Джиира просто наводнил заклинание Лита собственной энергией. Последний закат требовал много маны, поэтому существовал предел того количества энергии, которое Лит мог на него потратить. Подавитель Йондры поглотил частицу маны Джииры и проанализировал её энергетическую метку, что позволило нарушить его контроль над заклинанием Лита. Последний закат возобновил своё наступление, но Джииру, казалось, это скорее забавляло, нежели пугало. Сколько бы маны ни рассеивал Подавитель, оди лишь требовалось влить ещё.

— Наконец-то настоящее испытание, способное проверить плоды наших стараний! Я хвалю ваши усилия. Вы неплохи для кучки безволосых обезьян, — сказал Джиира, хоть никто и не понял его слов.

— Не получается, надо уходить, пока не поздно! — Лит восполнил ману Бодростью, но знал, что Йондра за ним не поспеет.

— Чёрт, нет. Мы почти прикончили его. Экиду! — Морок вернулся к форме тирана, используя чёрный глаз на груди для создания чёрного столба энергии, который его оружие поглощало и усиливало.

Выживание было важнее сохранения тайны. Морок бросился вперед, обошёл Йондру и вошёл в массив. Тело императорского зверя было усилено магией слияния, что позволяло тому двигаться со скоростью стрелы. Он усвоил урок. Больше никаких заклинаний, только физические атаки.

Тем временем Йондра обливалась потом. Несмотря на то, что Лит дал ей немного маны, у неё с самого начала её было не так много. Отключение массивов, отпирание дверей и использование заклинания пятого уровня, Пустой тюрьмы, только усугубили ситуацию. Ей требовалась огромная сила воли, чтобы просто стоять на ногах, поэтому, когда Йондра увидела настоящее тело Морока, то даже не вздрогнула. Одна маленькая ошибка, и заклинание Лита убило бы их обоих. Красный глаз тирана осыпал Джииру пламенем, но бесчисленные кристаллы льда перехватывали и гасили его атаку. Благодаря реактору маны Джиира мог усилить первую магию до такой степени, что эффект становился таким же мощным, как у третьего уровня. В таком состоянии он даже превосходил Пробуждённого. Первая магия требовала лишь мысли и силы воли для придания формы, у неё не было времени сотворения. Волна холода замедлила Морока настолько, что Джиира успел поднять указательный палец правой руки, прежде чем тиран смог ударить его. Он испустил поток огня такой густоты, что тот был почти твёрдым. Морок успел поднять клинки в последнюю секунду, отклонив энергетический луч, направленный ему в голову. Удар был настолько сильным, что отбросил рейнджера назад и погнул оружие. Несмотря на то, что сделаны клинки были из орихалка, без энергии тьмы, проходящей сквозь них, их бы пронзило вместе с хозяином. Морок выругался, то и дело убирая оружие в ножны, дабы устранить полученные повреждения. Джиира улыбнулся, поражённый множеством чудес, что ждали расу оди на поверхности Могара. Казалось, там всё созрело для сочной жатвы. Его указательный палец трижды щёлкнул, испустив столько же огненных лучей. Первые два были отклонены клинками тирана, но третий нашёл путь к его сердцу, открыв обжигающую дыру размером с мяч для гольфа. Морок растянулся на полу в луже собственной крови. Его тело немного подёргалось, прежде чем окончательно замереть.

Йондра едва успела осознать, что только что произошло, и вложила всю оставшуюся ману в свой Подавитель. Последний закат Лита был их единственной надеждой, и сейчас он находился всего в нескольких сантиметрах от лица оди. Джиира одарил их одной из самых жестоких улыбок, которые Лит когда-либо видел, — такая обычно появлялась на его собственном лице, когда ему удавалось перехитрить врага. Простым взмахом руки оди заставил заклинание пятого уровня развернуться на 180 градусов, и теперь оно было направлено в сторону двух людей.

— Нет ничего лучше, чем оставить таким червякам, как вы, хоть капельку надежды. Вы так упорно сражаетесь, когда верите, что у вас действительно есть шанс. И когда я отнимаю эту надежду, когда на вашем лице проявляется отчаяние, в этот миг я чувствую себя по-настоящему живым, — и вновь Джиира говорил не с ними, а лишь с собой.

Однако Йондре не нужно было понимать язык оди, дабы понять, что происходит. Ход битвы перевернулся уж слишком резко, и дело явно было не в одной лишь её слабости. Враг играл с ними всё это время, словно кошка с мышью. Энергетический луч почти достиг её лица, но затем снова остановился в последнем акте пустой жестокости.

— Последние слова, червяк? — однако он не стал дожидаться ответа и возобновил атаку, покончив с издевательствами.

Поняв, что сейчас произойдёт, Йондра использовала последнюю оставшуюся у неё искру маны, дабы замедлить заклинание Лита настолько, чтоб изменить его траекторию и дать Литу необходимое для отступления время. К сожалению, Последний закат, усиленный маной Джииры, был достаточно быстрым и мощным, чтобы поразить их почти одновременно. Заклинание пробило дыру в её груди и тут же прижгло её, пронзив Йондру насквозь, а затем поразило Лита и охватило его чёрным пламенем. Джиира рассмеялся, дождавшись, пока тело Лита перестанет двигаться, и приблизился к Йондре. Её Подавитель разлетелся вдребезги, когда по нему ударил Последний закат, но палочка королевского мастера кузнечного дела осталась цела. Джиира не имел понятия о пространственных предметах, поэтому он обыскал и её, и Морока, забрав всё, что смог найти, прежде чем покинуть поле боя с помощью Варпа.

Как только он исчез, Лит развеял чёрное пламя, молясь на свою хитрость и полное незнание оди о заклинаниях пятого уровня. Как только Лит осознал намерения Джииры, он отозвал Последний закат и использовал его, чтобы защититься от атаки врага. Джиира понятия не имел, что то, что он захватил с помощью Божьей воли, было лишь частью заклинания, и что часть за пределами массива всё ещё находилась под контролем Лита. Благодаря усиленной маной броне Скинуокера и чёрному пламени Джиира смог нанести ему лишь небольшие ожоги. Сперва Лит отправился к Йондре, используя Бодрость, дабы проверить её состояние и облегчить боль.

Отчаяние I

— Слава богам, ты ещё жив, — задыхаясь и запинаясь, проговорила Йондра.

Прижигание не дало ей истечь кровью, но она всё равно испытала ужасную боль. Однако ужаснула Лита не дыра в её груди размером с теннисный мяч, но разрушающееся ядро маны. Он отказывался сдаваться, используя Бодрость, чтобы восполнить её выносливость и ману, но безрезультатно. Её синее ядро маны продолжало высасывать всё, что он ей давал, и уже становилось голубым.

— Прости меня. Мы должны были убежать, как ты и хотел, — слёзы боли и сожаления текли по её щекам, а он мог лишь облегчить боль её последних мгновений.

— Нет, там нас ждали големы из плоти. В момент Блинка они бы поймали нас в ловушку своими массивами. Нам только и оставалось, что сражаться.

Йондра подняла руку, пытаясь дотянуться до его щеки. Лит наклонился, чтобы облегчить ей задачу, одновременно поддерживая её руку своей.

— Пожалуйста, скажи моим детям, что я не бросила их, и что мои последние мысли, даже это прикосновение, были для них. Скажи им, что мне жаль, что я не смогла стать той матерью, которую они заслуживали. Я потратила свою жизнь впустую, всегда отдавая предпочтение не тем вещам. В итоге я подвела всех. Свою семью, Райнера, даже тебя. Если бы только у меня мог быть ещё один...

Год? Шанс? Вздох? Лит никогда не узнает, что Йондра Мефаал собиралась сказать, да и не важно это ему было. Его волновало лишь то, что она умерла у него на руках, плача, после того, как у неё отняли все, что было ей дорого. Даже смерть не могла заставить отчаяние исчезнуть с её глаз и лица. Лит спрятал её труп в карманном измерении, а затем отправился к Мороку.

— Ты закончил играть в опоссума? — спросил Лит.

Он знал, что такого количества крови недостаточно, чтобы убить Императорского зверя, и, когда он посмотрел на обоих своих павших товарищей с помощью Жизненного обзора, состояние тирана было совсем не таким, какого Лит ожидал бы от умирающего.

— Да, и благодарить мне тебя не за что, болван. Пока ты изображал из себя героя, я работал по максимуму, истекая кровью настолько, чтобы обмануть этого болвана и не умереть. Наверное, он не знал, что у тиранов два сердца. Потеря одного из них болезненна, но не смертельна. Кстати, мне нужна еда, иначе я умру взаправду. Чтобы залечить эти раны, понадобится энергия, а этот ублюдок украл всё, что у меня было, кроме оружия.

Он показал Литу две дыры в металлических клинках. Джиира оставил их, решив, что они повреждены до невозможности. Однако Мороку потребовалось всего лишь вложить их в ножны и снова вынуть, дабы вернуть тем безупречное состояние.

«Обычно я бы указала Литу на то, что хитрость несокрушимых на первый взгляд клинков Морока кроется в их ножнах. Как он сказал нам ещё в лагере, они являются частью его зачарованного оружия, так что и кристаллы маны, и его псевдо-ядро на самом деле находятся там. Клинки — это просто продолжение, которое может восстанавливать до тех пор, пока ножны остаются нетронутыми. Однако я не думаю, что Литу сейчас есть до этого дело. Смерть Йондры сильно потрясла его», — подумала Солус.

Лит дал тирану много еды, а его разум не переставал воспроизводить смерть Карла, Наны и свою собственную. В глазах Йондры был тот же взгляд, что и у Лита, когда он смотрел на труп Карла через стекло некролога, чтобы опознать его. Воспоминание о собственном отражении преследовало его и по сей день.

— Нашей сделке конец, — это были первые слова, которые сказал Лит, как только вынырнул из собственных воспоминаний. — Без палочки нет выхода, если только мы не спасём Флорию. Она не уйдёт без Квиллы, да и я тоже. У тебя есть два варианта: ты можешь остаться здесь один и умереть от голода или от рук оди, или можешь помочь мне.

— Не такой уж это и большой выбор, — сказал Морок, заканчивая трапезу. — Я помогу тебе, но поскольку у нас мало времени, ты должен наполнить меня энергией. Все эти бои истощили меня.

Лит подзарядил и Морока, и себя, прикидывая, сколько ещё применений осталось у его дыхательной техники.

— Каков план? — спросил тиран.

— Сначала мы проверим тюремное отделение. Если мои друзья всё ещё там, то спасаем их и Варпом уходим отсюда. Если нет, то мы должны найти и уничтожить реактор маны. Без него у оди нет шансов против истинных магов, которые могут использовать заклинания выше третьего уровня.

Морок кивнул и использовал немного своей новой маны, чтобы починить броню. Перед уходом они обыскали тело профессора Элкаса, обнаружив, что Джиира уже забрал всё, кроме его одежды. Они пошли по следам разбитых камер к тюрьме, но Литу не нужно было входить внутрь, чтобы понять, что они опоздали. Внутри не было никаких энергетических сигнатур, даже тюремного голема, о котором им рассказывал Райнер.

— Похоже, что уже слишком поздно. У них есть всё, что они хотят. Мне очень жаль твоих друзей, — сказал Морок.

Его голос был честным, а боль — искренней. Без королевского мастера кузнечного дела им был конец, как и ассистентам.

— Это еще не конец, — ответил Лит. — Я знаю дорогу на нижний этаж, и мы оба можем увидеть реактор маны. Следуй за мной.

Они побежали по коридорам, следуя инструкциям Элкаса, которые Лит скопировал из Солуспедии.

— Мой план заключается в следующем: если по пути мы не найдём место, где хранятся запасные тела, то уничтожим реактор маны, перебьём всех оди, а затем подождём, пока ядовитый газ угаснет. Если мы найдём лабораторию, и мои друзья останутся живы, то будем вынуждены разделиться. Ты позаботишься о реакторе, а я спасу их. Они думают, что ты мёртв, и если мы сохраним всё в таком виде, то они не поймут наш план, пока не станет слишком поздно.

— Это и есть причина, по которой ты больше не уничтожаешь устройства наблюдения? — спросил Морок.

— Да. Они будут слишком заняты препирательствами и подготовкой к процедуре замены тел, чтобы смотреть на зеркало наблюдения. Если бы я уничтожил больше устройств, то смог бы включить какую-нибудь сигнализацию и предупредить их. Мы узнаем, что наше прикрытие раскрыто, когда перед нами появится голем.

— Разве это не будет плохо?

— Совсем наоборот. Я смогу дать Блинк через его Врата и добраться до места назначения. Когда все взгляды будут обращены на меня, ты сможешь продолжить наш план.

— Ты шутишь? Как я должен открывать двери и прочее в одиночку? Я не мастер кузнечного дела, так что будет лучше поменяться нашими ролями. Я пойду помогать твоим друзьям, а ты займись реактором, — сказал Морок.

— Ага, конечно. Как долго, по-твоему, ты сможешь продержаться против того, у кого бесконечная мана? — ответил Лит. — Кстати, какие у тебя специализации?

— Боевой маг и военный маг. Я был вынужден посещать чёртов Огненный Грифон, чтобы изучать заклинания высокого уровня, потому что моему отцу было не до меня.

— Боги, ты и впрямь бесполезен. Сосредоточься больше на созидании и меньше на разрушении, если хочешь, чтобы тебя кто-нибудь Пробудил. Сейчас ты просто грубая, ходячая катастрофа, — Лит знал лишь несколько заклинаний из специализаций Морока, но все они могли быть легко обращены против своего заклинателя зелёным массивом.

[В крайнем случае мы можем разделиться, — предложила Солус. — Я могла бы пойти с Мороком и помочь ему открыть двери и отключить массивы].

Отчаяние II

[Ни за что, — Лит сразу же отказался от предложения Солус. — Чтобы у меня были шансы, мне нужно выложиться на 200%, а это значит, что мне нужны твои сообразительность и помощь. И не заставляй меня рассказывать о последствиях, к которым может привести раскрытие твоего существования].

Пока они бежали по коридорам, Лит и Солус пересмотрели свой бой с Джиирой, заметив несколько странных вещей.

[Почему они послали только одного оди, чтобы уничтожить нас, и как он был связан с реактором маны?] — размышлял Лит.

[Сомневаюсь, что они могли произвести много сфер, способных создать зелёный массив, а даже если и могли, то дать кому-то бесконечную ману и сотворить такой мощный массив — это то, чего не может достичь даже моя башенная форма. Вероятно, для подпитки одного человека нужна вся мощность реактора маны и гейзера. Что касается связи, то я не знаю. Есть одна теория, они выковали свои тела. В конце концов, причиной неудачи процедуры кузнечного дела на образцах было то, что у них не было достаточно маны, чтобы подпитывать чары, но если часть процесса кузнечного дела даёт им доступ к бесконечной мане...]

[То проблема решена, — Лит закончил предложение за неё. — Это также означает, что все, кто связан с реактором маны, не могут покинуть Кулу, не получив сначала новое тело, поскольку их выживание зависит от постоянного запаса маны].

Чем дальше они спускались, тем чётче Лит мог видеть реактор маны. Это была гигантская структура высотой не менее тридцати метров, расположенная прямо посреди природного гейзера маны. Каким-то образом реактор поглощал большую часть гейзера, что объясняло, почему, несмотря на то, что они находились прямо в центре одного из самых мощных природных феноменов Могара, все их мистические чувства работали, в то время как в шахте кристаллов Лит и Солус были ослеплены.

«Думаю, это также объясняет, где оди нашли столько кристаллов. В прошлом это место должно было быть шахтой», — подумал Лит, наблюдая за постоянным потоком мировой энергии, всасываемой и вращающейся внутри реактора.

Лит не мог видеть, как она формируется, только то, как движется внутри устройства. Затем мировая энергия разделялась на все составляющие, после чего собиралась в виде чистой маны. Процесс был интригующим, но Лита больше волновали поиски энергетических сигнатур Квиллы и Флории. Он боялся прийти слишком поздно и увидеть их выражение лица, зафиксированное смертью в состоянии чистого отчаяния, как это случилось с Йондрой. Хуже того, он боялся прибыть как раз вовремя, чтобы увидеть их тела в целости и сохранности, но уже с кем-то другим внутри. Лит без колебаний убил бы того, кто просто позаимствовал внешность Флории, но это всё равно стало бы доказательством того, что сейчас он так же беспомощен, как и на Земле.

[Успокойся, процедура замены тела будет сложной. Никто не может снять броню Скинуокера, кроме её владельца, так что, скорее всего, Флорию и Квиллу оставят напоследок].

[Или же они разобьют мои прототипы вдребезги своим нелепым массивом. Будь проклят я и моя скупость. Почему я не приготовил для них что-нибудь получше?] — подумал Лит.

Когда они достигли пятого подземного этажа, оба рейнджера почувствовали странную вибрацию, проходящую через окружающий их металлический конструкт. Лит также слышал приглушённые крики, но и Солус, и Морок подтвердили ему, что на самом деле в коридоре было тихо. Лит чувствовал себя странно с тех пор, как обнаружил, что способен понимать слова жертв оди, но теперь это ощущение усиливалось с каждым его шагом. Что-то шевелилось внутри него, вызывая крупицы воспоминаний, но всяикй раз, когда он почти достигал их, ощущение прерывалось. Это было похоже на прослушивание знакомого мотива, но только самых первых нот, из-за чего вспомнить название песни было гораздо сложнее. На шестом подземном этаже Лит почти почувствовал головокружение. Шум, звенящий в голове, становился невыносимым, и даже Тишина в ушах не помогала.

Положительным моментом было то, что они достигли уровня реактора маны. Оба рейнджера ясно видели его вдалеке и были близки к цели. У Лита начало крутить живот, поскольку они до сих пор не нашли никаких следов его друзей. Из соображений безопасности лестницы, ведущие на верхний и нижний уровни, располагались в противоположных концах каждого этажа. Он надеялся, что сможет найти Флорию, осматривая стены, потолок и землю по пути вниз, но реальность показала, что он ошибался. Лит уже собирался просить Солус проанализировать их ситуацию, когда заметил, что все тени, на которые проецировались светильники, теперь были заполнены злобными ртами и глазами. Они появлялись и исчезали каждый раз, когда он моргал. И снова Лит был единственным, кто, казалось, был способен воспринимать это странное явление. Хуже того, теперь земля дрожала так сильно, что рейнджеры подумали, что вот-вот произойдёт землетрясение.

[Не беспокойся о них, Лит. Если бы с Флорией и Квиллой случилось что-то плохое, мы бы это почувствовали], — сказала она, пытаясь успокоить его.

[Это чушь, и ты это знаешь. Когда мой брат попал в аварию, единственное, что я почувствовал, — это желание поймать такси и поехать на работу. Где они, чёрт возьми?]

[Мое предположение — где-то рядом с реактором. По словам Каллы, оди заложили основы создания личей, так что можно предположить, что реактор работает сродни филактерии, — сказала Солус. — Они не использовали его, чтобы выиграть войну, ведь, чем дальше они от него, тем они слабее. Вырвать у кого-то жизненную силу и полностью заменить её — задача непосильная, наравне с расщеплением и извлечением ядра маны, как это делают личи. Я думаю, что лаборатории, где они мастерят големов из плоти, используют процесс слияния жизней и производят замену тел, находятся рядом с реактором, чтобы максимально увеличить шансы на успех. Судя по тому, что случилось с Каллой, и по тому, что мы знаем о мастерстве кузнечного дела, у них есть только одна попытка для каждого тела. Ничего не поделаешь].

Лит поблагодарил её, ещё больше сосредоточившись на Жизненном обзоре и осматривая окрестности. Он предпочитал суровую правду выдаче желаемого за действительное. Реактор был маяком, рейнджерам не нужно было читать знаки, чтобы знать, куда идти. К ужасу Лита, дверь, ведущая к месту назначения, была заблокирована двумя големами из плоти. Очевидно, оди были как минимум такими же параноиками, как и он, и не хотели рисковать тем, что их импровизированный план по воскрешению их цивилизации будет разрушен только потому, что они недооценили безволосых обезьян.

— Чёрт, нам придется сражаться с ними один на один. Меня не столько беспокоит мысль о том, что я снова столкнусь с големом, сколько о том, что мы зря потратим время и сорвём своё прикрытие, — сказал Морок, разведывая местность из-за угла.

— Не волнуйся, мы убьём их так быстро, что, когда прибудет надзиратель, мы уже будем рядом с реактором маны. В этот момент у нас будет преимущество. Такое устройство очень хрупкое, сражаться в непосредственной близости от него — значит уничтожить его, — ответил Лит.

— Почему ты так уверен в нашем успехе?

— Мы оба очень мотивированы, — Лит перевоплотился в гибридную форму. — Флория находится в комнате неподалеку от реактора, так что ни у кого из нас нет причин сдерживаться. Мы в положении «сделай или умри», и умирать я не намерен.

Реактор маны I

Покойная профессор Нешаль была права. Для одного стража держать наготове два массива было невозможно, да и два разных пользователя не могли активировать одновременно по одному. Если, конечно, у них не было ментальной связи, позволяющей синхронизировать мысли и восприятие.

[Как только мы закончим их творить, я хочу, чтобы ты использовала Бодрость и восстановила свои силы. Массив — слишком большая нагрузка для твоего зелёного ядра. Я хочу, чтобы ты была на пике, когда мы столкнёмся с этими оди], — подумал Лит.

[Но твоё тело...] — попыталась возразить Солус.

[Мне плевать на идеальное тело, если я стану лабораторной крысой! — оборвал её Лит. — Не беспокойся обо мне, беспокойся о себе. Если с тобой что-то случится, я никогда не прощу себе, что притащил тебя в Кулу].

— Залезь ко мне на спину, бей по их силовому ядру.

— Я не вижу их силовое ядро, тупица, — ответил Морок.

— Моя Душа осветит тебе путь.

Морок уже собирался съязвить в ответ на бредовые слова Лита, когда гибрид раскрыл крылья, используя заклинания, магию воздуха и слияние воздуха, чтобы лететь быстро, как пуля. Когда големы из плоти заметили их, Лит активировал массив запечатывания земли, а Солус поддержала его массивом запечатывания воздуха и с помощью магии света нарисовала крестики в тех местах, где находились силовые ядра. Секунду спустя молоты Морока разбили его цель, а перчатка из орихалка Лита пробила его собственную. Лит использовал Бодрость на двери перед ними, чтобы освободить её от замка, одновременно прислушиваясь к последним вздохам существ.

— Сетка. 325627. 32562... — сказала девушка-конструкт, ища глазами Лита.

— 893465. 893465. 8934... — голем-мужчина повторял своё сообщение так быстро, как только мог, но для Морока это была тарабарщина, поэтому он проигнорировал его.

Лит не упустил из виду, что в двери перед ними находился считыватель карт, что делало такие номера бессмысленными. Из их остатков вырвались два маленьких огонька света, но вместо того, чтобы улететь в потолок, как это уже бывало раньше, их засосало через дверь в реактор.

— Что это, чёрт возьми, было? — спросил Морок, но Лит смог лишь пожать плечами в ответ, вернувшись в человеческую форму.

Дверь щёлкнула, открыв огромную пещеру не менее 30 метров в высоту и 50 в ширину. В центре пещеры возвышался столб из металла и кристаллов маны, который пронзал единственную часть земли, не покрытую металлическими пластинами, глубоко вгрызаясь в кору Могара. Несмотря на то что столб был настолько высок, что достигал потолка, и был больше любой башни, которую рейнджеры когда-либо видели, они едва могли различить его черты. Перед ними была зелёная сетка из энергии, которая преградила им путь сразу после пары метров от двери.

— Хана нашему наступлению, — заныл Морок. — Как ты пропустил что-то столь огромное?

Лит понятия не имел, что ответить, поскольку и он, и Солус могли видеть только обычным зрением. Энергетическая сетка была невидима для их мистических чувств. Тирану хватило сюрпризов на всю жизнь, поэтому вместо того, чтобы дать Блинк, он решил открыть Варп-ступени на другой стороне сетки, но потерпел неудачу. Каким-то образом эти две точки пространства не могли соединиться.

— Я могу сказать то же самое о твоих глазах, — сказал Лит, заметив, что оди уничтожили голографическую площадку снаружи, оставив нетронутой только ту, что была внутри барьера. — Сетка. 325627, — повторил Лит, посылая нить маны сквозь барьер. Он всё ещё мог добраться до другого терминала с помощью магии духа. Или так он думал, пока шипение и поток искр не разрушили его надежды. — Это не магия, — сказал Лит, понимая природу препятствия перед ними. — Это также не заклинание, не конструкт и не массив. Это чистая мана, без энергетической сигнатуры, которую я могу распознать.

Они не могли позволить себе терять время, и Лит размышлял вслух, чтобы лучше изучить их ситуацию и дать своим напарникам возможность помочь ему. Он заметил, что, как и обычные барьеры, сетка не полностью изолировала пещеру от внешнего мира. Свет и воздух всё равно могли проходить сквозь неё, так что ему оставалось только последовать примеру оди, когда они заставили ассистентов покинуть лагерь.

— Сейчас будет больно, — сказал Лит, генерируя сильный свет из высокой точки позади себя, что заставило его тень вырасти вплоть до терминала. Затем он влил свою ману в собственную проекцию, чтобы дать ей жизнь, как он уже делал в прошлом.

— Это потрясающе! Как ты назвал это заклинание? — Морок никогда не видел такого фокуса, даже у своего отца.

— У него нет названия, — Лит был слишком сосредоточен и смущён, чтобы сказать ему, что его личный вариант магии духа имеет такое жалкое название, как Демоны Тьмы; Лит использовал это название во время миссии в Зантии с Фрией.

Тварь на той стороне была наполовину тенью и наполовину маной Лита, поэтому он знал, что это лишь вопрос времени, когда барьер распознает её как угрозу или хотя бы аномалию.

— 3, 2, 5... — тень должна была быть твёрдой, чтобы взаимодействовать с терминалом; на тройке Лит почувствовал, как у него поползли мурашки по коже; на двойке  зелёная энергия барьера начала просачиваться в тёмную полосу, соединяющую Лита с его двойником, заставляя его удвоить концентрацию, чтобы противостоять этому вторжению; на пятёрке он словно прикоснулся к проводу под напряжением. — 6… — зелёная энергия проникала в его тело, обжигая ноги Лита, пока прокладывала себе путь наверх. — 2… — Лит был вынужден использовать слияние тьмы, чтобы отключить болевые рецепторы, и огромное количество маны, дабы остановить сетку до того, как та достигнет его ядра маны. — 7! — зелёная точка на панели сменилась красной, и сетка пропала.

Морок дал Блинк сразу за реактор, прихватив с собой Лита и приготовившись к появлению врага. Лит делал всё возможное, чтобы очистить своё тело от оставшейся зелёной энергии, и Солус оказывала ему всяческую поддержку. Его ядро маны было настолько потрясено как нападением, так и выдержанной нагрузкой, что Лит боялся использовать Бодрость. Если бы его ядро приняло чистую ману за мировую энергию, то неизвестно, какой урон мог бы быть нанесён. Только когда его тело снова наполнилось маной, несущей его собственную энергетическую сигнатуру, Лит использовал технику дыхания, чтобы залечить свои раны. У Солус не хватило духу сказать ему, что он почти обуглился ниже пояса, но голод, который одолел Лита, как только он снова смог стоять на ногах, был не столь милосерден. Лит уже начал глотать второй из отвратительных питательных тоников Солус, когда появились ещё два голема из плоти. Жизненный обзор позволил ему увидеть, что Джииры с ними нет. Кроме того, они дали Варп прямо рядом с павшими товарищами, что, скорее всего, означало, что сетка была недоступна и для них.

Реактор маны II

Лит поделился своими открытиями с Мороком, внимательно следя за передвижениями големов.

— Похоже, наше прикрытие сорвано, — тиран вздохнул.

— Нет, только моё, — покачал головой Лит. — Я забрал трупы обоих профессоров не только для того, чтобы вернуть их семьям, когда мы выберемся отсюда, но и потому, что если кто-то из них пойдёт проверять место, где мы сражались с оди, они подумают, что я уничтожил тела своих павших товарищей. Моя смерть — единственная, которая не была подтверждена, тогда как дыра в твоей груди была довольно убедительной. Кроме того, наше прикрытие было раскрыто в тот момент, когда мы расправились с теми конструктами.

— Ладно, тогда два вопроса. Во-первых, как мы от них избавимся? Во-вторых, реактор очень большой. Есть идеи, как его уничтожить? — спросил Морок.

Лит оглядел комнату, прежде чем ответить. Наружу вели три двери. Из первой они прибыли, вторая вела туда, где находились Флория и остальные, о третьей он ничего не знал. Лит не мог видеть никакой энергии, исходящей из-за неё, поэтому она была для него бесполезна. У него не было времени исследовать комплекс.

— У меня есть план для големов. Что касается реактора, то у нас остался один код от големов, которых мы только что победили. Давай поищем голографическую панель с цифрами. Может быть, это код отключения, — сказал Лит.

— Я беру назад свои слова о твоих глазах. Разговаривать с мертвецами чертовски полезно. Кстати, как отличить буквы оди от цифр? — Морок никогда не утруждал себя тем, чтобы научиться их распознавать, потому что все записи профессоров хранились в его пространственном амулете, но теперь он был утерян.

Лит застонал, делая для него копию кода и сравнительную таблицу между цифрами оди и их собственными. Тем временем големы из плоти за пределами комнаты закончили свой отчёт и двинулись к двери. Лит вышел из укрытия, проверяя наличие устройств наблюдения и одновременно выпуская во все стороны щупальца магии духа. Как он и ожидал, в комнате не было камер, скорее всего, чтобы коды безопасности не украли, а также потому, что сетка маны уже была грозной защитой. Вопреки его ожиданиям, один голем вошёл со стороны двери, а другой дал Варп перед комнатой, где находились друзья Лита, заставив того выругаться. Скорее всего, его трюк сработает только раз, а для этого нужно было, чтобы конструкты атаковали одновременно.

[Хочешь, чтобы я сотворила массив запечатывания элементов?] — спросила Солус.

[Нет, я не могу позволить себе тратить ещё больше маны на массивы, да и ты тоже. Бодрость имеет ограниченное количество применений, а нам ещё предстоит встретиться с мистером анатомической моделью], — подумал Лит.

К счастью, второй голем как раз отправился проверять, не вошёл ли кто в лабораторию, прежде чем переместиться в реакторную комнату. Дверь в лабораторию вела прямо внутрь массива, что позволило ему управлять командами и впустить своего напарника. Оба конструкта были удивлены, увидев незваного гостя и деактивированное энергетическое поле, но, будучи скорее машинами, чем людьми, их чувства не помешали отреагировать на угрозу. Один побежал к Литу, а другой активировал Варп-массив, чтобы покрыть разделяющее их расстояние. Лит сразу же переместил все подготовленные щупальца, коснувшись терминала на голографической площадке и восстановив сетку. Варп-массив мгновенно разрушился, разрезав первого голема пополам, а оставшиеся щупальца маны обвились вокруг второго конструкта, который уже находился внутри энергетической клетки, и отправили его в барьер. Результат был впечатляющим. Как только голем коснулся зелёной сетки, его тело разлетелось на куски, словно песок, пропущенный через сито. Единственная претензия Лита к этой стратегии заключалась в том, что, мгновенно убив их, он упустил возможность получить больше информации.

— Быстрее, у нас мало времени, — сказал Лит, осматриваясь в поисках другого терминала.

Он оставил сетку активной, чтобы никто не смог использовать Варп, пока он занят. Если даже голем был вынужден воспользоваться дверью, то и оди должны были сделать то же самое. Тем более, что они, похоже, были неспособны использовать пространственную магию.

— Я очень надеюсь, что это были последние конструкты, — мистические чувства Морока были бесполезны, пока он находился перед реактором маны, чистая сила которого ослепляла его, поэтому он мог использовать только естественное зрение.

У Лита и Солус была та же проблема, что заставляло их жалеть о том, что у них нет с собой королевского мастера кузнечного дела. Даже с помощью Бодрости им потребовалось бы немало времени, чтобы тщательно обыскать реактор.

— Здесь нет терминала. Только металл и кристаллы! — сказал Морок.

— Проверь другую дверь внутри массива. Если они защитили её от пространственной магии, значит, на то есть причина, — Литу ещё предстояло закончить осмотр реактора Бодростью, и он не мог позволить себе потерять ни секунды.

С устройством оди было что-то не так, что-то, из-за чего ему было больно использовать свою технику дыхания обычным образом. Раньше такого не случалось, но Лит был слишком сосредоточен, чтобы обращать внимание на холодную дрожь, пробегающую по позвоночнику. Единственное, о чём он мог думать, — это как разгадать стоящую перед ним загадку. Реактор маны был таким же, как Солус, у него были и поток маны, и жизненная сила, однако эти два живых артефакта не могли отличаться сильнее. Если Солус была человеком с собственной энергетической сигнатурой и собственным каменным телом, то реактор являлся водоворотом сигнатур, бестелесной массой чистой энергии, которая испускала постоянные крики агонии. Теперь, когда он был так близко, Лит мог видеть, как красный цвет жизни и чёрный смерти бесконечно превращаются друг в друга. Он мог поклясться, что реактор пытается затянуть его внутрь, точно так же, как он делал это с огоньками големов. Только тело не позволяло украсть его энергию. Лит чувствовал головокружение и тошноту. Чем дольше он оставался в контакте с реактором, тем сильнее чувствовал, как в его недрах вращаются жизни.

— Ещё лестница. Кажется, она снова ведёт на верхние этажи. Странно. Есть новости? — спросил Морок по возвращении.

— Никаких. Используй свои лучшие заклинания и найди способ отключить эту штуку. Я иду внутрь, — Лит не стал дожидаться ответа и побежал в сторону лаборатории, его разум был полон сомнений.

[Голем пытался обмануть меня, или я не понял его послания? Ведь если женщина упомянула о сетке, то мужчина просто повторил последовательность цифр. Может быть, это второй код для той же сетки?] — подумал Лит.

[Вряд ли. Я думаю, что если ты введёшь неправильную цифру, то либо включится тревога, либо сетка заполнит всю комнату и убьёт любого нарушителя, либо всё вместе], — подумала Солус, изучая схему защитного устройства.

Она была почти уверена, что сетку можно переместить. Следующая комната оказалась совсем не такой, какой её представлял себе Лит. Стена слева была заполнена тем, что напоминало ему мониторы, с которых он мог наблюдать за всем объектом Кулы, как на верхнем, так и на нижнем уровнях. Лагерь всё ещё был заполнен токсичным газом, поэтому о том, чтобы воспользоваться лифтом для побега, не могло быть и речи. Остальные мониторы не показывали ничего интересного, просто пустые коридоры и комнаты.

_____

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете читать Верховного Мага! Переводчик разобрался с двумя месяцами постоянных экзаменационных работ, ближайшие два месяца лета собирается активно переводить. Постараюсь выложить еще 10 глав в течение суток, не знаю, успею ли их доделать. Собираюсь тщательнее заняться магом в ближайшее время. Кроме того, я теперь получаю уведомления о всех комментариях под магом, не стесняйтесь указывать на опечатки, я их исправляю.

Бессмертное тело I

Под мониторами находилась клавиатура, которая позволяла пользователю переключаться между разными камерами, но Лит понятия не имел, как ею управлять. Мышки не было, а его навыки программирования были никудышными и на Земле, не говоря уже об инопланетных технологиях. В правой части комнаты находился пустой цилиндрический резервуар для воды, похожий на тот, в котором хранился псевдо-балор в отделе улучшения тела, но гораздо более сложный и изысканный. От соседней стены к резервуару и внутрь него шло несколько кабелей разных цветов. Каждый сантиметр сосуда был покрыт рунами силы, которых Лит никогда раньше не видел, что делало его одновременно и мощным артефактом, и средоточием по меньшей мере двадцати различных массивов. Лит заметил, что от резервуара к мониторам идёт один набор отпечатков ног. Лит проследил за ними глазами, заметив, что по какой-то причине человек из резервуара останавливался перед стеной. Лит использовал Бодрость, обнаружив скрытый отсек, который был замаскирован от обнаруживающих заклинаний, в том числе и от Жизненного обзора. Срабатывание было простым. Один из металлических болтов на самом деле был переключателем, при нажатии на который две каменные плиты сдвигались, открывая голографическую панель, защищающую сейф.

— 893465, — проверив панель Бодростью на наличие ловушек, Лит ввёл пароль.

Терминал исчез, а сейф открылся. Внутри лежали три книги, каждая толщиной в несколько сантиметров. Лит положил их в Солуспедию, чтобы изучить. Он не мог читать на языке оди, но, судя по картинкам, это были схемы всех успешных проектов Кулы.

«Чёрт бы меня побрал! Папка «Големы из плоти» мне ни капли не помогает, как и книга «Обмен телами». Картинки не требуют пояснений, и я не могу найти ни одного слабого места от одного вида. Что касается реактора маны, сомневаюсь, что Морок сможет его повредить, если только ему не удастся заставить кристаллы маны детонировать. Судя по схемам, структура доходит до верхнего этажа, где есть металлические ворота, из которых по непонятной мне причине можно выбрасывать внутрь реактора образцы. Я должен сообщить об этом Мороку до того...» — подумал Лит, когда обнаружил, что его «до того» уже прошло.

Джиира, которого Лит называл мистером анатомической моделью из-за полупрозрачной кожи, позволявшей видеть мышцы и органы, только что вошёл в ту же комнату, где находилась Флория. Обычно Лит творил свои лучшие заклинания, готовясь к бою, но зелёный массив противника делал большинство из них бесполезными, поэтому он предпочитал сохранить силы на те способности, которые нельзя было обратить против него.

«Ладно, мерзкий ублюдок, просто выбери не Квиллу и не Флорию, чтобы у меня было время сообщить новости Мороку», — подумал Лит.

К сожалению, осмотрев всех своих пленников, оди переместили Флорию в самый низ рейтинга тел и решили провести над ней эксперимент, чтобы проверить, по-прежнему ли их процедура замены тел эффективна на людях. Несмотря на мощное ядро маны, с её ростом и телосложением она была наименее очаровательным образцом женского пола по их стандартам. Даже когда они приняли её за мужчину, она занимала довольно низкое место. Со светло-бронзовой кожей, подтянутым телом и мозолистыми руками она была воплощением всего того, что презирали благородные оди. Тяжёлый труд под солнцем — это то, чем занимались только рабы, не говоря уже о том, что её рост был слишком далёк от того, что они считали совершенством. Джиира приблизился к ней и освободил Флорию от сковывающих её красных цепей. Затем он использовал заклинание воздуха, чтобы переместить её на то, что выглядело как стол. Лит изо всех сил пожелал, чтобы оди снова ушёл, чтобы он мог поговорить с Мороком, пока Солус освобождает его подругу. И снова желания оказались пустой тратой времени. Благодаря Жизненному обзору Лит мог видеть сквозь стены, что часть энергии из реактора маны течёт внутри кристаллических кабелей, связанных с тем, на чем лежала Флория. Лит сжал кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели, но прежде чем начать действовать, он должен был дождаться момента, когда оди полностью сосредоточится на его лучшей подруге.

[Подожди-ка, — подумала Солус. — Если он заберёт тело Флории, то зачем ему остальные члены экспедиции?]

[Я спрошу его после того, как оторву ему голову], — ответил Лит, нырнув в комнату в тот момент, когда мана начала течь по телу Джииры.

Лит был на пике, поэтому наполнил своё тело всеми элементами и сразу же атаковал в полную силу. Он вошёл в комнату обмена телами, двигаясь так быстро, что едва не стал размытым пятном. Внутри, вместо привычного металла, комната была полностью сделана из камня, вырезанного с помощью магии земли, чтобы мировая энергия насыщала её воздух. Все оставшиеся члены экспедиции были выстроены вдоль стены в порядке важности справа от Лита. Каждый из них был скован красными цепями, которые поддерживали их здоровье и в то же время не позволяли использовать магию. В центре комнаты стоял каменный стол, на котором находилась Флория. Она была в сознании, но смертельно бледна. Красные цепи залечили её раны, но без должного питания она была настолько слаба, что у неё не было сил сражаться. Над и под столом находились пучки кабелей, которые заканчивались двумя фиолетовыми кристаллами маны, направленными соответственно на лоб и затылок Флории. Джиира уже активировал массив Божьей воли, чтобы максимально увеличить шансы на успех процедуры, поэтому успел среагировать достаточно быстро, чтобы раздвинуть пальцы и выпустить пять энергетических лучей. Лит уже видел этот трюк и ожидал его. Он нагнулся, проходя прямо под лучами, и вопреки здравому смыслу шагнул внутрь массива.

«Я не знаю точно, что делает этот зеленый массив, но если я не могу атаковать на расстоянии, то ближний бой — мой единственный вариант», — подумал он.

Как Морок уже говорил Литу, реактор маны обеспечивал оди бесконечной маной, а также расщеплял мировую энергию на базовые компоненты, предоставляя им лучшую альтернативу магии слияния. Джиира держал лучи активными, проведя вниз рукой и разрезав камень и металл, пока отступал назад. Лит усмехнулся, заметив, что массив не сдвинулся вместе с оди. Лит присел ещё ниже, выполнив удар правой ногой, который почти застал врага врасплох. Слияние с воздухом позволило Джиире увидеть движение Лита и отреагировать на него, сделав один шаг назад, поставив противника прямо на линию огня. Джиира изрядно удивился, когда удар пришёлся по его ногам, отправив его в полет, в то время как его собственные энергетические лучи едва не повредили бесценный механизм. Чтобы добиться успеха, Литу пришлось частично перевоплотиться в гибрида. Гибридные ноги были длиннее, чем у его человеческой формы, и он до этого прикладывал все усилия, чтобы оди этого не обнаружили. Затем он использовал вращение, чтобы прокрутиться на левой ноге и ударить с разворота. Покрытые орихалком когти на ноге глубоко врезались в грудь оди. Возмущение Джииры не знало границ. Совершенное тело бога только что осквернила вероломная безволосая обезьяна.

Бессмертное тело II

Ещё два луча вылетели из глаз Джииры, когда тот ударился об стену, что застало Лита врасплох. Оба луча ударили в сердце с достаточной силой, чтобы заставить гибрида отскочить от треснувшего пола, а затем удариться о металлическую дверь. Джиира использовал для атаки чистую ману, придав лучам энергию несущегося грузовика в обмен на отсутствие пробивной способности. Результат не заставил себя ждать. Джиира отчётливо услышал, как трещат человеческие кости, не только когда тот попал под лучи, но и когда завершил свой полёт. Небольшая лужа крови, образовавшаяся под головой Лита, была явным признаком того, насколько смертоносным был прицел оди. Джиира чувствовал, как жизненные силы противника угасают, поэтому он сосредоточился на устройстве для замены тел, чтобы убедиться, что оно не получило повреждений. О надвигающейся опасности его предупредил лишь щёлкающий звук. Каким-то образом рейнджер снова оказался внутри массива Божьей воли, а его серебряная когтистая рука была нацелена на мозг Джииры. Оди отступил назад, испуская энергетические лучи из глаз и рук, но Лит был достаточно быстр, чтобы вовремя пригнуться и увернуться от них. Затем он использовал руки, чтобы отклонить руки противника в сторону, а головой нанёс удар вверх по подбородку оди, отправив все его лучи либо в пол, либо в потолок. Джиира взорвался яростью, когда почувствовал вкус собственной крови, попавшей ему в рот, чего с ним никогда не случалось, даже во время великой войны. Ещё два луча, на этот раз из элемента огня, вырвались из его раскрытых ладоней, поразив голову и сердце Лита. Теперь Джиира мог понять, почему его противнику удавалось выживать всё это время. За долю секунды до удара всё тело Лита оказалось покрыто орихалком, который поглотил часть удара. Два новых луча были достаточно сильны, чтобы оттолкнуть металлическую жидкость в сторону и достичь своей цели. Несмотря на то, что их траектория была отклонена энергетическим полем брони Скинуокера, по комнате распространился запах барбекю, когда половина лица Лита испарилась. Кровь из его ран образовала брызги красного тумана, а его тело снова ударилось о металлическую дверь, после чего растянулось на полу.

— Сдохни уже, чёрт возьми! — воскликнул Джиира, выпуская несколько пуль магии тьмы, чтобы уничтожить труп врага.

К его удивлению, труп не был трупом. Простой взмах руки Лита отклонил пули. По привычке Джиира снова использовал первую магию, но за пределами массива Божьей воли тёмные снаряды вновь стали не более, чем мощным салютом. Тело Лита поднялось в воздух, позволяя ему встать, при этом плоть и мышцы его лица регенерировали со скоростью, видимой невооружённым глазом, пока от раны не осталось и следа.

— Это невозможно! Люди не могли достичь бессмертного тела до оди!

Джиира отказывался верить собственным глазам. Он знал о существовании Пробуждённых, но понятия не имел, в чём именно заключаются их способности. Поэтому он не знал, что перед каждым ударом вместо того, чтобы напрягаться и сжимать зубы, Лит просто делал глубокий вдох Бодрости. Благодаря этому процесс лечения начинался ещё до того, как рана открывалась. Разрушительная сила каждого энергетического луча была значительно снижена, потому что ткани и кости Лита заживали так быстро, что лучи должны были несколько раз повредить каждый слой его тела, прежде чем им удавалось проникнуть глубже. Джиира не был големом. С каждой секундой своего оцепенения он позволял Литу, игнорирующему боль благодаря слиянию с тьмой, делать новые вдохи. С каждым вдохом его тело исцелялось. С каждым вдохом к нему возвращались силы. Щелчок пальцев Лита заставил все цепи, сковывающие заключённых, распахнуться в унисон, погрузив комнату в хаос. Никого не волновало, как Лит это сделал, единственное, чего они хотели, — это выбраться.

— Ну что ж, для полного комплекта тебе достаточно выстрелить лучами изо рта, сосков и промежности, — сказал Лит.

Обычно он был глух к разглагольствованиям своих врагов. Разговоры были лишь пустой тратой сил и стимулировали дальнейшую болтовню. Если, конечно, ему не нужно было выиграть время. Только в этом случае он потакал безумию противников. Как сейчас, когда он ждал возвращения Солус. В первый раз, когда Лит ступил внутрь зелёного массива, он убедился, что противник не знает о её существовании и не способен обнаружить её, несмотря на её полуартефактное состояние. Во второй раз Солус воспользовалась моментом после удара ногой, чтобы незаметно подобраться к пленникам, и распространилась между цепями, прежде чем активировать Ластик Золгриша. Впечатление от многократного сотворения Чистого листа на расстоянии — вот что нужно было Литу, чтобы усилить шок противника и выиграть ещё больше времени.

— Квилла, следуй за рукой! — крикнул он, передавая ей книгу о реакторе маны, открытую на нужной странице, в то время как шлейф огня и тьмы, похожий на человеческую руку, летел по воздуху, ведя её к Мороку.

Когда Лит прибыл, Квилла надеялась, что сможет сражаться рядом с ним, но двух столкновений, свидетелем которых она только что стала, было более чем достаточно, чтобы она поняла: чем бы ни был оди, это выше её возможностей. Мысль о том, чтобы оставить друга сражаться в одиночку с древним ужасом, в то время как её сестра всё ещё прикована к каменному столу, заставила её стиснуть зубы так сильно, что на мгновение ей показалось, что они треснут. Квилла не стала ни задавать вопросов, ни возражать, она просто взяла книгу и пошла по следу магической руки, игнорируя всё остальное.

Тем временем в соседней комнате рейнджер Эари изо всех сил пытался повредить реактор маны, но безуспешно. Мало того, что его металлический корпус был очень прочным, он ещё и, казалось, ослаблял и поглощал всю ману, которая с ним соприкасалась. Даже уничтожить выступающие кристаллы маны оказалось довольно сложно, и пока, похоже, это не нанесло никакого существенного ущерба. Не важно, использовал ли он заклинания четвёртого или пятого уровня, максимум, чего он добился, — это царапины.

— Твою мать! Это пустая трата времени. Раз уж я не могу спуститься ниже, то с тем же успехом могу пойти посмотреть, что находится на верхнем этаже, — сказал он как раз перед тем, как дверь перед ним открылась.

Морок едва успел вернуться в свою человеческую форму и сдержать заклинание, которое он собирался выпустить, думая, что вновь прибывшие — это опять големы. Солдаты и ассистенты были все так напуганы, что никто из них не заметил маленькую фигурку рейнджера возле реактора маны. Квилла продолжала бежать за мистической рукой, которая указывала на дверь, ведущую на верхний этаж. Она видела реактор, картинку на странице, которую передал Лит, и дверь. Этого ей было достаточно, чтобы всё просчитать. Морок последовал за ней, надеясь на хорошие новости.

— Лит уже победил? — спросил он.

— Нет, но если мы не уничтожим эту штуку, то все окажемся в роли запчастей, — ответила она, тяжело пыхтя.

Если бы не прилив адреналина, она едва ли смогла бы стоять, не говоря уже о том, чтобы ясно мыслить.

Обреченная раса I

Солдаты были в ужасе. Без оружия и снаряжения они чувствовали себя голыми, но хуже всего было осознание полной беспомощности. Даже если бы они по-прежнему были полностью вооружены, они ничего не могли бы сделать. Освободившись, они бросились прочь из инстинкта выживания, но теперь поняли, что это было бессмысленно. Не было ни выхода из подземного сооружения, ни места, где они могли бы спрятаться. Ассистенты не переставали думать, они просто продолжали бежать к любой двери, которую могли увидеть, чтобы оказаться как можно дальше от этого кошмара.

Квилла слабела с каждой секундой, но поскольку она, похоже, знала, что делает, Морок отдал ей немного своей жизненной силы и понёс на руках вверх по лестнице. Дверь была не заперта и вела внутрь комнаты, которая была даже больше, чем сам реактор. Стены были покрыты пространственными рунами, которые заставили сердце Морока трепетать, по крайней мере до тех пор, пока он не вспомнил, что понятия не имеет, что на них написано.

— У тебя жезл мастера кузнечного дела, верно? Мы сможем сбежать, если ты активируешь одну из этих рун, — сказал он.

— Нет, не сможем. Во-первых, я не оставлю сестру и друга. Во-вторых, они забрали мой жезл. Так что если ты не вернёшь его каким-то волшебным образом, мы застряли, — Квилла уставилась на верхнюю часть реактора, входившую в комнату через пол, пытаясь разобрать картинку в книге, которую держала в руках.

— Чёрт бы побрал мои гнилые... Стоп! Ты сказала «они». Они — это кто? — спросил он.

— Синий парень и Гаакху, она продала нас врагу. Эта сука говорит на языке оди, так что она наверняка выбила себе сделку, — поскольку ситуация по-прежнему не имела смысла, Квилла использовала свои заклинания мастера кузнечного дела на реакторе, чтобы понять, как он работает.

В тот момент, когда её первое заклинание было завершено, её глаза закатились назад до белков, её начало неконтролируемо рвать, а из глаз потекли слезы.

— Что, чёрт возьми, происходит? — прорычал Морок, пытаясь остановить приступ Квиллы.

Изоляция реактора была более слабой в его верхней части, поэтому она испытала нечто ещё худшее, чем то, что ощутил Лит при использовании Бодрости. Термин «реактор маны» был лишь причудливым словом, скрывающим его истинное назначение. Для того, чтобы устройство заработало, в гейзер маны под Кулой было брошено бесчисленное количество жизней. Жизненные силы жертв оди были модифицированы, чтобы они могли поглощать мировую энергию и фильтровать её своими телами, превращая в ману. Структура из металла и кристаллов маны выполняла лишь функцию хранения и удержания энергии, а реактор очищал ману, полученную из энергетической сигнатуры, чтобы оди могли свободно её использовать. Однако из-за своей природы реактор хранил не только энергию. Все живые существа, которые были брошены внутрь устройства, всё ещё находились там. Мировая энергия вторгалась в их тела и ядра маны, заставляя их взрываться из-за неудачного процесса Пробуждения. Однако благодаря модификациям, которым они подверглись, и реактору, расщепляющему мировую энергию на шесть компонентов, энергия света исцеляла их в момент повреждения, удерживая живое топливо в вечном цикле смерти и возрождения. Некоторые из них даже превратились в мерзостей, но и те оказались в ловушке. У них не было никаких преимуществ перед себе подобными, совсем наоборот. Их чёрные ядра были идеальными фильтрами, поэтому количество энергии, которое они выдерживали, было гораздо больше, как и их страдания. Реактор маны был сродни котлу, в котором постоянно сжигались мировая энергия, плоть и души, чтобы обеспечить оди неограниченной силой. Заклинания Квиллы заставили её почувствовать лишь искру тех страданий, которые ежесекундно испытывали запертые в его недрах, но этого было достаточно, чтобы свести её с ума.

***

Когда Джиира вышел из ступора, все его пленники уже сбежали. Он считал это незначительным неудобством, ведь позже он всегда мог поймать их снова. Что его беспокоило, так это странное существо перед ним. Джиира не представлял, как Лит может быть до сих пор жив.

— Сдавайся сейчас же, или она умрет.

Раз человек зашёл так далеко, чтобы спасти пленников, Джиира предположил, что они важны для него. Сгущенная сфера света теперь была направлена на голову Флории, сжигая её волосы.

— Сделаешь это, и твоя драгоценная машина будет следующей, — Лит указал рукой на то, что выглядело как консоль, вмонтированная в стену, к которой было подведено большинство кабелей.

Молния на его руке была достаточно сильной, чтобы превратить всё в обломки. Ни один не мог понять слов другого, но их действия говорили сами за себя. Джиира понял, что его прежнее предположение было неверным. Даже когда он заставлял самку на столе кричать от боли, самец оставался невозмутим, продолжая заряжать свои молнии. На самом деле Лит был в ярости. Каждый крик Флории в агонии, каждая капля крови, которую она проливала, были достаточны, чтобы заставить его потерять рассудок. Эта сцена напомнила ему, как его отец, Эцио, избивал Карла, а он мог только стоять и смотреть. Однако Литу удавалось контролировать свой гнев, превращая его в топливо для своей силы, а не в огонь, сжигающий его разум. В ситуации с заложником уступать требованиям было идиотизмом. Заложник имел ценность только как щит. Как только Лит сдастся, она будет всё равно что мертва.

Лит выпустил заклинание, заставив Джииру удивленно вздохнуть, и не по одной причине. Консоль находилась внутри массива Божьей воли, поэтому вместо того, чтобы придать молнии прямую траекторию, Лит повел её вдоль границ массива, чтобы она вошла в магическую формацию из ближайшей к терминалу точки. Кроме того, Лит не стал тратить время на зарядку заклинания маной, он использовал собственную волю. Из-за сильного отпечатка, который он оставил, и природной скорости молнии Джиира был вынужден полностью сосредоточиться, чтобы остановить заклинание, пока оно не уничтожило дело всей его жизни. Лит бросился на него, его руки превратились в покрытые орихалком когти, один из которых был направлен в мозг Джииры, а другой — в сферу, встроенную в его тело, которая позволяла ему использовать зелёный массив. Лит двигался так быстро, что Джиира был вынужден выпустить часть энергии и обрушить на него шквал небольших энергетических лучей, чтобы не дать Литу места, где можно было бы увернуться. К его удивлению, человек не стал уклоняться, а отклонил лучи рукой и ногами. Снова послышались трещащие звуки, но на этот раз Лит лишь отполз на несколько метров назад. У вражеской атаки уже не было силы даже на то, чтобы заставить его отлететь в сторону. Джиира был шокирован и метнул молнию в Лита, но ожидаемого серьёзного эффекта не последовало. Пока оди паниковал, Бодрость восстановила конечности Лита.

— Что случилось? Почему наш массив больше не работает? — спросил Джиира.

— Успокойся, идиот. Просто посмотри на его руны, — последовала подсказка от Вейги.

Только тогда Джиира заметил, что, хотя магическая формация всё ещё стояла, несколько её силовых узлов были уничтожены. Лит не нападал вслепую, а следовал методичному плану. Его атаки всегда были лишь отвлекающим маневром, чтобы заставить оди раскрыть свои карты и заставить его не заметить, что Лит использует заклинания для нанесения ударов по силовым узлам Божьей воли, как и учил его Вастор.

Обреченная раса II

Таким образом, массив продолжал работать, но его эффект значительно уменьшался с каждым потерянным узлом. Даже пока Джиира изучал свое затруднительное положение, он увидел, как щупальца маны Лита поднимаются из-под пола и разбивают ещё один узел.

— Да ладно тебе, приятель. Тебе просто нужно выключить и включить его снова, чтобы перезагрузить, — сказал Лит, в то время как из его тела вырвалась синяя аура, и стало видно, что несколько заклинаний уже готовы сорваться в бой.

Глядя на дикую улыбку Лита, Джиира почувствовал, как им овладевает бесконечный страх. Конечно, оди мог поступить так, как предложил Лит, но убрать массив означало остаться полностью незащищённым от заклинаний. Джиира был в затруднительном положении. Пока Божья воля была активна, враг мог вступить с ним только в физический бой. Однако чем дольше они сражались, тем слабее становилась способность массива фокусировать силу. Лит специально атаковал только одну из частей массива, чтобы его противник не понял, что происходит, пока не станет слишком поздно. Лит почти чувствовал вкус крови своего врага, почти слышал его предсмертные крики. Зубы Лита стали размером с небольшие ножи, а щёки покрылись чешуёй. Джиира невольно сделал шаг назад от ухмыляющегося перед ним монстра. Оди видел, как тот движется, и секунда, которая требовалась для перезагрузки массива, была слишком длинной. По крайней мере, до тех пор, пока существо оставалось прямо рядом с Божьей волей. Хуже того, он не мог просто переместить массив, поэтому его область действия была фиксированной, пока он не заменит его на новый.

Звук щелчка заставил Джииру посмотреть вниз, как раз вовремя, чтобы заметить, что каким-то образом человеческая самка теперь свободна. Но вместо того, чтобы убежать, Флория положила руки ему на живот, выпустив в упор огненный шар. То, что оди принял за бредни агонии, на самом деле было магическими словами. Как только появился шанс на выживание, Флория начала творить все свои лучшие заклинания. Однако, увидев, что оди контролирует заклинания Лита так, будто они его собственные, она была вынуждена изменить тактику. Если ей придется умереть, то она умрёт в бою, не оставив от оди ничего, кроме изломанной туши. Огненный шар взорвался слишком быстро и слишком близко, чтобы даже Божья воля могла оказать хоть какое-то воздействие. Детонация заставила Джииру отлететь к задней стене и расколоть и стол, и кристаллы маны. Собственная мана не могла навредить Флории, но она всё ещё могла задеть Лита и Солус, которая пряталась под столом после того, как освободила путы Флории. Лит бросился вперед, не обращая внимания на пламя и жар.

Это была его возможность и спасти товарища, и уложить врага. Орихалк обволакивал Лита, защищая его легкие от горячего воздуха, который затруднял дыхание Джииры.

Его средняя часть была разорвана в клочья, и только постоянное вливание магии света из реактора не позволило его внутренностям оказаться на полу, а не там, где они должны были быть.

Джиира увидел приближающегося Лита, элемент воздуха позволил ему следить за движениями монстра. Оди соединил руки, сконцентрировав всю энергию, которую мог собрать, в самый большой энергетический луч, который он мог наколдовать за такое короткое время.

Он использовал магию воды, чтобы охладить воздух и, возможно, превратить врага в мороженое.

Даже будучи ослабленным, зеленый массив делал луч слишком быстрым, чтобы Лит мог увернуться, но достаточно слабым, чтобы его можно было заблокировать. Правая рука Лита отклонила его, а левая пронзила сначала мозг врага, а затем сердце, каждый раз выпуская мощные заклинания, от которых части тела оди взрывались, как водяные шарики, издавая странный хлюпающий звук.

Лит уже собирался нанести удар по сфере, управляющей массивом, когда Джиира перегрузил свою жизненную силу, вызвав взрыв, достаточно мощный, чтобы отправить и Лита, и Флорию в провал в двери.

«Это невозможно, — подумал Лит. — Нет такого заклинания, которое могло бы сохранить жизнь, когда мозг и сердце уничтожены. Я видел, как его жизненная сила угасает, как это происходило со всеми, кого я убивал в прошлом. Как он мог активировать такое заклинание и почему массив до сих пор стоит на месте?»

Лит был прав, Джиира был мертв. Однако это не относилось ко всем остальным оди, с которыми он делил свое тело. Когда исследователи Кулы поняли, что никто не придет их спасать, они использовали проект «Слияние тел», чтобы уменьшить свою численность вдвое, но удвоить продолжительность жизни, чередуя контролирующих тела.

При этом расходовалась только активная жизненная сила, а другая сохранялась. Однако это также означало снижение скорости исследований в два раза, так как одно тело могло выполнить не так много работы.

С каждой неудачей количество оди уменьшалось, пока они не решили объединиться в одно тело, чтобы выиграть как можно больше времени в ожидании спасения.

Резервуар, в котором они спали, замедлил их метаболизм до одной десятой, так что каждый из них терял всего один день жизненных сил за десять реальных. Оди провели последние несколько столетий, переходя из одного тела в другое, продлевая таким образом существование своей обреченной расы.

Когда остальные оди почувствовали, что сознание Джииры угасает, а его драгоценный срок жизни уходит впустую, они активировали заклинание детонации, выгравированное в его теле, чтобы выиграть достаточно времени для следующего из них, чтобы взять контроль.

Лит использовал Бодрость и на Флории, и на себе, пытаясь разобраться в происходящем. Она была просто ранена, в то время как его замороженная правая рука была в секунде от того, чтобы разлететься на куски.

Только увидев, как тело Джииры превратилось в другое, гораздо более мускулистое, Лит понял, что означает слияние жизней. Все травмы, которые он нанес своему предыдущему врагу, исчезли, и хотя только цвет волос отличал Джииру от Ризо, их энергетические подписи не могли быть более разными.

Ризо достал из пространственного кольца Элкаса сложный длинный меч и тяжелые доспехи, которые теперь были его собственными. Как только владелец умирал, отпечаток на зачарованном предмете исчезал.

Пространственные предметы были просты в использовании, и оди неоднократно видели на камерах, как их образцы используют их, так что первое, что они сделали после убийства бесполезных старых петухов, — это нашли такое кольцо и использовали его для хранения всего своего лучшего снаряжения.

В этом единственном кольце находились результаты бесчисленных экспериментов, проведенных в Куле, а также лучшее оборудование, которое оди смогли создать в золотой век своей империи.

***

— Проснись, малышка! — после того как припадок Квиллы прекратился и Морок с помощью своих диагностических заклинаний убедился, что с ней не случилось ничего плохого, тиран изо всех сил старался привести ее в сознание.

До этого момента лечение магией, ведра холодной воды и крики были бесполезны.

— Если мы ничего не сделаем, то все умрем. Хотя бы скажи мне, что, черт возьми, означает эта картинка! — открытая книга оди не имела для него никакого смысла. Там были изображены только люк и реактор, но это он уже мог видеть своими глазами.

Великая крепость I

Поскольку Квилла продолжала быть бесполезной, Морок встал и наколдовал самое сильное заклинание пятого уровня в арсенале военных магов, Колесо судьбы. Обычно его область действия была слишком велика, чтобы использовать его в закрытом пространстве, но комната обслуживания реактора была достаточно велика, чтобы вместить два таких заклинания.

Четыре кольца, каждое из которых было сделано из энергии разных элементов и по размеру напоминало колесо обозрения, окружали реактор. Обычно их было пять, но без земли, которой можно было манипулировать, эта часть заклинания была просто пустой тратой маны.

Четыре кольца атаковали структуру по очереди. Сначала пошла тьма, чтобы ослабить структуру и все вшитые заклинания, затем огонь, чтобы нагреть металлические части до белого каления.

Затем последовало кольцо воды, чтобы сыграть на разнице температур и в то же время все промочить, чтобы последующее кольцо молнии могло просочиться через все трещины, которые открыли предыдущие атаки.

Несколько кристаллов маны взорвались, и свет в комнате замерцал, пока заклинание неустанно било по реактору маны, едва не доведя очнувшуюся Квиллу до сердечного приступа.

— Что ты делаешь, идиот? Если ты уничтожишь механизм открытия, мы никогда не остановим реактор вовремя, — сказала она.

— Что? — Морок развеял Колесо взмахом руки.

— Разве ты не видишь люк на картинке? — она сунула книгу ему под нос. — У нас нет шансов уничтожить реактор маны обычными заклинаниями. Ради богов, как ты можешь думать, что нечто, созданное для того, чтобы содержать бесконечную ману, может быть повреждено маной?

— После твоих слов стало понятно, почему моя стратегия была не очень эффективной на нижнем этаже, но здесь защита легче. Какой бы прочной ни была плотина, достаточно лишь трещины, чтобы ее разрушить, — Морок процитировал своего мудрого отца.

— Да, и очень жаль, что мы находимся прямо перед плотиной! Я уверена, что Лит просил тебя найти способ отключить устройство, а не взорвать нас всех в величайшем пожаре, который когда-либо видел Могар. Какая часть «бесконечной маны» тебе не ясна?

— Да, да, конечно. Тогда каков твой гениальный план? — Морок твердо верил, что нападение — лучшая защита, особенно когда других умных фраз в голове не было.

— Чтобы заправить реактор, оди должны сбросить живых существ в этот люк, это ясно? — спросила она, и Морок кивнул, чтобы она продолжала. — Тогда, если мы обманем систему, заставив ее поверить, что наступило время подзарядки, но вместо свежего мяса бросим внутрь что-то трудноперевариваемое, встроенные меры безопасности остановят ее работу. Сомневаюсь, что оди планировали умереть при первой же ошибке, а поскольку реактор достаточно мощный, чтобы взрыв пробился на поверхность, там должна быть тревожная кнопка или что-то в этом роде. Нам просто нужно ее запустить.

Квилла подошла к реактору маны и начала сравнивать картинку с реальным объектом перед собой. Ей потребовалось всего лишь взмахнуть рукой, чтобы избавиться от слоя инея, покрывавшего консоль и несколько мониторов.

— Хорошая работа, осел! Большинство из них сломаны! — сказала она, используя магию воды и воздуха, чтобы высушить все, в надежде, что хотя бы некоторые из них снова начнут работать.

— Да кого это волнует? Никто же из нас не может прочитать эту тарабарщину! — Морок вел себя жестко, но он начинал понимать, почему отец не хотел Пробуждать его, пока молодой тиран не научится больше думать своими двумя мозгами и меньше — двумя кулаками.

— Да, но мы хотя бы могли посмотреть на эти гребаные картинки! — Квилла изрезала бы его до смерти, если бы оди не забрали у нее все, кроме брони скинуокера. Хотя они попытались.

Даже сила голема была бессмысленна против артефакта, способного по желанию переходить из твердого состояния в жидкое и реагирующего только на своего хозяина.

Именно поэтому Флорию выбрали в качестве подопытного кролика, используя неполноценный экземпляр, чтобы проверить, не помешает ли броня скинуокера процессу замены тела, прежде чем заняться шедевром, Квиллой.

Благодаря своему стройному телу и владению магией света она была ближе всего к оди. Однако сейчас это самое сходство работало против них.

— Так, я не могу прочитать указатели ни над одной из этих кнопок, но, судя по их расположению, я могу догадаться, что они делают. Думаю, я смогу открыть люк, но это ни к чему нас не приведет, — сказала она.

— Почему? — спросил Морок.

— Хотя я и могу его открыть, система имеет двойной доступ, чтобы предотвратить утечку энергии. Сначала он открывается с нашей стороны, потом нужно бросить что-то внутрь, и только тогда люк закроется с нашей стороны и сбросит груз в реактор.

— Ну, с открытым люком хорошо использованное заклинание может сломать внутреннюю дверь и...

— И досрочно отправить нас всех наружу! — Квилла прервала его. — Нам нужно, чтобы кто-то пожертвовал собой, залез в люк, нагрузившись всеми алхимическими инструментами, которые мы сможем найти. Когда мы опустим его внутрь реактора, он сможет взорвать себя, пока система будет закрыта, и активировать защиту от сбоев.

— Да, но есть две проблемы. Первая — я не собираюсь прыгать. Во-вторых, у нас нет алхимических инструментов. Мистер синяя кожа и меня облапал. У меня ничего не осталось.

— Он меня не облапал! — Квилла очень надеялась, что то, что устроили оди, было всего лишь обыском тела. Слава Литу, броня защищала ее от любых прощупываний и осмотров тела.

— Конечно, милашка. Этот ублюдок так тщательно меня обыскивал, что я почти подумал, что он пригласит меня на свидание, — Морок усмехнулся. — Вернемся к делу, как нам это остановить?

Квилла посмотрела на Морока, подсчитывая свои шансы на то, что его получится насильно скинуть в люк. В худшем случае это не поможет Литу, но она все равно избавится от него. Так или иначе она понимала, что некоторые големы могут быть еще на свободе, и не могла позволить себе отвлекаться.

— Нам нужно захватить голема из плоти или Гаакху. Эта сучка предала нас, так что теперь она расходный материал, — ответила Квилла. Никто не знал, но Гаакху никого не предавала. Как и Квилла в академии, она попала в рабство.

Оди навсегда изменили ее жизненную силу, из-за чего рабский предмет невозможно было снять, не убив ее.

— Может, просто бросить внутрь пару ассистентов и посмотреть, как все пройдет? Они гораздо более легкая добыча, — предложил Морок.

— Можно, но нам все равно нужно что-то взорвать внутри, иначе мы просто добавим новое топливо в реактор, — ответ Квиллы шокировал тирана. Он просто дразнил ее, никак не ожидая, что она действительно согласится на такой бессердечный план.

Квилла испытывала отвращение к собственной слабости не меньше, чем к слабости своих коллег. На кону стояли жизни ее сестры и лучшего друга. Для нее пара бессвязных идиотов теперь была небольшой ценой за спасение их жизней.

***

Лит встал, глядя на Ризо, идущего к ним. Массив Божьей воли исчез и был готов в любой момент активироваться снова. В отличие от Джииры, Ризо был мастером меча. С телом, пропитанным физической силой и мощью элементов, он был уверен, что сможет позаботиться о Лите.

Великая крепость II

Ризо был тем, кто собирался занять тело Флории. Другие оди могли считать ее уродливой из-за роста и силы, но для бойца она была просто идеальна.

<— Отойди от моего сосуда, малыш. Мне бы не хотелось, чтобы моя новая форма была запятнана кровью грязного зверя —> — движения Ризо были спокойными и тщательно контролируемыми, пока он направлял свой меч на Лита в качестве вызова.

— Отвали, — так же спокойно ответил Лит, пустив в ход все заклинания, которые он держал наготове для Джииры. Оба мужчины не понимали слов друг друга, но их лица говорили о многом.

Лицо Ризо было полно гордости и презрения, в то время как Лита переполняли безудержная ярость и убийственное намерение. Две руки, созданные из живых потоков молний, каждая размером с человека, сжимали оди, а струи черного пламени пронзали его грудь.

Заклинания Лита пятого уровня, Последний закат и Смертельная хватка, безрезультатно поразили Ризо. Мастер меча рассмеялся, активируя зачарование своей брони, Великой крепости. Напитав доспех маной, он создал энергетический барьер, который блокировал входящие атаки.

Минус был в том, что расход маны был крайне высок, чтобы защитить своего мастера от таких мощных и долгих заклинаний, но для Ризо мана не была проблемой. Реактор дарит абсолютную защиту, не имеющую слабых мест.

<— Неплохо, парень. Жаль, что у меня нет приличного мяса для шашлыка. Твое пламя делает тебя плохим магом, но отличным мангалом, —> — Ризо рассмеялся, показывая монстру, что настоящей знати не нужен массив Божьей воли, чтобы одержать верх.

Солус быстро проанализировала доспехи и передала Литу результаты своих наблюдений.

[Следовательно, эта броня почти идеальна], — подумала она.

[Спасибо, Солус. Все именно так, как я и предсказывал. Этот парень — просто болван, который использует инструмент, не имея ни малейшего представления о том, как он работает. Давай преподадим ему урок], — ответил Лит.

Джиира был сложным противником, а Ризо казался еще более страшным, но Лит ничего не почувствовал. После того как Йондра умерла у него на руках, после того как Флория подверглась пыткам, он чувствовал, как внутри него что-то извивается, рвется наружу.

Он чувствовал это в низком гуле земли вокруг него, в неестественном тепле воздуха в комнате. Внутри него горело черное пламя, порожденное силой и волей, которое почему-то не могло найти выхода.

Оди многое взяли у Лита. Мысль о том, что он может покончить со всей их расой, убив тех, кто был перед ним, была лучшей расплатой, которую он мог придумать.

Лит переместил свои заклинания, заставив их обойти Ризо с фланга и оставив его перед свободным, после чего выпустил реку Пламени Происхождения, которая начала атаковать не только барьер, но и сами его чары.

<— Пламя Происхождения? Гууна, похоже, у нас появилась печь! —> — Ризо снова рассмеялся, но смех утих, когда он заметил, что пламя не прекращалось.

Лит продолжал вдыхать и выдыхать так быстро, как только мог, накапливая больше синего пламени, чем когда-либо прежде.

<— Это должен быть монстр, а не Императорский зверь. Только монстры настолько безумны, чтобы так растрачивать свою силу, —> — сказал Ризо. Первая волна ничего не сделала с его барьером. Вторая и третья тоже не произвели никакого эффекта, но после четвертой он почувствовал, что что-то не так.

Сколько бы он ни использовал магию воды, чтобы охладить окружающий воздух, Ризо чувствовал жжение.

[Ты идиот! — закричала Гууна в его голове. — Наши тела были модифицированы, чтобы выдерживать бесконечную ману, твоя броня в комплект не входит], — оди не имели понятия о псевдоядре, но они на собственном опыте убедились, что не существует зачарованных предметов, способных идеально направлять ману, даже тех, что сделаны из адаманта.

Это происходило не по вине металла, а из-за того, что созданное псевдо-ядро не могло обрабатывать постоянный поток энергии. Псевдо-ядро было таким же, как и ядро маны: при злоупотреблении оно перегружалось и взрывалось.

Однако, в отличие от живого существа, из артефакта рождалась не Мерзость, а мусор. Лит нацелился сначала на броню, чтобы лишить своего тщеславного противника преимущества, которое могло стать решающим на последних стадиях боя, когда они оба были бы измотаны.

Теперь же псевдо-ядро доспехов Великой крепости было на грани разрушения еще до начала боя. Пока Гууна проклинала его за некомпетентность в обращении с ее шедевром, Ризо наконец активировал массив Божьей воли.

Увы, было слишком поздно. Два заклинания Лита, его Пламя Происхождения и мощный взрыв, ударивший в спину Ризо, стали последним гвоздем в гробу древних доспехов.

Несмотря на то что Флория все еще была шокирована и травмирована недавними событиями, она отказалась быть просто зрителем. Пока Лит разбирался с барьером, она занималась машиной по замене тел.

Бесчисленные лезвия из льда, огня и земли разрезали все устройство на куски размером не больше чашки чая. Сначала она избавилась от каменного стола для изготовления оружия, затем перерубила все провода в поле зрения и, наконец, нанесла удар по торчащим кристаллам маны, ранее убедившись, что противник заслоняет их от пламени собственным телом.

Внезапно доспехи Великой крепости превратились в тяжелый кусок металла, не защищающий голову и руки Ризо из-за разрушения энергетического поля. В довершение всего оди обнаружил, что даже Божья воля не может ничего сделать против Пламени Происхождения.

Массив был только что создан, но синее пламя уже разъедало всю его структуру, значительно снижая его эффективность. Ризо мог включать и выключать его, чтобы еще раз перезагрузить, но это не помешало бы Пламени Происхождения превратить его в уголь.

***

— Я пойду искать голема, а ты оставайся здесь и ничего не трогай, — после нескольких попыток Квилла уже понимала основные команды реактора маны.

Ее проблема оставалась прежней. Ей нужна была жертва, заряженная достаточной огневой мощью, чтобы повредить внутренний механизм реактора, но не повредить его внешнюю оболочку. Голем из плоти был ее лучшим вариантом.

Во время заточения у нее было достаточно времени, чтобы подумать, как их лучше уничтожать, и в итоге она проклинала собственную глупость за то, что не поняла этого раньше. Йондра была права с самого начала, драка для Квиллы не подходила.

— Ты уверена, что тебе не нужен телохранитель? Эти твари неприятные, — спросил Морок.

— Чертовски уверена. Хотя мне может понадобиться твоя помощь, чтобы переместить их, — Квилла спустилась вниз, производя как можно больше шума. Она понятия не имела, где могут быть спрятаны конструкты, но была уверена, что оди должны держать их поблизости.

Они не раз показывали ей, что без Варп-массива големов они не способны использовать пространственную магию. Вернувшись в нижнюю комнату реактора, она использовала свои заклинания мастера кузнечного дела, чтобы просканировать стены и найти массивы перезарядки.

Ее усилия привели в действие скрытый механизм, который освободил двух последних големов из плоти. Остальные были уничтожены, и именно поэтому оди приказали им оставаться скрытыми.

Суд I

Колоссы двинулись к ней, но следующий шаг Квиллы заморозил их на месте. Вместо того чтобы усилить свои доспехи маной для лучшей защиты, она вообще их убрала, оставшись в нижнем белье.

Первоочередной задачей големов была ее безопасность, они не могли причинить ей вреда. Они отступали назад по мере ее продвижения, пока не уперлись спинами в стену. Они не могли прикоснуться к ней, не будучи деактивированными, но в их арсенале не было заклинаний, достаточно слабых, чтобы не убить обычного полуголого человека.

Конструкты не имели доступа к первой магии, только к тем заклинаниям, которыми были напитаны, и они были созданы как машины для убийств. Квилла накладывала на них свои руки и за долю секунды превращала обычно неудержимые дредноуты в огромные груды камня.

Только когда она убедилась, что они не представляют для нее угрозы, она снова надела доспехи. Затем она применила к големам заклинание Парения и перенесла их на верхний этаж реактора.

— Как, черт возьми, тебе удалось захватить двух конструктов без единой царапины? — неподдельное удивление Морока при виде големов заставило ее вздохнуть с облегчением. Квилла боялась, что он мог проследить за ней и подглядеть всю сцену.

— Деликатно, — ответила она. — Теперь надо решить, бросить их одновременно или сначала протестировать реактор с одним.

Квилла использовала и Сканер, и свое заклинание кузнечного дела для поиска механизма самоуничтожения. Как мастер кузнечного дела, она знала, как важно не дать врагу возможности изучить шедевр.

Найдя механизм, она поместила конструкты на люк, прежде чем привести его в действие. Люди, вшитые в големов, смотрели на нее полными благодарности глазами, что почти заставило Квиллу почувствовать себя виноватой.

В любое другое время она бы беспокоилась о том, чтобы найти способ спасти их от их судьбы и вернуть им их тела. Почти. Сейчас она была на войне, и не важно, как звучала клятва целителя и насколько невинными были эти люди, они все равно оставались ее врагами.

Люк открылся, заставив големов из плоти упасть на внутреннюю металлическую дверь, которая разблокировалась, как только закрылась внешняя. Конструкты упали в яму, в которой находился реактор маны, наполненный мировой энергией, силами элементов и изумрудно-зеленым светом маны.

Их плоть была мгновенно поглощена, в то время как их каменные тела противостояли окружающему водовороту достаточно долго, чтобы почти достичь дна реактора. Последовавший за этим взрыв нарушил баланс между тремя действующими энергиями, заставив машину остановиться.

Реактор все еще был полон маны, но больше она не будет вырабатываться, пока не будет устранена аварийная ситуация. Теперь мировая энергия могла свободно возвращаться туда, где ей и место, отчего сотрясение земли усилилось, а с неба, прямо над Литом, спустился серебряный столб света.

***

Была причина, по которой оди были вынуждены слиться в единое тело, почему они в спешке забросили свои исследования и почему не осталось почти никаких следов, кроме руин.

Во время великой войны, пока люди континента Гален сражались за свою свободу, а оди делали все возможное, чтобы продлить существование своей умирающей расы, Могар вынес им свой приговор, посчитав их недостойными.

Хранители мобилизовались, закончив войну, которая могла бы продлиться еще несколько лет, за считанные часы. Оди знали о Хранителях, а также о том, что единственный способ борьбы с такими могущественными существами — это использовать против них лучшее оружие Хранителей.

Поймав мировую энергию в ловушку реактора маны, они не только получили ключ к неограниченной силе, но и скрылись как от Могара, так и от его Хранителей. Даже в случае обнаружения Кулы оди считали, что у них достаточно оружия, чтобы справиться с Хранителями и победить их в их же игре.

Пока работал реактор маны, Хранители были бы слабее, в то время как оди были бы неудержимы, а массив Божьей воли позволил бы им растоптать даже волю Могара над элементами.

До тех пор, пока реактор маны был в рабочем состоянии. И это изменилось.

Мировая энергия затопила подземные этажи Кулы, запустив мировое волнение, которое было насильно остановлено в тот момент, когда Лит прислушался к словам умирающих големов.

<— Вот дерьмо! —> — сказал Ризо, не понимая, что теперь оба человека наконец-то способны понимать его язык и наоборот. Всю свою жизнь он сражался на передовой, он никогда не сможет забыть то чувство, которое сейчас покрывало все его тело холодным потом.

Ощущение присутствия Хранителя.

С неба спустился серебряный столб, а из земли появился черный, как будто пальцы двух противоположных богов соединились прямо в пространстве, которое занимал Лит.

Наконец то, что было внутри него, перестало скрестись и вырвалось из всего его тела, покрыв его красно-черной чешуей, а по бокам лба появились два изогнутых рога.

Флория была настолько потрясена, что почти забыла о Ризо. Она видела, как Лит трансформируется, но не так. Она никогда не видела ни четырех перевернутых крыльев на его спине, ни хвоста, ни рогов, ни открытых одновременно семи глаз.

Из его клыкастой пасти вырвался нечеловеческий рев, когда его тело перевалило за два метра роста, и вся комната погрузилась в кромешную тьму. На каждом сантиметре стен, потолка и пола открылись бесчисленные глаза, с ненавистью уставившиеся на Ризо.

Опасаясь за свою жизнь, оди решил выложиться на полную, выпустив из своего меча заклинание третьего уровня. Даже несмотря на то, что массив Божьей воли был ослаблен, он все равно был способен превратить простую молнию в нечто, превосходящее даже магическое заклинание пятого уровня, плетением которого занимался гений уровня Манохара.

Магическая формация была придумана как оружие против Хранителей не просто так. Заклинание было быстрее и сильнее, чем все, что Лит когда-либо видел. Оно двигалось так быстро, что даже если бы он видел его формирование с помощью Жизненного обзора, даже с его телом, пропитанным магией воздуха, он не смог бы увернуться от него с такого близкого расстояния.

Она пробила слой орихалка, покрывавший голову Лита, пробила толстую чешую и кости, защищавшие его мозг.

Понимая, что ничто не способно остановить такую силу природы, Солус сделала единственное, что могла. Она использовала ту долю секунды, которая требовалась заклинанию, чтобы преодолеть столько слоев защиты, чтобы проскользнуть внутрь черепа Лита и прикрыть его мозг своим каменным телом.

Броня Лита испарилась, череп провалился внутрь, а Солус превратилась в мелкую гальку.

Однако ни одна искра электричества, ни один осколок кости не повредили жизненно важный орган Лита, позволив Бодрости омолодить его всего за один вдох благодаря огромному количеству мировой энергии, окутывающей его.

[Это было чертовски близко. Огромное тебе спасибо, Солус! — подумал Лит, но наступила лишь тишина. — Солус?] — Лит чувствовал внутри себя огромную пустоту там, где обычно находился свет Солус. Он все еще мог управлять перчаткой, карманным измерением, всем. Но его лучшая подруга была потеряна.

Слишком человеческий крик горя заставил пещеру задрожать так сильно, что Флории и Ризо, который все еще был потрясен тем, что Лит выжил, показалось, что весь Могар вот-вот рухнет над их головами.

Суд II

— Это голос Лита! Должно быть, с ним что-то случилось, — Квилла трижды проверила реактор маны.

Множество красных огоньков сигнализировало о том, что устройство перестало работать, а отсутствие всех тех жужжащих звуков, которые раньше наполняли воздух, подтверждало успех ее стратегии.

Однако вместо того, чтобы уменьшиться, гул земли стал еще сильнее, чем раньше.

Проклиная свое невезение, она побежала в сторону комнаты, где происходил бой, несмотря на то, что страх перед операционным столом и синим монстром, который хотел украсть ее жизнь, все еще ярко горел в ее сознании.

— Подожди, я не думаю, что тебе стоит идти. Ты не сможешь ему помочь! — Морок побежал за Квиллой, пытаясь остановить ее. Он представлял, как много Лит работал над тем, чтобы скрыть свою настоящую сущность, и знал, что оди — не тот враг, которого можно недооценивать.

Вдобавок ко всему, хотя он и не мог видеть серебряный и черный столб своими человеческими глазами, он чувствовал огромную силу. Такой маленький человек, как Квилла, мог быть испепелен, просто подойдя слишком близко к такой силе природы.

Он схватил Квиллу за плечо, заставляя ее остановиться. Она последовала учению отца, использовала движение рейнджера, чтобы добавить его импульс к своему собственному и ударить его по яйцам со всей силой, которая у нее была.

Квилла устала от его бессмыслицы. Она не собиралась тратить ни минуты, слушая Морока, пока могла действительно чем-то помочь своей семье. Если Лит и Флория проиграют битву, она все равно умрет.

Квилла предпочитала провести свои последние минуты с теми, кого любила, а не с надоедливым придурком. Морок вскрикнул, схватившись за промежность, и повалился на бок. Зверь или нет, зачарованная защита или нет, требуется некоторое время, чтобы прийти в себя.

Когда Квилла открыла металлическую дверь, она не могла поверить собственным глазам. Флория все еще была там, сидела на земле и нараспев произносила одно заклинание за другим, несмотря на слезы, текущие из ее глаз.

Комната казалась вырванной из кошмара, наполненная глазами всех форм и размеров, уставившимися на бой, в то время как нечеловеческие крики, доносящиеся из ее стен, наполняли воздух. В центре этого кто-то, похожий на оди, которого Квилла знала, но который не был им, сражался насмерть с чудовищным существом.

Флория плакала не потому, что боялась смерти, и не потому, что не понимала, что только что произошло. Она плакала потому, что существо, стоящее перед ней, каким-то образом было именно таким, каким она всегда представляла себе Лита.

Она всегда знала, что он полон боли и страдания, которые обычно скрывает от остального мира, и что она лишь время от времени ловит на себе его взгляд. Теперь же все это предстало перед ней в буре когтей, рычания и ярости.

Это было самое нечеловеческое и в то же время человеческое существо, которое она когда-либо видела. Она плакала, потому что окружающая их тьма резонировала с этой болью, позволяя Флории разделить его горе и пролить те слезы, которые Лит уже не мог.

После первой молнии Ризо не успел сплести другую, ибо Лит бросился к нему в шквале Пламени Происхождения и кулаков. Первый удар был достаточно сильным, чтобы поднять Ризо с земли и отправить его биться о заднюю стену.

Его некогда ценный доспех Великой крепости теперь был глубоко погнут и нес на себе отпечаток кулака Лита.

Слияние земли и света позволило Ризо остаться в сознании, но удар вывел их обоих за пределы массива Божьей воли, заставив его отменить старую магическую формацию и создать новую.

Этой доли секунды хватило, чтобы Лит ударил по лицу оди так сильно и так много раз, что почти оторвал Ризо голову. Один из его глаз опух и закрылся, многие зубы теперь лежали на полу, а из носа, сломанного во многих местах, обильно текла кровь.

Ризо не бездействовал. Он был мастером фехтования, и его клинок все еще был в идеальном состоянии. Вечный клинок был вершиной оружия оди. Он колол, резал, отклонял оружие Лита при каждой его атаке, но монстру было все равно.

Серебристая броня, покрывающая его изогнутую чешую, отражала большинство ударов, и каждая рана начинала затягиваться сразу после появления. Лит использовал слияние тьмы, но не отсутствие боли позволяло ему сражаться так неистово.

Это была безудержная ярость из-за того, что он в очередной раз потерял дорогого ему человека.

«Солус больше нет. Я больше не услышу ее смеха или плача. Она не будет со мной в следующий раз, когда я буду счастлив или печален. Она не будет ругать меня, когда я сделаю что-то глупое или бесчувственное. Я снова остался один, и во всем виноват ты! Ты забрал ее у меня!» — подумал Лит, пока его руки разворачивали орихалк теперь уже мертвой брони Великой крепости в клочья, приближая его всего на несколько сантиметров к бьющемуся сердцу ненавистного врага.

До этого момента Ризо был полностью сосредоточен на защите своей головы, но порезы и синяки наносились на его обнаженную плоть, заставляя его опустить клинок.

[Ты должен покончить с ним быстро! — сказала Гууна в его голове. — Твоя драгоценная сука уничтожила машину по обмену телами, и реактор маны перестал работать. Как только запасенная мана иссякнет, ты не продержишься и секунды!]

Ризо не хотел соглашаться с ней, однако отрицать правду было бессмысленно, поэтому он использовал первую магию и зеленый массив, чтобы окружить себя белым пламенем, заставив монстра отступить и дав себе время, необходимое для исцеления ран.

***

Первым, что увидела Солус, очнувшись от окутавшей ее темноты, было роскошное море зелени. Мягкая трава щекотала ей ноги, а легкий ветерок заставлял ее светло-бронзовые волосы танцевать в воздухе.

Она понятия не имела, где находится, но чувствовала себя умиротворенной. Все ее боли и заботы казались чем-то далеким в прошлом. Единственное, чего ей хотелось, — это лечь на траву и уставиться в синее небо над головой.

— Я умерла? — спросила она, пока воспоминания о недавних событиях заставили ее вынырнуть из задумчивости. — Это совсем не похоже на то, что я видела в воспоминаниях Лита, и... клянусь создателем, моя кожа розовая. Я человек! Я действительно человек!

Она попыталась наколдовать ледяное зеркало, чтобы посмотреть на собственное лицо, но ничего не вышло. Она не чувствовала своей маны, и ни одно из ее мистических чувств, казалось, не работало. Что еще хуже, единственными мыслями, которые она могла слышать, были ее собственные.

— О боже, прошло столько времени с тех пор, как я в последний раз принимала гостей. Позволь мне надеть что-нибудь, с чем ты будешь знакома, — заговорил бесплотный голос внутри головы Солус, заставив ту вскрикнуть от удивления.

Земля поднималась, крутилась, переворачивалась, пока комок грязи перед Солус не стал похож на Элину до мельчайших деталей. Единственное отличие — ее волосы были шести цветов элементов, а не светло-коричневыми с оттенками красного.

Владыка Разрушения I

— Где мы? Кто ты? Что еще важнее, я мертва? Лит тоже мертв? — спросила Солус. Ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок, но физически она была не в состоянии это сделать.

— Ты находишься там, где не должно быть ни одного живого существа. Внутри моего сознания. Что касается того, кто я, то обычно вы называете меня многими именами. Всеотец, Великая Мать, но думаю, что в последнее время Могар — самое популярное, — ответила Элиноподобная штука.

— Что? Почему я здесь? Если я не умерла, то почему у меня нет ни одной из моих способностей? — с каждым полученным ответом Солус только больше запутывалась.

— Ты была бы мертва, если бы у тебя оставалось твое оригинальное тело, но то, которым наделила тебя Менадион, слишком сильно, чтобы простая молния могла убить тебя. Не говоря уже о том, что твоя жизненная сила связана с человеческой. Ты находишься в состоянии, очень близком к смерти, и поскольку я была там, когда это произошло, самая человеческая часть твоего разума естественным образом вернулась ко мне. У тебя нет сил, потому что здесь они тебе не нужны. Ты в безопасности. В отличие от него.

Взмах руки Могара заставил их окружение исчезнуть, вернув Солус в подземный комплекс оди.

Солус вдруг поняла, что что-то не так. Присутствие Могара было нормальным, как у любого человека, но рядом было еще три столба, не считая того, что окутывал Лита.

Они были намного больше, чем его серебряный столб, и настолько мощными, что даже в ее нынешнем состоянии просто нахождение так близко к ним покрывало Солус холодным потом.

— Что ты делаешь с Литом? Что значит серебряный столб и кто или что это за твари? — Солус указала на оставшиеся три столба, окружавшие Кулу.

— Я не делаю ничего такого, о чем твой друг не попросил бы сам. Он так часто утомленно зовет меня, но в этот раз я ответил на его зов, — Могар покачал головой, совершив превращение в Рену. — Серебряный столб — это способ, с помощью которого я общаюсь с такими, как он. Что касается остальных... — от второго взмаха ее руки у Солус создалось впечатление, что весь мир увеличивается.

Теперь она могла видеть своими глазами трех огромных зверей, окружающих Кулу. Золотого грифона, черного чешуйчатого дракона и белого феникса. Каждый из них стоял на задних лапах, которые, казалось, доставали до самого ядра Могара, а их головы были настолько высоки, что могли пронзить небо.

Солус сравнила дракона, стоящего перед ней, и того изумрудного, которого они встретили в Хуриоле. Вулкан и спичка.

— Это мои Хранители. Я привела их сюда, чтобы они сами вынесли приговор, если твой друг умрет, — от теплой и материнской улыбки Могар, несмотря на тяжелые обстоятельства Лита, Флории и Квиллы, у Солус побежали мурашки по коже. — Слишком долго эти мерзкие ублюдки скрывались от моего взора, высасывая мою кровь для своих грязных экспериментов. Обычно я не возражаю против комаров, но этот стал слишком большим и слишком надоедливым, чтобы оставлять его в живых.

— Если у тебя уже есть Хранители, зачем тебе Лит? Разве ты не видишь, что он страдает? — Солус увидела, что семь глаз Лита горят, как факелы. Она понятия не имела, было ли это вызвано либо его яростью, либо слезами, которые в таком виде выглядели как пламя.

Даже без их ментальной связи, просто глядя на его лицо, она могла сказать, что он скорбит.

— Жизнь — это страдания, дитя. Ты должна знать это лучше, чем кто-либо другой, — Могар усмехнулся, приняв черты Джирни. — Мне нужно много фигур на моей шахматной доске, и пока что твой друг подходит для этого. Знаешь ли ты, почему магические звери рождаются с двумя элементами? Это обозначает их предназначение, то, чем они должны быть. Возьми, к примеру, грифона. Его элементы — свет и воздух. Вместе они приносят порядок и перемены. Поэтому долг грифона — взращивать то, что уже существует. В те времена, когда люди еще верили в богов, он считался Владыкой Процветания. Дракон состоит из огня и воздуха — элементов, которые дополняют друг друга. Оба они бесформенны и неосязаемы. Вместе они приносят страсть и непредвзятость, необходимые тем, кто стремится к знаниям. Именно поэтому драконы обычно мудры, а первый дракон считался Владыкой Мудрости.  И, разумеется, феникс. Его элементы — свет и тьма, элементы-близнецы, которые, несмотря на то что являются полярными противоположностями, не могут жить друг без друга. Вместе они представляют собой неостановимую силу смерти и возрождения. Чтобы родилось что-то новое, что-то старое должно умереть. Это самое древнее правило равновесия. Феникс олицетворяет радикальные изменения, которые должны претерпеть живые существа, чтобы выжить. Это распространяется как на отдельных личностей, так и на общество. Благодаря своей конфликтной природе первый Феникс стал Владыкой Войны. Однако иногда перемен недостаточно. В каждом мире есть вещи, которые просто рождаются неправильными, и сколько бы они ни менялись, исправить их невозможно, как, например, оди. Ты знаешь, с какими элементами родился твой друг? Огонь и тьма. Вместе они не воспитывают, не защищают и не меняют. Их единственное предназначение — очищать и дезинфицировать, избавлять от того, что токсично. Слишком много ошибок в эволюционной лестнице привели меня к тому, что я согласна с твоим другом. Мне нужен Владыка Разрушения, — Могар указала своим тонким пальцем на прото-форму Хранителя Лита. — Кстати, ты уверена, что можешь позволить себе оставаться здесь и болтать? Дела у него идут не лучшим образом.

Солус следила за образами перед ней, замечая, что в игре было нечто большее, чем физическая битва между Литом и Ризо. Теперь, когда реактор был неподвижен, его пленники наконец-то смогли по-настоящему умереть.

Души, которые он держал в ловушке веками, наконец-то освободились.

И если одни превратились в падающие звезды и исчезли в небе, то другие теперь были свободны и искали возможности отомстить своим похитителям. Все те, чья ненависть и ярость были настолько сильны, что превратили бы их в нежить, если бы у них оставался хоть клочок тела, за который можно было бы уцепиться, нашли в бездне, извергающейся из души Лита, маяк.

Каждый из них осквернял его разум и тело, пытаясь заставить его стать орудием их расплаты. Они проецировали в его разум все зверства, которые им довелось пережить, всех близких, которых они потеряли, добавляя свою ярость к его собственной, доводя Лита до грани безумия.

Они не могли предложить ему силу, только ярость, но этого у него и так было в избытке. Чувствуя, как в его тело вторгаются посторонние чувства, Лит сосредоточился на смерти Карла, Йондры и на болезненной пустоте, которую оставило отсутствие Солус.

Черный огонь внутри него разгорался все ярче, атакуя мертвые души, цепляющиеся за него, и заставляя их ослабить свою хватку. Духи сменили тактику, заменив свои черты на черты его близких, прося его отомстить за них.

Ризо не упустил возможности, которую создал для него тот хаос, в котором сейчас находился разум Лита. Он развеял белое пламя и массив Божьей воли и бросился вперед, нанося удар вниз, который должен был расколоть монстра на части.

Литу удалось частично уклониться, но удар все равно успел отрубить ему левую руку. Боль вывела Лита из оцепенения, и не успел Ризо даже порадоваться, как из плеча и из ампутированной конечности вырвались черные усики, за долю секунды скрепив все заново.

_____

У Могара нет мужского или женского пола. Обращения я уже очень давно чередую в своих платных главах, здесь тоже буду. Не путайтесь, все по плану.

Владыка Разрушения II

Ризо знал, что такая рана не может затянуться так быстро и что левый бок Лита сейчас незащищен. Он метнул свой клинок в слабое место Лита, но серебристая вспышка остановила его.

Крылья Лита тоже были покрыты орихалком, и, поскольку он не мог нормально двигать левой рукой, он прикрылся крылом. Будучи перевернутыми, они почти напоминали руку с большим пальцем, направленным вниз, что позволяло Литу сгибать верхнюю часть крыльев так, чтобы перехватить оружие противника.

Прежде чем Ризо удалось освободить клинок, выкрутив его и разорвав часть крыльев в клочья, правый кулак Лита ударил по почке оди как раз вовремя, чтобы увернуться от горизонтального взмаха, который иначе отрубил бы ему голову.

Флория и Квилла не упустили момент, выпустив молнию, которая едва не поставила Ризо на колени. Ему еще предстояло снова активировать зеленый массив, потому что, установив его, он не мог сдвинуть его с места.

Без твердой стратегии Пламя Происхождения Лита повредило бы его прежде, чем он смог бы воспользоваться преимуществом, которое даровала ему Божья воля. Кроме того, массив требовал много маны, а с отключенным реактором Ризо не мог позволить себе тратить оставшуюся энергию.

В тот момент, когда его противник дрогнул, Лит достал из карманного измерения прототип Гейткипера и сделал выпад на поражение. Увы, звание мастера клинка Ризо было не просто так.

Оди сумел проигнорировать шок благодаря огромной силе воли и отклонил прототип, нанеся удар в то место, где металл был тоньше. Разница в качестве клинков в сочетании с мастерством Ризо позволила ему сломать оружие Лита и одновременно использовать отдачу от столкновения для контратаки.

Атака была слишком быстрой и слишком близкой, чтобы Лит смог от нее увернуться, поэтому ему пришлось снова прибегнуть к использованию своих покрытых металлом крыльев в качестве щита. К всеобщему удивлению, внутренняя часть крыльев была покрыта искаженными от гнева и боли лицами, которые можно было увидеть движущимися прямо под черной мембраной.

Из крыльев вырвалось бесчисленное множество черных рук, сотканных из магии тьмы и духа, которые пытались схватить меч и его владельца. Ризо успел разрубить их все, прежде чем они смогли коснуться его, но в этот момент сила его атаки была нейтрализована.

<— Что происходит? — Ризо обратился скорее к оди, которые делили с ним тело, чем к людям. — Откуда берутся эти твари? —>

Из окружающей темноты появлялось все больше и больше черных рук, так как потерянные души нашли способ использовать свою связь с Литом, чтобы использовать Демонов Тьмы вместо него. Вскоре появились не только руки, но и головы, а также полные тела.

— Сдохни! — ответил Лит, присоединяясь к натиску. Благодаря укрытию, которое давали ему тени, Литу удалось подобраться достаточно близко, чтобы ударить когтем в правое легкое Ризо, где была спрятана сфера, позволявшая ему колдовать массив Божьей воли.

Даже среди красного моря ярости, охватившего его, Лит понимал, что без артефакта враг окажется в полной его власти. Имея в своем распоряжении лишь заклинания третьего уровня, даже мастер клинка не продержится дольше нескольких секунд.

— Это действительно Лит? — спросила Квилла, наконец узнав знакомый голос. До этого момента рычание и рев мешали ей понять, за кого болеть. До этого она направила свою молнию против Ризо только потому, что так поступила Флория.

— Да, — Флория кивнула. Она инстинктивно попыталась достать свой меч, но вспомнила, что оди забрали его у нее. — Мы должны помочь ему, он не сможет победить без оружия.

Квилла уже собиралась ответить, что не согласна, поскольку его когти пронзили поврежденную броню и плоть оди, разбрызгивая повсюду синюю кровь, когда Ризо вновь активировал Божью волю, прежде чем пальцы Литу успели сомкнуться вокруг сферы.

Сильный, как торнадо, толчок ветра отправил Лита в стену, а мстительные тени рассеялись. Массив Божьей воли позволял Ризо манипулировать маной, и заблудшие души потеряли контроль.

Ризо мог бы использовать огонь или молнию, чтобы убить его, но, поскольку монстр, судя по всему, был бессмертным, если атака провалится, а тварь все же сумеет забрать у него Божью волю, то даже женщины-люди смогли бы убить его.

— Я не хочу здесь оставаться, — сказала Солус. — Как мне вернуться в Лита?

Могар рассмеялся сладким и серебристым голосом, который мог бы быть успокаивающим, если бы не исходил от человека с чертами Джирни. В основном он звучал жутко.

— Ты такая смешная, дитя. Я уже говорила тебе, это твой разум... — Могар указала на человеческую форму Солус. — А вот твое тело, — теперь она указывала на защиту руки, видневшуюся на правой руке Лита и закрывавшую его от кисти до плеча. — Дальше ты сама разберешься.

У Солус оставалось еще много вопросов, но Флория была права. Лит не мог победить без оружия. Также прав был Могар. Со сломанной жизненной силой и, видимо, также сломанной душой, без нее Лит рисковал быть одержимым нежитью, которой он сейчас манипулировал.

Она подошла к Литу, в последний раз взглянув на свои тонкие розовые руки, прежде чем накрыть своим телом его тело.

[Вставай, нам нельзя терять ни секунды!] — подумала она. Она хотела сказать ему бесчисленное множество вещей, но сейчас было не время и не место.

Ризо понял, какую угрозу для жизни оди теперь представляли женщины-люди, и, поскольку машина по замене тел была уничтожена, они больше не были им нужны. Он развеял Божью волю, снова наколдовав ее так, что она окутала пространство между ним и его добычей.

Флория и Квилла оказались на границе, но, прижавшись спиной к стене, они не могли убежать. Не раньше, чем он доберется до них и разрубит их. Ризо находился на противоположной стороне, проносясь сквозь массив, не оставляя слепого пятна, которое Лит мог бы использовать, чтобы остановить его.

Обе женщины попытались Блинкнуть, но магическая формация не позволила им этого сделать.

Лит еще не оправился от радости и шока, вызванных возвращением Солус, но уже чувствовал, как его сердце сжимается от боли. Он собирался потерять одного из своих самых близких друзей и единственную женщину, которую он, возможно, когда-либо любил.

Его тело двигалось быстрее, чем разум, и быстрее, чем Ризо. Слияние элементов оди было мощнее, но тело Лита было сильнее, а его конечности длиннее. Это позволило Литу достичь Флории и Квиллы раньше своего врага.

[Солус, я знаю, что смогу победить его, но мне нужна твоя помощь. Есть один последний трюк, который я не решился попробовать раньше, потому что он подвергнет твое тело большому риску, и я надеялся, что, дав тебе время на исцеление, ты сможешь восстановиться. Слава богу, я был прав. Я знаю, что несправедливо просить тебя снова страдать, хотя ты только что вернулась, но...]

[Я знаю, я глубоко благодарна за все, что ты сказал и сделал для меня, но хватит терять время. Я доверяю тебе всем сердцем, так что делай то, что должен, — Солус прервала его. — Мы встретим этого врага так, как встречали и будем встречать любого, кто встанет на нашем пути. Вместе!]

_____

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете читать Верховного Мага! Мы очень ценим вашу поддержку. Напоминаем, что вы всегда можете поддержать перевод, проспонсировав его деньгами. За подробностями можете написать в телеграмм переводчику: https://t.me/libationer

Если вы не хотите обращаться туда, можно напрямую переслать деньги по номеру карты: 2202 2061 2064 5762. Любая помощь простимулирует скорейший выход глав.

Если вы ушли по сюжету чуть дальше, наша команда работает слегка наперед! Главы с 946-й по 1399-ю на 30 июня 2024 года переведены нашей командой. Бесплатный перевод на ранобелибе покрывает главы примерно до 731-й, мы планируем скоро соединиться друг с другом, когда дойдем. Подробности можете найти в нашем телеграмм-канале, вот ссылка: https://t.me/onesecondtl

Напоминаю, что у нас есть второй телеграмм-канал, созданный для выкладывания глав других проектов. Там они выходят чуть быстрее, чем на ранобелибе. Вот ссылка: https://t.me/OneSecondfirst

Кроме того, я обещал сделать машинный перевод терпимого качества для тех, кто хочет уйти вперед. Его не будет на ранобелибе, вся информация окажется в телеграмме, когда работа будет завершена.

В ближайшие несколько дней я сконцентрируюсь на переводе платных глав, так как они приносят гораздо больше денег. Мне и эти главы оплачивают, но, к сожалению, суммы очень скромные по сравнению с тем, сколько времени уходит. Я потом создам бусти специально для мага, если разберусь, как эта чертовщина работает.

Одному суждено пасть I

— Сгинь! — закричал Лит на Ризо, прикрываясь крыльями, создавая многослойную защиту, чтобы остановить надвигающуюся атаку.

Ризо рассмеялся над глупостью монстра: так он сможет убить всех троих одним махом. Он активировал силы своего Вечного клинка, подпитывая их огромным количеством энергии, которая еще оставалась у реактора.

Теперь шедевр оди был окружен белой аурой, достаточно сильной, чтобы буквально разрезать воздух перед ним и даже расщепить материю до атомного уровня. Черные крылья Лита испарились, не в силах даже противостоять интенсивному жару и силе, которую излучал Вечный клинок.

[Подожди! Почему крылья черные?] — вдруг вмешалась Гууна. Она была гением уровня Солус, поэтому не могла пропустить происходящее.

[Что за чушь ты несешь? Этот Бич всегда был красно-черным!] — Ризо проигнорировал ее замечание, направив весь свой вес и концентрацию на удар.

[Монстр — да, но его броня была серебряной! Где же его доспехи?] — Гууна заметила, что крылья Лита снова стали абсолютно черными, состоящими только из плоти и костей.

Ответ на ее вопрос пришел в виде серебристого звука, когда Вечный клинок был отброшен неудержимой силой. Ризо мог только ругаться на свою глупость, когда увидел, что исчезли не только доспехи.

Защита руки тоже исчезла, а вместо нее появился серебряный полуторный меч. По форме он напомнил Флории Гейткипер, но был явно сделан из орихалка и имел на рукояти зеленый и желтый кристаллы маны вместо двух синих.

Каменное тело Солус приняло форму его бывшего клинка, и Лит дал ей всю броню скинуокера, чтобы защитить от урона. В завершение, влив свою ману внутрь доспехов, он придал импровизированному оружию свойства усиленного маной орихалка.

И все же Солус была чем-то большим, чем даже Гейткипер. Она могла не только направлять слияние элементов Лита, но и добавлять собственное, еще больше усиливая все свойства клинка и орихалка.

Сплав адаманта был полужидким, поэтому, сколько бы раз аура Вечного клинка ни отталкивала жидкий металл, новый орихалк продолжал течь, чтобы заменить недостающие части, пока его энергетическое поле сталкивалось с оружием Ризо.

Силы Лита и Солус при объединении их магий слияния было достаточно, чтобы почти вырвать Вечный клинок из рук Ризо. Теперь оба клинка находились над головами своих мастеров, но только один из бойцов все еще крепко держался обеими руками за рукоять своего оружия.

Тело Лита было изранено и потрепано, его мана почти истощилась.

Слишком много времени прошло с тех пор, как он в последний раз использовал Бодрость, и еще больше с тех пор, как он нормально спал. Мысли о его разбитом существовании на Земле заполняли все уголки сознания Лита.

Исчезновение Солус вновь открыло все его старые раны. Это напомнило ему о различиях между миром без любви, лишенным всего, ради чего стоит жить, который он оставил, и Могаром, который был полон людей, нуждающихся в нем.

Сейчас Ризо был беззащитен от середины живота до подбородка, но это не продлилось бы долго. Лит взмахнул клинком по диагонали вниз, чтобы рассечь Ризо от правого плеча до левого бедра.

Даже с одной рукой Ризо успел нанести Солускиперу удар своим клинком, предотвратив глубокий порез и оттолкнув острие вниз и в сторону, прежде чем оно смогло пронзить его органы.

Другой рукой Ризо имитировал заклинание, которое ранее использовал Джиира, и испустил из своей ладони красный луч концентрированной первой магии, направленный в сердце Лита.

«Если голову бить бесполезно, то эта тварь должна быть похожа на вампира, — подумал Ризо. — Сжигание его сердца должно сработать».

Зеленый массив сделал луч слишком быстрым и мощным, чтобы от него можно было увернуться, но не факт, что Лит сделал бы это, даже если бы мог. Ризо почти отнял у него Солус, Лит не допустил бы, чтобы что-то случилось с Флорией или Квиллой.

«Какой бы мощной ни была эта штука, это все равно чертова первая магия!» — подумал Лит, когда его красный глаз загорелся маной того же цвета, вливая ее и в Солус, и в заклинание противника. Красный свет, рожденный глазом, отклонил луч настолько, что ауры его клинка хватило, чтобы отбросить его в сторону.

Лит поправил хватку на Солускипере, вернув его в удобное положение, а затем сделал выпад в сторону противника. Комбинированное парирование луча и удар мечом застали Ризо врасплох.

Он снова попытался отклонить Солускипер, но его одноручный хват был слишком слаб по сравнению с двуручным Лита. Лезвие Лита пронзило его грудь, заставив Ризо отлететь назад, чтобы не быть проткнутым.

[Придерживайся того, что знаешь, болван! — отругала его Гууна. — Ты не маг, твой контроль над первой магией в лучшем случае жалок, а у этой твари три пылающих маной глаза. Судя по их цвету, ты должен избегать магии огня, тьмы и воды].

[Что ты хочешь, чтобы я тогда сделал? Исцелил его?] — съязвил Ризо, в то время как струя Пламени Происхождения попыталась ударить в него, но была остановлена как массивом Божьей воли, так и разрядом молнии.

[Нет, идиот! Используй свой чертов клинок и то преимущество, которое дает тебе наличие заложников. Он стоял на защите женщин до того, как...] — она остановилась, заметив, что Квилла и Флория не остались безучастными.

Они использовали прикрытие Лита, чтобы выбраться из массива и освободить его от необходимости сражаться внутри магической формации.

«Проклятье! Почему только мне в напарники достались идиоты?» — подумала Гууна.

Лит последовал за своим врагом, и теперь, когда все вышли из массива, Божья воля превратилась в просто липкое украшение на полу. Ризо снова использовал молнию из своего клинка, но без массива это было просто заклинание третьего уровня, которое Лит отклонил легким движением своего меча.

Как только двое снова сошлись в ближнем бою, разница в оружии стала ошеломляюще очевидной. Как и защищающая ее броня скинуокера, Солус не имела определенной формы.

Она адаптировалась после каждого столкновения, в нужный момент делая толще те части клинка, которые Лит использовал для блокировки, и превращаясь в более острую и изогнутую форму, когда тот наносил удар.

Ризо было трудно уследить за движениями Солускипера, в основном потому, что клинок постоянно менял свою форму, из-за чего ему было трудно попасть по его кончику, чтобы легко отразить атаку.

«Сначала он был обоюдоострым, потом односторонним, а теперь это чертов изогнутый меч! Что это за оружие такое?» — Ризо приходилось предугадывать движения и Солускипера, и его владельца, который, несмотря на то что был менее искусен, чем мастер клинка, значительно превосходил его физически.

Квилла ничего не понимала в происходящем, поэтому сосредоточилась на глазах Лита и массиве противника, пытаясь найти способ помочь другу. Флория же была в полном восторге от его выступления.

Она часто слышала выражение «быть единым целым с мечом», но впервые видела это наяву. Солус была не просто мощным магическим артефактом, она также была частью тела Лита, позволяя ему довести все свои техники до нового пика.

Одному суждено пасть II

Восхищение Флории не помешало ей использовать мозг. Боясь, что враг может снова украсть силу их заклинаний, Флория использовала магию земли, чтобы изменять форму пола в пользу Лита, делая его скользким там, где находился Ризо, и шероховатым там, где стоял Лит, что давало ее другу возможность лучше стоять на ногах.

Иногда она создавала небольшие выступы там, где, по ее прогнозам, должен был оказаться оди, из-за чего он не раз чуть не споткнулся. Сражаться втроем против одного без зеленого массива было слишком тяжело для Ризо.

Он снова наколдовал его, но прежде чем тот успел полностью сформироваться, Вечный клинок был вырван из его рук, а за ним последовала и голова. Лит знал, что произойдет, поэтому он быстро вышел из массива, когда оставшаяся жизненная сила оди была взорвана, чтобы выиграть время, необходимое для выхода следующего.

[Мне нужно отдохнуть, извини], — Солус заскользнула обратно на палец Лита, и броня скинуокера вернулась на его тело. Лит был удивлен, что она продержалась так долго, учитывая ее опыт полусмерти и слабое ядро.

Он от всей души поблагодарил Солус, одновременно обрушивая на зеленый массив непрерывный поток Пламени Происхождения. К тому времени, когда взрыв угас и тело Вейги полностью сформировалось, магическая формация была на грани.

<— Ризо, чертов идиот! —> — сказала Вейга, вынимая свой магический посох из пространственного кольца. Благодаря эффектам усиления силы массива ее заклинание третьего уровня заполнило комнату ледяными осколками размером с человека, не дав жертвам ни единого шанса на побег.

Флория использовала заклинание земли четвертого уровня, Приливную стену, чтобы земля перед ней и ее союзниками поднялась, как волна, и у Лита было достаточно времени для полного вдоха Бодрости.

Вейга с усмешкой наблюдала за попытками уродливой самки потянуть время, создавая один залп осколков за другим в постоянном натиске, который вскоре привел к тому, что магическая защита оказалась на грани разрушения.

Ей было плевать на то, сколько маны осталось в реакторе, единственное, что имело значение, — это ее выживание. Лит обдумывал свои варианты, пытаясь найти выход из этой щепетильной ситуации.

«Черт возьми, это заклинание достойно названия «Шах и Мат — Копья». Я не могу Варпнуться из-за массива, а поскольку атакующее заклинание охватывает всю комнату, мне некуда уклоняться. Я могу продержаться пару волн, но умру задолго до того, как доберусь до сумасшедшей колдуньи», — подумал он.

Квилла разделяла его мнение, но пока Лит сражался, ставя на кон свою жизнь, она сделала все возможное, чтобы изучить массив Божьей воли. Квилла не была стражем, но она знала заклинание обнаружения массива и то, как работают магические формации.

Она также знала гораздо больше рун, чем Флория, особенно тех, которые использовали оди, благодаря тщательному изучению их магических открытий. После того как она столько раз видела, как используется зеленый массив и как различные недостающие руны влияют на его работу, у нее появилась неплохая идея, как заставить штурм прекратиться.

Она сфокусировала заклинание Контрмассив на одной руне возле одного из силовых узлов массива, запустив эффект домино, который и без того шаткая магическая формация не смогла выдержать.

Структура разрушилась, превратив заклинание из пятого уровня в обычный третий. Когда Вейга поняла, что, несмотря на то что Божья воля все еще стоит на месте, ее эффекты полностью исчезли, было уже слишком поздно.

Лит воспользовался этим открытием, чтобы Варпнуться перед ней, левой рукой вырвав сферу из ее груди, а правой раздавив ее голову, как виноградину. Без массива Божьей воли не было необходимости уклоняться от взрыва жизненной силы, поэтому он смог вдохнуть поток Пламени Происхождения, который поглотил труп и задушил детонацию.

Пока следующая оди еще формировалась, Лит вырвал ей сердце, а затем выпустил новую струю пламени. Он продолжал убивать их без остановки, хотя чувствовал, что что-то не так.

Бодрость или нет, но он никогда не использовал Пламя Происхождения так часто, и инстинкты кричали ему, чтобы он остановился. Его жизненные силы были близки к получению нового урона.

<— Пожалуйста, пощади! — сказала Гууна, когда настал ее черед. — Ты уничтожаешь целую расу. Это геноцид! —>

В ответ Лит разорвал ее на части, а затем отступил назад, чтобы избежать последующего взрыва. Его глаза затуманились, а силы иссякли, но он не посмел остановить свою работу.

Только оди могли видеть, что по мере того, как их умирало все больше, глаза в комнате сходились в одну точку, принимая физическую форму, которая становилась все ближе и ближе, пока они не почувствовали ее дыхание на своей шее.

Черные руки исчезли, как только духи мертвых были развеяны массивом Божьей воли, но теперь сознание Могара сформировалось и было готово забрать свой приз, оставив позади лишь тьму, исходящую от Лита.

Каждое их принудительное возрождение высасывало из реактора все больше маны, пока не осталось ничего. Лишившись подпитки, комок плоти перед Литом перестал корчиться, когда время наконец двинулось вперед и потребовало от оди своей платы.

Их коллективное тело увядало и старело, пока все они не превратились в пыль.

Только тогда Могар исчез. Наконец-то его ошибка была исправлена, и со временем из всей этой смерти снова расцветет жизнь. Вместе с сознанием планеты исчезли и серебряный, и черный столб, оставив Лита в его человеческой форме.

— Что ж, это было интересно, — сказала Салаарк. — Я бы сказала, что зрелище стоило того.

— Правда? Я тоже думаю, что бой был очень хорошим, но от такой помешанной на битвах, как ты, я ожидала много критики в адрес этого бедного паренька, — сказала Тайрис. — Кроме того, единственной эффективной частью плана оди было то, что им удалось спрятаться от нас. Реактор или нет, у них не было бы ни единого шанса.

— Я говорила не о бое, хотя должна признать, что он был довольно приличным. Я имела в виду разговор компаньона аномалии с Могаром. Он редко разговаривает с теми, кто не является Хранителем. Кстати, как ты думаешь, что означают эти два столба? — спросила она, глядя на Лигейна.

— Это хороший знак. В первый раз, когда аномалия подверглась волнению, столб был черным, как у Мерзости. Теперь появился еще и серебряный, что, вероятно, зависит от того, что технически он не является зверем, и мы никогда не видели, чтобы столб был связан с людьми. Думаю, два столпа означают, что его природа становится более стабильной, он больше не теряется между видами, а порождает собственную расу, — ответил Лигейн.

— Это нечто большее, — Могар материализовалась посреди своих Хранителей, явившись каждому из них в той форме, которую она приняла еще тогда, когда они впервые встретились с сознанием планеты.

Салаарк он явился в виде окровавленного зверя, Тайрис — в виде беременной женщины, а Лигейну — в виде Мирового Древа.

— Оба гибрида находятся в противоречии со своей природой и с трудом принимают изменения, которые в них происходят. Но если женщиной движут чувства и ей мешает потеря памяти, то мужчина почти потерян. Он продолжает жить прошлым, неся бремя, которое тянет его вниз, какой бы выбор он ни сделал. Вот почему он до сих пор носит метку Мерзости.

Одному суждено восстать I

— В то же время мужчина-гибрид борется за свое будущее. Это позволяет ему двигаться вперед и принять перемены, а не пытаться по глупости вернуть навсегда утраченное прошлое. Будет интересно посмотреть, какую сторону он выберет, если когда-нибудь определится, — сказал Могар.

— Ты хочешь сказать, что он может остаться гибридом? — спросила Салаарк. — Я всегда думала, что гибрид — это просто временное состояние отпрысков сильных видов, пока они не достигли зрелости.

— И ты была права, — Могар кивнул. — Но теперь все изменилось, и я тоже. Гибрид теперь идет по пути к статусу Хранителя, и даже Мерзость, которую я посчитал гиблым делом, смогла эволюционировать в нечто новое. По моим меркам все меняется довольно быстро, и только время покажет, к лучшему это или к худшему.

***

Тем временем внутри комнаты для обмена телами Лит боролся за сохранение своего сознания. Его потрескавшаяся жизненная сила была на грани разрыва, выносливость истощилась, а всей оставшейся маны не хватало, чтобы зажечь свечу.

Лит сражался, бегал и плел заклинания без остановки уже несколько часов — до такой степени, что Бодрость возвращала ему менее 20% от максимальной силы. Бой с оди и необходимость постоянно поддерживать броню скинуокера в усиленном состоянии истощили его силы как никогда раньше.

— Ты в порядке, Лит? — спросила Флория, помогая ему лечь на пол.

[Ты в порядке, Солус?] — Лит все еще был так напуган тем, что чуть не потерял ее, что постоянно проверял ее состояние.

[Я в полном порядке, перестань меня об этом спрашивать], — она хихикнула.

— Я в порядке. Мне просто нужно поспать несколько часов. Максимум неделю, — ответил он Флории.

— Черт, черт, черт! — Квилла стояла на коленях рядом с ним и проверяла его жизненные показатели. — Это действительно плохо. Ему нужен абсолютный покой. Он очень близок к тому, чтобы еще больше сократить срок своей жизни.

Затем она разнесла близлежащую кучу пыли, которая когда-то была потерянной расой оди, и нанесла свой отпечаток на пространственное кольцо Элкаса, забрав все свои вещи и вещи Флории. Квилла взяла с собой несколько зелий, некоторые из которых были необходимы для стабилизации жизненных сил пациента после процедуры Скульптуры Тела.

Она заставила Лита выпить тоник, стабилизатор, а затем использовала магию света четвертого уровня, чтобы убедиться, что его тело получило необходимую энергию света для восстановления после многочисленных ран. Все повреждения, полученные крыльями, были перенесены в человеческую форму в виде открытых порезов на спине Лита.

Лит протестовал секунду или две, прежде чем напряжение от процесса лечения и стресс от боя заставили его заснуть. Только когда Квилла убедилась, что и тело Лита, и его жизненная сила вне опасности, она позволила себе расслабиться.

— Нам нужно многое наверстать, — сказала она, бросив многозначительный взгляд на сестру. —Вам двоим предстоит многое объяснить, но сейчас я слишком усталая и счастливая, чтобы заботиться об ответах.

Она обняла Флорию, наслаждаясь ее теплом. Пока она работала в комнате управления реактором маны, Квилла ненавидела себя за то, что бросила Флорию в руках оди. Она знала, что Лит сделал бы все, чтобы защитить ее, но для Квиллы это не было оправданием.

Она понятия не имела, кем был Лит, но в ее глазах быть немного нечеловеком было небольшой ценой, если это означало быть достаточно могущественным, чтобы защитить тех, кого она любила. Затем она в последний раз проверила состояние Лита, прежде чем тоже заснуть.

Даже если красные цепи и залечили дыру в ее груди, ее выносливость была истощена всем тем лечением, которое она провела, и жизненной силой, которую она передала Литу. Забота о двух големах также отняла у нее немало маны.

Физическое состояние Флории было довольно неплохим благодаря тому, что Лит после убийства Джииры придал ей Бодрости. Она вооружилась до зубов, стоя на страже на случай, если еще какие-нибудь конструкты, магические звери или другие остатки сил оди могут высунуть свои уродливые головы и напасть.

Когда металлические двери открылись, ее клинок двинулся так быстро, что шея Морока начала кровоточить еще до того, как он успел заметить рану, которую открыл кончик ее эстока.

— Сначала твоя сестра ударила меня по яйцам так сильно, что я не знаю, способен ли я еще иметь детей, а теперь ты чуть не превратила меня в шашлык? Что с вашей семьей не так? — спросил он, отталкивая лезвие пальцем.

— Ты хоть раз слышал слово «постучаться»? Это не только очень вежливо, но и не дает другим повода думать, что ты чертов враг, который пытается пробраться внутрь и прикончить нас, — сказала она.

— Справедливо. Может, мы уже уйдем? Меня тошнит от этого места, и я понятия не имею, остались ли здесь еще големы.

Флория прикидывала возможности. Обычно она беспокоилась о спасении своих солдат и ассистентов, но тот факт, что они ушли, совершенно не заботясь о ее благополучии, в то время как даже Морок пришел на помощь, ужасно разозлил ее.

— Нужно подождать, пока их состояние немного стабилизируется. Тогда мы уберемся отсюда, — именно столько времени она была готова ждать возвращения своих товарищей. Все они были совершенно здоровы, тогда как Лит нуждался в медицинской помощи.

— Хочешь, я осмотрю окрестности в поисках наших сбежавших друзей, пока вы будете отдыхать? — спросил Морок.

— Нет. Я не могу взять на себя сразу несколько магических зверей или големов из плоти и одновременно защищать их. Ты нужен мне здесь.

— Не волнуйся, я их посчитал. Если те, что напали на нас еще в самом начале, были все, то их осталось только двое. Если они умные, то будут держаться от нас подальше.

— Мы с Квиллой сами убили одного, — сказала Флория.

— Еще лучше! Значит, остался только один. Шансы, что он нападет на нас, почти... Черт! — его оптимизм завял, когда металлическая дверь снова открылась, впуская последнего голема.

Солус очень устала, но она не могла спать вне своей башни, поэтому видела и слышала все, что происходило в комнате.

«Может быть, Лит прав, и сглаз действительно существует?..» — подумала она.

Однако конструкт медленно двигался, его руки были подняты в воздух, а силовое ядро обнажилось, выступая из каменной оболочки. Теперь, когда все до единого оди были мертвы, отпечаток рабских рун, вырезанных на его жизненной силе, исчез.

Теперь он был волен делать все, что захочет, если это не противоречит его протоколам, например причинять себе вред. Увидев боль и страдание в глазах человека, привитого к конструкту, рука Флории заколебалась.

Убийство из милосердия отличалось от самозащиты.

<— Пожалуйста, я н... —> — существо попыталось сказать, используя всю силу воли, чтобы сдержать крики боли.

У Морока не было проблем Флории. Он насмотрелся на големов на всю жизнь и не мог дождаться, когда уйдет на заслуженный отдых. Его молоты разбили силовое ядро, избавив существо от страданий.

— Он пытался что-то сказать! — сказала Флория.

— Тогда он должен был говорить быстрее. Я не собираюсь подвергать риску последнего королевского мастера кузнечного дела... то есть моих драгоценных друзей ради ходячего мертвеца, — Морок надеялся, что Флория не заметит, с какой жадностью он уставился на серебряную палочку в ее кармане.

Одному суждено восстать II

Глава 735. Одному суждено восстать II

К тому времени, когда Лит проснулся, все члены экспедиции вернулись. Они набрались смелости и решили проверить исход битвы только после того, как поняли, что у них нет возможности открыть закрытые двери.

Квилла вернула им их вещи из пространственного амулета Элкаса, и Флория ушла, взяв с собой Морока, чтобы исследовать то, что осталось от Гаакху, так как не могла позволить себе оставить их спину незащищенной перед предполагаемой предательницей.

Долго искать ей не пришлось, так как труп пропавшей ждал их в соседней комнате. Никто даже не догадывался, что, как и у оди, их рабская печать на жизненной силе жертвы требовала работы реактора маны.

Как только устройство разрядилось, заклинания, выгравированные в жизненной силе Гаакху, поглотили ее жизнь в попытке продлить свое существование. Флория сохранила труп в своем пространственном амулете. Предательница она или нет, но не заслуживала того, чтобы ее оставили гнить в затерянном городе.

После того как Квилла проверила состояние Лита, Морок Варпнул их всех в питомник теков, а Флория активировала пространственные руны, пока не нашла ту, что вела в безопасный коридор.

Ни у кого не было желания идти пешком, пока они не найдут способ вернуться на поверхность, поэтому после того, как Флория пометила руну снаружи, чтобы королевский мастер кузнечного дела мог заметить ее и легко получить доступ к нижним этажам Кулы, они использовали магию земли, чтобы прорыть себе выход.

С этого момента возвращение домой стало простым. Как только армия смогла снова точно определить их коммуникационные амулеты, командир Берион отправил на их позицию спасательную команду.

Менее чем через час члены экспедиции попрощались и разошлись по домам.

Лит был доставлен в дом Эрнасов, так как Квилла отказывалась отпускать его куда-либо, пока не убедится, что его жизненная сила стабильна, на его продолжительность жизни не влияет напряжение от борьбы с армией оди, состоявшей буквально из одного человека, а еще она не получила от него ответов.

Камила была вне себя от радости при виде его и в ужасе от его состояния.

— Боги милосердные, ты выглядишь ужасно, — сказала она, глядя на его бледное лицо и избитое тело. Несмотря на то что Лит ел без остановки с тех пор, как пришел в себя, чтобы прикрепить руку и залечить все раны, он похудел на несколько килограммов.

— Я тоже скучал по тебе, детка, — сказал он, крепко прижимая ее к себе на несколько секунд, прежде чем подарить ей страстный поцелуй. После того как он так долго чувствовал себя близким к смерти, ему нужно было снова почувствовать себя живым.

— Хватит! — Квилла разняла их. — Тебе не позволено никаких действий, пока ты не восстановишься. Ты слишком слаб для чего-то более «романтичного», чем объятия. Приказ целителя.

— Мы можем хотя бы поесть вместе? Нам обоим нужно немного восстановить вес, — спросил Лит, и желудок Флории заурчал в знак согласия. Она была слишком напряжена, чтобы нормально поесть после побега из Кулы.

Они втроем поочередно рассказывали свою историю во время позднего ужина, который они поглощали вместе с Орионом и Джирни, и вскоре к ним присоединилась семья Лита, которая захотела увидеть его, как только Джирни сообщила им о его состоянии.

Позже, когда Камила и Лит обнимались в своей постели, Лит не мог перестать думать о том, что Эрнасы специально поселили его в той самой комнате, где много лет назад он провел свою первую ночь с Флорией.

Делить эту постель с другой женщиной ему было очень неловко.

— Как дела у Зиньи? — спросил он, пытаясь найти способ затронуть тему, которая его действительно волновала. За последние несколько недель Лит так много рассказал Флории, и теперь даже Квилла знала часть его секрета.

Однако Камила, самая важная женщина в его жизни, по-прежнему оставалась в полном неведении. Он потерял бы ее от рук Фаллмуга, если бы не Джирни, но из-за разделявшего их расстояния и бесчисленных надвигающихся угроз в то время он так и не смог осознать истинное значение такого события.

После того как он чуть не потерял Солус, после того как наконец-то взял Камилу в свои руки, глядя на ее бледную и исхудалую кожу, он понял, насколько хрупка человеческая жизнь.

— У нее все довольно хорошо. Смерть Фаллмуга стала для нее огромным потрясением, но я думаю, что возвращение детей сделало ее слишком счастливой, чтобы тратить время на скорбь. Она также получила все его нажитое в качестве компенсации за те издевательства, которые Фаллмуг совершал над ней на протяжении многих лет. С показаниями Вастора и покушением Фаллмуга на мою жизнь судья без колебаний назначил максимальный срок.

— Она все еще в доме моих родителей или уже вернулась к себе домой?

— Ты шутишь? Ни Зинья, ни ее дети не хотят больше ступать ногой в это ужасное место. Она продает дом и все, что в нем находится, чтобы начать все с чистого листа. Зинья сейчас переехала в Люцию, чтобы быть как можно дальше от семьи Фаллмуга и нашей собственной.

— Что? Куда? — спросил Лит. Подтекст этой новости его немного удивил.

— Она купила дом рядом с твоим, так что наши семьи теперь соседи, — Камила немного покраснела, но скрыла свое смущение, зарывшись лицом в его плечо. — Твои родители много для нее сделали, и она влюбилась в теплый климат юга. Теперь она может позволить себе репетитора и для себя, и для детей, чтобы они учились на дому. Они так долго были в разлуке, что она хочет наверстать упущенное время и дать им ту свободу, которую они никогда не испытывали. Их бабушки и дедушки не были такими суровыми, как Фаллмуг, но пока что их детство сводится исключительно к страху и долгу. Они заслуживают того, чтобы познать счастье, как и их мать. Это все благодаря тебе, ты это понимаешь? Сначала ты подарил ей зрение, а потом вернул жизнь, — Камила прижалась к Литу, ища его объятий.

— Нет, это все благодаря тебе, Ками. Именно ты не переставала бороться за нее, даже ценой своей личной безопасности. Кстати, я хотел бы тебе кое-что сказать...

— Это из-за того, что я слишком сильно похудела? Неужели я действительно так плохо выгляжу? — спросила она. Смущение было единственным, что придавало хоть немного красок ее лицу.

— Нет… хотя да. Я имею в виду, что ты уже рискуешь своими «запасами». Ты не можешь позволить себе пропустить даже один прием пищи. От этого зависит судьба Могара! — Лит ответил слишком драматичным тоном, в то же время проверяя ее достоинства.

— Прекрати! — застонала она. — Ты слышал целительницу, тебе нужен отдых.

— Это не прелюдия, просто медицинский осмотр, который я провожу как твой личный целитель. Мы всегда можем позвать Квиллу, если тебе понадобится второе мнение.

— Извращенец! Это не твое профессиональное лицо, — сказала она, прежде чем подарить ему медленный, глубокий поцелуй. — Это важно? — спросила она, получив в ответ серьезный кивок. — Это может подождать, пожалуйста? У меня и так слишком много эмоций на сегодня. Единственное, чего я хочу сейчас, — это насладиться твоим обществом и первым счастливым моментом, который у меня появился после нападения Фаллмуга.

— Это может подождать, — сказал Лит. Эта речь так долго была наготове, что еще немного не помешает.

У них обоих накопилось много стресса, и то, что они были так близко, напомнило им, как одиноко они чувствовали себя друг без друга. Однако указания Квиллы не позволили им сделать то, чего они действительно хотели.

_____

Дорогие читатели!

Спасибо, что продолжаете читать наши главы! Напоминаю, что хорошая оценка переводчикам очень нравится. Мы будем очень признательны, если вы поставите десять звезд, если еще не сделали этого.

Наконец-то эта арка закончилась, я искренне надеюсь, что после нее у меня будет больше желания садиться за мага... На платном переводе мага тоже какая-то душная арка началась, кстати :(

Прибыль I

Только изнеможение Лита спасло их от долгого, неловкого молчания. Из-за постоянных боев и использования Бодрости он потерял весь свой жир вместе с частью костной и мышечной массы.

Лит закрыл глаза, чтобы понюхать волосы Камилы, но вместо этого мгновенно заснул, предоставив своему метаболизму возможность исправить все полученные повреждения.

Благодаря всем питательным веществам, которые Лит проглотил во время ужина, и его способности усваивать мировую энергию, тело перестроилось с самого основания, оттеснив нечистоты внутри подальше от новых тканей и поближе к ядру маны.

***

Следующие два дня Лит провел, не делая ничего, кроме питания, сна и Накопления. Усиленный метаболизм ускорил его восстановление, благодаря чему он набирал вес с поразительной скоростью, но за это приходилось платить.

Лечение и эволюция требовали огромного количества энергии, которую Лит решил брать только обычными способами. Его выбор был основан не только на том, что скорость его восстановления и так была неестественной, но и на том, что в его состоянии использование Бодрости принесло бы ему больше вреда, чем пользы.

Несмотря на все лечение Квиллы и Лита, его жизненная сила все еще была нестабильна. Насильно вливать в него силу, с которой его тело, возможно, еще не справилось, было столь же рискованно, сколь и бессмысленно.

Если не считать головной боли, которую испытывал Лит, находясь так близко к Камиле и сдерживая при этом свои желания, в доме Эрнасов не было никаких угроз. Кроме того, он заметил, что его нечистоты движутся, и, используя Накопление вместо Бодрости, он мог воспользоваться этой возможностью.

Все его тело наводняла мировая энергия, восстанавливаясь сильнее и плотнее, чем раньше. Использование Накопления позволило ему ускорить естественный процесс перемещения нечистот к своему ядру, чтобы он смог испытать следующий прорыв в тот момент, когда его тело будет к этому готово.

Это была беспроигрышная ситуация, которая позволяла укрепить одновременно и тело, и ядро маны. Кроме того, это давало время оценить добычу из Кулы. В кармане у него по-прежнему лежали Вечный клинок Ризо, бусина, активирующая массив Божьей Воли, и самое главное — книги, которые он нашел в сейфе лаборатории.

Эрнасы были одной из самых древних и могущественных магических родословных королевства Грифонов. Их библиотека могла легко сравниться с библиотекой любой академии, охватывая практически все темы, известные человечеству.

В ней также было несколько книг о потерянных языках и все словари, которые были нужны Литу, чтобы разобраться в своей одержимости. Или, лучше сказать, это сделала Солус, а он просто пожинал плоды ее стараний.

Они оба были вне себя от радости, обнаружив, что одна из книг подробно объясняет технику обмена телами, в которой процесс слияния жизней был лишь невероятно сложной и затратной по мане разновидностью.

[Создание необходимого оборудования может занять много времени и ресурсов, так как я не узнаю и половины перечисленных здесь ингредиентов, но это отличное начало!] — Солус посвятила все свое время проверке состояния Лита и переводу книги об обмене телами.

[Согласен, а еще вполне возможно, что нам даже не понадобятся все эти ингредиенты. Оди застряли с магией третьего уровня во всех областях, кроме магии света и кузнечного дела, в то время как мы можем использовать все уровни истинной магии], — в кои-то веки Лит разделил ее энтузиазм.

Даже он не мог найти в такой бочке меда хоть одну ложку дегтя. Конечно, не было никакой уверенности в том, что это сработает, и что им удастся понять основной механизм процесса, но это было начало. Больше, чем у них когда-либо было.

[Я так счастлив, что ты вернулась, Солус, — Лит был переполнен радостью так сильно, как не случалось с того дня, когда он исцелил Тисту от ее врожденного заболевания. — Когда я думал, что потерял тебя, я чуть не сошел с ума. Мне очень жаль, что я не могу проводить с тобой больше времени, но изоляция вызовет еще больше подозрений, чем уже вызывает моя скорость выздоровления].

[Не волнуйся, у нас есть все время в мире, я никуда не уйду, — мана Солус окутала тело Лита, в то время как ее разум послал свои чувства радости в его сознание, и это было самое близкое к искреннему объятию, что она могла дать. — Кстати, тебе нужно кое-что знать], — Солус поделилась с ним всеми своими воспоминаниями о встрече с Могаром, существовании Хранителей и предполагаемой роли Лита во время волнений.

[Вот ведь незадача, — такова была его первая реакция. — Мне это совсем не нравится. Неужели ты думаешь, что Могар все это время манипулировал мной? Что все дерьмо, которое со мной происходит, зависит от какой-то космической схемы?]

[Честно говоря, нет. Я не почувствовала от нее никакого злого умысла, а я считаю себя экспертом в распознавании хладнокровных манипуляторов], — ответила Солус, глядя сначала на Литу, а потом на Джирни.

Она учила Камилу протоколам королевских констеблей и пересматривала с ней некоторые из самых спорных случаев в качестве симуляционных упражнений.

[Могар также сказал, что это ты постоянно обращаешься к нему, а не наоборот. Я больше беспокоюсь о Хранителях. Что, если они почувствуют угрозу и решат убить тебя? У нас нет ни единого шанса против таких могущественных существ].

[Слушай, это слишком сильная паранойя даже по моим меркам, — ответил Лит. — Сомневаюсь, что их волнует кто-то настолько слабый, как я, точно так же, как я не топчу всех муравьев, которых вижу, потому что они могут эволюционировать во что-то более мощное. Мы должны сосредоточиться на хороших новостях. Могар не назвала меня монстром или инопланетянином, а это значит, что либо даже эта планета не знает, кто я такой, либо ей все равно. Кроме того, твой внетелесный опыт наконец-то дал нам неопровержимое доказательство того, что я был прав с самого начала. Ты человек и у тебя хороший размер груди].

Если бы у Солус было тело, она бы покраснела с головы до ног. Она совсем забыла о том, что тогда проверяла свое тело, и теперь делилась всеми полученными знаниями о своей настоящей форме.

[Ты... Как ты можешь фокусироваться на моей груди в такой драматический момент моей жизни?]

[Это всего лишь воспоминание, теперь мы в безопасности. И еще, пойми меня. Я всего лишь человек, в конце концов].

— Как ты себя чувствуешь, Лит? — появление Ориона спасло Солус от ее затруднительного положения. Ей совсем не хотелось выслушивать мнение Лита о ее телосложении, особенно в том перевозбужденном состоянии, в котором он находился.

— Ощущаю слабость, но если не считать этого, то в целом отлично, спасибо, — Лит сидел на скамейке в парке поместья, расположенном неподалеку от веранды, где работали Джирни и Камила. После стольких недель, проведенных под землей, он очень скучал по солнцу.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты спас моих маленьких девочек, особенно Флорию. Это было очень смело с твоей стороны — встретиться с этим монстром в одиночку, а не убежать, как только ты всех освободил.

— Как я уже говорил Джирни, наша дружба очень глубока. Я бы никогда не позволил, чтобы с ними что-то случилось. Кстати, как обстоят дела с мечом? — спросил Лит.

— Дело идет неплохо, но поскольку я действительно серьезно отношусь к процессу, это займет некоторое время. Не думаю, что ты хочешь снова получить какой-то полуфабрикат.

«Что? Что он за монстр, если Гейткипер он сделал просто так?» — подумал Лит.

Прибыль II

— Ну конечно. В конце концов, ты должен компенсировать мне три орихалковые брони скинуокера. Тебе лучше выложиться на полную, старик, — на самом деле сказал Лит. Его самодовольное выражение лица скрывало его благоговение перед мыслью о том, что Орион может сделать для него, если он действительно выложится на полную.

— Ага, — вместо того чтобы поиздеваться над Литом в ответ, Орион кивнул. Он не забыл, как доспехи Лита уже много раз спасали ее дочерей. Орион сделал бы лучшее, что мог, не нарушая законов королевства.

Техники королевского мастера кузнечного дела можно было использовать только для изготовления разрешенного снаряжения. Иное считалось изменой.

Лит решил, что сейчас было самое время хватать быка за рога и использовать необычную кротость Ориона. Лит рассказал ему об открытиях в области рун, которые он сделал во время своего пребывания в Куле, возложив вину за свои запретные знания на Нешаль и Йондру, избежав упоминаний Флории.

Мертвые маги не рассказывают сказок, а королевство не могло отдавать мертвых магов под суд.

— Мне очень хочется узнать о рунах. Это скрытая специализация, вроде тех, что преподают в академиях? Как я могу узнать об этом? — спросил Лит.

— Как, черт возьми, ты выжал из них столько информации? — Орион был ошарашен такой просьбой.

— Я же говорил тебе. Кула была наполнена старыми рунами, поэтому им пришлось объяснить мне, как управлять пространственными рунами и противостоять големам. Кроме того, мои заклинания анализа кузнечного дела могут обнаруживать руны, что заставило их еще сильнее захотеть завербовать меня в свои академии, — Лит ответил со своей обычной смесью правды и лжи.

— Ты еще слишком молод для таких вещей. Королевство не принимает мастеров кузнечного дела, у которых нет истории верности короне. Пока что ты был весьма полезен, но никто не думает, что ты предан кому-то, кроме себя, — Орион вздохнул.

— А как насчет Флории и Квиллы? У них уже есть палочки и они знают руны. К чему эти двойные стандарты?

— Малыш, ты действительно хочешь сравнить мага из деревни с древней родословной? Ты хоть представляешь, сколько людей обязаны мне одолжениями? Я не буду ждать момента своей смерти, чтобы собрать их. Поскольку мои дочери интересуются мастерством кузнечного дела, вполне естественно, что я делаю для них все, что могу. Флория твердо намерена продолжить военную карьеру, так же как и Квилла хочет стать преподавателем одной из шести великих академий. В это королевство готово поверить, раз уж я ручаюсь за них. Но ты? Через год ты уйдешь из армии и, кто знает, может быть, даже из королевства. Стал бы ты выдавать государственные секреты вольному магу? — сказал Орион.

— Значит, ты не можешь меня научить или просто не хочешь? — спросил Лит.

— И то, и другое, но я могу хотя бы ответить на твои вопросы. Рунное дело — это всего лишь ответвление кузнечного дела, так же как и процесс Связи. Что касается того, как ты можешь узнать об этом, то есть только два возможных пути. Первый — ты посвящаешь себя королевству. Стань постоянным военным, войди в эшелон Ассоциации магов, получи роль в академии — все, что хочешь, что укоренит тебя в королевстве. Номер два: женись на персоне из достаточно важной семьи, которая даст тебе доступ к нужным ресурсам. Это нельзя упускать из виду, работает просто отлично.

— Разве нет хотя бы третьего способа? Научиться у Императорского зверя или у другого вольного мага? — спросил Лит.

— Конечно, это не запрещено законом. Удачи тебе в поисках того, кто обладает такими знаниями и готов отдать их бесплатно, — Орион усмехнулся этой идее. — Есть еще вопросы?

— Ни одного, на который ты готов ответить, спасибо, — Лит встал и пошел на кухню. Он не ел уже почти два часа, и его желудок урчал.

Поедая бифштекс с жареным картофелем, Лит размышлял о том, что делать с добычей. После тщательного анализа с помощью Бодрости он обнаружил, что магические артефакты для него бесполезны.

У них был защитный механизм, который самоуничтожался от использования всех, кроме оди, не говоря уже о том, что бусина Божьей воли требовала такого дикого расхода маны, что гексаграмма Сильвервинг и рядом не стояла.

Меч, по крайней мере, был покрыт рунами, которые Лит мог изучить, а его псевдо-ядро стоило воспроизвести.

[А что, если обменять Божью волю в обмен на что-нибудь?] — подумал Лит.

[Проблема в том, что если мы отдадим ее сейчас, то ничего не получим, так как нам особо ничего и не нужно, а если раскроем существование позже, то тебя могут обвинить в государственной измене. У нас есть время, пока ты не представишь свой доклад, чтобы принять решение], — Солус ответила.

Эти два дня вскоре стали для него очень скучными. Не иметь возможности практиковать магию и быть вынужденным отдыхать — это было то, чего Лит не испытывал с самого детства.

Единственным плюсом в этой ситуации было то, что благодаря тому, что Солус использовала Бодрость на Камиле, чтобы ускорить ее метаболизм и направить питательные вещества в нужные места, она восстанавливалась почти так же быстро, как и он сам.

Квилла осматривала Лита по несколько раз в день, чтобы убедиться, что его жизненная сила не получила новых необратимых повреждений. Она считала, что, как и Смертельный обзор, трансформация Лита была вызвана повреждениями, которые он получил, спасая Защитника.

Возможно, их жизненные силы взаимодействовали, пробудив какую-то скрытую черту, принадлежащую одному из предков Лита. Нельзя было сказать, что Рааз не отец Лита. Эти двое мужчин были слишком похожи друг на друга, чтобы их сходство было простым совпадением.

Правда заключалась в том, что нынешнее состояние Лита было вызвано злоупотреблением Пламенем Происхождения. Для этой мощной техники требовалось смешать крошечную частицу жизненной силы с мировой энергией, но как бы мало ее ни было, она все равно давала нагрузку на жизненные силы своего пользователя.

Чтобы сразиться с оди, Лит довел свое тело до предела, что привело к его шаткому состоянию.

— Тебе все еще нужно отдохнуть, но завтра ты сможешь сделать несколько легких упражнений, — сказала Квилла в конце второго дня. Жизненная сила Лита была стабильной, но она хотела бы, чтобы он подождал хотя бы еще один полный день, чтобы дать ей как следует успокоиться. — Лит, я знаю, что это не мое дело, но я все равно должна тебя спросить. Что, черт возьми, произошло в той пещере? Что это была за штука, в которую ты превратился? — ее голос был искренне обеспокоен.

По глазам было видно, что она боится не столько того, что он стал монстром, сколько того, что он заболел. Как будто его вторая жизненная сила была болезнью, которую нужно вылечить, а не еще одной загадкой в его жизни.

[Интересно, чем я заслужил таких людей в своей жизни?] — подумал Лит.

[Ты поступил правильно по неправильным причинам, но это все равно приносит свои плоды. Будь осторожен в том, что говоришь ей. Тебе еще предстоит поговорить с Камилой. Чем больше людей узнает об этом раньше нее, тем больнее ей будет], — Солус предупредила его.

— Я без понятия, — честно ответил Лит. Он до сих пор понятия не имел, что такое мировое волнение и почему он гибрид, хотя оба его родителя были людьми. — Это началось еще тогда, когда я отправился в Кандрию, но только недавно я обрел способность к превращению. Я не знаю, как это объяснить, но у меня две жизненные силы.

— Это невозможно, — сказала она, снова осмотрев его с помощью Сканера. — Не существует такого понятия, как вторая жизненная сила._____

Подписывайтесь на наши каналы! В одном выкладываются уведомления о новых главах мага, а в другом идут другие наши переводы, в том числе Повелитель Тайн! Вот ссылки:

https://t.me/onesecondtl

https://t.me/OneSecondfirst

Настоящий друг I

— Смотри глубже. Вторая жизненная сила скрыта первой, как слабая мелодия может быть легко перекрыта громкой музыкой, — сказал Лит.

— Подожди, ты хочешь сказать, что тоже можешь слышать жизненные силы? Боги, какое облегчение. Я уже начинала думать, что это признак безумия, — радостно сказала Квилла, наконец-то найдя родственную душу.

— Что ты имеешь в виду? Я думал, что это может каждый талантливый целитель.

— Манохар — единственный, кто без проблем признается, что слышит жизненные силы, и, как ты знаешь, быть «как Манохар» не очень хорошо, — она захихикала, делая вторую попытку на Сканера. — Боже правый! Это потрясающе! — сказала Квилла, наконец обнаружив вторую жизненную силу Лита. — Она похожа на ту, что есть у Императорских зверей, но их не окружает черная сфера, и они не выглядят сражающимися. Я никогда не видела ничего подобного.

И больше не сможет. Сканер требовал физического контакта, и обычно те, кто прикасался к Мерзости, не выживали слишком долго.

Если жизненная сила человека выглядела как смесь блоков лего и деталей конструктора, а жизненная сила Императорского зверя — как горящая звезда, то Мерзость — как пустая черная сфера.

— Когда именно ты изучила Императорского зверя? — спросил Лит. Даже он смог провести аналогию только после того, как рассмотрел неудачную попытку Каллы в становлении личом.

— В магии света большинство зверей разбираются ужасно, поэтому, когда они получают травмы, Владыка леса отправляет их в академию на лечение. Я всегда хотела понять, почему магические звери могут использовать другой вид магии, и думаю, что ответ кроется в разнице между нашими жизненными силами. Они совершенно не похожи.

«Это потому, что мы два разных вида, — подумал Лит. — Разница в том, что зверь рождается частично Пробужденным, но ограниченным двумя элементами, в то время как мы, люди, всегда можем использовать все элементы, но у нас нет врожденного сродства с ними».

— Твое состояние действительно уникально. Две твои жизненные силы дополняют и усиливают друг друга. Вероятно, это объясняет, почему ты всегда так быстро восстанавливаешься, — сказала Квилла поверх своих размышлений.

— То есть?

— Всякий раз, когда ты получаешь повреждения, твоя человеческая жизненная сила пытается их исправить, как это происходит с каждым другим человеком. Что делает тебя особенным, так это то, что твоя другая жизненная сила способна помогать и питать первую, делясь с ней частью своей энергии. Это означает, что, теоретически, это не только может привести к тому, что твоя человеческая жизненная сила со временем будет исправлена, но и к тому, что ты сможешь прожить столько же, сколько и обычный человек. В два раза больше жизненной силы — в два раза больше продолжительность жизни, — сказала она.

— Прости, Квилла, но я думаю, что это не так. Мои жизненные силы переплетены между собой, когда одна иссякнет, умрет и другая. Кроме того, если ты хорошенько присмотришься к ним, то у них одна и та же энергия. У меня нет двойного количества жизненной силы, она просто перетекает из одной формы в другую. Иначе трещина, которую я получил, спасая Защитника, уже бы зажила, — вздохнул Лит.

Квилла снова применила к нему Сканер, на этот раз меньше сосредоточившись на том, каким чудом является пациент с двумя жизненными силами, и больше на том, какие последствия может иметь такая вещь.

— Ты прав. Это как две бутылки с одной и той же жидкостью. Но все равно это бессмыслица, — Квилла вдруг потеряла дар речи. Она любила Лита как брата, но страх перед неизвестностью начал закрадываться в ее сердце.

Если вторая жизненная сила Лита не была ни болезнью, ни следствием спасения Защитника, то это открывало вопрос о том, кем был Лит. Сначала страх умереть от руки оди не оставлял места для сомнений, а потом, когда они вернулись домой, ее привязанность к нему растоптала осторожность.

Но теперь, когда Квилла была вынуждена столкнуться с крупицами правды, которые мог предложить ей Лит, она не знала, как реагировать. С одной стороны, она должна была бояться неизвестного существа, сидящего перед ней, но с другой стороны, Лит всегда оставался Литом.

Его странные способности не меняли ни того факта, что он был ее первой влюбленностью, ни всего того времени, которое они провели вместе, ни того, что он несколько раз рисковал своей жизнью, чтобы помочь ей, в том числе и против оди.

И все же она не могла просто отмахнуться от всего, как будто ничего не изменилось.

— А твои родители знают? — спросила она.

— Нет. Это не то, о чем можно рассказать легкомысленно. Привет, мам. Привет, папа. Помните, как Орпал постоянно говорил, что я монстр? Так вот, знаете что, он был прав, — Лит ответил грустной улыбкой.

— Это неправда, ты не монстр! — Квилла сказала прежде, чем успела обдумать свои слова, удивив даже саму себя.

— Ты очень добра, но мы оба знаем, что большинство людей положили бы меня на лабораторный стол только потому, что я сильнее среднего, не говоря уже об этом феномене, — Лит махнул рукой на свое тело.

— А Флория знает?

— Знает. Я бы никогда не втянул ее в отношения, не дав ей понять, в какую кашу она ввязывается.

— Это было очень смело. Для обоих вас, — Квилла задумалась, сможет ли она принять в качестве парня гибрида человека с чем-то.

— Не, это не было храбростью, по крайней мере, с моей стороны. Как только я понял, что Флория влюбилась в меня, что все становится серьезно, я раскрылся перед ней в надежде отпугнуть ее.

— Ух ты, это самый мудацкий поступок, что я слышала. Почти так же плохо, как расстаться с помощью записки, — с усмешкой сказала Квилла. Для монстра Лит был чертовски человечным.

— Ты права, но ты же знаешь, что это вполне в моем духе. Она заслуживала кого-то получше, кого-то нормального. Но она все равно приняла меня и хранила мой секрет все это время. Ты даже не представляешь, как много это для меня значило.

— Ты планировал когда-нибудь рассказать мне?

— Нет. Я не хотел рисковать одним из своих единственных четырех друзей-людей. Кроме тебя, Флории, Фрии и Селии, у меня никого нет. Родителям я не сказал по той же причине, потому что боюсь их реакции, — сказал Лит.

— Значит, кроме меня и Флории никто не знает? — Квилла не знала, бояться ей или льстить тому бремени, которое ей теперь придется нести.

— Защитник тоже знает об этом. Как я уже говорил, я не контролирую трансформацию. К тому же это произошло, когда я пытался спасти ему жизнь, иначе, думаю, я бы тоже не стал ему рассказывать. Как ты думаешь, почему я решил работать рейнджером в одиночку? Чтобы держаться подальше от людей, насколько это возможно.

— А что насчет Камилы? — любопытство брало верх над Квиллой.

— Она пока об этом не знает. Но поскольку мы уже почти год вместе, я думаю, что пора либо двигаться дальше, либо совсем отказываться. Учитывая все, что между нами произошло, я не могу позволить ей строить планы на будущее, не зная ничего о настоящем мне.

Лит не собирался ни повторять ошибок Защитника, ни играть с чувствами Камилы. Он никогда не планировал так сильно полюбить ее, и мысль о том, чтобы потерять ее, причиняла адскую боль, но сокрытие правды лишь отсрочило бы неизбежное.

Настоящий друг II

Квилла уже собиралась возразить, что Камила много знает о нем настоящем, но на этот раз ее ум победил рот, и ей удалось остановить себя.

То, что она собиралась сказать, было бы лицемерием, ведь Квилла знала Лита даже лучше, чем Камила, и все же она понятия не имела, как эти откровения изменили их отношения.

— Могу я поговорить об этом с Флорией? — спросила она.

— Да, но ни с кем больше. На кону слишком много жизней.

— Даю тебе слово, что сохраню твой секрет, что бы я ни решила. Прежде чем дать тебе ответ, мне нужно время подумать.

Лит вышел из комнаты, оставив Квиллу наедине со своими мыслями. Впервые в жизни магия не могла предложить ей никаких ответов, только еще больше вопросов.

[Все прошло хорошо], — подумала Солус, пытаясь подбодрить Лита.

[Не совсем. Сначала она обращалась со мной как с одним из своих пациентов, потом как с ужасом природы, а под конец напугалась. Хуже всего то, что я думаю, что Камила сразу перейдет на третью ступень. Может, мне стоит просто порвать с ней?] — Лит ответил, не обращая внимания на боль, которую такие слова вызвали в его сердце.

[Это было бы неправильно для вас обоих, особенно для тебя. Это будет означать, что ты не сможешь иметь отношения ни с кем, кроме Флории или меня, если я когда-нибудь обрету тело], — Солус потребовалась огромная сила воли, чтобы сказать это без запинки.

Вопреки своим ожиданиям, вместо того чтобы принять это за шутку, Лит кивнул. Камила и Джирни были на работе, поэтому он сообщил Флории о последних событиях, прежде чем приступить к изучению и систематизации всего, что знал о рунном деле.

— Мне жаль, что все так вышло, — сказала Флория. — Я действительно надеялась, что ты расскажешь ей по своей воле, а не будешь вынужден. Не волнуйся, я уверена, что все будет хорошо.

Однако в ее словах не было убежденности. Лит ничего не ответил и продолжил смотреть в окно своей комнаты, используя Накопление. Даже молчание между ними никогда не было неловким, они оба могли сказать, о чем думает другой, просто взглянув на лицо.

— Кстати, с каких пор у тебя появились рога, хвост и все такое? — спросила Флория.

Лит рассказал ей то немногое, что знал о мировом волнении: о том, как оно началось в Кандрии и как ему не хватало способности контролировать трансформацию в таких обстоятельствах.

Он даже принял свою форму гибрида, чтобы показать ей различия между своим обычным состоянием и состоянием волнений.

— Подожди! Повернись, — сказала она.

— В чем дело?

— Твои глаза больше не желтые, а на лбу открылся синий.

— Да, он открылся, пока мы были в подземном комплексе Кулы, но он ничего не делает, как и остальные, — Лит поделился с ней подробностями о своей внезапной способности понимать язык големов и о полученных сообщениях.

Благодаря разговору Солус с Могаром теперь Лит знал, что каким-то образом даже его понимание языка оди было связано с его волнением, как и глаза Лита и руки, появляющиеся из тени всякий раз, когда он был очень расстроен.

Глаза были сознанием Могара, а руки — проявлением мертвых духов вокруг него. Поврежденной была не только его жизненная сила, но и душа, что делало его естественным вместилищем для некромантических энергий.

— Не думаю, что все так просто, — сказала Флория.

— И почему же? — Лит уже вернулся в свою человеческую форму.

— Потому что твой левый глаз все еще черный, а правый — красный. Раньше такого не было. Твои гибридные глаза всегда были желтыми, а человеческие — карими.

Лит наколдовал зеркало изо льда, обнаружив, что Флория была права. Простая мысль — и все стало на свои места.

— Что ж, это что-то новенькое. По крайней мере, я могу менять их по своему усмотрению, — Лит несколько раз переключил их с красного на черный, а затем на синий, проверяя пределы и скорость своего контроля.

— Вопрос в том, что они могут делать? — спросила она.

— Как раз то, что мне, черт возьми, сейчас было нужно! Еще одно чертово изменение, которое я не могу контролировать! — Лит резко встал, ища, что бы такое разрушить, чтобы выплеснуть свою ярость, пока не вспомнил, что находится в комнате Флории, а не в своей собственной.

— Я знаю, что ничего не могу сделать или сказать, чтобы ты почувствовал себя лучше, но, пожалуйста, помни, что если тебе когда-нибудь понадобится кто-то, с кем можно поговорить, ты всегда можешь рассчитывать на меня, — Флория держала его руки, пока ярость и разочарование, заставлявшие их дрожать, не утихли.

Она не пыталась успокоить его насчет того, как отреагирует Квилла, и не пыталась облегчить его переживания пустыми словами. Флория просто обняла его, крепко прижав к себе Лита, чтобы дать ему понять единственную уверенность, которую она могла ему предложить.

Что он был не один.

Независимо от деталей облика для нее Лит был незаменимым человеком.

После того как она увидела всю боль и гнев, которые тот хранил в себе и которые могла выразить только его форма гибрида, после того как он раз за разом ставил свою жизнь на кон ради нее против оди, она ни капли не испугалась его, а только сильнее полюбила.

Возможно, они даже не принадлежали к одной расе, они больше не были вместе, но Лит всегда был рядом с ней, чего бы это ни стоило. И не потому, что ему нужны были ее деньги или он вожделел ее тело, он просто заботился о ней.

Флории был всего 21 год, но она уже знала, как редко можно встретить такого человека, как ценно такое благословение.

Лит вернул ей объятия, в очередной раз задумавшись, не совершил ли он ужасную ошибку, не поборовшись за нее тогда, когда Флория предложила расстаться. Странно, но впервые за много лет она задала себе тот же вопрос.

«Может, Лит и был тем самым человеком, но тогда я была слишком молода, чтобы понять последствия его тайны, а он слишком боялся открыться кому-либо. Мы встретились в неподходящий момент нашей жизни».

— Спасибо тебе, Флория. А теперь извини, но я чувствую себя очень устало.

Вернувшись в свою комнату, Лит безостановочно использовал Накопление, чтобы оценить состояние своего тела.

[Ты заметил, что каждый раз, когда ты используешь много маны или получаешь серьезные травмы, процесс накопления нечистот в твоем теле ускоряется?] — заметила Солус, пытаясь отвлечь Лита от его затруднительного положения.

Трудно было решить, что хуже: риск потерять одного из немногих друзей на всю жизнь или быть брошенным своей девушкой не из-за того, что он что-то сделал, а просто за то, что он такой, какой есть.

[Да. Думаю, это зависит от огромного потока маны в сочетании с полной реконструкцией тела, которую я пережил. Почти то же самое произошло после атаки Балкора, — ответил Лит. — Я близок к прорыву, но я не могу рисковать, пока я в поместье Эрнасов или перед Камилой. Это будет означать, что я откроюсь не потому, что хочу, а потому, что должен].

Жизненная сила Лита, казалось, вернулась к своему пиковому состоянию, но он решил последовать совету Квиллы и взять еще один день отдыха, просто чтобы быть уверенным. Неудачный прорыв означал смерть или превращение в Мерзость.

Блудная дочь I

Что еще хуже, каждый прорыв был сложнее предыдущих, а так как это было первое совершенствование тела Лита с синим ядром, он не хотел брать лишний риск, особенно с треснувшей жизненной силой.

[Я думал о словах Йондры, она действительно оставила нам большую подсказку о рунном деле, которую мы до сих пор упускали из виду, — подумал Лит. — Она использовала нашу броню скинуокера в качестве примера, сказав, что после процесса Связывания поток маны орихалка становится слишком сильным, чтобы быть выкованным. А это значит, что руны должны быть нанесены до скрепления материала кристаллами маны].

Лит достал из кармана меч и буклет, которые он получил в Хуриоле.

[Пока мы ждем, когда Орион выполнит свою часть сделки, мы можем начать экспериментировать с мечами. В конце концов, у нас есть два чертежа, и мы даже можем опробовать узоры из книги].

[Ну да, но это все старые руны. Я имею в виду, что меч из адаманта оди намного лучше, чем учебный реквизит, который мы нашли, но его руны еще старше. Материалы, необходимые для экспериментов, стоят недорого, но я боюсь, что мы можем просто потратить время впустую и изучить устаревшие методы], — ответила Солус.

[Верно, но мы можем попробовать поэкспериментировать с новыми рунами, которые нам известны, и посмотреть, насколько изменится результат. Орион не ошибается, когда говорит, что вряд ли кто-то примет нас в ученики. Я сомневаюсь, что гидра примет нас без всяких обязательств, поэтому чем больше мы узнаем до встречи с ней, тем больше знаний сможем выжать из нее даже путем нескольких намеков].

Остаток времени до обеда Лит провел в библиотеке Эрнасов, консультируясь с томами о стражах. Массивы были единственной формой магии, в которой использовались руны, и, сравнивая старые и новые массивы, Лит мог расширить количество рун из буклета, которые он мог преобразовать в современную магию.

Джирни и Камила вернулись, чтобы поужинать с семьей, но так как у них на руках было достаточно деликатное дело, они вскоре уехали, оставив Лита наедине со своими заботами. Он бы с удовольствием улизнул и вернулся в свою башню, но каждый раз, наблюдая за тем, как нечистоты подбираются к его ядру, он вспоминал о том, как мало времени у него осталось для полного выздоровления.

Он мало что мог сделать без магии, а вдобавок Квилла еще и запретила ему все виды физических упражнений.

— Это будет самый длинный день в моей жизни, — простонал он.

[Это неправда! Ты можешь провести время с Флорией и Квиллой, а можешь позвать Фрию. Когда в последний раз вы вчетвером что-то делали вместе?] — возразила Солус.

— Добрые боги, Лит, ты прекрасно выглядишь, — сказала Фрия. — Когда Квилла сказала мне, что ты на грани смерти, я вернулась домой так быстро, как только смогла, но ты выглядишь чертовски великолепно.

Лит уже вернул потерянный вес, но его тело перестроилось лучше, чем раньше, в результате чего он стал менее худым и более мускулистым, чем раньше. Он подозревал, что Квилла права и что две его жизненные силы каким-то образом взаимодействуют.

Его мышцы были не намного толще, чем раньше, но гораздо плотнее, как в форме гибрида, чтобы не мешала чешуя.

— Фрия, я так рад тебя видеть. Не только потому, что ты еще сексуальнее, чем я тебя представлял, но и потому, что мне чертовски скучно!

— Ты ко мне пристаешь? — усмехнулась она. — Потому что комплимент прозвучал слишком искренне для нашей обычной игры. Между тобой и Камилой произошло что-то плохое?

— Да, произошло. Из-за моих ран мы можем только обниматься и держаться за руки, несмотря на то что не виделись почти месяц. Прости, если я доставил тебе неудобства, — на этот раз Лит предпочел не обнимать ее, ограничив их приветствие рукопожатием.

Ему и так хватало головной боли с Камилой.

— Что ж, пойдем за моими сестрами. Нам четверым предстоит многое наверстать.

***

Свободная страна Ламарт, за восточными границами империи Горгон.

— Я и мечтать не смела, что этот день станет явью! — сказала Байтра, гибрид райдзю, гоблина и Мерзости.

Теперь, когда она переехала в штаб-квартиру Мастера и получила звание мастера кузнечного дела, последний месяц она провела, практикуя навыки, которые в свое время принесли ей титул Повелителя Пламени.

Это была величайшая честь, которую мог получить Пробужденный мастер кузнечного дела, и в каждом поколении их могло быть только по одному. Однако теперь Байтра была бессмертной Жутью, и у нее было столько времени, сколько нужно, чтобы достичь совершенства.

Она уже многое забыла, и еще больше оставалось затуманенным в ее памяти. Даже после поглощения своего изначального «я» ее гибридное тело и разум еще не успели полностью стабилизироваться.

Так или иначе, даже если сам Мастер не имел ни малейшего понятия о рунах или о том, как выплавлять очень мощные металлы, их связи с людьми и Мерзостями могли дать Байтре почти что угодно.

После бесчисленных взрывов и почти тонны драгоценного черного железа Байтра наконец-то закончила свое первое оружие из орихалка.

— Значит, нас двое, — Ксенагрош не разделяла ни капли энтузиазма Байтры, и ее голос это отлично передавал. Последний месяц Ксенагрош только и делала, что питалась и тренировалась в использовании Пламени Происхождения по настоянию Байтры.

По словам мастера кузнечного дела, Пламя Происхождения можно было использовать для рафинирования любого материала в чистом виде, наделяя зачарованные предметы из таких материалов поразительными свойствами.

Мастер и Ксенагрош хранили эти знания для себя и запрещали Байтре делиться ими с кем-либо еще. Даже для самых старших Мерзостей такой секрет был либо неизвестен, либо хорошо хранился.

Мастер приказал Ксенагрош по мере сил помогать новообретенной сестре, так как скоро все изменится к худшему.

Жути, не участвовавшие в проекте гибридизации монстров, завидовали таким, как Ксенагрош, достигшим следующего уровня, в то время как они все еще застряли в своей старой форме, а все остальные планы Мастера еще не принесли никаких плодов.

Кроме того, они боялись клонов, которые победили своих оригиналов и теперь прятались у всех на виду, возможно, замышляя полакомиться своими более слабыми сородичами. Мастер понимал, что только сила может держать в узде такую грубую кучку, и мощные артефакты помогли бы ему подтвердить свою власть.

Ксенагрош всегда использовала Пламя Происхождения только как средство нападения на тех, кто был достаточно туп или медлителен, чтобы встать на ее пути. В конце концов, это было просто пламя, от которого легко увернуться, по сравнению с заклинанием, которым она могла свободно управлять по своему усмотрению.

Байтра показала ей, что, как и заклинания, Пламя Происхождения можно контролировать, чтобы оно не столько разрушало, сколько очищало. Проблема заключалась в том, что Ксенагрош понятия не имела, как это делается, а Байтра могла предложить Ксенагрош лишь смутные объяснения, основанные на ее воспоминаниях.

Ксенагрош уничтожила целую гору руды, прежде чем поняла, что ей нужно делать, и чуть не погибла в процессе. Использование слишком большого количества Пламени Происхождения за короткий промежуток времени ослабило ее жизненную силу до такой степени, что она почти сломалась.

Блудная дочь II

Ксенагрош с ужасом обнаружила, что еще один вдох — и ее половина тролля будет искалечена, а сама она за несколько десятилетий превратится в Мерзость.

Мастер использовал все свои навыки, чтобы спасти ее, и запретил ей использовать их так бездумно. После выздоровления Ксенагрош заставили изучать магию света пятого уровня, чтобы держать под контролем собственную жизненную силу.

После этого она все свое время проводила в качестве печи Байтры, заслужив вечную благодарность райдзю и насмешки сверстников. Для многовекового существа сначала почувствовать себя невеждой, потом заболеть и, наконец, стать посмешищем было далеко не самым приятным опытом.

— Хорошо вышло? — спросила Ксенагрош.

— Ты мне скажи, — Байтра протянула ей то, что выглядело как набор драконьих когтей. — Я сделала это оружие таким образом, что ты можешь использовать его как в человеческой, так и в драконьей форме. Оно будет расти в размерах вместе с тобой.

На поверхности серебристой перчатки было вмонтировано шесть фиолетовых магических кристаллов — по одному на каждый палец и один посередине тыльной стороны. Она сияла так ярко, что Ксенагрош с трудом могла поверить, что она сделана не из чистого адаманта.

Как только она запечатала его своей маной, то почувствовала, как несколько зачарований пульсируют в кончиках ее пальцев.

— Отец драконов! Эта вещь лучше, чем мой драгоценный клинок из адаманта, — сказала Ксенагрош.

— Это лучший комплимент, на который я могла надеяться, — Байтра хихикнула, как маленькая девочка. — Где ты его нашла?

— Я купила его у мастера кузнечного дела по цене небольшого королевства 800 лет назад.

— Тогда это нормально, — сказала Байтра, помрачнев. — В те времена руны были крайне неэффективны, и если адамант не был очищен, то, скорее всего, он был дерьмом.

Ксенагрош не была скупой, но слышать, как ее самое мощное оружие, с помощью которого она убила бесчисленное количество Пробужденных, называют дерьмом, глубоко ранило ее кошелек.

— У меня есть вопрос. Несмотря на то что я восстановила большую часть своих способностей, я все еще не могу использовать Бодрость, Накопление и даже Жизненный обзор. Может, со мной что-то не так? — спросила Байтра.

— Нет, я в твоей же лодке и понятия не имею, как это исправить, — Ксенагрош вздохнула. — Как скоро ты сможешь работать над хорошими вещами вроде адаманта и давроса?

— Зависит от того, как скоро ты сможешь очищать их вместо того, чтобы просто плавить или, что еще хуже, испарять, — ответила Байтра.

— Вот ведь незадача! Опять это дерьмо? Серьезно, сестра, нам нужен перерыв.

— Но Мастер сказал... — Байтре было не очень интересно выполнять приказы, но после многовековой тоски по своей кузнице она использовала любой предлог, чтобы попрактиковаться в своем искусстве.

— Мастер может идти в жопу, мне все равно. Продолжай создавать оружие для нас, гибридов, а я буду искать решение нашей общей проблемы, — Ксенагрош устала учиться и узнавать о своих новых способностях.

Проблема эволюции заключалась в том, что она ничего не знала о своей новой сущности, что заставляло ее снова чувствовать себя ребенком. Вместе с этим вернулся и страх. Когда Ксенагрош была еще вирмлингом, она отказалась от своей драконьей половины, чтобы избежать связанных с этим хлопот.

Потом, когда она попыталась достичь фиолетового ядра, она потерпела неудачу и превратилась в Мерзость. Ксенагрош боялась, потому что прошлое, от которого она убегала веками, наконец-то настигло ее.

«Я снова гребаный дракон и снова должна учиться. Ничего хорошего это не сулит. Что, если я провалюсь? Я всегда терпела неудачу во всем, что делала. Мастер считает нас, Жутей, вершиной эволюционной шкалы, но для меня мы просто короли неудачников. Мы потеряли свои тела, свои Пробужденные силы, и даже Могар отвернулся от нас. Я надеялась, что мне больше никогда не придется этого делать, но если я чему-то и научилась после десятилетий, проведенных с Мастером, так это тому, что нет ничего плохого в том, чтобы попросить о помощи».

Ксенагрош летела сотни километров, пока не нашла небольшой остров посреди океана. После этого она сплела все свои лучшие массивы, чтобы никто не смог проследить за ней.

Только после этого она достала из омни-кармана свой коммуникационный амулет. То, что Лит называл карманным измерением, другие существа называли омни карманом.

В отличие от обычных пространственных предметов, запечатлев омни карман, человек мог получить доступ к своему хранилищу, даже если не носил предмет при себе. Это делало его владельца непредсказуемым, и обычно такой карман был только у древних и могущественных существ вроде Ксенагрош.

Они были настолько редки, что даже Ксенагрош не нашла и не купила свой собственный. Это был ее подарок на совершеннолетие, единственное, что осталось у нее от прошлого вместе с амулетом. Ее глаза стали водянистыми, когда она увидела, что от коммуникационных рун осталась лишь горстка.

Первой исчезла руна ее матери, затем ее друзей и даже некоторых братьев и сестер. Она не пользовалась своим человеческим амулетом уже несколько столетий, слишком много воспоминаний было связано с ним.

Она активировала первую запечатленную на нем руну, которая принадлежала тому, кто подарил ей амулет, вместе с омни-карманом.

— Привет, папа. Это я, Зорет. Как ты?

— Сладкая слива, ты жива! Ты даже не представляешь, сколько раз я пытался позвонить тебе за эти годы, — сказал Лигейн. Он не слышал о Зорет уже очень и очень давно. Она была одной из его первых детей, и Лигейн считал ее одной из самых больших неудач в своей жизни.

Она отвергла сначала его наследие, а потом и его учение и пошла по пути саморазрушения, прежде чем разбила сердце своей матери.

***

Кабинет командующего Бериона, город Белиус.

— Я уже выслушал все отчеты выживших на Куле, которые имели хоть какой-то смысл, за исключением твоего, Эрнасов и рейнджера Верхена, — сказал командор Берион, барабаня пальцами по своему столу.

Это был мужчина лет тридцати, ростом 180 сантиметров с темно-русыми волосами и глазами. Бледно-синяя униформа едва сдерживала его мускулистое тело, придавая каждому его движению впечатление силы.

Перед ним сидел Морок Эари, рейнджер, занимающий первое место среди ветеранов и готовый к почетной демобилизации, чтобы вернуться к гражданской жизни.

— Ты тот, кто больше всех сражался рядом с Верхеном, и ты единственный, кто не попал в плен или не погиб. Поэтому твой отчет имеет огромное значение как для оценки заслуг рейнджера Верхена, так и для оценки опасности, которую Кула представляла для королевства.

Морок рассказал Бериону свою версию истории. Опустив, конечно, такие детали, как его природа Императорского зверя, секреты Лита и то, что Квилла ударила его по яйцам.

— Мои окончательные выводы таковы: все руины оди должны быть классифицированы как опасные зоны. Мы были так близки к тому, чтобы эти безумцы проникли в нашу страну, и я сомневаюсь, что кто-нибудь заметил бы это, пока не стало слишком поздно. Что касается рейнджера Верхена, то предыдущие отчеты о нем сильно недооценивают его таланты. Я видел, как он уничтожал големов сильнее, чем все, с чем мне доводилось сталкиваться раньше, словно давил мух. Не пойми меня неправильно, он истекает кровью так же, как ты и я, к тому же хорошо спланированная засада может загнать его в угол. Однако дай ему хоть немного преимущества, и он превратит его в победу. И еще, как это ни банально звучит, големы!

_____

Подписывайтесь на наши каналы! В одном выкладываются уведомления о новых главах мага, а в другом идут другие наши переводы, в том числе Повелитель Тайн! Вот ссылки:

https://t.me/onesecondtl

https://t.me/OneSecondfirst

История Менадион I

— Эти твари — вершина автоматического зачарованного оружия, у них нет ни слабых, ни жизненно важных мест, которыми можно было бы воспользоваться. Обычно для того, чтобы уничтожить такую штуку, требуется отряд хорошо обученных людей, а Кула была полностью сделана из металла, что делало невозможным применение стандартных стратегий борьбы с конструктами. Даже если я уничтожил примерно столько же големов, сколько и он, — Морок позволил себе немного поэтической вольности, чтобы сохранить их секреты, — у меня все еще было мое оружие, в то время как он потерял свой клинок в начале миссии. Это хорошие новости. Плохая новость заключается в том, что я не думаю, что его можно удержать в армии. Он слишком хорош. Я видел его творения в работе, и это шедевры. Я считаю, что капитан и маг Эрнас не остались бы в живых без зачарованных доспехов, которые он им подарил, а его перчаточное оружие просто потрясающее. Профессора препирались, как дети, чтобы завербовать его, так что я сомневаюсь, что жалкая зарплата офицера может его заинтересовать, — сказал Морок.

— Мы знаем о его талантах мастера кузнечного дела, но обычно солдаты обменивают свои заслуги на зачарованное оружие. Армия — единственная организация, которая может предоставлять высокоуровневое снаряжение своим членам в зависимости от их характеристик, — сказал Берион.

— Ну, в таких людях, как он или я, нет ничего «обычного», — Морок покачал головой. — Ваши предметы не имеют для него никакой привлекательности. Даже королевские мастера кузнечного дела восхищаются его изделиями. Деньги бессмысленны, ведь он может просто продать пару своих прототипов и заработать за час больше, чем армия платит ему за год. Запомните мои слова: если не кормить птицу, то не стоит плакать, когда она расправит крылья и покинет гнездо. И последнее: я очень рекомендую Квиллу Эрнас на любую должность, на которую она претендует. Она открыла дверь Кулы, убила больше големов, чем кто-либо другой, кроме Лита, конечно, и если бы она не деактивировала реактор, мы бы не вели этот разговор.

— Ты действительно так высоко оцениваешь ее? — спросил Берион. Для рейнджера Эари было нехарактерно думать об интересах королевства, а не о своих собственных. Это была одна из причин, почему они не боролись за то, чтобы сохранить его в своих рядах.

Он создавал почти столько же проблем, сколько и решал.

— Да, конечно. Она маленькая, но опасная женщина. Кажется, я влюбился, — сказал он, прежде чем покинуть кабинет командующего, который быстро оповестил леди Эрнас о бедствии, которое в любой момент может настигнуть ее дом.

***

Особняк Эрнасов

Слушая рассказ об их приключении в Куле, Фрия не упускала из виду, что между Литом и Квиллой все выглядело как-то неловко, тогда как Флория казалась слишком расслабленной для той, кто только что пережил первую крупную неудачу в своей карьере.

Все профессора и некоторые из их помощников погибли под ее командованием. Оди или нет, но шесть великих академий не могли оставить это без внимания, рискуя наказать Флорию или даже понизить в должности.

Даже в конце истории, после того как они рассказали ей, как объединили свои силы, чтобы стереть оди с лица Могара, Квилла, казалось, была скорее смущена, чем испытывала облегчение от того, что пережила такие драматические события.

Квилла никогда раньше не лгала в лицо Фрии, поэтому хранить секрет Лита было для нее уже непосильной ношей. К тому же она еще не определилась с их отношениями. Совместное пребывание в одной комнате заставляло ее противостоять своим противоречивым чувствам, вызывая единственное желание — поскорее убраться оттуда.

— Прости, но я должна это сказать. Квилла, почему ты так ерзаешь на своем месте? Ты опять приставала к Литу, а он тебя отверг, или ты застала их целующимися? — сказала Фрия, указывая на Лита и Флорию.

— Что? Нет! Почему ты думаешь, что это меня отвергли? Разве не может быть наоборот? — Квилла стала свекольно-красной от смущения, а Лит и Флория просто захихикали над этой идеей.

— Потому что ты не выглядела такой нервной с тех пор, как увлеклась им, а Лит, похоже, беспокоится о тебе. Вот я и подумала, что, возможно, после того как ты провела столько времени вместе в ситуации жизни и смерти, могло произойти что-то пикантное.

Реакция Квиллы была интересной, но поскольку двое других не проявили ни капли вины, особенно Флория, Фрия поняла, что ее догадки были далеки от истины. Поскольку никто, похоже, не хотел говорить о слоне в комнате, она решила не лезть дальше.

— Итак, что вы собираетесь делать теперь? Полагаю, вы двое попросите отпуск, а ты, Квилла, напишешь заявление на отгул.

— Да, я надеюсь на это, — ответил Лит. — У меня есть планы наверстать упущенное время и обсудить некоторые важные вопросы с Камилой. Кроме того, мне предстоит много учиться, — Лит не мог дождаться, когда начнет практиковаться в мастерстве рунного дела и продолжит перевод книги по обмену телами.

Вступление в армию наконец-то принесло свои плоды. Он нашел и способ повысить качество своих творений, и, возможно, подсказки для окончательного решения проблемы с реинкарнацией.

Из того немногого, что он успел понять, обмен телами был таким же сложным, как и достижение личества, но процесс был стандартизирован, что делало его гораздо менее рискованным по сравнению с нежизнью.

Основные отличия заключались в том, что Лит должен был создать аппарат и найти тело для замены.

Самым большим минусом было то, что он терял ядро маны, тело и даже мышечную память. Но поскольку он сохранит все свои артефакты и знания, к тому же у Пробужденного очень долгая жизнь, ему не придется часто повторять этот процесс.

«Кто знает, может, я найду способ пересадить и остальных. В конце концов, оди не были Пробужденными, и я могу полагаться на современную магию, а не на их древнее дерьмо. Если я смогу освоить настоящее рунное дело, мои возможности будут невероятны!»

— Честно говоря, я не знаю, что будет с моей карьерой, — Флория вздохнула. — Так что, думаю, я использую это время, чтобы всерьез заняться мастерством кузнечного дела и, возможно, начать изучать стражей. Я не хочу больше никогда чувствовать себя такой беспомощной только из-за одного проклятого массива.

— А я собираюсь сначала изучить заклинания боевого мага, а потом поработать над военным магом. Мне надоело быть совершенно бесполезной в бою, — сказала Квилла.

— Скучно! — ответила Фрия. — Все, о чем вы можете думать, — это учеба. Такое ощущение, что мы снова в академии. Сейчас я безработная, так что если вам троим нечем заняться, то мы могли бы сделать что-нибудь вместе.

Она ожидала, что ее предложение будет принято с энтузиазмом, но это было в лучшем случае вяло. У Лита было много забот с Камилой, Селией и гидрой Фалуэль.

Квилла не хотела проводить больше времени с Литом, пока не разберется со своими чувствами, в то время как Флория действительно нуждалась в перерыве. Она никогда не верила слухам о том, что Лит — плохая примета, но ей действительно хотелось немного тишины и покоя.

— Ладно, ладно, ворчуны! Давайте испортим наше воссоединение тем, что будем хандрить и прятаться в своих лабораториях. В конце концов, нам просто нужно подождать еще четыре года, чтобы звезды снова сошлись и у нас появилось свободное время для общения.

Лит вспомнил предсмертные слова Йондры о том, что она сожалеет о том, что всегда ставила работу на первое место, не оставляя времени на то, чтобы по-настоящему оценить все, что у нее есть.

История Менадион II

Что еще хуже, он вернул тела профессоров армии, но ему все еще нужно было доставить последнее послание Йондры ее семье.

[Солус, ты хочешь участвовать, или тебя оставить в Люции? Я уверен, что ты хотела бы провести некоторое время в своем теле с Тистой и Никой], — подумал Лит.

[Пока у тебя снова не будет нормального оружия, я никуда не пойду, — ответила Солус. — Пусть выберет что-нибудь попроще].

— Я могу согласиться с твоей идеей при следующих условиях. Во-первых, мы разобьем лагерь где-нибудь рядом с Вратами, чтобы, если невезение будет следовать за нами хвостом, мы всегда могли попросить подкрепления. Во-вторых, давай займемся чем-нибудь веселым, а не опасным. В-третьих, и я не хочу тебя обидеть, но я не одинок. Мне бы очень хотелось провести немного времени со своей девушкой, особенно после того, как я ежедневно рисковал своей жизнью в течение месяца. Так что ничего слишком долгого.

— Боже мой! Ты превратила мистера «злые глаза» в настоящего джентльмена, дорогая сестра, — Фрия хихикнула. — Я приму все твои условия и повышу ставку. Ты можешь пригласить Камилу присоединиться к нам на ужин, как только она закончит работу. С помощью Врат ей понадобится шаг, чтобы добраться до нас, и Варп, чтобы мы доставили ее в наш ресторан. И все же четыре женщины и один мужчина кажутся немного неуместными. Что, если мы пригласим и второго рейнджера? Судя по рассказам, он кажется забавным парнем....

— Ни в коем случае! — в унисон ответили три ветерана из Кулы.

— Он несносен даже по моим меркам, — сказал Лит.

— Он чертовски груб, — сказала Флория. — Ему потребовалась неделя, чтобы поверить, что я женщина.

— К тому же он клеится ко всему, что дышит. Рейнджер Эари сделал столько подкатов в мою сторону, что если я еще раз услышу его голос, то могу сорваться. Я даже не смею представить, как он отреагирует, если увидит тебя, — Квилла сказала это с легкой завистью.

Она была красива, но фигура Фрии в форме песочных часов просто поражала воображение.

Флория тоже согласилась. Из-за своего неумолимого роста в армии и постоянной работы сестер она уже несколько лет не видела их больше часа за обедом. Кроме того, она чувствовала, как глаза Квиллы время от времени пристально смотрят на нее.

Секрет Лита не был тяжелым бременем, но и маленьким его тоже нельзя было назвать.

«Мне было гораздо проще принять его природу. Тогда мы еще были вместе, и, думаю, я была влюблена в него, как может быть влюблена девочка-подросток. После того как я увидела, как столько людей погибло во время атаки Налир, после потери Юриала, я бы приняла Лита, даже если бы он был пятиголовым драконом. Пока он был в порядке и рядом со мной, все остальное не имело значения».

Квилла, в свою очередь, была вынуждена согласиться. Она действительно хотела провести некоторое время с Фрией, и Флория была единственной, кто мог помочь ей распутать клубок мыслей в ее голове.

Затем Фрия начала рассказывать им о том, как она провела последние несколько месяцев. Как она уже говорила Литу при их последней встрече, она полностью изменила иерархию своей гильдии.

Она выгнала всех магов из великих академий в пользу магов из академий поменьше после того, как получила от Ассоциации магов право обучать своим специализациям самых талантливых членов гильдии Кристальный щит.

Это сделало ситуацию довольно конкурентной, но теперь в ней было больше мотивации, чем зависти, и все теперь поклонялись ей, как богине. Поскольку большинство ее уроков находили практическое применение во время работы, обычно талант и выживаемость шли рука об руку.

— Таким образом, те, у кого мало таланта, увольняются, почувствовав вкус собственных пределов, а те, кто остается со мной, либо действительно талантливы, либо мотивированы. Я смогла претендовать на более трудные задания и успешно их выполнять. Теперь, когда у меня есть люди, которым я действительно могу доверять, я наконец-то начинаю зарабатывать настоящие деньги! — она со злорадством бросила на стол сумку, полную золота.

Там было больше, чем капитан или даже профессор мог бы заработать за год. Лит хотел бы указать ей на то, что такая сумма меньше той, которую он может заработать, продав одну орихалковую броню скинуокера, но предпочел не портить ей момент.

В конце концов, у него их было не так много, поскольку он любил сохранять свое преимущество. Поболтав еще немного, Лит отдал Фрии ее собственную броню скинуокера, после чего вернулся в библиотеку.

После разговора с Солус о своих планах на будущее он решил заглянуть в ее прошлое. Орион действительно мог бы научить кое-чему большинство библиотек королевства. Мало того что тома в библиотеке были разделены по темам и расположены в алфавитном порядке, так еще и каждый раздел был связан с голографическим планшетом.

При вводе определенных ключевых слов каждое устройство сообщало пользователю, с какими томами лучше ознакомиться. Сначала Лит попытался ввести «Менадион», но без особой удачи. Ведь для того чтобы такой метод исследования сработал, блокнот должен был содержать цифровую копию всех томов, а это все еще было за пределами возможностей магии.

Тогда он попробовал ввести «Повелитель Пламени», получив несколько совпадений. Во всех остальных библиотеках, к которым он имел доступ, ему приходилось объяснять, почему он исследует такую специфическую тему, что оказалось для Лита довольно сложным делом, так как он понятия не имел, кто такая Менадион.

Ответ «друг спрашивает» вызвал бы лишь усмешку и больше вопросов, чем он был готов ответить. Проверив, что у массива нет внутренней памяти и что в библиотеке нет массива наблюдения, Лит поместил все томики в Солуспедию.

Они с Солус могли сразу же искать любую связанную информацию, обнаруживая ужасающее отсутствие деталей. Значение титула казалось неясным, так как многие мастера кузнечного дела использовали его в прошлом, но так и не удосужились объяснить его происхождение.

Что касается Менадион, то оказалось, что воспоминания Солус были верны. Это было имя женщины, одной из лучших мастеров кузнечного дела своей эпохи, которая жила почти 700 лет назад и считалась одной из ближайших подруг Лохры Сильвервинг.

Согласно книгам Ориона, Менадион оставила после себя несколько могущественных артефактов, которые вместе составляли комплект. Изображение Глаз Менадион напомнило Литу пенсне Скарлетт, и в книге оно просто описывалось как несравненное сокровище, что заставило его выругаться.

Также там были изображены шлем — Уши Менадион, набор перчаток — Руки Менадион, маска — Рот Менадион и молот — Ярость Менадион.

О ее личной жизни было известно немного, кроме того, что она родилась в королевстве Грифонов и, хотя воспитала множество учеников, никто из них, похоже, не унаследовал ни таланта, ни титула.

Не было никаких упоминаний о том, что у нее есть башня или что она работает с запретной магией. Казалось, что большую часть своей жизни она прожила в тени Сильвервинг. Достижения ее подруги были настолько велики, что те немногие историки, которые упоминали о ней, делали это только потому, что два древних мага были действительно близки.

Наследие Менадион I

Единственный другой кусочек значимой информации, который он нашел, касался внезапного исчезновения Менадион сразу после того, как она поделилась с магическим сообществом набором артефактов, носящих ее имя.

Историки также сообщали, что именно она, вместе с Сильвервинг, построила и спроектировала основы всех великих академий. Кроме того, даже если именно наследие Сильвервинг позволило магии развиться до дисциплин, которые сейчас называются специализациями, Менадион была общепризнанно признана изобретательницей кузнечного дела.

[Бедная женщина, — подумал Лит. — Она была Сальери для Моцарта-Сильвервинг. Тот факт, что она была затворницей и не оставила после себя никакого наследия, тоже не помогает. Тебе ничего не напоминает ее история, Солус?]

[К сожалению, нет, — она вздохнула. — Я не могу поверить, что существует так много историй о Сильвервинг и так мало о Менадион. Это несправедливо! В конце концов, она — мать кузнечного дела!]

[Не похоже, что у других магов дела обстоят лучше. Помимо Сильвервинг, знаем ли мы имя мага, который создал современную магию лечения? Или любой другой специализации? Нет, все профессора всегда цитируют труды Сильвервинг], — ответил Лит.

Солус пришлось признать, что он прав, но ей от этого легче не стало.

По крайней мере, до тех пор, пока Лит не зашел в кабинет Ориона и не спросил его о Менадион.

— Откуда ты знаешь это имя? — Орион был весьма любопытен. Кроме могущественных ремесленников, мало кто удосуживался вспоминать имя первого королевского мастера кузнечного дела, Повелителя Пламени, которая первой приручила все металлы своей пылающей Яростью.

— Я буду честен с тобой, — сказал Лит, начав свою речь откровенной ложью, которая заставила Солус рассмеяться до упаду. — Я рыскал по вашей библиотеке, надеясь найти что-нибудь о рунах, когда обнаружил ее существование. Меня бесит, что о ней ничего не записано, поэтому я хотел спросить тебя, коллега по кузнечному делу, есть ли какой-нибудь фолиант, с которым я могу ознакомиться о ее жизни.

— Официальной биографии о Рифе Менадион не существует. Большинство ее работ до сих пор являются государственной тайной, но если ты довольствуешься какими-то преданиями, я могу поделиться с тобой всей доступной публике информацией.

Лит кивнул, чтобы Орион продолжал, и тот предложил ему сесть.

— Согласно тому, что я знаю, она родилась в Дериосе. В те времена город был всего лишь маленькой деревушкой, но благодаря ее решению построить две академии недалеко от родного города, он вскоре разросся, пока не стал столицей всего региона. Ходили слухи, что она обладала удивительной башней магов, которую могла перестраивать по своему усмотрению. Менадион могла одним щелчком пальцев превратить спальню в кухню или чулан с метлой в прекрасно оборудованную лабораторию для кузнечного дела. Некоторые даже говорят, что ее башня была живой, способной самостоятельно мыслить и двигаться.

— Значит ли это, что она баловалась запретной магией? — спросил Лит, едва не заставив Ориона взорваться от возмущения.

— Это извращение магии! Ни один мастер кузнечного дела не осмелился бы на такое. Мастер Менадион также была одной из основательниц чароломов, она расправилась с бесчисленными подонками, которые посмели посягнуть на ее наследие. Я хотел сказать, что башня была сродни живому существу, как академия. Каждый ее камень был зачарован, владелец мог перестраивать ее по своему усмотрению, и она была способна к самовосстановлению. Только благодаря своей башне Менадион смогла создать такие чудеса. После ее смерти бесчисленные маги, люди, нежить и даже звери обшарили все королевство в поисках ее башни, но безрезультатно. Легенда гласит, что исчезновение Менадион произошло по вине демона, который украл ее Ярость. Без нее Менадион была сродни калеке, поэтому она искала ее до конца жизни.

— Демон? — усмехнулся Лит. Кроме себя самого, он еще не видел ничего, что было бы хотя бы похоже на демона.

— Да, — Орион тоже усмехнулся. Он верил в демонов не больше, чем в бесплатную еду. — Скорее всего, это был маг-соперник, который сначала сумел соблазнить ее, а потом предал ее доверие, чтобы украсть ее секреты. Это или один из ее учеников. Ты же знаешь, что они говорят. Держи друзей близко...

— А врагов — еще ближе, — Лит кивнул.

[Есть ли шанс, что ты и есть тот самый демон, Солус? Может, ты украла ее башню, и она сплавила тебя с ней в наказание?] — подумал Лит.

[Что? Нет! Я никогда не смогла бы сделать что-то подобное, по крайней мере, исходя из того, какая я сейчас и что я помню], — ответила она, хотя не могла придумать никакой другой причины, по которой такой добрый человек, как Менадион, мог бы обречь ее на вечные страдания.

— Есть ли какой-то мемориал? Что-нибудь? Я бы хотел отдать ей дань уважения, — сказал Лит.

— Нет такого, Лит, — Орион покачал головой. — Но знай следующее. Каждый раз, когда ты работаешь в своей кузнице, ты уже оказываешь ей величайшую честь, которую она могла когда-либо пожелать. Каждый зачарованный предмет, который ты создаешь, ты формируешь на основе ее учений. Знай, что каждый раз, когда ты создаешь даже самую незначительную безделушку, ты идешь по стопам первого мастера кузнечного дела. Вторая величайшая честь, о которой может попросить Менадион, — это взять себе ученика. Только те, кто усвоил ее уроки и, в свою очередь, преподает их, делая так, что уникальная инновация может стать основой для всех, могут сказать, что они действительно унаследовали ее дух. Я не буду тебе лгать, есть древние родословные и Императорские звери, у которых есть свое наследие, но ни одно из них не превосходит наследие Менадион. Несмотря на то, что они могут жить дольше нас, их число слишком мало, в то время как королевские мастера кузнечного дела делятся и совершенствуют ее учение каждый божий день, как они это делали с тех пор, как она подарила нам свои знания. Если ты действительно считаешь себя мастером кузнечного дела, тебе стоит подумать о том, чтобы оставить после себя наследие, которое будет представлять собой нечто большее, чем горы трупов и разрушенные здания. Твои подвиги могут однажды занять одну страницу в учебниках истории, в то время как твои учения могут заполнить книги и, что самое важное, сформировать жизни.

— Спасибо, Орион. После встречи с тобой и Йондрой я подумываю о том, чтобы стать королевским мастером кузнечного дела, — с улыбкой сказал Лит. Слова Ориона были почти тем же, что сам Лит сказал Мороку.

Вдобавок ко всему, чему бы ни научила его гидра, это будет наследием одной родословной, и то же самое будет относиться ко всем Пробужденным. Мастер мог обучать своих учеников, но разве работа одного человека, каким бы одаренным он ни был, могла сравниться с постоянной работой тысяч?

Тем более что существовали такие люди, как Манохар и Балкор. Один-единственный неПробужденный мог заставить рунное дело улучшаться в разы, позволив таким людям, как Вастор или Март, найти еще больше применений.

Пробужденные же были ограничены своей малочисленностью и вряд ли делились своими знаниями.

«По крайней мере теоретически, — подумал Лит. — Кто знает, есть ли у Пробужденных своя Сильвервинг или этот так называемый Совет предоставляет своим членам базовый объем знаний. Я очень хочу встретиться с гидрой Фалуэль. Она поможет мне определить дальнейшие действия после того, как я уйду из армии. Или она просто попытается съесть меня заживо».

Лит и Орион отправились на ужин вместе, продолжая обсуждать любые мелочи, которые Орион мог вспомнить о Менадион. Лит, скорее всего, уже получил ее башню, и Ярость Менадион, ценный молот, стал бы прекрасным дополнением к его коллекции.

Наследие Менадион II

Город Окра, королевство Грифонов.

Новость о падении Кулы пролила еще более тревожный свет на вольного Пробужденного Лита Верхена, и Раагу Дрериан, представительница людей в Совете Пробужденных, решила, что их встреча давно назрела.

— Сначала этот Верхен убил Трейуса, что привело к падению и мастера Гламуса. Затем он попался на схему, заложенную теми шестью сопляками в Зантии, став причиной смерти шести учеников и еще двух старейшин. Обычно требуется тотальная война, чтобы убить столько Пробужденных за такое короткое время. Что еще хуже, ходят слухи, что ему удалось самостоятельно применить заклинание скинуокера к орихалку. Это было бы простым подвигом, если бы у него был мастер, но, согласно нашей проверке, у него его нет. Мы больше не можем позволить такой могущественной личности оставаться в одиночестве, он должен быть принят в наши ряды.

Раагу не упомянула, что леди Тайрис уже дважды лично встречалась с Литом, чего большинство Пробужденных не смогли добиться за всю свою жизнь, Раагу в том числе.

— Каковы ваши приказы, мастер Раагу? — спросила Атун Соранот. Когда-то она была одной из учениц Раагу, а теперь стала свободной Пробужденной и одним из кандидатов на наследование ее наследия.

— Отправляйся в Люцию, дождись Лита и приведи его сюда на дружеских условиях. У меня нет желания ни выяснять, насколько далеко простирается его сила, ни оповещать корпус королевы. Мы ничего не выиграем от его похищения. В лучшем случае мы сделаем из него врага.

— А как насчет худшего сценария? — Атун наклонила голову, она редко видела свою бывшую учительницу такой нервной.

«Леди Тайрис придет сюда и перебьет нас всех», — подумала Раагу.

— Поверь мне, ты не хочешь этого знать.

***

Особняк Эрнасов, после ужина.

Лит сидел на своей кровати, работая вместе с Солус над переводом слов силы, выгравированных на мече Хуриоле, в современные руны. В воздухе висело столько листов бумаги, что хватило бы на целую книгу, а также несколько чернильных клякс, которые он использовал то для заметок, то для исправлений.

Со следующего дня Лит наконец-то сможет использовать свою собственную магию, а не полагаться на магию Солус, а это означало, что он сможет вернуться в Люцию и провести эксперименты в их башне.

Кроме того, ему нужно было спланировать визит к Защитнику и Селии, что сейчас имело первостепенное значение. Имея в своем распоряжении книгу по замене тел, Лит наконец-то мог планировать все заранее.

Будущее уже не так пугало, тем более что если ему удастся покорить технологию оди, то он решит свою проблему с реинкарнацией. Если бы он не пошел в армию, то никогда бы не получил доступ ни к королевской библиотеке, ни ко всей секретной информации о нежити.

Его первоначальный план состоял в том, чтобы превратиться в нежить, от чего он отказался из-за их многочисленных ограничений в передвижении или использовании магии, или привязать свою душу к какому-нибудь предмету, но проклятые предметы оказались еще более отчаянным планом, чем превращение в нежить или достижение бессмертия.

Обмен телами не был настоящим бессмертием, но все же это был следующий лучший вариант. Даже если ему придется восстанавливать свое тело и ядро маны с нуля, что могут значить несколько десятков лет для того, кто проживет века?

— Лит, тебе не кажется, что со мной что-то не так? — спросила Камила, заставив его щелчком руки разложить бумаги по папкам, а затем засунуть их в Солуспедию.

— Что ты... Великая Мать всемогущая! — очень немногие вещи делали Лита религиозным, и это была одна из них.

Камила стояла перед ним, на ней было только черное кружевное белье и обеспокоенное выражение лица.

— Ого, я не ожидала такого энтузиазма. В конце концов, это не первый раз, когда ты видишь меня без одежды, — она хихикнула, заметив внезапный прилив крови к его голове.

— Могу ли я напомнить тебе, что целый месяц сражался с невыразимыми ужасами, каждый божий день рискуя жизнью в окружении одних лишь стариков и вонючих солдат? Я уже отвык от такой красоты. Ты должна была меня предупредить.

Камила с удовольствием продолжила бы флирт, но ее заботы не могли ждать.

— Я была бледной несколько недель, но за последние два дня я не только вернулась к своему обычному цвету лица, но и набрала вес. Разве ты не заметил?

Литу стало не по себе, и не только от того, что он заметил ее гладкую кожу и мягкие изгибы.

— Это потому, что с тех пор, как я вернулся, твое настроение улучшилось, и ты стала больше есть, — ответил он.

— Да, но так быстро? Я и так поражена тем, как быстро ты восстановился, но у меня никогда не было и крупицы твоего нечеловеческого телосложения. Как, по-твоему, возможно, что единственные места, где я набрала вес, — это здесь и здесь? — сказала она, прикасаясь сначала к своей груди, а потом к ягодицам, отчего у Лита чудовищно разболелась голова. Ответом было немного Бодрости и магии света со стороны Солус, которые усилили метаболизм Камилы.

По замыслу Солус, это должно было просто помочь Камиле усвоить питательные вещества и быстро избавить ее тело от стресса. Поскольку Камила была еще молода и очень подтянута благодаря тренировкам Джирни, результаты превзошли даже ожидания Лита.

— Возможно, это моя вина, — признал он. — Помнишь те отвратительные тоники, которые нам обоим приходилось пить?

Камила кивнула.

— Думаю, они могли превратить наши голодные тела вот в это, — он снял верхнюю часть брони скинуокера, впервые показав ей свое обновленное тело.

— Ну, я не собираюсь жаловаться, если только ты поклянешься мне, что это не какая-либо форма модификации тела. Я ведь твоя девушка, а не игрушка, верно? — голос Камилы был мягким, но ее вопрос таил в себе много подтекста.

Она знала о Скульптуре Тела, и то, как быстро изменилось ее тело, заставило ее испугаться, что Лит мог переборщить. Видя его искреннее удивление, она успокоилась, но ей все равно хотелось услышать это из его уст.

— Я ничего не делал с твоим телом и не давал тебе никакого зелья без твоего согласия. Я шокирован так же, как и ты. На самом деле это даже хуже, делая то, что я собираюсь сказать, еще более болезненным, — Лит вздохнул.

— Что не так, детка? После всех этих разговоров о моем теле я подумала, что тебе будет приятнее проверить, насколько я восстановила выносливость, — она села на колени к Литу и стала тереться о него своим телом, целуя его с нарастающей страстью.

— Квилла считает, что сегодня мне тоже следует отдохнуть, чтобы дать моей жизненной силе стабилизироваться, — он застонал, испытывая смесь удовольствия от движений Камилы и боли от слов, прозвучавших из его собственных уст.

— Серьезно? После того как ты волновался целый месяц, после целых двух дней сдерживания себя ради этого момента, неужели нам снова придется откладывать? — она обгладывала мочку его уха, а затем поцелуями спускалась к декольте Лита.

— Да. Если только ты не хочешь рискнуть и отнять у меня несколько лет жизни, — он оттолкнул ее, пока его разум не стал совсем пустым.

— Это действительно так опасно? — Камила резко остановилась, став такой же скованной, как и он, боясь причинить ему боль.

— К сожалению, да. Но плюс в том, что как только взойдет солнце, я буду в полном порядке.

_____

Подписывайтесь на наши каналы! В одном выкладываются уведомления о новых главах мага, а в другом идут другие наши переводы, в том числе Повелитель Тайн! Вот ссылки:

https://t.me/onesecondtl

https://t.me/OneSecondfirst

Планы и чертежи I

— Да, жаль, что я не могу взять завтра выходной. Мы в самом разгаре дела. Черт возьми, как же я ненавижу быть ответственным взрослым человеком, — Камила прошла в ванную, сменив нижнее белье на мешковатую пижаму.

— Ты не одна такая, детка, — сказал Лит, прежде чем принять одинокий холодный душ.

На следующее утро Лит покинул дом Эрнасов. Сканер Квиллы подтвердил, что его жизненная сила теперь ничем не отличается от той, что была раньше. Новых трещин не появилось, а старые не стали больше.

Вернувшись в свою башню, Лит забрал из карманного измерения всю добычу, полученную в Куле, и позволил Солус подготовить их кузницу, пока он звонил Защитнику.

— Бич, что с тобой случилось? Я несколько раз пытался дозвониться до тебя, чтобы напомнить о твоем обещании. Сначала Селия доставала меня, потому что думала, что ты избегаешь нас, но со временем она стала так беспокоиться о тебе, что почти заставила меня навестить твоих родителей и спросить их о твоем местонахождении, — Защитник почувствовал облегчение, услышав голос Лита.

Пока владелец коммуникационной руны был жив, его руна оставалась на месте, но, не видя амулет Лита активным в течение месяца, Защитник думал, что его держат в плену и без сознания.

Лит рассказал Защитнику о событиях в Куле, объяснив, что уход глубоко под землю заблокировал все коммуникации. Жизнь вне цивилизации была довольно скучной, поэтому появилась и голограмма Селии, которая сидела на коленях у Румана вместе с их детьми и слушала рассказ Лита, как будто это была сказка.

Лит был поражен тем, как быстро Защитник затыкал детям уши во время самых жутких моментов. Затем Лит попросил их о помощи.

— Я бы хотел представить Камилу вам четверым.

— Что ж, любой компании мы рады, но могу я спросить, почему? Я думала, ты хочешь сохранить свою жизнь Пробужденного в тайне, — спросила Селия.

— И я хочу, чтобы все так и оставалось. Узнав о Пробуждении, она может подвергнуться опасности. Моя проблема в том, чтобы оставить ее в неведении о моей второй половине, как Защитник поступил с тобой. Через некоторое время у нас будет годовщина. Я не думаю, что будет справедливо так долго тянуть с этим, не давая ей возможности решить, хочет ли она оставаться со мной или найти кого-то более нормального, — Лит вздохнул. — Вы — единственная смешанная пара, которую я знаю, и то, как она отреагирует на вашу ситуацию, очень поможет мне понять, насколько она открыта.

— То есть ты просишь нас раскрыть наш секрет, прежде чем сыграть свой? — спросила Селия. Лит не делился с ней своей гибридной природой, но охотница действительно догадалась о многом из подтекста.

— Да.

— Я не против. А ты, дорогой? — спросила Селия у Защитника.

— Подожди, что? — сказали оба мужчины в унисон. Руман настолько доверял Литу, что любой его друг был также другом Защитника, иначе тот не стал бы так легко раскрываться перед Фрией.

— Почему ты так удивлен? Очевидно же, что мне интересно проверить, все ли люди подонки. Ты сейчас находишься в той же ситуации, в которой через несколько лет окажутся мои дети. Я делаю это не только ради тебя, но и ради своей семьи.

— Кстати, если она порвет с тобой только из-за того, что сделал один из твоих предков, то она тебя не заслуживает, — сказала Селия, считая, что Лит несет в себе кровь предков Императорского зверя.

— Все гораздо сложнее, — ответил Лит.

— Ты собираешься рассказать мне?

— Не сейчас. Иначе она будет пятой, кто узнает, а это еще больше усложнит ей жизнь. Особенно если учесть, что моя бывшая уже знает...

— Притормози. Ты хочешь сказать, что уже находил особь женского пола, которая приняла тебя в прошлом? — Селия прервала его.

— Да.

«Вообще-то двух», — подумал Лит, поскольку и Солус считал особью женского пола.

— И ты отпустил ее? Я не собираюсь врать, парень. Это был мудацкий поступок с твоей стороны. Как думаешь, когда ты приведешь ее сюда?

— Как только смогу. У нее полный рабочий день, да и у меня тоже. Найти подходящее время может быть непросто. Я планирую сначала сделать это, а потом навестить Фалуэль. Как видишь, я не забыл о своем обещании.

Поболтав еще немного и получив от Селии магический эквивалент продуктового списка зачарованных предметов, которые она хотела получить в качестве «неожиданного» подарка за свои хлопоты, Лит присоединился к Солус в их кузнице.

Она уже положила несколько дешевых мечей и все имеющиеся в их распоряжении кристаллы маны низшего класса над обсидиановым столом, который они использовали для своих экспериментов. Она была в своей гуманоидной форме, одетая в простое синее платье с юбкой длиной до колена.

— Я надеялась, что после того, как наши тела полностью восстановятся, я буду выглядеть хоть немного человечнее, но я все еще сияю, как чертова прикроватная лампа, — она вздохнула. — Должно быть, мой внешний вид связан с моим ядром маны.

— Ну, ты все равно выглядишь великолепно, — сказал Лит. — Ты уверена, что тебе не нужно тело? С моими нынешними знаниями о конструктах, нежити и даже обмене телами мы легко сможем тебе что-нибудь найти.

— Чертовски уверена. А теперь давай приступим к работе. Я уже организовала для тебя несколько вещей, на которые ты должен взглянуть. Во-первых, руны оди на клинке более совершенны по сравнению с теми, что мы нашли в Хуриоле, так как они не светятся, но я думаю, что они также менее мощные. Я нарисовала тебе сравнение между всеми оружиями с рунической гравировкой, которые нам удалось изучить с помощью Бодрости, включая оружие Флории.

— Что? Когда ты успела это сделать? — Лит был потрясен. Такой грязный трюк обычно использовал он, чего никак не ожидал от добродушной Солус.

— В тот момент, когда мы застряли на нижнем этаже Кулы и от тебя зависела жизнь каждого. Я изучила все артефакты, оставшиеся вокруг, пока остальные отдыхали. Я сделала это только потому, что думала, что изучение рун может повысить наши шансы на выживание, — она ответила, и огни в башне покраснели от смущения. — Как я уже говорила, несмотря на то что клинок оди имеет псевдо-ядро с прочностью как у Флории, вся его поверхность покрыта рунами, в то время как Орион использовал в общей сложности едва ли тридцать рун.

— Ты хочешь сказать, что Орион уже способен на гораздо большее, чем оди? — от шока Лит чуть не упал ртом на пол.

— Ну, в этом нет ничего удивительного, если учесть, что он, скорее всего, использует самую современную магию, в то время как оди перестали прогрессировать много веков назад. Клинок Флории сделан всего лишь из орихалка, но он смог бы на равных сразиться с оди, даже если бы те использовали меч из адаманта. Главное различие между этими двумя видами оружия заключается в том, что клинок оди был сконструирован по принципу мана-клинка. Перекачивая в него ману, полученную из реактора, меч можно превратить в грубый эквивалент лазерного лезвия.

— Как бы я хотел запечатлеть его и открыть его способности! Это был бы огромный шаг в понимании того, как руны работают с различными чарами. Я даже не могу сплавить его, чтобы извлечь проклятый адамант! — Лит проклял оди и их механизм самоуничтожения.

— Может, это и не так, — сказала Солус с торжествующей улыбкой. — Вместо того чтобы отдавать его королевству Грифонов в обмен на улыбку и рукопожатие, мы могли бы попробовать очистить его Пламенем Происхождения.

Планы и чертежи II

— Отличная мысль! Мой контроль над Пламенем Происхождения все еще слабый, но поскольку адамант очень устойчив и его трудно найти, мы могли бы попробовать и посмотреть, сможет ли он выдержать пламя. Возможно, адамант будет разрушен, как обычные металлы, но, может быть, его можно будет просто очистить от предыдущего заклинания. Впрочем, с этим придется подождать. Я не собираюсь использовать Пламя Происхождения какое-то время. Я не хочу ослаблять свою жизненную силу до того, как она полностью восстановится, — сказал Лит.

— Верно. Я уверена, что твое решение никак не связано с тем, что ты ни разу не переспал после возвращения, — голос Солус сочился сарказмом.

Лит уклонился от ответа, начав создавать руны и наткнувшись на первое препятствие. Выгравировав одну руну за другой, он, казалось, не получил никакого эффекта. Они сохраняли его ману всего на несколько секунд, после чего превращались в причудливую надпись.

Затем он попытался использовать Связь, чтобы наделить клинки собственным потоком маны, но руны, выгравированные до этого, оставались неактивными, в то время как те, что были выгравированы после процедуры, фактически ослабляли поток маны предмета.

— Серьезно, что за хрень? — сказал Лит, потратив впустую довольно много кристаллов. Он мог покупать клинки оптом, но драгоценные камни маны были совсем другой историей. — Йондра говорила, что рунное дело — это часть подготовительного этапа, тогда почему ничего не получается?

— Не забывай, что мы пытаемся воспроизвести работу фальшивых магов. Они не могут делать все поэтапно, как мы. Возможно, если сеть рун не завершена, она не может удержать силу, которой они пропитаны, — Солус задумалась.

— Я не согласен. Посмотри на этот хлам, — Лит показал ей чертежи единственных трех мечей с рунической гравировкой, которые у них были, указав на старые клинки. — Я мог бы понять, если бы речь шла о клинке Ориона, но остальные? Оба меча покрыты таким количеством рун, что я не могу придумать ни одного фальшивого мага с достаточным количеством маны, чтобы вырезать их все сразу. Конечно, у оди был реактор, но этот клинок явно был создан до того, как он был завершен. Имея в своем распоряжении руны, адамант и бесконечную ману, оди никогда бы не остановились на таком маленьком псевдоядре.

— Отлично. У тебя есть идея получше? — Солус постукивала ногой, ее руки были на бедрах.

— Нет.

— Тогда попробуй мою.

Поскольку было еще раннее утро, а руны были его новым приоритетом, Лит сделал, как было велено. Он до мельчайших деталей воспроизвел руны меча Хуриоле, который имел самый простой узор, на новом мече.

Результат был впечатляющим. Все руны сияли мощью, не только сохраняя ману, которую использовал Лит, но и поглощая окружающую мировую энергию, чтобы усилить себя.

Вскоре они стали даже сильнее, чем предсказывали Лит и Солус.

— Я же говорил! — сказал Лит, забрасывая свою последнюю неудачу в безопасную комнату. У любого приличного мастера кузнечного дела лаборатория была соединена с комнатой, куда можно было бросать свои бракованные изделия на случай детонации.

Однако, в отличие от большинства своих коллег, Лит попросил Солус поставить армированное стекло между лабораторией и безопасной комнатой, чтобы он мог наблюдать за процессом порчи своего творения до самого горького конца.

Это позволяло им легче понять, что и почему пошло не так. Лит использовал технику, которой научился во время пребывания в Куле, заставив Бодрость двигаться сквозь камень башни, чтобы он мог изучать меч с помощью техники дыхания с безопасного расстояния.

В обычных условиях это было бы невозможным подвигом. Чем дальше находился предмет, тем меньше деталей воспринимала Бодрость, вплоть до того, что даже Жизненный обзор был бы лучше.

Однако вся башня была частью тела Солус, а она, в свою очередь, была частью Лита.

Это значительно увеличивало радиус действия и эффективность его новой способности, к тому же Солус могла воспроизводить все события, которые наблюдала, что позволяло ему сосредоточиться на разных аспектах своей неудачи, просто проведя эксперимент один раз.

— Да, но попробовать стоило, — сказала Солус. Она и не рассчитывала на успех с первой попытки. Была причина, по которой руны были государственной тайной, о которой не знало даже большинство Пробужденных. — Есть идеи, что пошло не так?

— Навскидку — не меньше дюжины, — ответил Лит.

— Эй, это же моя фраза!

— Чтобы убедиться, я попробую одно из заклинаний, которые Флория пометила как просто учебный реквизит, — Лит проигнорировал замечание Солус и достал из кармана буклет.

Некоторые из самых простых заклинаний имели картинки, показывающие, как будет выглядеть конечный результат. Лит не умел читать на древнем языке и не нашел для него словаря, но теперь, когда благодаря Флории он знал, что в этом нет ничего опасного, он мог попробовать воспроизвести изображенные руны.

Чтобы не тратить лишние материалы, он использовал каменную плиту в качестве носителя и выгравировал слова силы по схеме из буклета с помощью собственной маны.

И снова руны с каждой секундой начинали становиться все мощнее и нестабильнее, но поскольку их было гораздо меньше, безопасная комната была бесполезна. Образовавшийся взрыв не должен был причинить ему вреда.

— Видишь? — Лит указал на разные руны, которые пульсировали в унисон.

— Да, — сказала Солус, превращаясь обратно в свою форму виспа и укладывая платье. У нее не было брони скинуокера, а она очень любила свою одежду. — Похоже, что существует как минимум два разных набора рун. Каждый набор пытается соединиться со своими компонентами, но оба терпят неудачу, потому что создаваемые ими пути маны путаются друг с другом и вызывают перегрузку энергии.

— Точно. То, что мы считали кучей отдельных объектов, на самом деле все части одной структуры, как слишком упрощенный массив, — Лит попытался сохранить каменную плиту в своем карманном измерении до того, как она взорвется, но безуспешно.

Дикая энергия была отвергнута его пространством хранения.

— Проклятье. Было бы здорово иметь несколько живых гранат такой мощности, готовых к взрыву, — сказал Лит. — Может, стоит применить руны и в алхимии?

— Не думаю, что это возможно, — заметила Солус. — Большинство алхимических инструментов создаются из чистой маны, тогда как рунное дело происходит на подготовительном этапе. Жезлы — исключение, так как у них есть физический носитель, но мы не знаем, могут ли руны помешать процессу вливания заклинания.

— Понятно. Мы подумаем об этом позже.

Следующий час они провели, изучая запись взрыва меча, разделяя различные наборы рун на основе ритма, в котором они пульсировали.

Им потребовалось еще несколько неудач, чтобы отладить последние детали, так как если руна была окружена компонентами другого узора, ее частота имитировала их собственную и портила прогнозы Лита.

Когда они закончили, Лит смог различить три разных набора рун на мече Хуриоле, по крайней мере пять на мече Флории и слишком много на мече оди. Ему даже удалось идеально повторить оружие из потерянной академии.

— Что ж, хорошая новость заключается в том, что теперь мы знаем, что руны должны быть выгравированы в наборах и что одна сама по себе бесполезна. Плохая новость заключается в том, что даже с этим знанием мы понятия не имеем, что делает каждый узор, — сказал Лит.

Двойной прорыв I

— Да, мы все еще знаем слишком мало рун, чтобы расшифровать целый узор, и я думаю, что даже если мы узнаем современный эквивалент некоторых слов силы, то либо изменим весь набор, либо оставим его таким же. Мы понятия не имеем, как взаимодействуют древние и современные руны, но я бы поставила на то, что они взорвутся, — сказала Солус.

После быстрого эксперимента, который доказал ее правоту, Лит решил изучить три известных ему рунных узора, выгравировав их на трех разных клинках. К их удивлению, все наборы работали как усилители, но у каждого была своя функция.

Первый набор усиливал энергетическую подпись Лита, так что поток маны из кристаллов, встроенных в клинок, оказывал чуть меньшее сопротивление процессу мастерства кузнечного дела.

Второй набор усиливал силу псевдо-ядра, а третий рассеивал избыток энергии, чтобы дешевый металл мог выдержать энергию, которую выделяет зачарование, и уменьшить напряжение, которое испытывает усиленное псевдо-ядро.

Три набора в совокупности позволяли магическому предмету не только избегать перегрузки маной, но и пополнять свой энергетический запас быстрее, чем обычно. Руны поглощали окружающую мировую энергию и помогали кристаллам маны усиливать псевдо-ядро.

— Потрясающе! Теперь я понимаю, как Трад могла свободно использовать такие мощные артефакты. Руны действуют как маленькая Бодрость, сокращая время перезарядки как кристаллов маны, так и силовых ядер, — сказал Лит.

— Да, жаль, что мы знаем только наборы рун нижнего яруса и у нас нет копии меча Флории, чтобы взорвать... — Солус прервалась, когда Лит внезапно сложился вдвое от боли.

— Не сейчас, черт возьми! — сказал он, в то время как знакомое жжение поднялось из его ядра маны и двинулось к горлу. Лит знал, что его прорыв близок и что чем больше маны он использует, тем быстрее это произойдет.

Но он не учел, что, пока он находился внутри своей башни, часть энергии из подземного гейзера маны текла через его ядро маны, еще больше ускоряя процесс.

Вскоре все его тело начало проходить процесс очищения, который позволял Пробужденному избавиться от нечистот, мешающих как потоку маны, так и жизненной силе, что позволяло ему обрести телосложение, достаточно сильное, чтобы справиться с новым, более мощным ядром маны.

Однако в этот раз все было иначе. Сначала Лит выблевал огромное количество вещества, похожего на смолу, которое достигло его ядра. После этого темно-синее ядро стало ярче и начало пульсировать, как звезда.

«Клянусь своим создателем! Теперь я понимаю, для чего нужны нечистоты и почему Тисте требуется помощь каждый раз, когда она совершает прорыв. Нечистоты — это обоюдоострый меч, который одновременно защищает организм и вредит ему. С одной стороны, они тормозят развитие человека и усиливают признаки старения, но с другой стороны, они являются естественным ингибитором потока маны. Без них обычные люди умирали бы в тот момент, когда их тела не были бы достаточно сильны, чтобы выдержать мощь собственного ядра, — подумала Солус. — Нечистоты движутся к ядру, потому что чем ближе они, тем больше эффект, и как только ядро избавится от них, тело будет вынуждено эволюционировать или умереть. Удаление нечистот Тисты, пока она росла, позволило ей развить тело, которому не нужно ломаться так сильно, как другим, чтобы пройти очищение. В то же время, однако, из-за того, что у нее слишком мало нечистот, процесс проходит более жестоко и быстро, чем у Лита. Чтобы помочь ей пережить следующий прорыв, нам нужно заставить ее тело вырабатывать больше нечистот, тогда как в случае Флории все наоборот. Мы должны удалить часть ее нечистот и заставить ее тело перестроиться настолько, чтобы не сломаться до неузнаваемости, когда она Пробудится».

Синее ядро маны Лита посылало один импульс энергии за другим, как бьющееся сердце. Каждая волна била по нечистотам, присутствующим в остальном теле, вытесняя их наружу.

Сначала его волосы и ногти полностью выпали. Затем его мышцы были разорваны, а кости сломаны, так что нечистоты, скрытые даже в самых глубоких слоях его тела, были обнажены и изгнаны.

Его тело безостановочно ломалось и реформировалось, словно грубый хирург вместе с милосердным целителем иссекали черные массы, пропитавшие каждую фибру тела Лита.

Благодаря битве с оди и гораздо более плотному телу эта часть была относительно легкой и менее болезненной, чем его последний прорыв. Увы, его внутренние органы оказались более сложными пациентами.

Даже отключение одного из них за раз было почти смертельным опытом, который подверг выносливость Лита испытанию. Единственным плюсом было то, что каждый раз, когда один из его органов реформировался, это значительно улучшало количество маны и жизненной силы, протекающих через его тело, что делало восстановление остальных органов более быстрым.

— Это действительно потрясающе! — сказала Солус. — Теперь каждый твой орган, включая кожу, является продолжением твоего ядра маны. Мы даже можем переименовать их в органы маны, так как теперь все, что ты делаешь, является настоящей магией.

— Да, но почему я до сих пор чувствую себя дерьмово, а не просто устал, как обычно? — спросил Лит. Его кожа, ногти и волосы уже закончили регенерацию, так что улучшение тела должно было закончиться.

Ответ пришел в виде новой серии спазмов, которые заставили его неконтролируемо превращаться из человеческой формы в форму гибрида.

«Это бессмыслица! — подумал он. — Эта форма состоит в основном из энергии, она даже не работает на крови, какие нечистоты могут быть в ней?»

Семь глаз Лита, даже те, что были закрыты, проливали черные слезы, а его чешуя отпала, словно у линяющей птицы, обнажив огненно-красную кожу, скрывавшуюся под затвердевшим панцирем.

Однако в отличие от человеческих нечистот, которые просто покидали тело Лита, все так называемые дефектные части собрались на боку его головы и на конце позвоночника, прежде чем вспыхнуть.

Там, где раньше ничего не было, появились маленькие изогнутые рожки и короткий хвост. Новые и более толстые чешуйки заменили старые, а из открытых глаз Лита вырвались три луча чистой элементальной энергии, вымывая все новые и новые нечистоты.

Форма гибрида Лита родилась из уже эволюционировавшего тела, обладавшего силовым ядром, поэтому она была идеальной. Чего ему не хватало, так это способности направлять всю мощь, генерируемую постоянной битвой между его Императорским зверем и Мерзостью.

Гибридное тело Лита было слишком маленьким и слабым, чтобы выдержать весь масштаб таких мощных конфликтующих энергий. Человеческое тело Лита ломалось только для того, чтобы стать более подходящим носителем для его ядра, в то время как форма гибрида была вынуждена расти, чтобы раскрыть свой истинный потенциал.

Изумрудное пламя внезапно вырывалось из каждой поры Лита, но вместо того, чтобы причинять ему боль, оно питало его чешуйчатое тело, заставляя его становиться все выше и выше, пока он не достиг почти трехметрового роста, после чего вернулся к своему обычному росту.

Когда все закончилось, Лит, несмотря на то что только что провел три полных дня отдыха, был на грани голода, не в силах пошевелить ни единым мускулом.

Двойной прорыв II

— Квилла спасла тебе жизнь, заставив отдохнуть еще один день. Если бы это случилось вчера, твоя жизненная сила рассыпалась бы. Теперь же она сильна как никогда, — сказала Солус, Бодростью наблюдая за тем, как границы между ядром маны, телом и жизненной силой Лита стали тоньше.

Два разных вида энергии теперь текли по его венам вместе с кровью, что делало его непохожим на обычных людей.

— Я знаю, — Лит заикался. — Солус, пообещай мне, что, несмотря ни на что, ты разбудишь меня к ужину.

— Да, конечно. Какое значение могут иметь изменения в твоем теле по сравнению с ночью дикого, парного, горячего секса с твоей девушкой? Кстати, я беру назад свои вчерашние слова. Я останусь здесь, в Люции, пока ты будешь развлекаться. Нет никаких причин...

— Я голоден, — он оборвал ее, прежде чем упасть в обморок.

— Ах да, и это тоже, — сказала Солус, перенося Лита на кровать с помощью магии духа. Она разработала питательное зелье именно для таких ситуаций, когда Бодрость не могла помочь Литу, а кормить его по старинке было невозможно.

На вкус оно было дрянью, пахло почти так же ужасно, но бессознательному человеку гораздо проще было дать подобное, чем кормить его полноценным обедом. Рот Солус чуть не упал на землю, когда она заметила, что Лит впитывает зелья, как сухая губка воду.

— Проклятье! Гейзер маны усиливает его метаболизм до такой степени, что если я не продолжу подачу питательных веществ, то к тому времени, как Лит проснется, он будет выглядеть как монах после месяца голодания.

Бодрость ничего не могла сделать, чтобы помочь Литу быстрее восстановиться, а даже если бы и могла, Солус не стала бы ее использовать. Она надеялась, что изменения, которые претерпели обе его жизненные силы, смогут исцелить трещину, проклявшую Лита на более короткую жизнь, или хотя бы избавят его от Смертельного обзора.

Это был не столько навык, сколько проклятие, которое делало его жизнь несчастной и постоянно истощало его концентрацию, только чтобы держать видения на расстоянии. Только когда он оставался наедине с Солус в башне, он мог расслабиться и не беспокоиться.

Или когда он оставался наедине с Флорией.

«Меня до крайности раздражает, что я никогда не узнаю, просто ли это из-за того, что я кажусь бессмертной, или потому, что Лит испытывает ко мне такие же глубокие чувства, как и к ней. Сейчас даже члены его семьи страдают от Смертельного обзора, если находятся дальше трех метров. Он никогда не позволял себе увидеть, как это работает с Камилой. Думаю, ответ многое бы значил, и Лит не хочет пересматривать их отношения», — подумала Солус.

Она оставалась рядом с Литом, пока его состояние не стабилизировалось, кормила его зельями и время от времени проверяла его жизненную силу с помощью Сканера. Но трещины оставались, и хотя его тело расцветало, количество жизненной силы Лита оставалось неизменным.

Солус вздохнула, прощаясь со своим разбитым сном, прежде чем использовать на Лите и Бодрость, и чувство маны. Теперь и его печень, и почки были способны выводить большинство вредных веществ, словно очищающее заклинание второго уровня.

С каждым обычным вдохом Лит втягивал в легкие больше мировой энергии, чем раньше, наполняя грудь маной, которую сердце прокачивало через все тело вместе с тонкими потоками жизненной силы Лита, усиливающими его способности к восстановлению.

Только убедившись, что прорыв не причинит Литу вреда, Солус покинула его спальню, позвонив друзьям, чтобы составить планы на ночь.

***

Необитаемый остров посреди океана.

Лигейн не понимал, почему его давно потерянная дочь приложила столько усилий, чтобы помешать ему отследить ее местоположение, по крайней мере до тех пор, пока он не рассмотрел ее как следует.

Он не мог использовать Обзор душ [1] на голограмме, но все его обычные органы чувств уловили более чем достаточно аномалий, чтобы вызвать у него подозрения.

Ксенагрош, которую он знал как Зорет, должна была быть уже мертва или, по крайней мере, очень близка к концу срока своей жизни. Она выбрала человеческую природу, так что даже если бы ей каким-то образом удалось самостоятельно Пробудиться, то это могло дать ей не так много времени.

И все же ее тело было полно свежести, кожа не подавала никаких признаков старения, и даже сердце работало. В основном потому, что он слышал два ритмичных стука, напоминающих военные барабаны, в своих ушах.

Ее тело было слишком стройным, а движения слишком грациозными, чтобы быть человеческими.

— Дай угадаю, ты одна из тех Мерзостей, которые слились со своими монстрами-двойниками, а твой был троллем. Как ты могла опуститься так низко? — спросил Лигейн.

Ксенагрош прокляла свое невезение. Она понимала, что обманывать отца — глупое занятие, но надеялась, что ее обман хотя бы продлится те несколько минут, которые ей нужны, чтобы получить от него несколько ответов.

— В яблочко. Прости, папа, я знаю, что в твоих глазах я всегда была лишь неудачницей. Думаю, лучше закончить этот разговор прямо сейчас, — ее голос был честным. Как только начался разговор, Лигейн не воспринимал исходящих от нее недобрых намерений.

Слова Зорет сильно ужалили его, напомнив, почему у него были такие плохие отношения с большинством его детей. Слишком часто в прошлом он относился к ним как Хранитель, а не как отец, что он пытался исправить в своих отношениях с Милеей.

— Почему ты так говоришь? Я никогда не считал тебя неудачницей! — сказал он, пытаясь помешать ей завершить разговор.

— Да ладно! Ты никогда не сможешь простить меня за то, что я выбрала свою человеческую половину вместо твоей, или за то, что, хотя я и выросла в твоей пещере, я не смогла самостоятельно Пробудиться, как многие мои братья и сестры! — палец Ксенагрош все еще находился над руной Лигейна, но она не могла найти в себе силы нажать на нее.

— Ты в это веришь? — Лигейн был ошеломлен глубиной своего провала как родителя.

— Конечно! Иначе почему ты никогда не присматривал за мной, как только я покинула твое логово? Почему ты не Пробудил меня? — ее голос звучал не столько как голос монстра-убийцы, сколько как голос брошенного ребенка.

— Потому что своими словами и действиями ты дала понять, что хочешь иметь собственное пространство! Что касается Пробуждения, то ты понимаешь, насколько коротка продолжительность человеческой жизни? Если бы ты решила стать драконом, у меня было бы больше времени, чтобы понять твой характер. Пробуждение кого-то — это большое дело, а ты была настолько вспыльчива, что я боялся, что сила возьмет над тобой верх. То состояние, в котором ты сейчас находишься, лишь доказывает, что я был прав! — сказал Лигейн, его голос дрожал так, как этого не происходило много веков.

— И все же ты без колебаний Пробудил эту свою императрицу. Видимо, правду говорят. Ты можешь выбирать друзей, но не семью, — голос Ксенагрош сочился ядом. — Знаешь, причина, по которой я присоединилась к Мастеру, в том, что, в отличие от тебя, он хотя бы дал мне шанс! Он не торопился узнать меня, даже когда я была просто еще одной ужасной Мерзостью, прежде чем навешивать на меня ярлыки, как это сделал бы ты.

_____

1. Примечание автора: версия Жизненного обзора для Хранителей.

_____

Дорогие читатели!

Эта глава — конец седьмого тома! Спасибо, что продолжали читать наш перевод!

Я намеревался много переводить в июле, но меня снова съедали дела, поэтому сел сегодня. Мне тоже грустно. Так или иначе, я снова напоминаю, что главы с 946-й по 1423-ю переведены лично мной. Это наш платный перевод, вы можете узнать о нем больше в телеграмме. Я еще хотел создать бусти специально для мага, так как это дело достаточно популярно, но эта платформа меня убила. Я не разобрался в ней. Вы можете либо перейти в наш телеграмм канал за дополнительными ссылками, либо написать лично мне в телеграмм по ссылке ниже, последний вариант наиболее предпочтителен в связи с отсутствием комиссий других сайтов. Я теряю почти половину на них…

Часть этих глав спонсируется щедрыми читателями, один из них и сподвиг меня засесть сегодня с большой пачкой. Вы можете отблагодарить нас переводом любой суммы на эту карту: 2202 2061 2314 6628. Ваши приятные комментарии и теплые слова тоже очень порадуют переводчика.

Вам всегда будут рады в нашем телеграмм-канале, где я обычно выкладываю посты с уведомлениями о новых главах: https://t.me/onesecondtl

Связь с переводчиком: https://t.me/libationer

Спасибо за внимание!

Падшие ядра I

— Я никогда не хотела, чтобы ты видел меня в падшем состоянии, заставляя тебя охотиться на меня и усыплять, как бешеного зверя. Вот почему я раньше не отвечала на твои звонки и не стала бы связываться с тобой, если бы не была в отчаянии. Не поверишь, о могучий Лигейн, единственное, в чем ты был прав, так это в том, что мне следовало с самого начала выбрать драконью сторону семьи!

Ксенагрош превратилась в своего теневого дракона, щеголяя размерами, которые соперничали с размерами ее отца. На ее правой руке красовались когти Байтры под названием Пронзатель небес, которые пульсировали той же яростью, что овладела их хозяйкой.

Глаза Лигейна переместились с дочери на знакомый дизайн оружия, которым она владела, и он наконец понял смысл слов Могара во время последнего волнения Лита.

Угроза, с которой они столкнулись, выходила за рамки обычного безумца, стремящегося к вечной жизни. Кем бы ни был этот Мастер, ему каким-то образом удалось нарушить равновесие, каким его знал Лигейн.

Гибрид дракона и Жути, стоявший перед ним, был тому доказательством.

— Для чего тебе нужна моя помощь, дорогая? — спросил он. Теперь его голос был спокойным, а в глазах не было осуждения. Ксенагрош была настолько потрясена, что вернулась в свою человеческую форму, даже не осознавая этого.

Впервые за всю ее взрослую жизнь Лигейн говорил с ней как отец, а не как Хранитель.

— Я… — Ксенагрош было несколько веков. Она видела, как Могар менялся так, что это казалось невозможным, она сражалась с самыми могущественными существами, бродившими по планете, не смыкая глаз, и все же не могла перестать заикаться.

Ненавидеть Хранителя Лигейна было легко. Ненавидеть отца, который читал ей сказки на ночь, когда она была маленькой, который научил ее почти всему, что она знала о магии, было совсем другой историей.

Она чувствовала себя невероятно глупо из-за того, что открыла ему свою зависть к Магической Императрице, из-за того, что кричала, как капризный ребенок, и при этом щеголяла своей формой гибрида, словно новой игрушкой. От нее исходила такая мощная энергетическая метка, что Лигейн наверняка смог бы отследить ее, если бы захотел.

— Я чувствую себя такой потерянной, папа, — она упала на колени и заплакала. — Я начала это, потому что хотела больше силы. Потому что я хотела стать достаточно могущественной, чтобы показать этой глупой планете, что она совершила ошибку, бросив меня!

Для магического зверя превращение в Императорского зверя означало, что Могар принял их. Именно поэтому они получали его помощь, чтобы сбросить свою старую форму и получить возможность безболезненной эволюции.

Для Мерзостей превращение в Жуть было самой низкой точкой. Это означало, что Могар полностью отрезал их от естественного порядка вещей, низведя до состояния ниже, чем Падшие расы.

Те, по крайней мере, еще могли развиваться, тогда как Жуть — конец пути.

— Однако, проведя столько времени с Мастером, перестав жить как зверь, думая только о том, чтобы поесть, выжить и стать сильнее, я поняла, что сила — это не то, чего я действительно хочу. Чего я действительно желала, так это освободиться от голода, наслаждаться такими мелочами, как запах цветка, который не увядает от моего прикосновения. Теперь я так близка к тому, чтобы вернуть все, что потеряла, но сколько бы я ни боролась, я не могу преодолеть эту новую стену и боюсь снова все испортить, — она всхлипнула, заставив сердце Лигейна сжаться.

— Что случилось, сладкий пирожок?

Тогда Ксенагрош рассказала ему все о своем двойном ядре и о том, что она не может Пробудиться или получить доступ к каким-либо из своих старых способностей.

— Ты знаешь, что со мной не так, папа? Я перепробовала все дыхательные техники, которым научилась за эти годы, но все, чего я добилась, — это ощущение, что если я сделаю хоть одно неверное движение, мое новое ядро перегрузится и мое новое тело будет потеряно! — сказала она.

— И ты права. Безумный эксперимент Мастера просто создал тела и ядра, способные противостоять энергии хаоса, которая обычно опустошает физическую форму Мерзости, но он не излечил твой статус Жути. Прости, Зорет, но ты заблуждалась, тебе еще далеко до нормального состояния. Ядро тролля не способно перерабатывать энергию тьмы, а черное ядро не способно перерабатывать энергию света, что создает симбиотические отношения, позволяющие тебе сохранять человеческую форму, но это все. Оба они все еще являются падшими ядрами, поэтому не могут Пробудиться. Любая попытка воздействовать на падшее ядро приведет к тому, что оно лопнет и станет жертвой черного ядра, убив тебя на месте. Не думаю, что ты сможешь выжить без ядра тролля. Ты слишком сильно изменилась, — сказал Лигейн.

— Ого, падшие ядра? Они действительно существуют? — Ксенагрош вытерла слезы, а Лигейн кивнул. — Я не могу в это поверить. Я живу вместе с самыми древними существами на Могаре, не считая Хранителей, и никто не мог понять, что с нами не так. Однако ты решил все, просто взглянув на мою голограмму. Ты можешь вылечить меня, папа?

— Честно говоря, и я не часто это говорю, я не знаю. Ты — новая форма жизни, так что мне потребуется некоторое время, чтобы просто понять, во что ты превратилась, но я довольно оптимистично смотрю на твое состояние, — сказал Лигейн, думая о Лите.

Тот тоже был гибридом Мерзости, но не пал, смог самостоятельно Пробудиться и жил полноценной жизнью, даже прошел путь к статусу Хранителя.

«Если бы мне удалось изучить, как работают его ядро маны и жизненная сила, я бы смог вылечить свою девочку. Однако я не могу позволить себе дать ей знать о его существовании. Пока Зорет будет ассоциировать себя с Мастером, она будет помехой для баланса», — подумал он.

— Правда? Думаешь, ты сможешь нам помочь? — сказала Ксенагрош, ее глаза были полны надежды.

— Остальным? Может быть. Мне нужно увидеть их, чтобы быть уверенным. Тебе? Безусловно, но сначала ты должна рассказать мне, кто такой Мастер и где я могу найти Жутей. Я могу выторговать такую информацию у других Хранителей в обмен на твою безопасность, но насчет остальных ничего обещать не могу, — ответил Лигейн.

— Ты действительно просишь меня предать свою семью и единственного человека, которому не было на меня наплевать с того самого дня, как я пала? — надежда Ксенагрош исчезла, сменившись ее обычной решимостью.

— Они не твоя семья! Они хуже, чем нежить. Жути — это безумные звери, которые уничтожают все, к чему прикасаются. Каждый из них сделал больше жертв, чем вся раса вампиров! Что касается Мастера, то он ничуть не лучше Жути. Количество живых существ, принесенных в жертву ради его безумных экспериментов, исчисляется миллионами. Ему нельзя позволить существовать. Могар не может позволить себе еще одного Артана Грифона.

— А как же тогда я? Я ведь тоже Жуть, чем я отличаюсь от других Мерзостей? Если бы не я, Мастер никогда бы не узнал ни о секретах Пробуждения, ни о безумии Артана! — сказала Ксенагрош.

— Клянусь Великой Матерью! Ты моя малышка, вот в чем чертова разница! Я защищаю бесчисленные жизни каждый божий день. Людей, зверей, нежить, растения, и единственное, что их объединяет, — это то, что мне на них плевать. Время от времени я могу позволить себе быть эгоистом, особенно когда речь идет о моей семье. Возвращайся домой, и я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы спасти тебя.

Падшие ядра II

— Прости, папа, но я не могу этого сделать. Может, для тебя они и монстры, но для меня они — драгоценные люди, которые нуждаются во мне. Я зашла слишком далеко, чтобы вот так повернуться к ним спиной, — Ксенагрош вздохнула. — Спасибо за помощь, папа. Я обещаю тебе, что использую то, чему ты меня сегодня научил, чтобы ты гордился мной. Я найду способ искупить свою расу в твоих глазах. Надеюсь, что когда ты увидишь меня в следующий раз, я снова буду целой.

Она выключила амулет связи, а затем Варпнулась в случайные места, чтобы ее нельзя было отследить, не зная, что в этом нет необходимости. Лигейн посчитал это своим прощальным подарком дочери, ведь при следующей встрече они обязательно станут врагами.

— У меня есть плохая и ужасная новости. Какую вы хотите услышать первой? — сказал он, активировав ментальную связь со своими товарищами Хранителями.

— Плохую, — ответила Тайрис.

— Я знаю, почему Мастер так хорошо нас знает и кто помог им с Безумием Артана. Моя дочь Зорет среди его гибридных Жутей.

— Мои соболезнования, старый друг, — сказала Салаарк. — Если я встречу ее на поле боя, то постараюсь подарить ей безболезненную смерть.

— Ужасная новость заключается в том, что среди ее сверстников есть даже Байтра, 4-й Повелитель Пламени. Зорет владела одним из ее оружий.

— Вот ведь незадача! — сказали оба Хранителя в унисон.

— Изобретательница современных рун? Та самая Байтра, которая научила нас раскрывать истинный потенциал давроса? — спросила Тайрис.

Она всегда считала, что Байтра исчезла из-за трагических последствий ее бесконечного стремления найти наследие Менадион и победить Мать Кузнечного Дела в ее собственной игре.

Ни один Хранитель никогда бы не подумал, что страсть Байтры могла превратиться в одержимость и привести ее к превращению в Мерзость.

— Да, и это еще не все. Как и в случае с аномалией, эксперименты Мастера позволили моей дочери вновь задействовать свою драконью природу, хотя она отбросила ее много веков назад, когда еще была обычным гибридом. Мало того, что это должно быть невозможно, так еще и если то же самое произошло со всеми остальными Жутями, то неизвестно, с какими родословными нам придется столкнуться. Как вы прекрасно знаете, некоторые Жути появились раньше даже нас, Хранителей.

За словами Лигейна последовала лишь тишина. Некоторые из Падших рас обретали великую силу, прежде чем впасть в безумие. Мысль о том, что такие могущественные существа объединят свою мощь с мудростью тысячелетий и энергией хаоса, которой могли владеть только Мерзости, заставляла их беспокоиться.

***

Башня Солус, восемь часов спустя.

Несмотря на то что гейзер маны и башня должны были увеличить скорость его восстановления, когда Лит проснулся, ему показалось, что кто-то остановил время в тот момент, когда он закрыл глаза, а затем похоронил его под несколькими паровыми катками.

«Наверное, я бы провалялся целый день, если бы это случилось в любом другом месте», — подумал он, зевая, как готовый впасть в зимнюю спячку медведь.

Первым делом он проверил свои карманные часы. К счастью, времени на то, чтобы перекусить и вернуться в особняк Эрнасов, было еще предостаточно. Второе, что он сделал, — это исследовал источник шума, который он слышал.

В тот момент, когда Лит попытался сфокусировать свое внимание, он почти почувствовал, как что-то внутри его головы щелкнуло. Теперь он мог различать все голоса и запахи, несмотря на несколько закрытых дверей, которые стояли между ним и его гостями.

«Похоже, Солус пригласила Тисту и Нику в башню», — подумал он.

Если не считать боли, то одна из последних вещей, которую он запомнил перед потерей сознания, — это снятие брони скинуокера, чтобы легче было избавиться от нечистот. Поэтому Лит позаботился о том, чтобы привести себя в презентабельный вид, прежде чем открыть дверь своей комнаты.

— Старшая сестра, как мило с твоей стороны навестить меня. А ведь когда я был прикован к постели, ты не пришла, — сказал он.

— Не у всех есть магическая башня, которая свободно перемещается в пространстве, — она ответила с притворной яростью, прежде чем обнять его. — Я была слишком далеко от ближайших Врат и слишком занята зачисткой пары подземелий, чтобы возвращаться. Особенно после того, как услышала от Солус, что тебе просто нужен отдых и что ты заберешь меня позже.

— Почему подземелья? — спросил Лит.

— Мне нужен реальный боевой опыт, и я предпочитаю сражаться с известными монстрами, а не совать голову в логово дракона, как это всегда делаешь ты. Я всегда хожу одна, чтобы иметь возможность практиковать как фальшивую, так и истинную магию в зависимости от обстоятельств. Наблюдение за вещами на расстоянии с помощью Жизненного обзора почти делает все слишком простым. Почти, — она содрогнулась при воспоминании о паре недавних случаев, когда она едва не погибла. Тиста на собственном опыте узнала, что монстры тоже могут быть Пробужденными.

— Привет, сладенький, — сказала Ника, и, судя по красному содержимому ее бокала, она говорила буквально, а не кокетничала. — Боги, как же ты вкусно пахнешь.

— Спасибо, наверное. Что за шум?

— Солус хочет меня избить. Она говорит, что это лучший способ закалить мое тело и наполнить его нечистотами, чтобы отсрочить мой следующий прорыв как можно дольше, — ответила Тиста.

Затем Солус ввела Лита в курс дела о своих последних открытиях, касающихся процесса культивации тела и ядра маны.

— Превосходные новости! Это позволит нам значительно повысить шансы Флории на выживание. Кстати, как ты себя чувствуешь, Солус? — спросил Лит.

— Качество моего питания значительно улучшилось, но, хотя я и использовала Накопление в течение последних нескольких часов, для моего собственного прорыва еще слишком рано. Я очень надеюсь, что что-то произойдет в тот момент, когда я перейду из темно-зеленого в обычный зеленый, — сказала Солус.

— Превосходные новости, да! — сказала Тиста, прервав их мечты о содержимом второго этажа башни. — Я не любительница боли. Что еще хуже, мне даже не разрешат использовать Бодрость после избиения, так как она омолодит мое тело и заставит исчезнуть большинство недостатков, которые оставляет магия света.

— Ты всегда можешь использовать слияние тьмы, — Лит пожал плечами. — Кроме того, я думаю, что лучше быть готовой, чем умереть в тот момент, когда ты испытаешь прорыв во время нашего отсутствия.

Съев достаточно еды, чтобы заглушить голод, Лит и девушки вместе практиковали гексаграмму Сильвервинг. Увидев, как варги использовали ее в качестве инструмента обучения Пробужденных, пока те находились под влиянием Тезки, Лит применил тот же метод к обеим группам, которыми руководил.

Друзья Солус и Императорские звери леса Траун, которых он Пробудил, регулярно практиковали этот массив. Он и служил средством защиты, и позволял научиться тонко манипулировать различными элементами.

Обычно для каждого элемента требовалось по одному человеку, а в башне было всего четыре, но с уровнем мастерства Лита управлять сразу двумя элементами было проще простого.

Упражнение требовало, чтобы Пробужденные, практикующие заклинание, циклически управляли всеми элементами, сохраняя при этом выработку маны на одном уровне. Для Тисты это была возможность научиться подражать тому, как Лит управляет потоком маны.

Солус была на уровне Лита в плане контроля над элементами и магических знаний, но она ценила тренировки, направленные на построение командной работы. Она надеялась, что однажды сможет покинуть башню и познавать мир вместе со своими друзьями.

Глубокие узы I

Со своим слабым ядром маны Солус была слабым звеном группы, за исключением тех случаев, когда была очередь Ники заниматься магией света.

Это всегда было мучительно для вампирши и ее кровавого ядра, требовавшего от нее частого питания. И все же ей было необходимо это делать, чтобы лучше понять мощную магию тьмы, которая текла внутри ее тела вместо крови.

Обычно Лит использовал собрание, чтобы поделиться своими знаниями и еще больше укрепить основы магии, но в этот раз он больше всего сосредоточился на себе. Проблема с прорывами заключалась в том, что ему нужно было привыкнуть к своей новой силе, как физической, так и магической.

Упражнения с массивом позволили ему узнать, какие изменения претерпело его ядро маны и как регулировать свой поток маны, не вызывая взрыва при попытке зажечь спичку.

Через некоторое время они с башней Солус Варпнулись обратно в особняк Эрнасов. Ему нужно было убедиться, что он не убьет следующего человека, которого обнимет, и тренировочные манекены Ориона, обладавшие такой же прочностью, как и человеческое тело, были идеальными объектами.

К его удивлению, у стражников у ворот было для него сообщение.

— Великий маг Верхен, в холле тебя ждут гости из армии, но леди Квилла должна поговорить с тобой наедине, прежде чем кто-либо другой. Она ясно дала понять это.

Лит кивнул и отправился в комнату Квиллы, где, по словам стражников, она его ждала.

«Интересно, зачем я ей нужен? Вряд ли она уже приняла решение о том, что я гибрид. Скорее всего, это связано с эмиссаром армии. Наверное, она хочет убедиться, что наши версии о событиях в Куле совпадают».

— Я получил твое сообщение. Что за срочность, Квилла? — спросил Лит.

— У меня не было возможности вернуть тебе это, — ответила она, передавая ему обратно книгу о реакторе маны. Квилла так нервничала, что не могла перестать ерзать, даже когда сложила руки.

— Вряд ли это повод для беспокойства, — он пожал плечами.

— Нет, ты не понимаешь. Мы вот-вот предоставим наш отчет. Если я отдам эту книгу военным, они спросят, где я ее взяла. Поскольку я была в плену, я буду вынуждена сказать им, что получила ее от тебя.

— И? — Лит продолжал не понимать, к чему она клонит.

— А когда армия исследует Кулу и найдет сейф возле спасательной капсулы оди, они могут задаться вопросом, действительно ли такой большой контейнер был предназначен для одной книги. На их месте я бы ожидала найти всю информацию, касающуюся всех успешных проектов оди, а не только одного. Ты можешь попасть в беду из-за меня, — сказала она.

— Ты права, — он кивнул, тронутый ее заботой. Ее мозг, казалось, с трудом принимал решение по поводу их дружбы, но сердце, похоже, не волновалось. — Спасибо, но причин для беспокойства нет. Я все равно собирался передать в армию все, что нашел там. Такие знания токсичны, но не нам решать, что с ними делать. Ты действительно умна, малышка. В том сейфе действительно было три книги, — сказал Лит, по привычке взъерошивая ее волосы. Тогда он слишком торопился спрятать сейф перед боем, а после того, как он пришел в себя, свидетелей было слишком много.

Он не мог ожидать, что все окажутся немыми, слепыми и глухими, поэтому с самого начала знал, что это вопрос времени, когда ему придется выбирать: либо отказаться от томов, либо быть обвиненным в измене.

Лит уже скопировал содержимое книги по обмену телами, так что оригинал ему больше не требовался.

Квилла напряглась под его прикосновением, но не оттолкнула его руку.

— Я сделала все возможное, чтобы прочитать и перевести книгу о реакторе маны, чтобы убедиться, что там не написано чего-то, что могло бы помочь тебе с жизненной силой, — сказала она.

— Спасибо за твою доброту, но было ясно, что такое чудовище не сможет помочь...

— Я не могла быть уверена, пока не прочитала, — она оборвала его. — Бесчисленное количество раз неправильные вещи модифицировались, чтобы принести пользу, но, к сожалению, это не тот случай. Ты был прав, реактор можно использовать только для производства маны, а не жизненной силы. Кстати, это словари оди, которые я собрала за время своего обучения. Некоторые термины, которые они используют, не имеют эквивалента ни в нашем языке, ни в современной магии, поэтому большинство словарей могут помочь тебе перевести стихотворение, но большая часть магического жаргона теряется при переводе.

Квилла протянула ему пару книг, достаточно толстых, чтобы остановить не одну пулю.

— Не стесняйся, бери. Кроме нас с тобой, никто не знает, что эти словари написала я, — Квилла никогда не недооценивала интеллект Лита, поэтому прекрасно понимала, что он с таким же успехом мог сделать копии всего, что хотел.

Это был ее способ сказать ему, что если ему понадобится исследовать язык оди, то армия может обратить внимание, если он начнет обращаться к магическим словарям оди, и хотя она не уверена, что хочет ему помочь, Квилла не хотела, чтобы он попался.

— Что мы скажем эмиссару армии? — наконец спросила она.

— Правду. Ну, в основном, — он быстро добавил, заметив ее изумленное выражение лица. — Мы скажем им, что вместе победили этого монстра и что я сделал большую часть работы. Черт, это действительно похоже на возвращение в академию.

Попытка Лита рассмешить ее не удалась. Выражение лица Квиллы стало еще более серьезным, а ее ноги — беспокойными.

— Это потому, что ты не человек, ты такой сильный? Как тогда, когда ты спас Юриала от ассасинов или когда убил Мерзость в лесу? — спросила она.

— Нет. Я же говорил тебе. Тогда я еще не умел превращаться, — ответил он.

— Ты когда-нибудь считал нас своими друзьями? Я имею в виду по-настоящему? Или даже это было обманом?

— Тебе сказать правду? — спросил Лит, и она кивнула, чтобы он ответил. — Не сначала и не долгое время, — сказал он, заставив ее побледнеть. — Я не жду, что ты поймешь, насколько тяжелой была моя жизнь, и насколько я толстокожий. Но я хочу, чтобы ты знала, что после нападения Балкора я начал любить всех вас и теперь считаю вас одними из немногих настоящих друзей, которые у меня есть.

Лит убрал словари в карманное измерение, а затем рассказал Квилле, как он собирается объяснить эмиссару армии бой с оди. Она была поражена тем, насколько коротким и точным был его доклад, не найдя в нем ни одного слабого места.

Лит и Солус готовили его вместе, поочередно допрашивая друг друга, чтобы найти прорехи в своем рассказе. В доработанной версии событий, как только реактор маны был отключен, они втроем применили тактику — бей и беги, чтобы заставить врага выдохнуться, используя потребность оди брать их живыми.

В этой истории Флория взорвала машину по замене тел только для того, чтобы нанести смертельный удар. Это объясняло все, начиная с того, как они все выжили, и заканчивая всеми боевыми отметинами, которые остались в комнате.

Глубокие узы II

Чтобы все сошлось, единственное, о чем им пришлось солгать, — это о том, сколько маны осталось в реакторе.

Как только Лит отправился встречать гостя, он с удивлением увидел, что констебль Грифон пришла к ним лично.

Не только потому, что отправка члена королевской семьи была явным показателем того, насколько серьезными считались события Кулы в высших эшелонах армии, но и потому, что констебль означал скорее допрос, чем отчет.

Лит не волновался. Флория знала, что сказать, потому что они обсуждали этот вопрос, когда он навещал ее накануне, и даже если Флория все еще сомневалась, как реагировать на его природу, она только что доказала, насколько он ей дорог.

Дворецкий провел Лита в чайную комнату для уважаемых гостей, где его ждали Джирни, Орион, Флория и констебль Грифон. Это была не та чайная комната, которой обычно пользовалась семья, ее мебель была более формальной, а кресла — более расставленными.

Удобные мягкие красные диваны и стулья были расставлены вокруг белого дубового низкого столика эллиптической формы. Мягкий бело-серебристый ковер покрывал пол, не позволяя двигаться стульям и заглушая все звуки, которые могла издавать прислуга, обслуживая гостей, чтобы ничто не мешало беседе.

Восточная стена была стеклянной, что позволяло утреннему солнцу освещать комнату и заставлять множество серебряных украшений, расставленных по всему помещению, сиять, как драгоценные камни. На западной стене находился огромный камин, над которым возвышалось огромное зеркало в золотой раме, занимавшее большую часть стены.

Леди Тайрис была точно такой, какой ее помнил Лит, казалось, время никак не повлияло на ее внешность. То, что вся семья собралась для доклада, было довольно странно, но Лит надеялся, что это всего лишь почтение, которое старая родословная должна была проявлять к члену королевской семьи.

Тайрис Грифон носила форму королевского констебля и имела рост 176 сантиметров. Это была женщина лет двадцати пяти, или так казалось. В ней было что-то такое, что заставляло ее выглядеть молодой и в то же время древней.

У нее были сияющие золотистые волосы, заплетенные в достаточно длинный локон, который был закручен и завязан над головой, напоминая корону. Ее серебряные глаза сверкали, как звезды под лучами утреннего солнца.

Большинство мужчин находили ее красоту опьяняющей, но Лита это настораживало. Такая степень совершенства в ее формах, в симметрии ее черт была просто слишком хороша, чтобы быть правдой.

Он отвесил ей глубокий поклон в тот момент, когда их глаза встретились, используя это как возможность скрыть свои подозрения и надеть свой обычный покерфейс. К всеобщему удивлению, леди Тайрис встала при его появлении и протянула ему руку.

— Рейнджер Верхен, я слышала, что твои раны были довольно серьезными. Я рада видеть, что ты так хорошо восстанавливаешься, — сказала она с ослепительной улыбкой.

Как только Лит пожал ей руку, Тайрис использовала Мать-Землю, свою версию Бодрости, чтобы просканировать обоих гибридов одновременно. Могар, похоже, интересовался Солус не меньше, чем Лит, так что пора было уделить Отчаянию Менадион то внимание, которого она заслуживала.

Разум черного гибрида представлял собой раздробленный, незавершенный пазл, кусочки которого боролись за то, чтобы подойти друг к другу и не развалиться. Некоторые трещины исчезли, пустые промежутки между пространствами теперь были заполнены маленькими, но растущими кусочками, показывая процесс лечения, который Лит все еще проходил.

Разум белого гибрида, напротив, был целым, но с множеством трещин, которые, казалось, разрастались с течением времени. Как и говорила Могар своим Хранителям, потеря памяти Солус в сочетании с отсутствием физического тела не позволяли ей иметь хоть какое-то подобие нормальной жизни и сильно влияли на ее психическое состояние.

«Интересно, — подумала Тайрис. — Его тело еще больше эволюционировало после событий на Куле. Его вторая жизненная сила стала более отчетливой, и стена между ней и человеческой жизненной силой, похоже, истончилась, в отличие от того, как это произошло с моими детьми. Обычно, чем сильнее становится гибрид, тем больше отдаляются друг от друга жизненные силы, пока одной из них не приходится пожертвовать, чтобы дать возможность процветать другой. В случае с Литом они сблизились. Я видела, как это происходило в прошлом. Это может означать, что либо две жизненные силы столкнутся за доминирование, и тогда жизнь Лита окажется под угрозой, либо что они пытаются слиться. Если произойдет последнее, то Могар прав, и он действительно продвинется к тому, чтобы стать своим собственным видом. Кроме того, ядро Лита не является падшим. Напротив, оно демонстрирует необычайное сродство с элементами огня и тьмы. Нет никаких признаков дисбаланса, энергия света также течет через его тело, не позволяя энергии хаоса образовываться и вредить его телу. Что касается женщины в кольце, то она поистине уникальна. Она обладает только одной жизненной силой, но я чувствую, что у нее два тела и два ядра. Ядро башни — часть ее тела, как и ее собственное ядро маны, и они связаны такими способами, каких я еще никогда не видела. И все же она не проклятый предмет. Она не была принесена в жертву, чтобы дать жизнь башне, и не порабощена ею. Она настоящий гибрид человека и артефакта, и единственная причина, по которой у нее нет двух жизненных сил, как у Лита, заключается в том, что предметы не обладают жизненной силой. Ее состояние позволяет ей контролировать артефакт Менадион так, как не смогла бы даже первый королевский мастер кузнечного дела. Она и башня — одно целое, что делает девушку больше, чем человеком, и в то же время меньше».

— Квилла Эрнас — единственный целитель моего поколения, которого я признаю равным себе, а семья Эрнасов очень хорошо относилась ко мне каждый раз, когда мне требовалась помощь, — сказал Лит, оценив успокаивающее тепло, которое источала кожа Тайрис.

Смотреть в ее глаза было почти так же, как смотреть на спокойное озеро во время утренней весны. Это заставляло его чувствовать себя умиротворенным и почти убаюкивало его, когда он смотрел на золотое отражение солнца в ее радужке.

Почти.

— Эрнасы действительно являются одним из основополагающих столпов королевства, — сказала она, обернувшись и отвесив глубокий поклон хозяевам дома. — Корона в глубоком долгу перед вами, и за вашу непоколебимую верность мы вам благодарны.

Увидеть непроизвольный нервный спазм на лице Джирни было чем-то небывалым, независимо от того, что длился он едва ли долю секунды. Очевидно, ситуация была для них столь же странной, как и для Лита.

Однако для Тайрис она не была странной, просто вызывала ностальгию. Орион и Джирни происходили из двух самых древних родословных, которые были основаны вместе с королевством Грифонов. Их предки были основателями королевского мертвеца еще в те времена, когда Тайрис была королевой, а Валерон — их близким другом.

Джурия Эрнас и Огром Майрок настолько ненавидели друг друга, что их семьям потребовались столетия, прежде чем они сочли свою клятву никогда не смешивать свою кровь просто легендой, что привело к браку Ориона и Джирни.

Нахождение в чайной комнате Эрнасов было для нее путешествием по дорожке воспоминаний. Если пара Эрнасов напомнила Тайрис о ее давно потерянных друзьях, то Лит и его спутники напомнили ей о ней самой.

Лит был всего лишь кандидатом в Хранители, но она чувствовала, что их связь очень глубока.

Суровая правда I

— Почему бы тебе не присесть, пока мы ждем, когда к нам присоединится последний участник этого собрания? — сказала Тайрис, указывая Литу на мягкое кресло рядом с Флорией. Хранительница была заинтригована, видя, что оба гибрида были сломленными существами, пусть и по совершенно разным причинам.

Квилла вошла в комнату вскоре после Лита. Ее удивление тоже было велико, но ее покерфейс не соответствовал стандартам остальных членов семьи. Она запнулась, когда Тайрис встала, чтобы поприветствовать ее, и напряглась так сильно, что даже Лит заподозрил бы, что она практикует запретную магию, если бы не знал ее.

— Нет причин для беспокойства, — Тайрис усмехнулась над ее реакцией, заставив всех присутствующих проглотить комок слюны. Все они знали, что заверения констебля — это в основном ложь и обман. — Это дружеское слушание. Я собрала вас здесь, потому что знаю, что вы все устали, но мне нужно услышать от вас, как вы разобрались с последними из оди. Это должен быть самый быстрый способ для вас отчитаться и вернуться к заслуженному отдыху, — сказала Тайрис.

Флория взяла инициативу в свои руки и рассказывала только правду, по крайней мере до той части, где они с Литом остались наедине с Джиирой в комнате для обмена телами. Слишком много людей были свидетелями первой части боя, и она понятия не имела, что они сообщили.

Она преуменьшила тяжесть травм, полученных Литом, но в остальном придерживалась точности. После этого она придерживалась той истории, о которой они договорились заранее. Тайрис не перебивала ее и не задавала вопросов, она просто смотрела на двух других и изучала их реакцию.

Лит был спокоен как удав, а Квилла сходила с ума от нервов. Ловушка Тайрис была настолько же простой, насколько и эффективной. Поскольку у них было не так много времени, чтобы выдумать историю, собрав их всех вместе и поставив перед родителями как напоминание о последствиях лжи, констебль Грифон могла найти слабое звено в группе.

К несчастью для нее, Лит лишь время от времени кивал, в то время как Квилла так нервничала, что не переставала ерзать, даже когда Флория говорила правду, что не позволяло понять причину ее дискомфорта.

Когда настала очередь Лита, он рассказал ей, как они с Мороком добрались до реактора и как он нашел сейф. Лит также передал Тайрис три книги и бусину массива Божьей воли.

Внимательно изучив артефакт, они с Солус поняли, что теперь это просто кусок хлама. Бусина не только требовала подпитки реактора, но и половина ее рун должна была быть вырезана в зачарованной жизненной силе оди.

Без них псевдо-ядро бусины начало медленно разрушаться. С одними лишь путями маны внутри артефакта оно не могло поддерживать свое существование.

— Они когда-нибудь покидали твои хранилища? Ты сделал какую-нибудь копию их содержимого? — спросила Тайрис, откладывая их в сторону и пристально вглядываясь в глаза Лита.

— Нет и нет. Я не делал никаких копий, — к большому удивлению Тайрис, он говорил правду. Имея дело с противниками калибра Джирни, Лит знал, что даже он не может позволить себе лгать.

Именно поэтому он хранил их в Солуспедии, чтобы никогда не доставать, и именно поэтому он позволил Солус сделать всю работу. Бой — это беспорядочная, непредсказуемая череда событий, поэтому трудно было отличить факты от вымысла, в то время как на простые вопросы «да или нет» солгать было гораздо сложнее.

Квилла рассказала ей все о своем опыте общения с реактором и Мороком, включая удар, из-за которого он не смог принять участие в финальной битве. Ей было довольно легко говорить только правду, ведь они с Литом не повторяли того, что Флория уже рассказала Тайрис.

— Я рада слышать, что, несмотря на тяжелые обстоятельства, в которых вы оказались, вам удалось сохранить здравый рассудок. Капитан Эрнас, ты не смогла защитить профессоров, но, судя по докладам других выживших, это уже чудо, что столько людей выбрались из Кулы живыми, — сказала Тайрис. — Проваленная миссия попадет в твое личное дело, но это никак не повлияет на твою карьеру. Даю тебе слово. Маг Эрнас, ты участвовала в миссии в качестве ассистента, и все же твой вклад затмевает вклад большинства профессоров. Я позабочусь о том, чтобы Белый Грифон выплатил тебе достойную компенсацию. Рейнджер Верхен, ты великолепно сыграл свою роль, но королевство не может достаточно наградить тебя, и это одна из причин, почему я здесь. Этот вопрос становится еще более актуальным из-за отличных рекомендаций, которые дал тебе рейнджер Эари. Ты все еще не желаешь претендовать на землю как на свою собственную? — Лит кивнул. — Полагаю, то же самое можно сказать и о твоей карьере в армии или Ассоциации, — последовал еще один кивок. — Есть ли что-то конкретное, чего ты хочешь? — спросила она.

— Я видел королевских мастеров кузнечного дела за работой и с удовольствием изучил бы их искусство, — ответил Лит.

— Мне жаль, но нет, — Тайрис покачала головой. — Тебе давали множество шансов стать неотъемлемой частью королевства, но ты всегда отказывался, оставаясь на задворках системы. Даже сейчас ты похож на волка, который кружит вокруг деревни и отказывается быть одомашненным. Королевство Грифонов или любая другая из трех великих стран не может поставить волка охранять курятник, это слишком опасно. Я могу предоставить тебе свободный доступ к королевской библиотеке, кристаллы маны, все, что можно купить за деньги, но не более того. Я лично пришла сюда сегодня, чтобы заверить тебя, что Корона очень уважает тебя и надеется, что в будущем ты решишь стать одним из ее ключевых камней. Однако сейчас ты слишком молод, и слишком много людей сомневаются в твоей преданности. Королевство не может позволить себе раскрыть свой секрет кому-то, кто может использовать его против него. Мы были бы рады, если бы ты принял эту страну как свой дом, но выбор за тобой. Не стесняйся обращаться в посольства других стран, и ты поймешь, что твое положение там будет таким же.

Тайрис наблюдала за всем боем, поэтому знала правду без необходимости слушать их доклады. Также она знала, что Лит утаивает адамант Ризо, Вечный клинок.

С одной стороны, это доказывало, что он был умным и находчивым человеком, способным получить преданность окружающим. Однако, с другой стороны, это делало его вором, подтолкнувшим двух самых талантливых молодых магов королевства к предательству.

Они оба знали о мече, но ни один из них не упомянул о нем, чтобы защитить секрет своего друга. Конечно, они понятия не имели, что Лит может сделать из этого меча, но это не делало его менее опасным, а их преступление — менее тяжким.

Так или иначе Тайрис решила не обращать на это внимания. Она была исполнительницей изменений, а не закона.

Кроме того, она была почти уверена, что Могар собрала всех трех Хранителей континента Гарлен, когда одного было бы более чем достаточно, чтобы уничтожить оди, чтобы дать им понять, что у нее есть планы на Лита.

Суровая правда II

«Я очень надеюсь, что Лит поймет, насколько важны те несколько лет, что остались у него с друзьями, — подумала Тайрис. — Без корней человек — всего лишь лист на ветру, которым является жизнь. Мой любимый Валерон отрекся от престола не для того, чтобы другие узнали о его долгой жизни. Когда я была рядом с ним, не было никого, кто мог бы угрожать ему или нашим детям. Он оставил все, что с таким трудом построил, просто потому, что ему больше не с кем было это разделить. Он очень любил меня, как и наших детей и внуков, но спустя столетие он не мог смириться с тем, что стал пережитком прошлого, и с тем, что наши дети состарились, а он остался молодым. Валерон бесчисленное количество раз умолял меня Пробудить их, и это была его единственная просьба, которую я никогда не могла выполнить. Это разбило его сердце и почти разрушило наши отношения. И все же именно предательство Артана убило его. Он никогда не мог оправиться от чувства вины за то, что выбрал не того человека, который должен был стоять на троне, и именно поэтому он попросил меня выбрать правителей вместо него, даже когда был еще жив».

Перед уходом Тайрис пожала всем руки и велела Литу позвонить командующему Бериону, когда тот решит, что хочет получить в награду.

«Должна сказать, что Салаарк права. Мне нужно чаще выбираться на природу. Мне действительно нравится видеть, как королевство процветает, и знакомиться с потомками моих старых друзей. Однако Лигейн тоже прав. Я должна выбрать другую человеческую форму. Я устала от людей, которые то смотрят на мою задницу, то делают мне предложение руки и сердца, а иногда делают и то, и другое одновременно», — думала она, пока Варпнулась к дому Салаарк. Тайрис хотела поделиться с ней своими впечатлениями о двух гибридах, прежде чем отправиться к Лигейну. Как только он услышал о Зорет, он стал одержим идеей найти лекарство для своей дочери.

— Это определенно было необычно, — сказала Джирни с полузакрытыми глазами, копаясь в своей памяти. — Я никогда не слышала о констебле Грифон, даже после того, как стала архонтом. Что еще более странно, я была уверена, что знаю каждого члена королевской семьи, и все же я наверняка запомнила бы такую необычную личность.

— Она была настолько сильной и пугающей, что мне было трудно сохранять самообладание, — сказала Флория. — Не говоря уже о том, что из-за нее я чувствовала себя настоящим гадким утенком.

— И я, сестренка, — Квилла вздохнула, пока все последствия слов Тайрис медленно опускались в ее мозг.

— Не в этом дело. Я имею в виду то, как она говорила о карьере Флории. Это не работа констебля — решать, как с неудачником поступит высшее командование, независимо от того, является ли констебль членом королевской семьи или нет. Как королева не связывается с армией, так и король делает то же самое с Ассоциацией. Однако она говорила от имени их обоих. Либо она посредник королевской пары, либо ее отправили сюда в качестве приманки для глаз, чтобы поколебать кое-кого, — сказала Джирни, глядя на невозмутимого Лита.

Орион хотел было что-то добавить, но тут вспомнил о присутствии Джирни, и его мозг активизировался, пока не стало слишком поздно, позволив ему превратить весьма поэтичные слова, которые он собирался сказать о констебле Грифон, в безобидные:

— Я же говорил тебе, Лит. Королевство будет щедро платить тебе за твои услуги, но золото может завести тебя не так далеко. В остальном ты можешь полагаться только на свои собственные исследования или на удачу.

Лит подумал о фиолетовых кристаллах, которые он получил от Кулы, о своих средствах в виде золотых монет и об адаманте, который был в его распоряжении.

[Грузовик золота — это, конечно, здорово, но на самом деле я должен стремиться к металлам и кристаллам. Кристаллы маны, которые мы нашли в Куле, грубоваты, так как кристальное дело еще не было изобретено, но это наименьшая из моих проблем. Конечно, если Солус права и Пламя Происхождения может очистить мощные материалы от остаточных следов неудачных попыток мастерства кузнечного дела, значит, у меня достаточно адаманта и для меча, и для доспехов, плюс я могу пробовать столько раз, сколько захочу. Однако это не только большое «если», но и бессмысленная затея, если я не найду чертежи рун. Судя по тому, что рассказали мне Йондра и Орион, без рун я не смогу связать кристаллы с адамантом, а без кристаллов я не смогу наложить мощные чары], — он задумался.

[Что ж, мы вернулись едва ли три дня назад. Давай отдохнем и восстановимся перед использованием Пламени Происхождения, я не хочу, чтобы ты потерял еще один день жизни], — сказала Солус.

— Ты прав, Орион, но как бы хорошо ни обещало относиться ко мне королевство, я предпочитаю летать в одиночку. У меня достаточно времени, чтобы я мог еще немного положиться на удачу. Если жизнь прижмет, я, пожалуй, попрошу тебя стать моим наставником, — Лит ухмыльнулся.

— И я с радостью откажусь, — Орион ухмыльнулся в ответ. — Я и так слишком занят со своим долгом и учениками, так что, если только королевский указ не заставит меня взять тебя к себе, тебе придется искать другого мастера.

— Кстати о времени, уже чертовски поздно. Мне пора идти, — Лит проигнорировал замечание Ориона, ибо, судя по его карманным часам, он собирался опоздать на ужин. Бодрой походкой он вышел из комнаты, пока они с Солус организовывали свои дни между исследованиями и экспериментами.

Время. Это слово вызвало что-то внутри Квиллы, которая не переставала ерзать с тех пор, как констебль Грифон вызвала ее.

— Флория, мне нужно с тобой поговорить. Не могли бы мы пройти в мою комнату? — сказала она.

Флория кивнула, и обе молодые женщины тоже покинули чайную комнату.

— Это были еще две вещи, которые я не ожидала увидеть сегодня после того, как член королевской семьи фактически поклонился нам. Квилла лжет королевскому констеблю, а ты отказываешься взять Лита в ученики. Не мог бы ты объяснить? — спросила Джирни.

— Буду с тобой честен. Парень мне нравится в основном потому, что он заботится о наших девочках, но я не доверяю ему ни капельки. За эти годы он сотворил слишком много чудес. Сначала его сестра, потом Балкор, потом Налир, а теперь это? Он был лишь дополнением в экспедиции и в итоге спас остальных. К тому же есть вопрос об орихалке и бронях скинуокеров. Я королевский мастер кузнечного дела уже больше двадцати лет, и мне никогда не удавалось потянуть такое. Черт возьми, даже королевская семья заказывает у меня часть своего снаряжения. То, что он бросил мой маленький цветочек, — еще один минус, — Орион ответил, громко хрюкнув.

— Гении — они такие, дорогой. Наша дочь тоже столкнулась с Налир в студенческие годы, и это она его бросила, — Джирни подняла бровь, наблюдая за его реакцией. Для нее Лит был другом и бесценным активом — лучшее сочетание, о котором она могла просить.

— Он должен был бороться за нее, а не хандрить, уходя из ее жизни! Кроме того, он не гений, и мы оба это знаем. Манохар — гений, Балкор — гений, и оба они совершенно не в себе. Лит слишком нормален, чтобы быть в их поле зрения. Он так же магически талантлив, как я, и так же коварен, как ты, дорогая.

_____

Подписывайтесь на наши каналы! В одном выкладываются уведомления о новых главах мага, а в другом идут другие наши переводы, в том числе Повелитель Тайн! Вот ссылки:

https://t.me/onesecondtl

https://t.me/OneSecondfirst

Секреты профессии I

— Достижения Лита не имеют смысла. Флория всю жизнь тренировалась под моим руководством, и все же он сражался с Налир лучше, чем она, даже держался на ногах в одиночку. У меня было много учителей, книг и времени, чтобы отточить свое искусство, но он сумел создать броню скинуокера раньше меня. Ты не боишься того, кем он может стать при должном обучении? — спросил Орион.

— Я жалею только о двух вещах: о том, что Лит не родился нашим ребенком, и о том, что он слишком упрям, чтобы осознать свои собственные пределы. Я боюсь не столько того, кем он может стать, сколько того, что он погибнет в очередном своем безумном эксперименте. Это была бы такая пустая трата потенциала, — в отличие от Ориона, Джирни знала о покалеченной жизненной силе Лита, и Элина тоже.

Именно по этой причине обе женщины хотели бы, чтобы у него были дети, хотя и по совершенно разным причинам. Элина просто желала его сыну счастливой жизни, чтобы он испытал всю ту радость, которую дарил другим.

Джирни же надеялась, что Лит передаст свои секреты естественному наследнику, и это создаст еще одну возможность для ее семьи унаследовать такие знания.

***

Тем временем в покоях Квиллы кое-кто больше не мог делать вид, что не замечает слона в комнате. Не теперь, когда она солгала королевскому констеблю.

— О боги, что же нам теперь делать? Что, если констебль Грифон разоблачит нашу шараду? — спросила Квилла, добавив к своему ерзанию быструю ходьбу, поскольку ее ноги, как и руки, не могли оставаться неподвижными.

— Мы ничего не будем делать, — Флория подняла Квиллу и силой усадила ее на кровать. Беспокойство сестры всерьез начинало ее раздражать. — Ты не лгала, и Лит тоже. Я единственная, кто исказил факты ровно настолько, чтобы прикрыть его. Кроме того, как она могла нас разоблачить? В подземной лаборатории нас было только трое.

— Да, но что, если констебль Грифон так же хороша, как мама, когда надо вынюхивать ложь? Что, если дом Эрнасов в итоге заплатит за наши ошибки? Лит оставил меч себе, а я все равно солгала этой недосказанностью, — сказала Квилла, держа собственную голову между ладонями.

— Квилла, до сих пор мы лгали родителям, директору школы и всем остальным всякий раз, когда Лит совершал одно из своих чудес. Вряд ли это первый раз, когда мы лжем властям. В чем здесь реальная проблема? — спросила Флория.

— Просто это такое странное ощущение. Ты думаешь, что знаешь кого-то, а потом узнаешь, что это совершенно другой человек, если термин «человек» еще уместен в нашем случае. Не пойми меня неправильно, я люблю Лита как брата, но он... Боги, я не знаю, что он такое. Как ты можешь быть такой спокойной? То, что мы только что сделали, — это акт предательства. Мы солгали официальному лицу королевства и помогли потенциально опасному лицу похитить могущественный артефакт. Можно сказать, что мы подвергли риску все, что у нас есть, ради какого-то драконочеловека. Почему он не сказал нам правду раньше и как ты могла продолжать быть его девушкой, зная то, что знаешь? — спросила Квилла.

— Я спокойна, потому что для меня это ничего не меняет, — ответила Флория. — Я лгала ради него еще тогда, когда подумала, что он просто сильнее обычных людей, и я сделаю это снова, когда Лит будет нуждаться в моей помощи. Он должен был объяснить тебе, почему не делился своим секретом раньше. Он боялся отпугнуть тебя, и, судя по твоей реакции, я не могу его за это винить. Что касается меня, то как я могла порвать с ним только потому, что он признался мне в этом? Как я могла отвернуться от него, когда он сделал это, думая только о моем благе, чтобы защитить меня от опасности, которую, по его мнению, он представлял для моей жизни? Лит знал, что я бы испугалась, что моим первым инстинктом было бы закричать и убежать, как ты сейчас делаешь. И все же я осталась, потому что меня на самом деле пугали не чешуя, не глаза и не когти. Меня пугала боль в его глазах, честность, когда он называл себя монстром, как будто это было самой естественной вещью в мире, и то, как он боялся, что каким-то образом то, что портит его тело, может навредить мне. Изменит ли чешуя его образ недружелюбного коротышки, который учил нас первой магии? Разве глаза делают его хуже того друга, который вел нас во время второго экзамена на четвертом курсе, как и после него? Который в одиночку сражался с приспешниками Балкора ради нас? Может, это глупо с моей стороны, но когда он пытался оттолкнуть меня, я не думала ни о людях, которых он убивал, ни о том, насколько страшна его истинная сущность. Все, о чем я могла думать, — это о том, как после того, как Налир поработила тебя, Лит каждую ночь проводил у твоей кровати, держал тебя за руку и ласкал твою голову, пока ты не засыпала. Обо всем том времени, которое он проводил, держа меня по ночам, потому что я была в ужасе от всех тех жутких вещей, которые мы пережили, и от всех тех, кого мы потеряли за время пребывания в академии. Лит пережил то же, что и мы, но даже если это он был на смертном одре после спасения Защитника, даже если он был захвачен и подвергнут пыткам Налир, он утешал меня. Не наоборот. Прости, но я не чувствую вины ни за то, что сделала тогда, ни за то, что сделала сегодня. Ни в том, ни в другом случае я не действую из жалости, только из привязанности. Всегда легко рассуждать задним числом, но ты когда-нибудь задумывалась о том, что он мог оставить нас умирать? И я имею в виду не только Кулу, но и каждый раз, когда он мог бы легко выйти из опасности, если бы не наше присутствие. Сколько раз мы могли позволить себе быть беспомощными только потому, что Лит был с нами?

Флория села перед Квиллой и смотрела ей в глаза, держа ее за руки.

— Кто же настоящий монстр? Человек, который может превратиться во что-то другое, или человек, способный повернуться спиной к другу только потому, что он другой? Он столько раз спасал тебя, меня, даже маму, что мне было бы все равно, если бы он вообще не был человеком. Лит есть Лит, все остальное — просто бессмысленная деталь.

— Боги, папа прав. Лит идиот, раз порвал с тобой, — сказала Квилла, обдумывая слова сестры.

— Это я порвала с ним. Почему все всегда забывают эту деталь? — Флория хихикнула.

— Потому что ты одна из самых удивительных людей, которых я когда-либо знала, — ответила Квилла, обнимая Флорию. — И знаешь что? Ты права. Даже если сам Лит не знает, кто он такой, я знаю. Он мой друг и часть моей семьи. Лит, можно сказать, усыновил меня раньше мамы, и за эти годы он сделал больше, чем просто спас мою жизнь. Он всегда был рядом, помогал мне встать на ноги, когда я была слишком сломлена, чтобы делать это самостоятельно. Это все, что мне нужно знать о нем.

Флория кивнула, возвращая объятия. Однако вопрос с мечом довольно сильно беспокоил даже ее. Большей частью своих знаний о рунах она поделилась с Литом еще в Куле, и все члены экспедиции знали, насколько они были близки.

_____

Дорогие читатели!

Либ снова не пускает меня в мой аккаунт на ноутбуке. В прошлый раз я перешел на другой браузер ради него, теперь мне приходится еще круче изворачиваться. Коротко о том, почему у меня не было желания переводить сюда главы и почему я не отвечал на все комментарии под магом.

Из хороших новостей: я месяца три назад обещал сделать машинный перевод всех глав между либом и платками. Он будет готов тогда, когда я переборю свою лень и добью последние несколько десятков глав. Та часть, которую я уже перевел, была оценена словами «После машин на англ сайтах это парковка для глаз», так что можно верить в лучшее. На либ я все это дело не выложу, так как мы в команде соблюдаем качество, это дело будет чисто от меня, так что вы сможете найти все эти главы в телеграмме. Когда все будет готово, я выложу новую главу на либе и объявлю все под ней еще раз. До этого может еще парочка бесплатных выйти, пожуем — увидим.

Спасибо за внимание!

Секреты профессии II

Если Лит начнет производить артефакты на основе рун, Флория и вся ее семья окажутся в большой беде. Однако она промолчала, чтобы не испортить момент.

«Я должна верить, что он поступит правильно и использует все знания, которые получит от меча, достаточно скрытно. В конце концов, он доверил мне все, и не вижу причин, почему бы мне не сделать то же самое».

— Кстати, как ты думаешь, стоит ли нам рассказать Фрии? — сказала Квилла. — Интересно, она больше удивится, узнав правду, или возмутится тем, что она единственная из нас осталась в стороне.

— Это не нам решать, — Флория покачала головой. — Жизни Лита и Фрии принадлежат им самим. У них обоих и так много забот. К тому же, я думаю, нам хватило эмоций на долгое-долгое время, верно?

Квилла кивнула, надеясь, что следующий сюрприз, который она испытает, будет менее умопомрачительным и более душевным. Например, Лаки родит щенков или одна из ее сестер найдет кого-то, кто заслуживает их любви.

***

У Атун Соранот, эмиссара Совета Пробужденных людей, была одна из самых сильных головных болей, которые она когда-либо испытывала за свои 25 лет жизни.

В тот же день, когда экспедиционная группа сбежала из Кулы, ее старая учительница, Раагу, дала ей задание привести Лита в нынешнюю штаб-квартиру Совета для обследования, но приближение к нему оказалось кошмаром.

В особняк Эрнасов не пускали посетителей, пока трое выживших не выздоровеют. По крайней мере, всех тех, кто не носил королевский герб. Даже со всеми своими связями Атун не смогла найти хоть какой-то способ попасть в особняк.

Хуже того, даже истинный маг был бы легко обнаружен со всеми этими средствами защиты, и ей не нужно было выглядеть враждебно настроенной.

Она думала, что все наконец-то у нее в руках, когда Лит покинул поместье, но потеряла его следы еще до того, как смогла добраться до его последнего известного места. Перемещение с помощью Варпа башни обычно делало его неотслеживаемым, так как не оставлялось никаких официальных записей, которые можно было бы проследить.

Однако большинство беспокойства было не из-за того, что он двигался как призрак. Пока она ждала свою цель, она собрала всю доступную информацию, и этого было достаточно, чтобы ей захотелось плакать.

— Я думала, что эта работа будет заключаться в том, чтобы привести маленького ребенка в волчье логово, но этот парень больше похож на бешеного зверя, — Атун обратилась к Зартану, своему лучшему другу. — Согласно его досье, этот Лит — параноик с антисоциальным поведением, который проложил свою карьеру через трупы. Как, черт возьми, я смогу убедить этого Верхена хотя бы сесть и поговорить со мной без того, чтобы он попытался отрубить мне голову? Все Пробужденные, которых он встречал в прошлом, пытались убить его, так что начало разговора с фразы «Я такая же, как ты» скорее спровоцирует, чем успокоит. Что еще хуже, все они были связаны с Советом, так что репутация, которая мне предшествует, совсем нехорошая, — она вздохнула.

— Почему бы тебе не сказать старой летучей мыши, чтобы она отвалила, и это дерьмовое задание перейдет одному из ее любимых учеников? — спросил Зартан. Как и она, он был свободен от всех обязательств мастера и ученика и являлся второстепенным членом Совета.

— Ты что, издеваешься надо мной? Даже если теперь я независимая, я все равно одна из самых подходящих кандидатов на то, чтобы получить ее наследие, и я хочу, чтобы все так и оставалось. Может, Раагу и заноза в заднице, но она грязная богатая заноза в заднице, и долго она не проживет.

В отличие от обычных учеников, Атун сама Пробудилась, когда ей было всего двенадцать лет, и ее подвиги привели Раагу к ее порогу, когда ей было всего четырнадцать. Раагу научила ее всему, что Атун знала о магии, но юная Пробужденная понимала, что ее наставница утаивает большую часть своих знаний.

Природное Пробуждение означало, что Атун не была обязана служить своему мастеру в течение ста лет.

Как только Атун выучила все, чему ее хотела научить Раагу, и Совет признал ее своим полноправным членом, она вернула себе свободу. Но за это пришлось заплатить.

Конечно, как ученица она должна была беспрекословно подчиняться каждому приказу Раагу, и ее заставляли испытывать свои способности даже в тех областях магических исследований, которые ее не интересовали, но тогда ее жизнь была намного проще.

Всякий раз, когда у нее возникал вопрос или она попадала в узкое место в своих личных исследованиях, Раагу или ее библиотека давали Атун все необходимые ответы. За восемь лет ученичества Атун никогда не приходилось беспокоиться о книгах, деньгах или материалах.

Что бы ей ни понадобилось, ее учительница предоставляла ей все на серебряном блюдечке в считанные минуты. В течение последних двух лет ее способности, напротив, застряли на месте. Поскольку Атун никогда не училась в академии, у нее не было ни связей, ни имени.

Как только она вышла из поместья Раагу, жизнь сурово напомнила ей, что без денег нельзя творить магию, и наоборот. Найти место, где жить, организовать собственную лабораторию, приобрести необходимые материалы — она даже не знала, с чего начать.

Никто не стал бы нанимать безымянного дикого мага, а приобретение необходимого через преступление сделало бы ее одной из самых разыскиваемых преступниц в королевстве, а то и вовсе внесло бы в особый список Совета.

Магические знания и ресурсы — все это строго охранялось Ассоциацией. Пробужденная могла взорвать одно или два месторождения, но было бы множество улик и свидетелей.

Раскрытие существования истинной магии по мелочному поводу было самой распространенной причиной смерти среди глупых Пробужденных. Раагу напоминала ей об этом бесчисленное количество раз во время обучения.

Поэтому большую часть времени Атун тратила на создание собственной репутации и зарабатывание на жизнь, вместо того чтобы сосредоточиться на магии, что расстраивало ее до крайности.

— Эти старые ублюдки и тебя подставили, да? — вздохнул Зартан. Когда-то само Пробуждение было достаточной причиной, чтобы одарить такую, как Атун, своим наследием, но как только Сильвервинг распространила свои знания, все изменилось.

В свое время Совет смеялся над ее упрощенной версией истинной магии, считая это глупым занятием. Однако после появления таких гениальных магов, как Манохар, Пробужденные едва не захлебнулись собственным смехом.

Менее чем за тысячелетие объединенные усилия магического сообщества вывели фальшивых магов на уровень, опасно схожий с уровнем истинных магов, и это был лишь вопрос времени, когда они догонят или, что еще хуже, превзойдут Пробужденных.

Теперь люди вроде Раагу не могли довольствоваться блестящими наследниками, они искали гениев. Каждый хотел иметь собственного Манохара. Его умение колдовать конструкты из твердого света — то, чему без наследия могли научиться только эксперты по магии света с многовековым опытом, — заставило не одного старейшину Совета плакать кровью.

_____

Дорогие читатели!

Как я и обещал, готов машинный перевод всех глав со следующей (758) до начала платного перевода (945). Я в последние дни давал его почитать, отзывы получил хорошие. Несмотря на это, все еще прошу учитывать, что он машинный, поэтому не ждите такого же качества, как тут. Кроме того, я пришел к выводу, что буду давать ссылку на это дело лично. Прошу обращаться в телеграмм: https://t.me/libationer

Я хотел выложить эту главу еще где-то дней шесть назад, так что спасибо либу, что он в аккаунт меня на ноутбуке продолжает не пускать нормально. Я потом и с телефона зайти не мог, но потом эта проблема волшебным образом исчезла. Без понятия, что происходит, если честно.

На либ в последнее время вышло совсем мало глав. Я постараюсь работать больше после середины сентября, но не обещаю. Когда работа бесплатная, в списке приоритетов она далеко не вверху, к сожалению.

Встреча I

— Да, это все специально. Держат нас вне академий, чтобы у нас не было правдоподобного объяснения нашим способностям, и мы полностью зависели от наших прошлых учителей. Мне никогда не приходилось учиться готовить или даже покупать продукты, не говоря уже о том, чтобы найти себе работу. Я не могу упустить такую возможность. Если я стану наследницей Раагу, то легко стану старейшиной, и мне больше никогда не придется утруждать себя деньгами, — Атун фыркнула.

У каждого мага мог быть лишь один наследник, потому что наследства оказались похожи на королевства — их нельзя было разделить, не вызвав войны. Первая попытка Совета увеличить число Пробужденных, чтобы не отставать от развития фальшивой магии, привела к катастрофическим результатам.

Безумцы, дегенераты или, что еще хуже, глупые идеалисты, желающие спасти Могар от самого себя, проникали в их ряды, заставляя Совет проводить очищение от гнилых яблок, прежде чем они успевали посеять свои семена и распространиться как болезнь.

Рождение более чем одного наследника также оказалось практически невозможным. Каждый маг жил верой в то, что он лучший, а делиться было не в их правилах. Обычно наличие более одного наследника приводило к тому, что они устраивали заговоры друг против друга или пытались убедить своего мастера избавиться от конкурента.

Поскольку увеличить их число оказалось слишком сложно, Совет людей решил повысить качество кандидатов в наследники. Если такие люди, как Балкор, смогли добиться многого в одиночку, то неизвестно, каких высот они могли бы достичь, если бы тысячелетнее наследие поддерживало их исследования.

— А ты не боишься, что этот Верхен может украсть твою славу? Если он действительно Пробужденный, то у него такие же силы, но, в отличие от нас, он уже сделал себе имя, — сказал Зартан.

— Вряд ли, — Атун усмехнулась этой мысли. — Большинство его так называемых подвигов можно легко объяснить основами истинной магии, замаскированной под талант. Единственное, чем он примечателен, — это кузнечное дело, а Раагу не мастер кузнечного дела.

— А еще количество его тел, — Зартан указал на все имена, перечисленные как подтвержденные жертвы рук Лита.

— Вот почему я так расстроена. Даже если бы Раагу разрешила мне применить грубую силу, это не вариант. Первые двенадцать лет своей жизни я провела как обычный человек, а остальные — в безопасной обстановке, тогда как этот парень вырос на поле боя. Как, черт возьми, мне заставить параноидального психопата-убийцу следовать за мной без вопросов? — в расстройстве она хлопнула кулаками по столу, расколов его. Мысль о том, что придется тратить деньги на замену мебели, превращала ее стресс в ярость.

— Медовая ловушка? — со смехом предположил Зартан. — Если насилие и дипломатия не в ходу, то у тебя нет особого выбора, — его шутка заслужила в качестве ответа мощный удар по лицу.

— Это совсем не смешно! Здесь на кону стоит мое будущее, так что либо ты становишься серьезным, либо убираешься отсюда, — все Пробужденные получали физическую подготовку и уроки боя, но очень немногие из них действительно имели возможность применить их на практике.

После двух лет самостоятельных приключений Атун считала, что приобрела неплохой боевой опыт, но недостаточный для того, чтобы с головой уйти в бой с Пробужденным рейнджером, по крайней мере, если играть честно.

Она снова сверилась со своими контактами. Как только Лит возьмет Варп-врата, ей сообщат об этом. Оставалось найти способ сделать так, чтобы их встреча не закончилась трупом кого-либо из них.

***

Жизнь в поместье Эрнасов имела много плюсов, например, их личные Варп-врата. После хорошего бритья Литу требовалось всего несколько шагов, чтобы добраться до любого пункта назначения. Броня скинуокера избавляла его от необходимости переодеваться, а одеколон он ненавидел.

Из-за его усиленных чувств большинство запахов были слишком интенсивными.

[Не могу поверить, что мне пришлось выковать бритву], — подумал Лит.

[Ну, не то чтобы у тебя был другой выбор. Обычные лезвия теряют остроту уже после одного использования. Либо это, либо начать использовать обычный огонь, — сказала Солус. — Быть слишком непроницаемым не всегда хорошо. Даже для стрижки волос теперь нужен маг или зачарованный клинок].

Лит прошел через Врата, ступив прямо внутрь штаб-квартиры армии Дериоса. В отличие от рейнджеров, констебли не действовали в определенной зоне, они отправлялись туда, где требовались их услуги.

Пока его личность проверяли, Лит пожалел, что у него нет ни одного подарка для Камилы. Это было их первое свидание за месяц с лишним, и все равно он был с пустыми руками. После потраченного на отдых и прорыв времени лучшее, что он мог сделать, — это украсть цветы из сада Эрнасов, но это было низко даже по его меркам.

«Лучше дать ей ничего, чем случайную ерунду. Ками знает, через что мне пришлось пройти, и я всегда смогу компенсировать это на нашу годовщину», — подумал Лит.

[Не забывай обо мне. Я не хочу играть роль третьего колеса].

[Не волнуйся. Как только я узнаю, что она запланировала на вечер, ты будешь свободна. Недалеко от Дериоса есть гейзер маны. Я Варпну тебя туда, прежде чем покинуть город], — ответил Лит.

Одной из обязанностей Камилы как полевого помощника Джирни была проверка всех показаний и алиби, собранных в ходе их расследования. Это была работа настолько же важная, насколько и скучная. Она требовала довольно много времени, в течение которого Джирни обычно разбирала свои папки с делами.

Времени было не так много, прежде чем след остывал, и им приходилось вести несколько дел одновременно, даже в разных городах королевства.

Камилу оставили в покое, потому что Джирни знала: когда коллега-констебль требует твоего присутствия при допросе твоих дочерей, ты не можешь легкомысленно отказаться от приглашения.

Лит понятия не имел, почему он всегда встречался именно с констеблем Грифон, но был уверен, что это не совпадение.

[Я думаю, что королевская семья следит за мной из-за всех этих «странных исчезновений», которые происходят вокруг меня с тех пор, как я взял фиолетовый кристалл, когда еще учился в лагере. Думаю, они беспокоились, что я мог взять какой-то сувенир из Кулы, поэтому использовали мои отношения с Эрнасами, чтобы попытаться запугать меня. По словам Йондры, если бы я хоть раз спросил кого-нибудь о мече или буклете, которые мы нашли в Куле, королевство конфисковало бы их у нас. Сомневаюсь, что с мечом оди или кольцом гриба было бы иначе. Тайрис подтвердила нам, что королевская семья герметично относится к рунам, не говоря уже об адаманте. Если нам удастся очистить и использовать его повторно, нам понадобится чертовски хорошая легенда для прикрытия], — подумал Лит.

[Согласна, но зачем посылать именно ее? — спросила Солус. — Разве Джирни не была бы лучшим выбором? Она наш друг, и таким образом они могли бы проверить лояльность вас обоих одновременно].

[Классическая техника пряника и кнута. Кнут — это могущественный маг, который к тому же является констеблем и членом королевской семьи. Это лучшая комбинация, чтобы оказать на меня давление и попытаться заставить меня подчиниться. К тому же она — та еще морковка, но если они думают, что я поведусь на смазливое личико, то они жестоко ошибаются].

На самом деле Лит не мог быть дальше от истины. Их первая встреча произошла из-за серебряного столба, который появился, когда он убил Трейуса. Как только на территории Тайрис развернулись такие события, ей не терпелось проверить, что это за аномалия.

_____

Если что, перевод еще жив! Просто каждый раз, когда у переводчика появляется время работать, он предпочитает платные главы, а этот неоткрывающийся либ остается на потом...

Напоминаю, что у меня есть машинный перевод следующих двух сотен глав. За последний месяц его у меня попросили несколько десятков человек, никто не жаловался, некоторые потом пошли платные главы брать, так что не бойтесь пробовать, ха-ха-ха. Обращайтесь в телеграмм: https://t.me/libationer

Встреча II

Второй случай произошел, когда группа неких Пробужденных решила практиковать запретную магию, вызвав гнев Тайрис. Что касается последствий Кулы, то Солус ее интересовала больше, чем Лит.

Обычно, кроме Хранителей, никому не разрешалось иметь аудиенцию с Могаром.

— Ты закончила работать или тебе нужно еще немного времени? — спросил Лит, увидев, что Камила все еще держит перед собой пару открытых папок.

— Я закончила. Почему ты так поздно? — это не было претензией, скорее искренним любопытством. Лит был дотошным во многих вещах, и пунктуальность была в их числе.

— Расскажу, когда мы будем выходить.

— Дай мне пару минут, — сказала Камила, направляясь к ближайшему туалету. Ей не нужно было освежать макияж для того места, куда они направлялись, она просто не хотела выставлять напоказ свою броню скинуокера перед коллегами.

Достичь должности полевого помощника, несмотря на свое происхождение, уже было поводом для зависти, а то, что ее наставником стал архонт, хотя она ничем не выделялась, только усугубляло ситуацию.

Меньше всего Камила нуждалась в том, чтобы добавить еще больше слухов к тем, что уже гуляли за ее спиной.

Она вошла в одну из кабинок и позволила униформе превратиться в гражданскую одежду. Иметь при себе небольшой гардероб самоочищающейся красивой одежды было еще одной роскошью, без которой она уже не представляла жизни.

— Куда идем сегодняшним вечером? — спросил Лит после ее возвращения. На Камиле теперь была белая шелковая блузка с высокой горловиной и многослойными оборками, черные брюки и туфли на каблуке, достаточном для того, чтобы можно было поцеловать его без особых усилий.

— Я подумывала о семейном ужине. Ты только вернулся, и я не хочу забирать всего тебя себе, — она ответила, взяв его за руку и ведя обратно к Варп-вратам.

Лит вздохнул: он так и предполагал, как только увидел ее выходящей из ванной. Это была менее сексуальная одежда из ее гардероба, больше подходящая для делового ужина, чем для свидания.

— Ого, я думала, ты будешь рад провести немного времени со своей семьей после столь долгого перерыва, — Камила была немного раздражена его реакцией, но, по крайней мере, он не притворялся, что в восторге от этого.

— Не пойми меня неправильно. Я люблю их, но семейный ужин — это не совсем то, чего я ждал. К тому же мы провели некоторое время вместе в день моего возвращения.

— Увидеть, как ты ешь и спишь, — это не проводить время вместе! Кроме того, есть кое-кто, с кем, я думаю, тебе стоит познакомиться, — от этих слов Камилы настроение у Лита стало совсем плохим. Его вечер и так выглядел неудачным, а встреча с незнакомцами и вовсе не улучшала его.

— А ты не хочешь привести их и на нашу годовщину? Потому что для такого количества людей мне придется заказывать столик заранее, — он усмехнулся.

Его слова заставили Камилу резко остановиться.

— Ты не забыл? — она была искренне шокирована. После всего, что Лит пережил за последние несколько недель, она была уверена, что это вылетело у него из головы.

— Конечно. Шутки в сторону, ты хочешь пойти куда-то конкретно? Потому что... — долгий, сладкий поцелуй прервал его, прежде чем он успел начать разглагольствовать о том, как мало времени осталось.

— Меня устроит что угодно, — она ответила ему ослепительной улыбкой, которая почти заставила Лита почувствовать себя виноватым за свое нынешнее ворчливое настроение. Почти.

Через несколько Варп-ступеней они приблизились к месту назначения, где его ждал сюрприз. Кто-то стоял прямо за границами массивов, защищающих дом Лита.

Это была женщина лет двадцати пяти, ростом около 175 сантиметров с вороно-черными волосами, доходившими до поясницы. На ней был удобный комплект искателя приключений из закаленной кожи, состоящий из куртки, рубашки, штанов и сапог.

Одежда была достаточно свободной, чтобы не сковывать ее движений, но мало что могла сделать, чтобы скрыть ее мягкие изгибы. В ее облике было что-то нервное, и Лит невольно задумался.

Место, которое она выбрала, было слишком необычным, чтобы быть совпадением. Либо она использовала заклинание обнаружения массива, либо могла их видеть. Кроме того, она смотрела на них с самого момента их появления, словно видела, как открываются Варп-ступени.

«Может, Зартан и идиот, но в одном он был прав, — подумала Атун, ожидая прибытия Лита. Как только ее собеседники сообщили ей о том, что он ушел во Врата, она поняла, что его возвращение домой — лишь вопрос времени. — Я не могу отказаться от дипломатического подхода, даже не попытавшись. В основном потому, что у меня нет другого выхода», — Атун бросила долгий взгляд на пару с Жизненным обзором, прежде чем они успели заметить ее.

Честно говоря, они оба ее не впечатлили. Единственное, что поражало в Лите, — это его энергичность, тогда как его ядро маны казалось слабым. Маскировочные кольца, которые он носил, скрывали Солус и его магические способности, но не его жизненную силу.

Лит был Пробужденным с самого рождения, поэтому его тело было настолько сильным, насколько это вообще возможно.

Физическая мощь Лита была такой, что Пробужденный такого же телосложения и уровня ядра мог сравниться с ним, но не превзойти. Это делало его намного сильнее Атун, которая была ниже, легче и с меньшим количеством прорывов в жизни.

«Ради всего святого, как кто-то, кто намного моложе меня, уже может быть настолько сильным? — подумала она. — Что еще хуже, для Пробужденного он, похоже, не очень-то разбирается в женщинах».

Благодаря утончению тела все Пробужденные были красивы по человеческим стандартам, что делало их очень разборчивыми в выборе партнеров. Атун прожила большую часть своей жизни с Раагу, поэтому большинство людей она считала уродливыми.

По стандартам Пробужденных Тиста считалась бы красивой женщиной, Лит — средним парнем, Камила — в лучшем случае нормальной, а Атун — симпатичной.

— Это та, кого ты хотела мне представить? — спросил Лит, одновременно сплетая несколько заклинаний на всякий случай.

— Конечно же нет! — ответила Камила самую малость слишком быстро.

«Как будто я буду знакомить такую красотку со своим парнем, — подумала она. — Что не так с Люцией? Как здесь может жить столько красивых людей?»

Она не знала, что Лит улучшал свою семью все эти годы, доводя их до стандартов Пробужденных.

[Я не знаю, кто эта женщина, но все ее снаряжение зачаровано, и, скорее всего, она Пробужденная. Я вижу, как ее синее ядро посылает потоки маны по всему телу, в то время как у фальшивых магов ядра статичны], — подумала Солус, выходя из тупика.

— Ками, держись позади меня и не двигайся, несмотря ни на что! — Лит встал перед ней, из его тела вырвалась синяя аура, покрывшая десять метров вокруг него, а из его спины вырвались два комплекта чего-то похожего на мембранные крылья.

Лит только что использовал заклинания Полной защиты и Зова смерти. Первое позволяло Литу ощущать все и всех в своих границах, что делало невозможным застать его врасплох. Также оно позволяло ему защищаться даже от атак, исходящих из его слепых зон.

Обычно чувств Солус хватало, но поскольку он был с Камилой и понятия не имел, замаскированы ли поблизости еще люди, он не мог позволить себе рисковать.

_____

Когда-нибудь у меня появится мотивация работать на либе...

Требования I

Вместо этого, Лит использовал одно из своих личных заклинаний — «Зов смерти». Оно создало четыре плотные конструкции из магии тьмы, которые он мог контролировать, словно это были его собственные конечности.

Когда-то они выглядели как щупальца, но после битвы с Труд Грифон Лит научился изменять их форму по своему желанию. Он решил сделать их похожими на крылья, чтобы использовать их как прикрытие на случай, если ему придется изменить свою форму, и чтобы не выдать их истинного предназначения противнику.

— Прошу, успокойся , я здесь не для того, чтобы ссориться, — произнесла Атун, сглотнув комок в горле. — Меня зовут Атун Соранот, и я здесь от имени Совета. Нам нужно поговорить.

Она тоже решила быть настороже, распространяя вокруг себя голубую ауру, которая была всего лишь маскировкой, и готовя свои лучшие заклинания на случай, если ей нужно будет выиграть немного времени для побега.

«Лит уже сталкивался с Пробужденными, он больше не может быть таким наивным. Упоминание о Совете должно его успокоить. Я не могу позволить себе ссору. Не столько из-за приказа Раагу, сколько потому, что, если в дело вмешается корпус королевы — мне конец», – думала она, надеясь, что Лит не был таким сумасшедшим, как описывалось в его личном деле.

Легким движением запястья Лит применил Блинк и отправил Камилу в свой дом, позволяя ему говорить или драться так, как он считал нужным.

— Мне нечего сказать Совету. В последний раз, когда я имел дело с одним из вас, меня чуть не убили! — Лит имел в виду лича Инксиалота, который заставил его принять участие в ритуальной смертельной схватке с вампиром, но Атун никак не могла об этом знать.

— Уверяю тебя, что Совет не был осведомлен о деяниях, совершённых Пробуждённым негодяем, с которым ты столкнулся в Зантии. Запрещённая магия является преступлением, и её хозяева уже понесли наказание в соответствии с законом Совета, так что вопрос можно считать решённым, — ответила Атун.

«Эти шестеро безумцев тоже были членами Совета?» — подумал Лит, добавив Зантию к своим претензиям к сообществу Пробуждённых. Он задался вопросом, был ли Трейус частью этого змеиного гнезда.

— Я успокоил свою бледную задницу, — сказал Лит. — Каждый раз, когда я встречал Пробуждённого, я вступал в жестокий бой. Сначала был тот идиот из пустыни, который пытался слиться с Чёрной Звездой... — Почти незаметное движение уголка глаза Атун подтвердило его подозрения. — Затем этот сумасшедший лич и, наконец, эти идиоты. У меня и так достаточно проблем с соблюдением законов королевства Грифонов, нет причин тратить своё время на ещё одну кучку некомпетентных имбецилов. Проваливай.

Лит шагнул вперед, и в воздухе возникло несколько сфер маны, которые окружили его противника. Атун была впечатлена, но не испугана. В том, что касалось истинной магии, Лит явно был самоучкой, и ей ещё предстояло показать что-то выдающееся.

— Как ты можешь быть таким слепым? — произнесла Атун, повторяя те же слова, которые Раагу использовала более десяти лет назад, чтобы убедить Атун стать её учеником. — Это твоя первая реальная возможность познакомиться с такими же, как ты. С людьми, которые проживут столько же, сколько и ты, и у которых есть ответы на вопросы, о которых тебе, вероятно, ещё предстоит задуматься. Наше магическое наследие столь же древнее, как и сам Могар, оно больше, чем у Сильвервинг или любого другого мага-человека, которого ты когда-либо встречал. Тебе не надоело скрывать, кто ты такой? Практиковать фальшивую магию людей? Я предлагаю тебе не клетку, а место, где ты будешь чувствовать себя как дома. Место среди людей, которые могут помочь вам проложить свой жизненный путь. Пробуждённые — это тесное сообщество, где правила призваны защищать вас, а не ограничивать. Если ты последуешь за мной, то станешь частью чего-то гораздо большего, чем армия этого маленького королевства. У нас, Пробужденных, нет границ. Мы живём как здесь, так и в империи, и в пустыне. С поддержкой Совета ты сможешь путешествовать, не обращая внимания на политические интриги, и получишь доступ ко многим так называемым государственным секретам.

Лит уже давно знал, что он не единственный Пробужденный. После того как он подружился с магическими зверями и научился у них магии слияния, а также большей части их знаний о магии, он перестал считать себя особенным. Поскольку Атун и её оборудование не выглядели особенно мощными, у него не было причин полагать, что Пробужденные, подобно людям, будут раздавать свои секреты бесплатно. Вернувшись на Землю, он перестал верить в бесплатные обеды и фей-крестных.

[Солус?]

— Мы одни. Члены корпуса королевы либо скрылись, либо находятся достаточно далеко, чтобы не представлять угрозы. Поскольку в прошлом у нас никогда не возникало проблем с их обнаружением, я бы сказала, что их здесь нет, — ответила она. — Ты позволяешь своим предрассудкам мешать тебе видеть общую картину. — продолжала Атун. — Да, среди Пробужденных, как и среди людей, есть преступники, но без Совета немертвые взяли бы тебя в плен. Ты у нас в долгу.

— Кроме того, если ты последуешь за мной, у тебя будет возможность стать признанным членом нашего рода и глубже понять, как на самом деле работает Могар, — добавила она.

— Я тебе ничего не должен. Ты защитила не столько меня, сколько нашу общую тайну, — прорычал Лит, но после разговора с Орионом и Тайрис часть о наследии Пробужденных стала почти интригующей. Почти. — К тому же, почему я должен следовать за тобой? Почему я должен доверять кому-то, кого я никогда раньше не встречал? Ты можешь легко заманить меня в ловушку или, в лучшем случае, окружить кучкой напыщенных придурков, которые думают, что они лучше меня. Спасибо, но нет. Последнее предупреждение — проваливай.

— Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы заслужить твоё доверие? — спросила Атун. Ей казалось, что она разговаривает со стеной, и хуже всего было то, что он был прав.

Если бы Атун могла повернуть время вспять, к тому моменту, когда ей предложили стать ученицей, она бы послала Раагу к чёрту и заставила Совет преследовать её, вместо того чтобы просить их об одолжении, чем она обязана заниматься сейчас.

— Для начала было бы неплохо исчезнуть, а ещё лучше — никогда не возвращаться, — Лит щёлкнул пальцами, и вокруг них появилась гексаграмма Сильвервинг, которая подавляла только заклинания Атун.

«Это невозможно! Никто не способен создать этот массив так быстро. Мне нужно...» — подумала Атун.

Но не успела она закончить фразу, как Лит обхватил её за шею и поднял с земли. Доля секунды удивления — и расстояние между ними было преодолено прежде, чем она успела среагировать.

Атун использовала все заклинания, которые были у нее в запасе, уничтожив шесть точек Гексаграммы света для каждого элемента. Однако Лит оставался невозмутимым. Жизненный обзор показал Атун, что, несмотря на отражение нескольких заклинаний пятого уровня, его мана не пострадала, в то время как её запасы были почти на исходе.

«Что за чудовище этот парень?» — подумала она, пытаясь ослабить его хватку, но это было все равно что сдвинуть гору. Удушающий прием не давал ей использовать Бодрость, и она понимала, что не сможет противостоять ему в физическом поединке, поэтому просто перестала сопротивляться.

— Вот так лучше. Теперь ты готова уходить? У тебя есть выбор: ты можешь передать моё сообщение или стать им. Решай сама, — сказал Лит, получив утвердительный кивок в ответ. — Пока я не раскрываю наше существование, я не нарушаю никаких законов Совета, верно? — уточнил он, и вновь получил подтверждение в виде новых кивков. — В таком случае нам не о чем больше говорить.

Требования II

— Передай этим глупцам, что если они не будут вмешиваться в мои дела, я не стану вмешиваться в их. Если они действительно хотят со мной встретиться, то мы сделаем это на моих условиях, и только после того, как я получу справедливую компенсацию за все проблемы, которые их некомпетентность доставила мне.

Лит отпустил её, так как убийство было бы бессмысленным. Совет мог всегда прислать кого-то другого, а эта женщина была лишь посланницей. Он ясно дал понять свою позицию, и дальнейшие действия только разозлили бы тех, кто стоит за ней.

Кто-то, способный заставить Пробуждённого с синим ядром действовать по своей прихоти, был тем, с кем приходилось считаться. Лучше было говорить мягко и позволить им играть по своим правилам. Пока Лит мог подготовиться заранее, он был уверен, что будет иметь преимущество.

Атун восстановила свои силы, как только вновь обрела способность дышать. Она медленно отступила, используя Жизненный обзор, чтобы убедиться, что Лит не собирает больше маны для какой-то странной игры в кошки-мышки.

Атун покинула массив Сильвервинг и использовала Блинк, чтобы исчезнуть, сгорая от желания сообщить Раагу, что она выполнила свою часть работы и больше не хочет иметь ничего общего с Литом Верхеном.

«Я не верю, что у него нет наставника. Его способности не имеют смысла. Кто-то должен был помогать ему на пути. Или он Пробудился прямо в колыбели», — подумала она.

Это была лишь идиома, используемая в сообществе Пробуждённых для описания невероятного события, но на этот раз она точно отражала правду.

Лит активировал массив Поиска жизни, чтобы убедиться, что никто, даже члены корпуса Королевы, не находился достаточно близко, чтобы стать свидетелем произошедшего.

Провести первую ночь за месяц с семьёй было уже само по себе плохо. Но необходимость убивать тех, кто так преданно защищал его близких, стала бы лишь последним штрихом в этом неприятном событии.

Однако на этот раз удача была на его стороне. Точнее, это была заслуга Атун. Чтобы иметь возможность свободно поговорить с Литом, она организовала небольшую отвлекающую операцию, которая в итоге обернулась против неё.

— Спасибо за помощь, Жнец, — сказал Лит, поворачиваясь к вековому дубу. Как только Камила подтвердила, что Атун не их гость, он использовал магию воздуха, чтобы предупредить своих союзников с помощью магического эквивалента ультразвукового свистка.

— Пожалуйста, мы просто ответили на твой зов, Бич, — ответил Жнец, мантикора и король юга леса Траун, выходя из тени. У него было тело и голова льва, а из большей части его тела торчали шипы, как у дикобраза.

У Жнеца были чёрные пернатые крылья на спине, рога, как у горного козла, на голове, а кончик его хвоста украшали множество шипов. Каждый из них был наполнен энергией и готов к атаке на врага.

— Кто была эта жалкая самка? — спросил мантикора, чей рост был настолько велик, что ему пришлось слегка запрокинуть голову, чтобы встретиться взглядом с Литом.

— Это была проблема. Спаситель с тобой? — спросил Лит, проверяя снаряжение Жнеца.

Кольцо маскировки на хвосте снижало энергетическую сигнатуру мантикоры до уровня крупного животного для всех, кроме Лита, а металлические когти, созданные Литом для своего друга, делали существо ещё более смертоносным.

— Да, и Страж тоже. Без них я бы не смог так быстро установить Гексаграмму, — ответил Жнец.

Два других Императорских зверя — кирин и гармр — присоединились к ним, как только убедились, что поблизости нет опасности.

На каждом из них было снаряжение, похожее на то, что Лит создал для Жнеца перед тем, как отправиться в Кулу.

— Почему ты не позволил нам просто сделать её нашим ужином? — спросил Страж.

Когда-то она была ру, которая заняла место Защитника в качестве вожака стаи и короля.

— Потому что с неизвестным врагом нужно быть осторожным. Кольца маскировки в сочетании с вашими способностями к скрытности делают вас невидимыми даже для Пробуждённых. Она думала, что я какой-то монстр, но если бы она узнала о вас, в следующий раз она могла бы организовать атаки на ваши стаи, чтобы отвлечь вас и помешать помочь мне, — ответил Лит.

— Как обстоят дела в лесу?

— Странно, — ответил Спаситель. — За последние месяцы несколько человек, приходивших к твоему дому, прошли через наш лес, чтобы избежать человеческой охраны.

Члены корпуса Королевы были почти невидимы, но поскольку все знали, что они защищают дом Лита, единственным способом провести неожиданную атаку, не будучи замеченным издалека, было использовать укрытие деревьев.

— Маги? — спросил Лит, его обязанности Рейнджера вызывали раздражение у многих людей, так что это было ожидаемо.

— Некоторые, в основном солдаты разного рода, — ответил Жнец, развеяв единственную настоящую тревогу Лита.

— Отлично. Теперь, если всё пойдёт так, как я предполагаю, Атун вернётся, и в следующий раз она будет не одна. Вы тренировались с массивами и своим снаряжением по моим указаниям?

Императорские звери кивнули.

— Отлично. Теперь, когда вы знаете её запах, я хочу, чтобы вы были начеку на случай её возвращения. Не атакуйте, если только она не попытается причинить вред кому-то из моей стаи. Кстати, мне нужно, чтобы вы добавили ещё одного человека в список тех, кого вы должны защищать.

Лит бережно извлёк прядь волос Камилы из своего карманного измерения, позволяя своим союзникам насладиться её ароматом. Он хранил её как талисман на удачу, ведь в случае, если с ней что-то случится, любой из его друзей-зверей мог бы помочь ему выследить её с помощью своего острого обоняния.

— Та самка, что была с тобой ранее? — спросил Жнец, обнюхивая одежду Лита, наполненную запахом Камилы. — Мы всегда считали её частью твоей стаи, поэтому также заботились о её маленьком стаде слабаков.

— Что? — удивился Лит, прежде чем осознал, что Зинья и её дети теперь стали его соседями. Эта мысль всё ещё не укладывалась у него в голове, вызывая одновременно чувство гордости и тревоги.

— Самка…

— Камила, — поправил Лит, раздражённый тем, что его друзья всё ещё используют термин «самка» по отношению к ней.

— Камила всегда пахла тобой и часто приходила к твоей стае вместе со своей. Мы предположили, что вы в дружеских отношениях, и распространили нашу защиту на них.

— Спасибо. Мне не нужно больше отвлекаться, у меня и так слишком много дел.

— Не стоит благодарности, — фыркнул Спаситель. — Мы друзья, и вы сделали нам много подарков. Естественно, что мы возвращаем вам добро, которое вы сделали для наших племён.

Снаряжение, которое они предоставили, было крайне необходимо для Императорских зверей, чтобы они могли выполнять свою работу. Без надлежащего обучения или инструментов короли леса Траун могли бы легко потерпеть поражение от хорошо подготовленного противника, а Лит всегда представлял себе наихудшие сценарии.

Лит хотел бы ещё раз поблагодарить их и объяснить хотя бы некоторые из своих запасных планов, но, согласно Солус, если он задержится ещё, Камила, его мать или обе могут поднять тревогу.

Он назначил им встречу перед тем, как попытаться войти в свой собственный дом. Или, по крайней мере, попытаться, поскольку дверь была заблокирована изнутри. Даже его попытка использовать Варп была заблокирована массивом, окружающим дом.

Очевидно, его параноидальные наклонности передались и его семье, и они решили не рисковать.

Встреча 2 I

— Откройте. Это я, — произнёс Лит, в его голосе звучали одновременно гордость и раздражение.

— Если это действительно ты, то сколько будет стоить один доспех Скинуокера? — раздался голос Тисты из-за двери.

— Я не собираюсь их продавать. Хочу оставить всё как есть, — ответил Лит, пытаясь скрыть своё удивление.

«Тиста вернулась домой раньше меня, но её здесь быть не должно. Она должна была ждать Солус в лесу вместе с Никой. Что здесь происходит?» — подумал он.

Дверь открылась, открывая вид на коридор, в котором находилась комната, заполненная людьми, вооружёнными до зубов алхимическими инструментами. Эти инструменты были предоставлены либо Королевством, либо самим Литом. Камила держала наготове армейский амулет, а Рааз сжимал кнопку паники, которую корпус Королевы дал им много лет назад.

— Расслабьтесь, всё в порядке, — произнёс Лит. — Это был просто вербовщик из гильдии напыщенных идиотов. Она ушла, я её прогнал и сказал, чтобы она пошла на...

Он хотел было выразить своё недовольство, но тут же вспомнил о детях и заметил, что их нигде нет, как и Элины.

— Где мама? — спросил Лит.

— В подвале с детьми на случай непредвиденных обстоятельств, — ответил Рааз.

Он открыл люк, скрытый под ковром на кухне, и выпустил Элину, Арана, Лерию, Зинью и пару незнакомых детей. Это были мальчик и девочка, примерно восьми и десяти лет.

Дети Зиньи были напуганы, а вот дети Верхенов были слишком малы, чтобы осознавать опасность, ведь они никогда раньше не сталкивались с трудностями. Они смеялись и выглядели расслабленными, как будто только что закончили играть в прятки.

— Что-то не так? — спросила Камила. После того как запрос на спасение был отменён, а амулет отключён, она заметила, что Лит застыл на месте.

«Всё не так!» — подумал он.

— Нет, — произнёс он вслух. — Я просто удивлён. Я не ожидал увидеть здесь Зинью. Почему ты мне не сказала? — спросил он, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться.

— Потому что я хотела тебя удивить, — хихикнула она. — В своё оправдание могу сказать, что я говорила тебе, что хочу познакомить тебя с кем-то. Лит, это Фрей и Филия, мои племянник и племянница. Дети, это Лит, друг вашей тёти.

— Привет, дядя Лит, — сказал Фрей с очень серьёзным лицом, протягивая свою маленькую руку. Это слегка напугало Лита, ведь Камила уже говорила ему, что это семейный ужин, а значит, присутствие двух семей за одним столом могло означать только одно.

— Мама и тётя много говорят о тебе, — продолжил Фрей. Его речь была слишком формальной и напряжённой, чтобы не быть заранее отрепетированной.

— Приятно познакомиться, Фрей, — сказал Лит, замечая, что атмосфера в комнате была такой же серьёзной, как он и опасался. Его сёстры едва сдерживали смех, вероятно, находя слово «дядя» забавным.

После рукопожатия пришла очередь Филии. Она неуклюже присела в реверансе и произнесла:

— Привет, дядя Лит. Могу я попросить тебя сделать нам игрушки прямо сейчас, или мне нужно подождать, пока ты не женишься на тёте, как говорит мама?

Камила и Зинья покраснели, как спелые помидоры, а его сёстры издали звук, похожий на то, как воздух выходит из шарика. Битва со смехом была на грани поражения.

— Игрушки! — Лерия пришла ему на помощь, потянув за ногу. — Перед отъездом ты обещал нам подарки, где они?

— Лерия, нехорошо просить меня о подарках после такой долгой разлуки. Кроме того, я только что выздоровел, поэтому у меня не было времени…

[Ты на самом деле их сделал. Вернее, я сделала. Проверь наше карманное измерение], — прервала его Солус.

[Ты знала об этом?] — спросил Лит, замечая огромный ассортимент выкованных игрушек там, где должно было быть пустое пространство.

[Нет, мне это нравится не больше, чем тебе. Я просто использовала время, пока ты спал после прорыва, чтобы подготовить несколько вещей, о которых просила Селия. И я решила немного научить Тисту и Нику кузнечному делу].

Осматривая игрушки, Лит мог легко понять, кто что сделал. Навыки Солус были на уровне его собственных, но её слабое магическое ядро ограничивало её. Она явно использовала таланты Тисты для предметов, которые требовали слишком много маны, а Ники — только для самых простых изделий.

[Чему ты их учишь, собственно?]

[Только основам. Я не собираюсь делиться с ними нашими исследованиями, не спросив твоего мнения, но я думаю, что кузнечное дело — это обязательный навык].

На самом деле, Лит не возражал бы, если бы Солус поделилась всем с Тистой. Он доверял своей сестре. Но с Никой он всё ещё сомневался. Обучение бессмертного существа могло легко обернуться против него, но у него не было времени обсуждать это.

Если бы он задержался в их ментальной связи ещё немного, это выглядело бы так, будто он задумался.

— …много подготовить. В таком случае, что ты должна сказать, юная леди? — произнёс Лит спустя долю секунды после паузы.

— Прости, дядя Лит, — опустила взгляд Лерия, смущённо теребя своё платье. Она не была избалованной или грубой, просто, как и все дети её возраста, жаждала новых блестящих игрушек. — Добро пожаловать домой.

Лит погладил Лерию по голове, чтобы показать, что он не сердится, и проверил её с помощью Бодрости.

[Чёрт возьми, ей всего пять лет, а у неё уже оранжевое ядро маны? Мне пришлось много работать, чтобы достичь хотя бы этого], — подумал Лит.

[Заткнись, мистер Синее Ядро , — надулась Солус. Застряв на зелёном уровне, она считала, что если кто и имеет право жаловаться, так это она. — По крайней мере, похоже, что твоя кровь действительно может стать магической].

— Добро пожаловать домой, Лит, — произнес Аран, дергая его за ногу и прося взять его на руки. Младший брат Лита был немного младше Лерии, но у него также было оранжевое ядро. Теория Солус, похоже, подтвердилась.

— Ты в порядке? Мама сказала, что на этот раз враг был очень сильным. Но он ведь не сильнее тебя, правда?

— Никто не может быть сильнее твоего брата, — ответил Лит, раздавая по паре игрушек каждому из четырех детей. К счастью, чтобы избежать ревности, Солус подготовила одинаковые игрушки как для родственников Лита, так и для детей Селии, так что все получили одинаковые подарки.

Фрей и Филия были старше Лерии, но они никогда не получали зачарованных игрушек, поэтому были еще более поражены, чем она.

— Приятно снова видеть тебя, Лит, — произнесла Зинья, когда дети побежали к камину, чтобы рассмотреть свои новые сокровища. Она выглядела намного лучше, чем в последний раз, когда он ее видел. Она набрала вес, и ее лицо приобрело здоровый розовый оттенок.

Лишь тени, всё ещё таившиеся в её глазах, выдавали прошлые страдания. Её привычка трогать мебель, чтобы убедиться, что она не наткнётся на неё, свидетельствовала о том, что у неё всё ещё были проблемы с восприятием глубины.

— Рад видеть и тебя. Ты выглядишь прекрасно, — сказал он, обнимая её. После небольшой беседы о её новой жизни в Люции Лит отправился поговорить с Тистой.

— Почему ты не предупредила меня заранее? — спросил он, глядя на неё, но в ответ лишь услышал её смех. Для неё он был не страшнее плюшевого мишки.

Встреча 2 II

— И пропустить твоё шокированное выражение лица? Ни за что! Кроме того, чего ты ожидал? Ты и Камила вместе уже почти год, живёте под одной крышей, а после того, как ты помог Зинье, ты отправил её сюда на восстановление, — пожала плечами Тиста.

— Если бы это не было твоим намерением, то ты бы точно подал родителям какие-нибудь сигналы.

— Я… — Лит уже собирался возразить, но вдруг начал смотреть на ситуацию с их точки зрения, а не со своей. С тех пор как он стал взрослым, он вёл себя в отношениях так же, как вёл бы себя на Земле, но Могар — это не Земля.

«Он достаточно близок к правде», — подумала Солус и сказала Литу: — [Я имею в виду, что жить вместе, знакомиться с семьями друг друга и помогать Зинье так, как это сделал ты, — вероятно, важные шаги даже на Земле. Единственная разница в том, что там никто не ожидал бы, что ты женишься до двадцати].

— Чёрт, ты права. Похоже, Камиле и мне нужно будет поговорить об этом, пока не стало слишком поздно, — сказал Лит.

Ужин был великолепным, и вечер прошёл замечательно. И взрослые, и дети наслаждались временем, проведённым вместе. Почти все.

Лит же большую часть времени чувствовал себя неуютно. Даже после возвращения в особняк Эрнасов, когда у него наконец-то появилось время побыть с Камилой, мысль о том, что это может быть их последняя ночь вместе, почти лишила его радости от этого момента.

Почти.

***

Город Окра, Королевство Грифонов

Несмотря на поздний час, Раагу всё ещё работала в своей лаборатории Стража, изменяя и переставляя руны в своём последнем проекте. Она стремилась найти симметрию, которая обеспечила бы максимальную эффективность маны.

В отличие от фальшивых магов, которые могли лишь изменять структуру своих заклинаний, Пробуждённые обладали способностью изменять сами свойства магических массивов. Они могли сокращать время произнесения заклинания, усиливать его эффект, расширять или уменьшать область воздействия.

Всё дело было в правильном расположении энергетических узлов и слов силы. Истинная магия была похожа на превращение простых нитей в ткань. Количество и расположение магических стежков могли создать как простое одеяло, так и сложный гобелен.

Именно поэтому в сообществе Пробуждённых истинных магов также называли ткачами заклинаний.

Старые и могущественные маги, такие как Раагу, были способны удерживать незавершённые заклинания и изменять их структуру по своему желанию. Это позволяло ей создавать массивы огромной силы с лёгкостью, о которой фальшивые маги могли только мечтать. Пока что.

Неизвестный для всех, Юриал использовал тот же метод, чтобы улучшить Гексаграмму Сильвервинг.

Концентрация Раагу была настолько велика, что даже когда Атун ворвалась в её лабораторию, старая Пробуждённая не только смогла удержать свой прототип заклинания активным, но и продолжила экспериментировать с ним, разговаривая со своей бывшей ученицей.

— Ты жива. Это хорошо, — кивнула Раагу с одобрением, меняя положение двух рун, чтобы улучшить поток маны в импровизированном массиве.

— Это одобрение или просто удивление? — прошипела Атун.

— Одобрение. Я знала, что ты провалишь свою миссию, как только отправишься в путь.

— Ты подставила меня? Ты пыталась меня убить? — Атун глубоко дышала, чтобы успокоиться. Она понимала, что не может соперничать со своей старой наставницей, особенно в доме Раагу.

И всё же мысль о том, чтобы сломать эту тонкую шею, была соблазнительной в её разгневанном состоянии.

— Глупая девочка, нет. Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это сама, — произнесла Раагу спокойным тоном, словно обсуждая погоду. В её голосе не было ни высокомерия, ни гнева, что делало её слова ещё более пугающими.

По своему опыту Атун знала, что самые опасные люди не те, кто кричит или размахивает оружием. Это лишь истерики взрослых, которые не могут контролировать свои эмоции. Настоящие угрозы исходят от тех, кто говорит тихо и с холодным безразличием в глазах, как это было у Раагу.

— То, что я поручила тебе, как и всё остальное с тех пор, как я взяла тебя в свой дом, было испытанием. Испытанием, которое ты провалила, но не полностью. Это значит, что надежда ещё есть, — объяснила Раагу.

— Это было невозможно! Я даже советовалась с некоторыми друзьями, и все они согласились, что шансов на успех нет. Или ты ожидала, что я соблазню этого выскочку? — отвращение Атун было сравнимо только с отвращением её наставницы.

— Если бы ты сделала это, то потеряла бы больше, чем моё уважение. Я бы исключила тебя из Совета. Я воспитывала тебя как блестящую и могущественную женщину, а не как распутницу. Что касается твоих друзей, то я всегда считала их недалёкими. Что касается миссии, то я бы никогда не поручила тебе невыполнимое задание. Ты ознакомилась с его досье?

Атун кивнула.

— Тогда ты должна была узнать, что Калла, этот упырь, просила наше посредничество во время переговоров с двором Зари.

— Ты имеешь в виду, что… — Атун была готова ударить себя за то, что не подумала об этом раньше.

— Да. Поскольку я попросила тебя действовать от имени Совета, ты могла бы обратиться за помощью к Калле и попросить её поручиться за тебя. Этот Верхен — опасный человек с проблемами доверия и склонностью к насилию. Попытка заговорить с ним была бы всё равно что войти в логово льва, не защитившись.

— Почему ты меня не остановила? Почему ты не рассказала мне всё это раньше?

— Это было ещё одно испытание. Для вас обоих. Если бы вы столкнулись, и ты победила его, это означало бы, что он не стоит моего внимания. Если бы ты умерла, это доказало бы, что он безумен, а ты — неудачница, — Раагу кивнула, когда ещё одна руна заняла своё место в массиве, приближая его завершение.

— Теперь расскажи мне, что произошло.

Атун честно рассказала обо всём, что произошло, и это произвело впечатление на её наставницу.

— Итак, он использовал устройства маскировки, которые не позволяли тебе определить его физическую и магическую силу, верно? — спросила Раагу.

— Да, но когда мы оба использовали всю свою силу, я заметила, что мана, исходящая из его глаз, была синей. Скорее всего, у него синее ядро. Кроме того, его физическая сила вызывает недоумение. Когда он сжал мою шею, я почувствовала себя в тисках. Даже используя обе руки, я не могла освободиться.

— Он мужчина. Если у вас одинаковые ядра, он, естественно, будет сильнее, — Раагу наклонила голову, услышав такую наивную ремарку.

— Нет, я часто тренируюсь с Зарраном, и хотя он больше Верхена, он не настолько силён. Я ощущала такое давление только во время сражений с императорскими зверями или с тобой.

— Интересно, — отметила Раагу.

— Интересно лишь то, как я выжила! Он активировал массив Сильвервинг менее чем за тридцать секунд!

— Это невозможно, — покачала головой Раагу. — Он целитель и мастер кузнечного дела. Для такого уровня мастерства потребовался бы уровень, сравнимый с моим.

Она взмахнула рукой, и комнату окутал золотой массив.

— Это ещё не всё! Он нейтрализовал десять моих лучших заклинаний, даже не моргнув. Маскировка или нет, уровень его маны оставался неизменным.

— Ну, это всё объясняет, глупое дитя. Чем необычнее событие, тем проще найти ему объяснение. Лит Верхен — явно хитрый ублюдок, у которого, вероятно, есть запасной план даже на случай, если кто-то подделает его туалетную бумагу, — рассмеялась Раагу.

— Что ты имеешь в виду?

— Глупая девочка, ему помогали. Это объясняет всё: слишком быструю активацию массива, лёгкое отражение твоих заклинаний и твою неспособность противостоять ему.

Неогранённый Алмаз I

— Я разведала местность при помощи Жизненного Обзора и… — начала Атунг.

— Разве не ты говорила мне, что он скрыл себя? Должно быть, он сделал то же самое и для своих союзников, — оборвала её Раагу.

— Я выбрала время совершенно спонтанно, как они могли…

— Паранойя и подготовка. Вероятно, условный сигнал, который ты пропустила. В конце концов, ты была на его территории, а там маг сильнее всего.

— Да кто, чёрт возьми, станет плясать под его дудку? Он слишком молод, чтобы иметь учеников…

— Однако достаточно взрослый, чтобы иметь друзей. Призрак Калла и Защитник Сколл — двое из его известных союзников. Если Скарлетт Пробудила больше зверей в лесу Траун, их может быть ещё больше.

— У вас есть ещё испытания для меня, наставница? — Атунг внезапно почувствовала себя наивной и глупой. Все части головоломки всегда были у неё перед глазами, но она не смогла их сложить, тогда как Раагу это казалось таким же простым, как дважды два — четыре.

— Для тебя? Нет. Но думаю, наблюдение за чужим испытанием могло бы поспособствовать твоему росту как мага, — Раагу активировала свой амулет связи Совета, нажав на руну Пробуждённого человека, ответственного за Дериос.

Раагу передала ему ту же информацию, что получила Атунг, плюс отчёт Атунг о её встрече с Литом. Единственное, о чём она не упомянула, — это обмен вопросами и ответами со своей ученицей.

— Слушай внимательно, Гаарон. Один из моих потенциальных наследников был уничтожен этим непутёвым Пробуждённым, так что я хочу, чтобы ты взялся за это дело. Я не хочу, чтобы его убивали, это создало бы ужасный прецедент и заставило бы нас потерять потенциального Повелителя Пламени.

— Мы уже потеряли Лесалию и её наследие, мы не можем позволить себе терять ещё более талантливых мастеров кузнечного дела, — она была старейшиной Пробуждённых, которую Тайрис убила за то, что её ученица практиковала Запретную Магию в Зантии, потребовав её наследие в качестве вергельда¹.

Прошло более столетия, а Пробуждённого мастера кузнечного дела, достойного звания Повелителя Пламени, так и не появилось. Лесалия была лучшей из оставшихся, и теперь она мертва из-за своей гордыни.

— Единственное, чего я от тебя хочу, — это проверить его способности и посмотреть, годится ли он для Совета. Мне всё равно, как ты это сделаешь, лишь бы ты его не убил. Ослушаешься этого простого приказа — и я получу твою голову.

Гаарон чуть не усмехнулся при этих словам, но ему пришлось сдержать себя. Он ненавидел Раагу, но поскольку она обратилась к нему как представитель Совета, он был обязан выказать ей уважение.

Атунг он ненавидел ещё сильнее, так как, несмотря на то, что Гаарон прожил более трёхсот лет, он всё ещё застрял на ярко-синем ядре, тогда как она была близка к его достижению всего после тринадцати лет обучения.

«Если я преуспею там, где драгоценная ученица Раагу провалилась, я унижу их обеих одним махом. Даже лучше, старая карга будет вынуждена наградить меня частью своих знаний. Наконец-то госпожа Удача улыбается мне»

— Почему вы не рассказали ему о том, что обнаружили из моего отчёта? — спросила Атунг, увидев, как члена Совета подставляют точно так же, как это случилось с ней.

Раагу в ответ рассмеялась.

— Ты действительно думаешь, что мои наследники — единственные, кого я подвергаю испытаниям? Я дала ему всё необходимое, и ответы у него под носом. Если он не сможет их найти, что ж, так или иначе его место в Совете освободится.

— Место, которую ты могла бы принять с честью, вместо какого-то болвана, чьё величайшее достижение — поджигать собственный пердёж при помощи первой магии, — Раагу с лихвой вернула Гаарону его презрение.

Мысль о маге, получившем место в Совете лишь благодаря выслуге лет, вызывала у неё тошноту. Существовало четыре возможные роли для Пробуждённых, признанных Советом.

Ученики — это те, кто был Пробуждён старшим членом Совета или обучался у них. Ученики имели личные права, но не имели права голоса ни в каких делах Совета и считались лишь продолжением своих наставников.

Странствующие Пробуждённые, такие как Атунг, были освобождены от своих наставников и считались независимыми существами, но не имели собственной территории. Они могли выражать своё мнение только в делах Совета своей расы.

Только те, кто также управлял своим регионом, как Гаарон, считались настоящими членами сообщества, и их просили голосовать по всем важным решениям, касающимся Пробуждённых, независимо от их расового происхождения.

Управление территорией для Пробуждённых имело иное значение, чем обычно подразумевал этот термин. Они не собирали налоги, не способствовали развитию земель и не заботились об обычных преступлениях.

Их роль заключалась исключительно в обеспечении соблюдения законов Совета и в том, чтобы ни один Пробуждённый не практиковал Запретную Магию и не угрожал раскрыть секреты истинной магии.

Это было скорее делом ответственности и славы, чем прибыли, но у этой роли были и свои преимущества. Когда старейшина поручал им миссию, они могли попросить у старейшин награду в случае успеха.

Кроме того, те, кто получал территорию, также получали помощь Совета в обустройстве своего нового дома и лабораторий, что означало доступ к неограниченным ресурсам и самому современному оборудованию.

Наконец, были старейшины, как Раагу. Пробуждённые маги, которые не только имели территорию, но и были признаны своим сообществом ведущими фигурами в области магии.

Молодые или непутёвые Пробуждённые сделали бы всё, чтобы заслужить их благосклонность. Стать учеником старейшины, независимо от того, стремился ли кто-то стать наследником их магического наследия или нет, означало получить доступ к самой могущественной магии, известной любой расе.

— Вы действительно всё это делаете для меня? — спросила Атунг, удивлённая безжалостной формой доброты своей наставницы.

— Нет, я делаю это для нашей расы. Пробуждённые стали настолько самодовольны, что вместо того, чтобы использовать нашу долгую жизнь для стремления к чему-то великому, они просто плывут по течению и стареют, — ответила Раагу.

— Если ты собираешься стать моей наследницей, ты должна усвоить, что в этом мире существует только два типа людей. Первые — это люди вроде этого Верхена, которые благодаря таланту, усердной работе или и тому, и другому чего-то достигли. Если их правильно направить, они могут стать средством для достижения наших целей и помочь нашему сообществу расти в целом.

— Вторые — люди вроде Гаарона. Высокомерные глупцы, которые, сделав самый минимум, настолько ослеплены своей гордостью, что перестают пытаться совершенствоваться.

— Они — инструменты, и обращаться с ними нужно соответственно. Их следует заменять более полезным инструментом, как только он появится.

× × × × ×

На следующий день, башня мага Лита.

Как только Камила ушла на работу, Лит связался с Солус, чтобы та забрала его у ближайшего гейзера маны и он мог вернуться к работе над Рунным делом.

— Как вчера всё прошло с Камилой? — спросила Солус.

— Очень хорошо, спасибо. Я сказал ей, что хочу, чтобы она познакомилась с Защитником, и мы даже назначили дату. Чёрт, у меня живот сводит от одной только мысли, — ответил Лит, доставая из своего карманного измерения кольцо, которое подарило ему грибное существо после того, как Лит освободил его от рабского заклятия.

× × × × ×

¹

Неогранённый Алмаз II

— Мы не смогли вчера его изучить из-за внезапного прорыва, но теперь мне очень любопытно посмотреть, на что оно способно. Флория думала, что это пространственный предмет, но Оди пришлось украсть кольцо профессора Эллкаса, чтобы заполучить такой, так что она ошиблась.

Маленькое кольцо было покрыто светящимися синими рунами, и в него был вставлен небольшой зелёный камень маны. Лит теперь мог распознать один рунный узор, что делало его ещё более невзрачным.

Такое слабое псевдо-ядро, которому для работы требовались и руны, и кристалл, не могло быть чем-то важным. Особенно учитывая, что после его утери никто, казалось, так и не удосужился его подобрать, позволив ему оказаться в руках грибного существа.

Убедившись в отсутствии механизма самоуничтожения, Лит запечатлел кольцо. К его большому удивлению, зачарованный предмет начал жадно поглощать его ману, а его псевдо-ядро увеличилось как в размере, так и в силе.

— Чёрт, я идиот! — выпалил Лит, — конечно, оно было чертовски слабым, кольцо веками было бесхозным, и если бы не руны, его псевдо-ядро уже давно бы растворилось.

Пока кольцо восстанавливало свою силу и его псевдо-ядро стабилизировалось, Лит продолжал переводить книгу о процедуре обмена телами, ища способ заменить утерянную технологию Оди современной магией.

Квилла всё это время была права. Обычные словари были практически бесполезны для расшифровки жаргона Оди, касающегося магии. Однако благодаря словарям, которые она написала и одолжила ему, работа Лита и Солус продвигалась гладко.

Даже когда они сталкивались с неизвестным термином, благодаря работе Квиллы и их собственным мозгам, им не требовалось много времени, чтобы разобраться в его значении. В какой-то момент Лит также достал книги о становлении личом, которые он скопировал у Каллы.

Обе процедуры действительно были очень похожи, и маги прошлого, стремившиеся достичь вечной жизни, уже решили некоторые из проблем, с которыми теперь столкнулся Лит.

— Если они преуспели, значит, и я смогу, — сказал Лит с новой уверенностью, осознав, что может объединить две процедуры в одну новую и, возможно, получить нечто лучшее, о чём Оди даже не мечтали.

— Да, но это займёт некоторое время, — указала Солус. — Даже используя книгу Оди и заметки Каллы в качестве основы, это всё ещё титаническая задача. В то немногое свободное время, что у тебя есть как у Рейнджера, мы можем работать над теоретической частью, но с практическим применением придётся подождать.

— Я так и планировал. Не то чтобы я собирался завтра отдать концы, так что спешить некуда. Чем больше мы путешествуем, тем больше узнаём. Как только я закончу со службой в армии, я мог бы посетить Империю и Пустыню.

— Уверен, у них тоже есть затерянные руины и секреты. Проблема в том, как туда попасть, не имея проблем с местными властями. Для них я могу показаться просто шпионом, — вздохнул Лит.

— Мы подумаем об этом, когда придёт время. А теперь давай вернёмся к кольцу. Оно уже довольно давно стабилизировалось. Мы можем использовать его без риска, что оно рассыплется из-за перегрузки маной, — сказала Солус.

Лит кивнул и ещё раз внимательно посмотрел на маленькую синюю вещицу на своём пальце. Теперь, когда у него было время на самовосстановление, кольцо уже не выглядело таким убогим, отчего надежды Лита воспарили.

Именно тогда Лит внезапно осознал, что понятия не имеет, как им пользоваться. Меч Хуриоле — другое дело, поскольку его зачарование было настолько простым, что его нужно было только активировать, чтобы создать воздушные лезвия против цели.

Лит посылал кольцу мысленную команду на активацию, но ничего не происходило.

— Ладно, может быть, Флория была права, и Оди были просто туповаты из-за своего долгого сна, — он пожал плечами, а затем попытался убрать свою чернильницу в предполагаемое подпространство кольца, но ничего не произошло.

Затем он попытался наполнить его своими заклинаниями, на случай если это было кольцо для хранения магии, подобное тем, что у него уже были. Лит ещё не нашёл ни одного кольца, способного удержать заклинание четвёртого уровня, так что это всё равно было бы неплохой находкой.

После очередной неудачи он вспомнил, что у Оди отсутствовала магия четвёртого и пятого уровней, за исключением Света и Кузнечного дела. Оба были слишком сложны для хранения, поэтому ему пришлось отказаться и от этой идеи.

— Итак, оно не предназначено ни для атаки, ни для хранения энергии, — Лит снова проверил псевдо-ядро в поисках подсказок. Оно почему-то напоминало ему пространственный предмет, что объясняло, почему заклинания королевского кузнечного мастерства Флории приняли его за таковой.

Вспышка понимания озарила глаза Лита, когда он направил свою волю через кольцо, заставив его создать небольшой энергетический пузырь вокруг его руки.

— Эврика! — изумлённо воскликнул Лит.

Он задавался вопросом, почему руны на клинке Оди были невидимы, тогда как руны на кольце светились синим светом. Ответ заключался в том, что они были частью кольца, но не выгравированы на нём.

Они были частью самого зачарования и теперь парили в воздухе, охватывая энергетическое поле кольца. Лит обнаружил, что его можно было сжимать по желанию и увеличивать до сферы диаметром в один метр вокруг его руки.

— Выглядит здорово и всё такое, но что оно делает? — спросила Солус.

— Это своего рода гравитационное поле, — ответил Лит, помещая одну из книг внутрь энергетического пузыря. Однако вместо того, чтобы парить, она сохраняла свой обычный вес, по крайней мере, до тех пор, пока Лит не пожелал, чтобы она стала легче.

Затем книга метнулась к потолку, остановившись в воздухе, исчерпав свой импульс, и упала обратно в энергетическое поле.

— В этом нет никакого смысла. У Оди были рабы, чтобы носить их тяжести, а магия воздуха была бы намного проще в использовании, чем эта штука. Если только… — Лит поместил руку над книгой, снова пожелав, чтобы она стала легче.

На этот раз, однако, он и Солус использовали Бодрость, чтобы понять, что происходит. Таким образом, им удалось увидеть, как мана переходит из кольца в руны, заряжая их, прежде чем отправить книгу в полёт.

— Яблоко Ньютона! — выпалил Лит, когда подтвердил, что проблема действительно в нём. Когда книга упала обратно, он просто пожелал, чтобы она стала немного легче, и заметил, что вместо ускорения книга двигалась сквозь энергетический пузырь, словно сквозь густое желе.

Литу потребовалось несколько попыток, чтобы научиться правильно регулировать выходную мощность кольца, но как только ему это удалось, он понял, что хотя само кольцо было полным барахлом, окружавшие его руны были революционным открытием.

— О создатель мой! — воскликнула Солус, — руны также можно использовать для преодоления природы зачарованных предметов, работающих по принципу включения и выключения! Это свойство, которого не было даже у артефактов, использовавшихся Пробуждёнными, с которыми мы сталкивались в прошлом.

— Действительно, — Лит схватил стул, заметив, что как только он прикасался к чему-либо, сфера прилипала к объекту, как вторая кожа, позволяя ему по желанию делать его тяжелее или легче.

— До сих пор все разработанные нами техники кузнечного дела подчинялись тем же ограничениям, что и фальшивая магия. Сохранённое заклинание можно высвободить только одним махом, барьер может быть только активным или неактивным, тогда как кольцо Оди можно регулировать, как настоящее магическое заклинание.

Ночь Страха I

— Добавление контрольного поля не сделает наши чары мощнее, поскольку предел всегда определяется количеством маны, с которым я могу справиться, но эти руны могут сделать моё кузнечное мастерство гораздо более универсальным.

— Для людей со слабым ядром, как у Камилы, такие предметы были бы бесценным сокровищем, — сказал Лит.

— Она может активировать усиленное состояние брони Скинуокера всего пару раз, но если бы я выгравировал эти руны, она могла бы выборочно усиливать одну часть брони, без той точности и сосредоточенности, которые требуются для этого сейчас.

— Мило с твоей стороны в первую очередь думать о ней, но у нас всё ещё есть проблема, — сказала Солус.

— Эти руны видны так же, как те, что мы изучили в Хуриоле, но в отличие от них, книги в нашем распоряжении не содержат ни одной из древних рун Оди, поэтому мы не можем преобразовать их в современные.

— Более того, нам ещё предстоит выяснить, как современные мастера рунного дела делают свои руны невидимыми. Если мы наложим это заклинание как есть, нас немедленно раскроют.

— Пока мы не поймём, является ли это ещё одной техникой королевских мастеров кузнечного дела, или, что ещё хуже, чем-то, на что были способны только Оди, мы должны действовать с осторожностью.

Лит кивнул и побежал к своей кузнице, чтобы создать новое кольцо-хранитель магии с регулирующими рунами. Его план состоял в том, чтобы использовать его для хранения исцеляющего заклинания, которое он мог бы активировать в бою понемногу, усиливая своё собственное слияние жизни и уменьшая нагрузку, которую заклинания света оказывали на его тело.

Поскольку он покупал кольца оптом, он взял одно из них, выгравировал рунический узор и пропустил этап Связывания перед наложением самого заклинания. Зелёные или нет, кристаллы маны стоили дорого.

Лит также хотел проверить, смогут ли современные методы кузнечного дела правильно работать с древними словами силы. Всё прошло без сучка без задоринки, и заряженное заклинание третьего уровня легко сохранилось в кольце.

Однако, когда Лит попытался активировать заклинание, руны начали мерцать. Он чувствовал, как элемент света медленно просачивается в его тело, но поскольку он был здоров, усилился только его метаболизм, отчего ему захотелось есть.

Через несколько секунд руны не смогли должным образом подпитывать себя и начали высасывать энергию из псевдо-ядра, пока оно не рассыпалось.

— Ах ты, скряга, — проворчала Солус.

— Теперь ты доволен? Руны исчезли, а кольцо — просто металлолом.

— Вообще-то, да, — ответил Лит, изучая свою последнюю неудачу. Края рун теперь обуглились на металле, а исцеляющее заклинание, хранившееся в кольце, высвобождалось в виде чистого света.

— Во-первых, я понял, почему кольцу Оди нужен кристалл маны. Не потому, что заклинание мощное, а потому, что регулирующие руны работают подобно плотине. Как только они открываются, требуется много энергии, чтобы предотвратить их разрушение под давлением маны, которая хочет высвободиться вся сразу.

— Во-вторых, не спрашивай меня как, но после коллапса псевдо-ядра элемент света отделился от элемента тьмы, породив разрушительную силу, подобную тем заклинаниям, что использовали последние две Мерзости, с которыми мы столкнулись.

Лит показал чёрные отметины на кольце Солус, которая была ошеломлена, заметив, как чем больше элемент света просачивался из испорченного предмета, высвобождая чувство мира и спокойствия, тем больше энергия Хаоса пожирала кольцо, превращая его в ничто.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься исследовать такую магию, — Солус теперь была крайне обеспокоена.

— Да, у тебя есть часть жизненной силы Мерзости, но мне не нравится идея усиливать эту твою сторону.

— Без обид, но ты и так уже достаточно поехавший.

— Никаких обид, — ответил Лит.

— И нет. Я не планирую исследовать магию Мерзостей. На данном этапе это принесло бы мне больше вреда, чем пользы. Один неудачный эксперимент мог бы убить нас обоих одновременно.

— Конечно, чёрная энергия быстра и смертоносна, но таковы и многие мои заклинания. Я уже рисковал потерять руку из-за простого фокуса, я не так уж горю желанием умирать.

Лит показал ей свою правую руку, где его средний палец висел на волоске, а часть кожи почернела.

— Боги праведные! Если бы ты был обычным человеком, порча, вероятно, распространилась бы до самого локтя, — сказала Солус.

— Что бы это ни было, прежде чем проводить новые эксперименты, нам нужно узнать больше. Сила без контроля — это безумие, — Лит кивнул и использовал исцеляющую магию, чтобы восстановить руку.

Затем Лит выковал новое кольцо хранения магии, на этот раз и с рунами, и с кристаллом маны, плюс ещё одно кольцо с одним набором рун меча Хуриоле, который он изучил.

Руны Оди на этот раз сработали как по маслу, но они торчали как бельмо на глазу. Мало того, что использовать кольцо на публике было глупо, Лит также обнаружил, что трудность в регулировании выходной мощности маны чар была связана не с их псевдо-ядром, а с самими рунами.

Они были слишком грубыми и неэффективными, чтобы обеспечить тонкую настройку, которую Лит уже мог достичь с помощью истинной магии, но, по крайней мере, это было начало. Руны Хуриоле, напротив, оказались полным провалом.

Он применил усиливающие руны, чтобы посмотреть, сможет ли он использовать их, чтобы превратить кольцо, удерживающее заклинание третьего уровня, хотя бы в четвёртый. Однако в тот момент, когда Лит попытался высвободить безобидное заклинание ветра третьего уровня, рунический узор вспыхнул, и содержащаяся в них мана вышла из-под контроля.

Литу пришлось бросить его в безопасную комнату, чтобы не лечить руку ещё раз.

— Чёрт побери. Либо руны для колец отличаются от рун для мечей, либо пропорции были неверны, — сказал он.

— Думаю, обе твои гипотезы верны, — сказала Солус.

— Чтобы выгравировать руны на кольце, нам пришлось их уменьшить, и мы не знаем, имеет ли значение размер рун. К тому же, как бы мы ни старались, расстояние между рунами на мече и на кольце совершенно разное.

Лит и Солус провели дни перед двойным свиданием в доме Защитника, работая над пониманием того, как работают руны, и переводя книгу Оди о переселении душ. Лит надеялся, что, дополнив устройство псевдо-филактерией, он сможет даже сохранить своё собственное ядро маны или, по крайней мере, свою мышечную память.

Единственная проблема с этим конкретным побочным проектом заключалась в том, что найти тело с красным ядром было чертовски легко, а вот найти такое, которое могло бы выдержать даже его теперь уже синее ядро Пробуждённого, было почти невозможно, по крайней мере, исходя из недавних открытий Солус о примесях.

Лит с головой ушёл в работу, чтобы не думать о том, как плохо Камила может отреагировать на его откровение. Когда наконец настал этот день, он предпочёл бы ещё один раунд с Джирой. По крайней мере, он бы знал, чего ожидать.

— Почему ты так напряжён? — спросила Камила.

— Защитник — твой друг, и хотя я никогда раньше не встречала Императорского Зверя, я уверена, мы поладим. Единственное, чего я не понимаю, так это почему мы идём к нему, а не он к тебе домой.

— Лес — не самое приятное место ночью, тогда как в твоём доме достаточно места и еды, чтобы мы втроём могли приятно поужинать вместе.

— Нас будет не только трое. Я же говорил, мы встретимся и с его семьёй, — Лит сглотнул.

— Пожалуйста, ничего не спрашивай. Ты всё поймёшь, когда познакомишься с ними.

Ночь Страха II

Камила пожала плечами. Учитывая её тренировки и присутствие Лита, существовало очень ограниченное количество вещей, которые могли бы угрожать их жизни. Кроме того, передвижение в основном с помощью Пространственных Шагов делало невозможным устроить им засаду, даже для диких животных.

«Вся семья Защитника? Мы что, будем ужинать со стаей волков?»

«Эта штука потрясающая. Я люблю броню Скинуокера почти так же сильно, как люблю Л…»

По её опыту, думать это слово означало, что это лишь вопрос времени, прежде чем произнести его вслух. После этого всё могло пойти только под откос. Любовь означала преданность, верность и честность.

Всё то, что большинство мужчин, которых она встречала в прошлом, ненавидели как чуму, да и она сама не слишком стремилась связывать себя обязательствами. Несмотря на свой возраст, Камила всё ещё строила карьеру, а Лит был значительно моложе её.

«Последнее, что мне сейчас нужно, — это ещё больше сложностей. Зинья нуждается во всей помощи, которую я могу ей оказать, а моя нынешняя работа не оставляет мне достаточно времени, чтобы дышать, не говоря уже о том, чтобы думать о л… об этом»,

Через некоторое время они оказались перед симпатичным двухэтажным коттеджем посреди ничего. Свет лился из его многочисленных окон, оттуда же доносились детские голоса. Дом был окружён высоким забором, а его газон был ухожен.

Сцена сама по себе была достаточно странной, но её делало жутковатой то, что коттедж казался точной копией дома Лита. Камила бывала там слишком много раз, чтобы не заметить бесчисленные сходства. Защитник понятия не имел, что люди могут считать уютным, поэтому он просто улучшил свой дом в соответствии с воспоминаниями Лита.

— Я думала, мы идём на встречу с Защитником, — сказала Камила, не в силах понять, что это за дом.

— Так и есть, — Лит постучал в дверь, чувствуя, как ноги отяжелели, а желудок скрутило. Селия открыла почти сразу.

— Лит! Так рада снова тебя видеть. Ты заставил меня ужасно волноваться! В следующий раз, когда исчезнешь так надолго, хотя бы предупреди, — сказала она, коротко обняв его, прежде чем повернуться к Камиле.

— А ты, должно быть, Камила. Боги, ты просто прелесть. Я Селия Фастарроу. Надеюсь, этот мой глупый ученик хоть раз упомянул меня, — Селия взяла Камилу за руку и ослепительно улыбнулась.

Селия не разговаривала с женщинами с начала зимы. Чтобы добраться до ближайшей деревни в холодное время года, ей требовалась помощь Раймана, но оставить детей одних дома, даже ненадолго, означало обнаружить по возвращении полный разгром.

— Он много о вас говорил, — Камила не могла не заметить молодую внешность охотницы и задаться вопросом, какого чёрта она здесь делает.

— Вы тоже здесь, чтобы встретиться с Защитником, мисс Фастарроу?

— Я уже, — хихикнула Селия.

— Зови меня Селия, иначе ты заставишь меня чувствовать себя старухой. Поверь мне, двое детей уже справляются с этой задачей. Кстати, зови его Райман, иначе он забудет собственное имя.

Замешательство Камилы усиливалось с каждой секундой. Даже внутри дом был почти идентичен дому Лита, а слова Селии не имели для неё никакого смысла.

Лилия и Леран прятались за диваном, внимательно разглядывая незнакомую гостью. Они знали Лита, но родители всегда предупреждали их о людях. Им было соответственно пять и три года.

С рыжими волосами Раймана и острыми глазами Селии они были вылитой копией своих родителей.

«Дети — это первое нормальное, что я вижу с тех пор, как мы сюда приехали»,

— Помните, ведите себя хорошо, — сказала Селия властным тоном.

— Никаких когтей при гостях.

— Когтей? — эхом отозвалась Камила, не зная, что её больше смущает: слова Селии или скулёж детей.

— Да, когтей, — сказал Райман, спускаясь по лестнице под звон своих инструментов.

— Детям обычно не хватает самообладания. Вы, должно быть, Камила. Лит рассказывал мне о вас много хорошего.

— Взаимно, — Камила внезапно почувствовала головокружение. Она ожидала встретить огромное волчье существо, выходящее из леса, может быть, из пещеры, а не мужчину, занимающегося столярными работами.

Парень перед ней был гигантом, ростом не менее двух метров десяти сантиметров. На нём был кожаный комбинезон поверх коричневой рубашки, такой большой, что её можно было бы использовать как скатерть, а его ботинки были больше ведра.

Лицо Раймана было грубым и диким, с квадратной челюстью и ямочкой на подбородке. Свои длинные огненно-рыжие волосы он заплетал в косу, а в его ухоженной бороде застряли древесные стружки.

Несмотря на его огромный размер и бугрящиеся мышцы, изумрудные глаза Раймана были спокойны, а его улыбка была такой же тёплой, как у отца, о котором Камила всегда мечтала.

— Вы Защитник, то есть Райман, то есть?..

— Виновен по всем пунктам, — кивнул Защитник, не подходя ближе, чтобы дать Камиле пространство и время подумать.

— А вы… — Камила повернулась к Селии, когда её сопротивляющийся мозг был вынужден сложить два плюс два и заметить очевидную картину, которая сложилась из такого тривиального упражнения.

— Его жена и мать его детей, дорогая, — Селия придвинула кресло к Камиле, которая скорее рухнула, чем села на него. Её разум ещё держался, но колени уже подкосились.

— А они… — Камила указала на Лилию и Лерана, её голос превратился в шёпот.

— Ранее упомянутые дети, да, — Селия подошла к Райману, за ней быстро последовали дети. Глядя на них всех так близко, даже потрясённый разум Камилы не мог отказаться заметить сходство.

— Это чудесно, — это было единственное, что она смогла сказать, прежде чем потерять сознание.

— Что ж, это не очень хорошее начало, но могло быть и гораздо хуже, — вздохнула Селия.

— Правда? Каким это образом? — Лит был подавлен.

Он видел, как Камила сражалась с мясными марионетками Труд, обезумевшими людьми, и даже пережила покушение на убийство, спланированное её преступным зятем, но она никогда не теряла сознание. Ни разу.

И всё же счастливой семье из четырёх человек это удалось.

— Она могла бы убежать с криками или попытаться напасть на нас. Обычно так и бывает, — ответила Селия.

— Правда?

— Да, — кивнул Райман.

— Иногда люди теряются и находят наш дом. Всё идёт хорошо, пока дети не делают, ну, своё дело и не меняют облик. Беглецов мы отпускаем. Они обычно так напуганы, что не помнят ничего, что могло бы поставить под угрозу нашу безопасность.

— А что насчёт тех, кто нападает на вас? — спросил Лит.

— Из них получается отличное удобрение для сада, — прорычал Защитник.

— Я не отношусь легкомысленно к попыткам убийства, и не могу позволить таким дуракам уйти целыми и невредимыми, только чтобы они привели охотников на монстров прямо к моему дому.

— Звучит вполне разумно, — Лит сначала проверил состояние Камилы, убедившись, что она просто потеряла сознание.

Затем он отдал Селии должное. Он приготовил несколько игрушек для детей, а также много одежды, способной самовосстанавливаться, чиститься и подстраивать свой размер под владельца. Дети Селии росли быстро и играли бурно, превращая даже самую прочную кожу в клочья за пару дружеских потасовок.

Ночь Страха III

Селия стала такой же искусной, как профессиональная портниха, но шитьё одежды занимало дни, тогда как Лилии и Лерану требовались лишь минуты, чтобы её уничтожить. Не говоря уже о том, как трудно было стирать её, не порвав швы.

— О, боги! Спасибо, спасибо, спасибо! — воскликнула Селия от радости при мысли, что её кошмар наконец-то закончился.

Будучи на сносях, она не могла прыгнуть Литу на шею, поэтому потянула его вниз за воротник рубашки, чтобы крепко поцеловать в обе щеки, прежде чем заставить своих детей надеть зачарованную одежду.

— Они не лучше, чем форма академии, — предупредил её Лит.

— Это не броня Скинуокера, поэтому степень защиты, которую предлагает эта одежда, ограничена.

У Лита было не так уж много прототипов, и после того, как он отдал их своей семье, девочкам Эрнас и королям леса, защищающим его дом, у него ничего не осталось. Орихалк был слишком драгоценен, а у него было лишь ограниченное его количество.

Конечно, Литу ещё предстояло получить свою последнюю награду, но прежде чем выписывать чистый чек, он хотел убедиться, что позже не пожалеет, попросив слишком мало или что-то ненужное.

— Пока мне не придётся латать их через день, меня всё устраивает, — сказала Селия, готовя крепкий чай и добавляя в него ещё более крепкий ликёр. Камила уже приходила в сознание, и ей, вероятно, не помешал бы напиток.

— Ками, ты в порядке? — Лит взял её за руку, придавая ей смелости и заставляя бледность исчезнуть с её лица.

— Да, извини. Я была… я… — Камила продолжала запинаться, не в силах перестать смотреть на ненормальную семью перед её глазами.

— Ну-ну, дорогая, — Селия предложила ей чашку горячего чая с ликёром, который Камила выпила слишком быстро, начав кашлять из-за алкоголя. Алкоголь обжёг ей горло и желудок, но также распространил успокаивающее тепло, которое успокоило её нервы.

— Не так быстро, а то ударит прямо в голову. Бояться нечего. Я человек, такая же, как ты. Думаешь, Лит когда-нибудь подверг бы тебя опасности? Разве Райман или мои дети выглядят страшно?

— Нет, и это-то и пугает по-настоящему, — выпалила Камила.

Они не были нормальными, но ничто не отличало их от людей. Внезапное осознание того, что Скульптура Тела не была привилегией людей, что магические существа могли жить по соседству, и она бы никогда этого не заметила, — вот что выводило Камилу из себя.

— Можно мне ещё немного? Пожалуйста-пожалуйста? — спросила она с потерянными, умоляющими щенячьими глазами.

— Хочешь чаю в своё «Перо Феникса», дорогая?

— С его почти 40% содержанием алкоголя это любимое лекарство Защитника после плохого дня.

— Да, но оставьте бутылку, пожалуйста, — ответила Камила, наполняя свою чашку чаем и ликёром в равных долях.

— Ты хочешь остаться на ужин или чтобы я отвёз тебя домой? — Лит гладил её руку и смотрел на неё с глубоко обеспокоенными глазами.

— Я в порядке, правда. Я просто… — Камила не знала, что сказать, чтобы не показаться невероятно грубой по отношению к их хозяевам.

— Ошеломлена. Ты много рассказывал мне о них обоих, но никогда не говорил, что они вместе или что Райман может менять облик.

— Потому что не мне было этим делиться, и это не меняет того, кем они являются для меня. Мои отношения с Райманом были бы такими же, даже если бы он был ожившей деревянной куклой, — ответил Лит.

— Я действительно не понимаю, что во мне такого страшного, — Защитник нахмурил брови.

— Вы наверняка встречали множество преступников по роду своей деятельности, и я сомневаюсь, что вы падали в обморок, глядя на доказательства их преступлений. Что делает меня ещё хуже, чем они?

— Вы не хуже их, совсем наоборот, — Камила внезапно почувствовала себя невероятно глупой. Судя по словам Лита и Фрии, Защитник был для них не кем иным, как хорошим другом и героем для Королевства Грифонов.

И всё же она реагировала так, будто находилась в присутствии чудовища-людоеда.

— Просто я никогда не ожидала, что Императорские Звери могут принимать человеческий облик, или что они могут зачать детей с представителями других рас.

— Внешность действительно может быть обманчива, но разве ваши преступники носят какую-нибудь табличку, предупреждающую окружающих об их природе? Разве нежить выставляет напоказ свой статус, когда смешивается с вами, людьми, на светских мероприятиях? — Слова Защитника заставили Камилу вспомнить о вампире, которого она встретила в Отре.

Даже тогда она испугалась, но ей удалось сохранить хладнокровие.

— Я не прошу вас ни о чём, кроме как дать нам презумпцию невиновности и не судить мою семью только из-за того, кто я есть, а не из-за того, что я делаю, — Защитник пошёл в ванную, чтобы умыться и переодеться к ужину.

— Мне жаль. Я не хотела его расстраивать, — сказала Камила Селии.

— Не волнуйся, он не сердится. Честно говоря, я никогда не видела, чтобы он злился, ни разу. Думаю, Райман просто опечален. Он очень дорожит Литом и очень хотел с тобой познакомиться. Вероятно, он боится, что мы не сможем провести с вами столько времени, сколько надеялись, — Селия похлопала её по плечу, готовя две стопки «Пера Феникса».

Одну для Камилы, а другую для себя, пока не вспомнила, что ей нельзя пить. Мысль о том, что ей придётся переживать подобный сценарий каждый раз, когда один из её детей приведёт кого-то домой, уже вызывала у неё головную боль, но ей приходилось с этим мириться.

Лилия робко подошла к Камиле, держа в руках мокрый носовой платок. С её рыжими волосами до плеч, изумрудно-зелёными глазами и маленьким личиком, усыпанным веснушками, она выглядела как кукла в своём маленьком охотничьем костюмчике.

— Спасибо, милая. Я ценю твою заботу, но мне уже намного лучше, — Камила взяла платок и приложила его ко лбу, благодарная за свежее облегчение, которое он ей принёс.

— Это не для головы, глупенькая, — Лилия безудержно захихикала, как и её брат.

— Мама всегда говорит, что важно быть чистым, особенно если мы хотим сесть после того, как мы по…

— На втором этаже есть ещё одна ванная, — оборвала её Селия, желая избежать дальнейших неприятностей этим вечером, добавив ещё большего смущения бедной Камиле.

— Можешь умыться и немного освежиться.

Только тогда Камила поняла смысл слов Лилии, осознав свою маленькую проблему и побледнев. Селия помогла ей встать и проводила наверх, как раз вовремя, прежде чем мог быть нанесён последний удар.

Леран протянул Литу одну из своих старых тканевых пелёнок, пока две женщины выходили из комнаты.

— Ваша подруга может ею воспользоваться, дядя Лит. Мне она больше не нужна, я уже большой мальчик, — сказал он с гордостью в голосе.

— Конечно, спасибо, — обычно Лит никогда бы не упустил случая подразнить Камилу, но ситуация была совсем не смешной.

«Если это её реакция на совершенно незнакомого человека, насколько же сильным будет её шок, когда она узнает, что Защитник и я не так уж сильно отличаемся?»

«Может быть сильнее, но может быть и слабее»

«Для неё это был тот же человек, который почти погиб, защищая вас всех от Балкора, и она знала, как ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти его. Ваше общее прошлое может иметь огромное значение в том, как она отреагирует на новости».

Ночь Страха IV

«Да, но как в хорошем, так и в плохом смысле»

«Ты стыдишься Защитника? Ты действительно скрывал бы его существование, как будто он преступник, только потому, что он другой? Ты стыдишься меня?»

«Не смеши меня!»

«Кроме того, раскрыть природу Защитника — проще простого по сравнению с тем, чтобы сказать любой здравомыслящей женщине, что у меня буквально горячая девушка под рукой».

Солус покраснела, подумав о том, как трудно было даже Тисте принять тот факт, что у её брата с четырёх лет была магическая сиамская близняшка.

«Да, думаю, даже Флория может упасть в обморок, когда ты расскажешь ей обо мне».

«Действительно, так и будет. Единственный вопрос — сделает ли она это до или после того, как задушит меня»,

«Но знай вот что: я ни капли тебя не стыжусь. Тот, кто не может принять тебя, не достоин участвовать в моей жизни».

Лит играл с детьми, показывая им, как активировать чары на их новых игрушках. Это была всего лишь вторая их встреча с Литом, но он уже был их героем.

Одежда, которую он им подарил, не чесалась, и он всегда приносил им мешки с подарками.

— Ты с ними гораздо лучше ладишь, чем я, — сказал Райман, выйдя из ванной в зелёной рубашке и коричневых штанах.

— Ты шутишь? Разве ты не говорил мне, что у тебя много щенков?

— Действительно, но я впервые имею дело с людьми. Они так медленно растут и так медленно соображают. Не говоря уже о том, какие они шумные и хрупкие. И всё же я бы не променял их ни на что на свете.

— Что ты думаешь о Камиле? — спросил Лит.

— Она красивая женщина. Определённо красивее той, другой.

— Я имел в виду как личность!

— Я знаю, но пока это лучшее, что я могу о ней сказать. Ты уверен, что хочешь это сделать? Ты всегда можешь получить свой ответ в другой раз. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня.

— Сейчас или потом — всё равно. Некоторые вещи — как пластырь. Чем быстрее, тем лучше, — сказал Лит, впервые за почти два десятилетия заговорив по-английски.

Когда Камила и Селия вернулись, вид Лита, играющего с детьми, пока Райман проверял ужин, согрел сердца обеих женщин.

«

«Защитник, кажется, лучший муж, чем большинство людей. Зверь он или нет, по сравнению с Фалмугом он святой. Он построил весь этот дом сам, чтобы обезопасить свою семью, а не держать их в плену».

«Не могу поверить, что я провела почти полчаса, и ничего не порвалось и не сломалось»,

«Я всегда думала оставить их с Гидрой, но я не доверяю её суждениям. У зверей странное представление о воспитании детей, и последнее, что мне нужно, — это чтобы эти две ходячие катастрофы научились магии».

Ужин прошёл более гладко, чем все ожидали. После первоначального шока Камила быстро приспособилась к ситуации, став более расслабленной. Они вчетвером немного поговорили о своей жизни, прежде чем начать рассказывать друг другу, как они познакомились.

Первая встреча Селии с Защитником была сильно отредактирована из-за присутствия детей, тогда как Камиле пришлось лишь опустить причину, которая привела её к личной встрече с Литом перед их первым свиданием.

— Такая романтичная история. Хотела бы я, чтобы этот болван был таким же заботливым тогда, вместо того чтобы быть просто нахлебником, — вздохнула Селия.

— Я не был нахлебником! — возразил ей Защитник.

— Я пытался изучить человеческие обычаи и помогал тебе с охотой на крупную дичь. Это ты никогда не объясняла мне, что такое настоящее свидание, пока тебе не надоело просто…

Его взгляд упал на детей, заставив его использовать преуменьшение.

— …сидеть дома и обниматься. Поправь меня, если я ошибаюсь, но это заняло у тебя месяцы.

Селия сильно покраснела, заставив Камилу усмехнуться при мысли, что, несмотря на то, что они так мало знали друг о друге, когда встретились, они зашли так далеко, что поженились.

— Перестань выставлять меня извращенкой перед нашими гостями. Некоторые вещи лучше оставить при себе. Лит для нас почти как сын, и кроме него нас слушают наши родные дети!

— Услышав, какая они милая пара, неужели ты не можешь хотя бы попытаться сделать нашу историю любви больше похожей на сказку, а не на трактирную шутку? — Селия пыталась звучать сердито, но не могла скрыть своего смущения.

Тогда она была моложе и умирала от скуки из-за изоляции. Она просто хотела снять накопившееся напряжение со своим новообретённым партнёром по охоте. Селия ни на секунду не верила, что однажды ей придётся делиться этой частью своей жизни с кем-то ещё, поэтому она была более беззаботной, чем обычно.

— Как пожелаете, моя леди, — Райман низко поклонился ей, прежде чем начать рассказывать, как он был очарован её поэзией и грацией, откровенно соврав так, что даже дети вскоре начали смеяться над Селией.

— Я бы сказала, достаточно, — Селия покраснела до ушей.

— В этом виноват ты, Лит. До того, как он провёл с тобой столько времени, он не был таким умником.

Неловкость Камилы к этому моменту полностью исчезла. Дети, дом, еда, даже ссоры пары были точно такими же, каких она ожидала бы от обычных людей.

И именно тогда её осенило.

«А что такое “нормально”, собственно? Старший брат Лита был “нормальным”, и всё же чуть не убил его. Фалмуг был “нормальным” мужчиной, и всё же он обращался со своей семьёй так, будто они были просто вещами. Моя мать — “нормальная” женщина, и всё же она никогда не заботилась обо мне так, как Защитник заботится о Лите»,

«После всего зла, которое я видела, как люди причиняют своим родным, будучи Констеблем, судить Императорских Зверей из-за предрассудков — просто лицемерие. Мне следует спуститься с небес на землю и принимать вещи такими, какие они есть».

После еды дети уснули на руках у родителей, пока Лит показывал фильм. После того как Защитник уложил их спать, взрослые наконец-то смогли свободно поговорить.

— Хочешь о чём-нибудь спросить нас, дорогая? Не сдерживайся, худшее уже позади, — сказала Селия.

Камила спросила их о беременности Селии и о том, когда ребёнок начнёт менять облик, на что Селия честно ответила. Единственное отличие от человеческих младенцев заключалось в том, что гибриды меняли облик в случае стресса, то есть довольно часто.

— К счастью, они рождаются без зубов и когтей, так что они безвредны.

— Причиняли ли они тебе боль? — спросила Камила.

Момент Истины I

— Нет, никогда. Дети-гибриды инстинктивно могут оценить силу другого человека и отреагировать соответствующим образом. Они не сильнее человеческого ребёнка, и худшее, что они когда-либо делали, — это рычали на меня во время истерики, — сказала Селия.

— Могу я увидеть твою другую форму? — Камила оказалась достаточно тактичной, чтобы не просить показать «настоящую» или «истинную» форму, поскольку это подразумевало бы, что человеческий облик Защитника — всего лишь ложь.

— Гибридную форму, императорского зверя или обе? — спросил Защитник.

— Ты тоже гибрид? — Камила была ошеломлена, но на этот раз не испугалась, а лишь удивилась.

— Нет, я до мозга костей императорский зверь. Однако наши огромные тела сильно затрудняют передвижение, когда мы не находимся на открытом пространстве, поэтому мне понадобилась гибридная форма, чтобы я мог сражаться в полную силу в любых условиях.

— Я бы хотела увидеть их обе, если это не будет грубой просьбой. Это грубо? Прости, я понятия не имею...

— Перестань паниковать по пустякам, Камила, — сказала Селия, доливая «Пера Феникса» в её рюмку. — Ты не грубая, просто любопытная. Это нормально. Когда я узнала правду, то сразу после того, как перестала злиться на него за то, что он не рассказал мне раньше, я заставляла Раймана перевоплощаться по самым пустяковым причинам, просто чтобы насладиться шоу.

— Каким шоу?

— Во-первых, мне нужно раздеться. Во-вторых, это довольно яркий процесс, — ответил Райман, заставив обеих женщин покраснеть.

«Почему я продолжаю выставлять себя извращенкой? Нужно чаще выбираться в люди»,

«Интересный, конечно, человек эта Селия. Мне любопытно, кто кого соблазнил на самом деле, но на сегодня с меня хватит пикантных подробностей»,

Селия протянула ей напиток, пока Лит держал её за руку. Камила задалась вопросом, был ли процесс трансформации настолько ужасен, что требовал такой заботы, или же её недавний обморок напугал их до смерти.

— Я готова, — сказала Камила, оставив напиток на столе, чтобы не пролить его в случае шока, но всё же на расстоянии вытянутой руки, если понадобится.

Превращение было настолько быстрым и плавным, что она успела лишь раз пискнуть. Тело Защитника теперь было покрыто огненно-красным мехом, а его голова превратилась в волчью, с клыками вместо зубов. Однако ни его глаза, ни голос не изменились. Они по-прежнему оставались спокойными и мудрыми.

— Чтобы увидеть остальное, нужно выйти на улицу, — Защитник начал раздеваться, так как трансформация избавила его от смущающих деталей.

Выйдя за ограду, Защитник превратился в свою полную форму сколла, испуская столб света, словно в его теле было заключено маленькое солнце. Его высота в холке достигала двух с половиной метров, а мех был огненно-красным с оттенками белого и жёлтого. Всё его тело было окутано тёмно-синим пламенем, которое наиболее интенсивно вырывалось из шеи, почти походя на гриву. У Защитника теперь были два изогнутых рога, растущих из лба, прямо перед ушами. Орлиные крылья виднелись за спиной, а на хвосте плясало пламя.

— Это потрясающе! — с трепетом произнесла Камила, не чувствуя страха перед диким обликом. Её руки скользнули по его мягкому меху, начав с головы и затем переместившись к крыльям. — Ты можешь на них летать?

— Да, но мне пришлось потренироваться, поскольку я не родился с ними. И ещё, я бы хотел напомнить, что, несмотря на мой вид, я не питомец, — сказал он, пока Камила играла с его большими ушами, заставив её покраснеть.

— Руки прочь от товара, сестричка, — рассмеялась Селия, дав Защитнику нечто, похожее на собачье лакомство, и заставив его зарычать. — Боги, это никогда не надоест. Кто хороший мальчик? Кто хороший мальчик? — продолжала она ерошить мех на его шее и за ушами, пока Камила умирала со смеху.

Защитник раздул ноздри, прежде чем вернуться в гибридную форму. Затем он подобрал свою одежду и вернулся в дом, чтобы одеться.

— Как тебе вечер с моими друзьями? — спросил Лит, подавая Селии знак. Это означало: «Дай нам немного пространства, но будь готова вернуться, если что-то пойдёт не так».

— Пока что интересно. Совсем не так, как я ожидала. Довольно шокирующе, но в основном интересно. Интересно, сколько императорских зверей живёт среди нас, скрываясь у всех на виду, — сказала Камила.

— Они, нежить и растения, — с грустной улыбкой сказал Лит. Камила понятия не имела, насколько велик Могар, и не знала о Хранителях. Он мог бы постепенно делиться с ней своими знаниями, но на это ушло бы время, которого у него не было.

— Растения? Поэтому ты выковал мне Камелию? Ты настолько параноик, что боишься, как бы цветок за нами не шпионил? — Камила одарила его одной из тех своих улыбок, от которых у Лита приятно кольнуло сердце.

Он действительно не привык быть счастливым. В тот момент, когда он к кому-то привязывался, он терял их. Так было с Карлом, с Юриалом и, в некотором смысле, с Флорией. Долгое пребывание вдали от семьи также было способом их защитить. У Лита уже было так много врагов, и он понятия не имел, как долго Королевство Грифонов будет защищать их вместо него.

Он продолжал беспокоиться, планировать и становиться сильнее, чтобы взять под контроль собственную жизнь, но знал, что это всего лишь иллюзия. Неважно, насколько он силён или как далеко заглядывает в будущее, хорошее и плохое всё равно будет случаться, как, например, женщина, которую он обнимал.

Лит не планировал так привязываться к Камиле, и всё же…

— Тогда в следующий раз, когда ко мне подкатит Дриада, я так понимаю, ты не будешь ревновать, если я приму её предложение, верно?

— Повтори-ка? Ты действительно встречал Дриаду, и она к тебе подкатывала? — Внезапно идея о разумных растениях больше не казалась ей забавной.

— Я встречал двух, но подкатывала только одна. Дважды, — Лит материализовал голограмму Дриады между ладонями, стараясь изобразить её как можно точнее.

— Ладно, серьёзно, почему вокруг тебя столько красоток? Фрия, та странная женщина несколько дней назад, констебль Грифон, а теперь ещё и Дриады? — Женщина на картинке была настолько великолепна, что могла бы вызвать пробку, просто переходя улицу.

— Во-первых, кроме Дриады, никто из них ко мне не подкатывал. Во-вторых, я выбрал остаться с тобой, так что причин для ревности нет, — ответил Лит, обнимая её. Камила ответила на объятия, заставив его надеяться на лучшее.

— Ты знаешь, почему я так хотел, чтобы ты познакомилась с Защитником? — спросил он, получив в ответ отрицательный кивок. — Он не только один из моих старейших друзей, но между нами есть глубокая связь... — при этих словах Камила начала опасаться, что Райман на самом деле дядя Лита, но правда показалась ей куда хуже.

Он рассказал ей остальную часть своей истории: о том, как спасение Защитника искалечило его жизненную силу и передало императорскому зверю часть его воспоминаний.

— Ты серьёзно? Твоя жизнь действительно оборвётся раньше времени? — Камила была на грани слёз.

— Я могу прожить ещё сто лет, а может, всего двадцать, я не знаю, — он не мог объяснить ей о Пробуждении, не доведя её до нервного срыва. Человеческий мозг способен усвоить ограниченное количество информации за один период времени.

Момент Истины II

За исключением Манохара, конечно. Безумный Профессор, вероятно, просто рассматривал бы эти откровения как материал для своих исследований. Он был за гранью морали, если не за гранью здравомыслия.

— Так ты привёл меня сюда, чтобы показать жизнь, которую ты спас, чтобы я не злилась, когда узнаю, почему ты собираешься меня бросить? — Камила оттолкнула его, её глаза наполнились слезами, а голос дрожал от обиды.

— Бросить тебя? — спросил Лит.

— Ну, раз уж ты собираешься умереть, ты не можешь тратить на меня своё время. Я старше тебя, мне ещё предстоит построить карьеру и сделать себе имя. Я знаю, что я всего лишь...

— Нет, ты всё неправильно поняла, — Лит мягко заставил её замолчать, приложив указательный палец к её губам, чтобы получить возможность объясниться. — Я привёл тебя сюда, потому что не хочу, чтобы ты тратила на меня своё время, не зная, что если меня не убьёт моя работа, то моё прошлое может сделать это в любой момент. Потому что я хотел быть с тобой честен, прежде чем наши отношения двинутся дальше, иначе в основе всего, что мы могли бы построить вместе, лежала бы ложь и недомолвки. Из-за обмена жизненными силами Защитник знает обо мне почти всё, и тем не менее он принял меня. Это делает его одним из очень немногих людей, с кем я был полностью честен, и я думаю, ты тоже заслуживаешь знать правду.

Лит рассказал ей о своей первой Скорби в Кандрии, о том, как всё начало меняться, как внутри, так и снаружи, и как эти изменения со временем становились всё глубже.

— Значит, у тебя не только искалеченная жизненная сила, но ты ещё и... нечеловек? — спросила она, ходя кругами и пытаясь угнаться за скоростью, с которой Могар вращался у неё в голове.

— Некоторые говорят — дракон, другие — демон, но все сходятся на термине «гибрид», — кивнул Лит, не пытаясь подойти к ней.

— Покажи мне, — она резко остановилась, глядя на Лита. Её руки были сжаты так сильно, что ногти впились в кожу, и из ладоней потекла кровь.

— Ты уверена? Это довольно шокирующее зрелище...

— Просто сделай это, — оборвала она его, надеясь, что его история была всего лишь запутанным, садистским способом порвать с ней.

Но всё было правдой. Как и у Защитника, перевоплощение Лита было настолько плавным, что достаточно было моргнуть, чтобы его пропустить. Селия, прятавшаяся в тени, от удивления чуть не вскрикнула, и только рука Защитника заставила её замолчать, сохранив для Камилы иллюзию одиночества.

Камила смотрела на чёрную чешую, кончики которой были окрашены в красный цвет из-за пылающего внутри огня. Она заметила острые как бритва когти, заменившие ногти Лита, короткий хвост с костяными шипами, растущими из позвоночника, а также чёрные крылья на его спине. Они отличались от тех, что он создал несколько дней назад для её защиты. Они были искривлёнными и неестественными, словно руки гиганта, сжимающие его.

Затем она подняла взгляд, намного выше, чем обычно, чтобы встретиться с его глазами. У Лита, казалось, не было ни рта, ни носа, лишь два небольших изогнутых рога на лбу и три глаза, ищущие её взгляда. Как и у Защитника, глаза Лита не изменились, они были такими же, как и прежде. Честные, обеспокоенные и полные той боли, которая так редко оставляла их в покое, делая его взгляд то грустным, то жестоким.

Камила сделала несколько глубоких вдохов, пока Могар не перестал играть с ней злые шутки. Только тогда она смогла разжать ладони, коснувшись сначала когтей Лита, а затем его чешуйчатой шеи. Она ожидала, что она будет холодной и грубой, может быть, даже острой. Но его тело было тёплым и мягким на ощупь, а чешуя подрагивала, словно от этого прикосновения у Лита пошли мурашки — то ли от удовольствия, то ли от страха.

Камила почувствовала лёгкий зуд на ладонях, там, где следы от ногтей быстро заживали, не оставляя и следа своего существования. Она инстинктивно отдёрнула руки, словно её только что ранили, а не исцелили.

— О, боги! — крикнула Камила в ночное небо, упав на колени на траву и схватившись за голову.

— Не волнуйся. Я понимаю, что это трудно принять, — голос Лита был другим, похожим на вой, доносящийся из бездны, которая каким-то образом научилась говорить. — Я также привёл тебя сюда, чтобы Защитник мог отвезти тебя домой, и тебе больше не пришлось бы меня видеть. Прости, я никогда не хотел причинить тебе боль. Я...

— А ты горяч, знаешь ли? — оборвала его Камила, дав Литу понять, что его внутреннее смятение окрасило большую часть его чешуи в раскалённый добела цвет, и теперь от неё шёл пар в прохладной весенней ночи.

— Да, я знаю. Чешуя на самом деле сдерживает огонь внутри этого тела. В этой форме у меня нет никаких телесных жидкостей, — объяснил Лит.

— Нет, я серьёзно. Ты горяч, — Камила встала на цыпочки, чтобы оттянуть воротник его рубашки достаточно низко и обнять его за шею. — Похоже, Селия не одинока, я тоже извращенка, — сказала она, целуя слои чешуи, которые скрывали его рот, если только он не убирал их по своей воле.

— Что? — колени Лита внезапно подогнулись, и он рухнул на землю, больше не в силах выдерживать головокружительную скорость вращения Могара.

— Вот почему я кричала раньше. Знать, что ты извращенка — это одно, но признаться в этом самой себе — тяжело, — она поцеловала его снова, глядя Литу в глаза, теперь, когда разница в росте исчезла.

Снаружи он мог быть кем-то другим, но человек внутри этой закалённой оболочки ничуть не изменился. Он всё ещё был полон беспокойства, боли и шрамов, но к ней он был только добр. Он сражался за неё, за её семью, никогда не прося ничего взамен. Лит защищал её от людей, монстров и всего, что между ними, но самым ценным для неё было то, что он никогда не принимал её как должное.

Внезапно она вспомнила их второе свидание, когда после исполнения песни для неё Лит раскрыл секрет своего мастерского выступления. В ту ночь он сказал ей, что хочет произвести на неё впечатление тем, кто он есть, а не притворяться кем-то другим. Он сказал ей, что не желает строить их отношения на лжи, и сдержал своё слово. Лит так сильно рисковал, делясь с ней правдой о Защитнике и о себе, но всё же он сделал это. Он сделал это для неё, без каких-либо условий.

Гибридная форма Лита начала распадаться кусками, медленно возвращая его в человеческое тело и опуская его так низко, что Камиле пришлось встать на колени, чтобы не потерять зрительный контакт.

— Тебе потребуется нечто большее, чем несколько чешуек и дурной запах изо рта, чтобы избавиться от меня, Лит Верхен, — хотя чешуйчатая маска оставалась закрытой всё это время, в воздухе всё ещё витал едкий запах серы.

Камила крепко обняла его, и вскоре Лит ответил на её объятия. Он цеплялся за неё, словно она была спасательной шлюпкой в вечном шторме, которым была его жизнь, всё ещё не в силах обрести равновесие или даже поверить собственным ушам.

— Ты уверена? Не лучше ли тебе найти кого-то нормального? Кого-то, кто может предложить тебе скучную, мирную жизнь? — спросил Лит, слушая ровный ритм сердца Камилы.

Она не боялась его и не лгала. Всё её тело излучало нежность и привязанность.

— Более чем уверена, — сказала Камила, прежде чем поцеловать его с той же страстью, что и в первую ночь, которую они провели вместе.

Разогрев I

— Нам пора, — прошептал Защитник, хотя они с Селией уже были окутаны заклинанием Тишины, и потащил жену к задней двери.

— Да ладно, они просто целуются, причём на нашей лужайке. Нет ничего плохого в том, чтобы убедиться, что у них всё в порядке, — заныла она.

— Судя по тому, чему ты меня научила, это называется подглядыванием, — возразил ей Защитник. — Пойдём в дом. Пока Лит всё ей подробно объясняет, я могу сделать то же самое для тебя.

Селия кивнула и последовала за ним домой. Ей было очень любопытно узнать о гибридной форме Лита, так как она никогда раньше не видела драконов, как и Камила.

После того, как сердце Лита и её собственное перестали трепетать, Камила мягко отстранилась от него, полная вопросов, которые требовали ответов.

— Это и есть причина, по которой армия так высоко тебя ценит?

— Армия не знает, как и ассоциация магов с Королевской семьёй, — ответил Лит.

— Значит, я не могу рассказать Зинье, верно? — спросила она.

— Верно. Об этом знают всего четыре человека, включая тебя, и я бы хотел, чтобы так и оставалось, — на самом деле их было пятеро, но говорить о Солус всё ещё было нельзя.

— Всего четверо? Мы с Защитником — это двое, а кто остальные двое? Твои родители? — Камила была польщена мыслью, что она — первый человек, с которым он поделился своим секретом. Защитник знал об этом только потому, что они обменялись жизненными силами, а его родители — потому что они не могли не заметить.

— Нет. Никто в моей семье не знает. Они, вероятно, приняли бы меня таким, какой я есть, но я не хочу бессмысленно усложнять им жизнь. Для них знание или незнание ничего не меняет, тогда как ты имела право решать свою судьбу, — слова Лита имели смысл. Помимо того, что это заставило бы его родственников беспокоиться о рождении новых гибридов и сделало бы их параноиками в отношении защиты секрета Лита, рассказ им не принёс бы никакой пользы и не изменил бы их отношений.

И всё же это заставило Камилу нахмуриться.

— Только не говори мне, что... — она знала, что не была первой девушкой Лита, так что ответ на её собственный вопрос теперь был довольно очевиден.

— Да. Флория знает. Я рассказал и ей, когда всё, казалось, становилось серьёзным, — ответил Лит.

— Ясно, — фыркнула Камила, ревнуя из-за того, что она не была первым человеком, которому Лит открыл своё сердце. — Кто последний?

Лит уловил в её голосе нечто большее, чем просто нотку гнева, но лгать было бы бессмысленно.

— Квилла.

— Какого хрена? Ты и с ней спал? Это случилось до или после академии? — хоть у Лита и была улучшенная кожа и он носил доспехи Скинуокера, он всё равно чувствовал, как её ногти впиваются ему в плоть — такова была едва сдерживаемая ярость Камилы.

— Что? Нет! За кого ты меня принимаешь? Я никогда не спал с Квиллой и не рассказывал ей добровольно. Это случилось, когда мы были в Куле, — Лит рассказал Камиле правду о битве с Оди и о том, что он не всегда мог контролировать свою трансформацию.

Камила громко вздохнула с облегчением.

— Дай-ка я уточню. Я четвёртая, кто знает, но вторая, кому ты открылся, верно?

— Скорее, четвёртая, кто знает, и первая, кому я открылся в надежде удержать тебя, а не просто отпугнуть, — ответил Лит.

— Когда ты так говоришь, это звучит намного лучше, — резкость в её голосе исчезла, и она снова его поцеловала. — Эти трое — единственные, с кем я могу свободно об этом говорить?

— Ещё есть Селия. Как только Защитник ей об этом расскажет, конечно.

— Она не знала? Хотя она его жена? — Камила была ошеломлена.

— Райман никогда ни с кем не делился моим секретом, и я поступал так же в отношении его секрета. Селии было чертовски любопытно, но когда она поняла, что я молчу только потому, что хочу сначала рассказать тебе, она поняла и оставила это, — Камила почувствовала себя очень счастливой от мысли о том, насколько глубока связь между Литом и Защитником, и на что пошёл Лит, чтобы она была в числе первых, кто узнает.

— И что теперь? — спросила она, глядя на звёздное небо.

— Действительно, что теперь, — пожал плечами Лит, не имея ни малейшего представления о том, как всё изменится.

× × × × ×

В последующие дни исследования Лита продвигались гладко. С тех пор как он открылся Камиле, с его души не только свалился огромный груз, но и его душевные шрамы болели гораздо меньше обычного. Теперь Лит был гораздо более расслабленным и открытым, свободным от страха быть отвергнутым, словно какой-то урод и обречённым на вечное одиночество.

Теперь его разум был заполнен не только параноидальными мыслями о том, чего нельзя делать и говорить. Устройство для обмена телами позволило ему планировать своё будущее, а благословение Камилы означало, что у него был кто-то, с кем можно было это будущее разделить. У Лита наконец-то появились вещи, которых он с нетерпением ждал, а не боялся, что сделало его разум гораздо яснее и сосредоточеннее.

Прежде чем покинуть дом Защитника, они договорились о встрече с Фалуэль, гидрой, Пробуждённым мастером Защитника. Лит намеревался использовать связь Фалуэль с Советом, чтобы понять, могут ли они ему что-то предложить, и, возможно, узнать от неё о рунах.

«В зависимости от того, как пройдёт наша встреча, я могу даже попросить присоединиться к стороне императорских зверей в Совете. Некоторые из них хорошие, как Калла, а другие — безумны, как Гадорф-виверна, в то время как люди выглядят словно сборище психопатов. Им нельзя доверять»,

«А что насчёт твоего небольшого приключения с друзьями из академии? Думаешь, в этот раз у тебя получится?»

«Ну, да. Квилла, кажется, теперь гораздо спокойнее в моём присутствии. Мне почти стыдно, что я не рассказал Фрии. В смысле, когда Камила присоединится к нам за обедом или ужином, за столом не будет никаких секретов»,

«Верно, но поскольку это увеселительная поездка, нет смысла снова создавать неловкую ситуацию, как это было с Квиллой»,

После встречи с Атунг он надеялся, что Совет найдёт способ связаться с ним цивилизованным образом, но их продолжительное молчание не сулило ничего хорошего. Хотя в его глазах это была в значительной степени бесполезная и некомпетентная организация, Совет всё же оставался силой, с которой приходилось считаться. Поэтому Лит убедился, что они знают, где он находится, чтобы помешать им нацеливаться на других, ради привлечения его внимания.

Быть предсказуемым — палка о двух концах: они знали, где его найти, но в то же время Лит мог легко предсказать самые удобные места для засады и подготовиться соответствующим образом. В конце концов, Совет был довольно ограничен в выборе подхода. Нападение на особняк Эрнас было самоубийством, а дом Лита хорошо охранялся. Чтобы не раскрывать своего существования, Пробуждённые не могли рисковать развязыванием полномасштабной войны с армией или ассоциацией, поэтому они будут нацеливаться на Лита, если их не вынудят поступить иначе.

Лит всегда использовал Варп в одни и те же места, чтобы добраться из Дериоса в свой дом, делая вид, что потерял бдительность, в то время как его путь был рассчитан на то, чтобы заставить неизвестных врагов действовать именно там, где он хотел.

Разогрев II

Гаарон Рогиас был амбициозным человеком. Хотя он не унаследовал магического наследия и не сделал никаких важных открытий ни в одной из областей магии, он был одним из самых молодых и могущественных членов Совета.

Он провёл свою юность, тренируясь в искусстве магии и развивая своё ядро маны, пока не достиг потолка, который останавливал большинство Пробуждённых — ярко-синего ядра маны. Поскольку на тот момент ему было всего пятьдесят лет, он не позволил этому встать на пути его амбиций. Напротив. Он прекратил заниматься магической теорией и присоединился к силовикам Совета — Длани Судьбы. Это служило цели применить на практике всё, что он узнал, и сделать старейшин обязанными ему.

Все они обладали фиолетовым ядром, поскольку это было одним из двух единственных требований для того, чтобы считаться старейшиной, а вторым требованием был крупный прорыв в любой магической дисциплине. Гаарон был уверен, что как только он получит фиолетовое ядро, всё пойдёт для него гладко, как это всегда было в прошлом. В качестве награды за свои достижения он просил только их совета о том, как дальше развивать своё ядро маны, но безрезультатно.

Сколько бы техник медитации он ни изучал и сколько бы магических философий ни практиковал, ничего не помогало. Поэтому, потратив ещё пятьдесят лет в качестве пса Совета, он начал развивать свою политическую власть как внутри, так и за пределами сообщества Пробуждённых. Он надеялся, что такая власть даст ему доступ к необходимым знаниям. Бесчисленные Пробуждённые всех рас на протяжении истории достигали фиолетового ядра, а некоторые люди даже развивали его естественным путём.

Дело было лишь в том, чтобы найти ответ на свой вопрос, поэтому он искал и в Королевской Библиотеке, и в библиотеках всех Пробуждённых, чей статус был ниже его собственного. По крайней мере, он так думал. Даже сейчас, в свои 300 лет, он всё ещё застрял на синем ядре. Он прошёл путь от гения до обычного среднестатистического Пробуждённого.

Создание влияния, особенно в мире людей, требовало времени и усилий, поэтому вся энергия, которую он вкладывал в политику, отнималась у той, что он должен был использовать для развития своих магических способностей. Гаарон был одним из самых богатых и влиятельных Пробуждённых, но ни один из старейшин не удостаивал его и вторым взглядом. Деньги могли дать Пробуждённому лишь ограниченные возможности, а большинство из них были отшельниками, поэтому им не было дела до общества. В их глазах он просто тратил время на пустяки, поэтому не было ни одного, кто считал бы Гаарона достойным кандидатом на наследование их наследия.

В то же время, однако, молодые Пробуждённые считали его образцом для подражания. Большинство из них с трудом зарабатывали на жизнь и выживали после своих прорывов, не подчиняясь мастеру. Пока Совет их игнорировал, Гаарон всегда был рад помочь им своими связями или поделиться знаниями. Они и не подозревали, что он просто использовал их как подопытных кроликов для своих теорий о ядрах маны и что единственной причиной, по которой он их финансировал, был доступ к их исследованиям. Его «щедрость» позволила Гаарону собрать небольшую армию Пробуждённых, возможно, единственную на Могаре, и перенимать знания у десятков блестящих молодых умов. Увы, ни один из них не добился значительных инноваций.

Миссия, которую ему поручила Раагу, была именно тем, чего Гаарон ждал. Все молодые Пробуждённые, которых Лит одолел в бою, были учениками старейшин и наследниками их наследия. Если один из учеников Гаарона добьётся успеха там, где все остальные потерпели неудачу, это докажет Совету, что его учение, основанное на современной магии, превосходит учение старейшин. Это будет считаться важным магическим достижением и заставит Совет пересмотреть правило о наличии фиолетового ядра для того, чтобы быть старейшиной.

Гаарон выслушал все истории и учения старейшин, но ни он, ни их собственные ученики не достигли фиолетового ядра. Очевидно, им просто повезло. Получение того, что считалось последним рубежом магической силы, казалось скорее делом случая, чем мудрости и практики, о которых постоянно твердили эти старые ископаемые.

Гаарон тщательно изучил досье Лита, потратив несколько дней, прежде чем предпринять какие-либо действия. Из-за маскирующих устройств Лита Жизненный Обзор был бесполезен, а Бодрость требовала физического контакта. Он был вынужден согласиться с отчётом Атунг — дипломатия не была вариантом. Просьба помощи у зверей принесла бы Гаарону пустую победу, поэтому он выбрал прямой подход.

— Мы имеем дело с магом-отступником, поэтому к нему применяются только основные законы Совета, — объяснил Гаарон своим ученикам. — Вы можете делать всё, что хотите. Пока вы его не убьёте, всё дозволено. Ваша задача — оценить его силу, и единственный способ сделать это — с помощью Бодрости. Вы все читали его досье, так что знаете, чего ожидать. — Пятеро молодых Пробуждённых кивнули, зная, насколько важен этот вопрос для их наставника.

На кону была не только их благодарность, но и их гордость. Они не понимали, почему старейшина так заинтересован в вербовке кого-то настолько молодого, в то время как о них никто не заботился годами, пока они не наткнулись на другого Пробуждённого, который представил их Совету. Все они были самопробудившимися простолюдинами, как и Лит. Некоторым было уже за тридцать, так как они Пробудились поздно, и большинство из них не посещали академию. Быть Пробуждённым и иметь магический талант — это разные вещи, к тому же они считали бесполезным тратить годы на изучение фальшивой магии.

— Я займусь этим, Гаарон, — сказал Кресия. Это был мужчина лет двадцати, ростом около метра семидесяти восьми. У него были карие глаза и волосы с синими прядями, что выдавало в нём талант к магии воды ещё до его Пробуждения. Семья Кресии принадлежала к военным, поэтому он был искусным бойцом, начавшим тренироваться в раннем возрасте. Он окончил академию Кристального Грифона и после Пробуждения покинул семью в поисках того, кто научит его истинной магии. Он отказался подчиняться правилам армии или ассоциации, только чтобы обнаружить, что Пробуждённые были ещё строже в вопросах контроля. Кресия никогда не соглашался подчиняться мастеру, поэтому его талант стагнировал, пока он не встретил Гаарона.

Их информатор в армии сообщил им, что Лит только что вышел из Варп-врат Дериоса, поэтому Кресия приготовил свой массив, блокирующий воздух, и стал ждать свою жертву. В тот момент, когда Лит вышел из своего пространственного коридора, массив активировался, отрезая все его основные пути к отступлению.

«Это нехорошо»,

Кресия не тратил время на разговоры, он просто хотел закончить с этим и вернуться домой. Гаарон обещал ему мощный зачарованный клинок в обмен на помощь. Кресия собирался использовать его, чтобы усилить свою боевую мощь и знания.

Как любой настоящий мечник, он хотел стать мастером кузнечного дела, но с одними знаниями из академии он давно упёрся в стену. Руны были хорошо охраняемым секретом как среди Пробуждённых, так и среди людей.

Погибель I

Кресия наполнил своё тело всеми элементами и рванулся вперёд, нацелив клинок в шею Лита. Точный выпад лишит того возможности дышать, а времени, которое потребуется Литу, чтобы умереть от кровопотери, Кресии с лихвой хватит на использование Бодрости.

Каково же было его удивление, когда короткий меч, висевший у Лита на поясе, увеличился в размерах и стал серебряным полуторным мечом с рукоятью, достаточно длинной для двуручного хвата.

«Какой же идиот»,

Как и большинство Пробуждённых, он предпочитал скорость силе.

Однако Лит даже не пытался нанести рубящий удар — он тоже сделал выпад, целясь в голову противника, пока его меч продолжал увеличиваться в размерах. Клинки Ориона были исключительно лёгкими, но с силой Лита даже незачарованный цвайхандер был бы быстр, словно рапира.

Кресия едва успел встретить вражеский клинок своим, как случилось непредвиденное. В тот момент, когда их оружие соприкоснулось, он почувствовал, будто его тело обратилось в железо. Оно стало настолько тяжёлым, что ему пришлось полностью сосредоточиться, чтобы не поскользнуться и не упасть на землю.

«Магия гравитации?»

Все Пробуждённые знали о ней, но никто её не практиковал. За исключением её формы первой магии, даже магия гравитации первого порядка требовала одновременного сотворения шести заклинаний и наполнения их силой воли, что было сродни одновременному сотворению двух заклинаний пятого порядка. Другим её недостатком было то, что, в отличие от обычной стихийной магии, гравитация не имела прямого эффекта, а лишь косвенный. Это означало, что она будет действовать подобно массиву, влияя даже на своего создателя, если тот находится в зоне её действия. Именно по этой причине магия гравитации широко использовалась в кузнечном деле и при создании постоянных массивов. Она всё ещё требовала огромных всплесков силы для активации, но тонкая настройка её эффектов выполнялась рунами, составляющими чары.

Обострённые чувства Кресии заметили, что земля под его ногами трескается, и что, хотя его мышцы и кости могли выдержать внезапное увеличение веса, суставы уже были на пределе. И всё же листья продолжали кружиться на ветру, а на Лита, казалось, никак не влияло происходящее.

Даже Гаарон ломал голову, пытаясь разобраться в ситуации с помощью Жизненного Обзора.

«Это всё чёртов меч»

Лит осознал ограничения магии гравитации ещё в академии и тщетно пытался их преодолеть. По крайней мере, до тех пор, пока он не овладел использованием кольца, подаренного ему грибовидным существом. Магию гравитации нулевого порядка можно было сотворить быстро, но она была слишком слаба, чтобы быть эффективной в настоящем бою, и к тому же мешала самому Литу. Всё изменилось, когда Лит начал практиковаться с гравитационным кольцом, научившись сплетать небольшой массив вместе с магией гравитации, чтобы избежать её негативных последствий.

И всё же, только благодаря новому мечу Ориона, Погибели, Лит смог вывести первую магию на новый уровень. В отличие от Гейткипера, Погибель также могла фокусировать и усиливать магию гравитации, превращая раздражающий фокус в заклинание, способное изменить ход игры.

В тот момент, когда Кресия оттолкнул Погибель, его вес вернулся в норму, позволяя ему свободно двигаться, а его голове — взлететь высоко в небо. Реакция в условиях такого физического напряжения потребовала от него широкого движения, что создало брешь, которой и воспользовался Лит.

«Солус?»

«Тот парень был не один»

«Сколько их?»

«Ещё пятеро. Это хуже, чем мы ожидали. План Д?»

«План Е».

Лит одновременно подобрал труп и открыл Варп-ступени, использовав Блинк, чтобы не погибнуть в случае, если у врагов наготове был ещё один массив.

— Давайте убьём этого ублюдка! — сказал Хорью, ещё один из молодых Пробуждённых, готовя Варп-камень, который позволил бы им преследовать цель.

— Верхен действовал в целях самообороны, — с усмешкой сказала Атунг. — А чего вы ожидали от него после того, как перед ним появился незнакомец и попытался его убить? Что он предложит чашечку чая с печеньем?

«Мастер Раагу была права. Эти ребята могут многому меня научить в плане того, как не стоит действовать»

— Она права, — Гаарон стиснул зубы, едва не давясь каждым своим словом. — Мы здесь не для того, чтобы убивать, а чтобы изучить его. Но это не значит, что мы не можем заставить его страдать. Атакуйте все вместе и отрубите ему конечности. Он нужен нам живым, а не здоровым.

Варп-камень был устройством, связанным с определённым набором пространственных координат, который обычно использовали пространственные маги, чтобы преодолевать очень большие расстояния с помощью одних Варп-ступеней. Его использование уменьшало концентрацию, необходимую для визуализации точки выхода, и снижало затраты маны на пространственный коридор, поскольку заклинание частично подпитывалось камнем. В случае Гаарона, он подготовил несколько камней, каждый из которых был связан с разной точкой выхода, где, как он знал, появится Лит.

— Опасайтесь его меча. Пока мы не поймём, в чём его фокус, уклоняйтесь, а не блокируйте, — Гаарон активировал Варп-камни, пока не нашёл Лита, а затем активировал камень, ведущий к следующей остановке Лита, чтобы они могли застать его врасплох.

— Почему ты посылаешь своих приспешников, Гаарон? Мог бы и сам что-нибудь предпринять, — поддразнила его Атунг.

Для трёхсотлетнего Пробуждённого, да ещё и регионального лорда, выступать против того, кто был сущим младенцем, стало бы ужасным унижением. Это означало бы, что он не способен взрастить ни одного достойного вассала, и что его претензии к Совету навсегда были бы отвергнуты как шутка. Что ещё хуже, в случае, если ему придётся вмешаться, всё, кроме сокрушительной победы, было бы неприемлемо.

— Заткнись. Ты здесь только в качестве наблюдателя. Не смей вмешиваться в мои планы, девчонка, — слова Гаарона лишь заставили Атунг улыбнуться.

«Он и вправду болван. Интересно, как в таком маленьком теле умещается такое раздутое эго»

Тем временем Лит достиг своего пункта назначения. Когда он вышел из Варп-ступеней, четверо Пробуждённых уже окружили его, но он был к ним готов.

Синяя аура от Круговой Обороны покрывала пять метров вокруг него, а четыре псевдокрыла от Зова Смерти, появившиеся у него за спиной, яростно захлопали, заставляя врагов рассеяться, иначе их поглотила бы надвигающаяся тьма.

Чрезмерно красивый парень, владеющий боевым молотом, бросил своё оружие в Лита, отлетая назад, чтобы избежать крыльев, то же самое сделала и сногсшибательная рыжеволосая девушка со своими парными боевыми топорами. В то же время их союзники превратили область вокруг Лита в зыбучие пески, чтобы ограничить его передвижения и не оставить ему иного выбора, кроме как использовать Блинк. Все они использовали Жизненный Обзор, поэтому им нужно было лишь воспользоваться той долей секунды, когда Лит был беззащитен, проходя через пространственную дверь, чтобы превратить его в решето.

Погибель II

По расположению врагов Лит понял, что, хотя его нынешнее положение и было опасным, это, должно быть, была лишь подготовка к чему-то ещё худшему. Если бы не конструкты тьмы Зова Смерти, двое Пробуждённых у его точки выхода уже бы его покалечили, но тот факт, что двое других магов держались на расстоянии, беспокоил его по-настоящему. При достаточной подготовке было невозможно предсказать, что может сотворить истинный маг.

Заблокировать молот заклинанием было невозможно, враг уже захватил контроль над землёй, и Лит столкнулся со слишком большим количеством угроз одновременно, чтобы вступать в битву силы воли с двумя магами, находящимися на безопасном расстоянии. Не имея ни малейшего представления о том, какими заклинаниями могло быть зачаровано оружие противника, блокировать было не вариантом, как и использовать Блинк.

«Они сделали так, чтобы я не мог ни блокировать, ни уклоняться, чтобы заставить меня использовать пространственную магию»,

Лит щёлкнул пальцами, одновременно выпустив несколько огненных шаров, каждый из которых был нацелен на него самого. Пламя, состоящее из его собственной маны, не могло причинить ему вреда, в то время как ударные волны, созданные его заклинаниями, отклонили летящее оружие и освободили его ноги из сдерживающих их зыбучих песков. Затем Лит попытался использовать духовную магию, чтобы захватить боевой молот и топоры, но обнаружил, что они были зачарованы так, чтобы всегда возвращаться к своим владельцам.

«Какое умное заклинание. Таким образом, владельца не только нельзя обезоружить, но я также не могу убрать их оружие в своё карманное измерение, пока не убью их. Однако это даёт мне ещё одну возможность»,

Из-за кружащегося в воздухе магического песка Жизненные Обзоры всех Пробуждённых были ослеплены, но Литу не нужно было видеть своих врагов, чтобы найти их. Он использовал духовную магию, чтобы схватить боевой молот и использовать его как компас для поиска его хозяина.

Четверо Пробуждённых рассредоточились по области, бомбардируя последнее известное местоположение Лита взрывными заклинаниями и выискивая точку выхода Блинка, который, как они предполагали, был его единственным выходом из их совместной атаки. Когда Хорью увидел, что Лит “прокатился” на его собственном молоте, было уже слишком поздно. Лит использовал комбинацию простейших заклинаний магии воздуха и заклинание полёта, чтобы превратить возвращающееся оружие в самонаводящуюся ракету. Хорью пришлось прервать сотворение заклинания и сосредоточить всю свою силу воли на чарах, контролирующих движения его молота, чтобы тот не прихлопнул его, как муху. На молоте была запечатлена его энергетическая сигнатура, поэтому ни одна из его зачарованных защит не среагировала бы на него. Более того, Лит непрерывно увеличивал скорость импровизированного снаряда, делая его таким быстрым, что даже незначительное изменение траектории молота требовало много энергии.

«Чёрт! Молот слишком быстр, чтобы остановить его вовремя, и даже если бы я это сделал, у меня не было бы средств защиты от этого ублюдка. У меня остался только один выбор»,

Он отменил заклинание возврата и использовал Блинк. Лучше уж пусть его собственное оружие украдут, чем оно его убьёт.

Чего никто из Пробуждённых не мог предвидеть, так это того, что Лит воспользуется этой возможностью и тоже использует Блинк. Два одинаковых заклинания были сотворены с разницей в долю секунды, что делало невозможным определить, кому какое принадлежит. Жизненный Обзор мог показать им положение точек выхода, но времени на реакцию было слишком мало, чтобы медлить. Одна точка выхода была расположена рядом с Арией, одной из дальнобойных нападающих, в то время как другая находилась на безопасном расстоянии в центре их строя.

Ария обрушила одно из своих лучших заклинаний пятого порядка, Великий Потоп, на того, кто вышел из ближайшей к ней точки, одновременно нанося ему множественные удары своим эстоком. Каждый её выпад был нацелен на уровень живота, чтобы обезвредить противника без риска его убить. Она уже жалела, что приняла участие в такой миссии, однако выбора у неё особо не было. Гаарон был её лучшим шансом заработать достаточно денег, чтобы закончить строительство своей лаборатории, а с его связями она легко бы устроила свой бизнес в человеческом обществе, что позволило бы ей стать по-настоящему независимой.

«Вся моя тяжёлая работа пойдёт насмарку, если этот психопат Верхен появится рядом со мной и отрубит мне голову!»

Великий Потоп был сдерживающим заклинанием, которое создавало мощный поток воды, наполненный магией тьмы. Водная масса подавляла все виды атакующих заклинаний и отклоняла физические атаки, в то время как протекающая через неё тьма проникала в жертву и лишала её сил. Ария окутала себя заклинанием, придав ему форму серого водяного дракона.

Оставшиеся двое Пробуждённых решили последовать её примеру и принять меры предосторожности. Они направили руки на оставшуюся точку выхода и выпустили все готовые заклинания третьего порядка. Однако из-за скорости Блинка даже минутное промедление было слишком долгим.

Пока Ария безжалостно наносила удары и ослабляла Хорью, Лит окутал себя Зовом Смерти, преобразуя свои крылья тьмы в плотный кокон, который ослабил входящие заклинания настолько, что доспехи Скинуокера, усиленные его маной, легко их отразили.

Ормр, молодой человек, который Пробудился до скачка роста и стал таким же высоким, как Лит, решил снять белые перчатки и пойти ва-банк. Синяя аура вырвалась из его тела, когда он активировал своё заклинание боевого мага пятого порядка, Бог Тьмы.

«Теперь этот ублюдок так близко, что ему достаточно одного точного пространственного заклинания, чтобы использовать одного из нас в качестве живого щита от входящих атак. Лучший способ его одолеть — это бой один на один. Даже если наши ядра маны и физические тела имеют схожую силу, он не боевой маг. Мне потребовались годы, чтобы овладеть книгой Бога Стихий, время, которое Верхен потратил на ковку безделушек. Даже если мы оба Пробуждённые, мой набор навыков воина превосходит всё, что он может сделать!»

Чёрная броня из живых теней теперь покрывала его тело, а за спиной появились четыре чёрные сферы, вращающиеся так быстро, что казались единым кругом. Ему достаточно было одной мысли, чтобы использовать сферы для воспроизведения любого заклинания тьмы четвёртого порядка или ниже без необходимости его сотворения.

«Надо бы запомнить, я должен научиться этому трюку»,

Заклинания, составляющие книгу Бога Стихий, были тем, чему в академиях обучали только студентов-боевых магов ранга S или, как в случае Ормра, тому, чему старейшины Пробуждённых обучали своих учеников, чтобы проверить их преданность. Ормр провалил своё испытание, настолько опьянев от власти, что бросил вызов своему мастеру и в результате был изгнан. Он на собственном горьком опыте узнал, что единственная причина, по которой ему так легко были дарованы столь мощные заклинания, заключалась в том, что мощь без мудрости — пустая угроза.

Заклинания Духовной Магии I

Кокон Лита раскрылся, и крылья преобразились в четыре огромные руки. Каждая из них схватила по одной из сфер Ормра, окутывая их, словно саваном, скручиваясь, деформируясь под давлением, но не разрываясь. Обратив сферы в сочетание клинков и снарядов из стихии тьмы, Ормр был ошеломлён — он и понятия не имел, что одно заклинание тьмы может физически взаимодействовать с другим — то, чему Лит научился в бою против Труд Грифон.

Ормр проверил защиту Лита серией быстрых выпадов, но его левая рука тут же оказалась зажата в тисках хватки Лита. Он даже не пытался вырваться. Тело Лита было окутано магией тьмы, и чем дольше тот его касался, тем слабее Ормр становился. Используя захват, чтобы нанести мощный удар правой, одновременно притягивая левую руку, чтобы не дать врагу увернуться.

Вот только инкрустированная тьмой перчатка Солус защищала Лита от вражеской брони, что позволило ему сломать запястье Ормра, просто вложив чуть больше силы. Лит провернул и дёрнул руку Ормра, одновременно ломая ему локтевую кость и вырывая плечо из сустава. Благодаря слиянию с тьмой, Пробуждённый почувствовал лишь лёгкое покалывание, но его тело всё равно дёрнуло вперёд.

Кулак Ормра промахнулся, тогда как кулак Лита нашёл свою цель. Он раздробил трахею молодого Пробуждённого, прошёл сквозь шею и раскрошил позвоночник.

Ормр совершил две огромные ошибки — во-первых, он с уверенностью бросил вызов Литу, потому что овладел заклинанием Бога Тьмы, но Лит долгое время практиковал саму стихию тьмы, а не одно-единственное заклинание. Как Целитель, Лит использовал тьму так же часто, как и стихию света. Одной из его любимых цитат профессора Марта была: «Тот, кто умеет исцелять, умеет и уничтожать».

Во-вторых, предположение, что раз у них схожее телосложение, то и физическая сила должна быть одинаковой было неверным. Благодаря последнему совершенствованию тела, мощь Лита теперь находилась где-то между ветеранами магических зверей и императорскими зверями, в то время как его противнику было бы трудно справиться даже со взрослым магическим зверем. Ормр был старше Лита, но тот всё равно мог одолеть его так же легко, как взрослый ребёнка.

Щелчок пальцев Лита сотворил небольшой огненный шар, который разнёс шею Ормра на куски, делая любую попытку исцеления бессмысленной.

Трое оставшихся Пробуждённых, из которых только двое ещё могли сражаться, поскольку Хорью всё ещё использовал Бодрость для восстановления от дружественного огня, решили, что позорное бегство лучше почётной смерти, и использовали Блинк, чтобы скрыться в безопасном месте.

Лит был с этим не согласен и, воспользовавшись их временной слепотой, убил каждого из них одного за другим. Он использовал Блинк туда, где должна была появиться рыжеволосая девушка, та, что с самой слабой защитой, в то время как его заклинание «Шах и мат — Копья» окружило две другие точки выхода.

Лит появился прямо в слепой зоне молодой женщины, и Погибель быстро разделалась с её бронёй, а заодно и с сердцем, оставив зияющую дыру там, где ещё секунду назад был пульсирующий орган. Ледяные копья ударили по двум Пробуждённым со всех сторон, пронзая тела. Этот натиск заставил их потерять концентрацию и все заклинания, что они держали наготове, оставляя беспомощными перед шквалом сосулек.

Вытащив Погибель из груди девушки, Лит замахнулся, чтобы нанести горизонтальный удар и обезглавить её — Пробуждённые были намного выносливее людей, им хватало и мгновения, чтобы полностью оправиться от смертельной раны. Но Гаарон остановил Погибель своим Ледовым клинком и сотворил два изумрудно-зелёных барьера из чистой маны вокруг двух других Пробуждённых, спасая их жизни.

«Великие боги! У этого парня ярко-синее ядро!»

«

Хотя Гаарон и не мог читать их мысли, он был крайне оскорблён поведением Лита, ведь он с самого начала выкладывался на полную, распространяя ярко-синюю ауру, намного превосходящую ауру Лита, и всё же юноша оставался невозмутимым. Без маскирующего устройства Лит должен был заметить арсенал, которым располагал старый маг, но он всё равно вёл себя так, будто это была всего лишь досадная помеха.

Гаарон попытался ударить Лита в шею, но клинки слиплись из-за гравитационного поля Погибели. Увеличенный вес также создал достаточную нагрузку на тело Гаарона, чтобы заставить его отступить.

— Не используйте Блинк! Летите, глупцы! — крикнул он, другой рукой исцеляя рыжеволосую ровно настолько, чтобы она могла закончить работу сама с помощью Бодрости.

Он двинулся в тот самый момент, когда умер Ормр, и всё же едва успел. Пространственная магия была слишком опасна и не позволяла ему отличить друга от врага, тогда как если бы его ученики летели, он мог бы легко узнать их по энергетической сигнатуре.

Поскольку их мечи были сцеплены, а внимание Гаарона разделено, Лит решил развить своё преимущество. Он издал нечеловеческий рёв, от которого лес Траун затих на многие километры вокруг, и со всей силы пнул врага. Снаряжение Гаарона было сделано из орихалка и относилось к лучшим образцам, которые можно было купить за деньги в сообществе Пробуждённых, но он почувствовал себя так, словно его лягнула лошадь в грудь.

Лит не стал бить его в пах, потому что из-за слияния с тьмой боль не играла роли в их бою, а удар в голову подставил бы его под контратаку. Грудь же, напротив, была источником дыхания и главной слабой точкой в битве между Пробуждёнными. Воздух из лёгких Гаарона выбило, а на его рёбрах появилась паутина трещин.

«Какого чёрта? Физическая атака не должна наносить мне такой урон».

Поскольку слияние с тьмой сводило на нет боль, большинство опытных Пробуждённых всегда держали активным самодиагностирующее заклинание в бою. Отсутствие боли означало неспособность заметить потенциально смертельные раны, такие как разрывы органов или пробитые лёгкие. Удар Лита не причинил боли, но всё же заставил его противника потерять значительную часть выносливости. Боль — это лишь симптом повреждения, которое получает тело, так же как жар — симптом инфекции.

Лит усмехнулся, заметив, что враг отказался выпускать меч, позволив его удару прийтись в полную силу. Трое других Пробуждённых сделали по глубокому вдоху с помощью Бодрости, прежде чем улететь на головокружительной скорости, но он не возражал. Все фигуры на шахматной доске уже были на своих местах. Ему оставалось лишь избавиться от короля, чтобы положить конец этому абсурду.

Гаарон прищурился, и два луча изумрудно-зелёной энергии вырвались из его глаз, нацелившись в зрачки Лита. Лит наклонил голову, чтобы увернуться, но заметил, что лучи способны преследовать свою цель. Тогда он использовал Погибель, чтобы заблокировать их, не получив урона, но освободив Гаарона от гравитационного поля и оставив обе его руки свободными.

«Это было гораздо мощнее, чем та духовная магия, которую использую я»,

У Лита были смешанные чувства по поводу сложившейся ситуации. С одной стороны, безумец перед ним не только обладал более сильным ядром маны, но и был способен использовать неизвестный вид магии.

Заклинания Духовной Магии II

С другой стороны, с каждым использованным заклинанием Гаарон давал Литу всё больше подсказок об истинном потенциале духовной магии. Ведь та была одним из скрытых талантов Пробуждённых и поэтому в академии ничего о ней не рассказывали.

Солус ни капли не разделяла его восторга и была полностью сосредоточена на анализе врага. Пока чувства Лита были нацелены на видимые движения противника, её мистические чувства сканировали невидимое, собирая всевозможные данные. Она изучала псевдоядра снаряжения Гаарона, чтобы заметить, какое из них активируется, и вовремя предупредить Лита, а также исследовала поток маны врага, чтобы предсказать тип заклинания, которое он применит, и насколько оно будет опасным.

«Земля снизу»,

«Воздух и огонь вокруг нас в радиусе пятнадцати метров»,

Это было заклинание военного мага пятого ранга, Электропламя. На самом деле пламя было ярко-синим, а всепоглощающий жёлтый цвет ему придавали протекающие сквозь него потоки электричества. Это было смертельное заклинание, которое парализовало жертву, пока огонь сжигал её дотла. Лит вновь призвал свои чёрные крылья, снова формируя из них кокон, чтобы выиграть немного времени.

Гаарон рассмеялся над его наивностью.

«Такое ничтожное количество магии тьмы лишь продлит его агонию. Прости, парень. Мне придётся сломить тебя, чтобы не провалить эту миссию»,

— Сдавайся сейчас же и… — Гаарона прервала масса из плоти и металла, свалившаяся на него сверху с головокружительной скоростью.

От удара Пробуждённый упал лицом в землю, оставив после себя кратер глубиной в несколько метров. Кокон никогда не был защитой, это была лишь дымовая завеса, чтобы помешать Гаарону увидеть, как Лит использует Блинк. После того как Лит придал форму Зову Смерти, он оставил его позади, сделав пространственные врата невидимыми для Жизненного Обзора Гаарона. Энергию третьего заклинания было невозможно отличить от двух других, наложенных друг на друга.

Лит появился так высоко, как только мог, объединив магию гравитации, своё лучшее полётное заклинание и усиленные маной доспехи Скинуокера из орихалка, чтобы превратить себя в живой метеор. Он набрал такую скорость, что без Круговой Обороны, защищавшей самого Лита, обострённые чувства Гаарона восприняли угрозу слишком поздно. Что ещё хуже, Лит вращался вокруг своей оси и обратил нижнюю часть своего тела в гибридную форму. Покрытые металлом когти на его ногах просверлили защиту и плоть Гаарона, в то время как усиленный вес тела Лита дробил его кости.

Гаарон выкашлял полный рот крови, его концентрация была нарушена, а все подготовленные заклинания развеялись. К несчастью для Лита, снаряжение Гаарона было не из дешёвых.

«Защитный амулет и детонирующая перчатка».

Всё происходило настолько быстро, что даже их мысленная связь не поспевала. Солус использовала как можно меньше слов, создав в уме Лита образ с предсказанием событий, чтобы помочь ему понять, что она имела в виду. В момент их столкновения амулет на шее Гаарона окутал своего хозяина барьером, одновременно активировав мощное исцеляющее заклинание. Обычно это было бы бессмысленно, так как исцеление таких глубоких ран оставило бы Гаарона истощённым. Лит был слишком близко, поэтому использовать Бодрость было невозможно, но перчатка Гаарона всё изменила.

Внезапный взрыв изумрудно-зелёной энергии окутал Гаарона, уничтожая всё в непосредственной близости. Если бы не его последний прорыв и своевременное предупреждение Солус, Лит был бы захвачен энергетическим полем и получил бы тяжёлые ранения. Лит применил несколько заклинаний, но обнаружил, что зелёный купол был твёрдым.

«Это предмет, удерживающий духовную магию!»

«Больше похоже на последний отчаянный трюк»,

Атунг с завистью наблюдала за всем с безопасного расстояния. Духовной магии, седьмому элементу, не обучали даже наследников древних родов. Она считалась слишком могущественной для столь юных и передавалась лишь перед смертью мастера. Гаарон изучил её только благодаря своим векам верной службы Совету и неустанной практике. И всё же, казалось, он проигрывал.

— А я-то считала себя хорошим бойцом, — вздохнула она.

Атунг могла разглядеть паутину уловок, которую оба мага плели вместе со своими заклинаниями, лишь потому, что была далеко и расслаблена.

— Вот почему я сказала тебе, что это будет отличная возможность для обучения. Боец подобен металлу. Его нужно снова и снова закалять в огне битвы. Никто не рождается гением, а одна лишь практика рассыпается в прах перед лицом настоящего дела, — прокомментировала Раагу, наблюдая через амулет связи.

— Должна сказать, я разочарована в этом Лите Верхене, — вздохнула Раагу. — Если бы приспешники Гаарона не были трусами, они бы вернулись и сражались рядом с ним, и этот бой закончился бы в считанные секунды.

— Они не трусы, — ответила Атунг. — Я их знаю и лично с ними работала. Им не хватает знаний, потому что у них никогда не было Пробуждённого мастера, но никто из них не настолько глуп, чтобы упустить такой шанс.

— Тогда где они? К этому моменту они должны были восстановить все силы, но их нигде не видно, — усмехнулась Раагу. Наивность её ученицы разочаровывала её не меньше.

Только тогда Атунг заметила, что в лесу было слишком тихо и многое казалось странным.

«Лит мог бы снова использовать Варп, когда заметил Хорью и остальных, но он решил остаться. И он, кажется, не беспокоился, когда они сбежали»,

Лес Траун должен был кишеть дикой жизнью, но, кроме растений, она была одна. От этого осознания по её спине пробежали мурашки.

«Может ли всё это быть ловушкой?»

Тем временем Лит тоже использовал Бодрость и снова сотворил Зов Смерти. Крылья были средством защиты, нападения и обмана.

«У этого парня снаряжение и ядро маны получше, чем у меня, но как только он увидит Зов Смерти после того, как попался на мою последнюю уловку, он начнёт слишком много думать»,

К его большому удивлению, когда зелёный купол исчез, Гаарон всё ещё был там. Лит ожидал, что враг воспользуется прикрытием заклинания, чтобы занять более выгодную позицию, но тот, казалось, по-прежнему хотел прямого столкновения.

Гордость Пробуждённого-ветерана была задета, и он жаждал поскорее покончить с этим позором. Мало того, что его сбили с ног впервые за столетия, так ещё и его ученики бросили его, как собаку. Его ярость была неописуема, до такой степени, что ему уже было наплевать на приказы Раагу.

Гаарон активировал чары Ледяного клинка и большей части своего снаряжения, одновременно применяя единственное заклинание, которое успел подготовить до того, как исчез эффект духовной магии, Разрушительный Оберег.

Доминирование (часть 1)

Литу совсем не хотелось отпускать Защитника, но выбора особо не было. Фалуэль говорила правду, к тому же она была готова раскрыть тайну его семи глаз безо всяких скрытых условий.

По крайней мере, на словах.

Даже если она откажется обучать его рунам, даже если выдвинет невыполнимые условия для ученичества — того, что он уже узнал о Первозданном пламени, и того, что ему лишь предстояло услышать, было с лихвой достаточно. Он и мечтать о большем не мог.

«Мне это не по душе, но раз Солус уходит вместе с Защитником, наш секрет в безопасности. К тому же, если все пойдет наперекосяк, я всегда смогу позвать их обоих на помощь через ментальную связь», — подумал он.

Проводив Защитника, Лит разорвал ментальную связь с Солус — на случай, если гидра способна как-то ее засечь. И Скарлетт, и Гаарону ведь как-то удавалось проникать в его разум.

Если Пробужденные умели устанавливать связь с кем угодно, возможно, у них имелись и техники для ее обнаружения. Литу приходилось действовать по ситуации, а осторожность всегда была его главным козырем.

— Присаживайся, — произнесла Фалуэль, материализуя из воздуха простой круглый каменный стол и два мягких кресла. В центре стола появилась прозрачная хрустальная бутылка вина, два серебряных кубка и несколько тарелок с едой.

— Я думал, ты собираешься меня учить, а не звать на свидание, — огрызнулся Лит, сбитый с толку происходящим.

— Твой голод раздражает, — ответила она за долю секунды до того, как у Лита заурчало в животе. Убийство шестерых Пробужденных нагуляло ему нешуточный аппетит, но из-за стресса он этого даже не заметил.

Фалуэль налила себе вина и лишь затем приступила к объяснениям:

— Знаешь ли ты, почему в волосах людей и в шерсти зверей встречаются пряди разных цветов?

— Считается, что это благословение шести богов магии, — ответил Лит с набитым ртом. Убедившись с помощью простенького заклинания, что еда — это просто еда, он без стеснения набросился на угощение. — Это означает склонность к определенной стихии.

— Отчасти верно, вот только никаких богов магии не существует. Так смертные называют первых шестерых Хранителей, но, полагаю, история мира тебя мало интересует. Перейду сразу к делу. Благодаря ядрам маны магию может использовать кто угодно. Но если бы ты был внимателен в годы учебы в академии, то заметил бы, что на самом деле существует три уровня владения ей. Первый — простое применение. На это способен любой ложный или истинный маг. Неважно, нужна ли тебе словесная формула или цепочка мыслей — ты просто смешиваешь свою ману с мировой энергией и получаешь результат.

Лит кивнул, призывая ее продолжать.

— Затем идет мастерство над стихиями. Именно этому Локра Силвервинг обучала все расы, не ведавшие об истинной магии. Это способность насыщать стихии своей силой воли, превращая их из обычного инструмента в продолжение самого себя.

Лит снова кивнул. Высший пилотаж в сотворении заклинаний требовал манипуляций со стихиями — простого призыва было недостаточно. Он потратил уйму времени, пытаясь влить крупицы своей воли даже в низкоуровневые заклинания, чтобы повысить их гибкость в бою.

— И последнее, но не менее важное — доминирование над стихиями. Это дано далеко не каждому, да и те, кто на это способен, в известной мере ограничены, ведь здесь требуется врожденное сродство со стихией. Доминирование — это способность перехватить контроль над чужим заклинанием и подчинить его себе. Истинные гении могут даже поглощать их.

Ее слова напомнили Литу и о Бике Ирту, и об оружии Труд. Первому когда-то удалось поглотить «Чумную Стрелу» Лита, чему он до сих пор не мог найти объяснения. Вторая же проделывала нечто подобное благодаря Мечу Артана — точной копии Королевского меча, что делало ее почти неуязвимой.

— Ты хочешь сказать, что... — от удивления Лит едва не выронил вилку.

— Именно это я и говорю. Цветные пряди в волосах — это индикатор того, с какими стихиями у тебя есть резонанс и над какими ты можешь достичь мастерства. Ты должен был заметить, что у некоторых людей прядей больше одной. — Она с игривой улыбкой накрутила на палец локон своих разноцветных волос.

— Подожди-ка. У моей матери есть красные пряди, но при этом лишь жалкое красное ядро. Как она может обладать мастерством над магией огня? — спросил Лит.

— А что вообще значит красное ядро для того, кто способен Пробудиться, кроме как удачное стечение обстоятельств? — Фалуэль изогнула бровь. — Если бы твоя мать Пробудилась, ты бы убедился, что она великолепный маг огня.

«Проклятье. Значит, преимущество женщин над мужчинами в магии еще внушительнее, чем я думал. Это также объясняет, почему даже после Пробуждения у меня не появилось никаких цветных прядей... Погодите-ка!» — мысли Лита внезапно застопорились.

— В точку, — произнесла Фалуэль. Казалось, она прочла его мысли, хотя на самом деле лишь прочитала выражение его лица. — У людей обычно бывает лишь один цвет из-за их эгоцентризма. Ваш вид редко способен сопереживать нуждам Могара, и это вас сильно ограничивает. А вот все магические звери изначально владеют двумя стихиями — теми, к которым предрасположены от природы. За редким исключением, это и есть их предел. Ты можешь возразить, мол, невелика разница — одна стихия или две. Но в битве равных противников, с одинаковыми ядрами и снаряжением, это дает солидное преимущество. И это одна из причин, почему Королевство Грифонов время от времени не скупится на оплату моих услуг.

Она снова поиграла со своими волосами, а ее глаза вспыхнули маной семи разных цветов: красным, желтым, черным, белым, синим, оранжевым и изумрудно-зеленым.

Лит еще с их первой встречи помнил, что шерсть Скарлетт переливалась всеми этими цветами, кроме зеленого и оранжевого. Судя по словам Фалуэль, потенциал этого существа был просто поразителен.

— А что именно означает изумрудно-зеленый? — поинтересовался он.

— Чистая мана. Как вы это называете? — Фалуэль выпустила щупальца духовной магии, чтобы поднять бутылку и наполнить оба кубка.

— Магия духа, — ответил Лит.

— А мы, гидры, зовем это магией разума. Она позволяет творить заклинания, неподвластные другим стихиям. — Вокруг нее возник прозрачный зеленый барьер, а затем она установила с Литом ментальную связь.

<Это просто для примера.> Ее мысли эхом разнеслись в его голове, вызвав у Лита неприятную дрожь.

— У Защитника красные и белые пряди. Значит, он может доминировать как минимум над двумя стихиями. Над тремя, если считать магию воздуха. Почему ты его отослала? — спросил Лит.

— Потому что этому щенку предстоит еще многому научиться. Сейчас он использует твои воспоминания как костыль, но так не может продолжаться вечно. Ему нужно заложить прочный фундамент, чтобы стать мастером, и лишь потом задумываться о доминировании. Любой другой путь станет лишь пустой тратой времени и сил. Буду с тобой честна, мне и тебя не хочется учить доминированию. Ты чертовски молод и даже не знаком с духовными заклинаниями, — Фалуэль тяжело вздохнула.

— Тогда к чему весь этот разговор?

— Боги, как же я ненавижу детей. Ты вообще слушал меня раньше? Доминирование — это тайна среди Пробужденных, точно так же, как само Пробуждение — тайна для обычных людей. У тебя, если ты вдруг не заметил, семь глаз, и три из них уже активны. Я согласна научить тебя контролировать их лишь для того, чтобы другие об этом не прознали. Иначе мне проще тебя убить.

Доминирование (Часть 2)

От этих слов Лит едва не поперхнулся едой, равно как и от жажды убийства, внезапно заполнившей пещеру.

Фалуэль его смятение лишь позабавило, и она захихикала, словно маленькая девочка. Вот только теперь Лит больше не находил ее очаровательной.

— Я просто шучу. Я же говорила, что хочу взять тебя в ученики, да и постоянный источник Первозданного пламени мне бы очень пригодился. Если бы я хотела тебя убить, то не стала бы так долго сотрясать воздух. Прежде чем я продолжу, у тебя есть вопросы? — спросила Фалуэль.

«Твою ж налево. От этой женщины голова идет кругом. За долю секунды она превращается из милой соседки в королеву-убийцу. Как бы мне хотелось, чтобы Солус была сейчас здесь», — подумал Лит.

Затем он рассказал ей о своих схватках с Ирту и Труд, желая понять, что же на самом деле тогда произошло с его заклинаниями.

— Ирту определенно был редким гением. Обычно доминирование развивают только Звери-Императоры. Достичь такого, будучи простым биком, — это уму непостижимо. Жаль, что он оказался психом. Я бы с удовольствием взяла в ученики и его, — вздохнула Фалуэль. — Что же касается Труд Грифон, она — еще одна аномалия, играющая в собственной лиге, совсем как ты. У нее радужное ядро, о котором слагают легенды, прямо как о белом ядре бессмертия...

— Воу! Придержи коней. — Лит прервал ее жестом тайм-аута, который немного сбил гидру с толку, но при этом удостоился еще одной улыбки, ради которой почти любой нормальный мужик позвал бы ее на свидание. — Я думал, ее радужное ядро — это результат неудачного изгнания примесей, ведь она не Пробужденная. Хочешь сказать, я ошибался? И что еще за белое ядро бессмертия?

— Ты не перестаешь меня удивлять, Лит. Мало того, что ты выжил в столкновении с двумя гениями такого калибра, так еще и успел применить на Труд «Бодрость», чтобы разглядеть ее ядро? Это просто поразительно. — От слов Фалуэль Литу захотелось откусить себе язык.

То, что она предположила, было заведомо невыполнимой задачей. О ядре Труд он знал лишь благодаря чувству маны Солус. А Солус была тайной, которую ему предстояло защищать любой ценой, и не только из-за ее способностей.

Чувства Лита к ней представляли собой такую же неразбериху, как и те, что он все еще питал к Флории, в чем он никогда бы не признался даже самому себе. Пока она оставалась кольцом на его пальце, любой бой означал риск навредить ей.

Тем не менее, воспоминание о том, как он едва не потерял Солус в Куле, все еще отдавалось жгучей болью, что помогло ему сохранить невозмутимое выражение лица. Боль была для Лита старым другом и отличным мотиватором.

— Спасибо на добром слове, но моя бравада едва не стоила мне жизни. Если бы не моя команда и «Бодрость», меня бы здесь сегодня не было, — ответил Лит, вовремя покраснев, чтобы сымитировать смущение.

— Не переживай. Удача — это тоже часть таланта, — отозвалась Фалуэль, поднимая кубок за везение. Невдомек ей было, что, не считая встречи с Солус, удача играла в жизни Лита ничтожно малую роль. — Отвечая на твой вопрос: да, ты прав. Радужное ядро Труд — это результат «Безумия Артана», но это не делает его менее особенным. Оно доказывает, что запретная магия действительно способна воссоздать Пробуждение. Она обрела бессмертное тело и магическую силу, которую еще только предстоит проверить на деле. Одни говорят, что она слабее обладателя фиолетового ядра, другие — что сильнее. Но куда важнее другое: что, если она по-настоящему Пробудится? Возможно, она станет первым существом в истории, достигшим белого ядра — того, чего не удавалось даже Пробужденной нежити, даже спустя тысячелетия.

— Хорошо, но что вообще такое белое ядро? — спросил Лит.

— По большей части, легенда, — ответила Фалуэль. — Согласно преданиям, белое ядро дарует своему владельцу вечную жизнь и могущество, уступающее лишь силе Хранителей. Некоторые даже утверждают, что с его помощью можно насильно пробиться в Хранители, но, как по мне, это полная чушь. Мой дедушка не раз рассказывал мне историю о том, как стал свидетелем падения Хранителя. По его словам, у бедняжки было меньше шансов выжить, чем у снежка против огненного шара. Она лишилась сил и рассыпалась в прах так быстро, что он едва успел разглядеть ее внешность. Поэтому я сомневаюсь, что Могара можно хоть к чему-то принудить.

— Твой дедушка все еще жив? — любопытство Лита разыгралось не на шутку.

— Конечно жив. Гидры живут очень долго, а Пробужденные гидры — и того дольше, — кивнула Фалуэль.

— Кстати, а с чего бы нежити интересоваться белым ядром? Они и так бессмертны, у них впереди вечность для практики в магии. В этом нет особого смысла. — Поскольку это был один из немногих случаев, когда Лит мог почерпнуть реальные знания о Пробужденных, он был готов позволить болтливой гидре разоряться дальше.

— А ты и впрямь любопытен, как ребенок. Во-первых, если кто-то живет долго, это еще не значит, что он может достичь всего. Синее ядро, которым ты сейчас обладаешь, — это потолок для большинства Пробужденных; далеко не каждый достигает фиолетового. Во-вторых, Пробужденной нежити куда сложнее очищать свои ядра по сравнению с живыми. С одной стороны, их бессмертные тела исключают риск гибели во время прорыва, но с другой — кровавые ядра несовершенны. Они поглощают большую часть элемента света, поэтому нежити требуется чертовски много времени, чтобы Накопление сделало свое дело. В-третьих, и это главное, согласно легендам, нежить с белым ядром может по желанию возвращаться к своей изначальной расе без каких-либо побочных эффектов, получая лучшее из обоих миров.

«Сила, превосходящая фиолетовые ядра, да еще и избавление от всех побочных эффектов не-жизни? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой». Скептицизм Лита был силен, но сама идея оказалась достаточно лакомой, чтобы он мысленно переложил вариант становления нежитью из стопки «ни за что» в стопку «возможно».

— Как я уже говорила, Труд Грифон не только обладает ядром маны, которое может оказаться даже сильнее фиолетового, но и имеет доступ к бесценному артефакту, позволяющему ей осуществлять доминирование над всеми стихиями. — Увы, Фалуэль вернулась к изначальной теме, путая Литу все карты.

— Над всеми? Даже над маной? — Лит внезапно почувствовал, что ему крупно повезло остаться в живых.

— Да. Что еще хуже, она знает о Пробуждении, просто понятия не имеет, как оно работает. Думаю, это лишь вопрос времени, когда она найдет способ пополнить наши ряды. Веришь или нет, но Совет людей давно ведет на нее охоту, однако она перебила всех, кому удалось ее выследить.

— А как именно работает доминирование? — Труд Лита не интересовала, это было не его дело.

— Объясню по-простому. Как ты уже должен был заметить и отработать на практике, используя магию духа или магию высших уровней: мировая энергия подвластна мане, а мана, в свою очередь, подвластна силе воли. Доминирование — это не что иное, как способность влить свою волю в чужое заклинание, — сказала Фалуэль.

— И все? Я и так это умею. — Лит внезапно почувствовал разочарование. Вся эта лекция оказалась пустой тратой времени.

— Правда? Тогда верни это мне. — Фалуэль метнула в Лита молнию первого уровня. Ему потребовался лишь взмах руки, чтобы перенаправить удар обратно в гидру. Впрочем, та осталась совершенно невозмутимой, будто ее обдало легким ветерком, а не ударило электрическим разрядом.

Верность или мудрость

— Как я и думала. Ты ни черта не смыслишь: это было обычное мастерство, на такое способны даже ложные маги. А теперь бей, — произнесла Фалуэль.

Лит щелкнул пальцами, метнув в нее небольшой осколок льда.

Глаза Фалуэль вспыхнули синим. Осколок прошел сквозь нее, словно она была бестелесным призраком, а затем развернулся и ударил Лита прямо в лоб с такой силой, что брызнула кровь.

— Какого хрена? — вырвалось у него.

— Доминирование — это способность перехватывать контроль не только над самим заклинанием, но и над его маной, — пояснила Фалуэль. — С помощью доминирования я могу возвращать направленные на меня заклинания их создателям, убивая их на месте. Большинство магов настолько привыкли к иммунитету от собственной маны, что даже не утруждают себя защитой от нее.

Тогда Лит рассказал ей о массиве «Божья Воля», с которым он столкнулся в Куле, и о том, что эта магия оказалась даже мощнее Меча Артана.

— Это и есть доминирование. Но, как ты сам убедился, столь совершенная форма требует слишком много энергии, чтобы от нее был практический толк.

Фалуэль поверить не могла, что какая-то древняя раса идиотов умудрилась выкрасть величайший секрет гидр. От одной лишь мысли о том, сколько ее сородичей должно было пострадать и пасть от рук Оди, в ней закипало яростное желание воскресить этих ублюдков лишь затем, чтобы убивать их снова и снова.

— Доминирование — великолепный инструмент, но оно не всесильно. Как ты успел заметить, легко перехватить можно лишь те заклинания, в которых нет силы воли. Но это лишь первый шаг. Второй шаг заключается в том, чтобы внедрить в чужое заклинание свою ману вместе со своей волей. Тебе нужно влить ровно столько, чтобы заклинание стало опасным для противника, но не настолько много, чтобы полностью заменить его ману своей, как это делали Оди. Иначе было бы куда проще просто уклониться и сотворить заклинание самому, ведь затраты маны возросли бы более чем вдвое. И еще кое-что, что стоит учитывать: доминирование редко удается применить к заклинаниям, уже насыщенным чужой волей. Все потому, что, как и в случае с Оди, тебе пришлось бы влить в него не только ману, но и достаточное количество собственной воли, чтобы переписать ту, что уже заложена в заклинании. А поскольку большинство заклинаний пятого уровня столь же стремительны, сколь и смертоносны, стоять столбом в ожидании удара — не самая мудрая тактика. Если только ты не ищешь смерти, разумеется.

Лит уже испытывал леденящий страх потери контроля над собственными заклинаниями в схватках с Труд и Оди, поэтому мгновенно осознал всю мощь доминирования. Заклинания пятого уровня встречались редко, и большинство из них можно было применить только при соблюдении определенных условий. Почти все магические баталии сводились к использованию заклинаний третьего и четвертого уровней, тогда как магия пятого уровня обычно выступала в роли добивающего удара. Доминирование могло с легкостью переломить ход любого сражения.

— Так ты научишь меня доминированию? — спросил Лит.

— И да, и нет. Я научу тебя активировать его лишь потому, что это единственный способ для тебя научиться сдерживать его в присутствии свидетелей. Любого, кто увидит, как ты используешь доминирование, придется убить. Нас, гидр, причисляют к младшим драконам из-за отсутствия Первозданного пламени и неспособности летать, но никто не знает о доминировании. И мне бы очень хотелось, чтобы так оно и оставалось, — отрезала Фалуэль.

— Ты не станешь меня учить, даже если я стану твоим учеником? — В голове Лита снова замаячили слова «пустая трата времени».

— Если я возьму тебя в ученики, то обучу и доминированию, и духовным заклинаниям. Но только когда ты будешь готов. Сначала тебе придется сосредоточиться на наших общих специализациях: целительстве и кузнечном деле. — Фалуэль взяла кусочек угощения с одной из тарелок перед собой.

В ее движениях сквозила такая грация, что даже за этим обыденным действием было приятно наблюдать. Однако вся ее красота добилась лишь того, что Лит с каждой секундой всё сильнее тосковал по Камиле. После той ночи в доме Защитника любая положительная эмоция неизменно напоминала ему о ней.

— Наших специализациях? — переспросил Лит.

— Твои воспоминания оказали огромное влияние на разум Защитника. Он обратился ко мне за помощью, потому что я — мастер-целитель и мастер-кузнец. Легенды не просто так гласят, что гидры способны отрастить две головы взамен одной отрубленной, — она тихо хихикнула.

— Твое предложение крайне заманчиво, но пока я отбываю службу в армии, я не смогу проводить здесь много времени. К тому же, сомневаюсь, что ты станешь делать это бесплатно, — заметил Лит, получив в ответ утвердительный кивок. — И еще кое-что, прежде чем мы обсудим мое ученичество. Почему ты говоришь «когда я буду готов»? Неужели доминирование и духовные заклинания настолько сложны?

— Очень сложны, — кивнула Фалуэль. — Обе эти техники по большей части ситуативны и требуют феноменальной концентрации. А главное, они обе вынуждают тебя делать всё без малейшей поддержки мировой энергии. До сих пор для сотворения заклинаний тебе было достаточно смешать свою ману со стихийной энергией, тогда как эти две дисциплины работают совершенно по-особому. Доминирование требует выявить узловые точки чужого заклинания и проникнуть в них своей маной и силой воли. Вложишь слишком мало — и тебя прибьет как последнего идиота. Вложишь слишком много — и потратишь больше маны, чем если бы сотворил заклинание сам. Что касается духовных заклинаний, то они целиком состоят из твоей собственной энергии, а потому чудовищно прожорливы в плане маны. Как и доминирование, магию духа следует пускать в ход только в случае крайней необходимости. Новички же часто входят во вкус и злоупотребляют ей, что в итоге приводит к смерти. Либо сначала к полному истощению, а уже потом — к смерти.

Лит обдумал ее слова. И правда, без вспомогательного проводника, какие были у Оди и Труд, единственная ошибка могла привести к тому, что придется принять на себя всю неистовую мощь потенциально смертоносного заклинания.

Единственное, чему он хотел научиться как можно скорее, — это создавать барьеры из магии духа. Он видел множество магов, как Пробужденных, так и обычных, которые создавали их при помощи магических артефактов. И хотя такая защита пожирала ману в колоссальных количествах, она являлась абсолютным щитом. В отличие от магии земли, духовные барьеры можно было возводить прямо в воздухе; их невозможно было пробить тяжелыми снарядами, как это случалось с воздушными преградами, и они полностью поглощали весь урон, тогда как магия тьмы могла лишь ослабить вражескую атаку.

— Начнем с доминирования, — произнесла Фалуэль. — Я заметила, что в гибридной форме твои глаза постоянно пылают стихийной энергией. Это отлично, если нужно применить доминирование, и просто ужасно, если его нужно скрыть. Попробуй-ка их погасить.

Оставаясь в человеческом облике, Лит заставил свои глаза вспыхнуть сначала красным, затем черным, и наконец, синим светом, чтобы вспомнить то самое ощущение контроля над стихийной энергией. После того, как Флория указала ему на то, что его глаза иногда продолжают светиться, он усердно тренировался управлять этим феноменом — по крайней мере, пока находился в форме человека.

Это оказалось довольно просто: находясь вне гибридного тела, ему требовалась высочайшая концентрация для достижения такого состояния из-за недостаточного сродства со стихиями. Затем он сменил форму и попытался вернуть глазам их обычный желтый цвет.

К его огромному удивлению, как он ни старался, ему удалось обесточить лишь синий глаз. И в то же мгновение, когда элемент воды покинул его, глаз самовольно закрылся, вопреки воле Лита.

— Какого дьявола? Почему он закрылся и почему я не могу вернуть им желтый цвет? — возмутился Лит.

— Дополнительными конечностями всегда тяжело управлять. Особенно если ты с ними не родился, — пояснила Фалуэль.

Электростанция (Часть 2)

— Хочешь сказать, вы, Пробужденные, знаете о кузнечных рунах, и что членам Совета доступны как минимум азы всех магических дисциплин? — Литу нужно было потянуть время еще немного.

— Разумеется, мы знаем о рунах, но ничего не даем просто так. — Гримаса Раагу не стала бы кривее, даже если бы Лит только что попытался пырнуть ее ножом. — Я имела в виду, что с моей помощью ты смог бы найти наставника, который позволил бы тебе раскрыть твой истинный потенциал.

— Спасибо, обойдусь, — покачал головой Лит. — Меня не прельщает прислуживать кому-то в надежде получить что-то взамен. Я не имею дела с «может быть», только с гарантиями. Все Пробужденные, которых я убил, состояли в вашем Совете, но не представляли из себя ничего особенного.

На удивление, гримаса Раагу стала еще кислее, но Лит продолжал:

— Если только ты не готова предоставить мне веские доказательства своей доброй воли, я отклоняю твое предложение. Я завязал с бесплатной работой.

— Мальчишка, ты не прожил и четверти века, а смеешь быть таким самонадеянным? — процедила Раагу. — Вскоре ты упрешься в стену, которую не пробить одними лишь усилиями и благими намерениями. Вскоре все, кого ты знаешь, умрут от старости, и ты останешься один. Когда этот момент настанет, я все еще буду жива, и уж поверь, я припомню наш разговор. Я могу закрыть для тебя доступ в Совет, а вместе с ним и все шансы прикоснуться к знаниям об истинной магии. Так что хорошенько подумай, прежде чем снова открывать рот.

На самом деле Раагу блефовала. Она могла помешать Литу получить место в Совете, но любой старейшина или Пробужденный имел право набирать учеников по собственному усмотрению, не нуждаясь в ее одобрении. Она просто играла на неосведомленности Лита, чтобы сбить с него спесь.

— Вынужден не согласиться, — раздался голос сверху в тот момент, когда план «E» Лита прихватил с собой легендарный план «F».

Защитник приземлился в своей форме сколля прямо рядом с Литом, вместо того чтобы занять место в построении, как планировалось, — в этом попросту отпала нужда. Прямо за ним возвышалась гидра Фалуэль, настолько исполинская, что заслоняла собой солнце.

Она тоже обладала ярким фиолетовым ядром, а ее физическую мощь было не описать словами. У нее было приземистое туловище с четырьмя короткими лапами и тяжелым хвостом. И то, и другое было необходимо для равновесия ее длинных змеиных шей, увенчанных головами размером с крупный автомобиль. Все ее тело покрывала темно-зеленая чешуя, однако чешуйки на каждой из семи голов отливали своим, неповторимым цветом.

— Во-первых, этот малыш — один из нас, а не из вас. Во-вторых, нужно иметь немалую наглость, чтобы заявиться на мою территорию и угрожать одному из королей моего леса!

Поскольку каждая раса заботилась лишь о своих сородичах, в каждом регионе было несколько лордов. Фалуэль и Гаарон занимали одинаковое положение в маркизате Дистар, но их статус среди равных отличался как небо и земля.

— Что значит «один из вас»? — Раагу была в ярости из-за этого внезапного вмешательства в ее планы, но лицо ее осталось непроницаемым.

— Лит Верхен никогда не терял своего титула короля, а следовательно, он — мой вассал. Истинной магии его обучал мой ученик, Защитник, которого, в свою очередь, обучил Лит, как только освоил свои специализации. К тому же, именно Калла, а не ты, от имени Лита просила Совет о защите в деле с Двором Рассвета. Если ты все еще сомневаешься в его преданности, просто взгляни на его союзников. Пока вы, люди, нападали на него по мелочным надуманным причинам, другие короли пришли ему на помощь. Посмеешь ли ты это отрицать?

Раагу не нашлась, что возразить. Совет не имел жесткой структуры. Не существовало никаких правил, запрещающих людям брать в ученики представителей других рас, и наоборот. Раагу стиснула зубы и покачала головой.

Ее интерес к Литу объяснялся просто: Пробужденных и так было ничтожно мало, а по-настоящему талантливых — и того меньше. Семь голов Фалуэль дружно усмехнулись, видя, как противница сдает позиции.

У гидры были те же мотивы, что и у Раагу, но ко всему прочему она знала о способности Лита подчинять Первозданное пламя. Для мастера-кузнеца вроде нее это было бесценным сокровищем. Именно поэтому, когда ее ученик получил от Лита сигнал бедствия, она с радостью увязалась за ним следом. Возможность прийти Драконышу на помощь при их первой встрече была куда лучшим способом представиться, чем длинная занудная речь. Фалуэль прекрасно понимала: прежде чем требовать доверия, его нужно заслужить.

— Уходим, Атунг. Нам здесь больше нечего делать.

Однако молодая Пробужденная проигнорировала слова наставницы и подошла к Литу. Четверо королей все еще не ослабляли бдительности и держали строй, но это лишь доказывало, как мало они смыслят в делах Совета. Атунг извлекла из своего пространственного амулета странного вида коммуникационный артефакт и протянула его Литу.

— Неважно, к какой расе ты в итоге примкнешь в качестве ученика — отныне ты считаешься членом Совета. Этот коммуникационный амулет — единственный способ связаться с нами на случай, если события в Зантии повторятся, — произнесла Атунг.

Лит мгновенно приметил, что металл, из которого был отлит амулет, оказался точно таким же, как у Кузни, найденной им в затерянной академии. А питающий его кристалл маны был не синим, а белым.

Когда чувство маны Солус подтвердило, что, помимо сложной цепочки маскирующих чар, делающих сам амулет и его сигнал невидимыми для слежки, на нем не было никаких скрытых заклинаний, Литу стоило огромных усилий сдержать восторг. Солус также разглядела на нем несколько невидимых рун, что делало его первым предметом с современными рунами в коллекции Лита.

— Это моя руна связи, — сказала Атунг, как только он принял подарок. — Если захочешь обсудить дела Совета или если кто-то из Дворов нежити снова станет досаждать тебе, это самый быстрый способ позвать на помощь. Теперь, когда Гаарона не стало, за маркизат Дистар буду отвечать я. С нетерпением жду начала сотрудничества с тобой, Фалуэль.

Затем она развернулась и, не дав гидре и рта раскрыть, телепортировалась вместе со своей наставницей при помощи «Искажения».

— И где ты раздобыла этот амулет? — спросила Раагу, когда они оказались вне пределов слышимости зверей.

— Я заказала его на твое имя еще до нашего отбытия. Я понятия не имела, как все обернется, но была уверена, что Верхен нам не доверится. А еще я знала, что ни один Пробужденный мастер-кузнец из низов ни за что не откажется от рунного артефакта. Теперь я — его единственный связной в человеческом Совете, и любой, кто захочет с ним связаться, будет вынужден действовать через меня, — она самодовольно ухмыльнулась.

Атунг многое вынесла из этого опыта, а приобрела и того больше. Место в Совете, собственные земли и возможность вести дела с тем, кто пробудил интерес сразу двух рас Пробужденных. Подобное случалось достаточно редко, чтобы наделать шума, и у нее уже зрел не один план, как обратить это себе на пользу.

Тем временем Лит, убедившись, что Пробужденные женщины и впрямь ушли, протянул амулет Фалуэль. Он даже не успел привязать его к себе.

— Он безопасен? Никаких жучков для слежки или чего-то в этом роде? — Он принял руны, но был далек от того, чтобы доверять подаркам от незнакомок.

Тайны и невежество

Из тела Фалуэль вырвался столб света, и она сжалась, принимая человеческий облик. Положив руку на амулет, она на долю секунды применила «Бодрость», чтобы изучить его, а затем вернула Литу.

— Да, это стандартное устройство. Вроде того, что я дала бы тебе сама, убедившись, что ты таков, каким тебя описывал Защитник. Тебе нужно быть осторожнее. Если люди узнают, что ты Пробудил стольких существ, они придут в ярость, — произнесла она, указав на остальных королей леса.

— Учту, — кивнул Лит, а затем осмотрел снаряжение, которое короли собрали с убитых ими молодых Пробужденных. Оружие было выковано из обычных металлов, а чары не представляли особой ценности. Они могли бы помочь Литу понять, как формировать псевдо-ядро для достижения нужных эффектов, но не более того.

— Как ты поняла, что это моих рук дело? — спросил он, осознав, что даже Защитник об этом не знал, а в умении королей хранить тайны он не сомневался.

— Точно так же, как я поняла, что Защитника Пробудила Скарлетт, даже не спрашивая его об этом. По дыхательной технике. Пробуждаясь, каждый изобретает свой собственный метод, если только его не обучали. Двух одинаковых техник не существует, поэтому, как только я заметила, что вы четверо дышите в унисон, мне стало ясно, почему короли Траунского леса так тебе преданны.

Лит мысленно выругался, но все же оценил ее прямоту. Если это заметила Фалуэль, то, скорее всего, и от Раагу это не укрылось.

— Не возражаете, если мы отправимся ко мне? Уверена, у тебя накопилась масса вопросов, как и у меня. Я никогда прежде не встречала таких гибридов, и мне бы хотелось кое-что проверить, — спросила Фалуэль, ослепительно улыбнувшись.

Эти слова мгновенно пробудили паранойю Лита, напомнив, что у него нет ни малейшего повода ослаблять бдительность. Из-за своей связи с Защитником Фалуэль знала слишком много, и все же, благодаря оказанной помощи и безобидной внешности, ей удалось заставить его расслабиться.

Сейчас Фалуэль выглядела как молодая женщина лет двадцати пяти, ростом около метра семидесяти. У нее было овальное лицо с радужными глазами и длинными волосами, обрамлявшими утонченные черты. В отличие от аватара Могара, помимо шести цветов стихий, в ее глазах присутствовал еще и изумрудно-зеленый цвет маны, что заставило Лита задуматься: а не настроена ли она на природные силы даже лучше, чем сама планета?

Причина, по которой Лит инстинктивно проникся к ней доверием, крылась в том, что в ней не было ни пугающе безупречной красоты Тайрис, ни сногсшибательных форм, присущих большинству Пробужденных женщин. Она и правда была мила, но при этом излучала ауру «соседской девчонки», рядом с которой любой почувствовал бы себя в своей тарелке.

Ни в ее лице, ни в изгибах фигуры не было ничего кричащего. Лит встречал немало обычных девушек, столь же хорошеньких, как и она. И все же ее с легкостью можно было назвать идеально неидеальной красавицей. Естественная грация ее стройного тела казалась в абсолютной гармонии с манерами, отчего общий образ получался куда более ошеломляющим, чем простая сумма его деталей.

Внимание Лита приковывали скорее ее глаза и улыбка, нежели фигура, а голос звучал успокаивающе, словно у старого друга. Даже ее необычный цвет волос радовал глаз, а не казался нелепым косплеем с Комик-Кона. На ней была розовая рубашка без рукавов и обтягивающие штаны — Лит мог бы поклясться, что это джинсы. Контраст с ее формой Зверя-Императора был настолько велик, что Литу с трудом верилось, будто перед ним одно и то же существо.

— Нисколько. Не хочешь присоединиться к нам? — спросил Лит у Защитника.

Одна минутная слабость — это уже слишком. Ему было необходимо присутствие друга, чтобы убедиться, что гидра не выкинет очередной фокус, и потому, что иначе он не поверит ни единому ее слову. Защитник стал бы гарантом как его безопасности, так и ее искренности.

Однако сколль жалобно заскулил. Из-за Селии, детей и ученичества это был первый раз за долгие годы, когда он смог воссоединиться со своей старой стаей и друзьями. Обменявшись с королями леса контактными рунами, он все же последовал за Литом и Фалуэль через «Пространственные Ступени», которые открыла гидра.

Едва переступив порог, Лит едва не ослеп от блеска золота и редчайших металлов, скопившихся в ее логове. Жилище гидры не имело ничего общего с ее человеческим обликом — это была безвкусная свалка бесценных сокровищ, сваленных в кучу, словно детские игрушки. И лишь созданные ею артефакты аккуратно красовались за стеклянными витринами, напоминая впечатляющий и изысканный музей. Лит подавил в себе желание осмотреть их все до единого и похлопал Защитника по шее, делая вид, что благодарит за сопровождение.

На самом же деле он позволил Солус спрятаться в густой шерсти сколля. Гидра наверняка в какой-то момент применит на нем «Бодрость», а Лит совершенно не желал раскрывать ей тайну существования Солус. Да, магические звери в массе своей оказались благороднее людей, но они также доказали, что им не чужды жадность и гордыня. Если легенда о Менадион правдива, если Солус и впрямь является ключом к башне Владычицы Пламени, то для такого мастера-кузнеца, как Фалуэль, она станет куда более ценным сокровищем, чем какая-то аномалия вроде Лита.

— Как тебе удалось сколотить такое состояние? — спросил Лит.

— Во-первых, я старше, чем кажусь, — ответила она с милым смешком. — Во-вторых, я не живу в пещере в отрыве от мира. Часть этих богатств досталась мне от предков, остальное я заработала на войнах, своими услугами мастера-кузнеца для Совета и инвестициями в человеческое общество.

— Прошу прощения?

— Всякий раз, когда Королевство Грифонов вступало в войну, я предлагала свои услуги за определенную плату — и как воин, и как ремесленник. Кроме того, как тебе уже известно, кузнечное дело требует колоссальных затрат. Я не могу просто спать на своем золоте, иначе разорилась бы за несколько десятилетий. Все, что ты здесь видишь — это лишь памятные вещицы. Остальное вложено в торговые гильдии и магические лавки. А теперь, раз уж я удовлетворила твое любопытство, мне бы хотелось, чтобы ты удовлетворил мое. Пожалуйста, покажи мне свое второе лицо.

Литу стоило немалых усилий, чтобы не выполнить ее просьбу сию же секунду. У него сложилось впечатление, что он имеет дело не с гидрой, а с сиреной. Все, что она делала, каким бы незначительным оно ни было, успокаивало, а ее голос звучал настолько мягко, что Лит едва ли не чувствовал вину за свои сомнения в ее добрых намерениях.

Комната ломилась от сокровищ, но в ее тоне не было ни капли высокомерия, и она не пыталась заставить его почувствовать себя ничтожеством. В центре зала возвышался каменный трон, с которого она могла бы смотреть на него свысока, однако в своем собственном доме она предпочла стоять с ним на одном уровне. В этой форме Фалуэль была настолько невысокой, что ей приходилось смотреть на Лита снизу вверх, да к тому же она сказала «пожалуйста». Подобной вежливости он не встречал ни от кого, если только людям не требовалась его помощь, не говоря уже о столь могущественных существах.

Лит глубоко вздохнул, чтобы вернуть самообладание и вспомнить, зачем он вообще здесь оказался.

От мысли о том, что его секрет известен такому количеству существ, у него начинала раскалываться голова, но с этим ничего нельзя было поделать. Скарлетт догадалась первой, а затем Защитник и Калла стали свидетелями его трансформации.

Единственным утешением служило то, что магические звери, судя по всему, умели хранить тайны своих собратьев, ведь даже среди членов Совета никто так и не раскусил, какой аномалией являлся Лит.

Тайны и невежество (Часть 2)

Лит стремительно сменил форму, приняв свой гибридный облик ростом за два метра, хотя чувствовал, что при желании мог бы стать еще крупнее.

Фалуэль с нескрываемым интересом оглядела как самого гибрида, так и его броню. Ее профессиональное любопытство распалила сама мысль о том, что кому-то удалось создать орихалковую броню без использования рун.

Впрочем, сам Драконыш интриговал куда больше. Как и рассказывала Скарлетт, чем бы ни был этот Лит, внешне он походил на дракона, но при этом разительно от него отличался. Перевернутые крылья, в теории совершенно бесполезные для полета, казались ей чем-то куда большим, нежели просто средством передвижения. Благодаря способности изгибаться подобно руке и множеству шипов на концах, они явно предназначались для боя. У драконов должно быть лишь два глаза, а их мощь должна расти вместе с возрастом и мудростью, но здесь глаз было целых семь.

— Не мог бы ты, пожалуйста, выдохнуть для меня Первозданное пламя? — Ее просьба повергла Лита в шок. Эту часть своей тайны он не доверял никому; знать о ней должна была только Солус.

— Твой бой в Зантии был записан, — произнесла Фалуэль, словно прочитав его мысли. — Один из покойных старейшин, покровительствовавший кому-то из нападавших, принял тебя за отпрыска Кседроса, поскольку виверны, как известно, способны им пользоваться. Кседрос поручился за тебя, приняв за одного из моих детей, а затем показал мне эту запись. Вот откуда я знаю, и именно поэтому мне так не терпелось с тобой встретиться.

Защитник в изумлении воззрился на Лита. Он знал, что тот умеет дышать огнем, но даже не подозревал, что это пламя — столь великая ценность.

— Куда именно? — спросил Лит, жестом показав сколлю, что все объяснит позже.

— Не хочу, чтобы ты здесь все спалил, так что просто выдохни немного пламени вверх. — Фалуэль указала на потолок.

Своды пещеры были настолько высоки, что здесь без труда поместилась бы гидра в своем истинном обличье, поэтому крохотная толика Первозданного пламени никак не могла им навредить. Из пасти Лита вырвался небольшой сноп синих искр, а затем Фалуэль подняла руку; ее глаза вспыхнули изумрудно-зеленым.

Огненная струя заложила крутой вираж и замерла в считанных сантиметрах над ее раскрытой ладонью, заставив Лита и Защитника разинуть рты от изумления. Гидра же не обращала на них ни малейшего внимания, водя руками вокруг крохотного пламени, которое таяло на глазах. Форма Первозданного огня менялась с каждым ее жестом: оно с треском распадалось на части и сливалось воедино снова и снова. Литу вдруг показалось, будто пламя было живым существом, а гидра хладнокровно проводила его вскрытие.

— Грубовато и по-дилетантски, но это определенно Первозданное пламя, малыш, — констатировала она, сжав кулак и погасив остатки огня. — Ты — ходячая загадка, но, возможно, я помогу тебе хоть немного в ней разобраться. Могу я использовать свою дыхательную технику, чтобы изучить твое гибридное тело?

Убедившись, что Солус находится на безопасном расстоянии, Лит шагнул вперед. Фалуэль положила руки ему на грудь и применила «Взор Бездны». Она сразу же заметила трещины в человеческой жизненной силе Лита и распознала присутствие гибридной. Однако больше всего ее внимание привлекли его глаза и источник жара, заставлявший кончики его чешуек светиться красным.

— Это и правда странно, но думаю, с этим можно работать. Прежде чем я сделаю тебе вполне предсказуемое предложение об ученичестве, о чем ты хочешь узнать в первую очередь? О своих глазах или о пламени? — спросила Фалуэль.

— О пламени.

Большую часть того, что поведала Фалуэль, Лит уже выяснил или угадал сам, но было и кое-что новое.

— Использовать Первозданное пламя способны лишь немногие существа, вроде драконов, фениксов, виверн и некоторых других. Существуют и другие Звери-Императоры — например, линдвурмы, способные преобразовывать мировую энергию в некое подобие универсальной кислоты, или птицы рух, обращающие ее в Живой Гром. Особенность Первозданного пламени в том, что им можно управлять по собственной воле и использовать для очистки практически любых веществ. Для мастера-кузнеца это означает возможность работать исключительно с идеальными материалами и создавать артефакты, получение которых иным путем попросту невозможно. Примеси меняют не только физические свойства материала, но и его способность проводить ману. Правильная очистка Первозданным пламенем позволяет многократно улучшить характеристики любых металлов.

— Например, адамант без него очистить невозможно, — продолжила она. — Самое жаркое обычное пламя способно его расплавить, но не заставит кипеть, оставляя все примеси запертыми внутри. Лишь Первозданное пламя может удалить их, не повредив сам материал и не растеряв при этом большую его часть. Второе, и самое главное для мастера-кузнеца свойство — оно позволяет расплавить не только физическую оболочку металла, но и стереть все следы предыдущих чар, будь они неудачными или нет. Некоторые металлы настолько редки, что их обязан предоставлять заказчик, а значит, единственная оплошность может разрушить репутацию мастера. Вот почему Первозданное пламя так высоко ценится.

— Достаточно ли просто погрузить адамант в Первозданное пламя, чтобы очистить его? — уточнил Лит.

— Размечтался. Так ты рискуешь его попросту испарить. Тебе нужно использовать дыхательную технику, чтобы выявить примеси, от которых ты хочешь избавиться, а затем направить пламя прямо на них.

«Проклятье! Какое счастье, что я так и не попытался сбросить чары с меча Оди. Иначе Солус могла бы пострадать в процессе сдирания адаманта с ее стен», — подумал Лит.

— И как мне это сделать?

— Без понятия, — пожала плечами Фалуэль. — Я не раз обменивала свои услуги на Первозданное пламя, но никто и никогда не объяснял мне принципов его работы. Тебе придется экспериментировать самому, но будь осторожен. Если одни металлы, вроде адаманта, достигают пика своей прочности лишь после полного удаления всех инородных элементов, то другие — такие как орихалк или сталь — сохраняют свои свойства лишь до тех пор, пока содержат определенную долю примесей. Бездумно изрыгать Первозданное пламя — верный способ пустить на ветер кучу денег и ресурсов.

— Погоди, что значит «без понятия»? Я же только что видел, как ты им управляешь, — нахмурился Лит.

— На самом деле нет. Это совершенно другое дело, и оно связано с твоими глазами. Защитник, не мог бы ты оставить нас наедине?

— С какой стати ему уходить? Он и так все обо мне знает, и я доверяю Защитнику настолько, чтобы он остался, — одернул ее Лит, совершенно не желая оставаться один на один с гидрой из-за банальной нехватки доверия.

— Может быть, ты и доверяешь, но это тайна, которую разделяем мы с тобой, а не с ним. Я тоже знаю Раймана и доверяю ему, но не могу рисковать, раскрывая подобное тому, кто едва ли старше ребенка, — покачала головой Фалуэль.

— В этом нет никакого смысла. Я гораздо моложе его, и я даже не твой ученик. Чем я так отличаюсь от Защитника?

— Своим невежеством. И оно не делает тебя отличным от других, а лишь делает более опасным — для тебя самого, для меня и даже для всего моего вида. — Ее голос заледенел, под стать внезапно остывшему воздуху в пещере. — Я понимаю, что рождение среди людей сделало тебя подозрительным. Я осознаю, что у тебя нет причин мне доверять. Но запомни: что бы там ни было, с того самого момента, как ты переступил порог моего дома, — если бы я действительно желала тебе зла, ты был бы уже мертв.

Доминирование

Литу совсем не хотелось отпускать Защитника, но выбора особо не было. Фалуэль говорила правду, к тому же она была готова раскрыть тайну его семи глаз безо всяких скрытых условий.

По крайней мере, на словах.

Даже если она откажется обучать его рунам, даже если выдвинет невыполнимые условия для ученичества — того, что он уже узнал о Первозданном пламени, и того, что ему лишь предстояло услышать, было с лихвой достаточно. Он и мечтать о большем не мог.

«Мне это не по душе, но раз Солус уходит вместе с Защитником, наш секрет в безопасности. К тому же, если все пойдет наперекосяк, я всегда смогу позвать их обоих на помощь через ментальную связь», — подумал он.

Проводив Защитника, Лит разорвал ментальную связь с Солус — на случай, если гидра способна как-то ее засечь. И Скарлетт, и Гаарону ведь как-то удавалось проникать в его разум.

Если Пробужденные умели устанавливать связь с кем угодно, возможно, у них имелись и техники для ее обнаружения. Литу приходилось действовать по ситуации, а осторожность всегда была его главным козырем.

— Присаживайся, — произнесла Фалуэль, материализуя из воздуха простой круглый каменный стол и два мягких кресла. В центре стола появилась прозрачная хрустальная бутылка вина, два серебряных кубка и несколько тарелок с едой.

— Я думал, ты собираешься меня учить, а не звать на свидание, — огрызнулся Лит, сбитый с толку происходящим.

— Твой голод раздражает, — ответила она за долю секунды до того, как у Лита заурчало в животе. Убийство шестерых Пробужденных нагуляло ему нешуточный аппетит, но из-за стресса он этого даже не заметил.

Фалуэль налила себе вина и лишь затем приступила к объяснениям.

— Знаешь ли ты, почему в волосах людей и в шерсти зверей встречаются пряди разных цветов? — спросила она.

— Считается, что это благословение шести богов магии, — ответил Лит с набитым ртом. Убедившись с помощью простенького заклинания, что еда — это просто еда, он без стеснения набросился на угощение. — Это означает склонность к определенной стихии.

— Отчасти верно, вот только никаких богов магии не существует. Так смертные называют первых шестерых Хранителей, но, полагаю, история мира тебя мало интересует. Перейду сразу к делу. Благодаря ядрам маны магию может использовать кто угодно. Но если бы ты был внимателен в годы учебы в академии, то заметил бы, что на самом деле существует три уровня владения ей. Первый — простое применение. На это способен любой ложный или истинный маг. Неважно, нужна ли тебе словесная формула или цепочка мыслей — ты просто смешиваешь свою ману с мировой энергией и получаешь результат, — сказала Фалуэль, и Лит кивнул, призывая ее продолжать.

— Затем идет мастерство над стихиями. Именно этому Локра Силвервинг обучала все расы, не ведавшие об истинной магии. Это способность насыщать стихии своей силой воли, превращая их из обычного инструмента в продолжение самого себя.

Лит снова кивнул. Высший пилотаж в сотворении заклинаний требовал манипуляций со стихиями — простого призыва было недостаточно. Он потратил уйму времени, пытаясь влить крупицы своей воли даже в низкоуровневые заклинания, чтобы повысить их гибкость в бою.

— И последнее, но не менее важное — доминирование над стихиями. Это дано далеко не каждому, да и те, кто на это способен, в известной мере ограничены, ведь здесь требуется врожденное сродство со стихией. Доминирование — это способность перехватить контроль над чужим заклинанием и подчинить его себе. Истинные гении могут даже поглощать их.

Ее слова напомнили Литу и о Бике Ирту, и об оружии Труд. Первому когда-то удалось поглотить «Чумную Стрелу» Лита, чему он до сих пор не мог найти объяснения. Вторая же проделывала нечто подобное благодаря Мечу Артана — точной копии Королевского меча, что делало ее почти неуязвимой.

— Ты хочешь сказать, что... — от удивления Лит едва не выронил вилку.

— Именно это я и говорю. Цветные пряди в волосах — это индикатор того, с какими стихиями у тебя есть резонанс и над какими ты можешь достичь мастерства. Ты должен был заметить, что у некоторых людей прядей больше одной. — Она с игривой улыбкой накрутила на палец локон своих разноцветных волос.

— Подожди-ка. У моей матери есть красные пряди, но при этом лишь жалкое красное ядро. Как она может обладать мастерством над магией огня? — спросил Лит.

— А что вообще значит красное ядро для того, кто способен Пробудиться, кроме как удачное стечение обстоятельств? — Фалуэль изогнула бровь. — Если бы твоя мать Пробудилась, ты бы убедился, что она великолепный маг огня.

«Проклятье. Значит, преимущество женщин над мужчинами в магии еще внушительнее, чем я думал. Это также объясняет, почему даже после Пробуждения у меня не появилось никаких цветных прядей... Погодите-ка!» — мысли Лита внезапно застопорились.

— В точку, — произнесла Фалуэль. Казалось, она прочла его мысли, хотя на самом деле лишь прочитала выражение его лица. — У людей обычно бывает лишь один цвет из-за их эгоцентризма. Ваш вид редко способен сопереживать нуждам Могара, и это вас сильно ограничивает. А вот все магические звери изначально владеют двумя стихиями — теми, к которым предрасположены от природы. За редким исключением, это и есть их предел. Ты можешь возразить, мол, невелика разница — одна стихия или две. Но в битве равных противников, с одинаковыми ядрами и снаряжением, это дает солидное преимущество. И это одна из причин, почему Королевство Грифонов время от времени не скупится на оплату моих услуг.

Она снова поиграла со своими волосами, а ее глаза вспыхнули маной семи разных цветов: красным, желтым, черным, белым, синим, оранжевым и изумрудно-зеленым.

Лит еще с их первой встречи помнил, что шерсть Скарлетт переливалась всеми этими цветами, кроме зеленого и оранжевого. Судя по словам Фалуэль, потенциал этого существа был просто поразителен.

— А что именно означает изумрудно-зеленый? — поинтересовался Лит.

— Чистая мана. Как вы это называете? — Фалуэль выпустила щупальца духовной магии, чтобы поднять бутылку и наполнить оба кубка.

— Магия духа, — ответил Лит.

— А мы, гидры, зовем это магией разума. Она позволяет творить заклинания, неподвластные другим стихиям. — Вокруг нее возник прозрачный зеленый барьер, а затем она установила с Литом ментальную связь.

<Это просто для примера.> Ее мысли эхом разнеслись в его голове, вызвав у Лита неприятную дрожь.

— У Защитника красные и белые пряди. Значит, он может доминировать как минимум над двумя стихиями. Над тремя, если считать магию воздуха. Почему ты его отослала? — спросил Лит.

— Потому что этому щенку предстоит еще многому научиться. Сейчас он использует твои воспоминания как костыль, но так не может продолжаться вечно. Ему нужно заложить прочный фундамент, чтобы стать мастером, и лишь потом задумываться о доминировании. Любой другой путь станет лишь пустой тратой времени и сил. Буду с тобой честна, мне и тебя не хочется учить доминированию. Ты чертовски молод и даже не знаком с духовными заклинаниями, — Фалуэль тяжело вздохнула.

— Тогда к чему весь этот разговор?

— Боги, как же я ненавижу детей. Ты вообще слушал меня раньше? Доминирование — это тайна среди Пробужденных, точно так же, как само Пробуждение — тайна для обычных людей. У тебя, если ты вдруг не заметил, семь глаз, и три из них уже активны. Я согласна научить тебя контролировать их лишь для того, чтобы другие об этом не прознали. Иначе мне проще тебя убить.

Доминирование (Часть 2)

От этих слов Лит едва не поперхнулся едой, равно как и от жажды убийства, внезапно заполнившей пещеру.

Фалуэль его смятение лишь позабавило, и она захихикала, словно маленькая девочка. Вот только теперь Литу она больше не казалась очаровательной.

— Я просто шучу. Я же говорила, что хочу взять тебя в ученики, да и постоянный источник Первозданного пламени мне бы очень пригодился. Если бы я хотела тебя убить, то не стала бы так долго сотрясать воздух. Прежде чем я продолжу, у тебя есть вопросы? — спросила Фалуэль.

«Твою ж мать. От этой женщины голова идет кругом, как заезженная пластинка. За долю секунды она превращается из милой соседки в королеву-убийцу. Как бы мне хотелось, чтобы Солус была сейчас здесь», — подумал Лит.

Затем он рассказал ей о своих схватках с Ирту и Труд, желая понять, что же на самом деле тогда произошло с его заклинаниями.

— Ирту определенно был редким гением. Обычно доминирование развивают только Звери-Императоры. Достичь такого, будучи простым биком, — это уму непостижимо. Жаль, что он оказался психом. Я бы с удовольствием взяла в ученики и его, — вздохнула Фалуэль.

— Что же касается Труд Грифон, она — еще одна аномалия, играющая в собственной лиге, совсем как ты. У нее радужное ядро, о котором слагают легенды, прямо как о белом ядре бессмертия...

— Воу! Придержи коней. — Лит прервал ее жестом тайм-аута, который немного сбил гидру с толку, но при этом удостоился еще одной улыбки, ради которой почти любой нормальный мужик позвал бы ее на свидание.

Почти любой.

— Я думал, ее радужное ядро — это результат неудачного изгнания примесей, ведь она не Пробужденная. Хочешь сказать, я ошибался? И что еще за белое ядро бессмертия?

— Ты не перестаешь меня удивлять, Лит. Мало того, что ты выжил в столкновении с двумя гениями такого калибра, так еще и нашел время применить на Труд «Бодрость», чтобы разглядеть ее ядро? Это просто поразительно. — От слов Фалуэль Литу захотелось откусить себе язык.

То, что она предположила, было заведомо невыполнимой задачей. О ядре Труд он знал лишь благодаря чувству маны Солус. А Солус была тайной, которую ему предстояло защищать любой ценой, и не только из-за ее способностей.

Чувства Лита к ней представляли собой такую же неразбериху, как и те, что он все еще питал к Флории, в чем он никогда бы не признался даже самому себе. Пока она оставалась кольцом на его пальце, любой бой означал риск навредить ей.

Тем не менее, воспоминание о том, как он едва не потерял Солус в Куле, все еще отдавалось жгучей болью, что помогло ему сохранить невозмутимое выражение лица. Боль была для Лита старым другом и отличным мотиватором.

— Спасибо на добром слове, но моя бравада едва не стоила мне жизни. Если бы не моя команда и «Бодрость», меня бы здесь сегодня не было, — ответил Лит, вовремя покраснев, чтобы сымитировать смущение.

— Не переживай. Удача — это тоже часть таланта, — отозвалась Фалуэль, поднимая кубок за везение. Невдомек ей было, что, не считая встречи с Солус, удача играла в жизни Лита ничтожно малую роль.

— Отвечая на твой вопрос: да, ты прав. Радужное ядро Труд — это результат «Безумия Артана», но это не делает его менее особенным. Оно доказывает, что запретная магия действительно способна воссоздать Пробуждение. Она обрела бессмертное тело и магическую силу, которую еще только предстоит проверить на деле. Одни говорят, что она слабее обладателя фиолетового ядра, другие — что сильнее. Но куда важнее другое: что, если она по-настоящему Пробудится? Возможно, она станет первым существом в истории, достигшим белого ядра — того, чего не удавалось даже Пробужденной нежити, даже спустя тысячелетия.

— Хорошо, но что вообще такое белое ядро? — спросил Лит.

— По большей части, легенда, — ответила Фалуэль. — Согласно преданиям, белое ядро дарует своему владельцу вечную жизнь и могущество, уступающее лишь силе Хранителей. Некоторые даже утверждают, что с его помощью можно силой пробить себе путь в Хранители, но, как по мне, это полная чушь. Мой дедушка не раз рассказывал мне историю о том, как стал свидетелем падения Хранителя. По его словам, у бедняжки было меньше шансов выжить, чем у снежка против огненного шара. Она лишилась сил и рассыпалась в прах так быстро, что он едва успел разглядеть ее внешность. Поэтому я сомневаюсь, что Могара можно хоть к чему-то принудить.

— Твой дедушка все еще жив? — любопытство Лита разыгралось не на шутку.

— Конечно жив. Гидры живут очень долго, а Пробужденные гидры — и того дольше, — кивнула Фалуэль.

— Кстати, а с чего бы нежити интересоваться белым ядром? Они и так бессмертны, у них впереди вечность для практики в магии. В этом нет особого смысла. — Поскольку это был один из немногих случаев, когда Лит мог почерпнуть реальные знания о Пробужденных, он был готов позволить болтливой гидре разоряться дальше.

— А ты и впрямь любопытен, как ребенок. Во-первых, если кто-то живет долго, это еще не значит, что он может достичь всего. Синее ядро, которым ты сейчас обладаешь, — это потолок для большинства Пробужденных; далеко не каждый достигает фиолетового. Во-вторых, Пробужденной нежити куда сложнее очищать свои ядра по сравнению с живыми. С одной стороны, их бессмертные тела исключают риск гибели во время прорыва, но с другой — кровавые ядра несовершенны. Они поглощают большую часть элемента света, поэтому нежити требуется чертовски много времени, чтобы Накопление сделало свое дело. В-третьих, и это главное, согласно легендам, нежить с белым ядром может по желанию возвращаться к своей изначальной расе без каких-либо побочных эффектов, получая лучшее из обоих миров.

«Сила, превосходящая фиолетовые ядра, да еще и избавление от всех побочных эффектов не-жизни? Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой». Скептицизм Лита был силен, но сама идея оказалась достаточно лакомой, чтобы он мысленно переложил вариант становления нежитью из стопки «ни за что» в стопку «возможно».

— Как я уже говорила, Труд Грифон не только обладает ядром маны, которое может оказаться даже сильнее фиолетового, но и имеет доступ к бесценному артефакту, позволяющему ей осуществлять доминирование над всеми стихиями. — Увы, Фалуэль вернулась к изначальной теме, путая Литу все карты.

— Над всеми? Даже над маной? — Лит внезапно почувствовал, что ему крупно повезло остаться в живых.

— Да. Что еще хуже, она знает о Пробуждении, просто понятия не имеет, как оно работает. Думаю, это лишь вопрос времени, когда она найдет способ пополнить наши ряды. Веришь или нет, но человеческий Совет давно ведет на нее охоту, однако она перебила всех, кому удалось ее выследить.

— А как именно работает доминирование? — Труд Лита не интересовала, это было не его дело.

— Объясню по-простому. Как ты уже должен был заметить и отработать на практике, используя магию духа или магию высших уровней: мировая энергия подвластна мане, а мана, в свою очередь, подвластна силе воли. Доминирование — это не что иное, как способность влить свою волю в чужое заклинание, — сказала Фалуэль.

— И все? Я и так это умею. — Лит внезапно почувствовал разочарование. Вся эта лекция оказалась огромной пустой тратой времени.

— Правда? Тогда верни это мне. — Фалуэль метнула в Лита молнию первого уровня. Ему потребовался лишь взмах руки, чтобы перенаправить удар обратно в гидру. Впрочем, та осталась совершенно невозмутимой, будто ее обдало легким ветерком, а не ударило электрическим разрядом.

Верность или мудрость

— Как я и думала. Ни черта ты не смыслишь: это было обычное мастерство, на такое способны даже ложные маги. А теперь бей, — произнесла Фалуэль.

Лит щелкнул пальцами, метнув в нее небольшой осколок льда.

Глаза Фалуэль вспыхнули синим. Осколок прошел сквозь нее, словно она была бестелесным призраком, а затем развернулся и ударил Лита прямо в лоб с такой силой, что брызнула кровь.

— Какого хрена? — вырвалось у него.

— Доминирование — это способность перехватывать контроль не только над самим заклинанием, но и над его маной, — пояснила Фалуэль. — С помощью доминирования я могу возвращать направленные на меня заклинания их создателям, убивая их на месте. Большинство магов настолько привыкли к иммунитету от собственной маны, что даже не утруждают себя защитой от нее.

Тогда Лит рассказал ей о массиве «Божья Воля», с которым он столкнулся в Куле, и о том, что эта магия оказалась даже мощнее Меча Артана.

— Это и есть доминирование. Но, как ты сам убедился, столь совершенная форма требует слишком много энергии, чтобы от нее был практический толк.

Фалуэль поверить не могла, что какая-то древняя раса идиотов умудрилась выкрасть величайший секрет гидр. От одной лишь мысли о том, сколько ее сородичей должно было пострадать и пасть от рук Оди, в ней закипало яростное желание воскресить этих ублюдков лишь затем, чтобы убивать их снова и снова.

— Доминирование — великолепный инструмент, но оно не всесильно. Как ты успел заметить, легко перехватить можно лишь те заклинания, в которых нет силы воли. Но это лишь первый шаг. Второй шаг заключается в том, чтобы внедрить в чужое заклинание свою ману вместе со своей волей. Тебе нужно влить ровно столько, чтобы заклинание стало опасным для противника, но не настолько много, чтобы полностью заменить его ману своей, как это делали Оди. Иначе было бы куда проще просто уклониться и сотворить заклинание самому, ведь затраты маны возросли бы более чем вдвое. И еще кое-что, что стоит учитывать: доминирование редко удается применить к заклинаниям, уже насыщенным чужой волей. Все потому, что, как и в случае с Оди, тебе пришлось бы влить в него не только ману, но и достаточное количество собственной воли, чтобы переписать ту, что уже заложена в заклинании. А поскольку большинство заклинаний пятого уровня столь же стремительны, сколь и смертоносны, стоять столбом в ожидании удара — не самая мудрая тактика. Если только ты не ищешь смерти, разумеется.

Лит уже испытывал леденящий страх потери контроля над собственными заклинаниями в схватках с Труд и Оди, поэтому мгновенно осознал всю мощь доминирования. Заклинания пятого уровня встречались редко, и большинство из них можно было применить только при соблюдении определенных условий. Почти все магические баталии сводились к использованию заклинаний третьего и четвертого уровней, тогда как магия пятого уровня обычно выступала в роли добивающего удара. Доминирование могло с легкостью переломить ход любого сражения.

— Так ты научишь меня доминированию? — спросил Лит.

— И да, и нет. Я научу тебя активировать его лишь потому, что это единственный способ для тебя научиться сдерживать его в присутствии свидетелей. Любого, кто увидит, как ты используешь доминирование, придется убить. Нас, гидр, причисляют к младшим драконам из-за отсутствия Первозданного пламени и неспособности летать, но никто не знает о доминировании. И мне бы очень хотелось, чтобы так оно и оставалось, — отрезала Фалуэль.

— Ты не станешь меня учить, даже если я стану твоим учеником? — В голове Лита снова замаячили слова «пустая трата времени».

— Если я возьму тебя в ученики, то обучу и доминированию, и духовным заклинаниям. Но только когда ты будешь готов. Сначала тебе придется сосредоточиться на наших общих специализациях: целительстве и кузнечном деле. — Фалуэль взяла кусочек угощения с одной из тарелок перед собой.

В ее движениях сквозила такая грация, что даже за этим обыденным действием было приятно наблюдать. Однако вся ее красота добилась лишь того, что Лит с каждой секундой всё сильнее тосковал по Камиле. После той ночи в доме Защитника любая положительная эмоция неизменно напоминала ему о ней.

— Наших специализациях? — переспросил Лит.

— Твои воспоминания оказали огромное влияние на разум Защитника. Он обратился ко мне за помощью, потому что я — мастер-целитель и мастер-кузнец. Легенды не просто так гласят, что гидры способны отрастить две головы взамен одной отрубленной, — она тихо хихикнула.

— Твое предложение крайне заманчиво, но пока я отбываю службу в армии, я не смогу проводить здесь много времени. К тому же, сомневаюсь, что ты станешь делать это бесплатно, — заметил Лит, получив в ответ утвердительный кивок. — И еще кое-что, прежде чем мы обсудим мое ученичество. Почему ты говоришь «когда я буду готов»? Неужели доминирование и духовные заклинания настолько сложны?

— Очень сложны, — кивнула Фалуэль. — Обе эти техники по большей части ситуативны и требуют феноменальной концентрации. А главное, они обе вынуждают тебя делать всё без малейшей поддержки мировой энергии. До сих пор для сотворения заклинаний тебе было достаточно смешать свою ману со стихийной энергией, тогда как эти две дисциплины работают совершенно по-особому. Доминирование требует выявить узловые точки чужого заклинания и проникнуть в них своей маной и силой воли. Вложишь слишком мало — и тебя прибьет как последнего идиота. Вложишь слишком много — и потратишь больше маны, чем если бы сотворил заклинание сам. Что касается духовных заклинаний, то они целиком состоят из твоей собственной энергии, а потому чудовищно прожорливы в плане маны. Как и доминирование, магию духа следует пускать в ход только в случае крайней необходимости. Новички же часто входят во вкус и злоупотребляют ей, что в итоге приводит к смерти. Либо сначала к полному истощению, а уже потом — к смерти.

Лит обдумал ее слова. И правда, без вспомогательного проводника, какие были у Оди и Труд, единственная ошибка могла привести к тому, что придется принять на себя всю неистовую мощь потенциально смертоносного заклинания.

Единственное, чему он хотел научиться как можно скорее, — это создавать барьеры из магии духа. Он видел множество магов, как Пробужденных, так и обычных, которые создавали их при помощи магических артефактов. И хотя такая защита пожирала ману в колоссальных количествах, она являлась абсолютным щитом. В отличие от магии земли, духовные барьеры можно было возводить прямо в воздухе; их невозможно было пробить тяжелыми снарядами, как это случалось с воздушными преградами, и они полностью поглощали весь урон, тогда как магия тьмы могла лишь ослабить вражескую атаку.

— Начнем с доминирования, — произнесла Фалуэль. — Я заметила, что в гибридной форме твои глаза постоянно пылают стихийной энергией. Это отлично, если нужно применить доминирование, и просто ужасно, если его нужно скрыть. Попробуй-ка их погасить.

Оставаясь в человеческом облике, Лит заставил свои глаза вспыхнуть сначала красным, затем черным, и наконец, синим светом, чтобы вспомнить то самое ощущение контроля над стихийной энергией. После того, как Флория указала ему на то, что его глаза иногда продолжают светиться, он усердно тренировался управлять этим феноменом — по крайней мере, пока находился в форме человека.

Это оказалось довольно просто: находясь вне гибридного тела, ему требовалась высочайшая концентрация для достижения такого состояния из-за недостаточного сродства со стихиями. Затем он сменил форму и попытался вернуть глазам их обычный желтый цвет.

К его огромному удивлению, как он ни старался, ему удалось обесточить лишь синий глаз. И в то же мгновение, когда элемент воды покинул его, глаз самовольно закрылся, вопреки воле Лита.

— Какого дьявола? Почему он закрылся и почему я не могу вернуть им желтый цвет? — возмутился Лит.

— Дополнительными конечностями всегда тяжело управлять. Особенно если ты с ними не родился, — пояснила Фалуэль.

Верность или мудрость (Часть 2)

— Всякий раз, когда у гидры появляется новая голова, нам требуется время, чтобы научиться видеть, думать и говорить так, чтобы она не конфликтовала с остальными. То же самое касается и твоих глаз. Ты не привык смотреть тремя глазами, поэтому сейчас синий глаз служит лишь проводником стихийной энергии. Что до двух остальных — дело исключительно в практике. Я научу тебя технике медитации, которая с этим поможет.

Гидра научила Лита ощущать связь с отдельными стихиями, а не с мировой энергией в целом. Как только он усвоил азы, Фалуэль велела ему вернуться в человеческий облик.

— Ты правда не станешь учить меня доминированию над заклинаниями? — спросил Лит.

— Разве у тебя и так мало хлопот, чтобы лезть в совершенно новую область магии? — осадила его Фалуэль. — Об этом подумаем позже. Сейчас мне куда интереснее услышать твой ответ.

— Ответ на что?

— Разумеется, на мое вполне предсказуемое предложение об ученичестве, — произнесла она с теплой улыбкой.

— Это зависит от многих факторов. Например, придется ли мне проходить испытания, как Защитнику? Насколько глубоки твои познания в рунах и как долго продлится обучение?

— Поскольку я сама предлагаю взять тебя под свое крыло, никаких вступительных испытаний не будет. Однако заданий, чтобы доказать свою состоятельность, предстоит немало. Что до рун — я же говорила, что происхожу из древнего рода мастеров-кузнецов. Моя семья не торгует своими секретами с другими Пробужденными, будь то звери или кто-то еще, но между собой мы делимся всеми открытиями. Наше наследие превосходит знания Королевских кузнецов, однако, в отличие от них, не жди, что я раскрою тебе все до последней капли. Ты будешь учеником, а не членом семьи. Я научу тебя всему необходимому, чтобы ты смог уверенно работать самостоятельно, но не более того.

Слова Фалуэль ударили Лита словно под дых. По сути, он оказался на распутье: пойти в ученики к гидре ради неполных знаний или же вступить в ряды Королевских кузнецов ради полноценного образования.

Выбор был не из легких. С одной стороны, Фалуэль, по крайней мере, была честна и научила бы его обещанному без скрытых условий. С другой — Королевские маги наверняка потребуют доказательств преданности, прежде чем допустят к своим лучшим техникам. Вдобавок ко всему, становление Королевским кузнецом означало обязательства на всю жизнь — к такому Лит не мог отнестись легкомысленно.

— Не переживай о времени, — Фалуэль вырвала его из задумчивости. — Ты будешь моим учеником ровно столько, сколько потребуется. Это могут быть месяцы, а могут и годы. Но учти: если люди требуют верности, то Пробужденные требуют мудрости. Провалишь хотя бы одно мое испытание — и я выставлю тебя за дверь.

— Серьезно? — Лит опешил. Разница между гидрой и армией таяла на глазах.

— Вполне, — кивнула она. — Я не стала Пробуждать большинство своих детей и не учила их ничему, кроме основ. Ты хоть представляешь, сколько бед может натворить любой из нас, получив в руки опасные знания? Честно говоря, я поражена тем, насколько ты зрел для своих лет.

Фалуэль и понятия не имела, что Лит проживает уже третью жизнь, и его это вполне устраивало. Из чистого любопытства он активировал «Взор Смерти», желая проверить, есть ли у столь могущественного существа уязвимые места, которыми можно было бы воспользоваться. Однако, не считая невероятно медленного процесса старения, Фалуэль оказалась в полном порядке.

— Именно поэтому я и привела тебя сюда, — произнесла гидра. — Я не могу позволить людям наложить лапы на ценного Пробужденного, который может оказаться одним из нас. К тому же, они никогда не должны узнать ни о доминировании, ни о твоем Первозданном пламени. Если тебе удастся обуздать их, научиться использовать их для очищения, а не только для разрушения — я готова торговать с тобой соразмерно тем услугам, которые ты сможешь мне оказать.

— Мое пламя в обмен на что именно?

— Это уж тебе решать, — пожала она плечами. — Знания, артефакты, золото, материалы. Просто назови свою цену, и от нее будем торговаться.

— Постой. Разве ты только что не сказала, что не станешь делиться со мной секретами, даже если я стану твоим учеником? С чего бы тебе отдавать их просто за мое пламя? — Все это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой; Лит был уверен, что здесь кроется подвох.

— Верно. Но неужели ты думаешь, что кто-то из моих поставщиков не просит достойной компенсации? Я прекрасно понимаю: любой Пробужденный, купивший у меня артефакт, может изучить его руны и псевдо-ядро. Вот только мои кузнечные техники не так-то просто воспроизвести. У моей семьи были тысячелетия, чтобы научиться защищать свои секреты. К тому же, ты себя переоцениваешь. Захочешь золота — я отсыплю тебе целые горы. Но если жаждешь знаний, пары огненных плевков будет маловато. Не говоря уже о том, что ты понятия не имеешь, как управлять своим пламенем, а я ничем не могу тебе в этом помочь. Да и не собираюсь, пока ты не станешь моим верным учеником.

Фалуэль вновь говорила искренне, и в ее словах был глубокий смысл. Точно так же, как Лит был готов отдать Ориону броню «Оборотня» в обмен на достойный клинок — торговля вещами и торговля знаниями были совершенно разными мирами. Им обоим пришлось бы изрядно попотеть в надежде украсть секреты друг друга.

— Я дам тебе знать, как только покончу со службой в армии. Или хотя бы когда освою Первозданное пламя, — ответил Лит. Он узнал гораздо больше, чем надеялся, но куда меньше, чем ему хотелось бы. — И последний вопрос. Я самостоятельно практикуюсь в рунах, и с кое-чем у меня возникают трудности. Как мне сделать их невидимыми?

При этих словах глаза Фалуэль загорелись неподдельным интересом. Драконыш оказался еще перспективнее, чем она думала. По одной лишь этой фразе она поняла, что Лит получил доступ как к древним, так и к современным рунам. Это было поразительным достижением, которое поставило его лицом к лицу с величайшим препятствием для любого мастера рун самоучки.

«Какой занятный малый. Мне и впрямь любопытно посмотреть, как он будет развиваться. Нет ничего плохого в том, чтобы слегка подсобить ему с такой мелочью...»

— Что здесь забыл человек, мама? — Глубокий бас бесцеремонно оборвал ход ее мыслей. — Надеюсь, это твой обед. Ибо если это твоя новая игрушка, я буду глубоко разочарован. Сначала шавка, а теперь этот паразит? Даже тебе не к лицу опускаться так низко.

— Лит, позволь представить тебе одну из причин, почему Звери-Императоры и люди не так уж сильно отличаются. Это один из моих сыновей, Седра. Я так и не Пробудила его и не обучила ни единому семейному секрету. Угадай почему. — Безмятежное лицо Фалуэль внезапно исказилось от раздражения, а голос пропитался ядовитым сарказмом. — Седра, это Лит. Он — само-Пробужденный, которого я готова взять в ученики, а значит, он уже дважды обошел тебя.

Седра воззрился на Лита так, словно на его любимом диване внезапно оказалась дымящаяся куча дерьма. Лит же лишь окинул молодую гидру «Жизненным Зрением» и «Взором Смерти», после чего мгновенно потерял к нему интерес.

— Удовольствие от встречи всецело твое, Седра. Не могла бы ты ответить на мой вопрос, пожалуйста? — невозмутимо спросил Лит.

— Ты понятия не имеешь, как гравировать руны, верно? — Фалуэль также проигнорировала сына, переключив всё внимание на то, насколько глубоким было невежество Лита в искусстве рунной ковки.

Дары и знания

— Я не обучался рунной ковке, но нашел достаточно реликвий, чтобы использовать их как наглядные пособия. Моя единственная проблема в том, что у меня нет доступа к современным рунам, так что…

Седра не мог взять в толк, почему столь могущественные существа отдают предпочтение слабакам, а не собственной плоти и крови. Пусть он был молод, но уже видел смерть нескольких своих братьев, сестер и друзей.

И всё потому, что их родители — те самые существа, что даровали им жизнь, — отказывались делиться знаниями, принадлежавшими им по праву. В его глазах причиной упадка Пробужденных был вовсе не прогресс, достигнутый ложными магами. Он верил, что наделенные властью старые окаменелости цепляются за нее и отказываются делиться знаниями с молодежью лишь из страха потерять свое привилегированное положение.

— Я не потерплю, чтобы меня игнорировали! — проревел Седра, топая ногой и надвигаясь на мать.

Глаза Фалуэль полыхнули силой.

— Замолчи, — произнесла она.

Ее голос звучал спокойно, но в нем таилась такая неистовая мощь, что Седра рухнул на колени, уткнувшись головой в пол. К своему удивлению, Лит заметил, что гидра использовала не магию, а нечто вроде физически осязаемой жажды убийства.

— Я искренне прошу прощения за грубость моего сына и в качестве извинения готова объяснить тебе самые азы рунной ковки. Знаешь ли ты, в чем главное отличие магии Стражей от кузнечного дела? — спросила она.

Литу оставалось лишь покачать головой и признать свое невежество. Вопрос казался донельзя простым, но ответ на него явно таил в себе подвох.

— Магия Стражей использует руны для создания магических массивов, точно так же, как мастера-кузнецы применяют их, чтобы подчинить металл своей воле. Но на этом сходство заканчивается. Страж использует руны, чтобы удерживать энергию и создавать невероятные эффекты, тогда как кузнец с их помощью изменяет свойства самого материала. Древние руны, те самые, что видны невооруженным глазом, сродни рунам Стражей. Они накладывают чары на поверхность металла, а не внутрь него, чтобы не нарушить пути маны, создаваемые в процессе Связывания. Можешь воспринимать их как постоянный массив, дополняющий мощь заклинаний, заложенных в артефакт.

— Современные же руны, — продолжила Фалуэль, — хоть и вырезаются на поверхности предмета, направляют свою энергию внутрь, а не наружу. Именно поэтому они невидимы для обычного зрения. Более того, таким образом они способны изменять свойства как самого металла, так и его кровеносной системы маны. В итоге, когда чары наложены, конечный результат рождается из синергии рун и псевдо-ядра. Старые руны могут лишь добавить эффект, тогда как современные способны сливаться воедино с псевдо-ядром и кристаллами маны, создавая нечто большее, чем просто сумму отдельных составляющих.

— Значит ли это, что старые руны бесполезны? — простонал Лит при мысли о том, что все его находки в Хуриоле оказались напрасными.

— Боги, конечно нет, — усмехнулась Фалуэль. — Ты можешь применять современные методы кузнечного дела и к старым рунам. Это сделает их невидимыми и сохранит их эффект, но не отменит того факта, что они безнадежно устарели. Это все равно что ковать меч по древним чертежам. Меч, безусловно, будет рубить, но ему ни за что не сравниться с современным шедевром, каким бы искусным ни был кузнец.

Страх, сдерживавший Седру, смыло сначала шоком, а затем безудержной яростью. Его сводило с ума не только то, что мать объясняла незнакомцу вещи, которым всегда отказывалась учить его самого. Куда больнее било осознание: этот жалкий человек понимал ее слова, а он — нет.

В человеческом обличии Седра был чересчур смазливым мужчиной лет двадцать пяти, ростом под метр девяносто, с золотистыми волосами и аккуратно подстриженной бородой. Несмотря на юный возраст, он уже достиг голубого ядра и отрастил вторую голову. В его волосах виднелись красные и оранжевые пряди, отчего он казался богом солнца, спустившимся к смертным. Внезапно его тело неестественно изогнулось, стремительно увеличиваясь в размерах и возвращаясь к своему истинному облику.

Две головы с ненавистью уставились на человека с высоты более пяти метров. Коренастая нижняя часть тела Седры представляла собой сплошной комок мышц, а когти с такой неистовой силой впивались в камень, пытаясь превозмочь приказ матери, что крошили пол.

Фалуэль тяжело вздохнула, а Лит тем временем одной лишь фразой превратил ярость молодой гидры в чистую жажду крови.

— Ого, а он и правда мелковат по сравнению с тобой. Это потому, что он еще молод, или он гибрид?

Вопрос был невероятно грубым — он открыто намекал, что ни одна чистокровная гидра не может быть столь тщедушной, и что Седра наверняка произошел от какой-то низшей расы.

— Это нормально для того, кто не прожил и четверти века, — ровным тоном ответила Фалуэль. — Он неплох, просто глуп и самонадеян.

Две головы рванулись вниз с распахнутыми пастями, обнажив частокол ядовитых клыков. Гидры имели со змеями куда больше общего, чем просто внешность. Однако Фалуэль лишь ударила сына раскрытой ладонью по туловищу, мгновенно парализовав его на месте.

— Прежде чем ты уйдешь, нам стоит обменяться рунами связи. — Фалуэль извлекла свой амулет Совета из пространственного хранилища; Лит последовал ее примеру. — Если случится что-то, связанное с Пробужденными, смело обращайся. В конце концов, я официально твое связующее звено с Советом Зверей-Императоров. И не забывай о том, что мы сегодня обсуждали.

Выбор слов подсказал Литу, что она не доверяет Седре его тайну.

— У меня скопилась уйма металлов для переплавки, и мне бы очень не помешала помощь, — добавила она с намеком.

— А что, если он увяжется за мной, когда я отсюда выйду? — спросил Лит.

— Тогда избей его до полусмерти и позови меня. Добить его — это уже мое бремя за провал как родителя и учителя.

От ледяного холода в ее голосе по спине Седры пробежали мурашки. Лит понятия не имел, что происходит, но нутром чуял, что Фалуэль сгорает со стыда. Ее жемчужно-розовые щеки теперь залил густой румянец, отчего она казалась менее неземной и куда более очаровательной.

«Этот идиот уже обеспечил мне бесплатный урок. Надо ковать железо, пока горячо», — подумал Лит.

— И последнее. Я знаю, что ты не можешь раздавать знания бесплатно, но мне бы очень пригодился магический словарь вот для этого. — Он достал из карманного измерения одну из страниц буклета Хуриола и показал Фалуэль.

— Это всего лишь древний язык. — Гидра не понимала причины столь странной просьбы. — В любой приличной библиотеке можно найти массу фолиантов на эту тему.

— Плавали, знаем, — хмыкнул Лит. — Да, фолианты найти можно, но это все равно мертвый язык. Словари встречаются редко, а уж те, что содержат магическую терминологию, — и того реже. Если я начну о них расспрашивать, то непременно выдам себя.

— Люди... — с отвращением пробормотала Фалуэль, пока из соседней пещеры ей прямо в руки не прилетели две толстые книги. — Я свободно владею древним языком, так что они мне не особо нужны. Можешь держать словари у себя сколько потребуется.

Лит немедленно отправил их в Солуспедию, обнаружив, что одна книга представляет собой словарь общеупотребительных слов, а вторая целиком посвящена магическому жаргону.

— Огромное спасибо. — Он отвесил Фалуэль глубокий поклон, прежде чем покинуть пещеру.

Старые руны, может, и устарели, но дареному коню в зубы не смотрят.

Дары и знания (Часть 2)

«Я был почти уверен, что она откажется помогать, держа меня на коротком поводке, и все же… Нужно расспросить Защитника об обычаях зверей, потому что здесь только что произошло нечто странное».

Как только Лит ушел, Фалуэль освободила сына от заклинания, сковывавшего Седру всё это время. Ей была невыносима сама мысль о том, чтобы поднять руку на собственного ребенка, но дисциплину нужно было поддерживать.

— Как ты смеешь оскорблять меня перед почетным гостем? Да еще и нападать на него в моем собственном доме, пока он находится под моей защитой! — Семиголовая гидра вернула себе истинные размеры, став настолько огромной, что даже в форме Зверя-Императора Седра казался сопливым мальчишкой на фоне взрослого.

— Ты заявляешь, что презираешь людей за их высокомерие, но при этом ведешь себя в точности как они. Как ты смел нарушить священные узы гостеприимства, которые так чтит наша раса? Неужто вместе с этим нелепым смазливым обликом ты перенял и человеческое вероломство? — Все семь голов заговорили в унисон, их голоса грохотали, подобно хору разгневанных богов.

— Но, мама… — Седра никогда прежде не видел родительницу в таком гневе. От его былой спеси не осталось и следа, она растаяла, как снег под палящим солнцем.

— Никаких «но»! — проревела она, обрывая его на полуслове. — Из-за твоей глупости мне пришлось отдать больше, чем я могла получить, лишь бы не запятнать свою честь. Каким мастером я могу быть, если не способна навести порядок в собственном доме? Какие уроки я могу преподать, если не в силах научить манерам собственных детей? Ты опозорил меня в последний раз. Пошел вон из моего дома и не возвращайся, пока не найдешь наставника, который согласится тебя Пробудить. Лишь тогда я буду уверена, что на Могаре есть хоть кто-то, кто сочтет тебя достойным Пробуждения.

И мать, и сын прекрасно понимали, насколько непосильна эта задача. Чем старше становился Зверь-Император, тем большим могуществом должен был обладать наставник, чтобы помочь ученику пережить Пробуждение. К тому же, столь могущественные создания обычно были крайне разборчивы — прямо как сама Фалуэль.

— Для того, кто мнит себя истинным Змеем, ты — всего лишь жалкий червь. Докажи мне обратное, если сможешь. — Слова Фалуэль задели за живое, ранив Седру сильнее любого заклинания.

Все младшие драконы страдали от комплекса неполноценности перед своими праотцами и мечтали заслужить древний титул «Змей», которым тех когда-то описывали. В то же время, будучи бескрылыми созданиями и зачастую походя больше на змей, нежели на драконов, они воспринимали слово «червь» как самое жестокое оскорбление. Мягкотелая, беспомощная тварь, вынужденная прятаться и жрать грязь, лишь бы не оказаться в пасти хищника.

***

Поместье Эрнас. Позже в тот же день.

Попрощавшись с Райманом, Селией и их детьми, Лит наконец-то смог расслабиться после долгих дней тщательной подготовки к противостоянию с человеческим Советом. Ему ненавистно было это признавать, но он будет чертовски скучать по дому Флории.

Здесь была огромная библиотека, тренировочные площадки, о которых можно было только мечтать, и полно людей, готовых о нем позаботиться — совсем не так, как в Лютии. Там вечно кто-нибудь калечился, нуждался в его помощи или внимании. Единственным исключением были дети Верхенов: несмотря на защиту, которую даровала им зачарованная одежда, они частенько умудрялись делать все три вещи одновременно. Более того, в поместье он мог делить с Камилой каждую минуту ее отдыха.

После их разговора в доме Защитника она стала еще более любящей и нежной, порой даже чересчур прилипчивой. Однако Лита это нисколько не беспокоило: он ожидал, что Камила станет относиться к нему иначе, по крайней мере поначалу, но никак не думал, что она станет лишь добрее.

Солус трудилась над переводом буклета из Хуриола, пока Лит практиковался в духовных заклинаниях. На сей раз они разделили задачи по весьма веской причине. Буклет содержал лишь практические уроки и объяснял самый минимум теории, стоящей за экспериментами, ровно столько, чтобы студенты могли понять, как работает заклинание.

Превращение пары строчек в полноценное объяснение неизвестной дисциплины требовало колоссальной концентрации и умственных усилий. Солус могла справиться с этим, лишь непрерывно сверяясь то с книгами из Солуспедии, то с фолиантами из библиотеки Эрнасов.

Она отдавала все силы, пытаясь постичь основы рунной ковки, раз за разом перечитывая первую главу, чтобы убедиться, что ничего не упустила. Возьмись Лит за перевод следующих глав, это стало бы простой механической работой, из-за которой важные детали могли затеряться в переводе, вынудив Солус всё переделывать.

Освежив в памяти всё, что знал о духовных заклинаниях, Лит предпочел сосредоточиться на воссоздании тех, что видел в бою, чтобы затем поделиться своими открытиями с Солус, точно так же, как она поступит с рунной ковкой.

«Неудивительно, что Фалуэль не горела желанием меня учить, эта дрянь чертовски сложна», — подумал Лит во время совместного перерыва. «Без поддержки мировой энергии каждую крупицу заклинания нужно насытить волей и придать ей ювелирно точную форму. Магия стихий сродни использованию формы для лепки из глины, тогда как магия духа каждый раз требует начинать с чистого листа. Без стихийной энергии в качестве ориентира достаточно упустить из виду хотя бы одну узловую точку заклинания, чтобы всё обернулось пустой тратой маны. А хуже всего то, что каждая неудача сжирает примерно столько же энергии, сколько пять заклинаний третьего уровня, и всякий раз мне приходится останавливаться, чтобы понять, где я ошибся».

<У меня та же история,> — вздохнула Солус. <Тот, кто написал эту книгу, исходил из того, что студент уже обладает знаниями, которых нам сейчас не хватает, даже после разговора с Фалуэль. И всё же я уверена: как только я пойму основы рунной ковки и немного попрактикуюсь, дело пойдет как по маслу.>

Лит кивнул. Их главным препятствием была не столько сама гравировка рун, сколько распознавание их различных узоров и свойств. Как только они с этим справятся, всякий раз, сталкиваясь с противником с рунным оружием, чувство маны Солус позволит им раскрыть все его секреты. К сожалению, до тех пор, пока они не поймут значения рун, как они работают по отдельности и в связке, слова силы останутся для них простой тарабарщиной.

Лит глубоко вздохнул, применив «Бодрость», прежде чем возобновить тренировки в магии духа. Он видел, как Гаарон использовал лишь два духовных заклинания: барьер и ментальную связь. Солус изучила их матрицу чувством маны, и Лит более-менее понял, как нужно манипулировать маной.

Однако ментальная связь требовала соединения двух ядер маны, что делало её слишком опасной. Поскольку Гаарон не применял её для атаки, не было риска навредить подопытному Лита, зато существовала вполне реальная вероятность выболтать больше, чем хотелось бы.

Так что единственным вариантом оставался барьер. В теории всё казалось просто, но на практике оказалось куда сложнее. Все барьерные заклинания имели схожую матрицу: требовалось придать определенной стихийной энергии форму, размер и толщину. Проблема Лита заключалась в том, что теперь ему нужно было придать плотность тому, что по своей природе являлось эфирным, да еще и придать этому форму на расстоянии от своего тела. До сих пор все его попытки, не задействовавшие щупальца маны для придания формы своим творениям, оканчивались провалом.

Обида

«Маленькие шажки», — подумал Лит, используя собственные пальцы как каркас для барьера из магии духа. Вскоре его левую руку окутало тусклое, жутковатое зеленое свечение.

«Эта штука тоньше волоса и не остановит даже росчерк пера, но это все-таки барьер, — размышлял он. — А теперь попробуем отодвинуть его от пальцев».

Внезапный стук в дверь заставил его вздрогнуть, и новорожденное духовное заклинание вдребезги разлетелось.

<Отличная работа,> — рассмеялась Солус. <Если нам когда-нибудь придется применять это в бою, остается лишь надеяться, что наш враг будет тих как мышь.>

— Лит? Не возражаешь, если я войду? — спросила Флория.

— Нисколько. — Лит попытался открыть дверь духовным заклинанием и с треском провалился. Даже с расстояния всего в пару метров зеленое свечение было настолько слабым, что чувство маны Солус едва могло его уловить.

— Не хочешь спуститься к ужину? Ты просидел взаперти весь день, и я уже начала волноваться. К тому же, скоро приедут мама и Камила, — произнесла Флория.

Только тогда Лит выглянул в окно над своим столом и заметил, что солнце уже давно село. Это осознание разом лишило его сил и заставило желудок заурчать. Он был настолько поглощен работой, что совершенно потерял счет времени.

— Спасибо, Флория. Если бы не ты, я бы умер с голоду. Спущусь через минуту.

Лит убрал все бумаги, над которыми трудилась Солус, оставив Флорию в изумлении от объема проделанной им исследовательской работы и от количества маны, все еще витавшей в комнате. Этого фона было достаточно, чтобы волоски у нее на затылке встали дыбом.

«Как, черт возьми, Лит умудряется писать и плести заклинания одновременно? — подумала она. — Либо у каждого из его глаз есть собственный разум, либо его гибридная природа — лишь один из множества его секретов».

Она даже не допускала мысли, что Лит мог ей солгать. В конце концов, она знала: в нем кроется еще немало странностей, которые не объяснить даже наличием двух жизненных сил.

— И еще кое-что. Завтра похороны Йондры, а ты говорил, что она доверила тебе свое последнее послание. Мне поручили вернуть ее тело семье, не хочешь пойти со мной? — спросила Флория.

Лит кивнул и последовал за ней вниз. Он не так уж долго знал Йондру Мефаал, к тому же их знакомство началось не с той ноги. И все же она первой разглядела его талант и предложила стать ее преемником. И пусть смерть помешала ей выполнить свою часть сделки, Лит был готов исполнить ее предсмертное желание.

***

На Могаре не существовало ни строгого дресс-кода для похорон, ни особых традиционных ритуалов прощания с усопшими. Одни предпочитали скорбеть и лить слезы, тогда как другие устраивали пышные празднества, чтобы почтить жизнь своих любимых, а не зацикливаться на их смерти.

К всеобщему удивлению, прощание с Йондрой проходило в академии Черного Грифона, а не у нее дома. Лит и Флория облачились в свою военную форму, а Квилла надела мантию доцента Белого Грифона.

Флории предстояло держать ответ перед семьей Мефаал и академией Черного Грифона за то, что она не смогла защитить Йондру. Лит же присутствовал лишь для того, чтобы передать им ее последние слова и узнать, как дела у Райнера.

У Квиллы не было особых причин здесь находиться, но она настояла на своем присутствии, так как это был редкий шанс поговорить и с Литом, и с Флорией, не вызывая подозрений у Фрии. Ей не терпелось узнать свежие новости об отношениях Лита с Камилой, но из-за их рабочих графиков, а также постоянного вмешательства самой Камилы и Фрии, ей никак не удавалось его расспросить. До этого самого момента.

Актовый зал Черного Грифона казался размером с футбольное поле — директор Ония велела убрать всю мебель, чтобы освободить место для гостей и банкета. Она даже распорядилась снять со стен знамена академии, заменив их магическими гобеленами, повествующими о многочисленных достижениях Йондры со дня ее поступления. Зачарованные нити циклично переплетались, образуя слайд-шоу о том или ином значимом событии.

Зал был полон высокопоставленных чинов из армии и Ассоциации магов, пришедших отдать дань уважения. Учитывая, что в ходе экспедиции погибло сразу несколько профессоров, по-настоящему скорбел лишь преподавательский состав академии.

Присутствовать на похоронах — событие печальное, но вот посетить шесть панихид за столько же дней — это скорее раздражало. Флория сохраняла суровое выражение лица, извиняясь и кланяясь всем друзьям Йондры. Она не разделяла отношения своих коллег и присутствовала на каждой поминальной службе так, словно та была первой. И хотя она прекрасно понимала, что предугадать выживание обезумевшей цивилизации было невозможно, это ничуть не умаляло ее чувства вины.

— Ну так как Камила восприняла новости? — Квилла сочувствовала сестре, но они с Йондрой никогда не были близки, а ответов она ждала слишком долго. Лит никогда не любил выставлять свои чувства напоказ, поэтому, даже живя под одной крышей, Квилла понятия не имела, как обстоят дела на его личном фронте.

— И лучше, и хуже, чем я думал, — ответил Лит, отчего Флория от неожиданности едва не поперхнулась напитком. Ей было любопытно не меньше Квиллы, но такт не позволял ей задавать столь прямолинейные вопросы.

— Лучше — потому что она решила принять меня. Она даже не думала о том, чтобы расстаться или взять паузу. Хуже — потому что она была в королевском бешенстве, узнав, что обо мне знают еще три человека, и ты была одной из них. — Лит смотрел прямо в глаза Квилле, умудряясь сохранять невозмутимое лицо.

— Что? Она переживала из-за меня, а не из-за Флории? Но почему? — Квилла была единственной из сестер Эрнас, у кого сложились отличные отношения с Камилой, поэтому она совершенно не понимала такой реакции.

— Именно из-за Флории. Она решила, что между нами с тобой было... ну, знаешь, шуры-муры.

— Мы что? — Квилла понятия не имела, к чему клонит Лит.

— Что в какой-то момент мы с тобой питали друг к другу схожие нежные чувства. — Лит старался подбирать слова как можно деликатнее, ведь они втроем находились в окружении толпы скучающих незнакомцев.

— Боги, нет! — Квилла не смогла сдержать смех от одной только мысли об этом. — Мы с Флорией хоть и не кровные сестры, но это было бы уже слишком.

Флория тоже тихонько рассмеялась, позволив себе на мгновение забыть о своей печальной обязанности.

«Камила и впрямь сильная и мудрая женщина, — подумала она. — Полагаю, она извлекла уроки из своего сурового прошлого, а не просто покрылась шрамами. Кое-какому парню по фамилии Верхен стоило бы взять с нее пример и перестать так бояться...»

Громкое цоканье языком заставило ее густо покраснеть от смущения. Директор Ония злобно сверлила ее взглядом.

— Смеяться на поминальной службе человека, погибшего из-за вашей некомпетентности — это верх безвкусицы, капитан Эрнас. Полагаю, ваш род воистину заслуживает прозвища побочной ветви королевской семьи, раз даже шесть мертвых профессоров великих академий не способны оставить и вмятины на вашей блестящей карьере. Директор Март рассказывал о вас много хорошего. Однако на деле выясняется, что единственное, в чем вы хороши — это бегство, даже если ради этого приходится мостить себе дорогу трупами.

Обида (Часть 2)

— Даю слово, мы вместе выясним, как далеко простирается власть вашего рода, потому что будь я проклята, если спущу это дело на тормозах.

Директор Ония повернулась к Флории спиной, не дав ей возможности ответить на свои обвинения. Но даже если бы и дала, у Флории не было ни малейшего желания это делать.

Хотя Констебль Грифон и заверила Флорию, что провал в Куле никак не отразится на ее послужном списке, большинство директоров не разделяли решение Тайрис.

По возвращении ассистенты рассказали всё о своем пленении. Тот факт, что и профессора, и военные ни на секунду не задумываясь бросили их во время попыток побега, вызвал немалую шумиху. Флория не только была офицером, командующим миссией, но еще и вернулась живой и невредимой. Люди пытались свалить всю вину на нее, ведь профессора были уже мертвы, а очернять их память никому не хотелось.

— Прости, сестренка. Это все моя вина, — произнесла Квилла, мысленно проклиная свой длинный язык.

— Не переживай, Квилла. Она просто ждала повода брызнуть ядом. Ты здесь ни при чем. К такому отношению я уже привыкла, — ответила Флория с грустной улыбкой.

Лит видел сквозь ее стоическое выражение лица всю ту боль, что она скрывала. Мысль о том, что он оставил ее один на один со столь несправедливым отношением, больно кольнула его. Пока Лит со дня своего возвращения был одержим лишь мыслями о том, как разобраться с Камилой и Квиллой, Флория всегда была рядом с ним. Она выслушивала все его тирады и тревоги, даже следила за тем, чтобы он нормально питался.

Он забыл, что в отличие от него, Флория дорожила своей карьерой. Многие недолюбливали Лита по самым разным причинам, но его это совершенно не волновало, ведь его должность рейнджера была временной. Флория же всю жизнь шла к этой цели, идя на бесчисленные жертвы, лишь бы доказать, что она — нечто большее, чем просто избалованная девчонка, использующая имя семьи для продвижения по службе.

— Не берите в голову Онию, капитан Эрнас. Она всегда была заносчивой стервой, — произнес лорд Мефаал, застав всех врасплох. И не только потому, что они ожидали от вдовца гнева, но и потому, что он выглядел более скучающим, чем большинство людей в зале.

Мужем Йондры оказался мужчина лет под семьдесят, среднего роста, с седеющими волосами и аккуратно подстриженной бородой. В его карих глазах не было ни следа боли или ярости — только горечь.

— Вашей вины здесь нет. Просто, чтобы скрыть позор от потери лучших кадров, академиям нужен козел отпущения. Что до моей жены, не вините себя в ее судьбе. Она умерла так же, как и жила — за работой. — Его слова прозвучали настолько холодно, что показались жестокими.

— Благодарю вас, лорд Мефаал, — ответила Флория, тщательно взвешивая слова. — Хочу заверить вас, что вклад профессора Йондры был…

— Поберегите это для поминальной речи. Райнер рассказал мне о ее последних днях, и этого мне более чем достаточно, — перебил он, а затем повернулся к Литу. — Рейнджер Верхен, полагаю? Вы были ее последним любимым проектом. Надеюсь, она хорошо к вам относилась.

При этих словах к разговору присоединилась небольшая группа людей. Все они были одеты в цвета дома Мефаал и смотрели на троих ветеранов Кулы со странной смесью зависти и раздражения. Дети Йондры были уже достаточно взрослыми, чтобы обзавестись собственными детьми, и, помимо внешнего сходства с покойной матерью, всех их объединяло суровое выражение лиц.

— Да, — кивнул Лит. — Я здесь, чтобы отдать дань уважения Йондре и передать вам ее последние слова.

— Замечательно. Не прошло и месяца, а вы уже перешли на имена, — произнес мужчина лет под пятьдесят, сморщив нос так сильно, что Лит почти ожидал, что тот вот-вот плюнет.

Лорд Мефаал сжал плечо старшего сына, заставив его заткнуться, после чего попросил Лита продолжать.

— Прямо здесь? Не лучше ли найти место поукромнее? — спросил Лит.

— Здесь в самый раз, — отрезал лорд Мефаал.

Лит сделал несколько пассов руками и пробормотал какую-то тарабарщину, после чего материализовал прямо посреди круга людей голограмму последних мгновений Йондры, изо всех сил стараясь сымитировать ее голос.

— Пожалуйста, передай моим детям, что я не бросила их, и что мои последние мысли, даже эта последняя ласка, были только для них, — произнесла голограмма добрым и заботливым голосом, несмотря на боль от глубоких ран. — Передай им, что мне жаль, что я так и не смогла стать той матерью, которую они заслуживали. Я потратила жизнь впустую, всегда отдавая приоритет не тем вещам. В конце концов, я всех подвела. Свою семью, Райнера, даже тебя. Если бы я только могла получить еще один…

Лит изо всех сил старался передать всю ее искренность и сожаление, однако его слушатели, похоже, не впечатлились.

— Благодарю вас, рейнджер Верхен. — Лорд Мефаал слегка поклонился Литу и Флории, и за ним тут же последовала остальная часть семьи. — Смею заверить, что ни у кого из вас не будет с нами проблем. Благодаря нашей поддержке и показаниям Райнера, можете не сомневаться: Ония не станет помехой.

— Как вы все можете быть такими бесчувственными? — Квилла была единственной, кого это растрогало до слез. — Вы только что буквально видели, как она умирает, и вам плевать, как она получила ранения или была ли она отомщена?

— Мы знаем о вас, маг Эрнас, — произнесла женщина лет под сорок, утирая слезы Квиллы платком. На ее лице играла нежная улыбка, а выражение было поистине материнским. Даже Лит был потрясен, увидев, что дочь Йондры больше растрогана словами Квиллы, нежели последними словами собственной матери.

— Вы сирота, поэтому, наверное, считаете семью чем-то святым. Но это не так. Моя мать умерла для меня давным-давно, после того как я поняла, что своих студентов и давно утерянные цивилизации она любила больше, чем меня. Она проводила со мной время лишь для того, чтобы заставить изучать магию, и потеряла ко мне интерес, как только осознала, что я не одарена. Противоположность любви — это не ненависть, а безразличие, и я уже давно стала к матери столь же безразличной, сколь она была безразлична ко мне. Я не бесчувственная, дитя. Просто я отскорбела по ней еще много лет назад.

— Как вы думаете, почему мы проводим похороны здесь? — спросил лорд Мефаал. — Она проводила в Черном Грифоне куда больше времени, чем у нас дома, так что ее настоящей семьей стали эти люди. Не знаю, было ли ее сожаление искренним, да мне, честно говоря, и плевать. Это слишком мало, и сделано слишком поздно, чтобы иметь хоть какое-то значение.

Оставшись наконец одни, Флория, Квилла и Лит долго молчали, каждый погруженный в свои мысли.

— В детстве я ненавидела то, как мама вечно пыталась вмешиваться в мою жизнь, командовала мной и заставляла делать то, что сама считала для меня лучшим, — заговорила наконец Флория. — Однако теперь, повзрослев, я наконец понимаю, почему она всегда рвала жилы, чтобы поужинать вместе с нами, и тратила каждую свободную минуту на то, чтобы донимать меня. Это был ее извращенный, манипулятивный, безжалостный способ оставаться важной частью моей жизни.

— Мы можем уйти? — спросила Квилла. — Внезапно мне до смерти захотелось обнять маму и сказать, что я ее люблю.

Джаввока

Лита одолевали противоречивые чувства, ведь он прошел не одну милю в шкуре Йондры. С самого раннего детства он вечно гнался за собственными амбициями, и чем больше власти обретал, тем меньше времени проводил с близкими.

Он боялся совершить те же ошибки, что и Йондра, и однажды проснуться, осознав, как много потерял, когда будет уже слишком поздно. Слова Раагу о том, насколько коротка жизнь людей по сравнению с Пробужденными, эхом отдавались в его голове, заставляя Лита впервые за долгие годы усомниться в выбранном пути.

Вернувшись домой, Лит решил взять небольшой перерыв в исследованиях и посвятить время семье. Его отпуск подходил к концу, а из-за всего случившегося он слишком долго ставил Камилу на первое место. Ему хотелось убедиться, что родные знают, как много они для него значат, даже если ради этого придется выбиться из графика.

***

Несколько дней спустя, когда они пили послеобеденный чай в комнатах Квиллы, Фрия триумфально впорхнула внутрь, сжимая в правой руке свиток.

— Это было нелегко, но я наконец-то справилась. Я нашла место для нашего отпуска, которое отвечает всем требованиям. С приходом весны пещеры Ротар превратились в подземелье, кишащее пока еще не установленной расой монстров.

— И какое это имеет к нам отношение? — не понял Лит.

— Пещеры Ротар находятся недалеко от торгового города Джаввок. А это значит, умник, что мы сможем ночевать в хорошем отеле, и Камила сможет навещать нас в любое время благодаря городским Вратам, — ответила Фрия.

— Эту часть я уловил, — осадил ее Лит. — Я имею в виду, при чем тут монстры и, что еще важнее, при чем тут мы? Разве они не могут разобраться с этим сами?

— Конечно могут, но суть не в этом. Квилла хочет попрактиковаться в атакующей магии под присмотром. Не может же она рыскать по городским крышам в надежде наткнуться на преступление или ждать, пока очередной псих попытается ее прикончить. Монстры — идеальная мишень для тренировок. Они сильные, уродливые, и ты не чувствуешь вины, убивая их, потому что они относятся к любому живому существу так же, как мы относимся к своему ужину.

— Я не против, — вздохнула Флория. — Мне нужно выпустить пар, и обычные тренировки тут не помогут. Меня только что отстранили от службы до дальнейшего уведомления.

— Что сделали?! — хором выпалили остальные.

— Директор Ония сдержала слово, — пояснила Флория. — Сформирован специальный комитет для расследования событий в Куле и оценки того, можно ли было действовать иначе. Пока они не закончат расследование, я снова обычная гражданка.

— Чушь собачья! — возмутился Лит. — Кучка бумажных червей не может судить о ситуации на грани жизни и смерти, просто читая отчеты и попивая чай в безопасности своих кабинетов!

— И тем не менее, именно это и произойдет.

— Не переживай, сестренка, — сказала Квилла, обнимая ее. — Уверена, мама с папой скорее убьют их, чем позволят случиться чему-то плохому с тобой. К тому же, на твоей стороне констебль Грифон.

Флория ничего не ответила. Она прекрасно понимала, насколько влиятелен дом Эрнас, но надеяться, что никто не понесет наказания за то, что столь важные для Королевства кадры были перебиты, как рыба в бочке, было слишком наивно. Кто-то должен был взять на себя ответственность за случившееся. Берион стоял слишком высоко в цепочке командования, а ее солдаты были простыми пешками. Следовательно, Флория оставалась единственным выжившим членом экспедиции, на которого можно было обоснованно повесить вину.

— Чисто из любопытства, а какие еще требования тебе нужно было выполнить? — спросил Лит у Фрии, чтобы разрядить обстановку и не дать Флории зацикливаться на плохих новостях.

— Флория хотела место, богатое природными сокровищами для ее кузнечных экспериментов, а мне нужно было что-то, что солидно смотрелось бы в резюме моей гильдии «Кристальный Щит», — ответила Фрия, вручая каждому из них камень маны в форме круглого щита. — Кстати, вы все приняты.

— Когда отправляемся? — спросила Флория.

— Когда захотим. Кто за то, чтобы выдвигаться на рассвете? — предложила Фрия.

Ее предложение приняли единогласно, после чего все вернулись к своим обычным делам. Лит углубился в исследования, Флория заперлась в Кузне Ориона, чтобы чем-то занять мысли, Квилла продолжила тренировки заклинаний пятого уровня, а Фрия занялась организацией поездки.

Позже той же ночью Лит обсудил последние детали своих планов с Камилой. Они только что вернулись из Лютии, где через день ужинали то с одной, то с другой семьей. Все были невероятно счастливы — все, кроме Лита. Ему казалось, что недопонимание лишь усугубляется, равно как и ожидания его матери росли с каждым днем, но поделать он ничего не мог. Он хотел провести время с родными, а поскольку Зиния была их соседкой, разлучать сестер было бы верхом невежливости.

— Думаешь, сможешь добираться до Джаввока, не слишком себя утруждая? — спросил Лит. — Ты и так много работаешь, не хочу вешать на тебя еще одну обузу.

— Ты не обуза, глупый, — ответила она, обвивая руками его шею и целуя. — К тому же, пока ты ждешь меня на другой стороне, выйти из Врат Эрнасов или Врат Джаввока — разницы нет.

— Проклятье, я еще даже не уехал, а уже скучаю, — произнес Лит, скользя руками по ее спине и опускаясь ниже.

— С каких это пор мацать меня за задницу стало формой прощания? — хихикнула она.

— Я по ней тоже уже скучаю, — ответил он, радуясь тому, как легко снимается броня «Оборотня».

***

На следующее утро группа прибыла в Джаввок и заселилась в роскошный отель.

— Какая пустая трата денег, — проворчал Лит, кляня себя за то, что не подумал об этом заранее. — Почему мы просто не можем ездить туда-сюда из дома Эрнасов, вместо того чтобы торчать в отеле?

— Это не пустая трата денег! — одернула его Фрия. — Если мы будем мотаться туда-сюда, получится, что мы никуда и не уезжали. К тому же всем здесь жизненно необходимо развеяться. Может, для тебя наш дом — это бесплатный курорт, но для нас это постоянное напоминание о долге. Плюс ко всему — родители!

— Согласны, — хором подтвердили две другие девушки. Они любили Джирни и Ориона, но после столь долгого совместного проживания снова начали чувствовать себя маленькими девочками, и им до зуда хотелось, чтобы с ними обращались как со взрослыми.

— Боги, прошли годы с моего последнего отпуска. А у вас как? — спросила Флория.

— Кажется, у меня он вообще первый, — ответила Квилла. В бытность сиротой ее главной заботой было выживание, а поступив в академию Белого Грифона, она не прекращала практиковаться в магии ни на день. Если она куда-то и ездила, то исключительно по рабочим вопросам.

— Аналогично, — кивнул Лит. Все свободное время, когда он не работал на армию или семью, он проводил в своей башне.

— Тем более нечего мотаться туда-сюда. Вам нужно побыть подальше от книг и лабораторий. Просто повеселитесь, — подытожила Фрия, оставив Лита в полном замешательстве. Он понятия не имел, как можно веселиться без компьютера и видеоигр.

Могар предлагал слишком мало развлечений для кого-то вроде него, кто совершенно не интересовался искусством.

Джаввока (Часть 2)

Джаввок был важным городом, расположенным в юго-западной части Королевства Грифонов, всего в нескольких сотнях километров от границы с Кровавой пустыней. Фрия выбрала его из-за теплого климата и обилия природных ресурсов.

Кроме того, он находился достаточно далеко от границ, чтобы не проходить таможенный досмотр каждый раз, когда им требовались Врата, и в пределах города разрешалось использовать пространственную магию. Отсутствие строгих мер безопасности позволило городу разрастись со временем, превратив его в смесь старой и новой архитектуры.

В отличие от большинства городов Королевства, Джаввок делился не на кольца, а на районы. Торговый район занимал центр города и тянулся вплоть до четырех городских ворот. Магазины и их склады обычно располагались по соседству, чтобы торговцы могли присматривать за своими запасами, поскольку пространственные предметы были палкой о двух концах. Вопреки ожиданиям, район трущоб находился прямо по соседству с рынком.

Шумная суета и постоянный гам делали его ужасным местом для жизни. Однако это также делало жилье настолько дешевым, что поденные рабочие могли без труда оплачивать аренду, и им требовалось всего несколько шагов, чтобы добраться до рабочего места — убивая двух зайцев одним выстрелом.

Жилой район начинался сразу за трущобами, используя парки в качестве буфера и для дальнейшего ограничения взаимодействия между социальными классами. Фермеры жили за городом, рядом с полями, на которых работали, и достаточно далеко, чтобы вонь от их скота не досаждала горожанам. Многочисленные стражники, патрулирующие стены, и прекрасный вид на густой лес, окружавший Джаввок, делали внешний район самым дорогим местом для проживания.

Отель Лита, «Золотой Дракон», располагался во внешнем районе и занимал целиком двенадцатиэтажное здание. Фрия забронировала весь последний этаж отеля, чтобы наслаждаться пейзажем и без проблем перемещаться по воздуху благодаря выходу на крышу.

— Какого хрена это значит? — возмутился Лит, заметив, что на двенадцатом этаже всего четыре номера.

— Женщине нужно личное пространство. Ты еще скажешь мне спасибо, когда приедет Камила. Держу пари, ты ни разу не водил бедную девушку в такое шикарное место, — фыркнула Фрия, насмехаясь над крохоборством Лита.

— Я работаю, она работает, и всякий раз, когда я получаю увольнительную, мне нужно столько всего наверстать, что на подобные глупости просто нет времени. Я же говорил тебе, что не езжу в отпуск.

— Рада за тебя. Значит, у тебя должна быть уйма денег, раз тебе никогда не выпадало возможности их потратить. А теперь хватит ныть и выбирай номер, — сказала она, протягивая ему четыре пронумерованных ключа.

Лит демонстративно забрал три из них, передав два других Флории и Квилле, чтобы Фрия оказалась от него как можно дальше.

— Очень по-взрослому, Лит, — заметила Фрия.

<У меня две новости: хорошая и плохая,> — произнесла Солус, надрываясь от смеха над Литом.

<Начни с плохой,> — мысленно простонал он.

В сознании Лита всплыло изображение рекламного буклета отеля с ценами. От одного лишь количества нулей в его кошельке едва не прожгло дыру.

<А что насчет хорошей?> — Лит был рад, что в последнее время ему удалось выгодно продать несколько своих менее значимых творений. Несмотря на то, что его сделанная на заказ броня «Оборотня» не состояла из орихалка, она пользовалась огромным спросом.

<Питание включено, а весь отель накрыт массивом, блокирующим полет. Твой ключ настроен так, что только ты можешь использовать пространственную магию или заклинания полета в своей комнате. Этого хватит, чтобы удовлетворить даже твой уровень паранойи. А еще здесь звуконепроницаемые стены.>

<И что это значит?>

<Что когда ты сойдешься с Камилой в «ближнем бою», можешь не переживать о сопутствующем ущербе,> — ехидно подумала Солус.

Лит покраснел от этого замечания. Ему и так было неловко, когда Солус оказывалась третьей лишней, но мысль о том, что Квилла, чья комната находилась по соседству, могла что-то услышать, совершенно вылетела у него из головы. Не найдя, что ответить, он замял тему и вошел в свой номер.

Это было похоже на пятикомнатную квартиру: прихожая, гостиная, достаточно просторная для небольшой вечеринки, столовая, сауна, огромная спальня с королевской кроватью и ванная комната. Стены были выкрашены в солнечно-желтый цвет, а стеклянная стена обеспечивала обилие естественного света. Мебель отличалась простым дизайном, но при этом была настолько элегантной и качественной, что не ударила бы в грязь лицом даже в доме Эрнасов.

Все комнаты были большими, просторными и светлыми. Лит впервые оказался в столь фешенебельном отеле, поэтому немало удивился, заметив, что там есть небольшие шкафчики для туалетных принадлежностей и прочих обычных вещей, предоставляемых отелем, но совершенно нет платяных шкафов. Богачам они были ни к чему, ведь все необходимое они хранили в своих пространственных амулетах. Это освобождало массу места для декора и заставляло комнаты казаться еще больше, чем они были на самом деле.

«Жаль, что нет кухни. Держу пари, они планируют доить постояльцев на обслуживании в номерах», — подумал Лит, завершив осмотр.

Он вернулся в вестибюль и обнаружил Квиллу, которая в одиночестве ждала перед этажными Вратами. В отеле не было лифта — для перемещения между этажами использовалось устройство пространственной магии малого радиуса действия.

— Эй, Лит. Насколько сложно зачищать подземелье? — спросила Квилла.

— Лично для меня это по большей части скука смертная. Забудь всю эту чушь про мистические комнаты и сокровища. Это просто место, кишащее монстрами. Единственные ловушки, которые ты там встретишь, расставлены самими монстрами, а единственная добыча, которая тебе светит, принадлежала тем, кто пытался зачистить это подземелье до тебя и потерпел неудачу.

— Я не об этом спрашивала. Я ищу не наживу или острые ощущения, а исключительно опыт.

— Для тебя самым сложным будет просто не угодить в ловушки, не попасть в засаду и следить за тем, чтобы твои заклинания разили монстров, а не нас. Плюс одиночных вылазок в том, что тебе не нужно беспокоиться ни о ком, кроме себя, — ответил Лит.

— Ага, вот только одна ошибка — и ты труп. Отсутствие напарников означает еще и то, что некому прикрыть тебе спину, — возразила Квилла.

Лит лишь пожал плечами, инстинктивно поглаживая кольцо Солус. Он никогда не был по-настоящему один.

Когда вернулись остальные, они поднялись на крышу и взмыли в воздух, следуя за Фрией.

— Пещеры Ротар находятся далековато от города, глубоко в лесу Гелуган, — голос Фрии раздался из коммуникационного амулета. При полете на высокой скорости это был единственный способ поддерживать связь. — У нас еще будет время насладиться пейзажами на обратном пути, а пока сосредоточьтесь на том, чтобы не отставать и запоминать маршрут.

Она ускорилась, двигаясь на юг и уклоняясь от птичьих стай и магических зверей, парящих в небесах в поисках обеда. Обычно из-за сплошного зеленого купола леса найти пещеры без проводника было бы невозможно, но раз уж дело касалось монстров, Фрия знала, что может рассчитывать на их «помощь».

Им потребовалась всего пара минут стремительного полета, чтобы заметить гигантскую лысую проплешину посреди леса. Это было именно то, что искала Фрия. В отличие от сказок, монстры не питались святым духом, что позволяло бы им безвылазно сидеть в своем подземелье сутки напролет. Им нужно было есть, пить и гадить, как и всем остальным, что обычно сулило местной фауне сплошные неприятности.

Сорняки

У представителей Падших рас была поразительная скорость размножения. Она наделяла их аппетитом к еде, сравнимым лишь с их жаждой битвы.

И все же Фрия не ожидала обнаружить «плешь» такого размера. Она окружала пещеры в радиусе более сотни метров, и, что еще больше тревожило, дело было не только в вырубленных деревьях. Исчезла даже трава, как и любые следы дикой природы. Рука Фрии испустила два коротких световых импульса подряд, дав всем сигнал остановиться.

— Вам это ничего не напоминает? — спросила она, указав на знакомый пейзаж.

— Похоже на то место, где я убил Мерзость в лесу Белого Грифона, — ответил Лит. — Но слишком многое не сходится, сомневаюсь, что это дело рук Мерзости.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Флория.

Мерзости были редкими созданиями, даже более редкими, чем Пробужденные. Если бы Балкор не использовал их для своей мести, они бы до сих пор считались лишь мифом.

— Новорожденная Мерзость сожрала бы куда больше, тогда как взрослая никогда не действовала бы так топорно. Они — высшие хищники, а не идиоты.

Все они видели, что произошло с лесом академии и Траунским лесом. Прошли годы, а ни тот, ни другой так до конца и не восстановились.

— Может, это один из тех гибридов, о которых ты нам рассказывал? Вроде той твари, с которой ты сражался в шахтах? В конце концов, в отчете упоминается присутствие неизвестной расы монстров. Что, если это просто известная раса, мутировавшая из-за Мерзости? — предположила Фрия.

— Маловероятно. — Квилла как раз закончила плетение массива Ощущения Жизни. — Я изучила множество образцов — как приспешников Балкора, так и пойманных гибридов. У них всех есть одна общая черта. В то время как нежить не засекается массивами Ощущения Жизни, все существа с кровью Мерзостей определяются как отрицательная жизненная сила. В этом нет никакого смысла, но в то же время это позволяет невероятно легко их обнаружить. Я ясно ощущаю множество жизненных сил под нами. Они необычные, но этого и следовало ожидать. У каждой расы своя жизненная сила, а у монстров она обычно искажена до неузнаваемости.

Группа грациозно приземлилась, не издав ни звука. Лит активировал «Жизненное Зрение», а Солус начала сканировать окрестности. Оба согласились с оценкой Квиллы. В воздухе не было ни следа черных ядер или магии Хаоса.

К тому же, если бы это и впрямь было делом рук гибрида Мерзости, Лит знал, что тот попытался бы обучить своих невольников, чтобы ускорить собственное развитие. Однако у существ, которых он видел сквозь землю, ядра были слабыми. Слишком слабыми для Пробужденных созданий, у которых уже было достаточно времени для практики Накопления.

Прежде чем обсуждать дальнейшие действия, каждый подготовил свои заклинания. Пещеры имели не один вход, из-за чего было легко пасть жертвой атаки со спины. Под землю вели три небольшие каменные арки, сплошь истоптанные следами.

Отсутствие травы вкупе с мягкой почвой дали им массу подсказок о природе нависшей угрозы. Кем бы ни были эти существа, они были грузными, с когтистыми лапами, и каждая особь весила не менее сотни килограммов.

— Какой план? — спросил Лит.

— Обычно я бы отправила вас, ребята, вниз, а сама поискала бы в лесу ингредиенты, — ответила Флория, выкапывая из земли остатки того, что когда-то было драгоценным Каменным цветком. — Но раз уж природа нашего врага неизвестна, разделяться слишком опасно. Мы с Литом прикроем ваши спины, а ты, Квилла, сосредоточься только на самообороне.

Она знала о «Жизненном Зрении» Лита, поэтому, объединившись с ним, их было невозможно застать врасплох.

Они едва успели кивнуть, как Квилла рухнула на колени, тяжело дыша.

— Боги, как вам, ребята, удается с такой легкостью держать наготове заклинания пятого уровня? — Поддержание массива Ощущения Жизни вкупе с несколькими мощными заклинаниями вымотало ее до такой степени, что она потеряла концентрацию.

— А мы и не держим, — ответила Фрия. — Я подготовила лишь парочку заклинаний третьего уровня и одно пространственное заклинание на случай, если всё пойдет наперекосяк.

— Не могла сказать раньше? Мы еще даже не начали, а я уже впустую растратила кучу маны. — Квилла была настолько раздражена, попивая тоник, что даже звуки ее глотков звучали недовольно.

— Обожженная рука — лучший учитель, — изрек Лит. Он подготовил лишь «Скачок», чтобы сохранить разум ясным и сосредоточенным. С «Погибелью» на боку и Солус, сообщавшей, что в радиусе сотни метров никого нет, у него не было причин для беспокойства.

Квилла ответила в весьма творческой и невежливой манере, от которой покраснел бы даже бывалый матрос. Затем она заготовила несколько заклинаний и направилась к правой каменной арке, где ее массив засёк наибольшее скопление существ. Она предпочла разобраться с ними, пока у нее еще было полно сил. К тому же, так она смогла бы прикончить сразу множество монстров одним заклинанием.

— Вы заметили, что здесь ничем не пахнет? — спросила Флория.

— Ага, воздух слишком чистый, как внутри, так и снаружи пещер. Либо это первая раса монстров, заботящаяся о личной гигиене, либо сейчас начнется какая-то дичь.

Лит зачистил десятки подземелий в регионе Келлар, и пещеры Ротар едва ли дотягивали до этого звания. Если бы не следы снаружи и хаос, устроенный существами, место было слишком чистым. Не валялось костей, не было пятен крови или отметин, которые обычно повсюду оставляли постоянные стычки между монстрами. Под тонким слоем пещерного хаоса скрывалось слишком много порядка, чтобы это не растревожило паранойю Лита.

И все же, чем глубже они спускались, тем меньше он чувствовал угрозу. По словам Солус, ядра маны этих тварей были слабыми, а жизненные силы ничем не примечательными.

«Это не похоже ни на одну расу монстров, с которыми мы когда-либо сталкивались, — подумала Солус. — Их энергетическая сигнатура слишком странная».

Квилле неоткуда было это узнать, и хотя Фрия шла всего в паре шагов позади нее, она была напряжена как тетива. На ней были очки ночного видения Ориона, чтобы не приходилось использовать свет, к тому же она наложила заклинания, скрывающие ее запах и шум шагов, но все равно чувствовала себя неуверенно.

Она видела слишком много ужасов, чтобы пугаться монстров, и все же было что-то в показаниях ее недавнего массива, что не давало ей покоя. Она пыталась привести мысли в порядок, не теряя концентрации, когда из-за угла вышли два существа, взвизгнув при виде незваных гостей.

Это были желтокожие гуманоиды ростом под метр девяносто, с длинными заостренными ушами и носами. Их головы со всех сторон покрывали длинные грязно-каштановые волосы, напоминавшие гриву. У них были белые глаза и зубы настолько огромные, что их было видно даже при закрытой пасти — губы едва прикрывали десны. Они сжимали в руках толстые древесные ветви, едва ли сходившие за дубинки.

Квилла мгновенно узнала их по бестиарию, который читала в академии. Это были багбиры — еще одна неудачная мутация расы гоблинов в их попытках оправиться от своего падшего состояния.

Они были крупнее и сильнее своих праотцев, но при этом куда глупее. Большую физическую силу они получили в обмен на свои магические таланты. У нее не было времени гадать, как кто-то мог принять их за неизвестную расу: багбиры издали боевой клич и бросились прямо на нее.

Сорняки (Часть 2)

Она выпустила простое заклинание третьего уровня, «Лезвие Ветра», которое должно было одновременно отсечь им ноги и рассечь грудь. Несмотря на глубину, раны, оставленные ее заклинанием, оказались далеко не смертельными: разрезы остановились, даже не достав до костей.

Багбиры споткнулись лишь на секунду, а затем, проглотив боль, возобновили атаку.

— Серьезно? Заклинание первого уровня? — опешила Фрия.

— Это был третий уровень! — огрызнулась Квилла, выпуская второе «Лезвие Ветра», нацеленное точно туда же, куда ударило первое.

Воздушное заклинание сумело перерезать бедренную артерию багбиров и пробить им легкие, заставив тварей захлебнуться собственной кровью.

— Во-первых, тебе не следовало позволять им звать подкрепление. Во-вторых, не может быть, чтобы заклинание третьего уровня не убило их на месте с такого расстояния. — Фрия говорила как можно мягче, но раздражение в ее голосе было не скрыть.

— Знаю, что облажалась, но это еще и из-за твоей неверной информации. Что касается заклинаний, клянусь, я готовила только третий уровень... — Квилла осеклась, когда одна из дубин обрушилась на голову Фрии, отправив ту в нокаут на пол.

Квилла обернулась как раз вовремя, чтобы увернуться от удара, нацеленного в нее. Оба багбира уже стояли на ногах, а раны на их телах были едва заметны.

«С каких это пор у багбиров появилась регенерация?» — подумала Квилла, применяя заклинание третьего уровня «Морозный Резак». Сосульки размером с руку пронзили головы и грудные клетки тварей, намертво их замораживая.

На этот раз она также использовала первую магию, чтобы изменить рельеф земли: падая, монстры напоролись на каменные шипы, которые легко пробили промерзшее мясо, одновременно уничтожая мозг и сердце. Опасаясь способности багбиров к восстановлению, на сей раз Квилла сначала отсекла им головы, и лишь потом бросилась к сестре.

— Фрия? — позвала Квилла, совершенно не понимая, что происходит. На ее сестре была броня «Оборотня», а дубина была всего лишь куском дерева. Она не должна была причинить ей никакого вреда, сколько бы силы ни было вложено в удар.

Лит был поражен не меньше, но, в отличие от подруги, у него было больше зацепок. Квилла была абсолютно права. Багбиры не должны были регенерировать, а дерево не могло навредить тому, кто носит зачарованную броню, тем более созданную им самим.

Проблема заключалась в том, что это было не дерево, а перед ними были не багбиры, ну или, по крайней мере, не совсем они. Два обезглавленных трупа снова поднялись на ноги, совершенно не обращая внимания ни на отсутствие голов, ни на зияющую дыру там, где когда-то билось сердце.

— Нежить? — спросила Флория, обнажая меч.

— Нет, растения, — ответил Лит. Долю секунды спустя корни и лианы заполнили пустоту в груди тварей, а из обрубков шей проросли молодые побеги.

С Квиллы было достаточно этого безумия, поэтому она пустила в ход единственное заклинание пятого уровня, которое держала наготове. «Вулкан» представлял собой смесь магии огня и земли, превращающую землю под ногами монстров в расплавленную лаву, которая поглотила их целиком.

Твари погибли мгновенно, не успев издать ни звука, оставив после себя лишь запах сандаловых благовоний.

— Какого черта произошло? — Зрение Фрии все еще было расплывчатым, но в остальном она не пострадала.

— Твоя информационная сеть — отстой! — ответила Квилла, проверяя, нет ли у сестры сотрясения мозга.

— А ты слишком небрежна, — добавил Лит, швыряя дубинки в еще пылающую яму. Дерево треснуло и проросло крошечными усиками, которые попытались спастись от смерти, но лава обратила их в пепел прежде, чем они успели добраться до спасительного потолка.

Пронзительный визг агонии развеял все сомнения относительно того, как именно Фрия оказалась оглушена.

— Эти штуки были не их оружием, а частью их тел. Как только ты поняла, что мы имеем дело не с багбирами, а с каким-то паразитом, тебе следовало уничтожить все дерево в поле зрения.

— Какого дьявола? — хором воскликнули три девушки.

— В этом нет никакого смысла! Разумные растения — большая редкость, и я никогда не слышала, чтобы они были паразитами. Я годами работаю с ними в Белом Грифоне, некоторые из них — мои хорошие друзья! — Квилле казалось, что ее мозг вот-вот закипит. — Зачем растениям уничтожать растительность, и как, черт возьми, они захватили багбиров?

— Без понятия. — Даже согласно книгам Лита, вся эта ситуация была просто абсурдной. Он понял природу их врага лишь потому, что у дубинок была та же жизненная сила и тот же поток маны, что струился под кожей монстров.

— Что будем делать? — спросил Лит у Квиллы. — Это уже не тренировочный полигон, а какой-то гребаный бардак.

— Что делает его идеальным тренировочным полигоном, — ответила она. — Ничто и никогда не идет по плану, и я должна научиться не только управляться с высокоуровневыми заклинаниями, но и сохранять хладнокровие, когда происходит нечто непредвиденное. Враг вызвал подкрепление, так что времени у нас в обрез. Помните: вопреки всеобщему заблуждению, растения не уязвимы к огню, так как состоят не из сухой древесины, а из живых тканей, богатых водой. Вдобавок ко всему, они обладают выдающейся способностью манипулировать как собственными телами, так и магией земли. Их истинные слабости — это магия воды и тьмы. Холод блокирует их способности к регенерации и изменению формы, так что сосредоточьтесь на этом.

Благодаря своей должности доцента Квилла знала о растительных существах куда больше своих спутников, включая Лита. Зная истинного врага и его слабости, четверка потратила всего несколько часов на то, чтобы перебить всех зараженных багбиров.

Всякий раз, когда им удавалось изолировать отдельную особь, Квилла даже предпринимала несколько попыток пойти на контакт, но твари оказались либо не желающими, либо не способными объяснить свои мотивы. К тому времени, как они закончили, вопросов у них накопилось больше, чем ответов. Разумные растения веками сосуществовали с другими расами Могара, и их существование было хорошо задокументировано. Появление нового вида, да еще и столь агрессивного, было скверным знаком.

— Мы должны немедленно доложить об этом, — сказала Флория. — Если они способны захватывать багбиров, то могут проделать то же самое и с людьми. Нужно предупредить всех, пока это явление не приобрело массовый характер.

— Да, жаль только, что мы не можем изучить тело. Это здорово помогло бы мне понять, что здесь вообще происходит, — посетовала Квилла.

Она получила массу опыта, а скорость ее обучения была просто пугающей. Всего после нескольких попыток она научилась применять некоторые заклинания пятого уровня в замкнутых пространствах, не задевая союзников.

— В каком смысле? — Лит как раз собрал несколько тел специально для того, чтобы изучить их измененную физиологию.

— Прости, я забыла сказать тебе раньше. Растения не оставляют после себя трупов. В момент смерти они увядают, возвращаясь к своей первоначальной форме. Так что если эти твари изначально были цветами, то ты получишь лишь цветок. Именно поэтому растения невозможно превратить в нежить, — объяснила Квилла.

«Твою ж мать! Я мог бы немного поиграть с ними и применить "Бодрость", вместо того чтобы тратить время на разговоры. Что у них с ядром, Солус?» — подумал Лит.

<Прости, без понятия. Вторгаясь в тела багбиров в виде лиан, они также распределяли свое ядро по всему организму, делая его невидимым для моего чувства маны. То же самое было и с растительной Мерзостью. Нам нужно было согнать его в одно место, чтобы разглядеть ядро. Но могу сказать наверняка: оно не могло быть очень сильным, потому что, если бы не одушевленные дубинки, их поток маны идеально перекрывался слабенькими ядрами их жертв.>

«Наконец-то хоть какие-то хорошие новости!» — Лит мысленно вздохнул с облегчением. «К счастью, мы выбрали город с Вратами, так что, чем бы ни была эта дрянь, Королевство сможет разобраться с ней своими силами».

Дурное предзнаменование

Фрия использовала свой коммуникационный амулет, чтобы устроить конференц-связь с армией, Ассоциацией и властями Джаввока. В конце концов, она была главой гильдии «Кристальный Щит», и именно ее гильдия взялась за эту работу и совершила столь важное открытие.

Фрия хотела убедиться, что получит заслуженное признание, ведь в ее сфере деятельности репутация решала всё.

— Бьюсь об заклад, армейская верхушка теперь жалеет, что отстранила тебя, — сказал Лит, пытаясь подбодрить Флорию.

— Если бы. Для кого-то моего ранга это все еще мелочь, — ответила она. — Меня больше беспокоит, что они могут подумать так: раз ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы подрабатывать наемником, значит, ты вполне готов вернуться в строй. Они могут отозвать твой отпуск.

Лит мысленно выругался. Он не подумал о такой возможности, иначе попросил бы Фрию не упоминать его в отчете.

— Уже почти время обеда. Лучше нам вернуться в «Золотой Дракон». У нас отпуск, и мы здесь для того, чтобы хорошо провести время вместе, а не для работы, — сказала Фрия, завершив разговор.

Она была совершенно не рада недавнему развитию событий. Да, миссия увенчалась полным успехом, но они рисковали разворошить осиное гнездо. Она опасалась, что, поскольку именно она сообщила о проблеме, ей же и поручат ее расследовать.

Впервые за четыре года ей удалось провести больше пары часов вместе с сестрами и лучшим другом. Фрии просто хотелось откинуться на спинку кресла и расслабиться.

Они телепортировались обратно в город с помощью «Искажения» и насладились неспешной, приятной трапезой, какой у них не было уже целую вечность. Вдали от родителей, командиров и забот, они наконец-то смогли нормально пообщаться.

Единственной ложкой дегтя для Лита было то, что Камила усердно работала и не смогла к ним присоединиться. Она даже не знала, успеет ли к ужину, поскольку чем успешнее шло ее расследование, тем больше у нее прибавлялось дел.

— Какие планы на вторую половину дня? — спросил Лит.

— Не знаю как вы, а я сначала приму долгую ванну, а потом немного вздремну. Можем встретиться через пару часов, чтобы вернуться в пещеры Ротар и поискать ингредиенты для Флории, — ответила Фрия, выпив куда больше вина, чем обычно.

— Да, спешить некуда, — вздохнула Флория. — Природные сокровища найти очень сложно. Скорее всего, мы просто долго прогуляемся по лесу и ничего не принесем домой. Я всегда использую поиск ингредиентов как предлог, когда хочу немного побыть одна.

— Ну, это потому, что мало кто знает, где искать, — хихикнула Квилла.

— В каком смысле? У меня отличные чувства, но даже в академии я никогда ничего не находил, — удивился Лит.

— Еще бы ты нашел. Лес академии богат природными ресурсами, но ты ведь не единственный, кто их искал. Были и другие студенты, и сотрудники академии, и магические звери, и даже чужаки. Даже если ты натыкался на хорошее место, то, поскольку оно наверняка находилось недалеко от академии, его уже давно обчистили от всего полезного. То же самое касается и леса за пределами Джаввока. Если мы пойдем туда, куда ходят все, мы заведомо ничего не найдем.

— Что делает тебя такой уверенной в своих навыках? — спросила Флория. Во время всех своих прогулок она нашла лишь пару полудрагоценных трав, и ничего больше. Если бы природные сокровища не продавались на рынке, она бы решила, что это просто миф.

— Как я уже говорила, я дружу с кое-кем из народа растений, что живет в лесу академии. Они научили меня всему, что я знаю. — Квилла положила столовые приборы на тарелку, чтобы официант мог их забрать.

Она бы с удовольствием съела еще, но теперь, когда ее скачок роста завершился, ей приходилось следить за фигурой. Бездумное обжорство теперь заставило бы ее расти вширь, а не ввысь.

— Природные сокровища растут только в местах, изобилующих мировой энергией, примерно так же, как формируются кристаллы маны. Если вы находите цветок, который продолжает цвести даже после окончания своего сезона, вполне вероятно, что он эволюционирует в природное сокровище. Мировая энергия сочится из-под земли, поэтому самые магически одаренные растения могут поглощать ее вместе с питательными веществами. Если они достаточно талантливы и удачливы, они могут даже обрести сознание.

— Погоди! Выходит, каждый раз, когда кто-то срывает природное сокровище, он потенциально убивает кого-то из народа растений? — Фрия была ошеломлена, едва ли не с чувством вины глядя на салат в своей тарелке.

— Да. Точно так же, как каждый раз, когда кто-то ест курицу, она могла бы стать могущественным магическим зверем, — пожала плечами Квилла. — Не бери в голову. Самим растениям на это плевать. Как думаешь, кто поставляет академии самые ценные ингредиенты?

Все они вспомнили, как дриада отдала Литу множество природных сокровищ, чтобы спасти свою сестру, поэтому слова Квиллы действительно имели смысл.

«Жаль только, что она дала мне первоклассные ингредиенты, когда я был еще подмастерьем. Мне все еще предстоит найти что-то достойное их использования. Я не могу упустить шанс всей жизни ради какой-нибудь паршивой поделки. К счастью для меня, пока они находятся в моем карманном измерении, они не могут сгнить», — подумал Лит.

— Борьба за выживание жестока даже среди растений, просто она происходит настолько медленно, что мы, люди, этого не замечаем, — продолжила Квилла. — Им приходится драться друг с другом за солнечный свет, воду и питательные вещества. Не говоря уже о паразитах, грибках и насекомых. Некоторые растения даже питаются друг другом, из-за чего, даже эволюционировав, они становятся психопатами — по крайней мере, по человеческим меркам. Они действительно очень интересные ребята.

— А они когда-нибудь рассказывали тебе о кристальном народе? В конце концов, они следуют тому же принципу. Мне всегда было интересно, могут ли кристаллы маны тоже обрести разум, — спросил Лит.

— Нет, не рассказывали, да я и не спрашивала. Не думаю, что это возможно. Растения изначально живые, тогда как кристаллы — это просто затвердевшие сгустки энергии. Если бы это было возможно, думаю, шахтеры уже встретили бы кристальный народ, и мы изучали бы их в академии, как и все остальные расы, — ответила Квилла.

Несмотря на логичность вывода, ее ответ не убедил Лита. Квилла не знала о существовании ядер маны и не ведала, что могущественные кристаллы действуют в точности как они. Королевство Грифонов скрывало слишком много тайн, а обучение в академии было неполным. Нежить считалась просто монстрами, тогда как Фалуэль говорила ему, что они являются полноправными членами Совета.

«Полагаю, если бы разумные кристаллы Пробудились, они бы тоже стали частью Совета. Так что либо кристаллы не могут Пробудиться, либо они — просто неодушевленные предметы», — рассудил Лит.

Все последовали примеру Фрии, смывая с себя утреннюю усталость перед тем, как насладиться заслуженным отдыхом.

«Какая же скука!» — подумал Лит, закончив принимать ванну. Солус мысленно сверлила его взглядом только за то, что он использовал Накопление, и уже не позволила ему достать заметки из карманного измерения.

<Отдыхай, а не работай,> — приказала она.

Руна Камилы была неактивна, так что поговорить с ней не вышло, оставляя Литу не так уж много вариантов.

Остаток времени Лит провел, практикуя Накопление и играя с Солус в самые разные игры, болтая о таких банальных вещах, как их любимые книги. В конце концов ему это даже понравилось, особенно когда он осознал: несмотря на то, что они так хорошо знали друг друга, из-за их ментальной связи они редко говорили о чем-то, кроме работы.

Дурное предзнаменование (Часть 2)

Лит слишком полагался на их общие чувства и воспоминания, чтобы ценить такие мелочи, как звук голоса Солус, который с каждым днем после его последнего прорыва становился все более человечным.

Время пролетело так быстро, что, когда Квилла постучала в его дверь, он от неожиданности едва не вздрогнул.

Как только они вернулись в пещеры Ротар с помощью телепортации, Квилла взяла на себя руководство группой и начала делиться своими знаниями. Она не заставляла их идти пешком, предпочитая лететь чуть выше крон деревьев и лишь время от времени приземляться, чтобы осмотреть окрестности.

— Киро, один знакомый мне энт, объяснил, что природные сокровища лучше всего искать там, где зелень самая сочная. Нужно высматривать места с яркими цветами или там, где бьет родник.

Ее слова напомнили Литу о гейзерах маны, но Солус подтвердила, что они пока не заметили ни одного. Им потребовалось несколько попыток, чтобы найти подходящее место. На первый взгляд его можно было и не заметить, но Квилла указала на молодое, но величественное дерево и множество красочных колокольчиков, растущих поблизости.

«Почему мы этого не заметили, Солус?» — мысленно спросил Лит.

<Здесь нет гейзера маны, лишь флуктуация мировой энергии,> — объяснила она. <Теперь, когда мы достаточно близко, могу сказать, что к дереву сходится небольшой поток мировой энергии, словно оно само его призывает. А окружающие растения просто пожинают побочные эффекты этого дерева.>

«Начинаю задумываться, действительно ли природные сокровища — это будущий народ растений, или же это просто стратегия, которую они используют для выживания. Что, если полуразумные растения специально преподносят природные сокровища в качестве дани, чтобы отвлечь внимание от себя?» — подумал Лит.

Дерево было красивым, но в магическом плане ничем не примечательным, тогда как колокольчики излучали слабую магическую ауру.

— Место правильное, а вот время — нет. — Квилла некоторое время разглядывала полянки неестественно крупных цветов, а затем покачала головой. — Эти растения эволюционируют в Кровавые Аметисты, но на завершение процесса могут уйти месяцы, если не годы.

Она указала на красные прожилки внутри лепестков колокольчиков, которые уже частично кристаллизовались.

Перед уходом Лит применил на дереве «Бодрость» и заметил внутри него скопление сырой маны. Дерево было слишком большим, а мана — слишком разреженной, чтобы это привлекло внимание даже чувства маны Солус.

<Не думаю, что это гейзер. Мировая энергия находится здесь из-за дерева, а не наоборот,> — рассудила Солус. <Это похоже на столб света, который появляется при эволюции магического зверя, только медленнее и меньше.>

Спустя какое-то время они нашли лесную ветреницу размером с кулак Лита и высотой почти с саму Квиллу. По ее словам, магической ценности она не представляла, зато Яблоки Зефира, растущие на соседних деревьях, оказались отличным уловом.

— Впервые я нахожу что-то действительно стоящее, — произнесла Флория, пока Квилла показывала им, как отличить самые ценные плоды от тех, что обладали лишь слабыми магическими свойствами из-за недостаточного времени воздействия мировой энергии.

Вскоре они начали спорить, кому достанутся лучшие куски. Квилла забила их за собой, так как именно она их нашла; Фрия — потому что она глава гильдии, а Лит заявил, что он среди них самый бедный.

— Разве это не странно? — Флорию их перепалка не интересовала. Она верила, что сестры поделят всё по-честному. — Как так вышло, что ни в одном из мест, где мы побывали, нет ни следа диких животных?

Лит тоже это заметил, но предпочитал помалкивать, чтобы не портить настроение и не ввязываться в лишние неприятности. Что бы тут ни происходило, это было не его дело.

Квилла шикнула на остальных и прислушалась. Если не считать шелеста листьев на ветру, в лесу стояла мертвая тишина. С помощью «Жизненного Зрения» Лит подтвердил, что поблизости нет никакой угрозы, но ситуация всё равно казалась жутковатой.

Собрав добычу, они двинулись дальше в поисках зацепок и новых природных сокровищ. За время полета они не заметили ни единого животного, и вскоре дела приняли скверный оборот.

Чем глубже они забирались в лес, тем больше им попадалось лысых проплешин. Каждая зона была небольшой, едва ли пару метров в поперечнике. И всё же тот, кто это сделал, постарался не задеть деревья, так что сверху урон был практически незаметен.

— Твою ж мать, — выругался Лит, когда они наткнулись на высохший участок. Он был достаточно свежим, чтобы Лит смог уловить запах виновника. «Жизненное Зрение» показало, что земля окутана черной аурой, настолько густой, что ошибиться было невозможно.

— Это работа нежити, — сказал он, указывая на молодой саженец, который каким-то образом окаменел. Его кора стала черной как уголь после того, как из него полностью выкачали жизненную силу.

— Нежить в лесу? Это же нелепо! — возмутилась Фрия. — Магические звери их бы живо прикончили, да и народ растений с радостью бы им в этом помог.

— И тем не менее, мы не встретили ни тех, ни других. — Каждое слово Лита делало лес всё более зловещим.

Никто из присутствующих не боялся бродячих мертвецов, но причинить такие разрушения и распугать всю дикую живность обычная нежить не могла. Хуже того — их могло быть много.

— Нам лучше уйти, — произнесла Флория, глядя на солнце, которое уже опасно клонилось к верхушкам деревьев. Весна только началась, и дни были еще короткими. — Они могут быть где-то поблизости.

— Ага. Я начинаю думать, что тот, кто это сделал, не трогал деревья не для того, чтобы прятаться от случайных глаз, а чтобы скрыться от солнечного света, — сказала Квилла.

— Не так быстро, сладенькая, — раздался хриплый голос на неизвестном языке.

Из зарослей, спотыкаясь, вышла гниющая фигура. Глаза существа светились красным, полыхая голодом, который слишком долго не удавалось утолить.

Прямо посреди их группы возникла точка выхода заклинания «Скачок», но «Погибель» Лита мгновенно рассекла пространственную дверь пополам вместе с ее создателем, оставив обоих мертвецов в равной степени ошеломленными и разъяренными.

— У нас гости! — крикнул Лит, заметив, как открывается сразу несколько пространственных дверей. Их было слишком много, чтобы он смог перекрыть все в одиночку. Тем более когда тварь у его ног все еще была не мертва до конца, а та, что стояла впереди, уже неслась на них со скоростью пули.

Группа нежити учуяла их в тот самый момент, когда они наткнулись на первую проплешину в лесу, и с тех пор шла по пятам. Их потрепанный вид был вызван не столько уроном от передвижения днем, сколько банальным истощением от голода.

На Могаре нежить могла питаться любой жизненной силой, независимо от ее источника. Однако по-настоящему насытить их могла лишь жизненная сила представителей той расы, к которой они принадлежали при жизни. Каждому виду нежити требовался свой специфический источник жизненной энергии. Питание другой энергией не давало им умереть, но на вкус это было как дерьмо. К тому же, чтобы утолить голод, им требовалось колоссальное количество «неправильной» еды.

Эта небольшая стая нежити состояла из гуманоидов, поэтому запах молодых, полных сил тел стал для них настолько непреодолимым искушением, что они предпочли рискнуть превратиться в пепел под лучами солнца, лишь бы не упустить полноценный обед.

Дурное предзнаменование (Часть 3)

Лит отрубил голову рассеченному гулю, однако его плоть приросла обратно к шее, равно как и две половины его тела. Гули обладали способностью к регенерации наравне с троллями, и, как и у их живых «сородичей», исцеление от ран не делало их слабее, а лишь сильнее разжигало голод.

«Как, черт возьми, убить гуля?» — подумал Лит.

<Либо ты уничтожаешь его сердце, либо стираешь тело в порошок магией тьмы,> — ответила Солус, надеясь, что вспомнила верно. Солуспедия все еще была забита материалами по рунам и магии духа, так что места для бестиариев в ней просто не осталось.

Лит ударил туда, где должно было находиться сердце, но «Погибель» лишь вонзилась в землю, так как нежить провалилась сквозь почву, словно призрак. Тем временем его предупреждение вкупе с провалившейся засадой дали остальным достаточно времени для реакции.

Каждая из девушек тщательно изучала различные виды нежити еще в академии Белого Грифона. Фрия и Флория даже успели убить нескольких во время своих миссий. Увы, на этот раз они понятия не имели, с чем столкнулись. Из-за крайнего истощения все их противники выглядели почти одинаково. Нежить имела разлагающуюся серо-зеленую кожу и скелетообразные тела, подчеркивающие длинные когтистые пальцы.

Казалось, они координировали свои действия, но никто в группе Лита не понимал ни единого их слова. Флория быстро активировала «Круговую Защиту», чтобы пресечь любые попытки использовать «Скачок» в ее слепую зону, а Квилла выпустила поток молний из одного своих колец.

Она понимала, что это в лучшем случае выиграет ей долю секунды, но ей нужно было время на подготовку подходящего заклинания, поскольку ее навыки ближнего боя были равны нулю. Существо, несущееся на них, на самом деле было вампиром, но он был настолько истощен, что лишь способность говорить позволяла отличить его от безмозглого зомби.

Вампир, некогда бывший аристократом среди своей расы, принял на себя всю мощь заклинания, но не потому, что полагался на естественное сопротивление нежити ко всем стихиям. Он просто не смог увернуться с теми крохами сил, что у него остались.

Удар молнии заставил его споткнуться и упасть, однако тварь превратила падение в кувырок, умудрившись подняться с нечеловеческой грацией, даже не сбавив скорости. Фрия с помощью «Скачка» оказалась у него за спиной, вонзив клинок ему в сердце, в то время как одно из ее колец выпустило импульс магии тьмы, разворотивший его грудную клетку.

Магия тьмы была погибелью для нежити, а ослабленное состояние вампира сделало его легкой добычей для заклинания Фрии, многократно усилив его эффект.

Тем временем, пока гуль продолжал прятаться, Лит, напитав «Погибель» магией тьмы, атаковал еще двоих мертвецов. Твари потратили последние остатки сил на внезапную атаку, но их план провалился по всем статьям. Никто из их предполагаемых жертв не был парализован страхом, а Лит видел их блеф насквозь. Для чувства маны Солус их кровавые ядра казались почти кромешно-черными, что заставило Лита задаться вопросом, почему они до сих пор не поддались голоду и не набросились даже на деревья.

Один из мертвецов рухнул на колени, когда тьма, влитая Литом в клинок, уничтожила те крохи сил, что у него оставались, но сквозь второго «Погибель» прошла насквозь, не оставив ни единой царапины. Тело второго мертвеца при контакте рассеялось, словно густое облако дыма от резкого порыва ветра. Лит обрушил на него шквал быстрых заклинаний, но ни одно из них, даже основанное на тьме, не возымело на нежить никакого эффекта. Ее тело просто пропускало магию сквозь себя, а затем собиралось вновь.

«Пожалуйста, скажи мне, что ты помнишь, что это за хрень», — в отчаянии подумал Лит.

<Возможно, умертвие (Wraith)?> — Солус поделилась с ним всем, что помнила, но этого было немного.

Им и так приходилось держать в голове сотни заклинаний, истинных и ложных, людей, с которыми они встречались, ложь, которую они говорили, и бесчисленное множество других вещей. Запомнить каждое существо, обитающее на Могаре, было невозможно, особенно тех, с кем они никогда прежде не сталкивались. Обычно эту задачу брала на себя Солуспедия, но, хотя их пространственная библиотека со временем не переставала расширяться, количество собранных ими фолиантов росло еще быстрее.

Умертвие продолжало размахивать когтями, избегая использования магии, чтобы не тратить драгоценную пищу, в то время как Лит был вынужден уйти в оборону, одним глазом следя за все еще скрывающимся под землей гулем.

«Круговая Защита» Флории позволяла ей поспевать за нечеловеческой скоростью врагов, но едва-едва. Даже блокирование их атак призванным ростовым щитом отнимало у нее всю энергию.

«Боги, если бы не моя чудовищная сила, так пугавшая многих моих ухажеров в прошлом, нежить бы меня уже смяла. Сражаться без зелий и одновременно защищать Квиллу — это уже чересчур», — подумала она.

К ее счастью, процесс Пробуждения, ставивший под угрозу ее жизнь, заодно вывел из тела крупнейшие примеси, сконцентрировав их вокруг ядра. С тех пор как она покинула академию, физические возможности Флории благодаря суровым тренировкам медленно, но верно преодолели человеческие пределы.

Три внезапных порыва ветра отбросили нежить назад, подарив почти онемевшим рукам Флории столь отчаянно необходимое облегчение.

Времени на сотворение мощных заклинаний не было, поэтому гениальный мозг Квиллы работал на предельных оборотах, пытаясь найти способ добиться максимального эффекта от заклинаний третьего уровня. Однако, в отличие от Солус, ей приходилось беспокоиться не только о своей жизни, но и о жизни Флории.

«Эти проклятые деревья слишком высокие, а солнце слишком низко, чтобы просто снести пару крон и надеяться получить достаточно света, чтобы их убить. Если бы только магия тьмы и земли не была такой медлительной...»

Она едва могла уследить за нежитью глазами, и то лишь в те моменты, когда Флория блокировала их удары. В остальное время они сливались в сплошное размытое пятно, из-за чего любое заклинание медленнее удара молнии становилось пустой тратой маны.

«Если бы я только понимала, что это за твари, я могла бы сыграть на их слабостях, но они все выглядят как зомби под кайфом!»

Работая в академии, да еще и под дамокловым мечом угрозы Балкора, нависшей над студентами, Квилла досконально изучила расу нежити. И все же, пока враги не использовали какое-нибудь заклинание или особую способность, она находилась в том же положении, что и Лит.

— По моей команде, — произнесла Флория, привлекая внимание обеих сестер. — Давай!

В тот самый момент, когда двое мертвецов снова бросились на нее, она применила одно из своих личных заклинаний Рыцаря-Мага: «Гравитационный Взрыв». Подобно «Взрывной Защите», оно создавало небольшую пылающую сферу, поражавшую все вокруг, за исключением пространства в радиусе метра от ее тела. Однако, благодаря примеси гравитационной магии нулевого уровня, заклинание также снижало вес всех, кто попадал в зону его действия, раскидывая их, словно сухие листья.

Обычные маги не стали бы разрабатывать подобные заклинания, ведь они могли просто использовать «Скачок», чтобы отступить в безопасное место. Долг же Рыцаря-Мага состоял в том, чтобы защищать союзников и создавать для них возможности для атаки.

Взрыв вызвал восходящий поток воздуха, который оторвал нежить от земли, лишив их мобильности. Квилла выпустила все заготовленные заклинания тьмы в одного из них, оставив второго Фрии. К несчастью, тварь просто телепортировалась «Скачком» за спину Флории, которая избежала смертельного ранения лишь благодаря «Круговой Защите» и своей орихалковой броне. Фрия активировала чары своей рапиры и бросилась на помощь, чтобы добить врага.

Дурное предзнаменование (Часть 4)

Третий мертвец зарычал и тоже применил «Скачок», но обнаружил, что, кроме его координат, ничего не изменилось.

«Хозяин пространства, кретин», — подумала Фрия, пока ее оружие с легкостью пробивало прочную кожу врага и высвобождало заряд магии тьмы. Она использовала одно из своих личных заклинаний — «Фиксацию».

В отличие от обычной пространственной магии, оно привязывалось не к пространственным координатам, а к энергетическим сигнатурам, позволяя ей следовать за своей целью и делая вражеский «Скачок» совершенно бесполезным.

Существо было сильнее остальных, поэтому, несмотря на полученный немалый урон, все еще могло сражаться. Однако Фрии оставалось лишь вливать больше маны в «Дредноут», выпуская один энергетический заряд за другим, пока нежить не начала обращаться в пепел. Орион зачаровал эту рапиру так, чтобы она могла излучать все шесть стихий, включая свет, даруя дочери максимальную универсальность в бою. Она могла использовать ее даже для лечения союзников или для того, чтобы одновременно пронзить и исцелить цель, дабы легче было взять ее живьем.

Провалившаяся атака Флории подала Литу идею. Он отступил «Скачком», чтобы выиграть себе время на плетение простенького заклинания. Затем, когда Умертвие снова набросилось на него, Лит рубанул по твари с такой скоростью, что всё ее тело разом стало нематериальным.

Лит ухмыльнулся, когда из его левой руки вырвался воздушный вихрь второго уровня. Он засосал дым и рванул ввысь, стремительно поднявшись над кронами деревьев. Остатков солнечного света было немного, но этого с лихвой хватило, чтобы быстро покончить со всё еще эфирной нежитью. Черный дым вспыхнул, и гибель существа сопроводил нечеловеческий крик боли.

«А теперь, где этот гуль?» — подумал он.

Избавившись от двух противников, Флория наконец смогла сосредоточиться на нападении. Ее призванный ростовой щит блокировал все входящие атаки и ограничивал поле зрения врага, в то время как ее эсток с каждым выпадом подбирался к цели всё ближе.

Ее левая рука была свободна, чтобы складывать знаки для одного заклинания Рыцаря-Мага за другим, координируя меч и магию так, чтобы давить на врага, словно тот сражался против двоих.

Нежить на огромной скорости выстрелила лучом концентрированной магии тьмы в упор, но щит с легкостью заблокировал заклинание, а эсток едва не оборвал жизнь мертвеца. Инстинкты вопили твари не позволять клинку коснуться себя. Уклоняясь от выпада, нежить наступила на крохотный огонек света, который взорвался с такой силой, что оторвал ей ступню.

Существо споткнулось, открыв брешь, которую мог упустить лишь слепой, глухой и немой. Мертвец проклял человека и быстро сложил знаки рук для «Скачка». К несчастью, его правая рука коснулась еще одного огонька света.

Последовавший взрыв не был смертельным, но он оторвал руку, сорвав заклинание, и ослепил тварь ровно на столько, чтобы «Клык» нашел свою цель. Эсток пронзил грудь нежити, высвобождая всю кинетическую энергию, накопленную с каждым взмахом и блоком Флории.

Эффект от удара был сродни столкновению с несущимся на полном ходу поездом. Существо взорвалось от силы удара, разлетевшись на ошметки.

— Что это было? — спросила Фрия, имея в виду странное заклинание, которым сестра сковала движения противника. Это не было ни пространственной магией, ни чем-либо, что она видела прежде.

Это было личное заклинание Флории пятого уровня для Рыцарей-Магов — «Взрывное Поле». Оно использовало магию воздуха и огня для создания и сжатия десятков огненных шаров. Каждый из них был не больше светлячка, но при этом их разрушительная мощь многократно возрастала. Они рассеивались вокруг Флории и оставались стабильными, пока кто-нибудь их не касался. В случае нужды она могла даже подорвать их все разом, вызывая цепную реакцию, которая служила идеальным средством как нападения, так и защиты, поскольку собственная мана была для нее безвредна.

— Здесь всё еще есть один враг! — ответила Флория. Даже в пылу битвы она считала предсмертные хрипы, поэтому знала об исчезнувшем гуле.

«Солус?» — позвал Лит, надеясь, что ее чувство маны справится там, где спасовало его «Жизненное Зрение».

<Должно быть, он сбежал, когда его дружки начали падать как мухи,> — ответила она.

Квилла воспользовалась защитой группы и сотворила массив Ощущения Нежити, который тоже дал отрицательный результат.

— Мы одни, но, учитывая, что солнце садится, это ненадолго, — сказала она.

— Читаешь мои мысли. — Фрия открыла «Шаги Искажения», которые перенесли их прямо на стойку регистрации отеля, где она заранее оставила один из своих Камней Искажения, что позволило покрыть огромное расстояние всего одним заклинанием.

— Какой кошмар. Наш отпуск окончательно испорчен! — заныла Фрия за ужином. Она уже доложила обо всем местным властям, прежде чем вернуться в номер и привести себя в порядок к вечеру.

— Полагаю, леди Эрнас была права. Кое-кто здесь и впрямь приносит неудачу, — хихикнула Камила, ткнув Лита локтем.

Она знала, как сильно этот слух раздражал ее парня, но это была их внутренняя шутка, связанная с первой совместной миссией. Так что это заставило рассмеяться и его. Она прибыла в Джаввок вскоре после их возвращения и, приняв с Литом быстрый душ, присоединилась к остальным за ужином.

— Пожалуйста, не называй маму «леди Эрнас», — попросила Квилла. — «Джирни» вполне достаточно. Она ведь здесь не для того, чтобы отчитывать тебя, да и когда кто-то называет маму по титулу, это всегда звучит странно.

Ввести Камилу в курс дела не заняло много времени, поскольку рассказывать было особо не о чем, кроме всех тех странностей, с которыми они столкнулись.

— В этом нет никакого смысла, — произнесла Фрия. — Растения-паразиты, способные подчинять монстров и уничтожившие изрядный кусок леса, а также стая бродячей нежити — и всё это в одном и том же месте. И что еще более странно: нежить, судя по всему, принадлежала к разным видам, тогда как обычно они крайне территориальны и не смешиваются, если только их интересы не совпадают.

— И не забывайте, какими изголодавшимися они были и в какие лохмотья были одеты, — подметил Лит. — Имея под рукой целый лес, мне интересно, почему они позволили себе дойти до такого жалкого состояния.

— И правда, как странно, — кивнула Камила и внезапно уткнулась в свою тарелку. Ей оставалось лишь надеяться, что Лит не заметит ее волнения.

— У тебя сейчас лицо в стиле «я кое-что знаю, но не могу вам рассказать», — сказал он, разрушая ее надежды.

Хотя работа Камилы и требовала стальных нервов и непроницаемого покерфейса, в нерабочее время она привыкла опускать защиту. Особенно с Литом. И тем более после того, как он столь многим с ней поделился и продолжал постепенно открываться. Быть честными друг с другом — это то, чему она была слишком рада, чтобы даже помыслить о лжи.

— Да, это так. Сейчас вернусь. — Она взяла свой армейский амулет и отошла в угол ресторана, чтобы позвонить Джирни.

Даже с такого расстояния и с заклинанием «Тишина», заглушающим ее голос, они с первого взгляда узнали голограмму Джирни. Вернувшись к столу, Камила поставила магическое устройство посередине и убедилась, что в зоне его действия, кроме них, никого нет.

Заплати дудочнику

— Вам не кажется, что как только официанты заметят, что наш оживленный столик внезапно затих, они могут попытаться подслушать нас? — паранойя Лита мгновенно переключилась на шестую передачу.

— Ты был бы прав, если бы это был «Глушитель», но это «Исказитель». Он превращает наши слова в скучную светскую беседу: о погоде или о том, нравится ли нам еда, — ответила Камила, не на шутку заинтересовав Лита.

Добавить слова к его заклинанию «Тишина» было проще простого. А вот заставить их звучать хоть сколько-нибудь осмысленно — крайне сложно, поскольку это зависело от места и контекста. Он попытался осмотреть устройство, но Камила шлепнула его по руке.

— Сдвинь его сейчас, и наши голоса зазвучат так, будто у нас повреждение мозга, — одернула она. — Простите, мне пришлось просить разрешения у леди... то есть, у Джирни, из-за конфиденциального характера информации. Я не хотела ничего от тебя скрывать, но в моей работе есть вещи, о которых я не могу говорить, прямо как и ты.

Камила взяла Лита за руку и заглянула ему в глаза, чтобы показать свою искренность.

— Пожалуйста, приготовьтесь и запомните: ничто из того, что я сейчас скажу, никогда не должно обсуждаться в присутствии свидетелей. — Затем она по очереди посмотрела на каждую из сестер Эрнас, давая понять, насколько все серьезно.

Дождавшись их кивков, она сделала глубокий вдох, прежде чем заговорить. Самой Камиле было нелегко принять ту правду, которой она собиралась поделиться.

— Как вы, вероятно, знаете, континент Гарлен, на котором мы живем, — не единственный на Могаре. Другие континенты, с которыми наше Королевство исторически было тесно связано, — это Джиера на западе и Веренди на юге.

На самом деле их было больше, но это не был урок географии. Лишь эти два континента находились достаточно близко к Гарлену, чтобы представлять угрозу. Или, по крайней мере, представляли в прошлом, пока наследие Силвервинг и развитие магии пятого уровня не сделали пространственную магию реальностью, а морские войны — пережитком прошлого. Пространственная магия позволяла перебрасывать подкрепления так быстро, что любое вторжение было обречено на провал еще до высадки армии, а Боевые Маги могли сеять такие разрушения с безопасного расстояния, что любой вражеский корабль пошел бы ко дну без единого шанса нанести ответный удар.

— Что ж, скажем так: сейчас все три Великие Страны заняты разработкой планов по безопасной колонизации Джиеры, стараясь не мешать друг другу. По крайней мере, не слишком сильно. Саботажа и дезинформации все равно не избежать, как бы хорошо ни работала дипломатия...

— Придержи коней! — Фрия от неожиданности выронила вилку, на пару секунд запачкав одежду, прежде чем броня «Оборотня» уничтожила следы соуса контролируемым импульсом магии тьмы. — Что значит «безопасной»?

Она уже связала факты воедино, но вырисовывающаяся картина была слишком ужасающей.

Камила сделала еще один глубокий вдох, прежде чем произнести:

— Человеческая раса исчезла с континента Джиера. Он в буквальном смысле стал ничейной землей.

Она сделала паузу, давая им осмыслить новость. Мысль о том, что более полумиллиарда человек перестали существовать, погрузила столик в шокированное молчание.

— Добавки, пожалуйста. — Или, по крайней мере, большую часть столика.

Литу было абсолютно плевать на людей, которых он не знал. Единственной его заботой было поесть вдоволь и пустить в дело те деньги, которые он спускал на счет в роскошном отеле.

— Серьезно? — Камила неодобрительно посмотрела на него, пока официант забирал пустую тарелку и ставил новую. Быть честным — это одно, а вот быть бестактным — совсем другое.

— Серьезно. Веришь или нет, но покушения на мою жизнь не на шутку разжигают аппетит, — ответил Лит. Камила уже собиралась отчитать его, но быстрый поцелуй в губы смутил ее достаточно, чтобы погасить гнев.

— Это ужасно, но я до сих пор не понимаю, какое отношение это имеет к нашему отпуску, — сказала Фрия.

— Разве ты не понимаешь? — Квилла побледнела как призрак. — Нет людей — нет еды. Нежить с континента Джиера массово мигрирует на наш континент, чтобы выжить. Вот почему мертвецы говорили на тарабарщине. Это был не мертвый язык, а иностранный!

— В точку, — подтвердила Камила. — На самом деле они мигрируют повсюду, даже на континент Веренди. Это касается не только вашего отпуска, такое происходит во всех трех Великих странах. Только некоторые из них получили убежище у Дворов Нежити, в то время как большинство остальных отчаянно ищут место для жизни и, что еще важнее, стабильный источник пищи. Местная нежить далеко не рада гостям, поскольку новоприбывшие могут не только спровоцировать охоту на монстров, но их еще и слишком много, чтобы не нарушить баланс. Каждое человеческое поселение в Королевстве рискует получить удвоенную популяцию нежити.

Еще тогда, когда Фенагар, Хранитель-Левиафан, сообщил Лигааину о последствиях рукотворной чумы, обрушившейся на его континент, он сделал это, чтобы предупредить Лигааина не только о живых, о которых позаботилась Милея, но и о мертвых. Скучающий Лич вновь объявился и стал угрожать Империи Горгоны, поскольку не мог упустить возможность заполучить в свое распоряжение армию нежити. По крайней мере, не тогда, когда она сама стучится в ее дверь, и ей остается лишь накормить их и указать цель.

— Это всё объясняет, — задумалась Флория. — Вероятно, они восстанавливались после стычки с другой нежитью и не могли нормально охотиться в лесу, чтобы не выдать свою позицию. А что насчет растений?

И хотя эти новости сильно тревожили, они никак не помогали разобраться с проблемой багбиров.

— Об этом я понятия не имею, — пожала плечами Камила. — Я могла бы порасспрашивать, но это означало бы ввязаться в дело. Все новости о Джиере — государственная тайна, чтобы не допустить паники среди населения.

— Это из-за нежити или из-за того, что вызвало вымирание людей? — спросил Лит, почти уверенный, что уже знает ответ.

— Из-за того и другого. По словам наших послов в Империи, это была какая-то чума. Нежить — не единственная проблема; есть также вероятность, что они принесли с собой какую-то заразу, чтобы использовать ее как средство устрашения.

— Вроде той, что была в Кандрии? — Лит не любил чуму. Благодаря «Бодрости» он был к ней невосприимчив, но она всё равно угрожала привычному ему укладу жизни.

— Хуже. Кандрийская чума разрабатывалась с целью завоевания, поэтому она убивала не сразу, а район быстро закрыли на карантин. Эта же была создана как оружие массового поражения и выпущена в огромных масштабах.

— Погоди, послов, а не шпионов? — Квилла не понимала, откуда Империя могла знать так много, и уж тем более — почему она добровольно делилась подобной информацией.

— Да. Императрица вовремя предупредила нас и даже предоставила лекарство. Иначе наш план колонизации даже не сдвинулся бы с мертвой точки, да и мы не были бы в таких дружеских отношениях по поводу разделения Джиеры. Не спрашивай меня, зачем она это сделала. Она либо самый добрый, либо самый проницательный человек на свете.

Обе гипотезы Камилы были в корне неверны. Чума имела магическую природу, поэтому для нее нельзя было синтезировать вакцину — только лекарство. Если бы чума распространилась без ведома ее соседей, каждый путешественник стал бы бомбой замедленного действия. Более того, чтобы спланировать вторжение на Джиеру, ей самой требовалось лекарство. Лигааин согласился помочь ей, но лишь при условии, что она поделится им с остальными.

Заплати дудочнику (Часть 2)

Милея без промедления согласилась.

И не только потому, что у неё было много друзей во всех трех Великих Странах, но и ради собственного выживания. Если Королевство и Пустыня исчезнут, у нежити и Мерзостей с двух целых континентов останется лишь один источник пищи.

Империя Горгоны. Её империя.

У неё и так хватало хлопот с армией Лича, вышедшими из-под контроля гибридами Мерзостей и приспешниками Хозяина, совершающими набеги на кристальные шахты Империи ради ресурсов. Она понимала, что в одиночку ей ни за что не справиться со всеми Дворами Нежити.

Не без прямого вмешательства Лигааина, но он уже поставил ей ультиматум. Отец всех Драконов выбрал Милею своей ученицей не за ее силу или талант, а за ее мудрость. Именно она позволяла ей распоряжаться всей той мощью, что даровал ей Хранитель, не пьянея от нее.

Камила нажала на голографическую панель своего армейского амулета, показывая Целителям в группе заклинание лекарства. То, что обывателю показалось бы просто набором бессмысленных символов, на деле представляло собой описание того, как работает джиеранская чума и как ей противостоять.

Каждое магическое слово и знак являлись командой с конкретным эффектом, прямо как строка кода при написании программы. Опытного Целителя невозможно было обманом заставить применить вредоносное заклинание, потому что он точно знал, к чему приведет каждое его действие.

— Великие боги, — вырвалось у Квиллы. — Эта штука реальна. Спасибо, что показала нам, Камила.

— Это меньшее, что я могла сделать. Если нежить, с которой вы столкнулись, действительно прибыла с континента Джиера, есть риск заражения. А теперь, пожалуйста, хватит о работе. Это мое свободное время, и я хочу насладиться им, а не переживать. У нас есть планы?

Они уже доели десерт, хотя никто, кроме Лита, так и не оценил его вкуса.

— Если отбросить плохие новости, наш день прошел довольно легко, и мы уже немного отдохнули, — сказала Фрия. — Я подумывала о том, чтобы прогуляться по Джаввоку пешком. Может, заглянуть на рынок. Как вы на это смотрите, или слишком устали?

— Конечно, мы за вечерний шоппинг! — Предложение было принято единогласно, отчего Лит едва не поперхнулся последней ложкой.

Шоппинг был его заклятым врагом. Это подразумевало многочасовые блуждания, разглядывание товаров, до которых ему не было никакого дела, высказывание мнений, которые требовались, но к которым никто не прислушивался, и, наконец, трату денег.

Он уже собирался выдумать предлог, чтобы избежать надвигающейся пытки, как его взгляд упал на Камилу. Она так и лучилась радостью — не от предвкушения покупок, а от самой идеи провести время вместе.

Между Кулой, его исследованиями и всеми интригами прошло слишком много времени с тех пор, как они в последний раз делали что-то вместе за пределами спальни. Так что он улыбнулся ей в ответ и смирился со своей участью.

***

В отличие от северных городов, чей ритм жизни зависел от восхода и захода солнца, Джаввок никогда не спал. Магазины всё еще были открыты, а улицы кишели людьми. К счастью для Лита, рынок оказался интересным даже для него.

Магазины не группировались по типу товаров, поэтому магическая лавка могла запросто соседствовать с магазином сумок. Они с Солус заглядывали всюду в надежде отыскать какой-нибудь забытый артефакт среди обычного ширпотреба, но безуспешно.

Зато книжные лавки стали приятным сюрпризом. Он нашел несколько старых словарей рун для Стражей, которые, вероятно, выбросили из какой-нибудь академии за ненадобностью, и даже парочку книг со слабой магической аурой. Первые помогли бы ему с обновлением заклинаний из кузнечного буклета Хуриола, а вторые были лотереей, которую он вполне мог себе позволить.

<Не оставляй Камилу одну. Удели ей хоть немного внимания, черт возьми!> — отчитала его Солус.

Лит был настолько поглощен своими находками, что, хоть они и находились всего в паре метров друг от друга, казалось, будто они на разных планетах. Лит мысленно отругал себя и последовал совету Солус.

Настроение Камилы улучшилось еще больше, когда вместо односложных ответов он начал использовать нормальные фразы для выражения своего мнения. И вскоре, разглядывая витрины, она начала изливать ему душу о том, как прошел ее день.

Всю жизнь она мечтала стать Королевским Констеблем, но теперь начала сомневаться в выборе профессии. Ее беспокоили не столько долгие часы работы или тяжелый груз ответственности, сколько все те ужасы, свидетелем которых ей приходилось становиться каждый день.

Как куратор и аналитик данных, она привыкла читать отчеты о самых чудовищных преступлениях, но видеть всё это собственными глазами, сталкиваться лицом к лицу с монстрами в человеческом обличии, совершившими их, — это съедало ее изнутри.

Лит ничем не мог тут помочь, да она и не просила его решать ее проблемы. Это была ее жизнь и ее выбор. Камила просто хотела поделиться своими тревогами с тем, кто мог ее понять, не опасаясь осуждения или жалости.

Лит слушал ее, время от времени выражая сочувствие, попутно подмечая, насколько по-разному члены их группы подходят к шоппингу. В то время как Фрия и Флория просто покупали всё, что цепляло взгляд, Квилла и Камила по большей части лишь разглядывали витрины, всегда проверяя цену, прежде чем вернуть большинство товаров обратно на полки.

Но если в случае с Квиллой одна из сестер тут же покупала ей приглянувшуюся вещь, игнорируя ее возмущения о том, что это ей не нужно или она этого не хочет, то Камила купила себе лишь маленькую сумочку и рубашку. Их цена была ничтожной даже по меркам Лита, что привело его в полнейшее недоумение.

— Перестань делать такое лицо, — хихикнула она. — Не все мы родились дворянами, а мне еще нужно выплачивать медицинский кредит за операцию Зинии. К счастью, твоя броня «Оборотня» имитирует любую одежду, которую я в нее помещаю, так, словно она совершенно новая. Потому что мне придется довольствоваться подержанными вещами, пока я не скоплю достаточно денег на черный день.

Лит не знал, что удручает его больше: тот факт, что она могла улыбаться, говоря подобные вещи, или то, что он до этого самого момента даже не замечал, что она всегда носит одно и то же.

Он мысленно выругался и, последовав примеру Фрии, прошелся по тем вещам, которые рассматривала Камила, и купил их для нее. Он наелся подобного отношения по горло еще на Земле, когда его брату Карлу приходилось считать каждую копейку до тех пор, пока он не нашел свою первую работу после колледжа.

— Прекрати! Это слишком много, и мне не нужны твои деньги. — Камила чувствовала вину за то, что бездумно разболталась о своих финансовых проблемах. Из-за этого она чувствовала себя попрошайкой.

— Знаю. Я покупаю их не потому, что ты меня об этом просила, а только потому, что они будут отлично на тебе смотреться. И как твой парень, я имею право время от времени делать тебе подарки, — ответил он.

— Но деньги...

— Может, я и скряга, но все эти вещи стоят куда меньше, чем один-единственный мой неудачный эксперимент, — оборвал ее Лит, отчего глаза торговца засияли как звезды от мысли, что он поймал крупную рыбу.

Камила открыла рот, чтобы ответить, но не смогла подобрать слов. Она так долго полагалась только на себя, что просить о помощи было тяжело, но принимать чужую доброту оказалось еще труднее.

— Спасибо, — произнесла она, обнимая его. Она не была любительницей публичных проявлений чувств, но на этот раз просто не смогла сдержаться.

Корень проблемы

После забега по магазинам они отправились на романтическую ночную прогулку в один из многочисленных парков Джаввока. По крайней мере, романтичной она была для Камилы и Лита, тогда как у трех одиноких девушек нахождение в окружении воркующих голубков вызывало лишь нервную дрожь.

Несмотря на поздний час, вокруг было полно молодых пар, что заставило трех магов из рода Эрнас пожалеть о своем выборе.

Они еще не успели обойти весь парк, как вдруг на соседнем дереве появилось нечто, напоминающее Врата Искажения, но не являющееся ими. Оттуда вышла дриада Лита, протягивая руки к Квилле.

— Квилла, золотце. А ты и впрямь любишь строить из себя недотрогу, — произнесла она, приближаясь к своей цели.

— Великие боги! Спаси меня, Флория. — Квилла проворно спряталась за широкой спиной сестры.

Со времен учебы в академии Флория прекрасно помнила, какими охочими до флирта были дриады, и особенно — эта конкретная дриада.

— Что тебе от нее нужно... — попыталась спросить Флория, но Лита уже обвила руки вокруг ее шеи и впилась в губы поцелуем.

Лита успела хорошенько жмякнуть ее за задницу, прежде чем Флория оправилась от неожиданности и сумела оттолкнуть ее.

— Дриады очень напористы и играют за обе команды, — сообщила Квилла, перебежав за спину Фрии от греха подальше.

— Да что ты говоришь, — усмехнулась Фрия, не сводя глаз с Литы.

Все они были настолько ошарашены, что едва не упустили из виду профессора Дьюка Марта, который тоже вышел из пространственного коридора. Это был мужчина лет сорока пяти, ростом около метра семидесяти восьми, с густыми светлыми волосами.

Если не считать эспаньолки, его лицо было гладко выбрито, что придавало ему спокойный и моложавый вид. Однако напряженное выражение лица и тяжелые мешки под глазами красноречиво говорили о том, что это отнюдь не визит вежливости.

— Какого черта ваш коммуникационный амулет недоступен, маг Эрнас? Я пытаюсь связаться с вами уже несколько часов, — произнес Март.

— Потому что я в отпуске и должна вернуться в академию только через неделю, — ответила Квилла, заметив, что Лита теперь положила глаз на Лита.

— Привет, красавчик. Давненько не виделись.

— Руки прочь от моего добра, сестренка, — Камила встала между ними; ей совершенно не нравилось происходящее.

Большие красные глаза Литы сверкали в магическом свете парка, словно искусно ограненные рубины. В ее лице всё было идеально, от утонченных черт до пухлых губ. У нее были шелковистые волосы до пояса, красные, как осенние кленовые листья, придававшие ей дикое и необузданное очарование. На ней было нечто вроде облегающего коктейльного платья из листьев, которое почти не оставляло простора воображению, подчеркивая ее мягкие, пышные формы.

Единственное, что выдавало ее нечеловеческую природу, — светло-зеленая кожа.

— А ты и впрямь милашка, сестренка. Я не против поделиться, — ответила Лита.

— А я против. — Голос Камилы был холоден как лед.

— Хватит паясничать, Лита, — осадил ее Март. — У нас действительно нет на это времени. Приношу извинения за ее поведение, но без нее я бы ни за что не нашел вас вовремя.

— Погодите. То есть вы искали Квиллу, а не меня? — спросил Лит, наполовину с облегчением, наполовину с тревогой. Он уже всерьез начал верить, что приносит одни несчастья.

— Да. А теперь, если позволите...

— Вы никуда не пойдете с моей сестрой без надлежащих объяснений. — Флория угрожающе нависла над Мартом. С тех пор как ее отстранили от службы, всё в ее жизни шло наперекосяк.

Домогательства дриады лишь усугубили ситуацию. Она была бы совсем не против избить кого-нибудь, даже директора Марта, просто чтобы снять стресс.

Марту совершенно не хотелось спорить на глазах у толпы зевак, собравшихся поглазеть на эту сцену, поэтому он лишь кивнул и указал на Врата.

— Пожалуйста, следуйте за нами. Мы поговорим без лишних ушей.

Шагнув в пространственный коридор, они оказались в гостиной, напоминавшей уютный коттедж. Всё, от стен до мебели, было сделано из дерева, а ковры и занавески сплетены из листьев. Несмотря на простоватый вид, абсолютно каждая вещь здесь была мощно зачарована.

Эта магия отличалась от той, которую привык накладывать Лит. Чувство маны Солус подсказывало, что предметы не были выкованы по отдельности; казалось, будто у самого дома есть мощное псевдо-ядро, которое каким-то образом разделяло свою силу со всем, что находилось внутри.

Март пригласил их присесть за большой овальный стол в центре комнаты. Лита взмахнула рукой, и на столе распустились семь побегов, которые тут же превратились в деревянные чашки. Второй взмах ее запястья наполнил их напитком, пахнущим крепким чаем с медом.

— Где именно мы находимся? — спросила Квилла.

— Хотел бы я знать, — вздохнул Март. — Насколько мне известно, мы можем быть хоть посреди Кровавой Пустыни. Важно то, что мне нужна твоя помощь, Квилла.

Лит резко встал и выглянул в одно из окон. Улица была прекрасно освещена, но каменная мостовая явно была создана с помощью магии земли. Там не было ни кирпичей, ни булыжников — казалось, ее высекли из цельного монолитного куска скалы.

Свет исходил от тонких, но высоких деревьев, растущих по обочинам: на их ветвях висели плоды, сияющие как факелы. Каждый дом, который мог видеть Лит, включая тот, в котором они находились, на самом деле был огромным деревом. Некоторые достигали высоты в несколько этажей, и в них было столько уровней и окон, что он задался вопросом: то ли их владельцы неприлично богаты по меркам растений, то ли здесь живет сразу несколько семей.

«Солус, у меня такое чувство, что мы больше не в Канзасе», — подумал он.

Всё, на что падал его взгляд, было зачаровано точно так же, как и коттедж, из-за чего его «Жизненное Зрение» не могло заглянуть сквозь стены.

— Помощь с чем? — спросила Квилла.

— Ты четвертый по уровню диагност в Королевстве, но вторая, когда дело касается анализов крови и физиологии магических растений. — Сливками общества в этой узкой области был сам Март. — Полагаю, полевой ассистент Йехвал уже ввела вас в курс дела касательно нашей проблемы с нежитью, верно?

Все кивнули в ответ.

— Отлично. Это упростит объяснение нашего нынешнего затруднительного положения, поскольку корни нашей проблемы произрастают именно оттуда. Каламбур не преднамеренный. Я пропущу обычную речь в духе «это дело государственной важности» и перейду сразу к сути. Сейчас мы находимся в одном из городов-государств королевства растений. Они разбросаны по всему Могару и независимы друг от друга. Об этом месте я знаю лишь то, что оно называется Ларуэль, что город расположен где-то на континенте Гарлен, и что в нем идет гражданская война.

— Не понимаю, какое отношение всё это имеет к Королевству или как связано с миграцией нежити. — Флории не терпелось поскорее убраться отсюда.

— Прежде всего, вы должны понимать: несмотря на то, что они выглядят как мы, у народа растений совершенно иной подход к жизни и морали. Они привыкли питаться всем подряд, даже собственными сородичами, а их цикл размножения не подразумевает родительской опеки. Даже обретая разум, такие понятия, как дружба, сыновняя любовь и семья, остаются для них бессмысленными словами; значение имеет лишь сила. Правителя города-государства не выбирают, и эта должность не передается по наследству.

— Правитель сменяется всякий раз, когда появляется более сильная особь и умудряется захватить власть. Их нынешний лидер, Титания Лианнан, давным-давно установила дружественные отношения с Королевством, тогда как ее нынешний соперник, Энт-Драугр Эрлик, хочет превратить Ларуэль в безопасную гавань для своих собратьев-мертвецов.

Корень проблемы (Часть 2)

«Ни одна из трех великих стран не может позволить Судам Нежити получить столь прочный плацдарм. Не сейчас, когда нынешняя миграция мертвецов увеличивает как их численность, так и ресурсы.

Если Эрлик приберет к рукам сеть Врат растений, он займет высокое место в Судах, и те смогут беспрепятственно перемещаться по Гарлену — а ведь до сих пор нам удавалось это предотвращать».

— Энт-Драугр? — переспросила Квилла. — Я думала, что растения невозможно превратить в нежить.

— Это лишь часть правды, — ответила Лита. — В отличие от вас, существ из плоти, наша связь с жизнью настолько сильна, что посмертие не может коснуться нас, если мы сами того не пожелаем. По той же причине те из нас, кто решает отказаться от жизни, презираемы и изгнаны из нашего общества. Однако наш закон распространяется только на тех, кто слишком слаб, чтобы противостоять его исполнителям. Победив констеблей Лианнан, Эрлик получил право игнорировать её закон и оспорить её правление.

В комнате воцарилась жуткая тишина. Слухи о Личе, опустошающем Империю, и так были пугающими. Никто не имел представления, как Императрице удается в одиночку противостоять столь древнему и могущественному существу, и никто не хотел, чтобы это явление распространилось дальше.

Нежить, захватывающая земли живых, означала бы, что все расы превратятся в скот для пропитания вечно растущей орды трупов.

— Ладно, ситуация тяжелая, но я не понимаю, почему здесь вы, а не армия или Разрушители Заклятий, директор Март, и как Квилла может вам помочь, — произнес Лит. — Она усердно изучает магию пятого уровня, но она далеко не Боевой Маг. Не говоря уже о том, что вы вообще не должны были знать об этом.

— Лит, хотя исход внутренней распри в Ларуэле повлияет на Королевство, город не является его частью. Мы не вмешиваемся в дела других государств и не можем позволить себе тратить ресурсы, пока справляемся с нашествием нежити и готовимся к колонизации Джиеры, — объяснил Март.

— Я здесь не как боец, а как Целитель. Как только что сказала Лита, растения ценят силу превыше всего. Если бы Лианнан понадобилась помощь людей, чтобы удержать трон, подданные сочли бы её слабой и недостойной, что автоматически принесло бы победу Эрлику.

Это тотальная война, и Эрлик соблюдает кодекс чести народа растений ровно настолько, чтобы не потерять право на завоевание. Другими словами, он обходит правила настолько, насколько может.

Эрлик знает, что не может победить армию Лианнан, так как в конфликте могут участвовать только растения, а растений-нежити слишком мало для победы. Поэтому он придумал способ увеличить число своих последователей, не нарушая правил.

Он модифицировал чуму Джиеры так, что теперь она поражает только растения, но не убивает их, а лишь частично превращает в нежить. Но поскольку невинные граждане обращаются против своей воли, Лианнан смогла попросить помощи у трех великих стран.

Не против Эрлика, а против болезни. Из-за своей необычайной способности к регенерации народ растений обычно не нуждается в Целителях, поэтому они мало знают о магии света. Королевство прислало меня сюда, потому что я одновременно и Целитель, и Разрушитель Заклятий.

В случае необходимости я могу тайно помочь Лианнан и защитить себя, если Эрлик начнет играть грязно. Более того, мне нужна помощь Квиллы, потому что она — блестящий ум своего поколения и, в отличие от тебя, прекрасно знает биологию растительного народа.

— Я польщена вашим предложением, директор, но почему именно я? — спросила Квилла. — Профессор Манохар — самый блестящий ум этого столетия, и даже если он ничего не знает о народе растений, вы могли бы легко ввести его в курс дела...

Квилла внезапно осознала, что, возможно, Манохар уже здесь. Может быть, легендарный бог исцеления наконец-то наткнулся на стену, которую не смог преодолеть.

— Ты права, — вздохнул Март. — Боги, как же я ненавижу этого человека. Вот что произошло...

Лес Академии Белого Грифона, две недели назад.

Устав от ненадежности Манохара, Королева приказала Королевским Кузнецам создать для него ножной браслет. Его невозможно было снять без посторонней помощи Марта, а также он не давал Безумному Профессору использовать пространственную магию и магию полета, что делало невозможным его очередной побег.

Для подстраховки он также содержал заклинание поиска, позволяющее Роялам всегда знать его местоположение. Манохар закатил не одну истерику против такого несправедливого обращения, заявляя, что артефакт нарушает его гражданские права. Только предъявление списка его преступлений, за которые он все еще находился на условно-досрочном освобождении, заставило его замолчать.

Манохара заставили исполнять обязанности профессора и целителя, даже совершать обходы со студентами. Жизнь Марта стала намного проще, он наконец-то мог перевести дух. По крайней мере, до тех пор, пока сначала проблема с ордой нежити не достигла академии, а позже не пришли новости о беде в Ларуэле.

Тогда всё снова превратилось в кошмар. Стресс от обязанностей директора, Разрушителя Заклятий и одного из Королевских Целителей заставил его забыть о назначенной встрече с Лианнан.

Поэтому, когда в его кабинете открылся пространственный коридор, академия зарегистрировала это как нарушение периметра и забила тревогу. И Императорским зверям, и растительному народу, живущему в лесу, разрешалось использовать пространственную магию, но не внутри академии.

Сотрудники, сведущие в бою, использовали свои профессорские кольца, чтобы переместиться на место происшествия, и, увы, Манохар был среди них. Обычно он игнорировал вызов, но всё было лучше, чем бумажная волокита.

Когда Манохар шагнул через Шаги, он увидел Лианнан, угрожающе смотрящую на Марта, её свиту по ту сторону Врат и — возможность.

— Вы разбирайтесь со старой каргой! Я заблокирую её подкрепление, — сказал он, прыгая на другую сторону Врат, где его ждала лишь ошеломленная блондинка-дриада по имени Рисса.

— Черт возьми, женщина. Где твоя армия вторжения? — отчитал он её. План Манохара состоял в том, чтобы разыграть героя, а затем притвориться захваченным врагом, что послужило бы прикрытием для его немедленного побега.

— Какая армия? Это дипломатическая миссия, — Рисса показала ему пустые руки в знак мира, как и члены свиты.

— А, вот оно что, — свет понимания блеснул в его глазах, когда все кусочки пазла сложились воедино. — Ну, хорошая новость в том, что академия в безопасности. Новость еще лучше — то, что произойдет дальше, целиком вина Марта.

Ножной браслет работал по принципу Баллота — ему нужна была академия как источник энергии. Даже при открытом пространственном туннеле массивы Ларуэля конфликтовали с массивами академии, что позволило Манохару легко деактивировать его. Он не был Кузнецом, но мало что было ему не под силу, когда он за это брался.

Манохар отдал Риссе браслет вместе с заключением психолога, подтверждающим, что Манохар клинически безумен и, следовательно, не несет ответственности за свои действия. Затем он улетел, и с тех пор его никто не видел.

Вольная страна Ксарион, город Ларуэль, настоящее время.

— Насколько плоха ситуация? — спросила Флория. Она никогда не рассчитывала на Манохара. У этого человека явно были свои планы, и он никогда не проявлял интереса к государственным делам, если только они не совпадали с его целями.

Жена Манохара

— Всё очень плохо. Армия Эрлика растет с каждым днем, а город превратился в зону боевых действий. Если бы не тот факт, что все жилые кварталы надежно зачарованы, среди мирного населения было бы бесчисленное количество жертв, — произнес Март.

Однако Квилла заметила, что он явно прибавил в весе, его лицо перестало быть смертельно бледным, как обычно, и даже седые пряди, появившиеся в его волосах из-за стресса, начали возвращаться к своему естественному цвету.

— Ты закончил со своими гостями, милый? Я устала ждать.

Рисса вышла из спальни и уселась к Марту на колени, обвив руками его шею. У нее были прямые пшенично-светлые волосы, а одета она была в нечто, напоминающее легкую хлопковую белую ночную рубашку, оставлявшую открытыми лишь ее изящные плечи и руки. Фигура ее была стройнее, чем у Литы, но ничуть не менее привлекательной.

Март неловко сглотнул от смущения. Совсем не таким он хотел бы запомниться своим студентам и коллегам.

Жизнь герцога Марта никогда не была легкой с тех пор, как забота о Манохаре стала его основной работой. Сначала, когда бог исцеления был еще студентом, а затем, когда Манохар стал его коллегой.

Разгребать его бардак и держать выходки под контролем могли лишь немногие. И хотя работа была неприятной, Март справлялся с ней лучше всех, поэтому Роялы «свалили» Безумного Профессора на него. Манохару удавалось сбегать время от времени, но такова была цена за то, чтобы он оставался жив и при всех конечностях. К тому же ни одна женщина, когда-либо встречавшая Манохара (особенно когда он врывался в покои Марта без приглашения в любое время суток), больше не желала повторять этот опыт.

Март оставался холостяком, несмотря на свою славу и богатство, именно по этой причине. Ни одна благородная семья не хотела делить стол с человеком, чей лучший друг регулярно подмешивал гостям в напитки зелья, чтобы использовать их в качестве подопытных. Репутация директора была настолько плачевной, что в академических кругах его называли «женой Манохара».

Пока Линжос был жив, они хотя бы делили это бремя, но после смерти предшественника всё легло на плечи Марта, вплоть до того, что он был вынужден полностью забросить свои магические исследования.

Возвращение «в поле», вдали от обязанностей директора и без необходимости беспокоиться о Манохаре, было самым близким к отпуску состоянием, которое он испытывал за последние двадцать лет. Поэтому, когда Рисса проявила к нему интерес, директор, не раздумывая, ответил взаимностью. Для Марта наконец-то настало время пережить «весну своей юности», после того как он перепоручил титул директора Вастору.

Сейчас Март был одним из самых влиятельных людей в Королевстве. Вастор долго жаждал этого поста, но теперь, получив его, проклинал богов за исполнение своего желания. Надзор за поисками Манохара, бумажная волокита, руководство отделом магии света и защита студентов Белого Грифона от внешних и внутренних угроз сводили его в могилу.

Обычно округлый профессор теперь спал не более часа в сутки, потерял несколько килограммов, а количество его морщин удвоилось с тех пор, как Манохар оставил его за главного.

— Будь ты проклят, Линжос! — кричал он посреди ночи. — У тебя это всегда выглядело так просто! Если Март скоро не вернется, меня прикончит либо Королева, либо стресс!

Тем временем в Ларуэле Март попытался заставить Риссу встать, но потерпел неудачу, вынужденный терпеть смешки своих студентов.

— Вижу, вы всерьез решили наладить глубокие связи между Королевством и Ларуэлем, — заметил Лит. — Но я всё же хотел бы, чтобы вы объяснили, как создание такой болезни помогает делу Эрлика. Будь то нежить, живые или нечто среднее — жертвы должны сохранять свою личность. Следовательно, и зараженные, и здоровые растения должны его ненавидеть.

— Ты, может, и силен, но на редкость туп, — Рисса не любила, когда кто-то портил ей веселье. — Сколько раз повторять, что наш род ценит силу превыше всего? Ты хоть представляешь, как трудно эволюционировать? Многие из нас, особенно слабейшие, десятилетиями пытались стать сильнее, но так и не смогли превратиться в Фейри.

Подобно тому как магические звери становились Императорскими зверями после Пробуждения, растения становились Фейри.

— Нежизнь противна всему, во что мы верим, но она дает возможность стать сильнее просто за счет еды. Не нужно постоянно тренироваться, лишь бы не дать себе угаснуть; не нужно бояться смерти, не успев ничего достичь — это огромный соблазн даже для нас. Проблема в том, что большинство тех, кто частично превращается в нежить, настолько пьянеют от новых сил, что сами просят Эрлика завершить процесс обращения.

— Эрлик распространил чуму не для того, чтобы убить последователей Лианнан, а чтобы развратить их. Нашему лидеру нужна ваша помощь не только ради сохранения трона: если Ларуэль падет, за ним могут последовать и другие города-государства, — подытожила Рисса.

— Последнее, что нам нужно во время миграции нежити — это еще больше нежити, — добавил Март, подчеркивая интерес Королевства.

— И они прислали вас, потому что, чем бы это ни было, оно использует кровоток для распространения болезни, — Квилла понимала, что у настоящих тел растительного народа нет внутренних органов, а их сходство с людьми лишь внешнее.

— Именно, — подтвердил Март, тщетно пытаясь помешать Риссе ластиться к нему на глазах у всех.

Затем Квилла рассказала Марту о растениях, заразивших багбиров, и о разрушениях в пещерах Ротар.

— Проклятье, всё еще хуже, чем я думал, — ответил Март. — То, что ты описываешь, может быть другим штаммом чумы Эрлика. Растительного народа немного, и не все поддаются на его приманку. Должно быть, он пытается использовать монстров как подопытных, чтобы научиться обращать в растительную нежить и другие расы. Если моя гипотеза верна и его эксперимент удастся, захват других городов-государств станет детской забавой.

Все присутствующие прокляли свою неудачу. Они должны были быть в отпуске, но учитывая ставки, отказ от помощи мог привести к ужасным последствиям. Все помнили страх, который кандрийская чума поселила в сердцах граждан Королевства, и то, как огромная часть региона превратилась в братскую могилу. В этот раз всё было хуже: если прежняя чума была бездумной болезнью, то нынешняя порождала существ, способных выслеживать людей, где бы те ни прятались. Это была чума, способная перемещаться вместе с беженцами, использовать пространственную магию и планировать наперед.

— Мне жаль, девочки, но я не продолжу отпуск с вами. Директор, вы можете на меня рассчитывать, — сказала Квилла.

Она легко догадалась, что нагрузка на ее родителей уже возросла из-за миграции нежити. Если план Эрлика удастся, существа, прибывающие с континента Джиера, наконец-то обретут надежное убежище для планирования атак. Она не могла этого допустить.

Жена Манохара (Часть 2)

Более того, если бы Суды Нежити обрели способность свободно перемещаться по всему Гарлену, они бы преодолели свое главное ограничение, которое до сих пор не позволяло им стать истинной угрозой для живых.

Большинство мертвецов не могли передвигаться днем, а некоторые даже не могли надолго покинуть место своей гибели. Система безопасности Врат Королевства не позволяла им пользоваться порталами незаметно, а создать собственные они были попросту не в состоянии.

Проклятие нежити делало из них никудышных Кузнецов из-за неспособности должным образом направлять элемент света. Создание Врат, высекание рун и наполнение их заклинанием, достаточно мощным, чтобы искривить пространство на сотни километров, превосходило возможности любого из них.

Их единственной надеждой было наложить лапы на уже существующую сеть.

Услышав ответ Квиллы, Март мысленно вздохнул с облегчением. Он не имел права ей приказывать, а когда попытался связаться с Джирни, та наотрез отказалась выдать местонахождение дочери.

— Квилла только что вырвалась из сущего кошмара, которым обернулась экспедиция в Кулу, и ей еще предстоит полностью оправиться от психологической травмы после пребывания в рабстве. Она и так уже достаточно пожертвовала ради Королевства. Я не позволю вам тащить ее в зону боевых действий.

Таковы были напутственные слова Джирни. Тон ее не оставлял места для дискуссий — по крайней мере, если Март хотел, чтобы его голова оставалась на плечах.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — спросила Флория. — При всем уважении, директор, я не могу доверить безопасность сестры кучке незнакомцев. Особенно когда эти незнакомцы — сплошные фрики.

— Если вас это хоть как-то утешит, мы здесь не одни. И Кровавая Пустыня, и Империя Горгоны прислали лучших Целителей, чтобы как можно скорее найти лекарство, — отозвался Март. — Исследовательские группы располагают данными как из наших стран, так и из Ларуэля. Пока всё идет гладко.

— Да, но это лишь потому, что вы даже на шаг не приблизились к созданию лекарства, — парировала Фрия. — Иначе вы бы не стали так рисковать, прося Квиллу о помощи. Настоящая битва начнется только тогда, когда вы поймете суть проблемы. В этом я поддерживаю Флорию. К тому же, это не был бы отпуск, если бы мне пришлось переживать за Квиллу каждую секунду.

Лит мысленно выругался. Отпросившись в уборную, он установил все необходимые защиты, чтобы сделать звонок. Ему не терпелось сообщить обо всем Совету и заставить их наконец пошевелить задницами. К несчастью, все его амулеты оказались мертвы.

Массивы Ларуэля блокировали любые формы связи с внешним миром, чтобы сохранить город в тайне. Лит вернулся на свое место, раздираемый сомнениями. С одной стороны, он не хотел бросать друзей, с другой — его уже тошнило от подобного дерьма.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Делай то, что считаешь нужным. — Камила взяла его за руку, ошибочно приняв молчание Лита за чувство вины из-за того, что он снова собирается их покинуть. — Это куда масштабнее, чем мы с тобой. Я не в восторге от того, что ты проведешь столько времени со своей бывшей, или останешься в городе, полном...

Она не хотела грубить хозяевам, поэтому ей оставалось лишь указать пальцем на Риссу, которая продолжала ласкать Марта, совершенно не обращая внимания на присутствие гостей.

— Но если ситуация выйдет из-под контроля, это уже не будет проблемой одних лишь крупных городов. Любой психопат сможет приходить и уходить по своему желанию, даже в Лютию. Никто не будет в безопасности, где бы он ни жил.

Лит молча кивнул. На этот раз даже бегство в Империю или Пустыню теряло всякий смысл. В кои-то веки Королевство Грифонов было не виновато, а проблема оказалась слишком велика, чтобы оставлять ее в руках кучки незнакомцев.

— Спасибо, детка, — произнес он. — Когда начинаем?

— Сейчас уже слишком поздно. Я попрошу Литу вернуть вас в Джаввок и забрать на том же месте завтра на рассвете. К тому времени ваши апартаменты будут готовы.

До этой встречи Март не подозревал, что они путешествуют все вместе, поэтому подготовил комнату только для Квиллы. Чтобы разместить такую толпу, им пришлось подыскать дерево побольше. Магические или нет, но на их выращивание требовалось время, а любая помощь сейчас была на вес золота.

Вернувшись в отель «Золотой Дракон», все первым же делом потянулись к своим амулетам. Девушкам нужно было поговорить с родителями, Камиле — с начальством, а Литу — с Атунг.

Проблема затрагивала в основном человеческую цивилизацию, поскольку у зверей не было собственных городов — по крайней мере, он так считал. Следовательно, разбираться с этим должен был человеческий Совет.

Атунг ответила почти мгновенно, сгорая от любопытства: зачем одной из самых обсуждаемых фигур в сообществе Пробужденных понадобилась ее помощь. После того как Гидра Фалуэль словесно размазала Раагу, человеческий Совет и Совет зверей находились в натянутых отношениях из-за проявленного Гидрой неуважения.

— Это уже старые новости, — бросила Атунг, когда Лит закончил свою гневную тираду. — Совет не вмешивается в дела людей. Нам нечего с этого получить и нечего бояться. Совсем наоборот. Джиера стала настоящим подарком для Пробужденных.

— Теперь все ресурсы принадлежат им. Они умудрились прибрать к рукам большую часть магического наследия фальшивых магов, и что самое поразительное — теперь они наконец-то могут жить в открытую. Единственные населенные города там сейчас принадлежат либо Пробужденным, либо зверям. Мы рассматриваем это как прекрасную возможность проверить, сможет ли существовать наша собственная страна, и как мы уживемся с непробужденными зверями. Мы даже подумываем о том, чтобы полностью забрать Джиеру себе, если всё пойдет гладко.

— Вы знали о чуме и палец о палец не ударили? — Лит был ошарашен; такой уровень цинизма превосходил даже его собственные стандарты.

— Конечно, мы знали. И Хранители тоже. Люди — не дети, которых можно водить за ручку; мы пытались бесчисленное множество раз и терпели неудачу. Безусловно, мы могли бы убить Короля и тех, кто исследовал чуму, но как быть с другими государствами? Они тоже разрабатывали собственное магическое оружие. Если бы мы перебили всех, кто причастен к подобным исследованиям, вакуум власти спровоцировал бы войны на десятилетия и обнажил бы наше существование.

— С какой стати нам рисковать своими жизнями, своей безопасностью ради людей, которые сожгли бы нас на костре или ставили опыты, как на лабораторных крысах, чтобы выведать наши секреты? Может, мы, Пробужденные, и сволочи, но по крайней мере у нас есть правила, и мы им следуем. Люди же, напротив, алчны до власти и никогда не задумываются о последствиях своих действий.

— Они сделали свой выбор и поплатились за него. Остается лишь надеяться, что континент Гарлен извлечет урок из их ошибок. Местный Хранитель сделал всё, что мог. Нельзя уничтожить идею насилием, можно лишь попытаться доказать ее несостоятельность — именно это он и сделал вместе с другими Хранителями.

— Они предупреждали людей, но те пропустили их слова мимо ушей. Хранители даже спровоцировали локальную вспышку до того, как чума была выпущена на волю, в надежде, что человечество осознает колоссальные риски подобного безумия. Но они похоронили своих мертвецов и продолжили жить, словно ничего не произошло. «Ради всеобщего блага», — говорили они. И в кои-то веки оказались правы. Для нас, Пробужденных, это обернулось огромным благом.

Атунг криво усмехнулась.

Новое поле

— Если хочешь, я могу вынести на рассмотрение Совета предложение о помощи Ларуэлю...

— Нет, но все равно спасибо.

Лит умел распознавать провальные затеи с первого взгляда. Предложение заведомо было обречено на провал, а он оказался бы в долгу перед Атунг за саму попытку. Более того, мысль о стране, где ему не пришлось бы скрывать свои тайны, была до безумия притягательной.

Затем Лит связался с Фалуэль, но ее ответ оказался столь же прохладным. Падение человечества на Джиере принесло зверям даже больше выгоды, чем Пробужденным. Чума поражала только людей, так что теперь континент безраздельно принадлежал народу растений и магическим зверям.

— Мы не боимся нежити, сколько бы ее ни было.

Ее интерес к этому вопросу был настолько ничтожен, что на Лита смотрела лишь одна из ее голов. Половина остальных мирно спала, в то время как другая половина трудилась над тремя разными проектами одновременно.

«Да чтоб меня перекосило! — подумал Лит. — Младшие драконы, как же, черт возьми. Она способна работать над семью разными задачами одновременно! Почему моя звериная половина — не гидра?»

— Всё потому, что, в отличие от людей, звери знают о Пробуждении, а Императорские звери бдительно охраняют свою территорию. Я в одиночку могу вырезать целую ветвь любого Суда за считанные минуты, как и равные мне. Люди боятся нежити лишь по двум причинам. Во-первых, из-за притупленных чувств они не могут ни ощутить приближение мертвецов, ни распознать их, когда те маскируются среди живых. Во-вторых, люди слишком привыкли полагаться на свое подавляющее численное превосходство.

— Несмотря на то, что нежить может жить вечно, на деле это самая малочисленная раса, поскольку большинство других видов уничтожают их при первой же встрече. Перспектива удвоения их численности ужасает лишь тех, кто не может опереться на помощь своих Пробужденных, — резюмировала Гидра.

— Тогда почему Совет растений или Совет нежити ничего не предпринимают? — спросил Лит.

— Пробужденной нежити нет места в Судах, и она их презирает. К тому же их очень мало: Пробудить нежить куда сложнее, чем живое существо, из-за их кровавого ядра. Так что в основном это Личи или Пробужденные, обратившиеся ради спасения от смерти. Обе эти категории с головой погружены в свои исследования и не испытывают ни малейшего интереса к столь тривиальным проблемам. Что же касается растений... Пробуждение не меняет истинную природу существа, так что они по-прежнему остаются кучкой психопатов. Я доверяю им даже меньше, чем людям.

Поговорив с обоими своими контактами в Совете, Лит осознал, насколько ничтожной была проблема Ларуэля в глазах столь древних и могущественных созданий. Они, вероятно, могли бы уничтожить Эрлика и всю его армию одним чихом — просто им было абсолютно плевать.

На следующий день, проводив Камилу до Врат Джаввока, Лит и остальные вернулись в Ларуэль. Профессор Март уже ждал их внутри другого дома-дерева — на этот раз достаточно просторного, чтобы вместить всю группу.

— Прежде всего, благодарю за помощь. Во-вторых, если вам нужно достать что-либо из ваших пространственных амулетов, делайте это прямо сейчас. Ларуэль блокирует любые виды пространственной магии, включая работу хранилищ.

Лита поочередно подошла к каждому из них, возлагая руки поверх их пространственных предметов, чтобы позволить им извлечь оружие и немного зелий. Солус с помощью своего чувства маны заметила, что, как и в случае с домом, дриада использовала вовсе не собственные силы. На самом деле она заимствовала ту самую энергию, что струилась сквозь древесину, манипулируя ею, чтобы временно исказить окружающие их массивы.

Затем Лита открыла Врата, ведущие прямиком в их лабораторию. Внутри располагалось несколько столов из цельного камня, расставленных на безопасном расстоянии друг от друга. Некоторые из них были загромождены сложными механизмами магической природы, на других покоились образцы тканей, запечатанные в кристальных футлярах, и различные магические артефакты для их изучения.

Хотя едва рассвело, внутри уже кипела работа. Большинство присутствующих явно были чужестранцами. Выходцы из Кровавой Пустыни отличались смуглой кожей и пестрыми одеждами. Маги из Империи, напротив, оказались настолько бледными, что Лит невольно задался вопросом, уж не живут ли они под землей. Их облачения хоть и напоминали одеяния магов Королевства, но были сшиты из куда более плотной ткани.

Литу еще никогда не доводилось видеть столько блондинов и рыжеволосых в одной комнате. К счастью, все жители континента Гарлен, несмотря на множество различий, говорили на одном языке, так что проблем с общением не возникало.

Быстро поприветствовав коллег, Март подвел своих бывших студентов и Флорию к ближайшему столу, на котором в строгом порядке были выстроены кристальные футляры.

После событий в Куле, подобно тому как Квилла решила освоить боевую магию, Флория твердо вознамерилась последовать примеру рейнджера Иари и изучить магию исцеления хотя бы до четвертого уровня. Проблема заключалась в том, что она была всего лишь новичком и всё еще с трудом справлялась даже с банальной передачей выносливости.

Флория уставилась на образцы тканей, втайне надеясь, что Март разжует всё достаточно простым языком, чтобы она смогла хоть что-то понять. Пока что эта проблема совершенно не походила на ту, которую можно было решить взмахом меча, заставляя девушку вновь усомниться в правильности своего решения прийти сюда.

«Боги, я чувствую себя такой бесполезной, — с горечью подумала она. — Карьера утекает сквозь пальцы, на меня нападают каждый раз, стоит лишь выйти из дома, а теперь мне еще и приходится делать вид, будто я разбираюсь во всей этой зауми. Интересно, может ли эта неделя стать еще хуже?»

— Мы работаем над этим уже почти месяц, так что успели разобраться в механизме действия чумы. Осталось лишь создать лекарство и применить его на практике, — произнес Март, беря в руки кристальный футляр, внутри которого покоился кусок древесной коры размером с салфетку.

Эти кристаллы были единственным способом сохранить образцы тканей: в обычных условиях фрагмент тела представителя растительного народа попросту исчезал бы после отделения от основного тела.

— Это фрагмент кожи здорового Энта.

Март передал образец Квилле для изучения, попутно обучая остальных диагностическому заклинанию первого уровня, которое работало на народе растений — обычные заклинания здесь были бы абсолютно бесполезны.

— Какого дьявола! — выпалила Флория после осмотра кристалла, от неожиданности едва не выронив его из рук.

Стандартное диагностическое заклинание лишь позволяло Целителю определить, что именно не так в организме пациента, не предоставляя никакой информации о его анатомии. Заклинание же, которому обучил ее Март, дало Флории возможность разглядеть каждую отдельную клетку внутри коры, словно в мощный микроскоп.

Она буквально ощутила жизнь и волю, обитающую в каждой клеточке, из которой состояла эта кора. В отличие от людей или зверей, любая часть тела народа растений сохраняла в себе крупицу их разума. Будучи отделенными, они пытались либо воссоединиться с основным телом, либо отстроить его заново с нуля.

Лит тоже понятия не имел, как устроено тело Энтова племени. Опираясь на свой прошлый опыт с Литой, он знал лишь то, что единственным жизненно важным органом дриады является цветок, заменяющий ей сердце. Пока он оставался невредим, их тела могли регенерировать до бесконечности, просто впитывая питательные вещества из почвы. Цветок также мог быть добровольно извлечен в качестве акта покорности. В таком случае силы дриады уполовинивались, а ее жизнь оказывалась в руках того, кто завладел цветком.

Новое поле (Часть 2)

— Полагаю, у энтов вообще нет жизненно важных органов. Если какая-то часть их тела слишком долго оторвана от основного, она погибает от нехватки питательных веществ, пытаясь регенерировать, — произнес Лит, передавая образец Фрии.

— Отличная догадка, и почти верная, — кивнул Март. — Единственный жизненно важный орган энта — это его ступни, там, где когда-то были корни. Для них это единственный способ поглощать пищу.

Когда все закончили осмотр, он протянул им второй кристалл. Внутри покоился образец такого же размера, но куда более насыщенного цвета: коричневую кору покрывали ярко-зеленые прожилки, делая ее похожей на драгоценный камень.

— А вот это уже фрагмент кожи зараженного энта, — пояснил Март.

— Серьезно? — Квилла вновь первой взяла образец. — Учитывая, что это чума нежити, я ожидала увидеть что-то гниющее, мерзкое или хотя бы со следами...

На этот раз пришел ее черед едва не выронить кристалл от неожиданности, и лишь отменная реакция Марта спасла его от падения.

— Осторожнее. Внешность может быть столь же прекрасной снаружи, сколь уродлива суть внутри, — предостерег он.

Лишь когда до Лита дошла очередь изучить образец, он понял смысл слов профессора. Каждую из здоровых зеленых клеток поверх целлюлозной оболочки окружала вторая стенка из серого вещества, которое извивалось и корчилось, словно клубок червей. Серая оболочка пронзала клеточные стенки и мембрану, устанавливая с ними симбиотическую связь. Каким-то непостижимым образом мертвая ткань умудрялась вытягивать крохи жизненной силы Лита даже сквозь кристалл.

Серая субстанция питала клетки энергией, заставляя их крепнуть и размножаться с пугающей скоростью. Каждая новая клетка мгновенно оплеталась усиками серого вещества, и процесс запускался заново.

— Мы называем это чумой лишь для простоты, но на деле всё куда сложнее. Это не паразит, не грибок и вообще не один из известных нам микроорганизмов, — продолжил Март. — По сути, чума состоит из тканей нежити, которые каким-то образом способны сливаться с носителем, образуя симбиотическую гибридную структуру. Она может усваивать как питательные вещества, так и жизненную силу.

— Она не причиняет вреда носителю, скорее наоборот. Ярко-зеленые прожилки на коре — это следствие тонизирующего эффекта, который симбиот оказывает на живые ткани, позволяя им раскрыть свой потенциал на максимум. У всех зараженных развиваются выдающиеся физические и магические способности, позволяющие им легко одолевать своих здоровых сородичей. И что еще хуже — им не нужно питаться, как обычной нежити.

— Разумеется, если симбиот не получает жизненной энергии, он начинает пожирать хозяина. Однако благодаря врожденной регенерации растительного народа, зараженным нужно лишь больше есть. Но самое страшное в том, что поглощение жизненной силы вместо обычных питательных веществ вызывает у них чувство эйфории, которое со временем перерастает в зависимость.

— Если недуг не так уж плох, что мы здесь забыли? — спросила Квилла. — Честно говоря, я вообще не понимаю, зачем им наша помощь. Судя по вашему описанию, это звучит как какое-то легендарное благословение без единого изъяна. Если подобное было возможно, почему никто не сделал этого раньше?

Выслушав ее, Март разочарованно покачал головой и тяжело вздохнул.

— Твои слова имели бы смысл для одиночки, но не для целого общества. Во-первых, если все обладают могуществом, это равносильно тому, что им не обладает никто. Во-вторых, способности нежити поглощают жизненную энергию, которую необходимо восполнять, что заставляет зараженных есть куда больше.

— Почва попросту не в состоянии выдержать подобный уровень потребления, следовательно, рано или поздно начнется голод. Кроме того, те, кто начинает питаться своими сородичами, вскоре теряют рассудок от кровавой жажды и попросту убивают своих жертв. Народ растений — не убийцы. Им недостает эмпатии, поскольку из-за их регенерации убить их обычными способами крайне сложно, но потеря жизненной силы смертельна для всех. С начала эпидемии счет жертвам идет уже на бесчисленное множество.

— Как только запасы пищи иссякнут, никто не сможет позволить себе оставаться в стороне. Банальная борьба за власть превратится в тотальную войну за выживание, которая выплеснется далеко за пределы стен Ларуэля.

— У вас уже есть лекарство? — спросил Лит.

— К сожалению, нет. Мы пробовали морить зараженного голодом, но он умирает вместе с симбиотом. Обычные исцеляющие заклинания и магия тьмы бесполезны, так как жизненные силы пациента и паразита неразрывно связаны. Мы добились частичного успеха, методично вливая в зараженного малые порции магии тьмы, что привело к полному выздоровлению. Увы, этот метод не годится для массового применения. Процесс мучительно медленный, к тому же от истощения пациент едва не сошел с ума.

— Мне нужно осмотреть пациента, — решительно заявил Лит. — Мои навыки диагноста плохо подходят для изучения крошечных образцов и лабораторных анализов. Мои заклинания раскрывают свой потенциал лишь при сканировании всего тела целиком.

Март кивнул и подозвал к их столу одну из своих коллег. Это была женщина, одетая в студенческую форму Белого Грифона, несмотря на то, что ее возраст явно не соответствовал наряду. Ни одна академия не приняла бы в студентки кого-то, кому уже перевалило за тридцать.

При росте метр семьдесят пять, она обладала гибким, изящным телосложением и иссиня-черными волосами до плеч. При этом двигалась она медленно и неуклюже, словно до смерти боялась разбить дорогущее оборудование одним неосторожным касанием.

Она была весьма привлекательна, но суровое выражение лица и ледяные голубые глаза придавали ей зловещую ауру. От Лита не укрылось ни то, что она работала в полном одиночестве, ни то, что большинство исследователей, даже прибывшие из Белого Грифона, откровенно её побаивались.

— Рада новой встрече, Бич. С твоего последнего визита твоя сила заметно возросла, — ее голос прозвучал тепло, создавая резкий контраст с пугающей внешностью.

— Калла? Что ты здесь делаешь? — Лит мгновенно узнал ее по голосу и запаху.

Калла кивнула и жестом велела ему следовать за ней.

— Я местный эксперт Белого Грифона по некромантии, и мы с Мартом дружим еще со времен нападения Балкора. К тому же у меня есть личный интерес к этой чуме. Если бы я смогла создать ее аналог для живых, это подарило бы Нике нормальную жизнь, пока я не найду полноценное лекарство от ее состояния.

— Так вот как они втянули тебя в эту историю? — поинтересовался Лит.

— Не совсем. Об одолжении меня попросила Лита, и я согласилась лишь для того, чтобы избежать новых бессмысленных смертей. Как ты знаешь, нежити необходимо питаться живыми сородичами своей же расы, чтобы процветать. Питание другими расами едва ли поддерживает в них жизнь.

— Причина, по которой королева Лианнан обратилась за помощью именно к людям, кроется в том, что вкус их жизненной эссенции отвратителен как для приспешников Эрлика, так и для зараженных. Будучи частично нежитью, я отвечаю за контакт с пациентами, поскольку они не могут посягнуть на мою жизненную силу.

— Я слышал, что и правительница Ларуэля, и самозванец — эволюционировавшие растения. Они Пробужденные? — Лит окутал их заклинанием «Тишина», как только они отошли достаточно далеко, чтобы остальные ничего не заметили.

— Нет. В противном случае этим делом занялся бы Совет. К несчастью, они просто рождены от Фейри. Это дарует им огромную силу и заставляет отчаянно жаждать большего. Они знают о Пробуждении, но понятия не имеют, как его достичь.

Дымовая завеса

Пока Калла говорила, её тело непрерывно менялось: привычный облик то и дело уступал место скелету, окутанному живыми тенями, что очень напоминало её форму Умертвия.

— Я выбрала этот облик не для того, чтобы радовать глаз или заводить друзей, — пояснила она, заметив удивление Лита. — Просто, будучи гигантским медведем, чертовски сложно работать с мелкими деталями, а применять магию духа на глазах у людей я не могу.

— Тебе удалось выяснить с помощью «Бодрости» нечто такое, что поможет нам создать лекарство? — спросил Лит.

— И да, и нет. Сам поймешь, когда увидишь одного из зараженных. Солус с тобой?

Лит продемонстрировал правую руку: каменное кольцо обвивало маскирующий артефакт, который Солус выковала, чтобы скрыть свое существование.

— Отличный ход. Я не смогла засечь её даже с такого близкого расстояния. Рада встрече, Солус. Надеюсь, однажды ты тоже покажешь мне свою человеческую форму, — произнесла Калла.

— Просто загляни ко мне как-нибудь, — Солус воспользовалась магией воздуха, чтобы ответить подруге. — Я уже не раз приглашала тебя в башню.

— Знаю, — вздохнула та. — Дети постоянно упрекают меня за долгое отсутствие, но мои исследования слишком важны. Если бы не нынешний кризис, я бы ни за что не покинула свою лабораторию.

— Никогда бы не подумал, что тебя так заботит судьба человеческого мира, — удивился Лит.

— А меня она и не заботит. Ты неправильно меня понял. Растительная нежить куда опаснее обычной. Неважно, охотятся ли мертвецы на людей или на зверей — у их жертв всегда есть возможность позвать на помощь или сплотиться для защиты. Но когда нежить пожирает растения, их жертвы — просто беззащитные мишени. Целые регионы могут кишеть мертвецами, и никто этого не заметит, пока не станет слишком поздно. Оставшись без зелени, травоядные вымрут от голода, а за ними неизбежно последуют и все остальные.

Дерево, в котором размещались лаборатории, превосходило размерами госпиталь Белого Грифона, поэтому двум Пробужденным пришлось изрядно пройтись, чтобы добраться до лестницы, ведущей на нижние уровни. Лит сразу же подметил, что подземный комплекс целиком высечен в скале и защищен массивом, блокирующим магию земли.

— Здесь мы держим пациентов, желающих исцелиться любой ценой, — пояснила Калла. — Камень не дает им вытягивать питательные вещества из почвы, а массив нужен для того, чтобы они не попытались сбежать с помощью магии земли, когда голод возьмет свое.

Всё здесь — от голых каменных коридоров до массивных металлических дверей — делало это место больше похожим на тюремный блок, нежели на больничную палату. Калла подвела Лита к одной из камер, продемонстрировав зачарованный замок и последовательность рун, необходимую для его открытия.

Внутри находился Энт — дерево, обретшее разум. Лит понятия не имел, есть ли у народа растений пол, или всё зависит лишь от того, какой облик они предпочитают принимать, но этот пациент казался ему мужчиной.

Несмотря на то, что Энт забился в угол камеры, подтянув колени к груди, его рост всё равно превышал полтора метра. Деревянные конечности истончились, словно трости, а ворох листьев, устилавший пол камеры, когда-то рос на его ныне лысой голове.

Кора Энта совершенно не походила на тот образец, что Лит видел наверху. Она стала тускло-черной и скрипела при каждом движении растения. Глаза существа превратились в две черные дыры, во тьме которых полыхал яростный красный свет — явное доказательство того, как голод симбиота пожирает своего носителя.

При их появлении тварь глухо зарычала, но не сдвинулась с места. Запах вошедших был настолько омерзителен для неё, что Энту удалось подавить свои животные инстинкты.

«Как интересно», — подумала Солус. Металлические двери и стены не были помехой для её мистических чувств, поэтому она успела хорошенько рассмотреть всех пленников, прежде чем поделиться с Литом своими открытиями.

«Как я и ожидала, у этого Энта помимо ядра маны есть кровавое ядро. Терапия Марта работает, потому что ослабленное кровавое ядро легко разрушить магией тьмы, но боль при этом возникает просто нечеловеческая. К тому же, чтобы этот метод сработал, тело должно быть истощено до такой степени, чтобы оно больше не могло подпитывать кровавое ядро энергией. Боюсь, подобное выдержит далеко не каждое растение, не говоря уже о людях».

«Ты сказала, что это интересно. Пока что ситуация выглядит исключительно безнадежной», — отозвался Лит.

«Дай мне закончить. Их состояние в корне отличается от того раба-нежити, которого мы встретили в Отре. У графа Золвера кровавое ядро находилось рядом с ядром маны, и оба они были сотканы из его собственной энергии. Здешние же пациенты тоже обладают кровавым ядром, но оно не выказывает ни малейших признаков попытки слияния с ядром маны. Что еще более тревожно — энергетические сигнатуры этих двух ядер не совпадают. Скорее даже наоборот. У каждого зараженного своя уникальная энергетическая сигнатура, тогда как все кровавые ядра обладают одной и той же сигнатурой, словно они принадлежат одному и тому же человеку».

Чтобы перепроверить выводы Солус, Лит применил на Энте как «Бодрость», так и заклинание пятого уровня «Сканер».

«Какого дьявола?»

Проведенное Литом обследование подтвердило её правоту, за исключением одной детали. Согласно показаниям «Сканера», никаких двух Жизненных Сил не существовало — только одна.

Заперев дверь камеры и наложив на зону «Тишину», Лит поделился с Каллой всем, что удалось обнаружить им с Солус.

— Любопытно, — произнесла Калла. — Мои данные сходятся с твоими, но выводы Солус имеют куда больше смысла. За время работы здесь я использовала «Бодрость», чтобы осматривать как наших пациентов, так и тех, кто отказывается от лечения. Сколько бы они ни питались, они так и не превратились в полноценную нежить, оставшись гибридами. Настоящими мертвецами стали лишь те, кто добровольно пополнил ряды Эрлика.

— Прости, но я перестал понимать тебя после слов «больше смысла», — признался Лит.

— Я пытаюсь сказать, что эта чума на самом деле представляет собой ткани нежити, которые присасываются к жертве словно паразит, а затем распространяются по всему телу. Зараженные не являются нежитью в полном смысле этого слова. Они просто подпитываются от паразита, который делится с ними как своей силой, так и своим голодом. Поэтому, независимо от того, решат они питаться как нежить или нет, паразит способен вырасти лишь до определенного предела, не убив при этом своего носителя. На самом деле они не столько гибриды, сколько два разных живых существа, почти слитых воедино. Мы не смогли этого понять, потому что тот, кто создал этого паразита, спроектировал его таким образом, чтобы вторая жизненная сила всегда идеально перекрывалась жизненной силой носителя.

— Эти знания помогут тебе найти лекарство? — спросил Лит.

— Нет, но это уже хоть что-то. По крайней мере, теперь я знаю, почему все мои предыдущие эксперименты провалились. Они базировались на ложном предположении, будто материя нежити является частью самого пациента, в то время как на деле это чужеродный организм.

Калла тяжело вздохнула, и на долю секунды вся её фигура обратилась в теневого скелета.

— Бедная Ника. Она так надеялась, что наконец-то сможет бодрствовать днем. Но если моя гипотеза верна, создатель этой чумы вовсе не стремился выводить гибридов. Он лишь использовал её как уловку, чтобы заставить жителей Ларуэля переметнуться на сторону Эрлика.

— А раз нет гибридов, значит, ты не сможешь применить это на своей дочери, — закончил за неё Лит.

Дымовая завеса (Часть 2)

— В точку. Теперь проблема заключается в том, как поделиться этой информацией, не выдав существование Солус. Я торчу здесь уже больше двух недель и, как и все остальные, не добилась ровным счетом ничего. Я не могу присвоить это открытие себе просто потому, что не смогу объяснить, как к нему пришла. А что насчет тебя? — спросила Калла.

— Я и так слишком знаменит, да и вообще не должен здесь находиться. Они просили прислать Квиллу, а не меня. У меня тоже нет правдоподобного оправдания, да и лишняя слава мне ни к чему. Нам придется водить исследовательскую группу за нос, чтобы они сами «случайно» наткнулись на разгадку.

Калла кивнула и повела его обратно наверх. Она обдумывала это откровение, пытаясь найти способ поделиться им или хотя бы использовать для создания лекарства.

***

Штаб-квартира Энта-Драугра Эрлика, настоящее время.

Хотя с тех пор, как Эрлик стал Драугром, прошло уже больше века, он всё еще люто ненавидел свое состояние. Если бы не тот факт, что в противном случае он бы давно сгнил, он бы ни за что не согласился на обращение.

Как и все Драугры, он был соткан из алчности. Днем он был вынужден оставаться в пределах своего могильника, чтобы охранять свои богатства, хотя и его тело, и разум парализовывало присутствие солнца. Даже его приспешникам приходилось разговаривать с ним через массивную дверь покоев — настолько велик был страх Эрлика, что кто-нибудь, положив глаз на его сокровища, попытается его ограбить.

Жадность Драугров отражалась не только на их привычках ко сну, но и на способе питания. Им было мало просто выпить жизненную силу жертвы; они непременно должны были отнять у нее что-то самое ценное. Комната Эрлика была завалена безделушками его прошлых жертв. Он пожирал их целиком, движимый черной завистью ко всему тому, чем они обладали и что теперь было недоступно ему самому. Его новое жилище в Ларуэле было усыпано землей из его первоначального могильника на Джиере.

Еще одной гранью его проклятия была неспособность отдалиться от этой земли: стоило ему уйти слишком далеко, как его силы начинали таять с каждым часом.

— Как продвигаются исследования на багбирах, Гремлик? — спросил он.

Днем даже обычная речь требовала колоссальных усилий воли и контроля над кровавым ядром, на обретение которого у Эрлика ушли десятилетия.

— Полный провал, господин, — донесся из-за двери голос Дриады-Гренделя. — Животные, похоже, не способны достичь симбиоза с вашими тканями. После заражения они не обретают никакой силы. Напротив: чем сильнее разрастаются ваши ткани, тем слабее становятся зараженные, пока ваши побеги не поглотят их тела окончательно, приводя к смерти.

— А что происходит с самими побегами?

Эксперименты Эрлика преследовали двоякую цель. Он хотел проверить, применим ли метод, предназначенный для завоевания городов растительного народа, к людям, и сможет ли он таким образом обойти проклятие бесплодия нежити. Он не испытывал тяги к отцовству, но если бы ему удалось искусственно вывести хотя бы Энтов, обладающих частью его способностей, из них вышли бы превосходные пешки.

Эрлик не собирался довольствоваться одним лишь Ларуэлем. Его истинной целью было использовать город как трамплин для получения высокого места в Судах Нежити, а затем с его помощью изменить их политику. Однажды Эрлик уже лишился дома из-за человеческой глупости, и он не желал допустить повторения истории. Люди были для него лишь тупыми животными, которых нужно было укротить, и он был готов стать тем, кто раз и навсегда посадит их на цепь.

— Они погибают вместе с носителем, — ответил Гремлик. — Некоторые из самых крупных особей почти стали похожи на вас, но ни одна из них так и не смогла стабилизироваться. Чего-то не хватает, но мы понятия не имеем, чего именно.

На самом деле корень проблемы был до банального прост. Эрлик использовал магию света и тьмы, чтобы слить свои собственные ткани с джиеранской чумой, сделав их способными процветать даже в чужеродном организме. Состояние нежити многократно усиливало их жизнеспособность, а чума даровала способность сливаться с живыми существами. Но ни то, ни другое не могло отменить непреложного факта: одни лишь ткани не способны сформировать полноценное кровавое ядро.

Как только умирал носитель, гибель настигала и порождение Эрлика из-за нестабильности его псевдо-кровавого ядра и банальной нехватки питания. В отличие от Мерзостей, способных поглощать любой вид энергии, нежить была крайне разборчива в еде. Монстры и даже люди представляли для Драугра настолько скудную пищу, что его побегам приходилось высасывать местную флору, просто чтобы выжить. Именно по этой причине окрестности пещеры багбиров, на которую наткнулась Фрия, были полностью лишены растительности.

— Проклятье! — проревел Эрлик. И хотя он был в абсолютном бешенстве, его тело не сдвинулось ни на дюйм. — Я вложил в эти исследования большую часть своего состояния! Если мы не захватим Ларуэль, я останусь ни с чем! Ни дома, ни статуса, и, что еще важнее, ни денег!

Скупость Драугров была такова, что по сравнению с ними даже Лит показался бы транжирой.

— У меня есть еще плохие новости, господин.

Гремлик отскочил от двери за долю секунды до того, как нечеловеческий рык заставил ее содрогнуться. Эрлик был почти уверен, что Грендель специально приносит дурные вести только по утрам, чтобы обезопасить себя от гнева хозяина. И он был абсолютно прав.

У Эрлика был крутой нрав, но к моменту захода солнца к нему возвращалась не только способность двигаться, но и хладнокровие.

— Сегодня в Ларуэль прибыл еще один Пробужденный. Мы опознали его благодаря Ночному Суду. Он тоже намерен помочь Лианнан, но есть и ложка меда: он человек.

После потока ругательств Эрлик наконец-то разразился хохотом. Больше всего на свете он завидовал Пробужденным. У них была сила, безграничная выносливость и долголетие. Эрлик так и не простил своих родителей, кем бы они ни были, за то, что те бросили его. Не простил он и тех Пробужденных, которых встречал еще при жизни, за то, что они не поделились с ним своим секретом.

Он прекрасно понимал, что украсть секрет Пробуждения невозможно, но возможность убить не одного, а сразу двух Пробужденных звучала слишком хорошо, чтобы быть правдой.

***

На Могаре технологии являлись лишь придатком магии и использовались исключительно теми, кто занимался передовыми магическими исследованиями. Поэтому лишь Квилла знала, как обращаться с алхимическими инструментами и устройствами, созданными Кузнецами, для дальнейшего сканирования образцов, заключенных в кристаллы.

Для Фрии и Флории все эти нажатия кнопок и повороты тумблеров не имели ни малейшего смысла. Пока все вокруг суетились, переходя от одного прибора к другому, они просто тупо стояли, ожидая указаний. Из-за этого они чувствовали себя лишними и уже начинали жалеть, что вообще предложили помощь.

— Как по мне, Калла отлично выглядит в человеческом облике, — бросила Фрия, пытаясь завести светскую беседу, чтобы скоротать время.

— В каком смысле «в человеческом облике»? — переспросила Флория.

Квилла, изучавшая доступные образцы прежде, чем читать заключения других Целителей о болезни, согласно хмыкнула. Девушка хотела взглянуть на проблему непредвзято, не попадая под влияние чужих выводов.

— Серьезно? Вы не знаете? В смысле, много вы знаете Калл, которые называют Лита «Бичом»? — Фрия была потрясена. Она всегда считала, что за то время, что Лит встречался с ее сестрой, он должен был хоть немного ей открыться.

— Ты хочешь сказать, что та женщина — это наша Калла? Медведица... то есть Бик... то есть Умертвие? — опешила Флория.

— Ага. Императорские звери умеют принимать человеческий облик. Защит... — И только тут Фрия вспомнила, что была единственной, кто стал свидетелем воссоединения Лита с его старой подругой.

Гамбит Императрицы

К тому времени они с Флорией уже давно расстались, да и не общались вовсе вплоть до прошлого дня рождения Джирни. Флория никак не могла об этом знать, а Фрия напрочь забыла, что способность к смене облика должна была храниться в строжайшей тайне.

— Наверное, — вовремя поправилась Фрия.

— Директор? — переспросила Квилла.

— Твоя сестра права, — подтвердил Март. — Это редкость, но некоторые Императорские звери способны менять внешность. Я обратился к Калле за помощью, поскольку в Белом Грифоне нет эксперта по некромантии. И пусть она молода, но легко даст фору даже профессорам Черного Грифона. Все присутствующие в этой комнате в курсе, так как в высших эшелонах трех великих стран это общеизвестный факт. Однако для простых обывателей это тайна за семью печатями, так что держите язык за зубами.

Марту претила сама мысль о том, чтобы делиться государственными секретами с детьми, но Калла все еще была крайне неуклюжей, как физически, так и в социальном плане. То, что они обо всем догадаются, было лишь делом времени.

«Ни Лит, ни Фрия ничуть не удивились. Я должен доложить Королевству, насколько глубока связь этой парочки с Императорскими зверями», — подумал Март.

Люди, поддерживающие хорошие отношения со зверями, встречались даже реже, чем оборотни, или, по крайней мере, он так считал. Все страны отчаянно искали послов, способных уговорить Императорских зверей поделиться своими тайнами.

— Мне нужно выпить. — Флория рухнула на ближайший стул, и Квилла тут же последовала ее примеру.

Фрия изо всех сил прикусила язык, чтобы не выболтать секрет Защитника прямо перед директором и не расхохотаться от того, насколько реакция сестер походила на ее собственную.

— Калла? Это правда ты? — спросила Квилла, как только двое Пробужденных вернулись.

Она никогда особо не общалась с Умертвием, но пролила немало слез во время нападения Балкора, когда решила, что и Калла, и Защитник пожертвовали собой, спасая студентов Белого Грифона.

— А кто же еще, малышка? — ответила Калла.

Ее плоть внезапно обратилась во тьму, на мгновение обнажив человеческий череп.

— Проклятье, Калла, — в отчаянии выдохнул Март. — Почему ты продолжаешь это делать? Я же просил держать твою личность в тайне ради блага Королевства, да и твоего собственного тоже. Большинство исследователей отказываются с тобой работать, потому что ты пугаешь их своими выходками...

— Они отказываются со мной работать, потому что они — узколобые трусы. — Голос Каллы звучал мягко и спокойно, но эхом разнесся по всей лаборатории, заставив вздрогнуть не одного Целителя. — И это не выходка.

Она указала на ту половину своего тела, что была окутана тьмой, в то время как другая всё еще оставалась из плоти и крови.

— Это моя суть. То, как выглядело бы Умертвие, родись оно человеком, а не биком. У меня нет ни единой причины стыдиться своего происхождения, и я здесь не для того, чтобы потакать их предрассудкам о Могаре. Если мое присутствие нежелательно, я с радостью уйду.

— Хорошо сказано. Это им должно быть стыдно за свое ребяческое поведение, — раздался сильный женский голос, сопровождаемый ритмичными хлопками в ладоши.

Милея Генис, Магическая Императрица Империи Горгоны, шагнула вперед и протянула руку Умертвию. Калла без промедления ответила на рукопожатие.

Это была женщина ростом около метра семидесяти пяти, с длинными волнистыми волосами медового оттенка; на вид ей было не больше двадцати пяти. На ней была просторная темно-синяя мантия целителей Империи, делавшая ее почти неотличимой от коллег.

Ее голубые глаза задержались на аномальной внешности Каллы на секунду дольше, чем ей хотелось бы — любопытство все же взяло верх. Милея не ожидала встретить Лита лично так скоро и понятия не имела, как представиться, чтобы не показаться навязчивой. Калла предоставила ей идеальную возможность, и императрица не преминула ею воспользоваться.

— От лица Империи Горгоны я приношу извинения за грубость моих магов. Я всегда нахожусь в поиске компетентных союзников, так что если Королевство вас разочарует, мои двери всегда будут открыты.

Милея по-прежнему оставалась единственной Пробужденной, на которую могла опереться Империя. В отличие от Королевства, Лигааин категорически отказывался создавать фальшивых Пробужденных, а она сама так и не нашла того, кому могла бы довериться настолько, чтобы разделить свой дар.

Благодаря ее связи с Хранителем-Драконом, Императорские звери относились к ней благосклонно, однако следовать ее политическим амбициям отказывались. Она отчаянно нуждалась в ком-то, кто был способен понять тяжесть ее бремени. Власть и изоляция не развратили Милею, но всё равно медленно съедали ее изнутри. Тот факт, что Совет пресекал любые контакты с ней, считая ее не более чем придатком Лигааина, лишь усугублял это гнетущее одиночество.

Не было ни единого Пробужденного среди всех рас, кто не презирал бы ее за столь феноменальное везение. Ей едва перевалило за тридцать, но Милея уже обладала фиолетовым ядром и мастерством во всех ветвях магии, на постижение которых даже у гения ушли бы многие десятилетия. Со временем пропасть между ней и многовековыми старейшинами Совета лишь сокращалась, что заставляло их глухую неприязнь разгораться всё сильнее.

— Мои дорогие студентки, позвольте представить вам Милею Генис, также известную как Магическая Императрица. Ваше Высочество, это Фрия, Квилла и Флория Эрнас. А также Калла-Умертвие и Лит Верхен.

Девушки были настолько шокированы, что им понадобилась помощь Марта, чтобы просто подняться со стульев. Женщина, стоявшая перед ними, выглядела едва ли старше их самих, и тем не менее в ее руках была сосредоточена власть над одним из величайших соперников Королевства.

Если бы Лит не познакомился с Фалуэль всего за несколько дней до этого, он оказался бы в таком же оцепенении, пусть и по совершенно иным причинам.

<О, мой создатель! У этой женщины самое яркое фиолетовое ядро, что я когда-либо видела, а ее физическая мощь ничуть не уступает Фалуэль. И в довершение ко всему, она — Пробужденная с просто чудовищным потоком маны!> — мысленно воскликнула Солус; если бы у нее были колени, они бы сейчас дрожали.

— Вы тоже здесь, чтобы помочь? — спросил Лит, отвесив Милее глубокий поклон, но при этом умело избегая ее протянутой руки. «Бодрость» была единственной техникой, способной засечь присутствие Солус. — Я думал, вы слишком заняты Личем.

— Так и есть, — вздохнула Милея. — Я прибыла лишь затем, чтобы проверить прогресс и понять, смогу ли помочь свежим взглядом. В конце концов, именно я нашла лекарство от джиеранской чумы, а эта вспышка нежити — явно лишь одна из её мутаций.

На самом деле она лишь ассистировала Лигааину, но была вынуждена приписать все лавры себе, поскольку дракон требовал держать факт своего существования в строжайшей тайне.

— Это не вспышка нежити. Всё просто обставлено так, чтобы казаться ею, — заявила Калла.

Лит сразу сказал ей, что не хочет присваивать себе честь первооткрывателя, и это давало Калле прекрасную возможность осадить всех тех надменных ублюдков, что посмеивались каждый раз, когда она что-то роняла или ломала из-за непривычки к столь хрупкому человеческому телу. Убить двух зайцев одним выстрелом.

Калла поделилась с присутствующими анализом Солус и своей собственной теорией о том, как функционируют гибридные ткани нежити. А чтобы объяснить, откуда у нее такие точные данные, она просто притворилась, будто разработала новое мощное диагностическое заклинание.

— Это просто поразительные новости, дорогая Калла! — Глаза Милеи засияли как звезды. — Это открытие дает нам абсолютно безопасный путь, чтобы вытащить Ларуэль из этой передряги.

— И какой же? — спросила Калла, озвучив вопрос, крутившийся на языке у всех присутствующих.

Открытие Солус было фундаментальным: оно позволило исследовательской группе осознать свою системную ошибку и указало им верное направление. Но в то же время оно сделало саму природу болезни куда более запутанной и непредсказуемой.

Гамбит Императрицы (Часть 2)

Никто не знал, как исцелить разумную болезнь, равно как и не было безопасного способа разделить носителя и симбиота. В отличие от ситуации в Отре, здесь не было вихря, искажающего ману целителей, однако сущность не локализовалась в какой-то конкретной части тела жертвы.

Она распространялась настолько повсеместно, что удалить её хирургическим путем, как это проделал Манохар с мясными марионетками Труд, было попросту невозможно.

— Разве это не очевидно? Источник болезни — растение. И, нежить или нет, Фейри не оставляют после себя тел. Следовательно, если мы найдем того, чьи ткани были использованы, и убьем его, все наши проблемы будут решены, — заявила Милея.

— Другой возможный вариант — вычислить нежить, породившую паразита. Это не только сузит круг поисков, но и может помочь нам найти способ нейтрализовать недуг, — произнес Март. — За исключением Личей, у любой нежити есть ряд уязвимых мест. Это не столько болезнь, сколько живое существо, а значит, оно должно унаследовать слабости своего создателя.

В комнате царила такая дикая смесь смущения и энтузиазма, что никто даже не задумался о том, насколько странно выглядело внезапное озарение Каллы. У Милеи закрались подозрения, но она ни за что не выдала бы собрата-Пробужденного.

Она сосредоточилась на том, чтобы, даже если эти мысли и бродили в чьей-то голове, они так и остались незамеченными. В качестве отвлекающего маневра и наказания она жестко отчитала исследовательскую группу Империи и сместила их руководителя.

Навыки женщины были на высшем уровне, и Милея не могла винить её за то, что та упустила две разные энергетические сигнатуры, ведь даже собственная «Бодрость» Императрицы не справилась с этой задачей. И всё же она понизила руководителя группы, поскольку подобная недальновидность в будущем могла стоить Империи ценных союзников.

— Дорогая Калла, Империя сочла бы за честь стать домом для столь одаренной личности, как вы. Люди, звери, нежить или нечто среднее — даю вам слово, я не делаю различий, — произнесла она, украдкой бросив взгляд на Лита, чтобы проверить его реакцию.

К её сожалению, его лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня.

Калла вежливо поклонилась.

— Я подумаю об этом. Ваше приглашение распространяется и на моих детей?

— Если они будут соблюдать наши законы — да.

Их диалог заставил Марта содрогнуться. Императорские звери, подобные Фалуэль, веками являлись мощнейшим активом Королевства. И хотя Калла была молода, она уже успела доказать свою изобретательность. Если она переметнется к врагу, вина за это целиком ляжет на плечи Марта как директора Белого Грифона.

— То же самое относится и к вам, леди Эрнас. — Милея перехватила руку Флории прежде, чем та успела среагировать, намеренно подчеркивая утрату ею воинского звания. — Я наслышана о ваших неприятностях и с радостью предложила бы вам должность в вооруженных силах Империи. Наши солдаты не рискуют стать жертвами политических игр просто потому, что у нас их нет.

— Спасибо, но нет, — без секунды колебаний ответила Флория. — Моя семья поколениями жила в Королевстве Грифонов и служила ему. Я не собираюсь предавать свой род и свою страну ради мелочной мести.

— Как пожелаете. — Милея не стала настаивать. Наживка была заброшена, оставалось лишь ждать и смотреть, насколько привлекательной ее сделает глупость самого Королевства.

— Рейнджер Верхен. Я слышала о ваших трудностях с Ковкой Рун.

Непроницаемое лицо Лита дрогнуло, а терпение Марта окончательно лопнуло. Тот факт, что Императрице было известно о разговоре, который Лит вел исключительно с Орионом, пугал до дрожи.

— Вы здесь для того, чтобы помочь Ларуэлю с болезнью, или чтобы вербовать таланты? — Март встал между Императрицей и своими бывшими студентами.

— Я здесь, чтобы защищать интересы Империи Горгоны, — ответила она с лукавой улыбкой. — А теперь прошу меня простить, но я должна идти. Того проклятого Лича наконец-то засекли, и я не могу упустить такую возможность. Желаю вам удачи.

Милея развернулась, напоследок бросив упрек своей исследовательской группе, и исчезла во Вратах Искажения, которые сотворила буквально из воздуха.

— С каких это пор пространственный маг может сотворить Врата? — опешила Фрия. Пространственная магия была ее коньком, но даже в нормальных условиях она не могла просто так открыть пространственный туннель, не говоря уже о том, чтобы обойти все массивы Ларуэля.

— Пространственный маг — не может. А вот Императрица — вполне, — в отчаянии стиснул зубы Март, хотя и не стал принижать заслуг врага. Милея представляла огромную угрозу для Королевства, но в то же время им было чему у нее поучиться.

В Империи уже существовало несколько городов, где люди и звери мирно сосуществовали. И хотя Императорские звери не входили в состав регулярной армии, они добровольно патрулировали границы Империи и ее дикие земли, порой даже основывая собственные поселения. Королевство могло о подобном лишь мечтать, поскольку большинству его граждан было тяжело воспринимать даже гидр как нечто большее, чем просто гигантских животных.

— У вас много работы, и я не намерена вас тормозить. — Калла направилась к выходу из лаборатории, жестом велев Литу следовать за ней.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Март.

Сейчас он наконец-то понял, что, должно быть, чувствовал Линжос каждый раз, когда Королева грозилась отрубить ему голову. Груз ответственности, который несла в себе должность директора — особенно после того, как нападение Балкора уничтожило хватку древних семей над Академиями, — был попросту сокрушительным.

После реконструкции и Кристальный, и Земляной Грифон уже сменили по несколько директоров из-за их некомпетентности в обращении со студентами или Владыками лесов. Королева без колебаний смещала любого, кто не соответствовал ее ожиданиям, и Марту казалось, что он вот-вот пополнит их ряды.

Голос Каллы сочился высокомерием:

— Вместо того чтобы тратить время на изучение того, как работают все эти приборы, раз уж у меня есть надежная зацепка, я намерена пойти по следу. Мое заклинание позволит мне распознать искомую энергетическую сигнатуру или хотя бы засечь нежить, подходящую под описание. Но я не настолько глупа, чтобы идти в одиночку. Мне нужна защита, а Лит — единственный среди вас, кому я доверяю.

На самом деле Калла вовсе не злилась. Ей просто нужен был предлог, чтобы взять его с собой, ведь без Солус ее поиски обернулись бы банальной прогулкой.

— Если дело только в защите, я буду рада помочь, — отозвалась Флория. — Боюсь, моих талантов целителя здесь будет недостаточно, чтобы принести реальную пользу.

— И я, — добавила Фрия.

Она прибыла сюда, лишь чтобы убедиться в безопасности Квиллы, но, оценив прочность здания и узнав некоторых из самых прославленных магов всех трех великих стран, почувствовала себя абсолютно бесполезной. К тому же она не могла упустить возможность прогуляться по чужеземному городу, полному чудес растительного народа. Тот факт, что её отпуск был испорчен, еще не означал, что она не может насладиться красотами Ларуэля. До этого дня единственным представителем народа растений, которого она когда-либо встречала, была Лита.

Калла на секунду посмотрела на Лита, дожидаясь его кивка, прежде чем ответить.

— Я не против. Лита, нам нужен проводник.

— Это действительно очень плохая идея, — покачала головой дриада. — Вы должны понимать, что существует лишь два типа растительного народа. Такие как мы, дриады, которые любят людей, потому что рассматривают эволюцию как путь, ведущий все расы к единой цели. И те, кто ненавидит и людей, и зверей, потому что всё еще таит обиду. Они до сих пор помнят каково это — когда по тебе топчутся, когда твоих сородичей вырывают из земли просто чтобы сыграть мелодию, или когда к тебе относятся как к одноразовому подарку. Мне больно это говорить, но наши города — опасное место.

Ларуэль

— Вы бы рисковали подвергнуться нападению даже без нынешней борьбы за власть, но сейчас это всё равно что гулять с мишенью на спине, — сказала Лита. — Учитывая ненависть народа растений к людям, голодающих из-за паразита зараженных и приспешников Эрлика, скрывающихся в толпе, статуса почетных гостей Лианнан может оказаться недостаточно для вашей безопасности.

Литу можно было упрекнуть во многом, но только не в грубости по отношению к друзьям. Она лишь вежливо пыталась предупредить Каллу, что ее природа в очередной раз может навлечь на нее массу неприятностей. Эрлик непременно сочтет ее предательницей, тогда как народ растений увидит лишь ее мертвую половину и примет Каллу либо за врага, либо за разносчицу чумы.

— Спасибо за заботу, но я рискну. — Калла полностью вернулась в свою форму Умертвия.

Теперь это была сгустившаяся масса теней размером с небольшой дом, которая непрерывно меняла очертания, пока не приняла вид гигантского медведя. Единственными ее отличительными чертами были пылающие красные глаза и массивный скелет, время от времени проглядывающий сквозь вечно изменчивую тьму, из которой состояло тело Каллы.

— Куда вы хотите отправиться? — спросила Лита, недоумевая, почему столь многие видят лишь жуткую внешность ее подруги, будучи совершенно неспособными разглядеть ее любящую натуру.

И хотя все дриады обладали сногсшибательной внешностью, дело было вовсе не в их тщеславии или попытке усладить человеческий взор. Подобно тому, как Императорские звери осваивали свою первую форму для смены облика, так и цветок, эволюционируя в дриаду, просто принимал тот физический облик, с которым сам себя ассоциировал.

— Я не собираюсь осматривать достопримечательности, так что веди нас к последнему известному местонахождению штаба Эрлика, — ответила Калла. — Если ткани, порождающие болезнь, созданы из его тела, это будет просто идеально. У нас даже появится веский повод вмешаться в борьбу за власть, несмотря на то, что законы народа растений позволяют участвовать в ней лишь гражданам города-государства.

— Но это опасно! — воскликнула Лита. — Скорее всего, они уже сменили дислокацию после последнего рейда, но если они вас увидят, то попытаются убить.

— Какой мне смысл оставаться здесь? Будет даже лучше, если приспешники Эрлика сами найдут меня — по крайней мере, они подкинут мне материал для изучения, — ответила Калла с волчьей усмешкой.

С тех пор как Лит и Солус обучили ее магии света, исследования Каллы на пути к становлению Личом продвигались семимильными шагами. Она не была столь искусна в магии света, как Скарлетт, и не умела по желанию превращать тьму в свет, но постепенно начинала осознавать, насколько глубока связь между этими двумя, казалось бы, конфликтующими стихиями.

Если бы ей удалось захватить нескольких мертвецов, она смогла бы изучить их кровавые ядра, не терзаясь муками совести из-за того, что играет в бога с самой их жизненной эссенцией. Калла была мягкой, но отнюдь не глупой. Она похоронила всех своих прошлых врагов, и если уж решала кого-то убить, то способы и сроки становились лишь бессмысленными деталями.

— И последнее. Мы можем использовать пространственную магию внутри Ларуэля? — спросила Калла.

В городе, полном потенциальных опасностей, было бы чистым безумием передвигаться, не имея четких путей к отступлению.

— Технически — нет. Массивы настроены так, что только народ растений может пользоваться как системой общественного транспорта, так и пространственными артефактами. Однако вы — гости Лианнан, и это дает вам особые привилегии. — Лита протянула каждому из них предмет, похожий на маленький желудь. — Направьте свою ману через этот фокус, и ваши заклинания сработают как обычно. Но будьте осторожны, для чужаков запечатаны даже пространственные амулеты.

В тот момент, когда двое Пробужденных взяли свои желуди, они с помощью «Бодрости» ощутили таящуюся внутри силу. Это был не магический артефакт, а всё еще живая часть чего-то большего. В желуде отсутствовало ядро маны, однако и его жизненная сила, и поток маны были отчетливо видны.

«Охренительно! — мысленно выругался Лит. — Это лучший жучок, который только можно придумать. Тот, кто породил этот с виду безобидный желудь, вполне может слушать и видеть всё, что мы делаем, а возможно, даже сканировать нашу ману. И в довершение ко всему, я не могу спрятать его в своем карманном измерении, потому что этот самый желудь нужен мне, чтобы получить доступ к пространственному хранилищу. Идеальная уловка-22!»

«Думаешь, он способен меня засечь?» — спросила Солус.

«Вряд ли, но рисковать я не собираюсь».

Перед уходом группа немного попрактиковалась в открытии и закрытии пространственных дверей с помощью желудей. Калла спрятала свой в небольшой пояс для инструментов, который носила на шее. Затем Лита открыла Врата, ведущие к месту их назначения, и пожелала им удачи.

И хотя Пробужденные были взбешены этой тонкой попыткой шпионажа, а все члены группы напряглись от одной лишь мысли о том, что им предстоит сунуться в логово льва, открывшееся их взорам зрелище захватывало дух.

Солнце взошло уже несколько часов назад, но на листьях высоченных деревьев, скрывавших небо над Ларуэлем подобно непроницаемому потолку и защищавших город от чужих взглядов с воздуха, каким-то образом всё еще блестела роса. Она отражала солнечный свет так, что, несмотря на густую листву, не позволяющую взглянуть на небо, город был прекрасно освещен. Капли также порождали множество маленьких радуг, которые скользили вслед за взглядами прибывших, придавая Ларуэлю вид, достойный настоящей сказки.

Здешние здания не были высечены из камня или построены; они были выращены, отчего каждый городской квартал ничем не отличался от обычных лесных зарослей. Одни дома жались друг к другу, другие стояли поодаль, словно тот, кто их сажал, действовал по минутной прихоти.

И всё же на каждом шагу царили гармония и красота. Ларуэль воспринимался не как город, а как природное сокровище, простирающееся настолько далеко, насколько хватало глаз. Свежий воздух был наполнен давно забытыми ароматами, которые, казалось, омолаживали легкие. Сочные краски цветов, растущих буквально повсюду, успокаивали их беспокойный дух, а вид магических обитателей города с их причудливыми, но прекрасными телами едва не заставил группу забыть о важности их миссии.

Едва не заставил.

Даже Литу было трудно не остановиться, чтобы просто вдохнуть аромат роз, но сказка оборачивалась мрачным кошмаром, стоило лишь заглянуть глубже. Несколько аномалий тут же насторожили его чувства.

Отсутствие характерных городских запахов позволило ему отчетливо осознать, что здесь что-то не так. Сквозь благоухание цветов в воздухе пробивался тошнотворный смрад тлена. Здания, где прятались Эрлик и его последователи, выдавали себя проплешинами увядшей зелени. Следы борьбы, развернувшейся после того, как их обнаружила стража Лианнан, всё еще бросались в глаза. Лишь дома, оскверненные прикосновением нежити, так и не оправились, в то время как остальные постройки в округе пребывали в первозданном виде.

Солус просканировала окрестности, успокоив Лита тем, что живые дома-деревья каким-то чудом не пострадали от скверны, однако того же нельзя было сказать о самих жителях Ларуэля. Она засекла нескольких представителей растительного народа с кровавыми ядрами, и это навело ее на определенные мысли.

— Калла, отраженный свет действует на нежить? — спросил Лит от имени Солус.

— Да. Колоссальное количество энергии света, которое он несет, оказывает негативное воздействие на многие виды нежити. Но мы уже знаем, что зараженные ткани не имеют болезненной реакции на солнечный свет.

Ларуэль (Часть 2)

— Жертвы сохраняют физическую силу в дневное время, поэтому мы можем сразу вычеркнуть всю нежить, которой вредит солнечный свет. К сожалению, это не сильно сужает круг поисков, — произнесла Калла.

— Даже если эти ткани принадлежат мертвецу, парализованному днем, мы понятия не имеем, как именно джиеранская чума изменила их метаболизм. Возможно, сама плоть нежити пребывает в спячке, но переносящие её организмы мертвы лишь частично, что позволяет инфекции беспрепятственно распространяться даже при свете солнца.

— Тогда что мы здесь забыли? — спросила Фрия. — Не лучше ли вернуться ночью, когда любая нежить сможет свободно разгуливать по улицам?

— Мы проводим исследование, дитя. Если окажется, что днем на улице нет ни одного мертвеца с искомой энергетической сигнатурой, это будет означать, что они, вероятнее всего, обездвижены. Кроме того, сейчас идеальное время для поисков Эрлика. Драугры не способны двигаться, пока солнце находится над горизонтом, и неважно, скрыто ли оно за облаками или густой листвой. Если мы его найдем, он не сможет сбежать.

— С чего ты взяла, что мы преуспеем там, где потерпела крах даже агентурная сеть и констебли Лианнан? — усомнилась Флория.

— Народ растений слишком одержим силой, чтобы обращать внимание на мелкие детали, а вы, люди, беспомощны без своих игрушек. Мы же, звери — прирожденные охотники, а у таких гибридов, как я, в рукаве припрятано немало козырей, — усмехнулась Калла, подмигнув Литу.

Сам он был бы рад разделить её оптимизм. Безусловно, они обладали «Жизненным Зрением» — тем, о чем непробужденные могли лишь мечтать, но магическая аура этого места была настолько подавляющей, что даже чувство маны Солус работало в лучшем случае как в тумане.

Им приходилось подходить к домам-деревьям вплотную, чтобы пробиться сквозь их защитный покров, а из-за витающих в воздухе сладких ароматов обоняние Лита уже начало отказывать. И всё же Калла была права. Среди растительного народа скрывалась нежить, шпионящая за ними.

<Прости. Я не узнаю их энергетическую сигнатуру. Это значит, что ни один из них не является источником болезни, и они не принадлежат к тому же роду нежити,> — сообщила Солус.

Они уже загрузили все имеющиеся у них книги о нежити в Солуспедию после первой же стычки с изголодавшимися тварями в лесу Ротар. Однако это не позволяло Солус распознавать неизвестные виды высшей нежити, просто взглянув на их кровавое ядро.

В прошлом Литу доводилось встречать лишь немногих мертвецов: Личей, банши и парочку вампиров. Чем бы ни были те существа, что сейчас наблюдали за ними, он понятия не имел, на что они способны.

Пока Лит и Калла внимательно осматривались по сторонам со светящимися от «Жизненного Зрения» глазами, Флория сосредоточилась на деталях окружения и толпе, выискивая всё, что казалось неуместным.

Первым делом она подметила, что не ожидала бы от местных большей враждебности, даже если бы они пришли захватить город, а не спасти его. Она повесила свой желудь на грудь, словно значок, но взгляды, которые она ловила на себе, были в лучшем случае злобными.

Второй странностью стало отсутствие детей. И дело было не только в этом: если не считать тех, кто пялился на группу из окон, и праздношатающихся зевак, улицы казались совершенно безлюдными. Флория не слышала ни детского плача, ни смеха — ни единого звука, указывающего на присутствие кого-то, кроме взрослых.

Она изучала народ растений в академии, но раньше почти никогда не сталкивалась с ними вживую. Энты представляли собой гуманоидов, похожих на деревья: с корой вместо кожи и листвой вместо волос на голове. И то, и другое имело различные цветовые оттенки, прямо как волосы у людей. Их рост варьировался, но ни один из них не был ниже двух метров.

Каждый из них отличался уникальным телосложением и количеством конечностей. Некоторые Энты были стройными, с руками не толще человеческих, тогда как другие вырастали настолько массивными, что их легко было принять за настоящее дерево, если они замирали с закрытыми глазами. Большинство передвигалось на двух ногах, но при необходимости они могли отращивать дополнительные конечности, чтобы затем поглотить их обратно за ненадобностью.

Шипы — народ растений, рожденный из кустарников — совершенно не походили на тех тварей, с которыми она столкнулась в Куле. Некоторые из них имели человекоподобный облик, напоминая живые изгороди, которым садовник в ее поместье придавал форму мифических существ или героев прошлого.

Другие больше напоминали зверей, стоя на четвереньках и принюхиваясь к воздуху, словно охотничьи псы. Их форма, размер и даже цвет сильно разнились от особи к особи, но вскоре девушка поняла, что их внешний вид зависит исключительно от их собственного выбора. Шипы могли принимать любой желаемый облик, при условии, что итоговая масса не превышала их собственную. На самом деле они могли вырасти до любых размеров и обрести колоссальную силу, но это требовало чудовищных затрат выносливости и маны.

— Калла, почему никто не нападает на нежить? Я думала, народ растений их ненавидит, — спросила Фрия, кивнув на нескольких красноглазых существ, затесавшихся среди зевак.

— Потому что это не нежить, — ответила Калла. — Красный цвет, который ты видишь, — это тот же самый оттенок, что украшает волосы Флории. Это знак благословения богов магии. Не у всех растений есть листья, но всем им нужны глаза, чтобы видеть. Красный свет посмертия куда холоднее, и он заметен лишь в том случае, если у существа больше нет настоящих глаз. Прямо как у меня.

— Погоди. У Шипов, Дриад и Энтов есть листья, — вмешался Лит. — О каких растениях ты говоришь?

— О тех, что растут и живут под землей. Ты вряд ли часто встретишь их даже в дикой природе, но здесь всё иначе. Ларуэль — их город, поэтому они не боятся смешиваться со своими сородичами.

Калла указала мордой на существо, которое на первый взгляд казалось бесформенным сгустком плесени, облепившим дерево. Лишь когда оно пошевелилось, Лит осознал, что на самом деле это живая масса мха. Существо огрызнулось на жест Каллы, уставившись на нее своими сине-желтыми глазами. Калла ответила ему тяжелым взглядом; ее глаза вспыхнули маной, чтобы замаскировать использование «Жизненного Зрения» при осмотре растительного народа.

Она вычислила нескольких мертвецов и незаметно указала на них Литу, но тот каждый раз качал головой.

— Как любопытно, — произнесла Калла, пока они приближались к почти высохшему дому-дереву, служившему последней известной базой Эрлика. — Процент зараженных в этом районе крайне мал, тогда как количество нежити зашкаливает. Рискну предположить, что Эрлик хотел не привлекать к себе внимания, чтобы его приспешники могли спокойно кормиться, сваливая вину за убитых жертв на зараженных.

Теперь, зная механизм действия чумы, Калла могла использовать свои мистические и физические чувства, чтобы распознавать зараженные растения без необходимости применять диагностические заклинания.

— Ваше племя уже нанесло нашему городу достаточно урона, — пророкотал Энт, преграждая им путь.

Несмотря на свои исполинские размеры, он двигался на удивление проворно. Существо преодолело несколько десятков метров всего за пару шагов.

— Нам не нужна ваша помощь, и мы её не просили. Убирайтесь отсюда, пока мы вас не заставили.

Энт обращался к Калле, но Лит выступил вперед, заслонив ее собой и встретившись взглядом с древесным гигантом. Тот был значительно выше Лита — почти два с половиной метра ростом, со светло-коричневой корой и редкими желтыми листьями, тронутыми черной гнилью.

Грендель

— Калла, друг мой, ты поторопилась с выводами, — усмехнулся Лит. — Вот это я называю по-настоящему интересным. Никто не смел преграждать нам путь, пока мы почти не достигли цели. Либо Эрлик окончательно спятил, либо боится, что мы можем что-то раскопать. Иначе его цепной пес не стал бы нас беспокоить.

Большинство зевак из народа растений, еще секунду назад злорадно ухмылявшихся при мысли о том, чтобы пустить незваных гостей на удобрения, вздрогнули от этих слов. Их насмешливые лица исказились гневом и подозрением, когда их взгляды метнулись от людей к Энту по имени Иллум.

— Бесстыжее млекопитающее! Это ты водишься с нежитью! Как ты смеешь обвинять меня в подобном?! — Возмущения и слов Энта оказалось достаточно, чтобы чаша весов вновь склонилась в его пользу.

Иллум попытался оттолкнуть Лита, но крошечный человек даже не шелохнулся, сохраняя расслабленную позу, словно руки Энта, толщиной со стальные балки, были лишь легким весенним дождиком, моросящим над скалой.

— Как? Проще простого. Твоя кожа, кора или как вы там это называете, явно иссыхает, как и твои листья. Однако даже изголодавшиеся зараженные могут похвастаться отменным телосложением, следовательно, ты не из их числа. К тому же, ты не можешь быть и мертвецом. Будь ты нежитью, потребовались бы дни голодовки, чтобы довести тебя до такого состояния. И при таком чудовищном голоде ты бы ни за что не смог сдержаться при виде такого обилия еды. Знаешь, что это значит? — спросил Лит.

— Это значит, что ты обвиняешь невинного, чтобы прикрыть задницу своей подружки! — выкрикнула одна из Шипов. Судя по фигуре и голосу, она была женщиной, ну или по крайней мере хотела ею казаться.

Все ее тело представляло собой сплетение лоз и листвы, образующее силуэт женщины ростом с Флорию, с синими волосами и глазами. Она так дрожала от негодования, что ее гуманоидный облик то и дело грозил рассыпаться.

— Скорее всего, он стал жертвой какой-то мертвой мрази. Должно быть, они питались им, прямо как мной и моими братьями! Многие из нас погибли, лишь бы набить ваши брюха! — она обвиняюще ткнула пальцем в Каллу.

— И тем не менее, ты полностью исцелилась, как и все представители растительного народа. — Голос Лита оставался ледяным и спокойным. На своем веку ему приходилось иметь дело с жертвами и разъяренными толпами гораздо чаще, чем хотелось бы, но это научило его виртуозно манипулировать их яростью.

— Конечно я... — Шип осеклась, как только до нее дошел смысл слов Лита.

Она положила руку на Энта, позволив своим лозам проникнуть под его кору.

— Ты прав. Он не нежить и не зараженный. И все же его жизненная сила нечиста, — произнесла она, попятившись и на ходу принимая боевую форму, напоминающую зеленую волну из колючих лоз.

— Еще бы ей быть чистой. Он раб-нежить, причем весьма могущественный, — констатировал Лит. — Единственный вопрос в том, кто его обратил.

Раб-нежить — это живое существо, находящееся в процессе обращения. Для этого создатель должен был питаться рабом, а раб — своим создателем. Взаимный обмен жизненной силой позволял сформировать кровавое ядро, которое постепенно набирало мощь, не отторгаясь организмом, в то время как ядро маны неуклонно слабело.

В конце этого процесса кровавое ядро полностью поглощало ядро маны, позволяя рабу стать нежитью, не утратив при этом своих воспоминаний, поскольку технически он так и не умирал до конца. Происходил плавный переход из состояния жизни в посмертие.

Лит смог распознать истинную сущность Энта лишь благодаря Солус. Ее чувство маны позволило разглядеть двойные ядра Энта, пульсирующие всего в паре сантиметров друг от друга. Оба обладали идентичной энергетической сигнатурой, что исключало вариант заражения, а само наличие ядра маны служило неопровержимым доказательством того, что Энт всё еще жив.

Кровавое ядро Энта, до краев наполненное энергией его создателя, также доказывало, что он был не просто питомцем, а ценным активом. Очередной дедуктивный спектакль в духе Шерлока оставил публику в немом изумлении, однако Литу нужно было «раскрыть» свой фокус, чтобы не выдать существование Солус.

— В следующий раз не отталкивай Целителя. Большинство наших заклинаний требуют физического контакта, знаешь ли, — бросил он.

Энт злобно зарычал на готовую линчевать его толпу, издавая звуки, немыслимые для живого существа. Он трансформировал свою руку в деревянное копье, толстое как ствол дерева и быстрое как пущенная стрела, целясь Литу прямо в сердце.

Если бы человек увернулся, копье пронзило бы Умертвие, в данный момент ослепленное своим же спутником. Этот подлый удар был гарантированно смертельным, менялась лишь жертва.

По крайней мере, так думал Иллум. Левая рука Лита играючи отбила копье вниз, заставив его безвредно вонзиться в землю, в то время как правая, сжатая в кулак и напитанная магией тьмы, ударила парализованного Энта туда, где у него должно было находиться сердце.

Левая часть тела Иллума разлетелась в щепки, когда кулак Лита пробил древесину насквозь, оставив дыру такого размера, что левая рука раба теперь держалась на честном слове. Тварь взвизгнула от боли и неожиданности.

Даже его создатель никогда не бил так сильно. И всё же, ранение подобного масштаба было для народа растений лишь досадным неудобством. Короткие толстые ноги Энта пустили корни, которые вонзились в почву, выкачивая все необходимые питательные вещества для восстановления тела.

Бесчисленные мелкие древесные усики собрали с земли разлетевшиеся щепки, и в мгновение ока Энт стал выглядеть так, словно ничего и не было. К огромному удивлению Флории и Солус, Лит всё это время оставался совершенно неподвижен, но они доверяли ему достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов и подыграть.

— Не соизволишь ли объяснить, как так вышло, что ты только что без единой царапины исцелил такую чудовищную рану, нанесенную магией тьмы, но при этом твоя кора и листья по-прежнему выглядят так, будто ты при смерти? — спросил Лит.

Энт проигнорировал человека, полностью сосредоточившись на остальных растениях, которые уже надвигались на него с весьма опасными выражениями лиц. Лит не двигался, краем глаза отслеживая реакцию нежити, маскирующейся под зевак.

Он не думал, что Эрлик мог оказаться настолько глуп, чтобы оставить в своем убежище что-то важное, равно как не верил и в то, что стража Лианнан настолько некомпетентна, чтобы упустить весомые улики после того, как заставила врага бежать.

Однако эта беспричинная провокация явно была частью более крупной игры. Раб-нежить не стал бы действовать без приказа создателя и уж точно не совершил бы столь неуклюжую попытку убийства.

Это должно было быть отвлекающим маневром. Вопрос лишь в том — что именно он прикрывал? Заметив попытку Энта натравить на них толпу, Лит решил обернуть это в свою пользу.

Если нежить хотела отвлекающий маневр — она его получила, но теперь он был волен ломать их планы как ему вздумается. Чего он не предвидел, так это той первобытной ярости, которую продемонстрировал народ растений в ту самую секунду, когда осознал, кто их истинный враг.

Энты, Дриады, Шипы и даже создания из мха, приняв боевые формы, плотным кольцом обступили раба. Они начали рвать его на куски так быстро и с таким остервенением, что, хотя корни Иллума всё еще были глубоко в земле, его регенеративные способности попросту не поспевали за получаемым уроном.

И всё же никто так и не вышел вперед, чтобы ему помочь.

Грендель (Часть 2)

«Либо их план настолько важен, что они могут позволить себе пожертвовать им, либо нежить прекрасно знает, что подобные атаки не способны убить раба», — подумал Лит, извлекая свой желудь из изолирующей шкатулки, в которую ранее его спрятал.

Мертвецы не могли использовать пространственную магию внутри Ларуэля, а вот рабы — вполне. И он понятия не имел, затесались ли другие приспешники в толпу, слившись с разъяренной чернью. То, что произошло дальше, застало его врасплох.

Раб взревел, испуская импульс магии тьмы. В сочетании с первобытной мощью его трансформирующегося тела этого оказалось достаточно, чтобы отбросить нападавших. Листья и кора исчезли, уступив место густой грязно-бурой шерсти, полностью покрывшей то, что еще секунду назад было Энтом.

У представшего перед ними существа была круглая голова со свирепыми, размером с блюдце, глазами. Ярко-красные радужки с вертикальными зрачками взирали на толпу со жгучей смесью ненависти и злобы.

Безгубая пасть была настолько огромной, что занимала всю нижнюю половину головы, и скалилась частоколом длинных острых клыков, каждый из которых достигал добрых десяти сантиметров в длину. Все раны, полученные рабом, бесследно затянулись, а его руки, ставшие еще более мускулистыми, теперь оканчивались острыми как бритва когтями.

— Клянусь Великой Матерью! Отродье Гренделя — это не то, с чем может справиться народ растений. Если нас окружат — готовьтесь бежать, — скомандовала Калла, изготавливаясь к бою.

Один только раб Гренделя уже был грозным противником, но куда больше ее заботило, что предпримет остальная нежить. Растения обрушили на него всё, что могли, но магия воздуха, воды и земли безвредно отскакивала от шкуры существа, и ни одна из атак не оставила на нем ни единой царапины.

Раб разразился раскатистым хохотом, а затем начал буквально выкашивать своих противников, кромсая древесину, лозы и плоть так легко, словно те были из папье-маше.

— Кто такой Грендель? — крикнула Фрия, обнажая оружие; Лит и Флория мгновенно последовали ее примеру.

— Очень редкая и опасная нежить. Они практически неуязвимы благодаря своей железной шкуре. Как правило, ни магия, ни клинки не причиняют им вреда. Их единственные слабости — магия тьмы и дробящее оружие.

— В чем подвох? — спросил Лит.

Грендели считались едва ли не мифом, а информация о них в бестиариях Солуспедии устарела на сотни лет. Он доверял Калле куда больше, чем сборникам древних слухов. К тому же, должна же быть причина, по которой он никогда о них не слышал. Будь Грендели настолько сильны, они бы не вымерли почти поголовно.

— Они не выносят солнечного света, не могут использовать никакую магию, кроме элемента тьмы, и лишены способности к исцелению. Грендель может лишь заменять свои поврежденные части тела здоровыми, оторванными от жертв... — Ответ Каллы оборвался: раб молниеносным рывком оказался прямо перед Литом.

И хотя Лит уже напитал свое тело всеми элементами, тварь была настолько быстрой, что ее когти миновали его блок и устремились прямо в сердце. Калла просто не успела предупредить их, что свои магические недостатки Грендели компенсируют физической мощью, способной потягаться с матерыми Императорскими зверями.

И всё же существо перед ними было лишь рабом, а не истинным Гренделем. Мощное кровавое ядро, которым одарил его создатель, позволило Иллуму позаимствовать облик Гренделя и часть его способностей, но не более того. Иначе пребывание на солнце оказалось бы для него фатальным, а Энт не смог бы так легко оправиться от предыдущей атаки Лита.

Лит ушел от выпада шагом в сторону и рубанул по вытянутой руке твари, напитав «Разрушение» максимально возможным количеством магии тьмы. Густая шерсть, покрывавшая руку, зашипела и вспыхнула, когда хаотичные энергии обуглили ее до черноты, но ни заклинание, ни лезвие так и не пробили плоть. Отдача волной прошла по клинку и отдалась в руках Лита так, словно он ударил по цельной скале.

«Какого дьявола? Если такова прочность раба, то насколько же бронирован настоящий Грендель?» — подумал Лит, кружа вокруг существа и заставляя его повернуться спиной к остальной группе.

Раб в очередной раз удивил Лита, попросту проигнорировав его и продолжив ломиться вперед. Внезапным рывком существо выбросило левую руку прямо к голове Каллы. Его когти прошили тонкий слой тьмы, защищавший ее физическую форму, впились в череп и оторвали его от позвоночника прежде, чем кто-либо из союзников успел среагировать.

— А вот это оставит синяк, — произнес череп, всё еще зажатый в когтях раба.

Существо попыталось избавиться от бессмертного монстра и отбросить медвежий череп, но тот внезапно растаял в его руке, обнажив свою истинную природу. Пока Лит стоял перед ней, Калла поменялась местами с собственной тенью, придав ей форму и плотность с помощью манипуляций элементами света и тьмы. Тварь атаковала лишь колоссальный сгусток энергии, который теперь захватил ее как свою цель.

Раб истошно завизжал, когда элемент тьмы впился в его руку, пожирая как самого Энта, так и питающее его кровавое ядро.

«Вау. Впервые кто-то решил меня проигнорировать. Давай отблагодарим его по достоинству».

Лит обрушил на существо град ударов клинком, напитанным магией гравитации: с каждым попаданием «Разрушения» вес раба увеличивался в десять раз. Даже это не оставило на нем ни единой царапины, но резкие скачки гравитации лишили тварь равновесия, не позволив увернуться от несущейся на нее темной массы в форме тела Каллы.

Раб был более чем достаточно силен, чтобы вырваться из гравитационного захвата, но в тот самый момент, когда он попытался уклониться от живого снаряда, Лит мгновенно снял лишний вес. Из-за избытка инерции рывок в сторону вышел слишком мощным, и Грендель со всего маху впечатался в ближайший дом-дерево.

Темная масса ударила первой, а следом за ней в открытую пасть существа, вопящего от боли, вонзились мечи Флории и Фрии. Магия тьмы разъедала и Энта, и кровавое ядро, подпитывающее трансформацию, катастрофически ослабляя ту защиту, которую даровала курсирующая по его жилам жизненная эссенция Гренделя.

Клинки встретили лишь мягкие ткани, пронзая их вплоть до самого черепа, и высвободили свои чары в тот момент, когда не смогли пробить кость. Из зияющей раны в пасти раба хлынули потоки черной и зеленой крови.

Будучи Энтом, он бы с легкостью залечил этот урон, но трансформация не только усилила его физические данные. Она также принесла с собой проклятие Гренделя, замедлив его регенерацию настолько, что она стала абсолютно бесполезной.

— Вернись в растительную форму, и я отзову энергию тьмы. Тебе предстоит многое нам объяснить, — произнесла Калла, чем немедленно спровоцировала реакцию парочки мертвецов, скрывающихся в толпе.

Они всё это время ждали удачного момента, но ни Калла, ни Лит не выпускали их из виду, а с заблокированной пространственной магией возможности нежити были сильно ограничены. Теперь же их положение из просто скверного стало отчаянным. Если Иллум попадет в руки врага, их генеральный план пойдет прахом. Им оставалось лишь одно: либо спасти его, либо заставить замолчать навсегда.

Тайна Ларуэля

Это были двое Шипов-нежити. Их тела имели настолько размытые очертания, что напоминали безликие зеленые манекены. Энергетическая сигнатура оказалась Литу незнакома, а значит, он понятия не имел, к какому виду нежити они принадлежат и на что способны.

Использовав «Мерцание», он возник у них за спиной и разрубил обоих пополам одним размашистым ударом, после чего тут же предал огню, обрушив на них черное пламя своего заклинания пятого уровня — «Заходящее Солнце». Мертвецы грязно выругались — судя по голосам, это были мужчина и женщина, — и нанесли ответный удар: один выпустил «Преследующую Молнию», а вторая ударила мощным импульсом магии тьмы.

Первое заклинание заставило Лита уйти в глухую оборону, в то время как второе рассеяло достаточно черного пламени, чтобы мертвецы, пожертвовав своими нижними половинами тел, смогли спастись бегством, закопавшись глубоко в землю.

От «Преследующей Молнии» было невозможно увернуться, Литу оставалось лишь воздвигнуть каменную стену, чтобы заблокировать удар. Это отняло всего секунду, но этого времени с лихвой хватило, чтобы погоня за беглецами стала невозможной.

Тем временем Иллум уже осознал всю тяжесть своего положения, но что бы он ни делал, вырваться из окружения не удавалось. Калла создала несколько теневых копий самой себя, взяв Энта в плотное кольцо. Хуже того, все они непрерывно сыпали заклинаниями тьмы, что делало невозможным отличить копии от оригинала. Атака по ложному Умертвию означала бы неминуемый удар другой массы темной магии в спину.

Самая первая атака Каллы уже истощила его трансформацию: бурая шерсть увядала и осыпалась клочьями, а плоть медленно обращалась обратно в древесную кору. Более того, Флория раз за разом воздвигала каменные конструкции, ограничивая как его поле зрения, так и свободу маневра. Из-за этого заклинания Умертвия, несмотря на свою медлительность, настигали цель всё чаще и чаще. Фрия же то и дело возникала в его слепой зоне, била импульсами тьмы и бесследно растворялась в воздухе в ту самую секунду, когда он резко оборачивался.

«Проклятье! Это должно было быть простейшим заданием. План состоял в том, чтобы затеряться в толпе и натравить на Пробужденных разъяренную чернь, чтобы в поднявшемся хаосе мы могли легко их прикончить. Господин Гремлик послал именно меня, потому что даже Пробужденные не способны отличить раба от обычного живого существа, но этот ублюдок раскусил меня в два счета. Пора уносить ноги», — подумал Иллум, ставя всё на кон и полагаясь лишь на силу, дарованную ему создателем.

И хотя, будучи представителем народа растений, Иллум мог пользоваться пространственной магией, форма Гренделя блокировала способность творить заклинания. Бой начался всего несколько секунд назад, но он уже успел убедиться, насколько беспомощен его облик Энта.

Его единственным шансом на спасение было прорваться сквозь вражескую оборону, но он не мог просто так сбежать. Его подкрепление только что разбили, а значит, до возвращения Лита оставались считанные мгновения, после чего Иллуму пришлось бы сражаться в одиночку против четверых.

«Мне нужно лишь ранить одного из них, неважно кого. Так я избавлюсь сразу от двух врагов, ведь целитель не сможет броситься за мной в погоню. Я уверен, что смогу одолеть даже этих монстров, если мы сойдемся один на один», — лихорадочно размышлял раб.

Калла скрывалась в тенях, Фрия постоянно отступала за стену из Умертвий, так что его выбор пал на Флорию. Эта невыносимая женщина раз за разом срывала все его тактические маневры, воздвигая свои каменные щиты у него на пути в самый неподходящий момент.

Раб бросился на нее, уворачиваясь от теневых пуль Каллы с такой скоростью, что даже пространственная магия Фрии не могла захватить его в прицел. Флория не дрогнула, лишь подняла единственный ростовой щит, который оставила для собственной защиты, и приготовилась к контратаке.

В обычной ситуации Иллум бы лишь посмеялся над ее бравадой, но он прекрасно знал, что Рыцари-Маги раскрывают свой истинный потенциал именно в ближнем бою. Когда на кону стояла его жизнь, он отбросил гордость представителя растительного народа и будущего владыки ночи, решив сражаться с ней как с равной, а не как с мешком мяса, полным нектара.

Иллум выжал свою скорость до абсолютного предела, обходя защиту сотворенного щита по дуге, чтобы избежать сюрпризов, но с ужасом обнаружил, что мастерство Флории позволяет ей ни на шаг не отставать от его движений. Проклиная свою неудачу, раб изо всех сил рванул вперед. Его левая рука с легкостью пробила как щит, так и мягкую плоть, которую он защищал. Иллум сжал кулак, намереваясь раздавить ее внутренние органы и гарантировать, что это ранение окажется критическим.

И всё же, в тот самый миг, когда атака достигла цели, он внезапно обнаружил, что захлебывается собственной кровью.

Его левая рука оказалась отрублена по локоть, а ее вторая половина теперь извивалась, торчая из его же собственной спины. Девушка перед ним была абсолютно невредима. Флория спрятала пространственную дверь прямо за своим ростовым щитом: когда враг оказался достаточно глуп, чтобы пойти в лобовую атаку, она уже ждала его.

Когти Гренделя были достаточно острыми, чтобы пробить шкуру самого Гренделя — это позволило ей обратить силу противника в его же слабость. Флория также рассеяла пространственную дверь в то самое мгновение, когда её щит рухнул, чтобы не дать врагу времени отдернуть руку и попытаться снова.

Кровоточащая культя и сквозная дыра в груди стали для и без того израненного тела раба последней каплей. Болевой шок от чудовищного урона вкупе с энергией тьмы, разъедающей тело Иллума изнутри, убили его на месте.

— Это было просто безумие! — Фрия не могла поверить собственным глазам.

Она гордилась тем, что является одним из немногих пространственных магов — титулом, принадлежащим лишь тем, кто сумел превратить простое средство мгновенного перемещения в смертоносную боевую технику. Но даже Фрия не решилась бы провернуть нечто подобное.

— Открывать пространственную дверь со столь близкого расстояния слишком опасно! Фиксация координат точек входа и выхода требует времени, к тому же ты не могла знать, под каким именно углом придется удар. Тебя могло просто разорвать на куски!

— Ты права лишь отчасти, — ответила Флория, осматриваясь по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии других врагов. — У меня бы ни за что не вышло провернуть это в битве один на один, но я — Рыцарь-Маг и редко сражаюсь в одиночку. Сложнее всего было не сдвинуться с места, чтобы точка входа всегда оставалась неизменной, и мне нужно было лишь корректировать точку выхода.

Фрия могла бы еще многое сказать о безрассудстве такого маневра, равно как и вернувшийся Лит. То, что исполнила Флория, было скорее вопросом хладнокровия и идеального расчета времени, нежели чистого таланта — и того, и другого у нее было в избытке. И всё же это была крайне непрактичная техника: она требовала от мага оставаться практически неподвижным и полностью сосредоточиться на одной цели, вплоть до полного игнорирования окружения. Лит опасался, что ярость от отстранения от службы дурно влияет на разум Флории. Раньше она никогда не была столь безрассудной, и это заставляло его нервничать.

Однако ни у кого из них не нашлось времени хоть что-то сказать: народ растений, до этого момента лишь наблюдавший за схваткой, плотным кольцом обступил труп Энта, теперь превратившийся в молодую плакучую иву.

— Вы можете сжечь его? — спросила женщина-Шип, та самая, что защищала раба до того, как Лит вывел его на чистую воду.

— Разве вы не хотите его похоронить или вроде того? — удивилась Флория. Судя по тому, что она знала, народ растений с радостью пировал на останках своих сородичей, чтобы ассимилировать часть их эссенции и силы.

Тайна Ларуэля (Часть 2)

— Он предатель нашей расы. Он променял дары жизни на дары смерти. Его трупу нет места в нашей священной земле. Лишь огонь способен очистить его останки. Обратив его в пепел, мы очистим его дух от скверны нежизни, и он сможет начать всё с чистого листа, когда зацветет вновь, — изрек Энт.

Фрия щелкнула пальцами, и высохшая ива вмиг обратилась в пепел, подхваченный и унесенный ветром. После гибели раб-нежить терял всю ту жизненную силу, что даровало ему кровавое ядро, и его тело возвращалось к тому иссушенному состоянию, до которого его доводила постоянная кормежка своего создателя.

— Должен признаться, я никак не ожидал, что человеческая женщина может быть столь сильной и могущественной. Наблюдать за тем, как ты убиваешь мерзкого Гренделя, было... волнующе, — произнес мужчина-Дриада, облаченный лишь в ослепительную улыбку и рельефный пресс, на котором можно было тереть сыр.

Он по-хозяйски положил руку на бедро Флории.

— Я надеялся, что ты сможешь показать мне еще пару своих приемов, если у тебя найдется свободное время.

Дриада был дьявольски красив и достаточно высок, чтобы смотреть ей прямо в глаза. И всё же Флория просто перехватила его запястье прежде, чем он успел зайти слишком далеко, и холодно отрезала:

— Спасибо, но нет. Я на задании, и понятия не имею, кому здесь можно доверять. Среди вас вполне может скрываться еще один такой же.

При этих словах представители народа растений начали с подозрением переглядываться, по крайней мере, до тех пор, пока Лит не похлопал каждого из них по плечу, делая вид, будто применяет диагностическое заклинание.

— Вы все чисты, здесь больше нет рабов. Можете перестать подозревать друг друга, и, возможно, вы бы могли нам помочь, — сказал Лит. — Вы не замечали...

Он осекся, когда женщина-Шип обняла его со спины, плотно прижавшись к нему полной грудью. Ее форма теперь была идеально сжата, делая ее неотличимой от человеческой женщины с изумрудной кожей и светлыми волосами. Каждая клеточка ее тела была мягкой и теплой. Ее прикосновение походило на чувственную ласку.

— Мне что-то нехорошо. Наверное, это потому, что я частично слилась с этим подонком. Думаю, мне нужно более тщательное обследование, — проворковала она.

— Нет, не нужно, — ответил Лит, мягко, но решительно отстраняя ее. Ему уже порядком осточертели эти выходки.

«Проклятье! Народ растений просто безумен, их реально не волнует ничего, кроме силы. Минуту назад она хотела выбить из меня дурь, а теперь хочет затащить в постель. Я бы не стал доверять им, даже будь я одинок», — подумал он.

— Мы ищем последнюю известную базу Эрлика.

Все растения как один указали на самый увядший дом-дерево всего в нескольких метрах от них. Лит с облегчением отметил, что и Дриада, и Шип не выглядели разозленными из-за отказа — скорее, просто разочарованными.

— Вы замечали здесь кого-нибудь или что-нибудь подозрительное? — спросил он.

В ответ посыпалось столько реплик одновременно, что ему пришлось допрашивать их по одному. Как оказалось, народ растений был параноидален ровно настолько, чтобы сойти за своих в лиге Лита. Они не только указывали пальцами друг на друга, но и на всех жителей этого района.

— Ладно, проехали. У вас есть хоть малейшие догадки, почему даже соседние дома частично увяли? — Лит лишь ретранслировал вопросы, которые Калла шептала ему на ухо с помощью заклинания.

Боевой раж на мгновение заставил народ растений забыть о ее существовании, и она хотела пользоваться этой ситуацией так долго, как только сможет. Как только они снова обратят на нее внимание, в лучшем случае они просто откажутся помогать. В худшем — Калле снова придется драться.

— Ни малейшего понятия, но нам это тоже показалось зловещим, и мы доложили страже. Однако даже они не смогли найти этому внятного объяснения, — ответил мужчина-Шип. — Сперва мы думали, что это из-за того, что на них кормились зараженные, или что Эрлик со своими прихвостнями отравил землю, но всё оказалось иначе. Как вы сами заметили, к этому моменту они уже должны были восстановиться. Хоть дома и не являются разумным народом растений, они всё же обладают весьма мощными регенеративными способностями. Нежить обратили в бегство еще несколько дней назад, а здания проверили на наличие зараженных. Всё оказалось чисто, и тем не менее...

Он указал на опавшую листву и почерневшие окна.

Если все дома в квартале цвели так, словно на дворе стояла весна, то убежище Эрлика выглядело так, будто только что пережило суровую зиму, а соседние дома — словно находились в начале осени.

— Отсюда напрашивается вопрос: почему Эрлик не заразил дома-деревья? Из них вышли бы несокрушимые джаггернауты, — спросила Фрия, тут же привлекая к себе нежелательное внимание как мужских, так и женских особей.

— Здания Ларуэля не живые в том смысле, в каком живы вы или я, — женщина-Шип попыталась приобнять Фрию, но та вовремя увернулась. — Они лишены разума и никогда его не обретут. Они выращены с единственной целью — дать каждому из нас место для жизни. Это лишь средство достижения цели, как ваш домашний скот.

— С чего вы взяли, что они никогда не обретут разум? Ларуэль, кажется, переполнен мировой энергией, а они — живые существа. К тому же, их способность откликаться на волю владельца делает их почти разумными уже сейчас. — Фрия попутно уклонилась и от цепких рук Энта.

— Вот это «почти» и меняет всё дело. Дома-деревья — это просто обычные деревья, но посадка в Ларуэле наделяет их особыми свойствами. То, что вы приняли за интеллект — это просто энергия Мирового Ростка, струящаяся сквозь них, — пояснила та самая женщина-Шип, что клеилась к Литу.

— Мирового Ростка? — переспросил Лит.

— Порождения Мирового Древа — первого и самого древнего среди всего народа растений. Они не только живы, но и являются единственной причиной, по которой наше королевство мирно просуществовало столько столетий. Мировые Ростки обеспечивают каждый город достаточным количеством магической энергии для повседневной жизни и защищают нас от любых вторжений. Они — истинные правители нашего королевства, так как каждый город — это не что иное, как проявление их силы.

— Теперь я вообще ничего не понимаю.

Флория была на грани того, чтобы начать рубить руки и головы, если кто-то снова попытается ее облапать или погладить, но ей оставалось лишь натянуто улыбаться и терпеть. Она прекрасно распознала этот взгляд в глазах народа растений. Точно так же на нее смотрели отчаявшиеся или пьяные ухажеры, когда выбалтывали то, о чем следовало помалкивать, лишь бы произвести на нее впечатление. Похоже, драка ввела их в какое-то брачное безумие. Если попытаться вывести их из этого состояния, они, скорее всего, снова станут враждебными.

— Если эти Мировые Ростки настолько могущественны, зачем вам вообще нужен правитель? Почему они сами не остановят Эрлика? — спросила она.

— Вы, люди, называете Мировые Ростки «растительными Личами», но они — нечто гораздо большее. Столь могущественное существо не мыслит категориями простых смертных. Они выбирают место, богатое мировой энергией, делают его своим домом и затем полностью сосредотачиваются на поиске знаний. Подобно Личам, они настолько погружаются в свои магические исследования и попытки достичь следующей ступени эволюции, что забывают обо всем остальном. Но, в отличие от нежити, они живы и благосклонны. В обмен на знания и ресурсы они даруют нам свою защиту и наделяют избранного правителя каждого города-государства крупицей своей силы.

— В обмен на знания? — эхом отозвался Лит.

— Да. Мы делимся с Мировым Ростком всеми нашими заклинаниями, магическими исследованиями, литературой, искусством — всем. Это небольшая плата за мирную жизнь.

Тайна Ларуэля (Часть 3)

Когда мужчина-Дриада попытался приударить за Литом, терпение последнего было на грани того, чтобы лопнуть, как, впрочем, и позвоночник самого незадачливого ухажера.

Однако новость о существовании Мирового Ростка заставила всех содрогнуться. Ситуация внезапно стала куда более запутанной. Лит и Калла обменялись тревожными взглядами, что заставило её действовать.

— Благодарю за содействие. А теперь прошу нас извинить, у нас есть работа, — произнесла Калла. Небольшая толпа растительного народа расступилась перед Умертвием так, словно та несла на спине взрывчатку, тем самым освободив ее человеческих спутников от навязчивых воздыхателей.

— Вы тоже думаете о том же, о чем и я? — спросила Фрия, погладив Каллу по голове и с удивлением отметив ее странное тепло.

— Да. Если то, что рассказали нам растения — правда, то этот город сам по себе является бесценным сокровищем. Если Эрлик станет его Владыкой и получит доступ к знаниям Ларуэля, то бродячая нежить покажется Королевству наименьшей из проблем.

Флория отчаянно нуждалась в душе и хотела покинуть Ларуэль как можно скорее, но бросить сестру было немыслимо.

— Именно. Интересно, Март не упомянул об этой возможности потому, что это тайна, или он сам об этом не подозревает? — Ставки росли, и Лит мысленно проклинал свою неспособность преодолеть ограничения «Бодрости».

Он уже спрашивал Фалуэль, как ей удается визуализировать жизненные силы с помощью дыхательной техники вместо использования заклинания пятого уровня «Сканер», но Гидра отказалась делиться своими секретами.

Фрия лишь пожала плечами и извлекла амулет связи из своего пространственного хранилища, чтобы связаться с Мартом. Увы, хоть она и направляла ману через подаренный Литой желудь, устройство оставалось мертвым.

Группа добралась до дома-дерева, и лишь оказавшись там, где должна была находиться дверь, они осознали весь масштаб повреждений. Кора стала бледно-белой, лишь с редкими вкраплениями коричневого. Несмотря на свежий воздух, древесина источала запах гнили, словно долго пробыла в воде, отчего во многих местах она уродливо разбухла. Основание дерева покрывала плесень, и даже омолаживающие способности Ростка с трудом сдерживали распространение заразы.

Дом-дерево оказался полностью запечатан. Ни дверей, ни окон — просто гигантское гниющее древо. Лит достал свой желудь из изолирующей шкатулки, предусмотрительно касаясь его не голыми руками, а перчатками, сотканными из его орихалковой брони.

Мысль о том, что за ними может шпионить Лианнан, была неприятна. Но если желудь действительно принадлежал Мировому Ростку — вероятнее всего, Пробужденному существу невообразимого возраста с неутолимой жаждой знаний, — то даже малейшее взаимодействие с ним могло выдать гибридную природу Лита.

В тот миг, когда желудь коснулся белой коры, его худшие опасения подтвердились. Лит почувствовал, как неведомая энергия струится прямо у него под ногами, используя желудь как фокус, в то время как перед его глазами начали проступать очертания двери.

«Да чтоб меня перекосило! Всё еще хуже, чем я думал. Желудь — это часть Ростка, а Росток передал Лианнан часть своих полномочий. Ближайшая аналогия: этот город-государство растений — как академия, а его Владыка — как директор».

«Вопрос лишь в том, кто кого на самом деле контролирует?» — подумал Лит, распахивая дверь.

В нос ударил до тошноты сладкий запах, заставивший закашляться даже Каллу. Внутри дерево оказалось абсолютно пустым. Ни малейшего следа его прежнего хозяина. Остались лишь признаки ожесточенной схватки: стены во многих местах обуглились, а на потолке зияли зарубки глубиной в несколько сантиметров.

Внутри всё выглядело еще хуже, чем снаружи. Цвет древесины хаотично менялся от болезненно-белого до гнилостно-черного и здорового коричневого. Повсюду виднелись уродливые вздутия, создавая жуткое впечатление, будто они находятся в желудке агонизирующего зверя.

Дом отреагировал на их присутствие попыткой «вырастить» стол и несколько стульев, но, в отличие от покоев Марта, здесь этот процесс шел медленно и мучительно. Пол и пробивающиеся ростки издавали скрип, до жути похожий на человеческие стоны, от чего у всей группы по спине пробежал холодок.

Вопли старой древесины стихли лишь тогда, когда импровизированная мебель рухнула под собственным весом, едва не проломив за собой пол. В попытке обеспечить своим хозяевам хоть каплю комфорта, дом поглотил большую часть древесины настила, но, будучи не в силах регенерировать достаточно быстро, истончил пол до состояния бумаги.

— Тише, здоровяк. Просто отдохни и восстановись, — произнесла Калла, применяя исцеляющее заклинание к ближайшей стене и диагностическое — к полу.

Первое впиталось мгновенно, словно вода в песок пустыни, а вот второе дало весьма неожиданный результат. Калла не увидела ни ран, ни болезней; она почувствовала лишь боль. То, на что магия света, по идее, не была способна.

— Ладно. Сделаем всё, что в наших силах. — Глаза Лита вспыхнули маной: он одновременно активировал «Жизненное Зрение», «Бодрость» и заклинание пятого уровня «Сканер».

Фрия применила свои лучшие диагностические чары, а Флория извлекла серебристую палочку Королевского Кузнеца, чтобы просканировать помещение на предмет любых зачарованных артефактов, которые мог оставить Эрлик. Она пришла к тому же выводу, что и Лит, и пусть ее навыки Целителя уступали его мастерству, беспомощной она отнюдь не была.

То короткое время, что потребовалось ей на чтение первого заклинания, позволило ей заметить, как Лит побледнел как полотно за секунду до того, как скорчиться от боли. Она успела подхватить его прежде, чем он рухнул лицом на пол.

— Ты в порядке? — спросила Флория, легко подняв его на руки, словно младенца.

Эта забота спасла его от приступа неудержимой рвоты. Лит прекрасно справлялся с многозадачностью, но он не учел одного: дом-дерево оказался самым огромным и сложным пациентом за всю его практику. Подобно образцам тканей, которые он изучал ранее, каждая отдельная клетка посылала ему обратный сигнал, из-за чего три активированных метода диагностики вызвали колоссальную сенсорную перегрузку.

Изнутри дома «Жизненное Зрение» уловило зелень растений, тягучую черную тень смерти (было неясно, вызвано ли это критическим состоянием дерева или недавним присутствием нежити) и неизвестный коричневый цвет.

В обычной ситуации появление неизвестного цвета насторожило бы Лита. Однако из-за «Бодрости» боль дерева эхом отдавалась во всем его теле, словно его собственная, в то время как «Сканер» обрушивал на него лавину информации, сводящую разум с ума.

Если человеческое тело представлялось Литу конструкцией, собранной из деталей лего и металлического конструктора, то дерево походило на бесчисленное множество потоков, то и дело пересекающихся друг с другом. Каждое взаимодействие меняло их форму, размер и цвет. Литу казалось, будто он смотрит на картину Эшера в свете стробоскопов, находясь при этом под кайфом от ЛСД.

Солус постигла бы та же участь, если бы отсутствие физического тела не приучило ее полагаться на мистические чувства на расстоянии и делить с Литом его физическое восприятие.

— Теперь да, — прохрипел он.

Сама того не ведая, Флория прервала контакт, отключив и «Сканер», и «Бодрость», чем сняла колоссальное давление с мозга Лита.

Тайна Ларуэля (Часть 4)

— С этим местом что-то... не так. — Калла приняла человеческий облик.

Она сомневалась, что измученный дом выдержит колоссальный вес ее тела Императорского зверя, не погрузившись в еще большую агонию. К тому же, постоянное поддержание заклинания «Парение» отнимало бы ту долю концентрации, которую она предпочитала пустить на разгадку здешней тайны.

— Я ничего не смыслю в жизненной силе растений, но у меня такое чувство, будто этого здоровяка буквально вывернули наизнанку. И внизу всё еще хуже, — произнесла Фрия, в то время как прямо перед ней в полу зияла идеально круглая дыра.

— А как насчет лестниц? — спросила она, но дом ответил лишь глухим молчанием.

Фрия спрыгнула в дыру, смягчив падение магией воздуха и земли, и остальные быстро последовали за ней.

<Солус, какого дьявола там делает этот коричневый цвет?> — мысленно спросил Лит, пытаясь разобраться в густом тумане, которым «Жизненное Зрение» рисовало их окружение.

<Судя по твоим воспоминаниям, мы сталкивались с подобным лишь однажды, но тогда ты не мог этого видеть. Это плесень. Вспомни, даже по меркам земной науки грибы — это не растения.>

<Значит, я вижу споры?>

<В яблочко.> Солус скорректировала зрение Лита, подсветив все очаги плесени, которые при ближайшем рассмотрении буквально пожирали корни дома-дерева. <Думаю, нам стоит от них избавиться. Это поможет дереву восстановиться.>

<Не думаю. Это город растений, а не грибов, следовательно, Эрлик принес или вывел ее намеренно. Как только мы выясним, почему он хочет держать нас подальше отсюда, эта плесень понадобится нам как улика,> — рассудил Лит.

— Нам нужно быть крайне осторожными, — сказала Калла, глядя Литу прямо в глаза. — Мне не нравится ни это место, ни эта зараза. Ловушки могут принимать самые разные формы в зависимости от предполагаемой добычи, так что враг мог оставить здесь нечто, совершенно безвредное для народа растений, но смертельно опасное для нас, млекопитающих. Что до плесени, то ее здесь вообще быть не должно. Такие места, как Ларуэль, задуманы как абсолютный рай для растений. Я бы поняла, если бы это был симбиот, но этот грибок — явный паразит.

Лит усвоил свой урок и теперь использовал только один метод диагностики за раз. «Жизненное Зрение» подтвердило, что под землей, где заражение достигло своего пика, жизненная сила дома-дерева была еще слабее. «Бодрость» продолжала передавать ему часть страданий живой конструкции, но, что бы дерево ни пыталось сообщить, Лит мог разобрать лишь его глухие крики боли.

И наконец, вновь применив «Сканер», он сосредоточился на небольшом участке, вместо того чтобы пытаться объять всё помещение целиком. Он выбрал место, свободное от плесени, чтобы избежать помех и потому, что слова Каллы выкрутили его паранойю на максимум. Воспоминания о грибковом монстре из Кулы были всё еще живы в памяти.

Лит прекрасно помнил, как эти твари могли по своему желанию перемещать сознание, превращая безобидные на первый взгляд пятна плесени в тело могущественного чудовища. Пока он не получит четкого представления о ресурсах Эрлика, он ни за что не станет недооценивать врага.

«Сканер» показал Литу, что жизненная сила дома-дерева подобна могучей реке с бесчисленными притоками. Поскольку изучать статичную точку столь динамичного явления было бессмысленно, он перестал фокусироваться на физическом воплощении дерева перед собой и вместо этого проследил за генерируемым им потоком жизни. Это позволило Литу понять, что каждая отдельная ветка, каждый листик создавали свой собственный поток, вливаясь в формирование единого русла, стремившегося от самой макушки кроны к глубочайшим корням.

«Проклятье, это вообще не моя юрисдикция. Растения и животные слишком разные. Мне нужно будет поговорить с Квиллой».

И всё же Лит не прерывал работу, отчаянно надеясь найти хоть какую-то зацепку, подтверждающую их подозрения. «Сканер» был единственным заклинанием, общим у него с фальшивыми магами, так что, что бы он ни нашел, он смог бы поделиться этим со всеми.

Фрия применила несколько своих личных диагностических заклинаний, но всё впустую. Они оказались попросту неэффективны на форме жизни, столь отличной от тех, для которых изначально создавались. Лишь «Сканер» предоставил ей кое-какие данные, но, как и Лит, она понятия не имела, как их правильно интерпретировать.

Она провела руками по изувеченной коре, впитывая колебания жизненной силы дерева, и с удивлением обнаружила, что рядом с очагами плесени она не слабела, а наоборот — становилась сильнее. Это было лишено всякого смысла, а потому моментально разожгло ее профессиональное любопытство. Фрия считала себя пространственным магом, но никогда не прекращала оттачивать навыки Целителя. Будучи мастером гильдии, она всегда брала на себя руководство сложнейшими миссиями, и, так как она была единственной со специализацией, жизни ее людей зависели именно от нее.

Убедившись, что никому из присутствующих не нужна ее помощь, Флория применила заклинание Королевского Кузнеца «Душа Мастера». Оно позволяло улавливать остаточные энергетические сигнатуры, которые оставляли после длительного использования лишь очень могущественные артефакты.

Из ее серебристой палочки вырвались тонкие нити, медленно заполняющие спертый воздух помещения. Затем они начали сплетаться и уплотняться, принимая эфирные очертания невиданных ею ранее устройств. Большинство из них использовались слишком недолго, чтобы оставить после себя нечто большее, чем просто бледную тень, тогда как другие проступили настолько четко, что Флория могла почти разглядеть высеченные на них руны.

Увы, их дизайн был столь же чуждым, сколь и их владельцы. Руны и методы Ковки Джиеры не имели для нее никакого смысла. Единственное, что Флория смогла достоверно определить с помощью своего заклинания, — это то, что несколько неизвестных артефактов были установлены точно между очагами плесени.

«Клянусь Великой Матерью, эти детишки впечатляют», — подумала Калла, почти жалея о том, что в свое время не уделила время обучению в академии.

Из нее был никудышный Целитель, и теперь, когда Скарлетт ушла, она поймала себя на искренней зависти к наследию фальшивых магов.

«Сомневаюсь, что смогу найти с помощью магии света то, чего не смог Бич. Лучше сосредоточусь на некромантии и посмотрю, что мы вообще тут имеем».

Она активировала свое личное заклинание «Беспокойное Эхо». Оно позволяло некроманту оценить, насколько сильно был нарушен баланс между элементами света и тьмы, а также понять, какие именно заклинания могли использовать здесь создания нежити. К ее огромному удивлению, место оказалось абсолютно девственным. Она не почувствовала даже мельчайших остаточных следов того, что Эрлик и его приспешники пожирали жизненную силу дерева. Если бы Лита и местные растения не указали на это место как на резиденцию Драугра, ей было бы крайне сложно в это поверить.

«Это бессмыслица. Здесь внизу не было создано ни единого мертвеца, не применялось ни одного крупного заклинания тьмы, и дерево ни разу не использовалось для подпитки кровавых ядер нежити, — размышляла Калла. — Тогда почему жизненная сила здесь слабее всего? Каково было истинное назначение тех устройств, что показывает заклинание Флории, если они не предназначались для распространения чумы Эрлика?»

Оставив остальных за их изысканиями, она применила «Беспокойное Эхо» на всех трех этажах дома. Чтобы попасть на любой из них, в потолке просто открывалась дыра — народу растений не нужны были лестницы, они просто удлиняли ноги и добирались до места назначения одним шагом.

То, что обнаружила Калла, заставило ее забеспокоиться еще сильнее. Несмотря на ужасающее состояние здания, здесь не было применено ни единого заклинания некромантии. Напротив, повсюду доминировал элемент света, и именно эта острая нехватка энергии тьмы была одной из главных причин, по которой дереву было так мучительно тяжело восстановиться.

Отравление жизни

«Нежить, использующая заклинания магии света, — это не просто странность. Это в высшей степени опасно. Я должна немедленно сообщить остальным!» — Калла бросилась вниз по лестнице, где все, кроме Лита, уже закончили свои изыскания.

— Я сделала потрясающее открытие, — произнесла Фрия. — Плесень действительно оказывает на дерево негативное воздействие, но его жизненная сила остается нетронутой заразой благодаря внешнему потоку жизни, который помогает ему исцеляться и адаптироваться. Это лишь вопрос времени, когда дерево выработает иммунитет и уничтожит паразита. Это объясняет, почему никто не удосужился от него избавиться.

— И всё же я думаю, что плесень сыграла важную роль в ослаблении дома-дерева. — Флория указала на всё еще висящие в воздухе серебристые призраки. — Их намеренно разместили между очагами плесени, но я понятия не имею зачем. Если бы только мой амулет работал, я могла бы отсканировать устройства, которые они использовали, и расспросить отца или армейских магов об этих рунах.

Лит проигнорировал их обеих, продолжая отслеживать поток жизненной силы внутри дома-дерева. Чтобы совершить полный обход здания, потребовалась уйма времени, и вдобавок ко всему он обнаружил несколько странных аномалий. Те, что находились в подвале, располагались в точности там же, где Флория вызвала эхо магических устройств. Но так как Лит был слишком поглощен работой, всю информацию собирала и пыталась осмыслить Солус.

— Я не знаю, что именно я только что увидел, — произнес Лит, когда потерял концентрацию.

Это произошло в тот миг, когда жизненная сила дома-дерева вступила в контакт с неизвестным источником снизу. Присутствие оказалось настолько мощным, что смяло его заклинание. Во избежание сенсорной перегрузки Литу пришлось отменить «Сканер». Он выдерживал этот колоссальный поток информации так долго, как только мог, и успел выяснить, что энергетическая сигнатура источника была похожа на сигнатуру дома-дерева, но всё же отличалась.

— Я не эксперт по растениям, но рискну предположить, что это вообще не было убежищем. Это была их лаборатория, — подытожил Лит.

— Если бы это была лаборатория, мое заклинание засекло бы куда больше парочки магических устройств, — возразила Флория.

— Думаю, вы оба правы.

Калла поделилась с ними своими находками и попросила Флорию применить заклинание Кузнеца на каждом этаже дома-дерева, как это сделала сама Умертвие.

— Какого хрена? — от неожиданности выпалила Флория.

Чем выше они поднимались, тем больше магических устройств ей удавалось отследить. Более того, они становились крупнее и мощнее, вплоть до того, что она смогла прочитать и распознать некоторые из высеченных на них рун.

— Зачем нежити могло понадобиться медицинское оборудование? И что еще важнее, зачем они подключили системы жизнеобеспечения к дереву? И если я права, то как, черт возьми, эта бедняга оказалась в таком плачевном состоянии?

Лит вновь применил «Сканер», чтобы убедиться в правильности выводов Солус. Она полагала, что места, где жизненная сила дерева всё еще искажалась и извивалась, совпадали с расположением магических устройств, обнаруженных Флорией, но это была лишь догадка. Дерево было слишком огромным, а его жизненный поток — слишком чуждым, чтобы она могла должным образом визуализировать в уме, что и где находится.

— Дело дрянь, — произносил Лит каждый раз, проверяя кору под одним из призраков, и с каждым новым результатом его голос становился всё мрачнее. — Это действительно была лаборатория, но ее назначение ускользает от моего понимания. Единственное, что я знаю наверняка: эти машины изменили жизненную силу дерева, заставив то, что питает его магические и регенеративные свойства, бороться с их влиянием.

— Дерево находится в таком ужасном состоянии не из-за плесени, а потому, что перенесенные им изменения лишили его способности нормально перерабатывать энергию света. Оно буквально лопается от избытка жизненных сил, и ему нужна магия тьмы, чтобы удалить тот чужеродный источник, от которого его распирает. Если я не ошибаюсь, это эквивалент отравления маной, только для жизненной силы.

— Это невозможно, — хором воскликнули женщины.

Жизненные силы можно было изменять или обменивать с помощью магии света пятого уровня, и различные источники жизненной силы естественным образом сливались воедино, даже если донор и реципиент принадлежали к разным расам. Отравление жизненной силой не было даже мифом или шуткой. Для любого настоящего мага это было равносильно рассуждениям о существовании сухой воды.

— Я бы сказал то же самое еще час назад. Но, судя по моим показаниям, изменения настолько глубоки, что они создали скопления жизненной силы, которые не распознаются деревом — оно воспринимает их как болезнь. Это заставляет дерево мобилизовать свою жизненную силу в попытке избавиться от этих мешков, но в итоге лишь делает их сильнее. И что самое скверное, хотя результаты этого эксперимента и ужасают для жертвы, они, похоже, не имеют никакого практического применения. Существует бесчисленное множество более эффективных и менее затратных способов пытать кого-либо. Думаю, нам нужна Квилла, Март или любой, кто сможет разобраться в этой бессмыслице, — резюмировал Лит.

К тому времени, когда группа покинула здание, солнце уже клонилось к закату. Все были уставшими, голодными и сбитыми с толку. Фрия даже перепроверила жизненную силу дома-дерева, отказываясь верить в реальность отравления жизненной силой, пока не увидела всё собственными глазами.

По возвращении в лабораторию Марта энтузиазм от недавнего открытия уже потонул в тяжелой работе и провальных экспериментах. Квилла отчаянно билась над тем, как отделить носителя от симбиота, не убив при этом обоих. Пациент был для нее в приоритете, но живой образец позволил бы ей постичь истинные намерения врага. Поскольку эта болезнь была создана искусственно, поиск лекарства без понимания ее основополагающих принципов означал бы, что если у Эрлика есть другие штаммы паразита, им каждый раз придется начинать всё с нуля.

Главная проблема, даже для такого выдающегося эксперта в магии пятого уровня, как профессор Март, заключалась в том, что жизненные потоки носителя-растения и паразита слились воедино на клеточном уровне. Именно поэтому до сих пор они не замечали вторую жизненную силу. Паразит был спроектирован так, чтобы расти синхронно с носителем, делая невидимыми как его жизненную силу, так и поток маны. Его единственным слабым местом оказалось чувство маны Солус, которое позволило ей ощутить псевдо-ядро, поскольку, в отличие от ситуации с багбирами, паразит здесь был уже полностью сформирован.

Он покрывал своего носителя подобно второй коже, создавая идеального двойника, который наделял жертву частью сил Драугра, но без его слабостей — за исключением их голода и алчности. Именно алчность и мешала народу растений сопротивляться искажению их разума. Чем сильнее они становились, тем большего желали, а природа Драугра с легкостью превращала эти желания в непреодолимую одержимость.

— Простите, профессор. Я понятия не имею, как действовать дальше. Все мои эксперименты провалились, а все теории оказались в корне неверны. — Глаза Квиллы покраснели от напряжения из-за постоянной работы с приборами, улучшающими зрение, при ярком свете.

— О боги, Квилла. Если ты бесполезна, то что тогда говорить о нас? Ты здесь меньше суток и уже хочешь получить готовое решение? Если будешь и дальше так себя изводить, то просто облысеешь. Спроси вон Вастора, — рассмеялся Март, утешающе похлопав ее по спине.

— Но профессор, прямо сейчас умирают люди. И если мы это не остановим, чума проложит путь к войне.

Отравление жизни (Часть 2)

— Люди умирают каждый день, Квилла, — со вздохом произнес Март. — Как бы ужасно это ни звучало, но на сей раз война дала бы нам общего врага и шанс прекратить наши напыщенные дрязги. Три великие страны могли бы столькому научиться друг у друга.

— Вы даже не представляете, как давно я мечтал пообщаться с коллегами из других государств. К тому же, впадать в отчаяние слишком рано. Мы знаем, что эта чума создана искусственно, а значит, у нее должен быть механизм самоуничтожения. Мы даже знаем лекарство от ее первоначального штамма. У нас уже есть всё необходимое. Осталось лишь сложить воедино все кусочки головоломки. Если не получается, значит, нам всё еще не хватает некоторых деталей. Не зацикливайся на поиске лекарства, лучше сосредоточься на самой болезни.

— Как только мы поймем, как её воссоздать, мы тут же узнаем, как её лечить.

Квилла хотела возразить, что на передовой придется сражаться ее родственникам, но она была слишком измотана и голодна для споров. В своем исследовательском запале она пропустила обед и вот-вот собиралась пропустить ужин.

Увидев, как посреди лаборатории открываются «Искажающие Шаги», она безмолвно взмолилась о хороших новостях.

— Довольно долго для простой разведки. Вы нашли нашу нежить? — поинтересовался Март.

Они и понятия не имели, что паразит содержит в себе ткани Эрлика, а ведь даже эта крупица информации могла бы в корне изменить ход дела.

— Нет, но теперь мы можем вычеркнуть и Гренделей, — ответила Калла, прежде чем в подробностях пересказать им о стычке с рабом и открытиях, сделанных в доме-дереве.

— Ты в этом уверен, Лит? — Марту стоило немалых трудов скрыть просочившееся в голос недоверие. — Ты самый компетентный Целитель из всех, кого я знаю, и я бы принял твои слова за чистую монету, если бы не твое слабое понимание физиологии народа растений.

— Абсолютно уверен.

Лит пробормотал какую-то тарабарщину, сопровождая ее хаотичными пассами руками, после чего поделился с Мартом увиденным с помощью голографической трехмерной проекции искаженной жизненной силы.

«Боги, хотел бы и я так уметь», — с завистью подумал Март, а вместе с ним и почти все присутствующие.

Члены исследовательских групп были сливками общества своих стран — экспертами с десятилетиями опыта в области магии света. И всё же никто из них не был способен создавать голограммы без помощи магических устройств, не говоря уже о конструкциях из твердого света.

— Профессор, вы сможете расспросить Лита о деталях позже. Кто-то должен отправиться туда и отсканировать остаточные следы артефактов, пока они не исчезли навсегда, — вмешалась Флория. — Может, это ничего не значит, а может, именно так Эрлик и выращивает симбиотов.

— Кто-то другой, если быть точным, — добавила Фрия. Ее желудок наконец-то успокоился после шока от результатов «Сканера», и теперь давал о себе знать долго подавляемый голод. — Мы все истощены физически и морально. В отличие от нашего врага, нам нужны еда и отдых, чтобы нормально работать.

Хор урчащих животов выразил с ней полное согласие. Лит мог бы продолжать, но Фрия и, в особенности, Квилла страдали от жуткой головной боли из-за нехватки маны.

Март кивнул и попросил Литу вернуть их в апартаменты. Там их уже ждал накрытый на восьмерых стол и парочка неожиданных гостей. Камила и Джирни вели бурное обсуждение перед большой голографической картой, отображавшей весь континент Гарлен целиком. Карта пестрела разноцветными точками, и, несмотря на нескрываемую враждебность в их голосах, она была направлена вовсе не друг на друга.

— Ками, что ты здесь делаешь? — Вопрос Лита заставил обеих женщин вскочить с мест и броситься в объятия своих близких.

— Тебе от меня так легко не отделаться, — ответила она, придирчиво оглядывая его, чтобы убедиться, что он цел и невредим.

Камила уже привыкла к тому, что Лит ежедневно сталкивается с покушениями на свою жизнь, но это отнюдь не значило, что ее это устраивало.

— Мам, что это за штука? — Флория указала на всё еще развернутую карту.

— Мы охотимся на Манохара. Зеленые точки — это его известные убежища, желтые — места, где его якобы видели, а красные — там, где я почти его поймала, — прорычала она. — Клянусь, после того как я притащу его жалкую задницу сюда, чтобы он разобрался с этой ситуацией, в ту самую секунду, как он закончит работу, я убью сначала его, а потом Марта.

— Ты почти его поймала? — опешил Лит. — Я думал, это невозможно.

— Члены королевской семьи не идиоты, и я тоже. Мы отслеживали все его исследовательские проекты, снимали копии с его записей, чтобы знать его планы. Благодаря этому мы знаем, где искать, поскольку ингредиенты, за которыми он охотится, очень, очень редки, — ответила Джирни.

— Даже если закрыть глаза на вопиющее нарушение базовых прав мага, как вы вообще переводите эту тарабарщину? Его почерк даже хуже моего, — заметил Лит.

Он знал, что Манохар отказывался писать с помощью магии воды из соображений безопасности. В основном, своей собственной: в порыве вдохновения он использовал для записей первую попавшуюся под руку вещь, будь то салфетка или чья-то одежда. Из-за этого его заметки было легко потерять и еще труднее изъять у очередной жертвы.

— Дело не только в плохом почерке, это шифр. Нам пришлось нанять его мать в качестве переводчика, и поверь мне, ее услуги обходятся недешево. А теперь садитесь и рассказывайте всё по порядку.

Лита хлопнула в ладоши, и из пространственного хранилища дома появилось несколько блюд. Все немного смутились, заметив, что Лита собирается ужинать с ними, а некоторые гарниры состоят из овощей.

— Тебе не неловко? — Квилла боялась, что поедание овощей может задеть чувства дриады.

— Ничуть. Как только что-то мертво и переварено, это просто еда. Не беспокойся обо мне, дорогая. В знак уважения к вашим обычаям, я лично проследила, чтобы при приготовлении вашего ужина не использовалось человеческое мясо.

От этих слов все сидящие за столом замерли.

— Вы едите людей? — спросила Фрия.

— А почему бы и нет? Разве они не такие же животные? Мы не ведем на них целенаправленную охоту, как и на зверей, но если случается конфликт, то из них получается такое же отличное удобрение, как и из любого другого трупа, — пожала плечами Лита.

Им потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить: несмотря на внешнее сходство с людьми, народ растений таковым отнюдь не являлся. И дело было вовсе не в другом цвете кожи или традициях. У Ларуэля была своя собственная культура и мораль, нравилось им это или нет.

У Каллы не возникло никаких проблем с едой: единственное, чего она не стала бы есть, было мясо биков, но ее нюх подсказывал, что здесь его нет.

«Проклятье, если я когда-нибудь посещу один из тех городов Императорских зверей, о которых рассказывала Фалуэль, нужно будет обязательно уточнить, что я не каннибал», — подумал Лит.

Звери в этом плане были похожи на растения: они без разбора питались любыми формами жизни, при необходимости — даже своими сородичами.

Джирни выслушала их рассказ, пытаясь использовать весь свой богатый опыт в человеческих интригах и играх за власть, чтобы разгадать хитросплетения плана Эрлика. Ее лицо, казалось, было высечено из камня, ни на миг не выдавая эмоций, которых она не желала демонстрировать, но Лит нутром чуял, что Джирни знает куда больше, чем показывает.

— По моему мнению, эта чума — всего лишь отвлекающий маневр, — произнесла Джирни, предварительно расспросив Литу о численности участвующих армий. — Если бы его целью действительно было следовать правилам и свергнуть Лианнан в законном поединке, он бы уже давно бросил ей вызов.

Утопия

— К тому же, если бы он действительно хотел сколотить армию, куда более выигрышной стратегией было бы заслать рабов вроде того Энта-Гренделя, с которым вы столкнулись, и заражать исключительно самых могущественных представителей народа растений, а не всех подряд. Да, на это ушло бы время, но нежить умеет ждать. Учтите и то, что большинство зараженных растений ни за что бы в этом не признались из страха стать изгоями или прослыть предателями. Вся эта заварушка, в которую втянули даже три великие страны, слишком опасна даже для самого Эрлика.

Он не просто нажил себе врагов в лице всего континента. Даже в случае успеха своего плана Эрлик никогда не сможет прокормить такую ораву. Нежить можно назвать как угодно, но только не идиотами. Глупцы попросту не живут достаточно долго, чтобы стать настолько опасными. Проклятие нежити нельзя распространять безрассудно, особенно сейчас, когда численность человеческой популяции так резко сократилась.

— Уверена, что даже если Эрлик каким-то чудом победит, его первым же шагом в качестве нового регента станет выбраковка слабых новообращенных мертвецов. В военное время еда ценится куда выше золота.

— И какова, по-твоему, его истинная цель? — спросила Фрия.

— Хотела бы я знать, — вздохнула Джирни. — И всё же это должно быть нечто чертовски важное, нечто способное пошатнуть статус-кво среди других держав континента. Иначе Суды Нежити ни за что бы этого не допустили. Одна из причин, по которой Королевство вообще их терпит, заключается в том, что Суды — это необходимое зло. Они разбираются со спятившей нежитью и зачастую берут под контроль криминальный мир, предотвращая бессмысленный хаос. Рискнуть своим шатким перемирием с великими странами — значит, у них либо нет иного выхода, либо они наконец-то накопили достаточно сил, чтобы вывести игру на новый уровень.

Слова Джирни навеяли мрачную атмосферу. Бремя, лежащее на плечах всех присутствующих, внезапно стало куда тяжелее. Камила поспешила сменить тему, сообщив Литу, что уже предупредила его семью, и те не будут волноваться из-за того, что его амулет вне зоны доступа.

«Никак не пойму, к чему леди Эрнас завела этот разговор. Ее дочери и так находятся под колоссальным давлением, особенно Квилла и Флория. Первую фактически представили как замену Манохару, а это значит, что на плечи столь юной девушки возложили слишком много ожиданий. Что до Флории, боюсь, ее может больше заботить спасение собственной карьеры, нежели судьба Ларуэля, а это прямой путь к роковым ошибкам. В ее положении малейший промах может стоить ей места в армии», — подумала Камила.

***

Штаб-квартира Энта-Драугра Эрлика, настоящее время.

Теперь, когда солнце скрылось за горизонтом, Энт-Драугр Эрлик наконец-то мог встать и перестать пялиться на свои сокровища как умалишенный. И всё же мочь и хотеть — это совершенно разные вещи.

У Драугров всегда уходила изрядная доля силы воли на то, чтобы просто покинуть место своего упокоения. Убедившись, что все защитные чары активны и что любой, кто посмеет осквернить его святилище, не проживет достаточно долго, чтобы об этом пожалеть, он отправился на поиски своего заместителя — Дриады-Гренделя Гремлика.

Если его ждали очередные дурные вести, он хотя бы мог задать этой назойливой занозе хорошую трепку, чтобы успокоить нервы. Гремлик был чересчур умен и слишком силен, что Эрлику совершенно не нравилось. Одно неверное движение — и все его жертвы, все его интриги принесут плоды, которые пожнет Гремлик, предварительно сделав из Эрлика козла отпущения.

«Проклятье, как бы я хотел, чтобы он был просто безмозглым вышибалой. До сих пор наши интересы совпадали, но наши амбиции — никогда. Я не могу ему доверять».

Эрлик распахнул дверь в комнату Гремлика, и его ждал неприятный сюрприз. Помещение было разгромлено до такой степени, что внутри не осталось ни единого целого предмета мебели; стены сплошь покрывали глубокие борозды от когтей, а всё вокруг было забрызгано лимфой.

По запаху Эрлик безошибочно узнал останки самых преданных приспешников Гренделя. Вряд ли кто-то из них выжил.

— Что стряслось? — поинтересовался Эрлик, делая вид, будто не замечает гримасы, исказившей иначе красивое лицо дриады.

— Я недооценил Пробужденных. Я хотел избавиться от них до того, как они смогут изучить наш прототип, и убедиться, что их смерть еще больше усугубит отношения между Ларуэлем и Королевствами, выиграв нам время. Но я не только не смог прикончить ни одного из этих мерзких людишек, я еще и потерял самого перспективного раба из своего стада. Я потратил годы, подготавливая его к тому, чтобы он смог совладать с яростью и мощью Гренделя, и всё впустую. — Гремлик скрипнул своими жемчужными зубами так сильно, что они треснули, но лишь затем, чтобы через долю секунды исцелиться.

Потеря двух мертвецов была сущим пустяком, но гибель раба стала тяжелым ударом. Грендели почти вымерли из-за того, что их одолевала безрассудная жажда крови, которая затмевала их разум, стоило им принять свой истинный облик. Гремлик был непревзойденным магом в теле Дриады и несокрушимой машиной для убийства в форме Гренделя, однако, чтобы взять лучшее от обоих миров, ему потребовалось огромное количество тренировок.

— Это не мои проблемы, — ухмыльнулся Эрлик. — Меня интересует наш план.

«Значит, мои потери — это только мои потери, а Ларуэль — это "наш план"?» Гремлику потребовались все его десятилетия самодисциплины, чтобы не сойтись с Драугром в смертельной схватке прямо сейчас.

— Всё идет по плану. Зараженные, пожирающие всё, до чего только могут дотянуться их грязные лозы, отлично скрывают повреждения домов-деревьев. Возможно, вскоре нам придется покинуть это место, но я уже подготовил нашу следующую базу. По сравнению с первым прототипом мы продвинулись семимильными шагами.

Эрлик кивнул, обводя взглядом кору заколдованного дома вокруг них. Их контроль над плесенью улучшился, а побочные эффекты их экспериментов еще не успели проявиться снаружи. Драугр приложил руку к ближайшей стене и выпустил бесчисленное множество лоз, позволивших ему взять под контроль агонизирующее древо. Он лично убедился, что все повреждения будут надежно скрыты здоровым слоем коры, из-за чего заметить их снаружи снова станет невозможно.

«Нежить континента Гарлен, должно быть, совсем размякла после основания своих Судов, раз так долго упускала подобную возможность, — размышлял Эрлик. — Если мой план увенчается успехом и мне удастся избежать смерти от рук Гремлика, моя мечта станет реальностью. Став регентом Ларуэля, я получу доступ к Мировому Ростку, и если моя теория верна, я Пробужусь. Это даст мне средства для создания вечного королевства нежити. Утопии, где нам больше не придется прятаться и дрожать от страха.

Стоит лишь приказать Ростку убрать росу, покрывающую кроны деревьев, и город погрузится в вечную тьму, которая освободит нас от тирании солнца. Мне хочется верить, что эта чума стала знаком от бога тьмы. Что все эти страдания после потери наших домов обрели смысл».

«Совсем скоро нежить перестанет быть расой изгоев. Наши Пробужденные больше не смогут нас игнорировать. Мы станем не просто червем, прячущимся в яблоке, но полноправными хозяевами всего сада. Моя раса будет процветать, а меня провозгласят ее спасителем».

Он и не подозревал об инциденте с отравлением жизненной силой, равно как и о том, что плесень осталась ровно там же, где они ее и бросили. Лианнан оказалась хитрым противником: она усыпила их бдительность иллюзией безопасности, прежде чем начать полномасштабную атаку, которая выкурила их из укрытия и едва не стоила им всего.

Утопия (Часть 2)

Упаковка и транспортировка оборудования были в приоритете, поэтому перед бегством они счистили бóльшую часть плесени. Они были абсолютно уверены, что без должного ухода и благодаря природным способностям дома-дерева к регенерации эта мелкая зараза издохнет еще до следующего рассвета.

Однако удача — дама капризная.

***

На следующее утро Лит с легкой грустью смотрел, как Камила исчезает во Вратах Искажения. Ей и Солус потребовалось немало усилий, чтобы слова Джирни не заставили его просидеть всю ночь без сна в приступе паранойи.

Лита грустила еще больше, так как провела эту ночь в полном одиночестве. Дриада никак не могла взять в толк, почему все, даже Джирни, наотрез отказались от ее предложения составить им компанию.

Добравшись до лабораторий, они обнаружили, что Март оттуда и не уходил. Он выглядел почти так же скверно, как в самые тяжелые времена своего директорства, а в глазах застыл лихорадочный блеск.

— Уже утро? — только и спросил он, увидев, как они выходят из пространственной двери. — Мне нужно вздремнуть, но сначала я должен ввести вас в курс дела. С момента вашего ухода всё стало довольно сумбурно.

Март объяснил им, что отправленная им к дому-дереву группа не обнаружила ничего нового о самой чуме, зато подтвердила все догадки Лита и остальных.

— С тех пор как мы получили сканы остаточных изображений устройств Эрлика, Кузнецы из всех четырех стран круглосуточно изучают руны, чтобы понять их истинное назначение, — сообщил Март.

— Четырех? — Этот вопрос вертелся на языке у всех, но Квилла опередила остальных.

— Забывать о королевстве растений, находясь в одном из его городов, — грубо даже для человека, дитя, — раздался холодный голос от одного из соседних столов, где в хрустальных контейнерах хранились образцы искалеченного дома-дерева.

Четвертая команда была всецело поглощена изучением собранных данных, и, несмотря на человеческий облик, все они принадлежали к народу растений. Их лидером была сама Лианнан-Титания — правительница города-государства Ларуэль и эмиссар Мирового Ростка.

Март попытался нарушить повисшую неловкую тишину, поспешив представить Квиллу и ее спутников предводительнице растительного народа.

— Владычица Лианнан решила присоединиться к нам в поисках лекарства, поскольку Эрлик продолжает прятаться, — пояснил профессор.

— Я впечатлена тем, как быстро работают люди, ровно в той же мере, в какой поражена полным отсутствием у вас манер. Для вида, который больше всего печется о внешности, это весьма противоречиво.

Лианнан сбросила человеческую иллюзию, принятую ею, лишь бы не пугать гостей, и вернулась в свое истинное тело.

Она выглядела так, словно могучая великанша слилась воедино с дюжиной разных растений. Рост Лианнан превышал три метра; у нее были волосы цвета пшеницы, светло-зеленые глаза и слегка удлиненные заостренные уши. Ее кожа — или, по крайней мере, та ее малая часть, что была видна помимо лица — отливала жемчужно-розовым. На ней было платье без рукавов, сотканное из плотных виноградных лоз и скрывающее всё ниже ключиц.

Из затылка росли несколько ветвей, а лоб окаймляла густая вязь листочков, создавая впечатление этакой природной племенной тиары. Шею обвивали ежевичные плети, которые, однако, не причиняли ей никакого вреда.

Шея, плечи и руки Лианнан были открыты и испещрены узором, который обыватель принял бы за сложную татуировку, но Лит безошибочно распознал в нем руны. На предплечьях, где кожа в основном сменилась грубой корой, поросшей плющом, пробивались небольшие веточки.

У нее были изящные пальцы с длинными ногтями; сморщенная фактура древесины и ее более темный оттенок делали руки похожими на кисти глубокой старухи. В ней безусловно была красота, но ни капли доброты или тепла. Инстинкты вопили Литу, что существо перед ним куда безжалостнее большинства Мерзостей, которых он когда-либо встречал. Для нее поцеловать младенца или свернуть ему шею было абсолютно равнозначным действием.

— Я не хотела выказать неуважения, Ваше Величество. — Квилла присела в реверансе перед Владычицей, ничуть не робея. Учитывая вбитые в нее уроки этикета и боевой опыт выживания против Оди, Лианнан пришлось бы постараться куда сильнее, чтобы по-настоящему впечатлить девушку. — До вчерашнего дня я и не подозревала, что у народа растений есть собственное королевство. К тому же, я еще не видела Ларуэля за пределами этой лаборатории, поэтому мои знания о вашем мире слишком скудны, чтобы назвать его страной. Если я вас оскорбила, прошу меня простить.

— В извинениях нет нужды, дитя. Твое невежество лишь убеждает меня в том, что мы всё делали правильно. Наша секретность — это то, что защищало нас до сих пор, предотвращая бесчисленные конфликты с маленькими людьми, страдающими от еще более крошечных умов, — произнесла Лианнан, поочередно впиваясь взглядом в каждого члена группы.

<У Владычицы ярко-синее ядро и просто невероятная физическая мощь,> — мысленно отметила Солус. <Ее платье скрывает несколько могущественных артефактов, но их псевдо-ядра неизвестной мне конструкции, так что я понятия не имею, для чего они предназначены.>

<Ее татуировки зачарованы и излучают колоссальную магическую силу. Смею предположить, что это какой-то массив, но не похожий на те, с которыми мы сталкивались ранее. Руны не тянут энергию из Лианнан — напротив, они позволяют ей получать ее из внешнего источника.>

«Должно быть, именно так она скрепила свой контракт с Ростком», — рассудил Лит.

Титания впечатляла даже без прямой поддержки древнего Пробужденного древа, но после знакомства с Фалуэль и Раагу одного лишь синего ядра было недостаточно, чтобы заставить его нервничать.

— Я пришла сюда, чтобы помочь вам, — сказала Лианнан. — Профессор Март сообщил, что вы намерены осмотреть дом-дерево. Это так?

Квилла коротко кивнула.

— Тогда будет лучше, если я вас сопровожу. Я наслышана о недавнем покушении Эрлика на жизни ваших спутников и не хочу, чтобы подобное повторилось. Кроме того, я единственная, кто знает, как функционируют дома-деревья, так что я понадоблюсь вам, чтобы разобраться в том, что вы там найдете.

Один щелчок ее пальцев — и они перенеслись прямо к месту назначения, в подвал, где побочные эффекты экспериментов Эрлика всё еще выедали сущность живого дома.

— Устройства, которые вы засекли, маг Эрнас, были созданы моими сородичами, как и эти руны. Я никогда не видела ничего подобного, но я достаточно хорошо знаю магию своего народа, чтобы понять их предназначение. Это кузнечный эквивалент того, что вы называете «Лепкой Тела».

— Я думала, народ растений не практикует магию света, — удивилась Фрия.

— Так и есть. Наши регенеративные способности делают ее бесполезной вплоть до четвертого уровня и превращают в сущую пытку на пятом. Единственный способ изменить нашу жизненную силу — сделать это за один раз. В отличие от вас, людей, нас нельзя лечить по частям.

— Любое изменение нашей жизненной силы быстро корректируется, точно так же, как это происходит с ранами на наших телах. Если останется хотя бы крошечный след нашей первоначальной сущности, всё заклинание пятого уровня полностью сводится на нет, но этот процесс требует времени и сопровождается чудовищной болью, — объяснила Лианнан.

— Что это за плесень? — Лит указал на серые пятна, поразившие корни дома.

— Я не знаю. Она не родом с континента Гарлен, и я вообще сомневаюсь, что она имеет природное происхождение, хотя и не могу быть в этом уверена. Грибов не меньше, чем растений, к тому же я не говорю на их языке. Они отличаются от нас так же сильно, как мы от людей.

— Простите, ребята, но мне нужна полная тишина, чтобы сосредоточиться, — вмешалась Квилла.

Она начала следовать инструкциям Лита, применяя свою личную версию заклинания пятого уровня «Сканер» для детального изучения поврежденной жизненной силы дома-дерева.

План Эрлика

Квилла следовала за движением жизненной силы сквозь огромное тело дерева, задерживаясь в основном на скоплениях искаженной жизненной силы и участках, пораженных плесенью. Она ничего не смыслила в садоводстве, но как Целитель могла понять суть болезни, просто взглянув на то, какое влияние она оказывает на пациента.

Лианнан сгорала от любопытства. Она всё гадала, почему не почувствовала ничего неладного во время своего первого визита после побега Эрлика, и почему ее мистические чувства до сих пор оставались слепы к страданиям ее подданного.

«Я могла бы временно слиться с деревом, чтобы понять, что происходит, или изучить плесень, но я не могу рисковать и вмешиваться в работу малышки Эрнас, — подумала она. — Моя связь с Мировым Ростком может многократно усилить исцеляющий фактор дома-дерева и стереть все следы экспериментов Эрлика».

Шло время. Когда сознание Квиллы вернулось к корням, она последовала за ними и погрузилась глубоко под землю. В прошлый раз Литу пришлось остановиться именно на этом этапе: масса жизненной силы оказалась слишком огромной и сложной, чтобы отследить ее с помощью методов, изначально разработанных для изучения людей.

Квилла же, напротив, сумела адаптировать «Сканер» для работы с народом растений. Поэтому, когда ее чувства атаковали мощные помехи, она смогла защитить свой разум и продолжить следовать за жизненным потоком дома-дерева.

— Какого дьявола? — Квилла внезапно прервала заклинание.

Ее лицо побледнело, а на лбу мгновенно выступили крупные капли холодного пота.

— Что случилось? — Лит всё это время оставался начеку, но даже представить не мог, что могло ее так напугать.

— Там, внизу, что-то есть. Существо настолько могущественное, что одно лишь приближение к его сознанию едва не разрушило мой разум.

«Как человек смог дотянуться до Ростка?» — Лианнан была потрясена.

Никто не мог взаимодействовать с прародителем народа растений без его на то позволения, не будучи признанным им и не получив рун, подобных тем, что украшали ее плечи.

— И всего-то? Должно быть, это Мировой Росток, который питает дома-деревья, — с облегчением выдохнула Фрия, едва не доведя Лианнан до растительного эквивалента сердечного приступа.

— Откуда вы знаете о Ростке? — резко спросила она.

О самом его существовании чужакам знать не полагалось. Звенящее напряжение в ее голосе дало группе ясно понять: их подозревают в шпионаже.

Не желая провоцировать дипломатический скандал, они в подробностях пересказали ей историю своей стычки с рабом Гренделя и всё, что за ней последовало.

«Клянусь Великой Матерью, мои подданные — сборище кретинов!» — Лианнан внезапно осознала, что изоляция народа растений от внешнего мира — не такая уж хорошая идея.

«Они настолько привыкли свободно болтать обо всем подряд, что выболтали все секреты людям просто ради того, чтобы удовлетворить свои животные инстинкты к спариванию. Вот тебе и великая тайна Ларуэля. Единственный плюс — теперь всё будет проще объяснить».

— Может, и так, но это еще не всё. — Квилла торопилась закончить свой отчет, пока детали впечатлений, пережитых во время использования «Сканера», не стерлись из памяти. — Между этим существом и домом-деревом есть еще один сгусток жизненной силы. И это не просто извращенная до неузнаваемости жизненная сила самого дерева. Она принадлежит энергетической сигнатуре нежити.

<Солус?> — мысленно позвал Лит, пока его напарница прощупывала землю под ними своим чувством маны.

<Прости, здесь слишком много помех. Я не могу сказать, совпадают ли энергетические сигнатуры сгустка нежити и паразита.>

Для Лианнан слова Квиллы звучали настолько же пугающе, насколько и бессмысленно. Никто, кроме правителя Ларуэля, не должен был быть способен ощутить энергию Ростка. И хотя весь город фактически вырос на корнях древнего древа, Ларуэль и Росток всё еще оставались двумя совершенно отдельными сущностями.

Мировой Росток уже давно пребывал в глубоком сне, пытаясь продлить свое существование и найти способ избежать неминуемой смерти. Магически высеченные на теле Титании руны должны были быть единственным способом пробудить сознание Ростка и воззвать к его силе.

И всё же эта простая человеческая девчонка утверждала, что смогла сделать это самостоятельно. В голове Лианнан начала вырисовываться чудовищная картина, когда всё наконец-то начало обретать смысл. Она соскоблила немного плесени с корней дома-дерева и сознательно опустила защиту, позволив заразе проникнуть в ее собственное тело.

К ее ужасу, зараза распространялась молниеносно: перекинувшись с ногтя на кисть, она за считанные секунды покрыла ее целиком. Более того, плесень не просто высасывала питательные вещества из Титании; она начала атаковать ее жизненную силу, превращая саму плоть в грибок.

— Это невозможно, — выпалила Лианнан. — Плесень способна захватывать жизненную силу носителя, а не просто высасывать ее. Это означает, что если не остановить ее вовремя, жертва полностью обратится из своей первоначальной расы в плесень.

Противоречие в ее словах было очевидно даже Флории, которая была лишь младшим Целителем. И всё же, чему бы их ни учили в академии, никто не мог отрицать того, что они видели собственными глазами.

Рука Лианнан не сменила облик; она была полностью заменена плесенью, сохранив при этом первоначальную форму, в то время как инфекция уже поползла дальше, к предплечью. Титания злобно оскалилась и перестала сдерживать свою силу.

И ее жизненная сила, и тело оказались слишком мощными для тщедушной плесени, которая была искоренена за считанные мгновения.

— Это просто ужасает, — прошептала Квилла. — Жизненную силу можно украсть или разделить с помощью заклинаний, но она всегда перетекает от одного реципиента к другому, будучи экранированной магией тьмы, чтобы две энергетические сигнатуры никогда не соприкасались напрямую.

— В противном случае более сильная жизненная сила попросту ассимилировала бы более слабую, делая любое исцеление невозможным.

— Каким-то образом эта плесень способна открывать канал к жизненной силе своего носителя, но при этом не дает ему поглотить свою собственную. Я чувствовала, как мою руку разрывают на куски: словно ее непрерывно режут на части и тут же сшивают обратно, — произнесла Лианнан.

Она немедленно вызвала своих Целителей, приказав им собрать образцы чужеродного организма для изучения. Однако, как только плесень лишалась носителя, она мгновенно погибала. Они попытались срезать ее вместе с куском древесины дома-дерева, но она снова умерла.

— Проклятье. Тот, кто создал это, обратил физиологию народа растений против нас самих. Отрезанный кусок дома-дерева умирает почти сразу же после отделения от основного тела, поскольку его жизненная сила и так критически истощена из-за длительного воздействия плесени.

— Единственный способ получить образец — предоставить ему живого носителя.

Лианнан попыталась заставить плесень перекинуться на обычные растения или мелких животных, но всё было тщетно.

— Кажется, я понимаю, что здесь происходит, — сказала Квилла, обеспечив Лианнан второй сердечный приступ за ее долгую жизнь. — Эрлик заразил дерево этой плесенью, потому что благодаря ее свойствам она достаточно ослабила жизненную силу растения, чтобы позволить применить устройства «Лепки Тела». Как вы и сказали, жизненная сила народа растений регенерирует слишком быстро, поэтому без плесени эти устройства попросту бы не сработали.

— Затем, по какой-то необъяснимой для меня причине... — Лианнан мысленно вздохнула с облегчением.

— Они повторили операцию на верхних этажах. Я не понимаю, какова была их конечная цель, но я уверена, что они не собирались убивать дом-дерево. Это было бы бессмысленно, ведь удручающее состояние дерева неминуемо выдало бы их убежище.

— К тому же, создавать эти мешки с жизненной силой в их планы тоже не входило, — подытожила Квилла.

План Эрлика (Часть 2)

— Единственная причина, по которой дерево оказалось в таком состоянии, заключается в том, что Эрлик не смог предвидеть долгосрочных побочных эффектов от взаимодействия Лепки Тела и плесени. Магия света пятого уровня искажает жизненную силу, в то время как плесень лишает жертву возможности восстановить утраченные части. Оба эти эффекта должны были сойти на нет благодаря регенеративным способностям дерева сразу после удаления устройств. Но даже после своей гибели плесень сохранила свойства блокировки жизненной силы, что позволило выжить этим искаженным Лепкой Тела скоплениям, — закончила свое объяснение Квилла.

Ее слова заставили Лита вспомнить об укусах комаров: эти назойливые твари впрыскивают антикоагулянт, чтобы вдоволь напиться крови.

«Плесень делает кое-что похуже. Вырабатываемый ею токсин не позволяет жизненной силе жертвы распознать вторжение, поэтому зараза не встречает никакого сопротивления, кроме базовой иммунной системы», — подумал Лит.

— Если бы не синергия этих двух атак, дом-дерево уже давно бы исцелился, как это произошло с рукой Лианнан, и мы бы ничего не заметили, — добавила Квилла.

— Ты можешь это исправить? — Лианнан указала на дом-дерево.

Титания практически не имела опыта работы с высшей магией света, а взывать к силе Ростка сейчас было бы слишком рискованно. Лианнан наконец-то разгадала игру Эрлика. Он никогда и не собирался отвоевывать у нее Ларуэль в честном бою. Он даже не пытался играть грязно. План Драугра состоял в том, чтобы забрать ее корону, не сотворив ни единого боевого заклинания.

Лианнан мысленно прокляла собственную самонадеянность, заставившую ее поверить, будто нежить окажется настолько глупа, чтобы цепляться за традиции вплоть до вступления в заведомо проигрышную битву. Став Драугром, Эрлик обрел великую мощь, но вместе с тем получил и ряд ограничений.

Его связь с Великой Матерью была разорвана, а большинство способностей Энта — утрачены. Пусть Лианнан и была моложе его, пусть во время ритуального поединка она и не могла черпать силу Ростка, она всё равно была абсолютно уверена в своей победе. В отличие от противника, она могла питаться веществами из почвы, что даровало ей регенерацию и выносливость, способные посрамить даже Пробужденного.

Мана была единственным ресурсом, который она не могла восполнить питанием, но то же самое касалось и ее врага, лишенного возможности восстанавливаться так же быстро. Реши он сразиться с ней один на один или армия на армию — он был обречен. Его приспешники были ничтожны по сравнению с силами Ларуэля, даже с учетом пополнения рядов за счет чумы. Именно поэтому Эрлик продолжал тянуть время, используя партизанскую тактику.

Он отвлекал ее достаточно долго, чтобы завершить свой истинный план. У Лианнан всё еще был шанс на победу, но для этого ей предстояло сделать самое трудное для закаленного ветерана и правителя. Попросить о помощи.

— Да, Ваше Величество. Я могу исцелить дерево.

Квилла приложила руки к ближайшей стене и начала рассасывать скопления жизненной силы в подвале, возвращая ее потоку естественное русло. Заодно она хотела подтвердить свою теорию, поэтому выбрала в качестве первой цели самый крупный сгусток. В тот самый миг, когда она устранила повреждения, нанесенные Лепкой Тела Эрлика, жизненный поток дерева уничтожил токсин плесени и устремился к следующему скоплению.

Квилле оставалось лишь слегка подтолкнуть его, чтобы исцелить и второй сгусток. После этого от нее больше ничего не требовалось. Восстановленный поток запустил эффект домино: он вымыл все оставшиеся скопления и убил плесень за считанные секунды.

Элемент света, до этого момента скованный внутри, перестал раздувать жизненную эссенцию дерева и стек по корням обратно туда, откуда пришел. Лианнан наблюдала за всем процессом изнутри, через лозы, которые она раскинула по всему дому-дереву. Это позволило ей увидеть, как сознание Ростка отступает обратно в недра земли, однако жизненная сила нежити никуда не делась. Пространство между корнями дома-дерева и корнями Ростка пересекал уродливый шрам, который отказывался затягиваться.

Это подтвердило худшие опасения Лианнан и оставило ей лишь один путь к выживанию. Она щелкнула пальцами, возвращая всех обратно в лабораторию.

— Мои дорогие союзники, наше положение куда хуже, чем мы предполагали. Эрлик находится всего в нескольких шагах от получения полного контроля над Ларуэлем. — Ее голос звучал ровно, а тон был спокоен, но слова прогремели как гром среди ясного неба.

Все присутствующие прервали работу, не в силах поверить собственным ушам.

— Что вы имеете в виду? Вы всё еще живы, а армия Эрлика всё так же прячется. Как он может победить, если даже не показывается? — спросил Март.

— Всё это было лишь пусканием пыли в глаза, — Лианнан обвела столы рукой, прищелкнув языком от собственной глупости. — Его истинной целью никогда не была победа надо мной или создание новой нежити. Его целью всегда был захват Ларуэля. В буквальном смысле, — добавила она, заметив непонимание в глазах слушателей, включая и сам народ растений.

— Ларуэль — это не просто город. Как бы больно мне ни было это признавать, но из-за хаотичной природы нашего вида, из-за нашей неспособности видеть в других кого-либо, кроме еды или партнера для спаривания, мы бы никогда не смогли построить нечто столь величественное. Сила Ларуэля проистекает не из заклинаний или артефактов; она исходит от Мирового Ростка, растущего в самом его центре. Это живое существо невообразимого возраста, которое делится с нами своей силой.

— Росток скрывает город, даруя нам безопасную гавань, где наши силы многократно возрастают, а силы наших врагов блокируются. Однако Росток далек от образа благосклонного правителя. Это просто умирающее создание, выбравшее себе место для последнего упокоения. Росток замедляет свой метаболизм и погружается в глубокий сон, используя знания, накопленные за свою тысячелетнюю жизнь, и магические исследования, которыми мы с ним делимся, в попытке продлить свое существование.

— Именно из-за договора между Ростком и народом растений нам и нужен правитель. — Лианнан указала на свои рунические татуировки. — Я действую как его сознание и слежу за процветанием сообщества, чтобы разум Ростка постоянно подпитывался новыми знаниями. Все дома-деревья выращены из семян Ростка, что позволяет ему дотягиваться до них и контролировать их даже в состоянии спячки, словно полагаясь на безусловный рефлекс.

— Причина, по которой я рассказываю вам всё это, заключается в том, что Эрлик нашел лазейку в системе Ростка, и он намерен использовать её, чтобы захватить его тело.

В комнате повисла шокированная тишина; маги из трех Великих Стран пытались осмыслить, какую разрушительную мощь обретет подобное существо.

— Всякий раз, когда дом-дерево нужно вырастить или починить, Росток просто желает этого, и его воля становится реальностью. Эрлик применил комбинацию Лепки Тела и неизвестного мха на одном из отпрысков Ростка, чтобы наносить ему сильный урон в течение длительного времени. Он сделал это для того, чтобы простой крупицы силы или мимолетной мысли Ростка оказалось недостаточно для решения проблемы.

— Даже в состоянии спячки боль, которую испытывало дерево, оказалась достаточно сильной, чтобы привлечь сознание Ростка, а вместе с ним — и канал к источнику его сил. Канал, который Эрлик использовал, чтобы соединиться с Ростком через болезнь, точно так же, как я делаю это через руны.

Ядовитое дерево

— Первая попытка Эрлика провалилась, потому что посаженная им энергия нежити ускорила процесс гниения дома-дерева и позволила нам выследить его. Однако неизвестно, сколько именно знаний он успел получить в процессе, — произнесла Лианнан.

— Если он преуспеет, то станет могущественнее любого Владыки за всю историю Ларуэля. Мне доступна лишь мана Ростка, тогда как он получит доступ еще и к его разуму. Тысячелетия опыта, заклинания, секреты и даже координаты бесчисленных артефактов — всё это окажется в его руках. В худшем случае Эрлик заразит Росток своей болезнью и воспользуется его симбиотическими способностями, чтобы захватить контроль над телом Ростка так, что тот даже ничего не заметит.

— Это не позволит ему перемещать Росток, так как подобное действие неминуемо пробудило бы его, что привело бы к катастрофическим последствиям. Но всю ту ману, что питает защитные массивы вокруг города, всю жизненную силу, которая до сих пор использовалась для создания наших жилищ, Эрлик сможет использовать по своему усмотрению, — добавила Владычица.

«Это куда хуже, чем я предполагал. Росток может и не быть Пробужденным, но он сродни живой академии, а Лианнан в ней — директор. И всё же, если она права, и он действительно доберется до его разума, бесчисленное магическое наследие, накопленное Ростком за всё это время, попадет в лапы Эрлика. Растения могут быть теми еще психопатами, но из-за ограниченной продолжительности жизни они физически не способны овладеть таким объемом знаний. У Эрлика же будет и время, и сила, чтобы стать одним из самых могущественных существ на Могаре!» — мысленно содрогнулся Лит.

<Интересно, посмел бы Совет снова отмахнуться от проблемы, если бы узнал об этом?> — отозвалась Солус.

— Чем мы можем помочь? — спросил Март.

— Во-первых, продолжайте искать лекарство. Если Росток будет заражен, разорвать власть Эрлика над его силами без удаления симбиота станет невозможно. Во-вторых, я смогу сузить круг возможных убежищ врага до нескольких домов-деревьев, и мне понадобится ваша помощь, чтобы как можно скорее вычислить нужное. Я оставила нетронутым тот шрам, который энергия нежити нанесла первому дому-дереву, чтобы вы, Целители, могли изучить его и научиться распознавать. Таким образом, проверяя жизненную силу подозрительного дома снаружи, вы сможете найти новую лабораторию Эрлика.

— Я могла бы сделать это и сама, но для этого мне пришлось бы физически слиться с деревом, что немедленно насторожило бы врага. Ваши же заклинания невозможно засечь, — продолжила Лианнан. — Я останусь в резерве, готовая прийти на помощь любому из вас, кому потребуется поддержка. В зависимости от того, насколько умную игру решил вести Эрлик и насколько успешным был его первый эксперимент, я не удивлюсь, если он оборудовал не одну лабораторию, или, по крайней мере, создал несколько фальшивых.

— К этому моменту ему уже доложили о вашем визите в его логово, и, держу пари, новости об исцелении дома-дерева также разлетятся очень быстро. Эрлик вполне может оставить фальшивые шрамы, чтобы заставить нас разделить силы и заманить в засаду. Начинайте решать, кто отправится на разведку, пока я готовлю свои войска. Как только начнется бой, я смогу выделить вам лишь ограниченное число солдат, пока Эрлик не сделает свой ход. Я единственная, кто способен его остановить, так что на мою прямую помощь в бою тоже не рассчитывайте.

Владычица исчезла, даже не дав Целителям времени на ответ. Они были ее союзниками, а не подданными, но в военное время призвать могут любого. Март и маги из других стран прекрасно это понимали и не стали возражать. До тех пор, пока Лианнан не требовала от них действий, вредящих их родине, они будут ей подчиняться. В конце концов, выбора у них особо не было. Приказ гласил: помочь ей удержать трон, а не просто исцелить чуму.

У правителей человечества, благодаря Магической Императрице, уже было лекарство для себя. Единственное, что их по-настоящему заботило, — это риск потери контроля над ордами нежити.

Все члены группы Лита вызвались добровольцами, включая Каллу. Они были одновременно и бойцами, и Целителями, поэтому нуждались лишь в небольшом эскорте. Что касалось Квиллы, из нее был никудышный боец, но и Флория, в свою очередь, была не ахти каким Целителем. Девушки решили, что в случае непредвиденных обстоятельств будут работать в тандеме, прикрывая слабости друг друга. Их командная работа находилась на совершенно ином уровне благодаря всем тем кошмарам и изнурительным тренировкам, через которые они прошли вместе со времен академии.

Вдобавок ко всему, ни Лит, ни Фрия не доверили бы безопасность Квиллы никому другому. Они не доверяли народу растений. Врожденная жажда власти делала их преданность в лучшем случае сомнительной, а если бы они прознали о проекте Эрлика, у некоторых вполне мог бы возникнуть соблазн переметнуться на сторону победителя.

Другим Целителям они тоже не доверяли. Квилла была известна как самый многообещающий Целитель Королевства после Манохара, что делало ее прямой угрозой для других стран, ведь она была куда преданнее и вменяемее Безумного Профессора. В хаосе битвы от нее было бы слишком легко избавиться, свалив всё на нежить. К Литу относились с похожей опаской, но его происхождение делало его «темной лошадкой», и, как уже продемонстрировала Милея, все считали, что у них есть шанс переманить его на свою сторону.

Каждая исследовательская группа отправила изучать массу энергии тьмы своего худшего целителя, сочтя их расходным материалом. Март с радостью поступил бы так же.

— Квилла, тебе нет нужды в этом участвовать. Мы можем послать кого-нибудь другого, — сказал он, как только они остались наедине.

Остальные уже ушли изучать шрам под первым убежищем Эрлика. Она же осталась в лаборатории, чтобы еще раз изучить имеющиеся в ее распоряжении образцы и понять, может ли симбиот поражать и дома-деревья, и как этому противостоять.

— Владычица Лианнан не просто так попросила меня о помощи. Именно я обнаружила черную массу под деревом и смогла исцелить искаженную жизненную силу. К тому же, у меня такое предчувствие, что когда мы найдем Эрлика, Лианнан будет слишком занята им, чтобы обращать внимание на что-то еще, — ответила девушка.

Тем временем Лит в очередной раз проклинал свою неспособность воспользоваться амулетом связи.

«Если бы только я мог связаться с Фалуэль. Она бы наверняка сказала мне, является Росток Пробужденным или нет. Если да, я бы заручился поддержкой Совета, и эта история закончилась бы, не успев начаться. А если нет — я уверен, Фалуэль бы мне помогла. Она может и не бояться никакой нежити, но, Пробужденный он или нет, один лишь размер Ростка делает его угрозой даже для существа ее калибра. Сомневаюсь, что она дожила до своих лет, позволяя врагам завладевать столь мощным оружием», — размышлял Лит.

Он применил заклинание магии света пятого уровня «Сканер», чтобы найти шрам, а закончив изучать его традиционными методами, активировал «Бодрость». В обычной ситуации это было бы невозможно, так как заклинание Эрлика находилось слишком глубоко под землей, но шрам располагался в точности между корнями дома-дерева и корнями Ростка. Лит мог использовать их как опору для проведения своей маны без потери ее эффективности.

«Да чтоб меня! Это вообще никакой не шрам. Этот элемент тьмы до краев наполнен силой воли».

Ядовитое дерево (Часть 2)

«В лучшем случае это еще один непредвиденный побочный эффект их экспериментов, ведь теперь у меня есть энергетическая сигнатура Эрлика, и она в точности совпадает с сигнатурой симбиота. В худшем — это ловушка, которая может захлопнуться, если мы попытаемся убрать этот шрам».

После встречи с Фалуэль Лит усердно практиковал медитативные техники, которым она его обучила, оттачивая свое восприятие силы воли. Первым шагом к овладению «Господством» было умение чувствовать чужую волю, а вторым — находить ее точки концентрации в заклинании и подменять своей собственной. Литу всё еще не хватало опыта из-за острой нехватки времени на тренировки, но сгусток чужой воли перед ним пульсировал так мощно, что ощутить его не составило труда.

Он тут же набросил на них заклинание «Тишины» и поделился своим открытием с Каллой, которой стоило немалых трудов подавить внезапный приступ энтузиазма.

— Поразительно. Я никогда не думала о том, чтобы использовать магию тьмы подобным образом. Я обязана пообщаться с этим Эрликом до того, как его прикончат как бешеного пса, — произнесла она.

— Поразительно или нет, но мы обязаны проверить, заражено ли дерево, и сделать это нужно было еще вчера!

Лит на своем веку встречал лишь двух Личей, и, судя по уровню ее безумия, Калла стала бы идеальным дополнением к их клубу.

Поскольку, согласно чувству маны Солус, кровавого ядра у дома-дерева не было, оба Пробужденных применили к ближайшей стене диагностическое заклинание, которому их обучил Март. К несчастью, эти чары предназначались для изучения крошечных образцов, а не гигантских существ. Участок, который Литу удалось просканировать, оказался чист, но это ровным счетом ничего не значило.

Если это и впрямь ловушка, то симбиот, скорее всего, пребывал в спячке. Калла и Лит поморщились: ни один из них не горел желанием применять «Бодрость». Дом-дерево был исполинским живым организмом, каждая клетка которого несла в себе частицу его сознания. В первый раз, когда Лит попытался провернуть нечто подобное, он едва не лишился чувств из-за сенсорной перегрузки.

Он сосредоточился исключительно на том, чтобы жестко ограничить площадь сканируемого участка, пока Солус выискивала аномалии. Как он и опасался, в ключевых узлах дома-дерева обнаружилось несколько небольших сгустков неактивного симбиота. Они были расположены так грамотно, что, стоило инфекции пробудиться, ей бы потребовалось меньше минуты, чтобы охватить всё здание целиком.

<Вообще-то, это хорошие новости,> — подумала Солус. <В зависимости от того, что служит триггером, мы, возможно, сумеем безопасно вычистить паразита. Сомневаюсь, что они предвидели подобный исход. Это также объясняет, почему их совершенно не заботило то, что фальшивые маги изучают эту аномалию, и почему они бросили раба именно против тебя. Они боялись того, что может обнаружить лишь Пробужденный.>

<И да, и нет. Конечно, мы можем их удалить, но этих сгустков слишком много, а у нас нет времени. Частичная зачистка лишь замедлит распространение симбиота, и не более того. К тому же, мы никак не сможем объяснить остальным, что именно нужно делать и зачем,> — мысленно ответил Лит.

Калла, с трудом отбиваясь от сводящего с ума голоса дерева, смогла изучить куда меньшую площадь, чем Лит, но ее выводы оказались точно такими же.

— Калла, ты знаешь, как устанавливать ментальную связь с помощью магии духа? — спросил Лит, надеясь избежать необходимости шептаться под покровом «Тишины» на глазах у такого количества людей.

— А такое вообще возможно? — Ее искреннее удивление дало ему исчерпывающий ответ.

После короткого обмена мнениями выяснилось, что они с Каллой кардинально расходятся во взглядах. Лит хотел оставить сгустки в покое, чтобы не рисковать активацией ловушки, тогда как Калла, напротив, жаждала спустить ее намеренно.

— Если эта штука оживет, Эрлик сможет использовать её как гигантского солдата и размажет нас в два счета. Мы не готовы иметь дело с чем-то настолько колоссальным, — настаивал Лит.

— Согласна, но в то же время, разве не лучше выяснить, на что она способна? Что, если другие дома-деревья, в которые мы войдем, находятся в таком же состоянии? Ты хочешь забраться в брюхо к такому чудовищу без всякой подготовки? — парировала она.

— Во-первых, у этого элемента тьмы есть собственная воля. А значит, он может послать сигнал Эрлику и предупредить его о нашем прибытии. Да, мы увидим, на что способен одержимый дом-дерево, но при этом мы упустим врага, а когда найдем его базу — угодим прямо в тщательно спланированную засаду. Раскрытие способностей дерева бессмысленно, если мы потеряем эффект неожиданности.

Их спор затянулся настолько, что остальные не выдержали и спросили, что происходит. Оба наотрез отказались отвечать, чтобы не сеять панику, и решили оставить окончательное слово за Лианнан. К тому времени, как они вернулись в лабораторию, Владычица уже была там.

— У меня две новости: хорошая и плохая, — объявила Калла. Они заранее договорились, что она присвоит себе все лавры первооткрывателя, дабы не привлекать к Литу лишнего внимания. — Хорошая заключается в том, что энергетическая сигнатура «шрама» идентична сигнатуре симбиота. Если она принадлежит Эрлику, значит, в зараженных растениях ткани Драугра смешаны с их собственными, и с этим мы уже можем работать. Плохая новость в том, что дом-дерево заминирован.

Она подробно изложила всё, что они обнаружили, не утаив и их разногласия.

— Благодарю вас, леди Калла. Должна признать, поначалу ваше присутствие здесь меня пугало. Я думала, что ваша частичная принадлежность к нежити заставит вас симпатизировать нашим врагам, однако вы раз за разом доказываете, что являетесь верным союзником. Вы заслуживаете моих самых искренних извинений.

Ни от кого не укрылось, что Лианнан обратилась к Умертвию с уважительным титулом. Март уже почувствовал, как над его шеей нависла угроза, и ситуация лишь усугубилась, когда Титания отвесила Калле и Литу глубокий поклон. Все решили, что так она выражает признательность за его участие, но Лианнан была достаточно стара и проницательна, чтобы заметить очевидное: каждое крупное открытие неизменно происходило именно в его присутствии.

«Ситуация не сдвигалась с мертвой точки вплоть до прибытия этого Верхена. По словам Литы, Калла — природная Пробужденная. Если этот человек ей помогает, это означает, что он не только сам является Пробужденным, но и обладает колоссальной силой», — мысленно рассудила Лианнан.

— Что касается опасности, исходящей от зараженного дома-дерева, простите, но я на стороне лорда Верхена. Я могу иссушить целый квартал по щелчку пальцев, тогда как выследить Эрлика — задача куда более нетривиальная. Если мы снова его упустим, то можем не найти его след до тех пор, пока не станет слишком поздно.

***

Штаб-квартира Энта-Драугра Эрлика, настоящее время.

В точности так, как Лит и описывал Калле, рубцовая ткань между корнями на самом деле представляла собой сгусток элемента тьмы, несущий в себе волю Эрлика. Чего Лит не смог заметить из-за своей неопытности в обращении с растениями и из-за паранойи, опасаясь спустить ловушку, так это того, что внутри этой массы скрывался изрядный кусок симбиотических тканей самого Эрлика.

В конце концов, магия есть магия. Даже массив не продержался бы так долго без внушительного количества мощных кристаллов маны, не говоря уже о простом заклинании пятого уровня. Лит и все те, кто изучал аномалию после него, полагали, что заклинание тянуло энергию из самого дома-дерева, но они были правы лишь отчасти.

Чтобы чувствовать внешнюю угрозу и манипулировать домом-деревом на расстоянии, Эрлик оставил в нем частицу самого себя. Тот факт, что Квилла наткнулась на нее в первый раз, встревожил его настолько, что он в спешке перенес свою лабораторию. В тот самый миг, когда Эрлик ощутил, как несколько чужих воль взаимодействуют с его собственной, он понял: либо он — самое везучее существо на Могаре, либо его план наконец-то разгадали.

Битва умов

Долгая жизнь отучила Драугра верить в оптимизм, поэтому он привел в действие все свои запасные планы и начал готовить новые.

«Должно быть, это дело рук людей. С тех пор, как прибыла эта новая партия вредителей, всё пошло наперекосяк. Не знаю, кроется ли корень моих проблем в той человеческой девчонке, которую так отчаянно пытался найти Март, или же в Пробужденном, о котором предупреждал Ночной Двор. К счастью, я знаю, как сбить их с толку и выиграть время, необходимое для осуществления моего плана», — подумал Эрлик, активируя свой амулет связи.

Его контроль над Ростком всё еще был грубым, но после того, как он достаточно долго осквернял свое последнее жилище, ему удалось деактивировать защитные массивы, накрывавшие город в этом секторе.

По прибытии на континент Гарлен, еще до того, как привести свой план в исполнение, Эрлик связался со всеми Судами Нежити, чтобы выяснить, кто из них станет лучшим партнером. Он никак не ожидал, что Суды Рассвета, Заката и Ночи отложат в сторону свои разногласия, договорившись об общей стратегии.

Суды были основаны как средство защиты нежити от гонений со стороны низших рас, но с обретением безопасности и течением времени они начали жаждать большего. Им осточертело прятаться в тенях и питаться отбросами общества, вместо того чтобы быть его полноправной частью. Миграция нежити значительно пополнила их ряды, даровав силу, которой Судам всегда так отчаянно не хватало.

Выжившие с континента Джиера в большинстве своем были могущественными созданиями, обладающими мудростью веков и мощью реликвий, накопленных за их долгие жизни. Лич Виза, в настоящее время сражающаяся с Магической Императрицей, наглядно продемонстрировала им, что даже со всеми своими ограничениями армия нежити способна бросить открытый вызов одной из трех великих стран.

Однако даже Суды Нежити не могли повторить подобное. Единственной причиной, по которой битва длилась месяцы, а не дни, было то, что, в отличие от обычной нежити, Личи не боялись солнечного света, не зависели от солнечных циклов и, что самое главное, без проблем практиковали Ковку и пространственную магию.

Перед тем как пойти в атаку, Виза возвела несколько Врат, что позволило ее войскам передвигаться с той же скоростью, что и силам Империи. В случае победы свежие отряды подкрепляли наступление, позволяя им глубоко вклиниваться во вражескую территорию и закреплять успех. В случае же поражения нежить могла быстро и безопасно отступить, а сама Лич прикрывала отход своих орд. Виза не боялась в одиночку противостоять целой армии: сколько бы раз ее ни уничтожали, у нее всегда было наготове запасное тело.

План Эрлика был именно тем, в чем так нуждались Суды. Получив в свои руки сеть Врат народа растений, они тоже смогли бы сражаться с любым противником на равных. Им был нужен этот Драугр, поскольку Личи Джиеры не покинули своих домов.

Личи не питались живыми; всё, что им было нужно, — это беречь свои филактерии. Что же касается Личей с континента Гарлен, то они попросту отказались помогать. По крайней мере, это было единственным объяснением, которое смогли придумать Суды.

Ни один из посланников Судов не вернулся даже в виде мертвеца, чтобы поведать об их реакции. Тревожить Лича в критическую фазу его исследований было смертельно опасно, а Личи всегда пребывали в уверенности, что их исследования находятся именно в критической фазе.

Обращаться к Визе оказалось столь же бессмысленно. Она была готова помочь, но лишь в обмен на их — в буквальном смысле — неумирающую преданность. Она изобрела рабские кольца, воздействующие на нежить, и требовала, чтобы все её слуги их носили.

Суды хотели видеть в ней союзника, а не госпожу, поэтому отклонили её «щедрое» предложение. Этот поступок привел Визу в ярость и оставил Эрлика их единственной надеждой. У него были связи во всех трех Судах, поэтому ему не составило труда найти лучшего исполнителя для своей задачи.

После грандиозного фиаско в Отре вампир Каэлан потерял всё из-за Лита. Смерть его избранницы, гибель графа Ксолвера и провал переговоров с Королевством Грифонов привели к тому, что Ночной Двор лишил Каэлана всех титулов, превратив многовекового вампира в социального изгоя.

Пережив месяцы насмешек и унижений, он покинул Двор, став Отступником. Это был единственный способ свершить свою месть, не будучи скованным законами общества нежити.

Больше месяца он пытался выследить Лита, но эта задача обернулась сущим кошмаром. Лит передвигался быстро и бесшумно, словно призрак. Сколько бы Каэлан ни тратил на подкуп своих армейских осведомителей, Рейнджера никогда не оказывалось там, где он должен был находиться.

Вампир и понятия не имел, что благодаря новым силам Солус местоположение, которое Лит указывал в своих отчетах, было чисто номинальным. Он заставлял армейский амулет сканировать локацию на севере лишь для того, чтобы в следующий миг с помощью Искажения перенестись вместе со своей башней обратно на юг Королевства.

Проникнуть в Белиус оказалось и вовсе невозможно. Каким бы богатством он ни обладал, меры безопасности в городе были настолько строгими, что он просто не мог пробраться внутрь. Среди городских массивов был один, специально настроенный на обнаружение нежити.

Корона не жалела средств, чтобы держать Суды подальше от нервных центров Королевства. Это делало Камилу абсолютно недосягаемой для него, точно так же, как отряды Корпуса Королевы, дежурившие у дома Лита, превращали похищение кого-либо из членов его семьи в чистой воды самоубийство.

Каэлан мог бы убить кого-нибудь из них на расстоянии, но его жажду мести нельзя было утолить столь безликим актом. Он хотел, чтобы Лит знал, кто стал архитектором его страданий и за что его наказывают.

— Чего тебе нужно, Эрлик? — Злоба Каэлана по отношению к Драугру уступала лишь его ненависти к Судам.

— Ты уже способен бодрствовать в светлое время суток. Поразительно. — Эрлика совершенно не заботило уважение, пока другая сторона выполняла свою часть сделки. — Не заинтересован ли ты в том, чтобы вернуть свое положение в Ночном Дворе, а то и подняться еще выше?

— В чем суть сделки? — Каэлан прекрасно знал, что Эрлик не имеет реальной власти в Судах. Да, он был их золотым мальчиком, но не более того. По крайней мере, до тех пор, пока его план не увенчается успехом. После этого Драугр станет ключевой фигурой, если не единоличным правителем всех Судов.

Увы, от слов до дела предстояло вырезать еще очень много народу.

— Мой план продвигался гладко, но в последние несколько дней я столкнулся с рядом осложнений. Я надеялся, что ты поможешь мне с ними разобраться. — Эрлик ввел Каэлана в курс своей нынешней ситуации. — Мне нужно, чтобы ты выиграл для меня всего пару дней. После этого, если только в дело не вмешаются Совет или Хранитель, события, которые я приведу в движение, будет уже не остановить.

— И как именно я должен это сделать? Мне не проникнуть в Ларуэль, а даже если бы и удалось, я не смог бы передвигаться там так же свободно, как твои рабы или мертвые растения, — фыркнул Каэлан.

— А ты мне здесь и не нужен. Мне нужно, чтобы ты разобрался с теми, кто путается у меня под ногами. Каким бы могущественным ни был воин и насколько бы изощренным ни был его разум, сердце всегда останется его слабым местом.

Битва умов (Часть 2)

— Ударь по тем, кого они любят, и они либо потеряют концентрацию, либо обезумеют от жажды мести. Квилла Эрнас и Лит Верхен оказались слишком опасны, но, к счастью, я знаю, как избавиться от них обоих разом.

— Ты в своем уме? — расхохотался Каэлан, не веря собственным ушам. — Мне потребуются месяцы, чтобы добраться до Лютии, а нападать на архонта Эрнас в ее собственном доме — и вовсе затея для идиота.

— Теперь я понимаю, почему ты впал в немилость Ночного Двора, — с нескрываемым презрением произнес Эрлик. — Твой разум совершенно не соответствует твоей силе, прямо как у какой-нибудь низшей нежити.

Каэлан подавил вспышку ярости, ожидая объяснений. Он ничего не терял, выслушав Драугра до конца.

— Тебе не нужно покидать Отр. Дай архонту и ее ученику то, чего они хотят, и они сами охотно придут к тебе.

— Манохар? Понятия не имею, с чего вообще начать его поиски, а даже если бы и знал, ни за что бы не осмелился встать у него на пути. В последний раз, когда Ночной Двор попытался схватить его во время одного из его побегов, всё обернулось кровавой баней. Он превратил нападавших обратно в смертных на время, достаточное для того, чтобы перерезать их как свиней. Я выжил лишь потому, что он принял меня за случайного прохожего. Мои силы вернулись меньше чем через минуту, но это была самая долгая минута в моей жизни.

От нахлынувших воспоминаний Каэлана передернуло. Он был могущественным вампиром, но при жизни отличался редкостной слабостью.

— На самом деле, это отличные новости. Раз Манохар уже бывал в Отре в прошлом, это сделает фальшивый рапорт еще более правдоподобным. Измени внешность одного из своих рабов так, чтобы он походил на Манохара, и замани архонта в ловушку, — велел Эрлик.

«Этот вампир — полнейший кретин, но лишь такой же отчаявшийся идиот поверит моим обещаниям. Как только я захвачу контроль над Ростком и смогу Пробудиться, Суды мне больше не понадобятся.

Завоевание Королевства растений — это несбыточная мечта. Как только вести о том, как я одолел Лианнан, разлетятся по миру, мой план больше никогда не сработает. Но мне и нужно-то, чтобы он сработал всего один раз».

Драугр никогда не делился своими истинными целями с Судами, иначе те ни за что бы его не поддержали. Одного Ростка было более чем достаточно, чтобы Эрлик смог воздвигнуть собственное королевство нежити.

Он станет единственным, кто сможет открывать Врата по своему желанию — перебрасывать войска или уводить подданных в безопасность одной лишь силой мысли. Даже если народ растений объединится против него и каким-то чудом сможет одолеть его, несмотря на всю мощь Ростка, Эрлик всё равно сохранит все знания, полученные благодаря их симбиозу. Если план увенчается успехом, то для Драугра станет лишь делом времени даровать своему народу страну, которую они заслуживают.

***

Город-государство Ларуэль

Разгадав замысел Эрлика, Лианнан всё еще не представляла, как его остановить. Все ее попытки вычислить его местоположение через связь с Мировым Ростком потерпели крах.

Единственным выходом оставалось мобилизовать войска и надеяться отыскать лабораторию Эрлика среди увядающих домов-деревьев. Проблема заключалась в том, что Ларуэль был поистине огромным городом, занимающим площадь в 1285 квадратных километров. Полагаться исключительно на зрение и донесения горожан, пытаясь выявить позицию врага, было сродни поиску пресловутой иголки в стоге сена.

Единственным проблеском надежды в столь отчаянном положении было то, что притязания Эрлика на Ларуэль отныне теряли законную силу. Несмотря на то, что он стал нежитью, Эрлик всё еще считался представителем народа растений, а потому был обязан чтить традиции.

Чтобы бросить вызов правителю после победы над его констеблем, у претендента было лишь два варианта поединка. Первый — бросить вызов один на один действующему Владыке, без использования каких-либо вспомогательных средств. Для претендента это означало полный отказ от артефактов, в то время как Владыка лишался возможности взывать к силе Ростка. Это правило было призвано подвергнуть испытанию истинные способности обоих участников, а не просто выяснить, у кого больше ресурсов.

Эрлик открестился от подобной возможности, прекрасно понимая, что на плодородной земле ему с Лианнан не тягаться. К тому же время проведения поединка определялось случайным образом, и выпади оно на день — это было бы равносильно самоубийству.

Второй вариант предполагал полномасштабное сражение армия на армию. Обычно это требовало от претендента статуса гражданина города-государства и длительного наращивания собственных сил. Судя по всему, Эрлик выбрал именно этот путь, используя чуму для вербовки последователей, поскольку чужакам, даже из числа народа растений, строго воспрещалось вмешиваться во внутренние дела города-государства.

Как и Лианнан, Эрлик имел право на собственный двор, что позволяло ему привлекать к делу своих самых преданных сторонников, таких как Гремлик, даже если те не являлись гражданами Ларуэля, однако традиции весьма жестко ограничивали их численность.

Однако теперь стало предельно ясно, что Эрлик и не думал следовать традициям. Его растущая армия нежити и партизанские вылазки служили лишь для того, чтобы тянуть время и создавать иллюзию попыток собрать побольше солдат. Его истинной целью было подчинить себе Мировой Росток и с его помощью захватить контроль над Ларуэлем.

Поскольку теперь у Лианнан появились доказательства, она немедленно предупредила другие города-государства о нависшей угрозе и даже запросила у них помощи.

— Я могу прислать тебе отряды для прочесывания Ларуэля, но пока Эрлик не будет найден, я не могу рисковать и отсылать свои элитные войска. Я уже перенастроил городские массивы, чтобы они больше не пропускали мертвые растения. Я не могу рисковать и повторять твои ошибки, — произнес Эрвал, Красный Колпак.

Как и у всех фейри его вида, растительность, заменяющая ему волосы, на макушке была окрашена в глубокий багровый цвет из-за крови врагов, которыми он пировал. Это позволяло Красному Колпаку использовать навыки и заклинания своих поверженных противников, но каждое такое применение поглощало часть накопленной крови, к тому же эти способности нельзя было ни изучить, ни освоить.

— Благодарю, — ответила Лианнан. — Это гонка со временем. Если я смогу отыскать Эрлика до того, как он заразит Росток, битва будет окончена, не успев даже начаться. Но если он каким-то образом получит полный доступ к ресурсам города, у меня не останется ни единого шанса одолеть его в одиночку.

— Не волнуйся, даже если Ларуэль падет, мы бросим все наши силы тебе на подмогу.

Эрвал, как и все Владыки, с которыми связывалась Лианнан, чувствовал себя куда менее уверенно, чем пытался казаться. Предоставление мертвым растениям возможности войти в город-государство всегда было лишь хитростью, приманкой для того, чтобы выманить ненавистных падших сородичей и уничтожить их. Все правила бросания вызова были прописаны таким образом, чтобы исключить для нежити малейшую возможность одержать верх. Никто и помыслить не мог, что однажды кто-то обернет эту издевку против них самих, чтобы вторгнуться в их дом.

Тем временем в исследовательской лаборатории Лит осознал, что из-за своего невежества в анатомии народа растений он вряд ли сможет внести весомый вклад в поиск лекарства, а потому попросил Литу перенести его обратно в Лютию.

Благодаря своей мистической связи, Мировые Ростки могли открывать Врата Искажения практически где угодно, при условии достаточного количества растительности и отсутствия защитных массивов. Он сказал ей, что хочет навестить семью, но на самом деле собирался просить помощи у Фалуэль.

Мировое Древо

Лит понятия не имел, что из себя представляет Мировой Росток, поэтому планировал обратиться к единственной знакомой ему могущественной Пробужденной, чтобы заручиться поддержкой Совета или хотя бы попросить Фалуэль поделиться знаниями о текущем положении дел.

— Ты правильно сделал, что пришел ко мне, Лит, — произнесла Фалуэль. Она пребывала в облике Гидры, так как он застал ее в не самый подходящий момент. Разрываясь между магическими исследованиями и тренировками Защитника, Фалуэль могла уделить ему внимание лишь одной из своих голов.

— Ситуация в Ларуэле не просто скверная. Если бы ты связался с человеческим Советом, то подверг бы себя огромной опасности.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Лит.

— Я никогда тебе не лгала и не собираюсь начинать сейчас. Ты творил чудеса, совершая невероятные подвиги и при этом сохраняя в тайне свою природу Пробужденного. Но теперь, когда Совет признал твое существование, столкновение этих двух миров стало неизбежным. Ты уже нажил себе немало врагов в человеческом обществе, но теперь они могут рассчитывать на поддержку тех Пробужденных, которым ты когда-то перешел дорогу.

— Минуточку. Я никому не переходил дорогу. Я лишь защищал свою жизнь от тех, кто на нее покушался. К тому же я почти уверен, что перебил всех, кто стоял у меня на пути. Так кто именно точит на меня зуб? — возмутился Лит.

— Абсолютно все молодые Пробужденные. — Ее ответ поверг его в шок, но то, что последовало дальше, оказалось куда хуже. — Ты убил Трейуса после того, как он слился с проклятым предметом. До этого никому не было дела, пока ты оставался просто безымянным Рейнджером, но теперь ты стал мерилом.

— Ты убивал учеников многих видных фигур в сообществе Пробужденных, но что еще важнее — ты стал причиной падения их наставников. Вдобавок ко всему, ты отверг предложение Раагу о вербовке и привлек мое внимание. Все эти подвиги принесли тебе не только уважение, но и зависть вкупе со жгучей обидой. Множество Пробужденных, не имеющих наставника, зависели от Гаарона, зарабатывая на жизнь, а теперь всем юным подмастерьям нужно одолеть тебя, чтобы заслужить признание своих учителей.

— Ты стал константой в их жизнях. Для первых ты — тот, кто безнаказанно отнял у них то немногое, что они имели. Для вторых — тот, кто отверг возможность, которой у них никогда не было: стать учеником сильнейшей из ныне живущих человеческих Пробужденных. Хуже того, ты стал объектом их ненависти еще и потому, что теперь, стоит им совершить хоть малейшую ошибку, наставники тут же ставят им в укор твои достижения.

— И точно так же, как старые Пробужденные в восторге от мысли увидеть, каких высот ты сможешь достичь, молодые жаждут твоего падения — как в переносном, так и в буквальном смысле. Желательно со смертельным исходом. Как ты понимаешь, они более чем готовы немного «помочь» судьбе и ускорить твое уничтожение.

— Постой, но если эти старые хрычи так мной восхищаются, почему они просто не остановят своих учеников? — не понял Лит.

— Потому что если их ученики одолеют тебя, это будет означать, что ты не был рожден для величия, а лишь послужил стимулом, необходимым другим для раскрытия истинного потенциала. Если же их ученики потерпят крах, ты просто отсеешь для них слабаков. Кроме того, не забывай, что все старые Пробужденные, включая Раагу, хотят переманить тебя со стороны зверей на свою.

Лит не упустил из виду, что Фалуэль не сказала «на человеческую сторону». Это ясно давало понять: человеческий Совет не рассматривает этот вопрос как единое сообщество, а считает его яблоком раздора.

— И всё же они не желают относиться к тебе как к равному. Они хотят видеть тебя покорным и сломленным, готовым прислуживать. Поэтому они закроют глаза на большую часть того, что с тобой произойдет, преследуя единственную цель — заставить тебя самого молить об их защите, — пояснила Фалуэль.

— Разве Совет зверей ничем не может мне помочь?

— Может, и они бы это сделали, будь ты его частью, но ты даже не мой ученик. Ты по-прежнему Пробужденный-одиночка без какой-либо принадлежности, иначе никто бы не допустил этой войны учеников, особенно люди. Пробужденных и так мало, а за последнее время многие из них погибли из-за глупости своих подмастерьев. Человеческий Совет не может позволить себе открытый конфликт со зверями.

Литу потребовалась лишь доля секунды на осмысление слов Фалуэль, прежде чем он осознал всю тяжесть их последствий. Заручившись поддержкой Пробужденных, все те враги, которых он нажил и до сих пор успешно игнорировал, получат ресурсы, чтобы разрушить его жизнь. Как личную, так и профессиональную. У него даже закралось подозрение, что карьера Флории оказалась под угрозой именно из-за извращенного желания отомстить ему самому.

— Дай угадаю. Вы тоже не собираетесь мне помогать. Таким образом меня прижмут к стенке, заставив подчиниться и делать то, что вы скажете, — прорычал Лит.

— Ошибаешься, — со вздохом ответила Фалуэль. — Если бы я хотела принудить тебя к чему-либо, я бы назначила цену за свою помощь против Раагу или же вовсе не стала бы заводить этот разговор. Самым умным ходом было бы позволить им застать тебя врасплох, заставить почувствовать себя ничтожным и беспомощным. А затем, когда ты оказался бы на самом дне, отчаянно нуждаясь в спасении, я бы «случайно» прислала Защитника на выручку и возобновила бы свое предложение.

Она была права. Лит почувствовал себя еще большим идиотом, чем обычно, за то, что обвинил Гидру в предательстве. Пусть Фалуэль и не была ему другом, она оставалась с ним честна, а это уже больше, чем он мог просить.

— Я говорю тебе это, чтобы ты был готов к худшему. Ловушка перестает быть ловушкой, если ты знаешь о ее существовании, — произнесла Фалуэль.

— Мне искренне жаль, что я усомнился в вас, и я прошу прощения за свои слова. — Лит отвесил ей глубокий поклон. — Просто столько дурных вестей разом заставили меня почувствовать себя загнанным в угол...

— А загнанный в угол зверь — самый опасный, — закончила фразу Фалуэль. И хотя Лит собирался сказать совсем не это, ему понравился тот оборот, который она придала его словам.

— Мы позаботимся о том, чтобы даже эти тупоголовые усвоили столь очевидный урок. Я готова помочь, но есть предел тому, что я могу сделать, будучи просто правительницей Дериоса, помогающей одному из Пробужденных королей лесов Трауна. По крайней мере, я могу гарантировать безопасность твоей семьи. Любая попытка навредить твоим человеческим детенышам будет встречена с крайней жестокостью.

Ее голос был подобен змеиному шипению, но в нем крылась такая мощь, что эхо прокатилось по всей пещере, заставив своды содрогнуться. У Лита возникло странное чувство. Эти вибрации ничуть не походили на те, что возникали, когда он сражался в полную силу. Логово Гидры не столько тряслось, сколько смещало свой вес, словно изготавливаясь к битве.

— Благодарю вас, Фалуэль. — Лит вновь поклонился.

Его враги утратили элемент неожиданности, и пока им придется иметь дело лично с ним, Лит был абсолютно уверен в своих шансах на успех.

— Не меня ты должен благодарить. Я бы вообще ни о чем не узнала до тех пор, пока не стало бы слишком поздно, если бы моя человеческая коллега, Атунг, не рассказала мне об этом.

— Атунг? Та молодая Пробужденная? — переспросил Лит.

— Именно. Смею предположить, ее вполне устраивает твое нынешнее положение. Если ты станешь частью Совета зверей, вам двоим никогда не придется конкурировать. К тому же ты превратишься в надежный актив как в качестве Кузнеца, так и в качестве связного с другой расой Пробужденных.

Мировое Древо (Часть 2)

— Обычно я не приемлю двуличия, но, будь я на твоем месте, сказала бы, что честный соперник лучше вероломного друга. К тому же, плохие новости на этом не заканчиваются.

Лит со вздохом кивнул, призывая ее продолжать. Его положение и без того было скверным, но, похоже, могло стать еще хуже.

— То, с чем вы столкнулись в Ларуэле — колоссальная угроза. Почти достаточная для того, чтобы в дело вмешался Совет. К несчастью, этот Эрлик — хитрый ублюдок. А в нынешнем положении этого «почти» недостаточно. Ни одна из вовлеченных сторон не является Пробужденным, поэтому Совет, скорее всего, будет сидеть сложа руки, пока не станет слишком поздно, — пояснила Фалуэль.

— Росток — не Пробужденный? — опешил Лит.

— Увы, нет. Мировое Древо, от которого происходят все Ростки — вероятно, первый и уж точно самый древний Пробужденный на Могаре. Легенды гласят, что его корни опутывают всю нашу планету, позволяя ему хранить все знания о прошлом и настоящем, и даже заглядывать в будущее. Многие Пробужденные и Драконы посвятили свои жизни его поискам в надежде найти ответы, которые никто другой не в силах им дать. Одни ищут правду о прошлом, другие — искупления.

— Я понимаю, что Пробуждение продлевает жизнь, так что дерево, которое само по себе может прожить сотни лет, протянет и тысячелетия. Но разве эти сказки не притянуты за уши? Никто не способен жить так долго, — усомнился Лит.

— Ты прав. Мы называем его Мировым Древом, но это лишь наследуемый титул. Когда изначальное Древо почувствовало приближение своего конца, оно не впало в отчаяние и не стало искать способ продлить свое существование. Единственное, что его заботило — это риск утраты всех накопленных знаний и тайн, поэтому оно нашло способ их сохранить. В момент смерти его сознание устремилось по корням навстречу всем своим потомкам. Как только Мировое Древо находит достойного кандидата, их сознания сливаются воедино, и через Пробуждение Ростка на свет появляется новое Мировое Древо.

— Оно захватывает тело одного из своих детей? Разве это не запретная магия? — спросил Лит.

— Нет. Это считалось бы запретной магией, если бы оно поглощало жизненную силу Ростка, но здесь всё ровно наоборот. Мировое Древо отдает Ростку остатки своей жизненной силы — прямо как ты сделал с Защитником, — позволяя младшему существу прожить дольше и унаследовать все воспоминания Древа, но без единой капли его эмоций. Таким образом передается лишь голая информация, тогда как все травмы и предубеждения, порожденные горьким опытом, умирают вместе со старым Древом. Новое Древо может смотреть на свежеобретенные знания так, словно просто читает книгу.

— В противном случае это эмоциональное бремя сводило бы каждое новое поколение Мировых Древ с ума, приводя к непредсказуемым последствиям. Это одна из причин, почему Ростки называют «растительными Личами». Каждый из них подобен живой филактерии, позволяющей Древу продолжать жить. Если Эрлик доберется до разума Ростка, он сможет обменять хранящиеся в нем знания на секрет Пробуждения.

— На этом этапе ему останется лишь попросить своего нового господина помочь ему вступить в Совет нежити, чтобы ни один Пробужденный больше не смел соваться на его территорию. Росток обеспечит его всеми знаниями, необходимыми для того, чтобы купить себе не только место в Совете, но и нескольких могущественных союзников, — закончила мысль Фалуэль.

— То есть, по сути, Совет не вмешивается, потому что в этом не замешаны Пробужденные. Но как только Эрлик станет реальной угрозой, у них уже не будет возможности вмешаться, потому что он станет одним из них? — уточнил Лит.

— О боги, нет. Никто не настолько глуп. Просто до сих пор ты излагал мне лишь свои догадки, не подкрепленные доказательствами. Я просто рассуждала вслух. Если ты прав, план Эрлика гениален, но это всё еще лишь план. Существует бесчисленное множество вещей, которые могут пойти не так. Лианнан может убить его, разум Ростка может выжечь сознание Эрлика, или, что еще лучше, его вторжение может пробудить Росток от спячки и заставить его стереть в порошок всю нежить. Но даже если ничего из вышеперечисленного не произойдет и он добьется своего, Пробужденный народ растений объединится и уничтожит его за осквернение их величайшей святыни.

— Чтобы его план не стал для него смертным приговором, он уже должен иметь связи среди Пробужденных, сам стать Пробужденным, а затем получить одобрение Совета нежити. Что, разумеется, крайне маловероятное стечение обстоятельств. Если только ты не упускаешь какую-то ключевую деталь, он обречен на провал, — произнесла Фалуэль.

Тон ее голоса явно противоречил той уверенности, что сквозила в словах. И она, и Лит прекрасно понимали: раз Эрлик не пустился в бега после того, как его замысел был раскрыт, он либо в полном отчаянии, либо невероятно умен.

Покинув логово Гидры, Лит вернулся в Ларуэль. Он бросил все силы на изучение анатомии растений в поисках зацепки для создания лекарства или хотя бы для того, чтобы разгадать секрет уверенности Драугра.

Тщательное прочесывание города войсками Лианнан не дало никаких новых зацепок, поэтому Владычица присоединилась к человеческим Целителям, помогая им в меру своих возможностей. Познания Титании в магии света были весьма ограничены, но благодаря своей способности сливаться с другими растениями у нее имелись собственные методы изучения зараженных. Она даже позволяла чуме поражать небольшие участки своего тела, пытаясь от нее избавиться, но каждый раз, когда попытки оборачивались крахом, ей приходилось отсекать эти части до того, как зараза успевала расползтись по всему организму.

Открытие того факта, что ткани нежити принадлежали Драугру, не слишком помогло в поиске лекарства. Этот вид нежити не мог передвигаться в светлое время суток, но солнечный свет не причинял им прямого вреда. Это лишь приводило к тому, что болезнь быстрее прогрессировала по ночам. Но, как заметила Квилла еще в день их прибытия, серая ткань по-прежнему могла перемещаться по кровеносной системе носителя и заражать новообразованные ткани даже при свете солнца.

Что еще хуже, Драугры могли питаться своими жертвами множеством различных способов: пожирая их плоть, упиваясь их страхами или выпивая их кровь. Это давало зараженным тканям слишком много путей для распространения болезни. Главным слабым местом Драугров была неспособность надолго покидать место своего упокоения, однако зараженные не проявляли ни малейшего дискомфорта даже после многодневного заточения.

— Мне кажется, мы всё это время подходили к проблеме не с той стороны, — произнесла Квилла после очередной неудачной попытки очистить зараженного. — Наша беда кроется в том, что, поскольку наши диагностические заклинания не способны отличить носителя от симбиота, мы не можем убить одного, не нанеся при этом почти смертельной раны другому.

— Так называемое лекарство, о котором нам рассказывал профессор Март, просто эксплуатирует свойство болезни всегда оставаться в тени. Это означает, что чем слабее становится зараженный, тем слабее становится и симбиот. Но поскольку он запрограммирован на сохранение жизни носителя, он умирает раньше, чем сам зараженный. Это чистой воды пытка, а не жизнеспособное лекарство. Ведь если выживет хоть крупица симбиота, вся та боль, через которую прошел пациент, окажется напрасной.

— Думаю, если мы хотим найти противоядие, то должны учитывать, что имеем дело с нежитью, притом с Драугром. Должно существовать слабое место, которым мы сможем воспользоваться, чтобы вычистить ткани Эрлика из его жертв, — резюмировала Квилла.

— Я согласен с тобой, но найти решение будет непросто, — отозвался Март.

Эффект домино

— Нежить уже не в первый раз умудряется заражать людей — будь то ради безопасного пропитания или ради контроля. Однако подобные трюки всегда следовали одному и тому же шаблону.

— Ткани прятались внутри жертвы, действуя как паразит. Следовательно, можно было обнаружить две энергетические сигнатуры, каждая из которых принадлежала разным существам, а затем просто удалить чужеродную. В нашем же случае ткани Драугра образуют симбиота, который сливается с носителем воедино, делая их раздельное лечение невозможным. Вот почему ему так долго удавалось водить нас за нос. Инфекция следовала паттерну чумы Джиеры, но имела иной эффект, заставив нас поверить, что это просто другой штамм той же болезни, — произнес Март.

— Вот оно! — от волнения Квилла вскочила со стула. — Профессор, если мне не изменяет память, смертоносная особенность чумы Джиеры заключалась в ее способности связываться с тканями жертвы и заставлять их гнить изнутри, так что любая попытка исцеления лишь ускоряла процесс распада.

— Именно, — кивнул Март. — Эту болезнь невозможно было вылечить обычной исцеляющей магией. Требовалась комбинация заклинаний тьмы и света, иначе лечение лишь приумножило бы зараженные ткани и способствовало распространению недуга вплоть до стадии, когда он становился неизлечимым.

Метод лечения требовал от Целителя умения отличать здоровые участки тела пациента от пораженных. Затем ему приходилось бомбардировать организм импульсами магии тьмы — достаточно мощными, чтобы убить зараженные ткани, и при этом лишь ослабить здоровые.

Только после этого становилось возможным напитать пациента жизненной силой и магией света, поскольку размножаться могли лишь здоровые клетки, тогда как зараженные погибали от истощения. Процедуру следовало применять в первую очередь к голове и торсу пациента, так как, в отличие от конечностей, их нельзя было регенерировать. Кроме того, критически важную роль играло время. Из-за специфической природы чумы, если в организме не оставалось здоровых тканей, пациент был обречен.

— Рискну предположить, что Эрлик напитал свои ткани теми же заклинаниями, что питали чуму. До сих пор вы лечили ее сначала так, будто это была чума Джиеры, а затем — как обычного паразита нежити. Но наш враг на самом деле — гибрид. Мы уже знаем, как искоренить чуму, но как нам адаптировать лекарство под Драугра? — спросила она.

— У Драугров не так много слабых мест, не считая неспособности передвигаться при свете дня. Они — создания зависти и алчности, так что... — В глазах Марта промелькнула искра озарения. — О боги! Это пока лишь безумная идея, но если она сработает...

***

Особняк Эрнас, настоящее время.

Став архонтом, Джирни Эрнас перестала быть простым офицером. Ее новая должность требовала контроля за работой множества Королевских Констеблей, и отчеты, нескончаемым потоком ложившиеся на ее стол, с каждым днем вызывали у нее всё больше тревоги.

Империи удалось остановить продвижение армии Лича, и она медленно, но верно отвоевывала утраченные земли, однако множество людей по-прежнему оставались без крова. Все те, у кого были родственники в Королевстве Грифонов или в Кровавой Пустыне, искали в других странах убежища от войны. Однако отличить тех, кто от отчаяния решился на предательство родины, от шпионов, подосланных для распространения дезинформации, было чертовски сложно.

Королевство усилило армейское присутствие на своих границах и даже всерьез рассматривало идею вторжения в Империю, прежде чем отказаться от этой затеи. И вовсе не потому, что Королевство Грифонов сжалилось над бедственным положением соседа или испытывало благодарность за то, что те поделились лекарством от чумы Джиеры.

Как и в случае, когда Королевство столкнулось с угрозой паразита Кандрии, всё сводилось к оценке рисков и возможностей. Если бы они вынудили Магическую Императрицу разделить свои силы, это неминуемо привело бы к ее поражению, но радость от этой победы была бы недолгой.

Если бы Империя Горгоны пала, половина ее территорий оказалась бы в лапах Лича Визы, обеспечив нежити надежный плацдарм на континенте Гарлен. Что еще хуже, каждый павший гражданин Империи не просто пополнил бы ряды армии Лича — Королевство Грифонов стало бы ее новым соседом и следующей мишенью. Учитывая нынешнее вторжение нежити с Джиеры, это означало бы необходимость сражаться с врагами как внутри, так и за пределами Королевства, вдобавок рискуя подставить спину Кровавой Пустыне.

Императрица была их лучшим козырем против Визы, или, по крайней мере, Королевство планировало использовать ее, чтобы выиграть достаточно времени для решения внутренних проблем с нежитью и подготовки к колонизации Джиеры.

Все те ресурсы, которые Императрице приходилось вкладывать в войну, Королевство направляло на то, чтобы не проиграть колониальную гонку Кровавой Пустыне. Чего Джирни не знала, так это того, что Салаарк обращалась со своими немертвыми гостями точно так же, как и со всем остальным.

Им оставалось либо преклонить колено, либо стать удобрением для ее личного сада. Ходили слухи, что ее знаменитые Кровавые Розы цветут посреди пустыни исключительно благодаря выдающейся питательной ценности вампирского пепла. Что, разумеется, заставило всех, кроме самых отважных или отчаявшихся беженцев с Джиеры, держаться от Кровавой Пустыни подальше.

Королевству повезло куда меньше. Между убийствами, совершаемыми нежитью под видом обычных преступлений, и преступниками, пытающимися свалить свои злодеяния на нежить, объем работы Джирни вырос вдвое. Слишком многие аристократы вновь подняли головы, осмеливаясь вершить преступления против Короны и нарушать законы магии теперь, когда у них появился идеальный козел отпущения. Вдобавок ко всему, архонту Эрнас приходилось руководить поисками Манохара.

Все ее предшественники не смогли вернуть Безумного Профессора в трудный для Королевства час и поплатились за это своими должностями.

«Сначала Флория, а теперь это. Интересно, получила ли я это назначение потому, что Корона доверяет мне, раз уж в прошлом я успешно справлялась с Манохаром, или же это просто политическая игра, призванная подорвать авторитет семьи Эрнас?» — размышляла Джирни.

В последнее время Орион подвергался жесткой критике за то, что поделился секретами Королевских Кузнецов со своими дочерями, хотя сделал он это только после того, как лично поручился за них и получил официальное разрешение от самой королевской семьи.

Джирни была не новичком в политических баталиях, но семья Эрнас впервые оказалась в осаде со всех сторон. Эрнас были одним из самых древних и могущественных родов в Королевстве: в их жилах текла голубая кровь, тесно связанная с Короной, и они обладали огромной магической силой.

Обычно под ударом оказывалась только Джирни, и исключительно потому, что ее работа Констебля делала ее врагом преступников, будь то простолюдины или аристократы. Орион не лез в политику, а его работу в качестве Королевского Кузнеца ценили крайне высоко. Однако теперь кто-то планомерно подрывал их престиж и авторитет, начав с самого уязвимого члена семьи.

«Я знала, что должность архонта сделает мое положение еще более шатким, но никак не ожидала, что они отыграются на всём роде Эрнас. Если бы за этим заговором стояла я, то позаботилась бы о том, чтобы Флория получила выговор за некомпетентность — и как лидер, и как Королевский Кузнец. Если они свалят вину за смерть профессоров на методы обучения Ориона, эффект домино в следующую очередь ударит по нему».

Эффект домино (Часть 2)

После этого я бы просто подождала, пока Манохар станет Манохаром, поставила бы перед собой невыполнимую задачу поймать его и использовать это как предлог, чтобы лишить надоедливую Архонт ее титула, если даже не закончить ее карьеру.*

Мысленно добавила Джирни.

Между домом ее предков, всеми союзниками, которых она приобрела за эти годы, и прекрасными отношениями, которые у нее были с королевской семьей, она должна была быть в безопасности от игр власти, но все же она начинала чувствовать себя загнанной в угол.

Хуже всего было то, что впервые в своей жизни Джирни была бессильна против этого. Судьба Флории зависела только от армейской официальной части комиссии, в то время как Орион мог полагаться только на своих коллег-Королевских Кузнецов.

Не было простого выхода, не было одолжения, к которому она могла бы обратиться, чтобы разрешить ситуацию, и не было никакого заговора, который она могла бы замыслить. Джирни Эрнас была находчивой женщиной, но в одиночку справиться с шестью великими академиями, армией и несколькими благородными семьями было для нее слишком.

Слишком для кого бы то ни было.

И все же она не отчаивалась, направляя свое разочарование в работе на то, чтобы все делать по инструкции. На этот раз успех или неудача были почти одинаковыми. Даже если бы Джирни удалось найти Манохара, ее все равно можно было бы обвинить в том, что она опоздала, чтобы это имело значение.

Найдет она Манохара или нет, но, если Ларуэль падет, она может быть привлечена к ответственности, поэтому главной заботой Джирни было не оставлять ничего, что ее скрытые враги могли бы использовать против нее.

Нет худа без добра в том, что благодаря стремлению Манохара сбежать, обвинить ее было аргументом тоньше бумаги, но это только в том случае, если она сможет доказать, что не оставила камня на камне.

— Архонт Эрнас, мы только что получили отчет о наблюдении в Отре.

Сказала Камила, показывая своей наставнице только интересные фрагменты. Камила работала как проклятая с тех пор, как все это началось, едва находя время, чтобы поесть, поспать и повидаться с Литом.

Как только он ушел, она полностью посвятила себя охоте.

— В Отре? Это отличная новость!

Джирни проверила список ингредиентов, за которыми охотился Манохар. Среди них была окаменелая чешуя Горгоны, и, согласно отчету, одна из них только что попала на черный рынок Отре.

Горгоны официально вымерли, поэтому все, что с ними связано, было невероятно трудно найти, даже по королевским торговым каналам.

— Вы хотите послать отряд для проверки?

Спросила Камила.

— Нет времени.

Джирни покачала головой, убедившись, что у нее с собой все артефакты для захвата Манохара, которые позволили ей добиться успеха в первый раз, плюс несколько новых предметов, которые Орион приготовил для нее.

— Отряду потребовалось бы слишком много времени, и они не подошли бы к нему менее чем на 100 метров, не будучи обнаруженными. Манохар не может телепортироваться внутри Отра, но он все еще может летать. Мы должны работать быстро, переодевайся.

— Мы? Я никогда не проходила подготовку, чтобы работать под прикрытием, и если он узнает меня…

Удивилась Камила.

— Манохар спросит тебя, с тобой ли Лит. Он не утруждает себя запоминанием незначительных деталей, таких как имена и должности людей, которых он встречает. Либо он просто примет тебя за симпатичную мордашку в толпе, либо узнает в тебе Лит плюс один.

Джирни перебила ее.

Безумный профессор обладал невероятной проницательностью в распознавании чьего-либо магического таланта. Это была одна из причин, по которой поймать его было так трудно. Только могущественный маг мог загнать Манохара в угол, но он бы узнал его на лету и сбежал.

null

Две женщины переоделись в повседневную одежду, и Джирни даже изменила цвет волос, наложив макияж на лицо и руки, чтобы сойти за случайного головореза, а не охотника на охоте.

Она взяла свой армейский амулет, чтобы быстро обновить статус, пока шла к вратам семьи.

— Куда ты идешь так поздно? Ты пропустишь ужин.

Спросил Орион. Ему тоже было нелегко, он работал допоздна, чтобы подготовить оружие против нежити для армии.

С одной стороны, угроза Балкора годами подрывала стабильность Королевства Грифонов. С другой, это заставило их развивать самую передовую магию и тактику, имея дело с Некромантами, что позволило им справиться с проблемами в Джире лучше, чем их зарубежные коллеги.

Империя никогда не сталкивалась с таким распространенным явлением нежити, в то время как, хотя в Кровавой Пустыне был Салаарк, он не мог быть везде одновременно.

— Я иду в Отру, чтобы проверить отчет о наблюдении. Я мигом вернусь.

Сказала Джирни, целуя мужа в щеку.

Орион счел это подозрительным, так как за последние несколько дней не было ни единой зацепки, а Манохар передвигался в основном днем, чтобы использовать толпу, чтобы остаться незамеченным. По крайней мере, настолько незаметно, насколько это было возможно.

Однако Орион ничего не сказал. Джирни знала, как позаботиться о себе, и в худшем случае это была просто трата ее времени.

Он отправился в свою кузницу, сказав, чтобы его не беспокоили, пока не вернется его жена.

…

Джирни и Камила вышли из Врат Отра, расположенных в штабе армии, и направились прямо в канализацию, взяв карту у дежурного сержанта.

Черный рынок часто менял свое местоположение, но его всегда можно было найти, только переместившись под город, подальше от любопытных глаз.

Канализация такого большого города, как Отра, была полна мест, где можно было спрятаться, позволяя подбрюшью общества двигаться и собираться незаметно для всех. Чтобы найти черный рынок, необходимо знать временный код и использовать магию света.

Информационная сеть армии предоставила Джирни первое и обучила второе, позволив ей следовать по следу, который будет обнаружен только при использовании правильной последовательности элементов.

Вопреки ожиданиям большинства, канализация Отра не была узкой. Туннели были такими же широкими, как и улицы выше, но вместо дороги была река сточных вод, разделяющая два тротуара из серого камня, достаточно широких, чтобы позволить двум городским рабочим идти бок о бок.

Воздух был влажным и пах так, как будто здесь действительно умерло что-то большое несколько недель назад, из-за чего было трудно дышать.

— Мы должны следовать за светом?

Спросила Камила, прикладывая к носу волшебные пробки, чтобы отфильтровать зловоние. Несмотря на то, что было уже поздно, несколько магических ламп все еще горели, образуя дорожку в окружающей темноте.

— Нет. Это просто мера предосторожности. Если кто-то заблудится в канализации, свет приведет его к ближайшему участку констебля, где он получит помощь и должен будет дать действительно хорошее объяснение того, что они здесь делали. Только уполномоченный персонал может входить в канализацию, но и уличные мальчишки, и бездомные не очень заботятся о законах, только о выживании.

Ответила Джирни, используя карту, чтобы найти пункт назначения.

Никто не мог охватить всю канализацию знаками, поэтому вместе с кодом была также указана отправная точка. Джирни пришлось сначала использовать магию земли, чтобы размягчить сухую глину между кирпичами, затем магию огня, чтобы осветить смешанное с ней флуоресцентное вещество, и, наконец, магию тьмы, чтобы покрыть метку.

— Какого черта?

Выпалила Камила. После применения магии тьмы стрелка, указывающая на север, повернулась на восток.

Бессердечный монстр

-Не удивляйся, малыш. Первый слой был приманкой, которую задушила магия тьмы, и показала настоящий след.

Джирни объяснила, повторяя процедуру на каждом углу.

— Похоже, здесь прошла толпа людей.Сказала Камила, указывая на дорожку посреди грязи.

Джирни подала ей знак остановиться и замолчать, пока она колдовала над сферой тьмы, чтобы свет их амулетов не был виден. Ее беспокоило не количество следов, за таким редким предметом, естественно придут толпы народа.

И все же тот факт, что так много из них шли организованно, был крайне маловероятен, если только они не пришли все вместе. Джирни активировала «Глушитель» своего армейского амулета и сообщила об аномалии, прежде чем сделать следующий шаг.

— Ты действительно та хитрая женщина, о которой я так много слышал?

Голос, доносившийся из ее переговорного устройства, не принадлежал дежурному сержанту, с которым она должна была разговаривать.

— Жаль, что ты заметила это слишком поздно. Но что действительно причиняет мне боль, так это мысль о том, что я должен убить тебя быстро. Армия должна была уже заметить мою систему помех связи и послать подкрепление на вашу последнюю известную позицию.

Сказал вампир Кэйлан, выходя из-за угла.

Ему было около шестидесяти лет, ростом едва 1,72 метра (5 футов 8 дюймов), с серебристыми волосами и козлиной бородкой. Его монокль в серебряной оправе не мог скрыть возбужденный красный блеск в его глазах, который ярко сиял в темноте канализации.

У мужчины были мягкие черты лица и теплая улыбка, но Камила слишком хорошо помнила его, чтобы не судить его по обложке.

Джирни стиснула зубы, узнав его, но ее гримаса стала еще хуже, когда ее заклинание света показало, что он был не один. Несколько нежити вышли из всех четырех углов туннеля, не оставляя им выхода.

Судя по их длинным клыкам и бесшумной грации, с которой они двигались, они должны были быть вампирами.

— Как, черт возьми, ты узнал, как отключить армейский амулет? Это государственная тайна, ты, пиявка!

Джирни достала свое зачарованное оружие, удерживая Камилу позади себя. Джирни пообещала Литу охранять ее, и она сдержит свое слово.

— У вас много врагов, леди Эрнас. Некоторые из них даже ценят твою смерть больше, чем собственную верность Королевству.

Кэйлан подкрутил усы, когда на его лице появилась жестокая ухмылка.

— Это не ответ, чертова пиявка.

Джирни держала шесть своих игл между пальцами, готовая нанести удар по первому врагу, который осмелится подойти.

— Потому что ты ничего не получишь, девка. Когда я закончу с тобой, даже твой …

Взмах ее запястья, размытое пятно в воздухе и последовавшая за этим тупая боль оборвали Кэйлана, заставив его опуститься на колени.

*Во имя богов, что это такое? Как получилось, что я даже не заметил, как это произошло?*

Мысленно сказал он, глядя на иглу, торчащую всего в нескольких сантиметрах от его груди.У Кэйлана было ярко-кровавое ядро, усиленная многовековым опытом и обильным питанием, но она становилась мутной, как у новорожденного.

Остальные вампиры бросились вперед, и пальцы Джирни двигались так быстро, что казались просто размытыми. Оставшиеся пять игл нашли свою цель, убив их на месте. Их кровеносные сосуды были намного слабее, чем у Кэйлана, и не могли противостоять массе энергии тьмы, опустошающей их.

Это были не обычные иглы Джирни, а антибалкорское оружие, разработанное на случай, если он когда-нибудь вернется. Они не только содержали взрывающиеся заклинания тьмы четвертого уровня, но и руны, покрывающие их, делали невозможным их обнаружение чем-либо, кроме обычного зрения.

У них не было ни магической ауры, ни тепловой сигнатуры, а заклинание шумоподавления, которым они были зачарованы, делало даже слух зверя бесполезным против них. В отличие от людей, вампиры полагались на свои мистические чувства, но иглы были для них невидимы.

Кэйлан попытался вытащить иглу из раны, только для того, чтобы ее металл расплавился и обжег его кожу, как кислота.

Часть, все еще находящаяся внутри его плоти, продолжала выпускать импульсы энергии тьмы, которая отравляла его тело и ядро, оставляя его даже без сил, чтобы встать.

Одному из вампиров удалось добраться до Джирни, используя своих павших товарищей в качестве прикрытия, не давая человеку времени сделать еще один шаг. И все же следующее, что он помнил, было то, что его лицо схватила рука в железной перчатке, большая, чем его голова, которая раздавила ее, как виноградину.

— Руки прочь от моей жены, мразь!

Не тот факт, что Орион был ростом более 1,96 метра (6 футов 5 дюймов), остановил выжившую нежить на их пути, а полная броня, которую он носил, с ярко-фиолетовыми кристаллами маны размером с яблоко, привитыми на его руках и бедрах.

Еще три кристалла белой маны были соответственно встроены в каждое из его плеч и середину груди. Доспехи, казалось, были сделаны из золотых перьев, которые сияли, как солнце, освещая канализацию.

Шлем был в форме головы орла, его перчатки заканчивались когтями, а пара крыльев, сделанных из энергии, были накинуты на плечи, как мантия. Они позволяли владельцу летать, а также могли использоваться для перехвата входящих атак, будь то физические или магические по своей природе.

Броня делала Ориона похожим на гуманоидного Грифона, покрытого металлом.

Вампир вздрогнул от страха, узнав легендарные Королевские доспехи. Их можно было носить только с разрешения самой королевы, они наделяли обычного человека силой Императорского Зверя, а мага силой небольшой армии.

О них было мало что известно, так как те, кто их видел, обычно умирали. Кэйлан предположил, что это, должно быть, та самая броня, потому что золотой рыцарь двигался быстрее вампиров, а Адамантовая броня отражала их заклинания, как будто они были просто легким ветерком.

Кэйлан все еще пытался разобраться в кошмаре, разворачивающемся перед его глазами, когда он внезапно превратился в ужас. Несколько человек, одетых в такие же доспехи, появились посреди туннеля, в то время как другие перекрыли все возможные пути отступления.

*Что здесь делают Королевские стражи?*

Подумал Кэлан, узнав герб на их плечах.

Шок от внезапного поворота событий парализовал бы менее сильного человека, но вампир достаточно раз сталкивался со своей последней смертью, чтобы сохранять хладнокровие даже в отчаянные времена.

*Массивы Отра должны сделать невозможным использование магии измерений, но если они могут телепортироваться, то я тоже смогу!*

Он начал быстро двигать руками, в то время как Джирни метнулась к нему с нечеловеческой скоростью, держа в руках золотое копье, нацеленное ему в грудь.

Мана покинула тело Кэйлана, заклинание было совершенным, и все же, тем не менее, оно не сработало, заблокированное высшей силой.

Вампир понял, что у него нет другого выбора, кроме как убежать, поэтому он собрал все, что осталось от его сил, чтобы сбежать.

К несчастью для него, Джирни была слишком быстра и прижала его к стене, пронзив копьем грудь вампира и каменные кирпичи.

В мгновение ока все вампиры были перебиты членами Рыцарской Гвардии. Они орудовали оружием, окутанным золотой аурой, точь-в-точь как копье Джирни.

— Ты и впрямь думал, что я дожила до своих лет по чистой случайности? Что я попадусь в столь очевидную ловушку? — произнесла Джирни, пронзая своими иглами все четыре конечности и голову Каэлана.

Он попытался перекинуться в форму тумана, чтобы выскользнуть из пут, но его плоть отказалась повиноваться. Тогда вампир воззвал к мане своего кровавого ядра, намереваясь использовать истинную магию тьмы, чтобы прикончить девку, посмевшую подойти к нему так близко.

Однако мана взбесилась и взорвалась прямо внутри его тела, разрывая вены; Каэлан выплюнул полный рот крови. От боли и слабости он едва не лишился чувств.

Едва.

«Что значит "очевидную"? Я изучил повадки Манохара и разыграл всё как по нотам...»

— Открою тебе секрет. Манохар никогда бы не явился на аукцион черного рынка. Он бы просто "освободил" ингредиенты из рук преступников во имя "высшего блага". Своего собственного. — Слова Джирни пустили его ход мыслей под откос.

— Это было твоей первой ошибкой. Вторая ошибка — ты забыл, что пространственную магию блокируют армейские массивы, а значит, армия может включать и выключать их по своему желанию. В тот самый миг, когда ты заглушил сигнал моего амулета, ты подписал себе смертный приговор.

Она вылила на голову Каэлана флакон крови. Его кожа впитала красный нектар, как иссохшая земля — воду. Это исцелило его раны и придало новых сил, но ровно столько, чтобы он не сдох.

— Твоя третья, фатальная ошибка — ты возомнил себя лучше Балкора. Оружие, которое мы создали, предназначено для блокировки всех ваших сил, чтобы облегчить захват живых образцов. Вас, нежить, трудно убить, но еще проще сохранить вам жизнь, поскольку вы не в состоянии подавить свой голод.

Джирни вылила еще один флакон, и Каэлан оставил всякую надежду. Сладкое удовольствие, которое он получал от крови, лишь усиливало мучения от пронзивших его плоть кусков золотого металла.

Женщина перед ним могла позволить себе выжидать, тогда как с первыми лучами солнца вампир станет беспомощнее младенца. Он уже видел, как это происходит с другими членами его расы, да и сам проделывал подобное пару раз.

Перенести пленника в надежное место, а затем позволить голоду сделать свое дело. Нежить могла умереть от истощения, но это был долгий и мучительный процесс, низводивший их до состояния жалких тварей, готовых на всё ради единой капли крови.

Джирни даже не утруждала себя вопросами. В этом не было нужды. Вскоре вампир сам будет умолять о допросе.

— Отличная работа с обнаружением следов, — бросила она Камиле. — У тебя наметанный глаз на детали, но тебе еще предстоит научиться складывать эти кусочки воедино.

— Вы не могли предупредить меня заранее? Я чуть в штаны не наложила! — Камила всё еще тряслась как осиновый лист. Вампиры пугали, но Рыцарская Гвардия вселяла настоящий ужас.

За исключением Ориона, никто не проронил ни слова; все были всецело сосредоточены на окружении. Они вели себя скорее как големы, нежели живые люди.

— Прости, девочка. Мне нужно было, чтобы они купились на этот спектакль, а твоя нервозность могла сорвать миссию. У вампиров поразительные инстинкты, они чувствуют кровяное давление людей на расстоянии. Это позволяет им читать наши эмоции.

— Знай ты о них, ты бы испугалась, а знай ты о Гвардии — вела бы себя слишком самоуверенно, — ответила Джирни.

— А как же вы? — спросила Камила, озвучивая мысли самого Каэлана.

Они довольно долго следили за женщинами, чтобы убедиться, что те ничего не подозревают о ловушке. Каэлан проверял Джирни лично: поначалу он чувствовал ее азарт от охоты, а затем, когда засада захлопнулась — решимость умереть в бою. Всё это было лишено всякого смысла.

— Контроль эмоций — моя вторая натура. Со временем ты тоже этому научишься.

Теперь Каэлан был достаточно спокоен, чтобы вслушаться в сердцебиение всех присутствующих. Камила всё еще была потрясена, в то время как члены Рыцарской Гвардии были возбуждены битвой и жаждали продолжения.

Он чувствовал их холодную решимость в выполнении миссии, страсть к своему делу и даже напряжение в мышцах, несмотря на кажущиеся расслабленными позы. Лишь Джирни Эрнас не давала ему ничего.

Для него это было сродни прослушиванию спящего человека. Ее пульс был ровным, а единственным запахом, который он мог уловить, была вонь из канализации. Она была чистым листом, манекеном, готовым примерить следующую маску.

— Что вы хотите знать? — спросил Каэлан.

Оттягивать неизбежное не было никакого смысла. Он знал, что она не проявит милосердия, так что молить о пощаде было бесполезно. Вывести ее из себя — тоже невозможно. Надежда на то, что она потеряет контроль и просто убьет его, была несбыточной мечтой.

Даже сейчас она не злорадствовала перед поверженным противником. Она не чувствовала превосходства от того, что одолела его, и не сыпала угрозами новых пыток. Каэлан знал этот тип. Для Джирни он был не более чем галочкой в списке дел.

Единственным светлым пятном во всем этом было то, что после лишения титула у Каэлана не осталось никакой преданности Ночному Двору. Когда-то он сражался бы за них насмерть, но теперь он упивался мыслью о том, что они поплатятся за то, что с ним сделали.

Джирни Эрнас станет орудием его мести; единственное, о чем он сожалел — что не сможет своими глазами увидеть падение врагов.

***

Город Ларуэль, убежище Эрлика

Когда солнце уже готовилось взойти, а Каэлан так и не ответил по амулету связи, Эрлик понял: что-то пошло не так. Лишь новички могли совершить подобную ошибку и оказаться вдали от своего логова в такой час.

— Пора уходить. — Его рык был исполнен ненависти.

Этот некомпетентный вампир рисковал пустить под откос все кропотливые приготовления Эрлика. Он быстро обрисовал ситуацию Гремлику, попутно активируя пространственный амулет, чтобы забрать всё свое имущество, и используя магию земли, чтобы покрыть себя почвой с места своего захоронения.

— Даже если Каэлан схвачен, я не вижу причин для такой спешки, — произнес Гремлик. — Никто не знает, где мы, а он, ко всему прочему, даже не состоял в Ночном Дворе. Разве не поэтому ты его и выбрал?

— Никто? — усмехнулся Эрлик. — Для столь хитрого создания ты удивительно наивен. Хоть мы и отбирали только наших земляков с Джиеры, я не удивлюсь, если парочка из них согласилась следить за нами в обмен на тепленькое местечко в Судах.

— Каэлан ничего не знает о нас, но знает слишком много о Судах. Что же до причины, по которой я его выбрал — это потому, что он мог получить всё и не терял ничего от нашей сделки, а это делает его опасным и для нас тоже.

— Оказавшись в плену, он выложит всё о своих бывших дружках, которые, в свою очередь, могут что-то знать о нас. Если Лианнан нападет при свете солнца, половина наших приспешников будет либо парализована, либо не сможет сражаться в полную силу. У нас не будет ни малейшего шанса на победу или побег. Нельзя терять ни минуты.

Гремлик был вынужден согласиться с Эрликом. Дриада-Грендель начал выкрикивать приказы, в душе в который уже раз проклиная человеческую расу. Если бы не они, он бы никогда не покинул Джиеру и сохранил бы свое положение в местном обществе нежити, за которое так долго и упорно сражался.

После падения человечества численность перестала быть преимуществом, обернувшись уязвимостью. Больше ртов — больше проблем с пропитанием, что наносило местной флоре слишком масштабный ущерб, при этом не оставляя даже козла отпущения, на которого можно было бы всё свалить. Больше не страшась вмешательства людей, народ растений и фейри начали объединяться, открыв охоту на нежить, которой теперь негде было спрятаться.

Хуже того, нежить даже не могла сбежать от своих угнетателей, поскольку те одновременно являлись их главным источником пищи. Неразумная растительность давала так мало питательных веществ, что для нормального насыщения мертвые растения производили слишком много разрушений. Это позволяло зверям брать их след и убивать с первыми лучами солнца.

В былые времена, до чумы, было так легко использовать богатства и связи Судов, чтобы переложить всю грязную работу на людей. Они ловили и выращивали целые стада представителей народа растений на прокорм своим хозяевам, радостно прислуживая лишь в надежде получить в награду дар не-жизни.

С их исчезновением обычная еда стала роскошью, а когда умирал член их «стада», заменить его было почти невозможно. Такие могущественные существа, как Гремлик или Эрлик, не охотились десятилетиями и даже понятия не имели, с чего начать.

Для существ их возраста значение имели лишь сила и статус, однако в одночасье из правителей они превратились в падальщиков. Гремлик потерял бóльшую часть своих рабов во время побега с Джиеры. Некоторых — потому что выпил досуха, других — просто в непрекращающейся борьбе за выживание. Он присоединился к Эрлику, потому что этот план оставался их единственным шансом гарантировать, что ужасы прошлого больше не повторятся.

***

Вопреки паранойе Эрлика, Джирни потребовались долгие дни, чтобы вытянуть информацию из членов Ночного Двора Отра, и еще больше времени — чтобы расшифровать полученные разведданные, прежде чем она смогла поделиться ими с командой в Ларуэле.

— Каэлан мертв? — Лит всё еще не мог поверить своим ушам.

— Да, как и бóльшая часть нежити, засевшей в Отре, — ответила Джирни через амулет связи Лианнан, настроенный на режим конференц-связи. — Этот старый нетопырь выболтал нам координаты всех известных ему пространственных врат, так что большинство тех, кому удалось ускользнуть от наших тактических групп, просто угодили прямиком в засаду. У некоторых из них оказались саморазрушающиеся пространственные артефакты, у других — нет, так что улов вышел знатный. Расшифровка кодов и мертвых языков потребовала времени, поэтому боюсь, что у меня для вас лишь устаревшие новости.

Они вычислили последнее известное убежище Эрлика, но к тому времени, как Лианнан со своей стражей взяла это место штурмом, нежити и след простыл. Перед уходом Драугр позаботился о тщательной зачистке. Внутри не было ни следа плесени, ни признаков того, что дом-дерево как-то пострадал. Единственным свидетельством визита незваных гостей было то, что местный народ растений, который должен был там проживать, словно испарился в воздухе.

Целители обнаружили еще один сгусток тканей Эрлика под корнями и несколько готовых лопнуть мешков с чумой, рассованных вдоль лимфотока.

<Энергетическая сигнатура тканей в точности такая же, как у того дерева. И она совпадает с сигнатурой зараженных,> — мысленно произнесла Солус. <Что меня по-настоящему пугает, так это количество оставленных ими мешков. Их хватит, чтобы зараза расползлась и поглотила всё дерево за считанные минуты.>

— Хотите, чтобы мы вычистили инфекцию? — спросил Лит у Лианнан.

Он мог придумать лишь несколько причин, объясняющих подобную подставу, и ни одна из них не сулила ничего хорошего.

— Нет. Я не хочу спугнуть Эрлика. В отличие от зараженных, здесь я чувствую, что часть его сущности всё еще обитает в этом месте. Если мы удалим ткани, он поймет, что его план раскрыт, и мы потеряем элемент неожиданности, — ответила она.

Лит был почти уверен, что этот поезд уже давно ушел, но повторять это в сто первый раз не было никакого смысла. С тех пор как Март нашел лекарство от чумы, все буквально лучились самоуверенностью, и Лит не хотел портить им настрой. Вместо того чтобы сотрясать воздух, он предпочел готовиться к худшему с помощью Каллы и своих друзей.

В конечном итоге решение их проблемы оказалось на удивление простым, стоило им лишь понять, где искать. Лекарством от чумы оказалась сама чума.

Народ растений обладал способностью сливаться друг с другом и с иными формами растительности. Это был один из способов, с помощью которого здоровые особи могли распознавать пораженных чумой. Однако, когда сливались двое зараженных, их симбиоты реагировали с крайней враждебностью. В конце концов, они были частью Эрлика, а значит, разделяли его алчность и зависть.

Вместо того чтобы объединить усилия, они начинали биться насмерть за право владеть более сильным носителем. Это не только вынуждало более слабого из двух растений избавляться от своего симбиота, но и заставляло вторую сущность отделиться от своего хозяина, чтобы дать отпор захватчику. Как только жизненные силы симбиотов отделялись от пациента, Целителям не составляло труда уничтожить их магией тьмы.

Единственной нерешенной проблемой оставалось то, что народ растений нельзя было отпустить на свободу, пока угроза Эрлика не будет устранена. Пациенты с радостью согласились на изоляцию, чтобы не поддаться искушению и не попросить обратить их в нежить, но теперь, когда они исцелились, им отчаянно хотелось вернуться к нормальной жизни.

Лианнан была вынуждена держать их взаперти, чтобы шпионы Эрлика не прознали о полном крахе его гениального плана. Владычица Ларуэля проводила дни напролет в единении с Ростком, пытаясь обнаружить хоть малейший след вмешательства Драугра и вычислить его местоположение. Она даже попыталась пробудить древнее создание от спячки, но всё было тщетно.

Лит по-прежнему надеялся получить весточку от Фалуэль или, по крайней мере, получить освобождение от своих обязанностей и вернуться домой, но прекрасно понимал, что и то, и другое — лишь несбыточные мечты. Будь Совет действительно заинтересован, они бы уже начали действовать.

Вернувшись в Отр, он обнаружил там дожидающегося его Инксиалота. Тот факт, что спустя несколько дней ответа так и не последовало, означал лишь одно: Совету было абсолютно плевать.

Что же до его обязанностей — уход разрушил бы всё. Распустить Целителей было равносильно официальному заявлению о том, что лекарство от чумы найдено, а значит, все ловушки Фалуэль оказались бы бесполезны. Кроме того, это означало бы извлечь одну из двух главных заноз из плана Эрлика: присутствие Пробужденного.

Каким бы старым ни был Драугр, его невежество в истинной магии нельзя было восполнить одним лишь чтением книг. Существовали слабые Пробужденные, вроде Тисты, но были и монстры масштаба Инксиалота или Фалуэль. Лит слишком хорошо помнил тот ужас, который сначала Лич, а затем и он сам вселили в Суды нежити.

Инксиалот — продемонстрировав безграничную мощь, Лит — прикончив чемпиона Каэлана без единой царапины. Судя по данным, добытым Джирни, Эрлик был связан с Ночным Двором, а значит, они наверняка предупредили его о силах Лита.

Целители, включая Лианнан, продолжали трудиться над зараженными домами-деревьями. Их роль в плане Эрлика всё еще оставалась загадкой, поэтому противопоставить ей было нечего.

— Мешки размещены вблизи того, что у растений заменяет главные артерии. Моя гипотеза такова: Эрлик хотел подстраховаться, чтобы даже в случае вынужденного высвобождения чумы днем, естественный ток лимфы мгновенно разнес бы ее по всем домам-деревьям. В конце концов, днем ткани Драугра парализованы, — закончила мысль Квилла.

Солус пришла к точно такому же выводу, но ни одна из них пока не понимала истинного смысла подобного маневра.

Солнце едва успело полностью скрыться за горизонтом, и исследовательские группы уже собирались сворачивать работу, как вдруг легкое землетрясение заставило аккуратно расставленные хрустальные контейнеры тревожно звякнуть друг о друга.

— В Ларуэле часто бывают землетрясения? — спросила девушка.

— У нас не бывает землетрясений, — пояснила Лианнан. — От них город защищает сила Ростка. Благодаря своему контролю над землей и корнями, он способен рассеивать бóльшую часть их энергии.

— Ваше Величество, узурпатор только что вошел в Главный Зал и требует, чтобы вы сдали ему Ларуэль, — доложил Перевертыш Норлорм.

— Как мило с его стороны, — усмехнулась Лианнан, доставая амулет связи из своего пространственного артефакта и созывая к оружию Владык всех остальных растительных городов.

— Как он туда пробрался? — Нежити был заказан доступ к Вратам Искажения, поэтому Титания ожидала, что для столь дерзкого шага враг должен быть абсолютно уверен в успешном завершении своего плана.

— Пешком, — повторил Норлорм. — Эрлик и его приспешники взяли ворота штурмом, убив нескольких стражников и вынудив остальных отступить.

«Либо он всё еще не способен использовать пространственную магию, либо просто притворяется, чтобы сохранить элемент неожиданности, — подумала Лианнан. — Что ж, посмотрим, кто лучше прячет козыри в рукаве».

Лианнан переместилась Искажением в замок, выстроенный прямо внутри самого Мирового Ростка. Это была исполинская секвойя высотой более двухсот метров со стволом шире, чем вся деревня Лютия.

Группа Лита ни разу не обращала на него внимания: более мелкие деревья, застилавшие своей листвой небо Ларуэля, заодно перекрывали и вид на Росток, из-за чего издали он казался лишь очередным высоким зданием. Площадь, необходимая для повседневных нужд двора Лианнан, была ничтожно мала по сравнению с размерами древа. Титания выбрала вестибюль замка в качестве точки прибытия, чтобы оценить нанесенный ущерб и иметь достаточно пространства для построения войск перед началом конфликта.

Теперь они поменялись ролями. Эрлик, вероятно, хотел покончить со всем до рассвета, тогда как Лианнан спешить было некуда. Она была уверена в своей способности справиться с Драугром в одиночку, но при этом не страдала от излишней самоуверенности.

В точности как ее враг делал вплоть до сегодняшнего дня, она собиралась потянуть время перед тем, как сделать свой ход. Картина, представшая перед Владычицей и сопровождавшими ее магами из трех великих стран, сбивала с толку.

Судя по количеству увядших лоз, молодых побегов и цветов, Лианнан прикинула, что потери с ее стороны составили около дюжины. Все они принадлежали к народу растений, а не фейри, так что особого сопротивления Эрлик не встретил.

Что по-настоящему встревожило Владычицу и ее спутников, так это вид проломленных двустворчатых дверей замка. Несмотря на пятиметровую высоту и вес в несколько сотен килограммов каждая, они были едва ли не вырваны с петлями. Там, где полагалось быть замку, зияла такая огромная дыра, что первой мыслью каждого было то, что какой-то великан просто вышиб дверь кулаком.

— Кто это сделал? — спросила Лианнан у Норлорма.

— Грендель, Ваше Величество. Настоящий Грендель, как в легендах. — При этом воспоминании бедный Перевертыш затрясся от страха, из-за чего всё его тело заскрипело, словно старый стул. — Его когти рвали наших солдат в клочья, тогда как наше оружие и заклинания были против него бессильны. Ему хватило одного рывка, чтобы выбить дверь.

— А как же расставленные мной ловушки?

— Лишь Ростку удалось ранить его, но Гренделю оказалось достаточно целиком сожрать одного из наших стражников, чтобы полностью исцелиться, — доложил Норлорм.

Лианнан кивнула, оценивая мощь противника.

— Плохая новость заключается в том, что автоматическая защита замка должна была убивать наповал даже сильнейших фейри с одного удара. Она могла бы прикончить даже меня, не дав времени на регенерацию, если бы я точно не знала, чего ожидать.

Ее слова звучали мрачно, но все присутствующие были магами. Для них знания в буквальном смысле означали силу, и каждая крупица полученной информации повышала их шансы на победу.

— Хорошая новость в том, что Росток всё еще на нашей стороне, а легенды о неуязвимости Гренделей — выдумка. Их можно убить, хотя я сильно сомневаюсь, что он просто ляжет и умрет по нашей вежливой просьбе. Взгляните-ка на этого типа.

Лианнан приложила руку к ближайшей стене, и руны на ее плечах вспыхнули синим светом. Деревянный пол замка ожил: из него выросли несколько удивительно реалистичных деревянных фигур, которые в деталях воспроизвели для них недавние события.

— А вот и Грендель в обеих своих формах. — Росток запечатлел всё, вплоть до трансформации Гремлика.

Существо перед ними имело круглую голову с дикими глазами размером с блюдце. Ярко-красные радужки и вертикальные зрачки лучились жгучей смесью ненависти и злобы. Всё его тело покрывала густая грязно-бурая шерсть, делая его похожим на гигантскую канализационную крысу.

Лишенная губ пасть была настолько огромной, что занимала всю нижнюю половину головы, и была усеяна острыми клыками, каждый из которых достигал десятка сантиметров в длину. Изящные, почти женственные руки Гремлика теперь стали длинными и толстыми, словно стволы деревьев, оканчиваясь острыми как бритва когтями.

Для людей разительный контраст между красивым обликом мужчины-дриады и чудовищным Гренделем делал Гремлика даже более омерзительным, чем его изуродованные приспешники.

По какой-то причине Квилла несколько раз перевела взгляд с Гремлика на Лита, невольно сравнивая их между собой.

«Даже когда я видела, как трансформируется Лит, даже когда его гибридная форма ничуть не походила на его человеческий облик, я никогда не испытывала отвращения, глядя на него. Когда Лит меняет облик, он просто показывает другую сторону себя, но при этом он всегда остается Литом. Этот же Грендель выглядит так, словно два совершенно разных человека вынуждены сосуществовать в одном теле», — подумала она, и не ошиблась.

Какую бы форму они ни принимали, звери, Хранители, растения и даже Мерзости всегда оставались самими собой. Нежить же, за единственным исключением Личей, нуждалась в том, чтобы их тела, после того как жизнь в них оборвалась, были одержимы некромантическими энергиями их создателя для продолжения существования. Сама нежить называла это Голодом, тогда как живые именовали просто проклятием не-жизни.

И всё же это было ни проклятием, ни воздействием внешней силы. Для существования нежити требовалось кровавое ядро, а кровавое ядро, в конечном счете, было дефектным.

И дефектным его делала не только неспособность генерировать элемент света, но и тот дисбаланс маны, который вызывало это отсутствие. На Могаре абсолютно все живые существа взаимодействовали с мировой энергией. Так планета общалась со своими детьми, даруя им возможность защитить себя. И точно так же, как мировая энергия, мана тоже состояла из шести элементов.

Именно по этой причине в каждом живом существе скрывался потенциал к магии, и именно поэтому элементальная энергия мира откликалась на зов всякий раз, когда маг творил заклинание. В случае Лита и Фалуэль это служило частью секрета, кроющегося за количеством глаз первого и количеством голов второй.

Лишь те, кто сумел покорить все шесть элементов, были способны собирать и разбирать их на собственную ману, и, как следствие, применять Господство даже над магией духа — чужой жизненной эссенцией. Это было неоспоримым доказательством становления малой версией самого Могара.

«Ассимиляция», дыхательная техника Лита, была не чем иным, как способом поглотить ману Могара, очистить её от воли планеты и добавить в собственное ядро маны. Пробужденные по определению были людьми, способными расщеплять мировую энергию на шесть составляющих, удалять энергетическую сигнатуру планеты и заменять её своей собственной.

Только после этого элементальная энергия могла быть преобразована в ману Пробужденного и использована для развития его магического потенциала.

— А это, в свою очередь, Эрлик. — Лианнан указала на возвышающуюся фигуру, шагающую посреди небольшой армии нежити.

— О боги! — выпалила Фрия. Если Грендель вызывал отвращение, то Драугр подавлял своим властным видом.

Его рост превышал шесть метров, из-за чего даже массивный Грендель по сравнению с ним казался младенцем. Внешне он походил на мертвое дерево, ожившее после того, как в него вселился злой дух.

Его кора была вздутой, почерневшей и омерзительной на вид. Всё его тело непрерывно гнило и регенерировало в вечном цикле, источая из трещин грязно-белую субстанцию, напоминающую гной.

Эта жидкость тоже была нежитью: она извивалась, словно черви, в поисках другой трещины, чтобы забраться обратно в труп Драугра. При жизни Эрлик был Энтом, поэтому он был куда крупнее и сильнее любого Малого Энта.

После смерти все листья, образующие его волосы и эспаньолку, пожелтели и покрылись коричневыми пятнами, придавая ему болезненный вид. Его глаза светились красным светом не-жизни, и хотя присутствующие смотрели лишь на иллюзию-копию, маги ощущали чудовищную силу, скрытую за каждым, даже самым простым его движением.

«Это не сулит ничего хорошего, — подумал Лит. — Обычно крупные противники неповоротливы, но эволюционировавшие существа неестественно быстры. Жизненная сила Энта вкупе с усилением от нежити может дать ему достаточно мощи, чтобы убить большинство противников с одного удара».

Лит понятия не имел, какими силами обладает Титания, но Владычица Ларуэля меркла по сравнению с этим деревянным титаном.

— Что бы ни случилось, оставьте Эрлика мне, — продолжила Лианнан. — Я уже собрала армию, чтобы разобраться с вторгшейся нежитью, и вскоре мы получим подкрепление из других городов-государств. Я не собираюсь рисковать. Мы пойдем в атаку только тогда, когда все наши союзники будут в сборе...

— Гляжу, ты изящно опаздываешь, как и подобает звезде нашего мероприятия, — оборвал ее голос Эрлика. — Я подумывал подождать тебя, сидя на твоем троне, но тогда я бы пропустил твое испуганное выражение лица, когда ты поймешь, что никто не придет тебе на помощь.

Голос Эрлика не походил ни на что из того, что Лит когда-либо слышал. Это было совсем не то звучание, которого ожидаешь от живого существа. Казалось, будто два валуна трутся друг о друга, осыпая друг друга проклятиями.

Проклятие нежити искажало все слова Энта-Драугра: казалось, будто два человека говорят одновременно, пытаясь перекричать друг друга.

— Я люблю пускать пыль в глаза, но этот спектакль стоил бы мне драгоценного времени. А меня никак нельзя назвать непрактичным, — произнес Эрлик.

Лианнан проигнорировала его и активировала свой пространственный амулет, принимая сразу несколько вызовов. Но кто бы ни был на другом конце, слова были одними и теми же:

— Каждый раз, когда мы пытаемся переместиться Искажением в Ларуэль, нас выбрасывает в случайном месте.

И это касалось не только подкреплений из других растительных городов; элитные солдаты Лианнан, патрулировавшие город, оказались в точно таком же положении. По крайней мере, они всё еще могли долететь до Ростка своим ходом, но на это уйдет время.

— Должен поздравить тебя, Лианнан. Никогда бы не подумал, что ты разгадаешь мой замысел. — Глаза Эрлика метались из стороны в сторону вместе с головой, словно он пытался прислушиваться к нескольким голосам одновременно. — Тебе даже удалось убедить остальных Владык прийти тебе на помощь. Похвальное рвение. Жаль только, что в конечном итоге это не имеет никакого значения.

— Это мы еще посмотрим! — Лианнан вытянула левую руку, и со всех сторон вырвались деревянные лозы, устремившись к приспешникам Эрлика.

— Тщетная попытка. — Эрлик вскинул обе руки; на его лице отразилась гримаса предельной концентрации. Его красные глаза вспыхнули как факелы, земля снова содрогнулась, и лозы замерли.

— Вот как? Ты в этом уверен? — произнесла Лианнан. Жестокая ухмылка исказила ее некогда прекрасное лицо, превратив его в маску кровожадного воина.

Татуировки на ее руках и плечах вспыхнули синим пламенем, которое охватило Лианнан с головы до ног. Лозы возобновили атаку, сминая нежить в первых рядах.

Они попытались активировать свои кровавые ядра, чтобы исцелить раны, но древесина попросту поглотила их. Под контролем Лианнан Росток расщеплял нежить на питательные вещества и пожирал их еще до того, как они успевали вскрикнуть от неожиданности.

— Полагаю, этого ты не предвидел, — бросила Владычица, в то время как всё новые и новые деревянные лозы обрушивались на армию Эрлика, словно стая птиц, набросившаяся на беспомощных червей.

— Ах ты ублюдок! — Эрлик был в ярости, однако орал он не на Лианнан, а на Росток, что вызывало ряд весьма неприятных вопросов.

Драугр подключился к своим мертвым тканям, заложенным под Ларуэлем, принудительно устанавливая с древним древом связь, сродни той, что была у его противницы. Ему удалось остановить бойню до того, как он потерял еще больше солдат, но внезапно он почувствовал, что его былая уверенность куда-то испарилась.

— Чего вы ждете? Убейте их, а затем убейте её! — Эрлик негодовал на своих союзников даже больше, чем на врагов.

«Как такой злобный и закаленный воин, как Гремлик, мог струсить только из-за того, что здесь Лианнан? Он прекрасно знает, что я не могу получить доступ к разуму Ростка извне, и что пока она жива, я не смогу полностью слиться с этим старым ублюдком», — мысленно бушевал Эрлик.

«Если Эрлик думает, что я собираюсь принести себя в жертву ради победы в этой битве, то гниль, должно быть, добралась до его мозга, — подумал Гремлик. — Даже если мы победим, я останусь лишь его заместителем. Я получу лишь столько власти, сколько он соизволит мне даровать, а ему потребуется лишь одна мысль, чтобы прикончить меня. И всё же в одном он прав. Если мы не победим, мы все трупы».

Дриада возглавил атаку, не перекидываясь в форму Гренделя. Гремлик был могущественным магом, и до тех пор, пока он сохранял регенеративные способности своей растительной половины, он мог позволить себе получить некоторый урон, чтобы прощупать почву.

Одним из величайших секретов Гренделей было то, насколько колоссальную нагрузку их боевая форма оказывала на их кровавые ядра. Характерный для Гренделя кровожадный стиль боя был обусловлен еще и тем непрекращающимся голодом, который изматывал их, стоило им принять этот облик.

— Сейчас! — выкрикнула Лианнан.

Все фейри из ее личной гвардии хлынули в зал, появляясь прямо из стен, с которыми до этого момента были слиты воедино.

Приспешники Эрлика оказались окружены со всех сторон; на них обрушился град заклинаний пятого уровня, стремительно сокращая их ряды. Бóльшая часть зараженных, находившихся еще на стадии рабов, погибла на месте. Их создатели предпочли защищать себя и тех, кого уже успели обратить в своих сородичей, не желая тратить энергию на недопеченных воителей.

— Ты правда думал, что, раскрыв твой план, я не приму ответных мер? — Обычно насмехаться над нежитью было бессмысленно. Их страсти приглушались из-за отсутствия элемента света, поэтому такие вещи, как страх или боевой дух, были им неведомы.

Однако Драугр и Грендель были созданиями зависти и ярости соответственно.

Элемент тьмы, струящийся по их телам, обострял эти чувства, требуя колоссальной силы воли, чтобы держать их в узде. Ту концентрацию, которую нежити приходилось тратить на сдерживание своих базовых инстинктов, они уже не могли направить на выполнение текущей задачи.

— В отличие от низших рас, мы, народ растений, можем принимать любую форму. Моя личная гвардия вообще не покидала замок. Те, кто снаружи — лишь двойники.

Слова Лианнан заронили семя сомнения в разум Драугра. Он всё гадал, почему их битва воли касалась лишь контроля над Ростком и пространственной магией, направленной извне Ларуэля, тогда как Лианнан, казалось, совершенно не волновала неспособность ее внутренних союзников использовать Искажение.

Он бы с радостью перестал блокировать пространственную магию внутри Ларуэля, что дало бы ему достаточно концентрации, чтобы сокрушить противницу. Однако, угодив уже в две ловушки, Эрлик боялся с разбегу влететь и в третью.

«Будь ты проклята, женщина. Если я сниму массив, а ты лжешь, твоя армия переломит ход битвы. Если же не сниму, а ты говоришь правду, то я лишь впустую растрачу свою ограниченную энергию на бессмысленную затею», — подумал Эрлик.

«Я должен верить в свой план. Фейри Лианнан не может быть всего пара дюжин. Должно быть, это еще одна ее уловка!»

Драугр взревел, бросая вызов, и подключился к энергии Ростка, чтобы восстановить свою истощающуюся ману.

Лианнан была ошарашена, увидев, что древнее древо, похоже, не способно отличить своего верного вассала от захватчика. Деревянные лозы прекратили атаковать нежить и обернулись против союзников Владычицы.

Она изо всех сил старалась защитить Целителей и фейри, но ей удалось лишь замедлить лозы.

«Да чтоб меня! — подумал Лит. — Я знал, что растения — те еще психопаты, но лишь в худших опасениях мог представить, что они достигнут такого уровня. В тот самый миг, когда Лианнан объяснила нам, что Росток — это умирающее дерево, вторжение нежити обрело совершенно иной смысл».

«Эрлик принуждает дерево ничуть не больше, чем сама Лианнан. Его планом никогда не было силой захватить контроль над Ростком — он собирался заключить с ним сделку. Эрлику нужно было время не для завершения своих экспериментов, а для того, чтобы соблазнить дерево своей наживкой. Вечная жизнь в обмен на безграничную власть».

<Ух, как же я ненавижу, когда ты оказываешься прав,> — отозвалась Солус.

Руки Эрлика вспыхнули, кора на его плечах разошлась, обнажив набор рун, абсолютно идентичных тем, что носила Лианнан.

— Полагаю, этого ты не предвидела, — произнес Драугр, вторя словам, которыми Лианнан начала их бой.

Вся нежить была способна восстанавливать свои силы, как физические, так и магические, просто питаясь. Убивать добычу было вовсе не обязательно; лишь новообращенная нежить не могла контролировать свой голод.

Эрлик направил несколько мелких лоз Ростка своим приспешникам, чтобы те могли ими полакомиться. Это была одна из причин, по которой они пожертвовали рабами: в пылу сражения у их создателей просто не было времени их кормить. Драугр чувствовал отвращение Ростка от осквернения прикосновением нежити, но у него не было ни времени, ни возможности обращать на это внимание.

«Поверить не могу, что Великий Маг Верхен оказался прав. Мировой Росток наполовину пробудился и помогает нашим врагам. Это объясняет, почему я не смогла выследить Эрлика и как он получил частичный контроль над городом», — подумала Лианнан.

Ситуация была настолько отчаянной, что она находилась на грани паники.

«Этот старый ублюдок всерьез подумывает предать собственную расу. К счастью, руны или нет, но у Эрлика нет моего опыта в управлении силой Ростка, а мой набор нанесен гораздо раньше его, что позволяет мне вмешиваться в его связь. К тому же, хоть идея этого человека и звучала нелепо, мне хватило безумия к нему прислушаться».

Лианнан кивнула Калле, призывая ее действовать. И пока батальон фейри сдерживал небольшую армию нежити, выяснилось, что каждый из людей принес с собой по огромному мешку. Они вывалили содержимое на пол, усыпав его множеством человеческих и звериных костей.

— Восстаньте. — По команде Каллы из ее тела вырвались маленькие сгустки зеленого пламени; каждый из них занял свое место внутри одного из трупов, став его кровавым ядром.

Кости собрались в свои первоначальные формы, и их окутал саван из зеленого пламени, оставляя открытыми лишь кисти рук и черепа. Умертвия, созданные Каллой, были низшей нежитью, однако ее исследования позволили ей поднять их уровень на порядок выше. Одной лишь мыслью Калла натравила их на вражескую нежить, застав противника врасплох.

Теперь сторона Эрлика утратила численное преимущество, что дало объединенным силам людей и фейри возможность сражаться один на один.

— Будь ты проклята, предательница! — Гремлик ненавидел Каллу за то, что она встала на сторону людей. Он ненавидел ее и за то, что она была Пробужденной, но больше всего он ненавидел ее за то, что, несмотря на ее полумертвое состояние, в ее союзниках не было ни капли страха или отвращения.

Гремлик слишком хорошо помнил, как согласился стать нежитью, чтобы спасти свою поляну от уничтожения людьми, лишь для того, чтобы оказаться изгнанным тем самым народом растений, ради защиты которого он пожертвовал всем. За один-единственный день он дважды потерял всё, что и сделало его тем, кем он стал сейчас.

Гремлик высвободил заклинание пятого уровня «Яростное Солнце», которое держал наготове, одновременно начиная читать следующее.

Нежить от природы была настроена на магию тьмы, в то время как народ растений тяготел к магии земли и воды, что позволяло им использовать их в форме истинной магии. И всё же они не были Пробужденными, поэтому любое заклинание, требующее других элементов, им приходилось заучивать, как это делали фальшивые маги.

«Яростное Солнце» представляло собой смесь огня и земли, порождающую мощный взрыв и высвобождающую пламя такой температуры, что оно могло плавить камень. Его эффект был сродни извержению вулкана.

Использование столь могущественного заклинания было крайне опасным, так как, помимо самого заклинателя, высвобожденная энергия не делала различий между друзьями и врагами. Однако Гремлик был достаточно стар, чтобы знать, как использовать естественную сопротивляемость нежити к большинству элементов.

Огонь наносил им слабый урон, а поскольку все союзники Гренделя были растениями, их богатые водой тела еще больше снижали эффект «Яростного Солнца». Даже прими кто-то из них на себя всю мощь удара, он отделался бы лишь незначительными ранами, тогда как Калле и ее человеческим союзникам повезло куда меньше.

Взрыв вынудил людей разлететься в поисках укрытия, разрушив их строй, в то время как нежить это ничуть не заботило, и они продолжили развивать свое преимущество. Что же до Каллы, она была слишком сосредоточена на управлении своими миньонами, чтобы успеть отреагировать.

Ее человеческое тело отбросило, как бумажную куклу, и с силой впечатало в одну из деревянных колонн, поддерживавших потолок Зала. Она выплюнула кровь, катаясь по полу, чтобы сбить пламя, охватившее ее одежду.

Росток содрогнулся от возмущения — его телу не причиняли вреда уже многие столетия. Злоба древнего создания к нежити вспыхнула с новой силой, и оно послало Эрлику недвусмысленное предупреждение через разделяемую ими связь.

«Я дал тебе возможность доказать свою ценность. Если вы, паразиты, продолжите меня злить, я пересмотрю условия нашей сделки».

— Ты моя! — Гремлик бросился добивать противницу, высвобождая очередное заклинание пятого уровня, «Безмолвного Жнеца».

Вокруг Каллы со всех сторон возникло небольшое торнадо. Его края медленно вращались, стирая в мелкую пыль всё, к чему прикасались. Магия полета была бесполезна, а Эрлик всё еще блокировал пространственную магию, не оставляя ей путей к отступлению.

— Лит! — крикнула Флория, пинком отбрасывая от себя напавшего на нее гуля.

Зелье, которое она выпила ранее, позволяло ей сражаться с нежитью на равных, но она физически не могла защищать и себя, и Каллу одновременно.

Существо злобно зарычало и в ответном выпаде полоснуло ядовитыми когтями по ее всё еще вытянутой ноге. Укус и руки гуля были его лучшим оружием: они выделяли парализующий токсин, который делал жертву абсолютно беспомощной, заодно «приправляя» ее плоть.

Однако когти гуля лишь лязгнули об орихалк ее доспехов. Нежить уже собиралась броситься в погоню за Флорией, как вдруг невидимая сила отшвырнула его прочь.

— Не приближайся к нему, ни в коем случае! — крикнула Пала, Ночной Ходок, предупреждая своего союзника.

Гуль заметил, что, хотя Ночные Ходоки и были специалистами ближнего боя, его соратница-нежить предпочитала держаться на расстоянии. Ее теневое тело было покрыто жуткими ожогами и шрамами, которые с трудом затягивались даже за счет сил ее кровавого ядра.

— А ну иди сюда! — Магия духа Лита полностью опутала гуля, тогда как Ночной Ходок использовала слияние с воздухом, оставшееся у нее от природы Шипа, чтобы вырваться из хватки человека, пока не стало слишком поздно.

Из спины Лита вырвались четыре огромные конечности, каждая из которых оканчивалась чем-то похожим на теневую пасть.

Гуль был опытным бойцом и прекрасно знал о базовых силах, присущих всем Пробужденным. Мегон мгновенно распознал магию духа и начал действовать соответственно. Он применил слияние с землей, чтобы усилить свою защиту и вырваться из невидимого захвата.

Затем, вместо того чтобы последовать совету Палы, он стрелой рванул прямо на Лита. Гуль Мегон не боялся магии тьмы и лишь презрительно усмехнулся трусости Ночного Ходока.

«И как она только умудрилась прожить так долго, не научившись справляться со столь жалкими заклинаниями?» — подумал Мегон, покрывая свое тело толстым слоем элемента тьмы.

Это должно было защитить его от «Зова Смерти» Лита и дать возможность использовать сверхъестественные регенеративные способности гуля, чтобы прорвать вражескую оборону. Пока его сердце оставалось нетронутым, тело Мегона могло полностью восстанавливаться с минимальными затратами энергии кровавого ядра.

Парные катары «Несущие Чуму», которыми он орудовал, были сродни продолжению его собственных рук. Мало того, что они регенерировали так же быстро, как и их хозяин, они еще и могли направлять яд гуля прямо через лезвия. Одной царапины было достаточно, чтобы положить конец большинству сражений.

— Мегон, идиот! — крикнула Пала, умудрившись побледнеть, несмотря на то, что обращение в Ночного Ходока сделало ее кожу почти черной.

Только когда конечности «Зова Смерти», вместо того чтобы атаковать, сплелись в кокон, скрыв место боя от посторонних глаз, Мегон осознал свою ошибку. Ухмылка Лита стала еще шире, обнажив синее пламя, клокочущее в его горле.

Регенеративные способности Ночных Ходоков уступали способностям гулей, но даже просто оставить на них царапину, когда их кровавое ядро было полно до краев, считалось выдающимся достижением. И тем не менее, раны Палы всё еще зияли, а ее тело Шипа было почти обуглено.

Мегона постигла та же участь, когда его захлестнула струя Первозданного Пламени. Очищающий огонь прожег слой магии тьмы, защищавший гуля, и с жадностью набросился как на него самого, так и на его оружие.

Мегон попытался сбежать, но это означало бы подставить спину и прорываться сквозь плотный слой тьмы, из которого состоял кокон «Зова Смерти», без какой-либо защиты.

«Если Пала выжила, то и я смогу! Я жил так долго не для того, чтобы дать какому-то сопляку прикончить себя!» — Мегон понятия не имел, что такое Первозданное Пламя, а потому слепо верил, что его тело нежити выдержит еще пару ударов.

Обычно те, кому «посчастливилось» встретить даже низшего дракона, не переживали эту встречу, а визуально отличить их дыхание от обычного огня было невозможно, пока не почувствуешь его жгучий укус. Но гуль чувствовал: что-то было не так.

Пламя не просто калечило его тело — оно напрямую пожирало его жизненную силу. Первозданное Пламя истощало энергию, накопленную в кровавом ядре гуля, высасывая из него силы, словно его швырнули в жерло вулкана.

«Так вот почему Пала не исцелилась! И почему я сразу не уклонился от этого дурацкого пламени?!» — мысленно взвыл Мегон, одновременно бросаясь в атаку на левый глаз и правую ногу Лита.

Одним из преимуществ его стиля боя двумя руками была способность пробивать вражескую защиту за счет удвоенного количества атак. Раны не были проблемой для гулей, так что они могли целиком и полностью сосредоточиться на нападении.

К его глубокому изумлению, меч Лита, «Разрушение», сжался до размеров короткого клинка и с безупречной точностью и скоростью парировал первый катар. Второе лезвие, в свою очередь, раз за разом со звоном отскакивало от левой руки Лита, не нанося абсолютно никакого урона.

«Какими бы хорошими ни были его доспехи и слияние с землей, "Несущие Чуму" способны пробить даже самые прочные металлы. Мне нужна лишь крошечная царапина, чтобы переломить ход боя», — подумал гуль.

Однако прошло время, равное одному вдоху, и ничего не изменилось. Легкие Лита снова наполнились воздухом, и сквозь сжатые зубы вырвалось синее пламя, вновь окатив противника.

Мегон спрятал оружие в пространственный амулет, освободив руки для выполнения необходимых жестов, чтобы спастись с помощью «Искажения» (Блинка). Ни мистические чувства Лита, ни чувства Солус не могли засечь точное местоположение сердца гуля. Оно могло свободно перемещаться по телу, и, будучи физическим органом, даже не билось, чтобы хоть как-то выдать свое расположение.

Лит спешил покончить с этим боем. Если Ночной Ходок нападет на Флорию и станет причиной гибели Каллы, триумф Эрлика станет неизбежным.

Его левая рука змеей метнулась вперед, перехватив руку Мегона, чтобы не дать ему сбежать. Затем он высвободил заклинание пятого уровня «Заходящее Солнце» из правой руки, которая теперь упиралась прямо в грудь врага.

Это была смесь магии огня и тьмы: обычное пламя должно было скрыть эффекты Первозданного Пламени, в то время как элемент тьмы должен был прикончить гуля раз и навсегда. Вместо того чтобы придавать черному пламени форму сферы вокруг себя, Лит сфокусировал всю мощь заклинания в едином столбе энергии.

Внезапный выброс «Заходящего Солнца» поглотил Мегона, пробил темный кокон, скрывавший двух воинов, и устремился прямо к позиции Палы. На Мегоне была надета одна из лучших видов брони, что только можно было купить на континенте Джиера за деньги, но этого оказалось недостаточно.

Псевдоядро доспеха потратило львиную долю своей энергии на то, чтобы выдержать Первозданное Пламя, и у него просто не осталось сил, чтобы принять на себя всю мощь заклинания пятого уровня в упор.

Луч черного огня походил на бушующую реку. Он обрушился с таким давлением, что правую руку Мегона вырвало из сустава, и она осталась в хватке Лита, в то время как остальную часть гуля отшвырнуло прямо на его союзницу.

Пала находилась достаточно далеко, чтобы понять, что происходит, и применить «Искажение» (Блинк), но точка ее выхода была видна Жизненному Зрению Лита как на ладони. Он разделил луч надвое: одна половина пригвоздила гуля к земле, а вторая последовала за перемещением Ночного Ходока.

Пала продолжала применять Искажение (Блинк), а Лит раз за разом корректировал прицел. Его совершенно не заботило то, что Росток дрожит от боли и возмущения из-за того, что «Заходящее Солнце» терзало дерево наравне с нежитью.

«Раз уж ты не можешь решить, чью сторону принять, позволь дать тебе стимул. Там, откуда я родом, с предателями поступают именно так», — подумал Лит.

Мегон кричал от боли, проклиная себя за то, что не послушал Палу. Лишившись руки, он не мог использовать пространственную магию. Его хваленая броня и регенеративные способности лишь оттягивали неизбежное, продлевая агонию.

Каждую оставшуюся ему секунду он молился о том, чтобы кто-нибудь пришел ему на помощь. Это было его единственной мыслью даже тогда, когда тело уже начало рассыпаться в прах. Его сердце всё еще оставалось целым, но кровавое ядро исчезло, пожранное черным пламенем.

Тем временем Флория творила одно заклинание Рыцаря-Мага за другим, чтобы защитить Каллу. Однако существовали две огромные проблемы, и она понятия не имела, как их решить. Все ее лучшие заклинания требовали ближнего боя, а сужающееся торнадо не подпускало ее.

Хуже того, не было никакой возможности накопить достаточно маны, чтобы остановить уже действующее заклинание пятого уровня. «Взрывная Защита» окружила упавшее Умертвие, на секунду столкнувшись с краями «Безмолвного Жнеца», прежде чем оказаться смятой.

«Кристальная Защита» и «Защита Ветра» тоже продержались недолго, едва ли оставив хоть вмятину на заклинании Гремлика.

«О боги, поверить не могу, что Лит оказался прав насчет Ростка. Если мы выберемся отсюда живыми, клянусь, больше не буду насмехаться над его параноидальным бредом. По крайней мере, не слишком часто», — подумала Флория.

Всё внутри замка было сделано из дерева, чтобы Владычица уподобилась божеству в своих владениях, а также для блокировки магии земли. К счастью, как и Лианнан, Флория предпочитала перестраховаться, а потому достала из своего пространственного амулета все камни, которые всегда носила с собой.

Она сжала их, а затем швырнула прямо в «Безмолвного Жнеца». Заклинание не смогло распылить массу гигантского валуна, лишь стесав его внешние слои в пыль. Тем не менее, пыль всё еще оставалась землей, а значит, находилась под контролем Флории. Она вновь присоединилась к каменной массе и окутала свернувшуюся в клубок фигуру Каллы, которая всё еще пыталась использовать «Бодрость» для восстановления.

— Это бесполезно, женщина! — расхохотался Гремлик, глядя на ее отчаянные попытки, и продолжил держаться на расстоянии. — Если ты отойдешь от предательницы, твой импровизированный щит рассыплется, и она умрет. Но если останешься там — умрешь сама.

Дриада-Грендель не настолько доверял своим физическим способностям, чтобы бросать вызов Рыцарю-Магу в ближнем бою, но в этом и не было нужды. Гремлик плел одно заклинание за другим. Ему достаточно было лишь раз задеть Флорию, чтобы сбить ее концентрацию и прикончить двух врагов разом.

«Хитрый ублюдок. Я надеялась, что он бездумно бросится вперед. Теперь мне приходится концентрироваться и на своем заклинании пятого уровня "Бастион", и на нем самом», — мысленно скрипнула зубами девушка.

Магия земли обычно имела преимущество над магией воздуха, но лишь тогда, когда маг мог наколдовать столько камней, сколько душе угодно. Ей же приходилось собирать каждую крупицу пыли, созданную конфликтующими заклинаниями, и вплавлять её обратно в купол. Вдобавок ко всему, она не могла использовать пространственную магию.

Гремлик перемещался Искажением (Блинком) вокруг, оставаясь слишком далеко, чтобы «Полная Защита» могла принести пользу, и обрушивал на нее шквал заклинаний третьего уровня, выстроенных в формацию, эксплуатирующую ее ограниченное пространство для маневра.

В отличие от нее, Гремлик мог продолжать вливать ману в свое заклинание пятого уровня, поскольку ему нужно было лишь коснуться Ростка, чтобы восстановить всю потраченную энергию.

«Жаль, что я сам не додумался до этого плана. Теперь я понимаю, почему Эрлик постоянно болтает о Пробужденных. Способность черпать бесконечную ману опьяняет. Как только мы здесь закончим, надо будет прибрать к рукам какой-нибудь город-государство. А может, стоит подождать, пока эти два "Владыки" перебьют друг друга, а потом прикончить победителя», — размышлял Грендель.

Вопреки его ожиданиям, увернувшись от града ледяных копий, Флория бросилась на него, несмотря на то, что расстояние между ними превышало десять метров. Ее эсток вспыхнул светом, в мгновение ока рассекая пространство.

Это был «Пронзающий Свет» — ее улучшенная версия заклинания четвертого уровня «Призрачный Клинок». Оно позволяло Рыцарю-Магу напитывать свое оружие мистическими энергиями, которые, используя клинок как шаблон, могли временно удлинять его и увеличивать радиус атаки.

Дополнительные части меча состояли из света, а потому ничего не весили, даруя Рыцарю-Магу полную свободу движений. Недостатком было то, что покрытие такого расстояния требовало колоссального количества концентрации и маны. Поскольку она не могла постоянно поддерживать его активным, то использовала его короткими всплесками, когда ситуация это позволяла. Даже если эффект заклинания длился лишь один взмах, этого было достаточно, чтобы убить цель.

— Хорошая попытка. — Гремлик склонил голову набок, уклоняясь от выпада минимальным движением, чтобы не сбить заклинание, которое он творил.

«Пронзающий Свет» был быстр, но и Грендель не уступал. Более того, чем дальше находилась цель, тем легче было уклониться от атаки из-за читаемости движений.

— Взаимно, — Флория позволила своей гримасе разочарования смениться ухмылкой лишь тогда, когда Гремлику было уже слишком поздно реагировать.

С острия ее эстока сорвались «Огненный Шар» и «Порыв Ветра». Комбинированный эффект двух заклинаний третьего уровня спровоцировал мощный взрыв, сопровождающийся оглушительным грохотом и ослепительной вспышкой.

Урона было явно недостаточно, чтобы навредить нежити, но этого хватило, чтобы отшвырнуть Гремлика и заставить его потерять концентрацию. Будучи Гренделем, он обладал обостренными чувствами, из-за чего внешние эффекты заклинания (грохот и вспышка) оказались куда страшнее его укуса.

Чтобы совершить это маленькое чудо, Флория применила свое личное заклинание «Мастер Меча». Это было заклинание Рыцаря-Мага пятого уровня, которое позволяло ей направлять магию внутрь эстока и высвобождать её по своему желанию. Рыцарям-Магам часто приходилось сражаться в ближнем бою, защищая свою марку, поэтому Флория создала «Мастера Меча», чтобы иметь возможность использовать любые заклинания, не беспокоясь о союзниках.

Она впервые попыталась объединить его с «Пронзающим Светом», поскольку контроль двух заклинаний пятого уровня одновременно требовал слишком большой концентрации, оставляя ей энергию лишь на низкоуровневые заклинания.

«Спасибо, пап, за то, что научил меня: даже самые простые заклинания могут иметь самый разрушительный эффект», — подумала она.

Флория слила воедино заклинание, предназначенное для удара по множеству врагов одновременно, и другое, которое должно было впрыскивать ее магию внутрь врага, чтобы создать способность мгновенного перемещения для своих заклинаний.

«Безмолвный Жнец» Гремлика исчез, позволив Калле вернуться на поле боя невредимой. Схватка между Флорией и Гренделем была короткой, но этого времени хватило, чтобы «Бодрость» залечила раны Умертвия.

— Спасибо за помощь. Мне нужно, чтобы ты выиграла для меня еще несколько секунд, — произнесла Калла, восстанавливая связь со своей нежитью.

Без её руководства Умертвия не имели никакой стратегии и безрассудно бросались на врагов, не заботясь о собственной жизни, лишь бы нанести им максимальный урон. В отсутствие Каллы, да еще и с учетом разрыва в снаряжении, приспешникам Эрлика удалось быстро расправиться с Умертвиями, несмотря на их эфирную природу.

Гремлик бросился на Лита, который отразил атаку «Разрушением», вернувшимся к размеру полуторного меча, одновременно разворачиваясь на ногах, чтобы использовать инерцию противника и уйти с траектории его удара.

«Если бы я еще и взлетел, то потерял бы время, равное одному вдоху "Бодрости". Не знаю, когда мне представится еще одна возможность использовать её, так что нужно выжать из этого всё», — подумал он.

<Категорически не согласна,> — возразила Солус. <Раб был ничтожеством по сравнению с оригиналом, и я уже говорила тебе почему. В своей мутировавшей форме Грендель сливается воедино со своим кровавым ядром.>

<Поток маны этого парня слился с его жизненной силой, породив поразительные эффекты. Да, он больше не может использовать магию, но теперь всё его тело состоит из маны и элементальных энергий. Это похоже на твою магию слияния, за исключением того, что вместо наполнения своего тела элементами, он сам стал с ними одним целым. Это объясняет сопротивляемость Гренделя к магии и отсутствие у него способностей к исцелению.>

<У нежити изначально нет элемента света, а теперь, когда его жизненная сила смешана с маной, он не может перестроить свою плоть, чтобы закрыть рану, не отменив при этом трансформацию. Чтобы поддерживать баланс между этими двумя силами, питание — его единственный способ исцелиться, так как оно дает нежити и питательные вещества, и ману. Может, он и просто громила, но сейчас его физическая мощь близка к силе Фалуэль. Один вдох "Бодрости" не стоит того, чтобы рисковать жизнью.>

Лит уже собирался ответить, что ему нужна вся сила, какую он только сможет собрать, когда реальность прервала их спор. Гремлику удалось использовать меч Лита как точку опоры, чтобы изменить направление.

Его тело двигалось так, словно в нем не было суставов: он свободно развернул бедра прямо в воздухе, так что теперь его ноги коснулись земли. Это позволило его когтям глубоко вонзиться в твердый как камень деревянный пол и совершить разворот на 180 градусов прямо в рывке Гренделя.

«Оно точно того не стоит!» — мысленно согласился Лит, заметив, что, хотя он и отступает, пальцы существа так и не оторвались от «Разрушения».

Лит напитал клинок всей магией тьмы, на какую был способен, но тот же самый элемент струился и по телу Гренделя, до такой степени, что Гремлик мог физически взаимодействовать с тьмой и отталкивать ее, словно он сам был живым заклинанием.

Владение мечом должно было дать Литу преимущество в дистанции, но с учетом длины когтей и рук, перевес всё равно оставался на стороне нежити. Лит высвободил мощную молнию третьего уровня и «Чумную Стрелу», хранившиеся в его кольцах.

«У него нет возможности увернуться от них с такого близкого расстояния, не подставившись под "Разрушение". Неважно, увернется он или примет удар на себя, я должен выиграть немного пространства», — подумал Лит.

Однако Гремлик проигнорировал оба заклинания и взмахнул когтями, с хирургической точностью целясь в главные артерии врага.

«Оба этих заклинания были заряжены до максимальной вместимости колец. Как, черт возьми, это возможно?» — поразился Лит, видя, что его кольца оказались абсолютно бесполезны.

<Этот парень — сгусток живой маны. Если ты не ударишь его энергией, превышающей ту, что хранится внутри его тела, конфликтующие элементы просто аннулируют друг друга, и он не получит никакого урона,> — пояснила Солус. <Плохая новость в том, что это делает его почти неуязвимым к магии. Хорошая новость: для этого ему приходится расходовать собственную ману, так что вечно это продолжаться не может.>

<Ты хочешь сказать, что Грендели работают как Гексаграмма Сильвервинг?> — догадался Лит.

<Да. Он не Пробужденный, поэтому если ты не дашь ему питаться, время, в течение которого он может поддерживать трансформацию, будет сокращаться с каждым принятым им заклинанием.>

Будучи в ситуации трое против одного, благодаря анализу Солус Лит теперь ясно видел путь к победе. Проблема заключалась в том, что у него не было возможности передать это послание своим двум союзницам. Хуже того, боевое мастерство, отточенное Гренделем за века, требовало от Лита предельной концентрации, просто чтобы его не разорвали в клочья.

«Знай я заклинания магии духа помимо простейших фокусов, я бы смог установить ментальную связь».

Тем временем Фрия проклинала себя за то, что выбрала Джаввок местом для отпуска. Пространственная магия была заблокирована, а магия света лишь усилила бы нежить. Единственной специализацией, которая у нее оставалась, был Рыцарь-Маг, ориентированный на защиту, а не на нападение.

Предполагалось, что она выиграет время для своих союзников, чтобы те нанесли критический удар, но посреди хаоса битвы она оказалась одна против многих. К счастью, в самом начале боя она активировала «Полную Защиту», что позволяло ей уклоняться как от вражеских атак, так и от огня по своим.

Она привыкла либо координировать действия со своей группой, либо сражаться один на один, а сейчас на своей шкуре познавала хаос настоящей войны. Каждый раз, когда заклинание пролетало мимо цели, каждый раз, когда кто-то уворачивался от атаки, удар мог задеть как врага, так и союзника.

Фрия сражалась с вампиром — Красным Колпаком, одной из самых жутких комбинаций способностей растения и нежити. Ее противница, Тирия, выглядела как женщина ростом около 175 сантиметров, с зеленой кожей и руками почти такой же длины, как ноги.

Из её выступающей челюсти торчал ряд острых клыков, что в сочетании с длинными заостренными ушами и светящимися красными глазами делало её похожей на оживший кошмар. Красная масса, украшавшая её голову, по форме напоминала красную шапочку, но на самом деле это был пучок лоз, до краев наполненных кровью.

Тирия насытилась перед самым боем, чтобы в полной мере использовать свою двойственную природу. Она могла использовать эту кровь как Красный Колпак, черпая из нее навыки и заклинания своих жертв, или питаться ею как вампир, обеспечивая себе дополнительную энергию в случае необходимости.

Она орудовала двусторонней алебардой, которую можно было разделить посередине, превратив в два боевых топора. Несмотря на звероподобную внешность Тирии, Фрия никогда не видела, чтобы кто-то двигался с такой убийственной грацией.

Вампирша скользила посреди бушующего хаоса, словно танцовщица на сцене, используя свое оружие как древковое всякий раз, когда Фрии удавалось отступить, и как топоры в те моменты, когда она подходила слишком близко или пространство вокруг них становилось слишком тесным.

С начала боя прошло всего несколько секунд, а Фрия уже была покрыта порезами и ушибами. Если бы не броня Оборотня от Лита и оружие Ориона, она бы не продержалась и столько.

«Я смогу продержаться еще немного, но если мне и дальше придется только защищаться, я труп. Мало того, что она может свободно перемещаться "Искажением" (Блинком), так она еще и никогда не устанет», — подумала Фрия, отступая на шаг, чтобы ослабить безжалостный натиск вампира на свой магический щит.

Она отчаянно ждала подходящего момента для контратаки, но ее противница была слишком опытна, чтобы попасться на уловки кого-то столь юного.

Квилле повезло гораздо больше, чем ее сестрам. Ее оставили в лаборатории вместе с профессором Манохаром на случай, если всё пойдет наперекосяк. Для пущей безопасности ей приставили телохранителя — Балора по кличке Проблема.

Лит восстановил его тело для своих экспериментов и даже выковал для него клинок «Привратник» такого огромного размера, что тот больше походил на стальную плиту. Это был всего лишь прототип, поэтому он мог проводить только два элемента: огонь и тьму.

Лит спроектировал его так, чтобы оружие соответствовало двум из трех глаз Балора. И всё же контролировала его в этот момент именно Калла.

Литу еще только предстояло найти способ поднять труп Балора в виде низшей нежити так, чтобы воздействие черного глаза многократно не усилило заклинание, превратив мертвого монстра в высшую нежить с собственной волей и огромной затаенной злобой на него.

Калла была куда более искусным Некромантом, поэтому ее зеленый огонек нес в себе достаточно ее силы воли, чтобы обуздать весь потенциал существа, сохраняя при этом полный контроль над его постоянно растущим кровавым ядром.

Вдобавок ко всему, Проблема-Калла делилась мыслями со своим оригинальным телом, держа Целителей в курсе событий, разворачивающихся внутри Ростка.

— Нельзя терять ни минуты, мы должны пойти им на помощь! — заявил Март, как только осознал всю глубину предательства Ростка.

— Вы ни за что не успеете, — Проблема-Калла покачала головой. — Пространственная магия заблокирована даже для тех, у кого есть желудь. Лита?

Дриада попыталась открыть Врата, ведущие в город, но потерпела неудачу. Она попробовала несколько раз, меняя пункт назначения, но всё было тщетно.

— Если вы хотите эвакуироваться, придется делать это по воздуху. Даже те силы, которыми наделила меня Лианнан, больше не работают, — произнесла она.

— Либо так, либо мы можем отправиться к зараженным домам-деревьям, — предложила Квилла. — Профессор, мы ведь остались здесь не для того, чтобы просто сбежать. Мы сделали это, чтобы разобраться с любой ловушкой, которую мог оставить после себя Эрлик. Если мы останемся здесь, а дома-деревья активируются, какова бы ни была их цель, мы ни за что не успеем вовремя.

Март кивнул.

«Пока есть надежда на победу, мы не можем отступать. Но и сидеть сложа руки я тоже не имею права. Я должен предупредить Королевство об угрозе, которую может представлять для нас столь могущественное существо, если оно встанет на сторону нежити».

Март отослал пару магов, приказав им выбраться из Ларуэля и доложить обо всем Короне. Затем маги в лаборатории разбились на три группы и выдвинулись к трем известным местам, где Эрлик оставил сгустки своих тканей.

Калла-Проблема взмыла в воздух на крыльях Балора, попутно отдавая должное тому, как черный глаз монстра естественным образом восполнял энергию кровавого ядра существа, пока два других глаза заряжались элементальной энергией.

«Какой потрясающий образец. Жаль, что Бич не желает отдавать его мне». Даже малая толика разума Каллы в первую очередь заботилась о своих исследованиях, а уже потом — о собственной неминуемой смерти.

Как сказал бы Манохар, первым делом — главное.

Лианнан приходилось туго в противостоянии с Эрликом. Драугр был неопытен в управлении ресурсами Ростка по сравнению с ней, что стоило ему огромной концентрации. Они стояли на месте почти целую минуту, и всё же никто не вмешивался в их поединок, и на то была веская причина.

Оба они пытались использовать деревянные лозы Ростка для атаки на вражескую фракцию, но из-за их конфликтующих воль, отдающих противоречивые приказы с почти равным авторитетом, вокруг них образовался вихрь из извивающегося дерева.

Он блокировал любую магию и рвал в клочья любого, кто осмеливался подойти слишком близко. Эрлик блокировал пространственную магию на всей территории Ларуэля для всех, кроме нежити, и одновременно манипулировал деревянными лозами, тогда как Лианнан просто управляла лозами, параллельно пытаясь открыть пространственный коридор для своих союзников из других городов-государств.

В теории, контролируя меньшее количество процессов и обладая превосходными знаниями, она должна была одолеть Драугра. К несчастью, Росток был иного мнения. Древнее создание слегка склонилось на сторону нежити, качнув чашу весов в их пользу.

«Зачем ты это делаешь? Разве я не выполняла свою часть сделки все эти годы?» Лианнан до смерти хотелось обложить Росток проклятиями и угрозами, но она понимала, что это плохая идея. Поверь ей истинный правитель Ларуэля, он мог бы закончить эту битву за считанные секунды.

Хоть она и презирала его за предательство, ей приходилось вести переговоры.

«Ты права лишь отчасти, — ответил Росток. — Да, ты продолжала снабжать меня знаниями, но в этом нет никакого толку. Мои дни сочтены, во мне осталось сил едва ли на пару столетий. Ты не нашла ни одного выдающегося мага, не убедила ни одного Пробужденного поселиться здесь, в точности как и твой предшественник. Эрлик же нашел решение всех моих проблем за какие-то месяцы.

Его симбиот продлит мое существование, так что, как только я Пробужусь, эти столетия превратятся в тысячелетия, дав мне необходимое время, чтобы найти способ передать свои знания новому поколению и стать вторым Мировым Древом!»

«И всё? Ты винишь нас в своей неспособности Пробудиться? — опешила Лианнан. — У тебя еще уйма времени до Пробуждения, к тому же ты мог бы просто доверить свои знания нам. Смерть — это не конец, а лишь начало нового цикла. Многие из нас умирают каждый день, но никто из них не приносил в жертву целый город ради столь мелочных причин».

«Уйма времени? — презрительно усмехнулся Росток. — Без симбиота, даже если бы я Пробудился завтра, этого могло бы не хватить. С теми скудными умишками, которыми обладаете вы, низшие существа, население всего города едва ли сможет вместить даже малую толику мудрости, накопленной мной за тысячелетия.

К тому же, тебе легко рассуждать о жизни и смерти, ведь ты еще молода. Когда я умру, вам останется лишь найти себе новый Росток, тогда как я сгнию здесь, брошенный, словно мусор. Я не позволю себе стать лишь сноской на полях истории! Ты должна быть благодарна, что я всё еще даю тебе возможность доказать мою неправоту. Жадность Эрлика не знает границ, поэтому я не могу доверять ему всецело.

Конечно, его так называемый союзник в Совете Пробудит нас обоих, но сколько моих знаний они потребуют взамен? А что, если их метод не сработает? В прошлом я на собственном горьком опыте убедился, что одна и та же техника работает далеко не для всех, особенно для представителей другой расы».

«Если ты ему не доверяешь, тогда зачем подыгрываешь его плану?» — спросила Лианнан.

«Ты — его последнее испытание. Если Эрлик не сумеет одолеть тебя, значит, он слишком слаб, чтобы добиться успеха. Я не могу поддерживать слабака, иначе его Пробужденный хозяин просто возьмет всё, что захочет». Обычно властный голос Ростка был полон сомнений и отчаяния.

Лианнан отчасти понимала его мотивы, но никак не могла закрыть глаза на его методы. Мировой Росток просто искал легкий путь — путь, который обошелся бы непомерно дорого и забрал бы куда больше, чем дал. Однако Росток это не заботило, ведь платить по счетам предстояло не ему, иначе он бы просто попросил обратить себя в нежить.

«Кто этот Пробужденный хозяин?» — спросила Лианнан.

«Не знаю. Я закрыл свой разум от Эрлика точно так же, как он закрыл свой от меня. Знаю лишь, что это нежить, и она невероятно могущественна, и именно поэтому мне нужно, чтобы Эрлик доказал: он нечто большее, чем просто блестящий ум. Пока что он меня лишь разочаровывает», — ответил Росток.

«Есть лишь один способ это выяснить!» Лианнан разорвала ментальную связь, созданную татуировками на ее спине, и потребовала от Ростка активировать древний ритуал Избранных. Вихрь лоз, окружавший соперников, вырос в размерах и набрал силу.

Каждая из лоз покрылась рунами, подавляя все артефакты в пределах вихря и оставляя Владык один на один, вооруженных лишь собственным мастерством.

Именно к этому ритуалу Лианнан прибегла в прошлом, чтобы сместить прежнего Владыку.

«Что всё это значит?» — опешил Эрлик. «А как же моя армия?»

«Пока у тебя есть я, армия тебе ни к чему». Голос Ростка звучал снисходительно. Несмотря на свою долгую жизнь, в глазах древа Эрлик был немногим больше саженца. «Если они погибнут, значит, они не стоили тех усилий, что я потратил, сохраняя им жизнь. То же самое касается и тебя».

Эрлик мысленно выругался. Росток до самых корней оставался представителем народа растений. Планы и сделки для него ничего не значили — только сила. Лианнан распутала его заговор, предугадала шаги и даже сумела выстоять, несмотря на то, что Росток активно ему помогал. В глазах древнего древа патовая ситуация в подобных условиях приравнивалась к поражению.

«Ах ты старый дурак! Ты и понятия не имеешь, что только что натворил», — подумал Эрлик.

Теперь, когда живой массив отрезал его от внешнего мира, в действие пришел его запасной план на случай пленения или тяжелого ранения. Мешки с симбиотом, которые он оставил внутри домов-деревьев, принадлежали к иному штамму, нежели тот, что он использовал для заражения народа растений. Он должен был захватить носителя, изменяя форму дома-дерева так, чтобы оно стало похоже на Эрлика и получило часть его способностей.

В тот самый миг, когда ментальная связь с Эрликом оборвалась, мешки высвободили свое содержимое, превратив дома-деревья в Драугрингов. Чудовищные титаны ростом с пятиэтажный дом двинулись на помощь своему хозяину. Однако теперь, когда связь с Ростком ослабла, даже приказы не могли удержать их от того, чтобы разделить голод своего создателя. С каждым шагом Драугринги размахивали массивными конечностями, сгребая по несколько представителей народа растений за раз и проглатывая их целиком, чтобы подпитывать свой марш.

Эрлик знал, что нельзя терять ни секунды. Как только Драугринги прибудут, их приоритетом станет помощь хозяину, даже если для этого придется атаковать Росток. Он чувствовал, как древнее создание всё больше и больше на него раздражается. Прямое нападение наверняка стало бы последней каплей, которая разрушила бы их сделку.

Эрлик выложился на полную и активировал все самые могущественные способности своей немертвой расы. Драугры были не только гораздо сильнее своих живых аналогов, но и могли по желанию увеличиваться в размерах без ущерба для скорости. В отличие от смены облика, дополнительная масса бралась от жертв, которых Эрлик всё еще хранил внутри своего массивного тела, временно присоединяя их плоть к своей собственной.

Трансформация даже на время усиливала его кровавое ядро, поскольку, когда Драугр питался, он поглощал не только живую материю, но и жизненную эссенцию своих жертв. Часть их ядер маны сохранялась благодаря некромантическим энергиям, оживляющим Драугра, и могла быть ассимилирована для усиления его магических способностей.

Однако за всё приходилось платить.

Трансформация не только ложилась тяжким бременем на энергетические резервы Драугра, как это происходило с Гренделями, но и истощала его кровавое ядро. Ассимиляция чужеродной энергии была сродни отравлению маной. И хотя нежить от природы была к этому устойчива, переработка слишком большого количества энергии за раз могла и не повредить их тела, но рисковала разорвать их ядра, убив на месте.

Эрлик увеличился в размерах вдвое, обрушив кулаки на Лианнан.

«Ни у кого из нас не было времени на чтение заклинаний, а даже если у нее и было, к этому моменту напряжение от удержания их наготове сделает ее легкой мишенью», — подумал Эрлик.

Титании удалось уклониться от атаки, но Драугр вырос настолько, что занял бóльшую часть арены, которую Мировой Росток для них устроил. Эрлик использовал силу удара о землю, чтобы приподнять нижнюю часть тела и, развернувшись на костяшках пальцев, нанести последующий удар ногой под непредсказуемым углом.

Лианнан поймала летящую в нее ногу обеими руками и, воспользовавшись неустойчивым положением врага, оторвала его от земли и швырнула в окружающий их барьер. Вращающиеся лозы ударили Эрлика в спину с силой, достаточной, чтобы повредить даже его усиленное тело, и отбросили обратно в центр ринга, где его уже ждала Лианнан.

— Неужели ты думаешь, что размер — это единственное, что имеет значение? Ты никогда не задумывался, откуда пошло слово «титан»? — произнесла Титания, нанося удар кулаком прямо в грудь Драугра.

Даже в своей форме фейри она казалась меньше ребенка по сравнению с противником. И всё же ее атака пробила гнилую кору; от точки удара к самым краям его конечностей разбежалась паутина трещин. Эрлик был ошарашен, но больше всего — сбит с толку. Ничто из происходящего не укладывалось у него в голове.

Точно так же, как Гидры и Драконы, существовали фейри, которые скрывали свои самые могущественные способности даже от соплеменников. Тела Титаний были результатом сжатия их массы до абсолютного предела. Они могли бы стать даже больше Эрлика, но это означало бы распыление их жизненной силы и превращение в более крупную мишень. Их ветвь эволюции развивалась, отдавая предпочтение качеству, а не количеству.

Ветви, растущие из ее головы, лозы в волосах и даже листья, украшающие ее лоб, были всего лишь рудиментарными частями, отброшенными за ненадобностью с течением времени.

Эрлик снова отлетел, срикошетив от стены лоз, но сумел взять себя в руки и применить на практике свой многовековой опыт. Росток или нет, но мастерское владение элементами земли и воды позволяло Энтам управлять деревом по своему желанию. Это был один из тех навыков, который он не утратил, когда превратился в Драугра. Их клетка и даже его собственное тело состояли из дерева, а значит, Эрлик мог менять их форму по своему усмотрению.

Из его тела проросли бесчисленные руки и рты, читая сразу несколько заклинаний одновременно, в то время как деревянные шипы, напитанные элементом тьмы, выстреливали из его ладоней, словно из двух гигантских пулеметов Гатлинга.

И всё это происходило, пока он еще находился в воздухе.

— Спасибо за урок, но в количестве тоже есть свое качество, — ответил Драугр, пока его рана бесследно затягивалась, заставив Фалуэль выругаться _(прим.: так в оригинале, хотя Фалуэль не присутствует на поле боя)_.

Нежить не чувствовала ни боли, ни усталости. Остановить их могли лишь смерть или нехватка маны.

***

— О боги, да! — воскликнула Фрия с таким энтузиазмом, что ее противница опешила: обычно пронзенное сердце вряд ли является поводом для радости.

«Эта человечка, должно быть, жуткая мазохистка, раз...» — разум Тирии, Красного Колпака, помутился, когда она осознала, что ее алебарда, пропитанная достаточным количеством магии тьмы, чтобы убить магического зверя с одного удара, поразила правильное место, но не ту цель.

В тот самый миг, когда Росток отказался повиноваться Эрлику, Фрия почувствовала, как пространство вокруг нее расслабилось, вернув ей ее лучшее оружие. Она применила «Замену», поменявшись местами с подходящей по размеру Банши, причем так быстро, что Тирия заметила, как голос Фрии на самом деле доносится сзади, лишь когда было уже слишком поздно.

Банши выплюнула полный рот черной крови, устремив на Красного Колпака гневный взгляд. Тирия проигнорировала ее и выдернула алебарду, не глядя бросившись к источнику голоса. Чувства вампира были настолько обострены, что они всегда могли найти цель, чью кровь они уже пролили. Во время их короткой схватки Фрия получила несколько порезов, что делало ее легкой добычей.

Или, по крайней мере, Фрия была легкой добычей для вампирши в те времена, когда еще не владела магией пространства.

На этот раз Фрия поменялась местами с вампиршей-красношапкой, перенеся врага ровно туда, где та пронзила насквозь бок ошеломленного Призрака, аккурат под горизонтальный размах гигантской булавы Энта. Эта невольная помощь со стороны Тирии парализовала Призрака ровно на то время, чтобы Энт снес их обеих одним ударом, отшвырнув прочь. Призрак погибла на месте: ее тело, и без того распоротое алебардой, не выдержало удара тяжело зачарованного молота.

Тирия же отделалась куда легче. Боль не доставляла ей хлопот, а исцелить раны от одного попадания не составляло труда. Она совершила несколько «Скачков», давая телу время на восстановление и не позволяя Фрии снова поменяться с ней местами.

— Не так быстро! — Фрия ударила по тому месту, откуда Тирия телепортировалась в первый раз, активируя свое личное заклинание «Пространственный Разрез».

Это была атакующая магия, призванная дестабилизировать пространство и заставить его схлопнуться, спровоцировав разрушительный взрыв. В данном случае «Разрез» прошелся по пространственным искажениям, оставленным серией «Скачков» вампирши. Это позволило Фрии использовать еще не рассеявшуюся остаточную ману для усиления собственного заклинания, чтобы оно настигло Тирию прямо в лоб.

— Проклятье! — выругалась вампирша, обращаясь в туман.

Попытка совершить еще один «Скачок» не только потянула бы за собой золотистую трещину, но и еще больше увеличила бы ее сокрушительную мощь. Взрыв оставил в земле небольшую воронку, однако Тирия осталась невредимой. Какой бы чудовищной ни была эта детонация, вызванная магией пространства, она имела скорее физическую, нежели магическую природу, а потому не могла причинить вреда ее бесплотному телу.

Однако «Форма Тумана» обычно не применялась вампирами в открытом бою — по крайней мере, не для всего тела целиком. Эта техника лучше подходила для уклонения от одиночной атаки или скрытного выслеживания добычи. Находясь в виде тумана, Тирия могла использовать лишь свои врожденные заклинания истинной тьмы, поскольку была лишена возможности говорить и складывать ручные печати.

Дым скрыл «Скачок» Фрии туда, куда ударил «Разрез», и, лишенная обоняния, Тирия не заметила ее приближения. Фрия атаковала маленькое облачко тумана, обрушив на него серию импульсов тьмы, которые вынудили красношапку вернуть себе гуманоидный облик.

Тирия поглотила всю кровь, запасенную в ее волосах, чтобы одновременно исцелить раны и выпустить шквал безмолвных заклинаний. Никто, кроме нее самой, не знал, какие способности она скрывала, поэтому вампирша была уверена: комбинированная атака навыками ее жертв застанет человека врасплох.

Из-под земли вырвались деревянные шипы, которые мог призвать только Энт, а воздух наполнился Первородным Пламенем Виверны вкупе с искаженной черной молнией Йотуна.

К несчастью для Тирии, Фрия знала о красношапках всё. Для мага пространства они являлись едва ли не самыми легкими противниками. Магу не могла навредить его собственная мана, однако способности, которые использовали красношапки, были украденными, как и энергия, питавшая их.

В свое время профессор Радд поделился с ней всеми своими знаниями о существах с подобными навыками и научил, как расправляться с ними в кратчайшие сроки. Фрия прекрасно понимала, что честный бой с более опытным и могущественным противником ей не выиграть. Да и война — это не испытание мастерства или чести, а лишь вопрос выживания.

«Абсолютная Защита» наделяла Фрию полным пространственным восприятием, а магия пространства позволяла использовать хаос битвы, чтобы менять шахматные фигуры местами, прокладывая себе путь к победе хитростью. Фрия намеренно атаковала лишь импульсами тьмы от своего оружия, используя их как наживку, чтобы подготовить поле для заклинания, которое держала наготове — «Пространственных Врат».

Пространственная дверь возникла перед Фрией, и девушка шагнула в нее, выйдя с другой стороны, открывшейся прямо перед изумленной красношапкой. Фрия проскочила мимо Тирии, использовав вампиршу как живой щит против надвигающейся следом бури стихий.

В отличие от «Скачка», «Пространственные Врата» оставались открытыми до тех пор, пока маг питал их маной. Навыки, призванные красношапкой, точно так же беспрепятственно прошли сквозь пространственный разлом, обрушившись на саму же создательницу со всей сокрушительной мощью.

Фрия была покрыта ранами, как старыми, так и новыми. Тирия успела пырнуть ее клинком в тот момент, когда она выходила из «Врат», и ни тело вампирши, ни призванный Фрией щит не смогли полностью сдержать столь яростный магический шторм.

«Вот тебе и легкий противник», — подумала она, залечивая самые тяжелые увечья и останавливая кровотечение.

Она лишилась большей части волос, а ее доспехи местами обуглились от пламени и молний. И все же она была жива и находилась в относительной безопасности. Перед самой смертью Тирия отступила на практически пустой участок, чтобы не дать Фрии поменяться с ней местами, так что врагов поблизости не оказалось. Маг пространства больше всего на свете хотела развеять «Абсолютную Защиту» и просто рухнуть без сил, но сейчас это была непозволительная роскошь.

Фрия осталась на окраине поля боя, высматривая своих друзей или хотя бы возможность переломить ход сражения.

Тем временем, после того как Солус раскрыла ему секрет почти абсолютной неуязвимости Гренделя, Лит высвобождал заклинания, хранящиеся в его кольцах, всякий раз, когда в атаках Гремлика появлялась брешь. Флория искала возможность вступить в схватку так, чтобы не стеснять движений Лита, одновременно используя короткую передышку для подготовки нескольких новых заклинаний. Калла же все еще была занята тем, что с помощью «Воодушевления» пыталась затянуть глубокие рваные раны, оставленные на ее груди единственным взмахом когтей монстра.

«Неудивительно, что Грендели считаются ровней мифическим зверям. По какой-то причине раны, которые он мне нанес, до сих пор не затянулись, хотя в обычных условиях хватило бы и одного дыхания Воодушевления», — размышляла она.

У Каллы не было Солус, поэтому она не знала, что тело Гремлика слилось с его кровавым ядром. Это не просто превратило его в сгусток живой стихийной энергии, но и задействовало седьмой элемент — ману. Раны, наносимые Гремликом в форме Гренделя, были одновременно и физическими, и магическими, вызывая у жертвы легкое отравление маной. Этого было недостаточно, чтобы представлять угрозу для ядра, но вполне хватало, чтобы нарушить потоки энергии и затормозить процесс регенерации.

Поначалу обе женщины не понимали, почему Лит продолжает тратить магию впустую. Гремлик даже не пытался уклоняться, раз за разом принимая на себя всю мощь атак юноши и не получая при этом ни единой царапины. Существо казалось невосприимчивым к прямому урону, и они задавались вопросом, почему Лит не использует заклинания, которые дали бы ему хотя бы тактическое преимущество.

Однако, когда Лит сотворил магию четвертого тира — «Чумную Бурю», Грендель неожиданно увернулся от града пуль тьмы, дав Литу первую с начала их боя возможность перевести дух. Гремлик был не из тех противников, с которыми можно играть в поддавки, а выкладываться на полную катушку с самого начала было слишком изнурительно.

— У того, сколько урона может выдержать Грендель, есть предел! — воскликнула Флория.

Иначе нельзя было объяснить, почему Гремлик раньше с легкостью танковал «Чумные Стрелы», а теперь вдруг начал их остерегаться.

— Неужели? — оскалился Гремлик, вонзая обе когтистые лапы в пол.

Деревянное покрытие под ним иссохло и сгнило на глазах: Грендель жадно поглотил энергию Саженца, восполняя опустевшее ядро.

Лит успел сделать лишь один глубокий вдох, напитавшись энергией через «Воодушевление», прежде чем Гремлик пулей рванул к нему. Юноша увернулся от выпада, но тут же понял: целью атаки изначально был вовсе не он.

Нежить была абсолютно уверена в своих силах, однако схлестнуться разом с двумя Пробужденными, которых к тому же прикрывал маг поддержки, — это риск, на который монстр идти не желал. Флория была слабейшим звеном в их цепи. Стоит лишь вывести ее из игры, и преимущества в виде неиссякаемой энергии вкупе с неуязвимостью к урону с лихвой хватит, чтобы обеспечить Гремлику победу.

Калла мгновенно разгадала его замысел, а потому заслонила собой Флорию и активировала оружие, выкованное для нее Скарлетт Скорпикорой, — «Медвежьи Когти».

Калла не владела боевыми искусствами, так что любое человеческое оружие оказалось бы в ее лапах совершенно бесполезным. Именно поэтому Скарлетт с помощью Истинной Кузни создала для Каллы металлические наручи на передние лапы. Это позволило ей и дальше использовать свой врожденный стиль боя, отточенный еще в бытность медведем, а затем — Быком.

Грендель обрушил на нее удар такой чудовищной силы, что Каллу, весившую больше полутонны, едва не отшвырнуло в сторону. Столкновение оставило зазубрины даже на ее прочном оружии и позволило Гремлику прорвать оборону.

«Проклятье! Даже "Воодушевление" не может тягаться со скоростью, с которой кормится нежить, сражаясь прямо внутри живого существа. Магия против Гренделя бесполезна, а физически он превосходит нас всех, — мрачно подумала Калла. — Потеря Флории означает потерю тактического преимущества. Если она падет, мы отправимся следом».

Наблюдая за битвой Лита, Флория дала своим глазам время привыкнуть к скорости и паттернам движений Гремлика. Поэтому в тот миг, когда он вырос прямо перед ней, девушка была готова.

Уклоняться или ставить блок не имело смысла, и она предпочла уйти вверх, активировав заклинание полета. Гремлик прыгнул наперерез, но Флория резко изменила траекторию и отступила, разрывая дистанцию: неспособность Гренделя использовать какую-либо магию лишала его возможности маневрировать в воздухе без опоры.

— Да твою ж... — только и успел выдохнуть Гремлик, когда Флория разом высвободила все заклинания из своих колец.

И ни одно из них не промазало. Зная, что ей предстоит столкнуться с нежитью, большую часть своего арсенала девушка построила на элементе тьмы. Большую часть — потому что для Флории куда важнее было открыть брешь в обороне врага, нежели просто нанести сухой урон. Элемент тьмы сожрал изрядный кусок маны Гремлика, но по-настоящему его обеспокоил затесавшийся среди них огненный шар.

Взрыв подбросил его в воздух, оторвав Гренделя от земли и отшвырнув прямиком к Литу. Клинок «Погибели» был настолько пропитан магией тьмы, что металл полностью скрылся под плотным слоем бурлящей энергии.

«Блять, блять, блять! Нельзя позволить им зашвырять меня до смерти», — в панике мысленно выругался Гремлик.

Пока он находился в воздухе, его скорость зависела исключительно от гравитации, сводя на нет всю физическую мощь. Он отменил трансформацию, совершив «Скачок» за долю секунды до того, как «Погибель» должна была обрушиться на него. Однако лезвие словно не заметило этого маневра, насквозь прошив его грудь, так что эфес остановился, лишь упершись в позвоночник.

«Блокирующий пространство массив исчез».

Солус не обладала столь же острым пространственным восприятием, как Фрия, но ее чутье маны работало ничуть не хуже. Кроме нее и Фрии, никто другой не подозревал об изменениях, которые привнес в битву ритуал Избранного.

По крайней мере, до тех пор, пока Лит тоже не совершил «Скачок», последовав за Гремликом словно тень. Глаза Каллы и Флории радостно блеснули от мысли о том, что их боевой потенциал восстановлен в полной мере. Гремлик же, напротив, почувствовал, как не-жизнь по капле утекает из него. «Погибель» была прототипом, но прототипом пугающе мощным.

По сравнению с формой Гренделя, его тело дриады было хрупким, словно бумага. Хуже того, тьма, переполнявшая клинок, была истинным проклятием для нежити. И теперь, когда он больше не был насыщен стихиями, эта магия стремительно разрушала не только плоть Гремлика, но и его кровавое ядро.

К счастью, Гремлик телепортировался к самой земле. Ему оставалось лишь стиснуть зубы, перетерпеть адскую боль и вновь обратиться в Гренделя. Теперь «Погибель» застряла прямо внутри его тела. Благодаря своей растительной физиологии, Гремлик изменил форму так, что, несмотря на удар Лита в спину, они снова оказались лицом к лицу.

Теперь Гремлик возвышался над Литом. Его огромная пасть обрушилась на человека в попытке откусить ему голову, пока когти Гренделя целились прямиком в легкие.

Лит ушел «Скачком», оставив свой клинок в теле врага вместе с еще одним смертоносным сюрпризом: перед тем как исчезнуть, он выдохнул короткую струю Первородного Пламени прямо в распахнутую пасть Гремлика.

Но даже магия пространства оказалась недостаточно быстрой. Появившись в новом месте, Лит обнаружил по четыре глубокие борозды от когтей с обеих сторон на своих ребрах. Орихалк едва сумел сдержать клинки ветра, порожденные яростным взмахом Гренделя.

Что касается Гремлика, то он мгновенно распознал Первородное Пламя и потушил его, пожертвовав еще одной порцией своей стремительно тающей жизненной силы. Наряду с магией тьмы, Первородное Пламя было одной из немногих вещей, способных заставить нежить познать настоящую боль.

С «Погибелью», все еще торчащей в его груди и испускающей одну волну тьмы за другой, Гремлик больше не мог позволить себе отвлекаться.

«Как, черт возьми, эта штука продолжает работать без своего хозяина? Нужно вытащить ее и подкормиться», — лихорадочно соображал Грендель.

К его несчастью, Калла была в корне с этим не согласна. Она совершила «Скачок» ему за спину, вложив всю свою чудовищную ярость в удар «Медвежьими Когтями». Мало того, что они были острыми как бритва и твердыми как алмаз, они также служили проводником для магии тьмы, придавая ей физическую форму.

Это не только увеличивало радиус атаки Умертвия, но и позволяло ей максимально эффективно использовать свое мастерство владения стихией тьмы в ближнем бою. Тем не менее, обостренных чувств и рефлексов Гренделя хватило, чтобы распознать угрозу и мгновенно отреагировать.

В тот миг, когда коготь Каллы чиркнул по его ослабленной шкуре, Гремлик ухитрился развернуться волчком, уходя из-под удара и оказываясь у нее за спиной. Он успел дважды безжалостно полоснуть ее когтями, прежде чем Флория «Скачком» перенесла Каллу в безопасное место.

Калла получила тяжелые ранения, но ее жертва не была напрасной. Грендель слабел с каждой секундой — «Погибель» упорно продолжала проводить магию Лита. Все раны, полученные Гремликом в облике дриады, никуда не делись, так что если он в скором времени не покормится, накопленный урон попросту развоплотит его.

Если они продолжат давить и не дадут ему передышки, победа будет за ними. Однако если Грендель снова присосется к Саженцу, второго шанса у них уже не будет.

Гремлик тоже прекрасно понимал ставки. Но если для людей вопрос о том, кто контролирует Ларуэль, был вопросом жизни и смерти, то самому Гремлику победа любой из сторон не сулила ровным счетом ничего хорошего.

Если Леаннан убьет Эрлика, всей нежити в этом зале придется либо спасаться бегством, либо сгинуть. Если же восторжествует Эрлик, Гренделю придется преклонить колено, а как только Драугр Пробудится, все станет еще беспросветнее.

Эрлик предаст Дворы и впадет в немилость, утащив за собой и Гремлика. Но если Драугр достигнет своего Пробуждения и получит за это место в Совете, Гремлик останется ни с чем, обреченный на вечность бесправного рабства.

Эрлик не дарует ему Пробуждение, а Дворы заклеймят его как предателя, превратив Ларуэль в его вечную тюрьму.

Изначальный план Гремлика состоял в том, чтобы выкрасть исследования Эрлика и занять его место в качестве нового правителя Ларуэля. Первая часть плана увенчалась успехом, но он никак не ожидал, что Драугр решит договариваться с Саженцем, вместо того чтобы просто подчинить его себе.

Необходимость заручаться согласием Саженца ставила крест на амбициях Гремлика: он не мог занять место Эрлика, а вместе с ним таял и его шанс на Пробуждение. Более того, даже если бы Гренделю удалось вырваться из города, он всё равно не смог бы воспользоваться украденными данными. Найти другой Саженец и убедить его поделиться знаниями было теоретически возможно, но если Леаннан действительно раскрыла заговор Эрлика, то остальные города-государства наглухо закроют свои двери для нежити, чтобы не допустить повторения ларуэльского сценария.

Погибнуть от рук людей, остаться на побегушках у Дворов или прислуживать Эрлику — для него всё это было равнозначно. Гремлик устал вечно бежать, устал подчиняться тем, кто и вполовину не был так умен, как он, но его собственная сила почему-то никогда не поспевала за его амбициями.

Он с силой вырвал «Погибель» из своей груди и отшвырнул клинок прочь, после чего с ревом бросился на врагов.

«У меня лишь один шанс выйти из этой передряги победителем. Нужно продержаться до тех пор, пока не будет избран новый Владыка. А там посмотрим, окупятся ли все мои приготовления, или же я просто спустил свою жизнь в унитаз», — лихорадочно соображал Гремлик.

На поле боя ввалилась новая группа бойцов. Но пока Литу и остальным приходилось тратить драгоценную энергию на устранение свежих врагов, Гремлик мимоходом прикончил нежить и сожрал раненого Фейри. Этого было недостаточно, чтобы полностью восстановить ядро, но вполне хватило для того, чтобы затянуть раны.

Тем временем, внутри барьера Саженца, среди пропитанных тьмой деревянных шипов, надвигающегося града заклинаний и гигантской туши Эрлика, Титания Леаннан оказалась загнана в угол. Ее единственным оставшимся козырем было слиться с деревянным полом и использовать предательский Мировой Саженец в качестве живого щита.

— Будь ты проклята, Леаннан! Выходи и сражайся! — в ярости взревел Эрлик, увидев, как его лучшая атака с треском провалилась.

Мало того, что способность, примененная Леаннан, была одной из многих, утраченных им после обращения, так она еще и заставила его впустую растратить уйму маны. В отличие от истинных магов, фальшивый маг сжигал энергию в тот самый миг, когда начинал творить заклинание, независимо от того, доводил он его до конца или нет. К тому же Эрлик не был Пробужденным, поэтому не мог отследить перемещения энергетической сигнатуры Титании, пока та скользила внутри древесины.

— Как это сделал ты, когда тайком пробрался в мой город? — голос Леаннан буквально сочился ядовитым сарказмом. — Ты настроил Саженец против меня, так что будет лишь справедливо отплатить тебе той же монетой.

— Это мы еще посмотрим! — прорычал Эрлик, глубоко вонзая гигантские когти в пол.

Это позволило бы ему присосаться к Саженцу, восстановить утраченные силы и выкурить Леаннан. Она могла прятаться где угодно, но благодаря множеству отращенных дополнительных конечностей, Драугр смог бы покрыть всю площадь пола. Это не оставляло ей иного выбора, кроме как сразиться с ним в открытую или стать его обедом. Убить двух зайцев одним ударом.

Саженец вновь содрогнулся от негодования. Всю свою долгую жизнь он был высшим хищником, а теперь пал так низко, что напоминал блохастую псину. Саженец ненавидел чувство собственной беспомощности, пока нежить продолжала жадно высасывать его жизненный поток, но выбора не было. Для защиты ему требовалась либо помощь Владыки, либо полное пробуждение от вековой спячки. Первый еще не был избран, а второе означало бы сокращение оставшихся веков его жизни до жалких пары-тройки десятилетий.

Боль Мирового Саженца резко усилилась, и Эрлик в полной мере разделил ее через их ментальную связь.

«Это бессмыслица. Даже если бы все мои последователи начали кормиться от Саженца одновременно, для него это было бы сродни комариному укусу. Почему он так содрогается, и откуда эта адская боль? Ритуал должен был оборвать нашу ментальную связь», — Эрлик, разумеется, был прав.

Источником боли, которую они оба испытывали, была вовсе не кормежка и не битва, бушующая за пределами деревянной арены. Это Леаннан целенаправленно отравляла древо огромным количеством магии тьмы, которую теперь жадно всасывал Драугр, отравляя и самого себя.

«Если я выберусь отсюда живой, я позабочусь о том, чтобы этот Саженец получил по заслугам, — ледяным тоном рассуждала Леаннан. — Я не потерплю сосуществования с таким непостоянным и эгоистичным созданием. Он предал меня однажды, предаст и во второй раз».

Эрлик вернулся к своим обычным размерам, а его толстая древесная кора начала кусками осыпаться на пол. Напитавшись элементом тьмы, он по незнанию позволил ему добраться прямо до своего кровавого ядра, что и запустило процесс его разрушения.

— Я недооценил твою безжалостность, Владыка... — тело Эрлика начало стремительно рассыпаться, начиная с колен. Слишком слабые, чтобы выдерживать его колоссальный вес, они с хрустом подломились, заставив монстра рухнуть на пол. — Я думал, вы, Фейри, почитаете Саженец как священное существо. Осквернение самой его сути магией тьмы может стоить ему жизни...

Правая рука Леаннан медленно и совершенно беззвучно, словно хищный цветок, проросла прямо за спиной Драугра. Она высвободила заклинание тьмы пятого тира, в одно мгновение обратившее его в прах.

<Всё кончено, старый ты дурак!> — мысли Леаннан гремели в сознании древа громче крика. <Я выиграла дуэль, подтвердив свое право на власть и доказав тебе, что нежить не может предложить ничего такого, чего не могла бы дать я. А теперь прекрати блокировать магию пространства и уничтожь захватчиков!>

Ответ Саженца ошеломил Титанию. За все эти долгие годы она ни разу не слышала, чтобы древнее древо так отчаянно рыдало.

<Что ты со мной сделала? Сначала твои союзники напали на меня, потом ты меня отравила, а теперь еще и это?! Немедленно прекрати атаку!>

Слова Саженца казались ей полнейшей бессмыслицей. Существо билось в агонии, отчего все его угрозы звучали жалко и пусто. Древнее древо кричало без умолку, отказываясь подчиняться даже самым простейшим ее приказам.

<Я ничего не делаю. Останови битву, пока из-за твоего безумия не погибло еще больше растительного народа!> — мысленно отозвалась Леаннан.

<Она права, старый дурак. Это я,> — бесцеремонно вторгся в их телепатический разговор голос Гремлика. <Я не для того так надрывался, чтобы стать чьей-то пешкой, поэтому я слегка сдобрил ткани Эрлика своими собственными. Я планировал использовать их, чтобы избавиться от него, как только он прикончит Леаннан, но, полагаю, сойдет и так. Имей в виду, Мировой Идиот: ткани Гренделя куда менее дружелюбны, чем ткани Драугра. Прямо сейчас они расползаются по твоим корням, пожирая всё на своем пути.>

Со смертью Эрлика чума исчезла из Ларуэля, и все зараженные мгновенно исцелились. Единственным исключением стали Драугрлинги, которые всё еще упорно брели к Саженцу, и те сгустки тканей, что позволили Эрлику установить связь с древом до того, как оно успело даровать ему свое благословение. Это были единственные ткани, которые Гремлик предусмотрительно заразил своими собственными, приберегая их в качестве своего последнего козыря.

Драугрлинги взвыли в агонии: их тела содрогались как от гибели прежнего хозяина, так и от возвышения нового. Их внезапная жуткая трансформация повергла защитников Ларуэля в первобытную панику. Будучи копиями Эрлика, живые древесные дома раньше напоминали Энтов, но теперь они обрели чудовищный, искаженный облик Гренделей. Теперь эти твари стали куда прожорливее, и растительный народ превратился для них в легкую, питательную закуску.

Гренделинги принялись вгрызаться в окружающие их дома-деревья, питаясь струящейся по ним эссенцией Саженца, в то время как щупальца, вырастающие из их ступней, глубоко зарывались в землю, дотягиваясь до самых корней Мирового Древа.

Разрываемый между расползающейся по телу скверной и учиненным Гренделингами погромом, Саженец страдал так, как не страдал уже тысячелетия.

<Мои условия просты,> — голос Гремлика бесцеремонно вторгся в ментальную связь между Леаннан и древним древом. — <Убей всех людей, подчинись мне и плени весь растительный народ Ларуэля. Если ты сделаешь это, я сохраню тебе жизнь и выполню условия сделки, которую ты заключил с Эрликом. Мои ткани способны продлить твое существование ничуть не хуже его. Как только Ларуэль окажется под моей властью, мы Пробудимся вместе. Откажешься — и я убью тебя.>

<С чего мне тебе верить?> — разум Саженца захлестывали боль и возмущение. — <Пробужденный я или нет, я все равно окажусь у тебя под пятой. Тебе не нужен партнер, тебе нужен раб!>

<О, умоляю,> — усмехнулся Гремлик. — <А как я могу верить тебе? Сначала ты предал собственных сородичей, затем Эрлика. Я просто хочу убедиться, что в третий раз всё пройдет гладко. К тому же, я могу сказать о тебе то же самое. Если бы не мои меры предосторожности, что помешало бы тебе убить меня, как только я перестану быть полезным?>

<Та же причина, по которой мне был нужен Эрлик,> — отозвался Саженец. — <Как ты сам сказал, я предал своих сородичей. Как только я Пробужусь, то стану изгоем, и нежить окажется моей единственной возможной семьей!>

Эти слова потрясли Леаннан до глубины души. Только сейчас она осознала, насколько глубоко безумие пустило корни в разуме Саженца.

<Я не Эрлик! Мне плевать на семью или нежить, меня волную только я сам. Я слишком давно не пировал по-настоящему, и мне не терпится отведать плоти растительного народа. А теперь преклони колено или умри!> — заявил Гремлик.

<Наглый щенок. Стоит мне прервать свою спячку, и у меня хватит сил, чтобы уничтожить тебя,> — осадил его Саженец.

<С твоими гниющими корнями и моими Гренделингами, я уверен, мне удастся сбежать, в то время как тебе останется жить считанные годы. В отличие от тебя, мне терять нечего.>

Ярость и отчаяние в мыслях Гренделя хлестнули Саженец подобно пощечине. Они были как две стороны одной медали. Гремлик обладал вечной жизнью, но не имел цели, ради которой стоило бы жить, в то время как Саженцу оставалось совсем немного времени, и он мог потерять слишком многое.

Однако эта мысль не вызвала у Гренделя ни капли жалости — лишь новую волну злобы.

Мировой Саженец попытался уничтожить наглую нежить своими магическими массивами, но с ужасом обнаружил, что чума поразила не только его тело, но и разум. Впервые за многие тысячелетия древнее существо оказалось абсолютно беспомощным. В тот самый миг, когда Саженец даровал Эрлику руны связи, Гремлик воспользовался аномалией, возникшей из-за одновременного существования двух Владык, чтобы незаметно проникнуть в разум древнего древа и посеять там хаос.

Пока разум Гренделя выдвигал ультиматум, его тело воспользовалось неразберихой на поле боя, чтобы ускользнуть от группы Лита и броситься к Леаннан. С её смертью древнее древо лишилось бы последнего средства защиты и было бы вынуждено сдаться.

<Другого пути нет, мой избранный Владыка. Ты должна убить нежить и освободить меня от его хватки.>

Властный тон Саженца, словно между ними ничего не изменилось, ошеломил Леаннан.

Тем временем снаружи Гренделинги на деле доказывали, что они куда более грозные противники, чем любой Драугр. Они не умели ни летать, ни использовать Пространственные Врата, но ни одна из атак защитников города не оставила на них и царапины. Их исполинские размеры делали физические атаки бессмысленными, а колоссальный объем переполнявшей их стихийной энергии с легкостью сводил на нет даже заклинания пятого тира.

— Это бессмысленная борьба, — констатировала Калла. — Пока они могут кормиться от домов-деревьев, даже если нам удастся ранить их, они без труда исцелятся.

— И все же мы должны остановить их, — отрезал Март. — Таких тварей нельзя оставлять в живых. Это ходячая катастрофа. Как только они закончат разрушать Ларуэль, то сожрут всё на своем пути.

— Интересно, почему Эрлик не активировал их раньше? — задумалась Квилла.

Ответ крылся в том, что они задумывались лишь как крайняя мера для побега на случай, если Саженец не согласится на условия Эрлика, или если Леаннан выследит его до того, как они заключат сделку. Подобные чудовища были прямым нарушением договора между нежитью и Саженцем. Они служили живым доказательством способности Эрлика заражать не только растительный народ, но и само Мировое Древо. Хуже того, они бы ни за что не поместились в замке, так что Эрлик при всем желании не смог бы использовать их в финальной битве.

— Наша единственная надежда — что это не полноценные Грендели, и они мутировали совсем недавно, — сказала Калла. — Они гибрид живого существа и нежити, а нежить наиболее уязвима на стадии зарождения. Мы должны уничтожить их до того, как их состояние стабилизируется.

Черный глаз нежити-Балора вспыхнул подобно черному солнцу, затмевая ночное небо своим мрачным сиянием. Из него вырвался столп энергии размером с огромный таран, ударивший Гренделинга прямо в грудь. Тварь рухнула на землю, а её трансформация частично обратилась вспять: верхняя половина туловища вновь приобрела очертания дерева. На поверженного Гренделинга тут же обрушился град заклинаний льда и тьмы. Массированный шквал магии пятого тира не позволил существу снова обратиться в Гренделя и прикончил его на месте.

— Это было потрясающе! Почему ты не сделала этого раньше? — воскликнула Квилла.

— Потому что на такой выброс энергии ушли все мои силы. Еще немного, и это тело снова станет простым трупом. Я слишком далеко, чтобы поднять его вновь, если оно падет, — ответила Калла. Крылья Балора теперь неуклюже хлопали в воздухе — элемент тьмы, оживлявший монстра, был почти истощен. — Хорошая новость в том, что Гренделинги не обладают иммунитетом к магии, как бы они ни хотели нас в этом убедить. Плохая же новость — чтобы пробить их защиту обычными заклинаниями, требуется слишком много энергии.

— Ты предлагаешь нам просто сдаться? — нахмурился Март.

— А у тебя есть идея получше?

Прежде чем они успели продолжить спор, один из магов на земле окликнул их.

— Посмотрите туда!

Женщина средних лет указала на корни Саженца, проступившие сквозь дорожную брусчатку. Они почернели и покрылись жуткими волдырями, которые лопались, словно что-то выжигало их изнутри.

Вдоль пути, по которому прошел убитый монстр, зияли огромные дыры, точно совпадавшие с его следами. Чтобы вдохнуть жизнь в столь колоссальное существо, симбионту Гремлика требовалась прорва энергии. Питаться от домов-деревьев было недостаточно, поэтому Гренделинги использовали корни Саженца как питающие каналы. До всех целителей одновременно дошла одна и та же мысль.

— Они не неуязвимы. Если мы оторвем их от земли или отрубим им ноги, они долго не протянут, — подытожил Март.

— Вот именно. Вопрос лишь в том — как? — усмехнулась Калла.

— Что ж, мы можем либо устроить землетрясение такой силы, чтобы сбить их с ног, либо убить этот проклятый Саженец.

Ответ Марта лишил всех дара речи, но в этом была своя логика. Если бы не предательство Саженца, ничего из этого бы не случилось.

— Сомневаюсь, что нашими скромными силами мы сможем убить столь могущественное существо. Но думаю, у нас есть другой, не менее эффективный вариант, — Квилла изложила им свою идею, и та была встречена единогласным одобрением.

Лишившись коммуникационных амулетов, группа Квиллы потратила немало времени на то, чтобы собрать остальных магов и посвятить их в свой план. Маги из трех великих Стран выдвинулись наперерез тварям и с помощью заклинаний раскопали корни Саженца.

Корни уже гнили и жалобно шипели изнутри: чума Гремлика неумолимо прокладывала путь к основному телу. Вся энергия, которую Саженец тратил на попытки сдержать заразу, лишь питала паразита, делая его сильнее — что было людям только на руку.

Маги синхронно обрушили на корни свои сильнейшие заклинания тьмы. Квилла дождалась, пока остальные закончат ослаблять подземного левиафана, после чего высвободила свою магию пятого тира — «Черный Свет».

Обычно магия тьмы поражала лишь область прямого попадания. «Черный Свет» же использовал элемент света, чтобы разнести темную энергию по всему телу жертвы. Магия света не только позволяла своему темному антиподу распространяться со скоростью исцеляющего заклинания, но и многократно усиливала его разрушительную мощь.

Элемент света принуждал поврежденные ткани исцеляться, попусту растрачивая жизненную силу, необходимую для сопротивления натиску тьмы. Это истощало запасы питательных веществ, вызывая эффект, сравнимый с длительным и мучительным голоданием.

«Черный Свет» запускал бесконечный цикл исцеления и разрушения, вдвое ускоряя выкачивание жизненных сил жертвы. Квилле ни за что не хватило бы маны, чтобы в одиночку поразить столь исполинского врага, но комбинированный эффект ее магии, паразита и заклинаний других магов сделал свое дело.

Корень иссох и отмер, причинив Саженцу такую чудовищную боль, что весь Ларуэль содрогнулся. С крон деревьев посыпалась листва, а подземные толчки усилились настолько, что устоять на ногах стало попросту невозможно.

Лишившись подпитки, Гренделинги поначалу попытались поддержать свои силы, жадно высасывая энергию из домов-деревьев. Но обнаружив, что их добыча превратилась в самые обыкновенные деревяшки, твари впали в безумие и набросились друг на друга.

Маги сосредоточили огонь исключительно на сильнейших Гренделингах, мгновенно меняя цель, как только чаша весов склонялась в другую сторону. Постоянно выступая на стороне проигрывающих, они добились того, что вышедший победителем последний монстр оказался наполовину сожран своими же собратьями. Потребовалось всего пара заклинаний, чтобы добить его окончательно.

Тем временем Леаннан пыталась с помощью своих татуировок подключиться к силе Саженца, чтобы уничтожить захватчиков, но что-то шло не так. Она не могла ни заставить древнее древо пошевелиться, ни получить доступ к его магическим массивам, из-за чего её подкрепление всё ещё оставалось запертым снаружи Ларуэля.

<Сначала нежить, теперь люди. Разве ты не видишь, что они убивают меня? Почему ты ничего не делаешь?> — мысленно воззвало к ней древнее древо.

Леаннан прокляла предательство Саженца и заблокировала когти Гремлика бронированным наручем. Каким-то непостижимым образом он ухитрился нацелить удар точно в ее слабое место — цветок, служивший ядром ее силы.

— Неплохая броня, — Грендель был искренне удивлен как ее рефлексами, так и экипировкой.

Мало кто мог сравниться с ним в скорости, и еще меньше было в мире вещей, способных остановить напитанные маной когти Гренделя.

Теперь, когда ритуал Избранного завершился, Титания наконец-то снова могла использовать свои артефакты. Гремлик тоже с радостью пустил бы в ход свои, но среди немногочисленных слабостей Гренделей числилась невозможность применять магические предметы в боевой форме.

Из-за слияния кровавого ядра с телом они лишались даже той искры магии, что требовалась для активации алхимического инструмента. Трансформация настолько искажала их энергетическую сигнатуру, что предметы, к которым Гремлик привязал себя в форме Дриады, попросту переставали признавать в нем хозяина.

Леаннан извлекла из пространственного амулета парные боевые молоты и перешла в жесткое наступление. Каждое из ее орудий было настолько огромным, что для обычного человека оказалось бы слишком несбалансированным для двуручного хвата и абсолютно неподъемным для одной руки. Однако для существа ее габаритов они подходили идеально.

К тому же, молоты позволяли ей высвободить весь разрушительный потенциал своей физической мощи. Чтобы нанести смертельный удар клинком, требовалось больше мастерства, нежели грубой силы, в то время как тупое оружие передавало жертве каждую каплю мощи своего владельца.

Всякий раз, когда Леаннан использовала их для блока или парирования атаки, между навершиями молотов и когтями Гренделя возникали искрящиеся золотистые нити. Поначалу Гремлик понятия не имел, для чего они нужны.

Они были невесомыми и бесплотными, из-за чего напитанные маной когти рассекали воздух, не причиняя им вреда. То же самое происходило и при успешном попадании молотов по цели — удары оставляли за собой всё новые и новые нити.

Леаннан тоже пропустила несколько ударов, но благодаря защитной экипировке и регенерации отделалась лишь незначительными царапинами. Для поддержания формы Гренделя Гремлику требовалась уйма энергии, а теперь, со смертью Эрлика, питающее щупальце Саженца, следовавшее за Гремликом как верный пес, исчезло.

«Проклятье, мне нужно покормиться, иначе она меня прикончит. Почему Саженец до сих пор медлит? К этому времени чума уже должна была добраться до него, а мои Гренделинги — преподать ему урок смирения», — в панике размышлял монстр, даже не подозревая, что драгоценный запасной план Эрлика уже потерпел крах.

Гремлик отпрыгнул назад, одновременно уклоняясь от горизонтального взмаха и пытаясь разорвать дистанцию с разъяренной Титанией. И только тогда он на своей шкуре осознал истинное предназначение золотистых нитей.

В тот самый миг, когда его ноги оторвались от земли, нити обрели плотность. Это позволило Леаннан мощным рывком втянуть его обратно в зону поражения. Лишенный всякой защиты, Гремлик мог лишь отчаянно размахивать лапами, силясь разорвать сковавшие его путы.

Грендели славились своей потрясающей скоростью, поэтому он успел перерубить одну из нитей, прежде чем они вновь стали бесплотными.

— Какого... — молот Леаннан оборвал его на полуслове, обрушившись на предплечья монстра с сокрушительной мощью лавины.

Вдобавок к физическому увечью, нанесенному этим чудовищным попаданием, новая золотистая нить намертво привязала руку Гренделя к молоту, заменив собой единственный световой жгут, который ему удалось уничтожить.

Боевые молоты Леаннан — «Кандалы Войны» — были древней реликвией, оставшейся от выдающегося мастера элемента света. Их предназначение заключалось в том, чтобы лишить врага малейшей возможности сбежать после начала схватки.

Путы оставались бесплотными ровно до тех пор, пока этого желал владелец «Кандалов». Леаннан могла по своему усмотрению выбирать, какие именно нити и в каком количестве превратятся в конструкции из твердого света, делая из противника безвольную марионетку.

Гремлик не мог отступить ни на шаг без позволения Леаннан. В ходе их ожесточенного обмена ударами она накинула на него столько нитей, что теперь могла менять траекторию его атак простым взмахом своего оружия.

«Твою-то мать! Это оружие — сущий кошмар для таких зоновиков, как я. Намертво фиксируя дистанцию боя, оно к тому же не дает магам времени на подготовку новых заклинаний. Вопрос лишь в том, можно ли вырваться из этой тюрьмы с помощью "Скачка"», — мысленно прикинул Лит.

«В теории — да, — отозвалась Солус. — Я почти уверена, что у нитей есть радиус действия, и независимо от того, магия света это или нет, закрытие пространственной двери перерубит и саму энергию, из которой они состоят. Магия пространства зиждется на гравитации, а гравитация искривляет свет».

«Хотел бы я познать секрет создания конструкций из твердого света. Это открыло бы безграничные возможности для моей Истинной Кузни», — с сожалением подумал Лит.

Леаннан всецело разделяла это желание. Она долгие годы изучала магию света, пытаясь найти способ превратить этот элемент в боевое оружие, но даже в необъятной библиотеке Саженца сохранились лишь записи об исцеляющих заклинаниях.

Поражение Эрлика в корне переломило ход битвы. Нежить понимала: лишившись предводителя, даже если им каким-то чудом удастся перебить Титанию и её стражу из фейри, победа окажется бессмысленной.

Ничего не зная о запасном плане Гремлика, они ждали, что с минуты на минуту прибудет подкрепление из других городов-государств и добьет их. Стоило кому-то из последователей Эрлика оторваться от противника, он тут же спасался бегством через Пространственные Врата, бросая союзников на произвол судьбы.

Ряды врага стремительно редели. Теперь, когда Калла могла полностью сосредоточиться на своих приспешниках, фейри уверенно перехватывали инициативу. Флория прикрывала Умертвие, в то время как Лит и Фрия наносили удары в спину одному мертвецу за другим.

Они с радостью помогли бы Леаннан прикончить Гремлика, но Титания держала Гренделя слишком близко к себе, перекрывая линию огня.

Гремлик тоже это понимал, а потому в последнем отчаянном рывке попытался завершить бой. Он надеялся, что, лишившись единственного способа связи с внешним миром, Саженец будет вынужден сдаться на его милость.

У Гренделя не было магической экипировки, но его боевой опыт и физические характеристики на голову превосходили возможности фейри. К тому же он неоднократно подпитывался от Саженца, тогда как Леаннан не выдалось ни единой секунды на передышку.

Схватка с Эрликом истощила запасы её маны — именно поэтому она и сделала ставку на грубую физическую силу. С каждым ударом Гренделя она чувствовала, как её тело трещит по швам даже под слоями магической защиты.

Гремлик атаковал когтями и на руках, и на ногах, пуская в ход клыки всякий раз, когда она оказывалась слишком близко. Все его тело превратилось в смертоносное оружие. Леаннан пришлось перехватить молоты ближе к навершиям, чтобы успевать за его выпадами — Гремлик подобрался к ней вплотную, и теперь она отчетливо чувствовала тошнотворный смрад тления, исходивший из его пасти.

Она чувствовала, как слабеют её щиты. Вскоре регенерация уже не сможет справляться с постоянно растущим уроном, в то время как противник, вырывая из неё куски плоти, с каждым укусом восстанавливал свои силы.

— Прикончите его! — истошно закричала Леаннан, со всей оставшейся силой отшвыривая молоты прочь и одновременно делая осязаемой каждую до единой золотую нить.

В свой последний рывок Гремлик вложил всё, глубоко вонзив когти в её тело. Он едва не достал до цветка, служившего её магическим ядром. Даже став нежитью, он сохранил врожденное сродство Дриад с жизненной силой, позволявшее им безошибочно находить самые уязвимые места жертвы.

Помимо магии, это был единственный по-настоящему грозный боевой талант Дриад. Но, несмотря на его запредельную скорость и полностью открывшуюся противницу, он успел лишь вскользь задеть цветок, прежде чем натянувшиеся нити с силой отшвырнули его прочь. Бросок Леаннан был настолько мощным, что молоты глубоко вонзились в деревянные стены арены.

Бесчисленные золотые нити сплелись в прочную сеть, намертво сковавшую движения Гремлика. Его когти и клыки рвали энергетические путы, словно тонкий шелк, но он все равно не поспевал.

Со всех сторон на него обрушился град заклинаний, стремительно выжигая остатки маны в теле. Гремлику пришлось вернуться в форму Дриады — даже высасывание энергии из стен не могло компенсировать затраты на поддержание Гренделя под таким сокрушительным огнем.

<Чего ты ждешь?> — мысленно воззвал Гремлик к Саженцу. <Неужели ты думаешь, что после всего этого тебе хоть кто-то поверит? Я — твоя единственная надежда.>

Чтобы сделать свои аргументы еще более вескими, Гремлик заставил инфекцию перестать причинять Саженцу боль, но не остановил её распространение. Если ему и суждено было погибнуть, он намеревался забрать древнее древо с собой.

Внезапное избавление от мучений вернуло Саженцу достаточную ясность ума, чтобы прозондировать ослабленное сознание Леаннан и узнать о её планах избавиться от него сразу после битвы.

Древний представитель растительного народа проклял свою незавидную участь и начал заключать новый контракт с Гренделем. Светящиеся руны проступили на руках и плечах Гремлика за долю секунды до того, как его тело окончательно обратилось в прах.

Там, где еще мгновение назад бился в путах Грендель, теперь зияла гигантская пробоина, открывая вид на раскинувшийся внизу город. Окружающие разом разрядили в него свои заклинания пятого тира, совершенно не заботясь о сохранности Саженца.

Существо попыталось заговорить с Титанией, но та усилием воли разорвала их ментальную связь, и руны на её теле бесследно растаяли.

— Угроза нежити миновала, — произнесла Леаннан в коммуникационный амулет, обращаясь к остальным лидерам фейри. — Мне нужна ваша помощь, чтобы эвакуировать город и отправить людей домой. А после... нам придется разобраться с Саженцем.

***

Несколько дней спустя кризис в Ларуэле был разрешен, и город-государство прекратил своё существование. Саженец пытался оправдаться, но его мольбы остались неуслышанными. Смерть Эрлика в момент их связи повредила разум древа, а паразит Гремлика нанес непоправимый ущерб корням и искалечил тело.

Даже реши оно полностью пробудиться от вековой спячки и пуститься в бега, остальные Саженцы всегда смогли бы отследить его, обрекая провести жалкий остаток своих дней в постоянных скитаниях.

Лит и остальные наконец-то смогли вернуться домой, чтобы провести остаток отпуска в покое. Джирни так и не удалось найти Манохара — он объявился лишь спустя несколько месяцев, благополучно завершив свой загадочный проект.

Однако это никак не сказалось ни на её блестящей карьере, ни на судебном разбирательстве Флории. Изгнание Двора Ночи из Отре стало колоссальным триумфом — тем, что десятилетиями считалось несбыточной мечтой.

Пленники, захваченные Джирни, и добытые ею документы сулили Королевству много работы в будущем, но вместе с тем существенно ослабляли политическое давление, вызванное вторжением нежити со стороны Джиеры.

Магическая Императрица, Милея Генис, искренне радовалась этим новостям, втайне желая, чтобы и на её долю выпало хоть немного успеха. Лекарство от чумы Эрлика создало пугающий прецедент, вынудив города-государства еще глубже уйти в изоляцию и окончательно лишив Империю поддержки со стороны растительного народа.

Война против Лича Визы зашла в глухой тупик. Терпение и ресурсы Императрицы таяли на глазах, пока она отчаянно искала способ раз и навсегда положить конец этому конфликту.

— Убить проклятого Лича практически невозможно! — Милея в сердцах грохнула кулаками по деревянному столу, на котором генералы только-только закончили расставлять карты и миниатюры, обозначавшие численность и позиции вражеских армий. — Сколько бы раз я ни наносила ей поражение, Виза всегда возвращается. Каждый труп, который мы не успеваем сжечь, пополняет ряды её армии. Как, черт возьми, вообще вышло, что мы столкнулись с подобным впервые?!

— Этому есть две причины. Во-первых, Личи крайне редко интересуются завоеваниями. Единственное, что толкает мага на путь Лича, — это маниакальная одержимость магическими исследованиями. К тому моменту, когда маг достигает этого состояния, такие вещи, как любовь или месть, полностью теряют для него смысл, — размеренно пояснил Лигаин. — Не-жизнь затуманивает большинство смертных чувств, оставляя лишь обнаженные одержимости. Во-вторых, создание высшей нежити обычно сопряжено с массой хлопот. Их нужно регулярно кормить, и их нужно как-то удерживать в повиновении, поскольку они обладают собственной волей.

— Виза решила проблему с пропитанием за счет войны, а преданность своих последователей обеспечила, пообещав им новый дом. Мертвецы Джиеры настолько отчаялись, что продолжают плодиться и промывать мозги собственному потомству, лишь бы война не прекращалась. Никогда прежде популяция нежити не была столь высока. Они настолько эгоистичны, что с трудом объединяются даже под знаменами Дворов нежити, не говоря уже о слаженной службе в армии. Если бы не Виза, эта битва продлилась бы ровно до первого восхода солнца, — произнес Лигаин.

Нежить могла свободно передвигаться и сражаться только по ночам, но в эти несколько часов они были практически неудержимы. И неважно, ранены они или искалечены — им достаточно было просто поесть, чтобы полностью восстановить силы, тогда как людям Милеи после каждого сражения требовались отдых и лечение.

— Ты — Страж, и к тому же покровитель Империи. Почему же ты до сих пор отказываешься мне помочь? Все мои планы касательно академий, подготовка к колонизации Джиеры, черт возьми, даже мои попытки найти спутника жизни, чтобы скрасить одиночество, — всё пошло прахом! — воскликнула Милея.

— Это распространенное среди людей заблуждение. Стражи — не покровители какой-либо расы, мы защищаем лишь баланс. Иначе нам пришлось бы защищать людей от нежити, зверей от людей, а монстров от зверей, — ответил Отец всех Драконов. — Как думаешь, почему Тирис не вмешалась, несмотря на то, что Ларуэль находится в зоне её влияния? Почему я, по-твоему, сижу сложа руки, пока твой народ вырезают? Потому что падет Ларуэль или выстоит, одержит Виза победу или нет — это лишь качнет чашу весов, но не сломает сами весы. Точно так же, как хищники не могут бесконтрольно превосходить числом травоядных, не рискуя умереть от голода, обстоят дела и между живыми и нежитью. К тому же, вмешайся мы сейчас, ни правители стран, ни их подданные не усвоили бы урок. Они бы просто продолжили творить любые зверства ради сиюминутной выгоды, свято веря, что если что-то пойдет не так, мы, Стражи, всё за них исправим.

— Я всё понимаю, но этот кризис разразился из-за Джиеры, а не из-за нас. В кои-то веки мы ни в чем не виноваты, — возразила Милея.

— Согласен, но взгляни на ситуацию моими глазами. Теперь весь Могар знает о падении Джиеры и будет из кожи вон лезть, чтобы не повторить эту ошибку. События в Ларуэле впервые за многие столетия заставили три великие Страны сражаться плечом к плечу. Военные успехи Визы наглядно продемонстрировали всем вам, какую угрозу таит в себе массовая миграция. В твоей истории ты — герой, защищающий невинных людей, но в глазах нежити именно Виза доблестно сражается, чтобы подарить им дом и будущее, в то время как ты — злодейка, желающая истребить их просто за то, кто они есть. Поговори ты с любым мертвецом, он бы тоже сказал тебе, что ни в чем не виноват и просто хочет найти для себя новое место. Вы обе правы, вы обе имеете право на жизнь, и всё же... кому-то придется умереть, — подытожил Лигаин.

— Хочешь сказать, мне следует запросить перемирие? Отдать им часть земель? — в голосе Милеи так и сквозил сарказм.

— Во имя Великой Матери, нет. Виза наглухо поехавшая, вести с ней переговоры невозможно. Кроме того, любой компромисс потребовал бы от тебя отдавать людей нежити на убой в качестве скота, а от нежити — жестко контролировать свою численность. Сомневаюсь, что хоть одна из сторон готова пойти на такую жертву ради мира, но они с радостью принесут её на алтарь войны. В конце концов, разве твоя армия не прореживает их ряды? Разве нежить уже не отлавливает живых существ для поддержания своего существования?

— И что же мне делать? — спросила она.

— Победить, и как можно скорее. Только сокрушив Визу, ты докажешь остальным Личам, которые сейчас наблюдают за войной, выжидая удобного момента для удара, что в войне нет победы, есть лишь разрушение.

— И как прикажешь это сделать?! Я могу сразиться с ней, я могу её одолеть, но я не могу её убить! — Милея вновь ударила кулаками по столу, и на этот раз тот с треском рухнул под тяжестью её удара.

— Вот тут-то в игру и вступаю я. Я не стану помогать тебе напрямую, но поделюсь своими стратегиями, — ответил Лигаин.

— Почему именно сейчас? Эта проклятая война тянется уже месяцами!

— Потому что она дала тебе и твоим генералам колоссальный опыт борьбы с нежитью. Она вскрыла слабые места в вашей внутренней обороне и, что самое главное, задушила на корню раскол, назревавший между магами и обычными гражданами Империи. Война заставила их отбросить разногласия и сражаться вместе. А еще она сделала тебя и твоих помощников лучшими правителями. Рано или поздно, когда ты покинешь трон, твое наследие позволит Империи процветать, как это произошло с Королевством. А вот когда уйдет Салаарк, Кровавая Пустыня погрузится в хаос. Они слишком зависимы от нее, вынуждая своего лидера тащить на плечах целую страну, — объяснил Лигаин.

Милея понимала его точку зрения и осознавала, насколько бесценны были эти уроки. И всё же она не была бессмертной. В её глазах цена, которую приходилось платить в настоящем ради лучшего будущего для жителей континента Гарлен, была непомерно высока.

— Хорошо, о великий. Просвети меня.

***

Несколько дней спустя Милея закончила все приготовления и была готова претворить план Лигаина в жизнь. Всё прошло гладко: благодаря войне и армия, и Магический Совет Империи были очищены от тех, кто получил свою должность исключительно благодаря влиянию семьи, а не личному таланту. Война подвергла суровому испытанию все высшие эшелоны Империи, а некомпетентность была недопустима, когда она стоила тысяч жизней или приводила к потере десятков километров плодородных земель.

Местом для атаки, как обычно, были выбраны Твердыни-Близнецы Дограта. Они представляли собой узкое географическое горлышко, которое не позволяло человеческой армии продвинуться вперед с тех самых пор, как Виза лично захватила эти две цитадели в первые дни войны.

Днем нежить была наиболее уязвима, но они всё равно ухитрялись удерживать свои форты. В этом им помогали те их сородичи, кто не имел подобных слабостей, живые рабы, которым перепали лишь крупицы преимуществ не-жизни, и люди, служившие мертвецам из-за того, что их семьи находились в заложниках. В тот день, когда Милея привела план Лигаина в действие, нежить, контролирующая города-близнецы, не заметила ничего необычного.

Армия Империи атаковала Дограт на рассвете, пытаясь захватить как можно больше опорных пунктов до захода солнца. Это была изнурительная, кровавая бойня, ведь для защиты крепостных стен не требовалось много людей. Особенно когда под контролем нежити находилась вся мощь городских магических массивов.

Виза развязала войну зимой, когда дни были короткими, а ночи длинными, так что у людей Милеи было всего несколько часов до того, как безжалостная армия мертвецов сметет их, заставив перейти в глухую оборону. Линия фронта смещалась туда-сюда в зависимости от солнечного цикла. Если крепость не удавалось взять до захода солнца, все погибшие на стороне людей оказывались напрасной жертвой.

Генералы нежити наблюдали за разворачивающимися событиями со смесью скуки и высокомерия.

— Похоже, люди теряют надежду. Сегодня они действуют куда более небрежно, чем обычно, слишком сильно распыляя свои силы, чтобы от них был хоть какой-то толк, — произнес в коммуникационный амулет банши Сухет.

— Согласен. Таким манером они не добьются ничего, кроме того, что их сметут, как только пробудятся наши основные силы, — отозвался ламия Ангорн.

Однако шло время, и высокомерие в их голосах таяло, сменяясь неподдельной тревогой. Люди лишь делали вид, что штурмуют твердыни-близнецы, используя выигранное время для подготовки чего-то иного.

Проблема генералов нежити заключалась в том, что у них не было никакой возможности им помешать. Люди задействовали ровно столько сил, сколько требовалось, чтобы заставить мертвецов уйти в глухую оборону, и ни человеком больше.

Если бы нежить отключила пространственные массивы, запечатывающие города, чтобы перебросить войска, они бы сами открыли врата для вторжения. То же самое произошло бы, отправь они часть своих основных сил за стены. Те немногие элитные мертвецы, что способны бодрствовать даже при свете солнца, были бы попросту вырезаны из-за численного превосходства врага. Нежить становилась могущественнее с возрастом, поэтому, хотя они и могли быстро пополнять свои ряды, потеря одного старейшины была куда более невосполнимой утратой, чем гибель тысячи новообращенных.

Хуже того, мертвецы, способные передвигаться днем, встречались крайне редко, а те, кто развил свои навыки до такой степени, чтобы солнечный свет не слишком им мешал, и вовсе были на вес золота.

Люди работали без устали, полностью окружив твердыни-близнецы со всех сторон и возводя какие-то устройства на расстоянии, недосягаемом для любых заклинаний.

С наступлением ночи армия Империи в полном составе отступила за свои границы, даже не попытавшись удержать отвоеванные за день земли. Генералы уже доложили обо всем Визе, и та без труда раскусила замысел врага.

— Всё именно так, как вы и предполагали. Люди расставили ловушку, столь же очевидную, сколь и гениальную, — произнесла она.

Виза заранее расставила множество следящих устройств возле всех нервных центров своей недавно основанной империи. Она была моложе своих генералов, но по сравнению с ними её познания в мистических искусствах были поистине безграничны. В то время как большинство мертвецов проводили половину своего существования во сне, а другую половину — в поисках пропитания или погоне за личной славой, она посвятила последние несколько столетий изучению магии, не позволяя себе ни единого часа отдыха.

— Мои следящие устройства позволили мне понаблюдать за возней этих людишек. Они построили несколько телепортационных массивов дальнего действия. — Палец Визы указал на четыре точки, окружавшие каждую из крепостей.

Они располагались достаточно далеко, чтобы не попасть под воздействие городских массивов, но достаточно близко, чтобы позволить подкреплениям скоординироваться с армией Империи и взять Дограт в клещи с нескольких направлений.

— Если мы проигнорируем Врата и примем бой как обычно, армии, вышедшие из пространственных туннелей, захватят город, и наши войска попросту перебьют. Если же мы попытаемся атаковать массивы, то подставим спины врагу и слишком сильно распылим свои силы, отчего они станут бесполезны.

— Неужели мы за один день проиграли то, за что сражались месяцами? — спросил ламия Ангорн. Старый генерал в неверии сжал кулаки.

— Разумеется, нет, — усмехнулась Виза. — Это хорошая ловушка, но есть причина, по которой эту стратегию больше никто не использует. Во-первых, для достижения успеха Императрице придется мобилизовать войска численностью как минимум в две армии, а значит, её собственные замки останутся без защиты.

— Во-вторых, такие Врата могут переломить ход битвы в обе стороны. Если нам удастся захватить и удержать в рабочем состоянии хотя бы одни из них, у нас появится возможность ударить по Империи изнутри. И тогда всё, что нам останется, — это уничтожить их запасы продовольствия и отравить воду. Люди решили пойти ва-банк и поставить всё на эту битву, но у нас нет причин поступать так же. Мы попадемся в их ловушку, но лишь затем, чтобы использовать её и нанести нашим врагам куда более сокрушительный удар, чем тот, что они готовят нам.

Виза решила не рисковать. В конце концов, время играло на руку нежити. Чем дольше длилась война, тем больше элитных войск она успевала поднять, в то время как ресурсы людей неумолимо таяли. Первым делом она захватила самые плодородные земли Империи, чтобы быть уверенной: более долгие весенние дни не будут иметь никакого значения, если у армии людей не останется продовольствия для затяжных боев.

Виза использовала свой коммуникационный амулет, чтобы отдать приказ о полномасштабном наступлении по всем фронтам — так она рассчитывала выяснить, откуда именно Императрица перебросила свои войска.

«Если мне удастся использовать внезапную нехватку солдат в нескольких ключевых районах, эта война закончится быстрее, чем я планировала».

Она плотоядно оскалилась. Милея была не единственной, кто мог рассчитывать на свежие резервы. В этот самый момент твердыни-близнецы Дограта наводнялись всеми батальонами, которые Виза только могла выделить. Городские массивы защищали тех, кто находился в стенах замка, от воздействия вражеской магии и удерживали Врата открытыми. Это позволило бы Визе перебросить свои войска куда угодно или же отступить в безопасное место, если бы ситуация вышла из-под контроля.

Лич сталкивалась с Милеей слишком часто, чтобы вновь недооценивать Императрицу. Несмотря на свою молодость, Милея доказала, что является превосходным стратегом и магом, даже более могущественным, чем сама Виза.

«Низшие боги, откуда у столь юного создания такая чудовищная магическая мощь? Первым моим указом в качестве правительницы будет приказ отправить убийц по души таких людей, как Балкор, Манохар и Верхен. Они слишком опасны, чтобы оставлять их в живых», — подумала Виза.

Череда поражений от рук Милеи стала хорошим напоминанием о том, насколько опасно позволять конкурентам набирать силу. Эту ошибку нежить в будущем больше не повторит.

Виза применила мощный массив Ощущения Жизни, чтобы проверить передвижения людей. Их армия всё ещё пряталась за линией окопов, возле Дограта не было ни души, а устройства, окружавшие крепости, по-прежнему оставались неактивными.

С одной стороны, это радовало Визу, давая ей всё необходимое время для подготовки контрмер. Но с другой — настораживало. Реши Милея пойти в атаку сразу, как только Врата были бы готовы, она наводнила бы поле боя войсками и перехватила инициативу.

«Конечно, её преимущество продлилось бы недолго, ведь городские Врата обеспечивают нам постоянный приток подкреплений. Хуже того для людей — нам достаточно лишь запереться за стенами, чтобы свести на нет всё их наступление. По какой-то причине Милея жаждет, чтобы наши армии сошлись в открытом бою. Я должна быть осторожна и не предпринимать никаких действий, пока не пойму, в чем заключается её конечная цель», — размышляла Виза.

Прошло несколько часов, но ничего не происходило. Лич тревожилась: она не могла начать наступление, пока не соберет достаточно сил, чтобы отразить атаку с нескольких направлений.

Худшие опасения Визы подтвердились, когда человеческие устройства по ту сторону Дограта наконец открылись. Но в ужас Лича повергло другое: человеческие войска двинулись вовсе не к крепости. Они устремились мимо природного узкого ущелья, несясь так стремительно, словно за ними гнался разъяренный дракон.

— Проклятье! Я в корне неверно оценила ситуацию! Внешние Врата — это не средство для нападения. Люди используют их, чтобы проникнуть нам в тыл и ударить там, где наша оборона слабее всего! — прокричала Виза в свой амулет, поднимая по тревоге все войска в близлежащих районах.

— Если магам Императрицы удастся открыть безопасные Врата за Догратом, замки, удерживающие это ущелье, превратятся в груду бесполезных камней! — Лич взмыла в воздух, устремившись навстречу захватчикам.

Одна только Виза стоила целого батальона, а благодаря филактерии она была практически бессмертной.

Несколько отрядов выдвинулись за городские стены, чтобы окружить оставшиеся людские устройства и заставить врага раскрыть свои карты, в то время как основные силы нежити оставались в Дограте в полной боевой готовности.

Визе потребовались считанные секунды, чтобы приблизиться к открытым Вратам на расстояние, достаточное для атаки магией. Земля содрогнулась, и несколько тонн почвы, охваченные пурпурным пламенем, взмыли в воздух.

Это была магия пятого тира Визы — «Падающие Звезды», сплав магии огня, земли и гравитации. Вырванный кусок земли раскололся на гигантские пылающие валуны, которые почти на скорости звука понеслись к человеческому массиву.

Магия гравитации позволила обычно неповоротливой земле выйти за свои пределы: Виза сделала валуны легкими как перышко, подбрасывая их в небо, а затем, зафиксировав на цели, обрушила вниз, сделав тяжелее свинца. Эффект гравитационной пращи придал каждому снаряду сокрушительный импульс падающей горы.

Одинокая фигура взмыла в небо, высвобождая магию гравитации четвертого тира — «Колесо Судьбы».

Ночной воздух внезапно исказился, превратившись в черный водоворот, который засосал в себя «Падающие Звезды». Валуны с грохотом врезались друг в друга и взорвались прямо в воздухе, находясь слишком далеко, чтобы причинить хоть какой-то вред Вратам Империи.

«Колесо Судьбы» использовало магию гравитации, чтобы поймать цель в петлю, и магию тьмы, чтобы поглотить и подавить любой эффект вражеского заклинания. Оно превратило даже оглушительные взрывы «Падающих Звезд» в приглушенные хлопки далекого фейерверка.

— Неплохая попытка! — произнесла Милея, активируя свое заклинание пятого тира «Шторм Маны».

Указательным пальцем правой руки она прочертила перед собой в воздухе дугу изумрудно-зеленого света. Из этого полумесяца вырвался шквал изумрудных пуль, сотканных из чистой маны, и каждая из них обладала мощью пушечного ядра.

Виза активировала барьеры, встроенные в ее магическую защиту, но одного лишь количества и мощи этих пуль хватило, чтобы сбить ее на землю.

У магии духа не было иных слабостей, кроме колоссальных затрат маны, поэтому стихийные барьеры Лича оказались бессильны перед изумрудным натиском. Снаряды один за другим прошивали возведенную Личом защиту так легко, словно это были полотна тончайшего шелка.

Тем временем активировались остальные устройства, окружавшие Дограт. Войска, выходящие из пространственных Врат, вновь проигнорировали крепости и двинулись прикрывать тылы человеческого авангарда, оставив позади ровно столько солдат, сколько требовалось, чтобы сдерживать наступающую нежить.

— Этого не может быть! Полноценные Врата требуют куда большего, чем просто пара камней и кучка кристаллов маны. Для заземления они должны быть выровнены по линиям маны Могара и требуют надежной защиты. В противном случае вы получите лишь разрушительную пространственную бомбу!

Лич высвободила все заклинания, хранящиеся в ее артефактах, чтобы выиграть время для прочтения следующих чар.

— Ну и что? Это лишь значит, что если мы не сможем защитить отвоеванные земли, я позабочусь о том, чтобы у людей, которых вы держите как скот, не осталось еды для выживания, и тогда ваша армия тоже вымрет от голода, — усмехнулась Милея. — Мне больно жертвовать своим народом и своими землями, но на войне сопутствующий ущерб неизбежен.

Виза еще никогда так сильно не ненавидела Пробужденных. Они могли плести заклинания беззвучно, владели магией духа и, казалось, имели доступ к неиссякаемому источнику маны.

Лич понятия не имела, какую магию творит Милея, тогда как Императрица могла предугадать элементы, которые использует Виза, по ее песнопениям.

По сигналу Лича армия нежити хлынула из Дограта и из всех крепостей мертвецов на территории Империи, чтобы обратить план Милеи против нее самой. Каждый солдат или маг, задействованный в этой авантюре, покинул свою первоначальную позицию, оголив человеческий фронт в других местах.

Армия Империи, дислоцированная перед Догратом, наконец двинулась вперед на перехват врага, и оказалось, что ее численность осталась неизменной. Вопреки расчетам Визы, именно нежить затопила долину перед городами-близнецами, двигаясь быстро и плавно, словно бурная река, тогда как люди продвигались медленным шагом.

Войска Империи шли вперед, сомкнув ряды и плотно прикрывшись щитами. В авангарде шли Магические Рыцари, которые слили свои призванные защиты воедино, разделяя между собой тяжесть встречного залпа темной магии и образуя живую плотину, с легкостью остановившую марш врага.

— Что-то не так, — раздался голос банши Сухета в коммуникационном наушнике Визы. — Врата образовались только из устройств на северной и восточной сторонах городов. Остальные до сих пор неактивны, хотя битва уже началась.

Лич смогла ответить лишь невнятным рыком, чтобы не прерывать заклинание. Одновременно с этим она подключилась ко всем своим следящим артефактам, чтобы лучше оценить затруднительное положение своих войск.

«Какого хрена?»

Ей хватило лишь одного беглого взгляда, чтобы заметить: резервные войска призвала только армия нежити. Число людей, вышедших из пространственных Врат, едва достигало тысячи, отчего они не представляли серьезной угрозы.

План Милеи с каждой секундой казался все более бессмысленным, так как с каждым солдатом, выходящим из крепостей, живые мертвецы всё больше превосходили числом силы Империи. И всё же в человеческих рядах не было ни паники, ни страха.

Несмотря на то, что исход битвы был уже предрешен, Лич чувствовала острую необходимость избавиться от Императрицы как можно скорее. Милея собиралась противостоять целой армии и Визе одновременно, и при этом была настолько спокойна, что внушала ужас в давно мертвое сердце Лича.

Виза высвободила свое гравитационное заклинание третьего тира «Коллапс», увеличив гравитационное притяжение Могара в сотню раз. Деревья рушились, не в силах выдержать собственный вес, а камни трескались, пока на площади в несколько сотен метров вокруг Визы формировался гигантский кратер.

Магия, питающая Врата, и окружающее их гравитационное поле позволили пространственному туннелю выдержать этот натиск, но людям, попавшим под заклинание, повезло куда меньше. Некоторые из лучших бойцов Милеи превратились в кровавое месиво: их скелеты ломались, пронзая собственную плоть и внутренние органы.

Сама Императрица тоже не избежала ранений. Милея внезапно обнаружила, что у нее из глаз и ушей идет кровь, ведь никакая магическая защита не могла спасти от непомерной тяжести собственного тела.

Лишь идеальная закалка тела позволила ей продержаться достаточно долго, чтобы создать собственное гравитационное поле и противостоять вражескому. Кости Лича не отличались такой прочностью, поэтому непрерывно трещали и ломались, но ее регенеративные способности были настолько велики, что тело продолжало творить сложнейшие заклинания, не пропуская ни единого слога или жеста.

Челюсть Визы едва не отвалилась несколько раз, но ее голос никак не зависел от легких или горла. Он исходил прямо из ее кровавого ядра, как и заклинание Хаоса четвертого тира — «Воющая Пустота».

Энергия Хаоса была настолько неистовой, что поглотила собственного заклинателя, попутно уничтожив больше половины тела Визы. «Коллапс» и «Воющая Пустота» представляли собой смертоносную комбинацию, недоступную никому, кроме Личей и Мерзостей.

«Коллапс» не давал врагу сбежать, блокируя даже пространственную магию благодаря создаваемому им искажению пространства. «Воющая Пустота», в свою очередь, была заклинанием гарантированного убийства, способным прошивать насквозь целые горы.

Магия Хаоса пожирала элемент света, даже если он принадлежал её собственному хозяину. У Мерзостей с этим проблем не возникало, поскольку света у них попросту не было, а Личи могли просто регенерировать после раны, которая убила бы любую другую нежить.

Даже одной «Воющей Пустоты» было достаточно, чтобы обратить кровавое ядро в черноту, но тело Лича было лишь сосудом. Их истинное ядро маны хранилось внутри филактерии, надежно защищенное от хаотических энергий, что сейчас терзали Визу.

«Великая Матерь! С каких это пор нежить может использовать магию Хаоса?» — Впервые с тех пор, как она встретила Лигээйна, Милея по-настоящему испугалась.

Её «Искажение» (Блинк) сорвалось, и расстояние между ней и врагом дало Милее ровно столько времени, чтобы активировать заклинания, которые она держала наготове. Сфера изумрудной энергии, способная остановить даже дыхание Дракона, окутала Императрицу.

Затем Милея напитала барьер своими лучшими исцеляющими заклинаниями, заставив его вспыхнуть ярко, как звезда. Это была лишь импровизированная защита, но больше у неё ничего не было.

Магия Хаоса в два счета расправилась бы с любым элементом, но чистая мана была самой плотной и устойчивой из всех, что и подарило Милее те драгоценные доли секунды, необходимые для того, чтобы элемент света наполнил её барьер.

«Воющая Пустота» впилась в исцеляющие заклинания, по мере восстановления равновесия превращаясь обратно в обычную магию тьмы, но это всё еще был смертоносный элемент. Милея обрушила на себя пару огненных шаров, чтобы поглотить заклинание Визы (теперь ставшее заклинанием тьмы) и использовать силу взрыва, чтобы отскочить в сторону.

Вторая «Воющая Пустота» ударила туда, где всего секунду назад стояла Императрица, заставив Визу проклинать свою неудачу. Предполагалось, что «Коллапс» остановит движения врага, но собственное гравитационное поле Милеи позволило ей уклониться.

Вдобавок ко всему, теперь, когда обе руки Лича исчезли, она стала легкой мишенью до тех пор, пока они не регенерируют.

«Проклятье, хуже и быть не может», — подумала Виза, развеивая «Коллапс», который теперь лишь тормозил её восстановление.

Милее хватило одного вдоха, чтобы вернуться в пиковую форму. Её взгляд был прикован к Личу, а разум сплетал одно заклинание за другим, готовя достойный ответ на следующее заклинание Хаоса, которое, как она знала, вот-вот последует.

— Врата Дограта закрыты! Повторяю, врата Дограта закрыты, — раздался голос в коммуникационном наушнике Милеи, сигнализируя о том, что теперь все силы нежити находятся на поле боя.

— Активировать «Прыжковый Ландшафт», немедленно! — приказала Милея.

Несмотря на свою долгую жизнь и коварство, Виза недооценила ресурсы, которые могло предоставить такое древнее существо, как Лигээйн. Лишь половина устройств, возведенных армией Империи за день, на самом деле являлись пространственными массивами, да и те имели иное предназначение, нежели просто перемещение войск.

Вторая половина представляла собой массивы обнаружения ядер маны, эффект которых был столь же незаметен, сколь и полезен. Сенсорные массивы позволили генералам Милеи выяснить численность и состав вражеской армии нежити, чтобы соответствующим образом скорректировать свою стратегию.

Но даже это было лишь одним из этапов плана. Как только Милея отдала приказ, пространственные и сенсорные массивы начали увеличиваться в размерах, накладываясь друг на друга, пока не накрыли всё поле боя целиком.

Мистические руны восьми массивов перетекли друг в друга. Каждое слово силы нашло свое место в разворачивающейся магической симфонии, пока малые массивы не слились в один исполинский.

Новый массив превосходил простую сумму своих частей и набирал силу по мере приближения к завершению, излучая ослепительный свет, словно прямо над полем боя взошло солнце. В тот момент, когда магическая формация полностью сформировалась, она открыла пространственный туннель для каждой цели, на которую была настроена.

Прежде чем кто-либо из нежити успел отреагировать на столь внезапный поворот событий, каждая отдельная единица нежити, находившаяся вне зоны действия массивов Дограта, была переброшена Вратами прямиком в центр одного из военных лагерей Империи.

Мало того, что они оказались на равнине, не предлагающей ни малейшего укрытия от солнца, которое должно было взойти через несколько часов, так они еще и были со всех сторон окружены вооруженными до зубов войсками, обрушившими на них град заклинаний еще до того, как враги успели полностью материализоваться.

Нежить не ведала ни страха, ни падения боевого духа, поэтому они немедленно отреагировали, перестраивая свои ряды, и тем самым активировали все алхимические ловушки, зарытые у них под ногами. Человеческие солдаты были защищены прочными стенами и траншеями, тогда как нежить застряла на минном поле.

Заклинания продолжали взрываться со всех сторон, в том числе и снизу, ежесекундно выкашивая их ряды. Бóльшая часть солдат нежити погибла, не успев даже разглядеть врага или пролить хоть каплю человеческой крови.

Человеческая армия так и не покинула свои форты, обрушивая заклинания и массивы с безопасного расстояния. Бойня продлилась всего несколько минут, но унесла огромное количество элитных войск Визы, подорвав её военную мощь.

В то же время та часть человеческой армии, которая не подверглась Искажению, теперь маршировала на Дограт. Немногочисленные вражеские солдаты, которым посчастливилось не попасть в поле перемещения, оказали слабое сопротивление, и вскоре Империя уже осаждала свои утраченные крепости, в которых теперь оставалось так мало сил, что они едва могли функционировать.

Виза не могла поверить собственным мистическим чувствам, но никакое неверие не могло остановить отчаяние, затопившее её разум.

До встречи с так называемой Магической Императрицей Лич не знала поражений — даже при жизни. И всё же этой хрупкой человечке удавалось уничтожать её сосуд раз за разом, пока Виза не перестала верить, что у неё есть хоть малейший шанс одолеть Милею в поединке один на один. Даже выложившись на полную, даже прибегнув к обоюдоострой экзотической магии вроде Хаоса, Виза не могла избавиться от чувства собственной беспомощности.

Месяцы планов и подготовки были разрушены за одну-единственную ночь. Империя, за создание которой она так упорно сражалась, оказалась на грани краха. Если Дограт падет, ничто не остановит продвижение людей, особенно учитывая, что сейчас была ночь.

Время, когда нежить должна быть на пике своей силы. Как только солнце поднимется в небо, крепости-близнецы будут потеряны, а вместе с ними и все близлежащие земли.

Визе нужно было время, чтобы оправиться от колоссального удара, который нанесла её армии внезапная потеря стольких могущественных мертвецов, но она была уверена, что Милея не даст ей ни секунды.

«Почему она не переместила заодно и нас двоих?» — подумала Лич, попутно как можно быстрее читая свои самые мощные заклинания. «Мы находимся вне городских массивов, и если она утащит меня подальше от филактерии, моя сила уменьшится вдвое...»

Её ход мыслей прервался, когда шесть сфер, каждая размером со взрослого мужчину, окружили Лича со всех сторон. Каждая сфера светилась своим цветом, но все они были окутаны изумрудной аурой.

Сферы образовали шестиконечную золотую звезду, которая лишила Визу магии и пригвоздила её в воздухе, словно для нее остановилось время. Это была совершенная форма Гексаграммы Сильвервинг, в которой также использовалась магия духа.

Магия духа несла в себе ману и силу воли сотворившего её Пробужденного, позволяя Милее вызывать массив за считанные секунды вместо минут. Кроме того, магия духа придавала магической формации физическое воплощение, так что пока элементы сковывали кровавое ядро Лича, зеленая энергия удерживала в ловушке её тело.

Оставшись без рук, Виза лишилась возможности творить новые заклинания. Нежить попыталась высвободить силу надетых на нее артефактов, но сдерживающее поле обернуло их против нее самой, а поскольку они питались не её маной, а собственными псевдоядрами, в итоге Виза лишь навредила самой себе.

— Неплохой трюк, Императрица. — Лич сгорала от унижения, чувствуя себя беспомощной, как ребенок перед взрослым, но она не собиралась доставлять врагу такого удовольствия.

Еще одно поражение было ничтожеством по сравнению с магическими чудесами, свидетельницей которых она стала. Тактика Императрицы не только открыла ей глаза на истинный потенциал смешанных массивов, но и продемонстрировала достаточно магии духа, чтобы просветить Лича об истинной природе Пробуждения.

Даже потеря армии казалась мелочью, если это вело к безграничному могуществу в дополнение к её и без того вечной жизни. Виза была уверена: как только она вернется в свою лабораторию, то обретет и бесконечность, и вечность — то, что со временем сделает её подобной богу, если не самому Хранителю.

— Я многому у тебя научилась. Когда мы встретимся в следующий раз, я обязательно выражу тебе свою благодарность. — На скелетоподобной фигуре Визы бóльшая часть лица осталась нетронутой, и сейчас она исказилась в жестокой гримасе.

Внешность Лича зависела исключительно от их собственных прихотей. Они могли выглядеть как живые, как нежить или как любой промежуточный вариант. Визе нравилось звучание её собственного голоса, поэтому она предпочитала сохранять свой прежний человеческий облик. Это избавляло её от необходимости заново учиться чертить руны костяными руками.

— Следующего раза не будет. — Милея сжала кулак, заставив Гексаграмму Сильвервинг сжаться до такой степени, что шесть сфер полностью наложились друг на друга. Получившаяся клетка заперла Лича в своих границах, одновременно разрушая её физическую оболочку.

Императрица достала из своего омни-кармана фиолетовый флакон и положила большой палец на пробку. Виза выдерживала элементальный натиск, не издавая ни звука. Она не чувствовала боли, да если бы и чувствовала, её больше беспокоили слова Милеи.

Как только сосуд Лича оказался на волосок от уничтожения, Императрица развеяла массив и открыла флакон. Поток белого Первозданного Пламени уничтожил физическую форму Визы, вынудив её разум вернуться в филактерию, чтобы возродиться заново.

На её беду, белое Пламя прилипло к ней, обжигая само её сознание. Впервые с тех пор, как Виза достигла состояния Лича, она почувствовала боль, но беспокоила её вовсе не она. Её беспокоил белый огненный след, который она оставляла за собой, выдавая свои перемещения и местоположение филактерии. Как Виза ни старалась, она не могла удержать свой разум от воссоединения с недостающей половиной.

Милея не стала перемещать Лича подальше, потому что была полна решимости покончить с их противостоянием раз и навсегда. Каким бы сильным ни было Первозданное Пламя Лигээйна, оно не могло убить Лича само по себе, да и на слишком долгое путешествие его бы не хватило.

Милея была уверена, что филактерия Лича должна быть спрятана где-то неподалеку от Дограта. Только так Виза могла одновременно защищать крепости, сохраняя свою полную мощь, и сбежать в случае, если всё пойдет прахом. Угнаться за разумом Визы было невозможно, так как он двигался со скоростью света, но оставленный им огненный след держался достаточно долго, чтобы Императрица могла использовать Искажение, не теряя добычу из виду.

След привел Милею на пшеничное поле, где лишь благодаря «Бодрости» она смогла обнаружить присутствие нескольких мощных массивов, окружавших один из самых могущественных артефактов, что она когда-либо видела. И филактерия, и магические формации были невидимы для других мистических средств обнаружения, включая Жизненное Зрение.

— Поразительно. Я бы ни за миллион лет это не нашла. — Филактерия была сделана из белого кристалла маны, но раскрашена с таким мастерством, что выглядела как обычная галька.

Спрятанная среди десятков похожих камней, она была частью небольшой насыпи, подпирающей пугало. Милея развеяла массивы один за другим, не активировав ни одну из ловушек, которые Виза расставила в меру своих возможностей.

— Хотела бы я сохранить тебе жизнь. Ты многому могла бы меня научить; столько артефактов, хранящихся в твоей лаборатории, где бы она ни находилась, можно было бы пустить в дело, — вздохнула Милея. — Но ты от скуки вырезала мой народ, поставила под угрозу всё, что с таким трудом строили все Магические Императоры до меня. Даже если мне больно терять все твои сокровища, я ни при каких обстоятельствах не могу тебе доверять.

Милея активировала свой амулет связи, генерируя сигнал, который был перехвачен всеми устройствами связи в Империи, хотели того их владельцы или нет. Она публично казнила Визу, разбив филактерию одним-единственным ударом своего меча, Пасти Дракона.

— Пусть это станет уроком для тех, кто плетет заговоры против Империи. Неважно, сколько вам лет и насколько сильными вы себя считаете. Сопротивляйтесь сколько угодно, но вас ждет лишь смерть.

Со смертью Визы Дограт пал еще до рассвета. К следующему закату война была окончена, а Империя Горгоны — восстановлена.

***

Прошли месяцы с тех пор, как ситуация в Ларуэле разрешилась. Весна дала трем Великим Странам необходимое время, чтобы залечить многочисленные шрамы, оставленные зимним вторжением нежити, но ситуация была далека от разрешения.

Дни становились длиннее, а ночи короче, оставляя нежити всё меньше времени для передвижения, тогда как их охотники всегда были начеку. С приходом лета выслеживать незваных гостей с континента Джиера стало еще проще.

Даже на севере стояла жара, и нежить больше не могла притворяться, будто у них просто проблемы с потоотделением. Литу его нынешнее положение не слишком нравилось. С тех пор как он вернулся к активной службе и получил звание капитана, у него не было ни одной сложной миссии, но это вовсе не означало, что у него появилась уйма свободного времени.

Скорее наоборот, его последний год в качестве Рейнджера оказался куда более загруженным, чем он мог ожидать.

«В предыдущих сериях "Лита — Истребителя вампиров"…» — подумал он, слушая, как куратор описывает его очередное задание.

Впервые с тех пор, как Лит начал военную службу, лорды региона Келлар и их подданные жили в мире. К его несчастью, объем его собственной работы вырос более чем вдвое.

Весной и летом скорость появления монстров достигала своего пика. Вдобавок ко всему, ему приходилось разбираться со всеми сообщениями о появлении нежити. Местные констебли могли справиться с одинокой бродячей тварью, но против организованных групп могущественных сущностей они были бессильны.

Литу приходилось заниматься всеми деревнями и городами, в которых не было Врат, что вынуждало его путешествовать без остановок. Отпуска и увольнения были приостановлены до стабилизации ситуации, лишая его возможности вернуться в затерянную академию Хуриол или провести время с кем-либо, кроме Солус.

Даже недавний королевский указ, назначающий по три Рейнджера на каждый регион, не помог облегчить бремя стражей порядка.

— Центральное командование надеялось, что это просто чья-то глупая шутка, но свидетель нападения на караван уверен, что у нападавших были красные глаза и длинные клыки. Если бы не он, мы бы до сих пор искали обычных бандитов. В конце концов, маршрут Куша — один из самых оживленных, а нежить оказалась достаточно умна, чтобы не оставлять свидетелей после своих грабежей... — отчитывалась Камила.

«Ну надо же, я прямо как в воду глядел», — подумал Лит, заставив Солус рассмеяться.

<Хватит умничать и послушай Камилу,> — мысленно ответила Солус. <Назначения на миссии и ежедневные отчеты — это единственные моменты за последние месяцы, когда вы можете пообщаться.>

Рабочие графики Лита и Камилы постоянно не совпадали, из-за чего их звонки были редкими и короткими. Они оба были вынуждены ежедневно работать сверхурочно до такой степени, что для совместного ужина кому-то из них пришлось бы дезертировать.

На самом деле у Лита время от времени выдавались свободные дни. Он притворялся, что перемещается с места на место обычными способами, тогда как на деле использовал Искажение башни, но у него не было возможности разделить эти моменты с Камилой, не выдав ей существование Солус.

<Ой, да я бы справился с этим вслепую и с одной рукой, привязанной за спиной. К этому моменту я перебил столько кровососов, что про меня можно снимать отдельный спин-офф,> — ответил он Солус.

— Буду там самое большее через пару дней. Как у тебя дела? — произнес Лит вслух.

— Могло быть и лучше, — вздохнула Камила. — Я не видела Зиню уже несколько месяцев, а архонт Эрнас с каждым днем всё больше на нервах. Ее дочь вернулась к службе только из-за чрезвычайного положения в стране, но суд над Флорией всё еще идет, а её карьера заморожена, из-за чего архонт постоянно раздражена.

Лит понимал, что для Флории это не сулит ничего хорошего. Ее суд должен был стать простой формальностью, по крайней мере, по словам Тирис, но, похоже, до его завершения было еще далеко.

Обычно армия не прощала обсуждения личных вопросов в рабочее время, но солдаты в первую очередь оставались людьми. Кроме того, пока проблема с миграцией нежити не будет решена, рабочим временем считалось всё то время, когда они не ели и не спали, поэтому армия давала им некоторую поблажку.

Немного поболтав, Лит сверился с картой Королевства Грифонов и был приятно удивлен, обнаружив, что маршрут Куша проходит недалеко от города Зантия.

«Отлично. Я могу быстро добраться туда через местный гейзер маны, или же явиться с обычным докладом и использовать появившееся время, чтобы добиться аудиенции у местного правителя, Виверны Кседроса. Он хороший друг Фалуэль, и это может стать отличной возможностью научиться контролировать мое Первозданное Пламя», — подумал Лит.

Он мог позволить себе лишь короткие передышки между миссиями, из-за чего Лит не смог помочь Селии во время родов, не говоря уже о том, чтобы совершить какой-либо прорыв в магической сфере. Амулет связи оставался его единственной ниточкой, связывающей с семьей и друзьями.

<Нам обязательно это делать? Я надеялась, что мы сможем выкроить немного времени, чтобы навестить Защитника,> — вздохнула Солус. <Мы еще даже не видели малыша, а ты ведь знаешь, что из-за вынужденной изоляции Селии не помешала бы любая помощь.>

<Мне жаль, но визит вежливости ничего нам не даст, тогда как углубление отношений с Кседросом может помочь нам в долгосрочной перспективе. Если мы хотим, чтобы эти Пробужденные недоноски от нас отстали, нам нужна поддержка Совета зверей. К тому же, улучшение наших навыков Кузнеца — это возможность, от которой я не могу так просто отказаться. Фалуэль показала нам, что, хоть мы и можем использовать магию духа и Первозданное Пламя, мы всё еще застряли на уровне простейших фокусов.>

<Нутром чую, что обе эти дисциплины могут значительно повысить процент успеха процедуры обмена телами, которой мы научились у Оди. В конце концов, магия духа — это чистая мана, а Первозданное Пламя состоит из моей жизненной силы. Если я научусь контролировать и то, и другое по своему желанию, я смогу ковать артефакты с такими же свойствами. Они заменят те технологии, которые я не в состоянии воспроизвести, и сделают процедуру осуществимой даже с моими ограниченными ресурсами,> — объяснил Лит.

Солус снова вздохнула и сдалась перед логикой Лита. В любом случае, за один день они мало что могли бы успеть, а изучение продвинутого Кузнечного дела было одним из их высших приоритетов. Без умения наносить руны такие вещи, как Адамантовая Кузня, природные сокровища, полученные от дриад, и даже тело Балора были абсолютно бесполезны.

Благодаря посещениям магических библиотек Королевства, Лит узнал, что глаза Балора — это мощные ингредиенты, которые при правильной обработке могли наделить артефакт, в который они встроены, как силой соответствующих элементов, так и эффектами, подобными Господству.

К сожалению, поскольку они состояли из органического материала, для правильного сохранения силы глаз требовалась смесь Некромантии и Рунной Ковки. Первую Лит уже весьма успешно изучил самостоятельно, но для второй требовался учитель.

Фалуэль говорила им, что будет учить его и, что более важно, она была готова обменять знания на пламя Лита. Поговорив с Атунг, он узнал, что все Пробужденные готовы пойти на подобную сделку.

Заручиться помощью Кседроса означало бы получить ключ к секретам, которые магические родословные обычно хранили только для своих, сэкономив Литу годы, если не десятилетия исследований, чтобы не изобретать велосипед заново. Вдобавок ко всему, как только он овладеет Первозданным Пламенем, у Лита появится возможность поэкспериментировать с Адамантовой Кузней и, возможно, даже создать могущественный артефакт.

В конце концов, благодаря Пламени он сможет счищать чары с металла и использовать его заново для создания улучшенной версии каждый раз, когда его познания в магии будут возрастать.

Убить сразу нескольких зайцев одним выстрелом.

Лит долетел до ближайшего гейзера маны и велел Солус принять форму башни. Поскольку заданиям, которые он получал, не было конца, спешить не имело смысла. Лит взял в привычку сбрасывать эффект «Бодрости» между миссиями, чтобы на остальных заданиях он мог использовать свои предполагаемые часы сна для практики «Накопления».

В каком-то смысле он был рад, что его нынешнее рабочее безумие не оставляло ему много времени на раздумья. Приближался его день рождения, а вместе с ним — окончание военной службы и вторая годовщина их с Камилой отношений.

Слишком многое должно было резко измениться после его демобилизации, и впервые в жизни Лит испугался обязательств. Обязательств перед Фалуэль, которая должна была стать его наставницей в продвинутых дисциплинах истинной магии; обязательств перед семьей, которая с тех самых пор, как он поступил в академию, была вынуждена довольствоваться крохами его свободного времени.

Но больше всего его беспокоили обязательства перед Камилой. Пройдя сквозь огонь и воду за последние два года, настало время либо взять на себя ответственность, либо расстаться.

Камила уже много знала о секретах Лита. Следующим шагом было рассказать ей о Пробуждении или хотя бы представить ей Солус. Чем дольше они были вместе, тем сложнее становилось бы игнорировать этого слона в комнате.

Как и Флория, Камила начала замечать множество нестыковок, равно как и то, что тайны и молчание слишком часто становились единственными ответами, которые он мог предложить на ее вопросы.

— Ну, по крайней мере, она знает, что ты гибрид, так что объяснить ей, куда ты пропадаешь во время своего ученичества у Фалуэль, будет просто. — Человеческая форма Солус со временем потеряла бóльшую часть своего свечения.

Ее это беспокоило, тогда как Лит был уверен, что это хороший знак. Он полагал, что этот феномен вызван тем, что ее форма превращается из чистой энергии в плоть и кровь.

Тот факт, что теперь она могла дольше сохранять свой гуманоидный облик, подтверждал его теорию, но это заставляло Солус волноваться еще сильнее. Как только она станет полностью человеком, те отговорки, которыми она пользовалась, чтобы оттянуть момент столкновения с собственными чувствами к Литу, рухнут.

Они определенно были больше, чем просто друзьями, но на этом всё. Кроме того, как только это произойдет, Солус больше не сможет откладывать разгадку тайн своего происхождения. Всё это время она полностью посвящала себя Литу, и теперь ей нужно было подумать о себе.

«Обретение физического тела — это лишь первый шаг к тому, чтобы стать полноценной личностью», — подумала Солус в потаенном уголке своего разума. «Мне нужно узнать, почему мастер Менадион поступила так со мной и что случилось с ее наследием. Это моя единственная надежда найти способ стать чем-то большим, нежели просто магический артефакт, и обрести собственную жизнь. Иначе мне навсегда уготована роль лишь "плюс один" для Лита».

— Верно, но этого недостаточно. Если она и дальше останется со мной, Камила неизбежно будет встречать всё больше и больше Пробужденных. Не говоря уже о том, что даже после того, как я завершу свое ученичество, она не сможет понять, почему я вынужден постоянно путешествовать и как мне удается так свободно перемещаться. Если она хочет быть частью моей жизни, то должна быть способна принять и тебя. Что бы ни готовило будущее, я не хочу, чтобы ты делила со мной только плохое, и не желаю прятать тебя, словно какую-то ошибку прошлого, которой я стыжусь, — ответил Лит.

— Кстати об этом, что, если мы начнем с твоей семьи? Мне действительно больно так много знать о них, в то время как они даже не подозревают о моем существовании и о том, как много я для них сделала, — произнесла Солус.

Лит кивнул и лег спать, с ностальгией вспоминая те времена, когда мог засыпать, обнимая огонек Солус. С тех пор как она обрела человеческое тело, ситуация стала слишком неловкой, чтобы продолжать эту традицию; из-за этого он чувствовал себя так, словно изменяет своей девушке.

***

На следующий день Лит связался с Гидрой Фалуэль, чтобы уточнить местонахождение логова Кседроса и убедиться, что она предупредит Виверну о его визите. Малые драконы обожали копить сокровища, и быть принятым за вора Литу хотелось меньше всего.

— Рада слышать, что ты решил стать моим учеником. — Фалуэль была в своем человеческом облике, и на ее губах играла самая милая улыбка, которую Лит когда-либо видел.

— Это единственный возможный вариант действий. Королевство становится слишком зависимым от моей помощи, а я предпочитаю летать в одиночку. — Слова Лита заставили ее хихикнуть, однако он предпочел не задавать вопросов и сохранить их отношения сугубо профессиональными.

Он не подозревал о душевных терзаниях Солус, но ему с лихвой хватало собственных, чтобы не искать новых проблем.

— Что касается Кседроса, я свяжусь с ним, как только мы закончим разговор. Уверена, ты ему понравишься, ведь у вас двоих так много общего. Крылья, Первозданное Пламя, мастерство в элементе света...

— Хочешь сказать, он тоже Целитель?

— Нет, Целитель здесь я, а он — Мастер Света и Пространственный Маг. — Она покачала головой, отчего ее радужные волосы заплясали в лучах утреннего солнца. По какой-то причине она прогуливалась, вместо того чтобы, как обычно, работать в своем логове.

— И что это значит? — спросил Лит.

— Это значит, что, в отличие от тебя, создающего лишь иллюзии, он способен придавать им плотность. Мастер Света с помощью элементальной магии может достичь почти тех же результатов, что и Магия Духа, затрачивая при этом гораздо меньше маны. Это редкая и могущественная дисциплина.

В глазах Лита вспыхнул алчный огонек, когда он задался вопросом, согласится ли Виверна тоже взять его в ученики. Фалуэль будет обучать его Магии Духа и Рунной Ковке, а Кседрос мог бы просветить Лита насчет Первозданного Пламени и конструктов из твердого света.

Принадлежность к Совету зверей оборачивалась для Лита величайшей удачей с тех самых пор, как он встретил Солус.

— Придержи своих драконов, Змееныш, — произнесла Фалуэль, распознав выражение лица Лита. — Кседрос — мой хороший друг, но на твоем месте я бы не стала ему особо доверять. Виверны считаются высшим эшелоном среди малых драконов, что делает их еще более опасными. Они горделивы, жадны и высокомерны, как истинные драконы, но при этом редко бывают столь же мудры, как наши общие предки. Виверны отчаянно ищут способ сделать последний эволюционный шаг и стать Змиями. И Кседрос не исключение.

— Он считает всех, кто не принадлежит к драконьей родословной, низшими существами, так что перед ним тебе лучше всегда оставаться в своей гибридной форме. Кроме того, он не Кузнец, так что никогда не упоминай при нем о своих навыках в этом искусстве, иначе он заломит непомерную цену за малейшую услугу.

— Почему кто-то, владеющий Первозданным Пламенем, не практикует Кузнечное дело? — Внезапно Кседрос показался Литу кем-то, чье эго едва ли могло бы поместиться на футбольном стадионе.

— Потому что ему это не нужно. В отличие от нас, постоянно ищущих способы улучшить свои навыки, Вивернам для счастья достаточно пары приличных видов оружия и защиты. Они — высшие хищники, которые прибегают к оружию только в схватках с себе подобными.

— Старые Виверны вроде Кседроса могут продавать свое пламя за огромные деньги, поскольку существует мало существ, способных использовать Первозданное Пламя, и еще меньше тех, кто способен контролировать его на том уровне, который требуется Кузнецу. Любому магу, независимо от расы или статуса Пробужденного, требуется Первозданное Пламя для очистки и плавки самых могущественных металлов, что сильно склоняет чашу весов спроса и предложения в пользу Кседроса.

— Если учесть, что обязанность предоставлять материалы вроде адаманта или давросса, а также средства для их очистки ложится на плечи клиента, нетрудно понять, почему он не тратит время на изучение Кузнечного дела.

«Да уж. Если бы я не был вынужден искать решение проблемы моей реинкарнации, и если бы я родился в родословной Пробужденных, мне бы тоже не понадобилось Кузнечное дело». Лит кивнул.

— И последнее, но не менее важное: Кседрос находится во второй половине своего жизненного цикла. Это означает, что он полон решимости преуспеть там, где все остальные потерпели неудачу, и эволюционировать в Дракона. О нем ходят дурные слухи — не то чтобы я подозревала его в использовании запретной магии, но их достаточно, чтобы проявлять осторожность. Твоя родословная неизвестна, но она более драконья, чем большинство из тех, что я когда-либо видела. Если он попросит у тебя кровь или что-нибудь еще, вежливо, но твердо откажи. Поскольку я представлю тебя как своего ученика, с тобой всё будет в порядке, но в противном случае, разбудив его любопытство, ты можешь оказаться в очень трудном положении.

Воспоминание о Виверне Гадорфе поразило Лита, заставив его пересмотреть свои планы. С каждой секундой Кседрос казался всё более проблемным, но у Лита почти не оставалось выбора. Виверна была противником, с которым он мог столкнуться, или который, по крайней мере, должен был уважать его новую наставницу.

Дракон же, напротив, скорее всего, отнесся бы к ним обоим как к букашкам.

Внезапный детский лепет вырвал Лита из раздумий, породив еще больше вопросов о том, почему Гидра была такой жизнерадостной.

— Что это было?

— Прости, этот малыш — настоящий сорванец, умудрился стащить мой амулет. — Она показала ему младенца, которому на вид было не больше пары месяцев. — Я помогала Селии во время родов, и это чудесным образом растопило лед между нами. Иногда я сижу с ее детьми, чтобы она могла хоть немного поспать или сходить на свидание с Райманом. Боги, я уже почти забыла, как чудесны детеныши. Аж самой снова захотелось завести парочку.

«Слава небесам, это всё объясняет. На мгновение я испугался, что Фалуэль со мной заигрывает, но она просто поддалась материнским инстинктам». Лит мысленно вздохнул с облегчением.

— Я слышала, у тебя уже есть спутница. С твоей треснувшей жизненной силой тебе осталось жить не так уж долго. Знаешь ли, тебе стоит поторопиться. Ты не молодеешь. — То, что Фалуэль повторяла мантру Элины, но с куда меньшим тактом, заставило его почти пожалеть о решении стать ее учеником.

Почти.

Затем Фалуэль предложила переместить Лита прямо к месту назначения, но он предпочел сначала изучить окрестности.

«Если этот Кседрос хотя бы вполовину так плох, как она его описала, то лучше иметь готовый путь к отступлению и парочку запасных планов», — подумал Лит.

Первая Виверна жил на вершине горы Золотая Корона, недалеко от южной границы региона Келлар. Это был настолько высокий пик, что он всегда был окружен облаками; во время гроз молнии окрашивали его ледники в золотой цвет, что и дало горе её название.

Пещера Кседроса была скрыта настолько густым слоем облаков, что Лит усомнился в их естественном происхождении.

<Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой?> — спросила Солус, когда Лит оставил ее в центре самого мощного массива, который был в их распоряжении.

<Абсолютно. Я не собираюсь позволять Кседросу применять на мне "Бодрость", но у него всё еще могут быть средства обнаружения, способные тебя засечь. Наследие Менадион дало бы любому вескую причину бросить вызов Фалуэль, а я не хочу рисковать.>

Чувство маны Солус уловило множество массивов, покрывающих гору. Некоторые из них были невидимы даже для их мистических чувств, и Лит обнаружил их лишь потому, что паранойя заставила его использовать «Бодрость» перед приземлением.

Кседрос казался существом, которое ничего не оставляет на волю случая, и Лит последовал примеру Виверны, разместив свои собственные массивы в слепых зонах вражеской формации.

Прежде чем принять свою гибридную форму, Лит спрятал бóльшую часть своего снаряжения в карманное измерение. Он не ожидал драки, и его обычная демонстрация мистических артефактов могла бы навести Кседроса на мысли о том, что попросить в обмен на помощь, вместо того чтобы внушить уважение к его чешуйчатому носителю.

Лит не собирался отдавать безупречную орихалковую броню Оборотня или расставаться с «Разрушением» до тех пор, пока Орион не закончит работу над настоящим клинком. Неприятности Флории затронули и ее отца, из-за чего Ориону было трудно получить разрешение на использование продвинутых техник Кузнечного дела для такого мага из низов, как Лит.

«Судя по мастерству Кседроса в магии Стража и описанию Фалуэль, нетрудно догадаться, от кого Гадорф перенял свой дерьмовый характер. Виверна знает лишь то, что я Змееныш и ученик Фалуэль, так что если я разыграю карту бедняка, то смогу избежать неразумных требований», — подумал он.

Лит даже сменил маскировочное кольцо Ориона на пространственное кольцо среднего уровня. Пробужденный Змееныш с одним лишь желтым ядром маны вызвал бы у Кседроса подозрения, а Лит знал, что сокрытие слишком большой части своей силы может произвести скорее плохое, чем хорошее первое впечатление.

«Мне нужен деловой партнер, а не вид нищего бродяги». Лит подлетел к входу в пещеру и обнаружил, что покрывающие его массивы были настолько плотно набиты энергией, что их можно было увидеть невооруженным глазом.

Круглое отверстие в скале было достаточно большим, чтобы вместить товарный поезд. Это заставило Лита задуматься: был ли Гадорф невероятно молод, являлся ли он карликовой Виверной, или же его нынешний хозяин просто обустроил дом так, чтобы он в точности соответствовал эго своего владельца.

Если целью Кседроса было стать Драконом, то он, скорее всего, построил свое логово так, чтобы ему не пришлось переезжать после эволюции.

«Я могу насчитать как минимум четыре разных массива, но они накладываются друг на друга настолько идеально, что действуют как единое целое. Лучше запишу все неизвестные руны, просто чтобы убедиться, что эта поездка не окажется пустой тратой времени».

Лит только-только достал из карманного измерения лист бумаги и чернильницу, как магическая защита, закрывавшая вход, разделилась на четыре разных массива, которые исчезли один за другим, открыв проход.

Только тогда Лит осознал всю гениальность подхода Виверны к защите своего дома. Каждая из магических формаций имела свое предназначение и была способна работать автономно, но при объединении их эффекты тоже сливались.

В отличие от дефектных перекрывающихся массивов Оди, объединенные формации не столько приобретали новую функцию, сколько их рунические надписи идеально заполняли пустые пространства друг друга.

Это позволяло им объединять свои силы, многократно увеличивая универсальность. До этого момента Лит видел лишь поместья, где несколько разных массивов накладывались друг на друга, чтобы обеспечить защиту от различных возможных угроз.

В логове Виверны, напротив, было мало массивов по сравнению с теми, что защищали особняк Эрнас, но эти формации были способны блокировать различные виды магии в зависимости от того, как и где пересекались их рунические надписи.

Обычные массивы были статичны в своем положении и могли быть только включены или выключены, тогда как массивы Кседроса занимали один и тот же магический круг. Таким образом, в зависимости от того, какие его участки были запитаны, а какие нет, они могли запечатывать определенные элементы в своих пределах.

С одной стороны, массивы такого типа не могли защитить от всех возможных угроз одновременно, как массивы академии, но с другой — они требовали куда меньшего обслуживания и гораздо менее мощного источника энергии для подпитки.

«Если я прав, и Кседрос контролирует защиту своего дома телепатически, то таким образом он может блокировать лучшие козыри своих врагов в нужный момент. Вдобавок ко всему, он единственный, кто знает, как комбинация массивов влияет на элементы в любой заданный момент времени.

Это дает ему преимущество, которое не может компенсировать даже способность Жизненного Зрения видеть массивы, и позволяет ему питать все те формации, которые я заметил по пути сюда. Иначе даже кристальная шахта не смогла бы поддерживать такое количество массивов», — подумал Лит.

— Пытаться украсть произведения искусства хозяина — невежливо для гостя. Заявляться без предупреждения и так было достаточно грубо с твоей стороны. Входи и больше не трать мое время, — произнес мужской голос за спиной Лита.

Однако там никого не было, что заставило его нахмуриться.

Лит не смог обнаружить никаких устройств наблюдения, так что либо они были замаскированы, либо он уже находился в радиусе действия чувств Виверны.

Теперь, когда он остался без Солус, одной лишь его памяти могло не хватить, чтобы запечатлеть столько сложных, неизвестных рун. Конечно, она могла получить доступ к его воспоминаниям, но, как и в случае с технологическими чертежами, которые он изучал в колледже еще на Земле, единственного размытого участка было достаточно, чтобы сделать всё остальное бесполезным.

Именно по этой причине они всегда не спеша копировали неизвестные руны, как делали это во время полета вдоль горы.

«Кседрос, должно быть, в бешенстве из-за того, что я избежал всех его сенсорных массивов по пути сюда, или, возможно, он беспомощно наблюдал, как я изучаю его творения». Лит влетел внутрь, заметив, что энергетические врата восстановились сразу после того, как он миновал их.

Туннель несколько раз разветвлялся на два или более направлений, некоторые уходили вверх, другие — вниз, заставляя его задуматься, не была ли вся гора внутри полой. У Лита не возникло проблем с продвижением по лабиринту, поскольку к моменту его прибытия был открыт лишь один проход, а остальные были запечатаны мистическими барьерами.

Комната, в которую он вошел в конце пути, совершенно не походила на то, что он рисовал в своем воображении. После посещения домов Гадорфа и Фалуэль, после стольких историй о жадности Виверн, Лит никак не ожидал найти Кседроса свернувшимся калачиком в абсолютно пустой пещере.

Первая Виверна был немногим больше его покойного сына.

Если бы существо встало на задние лапы, рост Кседроса превысил бы пять метров, при этом его длинная шея занимала бы четверть этой высоты и оканчивалась длинной рептильей мордой размером с бочку.

Его хвост был около 1,67 метра в длину и заканчивался толстым костяным шипом, напоминающим жало гигантской осы. Два золотистых перепончатых крыла тянулись от передних лап, соединяя мизинцы с бедрами.

Крылья были на несколько тонов бледнее чешуи, покрывавшей верхнюю часть тела Кседроса и заставлявшей его сиять, словно мастерски ограненный драгоценный камень под мистическим светом, озарявшим пещеру.

Первозданное великолепие Императорского Зверя едва не заставило Лита упустить из виду то, как взгляд Кседроса наполнился яростью и завистью.

Едва.

Завистью — потому что крылья Лита росли из спины, как у истинного Дракона. Потому что пространственная аура, окружавшая Змееныша, ясно свидетельствовала о наличии у него омни-кармана. Сокровища, которое Виверна так долго вожделел, но которое постоянно ускользало от него.

Но больше всего Кседрос завидовал мощному потоку маны мальчишки, который выдавал наличие у Лита синего ядра, несмотря на его юный возраст, тогда как Первой Виверне потребовались десятилетия, чтобы достичь того же.

Ярость Кседроса, однако, проистекала не из-за имущества или талантов Лита, а из того факта, что Императорский Зверь винил его в том жалком состоянии, в котором застрял уже больше года.

Кседрос всё еще не оправился от удара Тирис — наказания за то, что он просто наблюдал за развертыванием ритуала запретной магии, вместо того чтобы остановить его, как того требовал его долг Лорда региона.

— Ты стал гораздо сильнее с нашей последней встречи, рейнджер Верхен. — Голос Кседроса звучал тепло и мягко, словно учитель хвалил своего любимого ученика, но его слова разили насмешкой. — Можешь прекратить этот спектакль и принять человеческий облик, если тебе так удобнее.

Виверна несколько раз щелкнул языком, изобразив улыбку, которая казалась скорее предлогом обнажить ряд жемчужно-белых клыков, заполнявших его пасть, нежели дружелюбным жестом.

Лит не пошевелился и ничего не ответил; исходящая от хозяина враждебность вызывала у него скорее любопытство, чем тревогу. Солус с ним не было, но, согласно Жизненному Зрению, у Кседроса, вероятно, было слабое фиолетовое ядро, а его физическая мощь значительно уступала мощи Лита.

Весь блеск чешуи Виверны не мог скрыть того факта, что его крылья были изогнуты под неестественными углами, как и того, что на животе Императорского Зверя зияла лысая проплешина размером с женский кулак.

На этом участке отсутствовала какая-либо защита, обнажая мягкую плоть Кседроса, пульсирующую в такт его дыханию. Первая Виверна изо всех сил старался скрыть свое слабое место, но наметанный глаз Целителя Лита мог отследить все непроизвольные спазмы в теле пациента.

«За всей его бравадой кроется мало сути. Я могу насчитать как минимум четыре сломанные кости, помимо очевидных травм». Лит не собирался бросать вызов такому древнему существу в его собственном доме, но на всякий случай подготовил пару заклинаний.

— Что значит «человеческий облик»? — спросил Лит, желая понять причины столь необоснованной враждебности и то, что именно его выдало.

— Умоляю, я не глупец. — Попытка Кседроса издать угрожающий смешок закончилась сильным кашлем. Судя по его гримасе, Лит оценил ущерб как минимум в три сломанных ребра.

— Рейнджер Верхен отправляется в Зантию, появляется Змееныш, и даже когда Фалуэль посылает свою ученицу на помощь своему чешуйчатому другу, Защитник в итоге сражается бок о бок с Рейнджером. И, чтобы сделать всё еще более странным, этот самый Рейнджер по случайному совпадению позже становится её учеником, внося раскол между Советами людей и зверей. Кроме того, я наблюдал за твоим боем с теми назойливыми Пробужденными в Зантии, и какую бы форму ты ни принимал, твоя энергетическая сигнатура остается неизменной.

«Если он знает, кто я такой, то все мои предосторожности были напрасны. То, что я Целитель и Кузнец — общеизвестный факт», — мысленно выругался Лит.

— Если ты был там, почему не помог? Насколько мне известно, твой долг — не позволять Пробужденным использовать запретную магию.

— А как ты думаешь, почему я нахожусь в таком жалком состоянии? — Голос Кседроса источал яд, причем в буквальном смысле. Его слюна зашипела при контакте с камнем, и каждая капля оставила дыру размером с мраморный шарик. — Хранительница Королевства нанесла мне раны, которые невозможно исцелить обычными способами, прежде чем взять дело в свои руки. А теперь говори, что тебе нужно, и проваливай.

Лит не знал, что шокирует больше: мысль о том, что Хранители могут делать магию исцеления бесполезной, мелочность Виверны или откровение о том, что констебль Тирис была Хранительницей.

И хотя Кседрос не назвал ее по имени, она была единственной, кто подходил под это описание. Появившись, она в одиночку положила конец битве и открыла Врата Искажения. Это объясняло все странности, окружавшие её.

Лит выпал из реальности лишь на долю секунды, прежде чем озвучить свою просьбу.

— Я способен создавать Первозданное Пламя, но пока все мои попытки контролировать его заканчивались неудачей. Я хотел узнать, не мог бы ты направить меня на верный путь. — Лит не стал тратить время на любезности. Поведение Виверны ясно давало понять Литу, что он и так уже злоупотребил гостеприимством.

— Первозданное Пламя, говоришь? — прошипел Кседрос. Он почти забыл об этом, из-за чего причин недолюбливать Лита стало на одну больше.

— С чего бы мне... — Императорский Зверь едва не прикусил собственный язык, когда просьба Лита наконец достигла самой рациональной части его мозга, пробившись сквозь стресс и боль от ран.

— Возможно, — произнес Кседрос с дружелюбной улыбкой, отчего температура в комнате поднялась на несколько градусов. — Как видишь, я всё еще ранен. Я слышал, ты компетентный Целитель, и подумал — может быть, ты сможешь что-нибудь с этим сделать.

Имея доступ к «Бодрости», большинство Пробужденных не испытывало нужды изучать магию исцеления. Будучи Мастером Света, Кседрос освоил магию исцеления вплоть до четвертого уровня, прежде чем открыл для себя способы создания конструктов из твердого света.

Для него магия света пятого уровня сводилась исключительно к бою, он никогда не утруждал себя «Лепкой Тела». Он также не мог просто вызвать Целителя к себе домой. Это означало бы раскрыть свое ослабленное состояние и рискнуть быть убитым, оставив свои сокровища на разграбление.

Он не стал принимать Лита в своем тронном зале, потому что Кседрос не был уверен в своей способности защитить сокровища на случай, если они слишком приглянутся Литу, и тот решит рискнуть навлечь на себя гнев своей наставницы ради них. В понимании Виверны ни один Дракон не упустил бы такой возможности, невзирая на последствия, а уж полукровка — тем более.

— Возможно, — пожал плечами Лит. — Однако я не работаю бесплатно и потребую плату независимо от результата.

Улыбка исчезла с морды Кседроса, сменившись раздраженным взглядом.

— У тебя не получается управлять Первозданным Пламенем, потому что ты обращаешься с ним так же, как с магией. Но они не похожи. Магия состоит из маны, тогда как наше Пламя — из жизненной силы. Разница примерно такая же, как между тем, чтобы передвинуть стул, и тем, чтобы пошевелить собственной рукой.

— Первое требует применения силы к постороннему объекту, тогда как второе нуждается лишь в осознании собственной конечности. Элементальная магия — это волновой эффект, который ты создаешь, излучая свою ману; у нее нет собственной воли, пока ты сам ею не наделишь. Первозданное Пламя — это просто еще одна часть твоего тела, словно атрофировавшаяся конечность, которой ты забыл, как пользоваться. Ты не можешь влить в него силу воли, потому что у него уже есть воля — твоя собственная. Пытаясь сделать это, ты отдаешь Пламени противоречивые приказы, из-за чего оно перестает реагировать.

— В этом есть смысл. И как мне это исправить? — спросил Лит.

— Это был твой аванс. Для Кузнеца Первозданное Пламя — бесценный инструмент. Я не собираюсь вести тебя за ручку и дотягивать до своего уровня. Возможно, я поделюсь еще кое-какими мыслями, если ты меня исцелишь. — На морду Кседроса вернулся оскал, но Лит был слишком сосредоточен на его наставлениях, чтобы обращать на это внимание.

Одного лишь осознания смысла этих нескольких фраз было достаточно, чтобы у него пошла кругом голова; он порадовался, что не взял с собой Солус. «Лепка Тела» требовала физического контакта, и у нее не было бы ни единого шанса скрыть свое присутствие, как только начнется лечение.

— Хорошо, позволь мне выполнить свою часть сделки. — Лит шагнул вперед и положил руки на спину Виверны.

«Бодрость» подтвердила его оценку навыков Императорского Зверя, в то время как его заклинание пятого уровня «Сканер» изучало жизненную силу Кседроса.

К его огромному удивлению, внутри тела Кседроса фактически находились две энергетические сигнатуры, и что было еще более поразительно — более мощная жизненная сила не являлась доминирующей.

Жизненная сила, принадлежащая Виверне, выглядела как красное солнце, массу которого медленно вытягивал расположенный неподалеку белый карлик. Поверхность красного солнца была искажена, а между двумя энергетическими ядрами тянулись тонкие нити, из-за чего жизненная сила Кседроса походила на обузданного зверя.

Лит слышал, как мелодия, исходящая от красной звезды, подавляется той, что излучает белый карлик, вплоть до того, что она почти полностью переписывалась.

«Да чтоб меня. Полагаю, Тирис могла бы даже навсегда превратить его в обычную ящерицу, если бы захотела. Будем надеяться, я не разозлю ее, вылечив этого придурка».

В тот самый миг, когда заклинание Лита «Скальпель» коснулось белого карлика, маленькая звезда приняла человеческий облик.

«Приветствую, Целитель. Виверна Кседрос нарушил законы Совета и понес соответствующее наказание. Я хотела, чтобы он оставался прикованным к постели достаточно долго, чтобы поразмыслить над своими поступками, но никак не ожидала, что он будет так долго тянуть, прежде чем позвать на помощь. Подобную гордыню нельзя спускать с рук, поэтому, хотя я и позволяю тебе лечить его, если ты на такое способен, будь готов остановиться по моему первому слову, иначе присоединишься к Кседросу в его страданиях».

Голос и внешность Тирис были в точности такими, какими их запомнил Лит, что подтверждало его догадку об истинной личности констебля.

Лит никогда прежде не видел подобного применения магии исцеления, поэтому не торопился, пытаясь понять, что именно сделала Тирис, и как воспроизвести это в случае необходимости.

Она оставила искру собственной жизненной силы — примерно столько же, сколько он использовал для одного выдоха Первозданного Пламени. И всё же её оказалось достаточно, чтобы на целый год искалечить регенеративные способности Виверны. Лит невольно задался вопросом, как долго это бы продлилось, если пустить всё на самотек.

В отличие от того, что на ее месте сделал бы сам Лит, Тирис не нанесла жизненной силе Кседроса никаких повреждений, ни временных, ни постоянных. Ее техника была настолько изящной, что привела его в трепет; он даже пожалел, что у него нет под рукой записывающего устройства, чтобы потом изучить и обсудить этот феномен с Фалуэль, Солус и, возможно, даже с Квиллой.

Хранительница применила магию света так, что тело Кседроса по-прежнему «помнило» свою правильную форму, но совершенно не понимало, как её принять. Это превращало процесс исцеления в метод проб и ошибок, делая любую попытку ускорить его настоящей пыткой.

Лит попытался восстановить форму красного солнца, но тщетно. Причиной искажения было присутствие белого карлика Тирис, а его удаление не входило в рамки их уговора.

Тогда Лит попытался компенсировать эффекты, создаваемые чужеродной жизненной силой, чтобы позволить Виверне залечить хотя бы бóльшую часть ран. Сначала он разделил «Скальпель» на несколько щупалец, которые просканировали белого карлика в попытке найти какое-нибудь слабое место.

Одного лишь прикосновения оказалось достаточно, чтобы сжечь ману Лита и послать болезненные спазмы по его нервной системе, словно он дотронулся до оголенного провода под высоким напряжением. Затем он использовал магию света, чтобы атаковать жизненную силу Тирис, надеясь ослабить ее достаточно, чтобы уменьшить ее влияние.

Избегание прямого контакта уберегло его от новой боли, но ничуть не изменило ситуацию.

«Грубая сила тут бесполезна. Если я применю достаточно мощи, чтобы повлиять на заклинание Хранительницы, то убью Кседроса и навлеку на себя неприятности с Фалуэль. Тирис сказала, что вылечить эту Ящерицу возможно, так что мне просто нужно сменить подход».

Лит сосредоточил внимание на жизненной силе Кседроса, изучая ее форму, цвет и излучаемую мелодию. В отличие от людей, жизненные силы Императорских Зверей представляли собой бушующие потоки чистой мощи. Это позволяло им легче менять облик, но одновременно сильно усложняло применение к ним магии исцеления пятого уровня.

Статичная природа жизненной силы людей позволяла Целителю локализовать проблему и сфокусироваться на одной точке, тогда как в случае со зверем было невозможно изменить отдельный поток жизненной силы, не затронув его существо целиком.

Задача Лита дополнительно осложнялась заклинанием Тирис, которое искажало жизненную силу Кседроса, а значит, и производимую ею мелодию. Обычно Лит использовал последнюю, чтобы лучше понять жизненный поток своего пациента и найти оптимальный способ его исправить.

К несчастью, мало того, что мелодия фальшивила, так еще и белая звезда, оставленная заклинанием Тирис, излучала свой собственный мотив. Это отвлекало Лита и мешало ему понять, делают ли его попытки ситуацию Кседроса лучше или хуже.

Единственным вариантом Лита было синхронизировать свою собственную жизненную силу с жизненной силой пациента и заставить их резонировать.

После нескольких попыток ему удалось удержать красное солнце в виде идеальной сферы. Мелодия, исходящая от жизненной силы Виверны, возросла по интенсивности настолько, что Лит смог обнаружить, где именно находились искажения, мешающие ранам затянуться.

Каждый раз, когда Лит восстанавливал поврежденный энергетический поток, красное солнце приобретало более яркий цвет, а его мелодия становилась чище. Жизненная сила Кседроса внезапно стала оранжевой, затем желтой и, наконец, зеленой.

«Этого достаточно», — вновь раздался в разуме Лита голос Тирис.

«Кседрос сможет восстановиться сам, в свое время. Я хочу, чтобы он пострадал еще немного и осознал, сколько времени он потерял впустую только из-за того, что был слишком горд, чтобы попросить о помощи».

Прежде чем Лит успел ответить, белый карлик разрушил его заклинание и концентрацию. Он обнаружил, что весь покрыт потом и тяжело дышит, словно только что сражался за свою жизнь. Из-за отсутствия солнечного света Лит понятия не имел, сколько прошло времени, но раз Кседрос крепко спал, лечение явно длилось часами.

Лит снова использовал «Бодрость» и обнаружил, что теперь физическая мощь Виверны была близка к его собственной, а ядро маны Императорского Зверя стало на несколько оттенков ярче в пределах фиолетового.

«Да чтоб меня. Сегодня я узнал много нового, возможно, даже слишком много. Никогда бы не подумал, что длительное физическое состояние может повлиять и на уже сформировавшееся ядро маны, иначе я бы ни за что не стал так сильно восстанавливать Кседроса».

Словно услышав мысли Лита, Виверна внезапно открыл глаза и сделал глубокий вдох. Его крылья со щелчком встали на место, а ребра наконец-то срослись, но след от удара на груди всё еще оставался — сломанная чешуя отказывалась расти заново.

Наконец-то освободившись от агонии, терзавшей его больше года, Кседрос разразился безумным хохотом, который заставил Лита применить «Бодрость» на самом себе и приготовиться к худшему.

По крайней мере, до тех пор, пока бодрящие эффекты новообретенной техники исцеления Лита, «Лепки Тела», полностью не исчезли, и смех снова не перешел в сильный кашель.

— Ты не исцелил меня до конца! — в ярости прорычал Кседрос.

— Я сделал всё, что мог. Много ли ты знаешь целителей, способных отменить заклинание Хранителя? — ответил Лит.

Правда, кроющаяся за этими словами, заставила Виверну сделать еще один глубокий вдох, чтобы вернуть самообладание, что Лит ошибочно принял за угрозу. Лит тоже наполнил легкие воздухом, чтобы отразить предполагаемое Первозданное Пламя своим собственным.

— Приношу извинения за свою грубость. — Вместо пламени из пасти Императорского Зверя вырвались эти слова. — Весь прошлый год я не мог нормально спать по ночам и даже просто наслаждаться едой, что сильно испортило мой характер. Я надеялся наконец-то вернуться в свою пиковую форму, но, полагаю, и этого будет достаточно. В знак признательности за твое терпение я дам тебе еще несколько подсказок о том, как контролировать твое Первозданное Пламя.

Голос Кседроса был спокоен и полон благодарности, тогда как его разум кипел от злонамеренных планов.

«Я едва не разрушил свои отношения с Фалуэль из-за вспышки гнева. Я и так потерял целый год, и пока я не верну себе полную подвижность, кто-то вроде этого малого Дракона может оказаться полезен. Я поделюсь с ним парой вещей, до которых он, скорее всего, со временем додумался бы и сам. Таким образом я смогу заслужить его доверие. Он молод, в отчаянии, а Фалуэль может научить его далеко не всему. Как только Верхен закончит свое ученичество, он останется предоставлен сам себе, и я смогу делать с ним всё, что захочу».

«В лучшем случае я смогу экспериментировать над Змеенышем и использовать его как материал для достижения моей следующей эволюционной ступени. Его гибридная природа должна сделать его драконью эссенцию в высшей степени совместимой с моей».

«В худшем случае мне нужно лишь втереться к Литу в доверие настолько, чтобы узнать, где он прячет свой омни-карман, и украсть его, как только мальчишка отслужит свое. Но пока мне придется подождать. Я не могу рисковать и пытаться эволюционировать в ослабленном состоянии, не говоря уже о том, что Фалуэль или Совет убьют меня. Это потребует времени и терпения. Посадим его на поводок, научив кое-чему о Первозданном Пламени и установив деловое партнерство. В конце концов, мне потребуется некоторое время, чтобы выбраться отсюда насовсем», — размышлял Кседрос.

Пока Лит применял «Лепку Тела», Виверна воспользовался медитативным состоянием Целителя, чтобы применить на нем «Бодрость». Это позволило Кседросу раскрыть гибридную природу Лита и подтвердить наличие окружающей его пространственной ауры, типичной для омни-кармана.

Императорский Зверь смог увидеть её лишь благодаря своему мастерству в пространственной магии; он отчаянно нуждался в столь могущественном артефакте уже много веков. В то время как обычные пространственные предметы имели фиксированную внутреннюю вместимость, пространство для хранения в омни-кармане было пропорционально силе его хозяина.

С учетом всех богатств, артефактов и снаряжения, которые Кседрос накопил внутри горы Золотая Корона, ему потребовалось бы столько пространственных предметов для их хранения, что из них можно было бы построить дом.

Какой бы мощной ни была защита места, хороший маг, имея достаточно времени и материалов, смог бы ее преодолеть. Эксперименты Кседроса требовали очень редких материалов, но он не мог надолго покидать свой дом, не рискуя быть ограбленным.

Для древнего и богатого существа существовало лишь два способа свободно путешествовать по Могару, не беспокоясь о своих материальных ценностях.

Первый — иметь омни-карман, как у Лита или Ксенагрош. Второй — доверить свой дом тому, кто будет поддерживать его в их отсутствие и поднимет тревогу в случае вторжения, как это сделала Скарлетт с Каллой.

Омни-карманы были невероятно редкими и могущественными артефактами; даже Королевские Кузнецы или древние родословные Кузнецов понятия не имели, как их создавать.

Чтобы получить омни-карман, магу нужно было либо найти его по чистой случайности, либо получить в рамках семейного наследия, либо связать себя с проклятым предметом. Кседрос полагал, что наконец-то встретил первый вариант. Проблема заключалась в том, что у кармана уже был владелец, и Виверна понятия не имел, где спрятан его магический фокус.

Как и филактерию, фокус омни-кармана после привязки можно было оставить где угодно, и маг всё равно имел бы доступ к пространственному хранилищу, независимо от разделяющего их расстояния.

«Убить Лита сейчас — значит оставить фокус готовым к привязке первым же везучим ублюдком, который его найдет. Мне нужно медленно завоевывать его доверие, чтобы он не догадался о моих намерениях», — решил Кседрос, начиная свои объяснения.

— В отличие от магии, Первозданное Пламя невозможно контролировать после того, как оно высвобождено. Лишь в тот самый миг, когда ты зажигаешь искру, ты можешь решить, что уничтожить, что очистить, а что — проигнорировать.

— Проигнорировать? — эхом отозвался Лит.

— Именно. — Виверна кивнул. — Истинный мастер Первозданного Пламени может безопасно использовать его даже на самом себе. Я же говорил тебе, оно как рука. Наше пламя можно использовать как для того, чтобы приласкать кого-то, так и для того, чтобы раздавить.

— Уничтожение — самая легкая часть. Просто выплюнь пламя, и дело с концом. Очищение же требует, чтобы твое пламя воздействовало на цель целиком и одновременно — как снаружи, так и изнутри. Иначе основной удар жара примет на себя лишь внешняя оболочка, и она разрушится еще до того, как внутренности успеют очиститься. Позволь мне привести практический пример.

Кседрос достал два металлических слитка из пространственного кольца, которое носил на хвосте. Первый был из обычного железа, а второй — из орихалка. Затем он дохнул на первый крошечной струйкой пурпурного пламени, которое пожрало слиток, оставив лишь каплю черной жидкости.

— Это было разрушительное дыхание. Очищение — лишь побочный эффект, поскольку чистейшие части металла естественным образом сопротивляются Первозданному Пламени. — Виверна на секунду оплакал потерянный слиток, прежде чем продолжить, заставив Лита почувствовать себя транжирой.

Затем Кседрос выпустил небольшую струю на слиток орихалка, заставив его сжаться, но сохранить свою форму. Лит был поражен, увидев, что металл не закипел и даже не превратился в жидкость, а просто потерял около четверти своего объема.

Поверхность орихалка превратилась из тускло-серебристой в зеркальную субстанцию, отражавшую каждый лучик света, падавший на нее. Кседрос нерешительно протянул его Литу, то и дело злобно порыкивая.

Кседрос уставился на Змееныша со жгучей ненавистью, какую можно было бы ожидать, застукай Виверна целителя за попыткой украсть одно из его яиц.

— Я хочу получить его обратно, — произнес Кседрос, на случай, если Лит вдруг ослеп и оглох.

Лит применил «Бодрость» и обнаружил, что поток маны в очищенном слитке был в два раза мощнее, чем в металле, предоставленном ему Королевством.

«Хорошая новость: если я научусь контролировать свое пламя, то смогу превратить всю оставшуюся у меня руду в нечто подобное и удвоить прочность моей брони Оборотня. Плохая новость: без рун на моем текущем уровне я не смогу раскрыть даже полный потенциал орихалка, не говоря уже об адаманте или давроссе», — подумал Лит, возвращая слиток.

— Игнорирование выбранной цели означает, что ты можешь безопасно использовать Первозданное Пламя в бою, не причиняя вреда самому себе. Ты даже можешь снять чары с предмета, не повредив материалы, из которых он изготовлен, — сказал Кседрос.

— А нельзя ли просто стереть магический отпечаток, не затрагивая сами чары? — спросил Лит.

— Нет. Отпечаток — это часть чар, поэтому нельзя удалить одно, не уничтожив другое. — Кседрос покачал головой.

— И как мне перейти от разрушения к очищению?

— За подобный урок придется заплатить куда больше, чем за ту услугу, которую ты мне оказал, — с искренним возмущением ответил Кседрос. — Но я уверен, мы сможем договориться. Я был пленником в собственном доме целый год и не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы вернуть былую силу. Я слышал, ты искусный боец, а я — знатный коллекционер.

— Если найдешь какие-либо из этих частей тел, приноси их мне. Я в долгу не останусь. — Кседрос протянул Литу длинный свиток, в котором были перечислены специфические части монстров, магических и Императорских Зверей, и даже людей-магов.

— Не хочешь купить этот слиток? — спросил Кседрос, пока Лит изучал пункты в списке. — Это отличный материал для такого Кузнеца, как ты, и изучая его, ты смог бы лучше понять процесс очищения.

— Сколько? — ровным тоном спросил Лит. Он сомневался, что Виверна отдал бы слиток, если бы действительно верил, что Лит сможет использовать его как учебное пособие, но предложение было заманчивым.

Солус уже творила чудеса в прошлом, и, сравнив очищенный слиток с теми, что были у них, кто знает, что бы она смогла обнаружить.

— Поскольку ты ученик Фалуэль и мой собрат-Дракон, я сделаю тебе скидку. Десять тысяч золотых монет.

— Десять тысяч? — Все семь глаз Лита расширились от удивления. — Это в десять раз больше его рыночной стоимости, этих денег хватит на постройку замка. Материал, который всего в два раза лучше своей обычной выплавленной версии, столько не стоит. К тому же, из одного-единственного слитка я смогу сделать разве что аксессуары.

— Что толку от всех денег мира, если ты умрешь, так их и не потратив? В ситуации не на жизнь, а на смерть тебе пригодятся любые преимущества. Девять тысяч девятьсот девяносто золотых монет. Берешь или уходишь.

— Считай, что ушел. — Литу пришлось бы целый год работать на полную ставку и как Целителю, и как Кузнецу, чтобы заработать такую сумму. — У меня есть шкура могущественного Бика, способного использовать магию тьмы, и труп Королевы Ткачей. Интересует?

— Возможно. Показывай товар. — Кседрос спрятал свой энтузиазм за каменным выражением лица, когда Лит достал труп Ирту.

— Здесь больше дыр, чем меха, не говоря уже о размазанных повсюду органах. — Кседрос цокнул языком. — Что касается Королевы, то я еще никогда не видел, чтобы тушу так паршиво освежевали. Могу предложить сто золотых монет за всё вместе.

— Без проблем. — Лит сунул обе туши обратно в пространственное хранилище, оставив Виверну в полном недоумении. — Я всё еще могу поднять их как высшую нежить, так что их ценность в качестве слуг затмевает твое предложение. Удачи в поисках и убийстве гениального Бика и еще одного Императорского Зверя так, чтобы не расстроить местного Лорда.

Лит направился к выходу. Он никогда не учился торговаться, но Селия научила его распознавать невыгодные сделки.

— Сто пятьдесят, — произнес Кседрос.

— Ага, сейчас. Давай сюда слиток, и будем в расчете, — ответил Лит.

Виверна едва не взревел от возмущения. Его глаза превратились в две огненные щелочки, переполненные маной.

— Двести золотых монет и еще одна подсказка о Первозданном Пламени.

— Ты хочешь получить материальные блага, а расплатиться со мной пустым трепом? Я приму твое предложение только в том случае, если в качестве валюты ты примешь звон моих монет, — ответил Лит, бросив золотую монету на каменную поверхность так, чтобы она звякнула. — Если я сделаю так еще десять тысяч раз, я получу слиток?

До того момента, как обе стороны остались довольны, было сказано немало резких слов о моральном облике оппонентов и их предков при выборе партнеров для спаривания. В итоге Лит продал туши в обмен на одну десятую часть слитка.

Этого едва хватило бы на создание одного-единственного кольца, но вполне достаточно для использования в качестве материала для изучения.

«Лучше и быть не могло», — подумал Кседрос. «Даже поиски Бика с черной шерстью заняли бы у меня уйму времени, не говоря уже о том, чтобы одолеть целую армию Ткачей только ради того, чтобы добраться до их королевы. Вдобавок ко всему, при таком жестком начале, как только я начну "проникаться к нему симпатией", это произведет куда больший эффект, чем если бы я с самого начала вел себя как размазня. Сперва я должен заслужить уважение Лита, затем его доверие, и только потом я смогу забрать свой приз».

«Лучше и быть не могло», — подумал Лит. «Труп Ирту не имел никакой рыночной стоимости, а после того, как я использовал его для практики в Некромантии, чтобы научиться регенерировать ткани нежити, обе туши потеряли часть своей силы как ингредиенты».

Лит оставил список у себя и позволил Виверне добавить свою руну связи в его амулет Совета. Лит уже оставил надежду на то, что Кседрос научит его хоть чему-то о Первозданном Пламени или конструктах из твердого света.

Виверна знал его настоящую личность и непременно заломил бы за свою помощь безбожную цену. И всё же теперь, если Лит найдет еще какие-нибудь части монстров, они смогут обсудить их цену на расстоянии, что избавит его от лишних поездок в случае провала переговоров.

Кроме того, Кседрос всё еще оставался Лордом региона Келлар, так что если у Лита возникнут новые проблемы с Пробужденными, он сможет просто умыть руки и предоставить Виверне разбираться с ними.

Покинув пещеру, Лит всё время летел на малой высоте. Ему нужно было забрать Солус перед уходом, и таким образом, даже если Кседрос всё еще наблюдал за ним через свои массивы, Виверна не заметил бы камешек, прыгнувший в руку Змееныша.

Как только их ментальная связь восстановилась, Солус записала всё, что Лит помнил о перекрывающихся массивах и их рунах. На обратном пути Лит сосредоточился на том, чтобы сохранить их четкий образ, поэтому детали в его памяти всё еще оставались ясными.

Лишь когда она закончила свою задачу, он поделился с Солус всеми своими воспоминаниями о встрече с Кседросом.

«Выходит, Лорд региона Келлар — гениальный Страж, Мастер Света, да еще и обладает абсолютным контролем над своим Первозданным Пламенем. Жаль, что характер у него такой скверный. Если бы он не был таким ненадежным, из него вышел бы идеальный наставник, когда мы закончим с Фалуэль».

Лит завидовал способности Солус поддерживать с ним беседу, одновременно просматривая свои заметки о рунах и изучая оказавшийся в их распоряжении кусочек слитка.

«Во-первых, я не планирую быть учеником всю свою жизнь. Во-вторых, я бы не стал доверять ему, даже если бы он встретил меня с горячим пирогом. Такие, как Фалуэль — исключение, все остальные просто попытались бы использовать меня как средство для достижения своих целей», — подумал Лит.

«Я уверен, что Кседрос отказался бы обучать меня атакующей магии света пятого уровня, точно так же, как это сделал Манохар. Раскрыть столь могущественную способность означает потерять на нее монополию. Именно поэтому Королевство держит в таком секрете Королевских Кузнецов, а Совет — тайну Пробуждения».

<Тогда почему он рассказал тебе о Первозданном Пламени?> — спросила Солус.

<Потому что об этом его попросила Фалуэль, и потому что я не оставил ему особого выбора. Ему нужна была моя помощь, чтобы не остаться калекой на долгие годы. К тому же он бросил мне лишь пару крох. Кседрос знал, что я не смогу вытянуть из него знания силой. Его тело и ядро маны были ослаблены, но его защитные массивы работали на полную мощность и были нацелены на меня.

Не говоря уже о том, что даже увенчайся я успехом, это разрушило бы мои отношения с Советом зверей и с Фалуэль. Он знал, что мне нужна их поддержка, чтобы защитить свою семью от человеческих Пробужденных, жаждущих моей крови,> — ответил Лит.

<Вот же хитрый сукин сын!> Солус не могла поверить, что Литу удалось выжать так много из заведомо проигрышного сценария.

Пока Солус всё еще кляла имя Виверны, Лит надел свои маскировочные кольца и переместился пространственными Вратами подальше от горы Золотая Корона, чтобы сбросить любой хвост, который Кседрос мог за ним пустить.

Лишь после нескольких Искажений (Блинков) и Врат в случайных направлениях Лит почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы добраться до ближайшего гейзера маны и возвести свою башню.

Ожидалось, что он доберется до Зантии не раньше следующего дня, и он намеревался использовать всё свободное время, чтобы изучить слиток и проверить учения Кседроса на практике.

Он начал с того, что сравнил очищенный орихалк с тем, что был у него.

Очищенная руда была плотнее, тверже и способна выдерживать гораздо большее количество маны до появления признаков перенапряжения по сравнению со своим просто выплавленным аналогом.

— Несмотря на то, что Кседрос не кузнец и не мастер Рунной Ковки, Первозданное Пламя повлияло как на физические, так и на мистические свойства металла. Это отличная новость, поскольку это означает, что мне не нужно понимать, как Пламя взаимодействует с физической материей, а только то, как заставить его просочиться внутрь цели.

Лит применил «Бодрость» на обоих слитках, изучая их внутреннюю структуру так, словно они были его пациентами. На его взгляд, эффект от Первозданного Пламени был сродни тому, что происходило с его телом после каждого прорыва. Главное отличие заключалось в том, что слабые части были попросту уничтожены, а не разрушены и напитаны маной перед регенерацией. В остальном же конечный результат был идентичен.

Очищение металла не просто удалило слабые части, сколько устранило те, что нарушали его целостную структуру — например, те, что делали орихалк хрупким или создавали сопротивление потоку маны.

— Откуда у тебя такая уверенность, что Кседрос не является хотя бы обычным кузнецом? — спросила Солус.

— У него не было никаких познаний в «Лепке Тела», а значит, он не может менять форму. Передние лапы Виверны не приспособлены для использования инструментов, а практиковаться в чем-либо часами, используя лишь магию духа, невозможно, — ответил Лит, прежде чем сосредоточиться на их последнем трофее.

— Самое удивительное, что после очищения мировая энергия не только равномерно распределяется по металлу, но и время от времени накапливается, образуя энергетическую массу, похожую на псевдоядро. Когда такое естественное псевдоядро рассеивается, высвобождаемая им энергия закаляет металл. С каждым циклом слиток орихалка улучшает свои физические и мистические способности.

— Это объясняет, почему Лич Золгриш наделил свои Адамантовые Кузни способностью к изменению формы, — произнесла Солус.

— Возможность менять форму очищенного металла до начала процесса Рунной Ковки позволяет ему, как и нам, изучать, как различные формы изменяют поток энергии. Таким образом, мы можем привязывать кристаллы маны только после того, как найдем идеальную форму, вместо того чтобы слепо следовать чертежам.

Это должно увеличить вместимость маны и экспоненциально повысить качество конечного продукта. Однако не всё так радужно. Извини, что разрушаю твои иллюзии, но, думаю, ты упустила один критически важный момент.

После каждого цикла накопленная мана закаляет металл и улучшает его свойства, но в то же время этот процесс приближает орихалк к разрушению. Слишком сильная закалка ломает даже самый прочный клинок. Иначе Кседрос уже давно бы очистил все слитки, что у него есть, и продавал бы самые старые по более высокой цене. Вместо этого он хранил их в выплавленном виде, у которого нет срока годности.

Лит мысленно выругался, как только осознал, что Солус права. Это был лишь вопрос времени, когда орихалк станет настолько твердым и одновременно хрупким, что окажется бесполезен в качестве материала для крафта.

— Подумать только, этот вероломный сын ящерицы хотел десять тысяч золотых за слиток! Единственный плюс этой аферы в том, что я узнал: очищение — это последний шаг перед Рунной Ковкой. Только наделение металла стабильным псевдоядром может остановить этот процесс и стабилизировать его состояние. К сожалению, у меня нет ни одного кольца, которое стоило бы сейчас создать.

Лит и Солус провели несколько часов до ужина на каменистом и безлюдном плато, пытаясь применить на практике учения Кседроса о Первозданном Пламени. Чтобы не тратить драгоценные материалы, Лит переместил башню Вратами к подходящему гейзеру маны и использовал в качестве подопытных лишь мелкие камни.

Практиковать Первозданное Пламя внутри башни было нельзя, так как всё внутри неё являлось частью тела Солус, и потеря контроля над Пламенем могла причинить ей вред. Лит понятия не имел, как создавать крошечные струйки огня, которые показывал ему Виверна, поэтому большинство камней, на которые он дышал, просто испарялись.

«Самым удачливым» удавалось расплавиться, но они не демонстрировали никаких признаков очищения.

— Я знаю, ты ненавидишь, когда я это говорю, но тебе нужно отдохнуть, — произнесла Солус, когда все мелкие камни возле гейзера маны закончились. — Помнишь, как чрезмерное использование Первозданного Пламени во время битвы с Оди едва не искалечило твою жизненную силу?

До этого момента Солус удавалось заставить Лита прерваться лишь на обед. Она была приятно удивлена тем, что смогла так долго сохранять свою человеческую форму даже за пределами башни, но при этом до смерти беспокоилась о душевном состоянии Лита.

Чем дольше он оставался в одиночестве, имея в компаньонах лишь работу и исследования, тем ближе он становился к своей прежней, зацикленной на одной цели версии себя. Она была его единственной нитью, связывающей со здравомыслием, и с тех пор, как они начали давать друг другу больше личного пространства из-за того, что она стала скорее женщиной, чем просто голосом, эта цепь ослабла.

— Я могу продолжить еще немного, — ответил Лит. Несмотря на мягкий климат региона, от его гибридного тела валил пар. Воздух вокруг него раскалился до такой степени, что искажал зрение Солус.

— Нет, не можешь! Ты не возвращался в человеческий облик с самого начала тренировок, даже чтобы поесть. Немедленно прекрати. — Солус обняла его сзади, тихонько заскулив, когда ее кожа коснулась его чешуи.

Жар, исходящий от чешуек, был настолько сильным, что, будь она полностью человеком, от одного прикосновения ее руки покрылись бы волдырями.

Жгучая боль сильно ударила по Солус, и благодаря их ментальной связи Лит почувствовал ее как свою собственную, осознав, что он действительно зашел слишком далеко.

— Проклятье. У этого дурацкого тела нет органов, поэтому оно не чувствует боли, пока не получит серьезные повреждения. Слезь с меня, Солус, твое платье горит! — Лит хотел оттолкнуть ее, но его руки были такими же горячими, как и всё остальное тело.

К тому же, если бы она оказала хоть какое-то сопротивление, он мог бы сделать только хуже.

— У меня в башне полно платьев, — ответила она, отказываясь его отпускать. — Прежде чем я тебя отпущу, ты должен пообещать мне две вещи. Во-первых, никаких тренировок до завтрашнего дня. Мы не знаем, с чем нам предстоит столкнуться, и я не хочу рисковать потерять тебя из-за того, что ты выдохся еще до начала миссии.

— Мне плевать, какие там у тебя условия, я обещаю! — Лит не мог поверить, что заставляет одного из самых дорогих ему людей проходить через такую боль лишь из-за собственного упрямства.

— Во-вторых, что бы ни случилось, не оборачивайся, пока я не скажу. — Лишь произнеся эту последнюю фразу, Солус отпустила его и абсолютно голой бросилась в башню, чтобы переодеться.

Она могла бы создать платье из собственной энергии или достать его из своего карманного измерения, но это было бы слишком быстро. Она не хотела, чтобы Лит заметил, насколько сильны ее ожоги, а также то, что чем больше ее энергетическое тело теряло свечение, тем больше приобретало другие человеческие черты. Она попыталась обратиться в форму огонька, но эта попытка лишь усилила боль от ран.

«Почему такие вещи всегда происходят в самый неподходящий момент?» — подумала Солус; ее золотистая кожа покраснела от перенесенного палящего зноя и стала пурпурной от смущения. «Еще несколько дней назад я выглядела как светящаяся палочка в форме куклы, а теперь вот это? Если бы мастер Менадион уже не была мертва, я бы убила ее за то, что она не оставила инструкцию к этому моему нелепому состоянию!»

К тому моменту, как Солус вернулась, ее внешность пришла в норму. Гейзер маны усилил все ее способности, а нахождение внутри башни обеспечило Солус безграничной энергией. Ей не нужно было творить ни единого заклинания для восстановления.

Мировая энергия, струящаяся сквозь ее тело, облегчила боль и позволила ей полностью исцелиться еще до того, как она добралась до своей комнаты.

Теперь на Солус было белое платье без рукавов длиной до колен. Ее золотистые волосы парили в воздухе, словно она плыла под водой, а не летела.

— Хорошо, теперь можешь повернуться, — сказала она.

Лит по-прежнему находился в своей гибридной форме — отчасти потому, что слишком беспокоился о Солус, чтобы думать о себе, а отчасти потому, что понятия не имел, как отреагировало бы его человеческое тело на такой жар в случае, если бы он сохранился после трансформации.

После нескольких секунд неподдельного ужаса за состояние Солус он достаточно остыл — как в прямом, так и в переносном смысле, — чтобы заметить, что его чешуйки способны двигаться сами по себе. Их кончики ритмично поднимались и опускались, словно дышали.

Из-за этого чешуйчатая броня Лита стала более свободной, почти обнажая горящую красную кожу под ней, но в то же время чешуйки всасывали жар обратно в его тело. Казалось, этот процесс снижал внешнюю температуру Лита и позволял ему восстановить часть потраченной жизненной силы.

«Может ли быть так, что жар всё еще является частью моей сущности даже после смешивания с мировой энергией? Тогда, возможно…» Ход его мыслей прервал голос Солус. Лит обернулся и попытался обнять ее, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

— Мне так жаль, Солус. Если бы я только послушал тебя, то не причинил бы тебе боли…

— Остынь, приятель! Я не хочу снова стать барбекю или лишиться еще одного платья. Тебе нужно в прямом смысле остыть. — Она вытянула руки раскрытыми ладонями перед его лицом, чтобы держать его на расстоянии.

Услышав эти слова, Лит замер на месте. Затем Солус приложила палец к его лбу.

— Всё еще слишком горячий, — усмехнулась она, быстро убирая руку. — Думаешь, ванна поможет?

— Без понятия, — пожала она плечами. — Мы не знаем, как тело Змееныша реагирует на термический шок. Я бы сказала, лучше не рисковать. Садись и отдыхай. Пока ждем, можем обсудить учения Кседроса.

Повинуясь взмаху ее руки, из земли появились два каменных стула.

— Перед уходом нужно будет восстановить ландшафт, иначе кто-нибудь может обнаружить наше тайное место. — Солус указала на участок, теперь лишенный мелких камней, и на оплавленную землю, куда ударяло Первозданное Пламя каждый раз, когда Литу не удавалось его проконтролировать.

Лит кивнул, мысленно проклиная эту непредвиденную неприятность.

— Судя по моим постоянным неудачами, могу сказать тебе, что окно возможностей для того, чтобы наложить на пламя свою волю, довольно мало. На данном этапе я думаю, что очищение напрямую связано со способностью игнорирования цели, которую описал Кседрос.

— Чтобы заставить Пламя просочиться внутрь металла, я должен научиться заставлять Первозданное Пламя игнорировать его на долю секунды. Еще более важный шаг — научиться создавать лишь контролируемое количество огня. Иначе, даже если мне удастся заставить Пламя воздействовать на весь металл целиком и одновременно, избыточная энергия поглотит всё, как это случилось здесь. — Лит указал на их окружение, которое выглядело так, словно тут недавно произошло извержение вулкана.

— Кседрос и правда козел. — Солус использовала «Огненное Зрение», чтобы постоянно проверять температуру Лита с безопасного расстояния. К ее огромному удивлению, со временем его внутреннее тело становилось всё горячее, тогда как чешуя охлаждалась.

— В отличие от Фалуэль, он говорил максимально туманно, сохраняя при этом видимую простоту, так что тебе понадобилась бы куча подсказок, чтобы понять даже основы. Если бы не его жадность, ты бы не потратил целый день впустую лишь на то, чтобы изучить правильные этапы тренировок для контроля Первозданного Пламени. Сначала идет количество, затем качество, и только потом — прохождение сквозь твердую материю.

— Повтори-ка? Качество? — переспросил Лит.

— Да. Я перебрала твои воспоминания и посмотри, что нашла. — Солус использовала их ментальную связь, чтобы показать ему, как пламя, которое Кседрос использовал для уничтожения стального слитка, было просто пурпурным, как его всё еще восстанавливающееся ядро, тогда как то, что он применил к слитку орихалка, имело гораздо более яркий пурпурный цвет.

— Обрати внимание: сгусток Пламени, который Кседрос использовал на железе, был бесформенным пятном, тогда как то, что он использовал для очищения орихалка, точно соответствовало размеру слитка. Кседрос изрядно потрудился, чтобы сбить тебя с толку и заставить сосредоточиться на незначительных аспектах процесса выплавки. Ты заметил очевидные феномены, вроде того, что металл уменьшается в размерах, а его качество улучшается, но упустил самое важное.

Лит продолжал проклинать Виверну всеми возможными способами, мастерски смешивая английский с гарленским языком, выдавая гармоничный поток ругательств.

— Он не сказал тебе, что должен быть способ повысить качество Первозданного Пламени до уровня, превышающего твою нынешнюю жизненную силу, и не подчеркнул важность соответствия размера пламени размеру цели, — сказала Солус.

— Дай угадаю, ты не сказала мне об этом раньше, потому что…

— Потому что он обманул и меня тоже. Мне потребовалось некоторое время и множество твоих неудач, чтобы осознать суть проблемы. Забудь о пропускании пламени сквозь металл. Пока ты не научишься регулировать его количество и качество, это пустая трата времени. Готова поставить половину своего гардероба на то, что Кседрос сделал акцент на боевом применении проникающего пламени лишь для того, чтобы испортить тебе тренировку и максимально отсрочить твой рост как Кузнеца.

— Если вкратце: он продал мне то, что скоро станет куском мусора, а за лечение расплатился загадками, а не знаниями, — прорычал Лит.

Пока орихалк хранился в его карманном измерении, он больше не будет портиться, но Лит всё равно не мог не воспринимать его как бомбу замедленного действия. Бомбу, которая взорвет целую кучу денег.

— Знаешь, что является единственным светлым пятном во всей этой ситуации?

— То, что на этот раз ты видишь стакан наполовину полным? Я имею в виду, тебя же почти кинули по-крупному. — Солус болтала ногами, свесив их с края стула и наслаждаясь теплым весенним ветерком, обдувающим пальцы.

«Клянусь своим создателем, у меня теперь есть пальцы на ногах!»

— То, что у меня есть ты, — произнес Лит, используя магию духа, чтобы притянуть ее в свои объятия. — Спасибо тебе за всё, что ты сделала и продолжаешь для меня делать. И прости, что ты снова пострадала, защищая меня.

Его разум наполнился воспоминаниями обо всех тех случаях, когда Солус расплачивалась за его решения, и когда он был близок к тому, чтобы её потерять. Как во время засады Налир, после спасения жизни Защитника, во время битвы с совершенным Балором или против Оди. То, что он почувствовал ее боль, вскрыло некоторые из его старых душевных ран, заставив паранойю заработать на полную мощность.

Теперь, когда Лит мог без опаски прикасаться к ней, он использовал «Бодрость», чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.

— Эй, да у тебя теперь есть пальцы на ногах.

— Да, есть, — с радостью ответила Солус, отвечая на объятие.

Прошло так много времени с тех пор, как они в последний раз делили хоть какую-то близость. И пусть это был всего лишь медицинский осмотр, она полностью растворилась в моменте.

— Какие у нас планы на вечер?

— Те же, что и каждый вечер, Солус. Попробуем захватить Могар! — произнес Лит своим глубоким, драконьим голосом, прежде чем разразиться маниакальным смехом, одновременно возвращаясь в человеческий облик.

Два накладывающихся друг на друга голоса показались бы случайному наблюдателю жуткими, но Солус они заставили рассмеяться в голос.

После ужина Литу хотелось бы использовать словари, одолженные у Фалуэль, чтобы продолжить перевод буклета по Рунной Ковке из затерянной академии Хуриол, но для этого пришлось бы не спать всю ночь.

Это не только не на шутку разозлило бы Солус, но и означало бы необходимость снова прибегнуть к «Бодрости», чтобы компенсировать нехватку сна. Между лечением Кседроса и практикой по контролю Первозданного Пламени Лит действительно вымотался.

Он понятия не имел, будет ли его следующее задание таким же простым и скучным, как все те, что он выполнял за последние несколько месяцев, или же обернется очередным непредвиденным кризисом.

Вдобавок ко всему, Солус устала от его уклончивых ответов и начала бросать на него гневные взгляды. Поэтому он решил, что сейчас самое время подарить ей кое-что, что он готовил уже некоторое время.

Лит много путешествовал — и как Целитель во времена работы в академии, и как Рейнджер, — отмечая все гейзеры маны, которые им встречались. Он переместил башню в место, расположенное в юго-западном углу Королевства, недалеко от города Винея.

— Что мы здесь делаем? — спросила Солус, выглянув в окно. Бледное отражение луны мерцало на водах моря Родимар.

— Во время наших путешествий ты видела много рек и озер, но у меня никогда не было возможности сводить тебя на пляж. Хочешь научиться плавать? — предложил Лит, доставая из своего карманного измерения цельный купальник цвета морской волны.

— Где ты это взял и откуда знаешь мой размер? — Солус была ошарашена видом столь необычного предмета одежды. По меркам Могара он был весьма откровенным, в основном потому, что там вообще не существовало такого понятия, как купальник.

— Я подготовил его в один из тех разов, когда мы разделялись, после того как понял, что у тебя появилось тело. Что касается размера, мне пришлось во многом опираться на наши общие воспоминания. Но волноваться не о чем. Ты можешь использовать мою броню Оборотня, чтобы подогнать его по фигуре, а мне достаточно обрезать старые штаны до шорт, чтобы получились плавки.

— Ты уверен? — Солус теребила ткань в руках, полная сомнений, переводя взгляд то на окно, то на купальник.

«С такой тканью это, по сути, просто плотное нижнее белье, а когда оно намокнет, то мало что оставит воображению. Надеяться на то, что ночь скроет меня — это мечты дурака. Мало того, что у Лита зрение почти стопроцентное, так я еще и свечусь, как лампочка», — подумала она.

— Абсолютно. Мы оба устойчивы к холоду, так что вода должна быть в самый раз, хоть сейчас еще и весна. К тому же это место находится довольно далеко от человеческих поселений. Шансы встретить кого-то в такой час близки к нулю. Это ближайший к морю гейзер маны из всех, что у нас есть, так что у тебя не должно возникнуть проблем с тем, чтобы добраться до пляжа от башни и сохранить при этом тело, — ответил Лит, неправильно поняв, из-за чего именно она переживает.

Он ушел в свою комнату и переоделся так быстро, что у Солус не осталось времени придумать убедительную отговорку, чтобы отказаться от его предложения. Даже находясь в компании Тисты и Ники, Солус редко выходила из башни. А если и выходила, то принимала форму кольца, чтобы остаться незамеченной. Это был первый раз, когда Лит предложил вывести Солус на прогулку в ее человеческом облике. Ее тоска по жизни за пределами своей золотой клетки боролась с ее застенчивостью, заставляя медлить, пока не стало слишком поздно.

Лит и Солус имели одинаковую энергетическую сигнатуру маны, поэтому броня Оборотня признала ее своей хозяйкой и, спрятав купальник в пространственное хранилище, приняла его форму.

— Да чтоб меня. Никогда не думала, что настанет день, когда я буду рада быть коротышкой, — выпалила Солус, глядя на свое отражение. Купальник был без выреза, но всё равно открывал слишком многое на её вкус.

<Горизонт чист,> — сообщил ей Лит по ментальной связи, ошибочно приняв её нерешительность за страх быть замеченной незнакомцами.

Солус пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем выйти из башни и пойти к Литу шагом, а не парить, как обычно.

<Во мне едва ли 154 сантиметра роста, тогда как в Лите 183, так что он не должен многого разглядеть... Клянусь создателем, что это?> Мелкий песок, устилавший пляж, в лунном свете казался серебристым, и с каждым шагом он забивался ей между пальцев ног.

И тут её осенило.

Солус огляделась: она видела, как вода вдоль береговой линии движется словно живое существо, чувствовала, как легкий ветерок ерошит её волосы. На неё нахлынуло так много новых ощущений, что это заставило её остановиться.

Впервые в жизни она не маскировалась под аксессуар, и не было ничего, что скрывало бы её от чужих глаз. Вокруг не было ни стен, ни деревьев, ничего, что преграждало бы ей обзор, что позволило Солус одним взглядом окинуть больше Могара, чем она когда-либо видела своими собственными глазами.

Море с его соленым запахом и шумом, грубое, но приятное ощущение песка на коже, вид береговой линии, ведущей к Винее и её огням — от всего этого у неё закружилась голова. Единственной причиной, по которой у неё не началась гипервентиляция, было отсутствие необходимости дышать.

— Что ж, на тебе купальник определенно сидит лучше, чем на мне, — произнес Лит, выводя её из оцепенения. Он расхаживал вокруг Солус, беззастенчиво её разглядывая. Вопреки собственным ожиданиям, Солус была слишком напугана, чтобы смущаться.

— Находиться в реальном мире в качестве настоящего человека всегда так ощущается? — спросила она, протягивая руку Литу, который тут же её сжал.

— Да. Внешний мир поначалу всегда пугает. И тебе лучше привыкнуть к тому, что тебя разглядывают, потому что, как только ты перестанешь светиться и мы начнем выходить вместе, я буду не единственным. Спроси Тисту, если хочешь услышать мнение эксперта.

Тиста, старшая сестра Лита, была затворницей из-за своего врожденного недуга, пока он не вылечил её. Она тоже чувствовала себя неловко, когда только начала жить нормальной жизнью.

Лит проводил Солус к воде, постоянно сканируя окрестности Жизненным Зрением, чтобы избежать необходимости совершать полуночное убийство и портить настроение.

Имея доступ к воспоминаниям Лита и мастерски владея магией воды, Солус за час освоила все известные ему стили плавания. Вскоре она уже плавала самостоятельно, проверяя, как далеко она сможет отплыть от башни, прежде чем потеряет физическую форму.

Она вернулась на берег лишь тогда, когда Лит позвал её обратно, сославшись на позднее время.

— Если задержимся еще, у меня не останется времени сбросить эффект «Бодрости». Извини, — сказал Лит, наблюдая, как её светящаяся фигура выходит из воды, словно богиня, выходящая из моря.

— Спасибо тебе огромное за этот чудесный подарок. — Солус отжала волосы, а затем обвила руками его шею в крепком объятии. — Мы сможем когда-нибудь это повторить?

— Конечно, — не задумываясь, ответил Лит. Затем он вспомнил обо всех делах, которые ему нужно было сделать, и о людях, для которых ему нужно было найти время. — То есть, возможно, в не слишком отдаленном будущем.

— Ого, а еще более туманно ответить не мог? Из твоих уст это звучит почти как свидание. — Её голос источал сарказм.

— Что случилось с твоей стеснительностью? Ты понимаешь, как было бы неловко, если бы кто-нибудь нас так увидел?

— Ты имеешь в виду, потому что мы выглядим как парочка? — Щеки Солус слегка покраснели.

— Скорее, как коала, повисшая на дереве. — Лит указал на её ноги, болтающиеся высоко над землей.

— Очень смешно. Неси меня домой, умник. Я устала. — Она поправила его руки с помощью магии духа так, чтобы Лит поднял её на руки как принцессу, а сама вернулась в форму огонька.

Прежде чем он успел выдать язвительный ответ, она уже крепко спала. Человеческая форма Солус ложилась на неё тяжким бременем, и длительные физические нагрузки лишь усугубили ситуацию.

«Хорошая новость в том, что если я найду вид Императорского Зверя, похожего на нее, я смогу представить Солус своим друзьям и семье, раз уж теперь её радиус действия от башни так сильно увеличился», — подумал Лит.

«Плохая новость в том, что у нее всё еще есть ко мне чувства, что сделает её встречу с Камилой крайне неловкой. Проблема в том, что как только я закончу службу в армии, держать эти два мира порознь станет куда сложнее».

***

На следующее утро Лит добрался до города Зантия сразу после рассвета. Из-за миграции нежити большинство местных Лордов ввели комендантский час. Городские ворота оставались закрытыми, а массивы, блокирующие пространственную магию, были активны всю ночь, за исключением экстренных случаев.

Все путешественники должны были пройти проверку простым диагностическим заклинанием. Нежить могла изменить внешность, но их тела всё равно оставались мертвыми как пень. Их кровавое ядро поглотило бы элемент света, не дав заклинанию проявить себя.

Лита считали местным героем, поэтому стражники позволили ему пройти без очереди и оказали величайшие почести. Каждый встречный хотел поблагодарить его и пожать ему руку, осыпая мелкими подарками. Чтобы добраться до поместья нового регента Зантии, баронессы Мергрейв, до захода солнца, Литу вскоре пришлось нанять дилижанс.

<Похоже, кто-то тут популярен,> — хихикнула Солус.

<Похоже, у кого-то слишком много свободного времени, черт возьми. Они были в шаге от того, чтобы устроить в мою честь парад,> — ответил Лит.

— Великий Маг Верхен, я рада, что вы добрались сюда так быстро. — Баронесса сама открыла дверь, оказавшись женщиной под пятьдесят с русыми волосами до плеч и зелеными глазами.

Она сделала Литу реверанс, хотя по обычаю гость должен был первым приветствовать хозяина. Эту привилегию дворяне приберегали только для лиц гораздо более высокого статуса или для случаев, когда они отчаянно нуждались в помощи.

Судя по её безупречному макияжу, дневному платью кремового цвета, слишком элегантному для встречи с Рейнджером, и напряжению, проглядывающему в резких, типичных для северян чертах лица баронессы, Лит догадался, что ситуация Мергрейв подпадала под оба этих условия.

— Обычно я бы не стала беспокоить вас из-за такого мелкого неудобства, но присутствие нежити всё меняет, — произнесла баронесса.

Исходя из информации, которую дала ему Камила, количество исчезновений вдоль маршрута Куша не сильно превышало прошлые показатели. Если бы не надежный свидетель, сообщивший, что преступниками были вампиры, армия бы не придала этому значения.

Мергрейв провела его в свой кабинет, где стол из красного дерева был завален аккуратными стопками документов.

— Именно, — ответил Лит. — Даже преступный мир опасается нежити, и всё же никто нас не предупредил. Либо у преступников и вампиров есть соглашение, либо крысы уже покинули корабль, оставив маршрут Куша нежити.

— Первое означает, что вампиры могут иметь свободный доступ к населенным пунктам через каналы черного рынка, тогда как второе может быть индикатором того, что они замышляют в этом районе что-то крупное, например, строительство Врат Искажения.

— Мои мысли в точности. Каким бы ни был ответ, готова поспорить, он нам не понравится. — Баронесса кивнула, показывая Литу карту маршрута Куша, пролегающего от Зантии до Джамбела.

Маршрут Куша тянулся на сотни километров, проходя через крупнейшие человеческие поселения в этом районе и соединяя их с ближайшими Вратами. Он позволял местным торговцам перемещаться и сбывать свои товары на остальной территории Королевства.

Достаточно было пасть одному-единственному городу на этом пути, чтобы оставить тысячи людей без возможности связаться с властями. Баронесса отметила красными точками все места, где пропадали караваны, и связала каждую отметку с датой, когда они были объявлены пропавшими.

— Слишком обширная территория для поисков. — Лит был знаком с этим районом, и, сопоставив карту баронессы со своей собственной, хранящейся в Солуспедии, он заметил, что пара гейзеров маны находилась относительно близко к интересующим их местам.

— Никто не ждет, что вы сделаете всё в одиночку. Вас вызвали в Зантию, потому что стороной Джамбела займется кто-то другой, — сказала Мергрейв. — Вампиры были замечены вот здесь.

Она указала на самую свежую красную точку, расположенную рядом с горным хребтом Змеиный Язык, тянувшимся вдоль первой части маршрута Куша.

— Я сомневаюсь, что за всеми нападениями стоит нежить, но этот отчет беспокоит меня до крайности. Неважно, строят ли они устройство Искажения, гнездо или что-то еще. Змеиный Язык предлагает им сотни возможных укрытий и идеальное место для внезапной атаки на наш город. Без Врат и могущественных магов им хватит пары недель, чтобы захватить регион, и никто даже не заметит. Я запросила вашу кандидатуру, потому что среди трех Рейнджеров, патрулирующих регион Келлар, вы, как говорят, отличный следопыт.

Лит кивнул, хотя в реальности всё обстояло иначе. Его навыки следопыта были весьма посредственными, но с учетом Жизненного Зрения, чувства маны Солус и Зеркального Зала, расположенного на первом этаже его башни, требовался невероятно искусный Страж, чтобы хоть что-то от него утаить.

— Мне лучше отправиться немедленно, пока след не остыл. В дни после нападения шел дождь? — спросил Лит.

— Нет. Я оставила отряд для охраны места происшествия, чтобы убедиться, что вы найдете его в точности таким же, каким его нашли мы.

Лит мысленно выругался, зная, что неуклюжие стражники наверняка затоптали те немногие оставшиеся следы, но тем не менее поблагодарил баронессу. Она делала всё, что было в её силах, чтобы помочь ему, даже предложила снабдить припасами.

— Рейнджер Верхен, это правда, что вы помолвлены? — спросила баронесса, пока он рылся в её запасах редких металлов.

— Прошу прощения? — Его шокированное выражение лица сказало ей всё, что она хотела знать.

— Я так и знала, что это лишь беспочвенные слухи. Такой молодой, многообещающий Великий Маг, как вы, связался со старой девой, да к тому же простой госслужащей.

То, что баронесса совала нос в его личную жизнь, раздражало Лита, но именно из-за злобы в её голосе ему захотелось вырвать ей кишки через рот.

— Мне нравится думать, что за время службы вы установили связь с жителями севера и с Зантией в частности. После вашей демобилизации ваше присутствие принесло бы порядок в эти беззаконные земли, — сказала баронесса теплым голосом. — Если вам когда-нибудь понадобится место, где можно остановиться, считайте мой город своим домом. Возможно, когда миссия будет завершена, вы могли бы задержаться здесь, чтобы немного передохнуть. У меня есть дочь вашего возраста, которая умоляла представить её вам еще с тех пор, как вы были студентом академии.

— Прошу прощения, но мне, вероятно, придется уехать сразу же, как только кризис будет разрешен. Кроме того, я не обсуждаю личные дела при исполнении служебных обязанностей. Мы поговорим об этом снова, когда я больше не буду представлять Королевство и снова стану свободным гражданином, — ответил Лит.

«Свободным сравнять весь твой род с землей. Если, конечно, я вообще вспомню о твоем существовании к тому времени», — мысленно добавил он.

<Не будь с ней так суров,> — подумала Солус. <Она была груба по отношению к Камиле, но баронесса делает лишь то, что, по её мнению, отвечает как её, так и твоим интересам. Помни: в какой бы стране ты ни жил, одного таланта хватит лишь до определенного предела, пока ты не упрешься в стеклянный потолок, пробить который может только политика.>

<Да, и именно поэтому я увольняюсь из армии и перехожу на сторону Пробужденных Зверей. Слишком много обязательств и ниточек, за которые дергают.>

Перед уходом Лит забрал со склада баронессы всё, что, по его мнению, могло понадобиться для миссии или его личных лабораторий. Днем использование пространственной магии было разрешено, поэтому Лит смог переместиться Вратами за пределы Зантии, а затем полететь к месту назначения с головокружительной скоростью.

<Обычно мне потребовалось бы время, чтобы найти дорогу, но в этот раз нужно просто следовать по тракту.>

<Ты действительно думаешь, что мы найдем стройплощадку для Врат или казармы для массового вторжения?> — спросила Солус.

<Нет. Для пространственного туннеля такого размера потребовался бы один или несколько могущественных магов со свободным доступом к элементу света, которого у вампиров нет. В этом был бы смысл, если бы они похищали магов, а не грабили караваны. Казармы же потребовали бы постоянного притока добычи поблизости, а отчеты не указывают ни на какую закономерность в исчезновениях. Я нагло солгал баронессе, чтобы подпитать её страхи, выжать из миссии как можно больше заслуг и не тратить время на любезности. По моей обоснованной догадке, группа беженцев строит гнездо вампиров, чтобы пережить лето,> — мысленно заключил Лит.

<Если это так, то как они могли быть настолько глупы, чтобы оставить свидетеля в живых? Даже в состоянии пищевого безумия они должны были понимать, что их обнаружение сильно усложнит им жизнь. Как сказала баронесса, ты довольно популярен,> — задумалась Солус.

<Хороший вопрос. Либо они кучка идиотов, либо заманивание меня сюда — часть их плана.>

Лит открыл свою карту, хранящуюся в Солуспедии, и проверил расстояние от ближайшего гейзера маны до места нападения.

<Достаточно близко, чтобы служить наблюдательным пунктом, пока я буду заниматься своими делами. Следы наверняка уже давным-давно остыли. Я навещу обломки каравана только ради показухи, и чтобы эти бедные стражники могли думать, будто они сделали нечто большее, чем просто потратили время впустую,> — подумал он.

Ему потребовалось меньше часа, чтобы добраться до места назначения, где он обнаружил, что караван убрали с дороги, чтобы не мешать проезду путешественников и товаров.

Маршрут Куша огибал горный хребет Змеиный Язык. Горы обеспечивали путников драгоценной тенью и водой летом, укрытием от весенних и осенних ливней, но зимой вынуждали закрывать дорогу.

Четверо солдат и сержант несли караул, или, точнее, валяли дурака, поскольку днем им было особо нечем заняться. Их лошади бродили поблизости, щипля траву.

«Вот тебе и сохранение места преступления. Даже если бы заклинание следопыта действительно существовало, к этому моменту любая полезная улика была бы уничтожена». Лит приземлился и подал руку сержанту, прежде чем приступить к расследованию.

— Слава богам, вы здесь, рейнджер Верхен. Я сержант Гилден, к вашим услугам.

Сержант был мужчиной средних лет, с седыми волосами и усами. Поверх серой формы он носил легкий доспех, защищавший предплечья, голени, грудь и плечи. В левой руке Гилден держал копье, которое использовал в основном как трость, а на бедре у него висел короткий меч. Если бы не нашивки на рукавах, его экипировка ничем не отличалась бы от той, что носили остальные стражники.

— Другой Рейнджер пока что оказался совершенно бесполезен. Если бы всё зависело только от него, мы бы сгнили здесь до следующей зимы.

Слова сержанта в адрес старшего по званию были достаточно грубыми, чтобы заработать трибунал за неповиновение, но Лит заметил, что, несмотря на хорошую погоду, весь отряд дрожал. Они страдали от недосыпания из-за постоянного страха подвергнуться нападению ночью и от истощения из-за выполнения своей работы днем. Ни один элемент их снаряжения не был зачарован, что в случае очередного нападения делало их скорее агнцами на заклание, нежели солдатами, и они это прекрасно знали.

— Какой еще Рейнджер? — Лит так удивился, что прервал чтение псевдозаклинания, которое бормотал себе под нос.

— Тот, кто доложил о нападении, рейнджер Акала. Он патрулировал этот район, но не смог спасти ни одного члена торгового каравана, не поймал вампира и даже не выследил их до базы. — Гилден фыркнул. — Всё, что ему удалось сделать — это посеять панику. Эта история отняла у нас как минимум пять лет жизни. Говорю вам, я не удивлюсь, если «вампиры» — это просто воры, а Акала раздул из мухи слона, чтобы украсть вашу славу.

— Точно, — сплюнула на землю женщина-солдат. — Он был нашим Рейнджером больше десяти лет и не добился абсолютно ничего перед уходом в отставку. Ему уже за тридцать, и его призвали обратно только из-за этой проклятой нежити.

Услышав эти слова, Лит мысленно вздохнул с облегчением. Присутствие еще одного Рейнджера всё объясняло и сводило на нет все худшие сценарии, которые только могла придумать его паранойя.

После еще пары бессмысленных фраз-заклинаний Лит активировал Жизненное Зрение и несколько обнаруживающих массивов. Солдаты были обычными людьми, на караване не было никаких значимых магических следов, а зона действия его заклинаний не дала никаких зацепок о недавних событиях.

«Я не могу найти никаких устройств наблюдения, массивов Искажения или чего-либо, что использовал бы маг во время засады. Либо вампиры используют для грабежей обычные методы, либо сержант прав, и мы имеем дело с простыми преступниками», — подумала Солус.

Лит даже применил «Бодрость» на всём и каждом, чтобы убедиться, что его мистическим чувствам не мешают маскировочные устройства.

«Согласен, пока что это просто огромная пустышка».

— Спасибо за отличную службу. — Лит отдал им честь. — Я получил всё, что мне нужно, так что у вас есть разрешение вернуться домой.

Солдаты быстро отдали честь в ответ, после чего сели на лошадей и поскакали обратно в Зантию. Лит даже открыл для них «Пространственные Ступени», сэкономив им драгоценное дневное время и избавившись от свидетелей.

Он понятия не имел, куда идти, и не горел желанием встречаться с другим Рейнджером. Напарник только усложнил бы ему жизнь. Убедившись с помощью своих естественных и мистических чувств, что никого поблизости нет, Лит переместился Вратами к гейзеру маны.

Идти по следу на каменистой поверхности было невозможно, а горы предлагали бесчисленное множество укрытий любому кретину, владеющему магией земли. Даже прочесывание местности взводом магов было бы пустой тратой времени.

— Акала не так некомпетентен, как думает сержант Гилден, иначе он бы не продержался десять лет в корпусе. Мой коллега-Рейнджер знает, что в подобных ситуациях охотник притворяется добычей, позволяя врагу самому прийти к нему, вместо того чтобы бесцельно бродить вокруг, — сказал Лит.

— Звучит круто, но что тогда мы здесь делаем? — спросила Солус.

— Будь то вампиры или бандиты, днем мы всё равно ничего не найдем. Я использую это время, чтобы изучить местность, не раскрывая себя и не рискуя встретиться с коллегой. Пожалуйста, продолжай переводить буклет по Рунной Ковке, а я пока займусь наблюдением.

Лит сел на каменный трон, расположенный на первом этаже башни, посреди Зеркального Зала. Он сжал кулак, заставив каждое зеркало создать по стеклянной сфере, которые он разослал по всей округе.

Будучи частью башни, сферы всё так же могли пользоваться как её маскировочными устройствами, так и мистическими чувствами. Всё, что отражалось на их поверхности, появлялось в соответствующем зеркале, позволяя Литу следить за дорогой и одновременно исследовать горный хребет Змеиный Язык.

«Я прекрасно понимаю, почему башни магов считаются легендарными артефактами. Сферы могут видеть на 360 градусов вокруг, их можно перевести в режим автопилота, и они предоставляют мне 3D-карту местности в реальном времени», — подумал Лит, пока перед ним формировалась подробная голограмма окрестностей ограбленного каравана.

Он отправил две сферы вдоль маршрута Куша. Одна сканировала дорогу перед обломками, а другая — путь, ведущий к Зантии, в поисках улик, пока остальные сферы составляли карту гор.

«Я даже могу использовать чувство маны Солус через зеркала, так что в тот момент, когда они заметят что-нибудь или кого-нибудь с магическими силами, я смогу безопасно следовать за ними на расстоянии».

Спустя пару часов сферы не нашли ничего полезного. Лит покинул Зеркальный Зал и направился в покои Солус.

— Как успехи? — спросил он.

— Как обычно. Я перевела примерно половину книги, но трудно сказать, когда закончу. Я постоянно натыкаюсь на малопонятные термины, которые заставляют меня сверяться и со словарями Фалуэль, и с моим собственным переводом первых глав. Я переписывала всё это проклятое чтиво уже больше тридцати раз. Я не могу рисковать и запороть хотя бы одну строчку, иначе любое создание артефактов на основе моей работы обернется провалом.

Солус находилась в форме огонька и выглядела как маленькое солнце, спутниками которого вместо планет были книги.

Хоть ей и нравилась её человеческая форма, наличие всего двух глаз сильно сковывало по сравнению с полной пространственной осведомленностью её формы огонька, которая позволяла ей читать несколько томов одновременно, параллельно делая записи.

— Ты ищешь что-то конкретное?

— Конечно. Нам нужны чертежи кольца. — Лит достал из карманного измерения кусочек очищенного слитка и показал его Солус. — Я хочу наделить его псевдоядром, чтобы проверить, остановит ли это процесс самозакалки. Неважно, добьемся мы успеха или потерпим неудачу. Пока металл не разрушен, я всегда смогу позже снять чары с помощью Первозданного Пламени, как только овладею им.

— Тогда почему бы просто не создать пространственное кольцо или что-то в этом роде? — спросила Солус.

— И потратить впустую тот единственный кусочек очищенного орихалка, что у меня есть? Таким образом мы сможем попрактиковаться в Рунной Ковке и проверить наши собственные передовые методы Кузнечного дела. Нам нужно знать, работают ли Некро- и Кровавая Ковка с рунами, или мы просто впустую потратили время, изобретая их. — Лит покачал головой.

Техники Кузнечного дела, которые Лит и Солус изучили в академии Белого Грифона, были не способны ни создавать превосходные артефакты, ни обуздать весь потенциал металлов с их собственным потоком маны, таких как орихалк, адамант или давросс.

Для этого Кузнец должен был использовать Рунную Ковку — дисциплину, доступную лишь Королевским Кузнецам и представителям древних магических родословных. Не являясь ни тем, ни другим, Лит изобрел Некро-Ковку и Ковку Цветения (Bloom Forge), чтобы успешно раскрыть потенциал орихалка без рун.

Однако ни «Ковка Цветения», ни «Некро-Ковка» не были достаточны, чтобы обуздать ту магическую мощь, которой Лита наделяла его башня. Он надеялся, что, объединив Рунную Ковку со своими собственными, оригинальными техниками, сможет пойти по стопам Менадион, Первого Кузнеца и наставницы Солус, а может, даже превзойти её.

— Фалуэль научит нас только Рунной Ковке, но одного этого может оказаться недостаточно. Её техники позволят нам достичь нашего полного потенциала, но это лишь поставит нас в равные условия с обычными Кузнецами, в то время как мы кто угодно, но не они. Башня позволяет нам подключаться к гейзерам маны и черпать силу Могара так, как ни одному другому магу, но в то же время она делает традиционные методы бесполезными. Нам нужно найти подходящую технику, чтобы преодолеть этот предел. Фалуэль не сможет мне в этом помочь, если только я не раскрою ей твое существование, а этого не произойдет, — сказал Лит.

«Благодаря башне артефакты Менадион по-прежнему считаются непревзойденными, несмотря на то, что были созданы с помощью устаревших методов. Трудно даже представить, чего мы могли бы достичь, если бы объединили её мощь с современными техниками Кузнечного дела. Интересно, башня — это то, что мастер Менадион просто нашла, унаследовала, или же она создала её сама», — думала Солус, просматривая непереведенный буклет.

— Вопреки тому, чему нас учили как Кузнецов, Рунная Ковка относит кольца к предметам высшего уровня. Это потому, что, в отличие от оружия и брони, они имеют ограниченную поверхность для нанесения рун. Из-за этого кольца сложнее создавать: одна-единственная неудачно расположенная руна может значительно снизить эффективность чар, — произнесла она.

— Хочешь сказать, что методы создания мелких предметов описаны в самом конце книги? — Лит мысленно проклял свою неудачу.

— В основном, да. Есть несколько описаний на тех страницах, которые я как раз собираюсь перевести, но речь идет о самых простых вещах. — Она прочитала пару страниц, дав ему черновой перевод требований для выполнения процесса Рунной Ковки. — Вдобавок ко всему, я не могу торопить свою работу. Эти эксперименты предполагается практиковать последовательно, чтобы ученики переносили всё, чему научились из простейших заклинаний, дальше. Это добавляет еще один уровень сложности для правильного перевода.

— Это просто идеально. — Лит с энтузиазмом обнял огонек, едва не заставив Солус уронить всё на пол. — Создание рун стоит денег, и я не могу тратить время и ингредиенты на крафт всякого мусора.

Поскольку они были учебными пособиями, большинство начальных чертежей позволяли создать предметы, не имеющие практической ценности.

— Простое кольцо — лучший способ проверить, насколько хорошо наши методы Кузнечного дела сочетаются с Рунной Ковкой, сведя при этом расходы к минимуму. Как только найдешь описание кольца, которое мы могли бы использовать, пришли мне список необходимых ингредиентов, а я сделаю всё остальное.

Лит покинул комнату Солус и вышел наружу, чтобы продолжить тренировки по контролю над Первозданным Пламенем. Теперь он был сосредоточен исключительно на создании небольших объемов огня. Каждая попытка требовала совсем немного жизненной силы, поэтому новые эксперименты вызывали минимальную нагрузку на его тело по сравнению с предыдущими методами тренировок.

Лит был настолько сосредоточен, что не заметил, как наступил и прошел полдень. Время от времени он посылал случайную мысль к башне, чтобы проверить степень завершенности карты и прогресс Солус с буклетом.

«А это интересно. Качество и количество Первозданного Пламени могут быть тесно связаны, поскольку, какой бы маленькой ни была искра жизненной силы, огонь имеет свойство распространяться как... ну, как огонь. Он просто теряет мощь, потому что площадь воздействия остается прежней, а вот энергия, стоящая за феноменом, снижается. Если я прав, то для создания пламени более высокого качества мне не нужно тратить больше жизненной силы, достаточно просто сфокусировать её до предела и...» Его ход мыслей оборвался, когда что-то дернуло его сознание.

«Да чтоб меня! Сегодня я уже дважды забыл выйти на связь с докладом. Камила, должно быть, с ума сходит от беспокойства. Сможешь подержать крепость, пока меня не будет, Солус?» Армейский амулет Лита мигал, но он не мог ответить, не выдав своего местоположения.

<Без проблем, но если ты выйдешь за пределы радиуса нашей ментальной связи, я не смогу связаться с тобой, если сферы что-то найдут, так что давай побыстрее. Кроме того, мы должны придумать название для этих штук. Называть их стеклянными сферами как-то неправильно,> — ответила она.

<Глаза Солус?> Лит вернулся на первый этаж, используя Зеркало Искажения, чтобы мгновенно оказаться на месте крушения каравана.

<Слишком длинно, да и мои глаза работают отлично, спасибо. Ты же Змееныш, так как насчет "Шаров Змееныша"?>

<Будь мы на Земле, я бы сказал, что с таким названием нас бы засудили в считанные секунды. "Часовые"?> Лит пересек пространственный туннель и активировал амулет связи.

<Часовые. Подходящее название для наших разведывательных единиц. До скорого.>

— Рейнджер Верхен, вы здесь? Всё в порядке? — спросила Камила в тот самый момент, когда появилась голограмма Лита. Её голос был спокоен и профессионален, но по её глазам Лит видел, что она находится на грани паники.

— Рейнджер Верхен прибыл для несения службы, и да, я в порядке. Прошу прощения за опоздание, но я был настолько сосредоточен на выполнении своей работы, что потерял счет времени.

— Вы уже нашли виновных? — Она облегченно вздохнула.

— Нет. Как вы можете видеть по моим координатам, я исследовал местность и...

— Лит Верхен, давай проясним одну вещь. — По тону её голоса Лит догадался, что если бы у него было второе имя, Камила бы его произнесла, причем с особым нажимом. — Согласно отчету баронессы Мергрейв, ты отправился в Зантию и связался с ней сразу после рассвета, верно?

— Да.

— А это значит, что ты прибыл на место происшествия примерно за два часа...

— За один, на самом деле, — поправил её Лит. Он был наполовину горд своей скоростью и наполовину уверен, что каким-то образом роет себе могилу.

— Тогда не мог бы ты объяснить мне, почему за последние шесть часов, несмотря на то, что у тебя под рукой был прекрасно работающий амулет связи, и ты осознавал, насколько опасна ситуация, и даже несмотря на то, что тебе не удалось найти ни малейшей зацепки, тебе ни разу не пришло в голову позвонить мне... то есть, в Штаб? Прежде чем ты ответишь, я хочу, чтобы ты знал: единственная причина, по которой армия не послала подкрепление на твою последнюю известную позицию, заключается в том, что я лично заверила нашего командира, что ты лучше всего работаешь в одиночку и что это было бы пустой тратой ресурсов.

После того как Лит рассказал ей о своей гибридной природе и способности использовать магию как Императорский Зверь, Камила знала, что шансы её парня на выживание достигают максимума, когда нет никого, кто мог бы стать свидетелем полного спектра его способностей.

Не получая вестей от Лита часами, она боялась, что если армия определит его местоположение в тот момент, когда его жизнь будет в опасности, они могут не только раскрыть его секреты, но и привести Лита к гибели.

Военное положение и без того было строгим, но с тех пор как о вторжении нежити стало известно общественности, всё стало еще хуже. Чтобы обойти несколько военных протоколов и гарантировать Литу полную свободу действий, Камиле пришлось приложить немало усилий, вплоть до того, чтобы использовать связи и влезть в долги самой.

Обнаружение того факта, что пропущенные доклады, которые она так отчаянно пыталась скрыть, дабы защитить его личные тайны, если не саму жизнь от опасности, на самом деле были вызваны полным пренебрежением Лита к своим обязанностям, едва не заставило вену у неё на лбу лопнуть.

Лит знал, что она права, и что если командир Берион решит назначить ему напарника, чтобы компенсировать его ненадежность, то не только его текущая миссия, но и весь остаток его пребывания в корпусе превратится в кошмар.

Кризис с нежитью заставил всех быть начеку, и одной из причин было то, что теперь пропущенный оперативником сеанс связи обычно означал, что он убит или захвачен.

Каждый пропавший в глуши считался мертвым или находящимся в процессе превращения в нежить, поскольку это не приводило к исчезновению их руны связи. И Королевство, и Дворы нежити вербовали лучших бойцов, которых только могли найти, чтобы сражаться в этой непрекращающейся войне.

Ситуация становилась настолько отчаянной, что и Ассоциация Магов, и армия ввели систему напарников, чтобы защитить своих лучших оперативников от «вербовки» другой стороной.

Рейнджеры оставались одним из немногих исключений, и хотя в прошлом оплошность Лита не имела бы никаких последствий, теперь она, скорее всего, склонила бы его командира к тому, чтобы применить систему напарников и к нему.

А это означало, что больше никаких перемещений вместе с башней, никакого времени наедине с Солус, никаких удобств, которые предоставляла ему башня, и необходимость скрывать бóльшую часть своих талантов.

Поскольку их разговор записывался, Камила выразила лишь часть своего возмущения. Она отчитала Лита лишь о важности соблюдения протоколов, как сделал бы любой компетентный куратор, имея дело с безответственным Рейнджером. Ярости девушки пришлось подождать.

— Мне очень жаль, это больше не повторится. — Лит дважды коснулся губ указательным пальцем, что было их тайным кодом, означающим, что есть вещи, которые он не может сказать по армейскому амулету.

Он предоставил Камиле полный отчет, объяснив свои теории и продемонстрировав результаты своей работы. Или, точнее, результаты работы Часовых.

— Я не сидел сложа руки. Я разведал местность в поисках улик, и хотя ничего не нашел, в случае погони мои цели будут не единственными, кто знаком с территорией.

Между ладонями Лита появилась 3D-голограмма местности. Красными линиями были отмечены все возможные пути отхода по суше от всех известных мест нападений.

— Ты нашел какие-нибудь следы рейнджера Акалы? Его куратор сообщает о его исчезновении уже почти целые сутки, — спросила Камила.

«Проклятая неудача. Вот почему верховное командование такое дерганое. Должно быть, они подумали, что наши исчезновения связаны. Слава небесам, Камила прикрыла мне спину», — подумал Лит.

— Никаких. Хочешь, чтобы я поискал его?

— Да. Спасательной команде потребуется слишком много времени, чтобы добраться туда. Выслеживание активности вампиров в приоритете. Поиск твоего коллеги-Рейнджера — второстепенная задача. Если пропустишь еще хоть один сеанс связи, мы будем считать, что с тобой тоже что-то случилось. Лейтенант Йевал, конец связи.

Разговор резко оборвался, но лишь для того, чтобы секунду спустя возобновиться на его гражданском амулете.

— Ну, и что ты мне скажешь? — Несмотря на то, что голос Камилы был едва слышным шепотом, он всё равно звучал сердито. Она быстрым шагом направлялась в ванную комнату — единственное место, где могла уединиться.

— Мне правда жаль, что заставил тебя волноваться по пустякам, Ками. Просто для меня эти доклады сродни пытке. Видеть тебя, слушать твой голос, и при этом не иметь возможности по-настоящему быть рядом. — Лит попытался коснуться её голограммы, но его пальцы прошли сквозь неё.

— Вот что бывает, когда кто-то с твоей профессией решает завести отношения, — вздохнула она, массируя виски. — Думаешь, для меня всё иначе? Это я вынуждена смотреть на этот проклятый амулет через равные промежутки времени в надежде услышать тебя еще раз и молясь, чтобы наш предыдущий разговор не оказался последним.

— Это мне приходится разбираться со своей собственной работой и твоими выходками. Может, ты и можешь позволить себе раствориться в работе, в своих экспериментах или чем ты там занимаешься, пока находишься там один, но я — нет.

— Именно мне звонит твоя семья, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Как твой куратор, я обязана беспокоиться о тебе, но как твоя девушка... каждый раз, когда ты пропускаешь время доклада, я начинаю представлять себе такие ужасы, от которых хочется плакать.

— Я бы ничего так не хотела, как чтобы ты был здесь. Эти месяцы были тяжелыми для нас обоих, но я держалась и старалась не перекладывать свое бремя на твои плечи. Мне не нужны твои извинения, мне даже плевать на твои чертовы миссии, я просто хочу знать, что ты жив.

Её глаза наполнились слезами, но она не заплакала, и голос её не дрогнул. Из-за её силы Лит почувствовал себя еще бóльшим придурком, чем был. Ему-то на самом деле было легко благодаря башне мага, и он не беспокоился ни о семье, ни о Камиле, потому что знал, что они надежно защищены.

Он промолчал, не желая звучать как заезженная пластинка со своими извинениями. Лит даже не мог спросить Камилу, не хочет ли она сделать перерыв в их отношениях. Ведь это он путешествовал в одиночестве, так что это прозвучало бы так, словно он просит разрешения спать с кем попало.

— Хочешь, я что-нибудь передам твоей маме, когда она в следующий раз позвонит? — Камила первой нарушила молчание.

— Да. Скажи ей, что я всё тот же эгоистичный придурок, который не заслуживает своей девушки. А еще скажи, что когда я вернусь, я заглажу свою вину перед всеми, и особенно перед вышеупомянутой девушкой.

— Обязательно передам. — Камила хихикнула. — Я скучаю по тебе.

— А я скучаю сильнее. — Лит прервал связь до того, как это стало слишком болезненным, и вернулся в башню. Он поделился всем с Солус и снова получил от неё нагоняй.

— Не думай, что я не заметила, как под предлогом нежелания раскрывать свое местоположение ты звонишь домой гораздо реже обычного, — сказала Солус. — Они, должно быть, с ума сходят от беспокойства.

— Ну, они и сами могли бы мне позвонить. К тому же у меня и так мало свободного времени, что, когда выпадает минутка, у меня руки чешутся вернуться к исследованиям.

— И как твоя семья может позвонить, если они считают, что ты работаешь день и ночь? Кроме того, каждый раз, когда у тебя перерыв, ты засовываешь гражданский амулет в карманное измерение, чтобы тебя не беспокоили!

Солус оставила его в покое только потому, что исчезновение рейнджера Акалы сделало ситуацию еще более опасной. Члены корпуса были сливками общества, так что даже среднестатистический Рейнджер был отличным бойцом и великим магом.

Лит поел и продолжил тренировки до захода солнца. Часовые пока не нашли ничего стоящего, поэтому он отозвал их патрулировать район вблизи маршрута Куша в поисках передвижений противника.

Он своевременно вышел на вечерний доклад и запросил новую информацию.

— Эти ребята больше похожи на призраков, чем на вампиров. Пока что у меня пусто. Можешь переслать мне всю информацию о караванах, которые сейчас находятся в этом районе? Я планирую проследить за ними и застать бандитов врасплох, — доложил Лит.

— Сделано. Учти: если рейнджер Акала действительно схвачен, операция может быть скомпрометирована. Возможно, вампиры не показываются потому, что заняты его допросом, или потому, что узнали о твоем прибытии. Я также высылаю тебе последние известные координаты Акалы.

Амулет Рейнджера всё еще был недоступен, но его руна доказывала, что он жив.

Лит заставил Часовых следить за караванами в пределах радиуса действия башни, но его усилия оказались тщетными. Охранники, нанятые торговцами, были способны справиться с большинством обычных преступников, а присутствие в этом районе двух Рейнджеров было общеизвестно.

Умные профессионалы предпочитали отложить дела на потом и подыскать менее опасную работенку.

В течение следующих дней Лит проверял описи товаров всех пропавших караванов, но между ними не было никакой явной связи. Слежка за бандитами, достаточно глупыми, чтобы показать свои лица, до их укрытий также оказалась бесполезной. Они ничего не знали ни о Рейнджерах, ни о вампирах, а просто пытались подзаработать легких денег, продавая краденое и требуя выкуп за заложников.

Днем Лит практиковал Накопление и Изначальное Пламя, а ночью искал Акалу и его похитителей. Единственным светлым пятном во всей этой ситуации было то, что Солус перевела книгу Хурьола вплоть до колец, и у них уже были все необходимые материалы для их создания.

— Пришло время попрактиковаться в Рунной ковке! Я выгравирую руны на нескольких черновых кольцах, чтобы привыкнуть к технике, прежде чем браться за настоящее дело. Очищенного орихалка из слитка едва хватит на пару попыток, так что я не могу позволить себе ошибиться, — сказал Лит.

— Хорошая идея. К счастью, материалы не слишком редкие. Большинство из них можно легко купить по обычным каналам, а когда они закончатся, нам придется полагаться на армию для пополнения запасов. Итак, я сузила наш выбор до пары колец, которые...

Внезапно их сознание притянул Зеркальный Зал, где один из Часовых сообщал о необычной активности.

— Именно сейчас? — в сердцах выпалил Лит. — В смысле, сейчас же день.

Он поправил себя на секунду позже, чем следовало. У огоньков не было глаз, но напряженность взгляда Солус была почти физически ощутимой.

— Я просто удивился. Я не имел в виду, что мне плевать на жизни этих бедных торговцев.

— Рассказывай сказки, — цокнула языком Солус, перемещая их в Зал с помощью Искажения.

Вопреки ожиданиям Лита, в зеркале отражался не караван, а одинокая фигура, летящая на огромной скорости прямо над землей.

— Человек, ярко-синее ядро, выдающаяся жизненная сила. — Солус увеличила лицо, скорректировав позицию Часового. — Разве это не рейнджер Акала?

Солус узнала его по изображениям, которые им переслала Камила.

— За ним хвост! Приближается множество врагов, и у всех есть кровавое ядро. Некоторые из них — траллы, другие — полноценная нежить.

— Всё еще хуже, посмотри на его руку, — сказал Лит, указывая на амулет связи, который Акала держал в руке. — Он запрашивает подкрепление и находится недалеко от нашей предполагаемой позиции. Нельзя терять ни минуты.

Лит пододвинул башню как можно ближе, одновременно создавая Шаги Искажения, и закончил всего за несколько секунд до того, как его амулет начал подавать сигналы. Куратор Акалы переадресовал вызов прямо Литу, который получил лишь карту с указанием своей позиции и позиции коллеги-рейнджера, а также приказ оказать поддержку.

Первое Искажение перенесло Лита туда, где он должен был находиться, а второе материализовало его прямо перед ошарашенным коллегой, заставив Акалу резко остановиться.

— Идиот! — Зеленые глаза Акалы налились кровью от недосыпания и ярости. — Ты должен был устроить им засаду, а не вступать в клуб беглецов. Если мы не сократим их численность, мы покойники. Нам нужно подкрепление...

Ответом Лита было втолкнуть его в Искажение, а затем закрыть пространственный коридор прямо перед тем, как двое ближайших врагов достигли их позиции. Белокурая тралл спикировала вниз, словно орел, выпустив поток молний в форме сети, в то время как истинный мертвец ударил Лита во фланг тяжело зачарованным копьем.

Разрушение появилось в его правой руке, разрезав сначала сеть, а затем и голову белокурой тралла. Клинок поглотил заклинание и использовал его для усиления, разрубив ее вертикально пополам и одновременно прижигая рану.

Лит уклонился от выпада копья и поднял левую руку, выпустив сферу магии тьмы, которая поглотила существо и превратила его в пепел. Из облака пыли выпал небольшой кусочек кристально-чистого белого кристалла, который разлетелся вдребезги при столкновении с землей.

Труп женщины-тралла превратился в треснувшее стекло. Осколки распадались на всё более мелкие кусочки, пока от нее не осталось ничего, кроме снаряжения.

<Что это было?> — спросил Лит, сосредоточившись на оставшихся врагах.

<Без понятия,> — ответила Солус. <Женщина была человеком, а мужчина — вампиром. Это всё, что я знаю.>

<С каких это пор люди при смерти превращаются в кристаллы, а вампиры могут выносить дневной свет?> Группа прекратила наступление, их глаза сияли белым светом, который не сулил ничего хорошего.

<Опять же, без понятия. Что я могу сказать точно, так это то, что энергия, исходящая из их глаз, имеет одинаковую частоту. Полагаю, их объединяет какая-то ментальная связь.> Солус спрятала снаряжение павших врагов в свое карманное измерение.

<Они Пробужденные?> Лит был ошарашен. Его собственные глаза излучали синий свет, потому что у него было синее ядро. Если то же самое относилось и к его противникам, это означало, что ему предстоит сражаться с четырьмя людьми с белыми ядрами одновременно.

<Не похоже. Ядра маны траллов не соответствуют цвету их глаз. Здесь что-то не так.>

Четверка спикировала вниз в скоординированном строю, атакуя Лита со всех сторон одновременно. Жизненное Зрение засекло несколько линий белой маны. Они были невидимы невооруженному глазу и соединяли белоглазых существ, образуя магический круг, который с каждой секундой становился всё сложнее.

<Хотите запереть меня в массиве? Спасибо, обойдусь.> Лит переместился Скачком до того, как магическая формация была завершена, оставив после себя «Бушующее Солнце» в качестве прощального подарка.

Это было заклинание Боевого Мага пятого уровня, созданное путем смешивания магии огня и земли, которое вызывало мощный взрыв и пламя настолько горячее, что оно могло плавить камень. Его эффекты были сродни извержению вулкана.

Пелена белой энергии стала видимой и на секунду поглотила пурпурное пламя, словно пытаясь его задушить. Затем взрыв подавил массив, разрушив его вместе с вражеским строем и отбросив четверку на землю.

Все они были обожжены и избиты, но всё еще живы.

<Я понимаю, что нежить от природы устойчива к магии, но как насчет траллов?> Лит держался на расстоянии, сплетая одно заклинание за другим и пытаясь понять истинную природу нависшей угрозы.

И живые, и нежить исцелялись со скоростью, заметной невооруженному глазу, однако ни их жизненная сила, ни кровавые ядра от этого не истощались.

<Ну точно! Они, должно быть, Пробужденные. Только Бодрость может регенерировать раны, не истощая тело,> — подумал Лит.

<Нет, это не так. Массив был конструктом из твердого света, предназначенным для того, чтобы раздавить тебя как букашку, одновременно защищая их от любых твоих заклинаний. Что касается исцеления, видишь белый свет, окутывающий их? Так вот, у него своя собственная энергетическая сигнатура.>

Слова Солус не имели для него особого смысла, и, что еще хуже, у Лита не было времени просить более подробных объяснений. Четверка снова была в пиковой форме и готова ко второму раунду.

Еще один массив быстро формировался, используя эту четверку в качестве краеугольных камней. Магическая формация, казалось, втягивала элемент света из мировой энергии, погружая местность в сумерки, хотя солнце всё еще стояло высоко в небе.

Не желая выяснять его эффекты, Лит переместился Искажением (Блинком) к одному из траллов — слабому звену в этой магической цепи. К несчастью, все четверо смотрели в разные стороны, не оставляя слепых зон.

В тот момент, когда Лит появился, они все повернулись к нему, и каждый выпустил из формации между ними не огонь, а чистый жар, сконденсированный в обжигающий белый луч. Он испарял землю и камни при контакте, оставляя после себя лишь ромбовидную дыру размером с человека.

Четверка победоносно улыбнулась, а затем закричала от боли. Лит был всё еще жив и наносил удар, находясь прямо за спиной второго человека-тралла. «Разрушение» пронзило сердце мужчины, в то время как свободная рука Лита раздавила его голову, словно виноградину, делая любое восстановление невозможным.

<Поверишь ли, они пытались поймать нас в ловушку ментальной связи, Солус?> — подумал Лит, перемещаясь Искажением в безопасное место.

<Победить нас в нашей же игре? У этих дилетантов не было ни единого шанса,> — с усмешкой ответила Солус.

Один из рисков использования слишком глубокой ментальной связи заключался в том, что вместе с мыслями передавалась и боль, а также всё, что воздействовало на мозг, вроде ощущения того, как твою голову раздавливают всмятку.

Более того, совместное создание массива было колоссальной задачей, требовавшей идеальной синхронизации между магами. Жестокая потеря одного из участников также вызвала дисбаланс в заклинании, которое вышло из-под контроля и привело к взрыву накопленной энергии. Троица всё еще была ослеплена болью и не смогла вовремя среагировать.

Дикое заклинание было опасно по своей природе. Оно было способно навредить своему создателю, даже несмотря на то, что несло его энергетическую сигнатуру. Дикий массив был куда хуже, поскольку даже идеальные магические формации не могли отличить друга от врага.

Лит вздохнул, опечаленный мыслью о том, что при исполнении служебного долга пришлось пожертвовать драгоценной добычей. Помимо выжженного кратера в земле, от его недавних врагов не осталось и следа.

<Ну-ну. Три из шести — это тоже неплохо, плюс ты спас Рейнджера. Это должно чего-то стоить. Для Королевства, я имею в виду,> — подумала Солус, пытаясь его подбодрить.

Лит поблагодарил её и создал «Пространственные Ступени», чтобы добраться до коллеги, но обнаружил лишь свой фальшивый лагерь, ожидавший его на другой стороне. В тот момент, когда Лит достал армейский амулет из своего карманного измерения, чтобы проверить местонахождение Акалы, руна его куратора начала мигать.

— Рейнджер Верхен, прием? — Голос Камилы звучал обеспокоенно.

— Подтверждаю. Я спас пропавшего рейнджера Акалу и разобрался с преследовавшими его врагами.

— Со всеми? — Ее голос сменился с обеспокоенного на удивленный.

— Со всеми. Однако я потерял рейнджера Акалу из виду. Где он?

— Изо всех сил летит к ближайшей армейской базе с Вратами, — ответила Камила. — Он рассказывает своему куратору интересную историю, согласно которой Акала столкнулся с группой могущественных врагов, вынудивших его спасаться бегством. Он также посвятил немало слов твоей идиотской браваде, которая стоила тебе жизни. По словам Акалы, твоя руна связи всё еще активна, потому что они либо захватили тебя, либо вот-вот убьют.

— Полагаю, этот человек дает новое определение понятию «ошибаться». — Лит пожал плечами. — Думаешь, сможешь убедить его передать мне всю имеющуюся у него информацию? Я пока ни к чему не пришел, и у меня не осталось никого для допроса.

— Я всё еще счастливо сбита с толку, видя, что ты жив и здоров, вопреки тому, что сказано в драматическом отчете Акалы, но я могу сделать кое-что получше. Я заставлю его вернуться, так что сможешь сам спросить его о чем угодно. Как только закончишь с ним, жду полный отчет.

— Я распечатаю его в трех экземплярах и использую, чтобы стереть с лица куратора Акалы его презрительную ухмылку. Видел бы ты, как он расписывал всему офису, что мой знаменитый рейнджер Верхен погиб как дилетант, тогда как его неприметный рейнджер Акала раскрыл заговор, способный поставить Королевство под угрозу.

Во время разговора с Литом на лице Камилы сияла её обычная нежная улыбка, но дергающийся левый глаз говорил о том, что её коллегу ждут большие неприятности.

Ожидая Акалу, Лит развел костер и поставил чайник с водой. Судя по их короткой встрече, его коллега-Рейнджер перенес немало лишений. Литу нужно было знать, что происходит, и Акала был единственным, кто мог направить его в нужную сторону.

Горячий чай с небольшим количеством ликера был лучшим способом помочь ему расслабиться и развязать язык. Этот человек и так сильно потерял лицо, исчезнув на столь долгое время и сбежав от врагов, которых сам же назвал могущественными. Узнав, что Лит с легкостью разделался с ними и вот-вот украдет его славу, Акала мог оказаться не склонным к сотрудничеству.

<Ты всегда ожидаешь от людей худшего, не так ли?> — вздохнула Солус.

<Все виновны, пока не доказано обратное,> — кивнул Лит.

<Кстати, тебе не любопытно, как, черт возьми, эти ребята использовали продвинутую магию света? Первый массив, который они применили, напоминал атакующие заклинания Манохара, тогда как второй был больше похож на смесь магии света и огня. Мы еще не видели никого, даже Безумного Профессора, кто мог бы смешивать элемент света с чем-то, кроме тьмы,> — подумал он.

<Верно, но это только потому, что до сих пор мы встречали лишь одного человека, способного использовать атакующую магию света,> — отметила Солус. <Отвечая на твой вопрос — да, мне любопытно. И я готова поспорить, что их способность была связана с тем внешним источником маны, который они делили. Помнишь, я говорила тебе, что белая аура, окружавшая их, имела свою собственную энергетическую сигнатуру? Так вот, у вампиров было две энергетические сигнатуры: одна от их кровавого ядра, а другая от белого света. В то время как у траллов их было три: их собственное ядро маны, кровавое ядро от их сира, и тот самый белый свет.>

<Энергетическая сигнатура без ядра?> Лит был ошарашен. <Что было её источником энергии, и как, черт возьми, вампиры могут выживать под прямыми солнечными лучами?>

<А вот теперь ты просишь от меня слишком многого. Бой длился едва ли двадцать секунд, и я была больше сосредоточена на том, чтобы сохранить тебе жизнь, чем на том, чтобы задавать им пустяковые вопросы. Кстати, у нас гости.> Солус телепатически указала на фигуру, летящую в их направлении.

Рейнджер Акала был мужчиной чуть за тридцать, ростом 1,78 метра, с каштановыми волосами, в которых уже пробивалась седина, и бородой такого светло-коричневого оттенка, что она казалась почти рыжей.

Ссутуленные плечи делали его вид усталым и подавленным, когда он приблизился к костру, и это ощущение лишь усиливалось из-за морщин вокруг его зеленых глаз.

— Извини, что бросил тебя умирать, но в нашей работе ты даже не представляешь, сколько тщеславных юнцов с жаждой смерти мне доводилось встречать, — произнес Акала.

Два Рейнджера обменялись рукопожатием, прежде чем сесть на каменные стулья, которые создал Лит. Акала с уважением посмотрел на Лита, с каждой секундой всё больше удивляясь тому, что не находит на нем ни единой царапины. Он некоторое время потягивал свой чай с добавкой, ожидая, пока Лит объяснит, как ему удалось выжить.

— Не беспокойся об этом. Не мог бы ты рассказать мне, что здесь происходит? — Лит не собирался ничего объяснять. По крайней мере, пока не узнает, как много известно другому Рейнджеру.

Была причина, по которой он протолкнул Акалу через «Пространственные Ступени» и избегал отправки собственного отчета. Чтобы его история была правдоподобной, она должна была совпадать с историей Акалы.

— Конечно. — Акала кивнул, опустошая свою чашку и тут же прося добавки. — Как ты, наверное, знаешь, мне поручили разобраться с бандитами, пока ты занимался важными делами. В конце концов, я всего лишь экстренная замена.

В его голосе сквозила обида, и он был покрыт завистью гуще, чем конфета — шоколадом. Считалось, что Рейнджеры достигают пика формы в 25 лет, когда у них уже достаточно опыта, а тело всё еще в самом расцвете сил.

Несмотря на десять лет, проведенных в корпусе, имя Акалы было лишь одним из многих в списке. Более того, поскольку ему перевалило за тридцать, никто от него ничего не ждал, кроме как поддержания порядка, пока Лит занят. Акала понимал, что он не более чем затычка для пустующего места, и это приводило его в абсолютное бешенство.

— Так вот, когда я обнаружил, что вместо бандитов имею дело с нежитью, я проследил за ними до их укрытия, чтобы всё разведать. Причина, по которой мне до сих пор не удалось связаться с моим куратором, заключается в том, что это место — проклятый лабиринт, напичканный массивами, блокирующими пространственную магию.

— Ты понятия не имеешь, через что я прошел. Ни еды, ни солнечного света, ни возможности позвать на помощь. Приходилось выживать на объедках, дожидаясь подходящего момента, чтобы сбежать.

— Звучит сурово. — Лит протянул ему кусок свежего хлеба, желая поскорее вернуться к сути. — Где находится это место и чем они там занимались?

— Я как раз к этому подбирался. — Акала кивнул, жадно поглощая еду. — Во-первых, эти вампиры странные. Как бы ярко ни светило солнце, вокруг их тел всегда есть тонкая пелена тьмы, которая позволяет им свободно передвигаться даже днем. Кроме того, их слишком мало, чтобы они сами построили целый подземный комплекс. Я полагаю, они либо нашли это место случайно, либо специально его искали.

— Я слышал от твоего куратора, что их план может поставить Королевство под угрозу. Каким именно образом? — спросил Лит.

— Сеть пещер, в которых они прячутся, полна древнего барахла. Судя по тому, что я успел разглядеть за последние несколько дней, они используют его для постройки Врат. Что еще хуже, их число растет с каждым днем. Эти пиявки похищали путешественников не для того, чтобы питаться ими, а чтобы обратить. Если мы упустим слишком много времени, Королевству придется иметь дело с вампирским гнездом, способным свободно перемещаться куда угодно, где нет защитного массива.

<Вау, Врата и гнездо одновременно. Отличный способ накаркать, Лит.> Солус попыталась свести всё к шутке, но уже начинала верить в проклятие неудачи.

— В этом нет никакого смысла, — ответил Лит вслух и мысленно. — Вратам нужен источник энергии, а растущему гнезду — прорва еды. Если бы это было правдой, вампиры уже должны были бы опустошить целые деревни.

— Я видел то, что видел. — Акала не стал скрывать своего раздражения из-за недоверия Лита. — Я не могу объяснить наличие Врат, но одно знаю точно. Этим ублюдкам не нужно питаться.

— Что? — выпалил Лит с энтузиазмом, которого оказалось чересчур много для любого здравомыслящего человека.

Вампиры, способные передвигаться днем, использующие все элементы и не испытывающие голода, были ночным кошмаром для трех Великих Стран, но замечательной новостью для Лита. Это был ответ на все его проблемы, красиво упакованный и поданный ему на серебряном блюдечке.

— Ты псих, или как? Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю? Я застрял там на несколько дней, выжидая возможности для побега. Эти парни не спят и не отдыхают. Стоит их страже засечь тебя, они навалятся толпой.

Акала с отвращением посмотрел на широкую ухмылку Лита. В его глазах только сумасшедший мог воспринять такие жуткие новости как забавную шутку.

— Я понимаю, но твоя история всё равно лишена всякого смысла. Обращение кого-либо в вампира не дает тебе власти над ним. Если они просто похищают случайных людей, почему траллы и новорожденные вампиры не поднимают бунт? — Лита тошнило от отношения Акалы, и он решил поставить его на место. — Я бы еще понял, если бы они поднимали трупы, но обнуление личности жертв также лишило бы их всех знаний, и потребовались бы месяцы, чтобы обучить их основам боя с нуля. Среди тех, кто на тебя напал, были люди, и все они сражались как профессионалы. Как ты это объяснишь?

— Никак. — прорычал Акала, резко вставая, чтобы посмотреть Литу в глаза. — Я не Некромант, но раз уж ты гений, уверен, ты сам найдешь ответ на все свои дурацкие вопросы. Я уже запросил подкрепление. Как только они прибудут, мы должны как можно быстрее зачистить пещеры и решить проблему. Мы имеем дело с суровыми фактами, нет времени на твои философские вопросы.

— Жди сколько влезет. Просто укажи мне верное направление и скажи, чего ожидать. Остальное я сделаю сам, — сказал Лит.

<Я ни за что не позволю какому-то фанатику перебить всех вампиров до того, как раскрою их секрет,> — подумал он. <Если Королевство найдет то, что наделяет их силой, оно окажется в руках Королевских Кузнецов. Если я сначала пойду туда один и заберу эти знания себе, я стану на несколько шагов ближе к окончательному решению моей проблемы с воскрешением!>

— Уж не знаю, чего в тебе больше: безрассудства или высокомерия. — Акала плюнул на землю. — Если ты пойдешь туда, мы потеряем элемент неожиданности!

— Этот поезд ушел в тот момент, когда они тебя засекли, — ответил Лит. — Я уже один раз разгреб твой мусор, смогу сделать это снова. Они ждут нас, и чем больше времени пройдет, тем лучше они смогут подготовиться. Или ты думаешь, они проигнорируют исчезновение шестерых из них?

Оба Рейнджера уже положили руки на рукояти своего оружия, когда их армейские амулеты одновременно начали мигать. Включившись, они спроецировали две голограммы.

Первая принадлежала Камиле, а вторая — молодому человеку лет двадцати с небольшим, которого можно было бы назвать красивым, если бы не тот факт, что он выглядел так, будто проглотил швабру.

Обстановка между кураторами казалась столь же напряженной, как и между Рейнджерами. Лит вместе с Камилой проанализировал отчет Акалы, указывая на его нестыковки, чтобы преуменьшить уровень угрозы текущей ситуации.

Затем он описал, как расправился с преследователями Акалы, упустив их способность использовать атакующую магию света. Массивы нельзя было использовать во время полета на высокой скорости, и Лит сомневался, что нежити нужна была такая огневая мощь, чтобы справиться со слабенькими людьми.

Он был уверен, что Акала не был свидетелем всего спектра их сил, и последовавшее за этим молчание подтвердило догадку Лита.

— В лучшем случае я избавлюсь от них сам. В худшем — всё равно смогу разведать местность и предоставить штурмовой группе необходимую информацию, чтобы они не угодили в ловушки, — сказал Лит.

— Отличная идея. — Голограмма командира Бериона появилась позади голограммы Камилы.

Это был мужчина чуть за тридцать, почти такого же роста, как Лит — 1,8 метра (5'11") — со смоляными волосами и глазами. На его бледно-голубой форме вокруг правой руки была повязана широкая черная шелковая повязка с вышитыми на ней несколькими золотыми знаками.

Каждый знак представлял члена элитного армейского корпуса, павшего в течение этой недели. Несмотря на то, что Королевство Грифонов находилось в привилегированном положении, они продолжали терять хороших людей каждый день. Все высшие эшелоны Королевства носили такие повязки, чтобы помнить о последствиях своих действий.

— Рейнджер Акала уже исследовал комплекс, в то время как рейнджер Верхен раз за разом доказывал, что он — армия из одного человека. Это дает нам идеальную комбинацию и возможность протестировать систему напарников для корпуса Рейнджеров, — сказал Берион.

— При всем уважении, сэр, я лучше всего работаю один. Всё, что мне нужно — это подробный отчет о местоположении и планировке комплекса. — Лит уже имел напарника. По сравнению с Солус, Акала был мертвым грузом.

— Я согласен с рейнджером Верхеном, сэр. — Один лишь факт произнесения этих слов превратил лицо Акалы в гримасу отвращения. — После длительной изоляции я отчаянно нуждаюсь в отдыхе и еде. Время не ждет, так что, если Верхен считает, что способен справиться сам, ему следует позволить пойти одному.

Акала хотел остаться в стороне от этого плана. Он уже мог представить себе итоговый отчет в случае успеха миссии. Литу достанется вся слава, а его едва ли упомянут в сносках.

— Двое против одного. Жаль, что армия — не демократия. — Берион впервые за несколько дней рассмеялся, видя, как враждебность между этими двумя мужчинами обнажилась прямо перед ним. — То, что вы оба согласны друг с другом — начало прекрасного товарищества. Рейнджер Верхен, никакой отчет не заменит опыта из первых рук. Если вампиры сдвинут хоть один камень, чтобы установить ловушку, рейнджер Акала это заметит. Проведя в западне несколько дней, я уверен, он обращал пристальное внимание на мельчайшие детали.

— Рейнджер Акала, я не вижу на вас ни единой раны, и, судя по скорости вашего полета, вы более чем готовы к миссии. Жду, что вы выдвинетесь в течение следующих десяти минут. Это понятно?

— Так точно, сэр, — хором ответили два Рейнджера.

— Завязывай с алкоголем и переходи на воду. — Лит протянул Акале еще дымящийся сэндвич со стейком и кувшин свежей воды. — Я официально получил десятиминутный перерыв и собираюсь провести его со своей девушкой.

Когда Лит переместился Искажением прочь, окружив себя заклинанием «Тишина» и продемонстрировав своему коллеге-Рейнджеру полное отсутствие доверия между ними, Акала едва не поперхнулся едой.

«Какого хрена? Я отдал десять лет своей жизни, проливая пот, слезы и кровь за свою страну. Всё, что я за это получил — мелкий дворянский титул и кусок земли в глуши. С какой стати какой-то мелкий выскочка получает все почести и такую красотку? Когда я еще был на действительной службе, если мне нужна была компания, приходилось за нее платить. Никто не должен любить Рейнджеров!» — Акала в ярости откусил сэндвич; его зеленые глаза ни на секунду не отрывались от стоящей вдалеке фигуры Лита, пока он размышлял о несправедливости жизни.

— Система напарников или нет, но я выслала тебе полный отчет Акалы вместе с его личным делом и составом ударной группы, которую он запрашивал для уничтожения гнезда вампиров. — Камила ушла в ванную и использовала код Джирни, чтобы убедиться, что их разговор останется приватным. — Я не доверяю этому парню. Он всё время ныл и бросил тебя умирать. Я откапываю его прошлые заслуги, чтобы дать тебе представление о его специализациях и о том, как он их применяет. На случай, если он попытается выкинуть какой-нибудь фокус.

— Спасибо, Ками. Ты лучшая. — Лит бегло просмотрел данные, заметив, что самые важные части уже были подчеркнуты. Камила подготовила их, пока Берион еще говорил.

Лит не знал, гордиться ли её параноидальным поведением или просто волноваться.

«Интересно, кто из нас двоих — я или Джирни — оказывает на нее худшее влияние», — подумал он.

<Ставлю на Джирни,> — ответила Солус. <Ты пытаешься уберечь её от худшего дерьма, которое с тобой случается, тогда как Джирни тычет Камилу в него носом, чтобы научить, как выживает Королевский Констебль.>

— Тебе лучше помнить об этом, пока ты там в окружении красивых дворянок. — Смех Камилы сделал его день лучше.

— А как насчет тебя? Держу пари, сопровождая Джирни целыми днями, ты собрала очередь из ухажеров длиной с маршрут Куша. Мне уже начинать ревновать? — спросил Лит.

— Не особо. Леди Эрнас убивает всю романтику в комнате так же легко, как и любого человека. И даже когда её нет со мной, никто не осмеливается подойти к стражникам с гербом Эрнас. Шутки в сторону, как думаешь, Акала потянет тебя на дно? — Камила посмотрела на часы своего амулета.

Их время истекало.

— Он не кажется ни некомпетентным, как какой-нибудь дворянин, ни раздражающим, как рейнджер Эари. Пока он выполняет свою работу как следует, я справлюсь.

К тому времени, как Лит вернулся в лагерь, Акала уже закончил есть и дремал. Первое, чему учились в корпусе — держать себя в руках, второе — спать при любой возможности.

Лит спрятал всё в свое карманное измерение, прежде чем разбудить его.

Они договорились добираться до места назначения по воздуху. Пространственная магия требовала много маны, и они предпочли поберечь силы.

<Солус, анализ,> — мысленно приказал Лит, пока Акала летел впереди.

<Ярко-синее ядро и отличная физическая форма. Для человека. Судя по его делу, ему не хватало ни амбиций, ни удачи, необходимых для продвижения по армейской службе. Талант не был его проблемой. Второе место в общем рейтинге академии Огненного Грифона, две специализации — Боевой Маг и Маг Войны, плюс третья — Целитель, полученная за время службы. По моим оценкам, в отличие от тебя, он жил в мирное время.>

<Отсутствие конфликтов также означает отсутствие возможности проявить себя. Короче говоря, мирное время подрезало ему крылья, и теперь, когда всё стало "интересно", он жаждет наверстать упущенное. Боюсь, твое появление разрушило его планы наконец-то стать героем. План нападения, который Акала предложил Бериону, вращался вокруг него самого. Настоящий охотник за славой.> Солус запоминала личное дело Акалы, пока Лит сосредотачивался на окрестностях.

<Выходит, чутье Камилу не подвело. Он действительно может попытаться убрать меня, просто чтобы удовлетворить свои амбиции.> Лита это слегка позабавило, но не удивило. Акала не особо старался скрыть свою зависть, а жажда крови, которую он выпустил, узнав, что Камила — девушка Лита, стала последней каплей.

<Жаль только, что как проводник он вынужден доверить мне свою спину. Я уже планировал устроить ему "несчастный случай", если мне придется выложиться на полную или если мы раскроем секрет идеальной нежити. Я не могу рисковать тем, что мистер бойскаут заложит меня или сдаст мою добычу членам королевской семьи только ради своих 15 минут славы. Массив нежити, блокирующий пространственную магию, станет моим лучшим союзником, не дав амулетам сработать.>

У Солус было много проблем с убийством невинных людей, но чем больше она узнавала Акалу, тем сложнее ей было считать его таковым.

— Как ты нашел базу нежити? — спросил Лит.

— Мне повезло. Я наткнулся на вампиров во время патрулирования, когда они нападали на караван путешественников. Я уже собирался вмешаться, когда заметил, что бандиты — это чертова нежить. Я позволил им сделать свое дело, а затем проследил за ними до их укрытия. Они взяли людей живыми, поэтому я подумал, что смогу спасти их позже. В худшем случае они стали бы сопутствующим ущербом. Королевство иногда требует жертв. — Акала пожал плечами. — Предупредив Штаб, я последовал за ними в подземную сеть пещер, которая завела меня чертовски глубоко. Это, плюс массивы, полностью отрубило связь.

— Я застрял там, потому что после проведения ритуала по превращению пленников в траллов охранники вернулись на свои посты, пока я всё еще изучал странные механизмы, которые они построили. Мне пришлось ждать их следующей вылазки, чтобы получить шанс на побег. После нескольких дней без сна и еды я не только настолько вымотался, что они меня засекли, но и имел удовольствие узнать, что гребаная баронесса Маргрейв и все эти чертовы дворяне, ради защиты которых я рисковал своей задницей целое десятилетие, не доверяют мне настолько, чтобы позволить закончить работу, и заставили своего золотого мальчика влезть в мой тяжелый труд.

К тому моменту, как Акала закончил говорить, вены на его шее вздулись от возмущения.

«Это многое объясняет. Вампиры не позволяли никому сбежать, им просто не повезло. Кроме того, глубокие подземные пещеры? Механизмы?» Лита совершенно не интересовали тирады Акалы, ему лишь нужно было понять, с чем придется столкнуться.

— Ты говорил о ритуале, но для создания тралла он не нужен. Можешь описать его поподробнее? — спросил он.

— Члены гнезда образовали круг вокруг каменного стола, к которому была привязана жертва. Затем их тела излучили белый свет, сформировавший массив, который напитал белый кристалл маны. Кристалл был встроен в большой моток из металлических проводов и труб. Спустя какое-то время энергия накопилась, усилилась кристаллом, а затем была введена в жертву. Это всё, что я знаю, — ответил Акала.

«Судя по его описанию, звучит как лаборатория Оди, но в этом всё еще нет смысла. Оди презирали нежить и не умели использовать заклинания пятого уровня. Даже если предположить, что всей нежити, с которой я столкнулся, заменили их оригинальные личности, где, черт возьми, они научились современной магии? Кроме того, тот факт, что вампиры питали массив, необходимый для работы машины — еще одна нестыковка. Без достаточного количества людей, знающих ритуал и умеющих управлять устройством, вся эта штука — просто кусок мусора. Группа недавно пробудившихся Оди ни за что бы не смогла одолеть целое гнездо вампиров, чтобы украсть их тела. Более того, с чего бы гнезду вообще здесь находиться в первую очередь?» — подумал Лит.

— Ты сказал, что машина превращала их в траллов, а не в вампиров. Как ты можешь быть так уверен?

Поскольку встреченная им нежить могла переносить солнечный свет, Лит смог отличить траллов от вампиров только благодаря чувству маны Солус. Слова Акалы окончательно сбили Лита с толку.

— Ты задаешь слишком много вопросов. Как, черт возьми, ты умудрился вступить в армию с таким отношением? Солдат должен лишь подчиняться приказам и позволять начальству думать за него, — огрызнулся Акала. — Что касается твоего вопроса, ритуал включал в себя обмен кровью между жертвами и вампирами, поэтому я предположил, что они стали траллами. Нежить не питается другой нежитью.

— А ты задаешь слишком мало вопросов и слишком много предполагаешь, — ответил Лит. — Неудивительно, что ты оставался пешкой всю свою карьеру. Слепая преданность хороша только для пехоты, тогда как от офицеров требуется инициатива. Или ты считаешь, что разрешение думать своей головой выдается вместе с повышением?

Обмен оскорблениями продолжался до тех пор, пока они не достигли места назначения. Это была груда камней, прислоненная к склону горы.

— Это просто ориентир, образовавшийся после оползня. Иди за мной и заткнись. — Акала применил заклинание обнаружения массивов, чтобы убедиться, что с его последнего визита ничего не изменилось. Затем он повел Лита на юго-восток, вдоль горного хребта.

Даже со своей 3D-картой Лит с трудом понимал, где именно они находятся. Змеиный Язык получил свое название из-за того, что горный хребет в определенном месте разделялся на две меньшие ветви. Гейзеры маны, бывшие в его распоряжении, находились соответственно на одном из концов Языка и еще один рядом с маршрутом Куша, тогда как Акала привел его куда-то к самому основанию Языка.

Рейнджер подал Литу знак ожидать двоих охранников и быть осторожным. Затем он взлетел, пока не нашел отметку на камне, которая срезонировала с его маной. Это была распространенная среди Рейнджеров уловка, которой Лит научился у другого ветерана, Морока.

Шепот и серия жестов заставили каменную стену открыться, обнажив туннель. Но там никого не оказалось. На пару секунд на лице Акалы появилось шокированное выражение, прежде чем он взял себя в руки и создал массив Обнаружения Жизни.

— Никакой охраны? Куда они подевались? — произнес он, убедившись, что вокруг никого нет. Акала вложил оружие в ножны и повернулся к Литу.

Когда глаза Акалы встретились с красным клинком «Разрушения», он едва сдержал очередной порыв ругани. Как любой компетентный маг, Рейнджер мог ощутить мощный поток маны клинка и оценить его элегантный дизайн.

Пурпурные кристаллы маны были инкрустированы по обеим сторонам рукояти, на гарде и навершии. Более мелкие синие кристаллы размером с орех располагались вертикальной линией вдоль середины плоских сторон клинка, чтобы гарантировать равномерное распределение чар, хранящихся внутри его псевдоядра, по всей поверхности «Разрушения». И хотя невооруженным глазом руны было не разглядеть, Акала находился достаточно близко, чтобы его восприятие маны ощутило сложный узор мистических слов, покрывавших меч и придававших ему красное свечение.

— Либо я до смерти их напугал, либо они как раз сейчас строгают новых щеночков. — Лит вложил «Разрушение» в ножны и начал доставать небольшие сумки с едой из своего карманного измерения. — Как только мы войдем внутрь, наши пространственные предметы станут бесполезны. Это ты знаешь комплекс. Сколько еды нам нужно, чтобы безопасно завершить миссию и не умереть с голоду?

— Откуда ты знаешь, что массивы начинаются прямо внутри пещеры, и где ты взял этот меч? — Акала проигнорировал вопрос Лита. Он был слишком занят проклятиями в адрес несправедливой жизни, чтобы отвечать.

— Не знаю, — солгал Лит. — Подготовиться на открытом пространстве, а не внутри неизвестной пещеры — это просто здравый смысл. Что касается клинка, я выменял его на кое-что свое у коллеги-Кузнеца.

Он не стал говорить пускающему слюни коллеге, что «Разрушение» — это всего лишь прототип. Лит не мог рисковать тем, что Акалу хватит удар от зависти. По крайней мере, пока тот не отслужит свое.

— Я слышал, ты из крестьян, а серьезное Кузнечное дело требует денег. И немалых. Как ты мог позволить себе выбрать такую специализацию?

— Для того, кто утверждает, что не любопытен, ты задаешь слишком много вопросов, — ответил Лит. — Я не планирую заводить официального биографа, так что это не твое дело. Доставай еду и показывай дорогу.

Акала непрерывно ворчал, пока они не вошли в пещеру; каждый из них нес запас провизии на пять дней, спрятанный в специальные сумки, удерживающие запахи и звуки. Пещера была темной, сырой и недавно вырытой.

Конденсат, капающий с потолка, еще не успел образовать лужи, а поверхность камня была слишком гладкой, чтобы быть естественной. Литу не нужен был свет благодаря «Огненному Зрению», а Акале — благодаря имеющемуся у него амулету, от которого его глаза светились зеленым.

Пещера вела в гораздо более старый туннель, являвшийся частью сети проходов, уходящих вниз. Они продолжали двигаться вперед часами, останавливаясь лишь для проверки наличия врагов и ловушек с помощью обнаруживающих массивов.

Акала мог находить дорогу благодаря напитанным маной меткам, которые он оставил во время своего первого визита, в то время как мозг Лита работал на полную катушку, пытаясь осмыслить множество противоречивых деталей.

Солус время от времени сканировала их окружение чувством маны, не находя ничего, кроме жуков и мха.

«Жаль, что "Разрушение" всё еще остается для нас полной загадкой», — подумала она, когда ей наскучило снова и снова перебирать известные факты.

«Узор рун слишком сложен, чтобы различить отдельные наборы, из которых он состоит, и в нем слишком много неизвестных рун, чтобы понять смысл хотя бы одной строчки».

«Всё еще хуже, — ответил Лит. — Даже если бы мы могли прочесть все руны, мы ничего не знаем об ингредиентах, необходимых как для наложения чар, так и для их синхронизации с рунами. Без этого любая попытка скопировать клинок закончится провалом.

Кроме того, "Разрушение" — это всего лишь прототип, а значит, Орион всё еще работает над проектом. Лучше дождаться идеальной версии, чем тратить наши ограниченные ресурсы на то, что вполне может оказаться частичной неудачей».

«Привратник», предыдущее оружие Лита, имел куда более простой дизайн. Его мастерство в Кузнечном деле позволяло ему угадывать, какие ингредиенты необходимы для создания псевдоядра на основе наложенных чар, но лишь до тех пор, пока в дело не вступали руны.

Обычное Кузнечное дело было сродни фальшивой магии, наделяя предмет заклинанием, которое можно было только включать и выключать. Рунная Ковка, напротив, заставляла чары работать как истинная магия, давая их хозяину возможность активировать, формировать и усиливать вложенные заклинания по своему желанию.

Руны также позволяли владельцу артефакта выбирать между расходом собственной маны, маны псевдоядра или их комбинацией, тогда как обычные артефакты могли питаться только от фиксированного источника энергии.

Попытка воссоздать такой сложный артефакт, как «Разрушение», с нынешними знаниями Лита о рунах была бы сродни тому, как если бы мясник руководил операцией по пересадке печени.

***

Тем временем возле груды камней наполовину покрытая шерстью гуманоидная фигура принюхивалась, идя по следу своей добычи. Ей потребовалось некоторое время, чтобы найти стену, за которой скрывалась пещера, но как только она это сделала, камень стал мягким, как жидкость.

Это позволило существу просто пройти сквозь нее, не издав ни звука и не впустив в пещеру ни единого луча света. В замкнутом пространстве туннеля запах стал отчетливее, однако существо не собиралось торопить события.

Оно положило заканчивающуюся когтями руку на пол, выпуская небольшие импульсы магии земли, которые распространились по земле на километры, предоставив полную схему туннелей, а также местоположение добычи.

«Ты можешь прятаться за человеческим обликом, но я знаю твое истинное лицо. Ты поплатишься за то, что вырезал мое племя, женщин и детей, только потому, что считал нас монстрами. Твоя чешуя и огонь не защитят тебя от меня.

Мне потребовались месяцы, чтобы выследить тебя, но теперь, когда ты в моей стихии, тебе не уйти».

Существо почуяло запах нежити, поэтому провело несколько проверок в поисках массивов, прежде чем нырнуть в пол и «поплыть» навстречу своему врагу. Двум Рейнджерам приходилось идти по коридорам, следуя их изгибам и поворотам.

Существо двигалось по прямой, быстро сокращая расстояние, отделявшее его от людей.

***

Создав заклинание «Тишина», чтобы предотвратить распространение запахов и звуков по туннелям, Лит и Акала остановились на обед.

— Ты уверен, что это то самое место? Мы идем уже несколько часов, и я до сих пор не видел ни единого следа наших врагов, — сказал Лит.

— Я правда не знаю, что сказать. — Настроение Акалы продолжало колебаться от ярости до депрессии. Он понимал, что если они в ближайшее время не найдут вампиров, он станет посмешищем.

«Если миссия обернется полным провалом, Командир решит либо что я выдумал угрозу, чтобы выслужиться, либо что Лит настолько силен, что напугал их до усрачки и заставил бежать. Неважно, выставят меня лжецом или некомпетентным идиотом, мне в любом случае конец», — подумал он.

— Как далеко пещера, где ты видел ритуал? — спросил Лит, избегая указывать на то, что пока что побег из туннелей не занял бы у компетентного мага больше нескольких минут.

Ему нужна была помощь Акалы. Пока что.

— Недалеко. Эта проклятая машина должна быть там. Я ничего не выдумывал, клянусь. Это место кишело охраной, массивами и прочим. Я насчитал как минимум тридцать кровососов и траллов!

— Я верю тебе. — Лит кивнул в ответ.

«Но только потому, что так говорит Солус», — подумал он.

«В воздухе всё еще много остаточной энергии, как будто множество массивов оставались активными до недавнего времени или было применено какое-то мощное заклинание. Что еще интереснее, блокирующий пространственную магию массив всё еще работает», — размышляла Солус.

«Его дизайн очень старый, а принцип работы совпадает с магией Оди, которую мы нашли в Кулахе, так что по крайней мере часть истории Акалы — правда. Еще одна интересная деталь: массив был недавно отремонтирован гениальным Стражем. Время и отсутствие обслуживания разрушили часть старых рун, и кто-то заменил их современными. Два вида магии работают по-разному, но они были организованы так, чтобы не мешать друг другу. Вампиры — нестареющие существа, так что они способны на подобный подвиг. Кроме того, восстановить уже существующую магическую формацию гораздо проще, чем строить новую с нуля. Это вписывается в профиль группы могущественных беглецов, ищущих новый дом».

«Спасибо, Солус. Я хорошо разбираюсь в математике, но "я минус ты" — это уравнение, которое я всё еще не в силах решить», — с благоговением подумал Лит. Даже без Солуспедии знания, которыми она обладала, затмевали большинство библиотек, с которыми он сверялся на Могаре.

Лит не знал, было ли это связано с тем, что Солус — гений, или как-то соотносилось с её половиной башни. Он был слишком счастлив иметь её рядом, чтобы заботиться о таких мелочах.

«Я тоже», — ответила Солус, радуясь его нежным словам. — «Но я всё равно не могу расслабиться. С этим местом что-то не так. Пока не могу понять, что именно, но что бы это ни было, у меня от этого мурашки по коже».

Два Рейнджера возобновили свой путь, следуя по меткам маны, которые Акала оставил на стенах во время своего пребывания, и обнаружив несколько защитных массивов, которые они без проблем отключили. Когда они добрались до пещеры, она оказалась в точности такой, как описывал Акала.

Это была круглая комната с каменным столом в центре и сложным, но древним механизмом прямо над ним. Воздух был спертым, позволяя Литу почувствовать остатки запаха пролитых здесь крови, мочи и слез.

Лит мог различить следы присутствия нескольких разных людей в комнате, каждый со своим запахом и страхом. Лит осветил помещение, обнаружив обрывки одежды по краям стола, где привязанные к нему люди отчаянно пытались вырваться.

Бурые пятна засохшей крови виднелись как на каменном столе, так и на полу, делая его больше похожим на жертвенный алтарь, нежели на научную лабораторию. От огромного количества маны, всё еще витавшей в воздухе, у Лита мурашки побежали по коже.

<Клянусь своим создателем. Что бы это ни было, для его работы требуется так много маны, что я бы не удивилась, найди мы второй Мана-Реактор,> — подумала Солус, пока Лит сканировал устройство своим армейским амулетом.

— Это не кристалл маны. — Лит указал на белую призму, которая должна была питать артефакт.

Вместо того чтобы быть ограненной как драгоценный камень, она напоминала огромный кристалл соли, состоящий из нескольких слитых воедино прямоугольных блоков. Взглянув на нее с помощью «Жизненного Зрения», Лит заметил, что она имела ту же сигнатуру, что и белая энергия, окружавшая странную нежить, с которой он сражался.

Призма, однако, была лишена энергии. В ней не было ни потока маны, ни жизненной силы, что заставило Лита задуматься о ее происхождении.

<А это интересно. Дизайн машины похож на древнюю технологию Оди, но методы, использованные для ее создания — современные,> — подумал Лит. <Если мне удастся скопировать ее чертежи, это может оказаться полезным для воссоздания устройства обмена телами, над которым я работаю.>

— Что значит «это не кристалл маны»? — Акала осмотрел призму, проклиная свою неудачу. Мало того, что враги исчезли, так еще и ценность устройства теперь равнялась весу металлолома, из которого оно состояло.

Без источника энергии это было просто уродливое пресс-папье-переросток.

— Что теперь? — спросил Лит.

— Без понятия. Это самое дальнее место, до которого я смог отметить свой путь. За одним из тех коридоров есть какие-то Врата Искажения, но я видел их лишь мельком, когда пытался избежать патруля, так что понятия не имею, где искать. Сомневаюсь, что смогу заинтересовать тебя боковыми пещерами и пустыми туннелями, где я прятался последние несколько дней.

Акала чувствовал, как рушатся его мечты о славе и богатстве. Он прислонился к стене и сел, не в силах поднять глаз от пола, чтобы не расплакаться.

Лит применил свой лучший массив «Обнаружения Жизни», и когда тот не дал результатов, он осветил всю пещеру, открыв несколько проходов, ведущих еще глубже вниз.

— Давай будем честны. Мы не нравимся друг другу, и пока что голод — наш главный враг, — сказал Лит. — Нам нужно понять, всё еще здесь вампиры или они ушли, узнав о твоем присутствии, и сделать это надо быстро. Прочитав твой отчет, армия пришлет сюда исследовательскую группу, как только закончит с самыми неотложными делами. Если к их прибытию у нас не будет четкой картины происходящего, человеческие жизни окажутся под угрозой.

— Ты правда мне веришь? — Акала едва мог поверить своим ушам. Он не ждал ничего, кроме насмешек и презрения от своего более успешного младшего коллеги.

«Черт, на его месте я бы сам назвал себя лжецом. Может, этот Верхен не так уж плох, как о нем говорят», — подумал он.

— Конечно, верю. Ты рисковал жизнью, чтобы привести нас сюда, — ответил Лит. — Будет лучше, если мы разделимся, чтобы охватить бóльшую территорию. Давай встретимся здесь через пару часов. Если кто-то из нас столкнется с врагом, он должен вернуться сюда раньше и дождаться другого. Идет?

— Идет.

Лит и Акала расплылись в улыбках, от чего Солус захотелось блевать.

<Дай угадаю. "Охватить бóльшую территорию" означает, что ты будешь волен забирать всё, что захочешь, без свидетелей, а вторая часть уговора нужна для того, чтобы убедиться, что он сам не найдет ничего важного.>

<В точку.> Лит мысленно усмехнулся волчьей улыбкой. <Акала не знает, что даже траллы не оставляют после себя трупов, так что если я кого-то встречу, мне нужно будет просто убить их, а затем спрятать добычу в надежном месте. Сомневаюсь, что важную зону оставили бы без охраны, так что, отослав его подальше, я получаю полную свободу действий и бесплатного разведчика, который проверит дорогу, сэкономив мне кучу времени. Одним выстрелом двух зайцев.>

И Лит, и Акала использовали магию земли, чтобы проделать небольшое отверстие в стенах пещеры, и спрятали там свои сумки с едой, прежде чем отправиться исследовать случайный коридор. Или, вернее, Акала выбрал случайный коридор, тогда как Лит последовал за всё еще ощутимой остаточной энергетической сигнатурой, принадлежащей белой ауре.

Лишь когда его коллега-Рейнджер оказался достаточно далеко, Лит вернулся в комнату с устройством и отправил Солус внимательно осмотреть механизмы.

Армейский амулет не мог передавать данные, пока находился внутри массива, а Лит не мог просто надеяться, что армия доверится ему настолько, чтобы поделиться чертежами неизвестного устройства происхождения Оди.

Солус использовала свою полужидкую форму, чтобы сделать слепок каждого закоулка и щелочки машины, в то время как Лит использовал переданную ею информацию для создания точной копии в нужном масштабе с помощью магии земли.

Закончив, он спрятал каменную статую в свою сумку для еды. Затем он приступил к исследованиям. В одиночку Лит мог передвигаться гораздо быстрее, поскольку «Жизненное Зрение» и чувство маны позволяли ему засекать незамаскированные массивы и замечать людей на расстоянии.

Он использовал свое заклинание «Обнаружения Массивов» каждый раз, когда замечал подходящее место для засады, но ничего не находил. Часть каменных коридоров была естественной, а остальная часть была создана искусственно с помощью магии земли.

И те, и другие были действительно старыми: в них росли небольшие сталактиты и сталагмиты, а также виднелись обширные пятна плесени, которая жила достаточно долго, чтобы покрыть огромные участки стен.

<Здесь что-то не так,> — размышляла Солус, пока они продолжали спускаться всё глубже в недра Могара. <С всё еще работающим массивом, блокирующим пространственную магию, вампиры не могли просто собрать вещи и сбежать. Даже если бы могли, зачем оставлять свою драгоценную машину? Кроме того, я не могу объяснить, почему они использовали такую малую часть верхних пещер.>

<Согласен,> — кивнул Лит. <Материалы для устройства должны были откуда-то взяться, и ни один из ограбленных караванов не перевозил того, что нужно для его создания. Как и массив, эта машина выглядела как смесь современного и древнего, следовательно, древние детали должны были быть взяты отсюда. Это место смердит Оди, но мы не можем найти никаких следов их присутствия. Как будто...>

<Как будто кто-то уже всё зачистил,> — завершила за него мысль Солус.

Лит остановился и начал использовать «Огненное Зрение» и «Бодрость» на стенах в поисках улик. Ему потребовалось некоторое время, чтобы добраться до следующего перекрестка и найти остатки древних письмен Оди, вырезанных на камне, прямо как те, что он видел по пути в Кулах.

Часть из них стерло время, а остальное было покрыто мхом, из-за чего их было легко не заметить и почти невозможно прочесть.

Почти.

<Здесь написано "Склад",> — подумала Солус, пока Лит мысленно проклинал массив, не позволяющий ему перенести словари Оди в Солуспедию.

<Подожди. Ты теперь говоришь на языке Оди?>

<Немного. За счет перевода книг об обмене телами я нахваталась пары слов. А ты нет?>

<Абсолютно нет,> — ответил Лит.

«Я лучше буду сортировать носки в ящике, чем тратить клетки мозга на запоминание мертвого языка на тот маловероятный случай, если найду надпись в ситуации, когда не смогу просто сжульничать с помощью Солуспедии». Лит открыл дверь склада, обнаружив нечто, выглядящее как строящиеся Врата Искажения.

Это был каменный круг радиусом в полтора метра, с выгравированной на нем странной смесью старых и новых пространственных рун. И всё же, как и в случае с другим устройством, не было и следа источника энергии, способного его активировать.

«Серьезно. Зачем строить Врата на складе, и почему все следы белой энергии не ведут дальше этого места?» — подумал Лит.

Лит пошел обратно, находя по пути несколько надписей в коридорах, которые он уже осмотрел.

«Какого хрена?» Из-за эрозии камня ему пришлось использовать магию земли, чтобы прочесть большинство гравировок. Это был единственный способ уловить даже малейшие следы, оставшиеся в породе, и понять смысл слов.

Что его шокировало, так это тот факт, что над гравировками, а иногда и под ними, в камне находились пузырьки воздуха. Сначала Лит подумал, что это просто дефекты породы, но через некоторое время заметил, что они располагались именно там, где Оди обычно помещали свои скрытые дорожные знаки.

«Кто-то изменил камень, чтобы стереть надписи. Оставшиеся доказывают, что это место когда-то принадлежало Оди, но ведут они только к помещениям, которые в магических исследованиях эквивалентны кладовкам для швабр», — подумал он.

Слишком многое не сходилось, поэтому Солус даже не хотелось подшучивать над паранойей Лита.

<Об этом подумаем позже. Что-то приближается к нам со стороны северо-восточной стены.>

<Живое или мертвое?> — мысленно спросил Лит, активируя Жизненное Зрение. Без солнца он понятия не имел, о каком направлении говорит Солус.

<Живое. У него два ядра, так что это должен быть тралл...> Солус сделала паузу на долю секунды, чтобы лучше рассмотреть противника. Тот всё еще находился на краю ее мистических чувств, поэтому показания были приблизительными.

<Клянусь создателем, это не тралл. Второе ядро — не кровавое,> — с изумлением подумала она.

<О, чудесно! Значит, еще один гибрид Мерзости. И что, черт возьми, один из них здесь забыл?> Лит обнажил «Разрушение» и начал сплетать свои лучшие анти-Мерзостные заклинания.

<Гибрид — да. Мерзость — нет. У него два ядра маны, но одно — человеческое, а второе имеет энергетическую сигнатуру зверя,> — ответила она.

Лит отменил заклинания и подготовил новые. Он понятия не имел, какими способностями обладает его новый противник, поэтому хотел быть готовым к худшему.

<Плохие новости. Каким-то образом он способен не только засечь нашу позицию, но и следить за твоими передвижениями сквозь камень, прямо как Ткач,> — подумала Солус.

Лит сошел с траектории существа, чтобы нанести удар в тот момент, когда оно выйдет из стены. Однако оно, похоже, это заметило и скорректировало курс, чтобы не угодить в его ловушку.

<Как, черт возьми, оно может так перемещаться, не вызывая обрушения горы и не задыхаясь?> Попытки Лита застать врага врасплох постоянно срывались.

Устав от этой игры, он остановился и активировал «Полную Защиту». Заклинание окутало даже пространство внутри стен, позволив Литу заметить, что существо не столько копало, сколько плыло сквозь камень.

<Какой хитрый ублюдок! Он ослабляет структуру туннеля, чтобы вызвать обвал с минимальными усилиями. Его способность использует так мало маны, что это едва заметно даже для Жизненного Зрения. Если бы не Полная Защита, я мог бы это упустить.>

Лит вытянул раскрытые руки и сжал кулаки, заставляя размягченный камень снова затвердеть. Заклинание послужило одновременно для того, чтобы сорвать план врага и поймать существо в ловушку. Прежде чем оно успело отреагировать, Лит хлопнул в ладоши, превратив западню в тиски, которые раздавили врага, как букашку.

<Какого хрена?> — подумала Солус, увидев своим чувством маны белое сияние, исходящее от существа. Неизвестное заклинание росло в интенсивности, но, казалось, не имело видимого эффекта.

<Это идиотизм. Раскаленный воздух и давление, создаваемое испаряющимися камнями, раздавят эту тварь вместе с моим заклинанием, если только...> Паранойя Лита заставила его тело двигаться раньше, чем мозг успел закончить обработку сценария.

Раскаленный добела луч пронзил более трех метров твердой породы, прошел там, где секунду назад стоял Лит, и ударил в стену позади него, оставив круглую дыру глубиной в несколько метров. Края дыры были ровными, словно вырезанными лазером.

— Убийца! Твое время пришло! — закричал грубый мужской голос, в то время как из стены вырвалась дюжина белых сфер и попыталась ударить Лита.

<Плохая новость: этот парень может использовать атакующую магию света. Хорошая новость: создание этого теплового луча дорого ему обошлось. Его два темно-синих ядра маны уже наполовину истощены,> — подумала Солус.

<Я что, пропустил распродажу атакующей магии света по дешевке, или как?> Лит был изрядно взбешен, видя, как еще один гибрид использует такую редкую магию, но он был больше сосредоточен на защите от световых сфер.

Единственным плюсом во всей этой неразберихе было то, что он наконец-то мог опробовать вторые чары «Разрушения» — «Мировое Зеркало». Способность «Разрушения» также направлять магию гравитации была лишь доказательством того, насколько более отточенными были первые чары клинка по сравнению с теми, которыми Орион наделил «Привратника».

Орихалковая броня Оборотня была весьма ценным приобретением, и гордость Ориона никогда бы не позволила ему попытаться обмануть Лита. Орион выслушал все истории Лита о том, как Труд Грифон, Оди и Манохар были величайшими угрозами, с которыми ему приходилось иметь дело и из-за которых он едва не погиб.

Безумный Профессор был скорее невольным союзником, чем врагом, но поскольку его поимка стала делом государственной важности, его беспрецедентное мастерство в использовании магии света нельзя было недооценивать.

Общим для всех троих была способность создавать долговечные заклинания, форму которых можно было менять по своему желанию. Поэтому Орион наделил «Разрушение» способностью вытягивать стихийную энергию из любого входящего заклинания и использовать её для улучшения собственных характеристик без каких-либо затрат маны для владельца.

У «Мирового Зеркала» было несколько ограничений: оно было неэффективно против быстрых заклинаний или тот факт, что оно вытягивало стихийную энергию заклинания слишком медленно, чтобы рассеять его полностью, но оно всё равно оставалось эффективным во многих ситуациях, в которых большинство магов были бы беспомощны. Кроме того, «Разрушение» было всего лишь прототипом.

Лит напитал клинок элементом света, отчего его свечение стало ярче. Существо было менее сильным и искусным по сравнению с Безумным Профессором, что давало Литу множество возможностей для действий.

Чем дальше конструкты из твердого света находились от своего создателя, тем слабее они становились, поэтому Лит отодвинулся от существа, блокируя роящиеся вокруг него сферы. С каждым его шагом конструкты становились медленнее, и с каждым полученным ими ударом мана, из которой они состояли, рассеивалась.

Заклинание с физической оболочкой могло атаковать свою цель несколько раз, прежде чем потерять силу, но в то же время по нему можно было нанести ответный удар. Магические свойства «Разрушения» позволяли клинку с легкостью разрубать конструкты, попутно вытягивая их энергию.

Вдобавок ко всему, благодаря практике техник медитации, которым его обучила Фалуэль, Лит смог ощутить точки концентрации заклинания существа. Способность Доминирования над элементом света у Лита отсутствовала, но он всё равно мог видеть, где скапливались сила воли и мана, питавшие заклинание.

Направляя свои атаки на точки концентрации конструктов, Лит быстро избавился от неизвестного заклинания пятого уровня, не потратив много маны. Чары «Мирового Зеркала» Разрушения поддерживали себя за счет поглощенной маны, уменьшая нагрузку на своего хозяина.

— Где, черт возьми, ты взял этот клинок? — Существо вышло из стены, оказавшись двуногим гуманоидом ростом около 2,5 метров, чье тело было покрыто крупными, затвердевшими, перекрывающими друг друга чешуйками, похожими на пластины.

Лишь его живот, внутренняя сторона лап и морда были покрыты мягким серым мехом. Его голова напоминала голову муравьеда, а из спины рос длинный хвост. Если бы Лит когда-нибудь видел подобное животное, он бы узнал в нем гуманоидного панголина.

«Почему все меня об этом спрашивают, и что это, черт возьми, за штука?» — подумал Лит. Ни в одной из книг внутри Солуспедии не описывалось это существо, но самым странным было то, что оно, похоже, имело зуб на Лита.

Лит создал залп молний вперемешку с ледяными копьями, чтобы проверить выносливость существа.

Тварь топнула ногами, сцепив когти, заставив камни с пола, потолка и стен закружиться спиралью прямо перед ней. Заклинание создало барьер, который без единой царапины поглотил приближающиеся атаки.

<Ладно, он определенно использует истинную магию, как Императорский Зверь. Он Пробужденный?> — спросил Лит.

<Не думаю,> — ответила Солус. <Наличие двух ядер усложнило бы Пробуждение, да и он не использовал "Бодрость" для восстановления, пока ты был занят его конструктами.>

Существо явно имело высокое сродство с элементом земли, и они были окружены камнями, поэтому у Лита не было иного выбора, кроме как перейти к ближнему бою. Иначе враг смог бы нейтрализовать большинство его лучших заклинаний, создавая каменные стены или ныряя обратно в землю.

«Разрушение» ударило в точку концентрации барьера, заставив его осыпаться, словно он был из песка. Существо понятия не имело, почему его заклинания продолжают подводить, но оно подошло слишком близко к своей мести, чтобы сдаваться.

Его тело начало излучать белое свечение, и пара гигантских белых рук попыталась схватить Лита, который использовал магию духа, чтобы ударить существо, отбросив его в стену. Руки замерли на долю секунды, став легкой мишенью для «Мирового Зеркала» Разрушения.

— Теперь ты счастлив? Стоило ли убивать всё мое племя, чтобы стать таким сильным? — взревело существо, проливая красные слезы ярости.

<Ты правда вырезал всё его племя, но при этом не узнаешь его?> Солус была ошарашена.

<Во-первых, если бы я это сделал, ты была бы со мной. Во-вторых, ему нужно быть более конкретным. Я много кого убивал,> — ответил Лит.

Существо напитало себя элементом воздуха и рвануло вперед со скоростью пули. Наличие двух ядер давало ему двойной запас маны по сравнению с обычным существом и двойной эффект от магии слияния.

Лит перехватил рукоять двумя руками и двинулся вперед, твердо держа «Разрушение» перед собой.

<Двойная скорость также означает двойную нагрузку. Поскольку мы оба движемся так быстро, малейшая ошибка приведет к тому, что он сам насадит себя на клинок.> Лит напитал свою броню маной, чтобы повысить ее защитные свойства, готовясь к удару.

«О, черт!» — подумало существо, осознав, что любая попытка изменить курс на такой скорости сломает ему коленные чашечки, а бездействие приведет к ужасной смерти.

Его единственной надеждой было свернуться в клубок и надеяться, что чешуя выдержит удар. Столкновение отбросило их обоих в противоположные концы туннеля. На спине существа теперь зияла рана, тянувшаяся от правого плеча до самого хвоста.

Рана начала заживать в тот же момент, как появилась, но теперь существо держалось лишь на честном слове.

Что касается Лита, его руки всё еще онемели от столкновения, но в остальном он был в порядке. Броня Оборотня вкупе со слиянием земли поглотила основную силу удара, однако Лит выпустил «Разрушение», которое теперь торчало в стене.

— Ладно, приятель. Пора с этим покончить. — Искра магии духа и взмах запястья вернули «Разрушение» обратно в руку Лита. Солус приняла форму наруча, добавив свою магию слияния к магии Лита.

Звериная форма существа отличалась плохим зрением, но это компенсировалось обостренными слухом и обонянием.

«Подожди. Вонь принадлежит Рейнджеру, и я чувствую присутствие проклятого объекта, но голос не тот». Существо принюхалось, изучая запах Солус. Ослабленное состояние также избавило гибрида от ярости, затуманившей его разум.

«Проклятье, я обознался! Каковы шансы встретить двух людей, слитых с проклятым объектом?» Существо прокляло собственную глупость. Оно было настолько возбуждено охотой, что не заметило, что запах был хоть и похожим, но всё же другим.

Пока Лит рвался вперед, чтобы нанести смертельный удар, существо оттолкнулось от земли последними остатками энергии и позволило стене поглотить себя. «Разрушение» пронзило камень, пока рукоять не ударилась об него с такой силой, что образовался небольшой кратер.

<Ненавижу этот трюк! Уже второй раз я упускаю цель таким образом.> Лит видел с помощью Жизненного Зрения, как неизвестный гибрид удаляется, но ничего не мог сделать, чтобы остановить его.

Использовать заклинание земли, чтобы ударить на таком расстоянии, находясь глубоко под землей, было слишком опасно. С запечатанной пространственной магией обвал убил бы Лита наверняка.

«Я не могу рисковать ни добычей, ни тем более своей жизнью», — подумал Лит, глядя на часы. У него оставался еще один час на исследование туннелей. Он последовал за пузырьками воздуха в стенах, полный решимости выяснить причину, по которой дорожные знаки были стерты.

***

Тем временем в далекой пещере рейнджеру Акале приходилось ненамного лучше. Его окружали более тридцати существ, половина из которых были вампирами, а другая половина — траллами.

У каждого из них на теле была привита белая призма, похожая на ту, что использовалась в комнате с механизмами. Они выстроились в три круга, образовав сложный многослойный массив, который не оставлял ему путей к отступлению.

— Поверить не могу в свою неудачу! — сказал он, в ярости нанося удар по ближайшей нежити, метясь в ее открытое уязвимое место. Из ее груди торчала призма, и ее стекловидная субстанция тускнела с каждым полученным ею ударом.

Свет внутри призмы казался готовым вот-вот погаснуть.

— Вы обещали мне, что всё будет хорошо! Вы обещали, что навсегда измените мою жизнь к лучшему! И всё же ничто никогда не идет так, как я хочу. Я сделал всё, о чем вы просили, и вот так вы мне отплачиваете? Провалом?

— Всё, что должны были сделать ваши ничтожные отродья, это надрать Верхену задницу, а может, даже убить его, чтобы я выглядел молодцом и стал новым героем Королевства Грифонов. Вместо этого вы выставили меня идиотом, убегающим поджав хвост.

— Вы куски...

Трехслойный массив активировался, и рейнджер Акала оказался в его центре. Из его униформы появился ромбовидный кристалл, собирающий свет, исходящий от более мелких и несовершенных драгоценных камней.

Свет распространился от кристалла на его груди по всему телу, зажигая вены в ритме бьющегося сердца. Белое свечение заполнило его глаза, исказив черты лица в более контролируемое выражение, в то время как голос стал бодрым и спокойным, больше не напоминая капризного ребенка.

— Боги, как же я люблю людей. Такие чистые, такие честные с самими собой, такие глупые. Мне стоило отказаться от высшей нежити еще несколько веков назад. Они так раздражают своим обдумыванием каждого шага еще до того, как его сделать. Их долгая жизнь делает их слишком осторожными, тогда как люди подобны бабочкам. Их существование настолько коротко, и они так жаждут получить всё желаемое, что захватить их почти слишком легко. Почти, — произнесло существо, носящее тело Акалы.

— Согласна. Контролировать вампиров сложно. Они продолжают сопротивляться мне даже спустя столько времени. А вот их траллы — просто милые маленькие овечки.

Говорящая нежить была той самой, которую Акала избивал еще секунду назад. Она выглядела как женщина лет пятидесяти, которая при жизни явно слишком увлекалась плотскими утехами, до такой степени, что посмертие еще не успело избавить её лицо от морщин, а тело — от жира.

Однако голос, исходящий из её рта, был идентичен голосу Акалы.

— Разговаривать с самой собой приятно, но неэффективно. Давайте начнем Воссоединение, — произнесло существо в теле Акалы.

Совершенная призма в груди Рейнджера собрала мысли и опыт от своих меньших копий, а затем зарядила их обратно до полной мощности, заставляя сиять так же ярко, как и оригинал.

«Этот парень, Верхен, раздражает больше, чем я думала. Он с легкостью расправился с шестью моими порождениями. Конечно, половина из них была вампирами, всё еще сопротивляющимися моему контролю, и все они были заряжены лишь наполовину из-за постройки этой проклятой машины, но всё же.

Хорошая новость в том, что теперь я имею представление, на что он способен. Я могу использовать эти знания, чтобы задавить его числом и превзойти в силе. Это идеальный вариант выйти сухой из воды и заполучить необходимое мне богатство.

Плохая новость в том, что машина — полное фиаско. В тот момент, когда мои порождения умерли, я потеряла все их воспоминания и способности. Мне предстоит еще долгий путь, прежде чем я стану совершенной».

Проклятый объект, известный как «Ясный День», Всадник Рассвета, начал строить планы, как использовать присутствие Лита для получения огромной награды, не вызывая никаких подозрений. Чтобы достичь своей истинной цели, ей требовалось колоссальное количество золота.

Она уже пыталась добыть его с помощью краж, но подобные богатства тщательно охранялись, из-за чего их было очень трудно заполучить и невозможно потратить, не попавшись.

Обдумывая свой следующий шаг, она убаюкивала то, что осталось от сломленной личности Акалы, обещаниями богатства, власти и уважения. Он был ее низшей половиной и ответом на все ее молитвы. Сделав его героем, Королевство Грифонов преподнесет Ясному Дню всё, что она пожелает, на серебряном блюдечке, да еще и поблагодарит за это.

В конце концов, поднятие и контроль нежити были ее специальностью, а вторжение нежити было идеальной возможностью сделать ее щеночка известным как Бич Дворов.

«Если бы только эти глупцы-мертвецы из Двора Рассвета знали, что они взяли свое имя от меня. А теперь я заберу у них всё». Она хихикнула.

***

Избежав верной смерти, гибридное существо, напавшее на Лита, уснуло в тот самый момент, когда позволило себе расслабиться. Магия света полностью восстановила его тело, а два ядра быстро восполнили силы благодаря своей синергии.

Он принял человеческий облик, чтобы избавить тело от бремени трансформации и еще больше ускорить свое восстановление.

«Я был глупцом, поддавшись на уловки Рассвета. Оно, должно быть, запятнало другого Рейнджера своей вонью, чтобы сбить меня со следа». Гибрид не подозревал, что не мог ошибаться сильнее.

В своей ярости он просто спутал запах Солус с запахом Рассвета, потому что мускус Акалы пристал к Литу за то время, что они шли вместе. В отличие от Лита, который регулярно мылся в своей башне, другой Рейнджер забыл о личной гигиене, пробыв так долго в одиночестве в дикой природе.

«Прямо сейчас у меня нет ни единого шанса против артефакта. Единственный плюс в том, что оно еще не знает о моем присутствии». Он сел со скрещенными ногами на вершине горы, призывая к себе мировую энергию.

Эта дыхательная техника не была «Бодростью», но она позволяла ядрам-близнецам вдыхать то, что выдыхало другое ядро. Таким образом мировая энергия не тратилась впустую, создавая медленный, но постоянный поток, который вернет гибриду утраченную ману всего за несколько часов.

***

Тем временем в сотнях метров под землей Литу совершенно не нравилась его ситуация.

«Это место совсем не похоже на Кулах. Кулах был всё еще активной военной базой, тогда как это — древние руины», — подумал Лит. «Защитные массивы давно мертвы, у магических вещей, которые я нашел, псевдоядра истощены, а книги настолько покрылись плесенью, что даже Солуспедия не может прочесть их содержимое.

И всё же кто-то взял на себя труд реактивировать массив, блокирующий пространственную магию, стереть дюжину дорожных знаков и разграбить то, что осталось от лабораторий, чтобы построить эту машину.

Поначалу я думал, что вампирам нужно было устройство, которое описал Акала. Это было единственным, что могло объяснить их экстраординарные способности и то, почему они вообще решили остаться здесь так надолго, вместо того чтобы сбежать. Но если бы машина была так важна, они бы не оставили её без охраны».

<И не только это,> — произнесла Солус, проверяя свои собственные воспоминания.

Без возможности переместить тома Оди в Солуспедию, ей потребовалось некоторое время, чтобы сравнить сделанный Литом слепок с машиной, которую они нашли в Кулахе.

<Эта штука — не устройство для обмена телами, и она никак не связана с элементом света. Насколько я понимаю, она не влияет на разум субъекта, только на тело.>

<Каким именно образом?> — спросил Лит.

<Я и правда начинаю думать, что слишком тебя разбаловала. У меня нет ответов на все вопросы после пары взглядов. Нам нужны какие-нибудь справочные материалы, или же мы должны сами поэкспериментировать с машиной.> Солус была одновременно горда и раздражена тем, как сильно Лит верил в нее.

<Есть идеи, что делает призма?> Лит исследовал ее с помощью «Бодрости», но поскольку призма была неодушевленным предметом, он ничего из этого не почерпнул.

<Думаю, она как-то связана с той кристаллоподобной субстанцией, в которую превращались траллы после того, как ты их убивал, но как и почему — это выше моего понимания.> Она телепатически пожала плечами.

Остаток часа они провели, исследуя комплекс и обсуждая физиологию неизвестного гибрида. Лит был уверен, что никогда раньше не встречал этого парня, однако его способности были слишком похожи на способности той странной нежити, с которой он столкнулся, чтобы это было простым совпадением.

«То, как он смешивал свет и огонь для создания тепловых лучей, эти конструкты из твердого света... Всё совпадает, кроме их образа действий. Он использовал истинную магию и много разглагольствовал, тогда как нежить в основном использовала массивы и держала рот на замке», — подумал Лит.

Все эти вопросы без ответов вкупе со спертым воздухом вызывали у него королевскую головную боль.

<Согласна. Это маловероятно, но если бы мне пришлось сделать обоснованное предположение, я бы сказала, что у них был один и тот же учитель,> — ответила Солус.

Лит вернулся в стартовую пещеру, где обнаружил напряженного Акалу, дожидающегося его. Рейнджер больше не выглядел удрученным, а в его зеленых глазах сияла непоколебимая воля.

— Нашел что-нибудь интересное? — спросил Акала с самодовольной ухмылкой на лице.

— Только Врата Искажения. В остальном — лишь пустые пещеры и куча грязи, — солгал Лит, отряхивая плечи. — Никаких следов нежити тоже нет.

— Что ж, похоже, спасать положение придется мне, да? Мне немного повезло, и я нашел надписи Оди, вырезанные на стенах.

— Ты умеешь их читать? — Лит на мгновение широко раскрыл глаза, изображая удивление и неведение.

— Конечно умею. Вроде того. Услышав об инциденте в Кулахе, я подумал, что не каждому может так повезти — иметь под боком профессоров, когда наткнешься на древние руины. Я немного поизучал Оди перед возвращением на службу, раз уж они доставили неприятности даже великому рейнджеру Верхену. — Акала принял гримасу Лита за зависть, хотя это был его обычный хмурый взгляд.

«Он знает об Оди. Как удивительно удачно», — подумал Лит, в то время как несколько фрагментов головоломки встали на свои места.

— Я шел по указателям, ведущим к какой-то лаборатории, пока мои массивы обнаружения не засекли наших врагов и несколько спящих магических формаций. Думаю, они не ожидали, что мы так быстро найдем их логово, и тем более, что по пути отключим их сигнализацию.

— Я насчитал пятнадцать штук. Остальные, должно быть, ушли ловить людей, чтобы заменить убитых тобой траллов. Их всё еще было слишком много, чтобы я мог справиться с ними в одиночку, но вместе у нас есть шанс. Разделяй и властвуй, как говорится. Сначала из засады перебьем ту нежить, что всё еще здесь, а потом без проблем избавимся от второй группы, когда они вернутся. У нас полно времени, чтобы установить достаточно массивов и заставить мой план сработать. — Покровительственный тон Акалы едва не заставил Лита усмехнуться.

Почти.

Вместо этого он скривил верхнюю губу, притворяясь, будто злится на себя и на своего коллегу-Рейнджера.

— План хороший, но пятнадцать — это всё еще немало. Может, нам стоит уйти и доложить обо всем командиру Бериону? — предложил Лит.

— Доложить о чем? О том, что мы нашли кучу мусора? Я уже указал координаты логова и численность противника в своем предыдущем отчете. Берион знает столько же, сколько и мы, — усмехнулся Акала. — Подкрепление уже в пути. Они даже могут избавиться от отсутствующей нежити за нас, если наткнутся на нее. Нам нельзя терять время. Если вампиры отключат пространственный массив, они смогут собрать вещи и смыться в два счета.

— Если они сумеют уйти, вина ляжет на тебя. — Заметив, что Лит всё еще колеблется, Акала смягчился и сменил подход. — Да брось. Ты уже прикончил шестерых в одиночку и без времени на подготовку. Вдвоем, да еще и с правильным набором массивов, пятнадцати штук нечего бояться. Как только получим награду, первая выпивка за мой счет.

— Две, и я в деле, — ответил Лит с напряженным вздохом, словно всё еще сомневался, но не мог отрицать логики соперника.

— Хватит дуться. Нам не обязательно нравиться друг другу, чтобы вместе повеселиться. Иди за мной, и обещаю, я напою тебя в стельку. — Акала улыбнулся, поглаживая грудь в том месте, где слегка выпирал один из уголков Рассвета.

***

Лит шел за коллегой по каменным коридорам, пытаясь осмыслить свою текущую ситуацию. Не доверяя Акале, Лит бесшумно творил массивы обнаружения, несмотря на то, что коллега-Рейнджер уверял его, будто путь чист.

Акала не казался достаточно умным или знающим, чтобы быть вдохновителем, и его история подтверждала эту теорию. Лит был уверен, что они идут прямиком в ловушку. Вопрос заключался лишь в том, одурачили ли вампиры Акалу, или же он просто хотел воспользоваться грядущим хаосом, чтобы попытаться поставить Лита на место.

«Он не Пробужденный, в его прошлом нет никаких следов изучения Некромантии, а снаряжение лишь немного лучше среднего для Рейнджера». Солус изучала Акалу, пытаясь понять, насколько глубоко он замешан. «Те вампиры, которых мы убили ранее, были намного сильнее его. Он ни за что не мог бы их создать, и у него нет средств контролировать столь могущественных существ. Черт возьми, ему было бы достаточно уметь использовать атакующую магию света, чтобы прославиться.

Если уж он вернулся к работе Рейнджера в своем возрасте, то только потому, что отчаянно жаждет внимания», — сказала Солус.

«Поживем — увидим», — ответил Лит. «Если это действительно засада, мы заметим ее заранее благодаря нашим мистическим чувствам».

Они спускались всё глубже и глубже под землю, пока не наткнулись на несколько ловушек и массивов, которые Акала показал Литу, как обезвредить. Солус уже видела пятнадцать врагов впереди, и в них не было ничего необычного, что могло бы ее встревожить.

«Каково соотношение вампиров и траллов?» — спросил Лит.

«Пятьдесят на пятьдесят, как и раньше. Не спрашивай меня почему», — ответил Солус.

Эти вампиры были бродягами, которых Ясный День поймала и поработила, но из-за их сильной воли ей было трудно держать их в узде. Это было одной из причин, почему она похищала людей.

Она заставляла вампиров превращать пленников в траллов, чтобы поработить их, пока те еще сохраняли свою слабую человеческую психику. Таким образом, к тому времени, когда траллы становились нежитью, от их личности не оставалось и следа.

Они превращались в безмозглых марионеток, готовых умереть по первой ее прихоти. Вдобавок ко всему, Рассвет могла использовать ментальную связь между сиром и траллом, чтобы усилить свою власть над вампирами, пока те не отслужат свое.

Еще одной причиной держать численность нежити под контролем было то, что Рассвет была могущественна, но далеко не всемогуща. Каждый раз, когда она создавала призму-порождение, это ослабляло ее волю и уменьшало ее силу.

Распыляться слишком сильно значило бы не только потерять хватку над нежитью, но и над Акалой. Она не могла позволить Рейнджеру пробудиться от паутины иллюзий, в которую она его заманила.

В то время, когда они только-только связали себя узами, он был одержим идеей раскрыть свои новообретенные способности, чтобы стать чемпионом Королевства и в процессе баснословно разбогатеть. Ей потребовалось немало времени и усилий, чтобы отговорить его.

— Как ты объяснишь им свои силы, не раскрыв моего существования? — говорила Рассвет. — Ты достаточно долго был Рейнджером, чтобы знать, как Королевство обращается с моими собратьями. Хочешь, чтобы мы закончили как Черная Звезда? К тому же, что хорошего в том, чтобы быть героем? Разве этот Верхен разбогател? А Манохар? Нет, Королевство просто выжимает из них все соки, заставляя рисковать своими жизнями снова и снова.

На самом деле Лит был весьма богат и мог бы получить гораздо больше, если бы не страдал от своей проблемы с реинкарнацией. Именно по этой причине он отказался от множества земель и титулов, которые ему предлагали.

Что касается Манохара, он действительно был баснословно богат и одновременно самым разыскиваемым человеком Королевства, но это была уже другая история.

Однако Акала не осознавал последствий обладания огромной властью. Он просто хотел простого решения сложной проблемы, что делало его столь же жадным, сколь и безжалостным.

— Даже если они примут меня, что толку от богатства, если у тебя никогда не будет времени им насладиться? Если мы последуем твоему плану, ты умрешь так же, как и жил — как инструмент. Если же мы сделаем, как я говорю, то окажемся на вершине, а члены королевской семьи будут ползать у наших ног.

Рассвет не стала упоминать о том, что она разрушит его разум, возьмет под контроль тело и использует всё, чем их наградят, для достижения своих личных целей.

Она не была такой наивной, чуткой и доброй, как Солус в те времена, когда только познакомилась с Литом.

За всё, что Ясный День объясняла и чему учила Рейнджера после того, как они связали себя узами, приходилось платить. Чем больше Акала полагался на способности Рассвета, тем больше она могла манипулировать его мыслями и действиями.

Постоянный голос в голове и шепот в ушах даже во время сна истончили границу между их личностями, пока Рассвет не стала доминирующей, а Акала — ее слугой.

Слияние с проклятым предметом означало наличие двух разумов, но лишь одного тела, и Ясный День не собиралась тратить жизнь на то, чтобы следовать за несбыточными мечтами Акалы. У нее была цель, которую нужно было достичь, как и у ее братьев и сестер — Красного Солнца и Черной Ночи.

Их мать поручила каждому из них разные обязанности, и, будучи первенцем, она не выносила даже мысли о том, что кто-то из братьев или сестер может ее превзойти.

Лит и Акала расставляли свои собственные массивы, в то время как невидимая Солус делала то же самое, обеспечивая безопасность ближайшего пути к отступлению. В отличие от нее, Рассвет была создана для полного слияния со своим носителем. Ясный День делила с Акалой как его энергетическую сигнатуру маны, так и жизненную силу, что делало невозможным отличить ее от носителя.

Однако Солус не доверяла Рейнджеру и хотела принять меры предосторожности на тот случай, если Акала захочет использовать Лита как ступеньку для собственной карьеры, или если отсутствующая нежить вернется раньше времени.

Двум Рейнджерам потребовалось больше получаса, чтобы выполнить свою задачу, но окончательный результат стоил ожидания. Они оба сосредоточили свои массивы на жилых помещениях нежити и заложили еще несколько на путях, по которым враги будут вынуждены пойти, как только начнется битва.

Солус продолжала двигаться самостоятельно, оставаясь невидимой благодаря своим миметическим способностям и маскировочному кольцу, выискивая всё и всех, кто казался бы неуместным. И всё же она не смогла найти никаких следов возможной засады и не заметила никакой опасности.

Чтобы выкурить нежить, Рейнджеры активировали массив тьмы, чтобы ослабить врагов, и блокирующий массив земли, чтобы не оставить им иного выхода, кроме дверей, которые также были заминированы.

Казалось, всё идет по плану, и первые пять врагов погибли, не успев даже поцарапать ни одного из Рейнджеров. Массивы были заложены так, чтобы синергировать свои эффекты и усиливать эффективность друг друга.

Тьма истощала силы вампиров, в то время как гравитационная формация перед дверями замедляла их движения и делала невозможным полет.

Лит и Акала атаковали свои соответствующие цели из-за созданной каменной траншеи, которая защищала их от летящих заклинаний, в то время как Солус изучала ситуацию с выгодной позиции на потолке.

Внезапно стены комнаты разлетелись вдребезги. Вампиры усвоили урок, и вместо того, чтобы подставляться под линию огня, словно агнцы на заклание, они использовали свою магию и физическую силу для создания новых выходов.

Каждый из десяти врагов выбрал свой подход: кто-то летел, кто-то бежал, а кто-то полз по стенам и потолку, чтобы окружить свою цель со всех сторон.

<Дело дрянь,> — подумала Солус. <И всё может стать еще хуже, если...>

Словно прочитав ее мысли, нежить начала стрелять небольшими сфокусированными лучами раскаленного добела света из кончиков пальцев. Это атакующее заклинание света было всего лишь простейшим фокусом по сравнению с тем, что использовало чешуйчатое гибридное существо, но всё же это был фокус, способный прожигать дыры в камне глубиной в несколько сантиметров.

<Проклятый мой длинный язык. Я накаркала. Каким-то образом они все — Мастера Света. Судя по заклинанию низкого уровня, которое они используют, они не могут сделать многого без массивов. По крайней мере, если только они не могут...> Солус заставила себя перестать думать о конструктах из твердого света, боясь снова сглазить.

Оба Рейнджера использовали траншеи, чтобы блокировать световые лучи и создавать импровизированные лабиринты, мешая врагам окружить себя. «Разрушение» было бесполезно против столь быстрых атак. Лит мог использовать свое оружие, чтобы блокировать лучи, но рисковал повредить клинок.

<Интересно,> — подумал он. <Возможно, магия света разделяется на атакующую и защитную ветви не только на пятом уровне. Возможно, у нее с самого начала есть две разные ветви, и голограммы — это ее первая магия.>

Уклоняться от заклинаний света низкого уровня было для него легкой задачей. Они могли двигаться только по прямой линии, а свечение, которое они излучали перед тем, как быть сотворенными, выдавало их траекторию. Для мага-ветерана вроде Лита защититься от удара молнии было бы куда сложнее.

Молнии были такими же быстрыми, как и магия света, и оглушали цель при попадании, тогда как маленькие световые лучи наносили лишь небольшие, уже прижженные раны. Вдобавок ко всему, атакующая магия света быстро теряла силу на расстоянии.

<Теперь я понимаю, почему профессор Манохар использует только конструкты из твердого света. Они гораздо более универсальны, и мана, затраченная на их создание, не тратится впустую, если враг уклоняется. Единственный мой вопрос — как, черт возьми, нежить может иметь магию света среди своих врожденных талантов? Иначе они не смогли бы использовать форму истинной магии, не будучи Пробужденными,> — подумал Лит, пронзая сердце тралла «Разрушением».

Он решил сначала разделаться с самыми легкими противниками, чтобы вернуть немного мобильности в замкнутом пространстве пещеры.

<Свет и тьма — это две стороны одной медали. Возможно, общая энергетическая сигнатура позволяет им конвертировать тьму в свет и применять свое врожденное мастерство над элементом тьмы и к магии света,> — произнесла Солус.

Ход мыслей Солус оборвался, когда она заметила, что за то время, которое потребовалось Литу, чтобы свалить одного тралла, Акала с легкостью прикончил двух вампиров.

Лит был слишком занят боем, чтобы заметить: пока его противники использовали командную работу, чтобы прикрывать бреши друг друга и мешать Литу нанести смертельный контрудар, существа, сражающиеся с Акалой, отступали, несмотря на свое численное превосходство.

Казалось, Рейнджер способен предвидеть все их движения и стратегии, с легкостью уклоняясь даже от самых изощренных атак. Акала подавлял настолько, что на мгновение Солус показалось, будто он сражается с обычными людьми, а не с нежитью.

<Это действительно странно. Если Акала такой гениальный боец, что с легкостью расправляется с пятью противниками такого калибра, почему он сбежал от шестерых? Конечно, на этот раз они ослаблены эффектами массивов, но он настолько хорош, что это не имеет большого значения.

Что меня действительно беспокоит, так это то, что его поток маны становится сильнее с каждым поверженным врагом. Это эффект одной из его реликвий или что?> — подумала Солус, не подозревая, что это просто Рассвет восстанавливала силу, которой она наделила своих павших приспешников.

Она всё еще не была уверена, убить ли Лита или просто принести его обратно смертельно раненым. С одной стороны, преуспеть там, где потерпел неудачу даже могучий рейнджер Верхен, принесло бы Акале огромную славу. С другой стороны, смерть Лита вызовет слишком много вопросов.

Люди могли бы задаться вопросом: как Акала смог одолеть противника, который сумел убить Верхена, не говоря уже о том, чтобы заподозрить его в убийстве своего коллеги-Рейнджера собственными руками? Вместо этого спасение жизни Лита дало бы Рассвету идеального свидетеля героизма ее марионетки.

В довершение всего, Лит не только был бы вынужден публично признать свое поражение, но и оказался бы у них в большом долгу. Акала всё еще был социальным изгоем, тогда как Лит был знаком со всеми высшими эшелонами Королевства, вплоть до самих членов королевской семьи.

«Я до смерти хочу украсть все секреты успеха такого человека, и Верхен гораздо ценнее живым, чем мертвым», — подумала Рассвет, изучая движения Лита глазами своих порождений.

«Я всё решила. Я использую Верхена как ступеньку и наслажусь его крахом, прежде чем использовать одно из своих порождений, чтобы взять под контроль...» Ее планы в секунду превратились в груду обломков вместе с большей частью южной стены.

Чешуйчатый гибрид прошел сквозь стену с такой силой, что пещера содрогнулась, дестабилизировав всю подземную сеть.

— Умри, чудовище! — крикнул он, выпустив раскаленный добела луч энергии, заполнивший весь коридор, в котором находился Акала. Гигантский луч был слишком быстрым и находился слишком близко, чтобы от него можно было уклониться, не оставив Акале путей к отступлению.

— Опять ты? — хором произнесли оба Рейнджера, не зная, чему удивляться больше: возвращению существа или тому факту, что их напарник тоже знаком с гибридом.

К всеобщему удивлению, нежить, с которой сражался Акала, развернулась, закрыв его своими телами и используя собственную магию света, чтобы принять на себя основной удар. Существа, сражающиеся с Литом, разрывались между инстинктом защитить своего хозяина и подчинением ее приказу.

Внутренний конфликт замедлил их достаточно, чтобы Лит убил последнего тралла в группе ударом ладони, который отбросил ее и поглотил ее тело черным пламенем «Последнего Заката».

Внезапная смерть всех траллов и то, что Рассвет сосредоточилась на новоприбывшем, позволили вампирам рядом с Литом прийти в себя. Проклятый предмет не владел ими долго, что позволило им сохранить свою личность.

— Уходи! — сказал вампир, похожий на щеголеватого молодого дворянина лет двадцати с небольшим. Лит был настолько ошарашен тем, как искренне его враги теперь беспокоились о его благополучии, что остановил свою атаку на полпути.

— Я сказал, уходи! — У вампира был панический взгляд, вся жажда крови в комнате исчезла. — Другой Рейнджер одержим Всадником Рассвета. Для нас уже слишком поздно, но будь я проклят, если упущу возможность испортить ее планы, даже если это будет стоить мне жизни.

— Послушай его и беги! — сказала очаровательная женщина средних лет, указывая на коридор всё еще выпущенным когтем. — Она может вернуться в любой момент, и если ты нас убьешь, она станет могущественнее, чем ты можешь себе представить. Предупреди Королевство. Предупреди Дворы нежити, что Ясный День вернулась. Она...

Призма в ее груди выпустила так много света, что стала видна даже сквозь плотную одежду. Белая энергия прошла по венам нежити, заставив их вздуться, когда она достигла их мозга и восстановила контроль Рассвета над их разумом.

Лит отступил назад и поднял руку к потолку. Он притворился, что делает жест рукой, чтобы скрыть возвращение Солус на его палец. Слишком много всего происходило одновременно, и единственное, в чем он был уверен — это то, что он не мог позволить себе оставить ее позади.

Кожа Акалы сгорела дотла, но его это, похоже, не сильно волновало. Лишь несколько клочьев униформы прикрывали грудь Рейнджера. Его налитые кровью от жара и повреждений глаза были прикованы к чешуйчатому гибриду.

— Налронд, мне так жаль. Клянусь, я не хотел этого делать. Если бы только твое племя выслушало меня... — Акала начал всхлипывать, но Налронду не было дела до его слез или оправданий.

— Мы приняли тебя как своего. Мы спасли твою жизнь и разделили с тобой наши дома. А ты обратился против нас, убил нашу молодежь, украл наше сокровище, и ты смеешь говорить, что тебе жаль? — Гибрид свел ладони вместе, заставив небольшую звезду появиться между ними.

В то же время из всех туннелей выскочили 15 недостающих мертвецов, перекрыв все выходы.

«Думаю, я последую совету Оби-Вампа и уберусь отсюда», — подумал Лит и рванул прочь в тот же момент, когда Солус вернулась. Она подтвердила ему, что нежить говорит правду.

Несмотря на весь полученный Акалой урон, он на самом деле стал сильнее, чем раньше. Из его груди появился белый драгоценный камень размером с кулак. Это был самый чистый кристалл маны, который когда-либо видел Лит, и он сиял ярче солнца.

— Просто прекрасно. Спасибо, что разрушил мой план. Теперь мне придется убить вас всех. — Женский голос Рассвета сменил голос Акалы, в то время как белый свет от ее кристалла залечил все раны на его теле.

«Клянусь создателем, у этого кристалла та же энергетическая сигнатура, что и у всей нежити», — подумала Солус, пока кусочки головоломки складывались воедино. «Всё это было лишь фарсом. До сих пор мы плясали под ее дудку».

«Спасибо, капитан Очевидность», — ответил Лит, защищаясь от трех вампиров одновременно. Теперь они были гораздо сильнее любой нежити, с которой он когда-либо сталкивался. Элемент света Рассвета обеспечивал их большей силой, чем могли вместить даже древние кровавые ядра.

Они как будто постоянно питались, даже во время битвы, из-за чего любая рана затягивалась за секунду, а их тела переполняла энергия. Нежити не нужно было использовать магию слияния, чтобы стать быстрее и сильнее; их мощь исходила от потребления эссенции, хранящейся внутри их кровавых ядер, а не от костей и мышц.

Но они всё равно могли использовать магию слияния, чтобы еще больше усилить свои и без того улучшенные тела. Благодаря их призмам и магии слияния, Лит противостоял трем существам, не уступающим по силе Келану, древнему вампиру, которого он встретил в Отре.

Бегство не было выходом. Малейшая брешь привела бы к его гибели, не говоря уже о том, чтобы повернуться спиной к таким могущественным противникам.

«Солус, напомни мне больше никогда не работать с другими Рейнджерами. От них одни неприятности». Левый локоть Лита отразил когти первого вампира, летевшие ему в голову, после чего он ударил существо в лицо кулаком, напитанным тьмой, выпустив несколько заклинаний третьего уровня при ударе.

Правое плечо Лита оттолкнуло второго противника, подошедшего слишком близко, заставив ее врезаться в стену. Затем Лит перехватил ее на отскоке столбом черного пламени, выпущенным из правой руки, которая всё еще поддерживала «Последний Закат».

Третий вампир бросился на Лита, чей перед и спина были открыты, лишь для того, чтобы напороться на «Разрушение», зажатое во второй правой руке.

— Три руки? — Рассвет не могла поверить глазам своего порождения, поэтому проигнорировала массивный сгусток энергии, скапливающийся между руками Налронда, и повернула голову к Литу.

Третья конечность выросла из его правого бока и была полностью каменной. На тыльной стороне ладони сиял ярко-зеленый драгоценный камень, а еще два ярко-желтых кристалла располагались возле локтя и плеча соответственно.

У Лита не было причин сдерживаться. Все в комнате хотели убить его, а в его правилах было отвечать на подобные любезности тем же.

— Какого хрена? — Лит был удивлен не меньше Рассвета, но по другой причине.

Три смертельных удара на самом деле не смогли убить двоих из трех целей. Призмы Рассвета настолько усилили регенеративные способности ее порождений, что почти полного уничтожения их голов или сердец оказалось недостаточно.

Лишь «Разрушение» добилось успеха, и то только потому, что оно разбило призму вместе с большей частью туловища жертвы. Порождение превратилось в осколки стекла и выпустило сферу света, которая вернула проклятому объекту еще одну порцию ее силы.

— Весьма впечатляюще. — Рассвет захлопала в ладоши, пока еще одна гигантская масса белой энергии двигалась к ней на околосветовой скорости.

Литу не понравился ни ее тон, ни ее спокойствие. Порождения еще не полностью восстановились, поэтому он использовал эту возможность, чтобы отступить и увеличить расстояние между собой и полем боя.

Ясный День цокнула языком, глядя на его паранойю, и легким хлопком перенаправила световой столб в его сторону. Чтобы не задеть своих приспешников, она сфокусировала луч, уменьшив его вдвое, и направила прямо в центр коридора.

Порождения разделяли ее разум и стратегию. Рассвет приказала им прижаться к стенам и добавить несколько собственных тепловых лучей. Этот маневр позволил им уклониться от заклинания Налронда и помешал Литу сделать то же самое.

<Она использовала Доминирование?> Мозг Лита работал на полную мощность, чтобы найти решение.

<Нет, просто мастерство над элементом света. Энергетическая сигнатура заклинания всё еще принадлежит гибриду,> — ответила Солус.

<Тогда стоит попробовать.>

Лит продолжал отлетать назад, одновременно создавая идеальные кристаллы льда на своих руках и усиливая свою орихалковую броню Оборотня постоянным потоком маны.

<Луч состоит наполовину из жара и наполовину из света. Лед может нейтрализовать жар и помочь орихалку отразить свет. Серебро обладает наибольшей отражательной способностью в видимом спектре, так что орихалк не должен справиться хуже,> — подумал Лит.

Когда стихийные энергии столкнулись, световой столб растопил лед, пока не подобрался опасно близко к телу Лита. Температура обоих заклинаний зависела исключительно от количества маны, которым их напитали создатели.

Налронд накопил много маны, прежде чем высвободить свою атаку, но теперь их связь была разорвана, тогда как Лит продолжал вливать ману в свое заклинание. Поначалу оставшемуся льду и орихалку удавалось лишь преломлять свет.

Постоянно тающий и восстанавливающийся лед разделил столб на семь лучей разных цветов, которые прорезали глубокие борозды в камне, разлетаясь в случайных направлениях.

Затем, как только холод одолел жар, Литу удалось снова сфокусировать семь лучей в один, изменив форму кристалла льда.

Налронд и Рассвет сошлись в ближнем бою, поэтому они приняли на себя всю мощь отраженного столба, но поскольку он нес энергетическую сигнатуру гибрида, он подействовал только на Ясный День.

Налронд понятия не имел, откуда пришла атака, но он воспользовался создавшейся брешью, чтобы вырезать Живое Наследие из груди Рейнджера. Налронд напитал свои длинные когти элементами тьмы и огня, используя их для того, чтобы разрезать плоть, одновременно подавляя поразительные способности артефакта к восстановлению.

К несчастью для него, из-за потери элемента огня и огромного расстояния, которое он преодолел, световой столб сохранил едва ли четверть своей первоначальной силы. Рассвет оправилась от удивления и стряхнула Налронда, словно назойливую муху.

— Возможно, мое долгое заточение заставило меня потерять хватку в геноциде, но, к счастью, неспособность убить одного-единственного Резара — это ошибка, которую я легко могу исправить. — Рассвет щелкнула пальцами, и еще один массив окутал сеть подземных пещер вместе с формацией, блокирующей пространственную магию.

<Проклятье, я снова потерпел неудачу. Пора уходить.> Налронд-Резар потратил большую часть своей маны на два световых столба. Он знал, что не сможет победить Ясный День в прямом столкновении. Его единственным вариантом было быстро одолеть ее.

Стена туннеля прогнулась под его прикосновением, когда он снова нырнул в камень. Отступить, чтобы сразиться в другой день, было стратегией, которая долгое время сохраняла ему жизнь, пока не перестала работать.

Блокирующий магию земли массив, который только что активировала Рассвет, отрезал его от одного из самых мощных средств атаки и единственного оставшегося пути к отступлению. С уже запечатанной пространственной магией он оказался в ловушке в кишащих порождениями коридорах.

<Трех из этих тварей достаточно, чтобы доставить неприятности этому парню Верхену, а ведь он надрал мне задницу,> — подумал Налронд. <Я между молотом и наковальней, но один просвет всё же остался.

Если я смогу заставить Акалу сосредоточить свои усилия на Верхене, у меня появится реальный шанс сбежать. Оба этих ублюдка — марионетки Живого Наследия. Если немного повезет, два проклятых объекта убьют друг друга, и Могару от этого станет только лучше.>

Лит же, напротив, планировал спасти Налронда, но отнюдь не из альтруистических побуждений. Резар явно знал и Акалу, и Рассвет, так что он был для Лита лучшим шансом понять, что вообще происходит.

Нежить говорила об артефакте так, словно это был конец света, однако ни в одной из множества когда-либо прочитанных им книг не было ни единого упоминания о подобном предмете.

<Солус, анализ,> — подумал он, бросившись к Рассвету со скоростью пули. Двое мертвецов неотступно следовали за ним, их тела еще не полностью регенерировали, так что Лит был быстрее.

<Чем бы ни был Ясный День, он не так силен, как Черная Звезда, но всё равно ужасает. Что еще хуже, она всё еще не на пике своих возможностей. Я полагаю, что Ясный День — это реликвия, созданная нежитью, чтобы преодолеть их врожденные ограничения и покорить элемент света.

Это объяснило бы, почему она выбирала только траллов и нежить в качестве своих порождений. Единственное, чего я не понимаю — почему из всех людей она слилась именно с Акалой.>

Лит кивнул и направил правый указательный палец в голову Акалы.

— Привет, Рассвет. — Лит обрушил на нее всё, что осталось от его «Последнего Заката», в упор, надеясь либо убить ее, либо выиграть достаточно времени, чтобы спасти гибрида.

— Пока, Рассвет. — Поток черного пламени поглотил Рассвет, которая сотворила щит из белого света, чтобы защитить тело своего носителя.

Лит уже собирался использовать столкнувшиеся заклинания, чтобы прикрыть свой побег и спасти Налронда, но его план разрушил сам гибрид, который полоснул обоих Рейнджеров, прежде чем сбежать.

Коридор, из которого пришел Лит, был заблокирован двумя мертвецами, так что его единственным выбором было продвигаться вглубь комплекса и найти способ разобраться с массивом.

— Полагаю, вы двое тоже не лучшие друзья. — Рассвет приняла удар, даже не вздрогнув, тогда как Лит едва не потерял концентрацию, блокируя приближающиеся когти «Разрушением». Налронд напитал их достаточным количеством магии света и огня, чтобы они выглядели как лазерные кинжалы.

— Позволь преподать тебе немного математики. Двое побеждают одного! — Рассвет поместила раскрытые ладони позади своего щита, превратив его в мощный луч света, который сожрал черное пламя и почти умудрился сделать то же самое с лицом Лита.

Ответом Лита было использование обеих рук, чтобы направить всю ману, которую он мог собрать, пока не стало слишком поздно. Патовая ситуация продлилась долю секунды, прежде чем Солус в буквальном смысле протянула ему руку помощи.

<А трое бьют двоих, сестричка!> Солус заметила, что нежить уже близко, поэтому она слегка изменила угол заклинания, используя его как средство ускорения, а не просто для атаки.

Скорость, полученная от заклинания полета Лита, в сочетании с двумя столкнувшимися атаками позволила ему проскочить сквозь порождения и врезаться в Налронда с инерцией товарного поезда.

Гибрид выплюнул полный рот крови: его чешуя треснула, а кости сломались. У Лита не было времени ни миндальничать, ни объяснять свои намерения обезумевшему зверю, поэтому он позаботился о том, чтобы ударить своего невольного союзника достаточно сильно, чтобы Налронд потерял сознание.

В тот момент, когда подкрепление Рассвета ступило на массивы, которые Солус установила ранее, она активировала магические формации, отвлекая внимание врага от их побега.

«Начинаю верить, что Акала всё это время был прав. Возможно, боги и правда не хотят, чтобы он достиг величия. Почему всё идет наперекосяк?» — подумала Рассвет, пока массивы дурачили ее, заставляя поверить, будто по туннелям приближается еще больше незваных гостей.

Она не могла позволить ни одному свидетелю выбраться на поверхность, а поскольку источник атак находился на единственном пути из подземного комплекса, ей пришлось сначала разобраться с новоприбывшими.

Ясный День приказала своим порождениям заблокировать туннели, ведущие на верхние уровни, пока сама разбиралась с угрозой, оставив преследовать свою добычу лишь ту парочку нежити, которая уже гналась за Литом.

Лит пожалел, что не убил их раньше, но перенаправленный им луч света и так был ослаблен. Если бы он использовал его для уничтожения вампиров, то не только их энергия вернулась бы к Рассвету, но и сам луч потерял бы еще больше силы.

<Я ставил на то, что если Рассвет умрет или будет выведена из строя, ее приспешники последуют за ней. Жаль, что не вышло. Солус?> У «Последнего Заката» почти закончилась мана, и он не мог снова впустую тратить заклинание пятого уровня.

<Двое против одного, да еще и защищая заложника — это самоубийство. Мы уже потеряли элемент неожиданности. Они знают обо мне, и у меня осталось не так много маны. Ярко-зеленое ядро маны, помнишь?> — ответила она.

Лит вздохнул и бросил Налронда так, словно избавлялся от вредной привычки. Гибрид весил полтонны, а нежить двигалась почти со звуковой скоростью, одновременно сплетая несколько заклинаний.

Вампирша была настолько сосредоточена на своем собственном заклинании, что не замечала движений Лита, пока не стало слишком поздно. Живой валун встретился с ошарашенной нежитью так же, как лобовое стекло — с комаром.

Кровь и кости разлетелись по стенам, когда живой труп был вынужден резко затормозить. Полученных повреждений было недостаточно, чтобы убить ее, но трещины, образовавшиеся в ее призме от удара, парализуют силу вампирши до тех пор, пока она полностью не восстановится.

<Это было жестоко, но эффективно. Один на один куда лучше,> — подумала Солус.

Лит напитал броню Оборотня своей маной, превратившись в блок орихалка, после чего резко остановился. Оставшийся мертвец ожидал чего-то подобного, поэтому замедлился и уклонился от Лита, заблокировав коридор впереди.

«Враг в ловушке. Мне нужно подкрепление, чтобы не дать им снова сбеж...» Ментальная связь между Рассветом и ее порождением резко оборвалась, когда призма в его груди разлетелась вдребезги.

Вместе с его силой Рассвет также получила и образы его последних мгновений. Она обнаружила, что когда ее слуга пролетел мимо Лита, третья каменная рука ударила, словно хвост скорпиона, из слепой зоны, созданной металлическим телом Рейнджера.

Красный клинок «Разрушения» лишь задел свою цель, но на такой скорости этого оказалось достаточно. Единственным плюсом было то, что Рассвет смогла хорошенько разглядеть Солус. Металлизировавшись, броня Оборотня лишилась мантии, и на этот раз не было никакого заклинания, ослепляющего ее Жизненное Зрение.

— Это не артефакт, это член семьи! У неодушевленных предметов нет жизненной силы. — Ясный День была ошарашена. Ее удивление сменилось возмущением, когда Лит добил оставшееся беспомощным порождение.

— Ну всё! Семья или нет, я изобью их до полусмерти, прежде чем заставлю выложить секрет их успеха. Я слышала, что Верхен нашел какие-то большие и важные руины Оди, так что, возможно, у него был доступ к исследованиям, которые я ищу. Если они всё сделают правильно, то как только я закончу со своей дорогой «кузиной», я дарую им безболезненную смерть.

Проклятые объекты использовали термин «семья» лишь из-за отсутствия альтернативы. Живые Наследия не были расой, поскольку каждое из них было уникально. Даже создание одними и теми же руками не давало им никакого чувства родства. Рассвет и ее братья с сестрами неоднократно пытались убить друг друга, так что она была весьма экспертна в обращении с проклятыми предметами.

<Хотелось бы, чтобы у всей нежити было такое вопиюще слабое место. Конечно, призмы Рассвета дают вампирам массу дополнительных сил, но мне нужен всего один точный удар, чтобы их прикончить,> — подумал Лит. <Проблема в другом: что нам делать дальше?>

Налронд был сильно ранен, поэтому Лит подлечил его ровно настолько, чтобы гибрид выжил, сохраняя при этом его выносливость на низком уровне, дабы не дать ему прийти в сознание.

<Никаких Врат, никакого копания, и все наши амулеты связи отключены. Я уже перепробовала всё, что могла, но массив Оди, хоть он старый и залатанный, делает свое дело. Нам нужно увеличить дистанцию между нами и Акалой. Нам нужно отдохнуть, прежде чем искать выход. По крайней мере, мне. Я вымотана,> — ответила Солус.

<Согласен. Оди часто делали несколько выходов из своих комплексов, так что у нас два варианта: найти запасной выход или один из узлов массива и отключить его. Чтобы починить их, Рассвету нужен был доступ к их точкам фокусировки, так что они должны быть где-то здесь.>

Лит взвалил Налронда на плечи и снова полетел. Он следовал за мировой энергией, текущей сквозь стены, пока не нашел то, что искал.

<В яблочко! Зная образ действий Оди и то, как два массива такого масштаба смогли противостоять течению времени без какого-либо обслуживания, я знал, что где-то должен быть гейзер маны,> — подумал Лит.

<Он не на полной мощности.> Солус изучила гейзер и то, как выкачивалась часть его энергии. В нем не хватало гораздо больше мировой энергии, чем требовалось для поддержания всего двух массивов, но этого всё равно было более чем достаточно, чтобы принять форму башни. <Массивы не дают мне использовать Искажение или копать, а потолок слишком низкий, чтобы материализовать даже второй этаж. Придется обойтись только первым.>

<Я не особо доверяю твоим навыкам преломления света против Мастера Света, но это наш лучший шанс.> Лит вошел в башню, затащив Налронда с собой.

Его всегда поражало, насколько она была больше внутри.

— Интересно, почему ты не можешь перемещаться Искажением, но при этом всё еще можешь искривлять пространство внутри. Ты не можешь копать землю, но всё же сумела увеличить для него дверь, — сказал Лит.

— Потому что это мое тело, дурачок. Точно так же, как массив, блокирующий магию земли, не может остановить твое слияние земли, он не может остановить и меня. Внутри башни правила устанавливаю я.

Солус появилась в своей человеческой форме. На этот раз она была одета не в платье, а в свою собственную броню Оборотня, которая приняла форму, имитирующую униформу Лита. Пока она находилась на территории башни, она могла делать гораздо больше, чем просто предоставлять информацию.

Лит подготовил запасные планы на случай, если его башню когда-нибудь обнаружат, и запасная броня была частью одного из них. Он накрыл стол на троих, достав немного еды из своего карманного измерения.

Лит даже не стал использовать «Бодрость», приберегая ее на потом. Внутри башни его способности к восстановлению усиливались до такой степени, что короткий сон позволил бы ему вернуться в пиковую форму.

— Пожалуйста, позволь мне. Мне не так уж часто выпадает случай попрактиковать «Бодрость» на ком-то еще, — сказала Солус, пробуждая их гостя.

Ей было любопытно изучить гибрида с двумя ядрами маны, поэтому, проводя исцеление, Солус также активировала заклинание пятого уровня «Сканер». Она обнаружила, что, как и у Лита, у существа было две жизненные силы.

Главное отличие между двумя гибридами заключалось в том, что в случае Лита его жизненные силы были связаны, становясь сильнее вместе каждый раз, когда он совершал прорыв. Кроме того, барьер, разделявший их, казалось, существовал лишь для защиты его человеческого тела от чрезмерной нагрузки, которую могла бы вызвать его вторая форма.

Она была уверена, что барьер исчезнет, как только Лит станет достаточно сильным, чтобы справиться с энергией, которой будут обладать объединенные тела.

В случае же Налронда, несмотря на то, что ему было под тридцать, две жизненные силы были полностью изолированы друг от друга герметичным барьером, предотвращающим любой энергообмен. Это в сочетании с двумя ядрами маны создавало у Лита и Солус впечатление, будто перед ними два существа, которых каким-то образом насильно слили в одно.

Это были не столько две стороны одной медали, сколько две монеты, склеенные вместе.

В тот момент, когда Налронд очнулся, он попытался встать, но мягкая рука заставила его сесть.

— Расслабься. Здесь ты в безопасности, — сказала Солус, одарив его своей лучшей улыбкой.

Однако вид существа, созданного из света, был самым пугающим, что только мог представить себе Налронд. Его ответом на предполагаемую угрозу было вскочить изо всех сил, одновременно нанося удар своими острыми как бритва когтями в сердце существа.

Именно в этом месте Рассвет обычно пряталась внутри своего текущего носителя.

Солус отбила когтистую руку с грацией, которая болезненно напомнила обоим мужчинам Рассвет, и продолжила давить на его чешуйчатое плечо, пригвождая Резара к месту. Гибрид весил полтонны, но в форме башни вес Солус достигал десятков тонн.

Попытка одолеть ее руку заставила его почувствовать себя маленьким и глупым, словно он пытался вырвать с корнем гору.

— Она сказала «расслабься». Если бы мы хотели твоей смерти, ты бы перестал дышать уже давным-давно. — На лице Лита появилась самодовольная ухмылка. Ему было любопытно посмотреть, как Солус справится с их гостем и насколько она сильна на самом деле.

Налронд уже доказал, что осведомлен о ее существовании и каким-то образом способен отслеживать Живые Наследия вроде Солус. Прятать ее от него было бессмысленно, тогда как иметь враждебное существо внутри башни было неплохим экспериментом.

Солус не могла навредить Литу, она и пальцем бы не пошевелила против Тисты или Ники, а муж Зиньи был достоин считаться подопытным не больше, чем таракан.

— Поверь мне, есть вещи и похуже смерти. Марионетка проклятого объекта вроде тебя должна бы это знать, — произнес гибрид, пока паника заставляла его сердце стучать в ушах.

Налронд создал из одного когтя маленькую сферу света, которая мгновенно превратилась в раскаленный добела луч, направленный в лоб Солус.

— Как грубо! — Она погасила свет взмахом запястья. Этим же движением она отвесила Налронду такую пощечину, что его челюсть едва не вывихнулась.

— Кто ты такой, и кто эта... женщина по имени Рассвет? — Лит уже собирался сказать «тварь», но Солус свирепо посмотрела на него.

Налронд выкашлял полный рот крови и попытался сотворить заклинание земли, чтобы раздавить Солус камнями пола. К несчастью для него, каждая частичка башни была ее частью, поэтому его заклинание не нашло того, на что могло бы воздействовать.

Удар тыльной стороной ладони едва не свернул ему шею, но он отказывался отступать, призывая один элемент за другим. Каждая неудача вознаграждалась очередной пощечиной, пока его дух не оказался сломлен так же, как и тело.

Во время этого избиения Литу пришлось отодвинуть стол подальше, чтобы защитить еду.

«Я не для того платил и сохранял всё это время эти продукты, чтобы их испортили кровью», — подумал он.

— Ты наполовину человек, так что давай вести себя хотя бы как наполовину цивилизованные люди. Меня зовут Бич. А ты кто? — спросил Лит.

Налронд попытался заговорить, но из его рта вырвались лишь невнятные звуки. Он страдал от множественных сотрясений мозга, а его челюсть была разбита на большее количество кусочков, чем пазл.

— Ой! Моя вина. Я не привыкла быть той, кто бьет. Я думала, что со всей этой чешуей он будет покрепче. — Солус снова подлатала Резара с помощью «Бодрости», но даже дыхательная техника не смогла восстановить гордость воина.

Налронд понимал, что внешний вид ничего не значит при столкновении с проклятым объектом, но Солус была настолько гибкой и миниатюрной, что то, как она обращалась с ним, словно с плюшевой игрушкой, уничтожило его боевой дух.

— Меня зовут Налронд. — Его голос был подавленным, и он не мог найти в себе силы перестать смотреть в пол.

— Приятно познакомиться, Налронд. Я Солус. — Она протянула руку, чем едва не спровоцировала у него паническую атаку в тот момент, когда он на нее взглянул.

<Солус, какой смысл мне использовать псевдоним, если ты выдаешь свое настоящее имя?> — выразил свое недовольство Лит через их ментальную связь. <Кроме того, ты вообще понимаешь, насколько пугающе для него сейчас выглядит твоя рука? С тем же успехом ты могла бы приставить клинок к его горлу, и он чувствовал бы себя спокойнее.>

<Какая разница, как меня зовут? Ты сам дал мне это имя, так что даже если бы Налронд знал, как называла меня мастер Менадион, он бы не смог меня узнать,> — ответила она, пытаясь избежать разговора о своей оплошности.

— Ты прав насчет меня. Я лишь наполовину человек, — поспешил сказать Налронд, придя в ужас от мысли о новой пощечине. — Я принадлежу к тем, кого вы, люди, называете людьми-оборотнями.

— Вроде вервольфа? — Лит был искренне удивлен. Он читал о людях-оборотнях только в сборниках сказок, и, согласно преданиям, только плотоядные животные могли заразить людей своим животным духом. Однако существо перед ним очень напоминало броненосца.

— Да. За исключением того, что полнолуние нам до лампочки, мы не боимся серебра, и наше состояние — не проклятие. Оно создано искусственно. — Голос Налронда обрел смелость благодаря своему наследию. Единственным, что он ненавидел больше Акалы, была слепая нетерпимость.

— Серьезно? Тогда почему ваша раса числится среди монстров? — спросил Лит.

— Мы не падшая раса. И мы вообще не раса. Люди-оборотни родились в результате экспериментов с запретной магией в попытке создать солдат, способных использовать магию без обучения, как это бывает у магических зверей. — Налронд не мог скрыть своего презрения к столь глупой теории.

— Магические звери имеют естественную склонность к стихийной магии, но на этом всё. Им приходится рвать задницу, чтобы стать хорошими магами, — ответил Лит.

— Кому ты рассказываешь. — Налронд усмехнулся. — Как думаешь, почему проект был свернут? Окончательный результат оказался полным провалом. Те, кто пережил процедуру, были способны превращаться в Императорских Зверей, но, судя по всему, они не разделяли никаких магических способностей со своим животным двойником.

— Ключевое слово — судя по всему, — сказал Лит.

— О, да. Мои предки могли использовать все элементы, как люди, и творить любые заклинания без слов, как звери. Им не хватало лишь животной склонности к магии и человеческой подготовки, поэтому эксперимент казался провальным.

Представьте себе изумление их поработителей, когда мои предки поняли, что первая магия — это только начало. Когда они вырвались из своих грязных камер, выпили кровь этих высокомерных магов, чтобы утолить жажду, а затем устроили пиршество на костях надменных дворянских семей, заказавших эту работу.

Зрачки Налронда вспыхнули ярко-красным в кровавом безумии, словно он видел всю эту сцену прямо перед глазами и жаждал присоединиться к своим сородичам.

— Свершив месть, мои предки попытались жить среди зверей, но из-за нашего человеческого разума с их обществом было трудно ужиться. К тому же наши репродуктивные предпочтения остаются неизменными, независимо от природы нашей животной половины.

Жизнь среди людей тоже оказалась невозможной. Моим предкам приходилось постоянно скрывать свои магические таланты, но вовсе не гордыня гнала нас прочь от цивилизации, а страх.

Страх быть раскрытыми, страх снова стать объектами этих экспериментов. Взрослые могут скрывать свои способности, но с детьми справиться трудно, а с новорожденными... — Налронд покачал головой.

— Знаю, они могут рождаться в животной форме и менять облик в зависимости от уровня стресса. — Лит отмахнулся. — Меня не столько интересует урок истории, сколько понимание нашей текущей ситуации. Ближе к делу.

— Думаешь, мне доставляет удовольствие раскрывать свое наследие кому-то вроде тебя? Я делаю это только потому, что твоя хозяйка сильна. Возможно, достаточно сильна, чтобы захватить Рассвет. Я делаю ставку на незнакомого мне монстра только потому, что моя ненависть сильнее всякого голоса разума.

Тебе нужно это знать, чтобы в случае, если ты одолеешь Ясный День, ты смог связаться с моим народом — они знают, как её сдержать. Ты не можешь засунуть её в пространственное измерение, не можешь уничтожить, а доверить её кому-либо другому было бы полным безумием. — Налронд полагал, что умрет в тот самый момент, когда отслужит свое.

— Я похож на слугу? — Лит высвободил свою ауру, окутав всю столовую синим светом.

В его голосе не было враждебности, а в мане — жажды убийства, лишь чистая, необузданная мощь. Солус была не единственной, кто извлекал выгоду из башни. Мировая энергия бесконечным потоком вливалась в Лита, превращая его ауру в бушующий океан.

— Солус — не моя хозяйка, она мой партнер, — сказал Лит.

И хотя Лит не двигался, Налронд почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а его хозяин увеличивается в размерах, пока не превратился в гиганта. Проведя годы в наблюдении за Ясным Днем, гибрид мог отличить энергию, исходящую от проклятого предмета, от энергии его носителя.

В тот момент, когда Налронд понял, что Лит не лжет, что вся эта сила принадлежит ему, а не исходит от Солус, разум Резара опустел от смятения.

— А теперь продолжай свою историю. — Лит отозвал ауру, и мир вернулся в норму.

Налронд наконец смог снова дышать. Чувство угнетения, давившее на грудь, исчезло.

— Мы ушли от мира, заняв для себя особые места на Могаре, где могли бы жить в мире. Мы хотели найти способ устранить двойственность нашей природы, преуспеть там, где наши создатели потерпели неудачу.

Наш вид отрезан от Могара. Мы не принадлежим ни к одной из четырех рас и не можем Пробудиться. Мы не монстры, но то, что сделали с нашими предками, мешает нам достичь любой формы дальнейшей эволюции. Мы застряли в том виде, в каком есть.

У нашего состояния есть только один плюс. Мы не можем слиться с проклятым объектом, потому что уже слиты с нашей животной половиной. У нас два ядра маны и две жизненные силы, тогда как проклятый объект может связать себя только с чем-то одним.

На протяжении всей истории, когда Живое Наследие не удавалось ни сдержать, ни уничтожить, его доверяли на хранение одному из наших кланов. Вот откуда я знаю Рассвет. Она — один из всадников Бабы Яги, — сказал Налронд.

Лит знал это имя. Оно часто упоминалось в сказках, которые родители рассказывали ему в детстве на Могаре. В отличие от своего земного аналога, Баба Яга Могара не была всемогущей старой ведьмой, живущей в избушке на курьих ножках.

Она считалась первым человеком, открывшим магию, и, согласно преданиям, достигла бессмертия. Однако её историю рассказывали не для того, чтобы вдохновлять детей, а в качестве поучительной сказки.

В своей жажде власти Баба Яга изолировала себя на столь долгое время, что, когда она вышла из своей хижины, Могар изменился, а все, кого она знала и любила, обратились в прах.

Она не могла найти себе места в новом обществе, даже язык был ей незнаком. Она усердно работала, чтобы адаптироваться, изучить мир и снова влюбиться. Но пока всё вокруг менялось и умирало, она оставалась прежней.

Дети Бабы Яги унаследовали её талант к магии, но не её долголетие. Что бы она ни делала, чтобы продлить их жизнь, смерть всегда забирала их.

Обезумев от горя и отчаяния, она посвятила все свои усилия созданию новой расы существ, которые могли бы жить так же долго, как она, чтобы спастись от одиночества. Именно благодаря Бабе Яге по Могару пошла первая нежить.

— Один из кого? — спросил Лит. Во всех известных ему историях Баба Яга считалась матерью всей нежити, той, кто стоял за всеми ужасными тварями, таящимися во тьме. О всадниках не было ни слова.

— Посмертие несовершенно. У детей Бабы Яги слишком много слабых мест, поэтому она создала всадников, чтобы они продолжали её исследования, пока она сама наращивает свою силу, готовясь к новой попытке создать лучшую расу, — ответил Налронд.

— Нежить уязвима к солнечному свету, но те, кто сливается с Рассветом, разделяют её мастерство над элементом света и становятся к нему невосприимчивы, но это не её миссия. Она была послана на Могар, чтобы усовершенствовать метод питания нежити.

Как тебе должно быть известно, с каждой отнятой жизнью нежить становится сильнее, но на этом всё. Когда нежить питается своей добычей, она поглощает жизненную эссенцию жертвы, которая содержит не только ману. Она также хранит все их воспоминания и способности.

К счастью для живых, эти знания теряются в процессе питания.

В случае же Рассвета, всякий раз, когда она связывает себя с носителем или создает порождение, она наследует всё их естество целиком. Существа, с которыми мы сражались до сих пор, были сильны потому, что разделяли все свои способности друг с другом и управлялись древним существом, способным использовать любой навык на полную катушку.

— Хочешь сказать, что если Рассвет сливается с мастером меча, она приобретает его навыки фехтования, и что каждое порождение добавляет новые умения в ее коллекцию? — Лит наконец нашел связующее звено между пропавшими без вести жертвами.

Рассвет охотилась не за грузом караванов, а за людьми, обладающими особыми знаниями. Он попросил Солус начать составлять список того, что она могла бы сделать, если бы такие люди стали их покорными рабами, а сам продолжил беседу с Налрондом.

— Да, так и есть. Но, как и любые другие дети Бабы Яги, Рассвет тоже несовершенна, — ответил гибрид. — В тот момент, когда порождение умирает, она теряет доступ к их способностям и знаниям, за исключением тех крох, на практику которых она потратила время. Иначе со своей вечной жизнью она бы уже стала почти всемогущей. Рассвет — это воплощение изъяна питания нежити, и ее миссия — найти способ его исправить. Если ей это когда-нибудь удастся, нежить станет неостановимой.

«Вот почему она охотится за руинами Оди», — подумал Лит. «Оди были похитителями тел, но их процедура тоже была несовершенной. Новое тело не наследовало ни ядро маны оригинала, ни его мышечную память. Бьюсь об заклад, Рассвет ищет их исследования по переносу памяти, и именно для этого нужна та странная машина. Она пытается применить технологию Оди на себе, прежде чем адаптировать ее для остальной нежити».

— А как в это ввязался Акала? — спросил Лит.

— Рассвет нельзя уничтожить. Она питается элементом света, так что даже запирать ее в пещере бессмысленно, — сказал Налронд. — И всё же, как и ее создательница, она страдает от одиночества. Со временем мое племя обменяло нашу компанию на ее знания о всевозможной магии света. Мы надеялись, что Скульптурирование Тела поможет нам найти способ слить наши двойные сущности воедино. Что мы сможем найти ее навыкам хорошее применение. Нам это так и не удалось, но со временем наше мастерство в магии исцеления стало легендарным. Люди искали нашу деревню, чтобы исправить то, что было не так с их телами, разумом или даже душами. Они верили, что мы — небесные создания, но мы мало что могли для них сделать.

Акала — один из немногих, кому удалось найти нашу деревню. Он находился на самом дне своей жизни, до такой степени, что спасение и смерть казались ему одинаково привлекательными. Акала рассказал нам, как гнул спину на своих хозяев, пока они не вышвырнули его, как только сочли бесполезным. Теперь-то я знаю, что его версия истории была искажена, но его боль была искренней. Мы прониклись сочувствием к его положению и сделали всё возможное, чтобы он не покончил с собой. Как и многие до него, Акала обрел среди нас покой и решил остаться. Он был хорошим человеком и сильным магом, поэтому мы приняли его как своего. Акала даже взял одну из наших женщин в жены, и это стало началом конца.

Наши навыки напомнили ему о ком-то по имени «Манохар», одном из самых могущественных людей в вашем Королевстве. Он просил нас научить его искусству формирования света, но мы ничего не знаем о человеческой магии, а он оказался неспособен учиться так, как это делаем мы.

«Да уж. Для этого ему нужно было бы стать Пробужденным», — подумал Лит.

— Пока Акала был нашим гостем и жил на задворках нашей общины, он не знал зависти. Но когда он женился... Видя столько чудес, видя, какой огромной силой обладают даже дети, в то время как он застрял на своих примитивных методах, он ожесточился, — сказал Налронд. — Он начал воспринимать это как еще одну несправедливость. Словно каждый раз, практикуя магию, мы напоминали ему о том, насколько он ничтожен. Нас беспокоило, что он проводит так много времени один в лесу, но только потому, что мы боялись, как бы он не покончил с собой.

Рассвет была заперта в сундуке, спрятанном в доме нашего вождя и защищенном несколькими массивами, унаследованными нами от предков. В то время мы понятия не имели, что так же, как мы учились у нее, она училась у нас. Даже находясь в своей тюрьме, Рассвет использовала свое мастерство над элементом света, чтобы видеть всё, что происходило в деревне, и изучать наши личные заклинания. Ей также удалось узнать пароли к массивам и понять, как работает замок сундука.

— Подожди. Как вы могли быть настолько глупыми, чтобы не использовать против нее массив, блокирующий свет? — спросил Лит.

— Мы использовали, но этого было недостаточно! — Налронд в отчаянии впился когтями в собственные ноги. — Ты не понимаешь. Рассвет питается не магией света, а самим элементом света. Спрячь ее в пещере, похорони в океанской впадине — это не имеет значения. Единственный способ полностью остановить ее — уничтожить солнце.

— Извини, но я до сих пор не понимаю, как Акала мог ей помочь. Мне кажется, у вас всё было под контролем, — сказал Лит.

— Нам тоже так казалось, и мы ошибались. Рассвет уже пыталась освободиться от массивов в прошлом, но всегда терпела неудачу. Мы верили, что причиной нашего успеха была командная работа и неустанная подготовка, но правда заключалась в том, что Рассвет просто прощупывала нашу оборону. Ни мы, ни массивы никогда не удерживали ее от побега; ее удерживало отсутствие подходящего носителя. Кого-то настолько безумного и отчаявшегося, чтобы слиться с ней, даже зная, кто она такая.

Без носителя она могла использовать менее половины своей полной силы. Этого, вместе с паролями от массивов, было достаточно, чтобы сбежать из тюрьмы, но недостаточно, чтобы вырваться из деревни. Учитывая нашу численность, ее повторная поимка была бы лишь вопросом времени. У Рассвета был только один шанс, потому что, раскрыв свои карты, она заставила бы нас чаще менять коды, чтобы сорвать дальнейшие попытки. К сожалению, одна-единственная ошибка стала для нас последней. Рассвет деактивировала массивы, прорвалась сквозь наши ряды и добралась до Акалы.

Мы так и не поняли, что он искал не семью, не свое место в мире и даже не признание. Единственное, чего хотел Акала — это то, что, по его мнению, Могар был ему должен. Слившись с Рассветом, он поглотил столько энергии света, что затмил солнце, а затем сжег всю деревню дотла, чтобы никто не выжил и не смог рассказать об этом. Я пережил резню только потому, что был на передовой, когда это случилось. — Налронд начал всхлипывать.

— Прошу прощения? — переспросил Лит. Слова гибрида не имели для него никакого смысла.

— После того как Рассвет деактивировала массивы, я оказался среди стражников, принявших на себя всю мощь ее первой атаки. Я был слишком тяжело ранен, чтобы чем-то помочь, поэтому переместился Искажением прочь, чтобы исцелиться и не стать заложником. Я наблюдал за всем этим издалека, и когда Акала слился с Рассветом, я понял, что всё потеряно. Я пытался вернуться в деревню Искажением, чтобы спасти как можно больше людей, но без элемента света пространственная магия не работает. Единственное, что я мог сделать — улететь прочь и проклинать собственную слабость. Остальное ты легко можешь представить.

— А Королевство ты не пытался предупредить? — Лит поставил стол на место. Его гостеприимство удивило Налронда, но в тот момент гибрида не волновало ничего, кроме собственного голода.

— И что им сказать? Что награжденный орденами Рейнджер украл легендарный артефакт у племени монстров? Разве твои люди не дают медали тем, кто совершает подобные преступления? — Налронд с жадностью набросился на еду в тот самый момент, когда принял человеческий облик.

Свой абсолютно голый человеческий облик.

Налронд был мужчиной лет двадцати пяти, ростом около 1,84 метра, с поджарым и мускулистым телом, которое никто в здравом уме не связал бы с его огромной звериной формой.

У него были иссиня-черные волосы, зеленые глаза и неухоженная борода. Бронзовая кожа была явным признаком того, что он родом не из Империи Горгоны и не с севера Королевства.

— Ох. — Солус покраснела, а вместе с ней и весь свет в башне.

— Полагаю, ты прав, Налронд. Предупреждать Королевство было бы бессмысленно, — кивнул Лит. — Поверили бы они твоей истории или нет, ты бы всё равно закончил как лабораторная крыса. Что касается Акалы, даже если бы они решили убить его вместо того, чтобы использовать его навыки, Рассвет просто перешла бы к следующему идиоту.

— Теперь, когда вы всё знаете, я могу загадать последнее желание после моей последней трапезы? — спросил Налронд.

— Сколько раз мне повторять, что бессмысленные убийства не входят в мои планы? — Лит устало вздохнул. — План в том, чтобы избежать бесполезных драк, связаться с Советом Зверей и предоставить им разбираться с этим бардаком.

— Что? — Налронд не мог поверить своим ушам. Он заметил, что Лит способен использовать первую магию во время их предыдущего столкновения, но думал, что, как и у Акалы, его способности проистекают из связи с проклятым объектом. — Ты действительно состоишь в Совете Зверей?

— Да. И я полагаю, именно они доверили твоему племени реликвию, — сказал Лит.

— Это было много веков назад. С тех пор у нас не было никаких контактов с Советом. Иначе я бы попросил их о помощи, вместо того чтобы действовать в одиночку, — сказал Налронд.

— Отдохни, пока можешь. Порождения Рассвета могут найти нас с минуты на минуту, а я понятия не имею, как отсюда выбраться. В худшем случае нам придется прорываться с боем. — Лит отправил Часовых патрулировать территорию. Они предупредят его, как только враг приблизится, дав ему время на подготовку.

— Вам не нужна моя помощь. Её силы соперничают с силами Ясного Дня. — Налронд указал на Солус, которая пыталась есть, избегая смотреть на их голого гостя. Гибрид не верил в бесплатные обеды, и вся эта ситуация по-прежнему не имела для него смысла.

— Хотел бы я, чтобы всё было так просто, — сказал Лит. — Мы противостоим как минимум пятнадцати порождениям и Акале. Ты знаешь о каком-нибудь слабом месте, которым мы могли бы воспользоваться?

— У Рассвета нет слабых мест. — Налронд покачал головой. — Но если вы действительно хотите сбежать, на нижних уровнях есть туннель, ведущий наружу.

— Ты уверен? — спросил Лит.

— Абсолютно. Я исследовал ту область ранее, пытаясь понять конечную цель Рассвета. Это был мой план «Б» на случай, если мне не удастся убить её носителя: уничтожить всё, над чем она работает, а затем похоронить её под целой горой, — ответил Налронд.

Он рассказал Литу о древней подземной лаборатории, над полным восстановлением функциональности которой Живое Наследие так усердно трудилось. По его словам, там было много томов и какая-то машина.

— Единственная причина, по которой я ничего не тронул — чтобы не потерять элемент неожиданности.

— Лаборатория, говоришь? Нам стоит заглянуть туда перед уходом. — Лит дал Налронду кое-что из своей старой одежды. Гибрид был менее мускулистым и выше Лита, так что размер не совсем подходил. — Пара вопросов, прежде чем я позволю тебе поспать. Как нежить, одержимая Рассветом, выживает на солнечном свете, и что ты можешь рассказать о её «братьях и сестрах»?

— Это просто. Именно изобилие элемента света в течение дня заставляет большинство нежити спать. Всё, что нужно сделать Рассвету — это поглотить свет в их окружении, чтобы создать искусственную ночь, — ответил Налронд. — Что касается её братьев и сестер, я знаю только то, о чем говорят легенды. Миссия Черной Ночи — найти способ сделать нежить невосприимчивой к магии тьмы, в то время как миссия Красного Солнца — восстановить способность нежити использовать все виды магии. В нынешнем виде они не могут становиться ни Кузнецами, ни Пространственными Магами.

— А как же Личи? — спросил Лит.

— Они не дети Бабы Яги. Они — рукотворное извращение посмертия. Рассвет и ее братья с сестрами известны как погибель Личей. Не только потому, что трое Всадников считают их неестественными, но и потому, что Личи превращают в насмешку то, что те считают своей тайной миссией. Каждый раз, когда Всадник встречает Лича, последний умирает. Иногда даже навсегда. — Налронд вздохнул. Хотя он был уверен, что один из проклятых объектов станет причиной его смерти, он не боялся, ему было просто грустно.

Отчасти это проистекало из осознания того, что он не добьется своей мести, но в основном из-за того, что он понял, каким был глупцом. С момента разрушения своей деревни Налронд никогда надолго не возвращался в человеческую форму, позволяя горю и животной ярости руководить своими действиями.

Однако теперь он осознал, что всё это время вел заведомо проигрышную битву.

«Даже если мне удастся убить Акалу, что потом? Я не смогу в одиночку создать массивы, чтобы сдержать Рассвет, и она не даст мне времени добраться до другого племени людей-оборотней. Она просто убьет меня, а затем найдет нового партнера. Боги, я такой идиот», — подумал Налронд.

В довершение всех бед, несмотря на то, что он был окружен врагами, возможность наконец-то услышать человеческий голос, который не был его собственным, поесть горячей еды и надеть одежду — всё это были приятные чувства, о которых он почти забыл. Они напоминали ему о доме, обо всех людях, которых он любил и потерял. Вскоре его ностальгия сменилась ненавистью, но на этот раз вместо того, чтобы придать ему сил, ярость лишь заставила его почувствовать себя беспомощным.

— Мне жаль твою потерю, — сказала Солус, создавая кровать для их гостя. — Убийство Акалы никого не вернет, но я надеюсь, что это, по крайней мере, поможет тебе обрести покой.

Налронд был шокирован добротой проклятого объекта. Он считал Солус врагом и ни секунды не колебался бы, чтобы убить ее или ее человеческого носителя. Даже в своей человеческой форме гибрид мог уловить тот едва уловимый запах, который могло источать только Живое Наследие, и от него его тошнило.

Его лицо покраснело от гнева, и он уже собирался наброситься на нее, когда почувствовал холодный взгляд, сверлящий его шею. Налронд обернулся и встретился с глазами Лита, переполненными синей маной.

— Скажи спасибо и ложись спать. — Холодность в голосе Лита задушила ярость Налронда, напомнив ему о том, что его жизнь висит на волоске.

— Спасибо, Солус. — Гибрид уснул в тот самый момент, когда его голова коснулась мягкой подушки. Всё его внутреннее смятение рухнуло перед лицом истощения, которое он накопил за месяцы, проведенные в охоте на Акалу.

<Что мы будем с ним делать?> — спросила Солус.

<Зависит от того, насколько полезным он готов быть. Во-первых, нам нужно выбраться отсюда живыми. Сейчас мы в меньшинстве, но не уступаем в силе. Неважно, насколько силен проклятый объект, мы уже усвоили на примере Черной Звезды, что как только они сливаются с кем-то, носитель становится их слабым местом. Если мы убьем Акалу, Рассвет потеряет большую часть своей силы, и это должно создать брешь для нашего побега. Если к тому времени Налронд будет еще жив и согласится обучить нас атакующей магии света, я, возможно, подумаю о том, чтобы оставить его в живых,> — ответил Лит.

«Что меня действительно интересует, так это то, что именно Оди исследовали в этом комплексе. Если история Налронда правдива, мы можем найти зацепки к решению проблемы, которая возникла бы и у меня, решись я на обмен телами.

Сохранение собственных физических навыков и ядра маны — дело нешуточное. Возможно, вся эта заваруха — на самом деле замаскированное благословение. Наша единственная задача — избавиться от Рассвета и захватить всё ценное до того, как Королевство обыщет лабораторию».

Лит использовал Часовых башни, чтобы разведать окрестности и найти секретные проходы, одновременно присматривая за врагом. Порождения Рассвета не спешили, проверяя каждый закоулок в поисках добычи, прежде чем двигаться дальше.

Ясный День полагала, что после допроса Налронда Лит убьет его, так как именно так поступила бы она сама.

«Слом Налронда должен занять у Лита достаточно времени, чтобы я успела его найти. Даже если этот тупой гибрид знает о выходе и раскроет его положение Рейнджеру, ловушки, которые я оставила, быстро расправятся с человеческим носителем другого проклятого объекта, оставив их беспомощными.

Без тела или источника энергии низшие члены семьи не способны двигаться. Я хочу узнать, кто они и что им известно, прежде чем сдать их Королевству. Теперь у меня есть идеальный козел отпущения, чтобы замять этот беспорядок». Рассвет самодовольно ухмыльнулась при мысли о том, что обрекает Солус на участь хуже смерти.

«Что бы они ни наговорили людям, никто не поверит ни единому их слову».

***

Спустя пару часов Лит разбудил Налронда, и они покинули пещеру. Враги приближались, и Лит хотел сохранять достаточный отрыв, чтобы всегда иметь время на проверку окружения.

Налронд был вынужден идти первым, так как Лит не доверял гибриду. Однако он не мог позволить себе избавиться от столь ценного актива. Клан Налронда узнал от Рассвета всё, что они знали, так что он мог предложить Литу понимание стратегий врага.

— Всадники Бабы Яги отличаются от всего, с чем ты мог сталкиваться раньше, — сказал Налронд. — Они умны, могущественны, но прежде всего — бессмертны. Никому еще не удавалось уничтожить ни одного из них, но при этом они не самонадеянны. Рассвет никогда не недооценивает своих врагов и всегда выжидает, прежде чем сделать ход. У тебя есть только два преимущества перед ней. Во-первых, она соперничает со своими братьями и сестрами, так что после столетий заточения она наверняка спешит наверстать упущенное время. Иначе я не могу объяснить, почему она держится за этого грязного нищего Рейнджера вместо того, чтобы сменить его на кого-то более влиятельного.

Литу было трудно сохранять невозмутимое лицо. Невежество Налронда в вопросах устройства общества поражало.

«Рассвет сделала лучший из возможных ходов. Если бы она выбрала кого-то вроде маркизы Дистар, сомневаюсь, что её было бы так же легко развратить, как Акалу. Могущественный маг никогда бы не доверился разумному неизвестному артефакту. Кроме того, у маркизы есть семья и вагон обязанностей. Любое странное поведение не осталось бы незамеченным, и Рассвет тратила бы большую часть времени на заполнение бумаг, лишь бы не выдать свое присутствие. Акала же — чистый лист.

Единственное, в чем Налронд прав — это то, что Рассвет спешит. Нет иного способа объяснить, зачем ей приводить Королевство к этим руинам. Останки Оди объявлены государственной тайной, следовательно, их обнаружение неизбежно поднимет статус Акалы и даст Рассвету доступ к большинству редких ингредиентов, необходимых для её исследований. Конечно, она потеряет те крупицы знаний, которые просмотрела, но Оди также предлагают ей идеальное объяснение присутствию "странной нежити", которую якобы обнаружил Акала», — подумал Лит.

— Твое второе преимущество — это я. — Налронд взмахнул рукой, указывая на наличие нескольких массивов, перекрывавших большую часть коридора перед ними.

Лит уже заметил ловушки с помощью Жизненного Зрения, но хотел проверить навыки гибрида и то, насколько ему можно доверять.

— Как ты узнал об их присутствии и как такие мощные формации остаются активными даже без кристаллов маны для подпитки? — спросил Лит.

— Я чувствую дисбаланс элементов, который создают подобные массивы. Что касается их источника энергии, вот тебе объяснение. — Налронд указал пальцем на несколько рун, которые были неизвестны Литу.

Более того, когда он и Солус начали изучать состав массива, они заметили, что руны, выделенные Налрондом, не имели смысла, занимая пустые пространства между магическими кругами.

— Обычные массивы состоят из всех элементов, и их эффекты зависят от вписанных в них рун, — сказал Резар. — Элементальные массивы же куются из одного элемента. Они менее универсальны в использовании, но в то же время их легче поддерживать. Эти руны на самом деле являются энергетическими фокусами для маны Рассвета. Она может поддерживать их активность до тех пор, пока регулярно снабжает их энергией света.

«Черт меня дери. Вероятно, именно поэтому и Кседрос, и его сын так искусны в качестве Стражей. Интересно, это особенность только магии света или все элементы способны на подобное», — подумал Лит.

— Ты знаешь, как их деактивировать? — спросил он вслух.

— Да. Это массивы, которые мой народ разработал на основе учений Рассвета. — Хотя Налронд был сосредоточен на продлении своей жизни до тех пор, пока не найдет способ сбежать, он не мог скрыть горечь в голосе.

В его глазах, используя магию его народа в своих целях, Рассвет оскверняла все добрые воспоминания, которые у него остались о близких. Он снова взмахнул рукой, заставляя несколько рун сдвинуться со своих мест, не разрушая при этом формацию.

— Какого хрена? — вырвалось у Лита.

— Если бы я деактивировал массивы, она бы заметила это так же, как если бы я их активировал. Таким образом я просто заблокировал их поток маны. Мы можем пройти через формации, не встревожив Рассвет и не оставив следов нашего прохода. — Налронд шагнул внутрь массива, но ничего не произошло.

Отсутствующие руны не давали ему активироваться без потери структурной целостности.

— Мы использовали такие элементальные формации, чтобы защитить нашу деревню от чужаков. Они не так хороши, как постоянные массивы, но у них нет затрат на содержание, и они безопасны для детей. Даже те, у кого нет таланта к магии, могут деактивировать их с помощью первой магии, если знают, какие руны нужно передвинуть.

Лит следовал за ним по пятам, предоставив Солус запоминать последовательность жестов, необходимых для изменения массивов, пока сам приглядывал за окружением. Каменные коридоры сменились металлическими пластинами, которые указывали им путь, но также напоминали ему об ужасах Кулаха.

Когда камень сменился металлом, холодная дрожь пробежала по спине Лита.

«Черт, если я встречу хоть одного голема, клянусь Ньютоном, я дезертирую из армии».

Опасения Лита развеялись через несколько шагов, когда он заметил, что искусственное освещение не работает, а всё место было разорено временем. Металл полностью проржавел, чередуя зеленые и красные пятна, которые скрипели при их прохождении. Влажность образовала небольшие лужи воды, из которых плесень распространилась по швам между металлическими пластинами. Лит пропустил «Бодрость» через плесень, используя её как проводник для своей дыхательной техники и обследуя весь пол, прежде чем сделать первый шаг.

Лита удивило, когда «Бодрость» прошла сквозь мох и открыла ему, что из трещин в породе под ржавыми металлическими стенами зарождается бесчисленное множество кристаллов маны. Кристальная жила следовала по пути гейзера маны, на который они наткнулись ранее.

И Кулах, и руины, которые Лит исследовал сейчас, в прошлом были кристальными копями. В отличие от места упокоения последних представителей расы Оди, эти руины, должно быть, были заброшены уже много столетий. Кристаллы маны формировались долго, и, судя по их жизненной силе, ничто не мешало их питанию уже очень давно. Еще одним сюрпризом стало полное отсутствие систем защиты, будь то древних или современных.

— Почему здесь нет массивов? — мысли вслух Лита получили неожиданный ответ.

— Никогда не твори никаких заклинаний рядом с растущими кристаллами. — Налронд указал на ближайшую кристальную жилу. — Они жаждут мировой энергии, и если ты помешаешь их трапезе, твоя магия выйдет из-под контроля. Если тебе повезет.

— А если не повезет?

Налронд быстро сжал и разжал кулаки, беззвучно произнеся губами: «Бум».

— Как ты можешь чувствовать кристаллы сквозь весь этот металл?

— Я и не чувствую. Я наткнулся на несколько кристальных жил, когда плыл сквозь гору. В них не будет ничего полезного еще как минимум триста лет.

У Лита оставалось еще много вопросов, но их слова раздавались эхом, словно гром, а использовать «Тишину» в этой зоне было нельзя.

«Полагаю, именно так его народ добывал свою долю кристаллов. Бьюсь об заклад, если бы Королевство узнало об их навыке, плавание сквозь землю добавили бы в список запрещенной магии», — подумал он.

Пройдя вместе какое-то время, Налронд перестал беспокоиться о Солус. Он время от времени поглядывал на Лита, пытаясь понять, кто из них настоящий монстр. Проклятый объект проявил сочувствие и сострадание, когда он рассказывал свою историю, тогда как ее носитель, казалось, был больше заинтересован в библиотеке Оди, чем обеспокоен древним ужасом, преследующим их.

Их спуск продолжался часами. Никому из них не нужен был свет, поэтому они продвигались в тишине и останавливались только для того, чтобы быстро перекусить или попить воды. Перед уходом из башни Лит достал из своего карманного измерения еще еды, чтобы возместить потерю сумки. Голод был злейшим врагом мага, ведь воду можно было легко наколдовать, а еду — нет. Что еще хуже, голодающий маг не мог даже исцелить свои раны, не приблизив собственную кончину.

<Не хочу сглазить нашу миссию, но с чего ты взял, что мы найдем нужные нам тома на месте? Будь я на месте Рассвета, я бы спрятала их в своем карманном измерении и всегда носила с собой,> — сказала Солус.

<Верно, но ты также должна учитывать, что у нее нет Солуспедии. Рассвету нужно постоянно сверяться с книгами, а с активным массивом, блокирующим пространственную магию, ее возможности еще более ограничены,> — ответил Лит. <Отключить такую огромную формацию, не разорвав ее связь с гейзером маны, служащим источником энергии, почти невозможно. Особенно учитывая, что ей пришлось латать то, что осталось от массива Оди.

Кроме того, подумай о том, что это, вероятно, именно Рассвет уничтожила указатели, ведущие к подземному комплексу. Я полагаю, что для работы того, что она строит в этих пещерах, нужен гейзер маны. Когда ты приняла форму башни, ты сказала мне, что гейзер не на полной мощности, помнишь? Два массива — это ничто по сравнению с потоком мировой энергии. Я думаю, она планировала использовать лабораторию Оди до тех пор, пока Акала не обзаведется собственным местом и гейзером маны.

Она никак не ожидала, что мы вырвемся из ее ловушки, и уж тем более, что у нас будет проводник. Без Налронда мы бы бесцельно бродили, а не шли прямиком к ее лаборатории. Настоящей проблемой будет вынести всё необходимое наружу до того, как Рассвет или ее порождения нас нагонят.>

<Возможно, а возможно и нет.> Солус не хотела обнадеживать Лита, но чувствовала, что они снова приближаются к тому гейзеру маны, к которому подключались ранее.

Большая часть мировой энергии проходила сквозь гору, образуя кристальные жилы. Без точки доступа гейзер маны был бесполезен для их целей. Но если они найдут другой вход, то все книги можно будет спрятать в карманное измерение, предварительно переместив их в башню.

Желудок подсказал Литу, что пришло время ужина. Это, а также то, что Налронд спотыкался всё чаще и чаще, заставило Лита решить, что лучше сделать привал. Они шли уже несколько часов, и он был единственным, чье тело было улучшено. Лит был всё еще свеж как огурчик, тогда как Налронд промок от пота и пыхтел, словно паровой двигатель.

Его человеческое тело страдало от голода и истощения. Последние несколько месяцев он выживал, питаясь жуками, фруктами и изредка рыбой, что еще больше ослабило его. Глядя на изможденное тело Налронда и на то, с какой жадностью он ел во время их совместной трапезы в башне, Лит догадался, что это была первая нормальная еда Резара с момента разрушения его деревни.

Литу нужно было спланировать их следующий шаг вместе с Налрондом, а значит, им нужно было поговорить. Убедившись всеми своими чувствами, что поблизости нет ни врагов, ни кристальных жил, он сотворил заклинание «Тишины» и выдал гибриду большую порцию еды. Налронд сел на самое чистое место, какое только смог найти, и сосредоточился на том, чтобы не уронить ни крошки.

— Я удивлен. Ты до сих пор не сделал ни единой попытки сбежать. Почему? — спросил Лит.

— Я не могу использовать Искажение, не могу копать камень и почти уверен, что даже если бы мне удалось застать тебя врасплох, я бы не ушел невредимым. К тому же шум встревожил бы Рассвет и ее прихвостней. Мне с ней не тягаться один на один, не говоря уже о том, чтобы противостоять пятнадцати порождениям, — ответил Налронд.

— Это был мой следующий вопрос. Я заметил, что у тебя хорошие заклинания, но ты сражаешься неэффективно. Ты вкладываешь слишком много маны в одну атаку, оставаясь беззащитным каждый раз, когда промахиваешься.

— А чего ты от меня ожидал? — спросил Налронд и получил добавку. Отсутствие насмешки в его тоне было самым близким к «спасибо», что его ненависть к проклятым объектам позволяла ему выразить Литу. — Я не воин. Я всю жизнь прожил в своей деревне как Целитель и следил за тем, чтобы Ясный День не сбежала. Боги, как же я скучал по мясу. У меня никогда не было времени разделывать животных в полевых условиях.

— Значит, полагаю, ты не умеешь пользоваться оружием. — У Лита был с собой короткий меч без отпечатка. Он взял его из башни, чтобы отдать Налронду на случай, если враги их нагонят.

— Какой прок от оружия против артефакта? — Налронд пожал плечами. — Я никогда не учился обращаться с клинком, потому что не думал, что он мне понадобится. Я не так планировал свою жизнь.

— Сможешь взять на себя ее порождений, пока я буду разбираться с Рассветом? — спросил Лит.

— Один против пятнадцати существ с коллективным разумом, которые делят часть ее силы и все свои навыки? Ни за что. Я могу убить парочку, если удастся застать их врасплох. Может, трех. Пятнадцать — это безумие. — Налронд покачал головой.

<Они не казались такими сильными, когда мы с ними сражались,> — подумал Лит.

<Возможно, они сдерживались, чтобы усыпить твою бдительность и не дать тебе сбежать. А ты вместо этого выложился на полную и перебил их всех до того, как они успели нанести ответный удар,> — заметила Солус.

<Что касается второй волны, мы снова одержали верх, но только потому, что они не знали о моем существовании. Их командная работа была безупречной, и их план сработал бы, если бы у тебя не было третьей руки.>

— Подождите секунду. — сказал Лит обоим своим союзникам. — Как долго Рассвет слита с Акалой?

— Пять месяцев, шестнадцать дней и шесть часов, плюс-минус. — Налронд стиснул зубы, когда перед его глазами промелькнуло воспоминание о его деревне, горящей в полдень, когда сила Рассвета была на пике.

— А как долго она была запечатана твоим народом?

— Пару столетий. Леди Синмара, одна из дочерей Владычицы Салаарк, принесла Ясный День нам после того, как не смогла его уничтожить. Ее мать...

— Я не просил урока истории, — оборвал его Лит. — Время поджимает, так что заткнись и слушай. Я, кажется, нашел слабое место Рассвета. Ее познания в современной магии ограничиваются тем, что знает Акала, поэтому она похищала тех людей. Караваны всегда сопровождают телохранители, а лучшие телохранители — это всегда маги. Ты говорил мне, что она не сохраняет знания своих жертв после их смерти, так что если мы уничтожим ее порождений до того, как она доберется до нас, с ней будет гораздо проще справиться.

Лит размышлял, кого убить первыми: нежить или траллов. Вампиры наверняка обладали гораздо большими знаниями, но они, вероятно, были бесполезны в пространственной магии и Кузнечном деле.

Траллы, с другой стороны, хранили знания, которые были нужны Рассвету для ее планов, какими бы они ни были. Кроме того, Лит уже убедился, что потеря людей, похоже, ослабляет ее хватку над вампирами.

— У нее есть еще одно слабое место, — сказал Налронд, сбивая Лита с мысли. — Ночью она ослаблена, потому что единственными источниками элемента света остаются звезды и луна. Рассвет всегда брала нежить в качестве носителя, чтобы компенсировать это, но на этот раз она слилась с человеком.

— В твоих словах нет смысла. Ты говорил, что ее можно похоронить под землей, и она все равно будет иметь доступ к элементу света, так какая разница, какой сейчас солнечный цикл? К тому же мировая энергия Могара содержит весь элемент света, который ей может понадобиться, — ответил Лит.

— У элементов есть физическое проявление. Точно так же, как легче практиковать магию воды возле реки, а магию земли невозможно практиковать без самой земли, солнечный свет обеспечивает нас чистыми элементами света и огня, тогда как мировая энергия принадлежит Могару. Чтобы получить доступ к одному элементу, нужно использовать свою ману как фокус для связи с окружающими стихийными энергиями. Если бы Рассвет попыталась поглотить огромное количество элемента света из мировой энергии, возникший дисбаланс убил бы ее.

Слова Налронда заставили Лита еще раз задуматься над природой его техники Накопления.

<В его словах есть смысл. В форме башни Солус поглощает всё дыхание жизни Могара, и я тоже с помощью своих дыхательных техник. Возможно, если я найду способ разделить мировую энергию на отдельные компоненты перед ее поглощением, я смог бы использовать высвобожденную энергию для ускорения процесса роста моего ядра маны или направить ее в...> — думал Лит, прежде чем Солус вырвала его из раздумий.

<Сейчас не время для просветления, только для планирования.>

— Ты предлагаешь напасть прямо сейчас? — спросил Лит.

— Нет. Я просто говорю, что если мы все еще будем здесь, когда снова взойдет солнце, у нас будет мало шансов на выживание. Мы можем говорить на ходу. — Налронд снова пошел первым. Их обеденный перерыв длился едва ли пятнадцать минут, но с полным желудком и возродившейся надеждой гибрид чувствовал себя намного лучше.

Несмотря на барьер, разделявший его жизненные силы, половина Императорского Зверя Налронда вкупе с его техникой медитации улучшили его способности к восстановлению далеко за пределы человеческого уровня.

— Как я уже говорил, если мы встретим порождений Рассвета, убивайте людей в первую очередь, — излагал Лит свою теорию, пока Налронд деактивировал массивы, попадавшиеся на их пути.

Через некоторое время перед гибридами засиял белый свет, заставив их замереть на месте.

— Как, черт возьми, они оказались впереди нас? — прошептал Лит.

— Насколько я знаю, мы вполне могли пойти по живописному маршруту. Может быть, там был короткий путь, который мы пропустили, — ответил Налронд.

— Я думал, ты знаешь дорогу! — Лит мысленно выругал себя за то, что доверился своему пленнику.

— Так и есть, но без магии земли я мог полагаться только на свою память. Это место — чертов лабиринт, поэтому я повел нас по самому простому и единственному маршруту, который я смог вспомнить и который привел бы нас к цели без риска заблудиться.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Сказать что? Что я играл в рулетку на каждом повороте? Я почти уверен, что ты бы убил меня, если бы счел ненадежным проводником. А теперь я нужен тебе больше, чем когда-либо, — сказал Налронд.

Тело Резара было напряжено и готово к бою, однако он не мог перестать улыбаться при мысли о том, что он пока не умрет.

Лит переключился с Огненного Зрения на Жизненное, узнав энергетическую сигнатуру Рассвета в исходившем спереди свете. Чем бы это ни было, оно излучало огромное количество маны, которая была настолько плотной, что ослепляла мистические чувства Лита.

Лит пошел первым, паря в нескольких сантиметрах от металла и скрывая свой запах с помощью заклинания тьмы. Добравшись до источника света, он ахнул от изумления.

То, что осталось от дверной рамы, было огромным. Судя по петлям, на ней когда-то висел кусок металла внушительных размеров. Замки и массивы, защищавшие то, что когда-то было дверью хранилища, всё еще оставались на месте, несмотря на прошедшее время.

Опалины, окружавшие металлическую раму, и расплавленные обломки были явным признаком того, что Рассвет пробилась внутрь грубой силой, испарив дверь своей магией света. Заклинание выделило достаточно тепла, чтобы деформировать остальную часть коридора.

Однако истинной причиной благоговения Лита было то, что находилось за вратами.

Это была квадратная комната со стороной не менее 25 метров. В ее центре находилась одна из самых сложных машин, которые Лит когда-либо видел с момента своего перерождения на Могаре. Устройство располагалось прямо над энергетическим потоком гейзера маны.

Оно было похоже на машину, которую Акала показывал ему на верхних уровнях, но более древнего дизайна. Вся поверхность стен пещеры была покрыта конструктами из твердого света, которые имитировали книжные полки, и каждая полка была заполнена идеально сохранившимися томами, написанными на языке Оди.

Остальная часть комнаты была заполнена другими конструктами в форме лабораторных столов и всех тех несложных исследовательских инструментов, которые используют современные Кузнецы. За исключением ингредиентов и алхимических аналитических приборов, всё было сделано из плотного света.

— Как, черт возьми, это возможно? Чтобы постоянно поддерживать активность стольких конструктов, Рассвет должна быть слаба, как котенок. — Лит не позволил любопытству взять верх над собой и использовал «Бодрость» на полу, чтобы поискать другие ловушки.

Из-за гейзера маны, машины Оди и всей этой магии его остальные мистические чувства были ослеплены.

Налронд лишился дара речи. В своей деревне он считался одним из лучших Мастеров Света своего поколения, но даже он не имел ни малейшего понятия, как ответить на вопрос Лита о способности Рассвета поддерживать так много конструктов из твердого света активными одновременно.

— Будь осторожен. Здесь так много магии, что ты мог бы спрятать сотню массивов, и я бы их не почувствовал, — сказал Резар, понимая, что одна-единственная ошибка будет означать смерть для них обоих.

Налронд сотворил заклинание обнаружения массивов, которое спроецировало в его разум такое количество магических формаций, что у него подогнулись колени от головокружения.

<Клянусь моим создателем,> — подумала Солус, пытаясь определить наличие ловушек. <Рассвет использовала массивы на основе света, чтобы воссоздать ультрасовременную магическую лабораторию до мельчайших деталей. Я бы никогда не подумала, что возможно объединить специализации Стража и Мастера Света в такой степени. Если я когда-нибудь смогу внедрить их в системы защиты башни, предела применениям просто не будет...>

<Сейчас не время для просветления, помнишь?> — оборвал ее Лит. <Просто скажи мне, есть ли тут ловушки, готовые нас взорвать, или нет.>

После своего опыта в Ларуэле он научился применять «Бодрость» к сложным системам, будь то живой или магической природы, без риска выблевать все внутренности, но для быстрой обработки полученной информации ему нужна была помощь Солус.

<Точно, извини. Мы можем войти в комнату, лаборатория чиста,> — ответила она.

<Ты серьезно?> — Лит провел вторую проверку, просто чтобы убедиться.

<Да.> Солус издала напряженный вздох, осматривая всё еще раз, чтобы успокоить его паранойю. <Если бы тут была какая-то ловушка, книги и машина тоже должны были бы быть защищены от ее эффектов. Кроме того, чтобы построить свою лабораторию, Рассвету понадобилось множество массивов, а места здесь не так уж много. Руны не могут перекрывать друг друга, и ей потребовалось немало усилий, чтобы расположить всё так, чтобы это не конфликтовало с массивом, соединяющим гейзер маны с машиной.>

Лит шагнул внутрь, и, как и предсказывала Солус, ничего не произошло. Каменный пол и потолок были единственными местами, не покрытыми светом. Из пещеры расходилось несколько туннелей.

Некоторые были сделаны из металла и, казалось, вели наверх, тогда как другие выглядели так, будто имели природное происхождение и уходили глубже под землю.

Лит не знал, сосредоточиться ли ему на машине Оди посреди комнаты или на томах, которые всё еще лежали открытыми на соседнем столе. И то, и другое вызывало у него жгучий интерес и будет потеряно в тот самый момент, когда армия ответит на его сигнал бедствия.

<Мне жаль, Лит,> — подумала Солус. <Энергии от гейзера маны достаточно, чтобы я приняла форму башни, но здесь недостаточно места. Даже если я сделаю ее настолько маленькой, насколько смогу, мне всё равно придется избавиться от множества конструктов, и, сделав это, я уверена, Рассвет заметит наше присутствие.>

Налронд не мог понять, почему Лит пялится на лабораторию вместо того, чтобы двигаться дальше, и ему не нравилось это место. Теперь, когда они стояли на твердой земле, способной выдержать его вес, он принял свою звериную форму.

— Мне нравилась эта одежда, — прорычал Лит.

— Мне тоже. Прости. — Налронд обнюхал туннели в поисках любых следов их преследователей. — У меня хорошие новости. Из южного туннеля доносится слабый запах травы, так что выход там. Кроме того, я почти уверен, что мы достаточно оторвались от Рассвета, и к тому времени, когда она доберется сюда, мы уже будем за пределами радиуса действия блокирующих массивов.

— Отлично, — сказал Лит, изучая названия книг на наколдованных стеллажах. Он старался не прикасаться к конструктам, чтобы не активировать какие-либо меры безопасности.

Он верил Солус, когда та сказала, что между линиями рун не спрятано никаких атакующих заклинаний, но встроить тихую сигнализацию в массив было старейшим трюком Стража. Для этого требовалось добавить всего пару рун, и она будет информировать заклинателя каждый раз, когда что-то или кто-то взаимодействует с ее работой.

<Похоже, Рассвет собрала здесь все тома, которые она спасла во время исследования комплекса Оди. Не знаю, планировала ли она оставить их себе или передать армии, чтобы увеличить награду Акалы. В любом случае, всё это мусор. Устаревшие магические дисциплины и отчеты об экспериментах Оди не представляют для меня никакой ценности,> — подумал Лит.

<Не хочу тебя торопить, Лит, но мы в затруднительном положении,> — подумала Солус. <С одной стороны, мы не можем сбрасывать со счетов библиотеку, просмотрев всего несколько книг. На верхних полках их еще полным-полно, а у тебя за спиной еще одна такая же огромная библиотека. С другой стороны, даже если мы разделимся, чтобы изучить всё и машину, у нас уйдет целая ночь, в то время как до прибытия Рассвета у нас есть от силы час. Мне нужно, чтобы ты принял решение, и быстро!>

<А говорила, не торопишь.> Лит вздохнул. <Не волнуйся, у меня есть решение всех наших проблем.>

<Боги, нет!> — заскулила Солус.

<Боги, да!> — ответил Лит, прежде чем повернуться к Налронду.

— Послушай меня, парень, и слушай внимательно, потому что я скажу это только один раз. Во-первых, когда ты сражаешься против противника, чья магическая сила и мастерство над элементом намного превосходят твои, никогда не используй заклинания, не напитав их своей силой воли. Иначе, каким бы сильным ни было твое заклинание, оно будет отклонено.

Воспоминание о том, как Рассвет отмахнулась от одного из его сильнейших заклинаний словно от мухи, всё еще было живо в памяти Налронда. Наконец-то причина его поражения стала ему ясна, однако Резар был сбит с толку внезапным приступом щедрости Лита. Магические секреты тщательно хранились, и поделиться ими значило очень многое даже для самого незначительного мага.

— Во-вторых, при столкновении с несколькими врагами конструкты из твердого света намного лучше тепловых лучей, — продолжил Лит. — Ты можешь продолжать использовать их, пока их мана не иссякнет, плюс ты можешь регулировать их мощность и форму в зависимости от текущей угрозы. Они не такие быстрые, но в ближнем бою скорость не имеет значения по сравнению с универсальностью инструмента, который можно использовать как для атаки, так и для защиты. А теперь начинай творить свои заклинания, потому что враги будут здесь с минуты на минуту.

— Нет, их здесь не будет. Я же только что сказал тебе... — Налронд подавился своими словами, когда Солус спрыгнула с руки Лита и приняла форму башни, выкачивая всю энергию, исходящую от гейзера маны, которая еще не была задействована для поддержания поля массивов.

Высота потолка позволяла не создавать проблем, но, увеличиваясь в размерах, Солус раздавила несколько лабораторных столов, превратив все инструменты, на создание которых Рассвет потратила дни, опираясь на воспоминания своих порождений, в осколки света.

Нечеловеческий крик чистой ярости заставил содрогнуться всю горную гряду Змеиного Языка, а с потолка на головы гибридов посыпались пыль и обломки.

<Как жаль, что мерзкий массив, запечатывающий пространственную магию, мешает дорогой Рассвету переместиться прямо сюда Искажением, не так ли?> — подумал Лит. Словно ученик чародея, по мановению его руки комната ожила.

Только вместо метел и ведер по воздуху летали Часовые и книги. Вместо того чтобы разведывать местность, рой стеклянных конструктов из Зеркального Зала Солус сканировал машину Оди со всех сторон и одновременно проверял книжные полки.

Каждая книга с мало-мальски интересным названием плыла к дверям или окнам башни вместе со всеми томами, которые Рассвет оставила на лабораторных столах.

Лит даже не утруждал себя их проверкой и принял мнение своего врага за чистую монету.

<Твоя форма башни сможет помочь нам в том случае, если враги доберутся сюда до того, как мы закончим?> — спросил он.

<Она может усилить твою магию, но я буду легкой мишенью. Башне еще только предстоит восстановить реальные защитные способности вроде барьеров. Всё, что я могу сделать, пока блокирующий магию земли массив мешает мне закопаться под землю — это стать невидимой. Впрочем, даже если бы Рассвет не была экспертом в магии света, то, что стены башни мешают ее конструктам восстановиться, всё равно выдаст мое местоположение,> — ответила Солус.

<Приму это за «нет»,> — подумал Лит, сплетая свои самые разрушительные заклинания.

— Судя по тому, что ты мне рассказал, Рассвет и ее порождения должны быть уязвимы к магии тьмы. Сосредоточься на ней и конструктах из твердого света! — приказал он Налронду.

— Это просто смешно. Если ты хотел меня убить, есть бесчисленное множество менее идиотских способов сделать это. Зачем ты выбрасываешь свою жизнь на ветер ради каких-то книг? — Резар подумывал улететь, но туннель был слишком узким.

Если Лит решит выстрелить ему в спину, у Налронда не будет ни единого шанса уклониться. Даже если он выживет после взрыва по чистой случайности, раны не позволят ему уйти далеко. Вместо того чтобы отдаться на милость победителя, Налронд предпочел рискнуть и сражаться.

<Я всегда могу сбежать, как только представится возможность. Я должен выжить, пока Лит и Рассвет не будут слишком заняты тем, чтобы перегрызть друг другу глотки, чтобы обращать на меня внимание,> — подумал он.

К счастью для Лита, рой Часовых и усиленный интеллект, который Солус обретала в форме башни, значительно сократили время, необходимое для полной зачистки комнаты. Она успела вернуться на его палец как раз в тот момент, когда первая клыкастая падающая звезда достигла подземной лаборатории.

<Почему ты в форме кольца?> Лит забеспокоился, что умственное напряжение, которому он ее подверг, могло повлиять на ее боевые способности. Он спланировал на несколько ходов вперед, но все они требовали ее помощи.

Против такого могущественного противника, как Рассвет, Литу придется выложиться на полную с самого начала. Без Солус, усиливающей магию слияния «Разрушения» и поддерживающей его своими заклинаниями, дела быстро пойдут под откос.

<Потому что я должна кое-что попробовать. Это не займет много времени,> — ответила она, когда еще одна падающая звезда вступила в бой, а первый вампир бросился на Лита с инерцией товарного поезда.

<«Много» — понятие относительное, когда каждая секунда может стать последней!> Лит уже напитался всеми элементами и попытался уклониться от живой пули, но вампирша сменила облик, приняв свою форму Хироптерана.

Это был гигантский гибрид человека и летучей мыши.

Существо было два с половиной метра ростом, с перепончатыми крыльями, соединяющими ее руки с бедрами. Десятисантиметровые острые как бритва когти заменяли ей ногти, а густой темно-коричневый мех, прочный как сталь, покрывал остальную часть тела.

Ее открытая пасть издала звериный визг, обнажив клыки длиной с короткие мечи. Одиночный взмах крыльев позволил вампирше совершить резкий поворот в воздухе. Благодаря своим высокоскоростным движениям и длинной руке ей удалось схватить Лита за ногу.

Хироптеран закружилась на месте, добавляя центробежную силу к своей собственной, и с силой впечатала Лита в землю. Удар образовал кратер метровой глубины и выбил весь воздух из его легких.

Даже со слиянием земли и усиленной маной орихалковой броней зрение Лита на долю секунды затуманилось. Стиснув зубы, он не потерял сознание, несмотря на сотрясение мозга, но такая концентрация стоила ему всех подготовленных заклинаний.

С положительной стороны, даже будучи оглушенным, даже когда призма была надежно спрятана под мехом и мышцами существа, Литу удалось использовать Жизненное Зрение, чтобы засечь порождение Рассвета.

Он нанес удар «Разрушением» в тот самый момент, когда неживой зверь подошел для добивающего удара. Клинок высвободил заклинания, которыми Лит напитал его, и пробил дыру в груди вампирши. Лишившись и призмы, и собственного сердца, существо рухнуло.

Второй вампир также принял форму Хироптерана в тот момент, когда увидел Налронда. Резар замер, вцепившись когтями на ногах в землю и готовясь к удару.

Он никогда раньше не сталкивался с вампирами и забыл спросить Лита, чего от них ожидать.

Жажда крови, источаемая Хироптераном, была настолько сильной, что парализовала волю Налронда к борьбе. Вампиры стояли на ступень выше людей в пищевой цепи. Это было то, что их жертвы знали инстинктивно и что вселяло страх в их сердца.

Налронд сглотнул ком слюны, его человеческая половина была парализована красными глазами существа, которые одурманивали его разум, склоняя сдаться. Его звериная половина, однако, отреагировала как загнанный в угол зверь и набросилась в ответ.

Стена света материализовалась за долю секунды до того, как когти Хироптерана смогли достичь своей цели. Удар сломал существу запястья, но этого было недостаточно, чтобы остановить натиск. Конструкты из света были не такими прочными, как магия земли, и требовали некоторого времени для полного формирования.

Хироптеран пробил стену как раз вовремя, чтобы увидеть, как Резар свернулся клубком и несется вперед, слегка приподняв все свои чешуйки. Тело Резара было покрыто острой чешуей, которую можно было плотно сжать для усиления защиты или приподнять, чтобы использовать как оружие.

От удара они оба отлетели назад, но в то время как Хироптеран покрылся глубокими порезами и получил несколько переломов костей, Налронд был в порядке. Адреналин прочистил ему голову, позволив развернуться и использовать свой цепкий хвост, чтобы поймать врага прямо в воздухе.

Мертвец не чувствовал боли, и его раны уже затягивались, но весь полученный урон замедлил его реакцию. Хвост Резара обвил его грудь и выпустил два заклинания тьмы четвертого уровня.

Комбинированный эффект магии и мощного захвата, порожденного противоположной инерцией двух титанов, разорвал Хироптерана пополам. Прежде чем бедра смогли снова прирасти к туловищу, Налронд уже был на упавшем вампире.

Пока их когти сцепились в борьбе, остатки конструкта Резара собрались в гигантское копье, которое пронзило обоих бойцов, ударив в призму, выпирающую из груди Хироптерана.

Копье было создано из маны Налронда, поэтому оно безвредно прошло сквозь него и раскололо призму. Хироптеран взвизгнул от боли, и его взгляд снова обрел фокус. Контроль Рассвета над ним был временно снят.

Гордый вампир использовал свои когти и всю магию, которую смог собрать, чтобы выковырять призму из собственной плоти. Этот акт неповиновения стоил ему жизни. Рассвет перестала использовать свою силу для исцеления ран приспешника, позволив ему рассыпаться в прах.

Налронд хотел бы на мгновение остановиться и восхититься храбростью вампира, но в пещеру только что ворвались еще два существа.

<Солус, ты мне нужна. У меня заканчиваются трюки.> Литу пришлось прибегнуть к «Бодрости», чтобы исцелить сотрясение без истощения. Что еще хуже, у него было наготове всего два новых заклинания.

<Работаю над этим,> — ответила она. <Хорошая новость в том, что Рассвет посылает сражаться с тобой только вампиров. Вероятно, она не может позволить себе потерять знания людей и быть вынужденной начинать всё с нуля. В худшем случае вас двое против шестерых.>

Лит решил рискнуть и прислонился спиной к стеллажам библиотеки. Он надеялся, что Рассвету не наплевать на книги, и она не рискнет их повредить. Вампир в форме Хироптерана выдохнул раскаленный добела луч света, который разрезал камень, книги и полки так, словно они были из масла.

<Ладно, ей на них плевать. Принято к сведению,> — подумал Лит, уклоняясь.

На этот раз существо опасалось «Разрушения». Хироптеран держался на расстоянии от опасного клинка и предпочел сражаться на земле, используя свои когти как оружие. Существо втянуло крылья под мышки и приняло стойку из боевых искусств.

Обе его руки были покрыты светом, усиливающим боевую мощь мертвеца. Благодаря длинным когтям и неестественному размаху рук, Хироптеран мог использовать правую руку как копье, когда Лит пытался отступить, и как меч в ближнем бою.

Левая рука использовалась как щит, ввиду того, что окружающий ее конструкт из света с каждой секундой становился всё плотнее и прочнее. Что еще хуже, вампир мог прочесть каждое движение, которое Лит использовал с момента встречи с Акалой, благодаря коллективному разуму, связывающему нежить с Ясным Днем.

Когда одно из ее порождений умирало, Рассвет теряла их способности, но при этом возвращала себе силу, которой наделила их, и воспоминания об их последних мгновениях.

Против противника, превосходящего его в силе и мастерстве, Литу для победы нужен был элемент неожиданности. Он был быстро оттеснен в оборону, не имея времени на раздумья о том, какую технику лучше приберечь на потом.

<Отлично! В грязные игры можно играть и вдвоем,> — подумал он, защищаясь от залпа тепловых лучей.

Лит попытался превратить длинные руки врага в преимущество, подобравшись так близко, что Хироптеран не мог атаковать его, не пронзив самого себя. Но вампир просто окутал свое тело магией тьмы, чтобы оттолкнуть Лита, одновременно выпуская заклинания света из кончиков пальцев.

Энергия Рассвета могла ранить даже вампира, но пробиваемые ею дыры были слишком малы, чтобы повлиять на его движения, тогда как Литу приходилось защищать от этого натиска все свои внутренние органы.

В отличие от Хироптерана, они были нужны ему для жизни. Лит уклонился от половины тепловых лучей и заблокировал остальные «Разрушением», прежде чем сделать выпад клинком в сторону призмы.

Вампир ушел в сторону от предсказуемой атаки, блокировав руку Лита своим световым щитом и одновременно скапливая массу магии тьмы в правой ладони, готовый высвободить ее при контакте.

— Попался, — произнесли они оба в тот самый момент, когда вампир провел контратаку.

Черное перевернутое перепончатое крыло, напоминающее тонкую когтистую руку, появилось из спины Лита и теперь обвилось вокруг правой руки Хироптерана, удерживая ее на расстоянии.

Вампир мог бы легко оторвать крыло, согнув руку и сделав шаг назад, но последнее было невозможно, так как Лит наступил своей ногой на ступню существа.

Когти Лита в форме Вирмлинга пронзили и плоть Хироптерана, и камень благодаря слою орихалка, увеличивающему их остроту. Вампир попытался откусить Литу голову, но обнаружил на уровне своих глаз чешуйчатое лицо, которое ответило на атаку ударом головой.

Богатый боевой опыт существа позволил ему отреагировать на неожиданный поворот событий всего с секундной задержкой.

К несчастью для него, эта секунда оказалась роковой.

«Разрушение» никогда и не целилось в призму, это была лишь уловка, чтобы заставить врага занять нужную позицию. Левое крыло Лита поймало в ловушку правую руку существа, в то время как «Разрушение» удерживало руку со щитом на расстоянии, оставляя грудь широко открытой.

Опираясь на усиленную броню Оборотня и собственную чешую, напитанную тьмой, Лит проигнорировал заклинание, защищающее Хироптерана. Его левая рука нанесла колющий удар подобно копью, используя покрытые орихалком когти, чтобы пронзить слои магии, плоти и костей, которые защищали призму.

Рассвет наблюдала за сражениями Лита достаточно долго, чтобы понять, что он Пробужденный, и играла своими пешками соответствующим образом. Безрассудное нападение первого вампира должно было оставить врага без заклинаний и втянуть его в рукопашный бой, который ни один человек не мог бы выиграть.

Но ее план провалился, потому что Лит был человеком, не похожим ни на кого из тех, с кем она когда-либо сталкивалась раньше.

<Это невозможно! Гибриды не могут связывать себя узами с членами семьи.> Когда третий вампир умер, Рассвет возилась со своей версией машины Оди, расположенной на верхних уровнях пещер.

Управление приспешниками во время выполнения сложных магических вычислений и обратного инжиниринга древнего устройства одновременно было для нее детской забавой. Или, по крайней мере, так было до тех пор, пока у нее хватало мозгов, с которыми можно было разделить интеллектуальное бремя.

Вдобавок ко всему, было несколько причин, по которым Рассвет не могла позволить себе потерять всех вампиров своего гнезда. Захваченные ею люди давали ей знания обо всех современных магических областях, но именно вампиры позволяли ей перекинуть мост между старыми и новыми магическими теориями.

Без вампиров она не смогла бы преобразовать свои устаревшие заклинания в современные и более эффективные техники. Еще одна причина заключалась в том, что Ясный День не могла связывать свои призмы с людьми — только с нежитью.

Траллы были исключением, так как обладали двумя ядрами, что делало их отчасти нежитью. И все же без своего сира их кровавое ядро рано или поздно рассеялось бы, а вместе с ним и ее призма.

Потеря всех вампиров означала потерю всего, что Рассвет с таким трудом приобрела с тех пор, как Акала освободил ее. Теперь, когда ее гнездо сократилось до одной четверти от первоначального состава, пришло время взять всё в свои руки.

Тем временем Налронд вел заведомо проигрышный бой. Даже со слиянием воздуха, увеличивающим его скорость, он был ленивцем по сравнению с Хироптераном. Кроме того, он никогда раньше не сражался с нежитью, поэтому постоянно совершал ошибки, вроде ударов по жизненно важным органам в надежде замедлить врага достаточно, чтобы разбить его призму.

Вампирша, с другой стороны, прожила достаточно долго, чтобы превратить убийство в форму искусства, и благодаря коллективному разуму она уже видела большинство лучших заклинаний Резара.

Единственной причиной, по которой Налронд всё еще был жив, был конструкт из света, защищавший его. Убив первого Хироптерана, Налронд разделил свой конструкт на более мелкие энергетические ядра, чтобы уменьшить нагрузку на свои ядра маны и использовать их для атаки на следующего врага со всех сторон одновременно.

К несчастью для него, световые сферы не поспевали за скоростью нежити, поэтому ему пришлось использовать их в качестве щитов. Резар уже потерял несколько чешуек и был покрыт следами от когтей. Одни были неглубокими, другие — глубокими, но все они обильно кровоточили.

К тому времени, когда Налронду удавалось залечить одну кровоточащую рану с помощью слияния света, открывались еще две.

<Если бы я только мог использовать Скачок или хотя бы магию земли!> Налронд не мог поверить в свою неудачу. Предполагалось, что Резары непобедимы в пещерах, но он чувствовал, что его конец близок.

<Лит был прав насчет того, что скорость заклинания не имеет значения в ближнем бою, но эта сука держится на расстоянии. Таким образом, и мои конструкты, и мои заклинания тьмы бесполезны. Я мог бы выпустить световой столб, но если его снова отклонят, мне крышка.>

В тот момент, когда Лит убил своего противника, последняя оставшаяся на ногах Хироптеран получила приказ отступать. Ее проблема заключалась в том, как оторваться от врага, не подставившись под смертельный удар.

Вампирша содрогнулась при воспоминании об энергетическом луче, который Налронд ранее выпустил в Рассвет. Одно-единственное порождение не могло использовать мощные конструкты, не говоря уже о защите от атаки, достаточно масштабной, чтобы поглотить весь туннель.

Не подозревая, что битва уже окончена, Лит использовал заклинание воздуха, чтобы взлететь за спину нежити, не используя крылья. Он хотел сохранить как можно больше секретов на случай, если им не удастся сбежать и придется столкнуться с Рассветом.

— Чего ты ждешь? Я буду отвлекать ее, пока ты не сотворишь «Наступление Ночи»! — Упомянутое Литом заклинание было одним из самых мощных орудий Королевства Грифонов против нежити.

И Резар, и Хироптеран в замешательстве посмотрели друг на друга. Первый понятия не имел, что от него требуется, а вторая смотрела на Налронда со смесью восхищения и страха.

Рассвет прокляла свою неудачу. Из воспоминаний Акалы она знала, что Лит — Великий Маг, но чтобы Королевство Грифонов доверило государственную тайну такой важности кому-то столь юному — о таком никто не слышал.

<Должно быть, Рейнджер поделился «Наступлением Ночи» с Резаром, пока мы потеряли их из виду,> — подумала Рассвет. <К счастью, моя стратегия заставила Лита лишиться своих заклинаний, а мальчишка слишком зелен, чтобы нормально сражаться.>

Рассвет приказала Хироптерану бежать. Победить в сценарии «двое против одного» было невозможно. Если бы кто-то из них закончил творить «Наступление Ночи», она бы потеряла еще одного вампира.

Существо взмахнуло крыльями, используя магию воздуха, чтобы увеличить свою маневренность до предела. Благодаря превосходному владению телом в воздухе ей удалось вырваться из окружения и добраться до туннеля.

Именно туда, куда и хотел Лит.

В таком замкнутом пространстве огромная туша Хироптерана была как рыба в бочке, неспособная уклониться от атаки по площади. Заклинание пятого уровня Лита, «Бушующее Солнце», создало взрыв пурпурного пламени прямо перед вампиршей.

Жар и ударные волны от взрыва раз за разом отскакивали от стен коридора, атакуя Хироптерана со всех сторон, словно она оказалась в эпицентре извержения вулкана.

Куски камня превратились в шрапнель, которая вонзалась в ее плоть, в то время как ударные волны стирали ее тело в порошок, а испепеляющий жар не давал ранам восстановиться. Взрыв также обрушил туннель, перекрыв единственный путь в подземную лабораторию тоннами камней.

<Это должно задержать Рассвет достаточно надолго, чтобы мы успели сбежать,> — подумал Лит.

— Что еще за «Наступление Ночи»? — Налронд наконец смог залечить свои раны и отрастить потерянную чешую.

— Хотел бы я знать, — вздохнул Лит, используя «Бодрость» с каждым вдохом.

Он слышал об этом только во время тренировочного лагеря. «Наступление Ночи» было армейской тайной наравне с Королевской Кузнечной ковкой — чем-то, о чем упоминали войскам с целью побудить их выкладываться на полную и вступать в элитные корпуса по борьбе с Балкором.

Блеф Лита сыграл на ментальной связи Рассвета с Акалой. Он тоже был Рейнджером и знал, насколько опасно такое заклинание. Иначе «Наступление Ночи» было бы для нее просто случайным набором слов.

— В какой стороне выход? — спросил Лит.

Налронд указал на второй коридор в северной стене и взлетел.

<Это мой единственный шанс выбраться отсюда живым,> — подумал он. <Если я останусь здесь, Рассвет убьет меня. Если мы сбежим вместе, Солус убьет меня. В следующий раз мне нужна нормальная стратегия, как сдержать Ясный День после того, как я убью ее носителя.>

Сражение с порождениями открыло ему глаза. Ведомый своей кровавой яростью, Налронд никогда до конца не понимал тяжести взятой на себя задачи. Как сам Резар ранее сказал Литу, он не был воином. У него не было опыта борьбы с нежитью, и до этого момента ему удавалось выживать лишь по чистой случайности. Охота на Ясный День была безумием, не говоря уже о том, чтобы столкнуться с ней без всякого плана.

К несчастью для него, паника и озарение лишь заставили его забыть, что они всё еще на вражеской территории. Массив, установленный перед выходом, сдетонировал в тот момент, когда Налронд шагнул в него, погребая Резара под тонной камней и запечатывая единственный путь к отступлению.

<Твою ж мать!> — Лит проклял идиотизм гибрида. <Хоть у нас с Рассветом и одна и та же проблема, наши ситуации отличаются как день и ночь. Мы оба не можем использовать магию земли, чтобы расчистить туннели, но...>

Столб света, достигший температуры в тысячи градусов, испарил обломки, блокировавшие туннель, где была похоронена Хироптеран. Несмотря на малую дальнобойность магии света, столб обладал достаточной мощностью, чтобы пересечь пещеру и пробить дыру размером с железнодорожный туннель в противоположной стене.

Акала медленно вплыл в пещеру. Рейнджер сиял, как солнце, излучая белый свет из каждой поры, словно преодолел границу между энергией и материей.

Из его груди выпирал бесценный самоцвет, испускающий ритмичные пульсации света, похожие на биение сердца. Биение сердца, которое плавило камень и заставляло землю дрожать. На самом деле тело Акалы поднимало не заклинание.

Окружающая его энергия была настолько плотной, что почти достигла физического воплощения. Именно чистая сила маны Рассвета, давящая на землю, заставляла его парить.

— Ты хоть представляешь, какую задержку твоё вмешательство вызовет в моих планах? — Женский голос был в ярости и определенно не принадлежал Акале. — Ты хоть понимаешь, как трудно найти подходящую нежить для порабощения?

<Замечательно,> — подумал Лит, сплетая по заклинанию на каждом кончике пальца. <Мало того, что Рассвет на пике своей силы из-за того, что вернула мощь, одолженную павшим порождениям, так мне еще и приходится выслушивать ее безумные бредни. Где, черт возьми, Солус?>

<Я здесь,> — ответила она. <Прости, что опоздала. Я никогда раньше не пыталась взять полный контроль над гейзером маны, находясь в форме перчатки. Тот случай с Труд не в счет, потому что она уже подключилась к гейзеру для подпитки «Безумия Артана», оставив мне лишь крохи.>

<Ты сделала что?> Лит не мог поверить их общему разуму, когда огромный поток информации о процедуре наводнил его голову.

— Обычно мне не доставляет удовольствия уничтожать собратьев по проклятию, но для тебя я сделаю исключение. — Длинный меч, сотканный из света, материализовался в ее руках, когда она нанесла рубящий удар сверху вниз, целясь Литу в голову.

Клинок из маны излучал достаточно тепла, чтобы исказить воздух, и содержал достаточно силы, чтобы расколоть гору. Тем больше было причин для Рассвета замереть в тот момент, когда она поняла, что ее атака была с легкостью заблокирована.

Синяя аура поглотила красное лезвие «Разрушения», напитав его таким количеством маны, что руны, покрывающие его поверхность, стали видны невооруженным глазом, а все кристаллы маны, встроенные вдоль клинка, превратились в маленькие солнца.

Белый и красный клинки сошлись всего на долю секунды. Мана, поддерживающая их, была равна, но этого нельзя было сказать о руках, владеющих оружием.

Рассвет обнаружила, что пробивает собой одну из своих наколдованных библиотек, прежде чем каменная стена позади нее остановила ее полет. Древние тома дождем посыпались на нее, пока Ясный День не оказалась погребена под тысячами страниц, описывающих запретные магические исследования Оди.

Фалуэль заполнила пустое пространство белыми нитями своего заклинания, не позволяя телу ребенка даже заметить происходящее. Затем она просканировала тела остальных младенцев, после чего осмотрела мать и, при необходимости, даже всех находящихся по ту сторону стены родственников в поисках наиболее точного совпадения.

Задачей остальных Целителей было не допустить, чтобы Рена и дети в её утробе почувствовали хоть малейший дискомфорт. Рааз и прочие домочадцы были совершенно здоровы, поэтому ощутили лишь легкое покалывание, когда Фалуэль дистанционно воздействовала на них, заимствуя крошечные фрагменты их здоровой жизненной силы в качестве эталона.

Лит и остальные с благоговением наблюдали, как Фалуэль, едва найдя идеальный образец, обращала поврежденные блоки в уменьшенные копии их здоровых аналогов.

Её подход походил на переработку собственной плоти младенца, что сводило к минимуму стресс от процедуры как для матери, так и для сына. Лит обеспечивал Рену медленным, но непрерывным потоком жизненной силы, пока выпитое ею ранее зелье снабжало организм необходимыми питательными веществами.

Ни Квилла, ни Налронд не могли взять в толк, как Фалуэль удавалось применять Ваяние Тела на родственниках Лита сквозь разделявшую их стену. Лишь Солус благодаря своему чувству маны видела, что Гидра использовала тончайшие плети магии духа в качестве проводников для заклинания.

«Создатель милосердный! Магию духа можно комбинировать с другими элементами, чтобы компенсировать их врожденные недостатки — в данном случае, малый радиус действия магии исцеления», — восхищенно подумала Солус.

— Выпей следующее зелье, Рена. — К этому моменту Фалуэль уже очистила половину левого легкого малыша.

<В подобных процедурах жизненно важно обеспечить пациента постоянным притоком питательных веществ и достаточным временем для их усвоения. Это единственный способ не дать стремительной клеточной регенерации начать истощать организм и избежать осложнений во время или после лечения,> — объяснила Фалуэль своим ученикам по ментальной связи.

Квилла была настолько сосредоточена на поддержании кокона из магии света вокруг своего подопечного, защищая его от остаточных волн заклинания Гидры, что лишь растущее число пустых флаконов позволяло ей ощущать течение времени.

И хотя Налронд с Квиллой с удовольствием бы полюбовались ювелирной работой Фалуэль, у них не было на это ни времени, ни лишней концентрации. Четыре жизненные силы были неразрывно связаны друг с другом через Рену.

Любое вмешательство в жизненную силу больного ребенка резонировало через мать. И пока Лит восстанавливал тело Рены до исходного состояния, задача по защите остальных младенцев от колебаний заклинания Фалуэль полностью лежала на плечах двух других Целителей.

Одна-единственная оплошность — и число пациентов начало бы множиться в бесконечном цикле.

Закончив восстановление легких, Фалуэль сделала небольшую паузу, позволив всем немного перевести дух.

<Шаг второй. Удалить скопившуюся массу, которая мешает теперь уже здоровым тканям нормально расширяться и сжиматься. Тот объем магии тьмы, что необходим для её уничтожения, неизбежно повредит и сами легкие.>

<Я собираюсь использовать ровно столько магии тьмы, чтобы разжижить эту массу и вывести её через пуповину. Проблема в том, что как только эта жидкость попадет в кровоток, она может направиться куда угодно.>

<Мы не можем позволить ей достичь мозга и сердца матери или попасть в организмы других детей. Использовать магию тьмы для остановки черной массы тоже нельзя, иначе она распадется на токсины, которые могут отравить как мать, так и младенцев.>

<В лучшем случае эти токсины спровоцируют роды, но ни один из наших пациентов сейчас не в том состоянии, чтобы пережить подобное испытание, им необходим отдых. Однако и откладывать лечение мы не можем — беременность почти подошла к концу.>

<Если естественные роды начнутся до завершения процедуры или до того, как малыш восстановится, он умрет, и все наши усилия пойдут прахом. Мы должны действовать сейчас, иначе будет слишком поздно.>

<Как только я начну вторую фазу лечения, единственным инструментом в вашем распоряжении останется заклинание «Скальпель». Используйте его, чтобы надежно блокировать любые блуждающие фрагменты черной массы, пока мы с Литом не сможем безболезненно вывести их из тела Рены.>

Фалуэль использовала короткие импульсы магии тьмы, чтобы превратить твердую массу в жидкость, не нанося вреда ни ребенку, ни матери, ни плаценте. В отличие от того, что много лет назад проделал Лит для Тисты, она работала с куда более крошечным и уязвимым пациентом.

Ей пришлось вылечить пораженные ткани за один раз, чтобы предотвратить их распространение на всё еще здоровые участки легких, а также удалить саму массу, дабы в случае внезапных родов ребенок смог выжить.

Фалуэль отвела нечистоты от ребенка и перенаправила их в кровеносную систему Рены. Она ювелирно провела их к ступне матери — подальше от любых жизненно важных органов, которые примеси могли бы закупорить или отравить. А затем приступила к их извлечению и уничтожению.

Всё, что чувствовала Рена — словно кто-то беспрестанно пачкал и тут же очищал её пятку. Лит изо всех сил помогал Гидре, удерживая массу плотной и как можно быстрее загоняя отбившиеся фрагменты обратно в «стаю».

При нормальных обстоятельствах взять под контроль чужой метаболизм с помощью «Бодрости» было проще простого. Но в случае с Реной это означало вмешательство в метаболизм её детей, что грозило самыми непредсказуными последствиями.

— Готово, — выдохнула Фалуэль, трижды перепроверив, не осталось ли чего-нибудь, что могло бы угрожать жизням пациентов.

— Как... как малыши? — Несмотря на выпитые зелья и подпитку жизненной силой от Лита, Рена насквозь промокла от пота и была мертвенно-бледной от истощения.

Бесконечные циклы повреждений и регенерации, которым подверглось её тело, серьезно подорвали физические силы Рены; ей предстояло долго восстанавливаться, пока жизненная сила не придет в норму.

— С ними всё в порядке, но расслабляться рано. Я не смогла полностью искоренить Душителя. Болезнь не только может проявиться позже, но и передастся твоим внукам, — честно ответила Фалуэль.

— И что мне теперь делать?

— Отдыхать и набираться сил. Лит сможет ежедневно осматривать малыша и держать ситуацию под контролем, чтобы больше не понадобилось никаких процедур. Как только ребенок родится и ему исполнится несколько месяцев, очистить его тело от Душителя раз и навсегда будет проще простого. — Фалуэль заботливо стерла пот с лица Рены, прежде чем отойти от кровати.

Однако Рена остановила Гидру, слабо сжав её запястье.

— Я понимаю... вы меня совсем не знаете, и я прошу о многом... но когда придет время, не могли бы вы помочь мне принять роды?

— Сочту за честь. Только не забудь как следует протопить для меня дом, — улыбнулась Фалуэль.

— Если понадобится, устрою тут жаркий летний день... — Рена отпустила руку Гидры и провалилась в сон в ту же секунду, как смогла расслабиться.

— А теперь, когда всё позади, давайте обсудим мою плату, — деловым тоном произнесла Фалуэль.

— Какую еще плату? — Лит терпеть не мог сюрпризы, в особенности те, к которым прилагался ценник.

— У меня натянутые отношения с Селией, так что я жду, что ты замолвишь за меня словечко. А еще мне приглянулась та согревающая штука, которую ты провернул со своим домом. Она не требует ни массивов, ни кристаллов маны — мило и очень удобно.

— Это называется кондиционирование воздуха. Оно сохраняет в доме тепло зимой и прохладу летом, — пояснил Лит.

— Сможешь сделать такое в моей пещере? — поинтересовалась она.

— Твоя пещера чертовски огромна, и в ней нет никакой теплоизоляции, — покачал головой Лит.

— К счастью, это твоя проблема, а не моя. Ты умный парень, уверена, ты что-нибудь придумаешь. — Фалуэль подмигнула и открыла Врата обратно к себе домой.

— Чертов холод, — поежилась она, когда из пещеры в комнату проник ледяной сквозняк.

— Ладно, но материалы с тебя, — согласился Лит.

— Договорились. Попрощайся за меня с родными и зови, только если тебе действительно понадобится моя помощь или если сможешь представить меня по-настоящему. Ненавижу лгать ради того, чтобы меня приняли. Мне от них ничего не нужно, это им нужна моя помощь.

Лит отвесил ей глубокий поклон и отправился сообщить семье радостную весть.

— Если есть вопросы, задавайте их Квилле. Я мигом сбегаю за Ками и Зин, они там, наверное, места себе от беспокойства не находят. — Он наложил на гостиную заклинание «Тишина», чтобы радостные крики родных не разбудили Рену.

— Погоди-ка, как, черт возьми, Фалуэль контролировала метаболизм Рены? Я не знаю ни одного заклинания, способного на такое. И еще: как так вышло, что после многочасового лечения мы с тобой валимся с ног, а эти двое даже не вспотели? — спросила Квилла у Налронда.

— Поразительно: это я всю жизнь прожил у черта на куличках, а до боли невежественной оказываешься ты, — бросил Налронд, прежде чем тоже отправиться домой.

Тем временем в доме Зинии дети уже успели немного поспать. Процедура затянулась настолько, что солнце успело сесть. И всё же обе женщины не находили себе места: они мерили шагами комнаты и бросались к окнам при малейшем шорохе в надежде на хоть какие-то вести.

Когда Лит постучал, дверь распахнулась мгновенно. Он с удивлением отметил, что глаза Камилы покраснели, а извела она немалое количество носовых платков. Зиния тоже тревожилась, но ради сестры сохраняла самообладание.

— Всё прошло отлично. И мама, и дети в полном порядке, — сообщил Лит, пытаясь понять причину такого стресса Камилы.

Она была в прекрасных отношениях с его родными и отличалась добрым сердцем, но, судя по горе скомканных кусочков ткани, пролила не меньше слез, чем сама Элина.

— Хвала богам! Кажется, я еще никогда в жизни так не пугалась. — Камила выдохнула с таким облегчением, что это еще больше сбило Лита с толку. — Но у меня есть один вопрос. Она была...

— Той самой Фалуэль, о которой я рассказывал тебе вчера? Да. Она произвела на тебя плохое впечатление? — Он пытался понять, переживала ли Камила только за ребенка, или еще и из-за того, что он провел так много времени наедине с Гидрой.

В конце концов, её человеческий облик был весьма привлекателен, и ревность была бы вполне естественной.

— Что ты такое говоришь? Она просто святая. Тебе невероятно повезло встретить столь заботливую наставницу, готовую бескорыстно помогать совершенно незнакомым людям. Вот бы нам с Зин так повезло в молодости, — воскликнула Камила; Зиния кивнула, а Лит лишь в замешательстве почесал затылок.

— Я просто хочу знать, как работает «Душитель». Это семейное? У тебя он тоже есть? Я читала бумаги, но весь этот медицинский жаргон выше моего понимания, — призналась она.

— Это наследственное, передается по материнской линии. Я «Душителем» не страдаю, иначе был бы уже слегка мертв, — ответил Лит.

— Только по материнской? Значит, отец не может передать его своим детям? — Все следы тревоги мгновенно исчезли с лица Камилы. Она так и лучилась от радости, словно выиграла миллион золотых монет.

— Именно. Я не могу... — Лит поперхнулся собственными словами, как только осознал истинную причину терзаний Камилы, а она в этот момент обняла его так крепко, что выдавила весь воздух из легких.

***

Когда проблема с малышом разрешилась, первая неделя отпуска Лита прошла мирно. Внезапное появление Фалуэль и её необычные методы вызвали немало вопросов, но сейчас родные Лита хотели лишь наслаждаться счастьем.

Он редко выходил из дома, проводя почти всё время за разговорами с родителями и каждые два часа проверяя состояние Рены. Она быстро шла на поправку после процедуры, но всё еще тревожилась за своих детей.

Спустя какое-то время успокоилась и Рена, а следом за ней и вся семья. Лит с наслаждением отдыхал от своих забот и проектов. Они с Солус проводили время, ценя то, ради создания и защиты чего им пришлось так усердно сражаться.

Однако вскоре безмятежность попросту наскучила, и все засуетились. Даже зимой на ферме и в кузне дел хватало с избытком. Элине и Раазу пришлось разгребать накопившиеся хозяйственные заботы, а Камила решила выйти на работу на неполный день.

Поскольку о Рене заботилась Зиния, а за домом присматривал Лит, она начала чувствовать себя бесполезной.

«Думаю, последую её примеру и немного поработаю в башне», — решил Лит, открывая Врата к гейзеру маны в лесу Траун.

<Согласна. Мне не терпится опробовать некоторые исследованные мной техники Рунной Ковки,> — отозвалась Солус.

<А как же машина Оди? В смысле, учитывая все добытые нами книги, слепок устройства Рассвета и сканы машины Оди по обмену знаниями, материала у нас предостаточно,> — заметил Лит.

<Слишком много материала, если быть точной. У меня уйдут месяцы только на перевод мануалов. Потом нам предстоит разобраться, как работают старые и новые машины, и сможем ли мы использовать эти знания для модернизации машины по обмену телами,> — ответила Солус.

— Определенно слишком много. Почему ты никогда не приносишь мне хороших новостей? — вздохнул он уже вслух.

— Вообще-то только что принесла, неблагодарный ты чурбан! Пока ты по ночам миловался со своей ненаглядной девушкой, я рвала задницу, переводя тот буклет из Хуриола. И я нашла чертежи для твоего треклятого кольца! Теперь доволен?

Надувшаяся Солус материализовалась перед Литом в ту же секунду, как он шагнул внутрь башни. Она угрожающе размахивала своим кузнечным молотом.

— Вполне. А теперь, пожалуйста, убери молот, — попросил Лит.

В ответ Солус лишь фыркнула, и посреди первого этажа возник стол, заваленный бумажными свитками.

— Я нашла пару любопытных чертежей. Первый — кольцо барьера. Оно работает подобно магии духа. Ты вливаешь в кольцо ману, и оно генерирует вокруг тебя сферический щит.

— Из плюсов: оно поможет нам в изучении магии духа, и оно весьма универсально. Из минусов: жрет уйму маны и не может менять форму, только размер. Кристаллы маны и псевдоядро создают каркас, но всё остальное ложится на тебя, — пояснила она.

— Второй — кольцо хранения магии пятого круга. Его я не рекомендую. В основном потому, что ты не так уж часто используешь заклинания пятого круга, да и хранить такой артефакт может лишь один заряд. Барьер же можно поддерживать до тех пор, пока у тебя есть мана или пока ты применяешь «Бодрость».

— Ну не знаю. Бесплатный «Последний Закат» мне бы не помешал — в последнее время это мой хлеб насущный. — Литу не нравилось, что он скопировал одно из заклинаний Налир, но отрицать его мощь было невозможно. — Сколько наборов рун для них требуется?

— По три набора рун и три кристалла маны на каждое, — ответила Солус. — Учитывая, что в изготовлении они одинаково сложны, их эффективность даже сравнивать не стоит.

— Согласен, — кивнул Лит, освобождая место в Солуспедии для обоих чертежей на случай, если у них окажется достаточно очищенного орихалка для создания более чем одного артефакта.

Два разных магических кольца имели два общих набора рун из трех. Первый набор усиливал энергетическую подпись Лита, чтобы поток маны, исходящий от инкрустированных в кольца кристаллов, оказывал меньшее сопротивление процессу Кузнечной ковки.

Второй набор усиливал эффекты псевдоядра колец, позволяя при необходимости временно повышать его мощность.

Третий набор у кольца хранения магии предназначался для манипуляций с энергией, чтобы заклинание можно было расходовать по частям, а не высвобождать за один раз. Кроме того, пока сохраненное заклинание не было полностью исчерпано, руны позволяли подпитывать или усиливать его прямо на лету.

В случае же с кольцом барьера третий набор содержал сложный предустановленный код: он позволял артефакту преобразовывать ману Лита в барьер из магии духа, даже если сам он понятия не имел, как это делается.

Для обоих колец требовалось по три кристалла маны. Два из них нужно было инкрустировать вплотную друг к другу лицевой стороной наружу, чтобы проецировать ману вовне, тогда как третий кристалл должен был соприкасаться с ладонью владельца для облегчения вытягивания его маны.

Весь первый день Лит тренировался в гравировке наборов рун один за другим, изведя изрядное количество дешевых колец. На этот раз использовать гальку не получилось: в Рунной Ковке расстояние между рунами варьировалось в зависимости от формы создаваемого предмета.

Лишь когда он наловчился не только безошибочно вырезать все руны, но и выдерживать такие интервалы между разными наборами, чтобы они не конфликтовали друг с другом, Лит приступил к последнему препятствию.

Прежде чем пытаться выковать кольцо из очищенного орихалка, Литу еще предстояло переложить древний метод гравировки на современный лад. Старые руны всегда оставались на виду, выдавая природу зачарования и с потрохами сдавая тот факт, что Лит успешно разграбил затерянную академию Хуриол.

Современная же гравировка проецировала энергию рун внутрь, делая их невидимыми невооруженному глазу. Процесс был чертовски сложным: буклет в распоряжении Лита описывал лишь старый метод, и для понимания принципов современной гравировки ему оставалось лишь изучать «Погибель».

— Пожалуйста, объясни мне это еще раз. — Лит потер виски после очередного провала, коих и так было с избытком.

— Хорошо. Древние Мастера Кузни физически вырезали руны на поверхности предметов. Таким образом, гравировка служила одновременно и маяком для их маны, и шаблоном для рун. Минус этого метода в том, что руны изолированы от системы циркуляции маны предмета, поэтому действуют как самостоятельные сущности, — объяснила Солус.

— Современные Мастера Кузни, напротив, сами придают мане форму рун еще до нанесения их на поверхность предмета. Благодаря этому высвобождаемая рунами энергия не скована физическими контурами и может свободно циркулировать по всему артефакту.

— Этот процесс делает их невидимыми для обычных методов обнаружения и позволяет изменять свойства как самого металла, так и его системы циркуляции маны.

— Как только зачарование наложено, итоговый результат рождается из синергии рун и псевдоядра, создавая нечто большее, чем просто сумма отдельных частей.

— Недостаток этого метода в том, что он требует колоссальной концентрации. Ты должен помнить руны, составляющие каждый набор, и одновременно придавать им всем безупречную форму. Малейшая ошибка в их форме или расположении приведет к краху.

— Как, черт возьми, Королевские Мастера Кузни достигают такой точности с помощью фальшивой магии? — в сердцах спросил Лит.

Кольца, изученные Солус, относились к простейшим творениям, на которые только был способен Мастер Рун. И тем не менее, для каждого требовалось по тридцать рун — настолько же крошечных, насколько и сложных.

— Полагаю, у них есть какой-то костыль. Вроде тех специальных чернил, которыми они рисуют магические круги для процесса Кузнечной ковки, — предположила она.

— Солус, я тебя обожаю! — Лит вскочил и попытался сжать её в объятиях, но она с хлопком исчезла, позволив кузнечному молоту с серебристым звоном упасть на пол.

— Я имел в виду, что ты гений и, возможно, только что подсказала мне решение.

— В смысле? — донесся её бестелесный голос.

— Сейчас покажу. — Лит достал из своего карманного измерения флакончик со специальными чернилами и с помощью магии воды нарисовал ими три магических круга — по одному для каждого набора рун. Затем, как в те времена, когда он был еще четверокурсником в академии, Лит напитал их своей маной.

Чернила впитали мистическую энергию, выступая в роли шаблона для их окончательной формы. Руны налились силой и сиянием, сохраняя правильные очертания при минимальных усилиях со стороны Лита.

— Я еще никогда не был так рад тому, что работал доцентом в Белом Грифоне. Я знаю рецепт этих чернил как свои пять пальцев. Мы можем производить их в огромных количествах в твоей алхимической лаборатории, — произнес Лит.

— Просто гениально! Как хорошо, что мы оба гении. — Солус наконец-то появилась вновь и радостно обняла Лита.

— Спасибо за комплимент. Кстати, отличные у тебя двойные стандарты касательно объятий, — цокнул языком Лит, готовясь к финальной стадии эксперимента.

Чтобы воссоздать псевдоядро с помощью истинной магии, Литу сперва нужно было изучить его версию, полученную магией фальшивой. Он использовал особые чернила, чтобы нарисовать и нанести руны на дешевенькое кольцо, а затем провел Связывание с тремя кристаллами маны, необходимыми для артефакта.

— Жаль, что нельзя использовать еще и дешевые кристаллы. Какой безумец станет переводить драгоценные ресурсы на обучение детей? — с болью в голосе произнес он.

— Зеленые кристаллы стоят копейки. И вообще, чья бы корова мычала. Ты же учился в академии, которая «перевела» на тебя уйму ресурсов, помнишь? — поддела его Солус.

— Это другое.

— И чем же? — поинтересовалась она.

— Платил за них не я. — Лит начал распев заклинания, не дав ей возможности отзеркалить его упрек о двойных стандартах.

Ковка прошла без сучка без задоринки, породив на свет кольцо барьера столь низкого качества, что любой уважающий себя маг лишь презрительно скривил бы нос. Лит изучил псевдоядро кольца и то, как оно взаимодействовало с рунами в момент, когда внешний поток маны активировал зачарование.

— А теперь начинается та часть, которую я ненавижу больше всего. Прототипы, — вздохнул Лит.

Прототипы должны были максимально соответствовать итоговому изделию, следовательно, для их создания Литу приходилось использовать высококачественные материалы. Иначе разрыв в физических свойствах и потоке маны между прототипом и финальным продуктом внес бы в процесс ковки непредсказуемые переменные.

По этой причине для прототипов требовались выплавленные из орихалка кольца, связанные с синими кристаллами маны. У Лита и Солус ушло больше двух недель на то, чтобы отладить весь процесс и сгладить последние шероховатости.

Он уже попросил Зекелла перековать кусок очищенного орихалка в три толстых серебристых кольца, так что в запасе у него было три попытки.

Первым шагом стало Связывание трех пурпурных кристаллов маны с орихалком, что наделило кольцо системой циркуляции маны, сродни той, что есть у живого существа. Если верить буклету из Хуриола, порядок Связывания и Рунной Ковки можно было менять местами, но Лит на горьком опыте убедился в обратном.

Лишь при использовании устаревших техник Рунной Ковки подготовительные шаги не требовалось выполнять в строгой последовательности, и всё потому, что внешние руны никак не взаимодействовали с самим зачарованием.

Лит же использовал древние руны, но современные техники. Поэтому нанесение рун до Связывания вызывало искажения в системе циркуляции маны из-за отторжения между энергетической подписью Лита, исходившей от рун, и подписью самих кристаллов.

Нанесение рун было тем самым шагом, в котором Литу больше всего не хватало опыта, но именно он являлся ключевым. Ему бы очень хотелось иметь в своем распоряжении всю поверхность кольца и проводить Связывание с самоцветами только после Рунной Ковки. К сожалению, это оказалось невозможным.

И Связывание, и Рунная Ковка создавали систему циркуляции маны. Однако если первая была крайне восприимчива к внешним воздействиям и меняла свое русло в зависимости от встречаемых препятствий, то вторая неумолимо следовала инструкциям, заложенным в рунах.

Лишь после того, как пурпурные кристаллы слились с металлом воедино и их система циркуляции маны стабилизировалась, Лит смог перейти ко второму шагу — Рунной Ковке.

Наборы рун просачивались внутрь орихалка, пронизывая своими прожилками всю его структуру. Они опирались на ману Лита, чтобы преодолеть сопротивление, порожденное присутствием кристаллов.

<Поразительно,> — подумала Солус, изучая замысловатую сеть мановых каналов, созданную двумя подготовительными этапами.

<Словно кристаллы создали артерии, равномерно распределяющие ману, а руны сформировали вены, позволяющие остаточной энергии возвращаться в псевдоядро без перегрузки кольца. Осталось только добавить сердце.>

<Интересное сравнение, Солус, но всё куда сложнее. Руны также несут мою энергетическую подпись. С каждым выгравированным набором я снижал отторжение между маной кристаллов и моей собственной, облегчая процесс Кузнечной ковки,> — мысленно ответил Лит.

<Теперь я понимаю, почему буклет столь категоричен в вопросе правильного расположения и кристаллов, и рун. Малейшего отклонения достаточно, чтобы превратить шедевр в полный провал.>

Затем Лит приступил к третьему, заключительному шагу — Некроковке. Каждый загубленный прототип больно бил по его кошельку, но в то же время приближал процесс к совершенству.

Без рун Лит не мог создать псевдоядро, вмещающее больше половины его магической силы. Иначе усиливающий эффект орихалка разогнал бы псевдоядро до такой степени, что Лит не смог бы преодолеть отторжение между двумя разными энергетическими подписями.

Древняя техника Рунной Ковки поднимала этот предел до шестидесяти процентов, а использование древних рун в сочетании с тем, что Лит считал современными техниками Рунной Ковки, доводило показатель до семидесяти пяти.

«Полагаю, чтобы достичь ста процентов, мне понадобятся уроки Фалуэль. Ну да ладно, это всё равно отличная тренировка», — подумал он во время отдыха, предпочитая приберечь «Бодрость» для Некроковки.

Подобная техника Кузнечной ковки требовала от него сформировать псевдоядро вне его будущего вместилища, затем слить их воедино, и лишь после этого создать необходимые мановые пути для окончательного закрепления результата.

Создавая полноценное псевдоядро заранее, Лит располагал уймой времени, чтобы с хирургической точностью придать ему идеальную форму и зарядить достаточным количеством энергии для питания желаемых зачарований.

Недостаток Некроковки крылся в том, что внедрение мощной энергетической массы в неодушевленную материю неизбежно сталкивалось с колоссальным сопротивлением и подвергало вместилище огромному стрессу.

Ситуация усугублялась тем, что в процессе псевдоядро наверняка деформировалось, а его восстановление требовало дополнительных затрат маны и концентрации.

Прежде чем Лит смог бы добавить нужное количество мановых путей для стабилизации артефакта, псевдоядро должно было сохранить безупречную форму после погружения в систему циркуляции маны.

Мановые пути представляли собой искусственные энергетические каналы. Они служили якорями для псевдоядра, запирая его необузданные энергии в замкнутый цикл и не давая им рассеяться из-за неодушевленной природы магического предмета.

Необходимое количество мановых путей напрямую зависело от мощи псевдоядра. Будет их слишком мало — и мана, образующая ядро, рассеется; будет слишком много — и оно попросту рассыплется.

Первым делом Лит сформировал псевдоядро между ладонями, придав ему безукоризненные размеры и пропорции. «Бодрость» позволяла ему в мельчайших деталях видеть как собственное творение, так и ядро маны, созданное с помощью фальшивой магии. Сравнивая их, он мог исправить любую неточность.

Затем он заставил ядро поглотить кольцо. Поначалу очищенный орихалк впитывал псевдоядро, как губка воду. Однако вскоре поток энергии, несущий энергетическую подпись Лита, и поток от трех пурпурных кристаллов сравнялись по мощи.

Псевдоядро начало искажаться, вынудив Лита прерваться и восстановить его форму. В этот момент он пустил в ход свой зачарованный кузнечный молот и прибег к помощи Солус, чтобы подавить отторжение, вызванное конфликтом двух энергий.

Теперь Солус приходилось делить свою концентрацию и мировую энергию, бьющую из гейзера маны, между магическим кругом и молотом. Без первого мистические энергии Кузнечной ковки попросту рассеялись бы, а без второго Литу не хватило бы сил вложить в кольцо столь могущественную магию.

Всякий раз, когда кузнечный молот до краев наполнялся маной Лита и Солус, он обрушивался на зачарованное кольцо. Молот испускал ослепительный импульс синего света, который тут же улавливался кругом и направлялся в плетущееся заклинание.

В отличие от только что выплавленного металла, очищенный орихалк почти не оказывал сопротивления потоку маны. Этот феномен позволил энергии пурпурных кристаллов сформировать сложную систему циркуляции маны, заполнившую каждый закоулок кольца.

К счастью, то же самое произошло и с рунами: их сеть мановых капилляров непрерывно смешивала ману Лита с энергией кристаллов, делая процесс Кузнечной ковки возможным.

«Просто невероятно, — подумал Лит. — Я едва начал, а процедура уже провалилась бы, если бы не руны. Вторичная система циркуляции маны, созданная ими, не только позволяет мане из псевдоядра свободно течь внутри кольца — словно я уже добавил несколько мановых путей, — но и стабилизирует само псевдоядро. Благодаря этому даже под воздействием усиливающего эффекта орихалка количество возникающих дефектов стало ничтожно малым».

Чем глубже псевдоядро просачивалось в кольцо, тем больше оно росло в размерах и мощи. Конструкт, изначально обладавший лишь семьюдесятью пятью процентами силы Лита, самостоятельно разогнался до девяноста и вскоре должен был перевалить за сто.

Мастер Кузни не мог вложить в артефакт заклинание, превосходящее его собственную магическую силу. Именно поэтому привлечение нескольких магов для подпитки магического круга было бесполезной затеей, и именно поэтому Литу так требовался молот.

С его помощью Солус могла добавить усиление от башни, что позволяло им преодолеть собственные лимиты. К тому моменту, как псевдоядро достигло центра системы циркуляции маны, оно возросло до ста двадцати процентов от силы Лита.

Чтобы завершить процесс, ему оставалось лишь создать мановые пути.

С каждым созданным Литом мановым путем две конфликтующие энергетические подписи — от псевдоядра и кристаллов — начинали смешиваться. Ярость их столкновений постепенно угасала, пока они окончательно не слились воедино.

— Готово! — воскликнул Лит.

Он немедленно запечатлел кольцо барьера и приступил к проверке его возможностей. Сфера изумрудного света окружила юношу, надежно защищая от любой потенциальной опасности.

Лит заставил барьер сжаться до такой степени, что тот едва огибал его тело, когда он присел на корточки, а затем расширил до двухметрового радиуса. Расход маны колоссально варьировался в зависимости от размера барьера и плотности его энергии.

— Что скажешь, Солус? — спросил Лит.

— Скажу, что на кольцо, требующее простейших ингредиентов и всего одного псевдоядра, ушла уйма усилий. В доспехе Скинволкера используется сразу четыре псевдоядра, и если каждое из них разрастется до ста двадцати процентов от твоей максимальной магической силы, то на создание всего одного доспеха потребуется почти в пять раз больше энергии, чем ты способен выдать. Доступные нам сейчас руны попросту не справятся с такой задачей. Любая попытка выковать шедевр обречена на провал, — заключила она.

— Эй, быть пессимистом — это по моей части. Это ты у нас должна во всем искать плюсы. В конце концов, мы не перевели впустую ни грамма очищенного орихалка и можем наделать еще колец, — возразил Лит.

— Прости. Просто... пусть ты этого и не замечаешь, но под своим золотистым свечением я отчаянно зеленею от зависти. — От расстройства Солус сжала свой молот так крепко, как только могла.

Она неотрывно смотрела на кольцо, даже не думая порхать по комнате, как делала это обычно. Поникшая голова и опущенные плечи визуально делали её еще меньше, чем она была на самом деле.

— Какой прок от этого молота, от моего тела, если всё, что я делаю — это наблюдаю со стороны? — с горечью спросила она. — Неужели это всё, что уготовано мне в будущем? Вечно быть у тебя на подхвате?

— Я не знаю. — Лита ранила и потрясла её боль, но он не хотел кормить её пустыми словами или ложной надеждой. — Могу сказать лишь одно: я сделаю всё возможное, чтобы дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь.

— Прости, что я вечно думаю только о себе. Сказать, что я отвлекся на очередную порцию свалившегося на нас дерьма — слабое оправдание, ведь мы разгребали всё это вместе. Хочешь поработать над кольцом хранения магии? В этот раз ты ведешь, а я ассистирую.

— Правда? — Солус вскинула голову, и её лицо озарилось радостью.

— Правда.

— Обещаешь не злиться, даже если я изведу весь оставшийся у нас очищенный орихалк?

— Обещаю. По сравнению с твоим счастьем — это просто металлолом, — ответил он, заключая её в объятия.

— Спасибо тебе огромное. Обещаю, я выложусь на полную, чтобы подарить тебе шедевр, достойный Мастера Менадион, — прошептала она, растворяясь в его тепле и надеясь, что этот миг не закончится никогда.

— Не бери в голову. В худшем случае, когда я освою Изначальное Пламя, мы всегда сможем переплавить этот металл обратно, — насмешливо бросил он.

— Ненавижу тебя, сукин ты сын. Взял и испортил такой трогательный момент. — И всё же она наотрез отказалась его отпускать.

***

В череде дней настоящего отдыха и рунных экспериментов день рождения Лита приближался с такой скоростью, что он бы и вовсе о нем забыл, не напоминай ему окружающие об этом на каждом шагу.

Солус была в восторге от мысли о встрече со всеми старыми друзьями Лита, Камила пребывала в ужасе, а его семья радовалась так, будто он собирался стать президентом всего Могара, а не просто стать на год старше.

Тиста, наконец-то вернувшись со своего задания, едва не схлопотала сердечный приступ, узнав, как близко Рена подошла к потере детей.

— Мне так жаль, старшая сестренка! Ума не приложу, как я могла это упустить, — повторяла она раз за разом, пока Рена не стукнула её тапком по голове, просто чтобы заставить замолчать.

— Это не твоя вина, дурочка! Лит же объяснил, что легкие формируются поздно, а к тому времени ты уже уехала. Я не могу требовать, чтобы вы оба ставили крест на своей жизни каждый раз, когда я беременею. — Рена горячо любила сестру, но постоянные напоминания о том, как они чудом избежали трагедии на таком позднем сроке, делали её невыносимо раздражительной.

— Но ведь это как-то связано со мной! Я единственная в семье, кто страдал от «Душителя». Должно быть, я каким-то образом передала его малышу, — всхлипывала Тиста.

— Ну конечно. Ты заболела забавы ради, а потом тайком нырнула ко мне в живот, чтобы заразить ребенка. Сама-то слышишь, какой бред несешь? — Рена крепко обняла Тисту, баюкая младшую сестру в своих объятиях.

Сколько Рена себя помнила, она всегда помогала Элине ухаживать за младшими. Меняла им пеленки, кормила и качала на руках, когда те болели. Для нее Лит и Тиста были скорее её собственными детьми, нежели братом и сестрой. И пусть Лит даже младенцем редко плакал или болел, в глазах Рены это ничуть не умаляло его ценности.

Лит наблюдал за этой сценой, до глубины души тронутый связью между двумя сестрами.

«В теории, я мог бы сказать им, что во всем виновата мама, передавшая нам дефектные гены. Но, думаю, это лишь усугубит ситуацию и попросту убьет её. Пусть лучше считают, что им просто не повезло», — подумал Лит.

<Кстати, когда ты планируешь рассказать им, что ты гибрид?> — поинтересовалась Солус.

«Сперва мне предстоит пережить официальный светский прием в честь моего дня рождения с Эрнасами, профессорами академии и всеми теми людьми, которых я так старательно избегал весь год. Я не могу рисковать тем, что моя семья расстроится настолько, что прием придется отменить. Дождусь нашего домашнего праздника в кругу Верхенов», — мысленно ответил Лит.

<Боишься?>

«До смерти. Честно говоря, я жду не дождусь, когда Рена уже родит. Зная мою удачу, боюсь, это произойдет либо прямо во время приема, либо за секунду до того, как я начну менять форму перед семьей», — вздохнул он.

Казалось, судьба впервые прислушалась к его мольбам, потому что у Рены начались схватки всего через несколько часов, посреди ночи. Разумеется, Лит встретил эту новость отборными проклятиями в адрес своей невезучести и тут же связался с Фалуэль.

Элина выкрутила отопление на максимум, параллельно готовя горячую воду и чистые полотенца к прибытию магической акушерки.

— Отличная мысль, Элина. Горячий чай — как раз то, что нужно, чтобы выгнать холод из моих бедных костей. — Фалуэль укуталась в приготовленные полотенца и небрежно бросила в котелок с горячей водой заварку, мяту и забористый алкоголь гидр.

Зима наконец-то вступила в свои права: грянули минусовые температуры, небо затянули тяжелые тучи, и выпало море снега. Всё то, что Фалуэль люто ненавидела. Прямо на глазах у опешившей Элины она залпом осушила весь котелок.

— Вот так-то лучше. А теперь все, кто не является Целителем — брысь с дороги, — рыгнув, скомандовала Фалуэль. Затем она направилась в спальню Рены и выставила оттуда всех, кроме Лита и Тисты.

— А теперь смотрите и учитесь, — произнесла Гидра, возложив руки на бедра Рены.

Роженицу окутало белое сияние, многократно повышая эластичность её кожи и мышц. Затем Фалуэль принялась напрямую управлять ритмом схваток, попутно регулируя твердость и мягкость тканей.

Младенцы появлялись на свет один за другим, и с момента прибытия Фалуэль не прошло и пяти минут. Пока брат с сестрой перерезали пуповины и обмывали малышей, Гидра продолжала колдовать над пациенткой.

Тиста стояла как громом пораженная: что бы Гидра ни сотворила, это не только предотвратило появление растяжек, но и вернуло фигуре Рены те же формы, что были до беременности.

— Что... Как... — Насколько она знала, даже Манохар не смог бы провести роды с такой невероятной легкостью. Главным образом потому, что он скорее совершил бы государственную измену, чем согласился работать акушеркой.

— Опыт, — со вздохом ответила Фалуэль. Она заботливо укутала малышей в теплые пеленки и передала их Рене. — Ты кажешься весьма интересной юной леди, сестра дорогого Лита. Надеюсь, мы еще встретимся, и при более теплых обстоятельствах. Бывайте!

Фалуэль исчезла так стремительно, что Тиста лишь поперхнулась невысказанными вопросами, а Рена обнаружила, что благодарит пустоту. Она чувствовала себя бодрой и полной сил, словно не родила только что тройню, а вернулась после целого дня расслабляющих процедур.

— Лит, как думаешь, как мне их назвать? — спросила Рена.

— Почему ты спрашиваешь меня, а не Сентона?

— Ну, потому что за это чудо я должна отблагодарить четырех Целителей, а малышей всего трое. Кому-то в этот раз имени не достанется, — ответила Рена.

«Всего трое? В этот раз?» Лит не знал, что ужасает его больше: то, как сестра преуменьшает объем забот, который эти маленькие монстры на её руках взвалят на плечи всей семьи, или сама мысль о том, что она может снова забеременеть.

— С одной стороны, я уже назвала Лерию в твою честь, но с другой — именно ты привел сюда Фалуэль и даже помогал мне при родах. Врать не буду: я понятия не имею, какую роль в процедуре сыграла Квилла, не говоря уже о том парне, чье имя я даже не запомнила. — Рена продолжала размышлять вслух, совершенно не обращая внимания на шум, который подняли плачущие младенцы и родственники, наконец-то дорвавшиеся до спальни.

Элина плакала от радости, Сентон выспрашивал у семейных Целителей, всё ли в порядке, Тиста требовала ответов о личности Фалуэль, и каждый норовил подержать малышей на руках. Даже Аран и Лерия порывались помочь с новорожденными.

— Послушай, мне плевать, в чью честь ты их назовешь. Главное, что с вами всеми всё в порядке. Просто дружеский совет: нельзя, чтобы имена всех в семье начинались на «Л», так что тебе стоит назвать одного ребенка в честь Зекелла. — Лит незаметно для зятя указал пальцем на Сентона.

— Я не согласен, — возразил Сентон Рене. — Я люблю своих родителей, но мы смогли пожениться не благодаря им. И я никогда не забуду ту помощь, что оказала нам твоя семья, так что я бы предпочел назвать одного из наших детей в честь Элины, если ты не против.

От его слов Элина разрыдалась еще пуще, а младенцы, напуганные шумом, решили присоединиться к общему хору, от которого у Лита заложило уши.

После долгих споров, которых Лит благополучно избежал, попросив у Зинии убежища, трое новых членов семьи Верхен получили свои имена.

Фалько — так назвали мальчика, страдавшего от «Душителя», в честь той, что позволила ему выжить вопреки всему.

Девочка получила имя Терион Несса: в честь Тисты и Налронда, который оберегал её во время процедуры. Рена выбрала «Терион» в качестве первого имени, чтобы отблагодарить сестру. Ведь только благодаря её любящей заботе за время отсутствия Лита не случилось ничего непоправимого.

И последний, но не по значимости — Ленарт Квонтар, названный в честь своего дяди, раз за разом делавшего невозможное возможным.

***

Неделю спустя. Особняк Эрнасов.

Торжественный прием по случаю дня рождения Лита был назначен на вечер перед домашним праздником. Таким образом, ровно в полночь два события плавно перетекали одно в другое, и оба выпадали на правильную дату.

Обычно подобные торжества проводились в резиденции маркизы Мирим Дистар, поскольку она правила маркизатом, в который входили и Лютия, и Белый Грифон. Однако в этом году Орион настоял на том, чтобы стать хозяином вечера и лично гарантировать безопасность всех гостей.

Маркизе Дистар не пришлось повторять дважды — она с радостью переложила это бремя на чужие плечи. Разрываясь между обязанностями правительницы региона Дистар и Верховного Главнокомандующего Корпуса Королевы, с самого начала вторжения нежити она белого света не видела.

— Давненько нам не выпадало шанса поболтать по-дружески, не так ли? — произнесла она.

Маркизе было слегка за сорок, но даже без её безупречного макияжа ей с трудом можно было дать больше тридцати. Обладательница красивого лица с идеальными пропорциями, её глаза так и лучились умом и любопытством. Свои прямые волосы длиной до талии она носила распущенными, украсив их лишь золотой маскирующей заколкой и бриллиантовой тиарой. Тёмно-каштановые пряди отливали синевой, создавая почти гипнотический эффект всякий раз, когда маркиза покачивала головой. Её бледно-красное вечернее платье с неглубоким декольте закрывало плечи, но оставляло руки обнаженными.

— Я бы с удовольствием приписал эту заслугу себе, но вас крайне трудно застать. — Лит взял с подноса проходящего мимо официанта два бокала красного вина и протянул один своей давней покровительнице.

— И то верно, — ответила она, едва поборов искушение осушить бокал залпом. От одной лишь мысли о горе работы, ожидавшей её в Дистаре, начинала раскалываться голова. — Ты уже думал о том, в каком направлении хочешь развивать свою карьеру после окончания военной службы? Я точно знаю, что в армии и Ассоциации Магов есть немало открытых вакансий, которые идеально подошли бы человеку твоих талантов.

Маркиза старалась говорить непринужденно, но это был не праздный интерес: сама королева Сильфа поручила Мирим прощупать почву. Королева тоже присутствовала на приеме, но не могла позволить себе задавать столь прямые вопросы. Лишь глупец ответил бы монарху отказом, к тому же любое её слово могло быть истолковано как угроза.

— Думал, — кивнул Лит. — Я хочу и дальше изучать магию, поэтому уже нашел наставника, который поможет мне вывести мои специализации на новый уровень.

— Это кто-то, кого я знаю? — Совсем не на такой ответ рассчитывала маркиза.

Присоединение Лита к одной из двух сил, находящихся под прямым командованием монархов, отвечало бы интересам Королевства. Но даже если бы он просто породнился с представителями древней магической родословной, у Короны оставалось бы пространство для маневра. Особенно если бы его родственники со стороны жены оказались людьми с доказанной преданностью, такими как Эрнасы.

— При всем моем уважении, сомневаюсь, что вы лично знакомы со всеми Императорскими Зверями Королевства. — Лит решил, что имя Фалуэль пока лучше оставить за скобками. Учитывая ставки, он не мог позволить кому-либо совать нос в свои личные дела.

— Императорскими Зверями? Полагаю, Королевские Мастера Кузни или любая из шести великих академий могут предложить тебе куда больше, чем какой бы то ни было зверь. — Лишь благодаря многолетнему опыту получения дурных вестей маркиза не выплюнула вино прямо на бесценный шелковый ковер у их ног.

— Несомненно. Но за цену, которую я не готов платить. По крайней мере, сейчас. — Лит намеренно оставил пространство для торга. Сжигать мосты, которые могли бы пригодиться в будущем, было бы глупо.

— Цену? Какую цену? Королевство предоставит тебе земли, богатства за гранью твоего воображения и любые, даже самые редкие ингредиенты, которые только могут понадобиться. — Маркиза выдала свою лучшую заготовку.

— А взамен потребует мое время, подвергнет испытаниям мою преданность и взвалит на меня столько обязанностей, что без одобрения Королевства я и высморкаться не смогу. Спасибо, но нет. — Улыбка Лита была вежливой, однако на его лице крупными буквами было написано: «Я не верю в бесплатный сыр».

— Не хочу показаться навязчивой, но с тех самых пор, как ты поступил в Белого Грифона, ты сослужил великую службу Королевству и получал соответствующее вознаграждение. К чему такая внезапная смена настроений? — спросила маркиза Дистар.

— Кто отдал Королевству свои сердце, тело и душу больше, чем Флория Эрнас? — ледяным тоном ответил Лит. — И всё же это не уберегло её от несправедливой участи. Она ведь до сих пор всего лишь капитан, не так ли?

— Ты судишь слишком поспешно. Ничего еще не решено, и её могут оправдать в любой момент. — Маркиза ступила на зыбкую почву.

Продолжающийся суд над Флорией оставался той самой больной темой, на которой постоянно играли как друзья, так и враги Эрнасов. Первые требовали оправдания и извинений, вторые жаждали показательного наказания.

— Суд, который не должен был даже начинаться, а через пару месяцев ему стукнет уже год. Если политика способна до такой степени загнать в угол столь могущественную семью, как Эрнасы, я предпочту держаться от неё подальше, пока она не превратила мои благословения в проклятия. Как поживает Бринджа? — спросил Лит.

В высшем свете Королевства Грифонов вопрос о родственниках считался вежливым способом завершить дискуссию. Маркиза поняла намек и перевела разговор на менее острые темы, вроде развития графства Лустрия.

— Не желаете присоединиться к нам, Треквилл? — Она уже какое-то время замечала этого легковозбудимого мужчину, выжидающего подходящего момента, чтобы встрять в беседу. Будущее Королевства или Великого Мага находилось вне компетенции провинциального дворянина.

— С превеликим удовольствием, дорогая маркиза! — Граф Ларк в буквальном смысле ухватился за эту возможность, отчего его монокль выскочил из глазницы.

Граф Ларк почти не изменился с тех пор, как Лит видел его вживую в последний раз. Ему было под шестьдесят, а при росте около метра восьмидесяти трех его худощавое телосложение делало его визуально еще выше.

У графа были густые черные волосы с проседью и коротко подстриженная эспаньолка. Его неизменный монокль в черной оправе крепился к нагрудному карману синим шелковым шнурком.

— Как идут дела у семьи Ларков, дорогой граф? — поинтересовался Лит, обмениваясь с ним рукопожатием.

— Могли бы идти и лучше, — вздохнул Ларк. Глядя на то, как Лит вымахал до его собственного роста, и размышляя о его достижениях, Ларк жалел о том, что слухи, будто Рааз — его незаконнорожденный сын, оказались ложью. — Хвала богам, этой зимой у нас было три Следопыта.

— Проблема не в самой нежити, а в панике, которую она сеет. Всем, кто умер за последние несколько месяцев, отрубили головы, а парочка деревень была выкошена из-за жестоких вспышек массовой истерии.

— Так сейчас везде, — пожал плечами Лит. — На севере путник, добравшийся до деревни ночью, не доживал до рассвета. Люди были настолько напуганы, что безжалостно убивали любого незнакомца, постучавшего в их двери. Как поживают Джейдон и Келия?

— Прекрасно, просто прекрасно. Возможно, даже слишком. Получив в наследство активы моей покойной жены, я позволил им управлять по одному графству, оставив за собой лишь надзор за их работой. Наши владения так разрослись, что дети едва не пропустили собственные свадьбы.

— Никогда не становись феодалом, дорогой Лит. Это высасывает из тебя душу, — добавил Ларк, прежде чем перехватить свирепый взгляд маркизы.

— Здравствуй, Лит. Где ты пропадал? Мы все скучали по тебе в академии Белого Грифона. — Чья-то нежная рука коснулась его плеча, заставив обернуться.

— Профессор Ванемир! Я думал, вы ненавидите светские рауты. Встретить вас здесь — такой приятный сюрприз. — Лит отвесил поклон и поцеловал ей руку.

Лика Ванемир была одной из его любимых профессоров — женщиной, обучившей его всему, что он знал о Кузнечном деле.

Это была женщина лет тридцати пяти, ростом метр шестьдесят пять. Свои черные с рыжеватым отливом волосы длиной до талии она собрала в высокую прическу. На ней было вечернее платье и перчатки, подчеркивающие длинные, ловкие пальцы.

Даже пышная ткань не могла скрыть её мягких, соблазнительных изгибов. Это был один из тех редких случаев, когда профессор Ванемир пользовалась макияжем, который выгодно подчеркивал её прелестное лицо в форме сердечка и делал её моложе своих лет.

До предательства Налир Ванемир отличалась спокойным и невозмутимым нравом. Но после того, как ею завладело рабское кольцо, она стала параноидальной и холодной. Ванемир перестала доверять людям, более двух лет живя как затворница.

В бытность свою доцентом, Лит служил связующим звеном между её личными покоями и внешним миром. Он взял на себя ведение как теоретических, так и практических занятий по Кузнечному делу, пока она боролась с посттравматическим стрессовым расстройством, вызванным приказами Налир.

— На самом деле, это первый раз, когда я покидаю Белого Грифона с момента того... инцидента. — На долю секунды её взгляд затуманился, когда призраки прошлого попытались утащить её обратно в её персональный ад.

Ванемир сделала глубокий вдох и взяла себя в руки.

— Ты не звонишь и не заходишь в гости, так что я решила, что встреча с любимым студентом — идеальный повод проверить, насколько заржавели мои навыки общения. Ты уверен, что не хочешь стать Королевским Мастером Кузни? Я была бы рада снова взять тебя в ученики.

Лика Ванемир была одним из самых молодых и одаренных Королевских Мастеров Кузни в своем поколении. Это стало одной из причин, по которой покойный директор Линджос назначил её профессором, несмотря на то, что она была гораздо моложе своих коллег.

Даже её действия во время предательства Налир не подорвали ни мастерства, ни репутации Ванемир. Лит подумывал попросить её о помощи в изучении Рунной Ковки после того, как Орион отклонил его просьбу, но цена, запрошенная Королевством, оказалась чересчур высока.

По ходу вечера Лит встретился с профессором Вастором и директором Мартом, которые пришли в полное изумление, узнав, что ребенок Рены выжил.

— Если ты нашел Манохара, то сокрытие его местоположения — это государственная измена, — то ли в шутку, то ли всерьез произнес Март.

— Если бы я его нашел, то доставил бы вам в мешке для трупов, — на полном серьезе ответил Лит. — Ребенка спасла моя наставница. Она невероятный Целитель, а человек и того лучше.

Вастор как раз пытался вытянуть из Лита обещание познакомить их со столь гениальной персоной, когда их болтовню прервал Рааз, отец Лита.

— Прошу прощения, профессора, но мне нужно ненадолго украсть сына. Небольшое семейное дело требует его внимания. Мы скоро вернемся. — Рааз обладал многими талантами, но лжец из него был никудышный.

Все поняли, что что-то не так, но сделали вид, будто ничего не заметили, и не стали задавать вопросов. На мгновение Лит испугался, что с Фалько что-то стряслось, но краем глаза уловил, как Рена мило беседует с Квиллой.

Никакая сила на Могаре не оттащила бы Рену от сына, если бы тот хоть раз чихнул. Значит, дело было в другом. Рааз провел Лита в коридор для прислуги, а оттуда — в потайной проход в стене.

Лит очутился в скрытой гостиной без единого окна или двери, кроме той, через которую он только что вошел. Вся комната была высечена из цельного камня и опутана таким количеством зачарований, что у Лита волосы на затылке встали дыбом.

Из мебели здесь был лишь длинный овальный стол и множество деревянных стульев с мягкой обивкой. Никаких источников света, кроме вкрапленных в стены магических самоцветов, не наблюдалось, что придавало помещению еще более клаустрофобный вид.

Это было идеальное местечко для палачей и заговорщиков, поэтому Лит немало удивился, обнаружив, что его поджидает Орион, а не Джирни.

— И еще раз с днем рождения, Лит. Прости, что втянул твоего отца в эту авантюру, но в наши дни я уже не знаю, кому могу доверять, — произнес он.

Орион Эрнас был мужчиной лет сорока пяти, ростом за метр девяносто шесть, с такими же черными волосами и карими глазами, как у Флории. Его телосложение было худощавым, но мускулистым, а на гладко выбритом лице читалась глубокая печаль.

В уголках глаз и на висках Ориона уже залегли морщинки, но каждое его движение по-прежнему было полно энергии, присущей гораздо более молодым людям.

Они с Раазом были знакомы еще с тех пор, как их дети учились в академии Белого Грифона. И хотя разница в их социальном положении была колоссальной, словно между небом и землей, мужчин связывали глубокие узы доверия и уважения.

— Спасибо. Но что такого происходит, раз потребовалась подобная секретность? — поинтересовался Лит.

— Всему свое время, я отвечу на твои вопросы. Но давай по порядку. Это правда, что ты нашел наставника, никак не связанного с Королевством, который будет обучать тебя высшей магии после почетного увольнения? — спросил Орион.

— Да, — кивнул Лит. Поскольку и его отпуск, и военная служба подходили к концу, скрывать карты больше не имело смысла. Особенно после того, что случилось с Реной.

— И этот наставник владеет Рунной Ковкой?

— Мой наставник разделяет мои специализации и при этом свободен от цепей, которыми Королевство пытается меня опутать. К чему вы клоните? — Литу совершенно не нравился этот допрос.

— К тому, что если этот человек так хорош, как ты говоришь, значит, я могу выполнить свою часть сделки. — Орион достал из-под сиденья один из самых невзрачных полуторных мечей, что Литу доводилось видеть, и положил его на стол.

У меча было серебристое лезвие, крестообразная гарда, навершие и черная рукоять. Если бы не ряд пурпурных кристаллов, идущих вдоль дола, и не чувство маны Солус, уловившее скрытые под поверхностью руны, Лит принял бы это за чью-то дурную шутку.

— Если кто спросит, я тебе его не давал. Скажешь, что это подарок твоего нового мастера, что ты купил его на барахолке или снял с трупа врага — мне плевать. Просто нигде не упоминай моего имени, — предупредил Орион.

Лит провел рукой по лезвию, но не ощутил ни единой искры магии. Даже «Бодрость» выдала нечто странное — меч ощущался как некий магический труп.

— Да что происходит, Орион? — не выдержал Лит.

— Я скажу тебе, что происходит. Суд над Флорией всё еще идет, и дела плохи у вас обоих. — Повинуясь взмаху руки Ориона, на столе материализовались три стакана и бутылка «Бушующего Феникса».

Ликер был настолько крепким, что его обычно разбавляли безалкогольными напитками, использовали в медицинских целях или для того, чтобы сжигать трупы дотла.

— А при чем здесь мой сын? — Рааз и Лит приняли предложение Ориона, сев за стол и не отказавшись от выпивки.

— При всем. Сначала они отыгрались на Флории, потому что воспринимали нас, Эрнасов, как нечто само собой разумеющееся, и потому что она была командиром. А ты вышел сухим из воды вовсе не из-за своих заслуг, а лишь потому, что они всё еще пытались затащить тебя в свои сети. — Орион опустошил бокал мелкими, яростными глотками.

— Королевский Двор боялся, что любые обвинения заставят тебя покинуть Королевство и предложить свои таланты кому-то еще. Теперь же, когда твоя добровольная служба подходит к концу, их страх перерос в настоящую панику.

— Магическая Императрица пыталась завербовать тебя при вашей встрече в Лореле, а после того, как достоянием общественности стало существование орихалкового доспеха Скинволкера, ты считаешься одной из ведущих фигур как в Целительстве, так и в Кузнечном деле.

— У Королевства не осталось ходов, кроме тех, что лишь подтолкнут тебя собрать вещи и уйти, и это очень многих нервирует. Политики терпеть не могут могущественных людей, которых они не могут контролировать.

— Это и привело их к решению оставить тебя в покое, но в то же время им больше нет никакой выгоды тебе помогать. Короче говоря, мне запретили передавать тебе меч. — Орион налил себе еще и осушил бокал прежде, чем Лит успел хотя бы пригубить свой.

— Вы хотите сказать, что монархи меня боятся? Что они не хотят соблюдать свою часть сделки? — Взгляд Лита метался от невзрачного меча к Ориону; он никак не мог решить, что из этого вызывает в нем большее любопытство.

— Боги, нет. Они тебя обожают. Они долго и упорно сражались, защищая наши с тобой интересы, но они управляют этой страной не в одиночку. Армия и Ассоциация Магов боятся, что если в твои руки попадет артефакт, созданный с помощью техник Королевской Кузни, ты или твой новоиспеченный мастер сможете изучить его и скопировать технологии.

— Они не могут позволить государственным тайнам утечь к вольным магам или в чужие страны, поэтому официальная версия гласит: «Погибель» — это лучшее, на что я способен. Неофициально же мне приказали продолжить исследования, но делиться результатами исключительно с коллегами из числа Королевских Мастеров Кузни, как это было с твоим доспехом.

— А как же этот меч? — Лит кивнул на клинок, всё еще лежавший перед ним.

— Это то, над чем я работал в свободное время, укрывшись в собственном доме, и использовал лишь те методы, которые изобрел сам. Иными словами, его не существует. Обыщи ты весь Могар, не найдешь ничего подобного, — ответил Орион с гордостью, равной которой была лишь его ярость.

— Нет, я имел в виду: зачем вы отдаете его мне, и не боитесь ли вы обвинений в государственной измене? — Лита разбирало небывалое любопытство, но семью Эрнасов он любил больше, чем саму идею получить новый меч.

Ему еще только предстояло изучить хотя бы основы современной Рунной Ковки или воочию увидеть кузнечное мастерство Фалуэль. У него была масса способов раздобыть себе хорошее оружие, возможно, даже превосходящее «Погибель», тогда как надежный друг был поистине незаменим.

— Я отдаю его тебе, потому что таков был наш уговор. Благодаря твоему доспеху Королевские Мастера Кузни выяснили, как накладывать энергетические заклинания на орихалк. Это дало нам ответы, которые мы искали десятилетиями, — пояснил Орион.

<Какого черта?> — опешила Солус. Она не знала, что шокировало её больше: то, что Орион изобрел собственную технику Кузнечной ковки, или то, что Королевское Кузнечное дело продвинулось настолько, чтобы в такой степени воссоздавать истинную магию.

— Что же касается государственной измены, то я просто плачу им той же монетой. Армия предала мою семью, начав этот нелепый суд над моим маленьким Цветочком, а затем попытавшись повесить вину за выходки Манохара на мою жену!

— В довершение всего у них хватило наглости приказать мне нарушить собственное слово, солгать другу. И в обмен на что? На сраную собачью подачку? — Ярость Ориона превратила его голос в рычание, а стакан в его руке — в крошево из осколков.

— За меня не беспокойся. Обе наши семьи, и моя, и Джирни, играют в эти игры достаточно долго, чтобы понимать, что нам сойдет с рук, а что — нет. Поверь мне, скоро очень многие узнают, что бывает, когда мы чем-то недовольны.

— Беда любит компанию, и я уж позабочусь о том, чтобы она устроила вечеринку, которую никто никогда не забудет. — Орион щелкнул пальцами, заставив осколки вновь собраться в целый стакан, после чего налил себе еще.

— Знаешь, Лит, когда я ковал «Погибель», я не просто так дал ей это имя. Куда бы ты ни пошел, вечно случается какое-то дерьмо и гибнут люди, а ты всегда выходишь сухим из воды. Королевство едва не гибнет от чумы, а ты богатеешь.

— Академии едва не пали — сначала из-за Балкора, затем из-за Налир, — но ты выживаешь, и все лепят из тебя героя. Неважно, льет ли дерьмо как из ведра или просто моросит, ты всегда остаешься на коне, свеженький, как маргаритка.

— Тогда я считал тебя карой небесной, тем, кто разрушает всё, к чему прикасается, предвестником Погибели. Отсюда и меч. — Орион откинулся на спинку стула; теперь его голос звучал совершенно спокойно.

— Как ты смеешь говорить такие жестокие вещи моему сыну? Я-то думал, мы друзья! — Рааз в возмущении вскочил на ноги. Орион, вероятно, мог бы переломить его пополам одной левой, но от того, чтобы вцепиться ему в глотку, Рааза удержала их связь, а не страх.

— Так и есть, Рааз. Прости, но именно такие мысли роились в моей голове в то время. Я был взбешен тем, что случилось с моими девочками, и искал, на кого бы свалить вину. Мне потребовалось время, чтобы осознать: виноваты лишь проклятые Оди да дважды проклятые подковерные игры Королевского Двора.

— Лит не приносит несчастья. Любой, кто так говорит, либо завидует, либо боится, либо и то, и другое сразу. Твой сын не монстр и не герой, он просто выживший. Слишком долгая жизнь в мирное время заставляет людей забывать, что жизнь таких, как я и Лит, сродни войне.

— Война не определяет, кто прав. Только то, кто остался в живых. Твой новый меч позаботится о том, чтобы, в какой бы ситуации ты ни оказался, Лит, ты остался последним, кто стоит на ногах. — Орион пододвинул «Войну» к Литу, который секунду колебался, прежде чем запечатлеть её своей маной.

Рукоять клинка отреагировала на запечатление, трансформировав свою поверхность в мелкие шипы, которые прокололи даже огрубевшую кожу Лита, пустив кровь. Рукоять впитала кровь вместе с маной, и в следующее мгновение весь меч начал преображаться.

Красные капли растеклись по металлу, активируя псевдоядро и обнажая руны, скрытые под серебристой поверхностью. Лезвие окрасилось в багровый цвет, эфес почернел, а гарда из простой крестовины превратилась в загнутые вверх крючья. Круглое навершие вытянулось в шип, само лезвие стало шире, а руны перестроились на его поверхности, прежде чем вновь стать невидимыми.

Весь процесс занял едва ли секунду, но когда он завершился, единственным, что осталось неизменным в облике «Войны», было расположение кристаллов маны, выстроенных вдоль дола.

— Какого черта? — вырвалось у Лита, когда он заметил, что раны на руке уже затянулись.

— «Война» не похожа ни на один другой меч, — произнес Орион. — Она меняет свой облик под стать владельцу и не терпит чужих рук. Наложенные мной зачарования и Адамант лезвия позволяют «Войне» всегда находить как свою цель, так и своего хозяина, но будь осторожен.

— Никогда не бросай её где попало, потому что протоколы безопасности не делают различий между друзьями и врагами. И никогда не обнажай «Войну», если не планируешь пустить её в ход — она откажется возвращаться в ножны, пока не напьется крови.

— Какие еще ножны? — Рааз с благоговением смотрел на клинок, однако его чувства сменились ужасом, когда он заметил, что «Война» источает алую жидкость, которая полностью обволокла лезвие, а затем затвердела.

— Вы уверены, что у вас не будет из-за этого неприятностей? — спросил Лит.

— Абсолютно. Даже я не знал, как будет выглядеть «Война» после того, как ты её запечатлеешь. О её существовании знают лишь три человека, и все они сейчас находятся в этой комнате. А теперь давайте вернемся в бальный зал, пока моя благоверная не начала гадать, что за чертовщину мы тут замышляем.

***

Следующий день, город Валерон, Королевский замок.

Палата Королевского Совета являлась частью личных покоев монарха и располагалась внутри тщательно охраняемой башни. Помещение было около шести метров в длину и четырех в ширину; из мебели здесь присутствовали лишь круглый стол и несколько деревянных стульев.

Круглый стол отнюдь не означал равенства мнений — это был просто единственный способ быть услышанным с любой стороны комнаты без необходимости непрерывно надрывать глотку.

Помимо мебели, комната была совершенно пуста. Ни единого окна и всего один вход. И пол, и стены были бледно-серого цвета — никакого другого оттенка, кроме цвета самих магических камней, из которых была сложена палата, здесь не было.

Всё помещение было опутано зачарованиями, предотвращающими подслушивание как обычными, так и магическими способами. Кроме того, оно было оснащено всеми необходимыми защитными механизмами, чтобы находящихся внутри нельзя было перебить одним махом.

Обычно либо Король, либо Королева использовали её для обсуждения важных дел со своими подданными, армией и Ассоциацией Магов. Однако на этот раз правители Королевства председательствовали на собрании вдвоем. Высшие эшелоны обеих самых могущественных и важных структур Королевства Грифонов были созваны для обсуждения сложившейся ситуации.

— Я считаю, что вы всё утрируете, — заявил архимаг Кварт, председатель Ассоциации. — Кому какое дело, если Верхен уйдет из армии? Пока его семья живет здесь, у нас есть на него рычаги давления.

— Манипулировать кем-то через дорогих ему людей — это же азы. Он слишком зазнался из-за того, что Корпус Королевы всегда защищал ту дыру, которую он зовет домом.

— Оставьте Лютию без охраны на одну неделю, и Верхен сам приползет к нам умолять о помощи. Одному богу известно, сколько врагов он нажил за эти годы среди представителей всех четырех рас.

— Мой не слишком многоуважаемый коллега забывает, что Лит Верхен нажил себе этих врагов, неся службу Королевству, — осадила его Мирим Дистар, Верховный Главнокомандующий Корпуса Королевы.

— Если мы последуем его совету, какой посыл мы направим нашим верным подданным? «Спасибо за службу, но мы выбросим вас на свалку, как только нужда в вас отпадет»? — В её голосе сквозил неприкрытый сарказм. — Разве ситуация с Эрнасами еще не нанесла достаточного ущерба?

— О чем Командующий забывает — вероятно, в силу своего возраста — так это о том, что именно в этом и заключается цель нашего собрания. — Голос Кварта был сладким, как неспелый лимон. — Дать понять, что люди служат Королевству, а не наоборот.

— Эрнасы точно такие же, как Верхен. Думают, что они выше закона, что они особенные. Пора напомнить им, что личный успех не гарантирует особых привилегий. В нынешние смутные времена двойные стандарты могут выйти нам боком.

— Вспомните, что произошло с Акалой. Вы осыпали Верхена такой славой, что достойный человек, всю жизнь с честью служивший Королевству, пал жертвой Ясного Дня только потому, что почувствовал себя недооцененным.

— Категорически не согласен, — подал голос бригадный генерал Берион. — Дело не столько в двойных стандартах, сколько в вознаграждении по заслугам. В свое время Следопыт Акала неплохо справлялся со своей работой, бесспорно. Но Следопыт Верхен уничтожил Черную Звезду, добыл для нас двое древних руин Оди, и я мог бы продолжать этот список часами.

— Если мы будем относиться к ним одинаково, то с какой стати следующему «Верхену» рисковать своей жизнью, если выдающиеся достижения вознаграждаются точно так же, как посредственность?

— Да бросьте. Вы говорите так лишь потому, что благодаря Верхену получили свою звезду, командующий Берион, — пренебрежительно бросил генерал Морн Грифон. — Я согласен с Квартом. Теперь, когда мы знаем из надежных источников, что Верхен хочет разорвать связи с Королевством, мы должны напомнить ему, что он нуждается в нас больше, чем мы в нем.

— Как может кто-то, в чьих жилах течет королевская кровь, быть таким идиотом? — Королева Сильфа была сыта по горло этой чушью. Если бы король Мерон не держал ее за запястье, она бы уже оторвала пару голов.

Дипломатия никогда не была сильной стороной Сильфы. По крайней мере, не тогда, когда кто-то угрожал миру, который она так долго и упорно защищала.

— А что, если какой-нибудь тупоголовый дворянин воспримет снятие охраны как наше молчаливое согласие, и на Лютию «нападут бандиты»? Мы только-только избавились от одного Балкора, а вы хотите породить нового?

— Моя Королева, меня возмущает... — попытался вставить Морн.

— А меня возмущает то, что я до сих пор позволяю тебе дышать, — прорычала Сильфа, дернув рукой с такой силой, что Мерон едва не разжал пальцы.

Едва.

Генерал Армии отнюдь не был робкого десятка, но ему доводилось сражаться с Королевой бок о бок на поле брани, и эти воспоминания по сей день преследовали его в кошмарах. Мерон был единственным, что стояло между Морном и похоронами в закрытом гробу.

Ситуацию усугубляло то, что генерал знал своего кузена достаточно хорошо, чтобы понимать: то, что Мерон едва не отпустил жену, было не случайностью, а недвусмысленным посланием.

— Королева хочет сказать, что мы всегда должны мыслить шире, — произнес Король. — Речь ведь не об одном лишь Верхене. Его сестра — тоже весьма многообещающий юный маг, а теперь есть еще пятеро кандидатов, которые могли унаследовать их талант или, по крайней мере, получить их магическое наследие.

— Если Верхены и впрямь начало новой магической родословной, Королевство не может позволить себе потерять их всех из-за вашей мелочной близорукости. Что же касается Эрнасов — я устал слушать, как здесь принижают их заслуги.

— И лорд, и леди Эрнас — живые герои и столпы нашего Королевства. Если бы мне пришлось судить Двор по стандартам заслуг Эрнасов, я бы сказал, что окружен сплошными некомпетентными идиотами. И присутствующие здесь — не исключение.

— За свою карьеру леди Эрнас в одиночку искоренила больше коррупции, чем целые ведомства с момента их основания. Лишь благодаря ее дальновидности мы привлекли в наши ряды столь ценных людей, как Камила Йевал.

— Несмотря на скромное происхождение, она доказала, что является преданной и находчивой подданной Королевства. Лейтенант Йевал также остается одной из немногих нитей, способных удержать Великого Мага Верхена, чтобы он и впредь поддерживал нашу страну.

— Что до лорда Эрнаса, он внес неоценимый вклад в развитие техник Королевской Кузни, и мало кто может сравниться с ним в мастерстве. Именно благодаря ему вы носите свои новые доспехи и клинки.

— Потеря Верхенов может поставить под угрозу будущее Королевства, но потеря Эрнасов станет ударом, от которого мы уже никогда не оправимся.

За словами Мерона последовала неловкая тишина.

Несмотря на бушевавший в ней гнев, Сильфа дождалась, пока речь мужа не пробьется сквозь глухую стену, которая, казалось, защищала мозги половины присутствующих от здравого смысла, и лишь затем заговорила:

— Стоит также отметить, что у Верхена, судя по всему, налажен привилегированный канал связи с Императорскими Зверями, обитающими в Королевстве. Директор Март с превеликим трудом пытается идти в этом плане по стопам Линджоса, тогда как Лит, похоже, уже успел сдружиться с несколькими могущественными существами. Есть новости о его новоиспеченном наставнике, Мирим?

— Да, Ваше Величество. Взяв за основу его собственные слова, я провела расследование и выяснила, что его будет обучать Гидра Фалуэль, — ответила маркиза.

— Откуда такая уверенность?! — вскочил архимаг Кварт, и вся комната мгновенно потонула в поднявшемся гвалте.

Родословная Гидр правила маркизатом Дистар с древнейших времен. В свое время они помогли Валерону, первому Королю, объединить Королевство, а позже — защищать его границы. Сама Фалуэль не раз приходила на помощь монархам, но всегда выступала лишь в роли наемницы.

Никаких богатств и земель никогда не хватало, чтобы заставить Гидр поделиться своими секретами. Императорские Звери уважали людей, но не доверяли им. Такие, как Фалуэль, могли предложить свои услуги, но никогда — свою преданность.

— Я спросила у нее лично, — тон Дистар был настолько кислым, что каждый в комнате отчетливо услышал невысказанное «идиот».

— Любопытно, — произнесла теперь уже совершенно спокойная Королева. Она барабанила пальцами по столу, игнорируя царивший вокруг переполох. — Сначала Ларк, затем маркиза, потом академия, а теперь Фалуэль. Похоже, юный Верхен методично карабкается вверх по лестнице власти.

— Именно, — кивнул Король. — И неважно, делает он это намеренно или по счастливому стечению обстоятельств. Перед нами остался лишь один путь.

***

Тот же день, дом Лита.

Вторая часть празднования дня рождения Лита предназначалась исключительно для членов семьи. Обычно он даже не приводил с собой свою девушку, оставляя для нее время уже после ужина.

В прошлом году он сделал исключение лишь потому, что у него выдался всего один выходной, и он больше не мог выносить перекрестного огня между семьей и Камилой — и те, и другая постоянно пилили его, желая наконец-то познакомиться.

Вот почему, когда он привел на ужин Камилу, Зинию и ее детей, все так и заерзали в предвкушении грандиозного объявления, приближение которого они чуяли за версту.

— Надеюсь, следующий год одарит нас таким же количеством внуков, как и прошедший, — прошептала Элина на ухо Раазу, однако постаралась сделать это так, чтобы ее слова услышали все, при этом многозначительно переводя взгляд с Лита на Тисту.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спросила Тиста, демонстрируя всем присутствующим, как звучит настоящий шепот.

— Да. Если не хочешь участвовать, можешь просто изобразить удивление. Единственное, о чем я прошу — помоги мне смягчить для них этот удар, — так же шепотом ответил Лит.

— Я не брошу тебя одного, братишка. — Тисте было так же страшно, как и Литу. Страшно, что их отвергнут, страшно, что семья обвинит их во лжи. — В худшем случае нас выставят за дверь вместе, и я перееду к тебе в башню Солус.

Оба тихонько рассмеялись от этих слов, заставив Камилу потянуть его за рукав.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — У нее не было ни малейшего представления о том, кто такие Пробужденные, как и о том, что Лит собирался выложить начистоту оба своих секрета. — Я знаю, это я говорила, что беспокоиться не о чем, но после всего случившегося... боюсь, у всех до сих пор нервы ни к черту.

— Да, я уверен.

— Тогда сделай глубокий вдох и расслабься. Я буду рядом от начала и до конца. — Камила сжала его руку под столом, радуясь тому, насколько спокойным выглядел Лит.

«Я так рада, что все наши планы и репетиции не прошли даром», — подумала она. «Теперь он куда увереннее в себе».

«Как хорошо, что все наши планы и репетиции не прошли даром», — пронеслось в голове Лита. «Теперь, когда я могу контролировать верхнюю половину тела, никто не замечает, как у меня под столом трясутся поджилки».

Рааз был откровенно разочарован, когда ужин подошел к концу, а так ничего и не произошло.

«Проклятье. Я-то надеялся, что после всех тех ужасов, что Лит повидал за время службы, и после речи Ориона мой сын наконец-то остепенится. Если уж даже друзья видят его в негативном свете, мне страшно представить, что может случиться, когда Лит останется совсем один».

«Я не хочу, чтобы Лит разделил участь Флории. Никто из них не заслуживает подобного обращения, но у нее за спиной хотя бы стоят могущественные дома. А я всего лишь фермер, который живет в доме, построенном сыном, и возделывает купленные им земли. Кроме своей безусловной любви, мне нечего ему предложить», — с горечью подумал Рааз.

Его разочарование разделяли многие, но вскоре оно сменилось недоумением, когда Лит попросил Зинию забрать Лерию и Арана к себе домой. А меньше чем через минуту недоумение уступило место полнейшему изумлению: в их дверь постучала Селия.

Никто не видел охотницу уже пять лет, с момента её внезапного и таинственного исчезновения на четвертом курсе обучения Лита в академии Белого Грифона. Она не только, казалось, ни на день не постарела, но и пришла в компании рыжеволосого гиганта, которого представила своим мужем.

— Ох, Селия, как же я рада снова тебя видеть! — воскликнула Элина, бросаясь обнимать давно потерянную подругу. — Ты заставила меня так волноваться. Как ты могла вот так просто уйти, даже не попрощавшись и не оставив записки?

Селии Фастарроу должно было быть под сорок, однако на вид ей едва можно было дать больше двадцати пяти. При росте метр семьдесят её кожа сохранила золотистый загар от долгих лет, проведенных под палящим солнцем. Черные волосы отрасли сильнее, чем помнила Элина, опускаясь до самых плеч и придавая лицу более мягкое выражение. Поверх платья кремового цвета на ней была накинута тяжелая меховая шуба, а на ногах красовались зимние сапоги.

Лит с изумлением наблюдал, как зоркие глаза Селии затуманились от нахлынувших слез, но еще больше его поразило то, что он впервые в жизни видел её в юбке.

<Она ведь никогда не наряжалась и не красилась ради тебя,> — подметила Солус. <Должно быть, Селия отчаянно хочет произвести на твою семью хорошее впечатление. В конце концов, если они не смогут принять твою гибридную природу, ей тоже никогда не стать частью вашей жизни.>

— Мне так жаль, Элина. Я искренне надеюсь, что ты сможешь простить меня за то, что я сделала, — сквозь слезы произнесла Селия.

— Ну конечно же смогу, Селия. Единственное, что сейчас важно — ты вернулась домой. — Удивление Элины лишь росло при виде того, насколько расчувствовалась обычно невозмутимая охотница.

Даже сама Селия не ожидала, сколько воспоминаний всколыхнет в её сердце возвращение в Лютию спустя столько лет. Всё казалось иным, но в то же время в точности таким, каким она его помнила. Заснеженные поля, доносимый ветром аромат леса Траун и голоса тех единственных людей, которых она когда-либо считала своей семьей — всё это заставляло её нутро сжиматься в тугой комок. Радушный прием Элины стал последним ударом, разрушившим возведенные ею эмоциональные стены. Тот факт, что их новые дома были практически идентичны, тоже ничуть не помогал сохранять самообладание.

— Поверить не могу, что этот остолоп напрочь обделен хоть каплей фантазии! — зарыдала она еще пуще, пока все взгляды устремились на упомянутого «остолопа», ожидая объяснений столь странному замечанию.

— Это чистая правда. Фантазией я не блещу, — смущенно почесал затылок Райман.

Подыскав подходящее место для жизни, равноудаленное как от логова Фалуэль, так и от человеческих поселений, Защитник захотел подарить жене идеальный дом. Он так много получил от Селии, и после того, как вынудил её покинуть Лютию, её счастье стало для него главным приоритетом. Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, что именно делает человеческое жилище уютным. Поэтому он построил их любовное гнездышко, опираясь на проекты, почерпнутые из воспоминаний Лита. Единственными изменениями, внесенными в первоначальный дизайн, стали те, о которых попросила сама Селия.

Пока остальная часть семьи приветствовала Селию, будучи наполовину в шоке, наполовину растроганной внезапным воссоединением, Лит обменялся рукопожатием с Защитником.

— Как настрой, Лит? — спросил Райман своим обычным стоическим тоном.

— Спокоен, как человек, за которым вот-вот погонится разъяренная толпа с вилами и факелами, — ответил Лит, прячась за своим лучшим покерфейсом.

— Понимаю. Я тоже. — Спустя столько времени Райман всё еще поражался тому, насколько пугающими могут быть эти крошечные люди, которых он мог бы переломить одной рукой. Они не могли причинить ему ни малейшего физического вреда, но могли с легкостью разбить сердце любимой им женщины и причинить боль их детям. Человеческая жестокость не переставала его удивлять.

— Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы не встречались раньше? — Рааза заинтриговала та фамильярность, с которой его сын общался с парнем Селии. На публике Лит много улыбался, но всё это было лишь игрой. То, что Лит снял свою маску даже в присутствии незнакомца, произвело на Рааза хорошее впечатление.

— Да, я недолго жил в вашей деревне, но это долгая история, и не мне её рассказывать, — ответил Райман.

— Это что, детская отрыжка? — спросила Рена, уловив знакомый запах, исходивший от одежды Селии.

— Боги, я была уверена, что всё затерла. Мне срочно нужно научиться пользоваться магией. — Перед уходом она покормила Фенрира, и после отрыжки на одежде осталось пятно, которое Селия в спешке попыталась замыть.

— Поздравляю! — Рена обняла свою сестру по оружию. Материнство было суровой битвой, стоившей ей большей части одежды, которую Лит не успел зачаровать. — Это твой первый?

— Вообще-то, третий.

Посыпались новые поздравления, а Сентон и Рааз одобрительно похлопали Защитника по плечам. Если уж Лит одобрял этого человека, а сама Селия доверилась ему настолько, чтобы завести семью, значит, незнакомец определенно был хорошим парнем.

Выслушав рассказ Рены о тройняшках и поделившись парой забавных историй о собственных детях, Селия начала объяснять семье Лита, как она встретила Защитника и почему им пришлось уехать. Сначала они перебрались из Лютии в соседнюю деревню, лишь бы не дать Литу узнать, что Защитник всё еще жив. Но после рождения Лилии им пришлось бежать в более безопасное место, так как перепуганные соседи попытались навредить ребенку.

Все прекрасно помнили незнакомца, жившего с Селией до её исчезновения, а Защитника до сих пор искренне оплакивали. Семья Лита знала, насколько глубокой была его связь с якобы покойным Раем, и чтила его жертву ради спасения студентов академии от монстров Балкора. Осознание того, что эти двое на самом деле — один и тот же человек, да к тому же живой, изрядно потрепало им нервы.

— Он... В смысле, ты... Ох, боги правые. — Элина была настолько ошеломлена, что не могла связать и двух слов.

Все переводили взгляд с Селии на Раймана, ежесекундно ожидая услышать, что это просто дурацкая шутка. Но ничего не происходило. Камила сидела рядом с охотницей и крепко держала её за руку, придавая Селии сил и смелости.

Даже Тиста не находилась, что сказать, а ведь она была в дружеских отношениях с несколькими Императорскими Зверями. Она оглядывала комнату в поисках слов, которые не прозвучали бы невероятно грубо. А затем заметила, что ни на лице Лита, ни на лице Камилы не отразилось ни тени удивления.

— Ты знал? — Тиста с облегчением ухватилась за возможность сменить тему. — Как давно?

— Я с самого начала знал, что он Императорский Зверь, но о том, что Защитник выжил, узнал меньше года назад, — ответил Лит. — Я никогда вам не рассказывал, потому что понимал, как тяжело будет в это поверить, да и не в моем праве было раскрывать чужие секреты. Я попросил их прийти сюда сегодня, потому что Селия хотела бы вернуться в Лютию, и... потому что мне тоже нужно вам кое-что рассказать.

Лит объяснил им, как Защитник помог ему в Зантии, а затем представил их общей наставнице — Фалуэль.

— Погоди, хочешь сказать, та красотка была Гидрой? — Рааз почувствовал, будто Могар внезапно перевернулся с ног на голову. Он уже понятия не имел, кто здесь человек, а кто — самозванец. Эта мысль так напугала его, что он с подозрением покосился на Камилу.

— Как у тебя язык поворачивается называть красоткой девицу, которая годится тебе в дочери?! — возмущенно прорычала Элина.

— Вообще-то, ей несколько сотен лет, — попытался успокоить их Райман, но добился прямо противоположного эффекта.

Комната вот-вот должна была погрузиться в хаос и панику, когда голос подала Тиста:

— Подождите, я кое-чего не понимаю. Пусть я до сих пор до усрачки напугана мыслью, что некоторые существа могут менять свой облик так же легко, как я переодеваюсь, до меня не доходит, почему Фалуэль вообще согласилась тебе так помогать. В смысле, чтобы Императорский Зверь обучал человека — о таком не услышишь нигде, кроме как в сказках.

— В этом-то и заключается главная причина нашей встречи, — ответил Лит. — Через пару месяцев я закончу службу в армии и перееду к Фалуэль до самого конца своего ученичества. Это может занять месяцы или даже годы, и я не хочу лгать вам о том, где я и чем занимаюсь. Чтобы вы поняли причины моего выбора и почему я не могу доверять Королевству Грифонов, я должен вам кое-что показать.

Лит снял обувь и заставил рубашку доспеха Скинволкера исчезнуть, оставшись с обнаженным торсом. Он хотел, чтобы они воочию увидели, насколько глубоким изменениям подвергнется его тело после трансформации, и не желал, чтобы одежда скрывала чешую или когти.

— Ох, боги! — ахнула Тиста, закрыв лицо руками, но при этом растопырив пальцы ровно настолько, чтобы без проблем всё разглядывать.

И пока её дочь краснела до кончиков ушей, Элина смотрела на сына, благоговейно прижав руку к сердцу. В её глазах плескалось такое искреннее восхищение, какое Лит ожидал бы увидеть у человека, впервые узревшего «Пьету» Микеланджело.

Рена инстинктивно ощупала крепкие, мускулистые руки своего мужа, типичные для кузнеца, а затем перевела взгляд на мягкий животик Сентона — верный признак сидячего образа жизни.

— Обещаю, я займусь собой. Но, пожалуйста, хватит сравнивать меня с ним. — Сентону стало так неловко, что он готов был провалиться сквозь землю. Он был еще молод, но на фоне Лита почувствовал себя дряхлым стариком.

— О божечки. Обожаю, когда они так делают. Никогда не надоедает. — Покрасневшие щеки Селии и то, как она игриво толкнула Камилу локтем, заставили девушку Лита почувствовать невероятное смущение, смешанное с гордостью. Словно её поздравляли с тем, к созданию чего она приложила руку.

«Да что с ними не так? Я совсем не так представлял себе развитие событий». Лит не мог взять в толк, почему напряжение в комнате вдруг испарилось и сменилось этим неловким чувством.

<В конце концов, они не первый раз видят меня полуголым. Когда я восстанавливался после того, как спас жизнь Защитнику...>

<Тебе было всего двенадцать,> — оборвала его Солус. <И от истощения ты был кожа да кости.>

<Оу.> Только теперь Лит осознал весь масштаб своего просчета.

<Оу, не то слово!> — Солус была полностью солидарна с Селией. Ей такое зрелище никогда бы не наскучило.

Отсутствие нечистот означало отсутствие дефектов во время скачка роста: никаких родинок, никаких лишних волос на теле или жировых отложений. Лит обладал телосложением олимпийского атлета на пике формы — с широкими плечами и мускулами, которые казались скорее высеченными из камня, нежели накачанными тренировками.

— Черт бы вас побрал, хватит пялиться! Это не стриптиз! Я собирался показать вам вот это!

Лит сменил форму на гибридную, вымахав до двух с лишним метров роста. Его розовая кожа покрылась черной чешуей, кончики которой рдели от пылающего внутри огня.

Трансформация произошла так стремительно, словно его тело состояло из костяшек домино, опрокидывающихся в цепной реакции. Острые как бритва когти заменили ногти Лита, а на пальцах ног и пятках выросли устрашающие шпоры, сделав его ступни похожими на лапы хищной птицы.

Из спины вырвались новые конечности: короткий хвост, усеянный костяными шипами, отросший прямо от позвоночника, и пара черных перепончатых крыльев, прорезавшихся из-под лопаток. На секунду они раскинулись во всю ширь комнаты, а затем сомкнулись вокруг его тела, подобно мантии.

Крылья выглядели изогнутыми и неестественными, напоминая руки гиганта, тяжело покоящиеся на его плечах. Лицо Лита теперь представляло собой подобие гладкого черного камня, лишенного носа и рта. На висках проступили два коротких изогнутых рога, а на присутствующих взирали три глаза.

Несмотря на то, что в доме было тепло, а от Лита не исходило ни малейшей жажды убийства, у членов его семьи по спинам пробежал ледяной мороз. Их желудки скрутило в тугой узел, и у каждого на то была своя причина.

Элина вскочила на ноги, подошла к Литу вплотную и принялась рассматривать его так, словно видела сына впервые в жизни.

— Превращаться в это... больно? — Её лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. — Кто... или что с тобой это сделало? Это был Балкор? Или эта проклятая армия со своими экспериментами? Так вот почему мы не могли видеть тебя долгие месяцы?

Последние два вопроса были пропитаны такой необузданной яростью, что это поразило Лита. Он никогда бы не подумал, что такой добрый человек, как его мать, способна таить в себе столько гнева.

Лит покачал головой и рассказал ей о своем первом испытании в Кандрии. О том, как всё начало меняться, как внутри, так и снаружи, и как эти изменения со временем становились всё глубже.

— Хочешь сказать, это началось еще когда ты был студентом? Что это... — У нее не находилось слов, только леденящий страх. — Что это за тварь?

— Это не тварь. Это часть меня. Некоторые говорят, что я похож на Дракона, другие — на демона, но все сходятся на термине «гибрид». — Голос Лита звучал спокойно, пока он старался ответить как можно честнее.

Рааз не мог заставить себя подняться со стула: сомнения и неуверенность терзали его разум.

«Я всегда знал, что Лит слишком умен и силен, чтобы по-настоящему быть моим сыном». Он начал сомневаться в своем отцовстве задолго до того, как впервые услышал слово «гибрид».

В то самое мгновение, когда Рааз увидел трансформацию Лита, мерзкие мысли полезли ему в голову, как ядовитые грибы в сырой пещере.

«Если Императорские Звери могут принимать человеческий облик, то... возможно, Элина мне изменила, и это существо — вовсе не мой сын». Рааз был честным человеком, но паранойя, которой заразил его Лит, теперь заставляла его ожидать от людей самого худшего.

Рена так сильно сжала руку Сентона, как не сжимала с самых первых своих родов, едва не переломав ему пальцы, но тот даже не заметил. Она не могла перестать переводить взгляд с Лита на Элину, а затем на Рааза, задаваясь вопросом, кто из её родителей на самом деле был Императорским Зверем.

«Мама изменяет папе — это невозможно. А Лит — мой брат. Я видела, как он родился, и моя кровь кричит мне, что эта тварь — тот самый человек, которого я годами баюкала на груди. Единственное возможное объяснение: один из моих родителей лгал мне всю мою жизнь».

«Неужели Тиста родилась больной из-за кого-то из моих родителей? Неужели из-за них мой малыш едва не умер?» — Рена инстинктивно прикоснулась к животу, страшась того, что может появиться из него в следующую беременность.

Сентон же тем временем дрожал как осиновый лист. Он не столько боялся самого Лита, сколько того факта, что оказался единственным человеком в комнате, и в ужасе думал, что любой из скрывающихся среди них монстров может навредить его жене.

«Я так и знал: что-то не так с этим сопляком, который младше меня на шесть лет, но при этом способен до усрачки напугать одним лишь взглядом. Должно быть, эта тварь подменила настоящего Лита много лет назад. Это бы всё объяснило», — подумал Сентон.

— У тебя есть хоть малейшее представление о том, как это могло произойти? — Слова Элины резко вырвали всех из их раздумий.

Как и в случае с Реной, все инстинкты твердили Элине, что перед ней её сын. Она не боялась того, кем он стал, и ни на секунду не допускала мысли, что он может причинить ей вред. До дрожи пугало её другое — последствия, которыми состояние Лита могло обернуться для его будущего.

— Никакого. Как сказала Фалуэль, либо я — аномалия, либо что-то в моей крови... в нашей крови... Пробудилось. — Произнося эти слова, Лит пристально смотрел Тисте прямо в глаза.

Старшая сестра по его подбору слов поняла, что Лит её предупреждает.

«Поверить не могу, что он всё спланировал так далеко наперед, — подумала она. — Лит не предупредил меня заранее, чтобы моя реакция на новость была естественной, и чтобы я смогла прикинуться дурочкой, если всё пойдет наперекосяк.

Если из-за Пробуждения члены нашей семьи превращаются в гибридов, то я — следующая. Он еще ни словом не обмолвился о том, что он Пробужденный, так что, если родители от него отрекутся, я буду в безопасности, пока держу язык за зубами».

Её удивление быстро переросло в возмущение.

«Уж и не знаю, что меня оскорбляет больше: то, что он посчитал меня способной пасть так низко и бросить его, или то, что он первым делом всё разболтал Камиле!»

Тиста всё еще не сдвинулась с места и не проронила ни слова, поскольку сильно переживала за Лита, но от её внимания не укрылось, что лейтенанта это откровение ничуть не смутило.

— Почему ты так долго ждал, прежде чем рассказать нам? Неужели я была настолько плохой матерью, что ты решил, будто я прогоню тебя только из-за этого? — Глаза Элины затуманились слезами.

Она понятия не имела, что сделала не так и почему лишилась любви своих старших сыновей, но неведение ничуть не притупляло боль от её ран. Элина прекрасно понимала: безграничный эгоизм Орпала вынудил её отречься от него, а Трайона отдалила от семьи его собственная зависть. И всё же, как мать, она могла винить лишь себя в том, что не смогла уберечь детей от этих ядовитых эмоций.

— Я не рассказывал, потому что и без того постоянно давал вам уйму поводов для беспокойства. — Голос Лита гудел, подобно ветру, завывающему в бездне. — Однако теперь, после того, что Фалуэль сделала для Рены, и учитывая то, что она собирается сделать для меня, я больше не мог лгать.

— Я буду проводить с ней много времени и хотел, чтобы вы знали причину. Я знаю, что ты не дура, мам. Стоило тебе спросить о ней у Джирни, и ты бы сразу выяснила, что среди известных магов нет никакой Фалуэль.

На самом деле Элина уже поговорила с Джирни о Гидре во время празднования дня рождения Лита и как раз ждала её ответа.

— Он говорит вам правду, Элина. — Камила встала рядом с ней, взяв её за руку. — Лит всегда вам доверял. Он просто не хотел взваливать на вас бремя секрета, который лишь усложнил бы вашу жизнь.

— Постой, ты знала? — шмыгнула носом Элина. Какая-то её крошечная часть была уязвлена тем, что первым делом он всё рассказал Камиле, но куда большая радовалась тому, что её сын может положиться на столь замечательного человека.

— Да. Лит рассказал мне об этом на нашу годовщину, еще до того, как всё между нами зашло слишком далеко. Он хотел дать мне возможность самой решить, продолжать ли наши отношения, поскольку велика вероятность, что наши дети тоже родятся гибридами, — заливаясь краской, призналась Камила.

Они никогда не говорили о совместных детях, но она предполагала, что Лит недвусмысленно намекает на это, знакомя её со своими друзьями и их детьми-гибридами. К тому же, после всего случившегося с Реной и её разговора с Селией, Камила не могла перестать думать о материнстве.

— Ну да. Если тебе нужно время подумать, мы могли бы уйти и... — В голосе Лита начали проскальзывать нотки паники. Он совершенно не хотел поднимать ставки, вплетая сюда еще и свое гипотетическое потомство.

— Не нужно мне время, глупыш. — Элина обняла их обоих, ожидая натолкнуться на холодную каменную стену чешуи, но вместо этого почувствовала тепло.

— Восемнадцать лет назад я привела тебя в этот мир и в этот самый дом. Мне плевать, как ты выглядишь или к какой расе принадлежат твои друзья. Всё, чего я когда-либо для тебя хотела — чтобы ты был счастлив.

— В ту ночь я едва не потеряла тебя, и это было худшим мгновением в моей жизни. Я не вынесу мысли о том, что ты проведешь хотя бы секунду, думая, что родная мать тебя не любит. Это твой дом, и так будет всегда, пока я дышу.

Элина прониклась симпатией к Камиле лишь после того, как узнала её и её сестру получше. В течение последних месяцев Камила оставалась единственной связующей нитью между ней и сыном, и обе женщины порой проговаривали часами напролет. Это заставило Элину привязаться к ней и отбросить все сомнения касательно того, что разница в возрасте между Камилой и Литом может стать преградой для их отношений. Слова лейтенанта о детях напугали Лита, но заставили сердце его матери трепетно сжаться.

Тот факт, что Камила знала всё и всё же решила остаться рядом с ним, несмотря на все возможные последствия, был для Элины бóльшим, чем она смела мечтать для своего сына.

Слова Элины заставили Рааза заново пережить то, что отпечаталось в его памяти как самый страшный день в его жизни — день, когда он едва не потерял и жену, и сына. Он вспомнил боль, которую его жена перенесла во время долгих родов, потерянную ею кровь и, главное, тот миг, когда и она, и младенец безвольно обмякли.

«Боги, полагаю, Орион был прав. Мирная жизнь и впрямь отупляет людей. Элина ни за что на свете не стала бы мне изменять. В те времена, еще до того, как Лит начал охотиться, моя семья была единственным, что у меня было.

Мы с Элиной проводили вместе каждое мгновение каждого дня, пытаясь раздобыть еду на стол и купить одежду, которую эти мелкие вредители тут же приводили в негодность. У нас было так мало, но мы всё равно были счастливы, потому что у нас были мы.

Я до сих пор помню, сколько радости было в её глазах, когда она сообщила мне, что беременна Литом. Пусть Тиста уже демонстрировала первые признаки болезни, пусть нам едва хватало еды, она была счастлива, ведь это дитя родилось из нашей любви.

Поверить не могу, что усомнился в ней, пусть даже на долю секунды. Как я мог позволить паранойе заставить меня забыть все те невзгоды, что мы прошли бок о бок? Это не какая-то там тварь, это мой сын. Тот самый, что исцелил Тисту и заботился об этой семье, до последнего гроша отдавая нам всё, что заработал».

Рааз расплакался, терзаемый ненавистью к самому себе, и присоединился к их объятиям.

— Не волнуйся, Лит. Твой секрет с нами в безопасности, — произнес Рааз. — А ты горячий, знаешь ли.

— Пап, фу! — Даже несмотря на то, что рот Лита всё еще скрывала чешуя, в его голосе отчетливо прозвучала вся неловкость, вызванная этими словами, отчего Камила искренне расхохоталась.

— Да я не в этом смысле! Я к тому, что аж взмок тут весь. — От жары и смущения Рааз покраснел как рак, а Элина присоединилась к смеху Камилы.

Эта сцена разом стерла все сомнения, терзавшие разум Рены.

«Мои родители определенно слишком человечны, чтобы оказаться замаскированными злодеями. Не стоило позволять страху брать надо мной верх», — подумала она, поворачиваясь и глядя мужу прямо в глаза.

— Прости, дорогой, но это моя семья. Я не могу их бросить и не вправе просить тебя нести это бремя, если ты чувствуешь, что тебе это не по силам. Если не хочешь иметь с нами ничего общего, я без колебаний соглашусь на аннулирование нашего брака.

— Но я должна попросить тебя сохранить всё услышанное сегодня в тайне. Если не ради доверия, которое оказал тебе мой брат, то хотя бы ради наших детей. Если эта история выплывет наружу, они тоже пострадают.

Сентон был настолько потрясен, что едва улавливал смысл слетавших с губ Рены слов. Однако слово «аннулирование» прочистило ему мозги получше ледяного душа, а упоминание о детях заставило сердце пропустить пару ударов.

— Рена, я всего лишь деревенщина, который едва понял половину из сказанного сегодня, не говоря уже о том, чтобы осмыслить то, что только что сотворил твой брат. Единственное, что я знаю наверняка — я больше не могу представить свою жизнь без тебя.

— Я лучше умру, чем отпущу тебя или позволю кому-либо, пусть даже самому Королю, и пальцем тронуть тебя или наших детей.

Лит приводил Сентона в ужас с первого дня их знакомства, и откровение о его гибридной природе мало что изменило. И всё же Сентон продолжал ухаживать за Реной по той же самой причине, по которой сейчас всем сердцем принял своего чешуйчатого шурина. Потому что его величайшим страхом было не столкновение с монстром, а перспектива провести остаток жизни без любимой женщины.

Не говоря уже о том, что после того, как Лит спас их ребенка, Сентону было бы плевать, окажись он хоть демоном из иного мира. Супруги радостно поднялись и присоединились к групповым объятиям, позволив Тисте облегченно выдохнуть.

Она ждала так долго вовсе не из-за сомнений, а потому что не хотела, чтобы кто-то другой почувствовал давление, оказавшись последним, и принял Лита лишь из страха оказаться отторгнутым от семьи.

— Ну и ночка, — произнесла она, вливаясь в любящую толпу.

Селия крепко сжимала руку Защитника, беззвучно всхлипывая. Эта сцена подарила ей надежду. Надежду на то, что она сможет вернуться к своей прежней жизни со старыми друзьями. Надежду на то, что её детям не придется всю жизнь скрываться, довольствуясь лишь обществом магических зверей.

Спустя какое-то время Лит принял человеческий облик и отстранился, побуждая всех вернуться на свои места.

— Спасибо вам за ваши слова и вашу любовь. Для меня это значит больше, чем вы можете себе представить. — Одно из величайших препятствий в жизни Лита исчезло. До этой ночи он мог лишь надеяться, что семья примет его, но теперь он был в этом абсолютно уверен.

— Оденься, пожалуйста, — попросил Сентон. Страх ушел, а вот его гордость всё еще изрядно саднила.

Доспех Скинволкера вновь покрыл тело Лита, пока Тиста, Селия и Камила хихикали, как маленькие девочки. Солус делала то же самое, но телепатически.

— Как я уже говорил, я знаю, что прошу от вас многого, но вам следует знать еще кое-что. Помните, я сказал, что, по мнению Фалуэль, что-то в моей крови Пробудилось? Я имел в виду именно это. Я — Пробужденный. — Лит выдержал драматическую паузу, ожидая их реакции.

— Мы все пробуждаемся, сынок, — почесал подбородок Рааз. — Ты засыпаешь, а потом пробуждаешься. Если только ты не мертв. Или не нежить.

Все присутствующие рассмеялись шутке, кроме Пробужденных в комнате, которые дружно хлопнули себя по лбу от оплошности Лита.

<Да чтоб меня!> — Солус блестяще спародировала интонации Лита, пока тот был слишком смущен этой буквальной отцовской шуткой, чтобы вообще соображать. <Я совсем забыла, что обычные люди понятия не имеют, кто такие Пробужденные, и что термин, описывающий таких, как я, намеренно звучит так повседневно.>

«Спасибо, капитан очевидность». Лит принялся объяснять семье, что значит быть Пробужденным.

Он рассказал, как это дарует силу, безмолвную магию и даже долголетие. Затем он продемонстрировал это наглядно, сотворив между ладонями мощный шторм без единого заклинания.

Он посмотрел на лица родных, и их реакция повергла его в шок. Главным образом потому, что её попросту не было.

— А, ты об этом? Я знала уже много лет, но рада, что ты наконец-то решил с нами поделиться, — безмятежно произнесла Элина.

— И правда, — зевнул Рааз. Столько эмоций разом порядком его утомили. — Я рад, что ты наконец-то открылся своему старику, сынок. Надеюсь, впредь ты не будешь чувствовать необходимости скрывать от нас так много секретов.

— Ничего особенного. Даже мой отец умеет разжигать горн без всяких заклинаний. — Сентон не имел ни малейшего понятия о том, как работают истинная и фальшивая магия. Как и большинство жителей Лютии, он использовал лишь бытовую магию.

— Я объясню тебе позже, дорогой, — хихикнула Рена, находя его наивность невероятно милой.

— Вы... что? — Камила оказалась единственной, кто отреагировал на это откровение с изумлением. В её голове проносились все те случаи, когда она видела Лита в бою, и теперь многие её вопросы наконец-то обрели ответы.

— Тебе стоило рассказать ей, милый. Вот, теперь Камила расстроена, — с материнской нежностью Элина погладила девушку по голове. Независимо от того, поженятся эти двое или нет, для Элины она всегда будет частью их семьи.

— И как же вы узнали? — опешил Лит.

— Ну, я начала сомневаться еще тогда, когда ты нашел способ лечить Тисту так, как не могла даже Нана. Я видела, как Нана использовала множество заклинаний во время наших осмотров, но ни на одно из них не уходило столько времени.

— Сначала я думала, что ты просто гений. Но потом ты начал устраивать нам эти ванны, делавшие нас красивыми, и заставлял клясться в секретности. Я мало смыслила в магии, поэтому не могла сложить два и два, но когда ты поступил в академию, всё встало на свои места, — пояснила Элина.

— Ага. До встречи с твоими друзьями и профессорами мы думали, что твои способности — это просто удел всех талантливых магов. Но когда мы увидели в деле других магов, то поняли, что ты отличаешься, и осознали, почему ты хотел держать это в тайне, — кивнул Рааз.

— И какими же дураками ты нас считал? — со смехом добавила Рена. — Даже когда ты помогал Фалуэль лечить моих малышей, единственной, кто читал заклинания, была Квилла. Я была напугана, но не ослепла же и не оглохла.

— Эй, я не дура, но когда он мне рассказал, я была в шоке! — Тисту порядком задело их столь непринужденное отношение к огромному секрету, который она делила со своим младшим братом.

— Ну конечно, глупышка, — Рена ласково ущипнула Тисту за щеку. — Ты ведь никогда не ставила под сомнение его способности. Ты настолько боготворила Лита, что и бровью бы не повела, даже если бы он превратил день в ночь.

— Наверное, тебе было ужасно узнать, что на самом деле он не божество, а просто человек с секретом.

— Я… — Тиста открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Как бы ей ни было неприятно это признавать, Рена была права. Брат всегда был для неё героем, поэтому она принимала его слова за чистую монету и считала лучшим из лучших.

Для её прежней, младшей версии сомнения в чем-либо из этого были бы сродни ереси, вот почему она так и не смогла сложить два и два.

— А что вообще значит быть Пробужденным? — спросила Камила. Она не верила в бесплатный сыр и подозревала, что существует причина, по которой далеко не каждое существо на Могаре было Пробужденным. Должен же быть какой-то подвох.

Защитник объяснил принципы Пробуждения и раскрыл им существование Совета, в подробностях описав внутреннюю борьбу за власть, в которую теперь оказался втянут Лит. Он рассказал, что, несмотря на свою малочисленность, Пробужденные могут оказывать колоссальное влияние на политику и не подчиняются никаким законам, кроме законов Совета.

— Позволь мне прояснить. — От этих эмоциональных горок и долгих объяснений у нее уже начинала раскалываться голова. — Ты должен скрывать от Королевства тот факт, что ты Пробужденный, а от всех остальных — свою гибридную природу, верно?

— Верно, — кивнул Лит.

— К тому же, встретив других Пробужденных, ты оказался втянут в их дрязги. И теперь тебе нужна помощь Фалуэль, чтобы выдержать давление, которое они будут оказывать на тебя через свои связи в высших эшелонах Королевства.

— И снова в точку, — подтвердил юноша.

— Ой, да, если кому интересно: я тоже Пробужденная, — проворчала Тиста, высвободив свою лазурную ауру в надежде хоть на какую-то реакцию.

— Я так тобой горжусь, тыковка моя. — Рааз поцеловал её в макушку и ласково взъерошил волосы. От этого жеста Тиста почувствовала себя не владелицей тайн магии, а ребенком, который только что выучил таблицу умножения.

— Нам нужно знать что-нибудь еще? — спросила Элина.

На долю секунды Лит перевел взгляд на кольцо Солус, прежде чем ответить:

— Я бы сказал, для одного дня рождения этого более чем достаточно.

«Прости, но я не хочу представлять тебя как какую-то вещь. Я хочу, чтобы они познакомились с тобой как с личностью», — мысленно произнес Лит.

<Тебе незачем извиняться. Я чувствую то же самое.> Солус окутала его разум единственным объятием, которое могла ему предложить. <К тому же, если они увидят, как твое кольцо оживает, то больше никогда не наденут подаренные тобой украшения.>

Эта мысль заставила их обоих усмехнуться.

— Вообще-то, есть еще кое-что, — подала голос Селия, заставив всех обернуться к ней. — Я тут подумала: могу ли я время от времени навещать вас? Возможно, я бы брала с собой детей, чтобы они могли поиграть с вашими. Лилия и Леран были бы рады завести друзей своего возраста. Им сейчас шесть и четыре года соответственно.

— Ну конечно же! Тебе здесь всегда рады. Приходи в любое время, когда пожелаешь. — Элина улыбнулась старой подруге, искренне радуясь её возвращению. А тот факт, что Селия назвала детей в честь Лита, стал в её глазах огромным плюсом.

— Огромное спасибо. Я обязательно прихвачу с собой их няню. Он отлично справляется с минимизацией ущерба.

Присутствующие рассмеялись, приняв это за шутку, даже не подозревая, насколько серьезной была Селия.

Забрав детей от Зинии и попрощавшись с четой Фастарроу, Лит вошел в свою спальню, чувствуя, как с его плеч свалился колоссальный груз. Мир вокруг казался ярче и прекраснее. Единственной ложкой дегтя оставалось то, что Камила почти всё время хранила молчание с тех самых пор, как узнала о Пробуждении.

— Выходит, ты устроил своей семье косметические процедуры, — произнесла она, переодеваясь в ночную рубашку.

— Да, а что?

— А как насчет твоих подруг? Ты — секрет красоты Фрии? — как бы невзначай поинтересовалась она.

— Нет, её красота от природы. Я лишь немного подлечил Флорию, потому что у неё были проблемы с волосами.

— А. — Этот короткий звук таил в себе холод целого ледникового периода, заставив Лита задуматься: а не пора ли на сегодня завязывать с искренностью?

— Звучит логично. У твоей бывшей тоже были длинные волосы, так что ты знаешь, как тяжело и утомительно за ними ухаживать. А что насчет остальных твоих бывших? — Её голос звучал спокойно, но отстраненно, словно они обсуждали рабочие моменты.

— Я бы не назвал их своими девушками. Я никогда не проводил с ними столько времени, чтобы считать это чем-то большим, чем просто мимолетные интрижки. — Лит перенаправил всю энергию на фронтальные щиты, чтобы заблокировать эти лазерные лучи пассивной агрессии.

— А как же я? Мне кажется, мы провели вместе достаточно времени, и ты знаешь, что я всегда на службе. И всё же я не получила никакого таинственного благословения Лита, которое облегчило бы мне жизнь. — Она указала пальцем на предметы женской гигиены, которые ей всегда приходилось носить с собой.

— Помнится, несколько месяцев назад кое-кто сказал мне, что она — моя девушка, а не игрушка. А еще она попросила не применять к ней магию без её согласия. Поскольку этот «кое-кто» мне по-настоящему дорог, я принял её слова за чистую монету и с уважением отнесся к её воле. — Будучи загнанным в угол, Лит применил старый добрый трюк со сменой ролей, натравив Камилу на саму себя.

— Верно. — Она вдруг вспомнила тот разговор. — Этот «кое-кто» звучит как невероятно умная и волевая женщина.

Улыбка Камилы, наконец, коснулась её глаз, повысив температуру в комнате на пару градусов и растопив ледяные глыбы, выросшие между ними.

— Теперь, когда ты знаешь обо мне всё, не хочешь ли ты меня о чем-нибудь попросить? — Лит едва ли не физически услышал в воздухе сигнал отбоя воздушной тревоги.

— Я бы хотела записаться на одну из твоих программ по улучшению красоты. — Камила уютно прижалась к нему, чувствуя невероятную усталость от прошедших двух дней.

— Без проблем. Но нам придется действовать медленно и осторожно, иначе люди заметят и начнут задавать лишние вопросы.

— Не волнуйся. Даже просто избавиться от необходимости распутывать волосы и избежать секущихся кончиков было бы здорово. — Её голос звучал сонно, но она всё же успела издать тихое мурлыканье от удовольствия, прежде чем задремать.

— Конечно, не стоит благодарности. Всегда пожалуйста, — усмехнулся Лит, шепча это самому себе, так как Камила уже посапывала. — А Зинию тоже подлечить?

— Да, пожалуйста. В её возрасте ей не помешает любая помощь, чтобы найти достойного спутника. — Отвечая, она приоткрыла один глаз. Проигнорировав толстенный слой сарказма, покрывавший риторический вопрос Лита, она нанесла добивающий удар.

— Что? Как? Ты же вроде спала! — от удивления Лит перестал шептать.

— Я служу в армии, детка. Я всегда начеку, — с ухмылкой ответила Камила.

***

Остаток отпуска Лит и Солус провели, разрываясь между семьей и работой. Как и было обещано, Солус возглавила исследования кольца хранения магии пятого круга, а Лит ей ассистировал.

К тому моменту, когда он вернулся на службу, они израсходовали весь имеющийся у них очищенный орихалк. Одно кольцо оказалось неудачным: они не смогли справиться с внезапным скачком усиливающих энергию свойств орихалка, который не проявлялся у его выплавленного аналога.

Созданные ими прототипы работали как кольца четвертого круга, и их производство прошло без сучка без задоринки. А вот для настоящего артефакта требовался очищенный орихалк, который и пустил эксперимент под откос.

<В этом есть и свои плюсы. Как только ты научишься контролировать Изначальное Пламя, мы сможем переплавить кольцо. К тому же, обуздав мощь очищенного орихалка, мы получили артефакт, способный хранить два заклинания вместо одного,> — мысленно отметила Солус.

«Да, но вспомни слова Ориона. Пока мы не начнем обучение у Фалуэль, нам лучше не использовать ни "Войну", ни наши новые творения. Или, по крайней мере, придется позаботиться о том, чтобы не оставлять свидетелей», — ответил Лит.

Солус согласилась с ним, однако на самом деле её сильно беспокоила «Война».

Меч не обладал разумом, но, казалось, он впитал в себя те яростные чувства, что испытывал Орион при его ковке, если не унаследовал частицу духа самого создателя.

Всякий раз, когда они тренировались с «Войной», Солус почти физически ощущала её жажду насилия. Тот факт, что Литу приходилось проливать кровь только ради того, чтобы убрать меч, пробирал до мурашек. Орион ему не солгал: «Война» отказывалась покидать руку, пока её не накормят.

Облачение клинка в ножны из крови было единственным способом утихомирить его ярость. И это была одна из причин, почему Лит почти всегда держал его в своем карманном измерении. Но главной причиной послужило то, что они увидели, когда к лезвию прикоснулся кто-то, кроме Лита и Солус.

И хотя это случилось лишь единожды, это воспоминание до сих пор преследовало Солус во снах.

Они тогда вернулись в регион Келлар, выполняя очередной патруль. С тех пор, как Рассвет выдворили за пределы Королевства Грифонов, всё было спокойно. Дворы Нежити были слишком заняты стычками с Организацией Мастера и попытками вернуть Ясный День в свои ряды, чтобы докучать Королевству.

Лит кожей чувствовал: грядет нечто грандиозное. И дело было не только в бардах, слагавших легенды о его похождениях, куда бы он ни направился. Даже преступники, казалось, залегли на дно — он больше не получал никаких вызовов, кроме тех, что касались светских мероприятий.

До почетного увольнения Лита оставалось совсем немного, поэтому он принял приглашение Кседроса и направился в его владения. Виверна была Императорским Зверем, отвечающим за этот регион, и их сделка всё еще оставалась в силе.

Лит ему не доверял. Но даже при том, что теперь он мог рассчитывать на уроки Мастерства Света от Налронда, Виверна оставалась единственным экспертом по Изначальному Пламени, к которому он мог обратиться. К тому же, если Фалуэль была права, Литу могла понадобиться его помощь, чтобы справиться с Советом.

Прошло уже столько месяцев, и Лит полагал, что Кседрос вернулся на пик своей формы. Поэтому, когда Виверна запросила аудиенции, Лит настоял на встрече на нейтральной территории.

Со времен лечения недуга Кседроса они виделись нечасто. Их сделки продолжались, принося Следопыту крупицы знаний об Изначальном Пламени, а Виверне — новые ингредиенты, но не более того.

Пожалуй, их отношения стали даже хуже, чем после первой встречи. Рискнув своей жизнью бесчисленное множество раз, Лит стал больше, чем просто параноиком. Его боевые инстинкты обострились настолько, что со временем он начал улавливать странную жажду крови, исходившую от Виверны при каждом разговоре.

Алчность в глазах Кседроса пылала так ярко, что её было видно даже через голограмму. Из-за этого Лит сообщал место сброса только после того, как оставлял товар, и просил советы исключительно по дальней связи, избегая личных встреч.

Он прибыл на условленное место на час раньше, чтобы прочесать местность на наличие ловушек и массивов. Лит приземлился лишь тогда, когда окончательно убедился, что в засаде никого и ничего нет.

К его огромному удивлению, Кседрос прибыл вскоре после того, как он закончил, и тоже провел тщательный осмотр. «Почти Змей», как его насмешливо называли одни и с почтением величали другие младшие Драконы, больше не мог позволить себе недооценивать Лита.

«Сначала он вылечил проклятие Тирис, а затем пережил стычку со Всадником Рассвета. Если слухи правдивы, это мой шанс заполучить и омни-карман, и секрет становления Драконом разом. Я не имею права на ошибку», — подумал Кседрос, приземляясь.

— Я же просил встретиться со мной в Зантии, — произнес Лит. Он поглаживал эфес «Войны», готовый обнажить клинок при малейшем подозрении, что Кседрос попытается выкинуть какой-нибудь фокус, но в то же время остерегаясь высвободить его без нужды.

Клинок обладал собственной жаждой крови, и Лит не хотел, чтобы Виверна неверно истолковала его намерения и атаковала в целях самообороны.

— С чего нам встречаться на каком-то плато? Ты что, боишься людей?

— Я? Боюсь этих жалких мешков с мясом? — В голосе Кседроса сквозил неприкрытый яд. — Просто я не умею менять облик. Ваяние Тела — не та дисциплина, которую легко освоить.

— Спустя столько месяцев тебе всё еще нужно осваивать магию Исцеления пятого круга? Разве это не та же самая магия света, которую ты используешь для своих конструктов? — опешил Лит.

— Да. А разве не той же самой магией света ты меня исцелил? И всё же я сомневаюсь, что ты способен создать простейший из конструктов, — усмехнулся Кседрос.

— Я провел всё это время взаперти в своей пещере, читая и практикуя магию исцеления, но без наставника развиваться не так-то просто. Вдобавок ко всему, смена формы требует изменения собственной жизненной силы. Малейшая ошибка может привести к смерти или к чему-то похуже... например, к потере способностей.

Теперь, когда они оказались достаточно близко, массив обнаружения Виверны позволил ему как следует просканировать гибрида. Кседрос надеялся, что дошедшие до него слухи были фальшивкой, а единственной причиной, по которой Лит выжил, было его подчинение Рассвету.

Это дало бы Кседросу идеальный предлог прикончить его и наложить лапы на один, а то и два омни-кармана. Второй он смог бы продать за астрономическую сумму, что позволило бы ему компенсировать почти два года, потерянные из-за гнева Тирис.

К его великому сожалению, тело Лита по-прежнему окружала лишь одна пространственная аура, а массив не выявил никаких проклятых предметов. Лит вновь оставил Солус неподалеку, чтобы Виверна её не засекла.

— Ближе к делу, ладно? — с низким рыком произнес Кседрос. Он оскалил зубы, и пара капель его яда с шипением упала на землю.

— Чего ты хочешь? — Лит понятия не имел, с чего Императорский Зверь так взбесился, да ему было и плевать.

— Ты невероятно везучий человек, Лит Верхен, и я хотел бы, чтобы ты поделился этой удачей со мной. В обмен я готов помочь тебе выстоять в грядущей буре... а может, даже справиться с твоими врагами, — сказал Кседрос.

— Я? Везучий? — Лит не рассмеялся лишь потому, что не мог позволить себе ослабить бдительность. — Почитай мои рапорты. Я почти каждый день на волосок от смерти.

— Хватит ломать комедию! — рявкнула Виверна, больше не заботясь о приличиях. — У тебя есть омни-карман, ты каким-то образом одолел Всадника Рассвета и повстречал мифическое существо! Так что да, ты чертовски везуч.

— Я и правда заставил Ясный День пуститься в бегство, но касательно остального вынужден расписаться в собственном невежестве. Что еще за омни-карман, и о каком существе ты толкуешь? — Лит пожал плечами.

Кседрос не был армейским начальством, так что у Лита не было никаких причин скромничать — как раз наоборот. Ему не нужно было производить на Виверну хорошее впечатление, чтобы получить помощь от Совета зверей. До усрачки напугать их работало ничуть не хуже.

— Ты правда не знаешь? — Кседрос распахнул глаза и разинул пасть, уставившись на Лита так, словно перед ним стоял величайший глупец на всем Могаре. А затем Виверна расхохоталась. И всё же это был жестокий смех, лишенный радости и полный лишь презрения.

— Это отличные новости. По крайней мере, для меня. Кажется, тебе и впрямь нужен честный друг, раз твоя ненаглядная наставница Фалуэль держит тебя в неведении. — «Почти Змей» отсмеялся и одарил Лита мягкой улыбкой хищника, высмотревшего в стаде самую слабую жертву.

— Что ты имеешь в виду? — Лит доверял Фалуэль, но Виверна выглядел слишком уверенным, чтобы просто отмахнуться от его слов как от лжи.

— Во-первых, любой мало-мальски толковый Маг Пространства способен ощутить пространственное искажение вокруг твоего тела. Это прямое доказательство того, что у тебя есть омни-карман. Редкий и невероятно могущественный артефакт, вместимость которого растет пропорционально силе владельца.

— Кроме того, в отличие от обычных пространственных предметов, стоит кому-то запечатлеть омни-карман, как он получает доступ к своему хранилищу, даже если самого артефакта при нем нет. Это делает его владельца непредсказуемым и крайне опасным, — пояснил Кседрос.

— Допустим, он у меня есть. И чем же это отличается от других пространственных артефактов? Я не Императорский Зверь и не расхаживаю в чем мать родила. Любой, кто носит одежду, может увешаться несколькими хранилищами, — пожал плечами Лит.

— Обычные предметы можно найти и отобрать, тогда как доступ к омни-карману остается при тебе, даже когда ты, как ты выразился, «в чем мать родила». К тому же, подумай вот о чем. Пространственный предмет служит фокусом для хранилища, но как насчет омни-кармана?

— Ты никогда не задумывался, почему всё равно можешь призывать свои вещи, даже находясь за тысячи километров от своей реликвии? — спросил Кседрос.

— Да, и не раз, — нагло соврал Лит. Солус всегда была при нем, и ни один из них никогда не задавался вопросом, как именно работает их карманное измерение.

— В знак доброй воли я готов дать тебе подсказку, но ради настоящего ответа тебе придется мне помочь. Дай угадаю: в критических ситуациях ты призываешь свои вещи из изумрудного пламени, верно? — На морде Кседроса заиграла хитрая усмешка.

— Откуда ты...

— Сначала помощь, ответы потом, — оборвал Лита Виверна. — К тому же, правда ли, что ты встретил Резара, представителя легендарных зверолюдей?

— Да. Мы вместе сражались с Рассветом. А что? — спросил Лит.

— Боги, как можно быть таким невежественным? Беру свои слова о твоем везении обратно. Если бы тот подонок, что тебя породил, не бросил бы тебя у людей, словно мусор, ты бы, возможно, уже достиг истинного величия.

— Но не беспокойся, я готов занять то место, которое оставили вакантным и твой родитель, и твоя наставница. — Улыбка Кседроса сделалась сочувствующей, но натолкнулась лишь на враждебность Лита.

Он любил Рааза, а в отличие от Фалуэль, Виверне еще только предстояло доказать, что в нем есть хоть что-то, помимо яда и высокомерия.

— Он упоминал, что его племя жило в особом месте? — Реакция Лита даже порадовала Кседроса. Охотиться на легкую добычу было скучно, а после почти двухлетнего затворничества он был не прочь немного развлечься.

— И снова в точку. К чему ты клонишь?

— К тому, что он, вероятно, забыл упомянуть, *насколько* оно было особым. Ты когда-нибудь слышал о Гранях? Это скрытые зоны нашей планеты, где проявляет себя сама воля Могара. — «Почти Змей» не стал дожидаться ответа и перешел к объяснениям.

«Я чувствую в Лите алчность, почти не уступающую моей собственной. Алчность, типичную для Драконов. Мне нужно лишь разжечь её, и он запляшет под мою дудку», — подумал он.

— Они сродни гейзерам маны, но куда масштабнее и могущественнее. Грани существуют в рассинхроне с остальным миром и практически недосягаемы. Именно там обитают легендарные расы вроде эльфов и зверолюдей, проводя всю свою жизнь без единого контакта с такими, как мы.

При слове «эльфы» Лит невольно вздрогнул. Ему доводилось встречать лишь их Падших собратьев — орков, и те доставили ему немало проблем. Подлинные же создания наверняка окажутся еще хуже.

— И почему же меня должны волновать эти Грани?.. — протянул Лит.

— Потому что Грани — это места, где границы между физическим и духовным мирами тонки, как бумага. Ты можешь погрузиться в разум Могара, чтобы изучить прошлое, пронаблюдать за настоящим и даже краем глаза заглянуть в грядущее.

— Но и это еще не всё. Находясь внутри Грани, если тебе повезет и хватит умений, ты можешь воззвать к Могару и задать ей вопросы, на которые она ответит! — Кседрос распалялся всё сильнее и сильнее, до такой степени, что стал походить на какого-то фанатика.

— Например? — спросил Лит.

— Неужели у тебя нет ни сомнений, ни жизненных целей? Вся нежить и живые существа жаждут Пробуждения, а Пробужденные мечтают жить вечно. Что до меня, я хочу узнать, как эволюционировать в истинного Дракона! Теперь ты меня понимаешь? — Кседрос так и лучился радостью от одной лишь мысли о достижении мечты всей своей жизни.

Лит кивнул, взвешивая свои варианты.

«Я мог бы расспросить Могар о причинах моего пребывания здесь, о том, как больше никогда не реинкарнировать, о прошлом Солус, или даже о том, что значит стать её личным Владыкой Разрушения», — подумал он.

«И всё же то, что предлагает Кседрос — всего лишь сказки, тогда как Фалуэль спасла моего племянника, а Налронд уже вызвался обучить меня Мастерству Света. Поступки говорят куда громче обещаний, и я по-прежнему не доверяю этой ящерице».

— Всего пара вопросов. Если Грани — такие чудесные магические места, то как вышло, что зверолюди до сих пор не решили проблему своей двойственной природы и не нашли способ уничтожить Рассвет? А если эльфы реальны, то почему они до сих пор не завоевали весь мир? — Лит не верил в бесплатный сыр.

Байка Кседроса звучала слишком хорошо, чтобы быть правдой. Вдобавок ко всему, стоило Литу задать свои вопросы, как с морды Виверны стерлись все следы энтузиазма. Их сменило виноватое выражение, свойственное ребенку, которого застукали с рукой в банке для печенья.

— В этом-то и подвох. — Кседрос нервно облизнул губы языком, длины которого хватило бы, чтобы заставить хамелеона сглотнуть от зависти. — Близость к воле Могара означает не только то, что ты можешь общаться с ней, но и то, что она может заметить тебя.

— Ты мог заметить, что у этой планеты есть свои собственные планы. Если Могар видит что-то, что ей не по нраву, она это уничтожает. Мало кто ищет аудиенции с ней, потому что большинство из тех, кому это удается, не доживают до того, чтобы рассказать об этом.

— И с чего ты взял, что в нашем с тобой случае всё будет иначе? — поинтересовался Лит.

— Потому что, в отличие от своих предшественников, я не планирую чахнуть над этими знаниями в одиночку. Я хочу дать всем вивернам... нет, всем младшим Драконам шанс взойти на то положение, которое принадлежит им по праву.

— Если я ошибаюсь, Могар вольна покарать меня. Нет никакого смысла веками прозябать в посредственности. Если моя мечта — всего лишь мечта, то я предпочел бы от нее пробудиться, — заявил Кседрос.

Литу его рассуждения показались донельзя высокомерными. Кседрос заполучил фиолетовое ядро маны, в совершенстве овладел магией света, и наверняка проживет еще тысячелетие, если не больше.

«Если это посредственность, то каково тогда всем остальным? Какой самодовольный шут. Готов поспорить, что даже если ему удастся стать Драконом, этого всё равно не хватит, чтобы насытить его эго», — подумал Лит.

— Сожалею, но после того боя мы с тем парнем потеряли связь. Более того, мне еще предстоит закончить военную службу. Сейчас я ничем не могу тебе помочь, — произнес он вслух. Лит не собирался соглашаться ни на какие условия, предварительно не переговорив с Налрондом и Фалуэль.

— Ничего страшного, — ответил Кседрос, отчего Лит в удивлении изогнул бровь. — У меня впереди долгая жизнь, тогда как ты, с твоей искалеченной жизненной силой, уверен, со временем образумишься. Кроме того, мое предложение о помощи всё еще в силе.

— Когда Рассвет вернется для мести, позови меня, и я приду на помощь. Ты навсегда избавишься от нее, а я получу свой омни-карман. Все в выигрыше, — произнес Кседрос.

— Ты хочешь слиться с Рассветом? Ты хоть понимаешь, что это значит? — опешил Лит.

— Это значит обрести безграничную силу, тысячелетия знаний и ресурсов. Не переживай. Если бы Могар считала Рассвет угрозой, она бы не выжила в Грани так долго. Люди боятся проклятых предметов, потому что слабы и разумом, и телом.

— Я же старше любого из них и закалял свою волю столетиями магической практики. Во всем моем естестве нет ни единой крупицы слабости, — отрезал Кседрос.

«А заодно ни капли скромности», — подумал Лит.

— Меня это устраивает. Если Рассвет объявится, я дам знать. И если снова встречу того гибрида — тоже.

Ответ Лита удовлетворил Виверну, и тот в обмен предложил свою помощь с Советом. Лит отбыл первым, возобновив патрулирование в надежде, что оставшиеся три месяца службы пройдут без происшествий.

***

Кровавая Пустыня, племя Забытого Пера. Тот же месяц, на который выпал отпуск Лита.

Для обитателей пустыни слово «зима» было пустым звуком. Здесь царила вечная жара, на небе почти не бывало облаков, а снег они видели разве что на картинках в книгах.

Как и все племена пустыни, Забытое Перо вело кочевой образ жизни. Им приходилось периодически сниматься с места, чтобы дать оазисам восполнить запасы воды и следовать за стадами животных — их главным источником пропитания.

Никто, кроме Владычицы Салаарк, её фальшивых Пробужденных, Перьев и торговцев, с которыми они вели дела, не знал точного местонахождения того или иного племени. К тому же Кровавая Пустыня была самой обширной из трех великих стран. Эти два фактора делали незваных гостей явлением более мифическим, чем даже снег.

Однако в тот день одинокая фигура, тяжело отдуваясь, брела через дюну за дюной. Путника было видно за километры: его белые одежды сияли под солнцем, словно драгоценный камень.

Деревенские дети первыми заметили его и подняли тревогу. И хотя Салаарк со своими фальшивыми Пробужденными поддерживала в пустыне мир, преступники всё же встречались. Порой мелкие банды мародеров увязывались за кочующим поселением и нападали, стоило местному Перу отлучиться.

Вдобавок ко всему, люди из племени Забытого Пера настороженно относились к чужакам, ведь их Пером был Иллиум Балкор — один из самых разыскиваемых людей Королевства Грифонов.

Набатный колокол зазвенел в ту же секунду, как маленький мальчик указал пальцем на приближающуюся фигуру в бело-золотом одеянии.

— Во имя Великой Матери, что здесь происходит? — Балкор вышел из своего шатра; на его губах уже играла жестокая усмешка.

— Кто в своем уме осмелится напасть на мое племя, зная, что я здесь и что Салаарк может явиться в любую секунду? — Взмах руки бога смерти искривил свет, позволив ему рассмотреть незваного гостя так четко, будто тот стоял в паре сантиметров.

— Черт бы побрал мой длинный язык, — выругался он. — Эвакуируйте деревню и уходите к первой безопасной точке. Я не позволю тронуть ни одного из вас, но мне нужно выиграть время до прибытия Владычицы.

Балкор торопливо поцеловал свою жену Эос, прежде чем отправить её прочь вместе с детьми. Её имя означало «солнце», и оно подходило ей как нельзя лучше. Она была той причиной, по которой он просыпался каждый день и ради которой отказался отдавать свою жизнь в жертву мести.

— Что ты здесь делаешь и чего тебе нужно? — крикнул Балкор. Попутно он развернул массив обнаружения, накрывший местность на километры вокруг в поисках подкрепления, которое наверняка где-то пряталось.

Иллиуму Балкору было под сорок; мужчина ростом около метра семидесяти шести. Его худощавое тело было подтянуто благодаря регулярным тренировкам, необходимым для противостояния мощнейшим заклинаниям и недавнему процессу фальшивого Пробуждения.

В светлых волосах Балкора виднелись черные и белые пряди. Первые служили доказательством его сродства с элементом тьмы, вторые — последствием того, что он потратил бóльшую часть своей жизненной силы на создание армии высшей нежити.

Доблести были венцом творения Балкора, они превосходили по силе любого старейшину любого из Дворов Нежити, и ему потребовалось меньше года, чтобы создать сотни таких монстров.

Несмотря на годы, проведенные в пустыне, Балкор оставался довольно бледным — сказывалось рождение в северной части Королевства Грифонов. В отличие от остальных мужчин пустыни, он не носил бороды, а его одежды были черно-серебряными — под стать цветам Черного Грифона.

— И так ты встречаешь друга, которого не видел много лет? — отозвался Кришна Манохар, взмахом руки стирая пот со лба.

Это был мужчина чуть старше тридцати, с черными волосами, отливающими серебром. При росте около метра семидесяти четырех он отличался хрупким телосложением.

— Это с тех самых пор, когда я еще был достаточно силен, чтобы вести в атаку свою армию нежити, пока вы, Разрушители Заклинаний, пытались меня прикончить? — усмехнулся Балкор, сплетая свои лучшие заклинания.

И хотя фальшивые Пробужденные не имели доступа к дыхательным техникам вроде «Бодрости» или «Накопления», они всё же могли применять Жизненное Зрение, магию духа, магию слияния и творить заклинания абсолютно безмолвно. Манохар же, напротив, ничего не мог скастовать без жестов и речитативов.

— Ну да. Разве не так поступают друзья? Вон Март и Король всегда говорят, что мы друзья, однако ежемесячно пытаются меня задушить.

— Как ты меня нашел, и что от меня нужно Не-Магу? — Глаза Балкора сделались кромешно-черными, а вместе с ними и всё пространство вокруг мужчин, но Манохар, казалось, этого даже не заметил.

— Знаешь, как меня только не называли. Богом исцеления, дитя света, Безумным Профессором, но Не-Маг — единственное прозвище, которого я так и не понял.

— Это значит, что ты мог бы стать Великим Магом, если бы только делился своими знаниями о магии света и перестал исчезать в критические моменты. А теперь отвечай на вопросы, — прорычал Балкор. Над деревней Забытого Пера повисло полное солнечное затмение.

— Найти тебя оказалось проще простого. Стать Пером — выдающееся достижение, так что, полагаю, стоит тебя поздравить. — Манохар отвесил ему легкий поклон. — Проблема со славой в том, что новость о крошечной, ничем не примечательной деревне, получившей собственное Перо, разлетается по пустыне со скоростью лесного пожара благодаря торговцам, с которыми вы ведете дела.

— Что же до причины моего визита... ну, мне нужно узнать мнение независимого специалиста. — Безумный Профессор смущенно почесал затылок.

Он был не привык просить об одолжениях.

— Ты, самый сильный и самый ненадежный маг Королевства Грифонов, смеешь просить у меня помощи? — Балкор не знал, смеяться ему или плакать. — Давай, расскажи мне еще сказочку.

Устав от выходок Манохара, Балкор активировал заклинание пятого круга — «Тень Колосса». Тьма, окутавшая деревню, втянулась в тень бога смерти, которая отделилась от песка, приняв форму мрачного монолита.

Она начала расти, обретая объем и физическую плотность, пока не превратилась в десятиметрового рогатого гиганта с пылающими маной пурпурными глазами. Колосс поглотил тело Балкора, скрыв его от глаз Манохара.

Заклинание «Тень Колосса» даровало Балкору идеальную атаку и защиту одновременно. Энергию, из которой состоял титан, можно было использовать для физических атак или мгновенно преобразовать в любое другое заклинание, вплоть до пятого круга.

Балкор мог свободно перемещаться внутри теневого тела, оставаясь скрытым от чужих глаз, так что даже попытка нанести ему хоть царапину была авантюрой, требовавшей колоссальных затрат маны. Вдобавок ко всему, бог смерти мог залатать любой урон, нанесенный конструкту, просто влив в него еще маны.

— Эй! Мало того, что это улучшенная версия твоего старого заклинания «Повелитель Смерти», так ты еще и присвоил мою идею. Не думай, что сможешь одурачить меня этими дешевыми фокусами. Это конструкт из твердого света, покрытый тьмой. И где же ты научился так делать? — Повинуясь взмаху руки Манохара, из его мантии вылетели несколько рун света.

Балкор с потрясением осознал, что это были компоненты мощного заклинания. Магия пятого круга Манохара, «Аватар Света», приняла форму гиганта, не уступавшего размерами Колоссу Балкора. Вот только вместо мифической фигуры оно оказалось точной копией самого Безумного Профессора.

— Свет и Тьма — две стороны одной медали. Просто ты выбрал не ту сторону спектра. — Балкор нанес удар по гиганту из света еще до того, как тот успел полностью сформироваться, разбив его на бесчисленные осколки.

К несчастью для него, каждый до единого осколок находился под контролем Манохара. Он сам разобрал конструкт за мгновение до того, как масса тьмы смогла нанести реальный урон, а затем собрал его заново уже вокруг собственного тела, скопировав стратегию Балкора.

Золотая вышивка на мантии Безумного Профессора оказалась очередной вязью рун света, плетущих всё новые заклинания, в то время как руки его Аватара превратились в булавы. Они обрушились на плечи Колосса, заставив того рухнуть на колени.

— И ты проделал всё это, пока мы просто болтали? — Балкор не верил собственным глазам. Каким-то непостижимым образом Манохар умудрился сохранить ману и руны, необходимые для его заклинаний, в форме света, так что теперь для их активации ему требовались лишь руки.

— А разве ты не сделал то же самое? — усмехнулся Манохар, пока метеориты из света и огня обрушивались на землю вокруг них.

Магия света была медлительной, но метеориты взрывались при контакте, и мощи каждого из них с лихвой хватило бы, чтобы стереть с лица земли замок.

— Мечтать не вредно. — Балкор хлопнул в ладоши, высвобождая заклинание пятого круга «Пространственная Пелена». Оно исказило пространство вокруг Колосса, перенаправляя взрывы, бьющие по заклинанию, обратно в их создателя.

Собственная мана Манохара не могла навредить ни ему самому, ни его конструктам, однако ударные волны покрыли его Аватар глубокими трещинами и едва не опрокинули его навзничь.

— Мальчики, вы уже закончили мериться магией? — Владычица Салаарк возникла прямо между ними, принуждая к прекращению огня.

Она приняла облик девушки лет двадцать пяти: с шелковистыми длинными черными волосами, изумрудными глазами и безупречной кожей бронзового оттенка, казалось, сияющей под лучами утреннего солнца. На ней были белые льняные рубашка и штаны, типичные для вождей её племен — Перьев, но без тюрбана, так что её волосы едва ли не касались песка.

— Ты хоть понимаешь, что Балкор больше не простой беженец? Нападение на одно из моих Перьев — это акт войны против Кровавой Пустыни.

— Он первый начал. — Ответ Манохара был таким же ребяческим, как и его манера держаться.

— Ты заявился в мой дом без приглашения и угрожал моим людям! — парировал Балкор.

— Балкор прав. Чего тебе нужно, Манохар? — При обычных обстоятельствах Салаарк пинком отправила бы его обратно в Королевство, но магия, продемонстрированная Безумным Профессором, произвела на нее впечатление.

— Мне поручили искоренить как минимум пять местных отделений Дворов Нежити, расположенных в не менее важных городах Королевства. Пока я этого не сделаю, все мои активы и фонды на исследования останутся замороженными. — Манохар скрестил руки на груди, надувшись от одной только мысли об этом и нервно притопывая левой ногой.

— И... — Салаарк нутром чуяла, что это еще не всё.

— И я как бы застрял на номере три. Сущая мелочь, на самом деле, я бы и сам нашел решение, но это потребовало бы времени и усилий. Зачем мне заново изобретать колесо, если можно просто попросить чертежи? — Манохар указал пальцем на Балкора.

— О какой мелочи мы говорим и что тебе нужно? — спросила Салаарк.

— Я повстречал Всадника Ночи. Очаровательная женщина и прекрасный собеседник. Жаль только, что она безумна как Шляпник, а победить её вместе с личной гвардией оказалось несколько... проблематично, — ответил Манохар.

— Всадник, путешествующий со своими Избранными — и впрямь крепкий орешек, — кивнула Салаарк. Её дочь Синмара была Пробужденной и Старшим Фениксом, и всё же она едва одолела Рассвет в аналогичной ситуации. — И почему ты притащился в такую даль, вместо того чтобы просто сменить цель? В конце концов, тебе ведь нужно уничтожить *любые* пять Дворов.

— Это означало бы, что я потерпел неудачу, а я никогда не проигрываю! — Даже пытаясь сохранить достоинство, Манохар всё равно умудрялся звучать по-детски. — Я слышал, она долгое время тебе докучала, Балкор. Вот я и подумал, что ты захочешь свести с ней счеты.

При упоминании Ночи Колосс Балкора отреагировал на ярость своего хозяина, приняв еще более демонический облик. У него отросли крылья, а в руке материализовался пылающий черный хлыст.

— Почему именно я? Почему бы тебе не попросить своих чертовых Разрушителей Заклинаний и не раздавить её всей мощью вашей армии? — На самом деле бог смерти был заинтригован.

Он до глубины души ненавидел Ночь за то, что годами преследовала его и угрожала его новой семье в попытках заставить его слиться с ней. За эти годы Балкор не раз пытался её уничтожить, но раз за разом терпел неудачу.

Ночь исчезла после того, как Салаарк взяла Балкора под свое крыло, однако он не привык спускать обиды на тормозах. От возможности поквитаться со старым врагом, используя свои новообретенные силы — а заодно, возможно, посеять еще больше хаоса и смерти в Королевстве Грифонов — было трудно отказаться.

Но у него не было ни единой причины доверять Манохару.

— Потому что ты никогда не станешь приписывать себе заслугу в победе над Ночью, а он не хочет, чтобы люди знали, что ему понадобилась помощь, — спокойно ответила Салаарк.

— Я не просил о помощи, только о мнении независимого специалиста! Кроме того, если какой-то Великий Маг, да к тому же мой младший коллега, выжил в схватке один на один с Рассветом, как может Архимаг отступить при первой же неудаче? — огрызнулся Манохар на заявление Салаарк.

— Неужели всё дело в одной лишь идиотской гордости? — Балкор был просто ошарашен.

— Сказал человек, который собирается помочь мне ради дурацкой мести, — пожал плечами бог исцеления.

— Даешь ли ты слово, что это не ловушка, и ты не попытаешься схватить меня, как только всё закончится? — спросил Балкор.

— Я что, похож на человека, который когда-либо лгал? — И тут Манохару было нечего возразить. Он был знаменит тем, что его грубость уступала разве что его таланту.

— Вы сможете защитить мое племя во время моего отсутствия, Владычица Салаарк? — Обычно Балкор не использовал почтительные обращения даже при разговоре со Стражами, но сейчас он просил об одолжении.

— Конечно. Я перенесу сюда свой дворец до твоего возвращения. — Повинуясь легкому взмаху руки Салаарк, несколько шатров размером с цирковой купол перенеслись Искажением прямо вокруг деревни Забытого Пера.

<Это идеальная возможность подорвать силы этой надоедливой нежити, наводнившей наши земли,> — произнесла она Балкору по ментальной связи. <Я хочу, чтобы ты выведал у этого идиота, как он умудряется творить безмолвные заклинания без истинной магии. Если сможешь — завербуй его.>

Балкор на прощание поцеловал жену и детей. А еще он прихватил с собой кое-какие вещи. Просто на всякий случай.

— Перед выходом тебе стоит надеть это. — Манохар протянул Балкору доспех Скинволкера и несколько типичных для Королевства нарядов, чтобы сохранить их внутри: от одеяний вельможи до рваных лохмотьев уличного оборванца.

— Ни один из нас не может позволить себе быть узнанным, и мы не можем тратить время на постоянные переодевания. Будучи двумя самыми разыскиваемыми людьми в Королевстве Грифонов, мы должны проявлять изобретательность, — ответил он на немой вопрос Балкора.

— Вас подбросить? — поинтересовалась Салаарк.

— Нет, спасибо. Я всё сделаю по-быстрому. — Манохар положил руку Балкору на плечо, превращая их обоих в парочку юных дев, которых любой знакомый Тисты без раздумий принял бы за её родственниц.

— Какого хрена? — Голос бога смерти стал настолько же женственным, насколько и преисполненным ужаса.

— Нам нужно залечь на дно. Несмотря на все мои маскировки и уловки, эта проклятая Джирни Эрнас едва не схватила меня несколько раз, когда я в последний раз выходил по делам. — Манохар извлек из своего пространственного амулета красную сферу.

— Возможно, потому что они высматривают твои фирменные выходки и конструкты из света. — Салаарк хохотала до упаду, глядя на двух девиц, двигающихся с грацией слона.

— Эта женщина и впрямь раздражает, зато её муж создает отличные вещицы. Он отдал мне парочку безделушек в обмен на мою помощь в мести за его дочь или что-то в этом роде. Думаю, вы бы с ним поладили, оба вечно полны юношеского максимализма. Проход для двоих, — скомандовал Манохар сфере, полностью проигнорировав Салаарк.

Руны на сфере перестроились, захватывая координаты Врат Искажения в городе Отре и попутно генерируя фальшивый идентификационный сигнал, способный одурачить Королевские архивы. Затем сфера распалась на несколько фрагментов, образовав круглые Врата.

В то же мгновение, как обе «женщины» шагнули в них, Врата схлопнулись внутрь себя, а сфера обратилась в пыль.

— Выдающаяся работа. — Салаарк попыталась извлечь хоть какую-то информацию о методах создания сферы, применив на её остатках свою технику «Бодрости», «Мать-Солнце», но потерпела неудачу.

— Тирис, старая подруга, почему твое Королевство вечно злит не тех людей? Кем бы ни был этот парень из Эрнасов, я бы не хотела видеть его среди своих врагов, — прошептала она ветру.

— И я тоже, — шепнул ветер в ответ. Тирис до тошноты устала от людей, которые в погоне за своими жалкими обидами и личными амбициями ставили под угрозу дело всей её жизни.

Тем временем в Отре Манохар обольстительно улыбался стражникам. Те пропустили их, не задав ни единого вопроса, кроме приглашения на свидание.

— Улыбайся, идиот, — упрекнул Манохар Балкора, который на заигрывания мужчин отреагировал с такой яростной враждебностью, будто те пытались его убить. — Тиста, одна из моих учениц, научила меня: если ты достаточно симпатична, тебе не нужно просить, чтобы получить желаемое. Достаточно просто улыбнуться.

— Как ты можешь считать просьбу о помощи унизительной, и при этом без малейших проблем вытворять подобное? — возмущенно указал Балкор на свою обретшую персиковый оттенок кожу и четвертый размер груди, едва они вышли за двери армейской базы.

— Эй, я же не говорю и не веду себя как-то иначе, чем обычно. Меня никогда не волновала внешность, и я не виноват, что люди настолько поверхностны, что упругого бюста достаточно, чтобы напрочь отключить им мозги, — заявил Манохар. — Единственный по-настоящему важный вопрос: когда мы будем атаковать — днем или ночью?

— Черная Ночь становится сильнее после заката, как и её нежить. Я бы сказал, нам нужно выступать как можно скорее, — ответил Балкор.

— Решено. Значит, атакуем после комендантского часа. — Манохар затащил своего спутника в ресторан и сделал заказ на двоих.

Разрываясь между эксцентричностью Безумного Профессора и откровенными взглядами, которые официант то и дело бросал на их декольте, Балкор был в секундах от того, чтобы превратить Отре в кладбище.

— Либо ты назовешь мне вескую причину для столь долгого ожидания, либо, клянусь богами, я отправляюсь домой, — процедил бог смерти.

— Причин предостаточно, — ответил Манохар. — Во-первых, наша недавняя перепалка стоила нам обоим уймы маны. Судя по осмотру, который я провел во время смены облика, нам потребуется хорошая еда и пара часов отдыха, чтобы вернуть пиковую форму.

— Во-вторых, днем армия и Ассоциация издалека заметят всплески от наших заклинаний и незамедлительно вмешаются. Мы не можем позволить им присоединиться к нашей маленькой операции, ведь как только они нас узнают, сбежать станет куда сложнее.

— А вот после наступления комендантского часа, даже если они засекут бой, подготовка и получение разрешения на выход в город займут у них столько времени, что к их прибытию нас и след простынет.

— И в-третьих, так ведь куда веселее.

Услышав последний аргумент, Балкор начал всерьез сожалеть о том, что согласился помочь безумцу, сидящему по ту сторону стола. И всё же бог смерти не мог упустить шанс ослабить Дворы Нежити и обезопасить свой дом.

Благодаря Владычице и её Перьям пустыня оставалась в безопасности, но ситуация неминуемо должна была измениться. Салаарк не могла находиться везде одновременно, а Кровавая Пустыня изобиловала ценнейшими магическими ресурсами.

Рассвет уже прощупывала оборону нескольких застав, защищавших адамантовые рудники и кристальные жилы. Хуже того, Сумерки объединял под своими знаменами племена отступников, суля им вечную жизнь, а Ночь снова осмелилась досаждать семье Балкора. Теперь, когда три Всадника действовали заодно, они больше не боялись вторгаться на территорию Салаарк.

— Раз уж впереди у нас несколько часов ожидания, не соизволишь ли объяснить, как ты творишь заклинания без речитатива? — Балкору всё же нужно было выполнять приказ Стража.

— Без проблем. — Манохар скрутил вместе указательный и средний пальцы, создав зону «Тишины». — За эти годы я пару раз схлестывался с какими-то психами, которые плели идеальные безмолвные заклинания любых кругов.

— В остальном они ничего особенного из себя не представляли, поэтому я никогда не утруждал себя изучением их фокусов. Однако в прошлом году... — Он вздохнул, сделав паузу, чтобы собраться с силами для этих слов.

— Я был поб-... Меня превзош-... Я столкнулся с противником, который едва не заставил меня сдатьс-... — Как бы Манохар ни пытался сформулировать фразу, его рот наотрез отказывался подчиняться.

— Тебе надрали задницу, — закончил за него Балкор. — Рано или поздно это случается с каждым.

Бог смерти до сих пор помнил, как Линджос при поддержке Императорских Зверей сорвал его план по уничтожению всех шести великих академий. После этого Стражи не раз превосходили его как в магии, так и в интеллекте во время расследования дела Организации Мастера.

И всё же Балкор ни на кого из них не держал зла. Он искренне верил, что каждое поражение делало его сильнее.

— Но только не со мной! — Манохар вскочил, привлекая к себе массу внимания, несмотря на заклинание «Тишины». — Эта Труд Грифон продолжала использовать магию без речитативов, и её мана казалась бесконечной. Я превосходил её, но эти дурацкие напевы слишком легко прервать.

— После того дня я изучил дневники Локры Силвервинг в поисках способа преодолеть ограничения магии, какими я их знал. И тогда я понял: речитативы и жесты нужны нам для того, чтобы быстро и упорядоченно выстраивать руны в ряд.

— Мы озвучиваем те руны, которые слишком сложно начертить, и одновременно рисуем своей маной более простые. И тогда я подумал: а почему бы не использовать первую магию Мастерства Света, чтобы начертить сразу все руны и напитать их маной?

— Конечно, мне всё еще нужны руки, чтобы быстро и без ошибок чертить руны сразу для нескольких заклинаний, но это работает как часы. Удивляюсь, почему никто не додумался до этого раньше, — произнес Манохар.

— Потому что Мастерство Света — это сложно, — ответил Балкор.

Сам он находился на уровне придания формы конструктам, но изменять их после создания всё еще было ему не по силам. Он осваивал это в одиночку, без наставника, и практиковался лишь в качестве хобби после того, как присягнул на верность Салаарк.

С тех пор как она взяла его под свое крыло и он стал Пером, Балкор верил, что его дни как бойца остались позади. Единственными магическими исследованиями, которые он всё еще проводил, были совместные изыскания с Лигаином.

— А что насчет тебя? — поинтересовался Манохар. — Я заметил: ранее у тебя светились глаза, и ты выдавал заклинания одно за другим, словно это сущий пустяк.

— Те «психи», как ты их называешь — на самом деле Пробужденные. — Балкор откровенно наслаждался шокированным выражением лица Манохара, пока объяснял ему принципы Пробуждения. Бог смерти не состоял в Совете, так что их правила на него не распространялись.

— Это бы многое объяснило, — задумчиво протянул Манохар. — Я всегда считал нелепой теорию о том, что магические звери используют какой-то иной вид магии. Но мне так и не удалось скопировать их техники, даже когда они мне всё растолковали.

— Однако больше всего меня интригует способность восполнять ману по своему желанию. Можешь меня этому научить?

— Ни тем, ни другим я помочь не могу. Понятия не имею, что именно сделала со мной Салаарк, но я всего лишь скромный Некромант, тогда как ты — Целитель. — Балкор протянул ему руку в надежде, что Манохар сможет найти ответ и дать ему средство обеспечить своей семье долгую жизнь.

Бог исцеления применил все известные ему диагностические заклинания, но остался ни с чем. Нечистоты не были следствием болезни или аномалии; они являлись столь же естественными, как переносица или родинки на коже.

Традиционные магические методы были неспособны выявить их наличие или исчезновение, в то время как обычное зрение на это годилось. Именно поэтому истинные маги, продававшие свои омолаживающие процедуры, выдумали «косметическую магию», чтобы как-то объяснять эффекты от «Бодрости».

Ядра маны тоже не поддавались изучению, однако в их случае это объяснялось тем, что они не являлись физическими органами. В противном случае Манохар обнаружил бы оба эти феномена еще тогда, когда осматривал Лита во время его восстановления после попытки починить ядро маны Защитника.

— Если бы я собственными глазами не видел, как люди творят абсолютно безмолвные заклинания, ни за что бы не поверил в твои россказни, — произнес спустя какое-то время Манохар.

— Я бы тоже, — отозвался Балкор.

Он оплатил счет, после чего мужчины покинули ресторан и направились в ближайшую гостиницу, чтобы урвать немного драгоценного сна. Манохар превратил своего спутника в красивого юношу, а сам сохранил девичий облик.

«Должно быть, он родился с серебряной ложкой во рту, раз может позволить себе снять номер посреди бела дня, чтобы покувыркаться со своей девчонкой. Счастливчик», — подумал портье, глядя на парочку.

— Оставь я нас обеих девушками, нам бы не дали ни минуты покоя всякие извращенцы, стучащиеся в дверь без остановки. Будь мы двумя парнями — какие-нибудь фанатики могли бы донести на нас страже. Кстати, ты спишь на полу, — заявил Манохар.

К счастью для Балкора, в номере оказался удобный диван. По сравнению с теми местами, где ему приходилось ночевать в бегах, это было сродни королевскому ложу.

— Я слышал, ты недавно получил титул Потерянного Мага, но мне так и не удалось раздобыть никаких подробностей, не рискуя попасться. Что ты натворил в мое отсутствие?

— Я поделился основами своих техник Некромантии с академиями Кровавой Пустыни. Продвинутые знания я приберег для своих детей, но и этого хватило, чтобы заработать титул Мага Крови в Пустыне и Потерянного Мага в этой дыре, называемой Королевством, — ответил Балкор.

Как и у Манохара, у Балкора хватало титулов. Самыми известными были бог смерти, братоубийца и творец сирот. Потерянный Маг — лишь самое недавнее приобретение.

— В наши дни титулы Великих Магов раздают направо и налево, — цокнул языком Манохар.

Этого звания никто не удостаивался уже больше века, и он гордился мыслью, что для того, чтобы стать первым за многие поколения, ему нужно лишь слить пару жалких фокусов и выполнить несколько случайных поручений.

Теперь же, однако, Манохар станет только вторым.

***

Спустя несколько часов, еще до заката, парочка покинула Отре под видом двух здоровенных авантюристов. Стражники пытались их отговорить, но Манохару хватило побыть самим собой пару минут, чтобы их не просто вышвырнули, но и запретили возвращаться.

— Куда мы направляемся? — спросил Балкор.

— Дворы Нежити обычно располагаются под землей и за пределами крупных городов. Так они могут расширять свои базы, не привлекая лишнего внимания. Единственный доступ туда — стационарные Врата Искажения старой школы. Наша цель — запасной вход, о котором я узнал во время своего первого визита, — пояснил Манохар.

— Откуда такая уверенность, что он всё еще работает?

— Потому что. — Манохар ни за что бы не признался, что наткнулся на базу совершенно случайно.

Пару дней назад он забыл сменить облик, прежде чем напиться. Ему просто нужен был способ заглушить тоску от невозможности заниматься исследованиями, а члену Двора Ночи как раз требовалась жертва для предводителя.

Манохара похитили — происшествие, показавшееся ему скорее удобным, нежели досадным, — а затем в знак благодарности он выплеснул весь накопившийся стресс на нежить.

Всё шло отлично, пока он не столкнулся со Всадником Ночи и её Избранными. Её способность безостановочно швыряться могущественными заклинаниями вкупе с неспособностью самого Манохара нанести ей смертельную рану вынудили его спасаться бегством.

Во второй раз за одну ночь он был несказанно рад тому, что выглядит как девчонка. Никто и никогда не узнает правду о его первом и, хотелось бы верить, последнем тактическом отступлении в жизни.

Он был абсолютно уверен, что пространственные Врата всё еще функционируют, ведь это были не те Врата, через которые он сбежал. Это были те самые Врата, через которые его внесли, пока он якобы пребывал в пьяной отключке.

Древние станции Искажения создавались путем высечения магических кругов и пространственных рун прямо на плоской поверхности. Без источника питания их невозможно было засечь ни заклинаниями, ни Жизненным Зрением.

Кроме того, они могли обходить современные массивы блокировки пространственной магии, поскольку работали по совершенно иным принципам. Древние Врата Искажения навсегда связывали две точки в пространстве, тогда как современные могли соединяться с множеством различных локаций через пространственные коридоры.

Это делало их более универсальными, но в то же время и уязвимыми для глушилок, мешающих зафиксировать координаты точки выхода. У древних Врат Искажения такой проблемы не было. Никаких коридоров создавать не требовалось — только открыть дверь.

Дверь, от которой у Манохара был ключ. Его ловкие пальцы не только умели вычерчивать множество знаков в секунду; когда Безумному Профессору становилось скучно, они частенько исследовали чужие карманы.

Он без труда отыскал треснувший дуб, служивший ориентиром для точки доступа к базе Двора. Манохар достал красный кристалл маны, формой напоминающий жемчужину, и вставил его в магический круг.

Руны вспыхнули, используя заключенную в кристалле ману, чтобы распахнуть пространственную дверь и создать красный вихрь, соединяющий две разные точки в пространстве. Манохар втащил Балкора внутрь и вернул им обоим истинный облик.

— Больше никаких фокусов? — поинтересовался бог смерти.

— Нет, только один совет. Побереги свои лучшие заклинания для Ночи. Незачем тратить хорошую магию на шестерок.

Древние Врата мог открыть кто угодно и когда угодно, что превращало их в сущий кошмар для системы безопасности. Именно поэтому Дворы Нежити ставили привратника у каждого входа и требовали докладывать о любом прибытии или отбытии.

В тот самый миг, когда красная дверь распахнулась, Ксир Ракли, привратник и один из старейших гулей Отре, поднял тревогу. Регенеративные способности гулей не уступали тролльим: убить их можно было, лишь уничтожив сердце или стерев в порошок всё тело.

И то, и другое представляло собой сложнейшую задачу, поскольку они могли свободно перемещать сердце внутри тела и сливаться с землей, ускользая от любых атак. Балкору же хватило легкого взмаха руки, чтобы высвободить заклинание третьего круга «Игла».

Град лучей тьмы пронзил Ксира со всех сторон. Каждый из них был не толще булавочного укола, что практически не причинило бы вреда живому существу. Однако уязвимые места нежити — совершенно иная история.

Теперь в сердце гуля зияло больше дыр, чем в швейцарском сыре, и пусть они были крошечными, этого урона хватило, чтобы перекрыть поток маны, поступающий от ядра крови. На долю секунды гуль превратился в обычный труп... а затем таковым и остался.

— Отличный ход, — Манохар поднял большой палец вверх, а затем небрежным взмахом руки вырезал элитный отряд нежити.

Его заклинание четвертого круга, «Комплексный Обед», исправило дисбаланс в их ядрах крови, превратив нежить обратно в живых существ ровно на столько, чтобы заклинание третьего круга «Огненная Стена» успело сжечь их дотла.

— А я-то думал, что я единственный, кто ищет лекарство от не-жизни, — произнес Балкор. — Твой метод груб и неэффективен. На самом деле он ничего не лечит, а лишь перегружает нежить элементом света.

— В этом-то и заключается разница между нами, — ответил Манохар. — Ты считаешь лекарством обращение не-жизни вспять, тогда как я считаю лекарством саму смерть. Взгляни на этих старых хрычей. Они прожили столетия, и ради чего?

— Совершили ли они какой-нибудь великий магический прорыв? Принесли ли реальный прогресс своей цивилизации? Нет. Они паразиты, и обращаться с ними нужно соответственно.

— Не согласен. — Балкор использовал заклинание тьмы четвертого круга «Песочный Человек», отправив очередную волну стражников в вечный сон. — Не-жизнь можно использовать, чтобы выиграть время и подарить жизнь людям, пораженным неизлечимыми пока болезнями.

— Не вся нежить появляется на свет по собственной воле, и некоторые сожалеют о своем выборе. Они заслуживают второго шанса.

— Какой ценой? А как же жизни тех, кем им приходилось питаться ради поддержания своего существования? Никаких вторых шансов не бывает. — Манохар покачал головой, пронзая вампира колом из чистого света.

— Ценой? Далеко не каждой нежити необходимо убивать, чтобы прокормиться. К тому же тюрьмы любой страны переполнены отбросами, не заслуживающими жизни. Их жизненную силу можно использовать, чтобы вернуть хотя бы часть того, что они отняли у других, — огрызнулся Балкор, обращая Голема в груду щебня.

Два мага продолжали свой спор, попутно вырезая всех и вся, кому хватало глупости встать у них на пути. Что действительно заставляло старейшин Двора в панике разбегаться и звать мамочку, словно детей после ночного кошмара, так это тот факт, что Маги не повредили ни единого предмета мебели и не испортили ни одного ковра.

Даже их заклинания с уроном по площади направлялись с такой хирургической точностью, что поражали исключительно намеченные цели. Маги преследовали старейшин Двора до самого тронного зала, где их уже поджидала хозяйка.

— Манохар, как же я рада снова тебя видеть! — Ночь хихикнула, словно маленькая девочка. — Не стоило утруждать себя и приносить мне подарок. Я и сама собиралась позже забрать дорогого Балкора, но всё равно спасибо.

— Ты сэкономил мне время на дорогу и избавил от очередной стычки с этой курицей-переростком из пустыни.

— Кажется, произошло недоразумение. Я никогда здесь раньше не был. — Манохар нагло лгал, приложив руку к сердцу, чтобы выглядеть убедительнее.

— Умоляю. Во всем Королевстве Грифонов есть лишь три прославленных Мастера Света. Одна — кошечка, второй — ящерица, а третий — ты, — протянула Ночь. — Неужто ты думаешь, я не заметила, как «таинственная незнакомка» использовала твои заклинания и двигалась как мужик?

— Я...

— И нет, у тебя нет сестры. Я проверяла! — резко оборвала она его.

Ночь выглядела как молодая женщина лет двадцати пяти, ростом около метра семидесяти, с эбеновой кожей, которая, казалось, поглощала весь свет, и пухлыми губами, подчеркивающими её чувственную улыбку. У нее были серебристые волосы длиной до талии и круглые глаза без зрачков, сиявшие, словно две луны. Её тело облегал как вторая кожа черный полный доспех, оставляя открытой лишь голову, однако в нем она была не менее очаровательна, чем если бы надела коктейльное платье.

Каждый из её Избранных принадлежал к разной расе, виду нежити и стране, но все они излучали столь могущественную ауру, что большинство смертных рухнуло бы перед ними на колени. Они были высшими хищниками в своем роде, и всё же им не дозволялось ни сидеть, ни даже стоять слишком близко к своей госпоже.

Они замерли позади её трона в ожидании приказов.

— Проклятье, как же неловко, — почесал затылок Манохар. — Я знаю, что просил у тебя только независимого мнения о Ночи, но теперь нам придется их всех перебить. Мы не можем позволить этим маньякам разносить свою ложь по всем трем великим странам.

— Мне нужно поддерживать репутацию.

Балкор расхохотался как безумец, не зная, что его забавляет больше: то, как Манохар злоупотребляет словом «мы», или тот факт, что бог исцеления полностью игнорирует присутствие Ночи и её свиты.

— Как смеете вы, жалкие овцы, проявлять неуважение к Темной Королеве? — Берегор Скайвулф до своего обращения в Умертвие был могущественным вождем варваров.

От его плоти ничего не осталось, однако живые тени, окутывавшие его кости, приняли форму, повторяющую его утраченное телосложение. Его рост достигал почти двух метров, плечи были шире большинства столов, а руки — толщиной с молодые деревца.

Его пальцы поглаживали рукоять покоящегося на спине обожаемого боевого топора «Штормовой Вой». На нем были подбитые мехом кожаные штаны, кожаная рубаха и сапоги. Невозможно было сказать, был ли он лысым, поскольку тени не могли имитировать волосы.

Глаза Берегора горели красным светом не-жизни, который теперь усиливался его яростью и маной.

— Молчать, Берегор. Вы всего лишь слуги, тогда как Манохар — мой гость, а Балкор — Меч, который я избрала. — Ночь подняла руку, заставив своих чемпионов вытянуться по стойке смирно, словно солдат.

— Присоединяйся ко мне, Иллиум Балкор, и я дам тебе больше, чем ты мог когда-либо мечтать. Вместе мы сможем завоевать это Королевство и убить всех, кто превратил твою жизнь в кошмар.

— Я не чета монархам, меня не заботит никто, кроме детей Бабы Яги. Обещаю тебе: вместе мы сотрем в порошок все древние благородные дома, включая проклятых Эрнасов, а затем даже потомков Грифона, если ты того пожелаешь.

— Каким же идиотом ты меня считаешь? — с презрительной усмешкой ответил Балкор. — Я знаю тебя и тебе подобных. Когда ты со мной закончишь, я и не вспомню о твоих обещаниях. А даже если и вспомню, мне будет плевать, сдержишь ли ты слово, или прикажешь мне собственными руками убить моих детей.

— Я буду жить лишь ради того, чтобы угождать тебе. Ты ничем не отличаешься от дворян, которых я так ненавижу, а то и хуже их. Не удивлюсь, если это твоих рук дело то, что случилось с моей деревней.

— Хотела бы я приписать эту заслугу себе. — От этой мысли Ночь расхохоталась от всей души. — Увы, в те времена ты был всего лишь одним из множества талантливых юнцов континента Гарлен. Ты был недостоин моего внимания. Именно твоя месть сделала тебя великим.

— Именно месть позволила твоему гению расцвести и пробудила мой интерес. А теперь выбирай, и выбирай с умом, потому что я садистка, и мне быстро всё наскучивает. Дай неверный ответ, и мои Избранные больше не станут сдерживать свои руки.

— Мой ответ — нет. Ты ничем не лучше монархов, которые сначала игнорировали мои мольбы о помощи, а затем, обнаружив мой талант, попытались меня задобрить. Беру свои слова назад: ты даже хуже, потому что посмела угрожать моей семье.

— На такое не осмеливались даже убийцы Королевства. — Тело Балкора пульсировало маной, а тьма в комнате закружилась у его ног, словно верный пес, радостно встречающий возвращение хозяина.

— А как насчет этого? — Ночь щелкнула пальцами, и стена позади её трона исчезла, открыв множество рыдающих, несчастных фигур, прикованных к потолку.

Детей в возрасте от четырех до десяти лет со всех трех великих стран её магия духа насильно притащила к трону, выстроив из них живой щит.

— Скажи мне, Иллиум, неужели отцовство сделало тебя мягкотелым, или ты всё тот же мужчина, в которого я влюбилась по уши? Посмеешь ли ты снова сказать «нет» теперь, когда жизни стольких невинных в твоих руках? — спросила она.

— А как тебе такой ответ? — Колоссальное количество магии тьмы окутало тело Балкора.

Ночь никогда прежде не видела подобного заклинания, но отчетливо ощущала его мощь. Её хватило бы, чтобы прикончить одного или двух её Избранных, а то и ранить её саму.

— Тебе нечего на это сказать, дорогой Манохар? — протянула Ночь.

— В моей сфере деятельности сопутствующий ущерб неизбежен, — пожал он плечами. — К тому же я сомневаюсь, что они бы долго прожили, даже скажи Балкор «да». Они были мертвы с того самого момента, как ты их схватила.

Бог исцеления сорвал слова прямо с языка Балкора. Ночь не знала, что за те одиннадцать лет, что Балкор вершил свою месть, он разделял со своими прислужниками каждое убийство через связывающий их коллективный разум.

Он вырезал всех на своем пути: стариков, младенцев и даже слуг в семьях своих врагов. Отцовство не размягчило Балкора, напротив, оно сделало его еще более свирепым. На его руках было столько крови, что дети перед ним казались лишь каплей в море. Один только Балкор убил больше людей, чем унесло большинство войн, и единственная причина, по которой он остановился, заключалась в том, что его тело больше не могло этого выносить.

Теперь же, когда данное слово связывало его с Салаарк, значение для него имела лишь собственная семья. А весь остальной Могар мог хоть синим пламенем гореть — ему было плевать.

— Превосходный выбор. Вы оба меня порадовали. — Очередной щелчок пальцев Ночи заставил маленькие тела иссохнуть и умереть. Их жизненная сила была выжата до последней капли, чтобы напитать Всадника и её Избранных.

— Дети мои, заставьте этих Магов кричать для меня! — Чувственная улыбка Черной Ночи исказилась в гримасе первобытной ярости.

Потратив годы на ухаживания за Балкором, она прекрасно знала, насколько он силен, а после недавней стычки с Манохаром Ночь успела оценить и его мощь.

«Интересно, как долго они продержатся против моих отродий?» — подумала она.

Как и Рассвет, Ночь могла создавать призмы и делиться ими со своими прислужниками. Отродье наделяло нежить частью её собственных сил и мастерством контроля элемента тьмы, ослабляя саму Ночь.

Однако, в отличие от сестры, эта связь не даровала ей ни знаний, ни контроля над их действиями. Ночь была духом разрушения, а потому она получала врожденные способности всей нежити, с которой состояла в симбиозе, не перенимая при этом ни единой их слабости.

Берегор издал яростный боевой клич и активировал черную призму, находившуюся там, где когда-то билось его сердце.

Тени, составлявшие его тело, уплотнились настолько, что обрели физическую форму. Он обхватил свой боевой топор «Штормовой Вой» обеими руками и обрушил его вниз, несмотря на разделявшее его и цель расстояние.

Тронный зал был двадцать метров в длину, десять в ширину и пять в высоту.

«Штормовой Вой» направил ману своего хозяина, создав собственную копию из магии тьмы — настолько огромную, что её древко упиралось в пол, а лезвие на долю секунды царапнуло потолок, прежде чем обрушиться на Балкора.

Магия тьмы считалась медлительной, но благодаря «Штормовому Вою» заклинание двигалось так же стремительно, как и руки Берегора. Умертвие так и не простило богу смерти пренебрежения к его госпоже и лишь ждало шанса доказать, что ни один человек не сможет стать Мечом лучшим, чем нежить.

— Тс-с, дитя. Твои крики — не более чем бравада. Они не сделают тебя сильнее. — Балкор прижал правый указательный палец к губам, а его глаза стали кромешно-черными из-за эффекта Подчинения.

Сотворенный топор замер на полпути: мана Балкора вторглась в фокусные точки заклинания и вытеснила энергетическую подпись Берегора, заменив её своей собственной. Заклинание изменило форму — лезвие и древко боевого топора поменялись местами.

Темное лезвие теперь целилось в Умертвие и ударило с мощью обрушивающейся горы. Берегор с самого начала вложил в атаку все свои силы, сделав заклинание быстрым, как удар молнии.

Даже сам создатель не смог бы увернуться от него в упор. Единственное, что оставалось Умертвию — активировать черную призму в груди для защиты. Магия тьмы была единственным, что могло остановить саму себя, а отродье Ночи многократно усиливало защитные способности тьмы.

Балкор добавил толику собственной маны, чтобы укрепить заклинание, и использовал свое мастерство, чтобы сделать его еще смертоноснее.

Темный топор рассек теневые руки Берегора, прежде чем со скрежетом остановиться, наткнувшись на кости.

— Человек, способный использовать Подчинение? — Ночь вдруг растеряла всю свою спесь, с недоверием глядя на разворачивающуюся сцену.

Даже с её невероятным мастерством контроля элемента тьмы она была неспособна применять Подчинение. Ни один из её братьев и сестер не мог этого делать, и это причиняло им огромную боль.

— Что еще за Подчинение? — хором спросили Берегор и Манохар: первый — в надежде спасти свою жизнь, а второй — теребя Балкора в ожидании ответа.

— Расскажу, когда подрастете, — ответил бог смерти, крутнув пальцами и вновь поменяв местами лезвие с древком.

Следующий взмах ударил снизу вверх, рассекая Умертвие надвое. Вся сила Берегора была сосредоточена в его руках, оставив остальное тело уязвимым. Умертвие и черная призма вдребезги разбились, превратившись в стеклянные осколки, прежде чем бесследно исчезнуть из бытия.

Вампир и Ламия сотворили свои лучшие заклинания тьмы пятого круга — «Раскалывающий Небеса» и «Жестокое Солнце». «Раскалывающий Небеса» высвободил поток черных молний, тогда как «Жестокое Солнце» породило сферу черного пламени, которая должна была расти, пока не заполнит всё помещение.

Первое было быстрой атакой, способной преследовать свою цель, тогда как второе было медленным, но его мощь убила бы любого, кто не являлся нежитью, несущей в себе призму Ночи. Ни одно живое существо не могло выдержать такого жара, и лишь отродье могло противостоять такому количеству магии тьмы.

На этот раз Балкору пришлось использовать Жизненное Зрение, чтобы отыскать фокусные точки сразу двух заклинаний. Он испустил импульс магии тьмы, который перехватил контроль над «Раскалывающим Небеса» и «Жестоким Солнцем», обратив их против собственных создателей.

— Клянусь матерью, вы что, идиоты? — Ночь не могла позволить себе потерять своих Избранных, поэтому укрыла их одним из своих защитных заклинаний.

— Не используйте магию тьмы. Они всего лишь люди с дерьмовым снаряжением, тогда как вы — нежить, которую я одарила реликвиями. Используйте их!

Балкор продолжал манипулировать двумя заклинаниями, раз за разом обрушивая их на защиту Ночи, пока вся их мана не иссякла. Манохар же, напротив, полностью игнорировал битву, сосредоточившись исключительно на своем спутнике.

— Серьезно, как, черт возьми, ты это делаешь? — Оба Мага обладали фиолетовыми ядрами и были наделены схожим уровнем таланта, но Балкор прожил на десяток лет дольше.

Вдобавок ко всему, необходимость делать всё самостоятельно — от подготовки снаряжения для Доблестей до открытия массивов Искажения для атаки на Королевство Грифонов — даровала гению-энциклопедисту колоссальный опыт во всех областях магии.

Манохар же по-прежнему был одержим элементом света и прибегал к ресурсам Белого Грифона для выполнения того, что считал черной работой.

Рыцарь Рока бросилась вперед и внезапно Скачком переместилась прямо за спину Манохару. Пространственная магия позволила ей сохранить инерцию, так что, учитывая разницу в физической силе и её тяжелые доспехи, её удар должен был врезаться в него с мощью грузовика.

— Он сказал заткнуться! Не видишь, я тут занят! — Ладонь «Аватара Света» вырвалась из тела Безумного Профессора, остановив Рыцаря Рока на скаку и впечатав её в стену.

Конструкт просочился сквозь щели в её доспехах, словно вода, а оказавшись внутри, превратился в циркулярные пилы, которые кромсали её тело, пока не добрались до черной призмы.

Рыцарь Рока умерла еще до того, как её ноги вновь коснулись земли.

— Довольно! Отступите в безопасное место, мои Избранные. Я сама разберусь с этими людьми. — Ночь поднялась, яростно рыча.

«Во время своего первого визита Манохар не смог убить ни одного из моих чемпионов, а теперь он прикончил Юту за долю секунды. Как такое возможно?» — подумала она.

Ответ заключался в том, что Манохар был известен как Безумный Профессор, а не Тупой Профессор. В бою с неизвестными противниками он всегда экономил силы на случай самого худшего сценария. Вся магия света на Могаре была бы бесполезна, если бы он оказался слишком мертв, чтобы ею воспользоваться.

Теперь же, однако, его одержимый разум требовал ответов. Обычно ему хватало одного взгляда на заклинание, чтобы понять заложенные в него принципы, но в этот раз Манохар понятия не имел, как работает Подчинение.

«Незнание — это фундамент исследований, тогда как непонимание — отличительная черта идиотов. А я не идиот!» — подумал он.

Однако даже жажде знаний Безумного Профессора пришлось уступить место инстинкту самосохранения.

В отличие от Рассвет, Ночь никогда не попадала в плен. Её доспех был не просто отродьем, сформированным по случаю, а могущественным артефактом, как и копье, появившееся в её руках.

«Черная Роза» и её «Шип» были предметами, которые она создала, используя навыки, унаследованные от лучших носителей, чьими телами она завладевала на протяжении столетий. Они были не только шедеврами — Ночь еще и мастерски умела ими орудовать.

— Подчини-ка это! — Ночь сделала выпад в сторону Балкора, даже не сдвинувшись со своего трона.

Из острия «Шипа» вырвался столп тьмы — быстрый и массивный, словно товарный поезд — вынудив бога смерти уклоняться. В этой простой атаке было сосредоточено столько маны и силы воли, что Подчинение против нее было бесполезно. Впрочем, как и попытки увернуться.

Столп совершил резкий поворот и устремился в погоню за своей целью, вынуждая Балкора уйти в глухую оборону.

— Магия тьмы, пропитанная кинетической энергией? Как такое вообще возможно? — Даже несмотря на то, что столп продолжал метаться по залу, словно обезумевшая оса, Манохару хватило лишь одного взгляда, чтобы разгадать стоящий за этим трюк.

«Магия духа, кретин», — подумал Балкор, уклоняясь от безжалостного натиска. Он понял это еще во время атаки Берегора и использовал тот же принцип, чтобы прикончить Умертвие.

Манохар со своим человеческим телом не смог бы долго поспевать за таким темпом, поэтому он использовал свой «Аватар Света», чтобы столкнуться со столпом тьмы и погасить его.

— Боюсь, она права, — произнес Манохар. — Это был всего лишь выпад, но чтобы его остановить, мне пришлось потратить половину маны заклинания пятого круга. Её снаряжение куда лучше нашего.

Бог исцеления никогда не полагался на снаряжение по двум причинам. Во-первых, оно никогда не требовалось ему для победы, а во-вторых, всё, что обычно дарило ему Королевство, было под завязку набито отслеживающими маячками.

Он еще никогда не чувствовал себя таким беспомощным, даже в бою с Труд. И всё же разница заключалась вовсе не в мощи его нынешней противницы. Две женщины были практически равны по силе и снаряжению, вот только против Труд у Манохара было полно союзников.

Он был уверен, что преодолел пропасть в силе между собой и Безумной Королевой, научившись безмолвной магии, но реальность, похоже, имела на этот счет иное мнение.

— Сдавайтесь прямо сейчас, поклянитесь мне в верности, и вы останетесь жить, чтобы заменить убитых вами Избранных. Откажитесь — и вы умрете. — Ночь дважды взмахнула оружием, послав по столпу тьмы в каждого из противников.

Магам удалось заблокировать атаки, но «Аватар Света» Манохара разлетелся вдребезги уже окончательно, а Балкора отбросило на несколько метров назад; его руки были наполовину иссушены гниением.

— Может, я и умру, но никогда не стану ничьей марионеткой! Спроси монархов! — огрызнулся Манохар, пока его пальцы вычерчивали десятки рун одновременно.

— Ты, как и всегда, ошибаешься, Ночь. — Балкор оставался спокоен: слияние света исцеляло его раны, а слияние тьмы позволяло игнорировать боль. Призванная им энергетическая масса требовала хирургической точности при использовании. — Смерть — это не конец, а лишь начало.

«Как может смертный цитировать слова моей матери?» — подумала она, узнав в них первое наставление Бабы Яги.

— Свет и тьма никогда не должны были использоваться порознь. Они — части единого целого, и то же самое применимо ко всем остальным элементам. Баба Яга совершила колоссальную ошибку, разделив их между тобой и твоими братом с сестрой, — произнес Балкор.

— Поступив так, она породила не совершенных существ, а лишь совершенных неудачников. Ты ничем не отличаешься от расы Падших. Ошибка, требующая исправления.

Масса магии тьмы, окружавшая Балкора, взорвалась, заставив Ночь и Манохара возвести свои лучшие щиты, чтобы защититься от бушующего шторма маны.

Вопреки их ожиданиям, заклинание внезапно схлопнулось внутрь самого Балкора в тот момент, когда он достал из своего пространственного амулета несколько кристаллов маны и слитков орихалка. Магия тьмы атаковала доспех Скинволкера, который был на нем надет, а также его мантию Пера и остальные извлеченные им ингредиенты.

Это заклинание не было предназначено для нанесения урона, только для уничтожения. Оно расщепило зачарованные предметы вплоть до их молекулярной структуры, прежде чем высвободить свет, скрытый внутри тьмы.

Элемент света подхватил все сломанные детали и собрал их в новую форму. Весь процесс занял лишь долю секунды, и как только он завершился, Балкор тоже оказался облачен в полный черный доспех.

Это было заклинание Магии Созидания пятого круга — «Кузня Феникса».

Серия заклинаний стихийных богов Боевых Магов была лишь бледной копией оригинального творения Салаарк. Балкор своими глазами видел, как она использовала «Кузню Феникса», когда они вместе сражались против тех, кто пытался вторгнуться в Кровавую Пустыню.

Неважно, сталкивалась ли Салаарк с тысячелетними Жуткими Мерзостями, гибридами монстров и Мерзостей или нестареющей нежитью, как бы отчаянно они ни сопротивлялись — все они пали от её руки.

Салаарк была Владыкой Войны Могара, воплощением света и тьмы. Её власть над двумя элементами была такова, что она могла использовать их для изменения самой природы вещей. Тьма предоставляла ей сырье, в то время как Свет придавал ему любую форму, какую она только могла вообразить. Это позволяло ей всегда иметь под рукой подходящее снаряжение, независимо от того, выступала ли она против старого врага или совершенно неизвестного противника.

Она могла менять форму и зачаровывать что угодно в мгновение ока. Единственным ограничением Магии Созидания было то, что ей всё равно нужно было знать, как работают создаваемые ею чары, а её творения не могли превосходить свойства имеющихся под рукой материалов.

Салаарк могла извлечь из окружающих скал самый прочный металл, но он всё равно был бы ничем по сравнению с адамантом или давроссом. Именно поэтому Страж всегда носила их с собой в своем карманном измерении.

Балкор часто задавался вопросом, зачем она берет его с собой, если всё равно делает почти всю работу сама, и пришел к выводу, что она просто пыталась его чему-то научить.

Богу смерти не хватало ни её ресурсов, ни её безграничной маны, поэтому его творения хоть и были могущественными, но никогда не держались долго. Хуже того, как только действие заклинания заканчивалось, все ингредиенты становились бесполезными, так как он не мог использовать Изначальное Пламя, чтобы хотя бы переплавить металл.

Всадник Ночи не могла поверить в то, что только что увидела. До этого дня лишь два существа доказали свою способность использовать Магию Созидания. Первой была Салаарк, Владыка Войны, а второй — Баба Яга, мать всей нежити.

«Черная Роза» Ночи представляла собой полный латный доспех, все детали которого по форме напоминали лепестки распустившейся розы. В то время как «Кузня Феникса» Балкора состояла из пластин, похожих на перья, забрало напоминало клюв, а из спины даже росли крылья.

Такая форма доспеха была не его личным выбором. Балкор лишь едва коснулся поверхности Магии Созидания, и лучшее, что он мог сделать — это воссоздать заклинание, с которым был знаком лучше всего.

— Клянусь Великой Матерью! — Манохар впервые в жизни почувствовал религиозный трепет. Он еще никогда не был так близок к смерти, но при этом никогда не испытывал стольких внезапных приливов вдохновения.

— Мне действительно нужно изучить магию тьмы, — произнес он, сожалея о том, что у него нет необходимых знаний, чтобы повторить трюк Балкора. Манохар знал об элементе тьмы ровно столько, сколько требовалось для его экспериментов, считая его лишь придатком к элементу света.

— Симпатичная жестянка, — усмехнулась Ночь. — Вот только оружия у тебя всё равно нет.

«Шип» был крылатым копьем с загнутыми вверх боковыми наконечниками, такими же острыми, как и само лезвие. Они предназначались как для того, чтобы затруднить уклонение от каждого выпада, так и для усиления заклинаний, которые Ночь пропускала через оружие.

Всё её снаряжение было сделано из адаманта, потому что, в отличие от своего брата Сумерки, она хотела приберечь лучшие материалы до того момента, когда найдет идеального носителя. Только тогда Ночь смогла бы создать нечто, что в равной степени подошло бы и ей, и её Мечу.

Ночь бросилась вперед, усиленная магией слияния и нечеловеческими рефлексами Пробужденной нежити, чьим телом она завладела. Она использовала тупой конец копья, чтобы нанести удар Манохару прямо меж глаз, отчего его голова откинулась назад, словно хлыст.

Он сотворил и наложил друг на друга несколько стен из твердого света, чтобы остановить атаку, что спасло его от нокаута с одного удара. Его щит разлетелся вдребезги, но успел принять на себя основную силу удара.

Безумный Профессор рухнул за зачарованным троном Ночи и использовал его, чтобы подняться на ноги.

«Кажется, мне тоже не помешало бы хорошее снаряжение», — подумал Манохар, пытаясь прогнать головокружение, застилающее зрение. «Когда в следующий раз увижу его, мне лучше принять предложение этого парня из Эрнасов».

Ночь не стала останавливаться и бросилась на Балкора, на этот раз используя лезвие «Шипа». Копье потрескивало от маны, которую его хозяйка накопила внутри. Каждое его движение порождало душераздирающие вопли вместе с выбросом тьмы, словно «Шип» удерживал в себе скорбные души своих жертв.

Атака была настолько стремительной, что лишь объединив слияние воздуха с заклинанием полета и магией воздуха для наполнения своих крыльев, Балкор сумел увернуться от выпада Ночи на волосок. Ночь улыбнулась его отважной, но тщетной попытке.

Балкор избежал физической составляющей её атаки, но «Шип» был не таким уж простым оружием. Резко развернувшись на мысках, она ударила по Балкору, высвободив нечто похожее на шторм мстительных призраков.

Бог смерти обладал богатым опытом во всех областях магии, но ему не хватало практики в личных сражениях с противниками такого калибра — обычно он действовал через своих прислужников. Одного лишь «Воющего Ветра», одной из способностей «Шипа», оказалось достаточно, чтобы покрыть его броню глубокими трещинами и впечатать его в стену.

— Ну, и каков твой диагноз? — Манохар сотворил две раскрытые ладони, одну над Ночью, а другую под ней, которые прихлопнули её, словно муху, издав при столкновении оглушительный грохот.

Второй набор рук проделал то же самое с обеих сторон в тот самый миг, когда первые разжались, чередуя хлопки между собой так быстро, что Ночь больше не могла коснуться земли.

— Нам конец, — произнес Балкор, наблюдая за ними троими Жизненным Зрением.

Они с Манохаром уже истратили изрядную долю маны, в то время как у Ночи еще оставалось полно сил.

— Заклинания её Избранных были почти такой же силы, как и мои, и всё же она блокировала их без малейших усилий. Твои заклинания не наносят ей достаточного урона, и как только Ночь вырвется и вернет бой на ближнюю дистанцию — мы трупы. А каков твой?

— Вынужден согласиться. Есть идеи? — спросил Манохар, пока Ночь пробивала его конструкты таким количеством магии тьмы, что превращала их в жалкие клочья.

Благодаря броне «Черная Роза» и телу нежити, в котором она обитала, Ночь практически не получила урона.

— Кроме как умереть, сдаться или сбежать? Только одна, но для этого тебе придется выиграть мне немного времени. Учитывая, что она уже надирает нам задницы, ты ни за что не сможешь в одиночку... — произнес Балкор.

— Предоставь это мне! — оборвал его Манохар и бросился на Ночь.

Вся золотая вышивка на его униформе Профессора оказалась рунами из света, которые сотворили его самое мощное заклинание пятого круга — «Сверхновые». Теперь Ночь и Манохар были окружены метеоритами из света и огня, достаточно огромными, чтобы образовать стену, преграждающую им путь к отступлению.

Вдобавок ко всему, мощи каждого из них хватило бы, чтобы взорвать замок.

Ночь с удовольствием убралась бы оттуда Скачком, но они находились в самом центре кольца, созданного «Сверхновыми», и оно с лихвой перекрывало радиус действия пространственного заклинания.

— Ты безумен, — бросила она, готовясь к удару.

Она влила в броню «Черная Роза» столько маны, сколько смогла, и окутала свое тело толстым слоем тьмы.

— А то! — отозвался Манохар, в то время как мир вокруг них превратился в грубое подобие поверхности солнца.

Тем временем снаружи Балкор поражался одновременно и контролю Манохара над своим заклинанием, и его безрассудству. Ни единой искры света или огня не вырвалось за пределы кольца, позволив богу смерти полностью сосредоточиться на собственном заклинании.

Подобно тому, как свет и тьма были двумя сторонами одной медали, у Магии Созидания была своя противоположность — Магия Хаоса. Салаарк запретила её практиковать из-за чрезмерной опасности, но у Балкора не оставалось выбора.

Он проклинал свою гордыню за то, что продемонстрировал Всаднику Бабы Яги так много своих навыков. Теперь, когда она знала, на что он способен, Черная Ночь никогда не оставит его в покое, пока не получит желаемое.

«Если я отступлю сейчас, то буду жить в страхе каждый раз, когда Салаарк будет отлучаться по своим делам. Я должен показать Ночи, что, связавшись со мной, она потеряет больше, чем приобретет», — подумал он.

Вопреки расхожему мнению, величайшая опасность при сотворении магии Хаоса крылась вовсе не в потере контроля над её темным компонентом. Когда случалось подобное, заклинатель просто быстро умирал. Использование магии Хаоса требовало полного отделения света от тьмы, но в то время как тьма выстреливалась во врага, свет оставался.

Без своей второй половины элемент света до крайности стимулировал метаболизм заклинателя, превращая каждую секунду в год.

Немногочисленные маги, практиковавшие магию Хаоса, либо пожирались тьмой, либо сгорали в свете, либо и то, и другое разом. Лишь Мерзости могли безопасно её использовать, поскольку их тела могли поглощать элемент света без ограничений.

Балкор был лишь фальшивым Пробужденным, и его жизненная сила давно бы угасла, если бы не лечение Салаарк. Он не имел права на ошибку.

Пока заклинание Манохара громило подземный комплекс, заставляя зал содрогаться, а пыль — сыпаться с потолка, Балкор не терял концентрации ни на миг. Он разделил тьму и свет на две отдельные сферы, удерживая их в правой и левой руке соответственно.

Когда ослепительный свет «Сверхновых» померк, Балкор высвободил свое заклинание Хаоса третьего круга, «Пожиратель Хаоса», в тот самый миг, когда распознал силуэт Ночи сквозь клубы пара.

Он смотрел обычным зрением правым глазом, а левым использовал Жизненное Зрение. Один был ослеплен маной, а другой — светом, поэтому он не мог доверять ни одному из них. Жизненное Зрение засекло магию тьмы Ночи, но именно обычное зрение позволило Балкору отличить друга от врага.

Манохар стоял слишком близко к Ночи, чтобы Жизненное Зрение могло его выделить. Его одежда превратилась в лохмотья, а из глаз, ушей, ноздрей и рта текла кровь — последствия его собственного заклинания.

«Как, черт возьми, он еще жив?» — поразился Балкор. Магу не могла навредить собственная мана, но ударные волны должны были разорвать Манохара на куски, а раскаленный воздух — выжечь ему легкие.

Бог исцеления стоял на коленях с затуманенным взором, но Балкор видел, как его грудь ритмично вздымается.

Что делало ситуацию еще более невероятной — Ночь выглядела куда хуже Не-Мага. Её черная броня раскалилась добела от жара и источала характерный запах барбекю. На наручах «Черной Розы», которыми Ночь прикрыла верхнюю часть тела, появились мелкие трещины. Для Всадника голова была лишь аксессуаром — значение имел лишь живой кристалл в груди.

— Как, черт возьми, ты еще жив? — взревела Ночь, бросаясь в атаку одновременно с выпадом Балкора.

Она заметила странный саван света, окутавший тело Манохара, но он был настолько тонким, что она сочла это лишь отчаянной попыткой спастись в последнюю секунду. Даже при том, что Манохар принял на себя менее десятой части полной мощи «Сверхновых», он уже должен был умереть раз десять.

«Шип» метнулся к сердцу Манохара со скоростью пули, но магия Хаоса оказалась быстрее. «Пожиратель Хаоса» ударил её в правый бок, уничтожив верхнюю часть «Черной Розы» вместе с правой рукой Ночи и частью груди.

Она выпустила «Шип» из руки, но даже перенося столь смертоносную атаку, мастерство, накопленное Ночью за столетия, позволило её удару достичь цели. Манохар призвал все оставшиеся у него конструкты, но им удалось лишь слегка отклонить выпад.

Вместо того чтобы пронзить сердце, «Шип» ударил его в левое плечо, разорвав его так же легко, как игла лопает шарик с водой. Кровь, плоть и осколки костей брызнули во все стороны, оставив Манохару рану, почти не уступающую по тяжести ране Ночи.

Проблема заключалась в том, что она была бессмертной, тогда как он оставался всего лишь человеком. Безумный Профессор повалился на бок, вопя от боли и пытаясь остановить кровотечение, пока не стало слишком поздно.

— По крайней мере, теперь мы квиты, мешок с мясом! — Ночь сделала жест, и «Шип» вернулся в её левую руку. — Ты потерпел неудачу, любовь моя. Я могу подождать, пока родится еще кто-нибудь столь же талантливый, как ты, а вот ты сейчас загнан в угол и абсолютно один. Последний шанс.

Её рука уже регенерировала, а доспех восстанавливался. Без отвлекающего маневра вторая часть «Пожирателя Хаоса» ни за что не попала бы в цель.

— Не считай трупы, пока они не остыли, старая карга! Давай прямо сейчас! — Манохар использовал свою правую руку, чтобы всем весом повиснуть у нее на шее, и выпустил несколько тепловых лучей прямо в её обнаженную плоть.

Казалось, он превозмог агонию и продолжал творить заклинания даже одной рукой.

Балкор проникся новым уважением и изумлением к упрямству Манохара, граничащему с безумием, и снова высвободил «Пожирателя Хаоса».

Белый импульс Магии Хаоса был столь же быстр, как и его темный собрат, но их эффекты отличались кардинально. «Пожиратель Хаоса» поглощал весь элемент тьмы из тел своих жертв для восстановления природного баланса, заставляя их рассыпаться в прах и погибать.

Нежить становилась сильнее с возрастом, потому что некромантические энергии, обитающие в их телах, становились более стабильными по мере адаптации к своему носителю. Могущественная нежить была не чем иным, как мощной массой магии тьмы, наделенной душой и потребностью питаться энергией света для продления своего существования. Нежить питалась лишь для стабилизации своего ядра крови, но именно количество накопленного в нем элемента тьмы определяло, скольким запасом маны они обладали.

«Пожиратель Хаоса» лишил носителя Ночи его тьмы, превратив её в труп, переполненный жизненной силой, которой было некуда деваться. «Черная Роза» пошла трещинами по всей поверхности: из-за нарушения баланса составлявшие её чары начали рассыпаться.

Броня разлетелась вдребезги, а носитель Ночи начал гнить со скоростью, видимой невооруженным глазом — всё благодаря магии света, многократно ускорившей рост бактерий и грибков.

Что же до Манохара, то к моменту, когда белая вспышка погасла, его тело уже принадлежало человеку, которому перевалило далеко за сто лет. Его конечности истончились до состояния веточек, кожа стала настолько дряблой, что делала его неузнаваемым, а седые волосы и борода отросли до самой земли.

Неизменной осталась лишь безумная искра в его глазах.

Когда её носитель превратился в кучку пепла, Ночь издала пронзительный вопль и исчезла Искажением, не в силах больше выносить позор от того, что её кристаллическая форма оказалась на виду. Черный кристалл, известный как Черная Ночь, добрался до избушки Бабы Яги, ища утешения в кругу семьи.

В отличие от Рассвет, несмотря на свой многовековой возраст, Ночь всё еще воспринимала поражения с грацией избалованного ребенка.

Балкор всё еще находился в Отре, не в силах отвести взгляд от последствий применения «Пожирателя Хаоса». Он мог бы поклясться, что Манохар улыбнулся ему в последний раз перед тем, как вопль Ночи разорвал дряхлое тело бога исцеления.

Старость сделала его настолько хрупким, что даже порыв ветра убил бы Манохара, а вспышка гнева Ночи обладала яростью настоящей бури.

— Твое безумие могло сравниться лишь с твоей храбростью, Манохар. Пусть я и остался последним выжившим, но эта победа по праву принадлежит тебе. Спасибо. — Балкор, закрыв глаза, отвесил глубокий поклон лужице из кожи и костей.

Он не стал молиться за душу Манохара, потому что знал: нет никаких богов, способных его услышать. Иначе они бы не позволили существовать таким, как Ночь, или происходить тому, что случилось с его деревней.

— Нет, это тебе спасибо. Я не узнавал так много нового со своего первого дня в академии. Это был в высшей степени поучительный опыт, — произнес до боли знакомый, раздражающий голос.

Манохар вышел из своего укрытия позади тяжело зачарованного трона Ночи.

— Когда ты успел... — опешил Балкор, во все глаза уставившись на него.

— После того как она ударила меня по голове, я понял, что без модной брони я просто пушечное мясо. Поэтому я заставил конструкт, наполненный маной и жизненной силой, занять мое место, пока вы двое были так заняты демонстрацией своих безумных навыков. Кстати, спасибо за подсказку насчет этой штуки с Жизненным Зрением, — оборвал его Манохар. — Мужик, клянусь, в этот раз я не забуду послать Литу подарочную корзину. Без его уроков анатомии и его заклинания я бы никогда не смог создать настолько реалистичные конструкты.

Безумный Профессор уже не в первый раз изъявлял добрые намерения в адрес Лита, но обычно забывал о них в ту же секунду, как в его голову приходила очередная гениальная идея — а случалось это довольно часто.

— Ах ты грязный сукин... Кто такой Лит, и с каких это пор ты можешь добавлять цвета к своим проекциям света? — спросил Балкор.

— Лит Верхен, славный малый. Ты должен был о нем слышать. У него полно титулов для человека его возраста, хотя и не так много, как у нас с тобой. Магические звери называют его Бичом, а дворяне, которых ты так ненавидишь, кличут предвестником погибели.

— А после того, как он пережил встречу с Ясным Днем, нежить величает его чернейшим рыцарем, что бы это ни значило. Что до цветов — да всегда мог. Просто я никогда не утруждал себя их добавлением, потому что это бесполезно, — пояснил Манохар.

— Мне плевать на эту чушь. Если ты был жив и здоров, к чему был этот фокус со стареющим телом? Я думал, ты мертв! — Балкор поставил вопрос так, чтобы Манохар не смог увильнуть от ответа за очередной порцией болтовни.

— Ну, в этом-то и был весь смысл, — пожал плечами Манохар. — Ты думал, что я мертв, и Ночь тоже. Реши она остаться и продолжить бой — я бы долго не протянул. Я всего лишь человек, тогда как она бессмертна, а ты вроде как Пробужденный.

— Умирать ради миссии было бы глупо, а я глупостями не занимаюсь. Кстати, нам лучше сваливать, пока кто-нибудь не явился. Мне нужно уничтожить еще два отделения Дворов Нежити, а тебе нужен отдых, старик, — произнес Манохар, указывая на дыру в потолке, пробитую «Сверхновыми».

Вспышка наверняка была видна за километры.

— Ты использовал меня, подвергая мою жизнь риску, пока сам лишь притворялся, что сражаешься бок о бок со мной. Когда мы встретимся в следующий раз, я обязательно верну тебе должок. — Балкор рассмеялся над самим собой.

«Следовать за безумцем — значит быть еще более сумасшедшим, чем он сам», — подумал бог смерти.

Безумный Профессор использовал магию света, чтобы выжечь «Здесь был Манохар» на всех стенах тронного зала, присваивая себе заслугу за убийство, пока Балкор доставал одно из перьев Салаарк из своего пространственного артефакта, чтобы с помощью его силы вернуться домой.

***

Свободная страна Ламарт. За восточными границами Империи Горгоны, в Штаб-квартире Мастера.

Битра и Ксенагрош трудились вместе в Кузне, создавая превосходный элемент снаряжения в подарок для Мастера.

Ксенагрош очистила адамант до абсолютного предела. Улучшенный металл теперь был физически и магически в десять раз прочнее своего только что выплавленного аналога. Они с удовольствием использовали бы давросс, но величайший металл на Могаре было труднее всего достать.

Ксенагрош отвечала за магический круг. Её задача заключалась в том, чтобы питать мистическую Кузню колоссальным количеством мировой энергии и поддерживать её стабильность на протяжении всего процесса.

Таким образом, Битра могла полностью сосредоточиться на своей личной технике Ваяния, «Духовной Наковальне», принесшей ей титул Повелительницы Пламени. Она могла одновременно проводить Привязку кристаллов маны, Ковку Рун и Ваяние.

Это позволяло ей свободно манипулировать всеми отдельными элементами чар — от формы и размера псевдоядер до схемы системы циркуляции маны. В отличие от обычных Мастеров Ваяния, она подчиняла металл своей воле, так что используемые ею материалы подстраивались под её заклинания, а не наоборот.

Это гарантировало, что её творения всегда будут безупречными и достигнут полного потенциала, каким она его задумала.

Этой техникой восхищалась даже Мастер Менадион, и Битра вывела её на новый уровень после того, как украла «Ярость Менадион» — легендарный молот для Ваяния.

Когда они закончили, Битра держала в руках полный доспех: тонкий как шелк, но способный выдержать удар Стража.

— Думаешь, Мастеру понравится? — спросила Битра, пока броня меняла форму, превращаясь в костюм из белой рубашки, темно-синих брюк и пиджака.

— Надо быть сумасшедшим, чтобы не понравилось. — Ксенагрош покачала головой. — Черт, я тоже такую хочу. Моя броня — просто мусор по сравнению с этой.

— Обязательно, как только раздобудем достаточно адаманта и ингредиентов, — вздохнула Битра. Процесс очистки улучшал свойства металла, но и поглощал уйму сырья.

Ксенагрош могла использовать Изначальное Пламя, чтобы переплавить адамант своего нынешнего снаряжения, но ей всё равно потребовалось бы в девять раз больше металла, чтобы хватило на создание еще одного подобного артефакта.

— Почему ты сделала броню для Мастера? Это же мы работаем в поле и берем на себя все риски, — спросила Ксенагрош.

— Как ты можешь так говорить? Мастер принял нас в свой дом как дочерей и каждый день рискует жизнью, потакая прихотям этих глупых монархов. Мастер даже пренебрегает своими исследованиями, чтобы путешествовать по Великим Странам и следить за тем, чтобы у Организации было всё необходимое, — возразила Битра.

— Ага, конечно. Истинный герой, — проворчала Ксенагрош, с завистью разглядывая броню «Доминатор». Она тоже любила Мастера, но жадность Дракона была вечно голодным зверем.

— Если мы здесь закончили, у нас еще есть работа. Мастер поручил нам задание, помнишь?

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила Битра. — Это будет мой первый выход в поле с тех пор, как я сбежала из рудников Лароксии.

— У меня и дома хватает приступов кровавого безумия, и я боюсь, что в стрессовой ситуации всё станет гораздо хуже. Я не хочу испортить твой безупречный послужной список, — сказала Битра.

— Тем больше причин взять тебя с собой. Кровавое безумие вызвано травмой, которую воспоминания другой Битры нанесли твоему разуму, когда ты ассимилировала её сущность. Если хочешь исцелиться, ты должна принять и хорошее, и плохое из своей прошлой жизни, — ответила Ксенагрош.

— Я больше не тот человек. Это не я убивала всех тех людей по пустякам. Я не хочу и не имею причин помнить, что творила Оригинальная Битра! — возразила Битра, ведя себя по-детски для женщины её возраста.

— Не тот? Правда? Тогда откуда у тебя этот молот и техники Ваяния? — Ксенагрош указала на «Ярость Менадион», которую Битра сжимала изо всех сил. — Даже если ты отбросила её имя Мерзости — Корг, ты представляешь собой всё, чем была Битра Райджу. Ты пожинаешь плоды её трудов, поэтому должна принять и последствия того, что она совершала сначала как Императорский Зверь, а затем как Мерзость.

Голос Ксенагрош звучал спокойно и не содержал упрека, однако Битра начала всхлипывать.

— Ты правда считаешь меня монстром, Зор? — Битра была единственной, кому, помимо Мастера, дозволялось использовать человеческое имя Ксенагрош — Зорет.

— Это было бы лицемерно с моей стороны, Бит. Я такая же массовая убийца, как и любой другой член Организации. Я тебя ни в чем не обвиняю. Я лишь говорю, что нельзя брать только то, что удобно, и прятать остальные воспоминания под ковер.

— Это нездорово. Пожалуйста, поверь мне. Я говорю по собственному опыту, — произнесла Зорет. Они были настолько близки, что наедине всегда использовали прозвища.

Прошло немало времени, прежде чем Битре удалось успокоиться, и еще больше — прежде чем она заставила себя переодеться по такому случаю.

— Клянусь нижними богами, Бит, мы же не на гала-прием собираемся. Как можно так долго копаться? Надевай броню, прихвати оружие, и погнали! — Прождав под дверью комнаты Битры битых полчаса, Зорет уже почти жалела о своем решении.

— Куда мы направляемся? — спросила Битра в надежде потянуть время.

Она была готова уже больше двадцати пяти минут, но всё никак не могла набраться смелости открыть дверь.

— Мы отправляемся в город Паларон, в Империю Горгоны. Королевство Грифонов закрыто для посещения, потому что там были замечены как Ясный День, так и Черная Ночь. Безопасность там сейчас затянута туже корсета, да и в игре слишком много крупных фигур.

— Кровавая Пустыня тоже под запретом. В основном потому, что там нет черного рынка, кроме того, что дозволяет Салаарк. Наша казна почти пуста, и нам нужно набить её до краев. Наша миссия — рейд.

— Мы собираемся до нитки обобрать местное и очень богатое отделение Двора Сумерек, прибрать к рукам их черные рынки и контрабандные маршруты. Операция «Враждебное поглощение» начнется, как только ты, мать твою, выйдешь оттуда! — рявкнула Зорет.

— Мы заскочим поздороваться с твоим отцом? — Битра больше не могла тянуть время и вышла из комнаты.

Её истинной природой был Императорский Зверь, поэтому её человеческий облик сформировался в соответствии с тем, какой она себя представляла. Битра выглядела как миловидная девушка лет двадцати пяти, ростом около метра семидесяти пяти, с золотистыми глазами и серебристыми волосами. Короткая стрижка пикси подчеркивала овальную форму её лица и утонченные черты.

Она носила короткие волосы, поскольку была одновременно Мастером Ваяния и кузнецом. Лава плохо сочеталась с выбившимися прядями, а отмыть запах серы было той еще задачкой. Её литейная располагалась в жерле вулкана — единственном природном источнике тепла, достаточно мощном для плавки зачарованных металлов.

На ней был комплект одежды, весьма популярный среди авантюристов Империи. Он состоял из рубашки и штанов цвета хаки, темно-коричневой кожаной куртки на меховой подкладке и сапог с мягкой подошвой. На её поясе висели два одноручных боевых молота, и хотя они служили лишь для вида, они ясно демонстрировали, насколько искусна была рука мастера.

— Боги Всевышние, нет. Мы направляемся в Империю Горгоны именно потому, что мой старик — Страж, которого меньше всего заботит собственная территория. Он ясно дал мне понять, что в следующую нашу встречу мы будем врагами, и я не собираюсь тыкать Дракона палкой без веской на то причины.

Они по очереди открывали Воздушные Шаги, чтобы сэкономить силы, пока не достигли границ Империи. Из-за наблюдательных башен и установленных мощных массивов магу было невозможно проскользнуть незамеченным.

К счастью для гибридов монстра и Мерзости, существовал третий вариант. Ксенагрош приняла облик Теневого Дракона, позволив Битре с комфортом устроиться у неё на спине, прежде чем взмыть в небо.

Будучи Драконом, Ксенагрош могла подняться так высоко, что оказывалась вне зоны досягаемости наблюдательных башен, а массивы блокировки воздуха её не беспокоили. Дракон был слишком большим и тяжелым, чтобы летать без магии, но она всё же могла планировать на воздушных потоках, пока не восстановит свои магические способности.

Вдобавок ко всему, Теневой Дракон мог изменять свой вес, превращая часть тела в черный дым. Неспроста Лигаин был известен как Отец всех Драконов.

Каждый из его потомков представлял собой отдельный вид, и их родословные обладали уникальными способностями. Благодаря скорости полета Дракона и пространственной магии им потребовалось меньше часа, чтобы преодолеть более двух тысяч километров, отделявших их от города Паларон.

Климат в Империи Горгоны был суровее, чем в Королевстве Грифонов, а по всей её территории раскинулось множество горных цепей. Здесь не было такого понятия, как города среднего размера — только небольшие деревни или мегаполисы.

Площадь города определялась исключительно количеством пахотных земель в его окрестностях и тем, насколько легко было получить доступ к уже проложенным торговым маршрутам.

Зима и осень были суровыми хозяйками, поэтому ни один город не мог вместить больше людей, чем был в состоянии прокормить. Опора на импорт была прерогативой, зарезервированной исключительно для военных баз.

Стратегические географические точки, где невозможно было возвести замки, охранялись парящими крепостями, подобными столице Империи Горгоны — Манарону. Империя обладала самым передовым магическим развитием среди всех трех Великих Стран, но выращивание урожая на облаках оставалось мифом даже для них.

Необходимость снабжать магические крепости ресурсами обязывала каждый город и деревню в Империи выплачивать часть налогов золотом, а остальное — продовольствием. Это была уникальная система, которая ограничивала развитие городских территорий и делала плодородные земли чуть ли не ценнее золота.

Город Паларон был важным торговым центром, расположенным неподалеку от Драконьих Равнин — одной из самых обширных и плодородных областей возделываемых земель в Империи Горгоны. После поражения Лича Визы, чьи армии захватили Равнины в первые дни вторжения, провинция проходила ускоренную реорганизацию.

Перед тем как сбежать, прислужники Лича уничтожили продовольственные запасы и отравили землю, из-за чего Империя потеряла два урожая подряд. Еда стала таким дефицитом, что безопасность полей превратилась в одну из главных приоритетных задач местных губернаторов.

Магам Империи потребовался целый год, чтобы очистить поля и вновь сделать Драконьи Равнины пригодными для земледелия. Поскольку большинство территорий за Палароном были оккупированы силами нежити и также находились на стадии восстановления, они не могли выделить ни гроша на помощь Драконьей Долине.

Они были слишком заняты устранением ущерба, понесенного во время войны, чтобы заботиться о других. Это поставило Долину в зависимость от Паларона, что позволило городу многократно увеличить свою прибыль.

Местный преступный мир также переживал золотой век. Огромные финансовые потоки означали больше возможностей для коррупции и роста выплат за «крышу». Получение государственного контракта могло запросто превратить торговца в мелкого дворянина, поэтому многие были готовы щедро платить, чтобы смазать колеса бюрократии.

Паларон был образцовым городом Империи. Его пахотные угодья были обнесены массивными стенами из темно-серого камня высотой более двенадцати метров. Возделываемые поля находились в милях от городских стен, однако они были защищены массивами и охранялись ничуть не хуже самого Паларона.

Фермеры жили во внешнем кольце, чтобы иметь возможность в любой момент позаботиться о скоте и посевах. Все они были обучены использованию магии света и земли, чтобы самостоятельно справляться со всеми мелкими чрезвычайными ситуациями.

За городскими стенами, во внешнем кольце, располагались жилые кварталы магов и армии, чтобы они могли оперативно вмешаться, независимо от того, откуда исходила угроза — изнутри или снаружи.

Каждое здание было построено из прочного, зачарованного камня и соединялось с другими районами собственными Вратами Искажения. Это был самый роскошный и дорогой район города. Помимо государственных чиновников, позволить себе дом здесь могли лишь по-настоящему богатые люди.

Среднее кольцо представляло собой деловой район, где велась вся торговля. Офисы торговых гильдий были выстроены из прочной древесины, в то время как мелкие торговцы работали в небольших зданиях, размером не больше продуктовой лавки.

В каждом квартале были свои Врата Искажения, что делало среднее кольцо местом жительства обычных людей.

Внутреннее кольцо занимал городской квартал красных фонарей. По идее, это должны были быть трущобы, но безработицы в Империи не существовало. Благодаря государственному здравоохранению все были здоровы как быки, и если человек был готов усердно трудиться, для него всегда находилось полно работы, даже до войны с нежитью.

Единственными, у кого не было честной работы, были те, кто её не искал. Азартные игры, проституция, наркоторговля — все они базировались в трущобах. Пока люди живы, у них будут пороки.

Вместо того чтобы тратить время на их запрет, Империя просто сделала их частью системы и взимала налоги даже с них. В Палароне бытовала поговорка, гласящая, что налоговое управление куда страшнее самой армии, да и финансируется лучше.

Несмотря на убогий вид внутреннего кольца, настоящая коррупция процветала в среднем кольце, и именно туда направлялись два гибрида Мерзости. Как и все долгоживущие представители любой расы, они имели в Империи фальшивые личности с чистой биографией и подлинными документами.

Проникнуть в Паларон всегда было проще простого. А вот выбраться оттуда после совершения какого-либо преступления — совершенно другая история. Битра и Зорет выбрали в качестве своей оперативной базы таверну «Гарцующий Дракон».

Это было одно из лучших заведений в среднем кольце, котирующееся выше, чем «Драконья Бухта» и «Драконья Жратва».

— Это только мне кажется, или в здешних краях все просто помешаны на драконах? — спросила Битра.

Она не появлялась здесь меньше десятилетия, а всё уже изменилось. Даже её любимое блюдо, рагу Ревилла, переименовали в рагу Лигаина.

— Мой старик не делает из своего существования тайны, — ответила Зорет. — С тех пор, как Милея стала Императрицей и убедила его вернуться, Империя Горгоны, по сути, превратилась в Драконью Империю.

— Все пытаются ему подлизаться, а высшие эшелоны не переименовали страну лишь потому, что перерисовка всех карт обошлась бы в целое состояние.

— Это я понимаю, но почему? Еще и двух часов не прошло, как ты говорила мне, что Страж не вмешивается в дела людей. Почему они так на нем помешаны? — недоумевала Битра.

— Потому что в тех редких случаях, когда он всё же вмешивается, папа творит чудеса и не просит ничего взамен. Когда выжившие с континента Джиера и их чума попытались вторгнуться в Империю, он в одиночку расправился и с тем, и с другим.

— Когда пшеничная гниль едва не вызвала голод по всей Империи, он исцелил её и даже восстановил пострадавшие посевы. Порой люди добиваются у него аудиенции, и предания гласят, что все они находят ответы, которые искали, — произнесла Зорет.

— Ого, твой старик звучит и впрямь внушительно. — Битра восхищенно присвистнула.

— Короче говоря, они подлизываются к нему, потому что боятся, что Лигаин уйдет, как только Императрица умрет или отречется от престола. — Зорет проигнорировала комплимент. — Все знают, что он пришел только ради Милеи, и пытаются изменить его мнение об Империи.

«Гарцующий Дракон» был уютной таверной из красного дерева, освещаемой и обогреваемой магическими камнями. Огромный камин служил лишь для создания расслабляющей атмосферы, особенно в зимнее время.

Зал был обставлен квадратными столиками, вмещавшими максимум четырех человек, и удобными стульями с мягкой обивкой. Между столами сновали официанты, разнося тарелки и напитки из кухни.

У восточной стены располагалась барная стойка с несколькими табуретами, предназначенная для тех, кто любил выпить покрепче.

Стены украшали звериные шкуры и изображения Драконов. Негласный закон Империи гласил, что на любых репродукциях Драконов должна быть изображена либо одна-единственная чешуйка, либо Дракон в полный рост.

Повесить на стену голову Дракона, пусть даже фальшивую, было достаточно, чтобы разъяренная толпа линчевала виновника.

— Так что именно мы здесь делаем? — поинтересовалась Битра после того, как симпатичный официант с подмигиванием принес ей рагу и пинту красного эля. — В смысле, мы можем прикончить парочку криминальных боссов, но это лишь создаст вакуум власти и спровоцирует войны за территорию.

— Конечно, это дало бы возможность обчистить их хранилища и выйти сухими из воды, но большие сокровища хороши лишь для тех, кто хочет остепениться, а нам нужен постоянный приток денег.

— Иногда я поражаюсь, как ты вообще дожила до своих лет. — Зорет тяжело вздохнула. — Разумеется, мы здесь не для того, чтобы играть в палачей. Люди не подчиняются тебе только потому, что ты на них злобно зыркаешь, а мы не можем остаться в Палароне, чтобы вести дела.

— Мастер уже связался с местными и организовал для нас переговоры. Как я уже говорила, мы здесь, чтобы провести враждебное поглощение.

— То есть? — Битра окончательно запуталась. Она подозвала официантку, чтобы её напарницу тоже обслужили.

— Для создания черных рынков и нелегальных маршрутов требуются могущественные маги, иначе обойти меры безопасности Империи просто невозможно. Это тебе не Королевство Грифонов — здесь не существует знати, и ни один титул не передается по наследству, — пояснила Зорет.

— В Империи маги ценятся настолько высоко, что преступная деятельность приносит куда меньше дохода, чем государственная служба, поэтому подкупить мага практически нереально. Не говоря уже о том, что наказание за измену воистину невыразимо ужасно.

— Следовательно, поскольку магов-отступников не существует, преступный мир Паларона полагался на Дворы Нежити. Однако после вторжения с Джиеры и восстания Визы Империя прочесывает свои территории в поисках нежити мелким гребнем, и теперь им не доверяют даже преступники.

— Верн Ниан, заместитель главы картеля Красной Горгоны, запросил нашу помощь, чтобы избавиться от своего босса, предложив нам занять место нежити. Таким образом, Верн становится боссом, картель сбрасывает стражу со своего хвоста, а мы получаем огромную долю прибыли. Все в выигрыше. — Зорет наконец-то получила свой заказ и решила, что не оставит чаевых за такое скверное обслуживание. Рагу Битры к этому времени уже едва ли было теплым.

— Хороший план. Почему бы нам не заставить Верна организовать нашу встречу с его боссом прямо внутри Двора? Хранилище с сокровищами стало бы отличным авансом за наши услуги, — сказала Битра.

— Мои мысли в точности. Нежить так просто не выпустит из зубов кость с таким количеством мяса, поэтому я уже спланировала ударить первыми и стереть их в порошок до того, как они успеют выработать хоть какую-то стратегию, — ответила Зорет.

— И еще один вопрос. Почему твоя тарелка и пивная кружка наполнены меньше моих, хотя стоят они одинаково?

— Потому что ты красавица, а я нет, — пожав плечами, ответила Зорет. На самом деле её порция была щедрой, это порция Битры оказалась преувеличенно огромной.

Теперь Зорет выглядела так же, как во времена, когда еще была человеком-Пробужденным. Она казалась женщиной чуть за тридцать, ростом около метра шестидесяти, с каштановыми волосами темного оттенка и юношескими карими глазами, контрастирующими с древней мудростью её взгляда.

От природы её кожа была настолько бледной, что казалась почти болезненной, и была усыпана слишком большим количеством веснушек, чтобы это могло радовать глаз. У нее были резкие черты лица, квадратная челюсть и нос, который был чуточку длинноват, чтобы считаться милым.

— Да ну брось! Ты великолепна. — Эти слова заставили Битру возжелать пролить кровь всех до единого работников таверны. Внезапно хранящиеся в её памяти техники пыток перестали казаться такими уж пугающими.

— Если бы. В отличие от тебя, я родилась гибридом. Мой папаша никогда особо не заботился о внешности при выборе супруги, его волновала лишь многогранность их разума. Моя мать была гением, а не красоткой, и, к сожалению, я многое от нее унаследовала.

— Помню, когда я была маленькой, я чувствовала себя частью семьи только в форме Змееныша. Все остальные были настолько красивы, что это даже расстраивало, особенно когда я была подростком. — Ксенагрош вздохнула.

— А как же твоя мать? Разве она тебе не помогла? — спросила Битра.

— Нет, её больше заботили её исследования, чем я. Гений, помнишь? Меня воспитывали отец и множество братьев и сестер. Я много раз спрашивала у них секрет Пробуждения, но они всегда отказывались учить меня, говоря, что я не готова и что я лишь наврежу себе, — ответила Зорет.

— Оглядываясь назад, они были правы. В те времена единственное, о чем я могла думать — это закалка тела и желание стать такой же красивой, как остальная семья. Если бы они меня научили, всё закончилось бы тем, что я разорвала бы свое ядро маны, когда была слишком слаба, чтобы стать Мерзостью, и у нас бы сейчас не состоялся этот разговор.

— Короче говоря, после того как мой скачок роста завершился и большинство эффектов закалки тела были потеряны навсегда, я закатила грандиозную истерику и сбежала из дома. Достигнув совершеннолетия, я отвергла свою драконью половину назло семье.

— Я была настолько высокомерной, что поклялась себе не жить тысячелетие с такой внешностью, считая, что даже смерть лучше подобной участи. Я потратила годы на изучение магии, учась ценить многочисленные учения отца о мане и мировой энергии, пока не Пробудилась самостоятельно через несколько дней после своего тридцать первого дня рождения.

— Можно было бы подумать, что к тому времени я стала достаточно зрелой, чтобы не торопить события, но в тот миг, когда я заметила, что закалка тела всё еще работает, пусть и в меньшей степени, я сорвалась с катушек. Я снова стала неуверенным в себе подростком и начала практиковать Накопление так, будто завтрашнего дня не существует.

— Я игнорировала все признаки, боль — абсолютно всё, лишь бы получить возможность вернуться в лоно семьи и показать отцу, что я всего добилась сама. А потом мое ядро треснуло. Но мое мастерство в магии и сила воли были настолько велики, что вместо того, чтобы умереть, я переродилась в Мерзость.

— В тот момент гордыня, гнев, жалость к себе — всё было поглощено голодом. Сыпля соль на рану, как только я эволюционировала в Жуткую Мерзость, ко мне начала возвращаться та самая драконья сила, от которой я когда-то отказалась.

— Теперь я выгляжу точно так же, как и до своей смерти, и я слишком стара, чтобы меня хоть каплю волновало, что думают другие.

Зорет говорила во время еды, в то время как Битра продолжала неотрывно смотреть на нее, не притронувшись к своей тарелке.

— А что насчет тебя? Какова твоя история, и... ты собираешься это есть? — Перелет на дальние дистанции всегда разжигал в Зорет нешуточный аппетит.

— Я не знаю. Я... — Внезапно у Битры заболела голова, и перед её глазами пронеслось несколько образов.

Она вспомнила добрую женщину, которую называла Мастером Менадион, башню с залитой кровью лестницей, а затем собственную руку, крепко сжимающую «Ярость Менадион». Битра попыталась связать эти обрывки воедино, но от этого головная боль лишь усилилась.

Она почувствовала столько ярости, зависти и стыда одновременно, что расплакалась. Битра распознала первые признаки приступа кровавого безумия и запаниковала.

«Боги, нет. Пожалуйста, я не хочу разрушить нашу миссию еще до её начала. В безумии я могу навредить Зорет, или того хуже — привлечь внимание Лигаина. Я должна...»

— Ты в порядке? — Зорет вырвала Битру из оцепенения, сжав её руку. — Почему ты плачешь? Если не хочешь делиться своим рагу, так и скажи. Я просто закажу себе добавку.

Битра была потрясена, осознав, что её приступ длился от силы пару секунд, хотя ей это показалось часами. Пусть она всё еще была не в состоянии говорить, она была благодарна Зорет за доброту: та перевела тему и притворилась, будто всё дело в еде.

— Такие прелестные дамы не должны доводить друг друга до слез. Уверен, что бы между вами ни происходило, это можно решить с помощью хорошего эля и небольшой компании, — произнес симпатичный молодой человек, указывая на себя и своего друга, сидящих за соседним столиком.

Он был около метра семидесяти пяти ростом, с короткими светлыми волосами и серыми глазами. А еще у него были идеально белые зубы, которые он выставлял напоказ ослепительной улыбкой.

— Спасибо за предложение, но если только ты не официант и не можешь принести нам добавку, нам это неинтересно, — с вежливой, но холодной улыбкой ответила Ксенагрош.

— Знаете, иногда... — Юноша поперхнулся собственными словами, когда внезапный щелчок возвестил об ультиматуме Ксенагрош.

На правой руке она носила набор металлических драконьих когтей, который для нее изготовила Битра, называемый «Пронзатель Небес». В серебристую перчатку было инкрустировано шесть фиолетовых магических кристаллов: по одному на каждый палец и один в центре тыльной стороны ладони.

Её указательный, средний и безымянный пальцы были направлены на него. Однако лишь когти на указательном и безымянном удлинились до размера меча и коснулись шеи юноши с обеих сторон.

— Читай между строк, приятель. — Ксенагрош удлинила и последний коготь ровно настолько, чтобы привлечь внимание парня к своему среднему пальцу.

— П-прошу прощения, я не думал...

— Тогда не стоит и начинать. Не хочу, чтобы у тебя разболелась голова от непривычного занятия. А теперь брысь отсюда. — Её ледяной взгляд ясно давал понять, что повторять в третий раз она не собирается.

Выходка Ксенагрош послужила идеальным прикрытием для двух взрослых мужчин, которые едва не обмочились от страха, словно дети.

Правда же заключалась в том, что жажда убийства исходила от Битры, которая всё еще находилась в нескольких секундах от приступа кровавого безумия. Ей совершенно не понравилось, что незнакомец вторгся в то, что она считала личным моментом.

Официанты проворно вымыли пол и принесли двум женщинам добавку, обслуживая их одновременно в надежде усмирить их гнев.

Несколько часов спустя, когда Битре удалось взять себя в руки, две Мерзости отправились на одну из явочных квартир картеля Красной Горгоны на встречу со своим новым партнером, Верном Нианом.

Официально «Красная Горгона» была торговой гильдией, поэтому это место мало чем отличалось от законопослушного предприятия.

Это было двухэтажное деревянное здание; перед входом на первый этаж за стойкой сидел администратор, а всё остальное пространство занимали кабинеты, обставленные лишь столами, креслами да картотечными шкафами.

Второй этаж был обставлен похожим образом, но всё выглядело куда дороже, а каждая комната была звукоизолирована с помощью магии. На самом же деле всё здание защищали несколько невидимых массивов, стоимость которых превышала цену всего городского квартала.

— Рад видеть, что ваш босс воспринимает нас всерьез, — произнес Верн, с одобрением глядя на женщин.

Он не был магом, но обладал острым чутьем на чужие таланты.

«Я знаю, что самые талантливые маги — женщины, но эти двое просто за гранью. Черт, я чувствую угрозу, хотя они просто сидят и ничего не делают. Их выправка — выправка высших хищников», — подумал он.

— Я уверен, что ваши магические способности велики, но вы точно уверены, что вас двоих хватит? Мы имеем дело с нежитью, способной одной рукой убить взрослого медведя. Как вы планируете выжить, если они подберутся вплотную? — Верн не достиг бы своего положения, не планируя всё на пять шагов вперед.

Прежде чем наживать себе врага в лице Двора Нежити, он хотел удостовериться в их шансах на успех.

Верну Ниану было за тридцать; мужчина ростом около метра шестидесяти восьми, со светлыми волосами и бородой. У него было мягкое лицо, но, учитывая злой взгляд и плотное телосложение, он был из тех людей, с которыми не захочешь встретиться один на один в темном переулке.

Он привел обеих Мерзостей в свой кабинет, где их уже поджидали четверо телохранителей, каждый из которых был выше и мускулистее Лита, а также двое его помощников.

На бумаге Верн числился лишь управляющим этого отделения, однако его кабинет был не просто роскошным. Все кресла были обиты шелком и изготовлены из лучших материалов. И ковры, и висевшие на стенах гобелены были расшиты золотом, демонстрируя виртуозную работу мастера.

— Прежде чем обсуждать подобные незначительные детали, я хотела бы прояснить условия нашего соглашения. — Ксенагрош принюхалась, и гримаса отвращения исказила её лицо, словно они сидели в сортире, а не в гостиной, достойной маркиза. — После того как мы избавимся от вашего босса, Толмена, мы предоставим «Красной Горгоне» персонал и средства для процветания вашего бизнеса. Взамен мы будем забирать шестьдесят процентов чистой прибыли.

— Что? — возмутился один из присутствующих в комнате мужчин. — Шестьдесят процентов — это больше, чем мы отдаем этим кровопийцам. Верн, какой смысл менять плохую сделку на еще худшую?

— Отличный вопрос, Гелас. — Верн поднял руку, заставляя своего коллегу-заместителя и по совместительству заговорщика заткнуться. — Давайте выслушаем ответ наших гостий, прежде чем прерывать переговоры. Почему я должен согласиться на ваши условия?

Он сплел пальцы и откинулся на спинку кресла, не демонстрируя ни страха, ни слабости.

— Потому что, если вы действительно так умны, как я думаю, то поймете, что абсолютные цифры куда важнее процентов, — ответила Ксенагрош, и Верн кивком велел ей продолжать.

Он-то понял, что она имела в виду, но ему было нужно, чтобы остальные, в особенности телохранители, услышали и осмыслили это сами. Восстания целят высоко, но начинаются с низов. Если пешкам не понравится, куда катится заговор, они в два счета перебегут на сторону врага.

Армия, состоящая из одних лишь генералов, не может выиграть войну. Верну нужны были верные солдаты, готовые пожертвовать жизнями по первому зову, чтобы сам он мог стать сказочно богатым и умереть от старости.

— «Красная Горгона» работает слаженно, но нежить может поддерживать вас только по ночам, тогда как моя Организация позволит вам продлить рабочие часы и на дневное время, — произнесла Ксенагрош.

— Вдвое больше времени — вдвое больше прибыли. — Заметив, что улыбается лишь один из заместителей, Верн разжевал суть идеи до предела.

Атмосфера в комнате в мгновение ока сменилась с мрачной на сияющую энтузиазмом.

— И это только для начала, — продолжила Ксенагрош. — Прямо сейчас Империя дышит вам в затылок из-за Визы и её нежити. Если вы избавитесь от нынешних партнеров, жандармы переключат свое внимание на ваших конкурентов. Мало того, что вы сможете вести дела свободнее, вы еще и сможете воспользоваться слабостью врага для расширения своей территории. Одним выстрелом двух зайцев.

Все присутствующие уже буквально ели у нее с рук, кивая, словно болванчики. Верн ощутил угрозу от столь резкого смещения баланса сил в комнате. Теперь он остался единственным на своей стороне, чувствуя себя гостем в собственном доме.

«Я наслышан о харизме, но это уже чересчур. Если так пойдет и дальше, этой Ксенагрош потребуется от силы минута, чтобы стать моим боссом, а не партнером», — подумал Верн.

— И последнее, но не менее важное: мы разберемся с лазутчиками в ваших рядах. — Ксенагрош поднялась и, двигаясь так же быстро и бесшумно, как призрак, оказалась прямо перед тем самым заместителем главы, который высказывался ранее, и его телохранителем. — Выслеживание — моя специализация. По части поиска следов я превзойду даже магического зверя. Ваша проблема, трэллы, заключается в том, что сколько бы вы ни чистили зубы, вам ни за что не избавиться от запаха крови.

Мужчина побледнел на долю секунды, а затем вскочил с такой силой, что его кресло разлетелось в щепки вперемешку с набивкой. Раньше его рост едва достигал метра шестидесяти пяти, но теперь он возвышался больше чем на метр восемьдесят, а его тело покрывала щетина, прорывающаяся сквозь одежду.

Трэлл нанес Ксенагрош несколько ударов еще до того, как кто-либо успел моргнуть; каждый его выпад сопровождался звуком удара молота и хрустом ломающихся костей.

— Закончил? — поинтересовалась она спустя несколько секунд, когда повторяющиеся удары переломали ему пальцы, запястья и предплечья до такой степени, что руки существа стали похожи на гармошку.

— Тогда моя очередь. — Ксенагрош взмахнула правой рукой, словно отмахиваясь от мухи.

«Пронзатель Небес» рассек трэлла на уровне шеи, сердца, талии и колен, одновременно прижигая раны. Он разрубил его на пять частей, не пролив ни единой капли крови.

Телохранитель, который на самом деле был хозяином этого трэлла, зарычал и тоже начал менять форму. Корваки были нежитью, способной передвигаться днем ценой потери части своего могущества. Способность переносить солнечный свет ограничивала их магические способности, но физическая сила оставалась нетронутой.

Ксенагрош позволила ему завершить метаморфозу, чтобы все присутствующие осознали, с какими именно монстрами они имели дело до этого дня, и что их новые партнеры были еще хуже.

В тот миг, когда монстр, вымахавший за два метра ростом, начал источать жажду крови, добавившую седых прядей в волосы Верна и морщин вокруг его глаз, Ксенагрош легонько коснулась лба Корвака пальцем.

Высвобожденное ею заклинание Хаоса «Пустотный Туман» распространилось внутри тела существа и обратило его в пепел еще до того, как оно успело издать хотя бы один вопль.

Все люди в комнате, казалось, постарели на десяток лет, и хотя Корвак исчез, они по-прежнему стояли как вкопанные.

— Что-нибудь еще, о чем мне следует знать? — Верн глубоко закусил нижнюю губу, чтобы преодолеть ужас, парализовавший его конечности, и подтвердить свое лидерство.

— Нет. Все остальные здесь чисты. — Ксенагрош принюхалась к каждому из присутствующих, определив многие из их хобби и пороков, но ни один из них не имел отношения к текущей миссии.

— Как новый глава «Красной Горгоны», я принимаю ваши условия. — Верн встал и пожал руку Ксенагрош, в то время как остальные всё еще не могли даже моргнуть, слишком напуганные тем, что новый кошмар развернется в тот самый миг, когда тьма застелет им глаза.

Вскоре они разнесут байку об этой встрече, превратив Верна Непоколебимого и Ксенагрош Убийцу в легендарные фигуры преступного мира.

***

Позже, в ту же ночь, Верн взял Битру и Ксенагрош с собой под видом двух нанятых им магов-наемников. Встреча с Толменом проходила в местном отделении Двора Сумерек, пред лицом хозяев-нежити «Красной Горгоны».

Верн посеял раздор в рядах картеля, потребовав изменения как условий сделки с нежитью, так и самого руководства. После неудачного покушения на его жизнь Толмен Железное Сердце был вынужден обратиться за помощью к своим покровителям.

Когда поползли слухи о скрывающихся в картеле трэллах, «Красная Горгона» перешла в руки Верна за считанные часы, не оставив Толмену в Палароне никаких союзников, кроме нежити.

Он надеялся, что они убьют его соперника, предпочтя преемственность в управлении «Красной Горгоной». Ему было невдомек, что убийца провалился намеренно, чтобы заставить нежить по собственной воле открыть двери для захватчиков.

Увенчайся покушение успехом, Верн стал бы новым боссом, и Двору Сумерек было бы абсолютно плевать, кто там лидер, лишь бы не иссякал поток золота и еды.

При таком же раскладе он не просто плел интриги против ничтожного человека — он осмелился угрожать самому Двору, требуя у них аудиенции так, словно они были ровней.

Подобного нежить стерпеть не могла, поэтому они пригласили Верна и его людей в качестве гостей, чтобы сделать из них показательный пример. Их медленная, мучительная смерть должна была показать остальному преступному миру, что бывает с человеком, который отказывается играть по их правилам.

Ксенагрош восхищалась мужеством Верна, рискнувшего войти в логово тигра без какой-либо защиты, кроме нее и Битры. Они были знакомы от силы пару часов, но мужчина уже был готов вверить свою жизнь в её руки.

«Надо отдать ему должное. Верн — подонок, но у него железная воля. К тому же, кто я такая, чтобы судить?» — пожала плечами Ксенагрош. — «Ему потребовалось бы несколько жизней, чтобы совершить количество зверств, хотя бы отдаленно сопоставимое с моим собственным».

— Зачем ты запросил эту встречу? Двор Сумерек и «Красная Горгона» — давние друзья. Между нами нет никакой враждебности, кроме той, что ты принес за этот стол, — произнесла Лета, великолепная вампирша.

Встреча проходила в Главном зале Двора. Он был построен в форме подземного амфитеатра с овальной планировкой и ярусами сидений, окружающими центральную арену, напоминая современный стадион под открытым небом.

Верн и вампирша находились в самом центре сцены, и каждого сопровождали лишь их личные телохранители.

Половину Зала занимала нежить, а другую — члены «Красной Горгоны». В теории, это должно было показать, что к ним относятся как к равным, но на деле Двор Сумерек просто хотел собрать как можно больше свидетелей.

Одна-единственная нежить была способна навести ужас на десятки живых существ, а уж оказавшись под давлением коллективной жажды крови всего Двора и не обладая никакими магическими способностями, члены «Красной Горгоны» чувствовали себя как выброшенная на берег рыба, судорожно хватающая ртом воздух.

— Друзья? Какие же друзья засылают шпионов прямо в наши дома? Вы первыми предали наше доверие, а теперь смеете нас допрашивать? Мы работаем, пока вы жиреете, и наша совесть расплачивается за это!

— Вы требуете, чтобы мы поставляли вам невинных подростков, зверей, людей-растений и даже детей, которыми вы питаетесь. Я говорю: хватит! — Как и большинству присутствующих, Верну было абсолютно наплевать на невинных, пока ему платили.

Однако они были отличным аргументом, чтобы сплотить даже самую скверную толпу и разжечь то, что осталось от их негодования. Кроме того, это давало кучке преступников идеального козла отпущения, чтобы умыть руки от всей пролитой ими крови.

Это было равносильно заявлению: «Это не ваша вина. Вы делали это не ради денег. Вы делали это, потому что нежить вас заставляла».

Лета остолбенела от этих слов. Она посмотрела на главу Двора, подавая знак, что что-то пошло не так. Их план заключался в том, чтобы позволить Верну пересмотреть условия сделки, а затем убить его за нарушение этикета.

Даже если бы он действовал безупречно, они могли бы убить его: ведь напав на Толмена, он предал его, а значит, и сам Двор, поскольку Толмен был их представителем. Аргумент был шит белыми нитками, но именно так Дворы Нежити вели дела на протяжении столетий.

И всё же этот человек атаковал их напрямую, требуя расторжения сделки вместо того, чтобы просить о более выгодных условиях. Это было сродни тому, как если бы ягненок наточил ножи мяснику, а затем поставил под сомнение честь его матери.

Урия, Белая Леди, с усмешкой отмахнулась от опасений Леты. Они обыскали своих гостей перед тем, как впустить, и она знала большинство из них очень хорошо. За исключением двух незнакомок, даже самый слабый член Двора с легкостью бы вырезал их всех.

«Если только одна из этих девиц не Манохар и не Императрица, бояться нечего. Первый всё еще торчит в Королевстве, а вторая — в столице Империи. Этому Верну, должно быть, просто надоело жить», — подумала она.

— Значит, мы оба согласны: черта была пройдена, — произнесла Лета с волчьей улыбкой. — И всё же именно ты нарушил клятву чести, напав на своего хозяина, именно ты осквернил наши священные залы своими ядовитыми речами! Твой конец станет предупреждением для всех, кому хватит глупости поддаться твоему безумию.

Вампирша двигалась с такой скоростью, что Верн смог лишь заметить её атаку, но не успел отреагировать. Лета ожидала, что он заплачет или обмочится от страха, но после того, что Верн повидал днем, вампирша казалась ему до смешного мелкой сошкой.

Ксенагрош перехватила тонкое запястье Леты левой рукой, сжав его хваткой, превосходящей по силе стальные тиски.

— Это наш выход, Бит, — произнесла Ксенагрош, пока заклинание магии Хаоса второго круга пробивало в груди вампирши дыру размером с бейсбольный мяч. Оно уничтожило её сердце и убило Лету на месте.

— Я защищу людей, а ты убей нежить. — Ксенагрош отпрыгнула назад, прихватив Верна с собой на трибуны.

— Погоди, кто и что должен сделать? — Битра в шоке наблюдала, как волна тел нежити всех мыслимых рас наводняет амфитеатр, источая настолько интенсивную жажду крови, что даже Жуткая Мерзость не была к ней невосприимчива.

— Убить их всех! — Урия Белая Леди не планировала играть по правилам Ксенагрош и повела свою армию на людей.

Дюжий мертвец одним прыжком достиг стороны людей, прямо в полете превращаясь в Гренделя.

Существо перед Ксенагрош было более трех метров ростом, с круглой головой и дикими глазами размером с блюдце. Его ярко-красные радужки и вертикальные зрачки были полны смеси ненависти и злобы.

Всё его тело покрывал густой грязно-бурый мех, похожий на шерсть гигантской канализационной крысы. У пасти Гренделя не было губ, и она была настолько огромной, что занимала всю нижнюю половину его головы. Пасть была усеяна длинными острыми клыками, каждый около десяти сантиметров в длину.

— Грендель? Какого милого и редкого питомца вы здесь держите. Прямо как маленькая птичка. — Ксенагрош тоже сменила облик, обратившись в свою форму Теневого Дракона. — Как раз помещается в одной руке.

Грендель замер от страха, осознав, что приземлился не на пол, а на гигантскую чешуйчатую ладонь. Четыре красных глаза Ксенагрош с весельем смотрели на него, и каждый из них был размером с самого Гренделя.

Голова Дракона скребла потолок пещеры, а её когти глубоко вонзались в землю, которая под её тяжестью проминалась, образуя кратеры. Размах её крыльев накрыл весь амфитеатр и отрезал нежити путь к людям.

Ксенагрош убила Гренделя, просто сжав кулак, и выдохнула волну пурпурного Изначального Пламени, превратившую первую волну нападавших в клубы дыма.

Нежить замерла как вкопанная, не в силах поверить собственным чувствам и пошевелить хотя бы мускулом, и в Зале на секунду воцарилась тишина. Вслед за этим трибуны, полные людей, взорвались дикими воплями радости, словно это был футбольный матч, а они — фанаты победившей команды.

Никто из них до этого дня по-настоящему не верил в Драконов, но стоило одному из них появиться прямо у них на глазах, как все те предания, которые они едва помнили, глубоко врезались в их умы и сердца.

— Мы сдаемся. Назовите свои требования, — произнесла Урия Белая Леди.

В отличие от Лита, у Ксенагрош было всего две пары глаз. Первая пара находилась там, где ей и положено быть, а вторая располагалась на морде Дракона горизонтально в одну линию с первой, обеспечивая ей идеальное периферическое зрение.

— У меня нет требований. Паларон теперь принадлежит Мастеру. Ваш единственный выбор — сдаться и умереть, либо победить одну из нас и выжить. — Её голос звучал как глубокий, гортанный рык, потрясший нервы каждого, кто его услышал.

— Вы хотите сказать, что если мы нападем на другую женщину, вы не станете вмешиваться? — спросила Урия, получив в ответ кивок.

— Даете ли вы слово, что если мы убьем её, вы обеспечите всем выжившим безопасный проход из города? — Последовал еще один кивок.

— Я думала, мы подруги, Зор. Зачем ты так со мной? — Битра была на грани слез, что нежить оценила так же высоко, как и то, что она смотрела на Теневого Дракона, вместо того чтобы не спускать с них глаз.

Они бросились на Битру с яростью бурлящей реки и грацией, приобретенной за сотни лет, проведенных на полях сражений. Каждый мертвец презирал остальных членов Двора достаточно сильно, чтобы изучить способности своих конкурентов так же хорошо, как свои собственные.

Это позволяло им демонстрировать безупречную командную работу, несмотря на то, что вместе они сражались крайне редко.

— Мы подруги, Бит, но не из тех, что путешествуют по Могару, чтобы плести венки из цветов и копить добрые воспоминания, — ответила Зорет. — Мне нужно, чтобы ты очнулась. Если ты останешься такой, как сейчас, то умрешь: либо от рук наших врагов, либо от рук наших так называемых союзников.

Битра высвободила заклинание Хаоса четвертого круга, «Воющую Пустоту», из обеих рук. Они раздвинули море врагов перед ней, убив десятки из них, но сотни всё еще оставались на ногах. Всё, чего ей удалось добиться — это выиграть себе секунду, от силы две.

— Я не хочу их убивать, я их почти не знаю, они... — успела произнести она, прежде чем снова утонуть в клыках, когтях и заклинаниях. Врожденное мастерство нежити в магии тьмы позволяло им использовать её истинную магическую форму и вливать её в свои удары.

Заклинания, безостановочно бьющие по ней, пожирали тело Битры изнутри и снаружи, пока живая буря окружающих её конечностей разрывала её плоть на части.

— Они кто? Невинные? Вероятно, на руках каждого из них не меньше крови, чем на твоих. Они отвратительные свиньи, раскормленные на плоти собственных соседей. Они ничего не знают о нашем голоде или нашем одиночестве. Почему ты продолжаешь сдерживаться?

Ксенагрош кипела от гнева. Её лучшую подругу убивали прямо у нее на глазах, а она стояла и ничего не делала. Красные слезы текли по её чешуйчатым щекам, пока она топтала землю — это был единственный доступный ей способ выразить свое возмущение.

Красные барабаны кровавого безумия грозили разорвать голову Битры на части, и вызываемая ими раскалывающая головная боль затмевала даже боль от ран. И всё же, слышать голос Зорет, её отчаянные, подстегивающие крики оказалось выше её сил.

Битра перестала сопротивляться безумию и позволила своему сердцу следовать ритму красных барабанов.

Она обратилась в свою форму Райджу и нанесла ответный удар. Райджу был эволюцией Сира (магического зверя лошадиного типа), чьи силы основывались на элементах света и воздуха. Внешне они напоминали китайского дракона, скрещенного с боевым конем.

Получившееся существо имело серебристо-белую чешую, покрывающую лошадиное тело, с большими ветвистыми рогами на голове, длинными усами, густой серебряной гривой и длинным чешуйчатым драконьим хвостом.

Битра, однако, была гибридом Императорского Зверя и Мерзости, отчего её тело было черным, грива — кроваво-красной, а глаза — желтыми. Трансформация сопровождалась всплеском молний и энергии Хаоса, который разметал нежить, находившуюся ближе всего к ней, и позволил ей вырваться из окружения.

Копыта Битры испускали электрические искры каждый раз, когда ударялись о землю, придавая ей заряд, противоположный её собственному, что делало скорость её галопа сопоставимой со скоростью поезда на магнитной подушке. Она влила в свои рога столько магии Хаоса, что они почернели.

Магия тьмы была погибелью для нежити, а магия Хаоса оставалась той же тьмой, только в несколько раз сильнее. Вся нежить на пути её натиска исчезала в клубах дыма, словно это были всего лишь фигуры из тумана, а не могущественные существа.

Красные барабаны кровавого безумия били всё быстрее с каждой отнятой ею жизнью, и вскоре боевая песнь превратилась из звуков в образы.

Битра резко свернула влево, превратив павших врагов в облако пепла и заново переживая свои воспоминания в бытность Императорским Зверем.

Эволюционировав и изучив искусство Ваяния родословной Райджу, Битра отправилась испытать их в деле против первой и величайшей Повелительницы Пламени — Рифы Менадион.

Она уступила как в опыте, так и в мастерстве, но ничуть не уступала в таланте и любви к Ваянию. Две искусные мастерицы восхитились творениями друг друга, поэтому Менадион предложила Битре стать её ученицей.

Райджу согласилась, и вскоре, благодаря наставлениям Менадион и собственному таланту, Битра стала четвертой Повелительницей Пламени. Это был крайне желанный титул, который определял её как лучшего Мастера Ваяния своего поколения, однако первое место в целом по-прежнему принадлежало Менадион.

Битра жила в её башне и достаточно долго наблюдала за её работой с «Яростью Менадион», чтобы понять причину, по которой она была неспособна превзойти первую Повелительницу Пламени.

Как бы глубоко Битра ни раскрывала свой потенциал, без башни она никогда не смогла бы создать нечто подобное «Ярости». Чтобы выйти из тени Менадион, ей нужно было уравнять шансы.

С каждой неудачной попыткой сократить разрыв между ними восхищение и уважение превращались в горькую зависть, отравляющую как жизнь Битры, так и её творения.

Воспоминание оборвалось, заставив Битру яростно заржать, словно увиденные ею события произошли не столетия назад, а только вчера. Урия Белая Леди воспользовалась её замешательством, чтобы обрушить на неё массу воды размером с реку.

Она залила землю, рассеяв накопленное электричество и заставив Райджу рухнуть на пол. Живая молния наконец остановилась, и нежить не упустила свой шанс вернуть себе преимущество.

Вайты и Умертвия вытягивали жизненную силу Битры одним лишь прикосновением, в то время как остальная нежить целилась когтями в её жизненно важные органы. Теперь они проклинали свой собственный массив пространственной блокировки, который оставил им лишь то, что было на них надето.

Чтобы отключить его, им нужно было добраться до панели управления, которая находилась всего в двух коридорах и трех комнатах за Теневым Драконом.

— Не останавливайся! Воспоминания — это всё для мага, — крикнула Ксенагрош. — Они приносят боль, но также силу и опыт. Вспомни, кто ты, Бит! Вспомни и вернись ко мне!

Битра заскулила от боли, разрываясь между видениями прошлого, вызванными кровавым безумием, и угрозой в настоящем. Побуждаемая словами Зорет, Райджу приняла страдания, исходящие из обоих источников, и снова сменила облик.

Очередной всплеск молний, Хаоса и крови позволил ей подняться на ноги.

Её гуманоидная форма напоминала женщину, покрытую мелкой черной чешуей, с рогами на голове и длинными кроваво-красными волосами, развевающимися в воздухе, словно она находилась в эпицентре бури.

Вспышка изумрудного пламени окутала её тело, облачив в один из прототипов брони «Доминатор», созданных ею для Мастера, а в её левой руке появилась «Ярость Менадион».

Мистический молот многократно усилил её врожденные способности, превратив Битру в живую катушку Теслы, которая обрушила на врагов разряды молний, не уступающие по силе настоящим. Некоторая нежить вспыхнула пламенем, другие пали замертво на месте, а у остальных хлынула кровь изо всех отверстий.

Потоки крови и маны запустили красные барабаны в её голове, показывая ей очередной проблеск из прошлого.

Несмотря на то, что прорывы Битры в Ковке Рун позволили Мастерам Ваяния по всему Могару вывести свое ремесло на новый уровень, этого было недостаточно, чтобы утолить её амбиции.

Она до тошноты устала быть вечно второй, вплоть до принижения собственных достижений. В её понимании она лишь улучшила то, что создала Менадион, а не изобрела новую технику Ваяния.

Сыпля соль на рану, Менадион заявляла, что является её самой преданной поклонницей, и всегда высоко отзывалась о Битре. Для Райджу это означало, что её бывшая наставница не чувствует угрозы от её таланта, что Менадион даже не воспринимает её как соперницу.

После очередной, ставшей последней каплей неудачи в создании собственной башни мага, Битре надоело притворяться хорошей.

Глупая Менадион так и не лишила её привилегий, так что Райджу без проблем проникла в башню и вырезала всех драгоценных учеников Менадион, даже её так называемую преемницу, на подготовку которой она потратила столько времени и сил.

К тому времени, когда сработала тревога, башня была окрашена в красный цвет. Менадион была потрясена предательством той, кого всегда считала другом, и оказалась перед тяжелым выбором: сражаться с Битрой или попытаться спасти тех, в ком еще теплилась искра жизни.

Она сглупила, попытавшись сделать и то и другое, дав Райджу шанс украсть «Ярость Менадион» и сбежать, пронзив её сердце рогом, растущим на лбу у Райджу.

Битра знала, что башня исцелит рану, но это всё же позволило ей выиграть время.

Тем временем разряд молнии завершился, и Битра швырнула «Ярость» во врагов, подняв облако пепла. Нежить решила, что она обезоружена, но, хотя молот всё еще летел по воздуху, в её левой руке уже был другой.

«Ярость Менадион» обладала способностью создавать собственную временную копию, позволяя более чем одному Мастеру Ваяния одновременно использовать её силы и выполнять работу в четыре руки.

Именно так Битра впервые опробовала этот молот, и именно так Менадион обучала своих учеников.

Райджу использовала копию, чтобы отбиваться от последующих волн, в то время как оригинальный молот вернулся к ней в руку, скашивая всех на своем пути.

Битра была вся в крови, большей частью в собственной, её плоть была изодрана, а ядра маны почти истощены. Голод чуть не свел её с ума и заставил заново пережить свои последние мгновения в качестве Императорского Зверя.

Сбежав из башни, Райджу бежала несколько дней, без остановки используя Накопление, чтобы достичь ярко-фиолетового ядра и сразиться с Менадион на равных.

Не было никакой возможности создать новые реликвии, так как пока была жива первая Повелительница Пламени, молот нес на себе её отпечаток и оставался не более чем красивым пресс-папье.

Несмотря на все попытки Райджу потянуть время, Менадион нашла её, и две Повелительницы Пламени без устали сражались несколько дней, доведя себя до состояния даже худшего, чем то, в котором сейчас находилась Битра.

Менадион всё еще оплакивала своих павших учеников, а её жизненная сила была повреждена попытками спасти хотя бы одного из них.

Её нехватка концентрации и энергии позволила Битре выйти победительницей. Восторг, который испытала Райджу, когда наложила свой отпечаток на «Ярость», сделав её наконец своей, был равен лишь тому страху, который она испытала, когда всего через несколько дней её ядро маны дало трещину.

Постоянное напряжение от тренировок вначале, а затем и от битвы, заставило Райджу перешагнуть через свои пределы. Это был день, когда Битра умерла вместе со всеми своими мечтами, и на свет появилась Мерзость Корг.

Битра поверить не могла, насколько глупой была её оригинальная сущность.

Она отбросила всё и всех, кого любила, ради власти, лишь для того, чтобы потерять её вскоре после достижения своей мечты. Не только её победа оказалась пустой, но и её сердце. Битра хотела выбросить «Ярость» навсегда, упасть на колени и выплакать все глаза, пока не найдет способ искупить свои преступления.

И всё же она стояла прямо, оценивая вес «Ярости Менадион» — как физический, так и духовный.

«Нет времени на слабость. Менадион мертва, как и все остальные, кого я знала. Все извинения мира не повернут время вспять. Оригинальная Битра была настолько же гением, насколько и монстром, но теперь нести её бремя предстоит мне.

От меня зависят люди, и у меня есть второй шанс на жизнь. На этот раз я никого не подведу», — подумала Битра.

— Я знала, что ты справишься! — проревела Зорет.

Она была так счастлива, что пустилась бы в пляс от радости, если бы не слишком большое количество свидетелей.

— Как ты себя чувствуешь, и что насчет безумия?

— Чувствую себя отвратительно, как внутри, так и снаружи. Что до безумия, оно всё еще здесь, но его хватка ослабла. Не знаю, освобожусь ли я от него когда-нибудь полностью, но прямо сейчас я осознаю две вещи. Во-первых, я больше не представляю угрозы для своих союзников, а во-вторых, я умираю от голода, — ответила Битра.

— Вот мы и закончили. Давай найдем тебе что-нибудь... Какого черта? — Когда Зорет сложила крылья и обернулась, она обнаружила причину, по которой члены картеля «Красная Горгона» уже какое-то время не кричали.

Они больше не сидели на трибунах, а стояли на коленях, прижавшись головами и руками к земле.

— Что вы делаете? — спросила Битра, пока её волосы всё еще извивались, словно живые.

— Сегодня мы стали свидетелями могущества и милосердия богов, — проговорил Верн тихим, почтительным шепотом.

Он чувствовал себя недостойным обращаться к двум божествам, но не ответить им было бы еще большим неуважением.

Битра покрутила пальцем у виска, намекая, что их гости спятили.

— Клан Теневого Дракона клянется вам в вечной верности, моя госпожа. Наши жизни в ваших руках.

— Клан Теневого Дракона? Боги? Теперь я понимаю, почему папаша целыми днями сидит взаперти в своем замке, — сказала Зорет Битре с помощью магии воздуха, чтобы больше никто её не услышал.

— А ты еще смела утверждать, что некрасива. Теперь ты богиня, — хихикнула в ответ Битра.

— Ты ведь теперь до конца жизни будешь мне это припоминать, да? — со вздохом спросила Зорет.

— Ага. А теперь пригласи меня на ужин. Сегодня нам есть что отпраздновать.

***

Королевство Грифонов, регион Келлар, внутри башни Лита несколько месяцев спустя.

На этот раз жизнь, казалось, прислушалась к мольбам Лита, и со времен его битвы с Рассвет не происходило ничего грандиозного. Это дало ему возможность проводить много времени со своими теперь уже многочисленными племянниками и племянницами, с Селией и собственной семьей.

Благодаря тому, что он рано заканчивал обход, у него всегда оставалось много свободного времени, которое он мог использовать, чтобы наверстать упущенное как со старыми, так и с новыми союзниками, а также оценить свои достижения.

После окончания академии и достижения совершеннолетия Лит вступил в армию в надежде найти хоть какие-то зацепки, как решить проблему его реинкарнации. Зарабатывание заслуг в армии дало ему возможность получить доступ ко всем книгам, необходимым для исследований.

Попросив совета у Каллы, он решил стать Рейнджером, чтобы всегда работать в одиночку, и выбрал регион Келлар в качестве зоны патрулирования. Этот регион был богат затерянными городами, что позволило ему глубже изучить проклятые предметы и исследовать возможность привязки своей души к артефакту.

Кроме того, это была родина Оди, пресловутых похитителей тел и праотцов Личей. На бумаге это было идеальное место, чтобы найти способ либо обменять свое умирающее тело на новое, либо по крайней мере узнать больше о Личах — предположительно идеальной нежити.

Лит и подумать не мог, что на самом деле встретится с ними, будет сражаться, взаимодействовать и даже подружится с Личом по имени Золгриш. Ну, или с тем, что у этих буйнопомешанных мертвецов сходило за дружбу.

За эти два года Лит многое приобрел и еще большему научился. Теперь он был уверен, что превратить себя в проклятый предмет невозможно. Как и в случае с трупами, когда их поднимали в виде высшей нежити, у Живых Наследий был собственный разум, если не душа.

Вдобавок ко всему, бытие Личем потеряло большую часть своей привлекательности после того, как он заметил, насколько безумным становился каждый из них; даже Калла, которая прошла процесс едва ли наполовину, не была исключением.

Обнаружение того факта, что Личи не могли слишком далеко отдаляться от своих филактерий без потери сил, стало последним гвоздем в крышку гроба.

Его визит в Кулу дал Литу средства для воспроизведения методов Оди (чья эффективность была проверена им лично) и породил новые вопросы о роли Могара в его жизненных испытаниях.

Лит никогда не планировал встретить кого-то вроде Камилы, которую поначалу считал лишь мимолетным увлечением, не планировал возобновлять связь с Защитником или знакомиться с Налрондом. Его отношения с Камилой развивались медленно, но верно с самого их первого свидания, до такой степени, что она знала как о его гибридной природе, так и о Пробуждении.

Она не знала лишь ту часть, где он был с Земли, и о существовании Солус, что делало её единственным человеком вне его семьи, с которым он был абсолютно честен и кто не вырывал секреты из его разума силой.

Защитник очень помог ему вырасти как мужчине и как магу, представив Лита Фалуэль. Что касается Налронда, то поначалу Лит пощадил его лишь по прихоти Солус, но после того, как резар помог спасти детей Рены и предложил обучить его Мастерству Света, Лит начал испытывать к нему расположение.

В основном потому, что Налронд был его единственной зацепкой к Границам — мистическим местам, где он мог бы поговорить с Могаром. Эти знания в сочетании с Мастерством Света делали резара бесценным активом.

Лит сидел за столом, разглядывая потерянную академию Хуриол из одного окна башни. Теперь, когда ядро маны Солус достигло глубокого цианового цвета, она открыла второй этаж башни мага.

— Это наша последняя возможность совершить налет на академию и наложить руки на ту сладенькую Кузню из давросса. Как только мы закончим службу в армии, мы потеряем наши привилегии, — сказал Лит.

— Ну, мы совершали туда набеги больше сотни раз, однако нашли лабораторию Ваяния лишь однажды, когда забрали буклет по Ковке Рун, — ответила Солус. — К тому же, если мы снова наткнемся на Изумрудного Дракона, мы можем погибнуть.

— Обожаю запах пессимизма по утрам, — усмехнулся Лит её недостатку энтузиазма.

— Посмотри на светлую сторону. У нас пока нет ни малейшего понятия, как вытащить Кузню из давросса из-под земли, мы не говорим на драконьем языке, так что не сможем общаться с Драконом, и мы полагаемся исключительно на слепую удачу, надеясь, что лабиринт Хуриола перестроится удобным для нас образом.

— И о какой светлой стороне ты говоришь? То, что ты сейчас сказал, звучит как рецепт катастрофы, — произнесла Солус.

— Потому что так и есть. Светлая сторона заключается в том, что после нашей почетной отставки мы перестанем разгребать чужое дерьмо, будь оно из прошлого, настоящего или будущего. Наше ученичество у Фалуэль будет проходить на наших условиях, и как только мы станем частью Совета Зверей, мы будем вольны идти куда захотим и делать что пожелаем. — Лит сцепил пальцы домиком, планируя то, что он считал последними шагами своего путешествия.

954 глава

— Я собрала всё, что нам может понадобиться, и поместила все древние словари, которые одолжила нам Фалуэль, в Солуспедию. В этот раз мы сможем читать на древнем языке Королевства так, словно он для нас родной. — Солус даже нашла время закончить перевод буклета по Ковке Рун.

Они с Литом несколько раз перечитали его содержимое в надежде, что это ускорит их изучение современной Ковки Рун с Фалуэль. Единственной их претензией к буклету было отсутствие чертежей по-настоящему могущественных артефактов.

И всё же это был всего лишь школьный учебник, а не Гримуар Архимага, поэтому такое открытие их лишь слегка разочаровало.

Лит в последний раз изучил затерянную академию, прежде чем превратить башню в кольцо и переместиться Искажением к месту назначения.

Снаружи Хуриол выглядел как гигантский каменный купол. Единственные входы располагались на уровне земли, а разрушение купола заставило бы проклятый предмет, который «защищал» город, превратить академию в разъяренного голема.

Летать внутри также было невозможно, что заставляло людей задаваться вопросом, что же находится в центре города и ради какой цели академия была построена в такой глуши. За это Хуриол также прозвали «Проклятым Тренировочным Полигоном».

Лит использовал свой значок, чтобы открыть проход сквозь поле из нескольких накладывающихся друг на друга массивов, которые не позволяли никому и ничему пересечь границы города.

Затерянный город был живым лабиринтом, который периодически перестраивался, делая любую старую карту бесполезной. На его стены не действовала магия земли, пространственная магия была заблокирована, а разрушение стен ради экономии времени лишь злило Живое Наследие, правившее Хуриолом.

Из-за лабиринта поиск чего-либо ценного внутри затерянной академии превращался для Лита в лотерею, но то же самое касалось и существ, запертых внутри Хуриола, которые постоянно пытались добраться до выхода, чтобы вернуть себе свободу.

Джакра, Изумрудный Дракон, был одним из самых известных и могущественных её обитателей. В отличие от других академий, в Хуриоле не было леса, но он с лихвой компенсировал это, вмещая всевозможных существ, как живых, так и нежить.

«Кто, блядь, мог быть настолько безумен, чтобы позволить куче озабоченных подростков спать в одном общежитии, без уединения и присмотра, живя под одной крышей с невыразимыми ужасами?» — Лит понятия не имел, кто спроектировал Хуриол, но был почти уверен, что знает, почему современные академии на него совершенно не похожи.

«Без понятия, — пожала плечами Солус. — Мне не терпится испытать способности Войны. До сих пор мы сталкивались только с мелкими сошками, недостойными её лезвия. Если повезет, это будет наша последняя битва на долгое время».

Полуторный меч, выкованный Орионом, висел на бедре Лита, в ножнах, сделанных из крови последнего идиота, которому хватило глупости вынудить Лита обнажить Войну.

«Тут мы солидарны. Будем надеяться, что в итоге нам не придется испытывать пределы её прочности», — Лит мысленно обругал себя через секунду после того, как эта мысль сформировалась в его голове.

«Клянусь, если ты сглазил наш последний рейд еще до его начала, я оставлю тебя проводить твои последние недели в армии в одиночестве, а сама уйду в отпуск», — подумала Солус.

Лит молча согласился и начал избавляться от существ, которые били по барьеру, запечатывающему город, своими лучшими заклинаниями. Это была небольшая группа изголодавшейся нежити, поэтому Лит даже не пытался вступить с ними в контакт.

Из-за недостатка питания их тела напоминали скелеты, но, как и все пленники Хуриола, они не могли умереть. По какой-то неизвестной причине ничто, кроме зачарованного оружия и заклинаний, не могло разрушить физическую форму тех, кто слишком долго оставался запертым в затерянной академии.

«Клянусь моим создателем». Сколько бы раз они с ними ни сталкивались, боевое мастерство, которое нежить демонстрировала несмотря на свое жалкое состояние, каждый раз поражало Солус. Каждое их движение было безупречным, позволяя им уклоняться от атак Лита простым смещением стойки.

И всё же они пали в тот самый миг, когда одно из заклинаний, хранившихся в кольцах Лита, нарушило их командную работу. Какими бы искусными они ни были, их истощенные тела не могли поспевать за сильным и свежим противником.

Литу было достаточно лишь задеть их Войной, чтобы неистовые энергии, заключенные в мече, разорвали своих жертв на куски и превратили в пепел.

Что делало ситуацию для врагов еще хуже — во время своих рейдов Лит использовал Видение Смерти, чтобы выявлять их уязвимые места. Люди могли умереть множеством способов, поэтому проклятие Лита было против них бесполезно, тогда как нежить могла умереть только от магии тьмы или при ударе по слабым точкам.

Распад их тел начинался именно оттуда, поэтому Видение Смерти давало Литу подсказки, как победить даже тех существ, которых он никогда прежде не встречал.

Небольшие облачка пепла не развеялись, а превратились в маленькие вихри, которые засосало в небольшие Врата. В следующем цикле они должны были возродиться в случайном месте города.

Хуриол также был известен как «бессмертный город», поскольку его обитатели были втянуты в, казалось бы, неразрывный цикл смерти и возрождения. Некоторые предполагали, что те, кому удастся покинуть пределы города, могут освободиться от столь жестокой участи, но никто не хотел рисковать и проверять это на себе.

«Сколько осталось до сброса?» — подумал Лит.

«Около десяти часов. Тот факт, что им удалось добраться до выхода едва ли за два часа, означает, что либо им очень повезло, либо в этот раз Хуриол выстроился в прямой путь. Если я права, нам, возможно, придется столкнуться с множеством врагов», — подумала Солус.

«Это также означает, что мы можем продвинуться дальше, чем когда-либо. Даже если мы упустим Кузню, может, найдем что-нибудь, что будет проще унести», — произнес Лит.

Внутри Хуриола пространственная магия и магия земли были запечатаны, поэтому он не мог получить доступ к своему карманному измерению или расширить двери, чтобы протащить громоздкую добычу.

Пройдя через городские ворота, они оказались в помещении, похожем на кухню, где кто-то пытался разделать еще живого быка. Каменные столешницы были потрескавшимися во многих местах, кухонная утварь деформирована, словно ею били по чему-то очень твердому, а повсюду была кровь.

«Какого хрена мы только что пропустили?» — задался вопросом Лит.

Хуриол устранял и очищал любые повреждения в тот самый миг, как они происходили, заставляя кухню возвращаться к своему первоначальному виду со скоростью, видимой невооруженным глазом. Что бы там ни произошло, оно, судя по всему, разгромило комнату и случилось от силы минуту назад.

На кухне был лишь один вход и один выход, поэтому, осмотревшись с помощью Жизненного Зрения, Лит двинулся вперед.

Следующим помещением оказался длинный коридор, ведущий к единственной двери. Обе его боковые стены были увешаны огромными картинами, выстроенными в идеальный ряд.

Лит замер на месте, пытаясь понять назначение этой комнаты. За все свои визиты он ни разу не находил ничего столь банального, как обычный проход. Казалось, тот, кто построил город, ненавидел тратить пространство впустую, поэтому каждая часть здания играла определенную роль в затерянной академии, будь то ванная или классная комната.

Жизненное Зрение показало, что все картины были зачарованы какой-то пространственной магией, хотя на них были изображены совершенно не имеющие значения натюрморты.

По крайней мере, так думал Лит, пока не узнал некоторые из них.

«Секундочку. Мы уже бывали там в прошлом. Неужели это и впрямь какая-то путевая точка для быстрого перемещения по городу?»

Лит использовал Бодрость на картине, чтобы изучить её псевдоядро, и обнаружил, что у неё очень простое управление.

«Честно говоря, надеюсь, что эти картины — не пространственные двери. Если ты права, на нас в любую минуту может нахлынуть толпа. Кроме того, мы понятия не имеем, сколько раз можно использовать эти штуки. Если мы зайдем слишком далеко, а на обратном пути обнаружим, что их псевдоядра истощены, мы никак не сможем выбраться из Хуриола», — подумала Солус, не отключая чувство маны.

Лит содрогнулся, осознав, насколько глупым было его желание. К счастью, пространственная магия внутри картин не предназначалась для перемещения. Наложив на картины отпечаток своей маны, Лит мог лишь исследовать изображенные на них комнаты, приближая и отдаляя изображение по своему желанию.

«Это похоже на какую-то комнату управления камерами», — подумал он. Немного повозившись с управлением, Лит обнаружил, что функция отдаления позволяет ему увидеть, где находится каждая комната в Хуриоле и в каких направлениях из неё можно выйти.

«Вот как этим парням удалось выбраться так быстро». Солус указала ему на картину, изображающую еще один коридор, увешанный холстами наблюдения.

Некоторые изображения были выстроены так, чтобы образовать путь, ведущий наружу.

«Хорошая новость в том, что мы можем последовать их примеру и двигаться быстрее, а плохая — в том, что любой, кто забредет в этот коридор, найдет выход и нарушит наши планы». Лит отдалял все изображения с камер наблюдения в комнате, чтобы проверить, не ведет ли какое-нибудь из них в лабораторию Ваяния или Алхимическую лабораторию.

К его сожалению, большинство изображенных зон не были связаны между собой, поэтому не давали ему никаких подсказок о том, куда идти, чтобы сорвать куш.

«Мой совет — следовать по пути нежити. Это позволит нам и двигаться быстро, и избавиться от всех, кто может преградить нам обратный путь. Убьем двух зайцев одним выстрелом», — предложила Солус.

Лит кивнул и бегло изучил все картины, прежде чем двинуться в путь. Он задерживался в каждой комнате лишь на то время, которое требовалось Солус, чтобы просканировать всё чувством маны на наличие ценных реликвий.

Сколько бы раз он здесь ни бывал, Хуриол всегда наводил жуть. Это место настолько напоминало Литу академию Белого Грифона, что он чуть ли не наяву видел студентов, сидящих в классах, практикующих магию в лабораториях и издевающихся над слабыми в уборных.

Но всё было пусто и тихо — до поры до времени. По какой-то причине все двери оставались закрытыми, пока кто-нибудь их не открывал, и каждая комната была звуконепроницаемой. Враги могли появиться в любой момент и с любой стороны без предупреждения.

Лит покинул уборную и вошел в Сады Безумия. Он уже бывал там в прошлом, но на этот раз знал, куда идти дальше. Зона садов была одной из самых больших, что он когда-либо встречал, с таким количеством дверей, что даже Солус требовалась карта, чтобы не заблудиться.

Они простирались на несколько сотен метров, занимая площадь размером с небольшую деревню. Это также было одним из самых опасных мест в затерянной академии. Зеленая зона означала растения, что в свою очередь означало еду, а еда внутри Хуриола была бесценной роскошью.

Те, кто добирался до Садов, уже не покидали их, пока их не убивали, и реагировали на любого незваного гостя с крайней жестокостью. И всё же это место получило свое название не столько из-за творившегося здесь насилия, сколько из-за того, что происходило, когда кто-то из местных "землевладельцев" на какое-то время набивал брюхо.

Наконец-то освободившись от голода, люди, магические звери и даже нежить разрывались между потребностью в компании и страхом потерять то, что имели. Лит несколько раз видел, как они плакали как дети в объятиях друг друга, занимались сексом или даже поедали друг друга заживо.

Лишь немногие доживали до того момента, чтобы осознать, что они просто променяли один ад на другой, и возобновляли поиски выхода. Все остальные оставались запертыми в Садах Безумия телом и душой.

Лит использовал магию воздуха, чтобы парить в нескольких сантиметрах от земли, и магию тьмы, чтобы скрыть свой запах. Его доспех Скинволкера менял цвета в зависимости от окружения, делая Лита почти невидимым.

Пробираясь сквозь Сады, Лит оставил несколько бомб, спрятанных в небольших мешочках, на случай, если ему придется быстро отступать и времени на изящество или жестокость не будет.

Следующей комнатой оказалась библиотека высотой в семь этажей, до краев заполненная книгами.

«Жаль, что мы не можем использовать Дозорных башни, чтобы проверить их названия, или просто сложить их в наше карманное измерение». Лит мысленно вздохнул от мысли о сокровищнице знаний, которую он оставляет позади.

«Это всё равно заняло бы часы», — ответила Солус. — «Это место, должно быть, относится к временам, когда пространственные предметы не были распространены. Положишь книгу не на то место хоть раз, и считай, что она потеряна навсегда».

Она бегло просмотрела названия фолиантов, встречавшихся им на пути, но они были либо банальными, либо бессмысленными. Вроде «Основ самообороны» или «Как приготовить своего соседа». Если Сады простирались по горизонтали, то библиотека вытягивалась по вертикали, словно башня, состоящая из книжных полок.

Лит был удивлен, не встретив никого на своем пути, и поверил, что в кои-то веки удача улыбнулась ему. Однако правда была куда хуже. Нежить была единственной, кто мог строить долгосрочные союзы между собой просто потому, что они не могли питаться друг другом.

Императорские Звери, люди и растения, напротив, встречали даже своих сородичей так, словно те были дымящимися чизбургерами. Чувство вины в Хуриоле было бессмысленным словом, поскольку жертва перерождалась через несколько часов.

После нескольких дней жизни внутри затерянной академии единственным чувством, имевшим значение, оставался голод.

— Поздравляю, — произнес мужской голос, когда Лит достиг конца известного ему пути.

— Вы добрались до кабинета директора и заслужили свое место в Академии Артана.

Лит понятия не имел, что пугает его больше: то, что стоящий перед ним человек говорил на современном всеобщем языке, или то, что он произнес имя Безумного Короля с почтением, а не с презрением.

Мужчина перед Литом был облачен в просторную золотую мантию мага; его рост составлял около метра шестидесяти. На вид ему было за пятьдесят, а его длинные каштановые волосы и борода были испещрены рыжими прядями.

— Откуда вы знаете мой язык и о чем вы вообще говорите? — спросил Лит, притворяясь напуганным.

«Солус, анализ», — мысленно приказал он, на самом деле используя болтовню, чтобы сплести свои лучшие заклинания.

«Кем бы ни был этот парень, у него ярко-фиолетовое ядро маны и жизненная сила, так что он человек. Однако у него та же энергетическая подпись, что и у Хуриола, поэтому боюсь, мы сейчас разговариваем с носителем Живого Наследия, которое контролирует это место. Будь предельно осторожен. Если он хоть немного похож на меня, ты разговариваешь со зверем, в чьем брюхе сейчас находишься». Солус приготовила несколько собственных заклинаний, пытаясь понять, есть ли у проклятого предмета какие-либо слабости, которыми она могла бы воспользоваться.

— Многие люди попадают в наше учреждение каждый год, и неважно, как долго они здесь остаются, они говорят, говорят и говорят. У меня было достаточно времени, чтобы слушать и быть в курсе того, что происходит во внешнем мире. — По взмаху руки этого с виду добродушного старика посреди комнаты появилась голограмма Лита, беседующего с генералом Воргом.

— Рейнджер Верхен, вы останетесь здесь до следующего сброса, — произнесла голограмма Ворга, дав Литу понять, что Живое Наследие следило за ним с самого его первого визита в Хуриол.

Затем изображения сменились, показывая монтаж всех его предыдущих визитов. В этом видеоряде подчеркивались боевая тактика Лита, его способность принимать форму Змееныша и применять истинную магию.

Это звучало скорее как угроза, нежели вежливое приветствие.

— Что касается того, о чем я говорю: я предлагаю вам поступить в последнюю академию, «Золотой Грифон». — Мужчина воздел руки, и вся комната начала светиться от переполняющей её мощи.

Свет, исходящий от стен, окружил Лита, словно желая просочиться в его тело, но зачарованная броня и сильный поток маны удерживали его на расстоянии.

— Моё имя — Хистар Севенус. Я рожден от слияния директора седьмой академии и её энергетического ядра. Надеюсь, мы поладим, — произнес мужчина.

— Спасибо, откажусь. Плавали, знаем. Думаю, мне лучше уйти прямо сейчас. — Лит двинулся к двери, но её очертания исчезли, слившись со стеной.

— К чему такая спешка? До следующего сброса еще уйма времени. Одному лишь богу известно, почему Король так и не доверил мне власть осуществлять его по своему желанию. Я потерял столько многообещающих студентов из-за недальновидности Артана, — сказал Хистар, создав пару удобных кресел.

«Солус?» — Лит отказался садиться. Если Хуриол работал так же, как его башня, то кресло запросто могло оказаться смертельной ловушкой.

«Не волнуйся, коридор всё еще там, и стена не изменила своей толщины. Будь готов действовать по моему сигналу», — мысленно ответила она.

— И почему я должен согласиться? Это место — жуткая тюрьма, в то время как весь Могар только и ждет, чтобы его покорили. — Литу нужно было поддерживать разговор, иначе его хозяин мог активировать массивы, которые усложнили бы его побег.

— Как и все те, кто приходил сюда до вас, дорогой Верхен, вы позволяете страху затуманить ваш рассудок. Это не тюрьма, а место рождения окончательной армии, которая воплотит мечту Артана о завоевании всего континента Гарлен.

— Там, где другие видят лишь кучу людей, вынужденных стать психопатами-каннибалами, Артан разглядел возможность создать поле боя, где нет места смерти. Наши студенты могут отрабатывать свои тактики, пока не доведут их до совершенства или не отбросят за ненадобностью.

— Они учатся отличать настоящих друзей от тех, кто предаст их за миску похлебки. Здесь нет такого понятия, как роковые ошибки. Здесь действительно можно научиться импровизировать, адаптироваться и преодолевать любые невзгоды.

— Вашим исследованиям нужна кровь Дракона? У нас есть дракон. Даже если мы пустим ему всю кровь, он просто возродится. То же самое касается Фениксов, Единорогов и любых редких ингредиентов, которые вам только могут понадобиться.

— Здесь, в «Золотом Грифоне», каждый может приносить высшую жертву ради своей страны снова и снова! — Слова Хистара звучали скорее как бред сумасшедшего, чем как рекламная речь.

Сама по себе концепция была интересной, но полное отсутствие свободы воли при участии в эксперименте или какого-либо стоп-слова, чтобы его прекратить, делало Хуриол ничем не отличающимся от тюремного лагеря для проведения опытов над людьми.

— Как нашему гостю, я позволил вам взять пару сувениров. Но если вы поступите и успешно закончите обучение, я награжу вас вот этим. — Директор заставил появиться перед глазами Лита образ Кузни из давросса.

— Что значит «успешно закончите обучение»? — Лит облизнул губы с жадным огоньком в глазах.

— Всё, что вам нужно сделать — это остаться здесь до сброса, добраться до выхода, а затем миновать эти назойливые массивы, которые запирают меня здесь. Вы получите дополнительные баллы, если деактивируете их. Вас бы заинтересовал полный доспех из драконьей чешуи? — произнес Хистар.

— Ну, раз уж вы так ставите вопрос...

«Пошел!» — Солус оборвала Лита и высветила перед его глазами кратчайший путь к выходу.

— Бывай! — Лит рванул к тому месту, где когда-то была дверь, одновременно накачивая броню маной и активируя кольцо Духовного Барьера.

Комбинированный эффект артефактов превратил его в живой таран, который пробил насквозь сплошную каменную стену, не потратив ни единого заклинания.

Лит всегда мог восстановить ману с помощью Бодрости, тогда как плетение новых заклинаний отняло бы у него время.

— Как ты смеешь рушить мою школу! Давайте, дети, обед подан! — Хистар послал живой свет вдогонку Литу, в то время как все двери «Золотого Грифона», ведущие к выходу, открылись одновременно, направляя охотников к их добыче.

Стены академии ожили и приняли форму големов. В отличие от тех, что были в Куле, они состояли только из камня. У големов не было ни головы, ни шеи, их глаза располагались на широкой груди, что делало их похожими на гуманоидных скатов-мант.

Они были медлительными, но их количество было столь велико, что стоило Литу притормозить, как он тут же утонул бы в их каменных конечностях.

К тому времени, когда он выбрался из женской раздевалки и вернулся в столовую, Лит наконец осознал истинный смысл последних слов Директора. Пол кишел големами, а столы были уставлены дымящимися кучами похлебки, вероятно, приготовленной из последней партии павших «студентов».

От этой вони Литу захотелось зажать нос, но для остальных заключенных эта еда пахла раем. Всевозможные существа хлынули со всех концов академии, следуя за ароматом прямо в столовую, где Лит сейчас сражался за свою жизнь.

«Война» глубоко врубалась в камень големов, поскольку её чары нарушали их защиту, позволяя Литу быстро с ними расправляться. После событий в Куле Орион изменил свой метод ковки, чтобы его близкие больше никогда не оказались загнаны в угол конструктом.

И «Погибель», и «Война» были способны поглощать ману из окружающих заклинаний, в том числе и из массивов, оживлявших големов. «Война», однако, была куда эффективнее: в тот самый миг, когда она поражала конструкт, магия земли, делавшая его неуязвимым для любого урона, давала сбой.

С каждым взмахом разъяренный клинок пробивал внешнюю броню големов и достигал их энергетических ядер, превращая их в щебень. Это было бы невыполнимой задачей, если бы Жизненное Зрение не открывало Литу уязвимые места, а «Война» не позволяла ему этим воспользоваться.

Полуторный меч издавал скрежет, похожий на боевой клич, поглощая остаточные энергии ядра маны и заставляя их выходить из-под контроля. Голем взрывался, освобождая «Войну» и отбрасывая других нападающих, не позволяя при этом ни единому куску камня задеть Лита.

«Твою ж мать. Кто бы ни выбесил Ориона до такой степени, ему лучше вверить свою душу богам, потому что я почти уверен — он скоро отправится к праотцам», — подумал Лит, расчищая себе путь к выходу.

«У меня хорошие новости», — произнесла Солус. — «Хотя каждый уничтоженный тобой голем тут же заменяется новым, их создание ослабляет энергетическую подпись Хистара как в стенах, так и в преследующем нас свете».

Позади них столовая погрузилась в хаос. Живые сражались за еду, нежить сражалась, чтобы сожрать живых, в то время как слабейшие из пленников пировали своими павшими товарищами.

Лишь конструкты продолжали неустанно преследовать свою добычу, и тем не менее ситуация для Лита стала только хуже.

«Пожалуйста, Солус, прибереги заумные слова на потом и скажи, почему ослабление энергетической подписи Хистара имеет значение прямо сейчас», — подумал Лит, активируя «Полную Защиту». Даже Солус не могла отслеживать столько целей одновременно, а он не мог позволить себе быть застигнутым врасплох.

Шальные заклинания летали по всей комнате, ограничивая его пространство для маневра, и стоило кому-то из обитателей «Золотого Грифона» заметить Лита, как они тут же бросались за ним с безумными глазами, словно он был сочным куском мяса на гриле.

«Это имеет значение, потому что, в отличие от того раза, когда мы пытались забрать Кузню из давросса или когда Дракон Джакра использовал Изначальное Пламя, здание не оживает. Я предполагаю, что Артан не доверял Хистару настолько, чтобы передать ему полный контроль над академией.

Он сам признал, что в Хуриоле есть правила, которым даже он обязан следовать. Пока ты не нарушаешь ни одно из них, ему приходится тратить собственную силу», — ответила Солус.

Живое Наследие не солгало о том, что академия предоставляет возможность бесконечных тренировок, о том, как пленники «Золотого Грифона» могли оттачивать и совершенствовать свои навыки до абсолютного предела.

Каждый из них был свирепым противником с сотнями лет боевого опыта и полным пренебрежением к собственному выживанию. Они всё это время сражались, будучи изголодавшимися, израненными, а порой даже искалеченными.

«Студенты» Хистара научились намеренно нарушать плетение собственных заклинаний, чтобы детонировать вместе с врагом, превращая себя в живые бомбы. Лит проклял свою неудачу, когда взрыв швырнул его на землю.

Он не получил никаких повреждений, но у конструктов наконец-то появилась возможность навалиться на него кучей и синхронно обрушить свои лучшие заклинания. Лит позволил им образовать небольшую гору, скрывшую его из виду и от последовавшего хаоса, чтобы студенты ополчились друг против друга.

Кольцо Духовного Барьера требовало уйму маны, чтобы выдерживать такой вес и блокировать градом сыплющиеся на него заклинания, но Лит мог себе это позволить благодаря «Бодрости». Как только Жизненное Зрение показало ему, что путь свободен, Лит расширил барьер и раскидал големов в разные стороны.

Он использовал свои крылья и магию воздуха, чтобы полететь быстрее пули, достигнув Садов Безумия за два взмаха. Маршрут, который проложила для него Солус, требовал пересечь парк прямо по центру, не предоставляя никакого укрытия.

Големы из столовой последовали за ним, а из стен Садов появились новые. Хуже того, те, кому хватило навыков стать землевладельцами в зеленой зоне, были сыты и полны сил. У некоторых даже имелись последователи.

Они представляли куда большую угрозу, чем их голодающие собратья.

«Пора нажимать на детонатор». По щелчку пальцев Лита все маленькие мешочки, которые он спрятал в кустах, раскрылись, выпуская свой восхитительный аромат.

Подготовленные им «бомбы» на самом деле были дымящимися деликатесами, которые он хранил в своем карманном измерении. Эти мешочки он придумал специально для таких мест, как Белиус или Хуриол, где пространственные предметы не работали.

Они сохраняли еду горячей и ароматной.

Даже землевладельцы Садов не ели горячей пищи десятилетиями, не говоря уже о тех, кому омерзительная похлебка из столовой казалась вкусной. Пищевое безумие свело всех с ума: они сражались насмерть просто ради того, чтобы откусить хоть кусочек.

Студенты проигнорировали Лита, который держался подальше от мешочков, и стерли големов в порошок просто потому, что конструкты оказались у них на пути. Лит продолжал махать крыльями, двигаясь к выходу так быстро, как только мог.

На самом деле у него не было в запасе десяти часов, от силы пара минут. Именно столько времени потребовалось бы Хистару, чтобы собрать свои войска и задавить Лита чистым числом и мощью.

— Проклятье! — крикнул Лит, обнаружив, что комната с картинами наблюдения битком набита големами.

Они стояли друг на друге, те, что сверху, сливали свои ноги с плоскими головами тех, что снизу, образуя живую баррикаду, способную хватать, бить и использовать магию. Град камней заполнил весь коридор, вынудив Лита остановиться.

Он активировал кольцо удержания магии пятого круга, высвободив оба хранившихся в нем заклинания «Последние Закаты». Лит сфокусировал их в единый столп черного пламени, который испарил заклинания врагов и пробил брешь в их рядах, расчистив путь.

«Беру свои слова о кольцах удержания магии пятого круга назад. Мне нужно больше таких крошек», — подумал Лит.

Он вошел на кухню, обнаружив, что она забита еще плотнее, чем коридор, но на этот раз Лит был готов. До этого момента он был вынужден сдерживаться, чтобы не повредить академию шальными заклинаниями и не спровоцировать её защитные системы.

Он не забыл о том, что «Золотой Грифон» был достаточно могущественен, чтобы остановить даже Изумрудного Дракона Джакру. Во время их последней встречи древнее существо не смогло сбежать, потому что его Изначальное Пламя повредило стены.

Лит извлек урок из ошибки Джакры, а недавние слова Солус подтвердили его теорию. Големы, еда — всё это было лишь уловкой, чтобы заставить его выложиться на полную и нарушить правила академии, позволив Хистару обрести всемогущество.

Теперь, однако, выход был в пределах видимости, так что он мог смело обрушить все заготовленные заклинания. Вся кухня взлетела на воздух, пробив дыру в стенах «Золотого Грифона». Но к тому времени, как сработали протоколы безопасности, Лит был уже снаружи, используя свой амулет для открытия массива.

— А вот и нет! — Хистар переместился Искажением прямо перед Литом, вложив всю свою мощь в гравитационное заклинание, засасывающее его обратно в затерянную академию.

Струя ярко-синего Изначального Пламени сожгла Директора дотла, в то время как изумрудное существо, настолько быстрое, что казалось лишь размытым пятном, протолкнуло Лита сквозь брешь в энергетическом барьере, прежде чем взмыть в небо.

*(П.А.: переведено с драконьего).*

«Наконец-то!» — возликовал Джакра, впервые за столетия вдохнув свежий воздух. Он оказался в ловушке внутри Хуриола давным-давно, когда был достаточно молод и глуп, чтобы считать себя непобедимым.

Он и не подозревал, что хотя «Золотой Грифон» и давал ему колоссальный опыт и сделал бессмертным, он также остановил его старение. Именно поэтому он всё еще застрял на ярко-синем ядре, несмотря на то, что овладел Изначальным Пламенем и истинной магией до такой степени, что был готов Пробудиться самостоятельно.

Драконы становились только сильнее со временем, поэтому вечная молодость была для них проклятием.

Джакра знал, что пока Лит не понимает его слов, любая попытка пообщаться превратится в бессмысленную драку.

Не имея ничего, что мог бы предложить, кроме своего обещания, Дракон плюнул на «Золотого Грифона» и исчез Искажением.

«Должно быть, он всё это время следовал за тобой, прячась за големами», — подумала Солус. — «Я тоже не заметила его присутствия. Было слишком много врагов и опасностей, чтобы обращать внимание на тихую точку в тылу».

«Ага. Хистар открыл все комнаты, ведущие к моей позиции, так что у Джакры был чистый путь. Директор даже не рассматривал вероятность того, что кто-то всё еще в своем уме и воспользуется его призывом к оружию для побега», — подумал Лит.

«Думаешь, мне стоит упомянуть об этом в отчете?»

«Лучше упомяни. Побег Джакры был лишь делом времени, тогда как знания об истинном назначении Хуриола помогут Королевству лучше защититься от него. Учитывая, что Труд всё еще на свободе, а большая часть знаний об Артане утеряна, они должны знать, что Безумный Король оставил абсолютную армию в качестве подарка для своей внучки», — ответила Солус.

«Держу пари, генерал Ворг всё равно будет в бешенстве», — вздохнул Лит.

***

Великое Герцогство Дейрус, Дом Дейрус. Во время побега Лита из Хуриола.

Прошло много времени с тех пор, как Джирни Эрнас обращалась к своему старому другу, Архимагу Велану Дейрусу. Сразу после смерти Юриала, сына Велана и пятого члена академийской группы Лита, отношения между Домами Эрнас и Дейрус стали натянутыми.

Кольцо раба, которое Налир надела на палец Квиллы, заставило её перерезать горло молодому магу, и именно решение Флории сначала исцелить свою мать привело к гибели Юриала.

Велан считал их ответственными за это, и как мать, Джирни не могла его винить. Спустя какое-то время обе семьи помирились, однако Архимаг Дейрус так и не оправился от потери своего единственного любимого сына и достойного наследника.

У Велана было много детей, но один хуже другого. Дом Дейрус был местом, лишенным любви, поэтому каждый заботился лишь о себе и наслаждался роскошью, которую давал им дворянский статус.

Братья и сестры Юриала не питали ни страсти к магии, ни любви к своим подданным. Сделать кого-либо из них следующим правителем региона было бы сродни тому, чтобы пустить лису охранять курятник. Велан искал кого-нибудь для усыновления, но талантливые маги были большой редкостью, а времени у него оставалось немного.

Спустя какое-то время Архимаг Дейрус смирился с тем, что его родословная прервется на нем. Он начал проводить всё свое время либо в лаборатории, либо приводя дела в порядок для семей, которые займут его место, как только его Великое Герцогство будет разделено на более мелкие земли.

Джирни и Орион многократно связывались с ним, чтобы предложить свою помощь, и навещали его при любой возможности, но лишь затем, чтобы обнаружить амулет Велана отключенным, а его двери — запертыми.

Тем больше было удивление Джирни, когда она получила у него аудиенцию в минуту нужды. Спустя больше года суд над Флорией зашел в тупик, а её карьера была разрушена. Лит тем временем уже стал Капитаном и, вероятно, получит еще одно повышение перед увольнением.

Даже Камила превзошла Флорию в звании, став Королевским Констеблем и получив назначение в качестве личного помощника Джирни. Капитан Йехвал не имела ни покровителей, ни таланта к магии, но была умна и предана.

Джирни обладала всей властью, какую только мог иметь магический дом, но чего ей действительно не хватало, так это верных друзей. Иметь за спиной кого-то надежного, кто прикроет тыл, было бесценным активом, делавшим Камилу жизненно важной для её планов.

И всё же простого помощника было недостаточно для решения проблемы Флории. Джирни нужно было привлечь на свою сторону самые могущественные родословные Королевства, и Велан стал бы отличным дополнением. Члены королевской семьи делали всё возможное, но политика — это ядовитое пойло.

Слишком откровенная помощь Эрнасам создала бы опасный прецедент и была бы воспринята как фаворитизм. Джирни и Орион должны были сыграть свою роль в разрешении ситуации, иначе рисковали оттолкнуть от себя давних союзников.

— Давно не виделись, Джирни. — Велан попытался улыбнуться, но лицо его подвело. В его сердце не осталось ни капли радости, и он слишком устал, чтобы симулировать чувство, которого не испытывал уже много лет.

Это был мужчина лет под шестьдесят, ростом около метра семидесяти, с рыжими волосами и бородой. Коричневые пряди свидетельствовали о его таланте к магии земли, сделавшем его Архимагом, в то время как седые пряди, появившиеся из-за горя и возраста, старили его еще больше.

— Что привело тебя сегодня к моим дверям?

— Мы больше не друзья, Велан, так что давай пропустим ту часть, где ты притворяешься, будто тебя волнуют мои проблемы, а я симулирую неведение. Ты прекрасно знаешь, почему я здесь. Я хочу, чтобы ты прекратил то, что делаешь. — На губах Джирни заиграла теплая улыбка, коснувшаяся даже её глаз.

В отличие от Велана, она никогда не раскрывала своего истинного лица до тех пор, пока не была готова нанести добивающий удар.

Леди Джирни Эрнас была миниатюрной женщиной ростом едва метр пятьдесят два, со светлыми волосами до середины спины и сапфирово-синими глазами. На ней было красивое светло-зеленое дневное платье, достойное Двора, а волосы были идеально завиты, обрамляя лицо так, словно она сошла с картины.

Ей было чуть за сорок, но благодаря правильному уходу и хорошим генам она выглядела лет на тридцать пять, обладая очарованием зрелой, но в то же время молодой женщины. Многие принимали её внешность, изобилующую рюшами и оборками, за её истинную суть, и большинство из них поплатились за это жизнью.

— И что же именно я делаю? — Велан нахмурил брови. Старый дворецкий в черной ливрее подал им один из лучших чаев в Королевстве.

— Ты везучий человек, Велан. А может, ты просто удачно выбрал время для атаки, неважно. Суть в том, что, если бы не это проклятое вторжение нежити и не вся эта шпионская работа перед грядущей колонизацией континента Джиера, мы бы поговорили об этом еще несколько месяцев назад.

— Как только я смогла наконец остановиться на мгновение и подумать, мне не составило труда разгадать тайну затруднительного положения моей дочери. Члены королевской семьи уже на моей стороне, как и большинство древних магических родословных.

— Они слишком хорошо знают, какова цена за то, чтобы стоять у меня на пути, а свержение Эрнасов создало бы для них очень опасный прецедент. Это означало бы установление стеклянного потолка, по достижении которого любой должен быть сбит, включая их самих.

— Следовательно, тем, кто затягивал эту бессмысленную драму, должен был быть кто-то из молодого, но очень могущественного дома. Тот, кто мог бы использовать резню в Куле, чтобы растравить еще не затянувшиеся раны, оставленные попытками Лукарта развязать гражданскую войну.

— Тот, кого уважают и радушно принимают, ведущая фигура, понесшая страшную потерю и так и не добившаяся справедливости, несмотря на свои бесчисленные заслуги. Кто-то вроде тебя, — произнесла Джирни.

— Ты слишком добра. — Велан отбросил фасад, позволив всей ярости, которую он таил по отношению к Эрнасам, исказить его лицо злобным оскалом.

— Признаю, я бы ни за что не провернул это, если бы твоей дочери не удалось угробить столько ценных Профессоров из молодых магических родословных. Вы, старые хрычи, можете позволить себе потерять одного-двух наследников, потому что фундамент вашей власти крепок.

— Остаться без магов для вас — лишь временная трудность, тогда как для нас, простолюдинов, это может означать конец. — Его голос звучал дружелюбно, но каждое слово было пропитано ядом и злобой.

— Кроме того, я должен поблагодарить и тебя, и твою дочь за то, что предоставили мне такого ценного помощника. Полагаю, ты помнишь молодого Каллиона? — По щелчку его пальцев дверь чайной комнаты открылась, явив присутствие второго гостя.

Каллион Нурагор был симпатичным молодым человеком чуть за двадцать, ростом около метра восьмидесяти, со смоляно-черными волосами и серыми глазами. У него было худощавое, но мускулистое телосложение, которое не могла скрыть даже просторная мантия мага.

Каллион Нурагор какое-то время был парнем Флории, и после того как Лит публично его унизил, молодой человек тренировал как свое тело, так и магию, не беря ни единого дня отдыха.

— Маг Нурагор, какой приятный сюрприз. Мне любопытно понять, какую роль вы сыграли в маленьком фарсе Велана. — Джирни поприветствовала его простым кивком головы, даже не утруждая себя тем, чтобы встать.

— Для вас — Великий Маг Нурагор, леди Эрнас. — Каллион сжал кулак так сильно, что костяшки побелели.

Он сдерживал свою ярость лишь потому, что знал: с такого расстояния, несмотря на разницу в их телосложении, росте и возрасте, Джирни могла бы надрать ему задницу одной левой. Нападение на Джирни дало бы ей лишь правдоподобный повод убить его.

Один год тренировок — ничто по сравнению с целой жизнью, проведенной на поле боя.

— Великий Маг? — Она захихикала, словно пустоголовая благородная дама. — Каллион, должно быть, проделал отличную работу, раз ты потратил столько золота, чтобы купить такому дешевому магу этот титул.

Всё в Джирни, от темпа до тона голоса, было тщательно выверено, чтобы провоцировать оппонентов. И Велан, и Каллион знали это, но лишь первому хватило хладнокровия остаться невозмутимым перед лицом её неуважительных слов.

То, что его назвали бездарным магом, которому пришлось прокладывать себе путь в Ассоциацию Магов взятками, заставило Каллиона оказаться в секунде от того, чтобы наброситься на нее, но Велан опередил его, отшвырнув взмахом руки.

— Прости его. Молодость делает людей рабами своих инстинктов вплоть до непроходимой глупости, — вздохнул Велан, продолжая держать левый указательный палец поднятым и пригвоздив Каллиона к стене, чтобы спасти ему жизнь.

— Глуп так глуп. Так как именно он тебе помог? — Джирни снова захихикала, делая еще один глоток чая.

— Недовольным дочерям нужно кому-то изливать душу по поводу своих вечно вмешивающихся во всё родителей, — усмехнулся Велан, отчего улыбка Джирни испарилась. — Парни становятся отличной жилеткой, в которую можно поплакаться. Ты не поверишь, скольким готова поделиться молодая девушка, особенно во время разговоров в постели.

— Более того, ты недооцениваешь Каллиона. После твоей вечеринки по случаю дня рождения он вкалывал так, будто ему нужно было доказать неправоту всему Могару, достигнув таких успехов, что мне потребовалось лишь замолвить за него пару слов здесь да подкинуть немного золота там, чтобы сделать его Великим Магом. Сможешь ли ты сказать то же самое о своих дочерях или никчемных сыновьях?

— Нет, потому что всего, что есть у моих детей, они добились сами. — Джирни вернула себе непроницаемое выражение лица, пока её мозг работал на пределе, чтобы понять все скрытые намеки в их разговоре.

— Вынуди меня действовать, и на кону окажется не только карьера твоей дочери, но и её репутация, а вместе с ней и репутация Дома Эрнас, — произнес Велан.

— Если ты действительно имеешь надо мной такую власть, почему еще не поползли слухи? — спросила Джирни.

— Считай это жестом доброй воли. Мы всё еще можем свести счеты мирно. — Велан опустошил чашку и магически наполнил её снова.

— Интересно. Ты вложил столько времени и ресурсов только для того, чтобы продемонстрировать свое влияние на Королевский Двор. Полагаю, ты собираешься потребовать у меня огромный выкуп. — Джирни не стала утруждать себя вопросом, чего именно он хочет. Она была уверена, что Велан сам всё расскажет.

— Я прошу лишь то, что принадлежит мне по праву! — Архимаг Дейрус едва не вышел из себя, когда она назвала его вором. — Мне не нужен выкуп, только вира за моего сына. Ты можешь либо отречься от Квиллы, чтобы я мог предать её правосудию без защиты имени Эрнас, либо отдать мне Флорию, чтобы я мог её удочерить.

— Прошу прощения? — Джирни недоверчиво приподняла бровь.

— Ребенок за ребенка, всё предельно просто. Квилла убила моего Юриала, так что будет справедливо, если я сделаю то же самое. Единственное другое приемлемое решение — ты отдаешь мне наследника. Карьера Флории уже закончена, и она — позор для вашего Дома.

— Никто не осудит тебя за то, что ты от нее избавишься, в то время как я приму её во имя нашей старой дружбы. Флория вернет себе репутацию, а Дейрусы будут процветать.

— Это стало бы отличной возможностью показать всему Королевству, что старые и новые магические родословные могут работать вместе ради всеобщего блага. Все в выигрыше, — подытожил Велан.

— Вовсе нет, победителем выйдешь только ты. Отречение от Квиллы лишит мой Дом могущественного мага и её будущих наследников, а если я отдам тебе Флорию, то в тот момент, когда со мной или Орионом что-то случится, ты сможешь заявить права на магическое наследие Эрнасов.

— Дай угадаю, ты планируешь выдать её замуж за Великого Мага Нурагора, верно? — Джирни поставила чашку и встала, готовая уйти.

— Вы умнее, чем я думал, леди Эрнас. — Архимаг Дейрус тоже поднялся, чтобы благодаря разнице в росте иметь возможность по-прежнему смотреть на нее сверху вниз. — Вы угадали всё, кроме последней части.

— Я бы никогда не смешал свою кровь с кровью предателя. Я благодарен Каллиону за его услуги и должным образом вознаградил его, но считаю, что наследник Дома Дейрус заслуживает мужа, который не перебегает на другую сторону из-за мелочных обид.

Каллион побледнел от этих слов, осознав, что причина, по которой Велан так и не освободил его от пригвоздившего к стене заклинания, крылась не столько в желании его защитить, сколько в элементарном злорадстве.

— Ты делишь шкуру неубитого медведя. Дом Дейрус умрет вместе с тобой, потому что я не собираюсь отказываться ни от одной из своих дочерей. Увидимся в Суде. — Джирни развернулась и зашагала к двери.

— На это я и рассчитываю, — произнес Велан, заставив её остановиться. — Вперед, ты можешь обыскивать даже мою частную собственность без ордера. Я всегда следовал закону, так что твоя должность Архонта не принесет тебе никакой пользы.

Ярость, граничащая с безумием, зажглась в его глазах.

— Знаешь, я пытался уничтожить и Лита, но у этого монстра нет слабых мест. Я приказал обыскать его после инцидента с кристаллом огра, позаботился о том, чтобы все на севере знали, кто он такой и что он сделал, но он так и не потерял контроль.

— Мне не удалось добиться его увольнения после Кулы только потому, что, в отличие от Флории, он никому не принадлежит, поэтому каждый хочет откусить от него кусочек. Члены королевской семьи, армия, маги, старые и новые дома — все они хотят прибрать его к рукам и отказались меня поддержать.

— Хуже того, Мирим Дистар продолжает защищать Лита, а обойти авторитет Лорда-Командующего корпусом Королевы — задача не из легких.

— Ты знал о её истинной роли при Дворе и всё равно осмелился сделать ход? — Во второй раз менее чем за час Велану Дейрусу удалось удивить Джирни.

— Конечно, знаю. Я служил в корпусе не меньше твоего мужа, — усмехнулся Велан. — Однако, как только Лит покинет армию, чтобы присоединиться к этим мерзким зверям, все те, кто до сих пор защищал его, либо отвернутся от него, либо просто потеряют полномочия, чтобы ему помочь.

— Я говорю тебе всё это в надежде, что ты прислушаешься к голосу разума и поступишь правильно. Я знаю, ты достаточно заботишься о Лите, чтобы натаскивать эту его маленькую девку, и поверь мне, как только я покончу с тобой, он станет следующим в моем списке.

— Ты ничего не сможешь сделать, чтобы защитить свою дочь, не говоря уже о каком-то безродном маге, который находится в шаге от того, чтобы его сочли предателем за то, что он отвернулся от Королевства в час нужды перед лицом нежити.

— Надвигающаяся буря оборвет их жизни, но в твоих силах спасти их от такой жестокой участи. Дай мне то, что я хочу, и всё будет хорошо.

— Я сама найду выход. Прощай, Велан. — Голос Джирни дрожал, когда она неуверенными шагами вышла за дверь.

Лишь убедившись, что в коридоре за ней никто не следит, а пуговицы Ориона не засекли никаких заклинаний слежки, она вновь обрела уверенность. Её встревоженная гримаса исчезла, сменившись холодным как камень выражением лица.

— Ты всё записал, дорогой? — произнесла она в коммуникационный наушник.

— Да. Всё почти в точности так, как ты и предсказывала, только теперь у нас есть запись, где Велан говорит это своим собственным голосом, и это уже не просто очередная твоя «параноидальная» теория. — Орион мысленно проклял тех, кто отказывался воспринимать его жену всерьез из-за отсутствия доказательств.

— Меня беспокоит не столько Велан, сколько Каллион. Этому маленькому сопляку нужен урок. Убедись, что Мирим услышит запись. В этой игре она — наша королева. — Джирни завершила звонок и убедилась, что тщательно замела следы.

Леди Эрнас собрала маленькие бусинки, которые она оставила по пути сюда, прежде чем кто-либо успел их заметить. Все важные дома были защищены массивами пространственной блокировки, которые предотвращали подслушивание, использование коммуникационных амулетов и даже записывающих устройств.

Коммуникационные наушники, однако, для работы полагались не на пространственную магию, а исключительно на магию воздуха. Они передавали звук, не записывая его. Именно по этой причине у них был небольшой радиус действия, что делало их полезными для небольших отрядов на разведывательных миссиях, но не для шпионской работы.

Джирни, однако, разместила несколько ретрансляторов, которые передавали её разговор с Веланом на другой приемник в ухе Камилы. Она ждала за пределами зоны действия массива, с коммуникационным амулетом Джирни в одной руке и усилителем сигнала в другой.

Такая схема позволила Ориону слушать и записывать всё происходящее, несмотря на то, что он находился в сотнях километров оттуда, давая шпионам Велана возможность не спускать с него глаз.

Покинув Дом Дейрус, Джирни поблагодарила Камилу за помощь и богов — за то, что они послали ей помощницу, которой она могла доверять. Велан никогда бы не почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы выболтать всё, если бы леди Эрнас привела с собой члена своей семьи.

Вот почему Джирни позаботилась о том, чтобы все её родственники находились в таких местах, где шпионы Велана могли легко их найти и проследить за ними. Джирни была известна тем, что никому не доверяла, и передача подобных знаний в руки того, кто мог использовать их в своих целях, была авантюрой, на которую, как знал Архимаг Дейрус, Джирни никогда бы не пошла.

И тем не менее, именно это она и сделала.

Велан Дейрус был блестящим человеком, который усердно трудился всю свою жизнь и стал Архимагом еще до того, как ему исполнилось сорок. Он достиг таких высот благодаря своему таланту к магии и политической изобретательности, позволявшей ему быть как минимум на пять шагов впереди конкурентов.

Джирни Эрнас, однако, была манипулятором из рода манипуляторов, которая овладела искусством человеческого общения так, словно это было боевое искусство. Будь то политика, отношения или работа, леди Эрнас с юных лет усвоила, что просто быть на шаг впереди — бессмысленно.

Джирни знала: единственный способ, при котором ни один противник никогда не сможет её победить, — это если она вообще не будет играть с ним в одну и ту же игру.

***

Вернувшись в Белиус, Капитан Йехвал всё еще пребывала в шоке от откровения о том, что именно Архимаг Дейрус стоял за всеми дисциплинарными взысканиями в личном деле Лита и за холодным приемом, который он получил во время своей службы в качестве Рейнджера, несмотря на свои выдающиеся результаты.

«Даже не знаю, что хуже: знать, что на горизонте маячит такая огромная угроза, или не иметь возможности рассказать об этом Литу, пока мы не встретимся лично. Леди Эрнас настаивала на том, что ни один канал связи не является достаточно безопасным, и она с самого начала была чертовски права», — подумала Камила.

Она шла по знакомым коридорам командного пункта, где годами работала бок о бок с другими аналитиками и кураторами. Еще пару лет назад коллеги были её единственной семьей, а теперь большинство из них относились к ней как к чужачке.

Некоторые глубоко уважали Камилу за её карьерный ход по сближению с леди Эрнас во время миссии в Отре. Другие завидовали ей и считали, что оказались бы на её месте, если бы только Рейнджер Верхен был приписан к ним.

Все они уже несколько месяцев отдавали ей честь и либо относились с почтением, либо плевали в спину, стоило ей отвернуться. У Камилы осталась лишь горстка друзей, и она была отрезана от офисных сплетен, поэтому никак не могла взять в толк причину их поведения.

«Я всего лишь недавно назначенный Капитан без каких-либо полномочий. Все знают, что Лит собирается покинуть армию и что положение леди Эрнас с каждым днем становится всё более шатким из-за суда над Флорией. Что такого знают они, чего не знаю я?» — подумала она.

Камила подошла к своему столу, собирая последние вещи. Лит был единственным офицером, которого она вела в качестве куратора, и вскоре она должна была стать Королевским Констеблем на полную ставку.

«Интересно, не навредит ли расстояние нашим отношениям? Пока Лит был Рейнджером, он должен был звонить мне каждый день, а мне, как его куратору, предоставлялось дополнительное свободное время, чтобы им заниматься.

Однако, как только я стану просто его девушкой, армия отзовет все наши привилегии. Может, мне стоит попросить леди Эрнас о...» Её ход мыслей оборвался, когда генерал Берион вызвал её по амулету и приказал явиться к нему в кабинет.

Даже по голограмме Камила заметила, что голос генерала дрожит, а сам он обливается потом. Она знала Бериона как человека, который не дрогнул бы и перед лицом собственной смерти, поэтому видеть его расстроенным было, мягко говоря, плохим знаком.

Её предчувствие скрутилось в тугой узел в тот миг, когда она открыла дверь кабинета и обнаружила, что Берион стоит в стороне, а за его столом сидит сама Королева Силфа.

Камила встречала Королеву лишь дважды, и оба раза на гала-приемах, где они едва перекинулись парой слов. Она была настолько ошеломлена, что отдала Королеве честь, одновременно делая реверанс.

— Закройте дверь, Капитан Йехвал. — Силфа даже бровью не повела, глядя на комичное выступление Камилы.

Как только Камила повиновалась, Королева завершила жесты для мощного набора массивов, запечатывающих комнату так, что ничто и никто не мог ни войти, ни выйти.

— Садитесь. Нам о многом нужно поговорить. Этот разговор касается государственных дел, поэтому разглашение его содержания кому бы то ни было будет расценено как государственная измена и наказано по всей строгости закона. Я ясно выражаюсь? — спросила Силфа.

— Да, Ваше Высочество. — Камила поклонилась, не в силах выдержать стальной взгляд Королевы.

— Только вам, генералу Бериону и мне позволено обсуждать данный вопрос. Рейнджер Верхен и даже Архонт Эрнас не имеют допуска к этой информации до тех пор, пока события не будут запущены.

— На горизонте назревает грандиозная буря, и секретность здесь превыше всего.

Башня мага Лита, в то же самое время, когда Камила разговаривала с Королевой.

Вернувшись из Хуриола, Лит несколько раз пытался связаться со своим куратором, но армейский амулет Камилы был недоступен. Затем он попытался связаться с Джирни, а когда и это не удалось, Лит попытался дозвониться до них по гражданским амулетам.

— Это бессмыслица. Я уверен, что они обе сегодня работают, и ни одна из них никогда не отключает свой рабочий амулет. С ними должно было что-то случиться!

Лит поискал в своем амулете руну Ориона. Искажение Башни было бесполезно, если он не знал, куда перемещаться. Он редко звонил мужу Джирни, поэтому к тому времени, когда он нашел нужную руну связи, его армейский амулет начал мигать.

— Какого черта произошло и почему вы не взяли трубку раньше? Я тут чуть с ума не сошел от волнения! — сказал Лит ошарашенному офицеру лет двадцати пяти, с каштановыми волосами и карими глазами.

— Боюсь, произошло недоразумение. Капитан Йехвал в данный момент недоступна, поэтому система перенаправила ваши звонки мне. Я лейтенант Брарр, и я буду вашим временным куратором до дальнейших распоряжений, — ответил офицер.

— Что случилось с Ками... я имею в виду, с Капитаном Йехвал? — Лит ненавидел сюрпризы.

— Я не вправе говорить, но можете начинать свой отчет, как только будете готовы, — произнес Брарр.

— Когда она вернется и почему я не могу связаться с Констеблем Эрнас? — Лит посмотрел на незадачливого лейтенанта так, что если бы взгляды могли калечить, останки Брарра легко поместились бы в ланч-бокс.

— Система сообщает, что у меня нет допуска к этой информации, — поспешил объяснить куратор Лита.

Голограмма спасала его от гнетущей маны, которую источал Рейнджер, но Брарр видел, насколько он зол, и это напомнило ему обо всем, что он слышал о Лите. Об ужасных вещах.

— Ладно! — прорычал Лит и рассказал лейтенанту о группе нежити, которая вызвала тревогу массивов, защищающих Хуриол.

Как только Лит упомянул имя Артана, Брарр остановил его.

— Это далеко за пределами моего уровня допуска. Позвольте мне запросить разрешение у генерала Бериона, прежде чем вы продолжите.

Лит кивком велел ему продолжать. Берион всё еще сохранял за собой должность Командующего, потому что ему пока так и не нашли подходящей замены.

— Что там еще? — появилась раздосадованная голограмма Короля Мерона, заставив Брарра застыть в панике, в то время как паранойя Лита взлетела до небес.

«Если система перенаправила звонок, значит, Берион тоже недоступен. Более того, раз Король принимает вызов лично, это означает, что либо генерал находится под следствием за государственную измену, либо Король не доверяет высшим эшелонам армии. Это не сулит ничего хорошего», — подумал он.

Лит повторил свой рассказ с самого начала, но Король прервал его, когда Лит описывал свою встречу с директором Хистаром Севенусом.

— Лейтенант Брарр, содержание этого разговора является государственной тайной. Я уже заблокировал файл, и вам запрещено разглашать что-либо из того, что вы только что услышали. Если до меня дойдет хоть слово об этом, вас обвинят в государственной измене. Я ясно выражаюсь? — произнес Мерон.

Брарр кивнул, и Король принудительно отключил амулет лейтенанта.

— Теперь можете продолжить свой доклад, Рейнджер Верхен.

К тому времени, как Лит закончил говорить, Король в расстройстве потирал переносицу.

— Я никогда не получаю хороших новостей. Начинаю думать, что эта корона проклята, — сказал Мерон. — Кто еще знает об этом?

— Только ваше Величество и я, — ответил Лит.

— Беру свои слова назад. Наконец-то хорошие новости. — Мерон вздохнул.

— Как и все ваши предшественники, вы, вероятно, уже какое-то время понимали, что Хуриол — это академия. Мы всегда считали её неудачным прототипом, но, судя по словам Хистара, она на самом деле работает так, как и было задумано.

— Вы не знали? — Лит был ошеломлен.

— Большинство записей Артана утеряны либо из-за времени, либо потому, что он сам уничтожил их, когда понял, что его дни сочтены. Не буду вам лгать. Вы не первый, кто достиг ядра академии «Золотой Грифон», но вы первый, кто выжил, чтобы рассказать об этом.

— Повторите всё с самого начала и не упускайте ни единой детали.

На этот раз Король задал Литу множество вопросов о свете, которым окутал его Хистар, и о боевом мастерстве узников Хуриола.

— Если Живое Наследие назвало их армией, значит, должен быть способ их контролировать. Боюсь, этот свет предназначался не только для того, чтобы привязать вас к академии, но и был способен осуществлять своего рода контроль над разумом, — произнес Мерон.

— Моя орихалковая броня Скинволкера защитила меня, и я уверен, что со мной всё в порядке. — Литу совершенно не понравился скрытый смысл этих слов.

— Нам нужно убедиться в этом. Прямо сейчас вы можете быть невольной марионеткой. Джакра уже где-то там, и если он когда-нибудь пересечется с Труд, он может быть вынужден рассказать ей об армии, которую подготовил для нее Артан.

— Я ожидаю, что вы прибудете в Королевскую Столицу для обязательного карантина. Тем временем я пошлю кого-нибудь для дальнейшего расследования в Хуриоле. Теперь речь идет не о его сдерживании, а о подготовке к худшему.

— Нам нужно знать, освобождаются ли узники от его влияния, оказавшись снаружи, или всё еще сохраняют свое бессмертие. Труд и так достаточно опасна. Если бы она заполучила бессмертную армию, состоящую из сотен ветеранов многовековых сражений, порабощенных её волей, Безумная Королева заставила бы вторжение нежити выглядеть как легкая прогулка по парку.

— Король Мерон, конец связи.

«Солус?» — В тот момент, когда голограмма Короля исчезла, Лит провел полное сканирование своего тела с помощью «Бодрости» и «Сканнера», в то время как Солус сделала то же самое.

«Не волнуйся, с тобой всё в порядке. Изучив твою гибридную жизненную силу и трещины в твоей человеческой сущности, я знаю их как свои пять пальцев», — ответила Солус. — «Кроме того, я позаботилась о том, чтобы этот свет ни разу не коснулся твоего тела».

«Какое облегчение, но это не спасет меня от карантина. Они никогда не поверят самодиагностике, и я не могу взять тебя с собой. Нам придется разделиться». Лит спрятал всё самое ценное в свое карманное измерение, прежде чем в рекордно короткие сроки добраться до ближайшего города с Вратами Искажения.

У городских ворот он обнаружил Королевских Гвардейцев, разыскивающих его, которые забрали у него все зачарованные предметы, после чего связали ему пальцы и вставили кляп в рот. Подобные меры безопасности были бессмысленны против Пробужденного, но сделали бы любого нормального мага беспомощным.

Его доставили в Валерон, столицу Королевства Грифонов, где его уже ждали Директор Март и Профессор Вастор.

— Ради богов, Лит, мы должны перестать встречаться подобным образом, — произнес Вастор, пытаясь разрядить обстановку.

— Да уж. Поверить не могу, что начинаю рассматривать кризисы как повод для твоих светских визитов, — кивнул Директор Март.

Двое Королевских Целителей и их Гвардейцы отвели Лита в белую камеру с мягкими стенами; Жизненное Зрение подтвердило ему, что она покрыта массивами, блокирующими все элементы, кроме света.

Без Солус он лишился изрядной доли своих обычных умственных способностей, поэтому Лит понятия не имел, что происходит, и потребовал объяснений в тот самый момент, когда с него сняли путы.

— Вместе с Манохаром мы двое провели много времени, изучая фолианты и машины, которые ты нашел в руинах Оди. Мы сделали это, чтобы оценить угрозу, которую может представлять для Королевства вторая Кула, на случай, если они застанут нас врасплох.

— Представь наше удивление, когда местный гений указал, что он видел лишь одно приспособление, которое использовало для работы и магию света, и технологию, — сказал Март.

— «Безумие Артана»? — Шок не помешал Литу сложить кусочки головоломки воедино.

— Как всегда, Манохар был прав. — Вастор закончил свои песнопения и продолжил вместо Марта, который только начал. — «Безумие Артана» — это модифицированная версия машины Оди для обмена телами, только с использованием современной магии пятого круга вместо того дерьма, которым пользовались Оди.

— Если Артан действительно знал принципы работы Оди, тогда тот свет, который пытался слиться со мной, может быть улучшенной версией рабского устройства, которое Оди вырезали на жизненной силе своих жертв, — закончил за него мысль Лит.

— В яблочко. Это объяснило бы, почему он пытался заставить тебя остаться, и то, как Труд сможет контролировать свою армию, если когда-нибудь наложит руки на «Золотого Грифона». У нас уже есть один разгуливающий на свободе Изумрудный Дракон, который, скорее всего, будет порабощен.

— Королевство не может позволить себе, чтобы маг твоего калибра со столь высоким уровнем допуска стал еще одной Ванемайр. А теперь заткнись и дай нам работать. — Март зарычал при воспоминании о предательстве Налир.

Два профессора без устали трудились более двух часов, проверяя жизненную силу Лита на наличие малейших изменений. Лит делал то же самое, но он использовал «Бодрость», чтобы усилить свою жизненную силу, и «Сканнер», чтобы убедиться, что гибридная природа скрыта.

Его вторая энергетическая подпись естественным образом затмевалась человеческой жизненной силой, и даже если кто-то был достаточно талантлив, чтобы воспринимать жизненные силы как мелодию, её было почти невозможно обнаружить, не зная, что именно искать.

— Мой диагноз таков: жизненная сила Лита чиста и неизменна, — произнес Вастор, вытирая пот со лба. Он тяжело дышал, словно пробежал марафон. Несмотря на постоянную практику, лишний вес и возраст ограничивали его выносливость.

— Я поддерживаю твое мнение. — Март облегченно вздохнул. Он тоже вспотел, но, в отличие от коллеги, ему не требовалось садиться.

— Я надеялся, что время и твой скачок роста хотя бы частично залечат трещины в твоей жизненной силе, но, увы, я ошибался. Есть ли у них какие-нибудь побочные эффекты, о которых ты хотел бы нам рассказать?

— Нет, — ответил Лит, разглядывая двух своих учителей с помощью Видения Смерти. Он активировал его, чтобы добиться полной концентрации, необходимой для того, чтобы сделать видимой только одну жизненную силу, и был рад убедиться, что в комнате нет ни Пробужденных, ни нежити.

И всё же тот факт, что смерть от старости была маловероятным исходом для всех присутствующих, опечалил его. Март и Вастор умирали настолько ужасными способами, что Лит большую часть времени разговаривал с небольшими грудами плоти.

Королевские Гвардейцы, напротив, умирали в основном от яда или ножевых ранений, наполняя воздух сладковатым металлическим запахом крови, смешанным с химическими веществами.

— Я бы снял с тебя все подозрения, но магия исцеления отличается от других видов заклинаний. — Вастор присел на кровать, которая должна была стать пристанищем Лита.

— Она может иметь отложенный эффект, поэтому карантин продлится несколько дней. Кроме того, твоя треснувшая жизненная сила делает тебя более восприимчивым к подобным заклинаниям, чем обычно. На тебе может сработать даже незавершенное чары подчинения.

— Мы должны убедиться, что ты не представляешь угрозы для себя или окружающих. Есть вопросы?

— Да. Как долго продлится карантин и разрешат ли мне принимать посетителей? — спросил Лит.

— Несколько дней, может, неделю, — ответил Март. — Что касается посетителей, это можно устроить, но прямой контакт будет запрещен. Ты сможешь разговаривать с ними через стекло.

— Почему так долго?

— Вот. Позволь мне показать почему. — Вастор достал из кармана серебристую палочку, в которой Лит узнал инструмент Королевского Мастера Ваяния.

— Какого..? Неужели комбинация Целителя и Мастера Ваяния — настолько распространенная специализация? — поинтересовался Лит.

— Вообще-то да. — Март достал свою и показал Литу. — У этих двух дисциплин очень много общего. Только такие болваны, как Манохар, пренебрегают всеми ветвями магии, кроме своей собственной.

Вастор пропел неизвестное заклинание, вырисовывая в воздухе палочкой серебряные руны, отчего Лит пожалел, что Солус нет рядом: она могла бы изучить псевдоядро палочки и запомнить заклинание.

Из палочки вырвался серебристый туман, подсветив все магические ауры, окружающие тело Лита. Туман принял форму его брони Скинволкера, колец, пространственного амулета и даже «Погибели».

К счастью для Лита, из-за жестокой природы «Войны» он редко использовал этот клинок, поэтому её энергетическая подпись была скрыта «Погибелью». Кроме того, маскировочное кольцо Ориона и кольцо Солус заклинанием обнаружены не были.

Вместо этого оно выявило газообразную субстанцию, окутывающую тело Лита, которая постоянно двигалась взад-вперед, словно волна, разбивающаяся о риф.

— Как видишь, что бы ни сделал с тобой «Директор Севенус», оно всё еще здесь, — сказал Вастор. — Как только твое тело очистится от всех остаточных энергий и если твоя жизненная сила останется неизменной, тебя отпустят.

— Так что насчет посетителей? — переспросил Март.

— Не хочу, чтобы кто-то видел меня, как животное в клетке, — после некоторого раздумья ответил Лит. — Я могу хотя бы поговорить с ними по коммуникационному амулету?

— Мне жаль, но нет. Пространственная магия позволила бы тебе сбежать. Записывающие устройства также запрещены. — Март покачал головой. — Мы постараемся навещать тебя как можно чаще. Тебе разрешено контактировать с целителями, способными дать тебе отпор.

Два Профессора вышли из комнаты, чтобы отчитаться перед Королем, но перед уходом они позаботились о том, чтобы Литу подали одно из его любимых блюд, а также запечатали магию света. Никто не знал, на что способен такой талантливый целитель, как Лит, и они не могли рисковать тем, что он создаст конструкции из плотного света, как Манохар.

Кроме того, поскольку массивы блокировали все элементы, остаточным энергиям, окружающим тело Лита, нечем было питаться, и, как они надеялись, те растворятся быстрее.

Сначала Лит попытался позвать Солус по мысленной связи, но даже их глубокая связь не могла преодолеть сотни разделяющих их километров. Затем он перепробовал все виды магии, обнаружив, что магия Слияния и Духа по-прежнему работают.

«Я могу попытаться сбежать, если запахнет жареным, но не могу позволить себе практиковаться, пока нахожусь здесь. В камере наверняка есть устройства слежения, так что единственное, что я могу делать — это тренировать тело физическими упражнениями и ядро маны с помощью Накопления, замаскированного под медитацию», — подумал он.

Лит подозревал, что его еда может быть напичкана наркотиками, но всё равно поел. Он был истощен после боя в Хуриоле, а также уверен в своем улучшенном теле. Учитывая слияние света и его пропитанные маной органы, мало что могло ускользнуть от его способности к детоксикации.

Его паранойя оказалась напрасной. Еда была восхитительной, и единственной угрозой от нее был вред фигуре. Следующие несколько дней Лит проводил шестнадцать часов в тренировках, а остальное время спал.

Вастор и Март навещали его каждый день: один утром, другой после обеда, чтобы скрасить его изоляцию. Джирни и Орион были слишком заняты разборками с Веланом Дейрусом, чтобы приходить часто, но всё же навещали его при любой возможности.

Учитывая их уровень допуска и физическую силу, только им было позволено входить в его палату. За исключением Флории, их дочери считались слишком слабыми, но она была на службе и не могла прибыть в столицу.

Семья Лита и Камила даже предложили подписать полное освобождение от ответственности, но Профессора отказали. Никто из них не хотел рисковать тем, что Лит сойдет с ума, если под воздействием заклинания порабощения причинит вред кому-то из своих близких.

Всего через пару дней тело Лита больше не могло выдерживать такой режим тренировок, получая лишь трехразовое питание. Он не мог объяснить им, что благодаря «Бодрости» его телу требовалась всего секунда, чтобы восстановить силы, поэтому он обратился к Солуспедии, чтобы развеять скуку.

Только тогда он заметил, что его ментальная библиотека совершенно пуста, за исключением одного свитка. На нем было написано: «Если ты можешь это прочитать, извлеки свиток внутри башни».

Как только Лит выполнил указание, в Солуспедии появились еще два свитка.

На первом гласило: «Если с тобой всё в порядке, извлеки этот свиток», а на втором: «Если они удерживают тебя в плену против твоей воли, извлеки этот свиток».

«Солус, ты чертов гений». Лит улыбнулся, извлекая первый свиток и продолжая их разговор на расстоянии.

Они вдвоем делили все способности башни Солус; расстояние лишь усложняло Литу доступ к его пространственному измерению, но ему всё равно удавалось это сделать, просто повысив свою концентрацию.

Солус рассказала ему, что, разлучившись с ним, она добралась до гейзера маны в лесу Траун, чтобы принять форму башни, и предупредила Тисту, Защитника и Фалуэль. Никто из них не доверял Королевству, поэтому они ждали новостей непосредственно от него, одновременно готовясь к худшему сценарию.

Семья Лита верила в Эрнасов и Профессоров, но поскольку и тем, и другим было запрещено называть причину заключения Лита, все были напуганы до смерти, даже Солус.

Вместе с союзниками-Пробужденными Лита она готовила побег из тюрьмы.

Убедившись в его благополучии, Солус передала информацию Тисте, которая, в свою очередь, передала её остальным членам семьи под предлогом, что она поступила из источника Пробужденных.

Селии пришлось ждать весны, прежде чем начать ремонт своего дома в Лутии, поэтому она жила вместе с Верхенами в гостевой комнате и управляла хозяйством, пока Элина была слишком расстроена, чтобы что-либо делать.

Она взяла с собой только маленького Фенрира, оставив остальных детей на попечении Налронда.

Спустя еще пару дней большая часть магических энергий, задерживавшихся вокруг тела Лита, исчезла. Туман Хуриола всё еще был там, но стал тоньше и отдалился от его жизненной силы.

— Твоя жизненная сила не выказывает никаких признаков изменений, а эффекты заклинания практически исчезли. Скоро ты будешь свободен, — с улыбкой произнес Вастор.

Лит был так счастлив от этих хороших новостей, что, как только Профессор ушел, попытался извлечь свиток в Солуспедии, связанный с его освобождением, как вдруг заметил новое сообщение.

«Я потеряла связь с Тистой. Ваш дом окружен небольшим батальоном, никто не может ни войти, ни выйти. Массивы были усилены до такой степени, что даже мой Зеркальный Зал не может заглянуть внутрь.

Боюсь, подобные меры предосторожности связаны с твоим состоянием и с приближающимся днем твоего увольнения из армии. Подозреваю, члены королевской семьи боятся, что кто-то может нанести удар в твое отсутствие. Буду держать тебя в курсе, почаще проверяй Солуспедию».

***

— Какого черта происходит и почему я не могу покинуть свой собственный дом? — прорычала Тиста в нескольких сантиметрах от лица Командира эскадрона корпуса Королевы, окружившего дом Верхенов.

Бедный мужчина разрывался между своим долгом и безумным желанием поцеловать её пухлые губы.

Тиста Верхен была двадцатилетней великолепной женщиной ростом метр семьдесят шесть, с каштановыми волосами до талии, отливающими несколькими оттенками рыжего. Овальное лицо Тисты и её тонкие черты лишь подчеркивали идеальные пропорции её фигуристого тела.

Гнев придал её жемчужно-розовой коже красноватый оттенок, что сделало Тисту еще более притягательной.

— Я не вправе говорить об этом. — Командир почувствовал глубокое смущение, услышав, как его обычно властный голос прозвучал пискляво.

Никто из его людей не стал думать о нем хуже, поскольку им самим требовалась недюжинная сила воли, чтобы просто отвести взгляд от стоящей перед ними богини и выполнять свой долг. При одной только мысли заговорить с ней в их горле пересыхало, словно в пустыне, а отказать ей в просьбе было для них выше всяких сил.

— Я Маг Королевства и требую ответов! — заявила Тиста, чуть не заставив его рассыпаться на месте.

— А я Великий Маг и майор армии под прямым командованием королевской семьи. И мой ответ по-прежнему «нет». — Он попытался звучать сурово, но вышло так, словно он надышался гелия.

Голос Командира был настолько искажен, что звучал до смешного нелепо, но никто из присутствующих не был настроен смеяться, особенно Камила.

Она ерзала на стуле, разрываясь между своим долгом перед Королевством и желанием поделиться с остальными тем, что знала уже несколько дней. Страх и стресс всё это время съедали её изнутри, но она не могла ослушаться Королеву.

Только не при таких ставках.

Селии приходилось не лучше. Она понятия не имела, что происходит, но если бы Фенрир решил сменить облик перед столькими свидетелями, у её семьи возникли бы колоссальные проблемы.

Хуже того, она тоже не могла уйти. Она боялась так надолго оставлять своих детей одних и думала о том, что сделает Защитник, если решит, что солдаты взяли её в заложники.

Несмотря на всё его терпение и мудрость, Райман был прежде всего отцом и мужем. Стоило кому-то угрожать его семье, как он без колебаний бросил бы вызов армии в одиночку.

— Мой сын не предатель! — Рааз вскочил со стула. — Если вы надеетесь использовать меня как рычаг давления для своих грязных трюков, то я скорее умру, чем обреку его на пожизненное рабство.

Страх быстро сменялся гневом, и Камила боялась того, что может произойти в комнате, полной вооруженных до зубов людей. Стакан, который Рааз сжимал в руке, на самом деле был «Бомбой Смерти», способной уничтожить жизненную силу любого, в кого попадет.

Деревянная ложка Элины была способна управлять всеми массивами в доме и превращать бытовую технику в боевые машины.

К счастью для Камилы, её армейский амулет начал мигать до того, как ситуация успела обостриться еще больше. Голограмма Королевы появилась посреди комнаты без прикосновения Камилы к амулету, доказывая, что она использовала Королевское Замещение.

— Довольно! — Её голос прогрохотал, словно гром. Ни расстояние, ни бесплотная природа голограммы не смогли умалить внушительное присутствие Королевы.

— Командир Улпар не может ответить на ваши вопросы, потому что сам ничего не знает. — Силфа обвела взглядом комнату, убеждаясь, что все снова взяли себя в руки.

— Маг Верхен, я могу понять ваше возмущение, но не ваше детское поведение. Маг, неспособный контролировать свои эмоции, не может контролировать стихии и является не более чем обузой для Королевства. — Лишь опыт и самообладание позволили Королеве сохранить строгий голос и твердый взгляд вместо того, чтобы пялиться на Тисту.

— Члены семьи Верхен и их гости, вы с того самого момента, как Лит Верхен вступил в армию, знали, что его жизнь больше не будет принадлежать ему. Королевство требовало от него множества жертв и готово попросить еще об одной.

— Вы можете выбрать: стать свидетелями последних мгновений Великого Мага Верхена или остаться взаперти дома. Так или иначе, я не позволю вам ставить под угрозу мои планы по защите Королевства, даже если ради этого придется арестовать вас всех. — При этих словах все присутствующие побледнели как призраки.

— Капитан Йехвал, я поручила вам сохранять их спокойствие, и вы подвели меня, вынудив обнаружить свое присутствие. — Камила была ошеломлена, осознав, что Королева всё это время наблюдала и слушала их.

Внезапно паранойя Лита показалась вполне обоснованной.

— Я освобождаю вас от ваших обязанностей. Подготовьте их к тому, что должно произойти, и больше не ставьте меня в неловкое положение.

Все повернулись к Камиле, уставившись на нее стальными взглядами, словно среди них затесался предатель. Даже Зинья не сказала ни слова в её защиту.

— Я не могла ослушаться прямого приказа Королевы, равно как и не могла сказать ничего, что могло бы облегчить ваши тревоги, — сказала Камила как Королеве, так и Верхенам.

Взгляд Силфы смягчился, когда она поняла, что поручила Капитану невыполнимую миссию. Если бы речь шла о её сыне, Командир и его люди уже валялись бы повсюду, разорванные на мелкие кусочки.

***

Прошло еще два дня, а от Солус или Профессоров не было никаких вестей. Впервые в жизни Лит ненавидел свои секреты. Он несколько раз спрашивал Марта и Вастора, всё ли в порядке в Лутии, лишь для того, чтобы выслушивать их ложь прямо в лицо.

И всё же он не мог вывести их на чистую воду, не выдав существование Солус и их связь. Он сосредоточился исключительно на Накоплении, безостановочно поглощая мировую энергию на случай, если ему придется бежать.

«Если бы я только смог выглянуть из этой камеры и сообщить Солус, где я нахожусь, возможно, она смогла бы мне помочь», — подумал он.

Лит понял, что что-то действительно пошло не так, когда Вастор, Март и Манохар вошли в дверь его камеры в своей униформе Разрушителей Заклинаний, все с суровым выражением лиц.

— Переоденься в это. Мы подождем тебя снаружи. — Март протянул ему нечто похожее на светло-голубой комбинезон, который выглядел бы точь-в-точь как униформа земного заключенного, если бы не армейский цвет.

Лит использовал и Бодрость, и Жизненное Зрение, обнаружив, что ткань зачарована, но ничего подобного он раньше не видел, и на ней уже стоял чей-то отпечаток.

«По крайней мере, это не рабский предмет, но отказаться его надеть я всё равно не могу. Я полностью безоружен, тогда как они ветераны и готовы к бою. На Профессорах не церемониальные одежды и оружие, а настоящие боевые.

Сомневаюсь, что смогу справиться хотя бы с одним из них. Они готовы и ждут неприятностей. Кроме того, я уже видел, насколько хороша командная работа Вастора и Манохара, а если добавить Марта, то без моего снаряжения и Солус у меня нет ни единого шанса», — подумал Лит.

Профессора заставили его идти в центре треугольного построения, где Директор Март шел впереди, а Вастор и Манохар — позади.

— Мне правда очень жаль, малыш. Ты заслуживал лучшего, — сказал Манохар более грустным тоном, чем Лит когда-либо от него слышал. За свои зловещие слова бог исцеления удостоился нескольких проклятий от коллег.

Паранойя заставила Лита спланировать плетение своих лучших заклинаний, чтобы внезапно атаковать надзирателей тремя заклинаниями пятого круга одновременно, а затем сбежать из Королевского замка.

Затем здравый смысл остановил его.

«Даже если мне удастся сбежать из этого коридора, я понятия не имею, где выход. Допустим, я покину замок, и что дальше? Моя семья, предположительно, в заложниках, и мне некуда бежать», — рассудил он. — «Вдобавок ко всему, всё это слишком странно. Не считая комбинезона, мне не предъявили никаких обвинений, на мне нет оков, и я чувствую, что, помимо пространственной магии, я снова могу использовать все элементы».

Несмотря на множество несостыковок, Лит молчаливо сплетал заклинания. Быть рациональным хорошо, но быть рациональным и готовым ко всему — еще лучше.

Пройдя по нескольким суровым коридорам, он понял, что члены королевской семьи держали его не в подземельях, а в медицинском крыле замка. Пространство вокруг него быстро сменилось с сумасшедшего дома на королевский дворец Версаля.

Даже зеркала были обрамлены чистым золотом, а все гобелены и картины на стенах были не только шедеврами до такой степени, что их мог бы оценить даже профан в искусстве, но и были зачарованы.

Ковры были такими же, но если предметы искусства на стенах изображали эпические сцены сражений и магические прорывы прошлых Магов, сформировавших историю Королевства, то те, что покрывали пол, служили гостям путеводителями.

Вскоре Лит узнал путь в Банкетный Зал. Он был наполнен магическими чудесами, среди которых было по меньшей мере пятьдесят различных массивов и бесчисленные магические сокровища, скрытые в стенах, которые открыло ему лишь Жизненное Зрение.

Двустворчатые двери, ведущие внутрь, были широко распахнуты. Прежде чем они вошли, лакей проверил удостоверение Марта, после чего объявил об их прибытии усиленным магией голосом.

Зал был более сорока метров в длину и более тридцати метров в ширину, с единственным красным шелковым ковром с вышитыми золотом краями, тянущимся от трехметровых двустворчатых дверей до двух ступеней, отделявших уровень пола, на котором стояли дворяне, от возвышения для королевской семьи.

Таким образом, даже сидя на своих золотых тронах, Королевская чета могла смотреть на всех присутствующих сверху вниз, подтверждая свой статус и власть.

Всё помещение освещалось хрустальными люстрами, питаемыми магией, не оставляя места для теней и не требуя обслуживания.

На стенах магически зачарованные гобелены снова и снова рассказывали о великих подвигах, которые совершил нынешний Король, чтобы его сочли достойным его власти. И пол, и колонны зала были выполнены из мрамора с золотыми прожилками — самого драгоценного и прочного материала, доступного в Королевстве Грифонов.

Зал был полон дворян и магов всех возрастов и степеней важности. Некоторых Лит знал лично, как маркизу Мирим Дистар, графа Ларка, генерала Бериона и семью Эрнас, другие были просто знакомыми, как Велан Дейрус и барон Эйрос Уайлон из Джамбела, но большинство были ему совершенно незнакомы.

«Жаль, что Солус нет со мной. Она бы наверняка вспомнила, кто этот дылда и почему он так на меня пялится», — Лит не узнал Каллиона Нурагора и всех тех врагов, которых нажил себе сначала будучи студентом, а затем Рейнджером.

Комната была заполнена теми, кто считал себя его друзьями, и теми, кто считал его угрозой. И те, и другие жаждали стать свидетелями суда над Литом.

Лит бросил взгляд на балконы. Они были запечатаны, но в этом не было ничего такого, с чем не справилось бы его улучшенное тело и заклинание.

«Пока у меня нет ни малейшего понятия. Я получил здесь фамилию, но также видел, как в банкетном зале проходило несколько судов за государственную измену. Тот факт, что никто не одет в вечерние наряды, а только в парадную форму, не сулит ничего хорошего», — подумал он.

Королева Силфа и Король Мерон были единственными, кому дозволялось сидеть, тогда как все их гости должны были стоять. Лит чувствовал, что половина зала напряжена, а вторая половина бросает на него враждебные взгляды.

Никто не выглядел счастливым, что сбивало его с толку еще больше.

«Твою ж мать», — подумал Лит, заметив, что Королева сжимает в руке Меч Саефеля, оружие Валерона Грифона, первого Короля.

Он использовался главным образом для объявления войны и казни предателей.

Лит уже обливался холодным потом, когда Орион, облаченный в серебристую мантию Королевского Мастера Ваяния, прошел сквозь толпу и присоединился к трем Профессорам.

Манохар и Вастор встали слева от Лита, в то время как Март и Орион — справа, образовав квадрат, не оставляющий ему путей к отступлению. Одежды Лорда Дома Эрнас и трех Профессоров изменили форму одновременно.

Лит содрогнулся от страха, узнав легендарную броню Королевской Крепости. Её можно было носить только с разрешения самой Королевы; она наделяла обычного человека силой Императорского Зверя, а мага — мощью небольшой армии.

Броня казалась сотканной из золотых перьев, сиявших, как солнце. Шлем имел форму орлиной головы, перчатки заканчивались когтями, а пара крыльев из чистой энергии ниспадала с плеч подобно мантии.

Они позволяли владельцу летать, а также могли использоваться для перехвата летящих атак, будь то физических или магических. Костюм делал того, кто его носил, похожим на гуманоидного Грифона, покрытого металлом.

— Всем, кроме Королевских Гвардейцев, преклонить колени. — Силфа и Мерон встали. Её голос звучал спокойно и ровно, словно она попросила закрыть окно, но отрицать власть в её словах было невозможно.

В буквальном смысле.

Массивы в зале заставили всех подчиниться одновременно, навалившись подобно горе на тех, кто слишком медлил. Как и все остальные, Лит оказался прикован к месту, не в силах делать ничего, кроме как дышать, глядя на свою собственную правую ногу.

— Лит из Лутии, — голос Силфы эхом разнесся по залу, словно первый раскат грома, возвещающий о буре.

— Я хорошо помню, как впервые услышала это имя. Тогда ты был всего лишь студентом академии Белого Грифона, но твоей стране уже понадобилась твоя помощь, чтобы противостоять чуме, уничтожившей Кандрию, прежде чем она успела распространиться на весь остальной континент Гарлен.

— Это сделало тебя Магом Литом — титул, который могут носить лишь те, кто закончил академию и вступил в Ассоциацию Магов. Никого не волновал твой юный возраст, и все считали, что твое будущее высечено в камне.

— Затем ты помог спасти бесчисленные жизни в борьбе против Балкора и Налир, став Магом Литом Верхеном. Король и я лично выбрали для тебя фамилию и даровали её тебе — то, на что обычно могут претендовать лишь древние дома, являющиеся столпами Королевства.

— Несколько лет спустя ты по собственной воле вступил в армию и уничтожил один из древних ужасов, унаследованных нами от наших праотцов. Это был подвиг, считавшийся невыполнимым, до такой степени, что даже лучшие из нас потеряли надежду и жили в его тени в страхе.

— Ты заставил нас мечтать о новом светлом будущем, где ты станешь новым столпом Королевства и поможешь ему процветать. Именно поэтому ты стал Великим Магом Литом Верхеном, несмотря на то, что едва достиг совершеннолетия, и многие сомневались в том, кому ты на самом деле предан.

— Увы, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Все мечты разбиваются с наступлением рассвета. После всего, что Королевство сделало для тебя с тех пор, как ты поступил в академию, мы узнали о твоих намерениях покинуть армию и пойти по одинокому пути зверя.

Тон Силфы сменился с ровного и спокойного на холодный и желчный.

Половина Банкетного Зала начала ухмыляться, если не откровенно улыбаться от уха до уха. В стоянии на коленях было одно преимущество: никто не мог видеть выражения их лиц.

— Ты отверг своих братьев по оружию из армии, отклонил предложение Лики Ванемайр стать Королевским Мастером Ваяния и ни разу не соизволил связаться с Ассоциацией Магов, кроме тех случаев, когда тебе что-то было нужно.

— Твои действия говорят сами за себя. Ты относишься к этому Королевству, к своей стране так, словно она тебя подвела, и этого больше нельзя терпеть, теперь, когда твоя военная служба окончена.

Со своей выгодной позиции Орион заметил, что слишком многие в триумфе сжимают кулаки. Лит был один. Старые дома считали его угрозой своей власти, потому что он слишком быстро возвысился, заняв места, которые они считали своими.

Новые дома считали его предателем из-за дружбы с семьями Эрнас и Дистар. Вдобавок ко всему, он так и не примкнул к их политическому делу и не помогал своим сверстникам, что с каждым его новым успехом лишь усугубляло недовольство новых магических родословных.

В их глазах Лит растратил впустую все возможности, которые предоставила ему судьба, чтобы изменить баланс сил в Королевстве Грифонов.

Орион укрепил свое сердце, не позволяя ни единой эмоции проскользнуть на лице. Он молча молился за Лита, зная, что худшее еще впереди.

— Я, Королева, и мой супруг, Король, больше не можем этого терпеть, потому что ты прав, — произнесла Силфа.

— Твои достижения в качестве студента помогли доказать правоту Линджоса, изменив систему академии изнутри и сделав Бюллетени Виновности стандартной экипировкой для всех студентов.

— Будучи военнослужащим, ты сокрушил Черную Звезду, спас город Зантию от падения жертвой Запретных Искусств, остановил вспышки монстров, угрожавшие тысячам людей, и искоренял коррупцию или некомпетентность всюду, куда бы ни отправился.

— Ты столкнулся с Труд Грифон, одним из наших древнейших врагов, и ценой огромных личных жертв не позволил её гнусному плану осуществиться. Ты обнаружил двое руин Оди, оба раза бросив вызов древним ужасам, которые, если бы их не остановили, могли бы поставить Королевство на колени.

— Все присутствующие могут засвидетельствовать, что без тебя среди нас скрывались бы Оди и дети Бабы Яги. И что же Королевство сделало для тебя взамен? Мы дали тебе несколько дней отпуска да пару безделушек, которыми может щегольнуть даже самый недостойный в этом зале.

Член Королевской семьи никогда бы не стал извиняться, но слова Силфы, сопровождаемые кивками Мерона, подошли к этому очень близко, заставив всех присутствующих замереть.

— Недавно орихалковый доспех Скинволкера, который ты передал Королевскому Мастеру Ваяния Ориону Эрнасу, позволил нам совершить исключительный прорыв в мистических искусствах и дал нашим магам ответы, которые мы искали десятилетиями.

— Однако за все твои заслуги, коих слишком много, чтобы перечислить их за одно заседание этого Двора, мы больше не можем позволить Великому Магу Верхену жить. Тебе известно слишком много секретов, которые никогда не должны быть раскрыты, дабы не подвергать опасности жизни всех нас. Именно по этой причине сегодня — день твоей смерти.

Две трети зала с облегчением выдохнули, в то время как остальные попытались восстать против этой несправедливости, проклиная имена членов королевской семьи, но массивы удерживали их конечности неподвижными, а рты — закрытыми.

Силфа шагнула вперед, сжимая Меч Саефеля одной рукой. Одной лишь её мысли было достаточно, чтобы позволить её подданным, лояльным и не очень, поднять головы и стать свидетелями.

— Великий Маг Лит Верхен мертв. — Она коснулась плоской стороной клинка левого плеча Лита, затем правого, и наконец — макушки его головы.

— Да здравствует Архимаг Лит Верхен. — При этих словах синий комбинезон превратился в церемониальную броню Королевской Крепости, несущую на себе лишь малую часть заклинаний оригинала, среди которых было и то, что позволяло Королевским Гвардейцам свободно двигаться.

Лит оставался стоять как вкопанный, не в силах осмыслить только что произошедшее. Его разум был пуст от эмоциональных американских горок, вызванных речью Королевы.

Силфа отступила в сторону, теперь удерживая Меч Саефеля обеими руками и упирая его острием в пол, в то время как Мерон подошел к новоиспеченному Архимагу и возложил ему на голову венок из перьев золотого Грифона.

— Встань в полный рост, Архимаг Верхен. Это последний раз, когда я заставляю тебя преклонить колено. Если только ты не станешь Волхвом, конечно, — усмехнулся Мерон, похлопав Лита по плечам и помогая ему подняться.

Звонкий смех Короля заставил весь зал разрыдаться. Кого-то от радости, но большинство — от отчаяния.

«Твою ж мать, да еще и в квадрате. Какой средний возраст для Архимага?» — подумал Лит.

«Для новой магической родословной, не имеющей собственного феода — около семидесяти», — ответила Солус.

Только тогда Литу удалось очнуться от задумчивости и обернуться. Он заметил, как из боковой комнаты выходит вся его семья, все в своих лучших нарядах и драгоценностях, которые он выковал для них, вместе с Камелиями.

Элина и Рааз были вынуждены опираться друг на друга, чтобы не упасть на пол, не в силах даже стоять самостоятельно. Джирни и Орион поспешили им на помощь, в то время как сестра Лита и Камила подошли к нему.

«Какого черта ты меня не предупредила, если знала, что происходит?» — спросил Лит.

«Я пыталась, но даже одна-единственная дверь Королевского Дворца настолько сильно зачарована, что блокирует нашу мысленную связь», — ответила она.

— Я бы с удовольствием позволила твоим родителям присутствовать на церемонии, но на каждой репетиции твой отец плакал так сильно, что заглушал мой усиленный магией голос. Мне было не по себе заставлять их подавлять свои чувства, поэтому я распорядилась, чтобы твои родители наблюдали из боковой комнаты, — сказала Королева Силфа.

Король Мерон похлопал Лита по плечу, и броня превратилась в темно-синюю мантию, которая идентифицировала его как Архимага.

— Поздравляем, Лит, — почти хором произнесли Март, Вастор, Орион, Мирим Дистар и Джирни.

— Мои соболезнования, — произнес Манохар, чьи глаза застилали печальные слезы. — Теперь ты никогда не узнаешь покоя. Мужчины будут жаждать твоей власти, а женщины — твоего семени. Идиоты будут прерывать твои исследования в любое время суток, и...

Король Мерон свирепо посмотрел на бога исцеления, когда Манохар, упомянув идиотов, указал на него, но заставило его заткнуться лишь цоканье языка Джирни.

Сцена была достаточно забавной, чтобы на мгновение остановить поток слез Рааза и сменить их смешками, но больше никто на самом деле не смеялся.

Никто из присутствующих не упустил из виду, что леди Дистар, Эрнасы и даже лишенная магии семья Верхенов могли стоять и двигаться, тогда как все остальные продолжали стоять на коленях. Массивы даже не позволяли зрителям произнести ни слова, заставляя их чувствовать себя массовкой, наблюдающей за главными актерами на сцене.

Велан Дейрус мог лишь снизу вверх смотреть на тех, кому благоволила Королевская семья, пока Джирни подмигивала своим врагам.

— Не хочу ставить под сомнение бесконечную мудрость Вашего Величества... — начал Лит.

— Чувствую, сейчас прозвучит «но», — хихикнула Силфа, словно мать, слушающая наивный вопрос ребенка. Фамильярность и близость, которые она демонстрировала по отношению к Литу, были посланием, которое мог не заметить только кто-то столь же шокированный, как он.

— ...но не слишком ли я молод для такого титула? — Лит не подозревал о политических механизмах, которые из-за кулис угрожали всему, над созданием чего он так усердно трудился.

Он считал, что статус Архимага, когда ему едва перевалило за восемнадцать, скомпрометирует его положение в Королевстве. Разумеется, он ошибался. Эта церемония сделала его столпом страны и позволила членам королевской семьи обнародовать все его прошлые достижения.

Учитывая поддержку членов королевской семьи и простолюдинов, никто не мог даже косо посмотреть на него без веской причины.

— Слишком стар? — усмехнулся Манохар. — Я стал Архимагом и Профессором в шестнадцать.

— Он мог бы стать Волхвом в восемнадцать, если бы не его поведение, — упрекнул Король Мерон Безумного Профессора, который полностью проигнорировал его, похлопывая некоторых стоящих на коленях дворян, словно питомцев.

Он даже оставил по собачьему лакомству на головах тех, кто ответил на его доброту злобными взглядами.

— Мне было двадцать. Ты обошел меня с огромным отрывом, — сказал Март, обрадованный отсутствием безумия у Лита.

— А мне двадцать пять, — вздохнул Вастор.

— Мне тоже двадцать пять. Но я не был Профессором в безопасности своей лаборатории. Я работал в поле, защищал свою жену как член Рыцарской Гвардии, и мне нужно было растить детей, — Орион с гордостью выпятил грудь.

Он считал остальных троих затворниками, не имеющими личной жизни, посвятившими свою молодость исключительно магическим исследованиям, тогда как он заботился о своей семье и расширил свои земли до Великого Герцогства.

Вастор посмотрел на него с искренней завистью. В то время у него тоже были жена и дети, но его успехи в качестве семьянина оказались настолько плачевны, что Профессор притворялся холостяком, как и его коллеги.

— Где же мои манеры? — усмехнулась Силфа своей собственной «оплошности». — Встаньте и возрадуйтесь, мои верные подданные.

Щелчок её пальцев наконец освободил всех от хватки массивов, но многим потребовалось еще несколько секунд, чтобы подняться из-за судорог, вызванных длительным параличом.

— Не волнуйся, Лит. Возраст не имеет значения, важен лишь талант, — произнес Мерон, пока остальные кивали.

— Твое возвышение позволит Королевству наконец стереть проклятое имя Налир с таблички самого молодого Архимага этого поколения. К тому же, для подобных вещей нет строго установленного порядка.

— Манохар прошел путь от Доцента до Архимага, так и не побывав Великим Магом. Лохра Силвервинг превратилась из никого в Волхва в двадцать пять лет, когда поделилась с миром своими открытиями о магии, а Рифа Менадион — когда ей едва исполнилось двадцать.

— Не сдерживай себя только потому, что люди тебе завидуют, — вмешалась Силфа, положив руку на правое плечо Лита, пока Мерон держал его за левое.

— Какой бы путь в жизни ты ни выбрал, куда бы ни привели тебя твои исследования, Королевство Грифонов всегда будет твоей родиной. Твой дом здесь, и мы обещаем хорошо заботиться о нем в твое отсутствие.

Мозг Лита наконец смог осмыслить происходящее и разглядеть, что скрывается за масками многих из присутствующих.

— Отличный ход, — прорычал Дейрус, глядя на Джирни. — Мой протеже теперь Великий Маг, так что ты сделала своего Архимагом. Во сколько тебе это обошлось?

— Я бы хотела приписать эту заслугу себе, но, как ты сам мне сказал, ты недооцениваешь своего противника. Лит так много работал, столь многого достиг, что мне потребовалось лишь замолвить пару слов в нужные уши, чтобы направить всё в правильное русло. — Джирни одарила его мягкой улыбкой, которая всегда сопровождала её смертельные удары.

Она умолчала о том, что эти "пару слов", о которых она говорила, принадлежали Дейрусу, а не ей самой. Джирни поделилась записью их разговора с членами королевской семьи, своим Домом и Домом Ориона, а также со всеми союзниками, которые были у двух древних родословных и Лита.

Велан Дейрус не подозревал о буре, которую леди Эрнас заваривала с его невольной помощью. То, что она планировала использовать, чтобы застать своего противника врасплох и утопить его еще до того, как Дейрус поймет, что происходит.

Если не считать того, что Велан приобрел фиолетовый оттенок, ему удалось скрыть свой гнев. Каллиону же — не очень.

Каллион провел последний год, берясь за самые сложные миссии, которые только могла предложить Ассоциация Магов, и успешно их выполняя. Он использовал заработанные заслуги, чтобы повысить свой дворянский титул и увеличить политическое влияние семьи Нурагор, но в итоге все его усилия пошли прахом.

Одно лишь то, что Королева восхваляла заслуги Лита, заставило его позеленеть от зависти. Ему было далеко до такого мастерства, к тому же он всегда работал в команде. Каллион осознавал, что без поддержки Дейруса он никогда бы не стал Великим Магом, несмотря на то, что был старше Рейнджера Верхена.

Та самая Королева, которая относилась к Литу как к сыну перед всем Двором, ни разу не удостоила Каллиона аудиенции без заступничества Архимага Дейруса. Что еще хуже, и Лит, и Каллион получили свой титул Великого Мага на закрытой церемонии.

Однако Лит получил его непосредственно от Короля, тогда как Каллиона наградил какой-то безымянный бюрократ из Ассоциации. Теперь Великий Маг Нурагор прокручивал в голове всё событие возвышения Лита до Архимага.

Каллион чувствовал себя униженным своим противником и использованным своим покровителем, что делало для него невозможным дальнейшее присутствие на церемонии. Он вылетел из зала, сильно потеряв лицо и вызвав больше насмешек со стороны собственных союзников, чем от врагов.

Даже Архимаг Дейрус счел подобное ребяческое поведение неподобающим для могущественной фигуры. Проигрывать с достоинством было важнее, чем выигрывать, если хочешь добиться уважения Королевского Двора или любой другой могущественной ассоциации.

Рано или поздно все совершают ошибки; даже у Лита в послужном списке были провалы, вроде резни в Куле или разрушения лаборатории Золгриша. Как и в магии, главное — учиться и становиться лучше благодаря собственным неудачам.

Того, кто закатывал истерику и портил всем настроение, вряд ли сочли бы достойным кандидатом на ключевую должность в Королевстве. В лучшем случае его бы отправили обратно в детский сад.

Тем временем Лит наконец-то смог воссоединиться со своей семьей. Каждый из них поздравил его, а Тиста пожала ему руку, незаметно вложив Солус в его ладонь. Они обменялись воспоминаниями за последнюю неделю, введя Лита в курс того, что происходило во внешнем мире.

Солус не сидела сложа руки: она делила свое время между изучением книг Кулы на случай, если жизненную силу Лита придется восстанавливать, и созданием оружия для побега из тюрьмы с помощью Защитника.

По ночам она пробиралась в комнату Тисты через окно и получала от нее свежие новости.

«Узнав о церемонии, я перестала создавать оружие и осталась на пальце Тисты, чтобы не пропустить отъезд. Я ни за что на свете не пропустила бы твое возвышение», — подумала Солус.

«Наше возвышение», — поправил её Лит. — «Без тебя ничего этого не было бы, напарник».

Солус радостно улыбнулась этим словам, но посмотрела на сестер Лита и Камилу с такой сильной завистью, что он это почувствовал.

«Мало того, что они выглядят великолепно в своих бальных платьях, так они еще и смогли присутствовать на церемонии лично. Как долго я буду вынуждена оставаться лишь массовкой и жить на задворках жизни Лита?» — подумала она.

— Я так тобой горжусь, Архимаг Лит. — Рена сделала реверанс, едва сдерживая смешок. — Не смей больше так меня пугать.

— Вы хотя бы знали, что это церемония награждения. Меня же держали в неведении, — ответил Лит. Рена была сногсшибательна в своем красном платье. Никто бы и не подумал, что она мать четверых детей.

— В смысле держали в неведении? Все изучают ритуал возвышения в академии, — сказала Тиста. — Для чего, по-твоему, были нужны комбинезон и почетный караул?

Только те, кто уже был закален хотя бы парой встреч с псевдонимом, под которым Тайрис посещала Королевский Двор — Констеблем Грифон, могли не пялиться на неё пуская слюни. Бальные платья и должны быть соблазнительными, но в случае с Тистой это было всё равно что плеснуть ракетного топлива в пылающий ад.

— Неважно. — Лит оставлял все ритуалы и этикет на Солус или Солуспедию. Разлученный с первой, в то время как вторая всё еще была пуста, он был невежественен в светских темах не хуже Лича.

«Лучше не говорить им, что ритуал возвышения и публичные казни отличаются только произносимой речью и концовкой», — подумала Солус.

Лит подошел к Камиле, которая держалась в стороне, пока происходило воссоединение семьи.

С одной стороны, она была смущена, чувствуя себя не в своей тарелке в месте, полном стольких влиятельных фигур. С другой стороны, правила этикета строго запрещали публичные проявления чувств, и она не была уверена, что сможет сдержаться.

Всё это время она до смерти боялась, что треснувшая жизненная сила Лита могла пострадать еще больше, или что Королевские Целители могли раскрыть его гибридную природу.

Благодаря Джирни она в режиме реального времени получала информацию о его состоянии и лечении, отчего волновалась даже больше, чем его родители. Вдобавок ко всему, она ни с кем не делилась этой информацией, чтобы не заставлять остальных волноваться, и несла это бремя в одиночку.

Когда она наконец воссоединилась с Литом, ей потребовалась вся её сила воли, чтобы не начать осматривать его тело и не убедиться, что он действительно в порядке, прежде чем поцеловать его.

На Камиле было вечернее платье глубокого синего цвета из шелкового атласа, подобранное в тон мантии Архимага Лита. У платья был V-образный вырез, оставляющий открытыми руки и плечи, и подчеркивающий грудь.

На ней также была золотая диадема, которая казалась сплетенной из маленьких камелий. Золото диадемы оттеняло её черные волосы и наоборот, и то, и другое сверкало под магическим освещением зала.

Она была не чета Тисте, Фрии или любой из окружающих их великолепных благородных дам, но в его глазах она была единственной женщиной.

— Добрый вечер, Капитан Йехвал. Не окажете ли вы мне честь исполнить с вами первый танец? — Лит вежливо поклонился, словно они только что познакомились.

— С удовольствием, — всё, что смогла ответить она, беря его под руку.

«Слава богам, что я в платье, иначе все бы заметили, как сильно у меня до сих пор дрожат колени», — подумала она.

Девушки Эрнас присоединились к ним, как только Лит закончил воссоединение с семьей. До начала бала оставалось еще какое-то время.

— Сильно завидуете? — произнес Лит, приветствуя их поклоном и самодовольной ухмылкой на лице.

— Ничуть, — Квилла шутливо ударила его в плечо, прежде чем сделать реверанс.

— В последние дни мама позволила нам прочитать отчеты обо всех твоих миссиях, которые стали достоянием общественности после церемонии. Мне нравится моя жизнь такой, какая она есть, — мирной. На мою долю уже выпало достаточно неприятностей в академии и в Куле.

— Если бы мне пришлось пережить хотя бы половину того, что пережил ты, чтобы стать Великим Магом, я бы с радостью от этого отказалась. Я лучше буду строить свою репутацию, совершая один магический прорыв за другим, чем ежедневно рисковать жизнью.

На Квилле было бальное платье кремового цвета из шелкового атласа с квадратным вырезом, оставляющее открытыми плечи и руки. Её длинные каштановые волосы были украшены серебряными драгоценностями, которые дополняли серебристые пряди, появившиеся у нее из-за таланта к магии света.

— Я согласна с Квиллой, — сказала Фрия.

На ней было изумрудное вечернее платье с золотой вышивкой и V-образным вырезом.

Её волосы были уложены в сложную высокую прическу, где несколько заплетенных кос оставляли шею открытой, подчеркивая парюру в форме листьев, состоящую из золотого ожерелья и серег с черными бриллиантами, которые превосходно оттеняли её темные глаза и волосы.

— Я рада, что ты первым из нашего класса стал Архимагом, но считаю, что цена, которую ты за это заплатил, слишком высока. Никакая слава не стоит того, чтобы подвергаться таким опасностям и отказываться от личной жизни.

— И тем не менее, если только волнение не лишило меня зрения, это я стою с прекрасной женщиной под руку, тогда как ты одинока. Я прав? — произнес Лит.

— Ты поплатишься за то, что сыплешь соль мне на раны. — Щеки Фрии вспыхнули от смущения, но она сохранила улыбку и самообладание нетронутыми.

При виде этого многие дворяне пролили свои напитки. Учитывая платье, подчеркивающее фигуру Фрии в виде песочных часов, и румянец, выделяющий её утонченные черты, не нашлось бы ни одного холостяка, который не бросил бы вызов Дракону, чтобы стать тем, кому адресована эта улыбка.

— Я вам по-настоящему завидую, — вздохнула Флория.

На ней было изумрудное вечернее платье и белые перчатки, подчеркивающие её оливковую от долгого пребывания на солнце кожу.

Оно было облегающим, с декольте, которое каким-то образом создавало эффект пуш-ап. Часть её волос была распущена, струясь подобно шелковистому черному водопаду до самых бедер, в то время как остальные были заплетены в косу, напоминающую венок на голове.

Бальное платье было украшено мелкими драгоценными камнями в форме цветов, а золотой кулон Лита в виде лилии был единственным ожерельем, которое она надела, привлекая внимание к стройной шее.

— Я отличаюсь от вас двоих, — сказала она сестрам. — Я отказалась от всего, чтобы как можно скорее вступить в армию. Я хотела пойти по стопам папы, если не превзойти его, но всё, чего я добилась — это грандиозный провал.

— Я не так хороша в Ваянии и как Магический Рыцарь, каким он был в моем возрасте, у меня нет второй половинки, и хотя я на три года старше Лита, он превосходит меня на каждом уровне. — Её лицо было бледным, а боль — глубокой.

И всё же улыбка Флории была искренней, а голос ни разу не дрогнул. Она решила приберечь все свои слезы — как от радости, так и от горя — на потом. Она не хотела закончить как Рааз, который всё еще плакал так сильно, что Элина не могла оставить его одного, а Король велел принести ему стул.

Многие жестокие люди посмеялись бы над слезами взрослого мужчины, но Мерон выражал Раазу свои поздравления и сочувствие. Публично перечить мнению Короля всё еще считалось поступком, наиболее близким к социальному самоубийству.

— Я тоже подумываю об уходе из армии. Я готова взять на себя ответственность за свои неудачи, но тернистый путь, который сейчас преграждает мне дорогу, создан не мной. У меня больше нет ни сил, ни терпения сражаться с невидимыми врагами.

Её слова потрясли и удивили всех. Флория была единственной из них, чей карьерный путь всегда был ясен как маяк. Гильдия Фрии была лишь экспериментом, Квилла еще не решила, является ли академия лучшим местом для проведения её исследований, а Лит и вовсе хватался за соломинку.

— Ты ведь не серьезно, мой маленький Цветочек, — Орион снова был в своей парадной форме, и без шлема его лицо выражало всю тревогу и возмущение.

— Ты лучший Магический Рыцарь из всех, кого я когда-либо видел, прирожденный лидер, и, что самое главное, твоему таланту соответствует твое сердце, а не эго. Возможно, ты не победила столько монстров, сколько Лит, но ты заботишься о нашей родине больше, чем кто-либо другой.

— Твое место — в армии, ну или хотя бы в Ассоциации.

— Спасибо, пап, но мы не должны портить Литу вечер разговорами о моей карьере. Мы можем обсудить это позже дома. Прямо сейчас я не жалуюсь. Я просто говорю своим друзьям, что в будущем у меня, вероятно, появится гораздо больше свободного времени, и я хотела бы использовать его, чтобы наверстать упущенное вместе с ними.

— Вы не представляете, как сильно я по всем вам скучала. Как думаешь, Фрия, я могла бы на время присоединиться к твоей гильдии? Что бы я ни решила делать, я хочу занять себя делом, — сказала Флория.

Орион и Джирни почувствовали, как их сердца словно сжало в тиски, но оба вернулись к своим союзникам. Родители Флории знали, что её планы на будущее означают, что она уже одной ногой за дверью армии.

Король и Королева тоже почувствовали удар, но продолжали улыбаться и смеяться. Радоваться и веселиться своему успеху было единственным доступным им способом скрыть масштабы своего провала.

Если политического давления оказалось достаточно, чтобы заставить уйти даже дочь Эрнасов, верного офицера, принадлежащего к одной из семей-основателей Королевства, то фундамент самой страны был в лучшем случае гнилым.

***

Несколько дней спустя, деревня Лутия.

После того как Лит пережил то, что чуть не обернулось смертью, и узнал о ситуации Флории, ему требовалось провести время со своими близкими, чтобы оправиться от всего накопившегося стресса.

Перед увольнением армия повысила его до майора и перевела в резервисты, которых призывают лишь в случае государственного кризиса. Это позволило Литу сохранить свое армейское звание даже будучи гражданским лицом и получить доступ к военным ресурсам, которые подразумевал такой уровень допуска.

До начала его ученичества у Фалуэль оставалось еще немного времени, и Лит не хотел проводить его в одиночестве. Днем он учил Лерию и Арана читать и писать.

Когда ограниченная концентрация внимания детей истощалась, он отправлял их играть вместе с детьми Селии и Зиньи. Защитник был занят ремонтом старого дома охотницы, чтобы разместить их семью, когда они вернутся в Лутию.

Селии и Рене не помешала бы помощь, так как их новорожденные требовали к себе много внимания, что делало навыки Лита как Целителя настоящим подарком небес.

Его утомляла эта ситуация, потому что Лилии и Лерии было трудно контролировать свои способности к смене облика, и потому что теперь, когда он не состоял ни в одной организации, для его врагов настал идеальный момент для атаки.

Титул Архимага работал лишь до тех пор, пока он мог на кого-то свалить вину. Он был бесполезен против безымянных убийц, не оставлявших после себя никаких улик. И всё же дети могли свободно бегать и играть на всем пространстве, охватывающем владения домов Верхен, Фастарроу и Йехвал.

И не благодаря массивам или корпусу Королевы. Первые имели ограниченный радиус действия, а вторым приходилось защищать слишком многих людей, чтобы покрыть такую огромную территорию. Причина такой свободы крылась в магических зверях, паривших в небесах, патрулировавших землю и рывших подземные ходы.

В них, а также в трех Императорских Зверях, известных как Короли леса Траун, которые всегда присматривали за детьми. Все они были верными последователями Лита, жаждущими отплатить ему за дары знаний и зачарованное оружие.

Сначала Зинья была напугана присутствием такого количества могущественных существ, но после разговора с ними и оправившись от шока, вызванного открытием, что звери умеют говорить, она научилась полагаться на их присутствие.

— Почему остальные кошки просто мяукают, а ты умеешь говорить? — спросил Аран у мантикоры Жнеца, Короля юга.

— В сотый раз повторяю: я не кошка! — Жнец попытался выглядеть пугающе, но четырехлетний малыш не заметил его смертоносных клыков, сосредоточившись лишь на мягкой гриве на львиной голове мантикоры, больших круглых кошачьих глазах и длинных усах на морде.

— Ты такой пушистый, — Лерия обняла Императорского Зверя за бок, уничтожив последние остатки его достоинства, когда взобралась ему на спину и принялась играть с его пернатыми крыльями.

— Дети просто чудо. — Флория смеялась до упаду при виде несчастного выражения морды Жнеца, пока дети пытались заинтересовать его своими играми и игрушками.

— Мои солдаты наложили бы в штаны, оказавшись в окружении таких магических зверей, в то время как... — Она указала на детей, которые теперь разделились на две команды по три человека для следующей игры.

Половина из них ехала верхом на шифах (магические звери типа пум), а другая — на райсах (типа волков). Две команды гонялись за кожаным мячом в странной смеси футбола, поло и борьбы.

Правила были неясны, как и условия победы, которые менялись в зависимости от дня недели, погоды и направления ветра. Дети наслаждались каждой секундой игры, и как только матч заканчивался, в основном из-за физического истощения наездников, Лит отводил их домой.

Их матери были в восторге от того, что дети слишком уставали, чтобы плохо себя вести или пытаться отлынивать от домашних заданий. Кроме того, угроза домашнего ареста и пропуска следующей игры служила отличным мотиватором.

Флория решила взять творческий отпуск и использовала это время, чтобы наладить отношения с Литом и его семьей. Кризис с нежитью был далек от завершения, но, по большому счету, её не волновало, даже если армия её уволит.

Флория больше не чувствовала, что должна кому-то что-то доказывать. Она предпочла бы остановиться, чтобы насладиться жизнью и спланировать свое будущее, нежели продолжать рисковать жизнью ради бесперспективной работы.

Разобравшись с детьми, Лит проводил день в башне Солус, изучая два новых этажа и практикуясь в Ваянии. Она получила по второму этажу как над, так и под землей, но от первых ему было мало проку, поэтому они больше сосредоточились на вторых.

Теперь, с глубоким циановым ядром маны, Солус могла дольше удерживать свою человеческую форму и использовать это время для совместного Ваяния с Литом. Они обладали одинаковой энергетической подписью, и у каждого было по молоту, поэтому теоретически, объединив усилия, они могли удвоить силу своих творений.

На практике, однако, у них были два совершенно разных подхода к Ваянию, и им приходилось учиться подстраиваться друг под друга. Вдобавок ко всему, Солус должна была поддерживать магический круг, питать оба молота и заниматься Ваянием, тогда как Лит был единственным, кто был способен формировать мощные псевдоядра.

Им потребовалось несколько попыток только для того, чтобы создать улучшенную версию доспеха Скинволкера, потому что они были настолько синхронизированы, что пытались вместе исправить один и тот же дефект, возникавший в псевдоядре во время его слияния с орихалком.

Двойной удар превращал выпуклости во вмятины и наоборот, впустую тратя много энергии и заставляя их ссориться. В конце концов они решили разделить задачи и положить конец этой неразберихе.

Обладая превосходящей магической силой, Лит сосредоточивался исключительно на гармонизации псевдоядра с доспехом, в то время как Солус с её утонченностью заботилась о дефектах.

Когда Камила возвращалась с работы, Лит проводил вечер с ней, либо за семейным ужином, либо приглашая её на свидания.

Лишь после того, как от Фалуэль больше недели не было никаких вестей, он отправился проведать Гидру.

— Всё в порядке? — спросил он, как только они покончили с любезностями.

— Да, прости, если заставила тебя волноваться, но у меня тут небольшие трудности. Климат всё еще довольно суровый, а Кседрос только что взял моего сына Седру в ученики, — ответила Фалуэль.

— Это не сулит ничего хорошего, — заметил Лит.

— В самом деле. Я не люблю холод, а этот идиот не заметил, что фактически стал заложником, — вздохнула Фалуэль.

Лит рассказал ей всё о своей последней встрече с Виверной и о том, о чем Кседрос его просил.

— Почему ты никогда не рассказывала мне об омни-карманах и о происхождении Налронда? На Границах могут храниться знания, необходимые мне для восстановления моей жизненной силы, силы Защитника и, возможно, даже способ вернуть Солус воспоминания и мощь, — спросил Лит, пока Солус сидела у него на плече.

Вместе с глубоким циановым ядром она не только получила новые этажи для башни, но и новую массу для своей каменной формы. Теперь Солус имела уменьшенный гуманоидный вид, напоминающий каменную куклу высотой в шестьдесят сантиметров.

У неё не было никаких черт лица, за исключением двух глубоких циановых кристаллов маны там, где должны были быть глаза, двух темно-зеленых драгоценных камней на тыльной стороне обеих кистей и каменных волос до талии.

— По той же причине, по которой я никогда не спрашивала Защитника, почему он солгал мне о тебе, или никогда не спрашивала тебя, как тебе удалось выковать такую мощную броню Скинволкера, или о силах Солус как Живого Наследия.

— Потому что я уважаю частную жизнь людей и их решения. Я никогда никого не заставляла открываться мне и не раскрывала чужих секретов без веской на то причины. Я считаю, что Налронд должен рассказать тебе правду только тогда, когда сам почувствует себя готовым к этому, а не потому, что ты его заставишь.

— Дай ему время, и отношения между вами тремя от этого только выиграют.

Фалуэль приняла человеческий облик, в расстройстве тряхнув радужными волосами. Ей не нравилось ни быть властной, отчитывая одного из своих учеников, ни эгоистичное отношение Лита.

— Что касается омни-карманов, у меня его нет, поэтому я не знаю, как они работают. Кседрос знает о них, потому что он маг пространства, но даже он не имеет ни малейшего понятия, как создать омни-карман.

— Я никогда не рассказывала тебе о них, потому что даже не знала, что он у тебя есть. Лит, мы еще даже не начали твое ученичество, а я уже предупреждаю тебя в первый раз. Не становись похожим на Кседроса, иначе я разорву с тобой все связи.

— Не позволяй своей жажде знаний превратиться в жадность, настолько сильную, что она затуманит твой рассудок. Кседрос готов пожертвовать всем ради достижения своих целей и настолько потерялся в своей одержимости, что верит, будто все мыслят так же, как он.

— Не принимай доброту за обман, а уважение — за скрытые мотивы. Когда у тебя возникают сомнения, просто спроси, и я отвечу в меру своих способностей, если это не нарушит чью-то конфиденциальность.

— Я уважаю тебя, но всё еще не доверяю. Минус баллы за то, что сомневался во мне, но бонусные баллы за то, что пошел на прямой разговор вместо попыток манипулировать мной. В итоге ноль. Что-нибудь еще? — спросила она.

— Вообще-то да. — Лит рассказал Фалуэль о неминуемом самостоятельном Пробуждении Флории и о том, как много она, Квилла и Фрия значат для него.

— Я должен быть в состоянии помочь Флории пережить её Пробуждение, и поскольку она уже знает обо мне всё, за исключением мелких деталей, ввести её в курс дела будет легко.

— Проблема в том, что ей нужен учитель, чтобы выжить в качестве Пробужденной, и мне было интересно, не могла бы ты взять в ученики и её тоже.

— Может быть, ты даже смогла бы обучить Квиллу продвинутой магии света. Её целительские способности с ложной магией почти на одном уровне с «Бодростью», и я боюсь, что скоро она упрется в стену. — Лит в смущении почесал затылок.

Он ненавидел просить об одолжениях, но ему не хватало ни времени, ни необходимых знаний, чтобы помочь кому-либо повысить свой уровень. Тисте и Королям леса Траун было далеко до того узкого места в навыках, с которым столкнулись Лит и Квилла.

Им требовалось лишь несколько уроков и записи Лита об истинной магии, чтобы продолжать совершенствоваться семимильными шагами.

«У Фалуэль семь голов, так что она должна быть способна свободно обучать семь человек. В худшем случае есть я, Тиста, Защитник, Солус, Флория и Квилла. У Фалуэль даже останется одна свободная голова для собственной работы», — подумал Лит.

Он не включил Фрию не потому, что она была единственной, кто оставался в неведении о его секретах, а потому, что пока у нее есть её гильдия авантюристов, Фрия никогда не сможет позволить себе взять необходимый отпуск для уроков у Гидры.

И Фалуэль, и Солус смотрели на него широко раскрытыми глазами, словно видели впервые.

— Ты правда готов представить их мне? — спросила Солус с глазами, полными радости.

— Ты правда готов снова поставить свою жизнь на кон ради других? — почти одновременно спросила Фалуэль.

— Ты уже связал свою судьбу с тремя Королями и своей сестрой. Каждый человек, которого ты Пробуждаешь, — это твоя ответственность на следующее столетие. Люди не похожи на зверей. Мы стареем как вино, тогда как они стареют как молоко, становясь испорченными и кислыми.

— Да, вам обеим. — Лит кивнул.

— Солус, ты знаешь, что я никогда не планировал прятать тебя вечно и не стыжусь нашей связи. Если бы ты не была девушкой, да к тому же такой симпатичной, я бы уже давно привел Камилу в башню, чтобы познакомить с тобой.

Его слова заставили бы Солус покраснеть, если бы в камне была кровь.

— Что касается Флории, она много раз спасала меня, как от моих врагов, так и от меня самого. Я не готов потерять её навсегда. Она стоит любого риска.

— Я горжусь тобой. — Фалуэль встала на цыпочки, чтобы ущипнуть его за щеки. — За это тебе зиллион баллов. Я подумаю насчет этой Флории, но что касается другой человеческой девушки, мой ответ — нет. Ядро маны Квиллы слишком мощное для Пробуждения, она наверняка умрет.

— Я и не собирался Пробуждать... — попытался сказать Лит, но Фалуэль оборвала его.

— Вдобавок ко всему, она ложный маг, следовательно, конкурент. Ты не можешь этого знать, потому что до сих пор был волком-одиночкой, но Пробужденные и ложные маги враждуют десятилетиями.

— Магический прогресс ложных магов выдающийся. Благодаря своей численности и командной работе они медленно сокращают разрыв между нами и ними. Такие люди, как Тайрис, Салаарк или Магическая Императрица, которые после победы над Пробужденным делятся со своими подданными военными трофеями, ничуть не помогают нашему делу.

— Точно так же, как и ты, раз уж на то пошло, когда поделился своей броней Скинволкера с этим Орионом.

— Я думал, он ничего из этого не извлечет и в итоге просто уничтожит броню, — ответил Лит.

— Ага, ты не первый, кто совершает эту ошибку, и уж точно не последний. Тебе хотя бы заплатили за это? — спросила Фалуэль.

Лит достал «Войну» из своего карманного измерения, стараясь не вынимать её из ножен.

— Во имя Великой Матери! — Фалуэль отпрыгнула назад при виде полуторного меча.

Она даже не попыталась подойти ближе, используя Жизненное Зрение и свои заклинания Ваяния на расстоянии.

— Ты заключил отличную сделку. Это такой шедевр, какие я редко видела от ложных магов. Обнажишь его в присутствии моих крестников — и я убью тебя. — Ни одно из её слов не звучало как шутка.

— Ты знаешь, что с ним не так? — Лит был ошеломлен.

— Магические металлы отличаются от тех, что обычно используют кузнецы. У них почти есть собственное ядро, которое почти дает им жизнь. — Фалуэль кивнула. — Ты когда-нибудь слышал поговорку о ремесленниках, вкладывающих душу в свои творения? Это правда, особенно для Мастеров Ваяния.

— Чем дольше кто-то из нас работает над мистическим металлом, тем больше он забирает у нас. Именно наша энергия формирует их псевдоядра, так что их вполне можно сравнить с работой Некроманта.

— Точно так же, как существует низшая и высшая нежить, есть низшие и высшие артефакты. Твой меч относится к последним.

— Он живой? — Лит чувствовал, как «Война» гудит от переполняющей её мощи, словно пытаясь пообщаться с ним.

— Нет. Сравнение между этими двумя искусствами не заходит так далеко. Без мозга или жизненной силы не может быть жизни, но может быть воля. Всякий раз, когда ты что-то создаешь, ты лишь стремишься к совершенству, потому что не можешь позволить себе отвлекаться.

— Исключительным Мастерам Ваяния, однако, иногда удается вложить свою силу воли в псевдоядро, точно так же, как любой хороший маг делает с заклинаниями пятого круга. Разница в том, что заклинания мимолетны, тогда как артефакты остаются навсегда, — пояснила Фалуэль.

— И что это значит?

— Это означает, что в этом мече заключены две воли, или в твоем случае, возможно, даже три, если Солус справится. Всякий раз, когда он наносит удар или применяет свои навыки, остаточная сила воли его создателя будет сражаться бок о бок с тобой. «Война» будет одновременно учить тебя и учиться у тебя.

Какое-то время Фалуэль хранила молчание, давая Литу время осознать, насколько на самом деле сложно существование «Войны».

— А теперь иди. Я позову тебя, как только закончу с приготовлениями. Я буду учить тебя и Солус одним и тем же вещам, но я не буду учить вас одинаково. Зима оставила меня по уши в делах, и я боюсь, что скоро человеческий Совет сделает свой ход, так что будь готов.

***

Регион Келлар, город Джамбел, пару дней спустя.

Став Архимагом, Лит получил бесчисленное количество приглашений от феодалов со всего Королевства Грифонов. Он вежливо, но твердо отказывал им всем, потому что не имел никакого желания ввязываться в политику.

Лит принял приглашение лишь от барона Эйроса Уайлона, потому что барон был одним из немногих дворян, которых он встретил в бытность Рейнджером и которых уважал, к тому же он воспользовался этой возможностью, чтобы взять с собой семью.

Джамбел был единственным городом, где к нему относились с уважением с самого момента его прибытия, а его жители помогали ему в меру своих возможностей, не боясь рисковать жизнью.

Кроме того, барон был не политиком, а честным человеком, и серебряные рудники Лича Золгриша так и ждали, чтобы их прибрали к рукам. Поскольку весна сделала климат приятно прохладным, а его семья хотела увидеть места, где Лит жил последние два года, он мог убить сразу несколько зайцев одним выстрелом.

Джамбел был городом-крепостью среднего размера, полностью выстроенным из камня.

Он находился слишком далеко от торговых путей, чтобы зависеть от купцов, поэтому был спроектирован так, чтобы быть самодостаточным круглый год. Джамбел был построен рядом с двумя большими озерами, которые обеспечивали рыбу и пресную воду, а возделываемые поля окружали городские стены вплоть до близлежащих лесов.

Леса были основным источником дичи и древесины, поэтому жители Джамбела относились к ним с огромным уважением. Они сажали два дерева на каждое срубленное и использовали ротацию, чтобы дать им время вырасти.

В отличие от большинства городов, в Джамбеле не было трущоб. Даже самые бедные дома были построены из камня, а единственными деревянными постройками были сараи для инструментов.

Стены Джамбела были высотой в пять метров и достаточно широкими, чтобы два вооруженных человека могли легко идти рядом. Они были сложены из серого камня и отшлифованы так, чтобы днем частично отражать солнечный свет и ослеплять нападающих.

Благодаря почти нулевому уровню преступности, обеспеченному системой социального обеспечения барона, великолепным пейзажам и грубоватым, но дружелюбным жителям, Джамбел был идеальным местом для того, чтобы Лит мог показать своей семье лучшее, что мог предложить север, и прикарманить несколько серебряных рудников.

Если, конечно, жилы драгоценного металла были доступны, а Золгриш махнул на них рукой.

— Архимаг Верхен! И раньше было трудно поверить, что такой коротышка, как вы, может быть Великим Магом, а теперь вы Архимаг и даже приняли мое приглашение. Ну, теперь я видел всё! — рассмеялся барон Эйрос Уайлон, обнимая и похлопывая Лита по спине, словно они были давно потерянными кузенами.

Это был мужчина под сорок, ростом около метра семидесяти восьми, с рыжими волосами и аккуратно подстриженной бородой. У Эйроса также были голубые глаза, ясные, как озера-близнецы перед городом, и он был облачен в церемониальные доспехи, подчеркивающие его худощавое, но мускулистое телосложение.

Барон выглядел и вел себя скорее как солдат, принимающий друга, нежели дворянин, приветствующий Архимага. Его жена, Мириас, наблюдала за этой сценой, широко раскрыв зеленые глаза, в которых смешались ужас и смущение.

Она привыкла к тому, что её муж больше уважает врагов на поле боя, чем этикет на светских раутах, но подобное поведение превосходило её самые страшные кошмары.

Даже без земель авторитет Архимага был наравне с герцогским. Лит мог бы попросить у членов королевской семьи Великое Герцогство, и ему позволили бы оставить его за собой после испытательного срока, если бы он продемонстрировал достаточные административные способности для его процветания.

Видя, как Эйрос обращается с потенциальным правителем всего региона Келлар как с очередным армейским приятелем, её лицо побледнело еще больше обычного, и она мысленно молилась, чтобы в сердце Лита нашлось достаточно милосердия даровать им безболезненную смерть.

— Не для протокола: когда Королева говорила так, словно собирается отрубить вам голову, если бы не этот жуткий массив, я бы вцепился этой карге в глотку. Нельзя убивать хорошего человека из-за каких-то жалких секретиков. Я лучше совершу измену, чем буду свидетелем такого дерьма! — заявил барон.

«Именно это ты сейчас и делаешь! Публичная клевета на Королеву, угроза её жизни, заявление о безразличии к закону...» — Баронесса не выдержала и упала в обморок.

— Не беспокойтесь о моей женушке, Мириас постоянно так делает. Она страдает от низкого давления и слабого сердца, поэтому плохо переносит публичные выступления, — успокоил гостей барон Уайлон, в то время как городские стражники подхватили баронессу, не дав ей упасть на землю.

То, что он только что описал, на самом деле было смертельно опасным заболеванием, поэтому Тиста бросилась к ней и провела полный осмотр. Обычные диагностические заклинания показали отрицательный результат, в то время как «Бодрость» выявила высокий уровень нервного стресса.

Литу стоило большого труда не расхохотаться от этой сцены. Он знал истинную причину недомогания баронессы, но промолчал, чтобы не усугублять положение хозяина.

Барон был одним из тех, кто на самом деле попытался взбунтоваться, когда Королева Силфа, как казалось, находилась в нескольких секундах от того, чтобы убить Лита. Это было одной из причин, почему Лит выбрал Джамбел местом своего назначения.

Придя в себя, баронесса не могла поверить собственным глазам. Мало того, что её любимый город был всё еще цел, так еще и Архимаг дружелюбно беседовал с её безмозглым мужем, а настоящая Маг заботилась о ней.

— Мне правда очень жаль за доставленные неудобства, леди Верхен. Я только что выставила себя на посмешище перед вашим мужем. — Мириас не присутствовала на церемонии возвышения, чтобы избежать унижения, которое выходки мужа обычно навлекали на нее.

Увидев, что самая красивая женщина в группе одета в темно-красную мантию Магов, Мириас предположила, что Тиста — возлюбленная Лита.

«Благие боги. Неудивительно, что Верхен ни разу не взглянул на мою дочь. Ириэль симпатичная, но эта женщина — богиня», — подумала она.

— Никаких неудобств, дорогая баронесса. Помогать больным — работа Целителя. Что касается Лита, на самом деле он мой брат. — Тиста пожалела об этих словах в тот же миг, как они слетели с её губ.

Идеальная акустика двора разнесла её голос так, словно это был раскат грома, заставив многих мужчин почувствовать себя вправе пялиться на неё, а пару стражников — свалиться с городских стен, потому что их глаза были прикованы к её фигуре, вместо того чтобы смотреть под ноги.

— Барон, баронесса, позвольте мне представить вам мою семью и друзей. — Лит подождал, пока Мириас поднимется на ноги, прежде чем приступить к формальным представлениям.

Вместе с семьей Верхен здесь также присутствовали Камила и Налронд.

Камила получила отпуск, чтобы присутствовать на единственном официальном визите, который решил совершить Лит, а Налронда взяли с собой под предлогом помощи Рене с её тройняшками.

На самом деле Литу нужна была способность Разрушителя плыть сквозь землю, чтобы проверить, насколько глубоко залегают серебряные жилы и нет ли каких-либо следов возвращения Золгриша. Налронду пообещали долю прибыли, а он отчаянно нуждался в источнике дохода.

Теперь, когда Селия собиралась переехать обратно в Лутию, он не хотел быть нахлебником и во всем полагаться на её деньги. Налронд всё еще боялся людей, поэтому считал поездку на север идеальной возможностью пообщаться с людьми.

«Неважно, сколько оплошностей в общении я совершу, я больше никогда не увижу ни одного из этих людей. Что происходит в Джамбеле, останется в Джамбеле», — подумал он.

— ...а это Камила Йехвал, моя девушка, — сказал Лит после того, как представил остальную часть семьи.

— Девушка? Не невеста? — Барон приподнял бровь, а баронесса закатила глаза.

— Просто девушка. — Камила покраснела от смущения из-за грубого вопроса, подумав, что дворянин оценил её и счел неподходящей.

— Такая красивая женщина, как вы, да к тому же солдат? — Эйросу хватило одного взгляда, чтобы узнать человека, прошедшего военную подготовку. — Вы должны работать усерднее, дорогая Камила. Любовь — это поле битвы, и тот, кто бьет первым, бьет дважды. Особенно на...

Баронесса снова упала в обморок, потребовав немедленной помощи.

— ...кухне. Кратчайший путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— Спасибо. Я запомню ваши слова. — Камила слегка поклонилась ему. Она также вспомнила, что Литу нравилась её стряпня почти так же сильно, как ей нравилась его.

— И последний, но не менее важный, это Налронд Фастарроу. Он...

— Мой парень, — оборвала Лита Тиста и взяла Разрушителя под руку.

Небольшая толпа мужчин и женщин с цветами и мелкими украшениями, окружившая Верхенов после оплошности Тисты, дружно разочарованно застонала.

— С каких это пор? — удивленно выпалил Налронд, заставив всех рассмеяться над предполагаемой шуткой.

— Ты такой забавный, дорогой, — хихикнула Тиста, толкнув его с такой силой, что у него заболели ребра.

Затем барон представил Верхенам свою жену Мириас и своих детей, Коту и Ириэль. Баронесса была женщиной лет тридцати пяти, со светлыми волосами и зелеными глазами.

Она была на добрую голову ниже своего мужа, и Лит счел бы её красивой, если бы не типичная для севера молочно-белая кожа, которая придавала ей болезненный вид в его глазах.

Брат с сестрой были близнецами, у обоих были рыжие волосы отца и зеленые глаза матери. Их вид напомнил Верхенам об Орпале, отвергнутом брате-близнеце Рены, и испортил их веселое настроение.

* Razer = Разрушитель (Раса)

Барон понятия не имел, почему все вдруг стали такими грустными, поэтому попытался их приободрить.

— Теперь, когда мы покончили с формальностями, надеюсь, вы проголодались, потому что я велел стряпухам...

— Поварам! — простонала Мириас, поправляя мужа.

— ...приготовить нам похлебку...

— Завтрак! Благие боги, признай это. Ты делаешь это нарочно! — произнесла баронесса, не в силах больше выносить эту пытку.

— ...достойную членов королевской семьи, но с бóльшими порциями. В отличие от них, у всех нас есть настоящая работа, и мы не проводим дни напролет, сидя на заднице и раздавая приказы. Нам нужно мясо на костях, верно, дорогая?

— Я требую развода! — Это было всё, что она успела сказать, прежде чем барон заключил её в объятия и страстно поцеловал.

— Боги, моя жена — настоящий Дракон. Чем больше она злится, тем горячее становится. Она всё так же прекрасна, как и в тот день, когда я в нее влюбился, — сказал он, заставив покраснеть всех присутствующих.

— Пожалуйста, следуйте за мной. — У баронессы больше не было сил спорить, и она смирилась с любым бедствием, которое её идиотский, но любимый муж мог навлечь на их дом. — Мы подготовили экипажи, которые отвезут нас в наш особняк.

— Джамбел — это не Отре и не Дериос, но добраться от городских ворот до его верхней части всё равно довольно долго. Особенно для тех, кто с маленькими детьми.

— Спасибо за заботу, баронесса, но в этом нет необходимости. У меня остались теплые воспоминания о вашем доме, и никто в моей семье не любит передвигаться на лошадях. — Два этих заявления Лита казались не связанными друг с другом, пока он не произнес короткое заклинание, открывшее Врата Искажения, ведущие прямо к месту их назначения.

Жители Джамбела ахнули от изумления. Многие из них лишь слышали о существовании пространственной магии и считали её чуть ли не мифом.

— Вы не против, если я пойду первой? — спросила баронесса Мириас, из-за страха перед неизвестной магией сжимая руку мужа так сильно, что её длинные ухоженные ногти пустили ему кровь.

Барон даже не поморщился, лишь погладил её руку большим пальцем, чтобы успокоить.

— Вовсе нет. — Лит уступил ей дорогу, и Мириас шагнула в пространственную дверь с такой же непринужденностью, как гладиатор, отправляющийся на смерть.

И всё же ей потребовался всего один шаг, чтобы в целости и сохранности добраться до своего дома.

Особняк барона представлял собой двухэтажную усадьбу; обычно от такого здания ожидаешь, что это дом купца, а не городского лорда.

Каждый этаж был едва ли больше бального зала Эрнасов. Лишь кирпичная кладка и небольшой сад отделяли особняк от окружающих домов, среди которых не было ни одного более роскошного.

— Какого... — Страх Мириас сменился благоговением.

Она боялась испытать дискомфорт, боялась, что Врата оставят её посреди Кровавой Пустыни, или что из них вылезет какой-нибудь монстр. Всё еще не в силах поверить, что всё может быть так просто, баронесса постучала в свою собственную дверь.

Входная дверь открылась, и верный семейный дворецкий, Джарнес, поприветствовал её дома. Прихожая была площадью около двадцати квадратных метров, её стены и пол были покрыты выкрашенным в белый цвет деревом.

Там стоял шкаф для одежды и небольшой камин, над которым располагался ряд вешалок для сушки промокших от снега пальто. Мягкий ковер, ведущий в другие комнаты, покрывал большую часть пола и сохранял в доме тепло.

Убедившись, что это действительно её собственный дом, а не какой-то сложный розыгрыш, Мириас снова шагнула сквозь Врата Искажения, возвращаясь к своим гостям.

— Это просто потрясающе! Как вы это делаете? — Волнение придало её бледному лицу красноватый оттенок, отчего она стала выглядеть мило и молодо.

Она коснулась мужа сквозь Врата, а затем обошла их кругом, оценивая два разных пейзажа. Хотя пространственная дверь просто вела в другую часть её города, для нее это было похоже на окно в другой мир.

— Мана и практика. Всё остальное — государственная тайна, мне жаль, — с улыбкой ответил Лит. Пространственной магии обучали только в шести великих академиях, и обычно лишь половине их выпускников удавалось её освоить.

— Коту, Ириэль, вы должны это попробовать. — Глядя на ошарашенные лица своих детей, Мириас осознала, насколько ребяческим было её поведение, и вернула себе строгое выражение лица.

— Прошу прощения за то, что отнимаю у всех время. Вы, должно быть, проголодались, а я выставляю себя на посмешище своими выходками. — Она низко поклонилась им, смущенно сжимая ткань своего платья.

— Вам не за что извиняться. Все мы делали то же самое, когда Лит впервые открыл их для нас. — Элина похлопала Мириас по плечу, чтобы успокоить.

Лит терпеливо дождался, пока все пройдут через Врата, даже позволив некоторым зевакам и стражникам воспользоваться ими пару раз, прежде чем закрыть пространственную дверь.

Дворецкий, всё еще ожидавший перед открытой дверью, принял мантию барона, пока дворянин сел на один из стульев у двери, чтобы снять свои заснеженные сапоги и сменить их на чистые, показывая гостям, где находится чистая домашняя обувь.

Лит и его семья просто изменили форму своей одежды на более легкий дневной наряд. Этот процесс также превратил их сапоги в туфли и очистил их, оставив всю грязь за порогом.

На этот раз от удивления вздрогнул даже барон, уставившись на своих гостей с тем же любопытством, с каким они разглядывали его дом. Мебель в каждой комнате была изготовлена из высококачественных материалов, но её дизайн не был кричащим.

Дом барона не был огромным, но он определенно был настоящим домом. В нем было тепло и уютно. Каждая из его комнат была обжитой, а не просто созданной для того, чтобы впечатлять гостей дорогими украшениями.

— Вы не против, если я буду делать заметки? — спросил Лит, доставая чернила и бумагу из своего карманного измерения. — Если я когда-нибудь построю еще один дом только для себя, я хочу, чтобы он выглядел точно так же.

Даже не задумываясь об этом, Лит посмотрел на Камилу в поисках одобрения.

— Мне очень нравится! — ответила она слишком быстро и с большим энтузиазмом, чем ей самой хотелось бы.

«Возьми себя в руки, капитан Йехвал. Мы вместе уже почти два года, ты не можешь волноваться из-за банального вопроса, как школьница на первом свидании. Только то, что Лит, кажется, включает меня в свои планы на будущее, еще не означает, что он собирается сделать мне предложение...» При этой мысли мозг Камилы вышел из-под контроля.

Она начала бормотать какую-то бессмыслицу и покраснела настолько, что Элине пришлось её усадить, опасаясь, что Камиле нездоровится.

— Для нас это будет честью. — Барон и баронесса приложили руку к сердцу, кланяясь Литу и Камиле.

Столовая представляла собой длинный прямоугольный стол из твердых пород дерева, окруженный несколькими удобными стульями с мягкой обивкой. Стол был уже накрыт. Льняная скатерть была кристально белой с золотой вышивкой, изображающей подвиги барона.

Столовые приборы и тарелки были сделаны из серебра, отражающего свет, исходящий от магических камней в хрустальных люстрах, свисающих с потолка. Домашняя прислуга выстроилась у стены позади стола, готовая прислуживать, как только их хозяева займут свои места.

Барон Уайлон приготовил для Верхенов самые разнообразные блюда, превратив завтрак почти в полноценный обед как по разнообразию, так и по обилию порций.

Пока семья барона трапезничала вместе со своими гостями, Эйрос использовал голографические свойства зачарованного стола, чтобы показать Верхенам все достопримечательности как внутри, так и за пределами Джамбела.

Будучи городом у черта на куличках, феод барона был обделен произведениями искусства, зато изобиловал природными чудесами и захватывающими дух пейзажами.

После трапезы Эйрос показал Верхенам место, где они остановятся.

Дом по соседству с особняком барона был почти таким же большим и даже лучше обставленным. Он находился в их полном распоряжении, так как всегда пустовал на случай, если Джамбел принимал важных гостей.

— На обоих этажах полно спален, так что можете располагаться так, чтобы чувствовать себя как дома. Сам Король дважды ночевал в этой самой комнате, — невзначай сказал Эйрос Литу, показывая ему дом.

Лит понял намек и забрал комнату себе, чтобы не обидеть хозяина.

— Повеселитесь там. Я останусь здесь и присмотрю за тройняшками. — Налронду на сегодня уже хватило эмоций. Он не привык ни к тому, чтобы ему прислуживали, ни к присутствию такого количества незнакомцев.

Вдобавок ко всему, Джамбел слишком сильно напоминал ему его деревню, бередя раны, которые так до конца и не зажили.

— Ни за что! Я не сделаю ни шагу без надежной защиты от извращенцев. У мамы есть папа, у Рены — Сентон, а у Лита — Камила, чтобы отваживать нежелательных поклонников, без обид, Ками, — заявила Тиста.

— Вообще-то немного обидно. — Камила осознавала, что между Капитаном и Архимагом нет никакой конкуренции, но мысль о том, что она единственная женщина в комнате, которая менее желанна, чем её партнер, бесила её до крайности.

— Мне нужен нормальный щит, иначе весь отпуск я буду проклятым третьим колесом.

— Польщен тем, как высоко ты меня ценишь, — усмехнулся Налронд.

Как и любой нормальный мужчина, спустя некоторое время и множество неловких моментов, он привык к её присутствию и теперь мог относиться к ней как к обычному человеку.

— Мы могли бы меняться, чтобы дети никогда не оставались одни, и мы все могли повеселиться, — предложил Сентон.

В отличие от Камилы, его не задели замечания Тисты. Его прекрасные дети и подлый хук Рены справа всякий раз, когда кто-то её доставал, заставляли его чувствовать уверенность в прочности их отношений.

— У меня есть решение получше. — Лит создал голограмму детской коляски, а затем разделил её на компоненты, чтобы Налронд мог их изучить.

— Интересный дизайн, но зачем использовать колеса? Так любая кочка на дороге разбудит ребенка. — Разрушитель взмахнул руками, создавая конструкции из плотного света, способные парить самостоятельно.

— Потому что я разработал её для немагов, — нагло соврал Лит. — Поддерживать заклинание левитации активным в течение долгого времени утомительно.

Рена с благоговением посмотрела на обоих мужчин.

Она любила своих детей, и тот факт, что они росли не по дням, а по часам, наполнял её радостью, но в то же время делал их тяжелее. Из-за грудного вскармливания и постоянного ношения детей на руках целыми днями мышцы её рук были в таком же тонусе, как у спортсмена.

— Налронд, гибрид ты или нет, из тебя выйдет чудесный муж. Селия права, когда говорит, что женщина, которой ты достанешься, будет ежедневно благодарить небеса за свое счастье. Братишка, поверить не могу, что ты задумываешься о детях до такой степени, что изобретаешь вещи для Камилы. — Глаза Рены, Элины и Тисты затуманились слезами.

«Да ничего я не изобретал, я просто сплагиатил! Эта фигня про немагов была всего лишь отговоркой», — подумал Лит, осознав свою оплошность.

Было трудно сказать, кто из них смутился больше: Лит, Налронд или Камила.

Разрушитель позаботился о том, чтобы конструкция выглядела так, словно сделана из дерева, чтобы Лит мог выдать её за одно из своих творений Ваяния и сохранить Мастерство Света в тайне.

Коляски произвели настоящий фурор, пока барон водил Верхенов по Джамбелу, что еще больше укрепило репутацию Лита как гения-энциклопедиста.

— Сколько стоит одна такая? — многократно спрашивали их многие родители, обремененные маленькими или ленивыми детьми.

— Да, сколько? — спросил Рааз Лита умоляющим взглядом.

Со своими короткими ножками Аран и Лерия быстро уставали. Четырехлетний ребенок был слишком мал, чтобы выдерживать долгие прогулки, и слишком велик, чтобы его было легко носить на руках, особенно те, кто благодаря лечению Лита был высоким для своего возраста.

Рааз и Сентон пыхтели, неся своих детей на плечах. Оба проклинали себя за то, что не попросили Налронда сделать больше колясок заранее. Он не мог заставить их появиться из ниоткуда, не выдав своего секрета.

— Я не хочу в коляску! Я хочу к Оникс! Если бы вы позволили ей поехать с нами, этого бы не случилось, — проныл Аран с детским возмущением, имея в виду шифа, которую считал своим верным скакуном.

— А я хочу к Абоминусу! Он, должно быть, умирает со скуки без меня, — заявила Лерия, заставив мать в очередной раз побеспокоиться о её вкусах в выборе имен.

— Сынок, сколько раз мне нужно тебе повторять? Магические звери — не игрушки. Ей понадобилось бы место для ночлега и еда. Много еды, — сказал Рааз, пытаясь воззвать к голосу разума Арана.

— Она не игрушка, она мой друг. Оникс могла бы спать в моей комнате, и я мог бы делиться с ней своей едой. Я мало ем. — И всё же в его животе уже урчало.

Барон Уайлон привел своих гостей в рыночный район, и улица была наполнена дразнящими запахами, исходящими от местных пекарен. К счастью для взрослых, покупка сладостей для детей была отличным способом получить несколько минут передышки.

Они провели утро, гуляя по центру Джамбела и делая покупки.

«Боги, это та часть любой поездки, которую я ненавижу больше всего», — подумала Камила.

Даже получив повышение до Капитана и несмотря на несколько солидных премий за раскрытые дела, она всё еще по уши увязла в долгах. Прошел год с тех пор, как она оплатила процедуру Скульптурирования Тела, которая вернула зрение её сестре Зинье.

Даже со всеми скидками, которые Лит предоставил ей как главный Целитель, из трех золотых и пятидесяти серебряных монет она выплатила меньше одной золотой. Даже военным офицерам вроде Джирни платили серебром, а чтобы получить одну золотую монету, требовалось сто серебряных.

И пусть теперь у Зиньи не было финансовых проблем благодаря компенсации, полученной от семьи её покойного мужа за годы издевательств, которым подвергал её Фаллмуг, у нее не было источника дохода, зато было двое детей, которых нужно было растить.

Изъятие такой суммы из трастового фонда, который создал для нее бухгалтер Вастора, нанесло бы серьезный удар по ежегодной ренте Зиньи, поэтому Камиле приходилось тщательно следить за своими расходами, тогда как Верхены могли покупать всё, на что падал их взгляд.

— Берите всё, что пожелаете. За счет заведения, — сказал торговец средних лет, низко кланяясь Литу.

Принимать Архимага, делающего покупки в его скромной лавке, было пределом его мечтаний.

— Мы не можем этого сделать. Ваш бизнес понесет огромный урон. — Выйдя замуж за кузнеца, Рена прекрасно знала, с какими трудностями сталкиваются розничные торговцы. — Пожалуйста, позвольте нам заплатить.

— Глупости. Архимаг Верхен долго и упорно сражался за этот город в течение последних двух лет. Он спас больше, чем мой бизнес, он спас мой дом и мою семью. Как я мог упустить первую же возможность выразить свою благодарность? — произнес торговец.

Мало того, что мужчина был непреклонен в своем желании одарить Верхенов подарками, так еще и слова Рены, казалось, задели его гордость, поэтому она сдалась. Камила чувствовала вину от одной только мысли об эксплуатации доброты такого человека, поэтому выбрала лишь одну вещь.

Это был облегающий темно-красный шерстяной свитер, настолько мягкий и теплый, что казалось, будто надела на себя объятия.

Остальные члены семьи последовали её примеру и сделали то же самое. Её сожаление о том, что она не смогла взять больше, вскоре сменилось облегчением, когда все остальные владельцы магазинов начали делать то же самое, наотрез отказываясь отпускать их с пустыми руками.

К тому времени, как они вернулись в гостевой дом барона, её пространственный амулет был переполнен, и Камиле пришлось одолжить немного места в карманном измерении Лита. В отличие от Верхенов, единственным её предметом для хранения был тот, что Лит подарил ей на день рождения, и он всегда был наполовину заполнен её рабочим снаряжением.

— Благие боги! Если бы в Джамбеле было больше магазинов, мне бы понадобилась новая квартира только для того, чтобы завести гардероб, достаточно большой для всех этих вещей. — Камила смотрела на выстроенные в ряд на кровати сумочки, одежду и обувь, и её голос и глаза искрились от радости, резко контрастируя со словами.

Ей даже удалось подобрать множество сувениров для Зиньи и её детей.

— Если ты счастлива, то счастлив и я. — Лит посмотрел на свою мантию Архимага так, словно она его предала. После церемонии возвышения он получил мантию без отпечатка и хранил её внутри брони Скинволкера.

До этого момента вся его униформа держала людей на расстоянии, тогда как темно-синяя мантия действовала как магнит. Литу не нравилось получать столько внимания, как не было и никакого интереса к большинству вещей, которые его чуть ли не силой заставили взять, вплоть до того, что он в основном выбирал то, что другие сами хотели подарить им.

— Спасибо, спасибо, спасибо. — Камила проигнорировала его ровный тон и обняла его с таким энтузиазмом, что это больше походило на захват. — Я могу как-нибудь отплатить тебе за эту услугу?

Она уткнулась лицом ему в грудь, издавая тихое урчание от удовольствия.

— Возможно. Ты ведь Королевский Констебль, верно? Что ты знаешь о правах на добычу полезных ископаемых? — спросил Лит.

— Буквально всё. А что? — Это был не тот романтический ответ, на который она надеялась, но она проглотила это и не перестала урчать.

— Это долгая история, обсудим после обеда. А теперь собирайся, иначе мы опоздаем. — Одной из тех вещей, которые Литу больше всего нравились в том, что он открылся и Камиле, и своей семье, было то, что ему больше не нужно было скрывать свои планы.

Ему не нужно было придумывать оправдания и лгать. Всё, что от него требовалось — это рассказать ей правду и попросить о помощи.

— Легко сказать, когда ты всегда носишь одну и ту же чертову вещь, независимо от обстоятельств. — Камила стояла перед зеркалом, пытаясь составить стильный наряд из только что приобретенной одежды.

— Это мне нужно лезть из кожи вон, чтобы не выглядеть как невзрачная сестра Элины... — Медленный, сладкий поцелуй оборвал её на полуслове и заставил Камилу забыть о постоянном стрессе, которым обременяли её сравнения с женщинами из семьи Лита.

— Теперь тебе лучше или нужно еще немного уверенности? — спросил он.

— Намного лучше, спасибо. — Она начала напевать, выбирая облегающий красный свитер, чтобы подчеркнуть свои черные как смоль волосы, и темно-синие кашемировые брюки, чтобы выделить стройные ноги; и то, и другое отлично обрисовывало её изгибы.

Как Камила и предсказывала, все, кроме Лита, переоделись. Обед был приятным, вкусным и вместе с насыщенным утром клонил всех в сон.

Вернувшись в спальню, Лит рассказал Камиле всё об истинной природе кризиса в подземельях Джамбела, лаборатории Золгриша и серебряных рудниках, которые он надеялся приобрести. Она слушала историю затаив дыхание, побледнев, когда услышала о двух Балорах, с которыми он сражался.

— Слава богам, ты в порядке. — Она вцепилась в него так, словно эти события произошли только что, а не остались в прошлом. — Помогать Личу было безумием. Почему ты не вызвал подкрепление?

— Эти монстры были бессмертными, помнишь? Кроме того, Золгриш скорее помог бы предателям, чем потерял десятилетия упорного труда. По крайней мере, они были с ним в одной лодке. Таким образом я спас положение, предотвратив гибель множества солдат и не дав разгневанному Личу начать преследовать эти земли, — ответил Лит.

— И прихватил себе неплохие сувениры. — Камила неодобрительно нахмурила брови.

— Работа Рейнджера сопряжена как с опасностями, так и с выгодами, — он пожал плечами. — К тому же, я сообщил о существовании серебряных рудников, а адамантовая кузня была бы либо возвращена Золгришем, либо потеряна при обвале.

— Справедливо, — сказала она, обдумывая, чего требуют законы Королевства от бывшего военного для использования информации, полученной во время службы.

— Королевство сочло рудники утерянными после обрушения горы. Тот факт, что они так и не прислали геологоразведчиков, означает, что они считают эту задачу нерентабельной. Поблизости нет Врат, нет места, где рабочие могли бы жить на месте, а сами шахты в лучшем случае закрывались бы в середине осени.

— Хуже того, тратить такие огромные деньги без уверенности в том, что металлические жилы стоят таких хлопот, было бы огромной авантюрой. Ты можешь подать заявку на права на добычу, но обязательно укажи в своем запросе, как ты узнал о серебре.

— Таким образом, если Королевство тебя не остановит, это будет равносильно их официальному отказу от прав. Если ты этого не сделаешь, правитель Региона может использовать это упущение как лазейку для захвата твоих рудников в случае процветания бизнеса, — посоветовала Камила.

— Спасибо за отличные новости, Ками. Ты чертовски сексуальна, когда используешь юридический жаргон. — Лит обнял её, уткнувшись носом в её волосы и теряясь в их сладком аромате.

— Не такие уж они и отличные, глупенький. По сравнению с тобой у Королевства бесконечные ресурсы, и оно решило отказаться от рудников. Как ты планируешь преодолеть все перечисленные мной проблемы?

— Без понятия, — ответил он. — Но по крайней мере Налронд может помочь мне найти лучшую точку доступа к серебряным жилам и проверить, стоят ли они хлопот. Об остальном я подумаю, когда придет время.

Дни всё еще были короткими, поэтому Лит использовал время, пока остальные спали, чтобы покинуть Джамбел и поработать над своим побочным проектом. Он телепортировался с помощью Искажения вместе с Тистой и Налрондом к городским стенам, чтобы предупредить стражников о своем уходе.

— Не беспокойтесь, Архимаг Верхен. В это время года проблем быть не должно, но мы усилим охрану на время вашего отсутствия, — сказал сержант у ворот, мужчина лет тридцати пяти, ростом около метра семидесяти семи, со светлыми волосами и голубыми глазами.

На нем была легкая металлическая броня поверх тяжелой зимней одежды и громоздкий протектор на левом плече, чтобы компенсировать отсутствие правой руки. Культи не было, не осталось даже плеча, словно отсутствующую конечность отсекли вертикально.

— Что случилось с вашей рукой? — спросила Тиста.

— Да ничего особенного. В прошлом году у нас случилась своя небольшая вспышка монстров, но Рейнджер Верхен уже был занят Маэкошем, поэтому нам пришлось справляться своими силами. Один из этих ублюдков выпустил черный луч, который пробил дыру в стене и оторвал мне руку.

— Лечить было нечего, но я считаю, что мне повезло. Я выжил, чтобы рассказать об этом, а барон Уайлон усадил меня за стол, вместо того чтобы уволить. Единственное поле битвы, оставшееся для меня — это битва с бумагами, но я, по крайней мере, могу тренировать новобранцев, — произнес сержант.

— Почему бы не отрастить её заново? — Налронд был сбит с толку тем, что человеческое общество бросает своих ветеранов.

— Даже личный маг его превосходительства не знает, как это сделать, и даже если бы знала, это стоило бы слишком дорого. Я член ополчения, а не армии. Джамбел не может позволить себе отправлять всех таких, как я, в Белый Грифон.

Отращивание конечности требовало двух команд по три Целителя в каждой. Нанять шесть магов одновременно было не по карману даже знатному дому. Шесть великих академий были единственным местом, предоставляющим подобные услуги по доступной цене.

— Интересно. — Лит достал несколько фиолетовых зелий из своего карманного измерения. — Выпейте одно сейчас, а затем пейте по одному каждый час до нашего возвращения.

— От них у меня отрастет рука? — Сержант был ошарашен.

— Я что, похож на бога? — фыркнул Лит. — Конечно нет, но доверять мне или нет — решать вам. Увидимся позже.

Он открыл пространственный коридор, который вывел группу туда, где когда-то находился вход в лабораторию Золгриша. Как только три мага прошли через него, Врата исчезли, а сержант, залпом выпив первое зелье, перевернул часовые песочные часы.

— Это было щедро с твоей стороны. — Тиста поняла его намерения, но у нее были кое-какие сомнения. — Что было в этих флаконах?

— Не щедрость, а предусмотрительность. Если мне удастся заполучить рудники, я буду зависеть от стражи Джамбела в том, чтобы обезопасить этот район от разбойников и защитить груз до тех пор, пока кто-нибудь его не заберет.

— В Джамбеле нет Врат Искажения, поэтому мне придется время от времени забирать серебро лично или посылать одного из немногих людей, которым я действительно доверяю. Несколько украденных серебряных самородков — это не проблема, но потеря нескольких килограммов неприемлема, — ответил Лит.

Он создал голограмму чертежей шахт, какими он их помнил, показывая Налронду, где он заметил самые большие серебряные жилы.

— Я не планирую тратить ни единой монеты, если только мы не найдем альтернативную точку доступа к рудникам. — Лит кивнул на тонны скальных пород и обломков, которые когда-то были небольшим горным хребтом.

— Налронд, мне нужно, чтобы ты поискал путь к жилам, который начинается с поверхности и достаточно стабилен, чтобы выдержать раскопки и не обрушиться. Второе важнейшее требование: серебра должно быть много, и оно не должно находиться слишком близко к старым шахтам.

— Механизм самоуничтожения наверняка нарушил их целостность, а если учесть тысячи тонн камней, давящих сверху, то вновь открывать эти туннели — самоубийство.

— Тиста, помоги мне поискать массивы, ловушки, нежить или что-нибудь еще, что могло бы указывать на то, что Золгриш всё еще интересуется этой территорией. Я не собираюсь сражаться с Личем без веской на то причины.

Налронд кивнул и сменил облик на форму Императорского Зверя. Он нырнул в землю, которая расступилась перед ним и сразу же сомкнулась, не оставив ни следа его прохождения.

Тем временем Лит и Тиста кружили над руинами, применяя массивы Обнаружения Жизни и заклинания обнаружения массивов.

Первые могли засечь любую форму жизни или нежити, которая могла обосноваться поблизости от шахт, тогда как вторые обнаружили бы любую недавнюю магическую формацию. Сразу после того, как лаборатория самоуничтожилась, Лит и генерал Ворг, Мастер-Страж армии, осмотрели местность, не найдя ничего.

Если только Золгриш не установил новые массивы после их ухода, территория должна была быть безопасной.

— С моей стороны ничего, кроме животных, — доложила Тиста по коммуникационному амулету.

— То же самое, — Литу оставалось лишь надеяться, что ему не придется прибегать к запасному плану.

— Твою ж мать! — выругался он секунду спустя, когда его заклинание обнаружения массивов активировало массив обнаружения заклинаний, который оставался спящим и невидимым даже для чувства маны, пока энергия магии Лита не подпитала его.

«Какой гениальный дизайн!» — подумала Солус. — «Оставить массив обесточенным, чтобы сохранить его силу и использовать энергию врага для активации собственной формации — это лишает злоумышленника возможности отреагировать до того, как станет слишком поздно».

— Синий код! Повторяю, синий код! — закричал Лит в свой амулет, проклиная изобретательность Лича.

Обесточенный массив был неспособен нанести какой-либо урон, но он был достаточно силен, чтобы послать сигнал своему создателю.

Тиста и Налронд успели телепортироваться по его координатам как раз вовремя, чтобы увидеть, как открываются Врата, сотканные из красной спиралевидной энергии.

Гуманоидная фигура, вышедшая из них, принадлежала высокому мужчине со скелетообразным телом и едва достаточным количеством кожи на лице, чтобы выражать эмоции. Холодный красный свет немертвых сиял в его усохших глазах, придавая ему жестокий взгляд.

На Личе была золотая мантия мага, а в правой руке он держал серебристый посох, инкрустированный несколькими фиолетовыми кристаллами маны.

«Плохие новости. Его жизненная сила зашкаливает, а ядро крови почти полностью красное. Вдобавок ко всему, всё, что на нем надето, сильно зачаровано». — Солус поделилась анализом возможностей Лича, полученным с помощью чувства маны.

— Мы снова встретились, Золгриш. — Голос Лита был уверенным, а его глаза вспыхнули магией тьмы.

Лич был застигнут врасплох как глазами Лита, так и их очевидным знакомством.

— Я его знаю, Рэтпак? — Золгриш повернулся к маленькому существу, которое следовало за ним, стараясь оставаться спрятанным за жилетом Лича.

— Это Рейнджер по имени Бич, господин! Вы вместе сражались против узурпаторов.

Существо не походило ни на что из того, что Тиста или Налронд когда-либо видели. Рэтпак был маленьким гуманоидом едва метра тридцати ростом, с бледно-серой кожей и густыми седыми волосами.

Судя по внешнему виду и голосу, Рэтпак казался мужчиной. У него были маленькие заостренные уши, смоляно-черные глаза, а одет он был в желтую мантию мага. Несмотря на зазубренные зубы и когти на концах конечностей, он выглядел скорее напуганным, чем опасным.

— Кажется, ты стал мудрее и сильнее, Остолоп. — Фирменное пренебрежение Золгриша к именам, похоже, осталось неизменным. — Посмотрим, насколько.

Лич оставил адамантовый посох в руках Рэтпака и шагнул вперед, пока Лит делал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

«Будем надеяться, что учения Каллы сработают и на этом безумце», — подумал он.

Глаза Золгриша тоже вспыхнули магией тьмы; он встал прямо перед человеческим Архимагом, прежде чем предложить Литу свою открытую правую руку. Лит хлопнул по ней своей собственной и нанес удар ладонью наотмашь, на что Золгриш ответил тем же.

Количества маны, высвобожденной двумя противниками, было достаточно, чтобы заставить воздух вибрировать, а волосы на телах тех, кто стал свидетелем этого столкновения, встать дыбом. Тиста и Налронд затаили дыхание, сплетая свои лучшие заклинания и готовясь вмешаться в ту же секунду, как начнется битва.

Однако вместо того, чтобы творить магию, двое мужчин стукнулись правыми кулаками вверх, вниз, а затем друг о друга.

«Ладно, а теперь сделай полный оборот, и как только закончишь, подними левую ногу и коснись её правой рукой», — подумала Солус.

Эта сцена лишила всех троих зрителей дара речи, особенно потому, что двое предполагаемых врагов двигались в унисон. Они зажали носы, согнули колени и начали двигать верхней частью туловища волнообразными движениями, словно тонули.

После этого они резко выпрямились, сложили из пальцев левой руки пистолет, который выстрелил лучом света, увернулись от него и одновременно произнесли:

— Смертельно вовремя.

— Поверить не могу, что ты и правда один из нас, Скрудж! — Золгриш разразился радостным смехом.

— Я тоже, — Лит всё еще съеживался от смущения.

«Поверить не могу, что в колледже я избегал вступления в студенческие братства только для того, чтобы выучить это гребаное секретное рукопожатие, чтобы ладить с Личами», — подумал он.

«Главное, что это сработало и мы избежали бессмысленной драки. Мы должны подарить Калле что-нибудь хорошее в благодарность за всю ту секретную информацию об обществе нежити, которой она нас научила», — Солус попыталась подбодрить Лита, но даже самые добрые и мудрые слова звучали как насмешка, когда говорящая смеялась до упаду.

— Что вы здесь делаете и кто эти ребята? — Золгриш указал на помощников «Скруджа».

— Я здесь из-за серебряных рудников. С нашей последней встречи я продвинулся в своих исследованиях, и мне нужны как деньги, так и сырье. Что касается них, позволь представить тебе моих слуг. Это Труд и Налир. — Лит нагло лгал, чтобы защитить их обоих от дальнейших расспросов.

— Отличный ход, Груг. Личу всегда нужен кто-то, кем можно пожертвовать. Рэтпак, иди пообщайся со своими ровесниками. Тесталос, Нимбл, это Рэтпак, мой ассистент. Он тупой, медлительный и неуклюжий, но у него большое сердце. Я знаю это, потому что сам вставил его ему в грудь. — Золгриш посмеялся над собственной шуткой и подтолкнул Рэтпака вперед.

— А что насчет тебя? — спросил Лит, пока трое «ассистентов» неловко переглядывались.

— Не буду тебе лгать. Я пытался вернуть рудники, но обрушившиеся горы слишком велики, чтобы их сдвинуть, и они делают землю слишком нестабильной. Массив я оставил из любопытства, чтобы посмотреть, не улыбнется ли кому-нибудь другому удача, и, возможно, использовать их труд, — ответил Золгриш.

— Не мог бы ты пояснить?

— Если бы это был кто-то слабый, я бы убил их, чтобы не оставлять свидетелей, а если бы это был кто-то сильный, я бы сделал им предложение, от которого они не смогли бы отказаться. — Золгриш сменил облик, приняв человеческий вид, который был у него еще при жизни.

Теперь он выглядел как мужчина ростом метр семьдесят восемь, с карими глазами, каштановыми волосами и короткой бородой; между средним и указательным пальцами правой руки он держал то, что было похоже на визитную карточку, и протягивал её Литу.

— Золгриш Беркикс, Некромант по найму, — прочитал Лит вслух.

— Это мой человеческий псевдоним для тех случаев, когда мне нужно за покупками. Я пытался посылать Рэтпака, но каким-то образом эти проклятые люди всегда обнаруживают его неживую природу. Я пытался маскировать его под дворянина, торговца, авантюриста и даже под исполнительницу танца живота, но ничего не сработало. — Золгриш щелкнул пальцами, несколько раз сменив наряд Рэтпака.

«Какого черта Лич меняет только одежду своего помощника, тогда как сам меняет облик?» — подумали все.

— Мой план состоял в том, чтобы предложить моих миньонов в качестве рабочей силы. Они могут работать в любых погодных условиях, не требуют ни отдыха, ни сна, ни оплаты. Всё, о чем я прошу взамен — это пятьдесят процентов добытого серебра.

— Пятьдесят процентов — это много! — выпалил Лит. — Гораздо больше, чем стоила бы любая рабочая сила. Не вижу никакой привлекательности в таком предложении.

— Мои миньоны не только лояльны, но и могут защищать драгоценный металл. Это полный пакет услуг. Кроме того, в случае отказа я бы убил своего «партнера» и возобновил предложение его ближайшим родственникам, — рассмеялся Золгриш.

«Я хотел бы заметить, что нет никаких гарантий того, что миньоны Золгриша не станут просто доставлять серебро ему, но Личи — гордые создания. Они не опустились бы до такой низости, как ложь. Кроме того, я не хочу подкидывать ему идеи», — подумал Лит.

— Налир, возобнови поиски, пока я обсуждаю дела с моим коллегой Личем. — Лит щелкнул пальцами, выводя своих помощников из ступора.

— Почему ты всё еще здесь, Налир? — спросил он, подождав несколько секунд.

— Ты имеешь в виду меня? — Разрушитель указал на себя.

— Разве тебя не Налир зовут? — усмехнулся Лит.

— Правда? С каких это пор?

— Благие боги, даже Рэтпак помнит свое имя, Немея. А теперь брысь! — рявкнул Золгриш.

Интенсивность кровожадности Лича заставила Налронда сменить облик и нырнуть в землю так быстро, что он, казалось, растворился в воздухе.

— Если мой миньон найдет путь к рудникам, мы разделим всё 70 на 30, включая расходы, — предложил Лит.

— Ты хочешь сказать 30 на 70. Шахты с самого начала были моими, и миньоны тоже мои, — ответил Золгриш.

— Нет, 70 на 30. Они никогда не были твоими. Ты просто воровал у Королевства. Кроме того, это ты обрушил шахты, а я единственный, кто может запросить права на добычу. Учитывая нынешнюю любовь людей к нежити, если они тебя обнаружат, ты не получишь ни единого куска серебра, не потратив сумму, в десять раз превышающую его стоимость, — возразил Лит.

— 40 на 60, но только потому, что я ненавижу бумажную волокиту и ты прав насчет Королевских разрешений. То, что мне не придется убивать всех, кто увидит шахты, сэкономит мне кучу ресурсов.

— 60 на 40, потому что без моего миньона нечего будет добывать. Кроме того, он может идти по жилам или находить новые, когда серебро иссякнет! — парировал Лит.

— 50 на 50! — заявил Золгриш.

— 40 на 60! — ответил Лит.

— Нет уж, ворюга, 60 на 40! — прорычал Золгриш.

— По рукам! — сказал Лит до того, как Лич успел понять, что попался на один из старейших мультипликационных трюков.

— По рукам! 60% тебе, а остальное мне. — Тон Золгриша был настолько торжествующим, что Тиста задалась вопросом: действительно ли он знает математику или просто переворачивает всё, что говорит её брат.

Два безумца записали всё в двух экземплярах и подписали копии документа друг друга. К тому времени, как Налронд вернулся, они даже обменялись контактными рунами. Разрушитель принес хорошие новости. Самые богатые серебряные жилы залегали так глубоко, что земля там снова была стабильной.

Он подготовил карту подземелий, которую Лит спрятал в своем карманном измерении, отказавшись показывать её Золгришу.

— Я свяжусь с тобой, как только закончу с бумажной волокитой. Не забывай о нашем уговоре и не наделай ошибок. Если кто-нибудь пронюхает о серебре, нам обоим крышка, — сказал Лит.

— Не пронюхают. Клянусь своей филактерией. — Золгриш ударил себя кулаком туда, где должно было быть его сердце, отчего Рэтпак жалобно заскулил.

«Это что, филактерия? Я думала, это просто мощный артефакт. Мне нужно изучить его в меру своих возможностей», — подумала Солус.

— Хозяин, нет смысла прятать филактерию, если вы говорите, где она, — произнес Рэтпак.

— Не волнуйся, Рэтпак. Уверен, никто не заметил моего едва уловимого жеста. — Золгриш вел себя так, словно их не было прямо перед ним. — Было приятно иметь с тобой дело, Граучо. Рэтпак, попрощайся со своими новыми друзьями, Дингом и Донгом.

— Хозяин, имена неправильные, и мы не друзья. Мы всё время молчали, — ответил Рэтпак, пока появлялись еще одни красные Врата.

— Они не пытались тебя убить, а именно так и поступают настоящие друзья. Берите пример с нас с Блоргфлюксом. Если я не отвечу на первые сто или около того твоих звонков, не принимай это на свой счет, Бонгбэт. Я просто настолько занят. Пока! — Золгриш утащил за собой Рэтпака и закрыл пространственный туннель.

— Это было жестко. — Налронд не знал, смеяться ему или плакать над выходками Лича.

Единственное, в чем Разрушитель был уверен, так это в том, что ему нужна долгая ванна, чтобы смыть холодный пот, которым он насквозь промок. Даже приспешники Рассвет были ничем по сравнению со столь могущественной нежитью.

— Я поняла, что он менял твое имя в каждой фразе, но если ты Блоргфлюкс, то кто тогда Бонгбэт? — спросила Тиста.

— И то, и другое — я. Золгриш забывает даже те имена, которые придумывает сам, если они слишком длинные. Кстати, отличная работа, Налронд. Мы разделим всё 50-10-40, включая расходы, — ответил Лит.

— У меня нет денег! — выпалил Разрушитель, осознав, в чем подвох.

— Я одолжу тебе стартовый капитал, а ты вернешь его мне с первой прибыли. — Лит пожал плечами.

Фалуэль хотела, чтобы он подружился с Разрушителем, прежде чем просить информацию о Границах. Однако Лит понятия не имел, как строить отношения, не переживая вместе ситуации на грани жизни и смерти, либо не ведя совместный бизнес.

Лит выбрал второй вариант, потому что любой план намеренно подвергнуть жизнь Налронда опасности только ради того, чтобы спасти его, мог легко выйти боком.

«Ты ужасен в человеческих отношениях», — вздохнула Солус. — «Ты не доверял Ориону, пока он не подарил тебе маскировочное кольцо, а теперь пытаешься привязать к себе своего учителя по Мастерству Света деньгами?»

«Я ужасен, и ты это знаешь. Дай мне поблажку. Прогресс, а не совершенство», — ответил Лит, прежде чем Телепортировать группу обратно в Джамбел, где их ждал сержант без правой руки.

«Видишь, о чем я? Ты даже не удосужился спросить, как его зовут», — подумала Солус.

— Как вы себя чувствуете, сержант... — По расчетам Лита, выпитые мужчиной зелья должны были обеспечить его всеми питательными веществами, необходимыми для процедуры.

— Терл Сноуфилд, сэр. «Раздулся» — лучшее слово для описания моего состояния. — Сержант рыгнул и быстро извинился за это.

Он пил уже третье зелье, а первое уже полностью усвоилось. Терлу казалось, что кто-то без остановки пичкает его едой, до такой степени, что ему пришлось снять доспехи из-за выпирающего живота.

— Отлично. — Короткое заклинание и случайные жесты создали каменный стул прямо из пыли, витающей в воздухе.

Лит усадил Терла и воздушным лезвием разорвал рубашку сержанта на уровне плеча, оставив всех ошарашенными.

— Вы двое обеспечите его необходимой жизненной силой, а я сделаю всё остальное. Именно так должны работать такие, как мы, — сказал Лит, имея в виду всех тех, кто способен использовать истинную магию.

Он не знал, действительно ли Налронд нуждался в его руководстве по магии исцеления, но Тисте оно точно было необходимо. Кроме того, используя помощников, у Лита было правдоподобное объяснение тому, что сейчас произойдет.

Произнеся еще немного тарабарщины и сделав несколько пассов руками, Лит коснулся лба сержанта двумя пальцами, активируя свое исцеляющее заклинание четвертого круга «Цветение».

Терл почувствовал внезапное жжение и зуд, прежде чем недостающие части его лопатки и ключицы выскочили из плоти, формируя правое плечо заново. Затем из плечевого сустава появилась плечевая кость, увеличиваясь в длине и размере, словно белый росток.

Только когда кость идеально сформировалась, Лит заставил мышцы, нервы, плоть и кровеносную систему расти слой за слоем. Благодаря «Бодрости» он создал зеркальное отражение левой руки, которая всё еще была у солдата, вплоть до мельчайших деталей.

В отличие от ложных магов, которым приходилось завершать процедуру за один раз, Лит строил по одной части за раз. Он использовал визуализирующие свойства своей дыхательной техники не только для того, чтобы заново отрастить недостающую конечность, но и чтобы дать новой руке те же связи с позвоночником, что и у другой, дабы зеркальная конечность сохранила мышечную память оригинала.

В отличие от истинных магов, его тренировки с техниками медитации Фалуэль позволили Литу Доминировать над элементом света даже тогда, когда он струился по телу Терла; это позволяло ему не следовать слепо шаблону левой руки и исправлять на лету любое найденное несовершенство.

То же самое произошло с лучевой и локтевой костями. Сначала они выскочили из плечевой кости, и только когда они полностью сформировались, расцвели плоть и кровь, завершив предплечье. Теперь не хватало только кисти, но она требовала особого внимания.

Она состояла из слишком большого количества мелких, хрупких костей, чтобы создавать их все одновременно.

— Выпейте еще одно зелье, — приказал Лит, и сержант повиновался.

Терл был счастлив, что Лит дал ему стул, иначе он бы сейчас сидел задницей на земле, как большинство его коллег. Шок от вида такой могущественной магии в действии поставил большинство зрителей на колени.

Сержант почувствовал еще одно жжение, когда из дыры в его новообразованном запястье появилось нечто похожее на белый туман. Пар рос и распространялся, прежде чем стать твердым и принять форму паутины.

Только вот она была соткана не из шелка, а из костей и хрящей, которые быстро превратились в идеально сформированную кисть. Различные слои мышц, нервов и сухожилий формировались один за другим, но в такой быстрой последовательности, что этот процесс напомнил Солус жуткую сцену трансформации из аниме.

— Готово. Вы... — попытался сказать Лит.

— Да. — Терл оборвал его, двигая новой рукой и сгибая пальцы один за другим.

— Что «да»? Вы чувствуете себя нормально? Рука работает как надо? — переспросил Лит.

— Да, вы кажетесь мне богом, — ответил сержант на более ранние саркастические вопросы Лита.

В течение прошлого года Терл изучал процедуру, чтобы позволить себе хотя бы помечтать о том, что было бы, если бы он мог себе это позволить. Отращивание руки обычно требовало шести магов и около получаса времени, но насколько он мог судить, Лит сделал всё сам, и весь процесс занял считанные секунды.

На самом деле Тиста и Налронд снабжали его жизненной силой, а процедура длилась более пяти минут, но никто не заметил течения времени.

— Сейчас не время для шуток. Я использовал экспериментальную процедуру, которая должна наделить вашу правую руку и кисть теми же навыками, что есть у левой. Это немного, но если учесть, что вы много практиковались с тех пор, как потеряли руку, это должно ускорить вашу физиотерапию, — пояснил Лит.

— Подождите, вы хотите сказать, что могли сделать меня амбидекстром? — Терл достал из карманов две монеты, положил по одной на каждый большой палец и подбросил в воздух, после чего поймал.

Правая рука была медленнее и неуклюжее, но у него всё равно получилось.

— Вы левша? — Лит никогда не принимал такую возможность в расчет.

— Да. А это проблема?

— Вовсе нет. Не забывайте много есть и обратитесь к Целителю, чтобы он следил за вашим выздоровлением. Напряжение от процедуры заставит вас чувствовать себя вялым какое-то время, поэтому я советую больше отдыхать. Дайте мне знать, если возникнут какие-либо проблемы и действительно ли вы теперь амбидекстр, — произнес Лит.

— Как я могу вам отплатить? — Терл попытался встать, но колени отказались ему повиноваться. Истощение и эмоции парализовали его ноги.

— Я Архимаг и один из четырех лучших Целителей в Королевстве. Джамбел предложил мне гостеприимство и множество подарков. Это меньшее, что я мог сделать, — ответил Лит.

«Как только я получу права на добычу, моя дружба со стражниками сгладит любые проблемы, которые может устроить Золгриш. Если у его нежити есть хоть малая доля его причуд, при доставке моей доли серебра могут случиться несчастные случаи».

«К тому же, такие люди, как Терл, будут хорошо заботиться о моем имуществе, пока я за ним не приду», — подумал он на самом деле.

Мужчина начал всхлипывать и схватил край мантии Лита, чтобы поцеловать её в знак преданности, здорово его напрягая.

— Успокойтесь, сержант. Богов нет, есть только хорошие маги, выполняющие свою работу, — сказал Лит, отступая на шаг.

— Архимаг Верхен, я знаю, что перехожу границы, но не могли бы вы посетить городскую больницу? — попросил один из солдат, которому удалось встать на ноги. — Зима оставила многих людей с увечьями, и пройдет немало времени, прежде чем барон Уайлон сможет позволить себе хорошего Целителя, чтобы позаботиться о них.

Для таких городов, как Джамбел, было нецелесообразно перевозить так много людей в ближайший город с магом, способным использовать магию исцеления четвертого и пятого кругов. Лучшим выходом было заплатить магу, чтобы он приехал в город и вылечил тех, кто нуждался в профессиональной помощи.

Магия исцеления не была чудом. Вплоть до третьего круга она просто ускоряла естественный процесс восстановления всех видов травм, но была неспособна вылечить органы, поврежденные болезнью, отрастить недостающие части тела или даже исправить неправильно сросшийся перелом.

Для этого требовалось вмешательство того, кто имел доступ к специализации Целителя, которую могли предоставить только армия, Ассоциация или одна из шести великих академий.

Лит уже собирался найти предлог для отказа, когда заметил две вещи. Во-первых, Тиста смотрела на него большими щенячьими глазками, прямо как в детстве. Младший брат был её героем, и она представляла его куда более добродушным, чем он был на самом деле.

Во-вторых, стражник казался слишком обеспокоенным, чтобы его просьба была просто бескорыстной мольбой. Лит огляделся, заметив, что многие из присутствующих затаили дыхание в ожидании.

Очевидно, у них был друг, родственник или любимый человек, нуждающийся в помощи. Один благодарный стражник будет время от времени закрывать глаза на выходки Золгриша, тогда как несколько стражников смогут при необходимости прикрыть даже крупные неприятности.

— Конечно, но сейчас мне нужно немного отдохнуть. — Лит не мог сделать больше, не разрушив свое прикрытие.

Отращивание конечности с половиной персонала и за половину времени, которые обычно требовались Белому Грифону, было достойно Архимага; сделай он больше — и это вызвало бы подозрения у любого, кто знал о Пробужденных и их силах.

Если бы не «Бодрость», Лит был бы истощен. Они Телепортировались обратно в гостевой дом барона, где их ждала остальная семья.

— Если хочешь играть в спасительницу, почему бы тебе не сделать это самой? — спросил Лит у Тисты. — У тебя есть все мои навыки, просто меньше опыта.

— Потому что я пока еще безымянный маг и хочу оставаться такой, пока не решу иначе, — со вздохом ответила она. — У тебя уже и так проблемы с древними домами из-за твоих достижений, и с Советом — по тем же причинам, плюс мое Пробуждение.

— Если я буду слишком выделяться, то предложу им еще одну цель и заставлю тебя следовать за мной в моих путешествиях. А так я просто «сестра Лита». Все меня недооценивают, и тебе не нужно обо мне беспокоиться. Беспроигрышный вариант.

— Отличная мысль, — кивнул Лит. — И всё же я бы хотел, чтобы вы двое сопровождали меня в больницу. Мы справимся быстрее, и мне бы не помешала помощь, чтобы не слишком злоупотреблять «Бодростью».

— Можешь меня научить? — спросил Налронд. — За все свои годы работы целителем я никогда не видел такой техники. Отрастить конечность легко, но обычно она представляет собой чистый, неуклюжий лист, тогда как та, которую сделал ты, уже обладала определенной степенью координации.

Налронд принадлежал к народу оборотней, искусственному гибриду человека и магического зверя. У него было два ядра маны, что позволяло ему использовать все элементы, как человеку, и использовать истинную магию, как магическому зверю.

Тем не менее, ему не хватало инстинкта зверя и навыков Пробужденного. Вдобавок ко всему, он даже не мог Пробудиться, потому что его две сущности были скорее наложены друг на друга, чем слиты воедино.

— Конечно, — Лит был рад поделиться с Разрушителем своими знаниями об анатомии и заклинаниями, которые он создал для своих студентов в Белом Грифоне.

Таким образом, когда они поменяются ролями и Налронд начнет обучать его Мастерству Света, просьба Лита поделиться с ним личными заклинаниями Разрушителя будет звучать справедливо.

«Зачем тратить время на изобретение колеса, если я могу получить доступ к коллективным знаниям племени, веками практиковавшего Мастерство Света? Готов поспорить, у них есть заклинания, о которых даже Манохар может только мечтать», — подумал Лит.

«Клянусь своим создателем, как же я тебя ненавижу, когда ты так себя ведешь. Прогресс, как же, мою каменную задницу!» — упрекнула его Солус.

Лит проигнорировал её и протянул Камиле нарисованную Налрондом карту подземных серебряных жил. Будучи Королевским Констеблем, правила, уставы и бюрократия были её хлебом насущным.

Чем больше у нее было информации, тем легче ей было подстраховаться по всем фронтам и заполнить все необходимые бумаги, чтобы сделать беспочвенными любые претензии местных дворян на будущий бизнес Лита.

Позже, в тот же день, Лит попросил барона Уайлона сопроводить всю семью Верхен в городскую больницу.

— Аран, Лерия, я не могу взять вас с собой на поле боя, но, по крайней мере, я могу показать вам, чем занимается ваш старший брат вдали от дома, — сказал Лит, вводя детей в их первую больничную палату.

По словам Солус, их ядра маны хорошо росли — почти с той же скоростью, что и у Лита, когда он был в их возрасте и использовал Накопление. По её оценкам, через несколько лет они, скорее всего, достигнут желтого ядра магико, а позже, возможно, даже зеленого или более мощного ядра маны, что позволит им поступить в одну из шести великих академий.

«Не знаю, будет ли у меня время обучать и наставлять детей на пути магии, но я не хочу, чтобы они выросли избалованными сопляками. Магия — это дар, который никто не должен воспринимать как должное. Они должны понимать, насколько им повезло», — подумал Лит.

Палата была заполнена людьми, нуждающимися в постоянном уходе либо из-за слишком тяжелых ран, которые нельзя было вылечить за один сеанс без истощения их жизненной силы, либо из-за болезней, симптомы которых обычные целители могли лишь купировать.

Каждый на Могаре мог использовать магию, но могущественные маги были редкостью, а среди них те, кто к тому же обладал достаточным талантом для освоения специализации, встречались еще реже. Большинство из них становились дворянами или служили влиятельным домам, обменивая свои магические навыки на политическую власть.

Остальные шли в армию, Ассоциацию Магов или посвящали свою жизнь магическим исследованиям. Маг, который тратил хотя бы немного времени на помощь другим, был такой же редкостью, как единорог, держащий горшочек с золотом под радугой.

— Почему эти люди болеют? — Аран сморщил нос от запаха дезинфицирующих средств и крови, наполнявшего воздух.

— Потому что не у всех есть брат или дядя-маг, — объяснил Лит. — Эти люди ничем не отличаются от мамы с папой, просто им повезло меньше.

— Зачем ты привел нас сюда? Это место не крутое, здесь воняет и тут грустно, — спросила Лерия, чувствуя вину за свою сшитую на заказ одежду, которая выделялась, как бельмо на глазу, посреди такого множества страданий.

— Потому что каждый раз, когда я возвращаюсь домой, первое, о чем вы меня просите — это игрушки. Потому что я хочу, чтобы вы поняли: насилие — это не круто. Всякий раз, когда меня звали разобраться с какой-то проблемой, это означало, что монстр заставил страдать множество людей.

— Даже после того, как я побеждал монстра, его жертвы всё еще нуждались в помощи. Лерия, Аран, вот так выглядит жизнь за пределами нашей деревни. Если однажды вы обретете такую же силу, как у меня, я хочу, чтобы вы помнили это место.

— Магия — это всего лишь инструмент. Она не делает своего владельца лучше или праведнее других, просто удачливее, — сказал Лит Арану и Лерии.

Затем он пошел по палате; ему требовалось лишь одно прикосновение, чтобы диагностировать проблему, и еще одно, чтобы её исправить. Пациентов с поврежденными органами или отсутствующими пальцами он оставлял Налронду, объясняя ему, как в полной мере использовать информацию, полученную с помощью диагностических заклинаний, которым Лит его обучил.

— До того как я ввел изучение анатомии, даже лечение оскольчатого перелома требовало магии четвертого круга. Оставляя телу пациента задачу по установке костных фрагментов на место, в процессе обычно наносилось много дополнительных повреждений.

— Теперь же Целитель может определить их положение и выбрать наилучший курс действий. Если к кости есть свободный путь, фрагменты можно направить, нанеся минимальный урон.

— В противном случае лучше расщепить их на компоненты и регенерировать кость, используя фрагменты в качестве питательных веществ, — пояснил Лит.

Тиста тем временем заботилась о тех, кто страдал врожденными заболеваниями, облегчая их симптомы или излечивая саму болезнь, когда это было в её силах.

— Разница между профессиональным Целителем и омолаживателем вроде меня заключается в том, что, если они не изменяют жизненную силу, первые могут лишь помочь телу пациента сделать то, что оно и так должно сделать, тогда как мне не нужна магия пятого круга, чтобы вызвать изменения.

— Так, например, при лечении того, кто страдает от последствий старения, только омолаживатель может стимулировать тело восстановиться до того состояния, в котором оно находилось в молодости.

— Информация всё еще там, но со временем она была перезаписана, так что некоторые состояния теперь считаются нормой. То, что вы должны сделать — это восстановить эту информацию, обнаружив каждую аномалию и заставив тело перестать считать их нормальными.

Таким образом, метаболизм пациента не просто залечивает повреждения, но и возвращает тело в состояние, в котором оно находилось до получения травмы.

— Другой пример — неправильно сросшийся перелом, из-за которого нога остается искалеченной. Магия третьего круга в этот момент бесполезна, потому что перелом зажил естественным путем. Профессиональный целитель будет вынужден снова сломать кость, а затем правильно её зафиксировать, но в таком случае пациент всё равно будет нести на себе последствия обоих переломов.

— Омолаживатель же заставит тело вспомнить, какой должна была быть конечность. Затем кость соберет себя заново, как если бы она вообще никогда не была сломана.

Многие Целители и пациенты пытались понять, о чем говорит Лит, но без «Бодрости» или заклинаний, которые он изобрел для симуляции эффектов своей дыхательной техники, ни одно из его учений не имело смысла.

Втроем Целители успели очистить пару палат, прежде чем истощение стало невыносимым.

Лит запретил Тисте использовать «Бодрость», чтобы её тело закалилось, выдерживая использование такого количества заклинаний подряд, а разум привык сохранять концентрацию даже в состоянии усталости.

По собственному опыту он знал, что использовать «Бодрость» не всегда возможно, и хотел, чтобы Тиста могла исцелить себя на случай, если её горло будет повреждено. Лит видел слишком много Пробужденных, погибших от его руки из-за того, что они слишком сильно полагались на свою дыхательную технику.

Остаток отпуска в Джамбеле Лит и его семья провели мирно. Он использовал время, пока остальные отдыхали днем, чтобы посещать местные больницы и обучать своих двух учеников всему, чему мог.

Барон Уайлон был тронут их преданностью делу, а Лит был рад заслужить уважение человека, который будет отвечать за надзор над его рудниками, одновременно получив наконец возможность испытать навыки Тисты. Убить двух зайцев одним выстрелом.

За несколько дней до возвращения в Лутию, Верхены направлялись в район пекарей, чтобы купить немного сладостей в качестве гостинцев для друзей, когда воздух наполнили крики и стук копыт скачущих лошадей.

— Должно быть, произошел несчастный случай. Чертовы дворяне с их экипажами, — сказал Лит.

Большинство людей передвигалось пешком, и отсутствие интенсивного движения делало их беспечными. Это, в сочетании со спешкой кучеров, которые, как и их хозяева, ни в грош не ставили человеческую жизнь, было рецептом катастрофы.

Однако то, что Лит увидел вылетающим из-за угла, не было ни дилижансом, ни молодым щеголем на чистокровном скакуне. Это была колонна налетчиков, мчащаяся в верхнюю часть города, к особняку барона.

— Какого черта здесь делает куча преступников? В Джамбеле нечего красть, — произнес Лит, жалея о том, что сохранил свой визит в тайне.

Никто в здравом уме не стал бы нападать на город, в котором находится Архимаг.

И всё же, пока не началось его ученичество у Фалуэль, его соперники из числа Пробужденных могли использовать в своих целях обиду старых и новых магических родословных на Лита.

Лит не хотел оскорблять всех тех дворян, чьи предложения о гостеприимстве он отклонил, поэтому попросил барона не разглашать его местонахождение. Это, вкупе со всё еще затянувшейся зимой и удаленностью Джамбела, гарантировало, что никто не узнает о его отпуске, пока не станет слишком поздно.

— Должно быть, это из-за дня рождения баронессы, — сказал Рааз. — Барон говорил мне, что в это время года все местные ювелиры приезжают сюда, чтобы дать ему возможность выбрать лучший подарок для его...

Лит использовал магию воздуха и духа, чтобы убедиться, что его семья находится в безопасности на тротуаре, но не у всех было достаточно хладнокровия, чтобы счесть группу наемников мелкой неприятностью и отреагировать соответствующим образом.

Из-за страха один родитель не успел схватить своего сына и оттащить его с дороги до того, как молодого человека сбила одна из лошадей.

Даже при нормальных обстоятельствах Литу было плевать на жизнь незнакомца. А теперь, когда его семья оказалась на линии огня, хоть бы весь Могар сгорел дотла — ему было всё равно.

Однако, когда он обернулся, убедившись, что все позади него целы и невредимы, взгляд Лита бессознательно упал на поверженного юношу. У того были каштановые волосы, проломленный череп, и изо рта шла кровь из-за внутренних повреждений.

Возможно, это было просто совпадением, а может быть — жестокой рукой судьбы, но учитывая его раны и старшего брата, обнимающего изломанное тело юноши, эта сцена выглядела в точности так, как Лит представлял себе, если бы он оказался рядом с Карлом после того, как его сбила машина.

Его зрачки расширились, а дыхание стало прерывистым, когда перед глазами Лита промелькнули последние образы его покойного брата. Он начал безостановочно переводить взгляд с юноши на Арана, пытаясь успокоиться.

«Это не Карл, твой брат мертв. Теперь у тебя только один младший брат, и его зовут Аран. Сейчас ты нужен ему, так что не наделай глупостей», — подумал Лит, пока холодный пот пропитывал его одежду.

Как бы сильно Лит ни пытался сдержаться, его разум продолжал соскальзывать в прошлое, в ту ужасную ночь. Затем один из захватчиков заметил золотое ожерелье Элины и направил свою лошадь, протянув руку, чтобы сорвать его.

К его несчастью, Элина подхватила Арана, чтобы убедиться, что он не убежит в панике, и держала ребенка на руках. Всё, что видел Лит — это рука, тянущаяся к шее его матери, и машина, несущаяся на его младшего брата.

Тень Лита ожила, когда он переместился Скачком прямо перед головорезом, сжимая в руках «Войну», пока разъяренный клинок всё еще был окутан изумрудным пламенем после призыва.

Единственного взмаха Литу оказалось достаточно, чтобы разрубить и лошадь, и всадника. Они не проронили ни капли крови благодаря огню и тьме, струящимся сквозь «Войну». Трупы превратились в мелкий туман, даже не коснувшись земли, словно их никогда и не существовало.

В то же время мрак, окружавший Лита, распространился подобно черному солнцу и заразил магией духа и тьмы все остальные тени, которых коснулся. Неважно, принадлежали ли они уличному фонарю, зданию или человеку, все тени слились воедино и окутали всю местность.

— Закройте им глаза! Они не должны этого видеть. — Это было всё, что успел сказать Лит, прежде чем снова исчезнуть в Скачке.

Для налетчиков всё выглядело так, словно они подверглись нападению целой армии. Казалось, Лит был повсюду одновременно, нанося удары без предупреждения и убивая многих одним лишь взмахом клинка или руки.

Из-за тьмы было невозможно видеть дальше чем на несколько метров, поэтому налетчики сбавили ход и перегруппировались, чтобы не оставлять слепых зон. Их лошади были хорошо обучены и видели достаточно магии, чтобы не паниковать.

Сохранение хладнокровия и идеальное построение не спасли их от судьбы. Круг образовали лошади, а не люди, что оставило позади них достаточно места, чтобы Лит появился и обезглавил их всех разом круговым взмахом клинка.

— Там! — женщина лет тридцати указала на Лита своей палочкой, высвободив поток молний третьего круга.

Её товарищи последовали её примеру, вызвав настоящую грозу еще до того, как «Война» успела перерезать последнюю шею. Чтобы выжить в суровых условиях севера, насилия и бравады было недостаточно.

Даже бандиты были хорошо обучены и экипированы.

Лит попытался и не смог активировать Доминирование. Молний было слишком много, и они были слишком быстрыми для его дилетантской техники. Даже его синего ядра в сочетании с мастерством в магии воздуха было недостаточно, чтобы контролировать так много мощных заклинаний одновременно.

И всё же он был не один.

Разъяренный клинок попытался поддержать Доминирование своего мастера, но, не имея представления о том, как работает эта способность, меч также потерпел неудачу. Однако «Война» уловила намерения Лита и активировала способность «Зеркало Мира», которой Орион наделил клинок после совершенствования чар.

«Зеркало Мира» было усилено силой воли Лита и «Войны», что позволило ему на долю секунды поглотить грозу внутрь клинка, прежде чем отправить её обратно в заклинателей, усилив заклинания маной Лита.

Каждая молния теперь была настолько мощной, что убивала свою цель, несмотря на то, что налетчики носили зачарованную защиту.

Оставшиеся мародеры ничего не видели, но они всё еще могли слышать предсмертные крики и узнавать знакомые голоса. Вдобавок ко всему, каждый из них знал, что означает запах озона, смешанный с запахом барбекю.

— Нас подставили! В Джамбеле есть маги. Отступаем! Мы должны... — мужчина, возглавлявший атаку, замер в ужасе, когда его собственная тень закрыла ему рот одной рукой, а другой начала душить.

Шок от вида собственного лица, искаженного гримасой ненависти и смотрящего на него сквозь белые дыры, заменившие глаза, лишил его способности сопротивляться. Увидев черную массу, атакующую их лидера, налетчики подумали, что это нежить.

Они бросились на тень, но лишь зарубили своего товарища.

— Что это за чертовщина? — спросила женщина, заметив, что её топор не встретил никакого сопротивления, пройдя сквозь живую тень.

Их ужас сменился отчаянием, когда из-под земли появились черные руки, утаскивая лошадей и их всадников вниз и одновременно высасывая их жизненную силу. Лишь тогда они заметили белые глаза, принадлежащие окружающей их невидимой армии.

Когда вернулось солнце, от захватчиков не осталось и следа. Даже юноша на руках у своего старшего брата теперь был здоров как бык.

— Вы в порядке? — Лит вернулся к своей семье, пока из-за его гнева небо заволокло тучами, а температура упала на несколько градусов.

— Да, — кивнул Рааз, наполовину напуганный, наполовину гордящийся своим сыном.

Для большинства из них это был первый раз, когда они видели его как бойца, а не как Целителя. Они слушали рассказы Лита о его битвах, но даже голограммы не подготовили их к той жестокости, которую таил в себе один-единственный взмах «Войны».

Аран и Лерия всё еще плакали, тогда как тройняшки проспали все эти события так, словно ничего и не произошло.

— Отведите их домой и защищайте до моего возвращения. Я уже видел эту схему в прошлом. Половина бандитов добирается до цели, в то время как другая половина удерживает городские ворота открытыми, — сказал Лит Тисте и Налронду, прежде чем телепортироваться ко входу в Джамбел.

Улицы были в огне, потому что мародеры подожгли всё вокруг, чтобы заставить ополчение разделить свое внимание. Между горящими домами, ранеными горожанами и врагами, сражающимися за контроль над стенами, барону Уайлону хлопот хватало.

Лит появился над воротами, с первого взгляда понимая, что произошло. Первая волна замаскировалась под купцов и сняла привратников, пока остальные их силы вырвались из своего укрытия.

Судя по тому, насколько быстрыми и эффективными они были, захватчики тщательно подготовили налет, изучив распорядок дня стражи и дождавшись момента, когда охрана была наиболее расслаблена — в полдень.

Многие города слишком привыкли сражаться в основном с нежитью, и, когда над их головами ярко светило солнце, стражники чувствовали себя чересчур самоуверенно.

Лит узнал многих из павших солдат. Некоторые были родственниками тех, кого он лечил, других он исцелил лично. Он начал ровно дышать, вызвав с помощью «Бодрости» столб синего света, который соединил землю с грозовыми тучами.

С каждым его вдохом буря становилась сильнее. С каждым вдохом он отделял союзников от врагов.

— Мьёльнир!

Лит поднял руки, и в него ударила настоящая молния. Она прошла сквозь его тело, не причинив ему вреда, так как разделилась на бесчисленное множество разрядов, которые достигли своих целей с хирургической точностью.

Ток образовал приливную волну, которая пронеслась по земле и достигла даже тех, кто всё еще сражался внутри городских стен. Но погибли только захватчики. Битва и раскат грома закончились в унисон.

Лит опустил руки, заставляя тучи исчезнуть вместе с управляющей ими маной. Он медленно спустился, и ему понадобился лишь взмах рук, чтобы потушить пожары и спасти тех, кто до этого момента оставался запертым в своих собственных домах.

— Ты видел это, сынок? — спросил барон Уайлон у Коту, пока они оказывали первую помощь раненым. — Вот почему нет нужды в молитвах. Не нужно смотреть в небо, чтобы увидеть богов. Они уже ходят среди нас.

Валерон, столица Королевства Грифонов, Тронный зал.

Королевский Двор был взбудоражен, разрываясь между возвращением старого врага и нескончаемыми распрями между древними и новыми магическими домами. Конфликт лишь усугублялся по мере того, как фракции Эрнасов и Дейрусов с каждым днем сталкивались всё яростнее.

Тот факт, что Флория взяла творческий отпуск, несмотря на то, что вторжение нежити было далеко от завершения, подлил масла в огонь. Она ослушалась своего командира и оставила свой пост — беспрецедентный поступок, сделавший вопрос о закрытии её судебного дела еще более насущным.

— Леди Эрнас должна быть с позором уволена со службы и осуждена за свои преступления. В противном случае все те, кто не согласен с законами Королевства, последуют её примеру и будут игнорировать приказы из-за мелких обид. — Архимаг Дейрус называл Флорию только по фамилии, пренебрегая всеми её достижениями как армейского офицера, так и мага.

— Мелких обид? — эхом отозвалась Джирни, и её голос был полон презрения. — Лорд Дейрус забывает упомянуть, что законы нашего Королевства гарантируют Капитану Эрнас скорое судебное разбирательство.

— Однако сначала её отстранили на несколько месяцев, прежде чем заставили вернуться к своим обязанностям, потому что стране понадобились её навыки и талант. Затем её нагрузили тем же объемом работы, что и всех остальных, несмотря на то, что к ней относились как к предательнице и уже больше года держали в подвешенном состоянии.

— Теперь, когда достигнуто новое равновесие с Дворами Нежити и в призыве больше нет необходимости, Капитан Эрнас просто попросила либо творческий отпуск, либо почетную отставку.

— Этот Двор не может требовать от неё продолжать рисковать своей жизнью, в то время как все её заслуги и повышения заморожены.

— Мало того, что она заслуживает оправдания по всем этим нелепым обвинениям, она также заслуживает компенсации за оказанную службу и извинений за несправедливое обращение, которому она подверглась.

— Оправдана только через мой труп! — заявила Архимаг Ония, директриса Черного Грифона. — Шесть Архимагов, каждый из которых был столпом магического сообщества, погибли в Куле из-за её некомпетентности. Как представитель академий, я требую справедливости!

— Претенциозное заявление, учитывая, что Дом Мефаал не выдвигал обвинений, как и Белый Грифон, — произнес муж Йондры. Он не желал позволять использовать имя своей покойной жены в политических играх.

— Довольно! — Король Мерон хлопнул ладонью по подлокотнику своего золотого трона. — Обе стороны многократно высказывали свое мнение, и единственное, в чем вы сходитесь, это то, что суд над Капитаном и Магом Флорией Эрнас затянулся.

— Мы с Королевой тоже с этим согласны. Мы сообщим вам о нашем решении после того, как тщательно обдумаем все ваши аргументы.

Его лицо было суровым и уверенным, но реальность не могла отличаться еще больше.

«Всё плохо, дорогая», — сказал он Королеве по мысленной связи.

«С одной стороны, Джирни права. У армии больше нет прав на её дочь теперь, когда кризис миновал. Принуждение мага делать что-либо без компенсации создает опасный прецедент, который может привести к потере наших лучших кадров.

«С другой стороны, директриса Ония тоже права. Смерть стольких Архимагов не может остаться безнаказанной. Кто-то должен взять на себя вину за произошедшее и заплатить за это».

«Я знаю, — ответила Силфа. — Вот почему я назначала подразделению Флории только самые громкие миссии. Не для того, чтобы наказать её, а потому что надеялась, что она добьется чего-то настолько грандиозного, что заставит инцидент в Куле побледнеть в сравнении.

«Чего-то вроде разоблачения Литом заговора Светлого Дня или раскрытия угрозы Золотого Грифона. Мы бы не смогли сделать его Архимагом, если бы не такие выдающиеся результаты.

«Увы, ей не так повезло, и, несмотря на её достижения, она даже близко не вне подозрений».

Силфе не верилось, что если бы не Кула, Флорию уже повысили бы до подполковника, если не возвели бы в статус Великого Мага.

— Однако причина, по которой вы здесь, заключается в обсуждении вероятного возвращения Балкора, — произнес Мерон. Его телепатический разговор с женой длился едва ли мгновение.

Слова Короля вызвали еще больший переполох, который прекратился лишь тогда, когда Королева активировала один из массивов в зале, заставив всех преклонить колени и замолчать.

— Если вы продолжите вести себя как дети, я буду обращаться с вами соответственно, — сказала она. — Как вы знаете, под покровом ночи несколько юношей и девушек из самых могущественных магических родословных Королевства были покалечены.

— Нападавшие изувечили их тела до такой степени, что даже магия света пятого круга не может их исцелить. Мало того, что их травмы были преднамеренно настолько жестокими, что пострадавшим теперь нужен омолаживатель, они также были отравлены неизвестным веществом, которое покалечило их магическое мастерство.

— По словам нашего уважаемого Королевского Целителя, на восстановление у них уйдут месяцы, если не годы. Кроме того, на месте каждого нападения была оставлена эта карточка.

Силфа показала простой клочок бумаги с одним-единственным словом, вселившим страх в сердца всех присутствующих. На нем было написано: «Будущее».

— Отдел по делам Балкора подтвердил, что это его почерк, и что примененный яд является вариантом того, который он использовал во время своих предыдущих атак. Вот почему мы попросили вас прийти сюда.

— Все мы выжили, и если бог смерти действительно вернулся, мы должны держаться вместе. Чтобы предотвратить дальнейший хаос, я позволю вам говорить по очереди.

Взметнулось несколько рук, и Король выбрал по одному представителю от каждой фракции.

— Ваше Величество, при всем уважении, я не верю, что это правда, — сказал Архимаг Дейрус. — Калечить, а не убивать — это не в стиле Балкора. Вдобавок ко всему, я нахожу подозрительно удобным то, что целями стали исключительно враги Архонта Эрнас.

Учитывая серьезность его обвинений, Силфа позволила Джирни ответить.

— Я лучше, чем кто-либо другой, понимаю жестокость того, каково это — видеть, как будущее талантливой молодежи разрушается из-за мелочных причин, поэтому я прощу Архимагу Дейрусу его жестокие слова. — Её голос звучал с болью, но сострадательно.

— Тем не менее, я хотела бы напомнить вам, что моя семья также стала жертвой нескольких покушений, совершенных неизвестными лицами, и то же самое произошло со многими моими друзьями. — Многие закивали в ответ на слова Джирни.

После того, как она поймала вампира Каэлана и уничтожила отделение Двора Рассвета в Отре, нежить не жалела сил, чтобы убить обоих её лишенных магии сыновей, Гуньина и Тулиона.

Их охрана состояла из людей корпуса Королевы и лучших учеников Ориона, тогда как их личный персонал на самом деле состоял из членов дома Джирни — Мирок. Когда объединяли силы самые стойкие защитники и самые смертоносные убийцы в Королевстве, их врагов ждала только смерть.

— Единственная причина, по которой мы не понесли потерь, заключается в том, что никто из наших наследников не настолько распутен, чтобы сбегать от своей охраны ради потакания собственным порокам. Кроме того, описанная вами стратегия вряд ли является чем-то новым.

— Именно это нежить делает веками, когда хочет насильно завербовать кого-то и подчинить их семьи своей воле. Вполне вероятно, что Балкор помогает Дворам укрепить свои позиции внутри Королевства.

— Тот факт, что бог смерти больше не способен сражаться самостоятельно, хорошо известен, как и его неугасающая ненависть ко всем нам. Истинный вопрос заключается в том, почему мои уважаемые коллеги, похоже, больше заинтересованы в том, чтобы указывать пальцем, нежели в поиске лекарства для своих наследников.

— Королевство благословлено четырьмя омолаживателями, однако ни один из них не был призван на помощь. Не могу не задаться вопросом, не потому ли это, что Дворы Нежити уже получили желаемое, — сказала Джирни.

Её слова посеяли сомнение в том, что сторона Дейруса может скрывать несколько змей в траве. Члены королевской семьи знали о продолжающейся холодной войне между Эрнасами и Дейрусами, однако они не могли легко отмахнуться от заявлений Джирни.

— Мы действительно звали их, но все они принадлежат к Белому Грифону, академии Капитана Эрнас, и они отказались помочь, — сказала директриса Ония, как только Королева позволила ей заговорить. — Маг Верхен сказал...

— Архимаг Верхен, — поправила Онию Силфа и настолько усилила давление массива, что директриса едва не поцеловала пол.

— Архимаг Верхен сказал вещи, которые я не смею повторять в этом зале. Марту и Вастору удалось восстановить тело единственного юноши, которого они согласились осмотреть, но они заявили, что не в силах очистить его от яда. Что же касается Манохара...

— Для вас — господин Манохар. — Безумный Профессор поправил Онию и впечатал её лицом в пол одной из своих конструкций.

— Манохар! — хором упрекнули его члены королевской семьи. — Директриса — наша почетная гостья, и ты будешь относиться к ней с должным уважением.

— Разве я только что не это сделал? — Он звучал искренне озадаченным.

— Во имя Великой Матери. — Мерон сжал виски, которым казалось, будто они вот-вот лопнут — такой сильной была головная боль, которой одарил его бог исцеления.

«Почему каждый раз, когда я хочу, чтобы он был здесь, он отсутствует, в то время как он никогда не пропускает аудиенций, когда я хочу, чтобы он не путался у меня под ногами?» — подумал Король.

«Этот человек — проклятие и благословение одновременно», — ответила Силфа.

— Почему ты отказался им помочь? — спросила Королева.

— Потому что хоть мне и не нравится старая карга Эрнас, эта кучка неудачников нравится мне еще меньше. Я имею в виду, если только мы не покопаемся в их генеалогическом древе, их последнее достижение — поджигание собственных газов, но при этом они ведут себя так высокомерно и...

— Манохар! — резко оборвали его монархи.

— Я имею в виду, что у нас с этой милой бабулей есть свои разногласия... — Он указал на Джирни, которая не могла разозлиться, так как Гуньин уже несколько лет назад подарил ей внуков. — ...но мы уважаем друг друга, тогда как я даже не знаю этих ребят.

— Я не обязан им помогать, если только Ваше Величество не прикажет мне обратное, конечно. — Бог исцеления отвесил членам королевской семьи легкий поклон, надеясь на лучшее.

С каждым приказом, который отдавали ему монархи, одна из его выходок прощалась. После зачистки пяти отделений Дворов Нежити и изгнания Ночи из Королевства, Манохару требовалась всего пара прощений, чтобы выйти сухим из воды.

— Пока нет. Отдел по делам Балкора и все академии изучают новый яд прямо сейчас. Им нужно лишь немного времени и удачи, чтобы во всем разобраться. — Силфа покачала головой, заставив дворян застонать.

Манохар недавно вернулся. Давать ему средства для очередного безопасного побега было ужасной идеей.

— Я хотел бы отметить, что, хотя Архонт Эрнас права насчет того, что Дворы Нежити калечат молодежь для дисциплинирования их семей, и насчет того, что атаки были успешными из-за глупости самих жертв, некоторые из свидетелей утверждают, что видели миниатюрную фигуру, одетую в черное, скрывающуюся с места преступления, — произнес Герцог Нурагор, как только Король дал ему разрешение говорить.

Он был отцом Каллиона, и его обида на Эрнасов была глубока. Герцог уже планировал брак своего сына с Флорией, когда получил известие о том, что она не только разорвала их отношения, но и унизила Каллиона перед Королевским Двором.

— Вы намекаете, что это сделала я? — Джирни была возмущена этим обвинением.

— Нападавший работал в одиночку, был невысок, а ваши всемирно известные иглы соответствовали бы колотым ранам, покалечившим этих бедных юношей. Так что да, мысль о том, что вы, возможно, хотите поквитаться с нами, приходила мне в голову не раз, — ответил Герцог.

— Это невозможно, — сказал Король, взмахнув рукой, чтобы решительно отвергнуть подобную идею. — Архонт Эрнас работает круглосуточно и редко бывает одна. Есть множество свидетелей, которые могут подтвердить, где она находилась во время большинства нападений.

— И не раз она была здесь, чтобы проинформировать нас о последних событиях её расследований. — Слова Короля никого не успокоили, они лишь выставили Джирни еще более грозным противником как для её врагов, так и для союзников.

Они были уверены, что за нападением стоит она, и что она специально оставила достаточно улик, чтобы её узнали. За исключением членов королевской семьи, все присутствующие верили, что она посылает сообщение, гласящее:

«Если вы разрушите карьеру моей дочери, я разрушу жизни ваших детей, а вместе с ними и будущее ваших домов».

Все знали, как трудно заменить магически одаренного наследника, который к тому же был бы хорошим правителем для их земель. Велан Дейрус был живым доказательством того, как три поколения упорного труда могут легко рухнуть.

Увидев, как даже Безумный Профессор встал на её сторону, члены Королевского Двора поверили, что ради своей мести Джирни согласилась работать с Балкором.

Члены же Дворов Нежити, после того как она систематически уничтожила их отделения в Королевстве Грифонов, раскрыла личности их старейшин, скрывавшихся веками до её появления, и убила нескольких их чемпионов, верили, что это Балкор работает на Джирни.

***

Кровавая Пустыня, племя Забытого Пера, несколько недель назад, сразу после того, как Манохар покончил со своим заданием и принял предложение Ориона о помощи.

Чуть не проиграв от руки Черной Ночи и увидев, насколько универсальны конструкции из плотного света, Иллиум Балкор теперь усердно практиковал Мастерство Света, Творение и Магию Хаоса каждый день.

«Манохар, возможно, и безумен, но в одном он был прав. Если бы Ночь решила остаться и сражаться после потери своего носителя, то, если бы не её уязвленная гордость и её одержимость мной, она могла бы легко прикончить меня».

«Я был слишком слаб, чтобы защитить себя даже от её кристаллической формы. Чтобы овладеть более высокими кругами Магии Хаоса и не дать моим Творениям рассыпаться через несколько минут, мне нужно углубить свое понимание магии света», — подумал он.

Благодаря всем годам, проведенным за изучением нежити и Мерзостей, было мало что неизвестного Балкору об элементе тьмы. Как и Лит, он открыл искусство формирования света через свои исследования тьмы.

Две эти дисциплины были тесно взаимосвязаны, и на высоких уровнях они имели гораздо больше сходства, чем мог бы подумать средний маг. Большинство людей верило, что у каждого элемента есть своя противоположность, тогда как Балкор знал, насколько они ошибаются.

Все шесть стихийных энергий были способны сосуществовать как в мировой энергии, так и в мане, которой обладало всё на Могаре. В этом не было никакого конфликта — лишь гармония, которую необходимо было нарушить, чтобы высвободить их разрушительные способности.

Это была тайна настолько глубокая, что никто из Стражей не согласился обучать его этому, и её изучению он посвящал каждую минуту, которую не проводил с Лигааином за исследованием гибридов монстров и Мерзостей или со своей семьей.

— Прости, что беспокою, дорогой, но у тебя гости. Снова. — Эос Балкор, жена Иллиума, отдернула полог его шатра, позволив солнечному свету осветить лабораторию мужа.

Балкор работал в полной темноте, чтобы иметь возможность изучать малейшие несовершенства в своих конструкциях и то, как его душевное состояние влияет на их свойства.

Эос была прекрасной женщиной лет тридцати пяти, ростом около метра шестидесяти двух, с темно-каштановыми волосами до плеч и глубокими карими глазами. Белое льняное платье, которое она носила, подчеркивало её бронзовую кожу, типичную для жителей пустыни.

— Чертовы торговцы! Я всю жизнь вел себя тише воды, ниже травы, а они всё разрушили за считанные секунды. Клянусь, в следующий раз, когда они сюда придут, я...

— Во-первых, я не думаю, что торговцы виноваты. Они преданы Владычице Салаарк и не стали бы так распространять твой секрет, — оборвала его Эос. — Во-вторых, это тот же парень, что и в прошлый раз, но он привел с собой подругу.

— Подругу? — Балкор был ошарашен и недоверчив. — У кого-то вроде Манохара нет друзей, не говоря уже о девушке. Отведи меня к ним, дорогая.

Манохар и Джирни тихо ждали посреди деревни в окружении вооруженных охранников, готовых атаковать в тот момент, когда незваные гости попытаются выкинуть какой-нибудь фокус. На самом деле они не представляли угрозы для своих нежеланных гостей, но Джирни уважала их храбрость и преданность.

В отличие от Манохара, который всегда носил свою мантию Профессора, Джирни была с ног до головы закутана в один из характерных нарядов путешественников по пустыне, оставляющий открытыми только руки и глаза.

Тюрбан скрывал её светлые волосы, платок закрывал лицо, а макияж придавал коже бронзовый оттенок. Скрыть её сапфирово-синие глаза было невозможно, и они привлекали много внимания, так как были редкостью для южан.

Балкор посмотрел на них Жизненным Зрением и был впечатлен тем фактом, что новоприбывшая была настолько же слаба магически, насколько выдающимся было её снаряжение. Он провел их в шатер, где они могли поговорить без свидетелей, предложив им сесть и налив горячего чая в ожидании объяснений.

— Я не буду с тобой миндальничать. — Джирни сняла головной убор, открыв свое иноземное происхождение. — Ты мне не нравишься, и я не забыла все те трагедии, через которые ты заставил меня пройти, и всё же я не могу осуждать твои методы. Будь у меня твои таланты, на твоем месте я бы поступила гораздо хуже.

— Мне плевать, что ты думаешь. Расскажи мне, почему вы здесь и как ты убедила Манохара взять тебя с собой. — Странные отношения между этими двумя разжигали любопытство Балкора.

Манохар еще не отпустил ни одной дурацкой шутки, не сказал ничего неуместного и не вел себя так, будто он здесь хозяин. Напротив, он сидел прямо, попивая чай, и открывал рот только для того, чтобы сказать «пожалуйста» и «спасибо» Эос.

Балкор с трудом мог узнать бога исцеления в сидящем перед ним мужчине, что заставило его задуматься: что за человек смог преуспеть там, где даже Салаарк потерпела неудачу во время их предыдущей встречи?

— Я здесь потому, что наши интересы совпадают. Ты мстишь высшим эшелонам Королевства Грифонов, и я тоже. Мои враги не гнушаются использовать подлые уловки, чтобы получить желаемое, и, что еще хуже, закон на их стороне.

— Это оставляет мне мало вариантов и не позволяет быть разборчивой в выборе союзников. Что касается Манохара, я должна поблагодарить тебя за то, что ты показал ему важность хорошего снаряжения. Он не хочет терпеть новых поражений...

Слово «поражение» заставило Манохара поперхнуться чаем.

— ...и мне нужна его помощь, чтобы убедиться, что мой план пройдет без сучка и задоринки. План, который требует и твоего содействия тоже. — Затем Джирни объяснила, каковы её намерения и как она планирует использовать продолжающуюся войну с нежитью в качестве прикрытия для своей операции.

Балкор был умным человеком. Какую бы ложь она ни придумала, он понял бы правду в тот момент, когда её план был бы приведен в действие.

— Давай проясним, — сказал Балкор. — Ты хочешь использовать меня и Дворы Нежити в своих целях, свалив вину на нас, чтобы сохранить свое социальное положение. Почему я должен помогать тебе и почему тебе нужен калечащий, а не смертельный яд?

— Потому что я знаю подробности твоего договора с Владычицей Салаарк. Ты не можешь ступить или даже послать миньона в границы Королевства, но это не мешает тебе помогать третьей стороне.

— Я предлагаю тебе шанс одолжить мой нож и заставить этих идиотов снова трепетать от твоего имени. Что касается убийства, это означало бы дать им легкий выход. Каждый член Двора потерял достаточно людей, чтобы научиться справляться с горем.

— Если бы я убила их наследников, они бы просто передали титул следующему в очереди на престолонаследие. Увечья же означают, что я даю своим врагам надежду. Заставляю их тратить время и ресурсы на поиски лекарства, одновременно сея раздор. — Джирни сделала паузу, позволив Балкору додумать остальное самому.

— Ты хочешь расколоть каждый дом на две фракции. Одна из них хочет вылечить нынешнего наследника, а другая — заменить его. Воистину блестящий план, — сказал он.

— Две? — она рассмеялась. — Ты оптимист. Чем больше у дома кандидатов, тем больше сформируется фракций. Каждая из них будет искать помощи извне для продвижения собственных планов, оставляя свои дома открытыми для предательства.

— В какой-то момент они будут настолько заняты своими внутренними конфликтами, что окажутся неспособными следить за мной. И тогда я нанесу удар. Я разоблачу их заговоры и преступления друг против друга, заставив их дома рухнуть изнутри.

— И всё же все мои планы — лишь пустой звук, если ты не дашь мне средства воплотить их в реальность.

Балкор посмотрел в глаза Эос, слыша её немую мольбу отказаться от сделки. Его жена была милой женщиной и матерью, она даже не могла постичь, как Джирни могла быть так жестока к невинным детям только ради того, чтобы отомстить за свою собственную дочь.

Эос годами пыталась убедить мужа отпустить свою обиду.

Она понимала, что некоторые вещи невозможно забыть, не говоря уже о том, чтобы простить. Всё, чего она желала — чтобы её муж наконец-то примирился со своим прошлым и сосредоточился на том, что они построили вместе.

— Если тебе нужна моя помощь, тогда тебе придется принять мои условия. — произнес Балкор. — Меня не особо интересуют новые магические родословные, те, кого я действительно ненавижу, принадлежат к так называемым древним домам. Я хочу, чтобы ты добавила следующие имена в свой список целей.

Балкор протянул Джирни листок бумаги, на котором было написано несколько имен. Большинство из них принадлежали тем, кто встал на сторону Дейруса, чтобы остановить возвышение Эрнасов, некоторые оставались нейтральными, либо она никогда о них не слышала, а несколько были её союзниками.

— По рукам. — Джирни протянула ему руку, и Балкор пожал её.

«Этот список на самом деле — огромное подспорье. Если уделить этим людям особое внимание, Балкор станет наиболее правдоподобным подозреваемым. Оттолкнуть некоторых из моих союзников — приемлемый риск. В бою сопутствующий ущерб неизбежен.

«После того, как дело с Флорией будет решено, я могу попросить монархов, чтобы Манохар вылечил их. Это укрепит лояльность в наших рядах и вызовет еще большее отчаяние у наших врагов», — подумала она.

По возвращении домой Джирни не поделилась этой частью своего плана ни с кем, кроме своей кузины Дайты Мирок. Они были настолько похожи, что иногда она выступала в роли двойника Джирни, а боевое мастерство Дайты не уступало её собственному.

Джирни передала своей кузине особую бумагу с каллиграфией Балкора, список целей и яд, доверяя её суждению о том, когда и как нанести удар.

Чем меньше знала Джирни, тем естественнее будет её реакция, когда она получит отчеты о нападениях, а отсутствие алиби время от времени было тем самым небольшим изъяном, который был необходим для идеального прикрытия.

***

Валерон, столица Королевства Грифонов, Тронный зал, наши дни.

— Я не впервые слышу столь дикие обвинения. — Голос Джирни был полон негодования. — И всё же еще никогда никто не смел бросать их мне в лицо прямо на глазах у моих коллег и самих монархов.

— Герцог Нурагор оклеветал мое имя, и я требую справедливости. Я взываю к праву Правосудия Крови.

Если бы не массив, запечатывающий рты и сковывающий конечности присутствующих, в зале поднялся бы переполох. Правосудие Крови было древним ритуалом, восходящим к тем временам, когда Королевство Грифонов только объединилось, и большинству феодалов требовался способ сводить счеты с соседями, не развязывая гражданскую войну.

Валерон, Первый Король, запретил дворянам иметь собственные армии, однако они всё еще имели право на личную охрану. Каждая из сторон назначала чемпиона, который сражался до первой пролитой крови или до тех пор, пока противник не сдавался.

Ритуал запрещал использование любой магии, даже бытовой, и артефактов. Это позволяло домам, у которых не хватало таланта или денег, чтобы иметь в своих рядах могущественного мага, защитить себя, а также избежать жертв.

Чтобы один вызов не спровоцировал другой, Валерон постановил, что убийство противника ведет к поражению, и что для вызова на Правосудие Крови оскорбленная сторона должна предоставить веские доказательства нанесенного ущерба.

Весь Двор был свидетелем этих событий, что поставило в неловкое положение как Короля, так и Герцога Нурагора. Король хотел предотвратить дальнейшую эскалацию, а Герцог не желал так сильно рисковать.

Поражение в Правосудии Крови означало не только принуждение публично извиниться перед победителем, но и отлучение от всех светских мероприятий на год, а также выплату половины годового дохода дома в качестве компенсации.

Превращение в социального изгоя привело бы к тому, что проигравший оказался бы в изоляции и был бы отстранен от крупных деловых предприятий. В долгосрочной перспективе это подорвало бы как богатство, так и влияние проигравшего.

Вдобавок ко всему, Корона выплачивала штраф авансом, чтобы проигравшая сторона была в долгу не перед победителем, а перед членами королевской семьи. Неуплата карточного долга в худшем случае влекла за собой порицание, тогда как неуплата того, что приравнивалось к налогам, означала конфискацию имущества.

Валерон задумал Правосудие Крови как можно более неприятным, чтобы никто не взывал к нему без очень веской причины. Чем туже были набиты карманы дворянина, тем меньше он был склонен рисковать своим богатством ради прихоти.

— Архонт Эрнас, дома Нурагор и Эрнас являются ценными активами Королевства. Семья Герцога недавно подарила нам Великого Мага. Я уверен, что он готов извиниться за свою грубость, если вы готовы пересмотреть вызов. — Мерон бросил свирепый взгляд на Нурагора, пытаясь решить проблему мирным путем.

У Герцога Нурагора не было никакого желания просить прощения у Джирни, и он не боялся потерять немного денег. Он боялся потерять хренову тучу денег. В довершение ко всему, ритуал требовал, чтобы проигравший преклонил колени.

Учитывая удар, который в случае поражения будет нанесен и по его кошельку, и по репутации, он не мог позволить себе поставить на кон плоды труда нескольких поколений из-за такой тривиальной вещи, как гордость.

Ситуация Эрнасов была совершенно иной. Даже если они проиграют, Джирни останется Архонтом, Орион всё так же будет одним из лучших Королевских Мастеров Ваяния, и карьера никого из их детей не пострадает.

Помимо того, что Гуньин был наследником дома Эрнас, у него не было карьеры, в то время как Тулион был паршивой овцой в семье. Флория уже была погублена, Фрия была всего лишь скромной наемницей, а Квилла — ассистентом профессора.

Если уж кто-то вроде Манохара смог сохранить свое место после совершения бесчисленных преступлений и социальных оплошностей, то академический мир даже бровью не повел бы из-за такой мелочи, как проигранное Правосудие Крови, пока она приносит результаты.

Каллион же, напротив, был и наследником, и единственным магом дома Нурагор. Превращение в социального изгоя лишило бы его шансов на удачный брак, а потеря денег заставила бы приостановить магическую карьеру.

Чтобы ни с кем не делить свои заслуги, Каллион не работал ни на какие учреждения и использовал для своих миссий отряды наемников, которые принимали соглашение о неразглашении в обмен на солидную сумму.

Эта стратегия позволила ему быстро накопить заслуги, но она также сделала Каллиона зависимым от богатства семьи, чтобы финансировать как его магические исследования, так и работу, которую он выполнял для Ассоциации.

— Слова ничего не стоят, Ваше Величество, — ответила Джирни прежде, чем Герцог успел проглотить свою гордость и извиниться. — Принять пустые извинения после публичного обвинения в нападении и убийстве было бы равносильно признанию его правоты.

— Слова влиятельного человека имеют вес, следовательно, они должны иметь и последствия. Поскольку я являюсь оскорбленной стороной, я же буду и чемпионом Эрнасов. Хватит ли у вас духу постоять за себя самостоятельно, дорогой Герцог?

Герцог Нурагор в последний раз проклял свой длинный язык и начал думать о том, как использовать браваду Архонта Эрнас в своих интересах.

«Требование провести Правосудие Крови прямо сейчас и раскрытие личности её чемпиона было бы идеальным ходом в бардовской сказке, но это реальность. Справедливый гнев не дает ей никаких особых способностей, и она по-прежнему остается невысокой женщиной средних лет.

«Без магических чудес, которыми обеспечивает её муж, Джирни не тянет и на половину того бойца, которым обычно является».

«Может быть, на самом деле это скрытое благословение. Со всеми деньгами, которые я получу от её Великого Герцогства, и с поддержкой Дейруса, мои земли разовьются до невероятных масштабов», — подумал он.

— Ваше Величество, я не в форме и не готов к этому неожиданному вызову, — сказал Герцог Нурагор. — Я вынужден просить вашей помощи, чтобы связаться с выбранным мной чемпионом: лордом Ифрамом Айрехейном.

Джирни вздрогнула, услышав это имя. Оно принадлежало одному из заместителей её мужа, который ушел из Рыцарской Гвардии, потому что любовь к деньгам превзошла в нем любовь к собственной стране.

Это был молодой, талантливый человек, который, став наемником, совершил множество великих подвигов и накопил массу заслуг, которые конвертировал в титул барона с прилагающимися к нему землями.

Как только Король дал согласие, лорду Айрехейну потребовалось несколько секунд, чтобы пройти через Врата, и несколько минут, чтобы определить условия своей сделки с Герцогом Нурагором.

Джирни использовала это время, чтобы переодеться и изучить своего противника. Ифрам Айрехейн был мужчиной под тридцать, ростом около метра девяноста, с короткой по-армейски стрижкой смоляно-черных волос и ледяными голубыми глазами.

Поступив в армию в шестнадцать лет, он имел за плечами почти пятнадцать лет боевого опыта, и его тело всё еще находилось на пике формы. Каждая мышца его тела была в тонусе и натренирована благодаря дисциплине, которую Орион встроил в его повседневную рутину.

Сейчас Джирни была одета в черную майку и светло-голубые брюки. Будучи едва метра пятидесяти двух ростом, Джирни выглядела невероятно маленькой и хрупкой по сравнению с новоприбывшим.

«Когда-то мне пришлось бы надеть чертову рубашку, рискуя, что меня схватят за рукава. Эта штука, которую Лит называет "спортивным бра", действительно удобна». Джирни оценила свою майку, собирая светлые волосы в небольшой пучок.

Облегающая боевая экипировка подчеркивала её фигуру в форме песочных часов, заставив даже её противника пару раз сглотнуть. Миниатюрный рост Джирни выделял её изгибы, заставляя её мужа желать убить всех в этой комнате.

— Вы оба знаете правила. — Король Мерон создал массив Первой Крови, который должен был парализовать тех, кто находился внутри него, в тот момент, когда один из них пустит кровь.

— Победа достается тому, кто первым ранит противника или прижмет его к земле. Сражайтесь честно и помните, что на кону честь ваших домов. Начинайте.

Оба бойца приняли боевую стойку, но не сдвинулись со своих стартовых позиций. Джирни опасалась длинных конечностей Айрехейна, а он — её контратак.

— Мне жаль встречаться с вами при таких обстоятельствах, леди Эрнас. Я всегда уважал и вас, и вашего мужа, — сказал Айрехейн, перенося вес тела в нескольких финтах, не делая при этом ни единого шага.

— Сладкие речи из уст того, кто встал на сторону наших врагов. — Джирни же оставалась неподвижной, как гладь озера.

— Еще никто не разбогател, будучи милым. — Айрехейн пожал плечами, используя это движение, чтобы скрыть смену стойки, которая иначе выдала бы его стратегию.

На бумаге Джирни была легкой мишенью. Ниже, легче, старше и с более медленными рефлексами, чем у него. Всё, что требовалось сделать Айрехейну, — это ударить её один раз, убедившись, что она не поцарапает его своими ногтями.

Он знал о хитрости Джирни и о том, как правила поединка давали ей преимущество, которое он не мог позволить себе игнорировать. Айрехейн сосредоточился на её плечах, чтобы предугадать движения рук Джирни, а вместе с ними и работу её ног.

Такой ветеран, как Джирни, всегда готовила и атаку, и защиту до того, как начать двигаться, и Айрехейн мог использовать это как дорожную карту к победе. И всё же она оставалась неподвижной, пока он рвался вперед, сохраняя нейтральную стойку, словно сосредоточившись исключительно на защите.

— Медленно. — Джирни сделала шаг в сторону за долю секунды до того, как его руки достигли её, используя инерцию, чтобы быстрее развернуться и изо всех сил ударить Айрехейна в левую икру.

В отличие от других видов ударов ногами, удары по икрам мгновенно причиняли огромный урон и боль, заставив даже такого крупного мужчину, как Айрехейн, споткнуться во время рывка и влететь в барьер, отделявший бойцов от зрителей.

— Неуклюже. — Пока Айрехейн был вынужден использовать руки, чтобы не удариться о барьер головой, рискуя разбить нос, а его левая нога всё еще была частично онемевшей, Джирни снова ударила его по икре в то же самое место, заставив опуститься на колени.

— Не готов. — Она нанесла удар ребром ладони по затылку Айрехейна, перебив ему позвоночник и оставив парализованным ниже шеи.

Айрехейн рухнул на землю, как марионетка с обрезанными нитями, вопя во всё горло от страха. Он не чувствовал боли, но прекрасно осознавал, что если только омолаживатель не вылечит его, для заживления такой травмы могут потребоваться месяцы терапии.

— Может, никто и не разбогател, будучи милым, но тебе следовало знать, что укусы за руку моего мужа, а теперь и за мою, будут иметь последствия. — Джирни проигнорировала его крики и вызывающе встала в центре массива.

— Кто-нибудь еще? — Она посмотрела своим противникам в глаза, желая убедиться, что они поняли вторую часть её послания, гласившую: «Если вы нападете на меня, прячась за законом, я использую его в своих интересах, чтобы раздавить вас».

— Лорд Айрехейн, бой не окончен, пока вы не пустите кровь или не сдадитесь. — Королева ответила на мольбу мужчины о помощи единственным возможным для неё способом.

Его тело было сломано, но цело, и Джирни прекратила свою атаку, оставив Айрехейну лишь один способ завершить дуэль.

— Я сдаюсь. А теперь пусть кто-нибудь вылечит меня! — Видеть взрослого мужчину, пресмыкающегося в грязи и плачущего в отчаянии, было тяжелым зрелищем.

Джирни покинула массив в тот самый момент, когда он начал рассеиваться, и, направляясь в раздевалку, задела Архимага Дейруса.

— С Нурагором покончено. Ты следующий. — Её голос был мягким шепотом в его ухо, и всё же он еще долго будет преследовать его во снах.

*** Деревня Лутия, Башня Солус, неделю спустя после возвращения Лита из Джамбела.

Достижение Солус глубокого цианового ядра заставило её форму башни стать больше, шире и добавило два новых этажа вместо одного.

На втором подземном этаже, расположенном прямо под лабораториями Лита, находилось то, что в будущем должно было стать его личными кристальными рудниками. Будучи самым близким к потоку энергии, исходящему от гейзера маны, подвал башни был идеальной средой для выращивания кристальных жил.

Стены башни по своей природе были способны конденсировать и фокусировать мировую энергию, что позволяло магическим драгоценным камням расти в ускоренном темпе. К несчастью для Лита, всё равно потребовалось бы больше века, чтобы вырастить нечто, что он действительно мог бы использовать.

Это осознание разочаровало его, но в то же время дало ему неожиданный и бесценный источник для приумножения его скудных ресурсов.

Изучив, как работают искусственные кристальные рудники, Лит поместил внутрь стен фиолетовый неограненный кристалл, который он забрал у орочьего шамана, и все более слабые и мелкие драгоценные камни, найденные им во время путешествий.

Шахты оказывали небольшое влияние на уже ограненные кристаллы, тогда как неограненные продолжали расти так, словно их никогда не добывали, и ускоряли процесс зарождения новых кристаллов, которые разветвлялись бы от уже сформированных.

Вдобавок ко всему, в отличие от природных рудников, этаж был идеально изолирован от внешних источников энергии, что делало для Лита и Солус безопасной практику магии без риска взрыва нестабильных кристаллов.

Поскольку гейзер маны также требовался для поддержания формы башни и питания экспериментов Лита, Солус могла регулировать поток мировой энергии в соответствии с их графиком.

— Всякий раз, когда мы учимся или отдыхаем, я могу направлять всё в шахту, чтобы ускорить темпы роста кристаллов, но всякий раз, когда мы занимаемся Ваянием или я не нахожусь в форме башни, процесс останавливается, — сказала Солус, пока они проверяли развитие старых и новых кристаллов.

— Это всё равно лучше, чем всё, на что я мог надеяться, — ответил Лит. — Обычная шахта потребовала бы специализированных рабочих, круглосуточной охраны и сохранения в тайне, чтобы Королевство её не конфисковало.

— А так у нас есть наша собственная портативная шахта. К тому же, её способность очищать все принадлежащие нам кристаллы не стоит недооценивать. Кристалл орка настолько большой и чистый, что со временем он может легко стать белым.

— Кроме того, шахта не только позволяет нам дополнительно очищать даже уже ограненные кристаллы, но и перезаряжать и усиливать красные, оранжевые и желтые драгоценные камни, которые в противном случае были бы одноразовыми.

Чтобы не тратить впустую ни единой унции мировой энергии, Лит купил множество желтых кристаллов и заполнил ими стены башни. Желтые кристаллы были мощными, но относительно дешевыми, потому что они были самым высоким рангом кристаллов, неспособных к самовосстановлению заряда.

Лит надеялся, что использование уже сформировавшихся драгоценных камней в качестве основы поможет рудникам развиваться быстрее и обеспечит его ценными ресурсами в приемлемые сроки.

Закончив осмотр шахт, Солус с помощью Скачка перенесла их на второй этаж башни, чтобы продолжить работу. Как и его подземный близнец, новый этаж был настолько же могущественным, насколько и требовательным.

Лит и Солус назвали его Сердцем, и они потратили немало времени, решая, как использовать эту комнату с максимальной отдачей.

Сердце было панелью управления массивами башни. Будучи частью врожденных способностей Солус, и Лит, и она могли включать и выключать магические формации одной лишь мыслью, что давало им мощный инструмент против любого, кто попытается напасть на них внутри их дома.

Проблема заключалась в том, что из-за регрессии Солус, вызванной тем, что она провела столетия без владельца, все массивы, которые Менадион запечатлела в башне, исчезли. Более того, башня была далека от полного восстановления, что ограничивало количество массивов, которые можно было хранить внутри Сердца.

Активация уже запечатленной магической формации требовала лишь доли секунды, тогда как замена одного массива на другой, более подходящий для текущей задачи, требовала его создания с нуля.

— К счастью, твоя способность делать башню невидимой и прятаться под землей не связана с массивами, поэтому у нас открыты все четыре слота, — сказал Лит. — Поскольку массивы не делают различий между друзьями и врагами, мы должны выбирать с осторожностью. Я бы установил для защиты и Гексаграмму Серебряного Крыла, и массив Блокирования Тьмы.

— Согласна. — Солус кивнула, пока её броня Скинволкера продолжала менять форму, чередуя её любимые повседневные платья. — Гексаграмма требует много маны, но это единственный массив, над которым у нас есть полный контроль, что позволяет нам препятствовать только нашим врагам.

— Единственная проблема с ней заключается в том, что Гексаграмма требует нашей концентрации и будет вытягивать большую часть энергии из гейзера маны всякий раз, когда мы столкнемся с могущественным противником, делая невозможным для нас использование Искажения или её комбинации с другими массивами.

— Что касается массива Блокирования Тьмы, он также заблокирует пространственную магию и защитит нас от Магии Хаоса. Если мы снова встретим одного из этих гибридов монстров и Мерзостей, мы не можем рисковать тем, что они парой заклинаний уничтожат годы тяжелой работы, которые мы потратили на восстановление башни.

— Тем не менее, мы не сможем выиграть ни одну битву, только защищаясь, а бегство от врага, который обнаружил мою истинную природу, должно быть крайним средством. Нам нужны массивы, способные атаковать, не превращая нас самих в пепел.

Сердце могло хранить даже невозможные массивы, но ни один из тех, что знал Лит, не подходил для их целей. Зеркальный Зал уже обнаруживал всевозможные магические устройства и формации лучше, чем любой массив, а Искажение башни делало все массивы массовой телепортации устаревшими.

— Ты можешь прекратить? У меня от тебя голова болит, — проворчал Лит, когда Солус в очередной раз сменила платье.

— Ты носишь свою броню Скинволкера с тех самых пор, как окончил академию, но это моя самая первая личная реликвия, да к тому же та, которую ты сделал для меня. Я могу носить броню только пока мы находимся внутри башни, так что не мог бы ты дать мне поблажку? — ответила Солус.

Теперь, когда они были свободны от службы, Лит и Солус проводили много времени внутри башни, где она могла принимать свою физическую форму. Больше не ограниченная временем и пространством, Солус развивала свою личность, познавая то, что могла предложить ей жизнь.

Даже самые незначительные вещи наполняли её радостью и удивлением. К несчастью, её наивный энтузиазм раздражал Лита, который воспринимал любую задержку в своем расписании как личное оскорбление.

Длительное совместное проживание и конфликтующие характеры заставляли их довольно часто препираться.

— Послушай, я понимаю, что ты счастлива, но нам всё еще нужно завершить Сердце, прежде чем мы сможем расслабиться. То, что я стал Архимагом, заставило наших Непробужденных врагов отступить на шаг, но Совету плевать на красивые титулы.

— Пока не начнется наше ученичество, мы просто независимые Пробужденные, которые по-королевски взбесили множество людей, убив несколько потенциальных наследников и спровоцировав падение их мастеров, — огрызнулся Лит.

— Ладно! Тогда, раз уж у нас нет никаких приличных средств нападения, мы используем оставшиеся два слота для массива Бессмертного Тела и массива Блокирования Воздуха. Первый позволит мне исцелять тебя и восполнять твою жизненную силу наподобие «Бодрости» даже во время битвы, тогда как второй не позволит нашим врагам влетать или вылетать, — огрызнулась в ответ Солус. — Теперь, когда мы закончили, не мог бы ты успокоиться, пожалуйста? Я сыта по горло твоим ворчанием. Прошли годы с тех пор, как мы наслаждались таким долгим миром и могли проводить время с нашими друзьями.

Лит вздохнул, заставив свое любимое кресло появиться позади него, прежде чем скорее рухнуть, нежели сесть в него.

— Ты не понимаешь, насколько всё серьезно. — Лит ущипнул себя за переносицу и закрыл глаза, пытаясь сдержать раздражение в голосе. — Наше ученичество уже должно было начаться, а это значит, что что-то пошло не так.

— Что еще хуже, Флория вот-вот Пробудится, а наши исследования о том, как заставить кого-то, кто так близок к синему ядру маны, пережить этот процесс, в лучшем случае неубедительны.

— Я устал всё время оглядываться через плечо и быть вынужденным ждать того проклятого момента, когда наконец смогу обменяться записями с Фалуэль по каждой теме. И всё же, пока этот чертов Совет стоит на моем пути, я буду торчать здесь, в Лутии.

Не было смысла путешествовать только ради того, чтобы бросить всё и вернуться в тот момент, когда с ним свяжется Гидра.

— Хватит беспокоиться и подумай о светлой стороне. — Солус обняла его, пытаясь подбодрить. — За это время мы многому научили Тисту, ты практиковался со своим Изначальным Пламенем, а Налронд учит нас основам Мастерства Света.

Лит застонал от её слов. Теперь, когда он был безработным, он ожидал, что у него будет много свободного времени, однако он еще никогда не был так занят.

Обучение продвинутой истинной магии Тисты и трех Королей леса Траун было работой на полный день, в то время как Изначальное Пламя вытягивало столько сил, что даже «Бодрость» не могла их восстановить.

Более того, разрываясь между заботой о детях и помощью Защитнику с новым домом, Налронд мог уделять Литу лишь крохи своего времени.

И последнее, но не менее важное: его родители ожидали, что он будет обедать с ними, а Камила — что будет заставать его дома, когда возвращается с работы. То, что ей не нужно было беспокоиться о том, что Лит ежедневно рискует жизнью, и возможность проводить с ним время каждый день делали её счастливее, чем когда-либо.

— Чего ты стонешь? Мы работали бы больше, только если бы ты ушел в уединение. Мы изучили шахты башни, обнаружив вещи, которые, вероятно, игнорировала даже Менадион.

— Мы перековали нашу броню Скинволкера, используя нашу технику Парной Кузни, усилили массивы твоего дома, и это я обучаю наших учеников, пока ты практикуешь Изначальное Пламя, пока не будешь вынужден отдохнуть, чтобы не повредить свою жизненную силу.

— Даже не заводи разговор обо всех наших экспериментах с Рунным Ваянием, и я могла бы продолжать часами! — сказала Солус.

— Ладно, признаю свою ошибку. Давай прогуляемся, мне нужна твоя помощь, чтобы выбрать что-нибудь хорошее на день рождения Камилы. — Лит встал с кресла и вышел из башни.

Здание теперь было более тридцати метров в высоту, и всё же ему потребовалась секунда, чтобы сжаться до размера мраморного шарика, прежде чем скользнуть на палец Лита.

В тот день Лит и Солус были одни, потому что Селия и его родители ушли выбирать мебель для нового дома охотницы, Защитник был на задании Фалуэль, а Камила помогала Джирни с делом величайшей важности, которое не позволит ей вернуться домой в ближайшее время.

По идее, Лит должен был радоваться, так как мог провести день так, как считал нужным, но на самом деле ему было невероятно скучно. Причиной его плохого настроения была не семья, совсем наоборот.

Именно отсутствие компании и отвлекающих факторов заставило его признать, что его магические знания уперлись в стену, которую он не мог преодолеть в одиночку.

Лит уже проверил окрестности башни с помощью Стражей и знал, что вокруг никого нет. Вместо того чтобы, как обычно, использовать Искажение к месту назначения, он мог позволить себе прогуляться до дома, чтобы успокоить нервы.

Больше, чем вмешательство Совета, его съедало изнутри отсутствие цели. Во всех своих жизнях у него всегда была цель, к чему стремиться, тогда как сейчас он чувствовал себя так, словно застрял в подвешенном состоянии.

Он добрался до своей личной тайной поляны в лесу Траун и сел на камень, позволяя знакомому пейзажу смягчить его скверное настроение.

«Это была наша первая тренировочная площадка, еще тогда, когда мы и понятия не имели, что ты можешь превращаться в башню», — подумал Лит.

«Да, с этим местом у нас связано много воспоминаний. Здесь я объяснила тебе разницу между истинной и ложной магией, ты бился насмерть с Ирту, Тиста училась плавать в реке…» Открытие трех пространственных дверей прервало Солус.

— Тебя трудно найти, Лит Верхен, — сказала сногсшибательная молодая женщина, пока её спутники заходили Литу с боков, зажимая его в треугольное построение.

Ростом она была около метра семидесяти шести, с пшенично-светлыми волосами и ясными голубыми глазами. Всё в её фигуре, от светлой кожи до изгибов, граничило с совершенством, напоминая Литу Тисту.

На первый взгляд ей можно было дать чуть больше двадцати, но если она была Пробужденной, внешность наверняка была обманчива. Двое других были красивыми молодыми людьми, оба выше и плотнее Лита.

Их идеальное телосложение в сочетании с сосредоточенным выражением лиц, которое у Лита ассоциировалось с истинным магом, молча сплетающим свои заклинания, оставляло мало простора для догадок.

«Либо кто-то из моих врагов-людей нанимает в качестве головорезов исключительно суровых топ-моделей, либо эти ребята — Пробужденные», — подумал Лит.

— Если только вы не пришли сказать мне, что Совет дал Фалуэль согласие сделать меня своим учеником, вам лучше убраться. Сегодня я не в духе, и три придурка, вторгшиеся на мою территорию, делают всё только хуже. — Лит был рад отвлечься.

Ему бы не помешали несколько мячиков-антистресс в форме людей, чтобы немного выпустить пар.

«Солус, насколько сильны эти ребята?» Несмотря на жажду крови, он сохранял хладнокровие и проверил уровень своих противников, прежде чем делать что-то опрометчивое.

«Твоя интуиция верна, они все Пробужденные. У женщины глубокое синее ядро, а у мужчин — яркие циановые ядра маны. Их физическая сила просто невероятна, они наравне с Треиусом». Мысли Солус были полны шока и недоверия.

Ей явно было трудно поверить собственным мистическим чувствам.

Лит мысленно проклял свою неудачу и бросился в бой. Он слишком хорошо помнил Треиуса.

Юноша из Кровавой Пустыни слился с Черной Звездой, Живым Наследием, которое даровало ему физическую мощь настоящего Дракона.

Даже если ядра маны этой троицы были слабее, чем у него, Лит понимал, что не может позволить себе недооценивать их. В прошлом он с помощью командной работы или хитрости побеждал нескольких противников сильнее себя, так что не было причин, по которым они не могли бы сделать то же самое.

Что еще хуже, его враги имели не только численное преимущество, но и доступ к безумно мощным реликвиям, которые ставили их на один уровень с Треиусом.

— Как ты смеешь угрожать эмиссарам С... — Силла Гернофф замерла от удивления, увидев, что Лит бросился на неё, а затем усмехнулась его высокомерию.

Она была сильнейшим магом в группе, в то время как двое других были посланы физически сдержать Лита в случае, если он будет сопротивляться аресту.

Силла с радостью бы сделала всё сама, но даже Пробуждение не могло преодолеть естественный разрыв в силе между мужчинами и женщинами, если у них был одинаковый уровень закалки тела.

«Не волнуйся, Солус. Хоть они и превосходят нас числом, мы не слабее. Мы оба стали намного сильнее с тех пор, как победили Треиуса, а теперь на нашей стороне еще и "Война"». Лит ударил кулаком о кулак, заставив Солус принять форму защиты для рук.

Она покрывала его правую руку от кисти до плеча: один из глубоких циановых драгоценных камней был встроен в тыльную сторону ладони, а зеленый кристалл покоился как на локте, так и на плече.

Вторая каменная перчатка покрывала его левую кисть и предплечье, неся в себе второй циановый драгоценный камень.

Чем больше сил восстанавливала Солус, тем больше становилась её физическая форма, позволяя ей превращаться в более сложный защитный артефакт.

«Война» появилась в левой руке Лита со вспышкой изумрудного пламени, пронзительно визжа от ярости в тот момент, когда кровавые ножны, окутывающие её чувства, рассыпались.

Трое Пробужденных почувствовали, как по спинам пробежал холодный озноб, однако они побороли свой страх и активировали всю мистическую защиту, которой их одарили мастера.

Лит рванул вперед, заставив Силлу оказаться прямо перед его кулаком.

«В тот момент, когда она заблокирует мой правый кросс, я повернусь на её блоке, чтобы зайти ей за спину, и использую инерцию для...» Многоуровневый план атаки Лита рухнул, когда Силла не смогла пошевелить ни единым мускулом.

Его кулак врезался в её лицо, сломав ей нос, челюсть и отправив её лететь за пределы поляны, словно живой метеор. Пробужденная женщина отскочила от нескольких толстых вековых деревьев, прежде чем остановиться.

Лит всё еще пытался осмыслить произошедшее, когда двое других Пробужденных обрушили на него несколько заклинаний третьего круга.

— Серьезно? — спросил Лит у Солус, используя чары «Войны» Зеркало Мира, чтобы перенаправить входящие атаки так, чтобы заклинания рыжеволосого парня ударили шатена, и наоборот.

«Я никогда не говорила, что они так же сильны, как Треиус после слияния с Черной Звездой». Она смеялась до упаду над его изумлением. «Ты сам это додумал. Я просто не стала утруждать себя исправлением твоей ошибки».

Заклинания глубоко врезались в зачарованную броню юношей, но были слишком слабы, чтобы нанести смертельный урон.

Рыжеволосый парень нанес удар сверху зачарованной булавой, которая разлетелась на куски при столкновении с «Войной».

Разъяренный клинок разбил оружие, не сбавляя скорости, а затем прорезал броню юноши, едва не отрубив ему правую руку от самого плеча.

«Зачем ты это сделала?» Лит использовал брызнувшую кровь, чтобы восстановить ножны, и убрал «Войну».

Не было смысла тратить её силу на слабаков.

«Потому что ты всегда сражаешься с ужасающими монстрами. Видеть, как ты хоть раз вытираешь пол "обычными парнями" — это освежает. Это также идеальный случай проверить, насколько сильным ты стал по сравнению с Пробужденными, у которых есть мастер». Солус ответила, проигрывая в его голове тему босса из "Ultimate Fantasy 77".

«Я должен быть героем или боссом?» — спросил Лит.

«Смотря как. Ты чувствуешь себя героем?» — подумала Солус.

«Черт возьми, нет».

«Вот тебе и ответ».

Шатен увидел, что Лит безоружен, и тоже убрал свое оружие в пространственный предмет, полагая, что независимый Пробужденный вызывает его на дуэль. К тому же, он не хотел давать Литу повод уничтожить свое ценное оружие.

Юноша выполнил серию финтов, прежде чем ударить Лита левым хуком, в который вложил весь свой вес плюс силу от скручивания суставов от кончиков пальцев ног до запястья. Лит проигнорировал финты и принял удар, не шелохнувшись.

От удара его голова повернулась влево, издав звук хрустящих костей и сухожилий.

— Это просто печально. — Лит проверил внутреннюю сторону щеки на наличие повреждений и ничего не нашел.

Пробужденный же скулил от боли, держась за свою руку, которая была сломана в нескольких местах.

«Отмечу это как "как босс" в твоем личном деле», — хихикнула Солус.

Если не считать некоторых незначительных врагов, с которыми он сталкивался во время своих путешествий, Лит привык ожидать от своих противников худшего. Будь то Ирту, Когти, Налир или даже Треиус и шестеро Пробужденных, с которыми он столкнулся в Зантии, Лит всегда выступал против самых сливок.

Противников, которые превосходили его в опыте, снаряжении или были обучены лучшими мастерами, которых только мог предложить Могар. Все его предыдущие враги были профессиональными магическими мечниками, тогда как сейчас он столкнулся с людьми, которые были просто посредственностями.

Они не были древними монстрами вроде Труд и не сливались с могущественными артефактами вроде Треиуса или Акалы. Им не хватало даже мотивации тех шести Пробужденных, которые вдобавок к ежедневным тренировкам до кровавого пота были готовы пожертвовать частью своей жизни, чтобы получить наследие своих мастеров.

— Благие боги! Я послала Силлу и её ухажеров за Верхеном в надежде, что она получит ценный боевой опыт и, возможно, научится хоть капле смирения. Я и не ожидала, что она не продержится и одного удара.

— Теперь я понимаю, почему вы двое так высоко его цените, — сказала Джиза Гернофф, прапратетка Силлы и старейшина человеческого Совета, глядя на позорное выступление своей племянницы.

И Атунг, и Фалуэль, человеческий и звериный Лорды Маркизата Дистар соответственно, с трудом сдерживались, чтобы не рассмеяться в голос. Джиза принимала свое фиаско с достоинством, и не было причин сыпать соль на её раны.

— Что ж, Джиза, возможно, тебе следовало вспомнить, как я получила свое положение, прежде чем бросать бедную Силлу в пасть Дракона.

Атунг Соранот была женщиной лет двадцати пяти, ростом около метра семидесяти пяти, с иссиня-черными волосами, спускавшимися до поясницы. На ней была удобная мантия мага, которую Раагу подарила ей в честь получения территории в том возрасте, когда большинство Пробужденных еще были учениками.

Сильно зачарованная одежда была достаточно свободной, чтобы не сковывать её движений, но мало что могла сделать, чтобы скрыть её мягкие изгибы. Как и Лит, она была самостоятельно Пробужденной с синим ядром, которой еще предстояло узнать о препятствии, необходимом для преодоления его границ.

— Именно по этой причине я её и послала. — Джиза покачала головой.

— Силла — яркий и талантливый маг, но из-за наших кровных уз она никогда не вкладывает никаких усилий в свои тренировки. Я записываю всё, чтобы предоставить старейшинам Совета необходимые им доказательства и преподать урок нашей молодежи.

— Боги, Верхен прав. Это просто жалко.

— Нам лучше поторопиться. — Фалуэль использовала Скачок как раз вовремя, чтобы спасти жизни двух Пробужденных. Лит сломал им шеи и трахеи, чтобы убедиться, что они будут умирать достаточно медленно и послужат своей цели, но не смогут восстановиться.

— Ладно, принцесса. Скажи мне, зачем вы здесь, и, может быть, я сделаю это безболезненным.

Слова Лита привели Силлу в ужас, когда рука, сжимающая её горло и удерживающая её в воздухе, усилила хватку. Ей не нравились ни Ортон, ни Канто, но видеть, как угасает их жизненная сила, было уже слишком.

Они увязались за ней, чтобы приударить или хотя бы произвести хорошее впечатление на её тетку. Она чувствовала себя ответственной за их гибель.

— Отпусти её, — сказала Фалуэль, исцеляя двоих мужчин до того, как их ядра маны начали угасать.

— С какой стати? — Лит заставил шею Силлы хрустнуть, как дерево. — Они вторглись на мою территорию и угрожали мне. Они всё еще живы только потому, что я им позволил.

— Нет, это моя территория, а ты мой гость. — Голос Фалуэль стал суровым.

Позволять Литу обращаться к ней и разговаривать как с равной, пока они находились в уединении её логова, было одно дело, но делать то же самое в присутствии свидетелей — совсем другое. Ученик, не проявляющий уважения к своему мастеру, был признаком слабости, которую ни один из них не мог себе позволить.

— Прошу прощения, мастер Фалуэль. — Лит резко отпустил девушку, заставив её упасть на землю на задницу, и низко поклонился Гидре.

— Вы хотели сказать, наша территория и наш гость. — Атунг появилась вместе с Джизой. — Пока Совет не примет решение, Пробужденный Верхен не принадлежит ни к одной из фракций. Старейшина Гернофф, извольте объясниться, пожалуйста.

Убедившись, что с Силлой всё в порядке, Джиза Гернофф даже не удостоила племянницу второго взгляда. Она сосредоточила всё свое внимание на аномалии, из-за которой фракции зверей и людей грызлись между собой, тогда как нежить настаивала на его устранении.

— Пробужденный Верхен, до нашего сведения были доведены ваши многочисленные достижения и нарушения законов Совета, — сказала Джиза. — Мне поручено взять вас под стражу и доставить в штаб-квартиру Совета для допроса.

— Вы готовы последовать за мной, или нам нужно потратить еще больше времени на бессмысленные драки?

«Солус?» — подумал Лит.

«Яркое фиолетовое ядро, физическая мощь, которая затмевает всех Императорских Зверей, которых мы встречали и которые весили меньше тонны, а артефактов у нее больше, чем украшений на рождественской елке», — ответила она.

— Пожалуйста, показывайте дорогу. — Лит отвесил ей легкий поклон.

Джизе Гернофф было 583 года, но благодаря Пробуждению она выглядела едва на сорок с небольшим. Её рост составлял около метра шестидесяти двух, у неё были светлые волосы до плеч, испещренные каштановыми прядями, и светло-голубые глаза.

Если бы не её просторная мантия мага вместо армейской униформы и чуть более старший вид, она бы напомнила Литу Джирни.

Обе демонстрировали эмоции только тогда, когда сами того решали, и были куда опаснее, чем можно было бы предположить по их миниатюрному телосложению.

— Не так быстро. Сначала я должна оценить уровень вашей угрозы. Пожалуйста, снимите все имеющиеся у вас маскировочные устройства вместе с любыми предметами, которые вы не хотите подвергать воздействию моей дыхательной техники.

— Можете смело оставаться голым, сомневаюсь, что у вас есть что-то, чего я еще не видела за свою долгую жизнь. — Голос Джизы звучал вежливо и монотонно, как у автоответчика.

Лит оставил на себе броню Скинволкера, а всё остальное убрал в свое карманное измерение. Он сомневался, что в ней будет что-то новое для Пробужденного Мастера Ваяния, а его паранойя не позволяла ему оставаться беззащитным.

— А как насчет моих пространственных предметов? — Солус нельзя было спрятать в хранилище, потому что она была живым существом, и он не мог рисковать тем, что Джиза обнаружит её существование.

— Лорд Атунг и Лорд Фалуэль находятся здесь, чтобы засвидетельствовать, что всё идет согласно протоколу, и предложить вам помощь. Выбирайте, и помните, что у каждого выбора есть последствия, — произнесла старейшина Гернофф.

Стоило Литу снять кольцо Солус, как его жизненная сила и течение маны вернулись в привычное русло.

— Пространственный артефакт с функцией маскировки? Поразительно, — кивнула Джиза, неспешно обходя Лита по кругу. Под её оценивающим взглядом он почувствовал себя породистым псом на выставке.

— Дай угадаю: твоя жизненная сила пострадала в ходе какого-то безумного эксперимента, но это ничуть не помешало закалке тела. Ты, должно быть, самостоятельно стал Пробужденным как минимум десять лет назад, и у тебя синее ядро маны. Я права?

Джиза даже не приблизилась к нему, однако все её догадки били точно в цель.

— Откуда вы знаете? — Лит уже почти ждал, что она заодно раскроет и его гибридную природу.

— Опыт, дитя моё. Бьюсь об заклад, прямо сейчас я кажусь тебе лишь огромным сгустком энергии, — ответила она, пока Лит передавал кольцо Фалуэль. — А теперь протяни руки и без глупостей. Ты мне уже нравишься, но если потребуется, я убью тебя без малейших колебаний.

Джиза произнесла это столь будничным тоном, что у Лита мгновенно сработал инстинкт самосохранения.

«Заметка на будущее: проверить, не состоит ли эта женщина в родстве с семьёй Мирок», — мысленно отметил он.

— Если бы ты отдал кольцо Атунг в надежде выслужиться перед человеческой фракцией Совета — раз уж ты и так водишь дружбу со зверями, — я была бы разочарована, — продолжила Джиза, сканируя каждый дюйм тела Лита с помощью Бодрости. — Только подхалимы делают вид, будто не понимают, что без взаимного доверия не построить никаких отношений. Мы тебя не знаем и не сделали ровным счётом ничего, чтобы заслужить твою преданность. Твой выбор доказывает, что ты умеешь быть благодарным и ценишь оказанное тебе добро.

Она окинула Лита долгим взглядом, размышляя.

— Либо так, либо ты тот ещё расчетливый сукин сын. Ты Пробудился совсем юным, тренировался до седьмого пота, но при этом не совершил ни единой ошибки новичка и годами жил прямо у нас под носом. А это значит, что, несмотря на твой возраст, недооценивать тебя нельзя. Надень-ка это, будь добр.

В её руках появилась пара металлических наручников, каждый браслет которых венчал фиолетовый кристалл маны размером с грецкий орех.

— Минуточку, это же магия Оди! — воскликнул Лит, узнав чары в то же мгновение, как проанализировал артефакт Бодростью. Дизайн был современным, в нём использовались руны и требовалось куда меньше магической энергии, но псевдоядро оставалось практически идентичным.

— Малец, Совет существовал ещё до основания трёх Великих Стран и продолжит существовать даже после того, как Стражам они наскучат и те бросят их гнить. Если тебя так будоражат какие-то наручники, то по прибытии на место ты попросту умрёшь от разрыва сердца.

Пропустив её слова мимо ушей, Лит посмотрел прямо на Фалуэль.

— Да, это действительно необходимо, — кивнула Гидра. — Они зафиксируются на сигнатуре твоей жизненной силы и заблокируют возможность направлять любую форму магии. Включая дыхательные техники. Совет изрядно их модернизировал.

Лит на мгновение замешкался; за это время Джиза даже не моргнула.

Стоило Литу защелкнуть браслеты, как от запястий по всему телу разлилось мерзкое чувство. Ему показалось, будто на плечи легла неподъемная тяжесть, а на мир теперь приходилось смотреть сквозь темные стекла.

Лишь тогда Джиза вновь моргнула и открыла Врата Искажения, ведущие в штаб-квартиру Совета. Она подтолкнула Лита, заставляя его войти первым, и легонько положила руку ему на спину, чтобы контролировать каждое движение.

Четверо Пробужденных материализовались посреди зала суда, где находились лишь скамья подсудимых да длинный прямоугольный стол. За ним восседали пять древних существ, в которых Лит безошибочно признал своих судей.

Места для присяжных здесь не предусматривалось, зато трибун для зрителей было в избытке. Лит инстинктивно попытался активировать Жизненное Зрение, но ничего не вышло.

«Что ж, хорошая новость — эта дрянь заодно отключила и Зрение Смерти. Плохая новость — ничего хорошего это не сулит. От слова совсем», — подумал он, узнавая некоторых из присутствующих.

— Голову с плеч! — провозгласил голос, который Лит надеялся больше никогда в жизни не услышать.

— Протестую! Ему даже не грозит смертная казнь! — Фалуэль была ошарашена столь вопиющим требованием, как и все остальные, за исключением самих судей.

— Протест принят! — Раагу Дрериан, представительница человеческой фракции Совета, находилась в шаге от того, чтобы испепелить физическую оболочку Инксиалота, Короля Личей и представителя нежити. — Прекрати паясничать, Инксиалот. Это дело касается всего Совета, а не только двух рас.

Раагу выглядела женщиной лет под шестьдесят, хотя на деле прожила уже более пяти столетий. Её длинные черные волосы, частично выцветшие до серебристо-белого оттенка, были собраны в строгий шиньон. У неё были утонченные черты лица, но ни во взгляде, ни в голосе не чувствовалось ни капли тепла. Её глаза полыхали маной, а то, как она смотрела на Инксиалота, живо напомнило Литу Манохара и саму Королеву.

Ростом она едва ли достигала метра шестидесяти и казалась настолько хрупкой, что случайный прохожий испугался бы, как бы её не сдуло порывом ветра. Однако по их прошлой встрече Лит прекрасно знал: её жизненная сила превосходит мощь скорпикоры Скарлетт, а внутри неё пульсирует ярко-фиолетовое ядро маны.

— Если он умрет, заседание закончится, так? А значит, я смогу пойти домой. — Логика Инксиалота была столь же безупречной, сколь и безумной.

Инксиалот Нагаар походил на небрежно забальзамированный труп, на костях которого едва хватало остатков тканей и мышц, чтобы выразить всю степень его раздражения. На нём была изодранная мантия из красного шелка с золотой вышивкой, дыры в которой искусно затягивала плотная паутина.

Пауки, квартировавшие в его одеждах, тоже явно были сыты по горло происходящим абсурдом. В обычное время на фоне этого Лича даже мраморная статуя показалась бы заядлым путешественником.

— Как бы сильно нежить ни давила на нас в этом вопросе, Пробужденный Верхен сегодня не умрет! — прорычала Раагу, и остальные члены Совета одобрительно закивали.

— Нежить хочет его смерти? — изумился Инксиалот. — Кучка лицемеров! Если они хотели избавить меня от этой мороки, могли бы выбрать своим представителем кого-нибудь другого!

Лишь в этот момент до Раагу — а вслед за ней и до остального Совета — дошло, что Инксиалот не имел ни малейшего понятия о желаниях своей фракции и плевать на них хотел. Он присутствовал здесь исключительно ради того, чтобы представлять самого себя.

По рядам зрителей и судейской трибуне прокатилась волна тяжелых вздохов; многие в отчаянии прикрыли лица руками. И лишь Лигааин хохотал до упаду.

— Вот почему так мало кто из нас, Пробужденных, решает стать нежитью, — произнесла Фалуэль. Она пребывала в человеческом облике и была, как всегда, прекрасна. — Учитывая влияние времени и изоляции, вопрос не в том, сойдет ли человек с ума, а в том — когда именно это произойдет.

— Некоторые такими рождаются, — ответил Лит, наконец-то осознав, что за тяжесть давила на него с того самого момента, как он надел кандалы.

Каждый присутствующий в зале обладал настолько мощным потоком маны, что даже без малейшего намерения навредить, эта чудовищная энергия грозила попросту расплющить Лита, чья собственная аура оказалась подавлена.

«Теперь я понимаю, почему необученные люди до усрачки боятся магов. Вероятно, я производил бы на окружающих точно такой же эффект, если бы Солус не помогала мне сдерживать поток маны. Более того, если бы Фалуэль меня не закрывала, я бы сейчас даже на ногах не устоял», — размышлял Лит.

Все это время Гидра держалась рядом, укрывая Лита своей аурой, чтобы хоть немного ослабить обрушившееся на него давление.

Находясь в кармане у Фалуэль, Солус наверняка покрылась бы холодным потом, если бы обладала хоть какими-то железами. Чутьё маны позволяло ей в полной мере осознавать, какие именно монстры их окружали, тогда как Лит сохранял ледяное спокойствие, пребывая в блаженном неведении.

— Скажем так: чем больше вы встреваете в судебный процесс, тем больше времени мы теряем, — произнес Лигааин.

Страж предстал в облике поджарого мужчины-альбиноса ростом метр семьдесят пять, с белоснежными волосами и бледной кожей. В его фиолетовых глазах сужался вертикальный зрачок. Отец всех Драконов был облачен в глухую черную боевую броню, оставлявшую открытыми лишь лицо и кисти рук.

Местами его кожа наполовину переросла в чешую, из-за чего казалось, будто Лигааин покрыт причудливыми татуировками.

При этих словах Инксиалот выпрямился и захлопнул пасть. Весь Совет в очередной раз безмолвно восхитился способностью Стража творить настоящие чудеса.

— Архимаг Верхен, вы предстали перед этим трибуналом, дабы мы решили: запретить ли вам обучаться у мастера-Пробужденного и изгнать из Совета, как того требует нежить...

Лигааин посмотрел на Инксиалота. У того отпала челюсть, и он беззвучно, одними губами артикулировал: «Серьезно?».

— ...или же вы, наконец, станете полноправным членом нашего общества. Если произойдет последнее, мы постановим, кто именно лучше всего подходит для исправления вашего скверного характера. Вы вызвали интерес как у зверей, так и у людей, поэтому мы предоставим обеим сторонам возможность изложить свои аргументы. Но сперва мы выслушаем нежить.

Все повернулись к Инксиалоту, а тот уставился на них так, словно они разом спятили. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, зачем он вообще здесь находится, и суетливо порыться в записях в поисках нужного пергамента.

— Не забыть полить цветы, купить корм для питомца... нет, это список покупок, — забормотал Инксиалот. — Очередное проклятое заседание Совета. Раагу сегодня, как всегда, горяча. Надо бы подкатить к ней в ближайшее столетие... Нет, это мой дневник.

От этих слов побледнели все присутствующие, включая саму Раагу.

— А, вот оно! Дорогие члены Совета, обвиняемый Пробужденный Верхен на протяжении многих лет нарушал ряд наших обычаев. С этим можно было мириться, пока он оставался лишь отщепенцем, застрявшим среди людей. Однако даже узнав о нашем обществе, даже лично познакомившись с несколькими нашими собратьями, он так и не удосужился изучить наши традиции и ничуть не обеспокоился нашей вечной борьбой, призванной не дать ложным магам завладеть нашими тайнами. За свои недолгие двадцать лет жизни он раскрыл секрет Пробуждения большему числу лиц, чем большинство наших многовековых старейшин, бросив и нас, и самого себя на произвол судьбы. Кроме того, Пробужденный Верхен обменял броню из орихалка ложным магам, не получив взамен ничего, кроме красивого титула, тем самым позволив им на шаг приблизиться к истинному Мастерству Ваяния. По этим причинам, а также учитывая его темное прошлое, мы убеждены, что он должен быть изгнан из числа наших собратьев и предоставлен самому себе.

Инксиалот монотонно зачитал текст по бумажке, даже не пытаясь придать голосу хоть каплю убедительности. Было очевидно, что эту речь для него написал кто-то другой, однако от этого аргументы не теряли своей силы. Если предложение одобрят, Литу придется вернуться в Королевство, иначе он рискует в одиночку столкнуться с гневом Рассвета.

— Из вашего досье я вижу, что вы Пробудили четырех магических зверей, собственную сестру и планируете Пробудить еще больше. Это правда? — поинтересовался Лото Энт, представитель фракции растений в Совете.

Он походил на гигантский оживший дуб. Даже сидя, его крона почти задевала высокий потолок зала суда, а по массивному стволу сновали белки. Если бы не огромные янтарные глаза и мощные древесные стволы, которые Лит принял за конечности Лото лишь потому, что они росли из тела на уровне плеч и бедер, этот Пробужденный ничем не отличался бы от обычного дерева.

— Даже если и так, в чем здесь нарушение правил? — Лит поднялся на ноги, чтобы не смотреть на своих обвинителей снизу вверх. — Никто из тех, кого я Пробудил, не выдал наших секретов и не привлек к себе лишнего внимания. Не имеет значения, скольких людей я Пробуждаю, если я правильно их обучаю. Вы сдаете позиции ложным магам именно потому, что они работают сообща, в то время как у вас, несмотря на долгую жизнь, фракций больше, чем самих членов Совета. Вы должны быть мне благодарны за то, что я привел в наши ряды талантливых людей.

— Отлично сказано! — Инксиалот устроил ему стоячую овацию, громко хлопая костлявыми ладонями и заставляя присутствующую в зале нежить страстно желать убить его на месте.

— А что вы скажете насчет брони из орихалка? — Фиила Бегемот, представительница зверей, откинулась на спинку кресла и сложила пальцы домиком.

По своей истинной природе она являлась Императорским Зверем, поэтому её человеческий облик сформировался в точном соответствии с тем, какой она сама себя представляла. Фиила выглядела женщиной лет под сорок, хотя на самом деле ей было четыреста пятьдесят три года. В ее каштановых волосах длиной до талии то тут, то там мелькали серебристые, черные и рыжие пряди, сплетаясь на пояснице в многоцветную косу. При утонченных чертах овального лица, держалась она как закаленный в боях полководец. При росте метр девяносто, Фиила обладала мускулистой, но в то же время невероятно соблазнительной фигурой, вызывавшей зависть у опытных воинов и женщин в равной степени.

— Королевство действительно не до конца выполнило свое обещание, однако титул Архимага дает множество привилегий, включая знания, столь необходимые мне для совершенствования навыков.

Лит не мог рассказать им о «Войне», не подвергнув смертельной опасности Ориона и семью Эрнас. Он прекрасно знал, что некоторые члены Совета закулисно помогали его врагам, в то время как семья Флории оставалась его самой могущественной опорой. А главное — они были его преданными друзьями. Предать их в угоду кучке старых пердунов, которых он видел впервые в жизни, было для Лита немыслимо.

— Я просто предположил, что, поскольку мой процесс создания предельно сложен, они не смогут ничему из него научиться. Более того, в этом инциденте больше вашей вины, нежели моей. Если бы такие молодые Пробужденные без мастера, как я, получали от Совета хотя бы базовые средства для продолжения своих исследований, мы бы не были вынуждены полагаться на ложных магов. Вы смеете критиковать мой выбор, но, если бы не Королевство и его маги, мой талант по сей день гнил бы в Лутии. Неужели вы думаете, что я уничтожил столько Пробужденных благодаря дурацкому везению или чудесному стечению обстоятельств? Всё это — результат моего изнурительного труда и выгодных сделок с ложными магами. Именно так я и расправился с предыдущим человеческим Лордом региона Дистар и его прихвостнями.

Лит имел в виду Гаарона Рогиаса — Пробужденного, прожившего более трехсот лет и павшего от его руки. Его смерть позволила Атунг прибрать к рукам и территорию, и место Гаарона в Совете.

По залу прокатился ропот. Кто-то осуждал юношу за высокомерие, но большинство вынужденно отдавало должное его результатам.

— Пробужденный Верхен абсолютно прав, — Джиза поднялась со скамьи подсудимых.

Как и Фалуэль, она ни на шаг от него не отходила, но, в отличие от Гидры, Джиза палец о палец не ударила, чтобы защитить Лита от бушующего океана маны, грозившего поглотить его разум.

— Я видела его в бою, изучала его броню и лично убедилась в мощи его снаряжения. Его броня Скинволкера обладает силой, далеко превосходящей уровень его ядра, клинок, которым он орудовал, не похож ни на что из виденного мной ранее, и вдобавок ему удалось создать маскирующее устройство, одновременно служащее пространственным хранилищем.

— Хотя у Лита Верхена не было мастера, он добился большего, чем большинство наших учеников. Многих ли двадцатилетних Пробужденных вы знаете, способных убить старого лиса вроде Гаарона? Его место — в Совете. Ему просто нужна правильная опека.

Слова Джизы Гернофф удивили Лита: до него дошло, что она фактически выступает его вторым адвокатом.

— Занятно! — глаза Инксиалота алчно вспыхнули, затмевая даже багровое свечение нежити. — Чтобы принять подобное заявление в качестве доказательства, мы должны сперва изучить упомянутое снаряжение. Передайте его пожитки мне.

Король Личей протянул костлявую руку к Фалуэль, но та даже не шелохнулась.

— Секреты мага священны. Лит сам создал броню и кольца, а меч — это мой подарок в честь его ученичества, — произнесла она, предоставляя правдоподобную легенду для происхождения «Войны». — Кража как его, так и моих творений не входит в компетенцию этого суда.

— Кто за то, чтобы расширить наше расследование ради всеобщего блага? — Инксиалот поднял руку, впервые с момента избрания представителем радуясь своему членству в Совете.

Однако его поддержал лишь Лото Энт; в ответ Лич разразился ругательствами на множестве языков, как современных, так и древних.

Раагу противилась присоединению Лита к зверям вовсе не для того, чтобы делиться тайнами его магии со всеми подряд. Она хотела приберечь их для человеческой фракции Совета, а в первую очередь — для себя лично.

Фиила была на стороне Фалуэль, и хотя она мало что знала о Лите, звери всегда заботились о своих.

Что касается Лигааина, тот противился суду с самого начала. Именно из-за нежелания вмешиваться в чужую свободу воли он держался подальше от дел Империи. По его мнению, Лит был волен присоединиться к любой фракции по своему выбору.

Ко всему прочему, он хотел сохранить существование Солус в тайне. Лигааин не только желал «Отчаянию Менадион» всей возможной радости, но и стремился пронаблюдать, как её связь с этой аномалией повлияет на его развитие.

До сих пор Лит оставался единственным гибридом, чьи различные природы гармонировали, а не конфликтовали друг с другом. Страж надеялся, что, изучая Лита, сможет найти лекарство для своей дочери, Зорет.

— В ходатайстве отказано. Кто за то, чтобы перейти к следующему пункту повестки? — спросила Раагу, и Совет единогласно одобрил предложение. Присутствующая на суде нежить в очередной раз прокляла себя за нехватку рассудительности у своего представителя.

— Отлично. Пробужденный Верхен, добро пожаловать в Совет. — Фиила опередила Раагу и зааплодировала первой, вынудив остальных присоединиться. — Теперь единственное, что нам предстоит решить — кто лучше подходит для развития вашего таланта и руководства вашими первыми шагами в нашем обществе.

Затем Бегемот повернулась к Раагу.

— По какому праву люди вмешиваются в жизнь нашего собрата-Пробужденного? Ваш собственный адвокат признала, что вы не давали Литу ничего, кроме угроз.

Фиила нажала кнопку на своем амулете Совета, и тот воспроизвел речь о преданности, которую Джиза ранее толкнула Литу.

— Именно мы, звери, первыми предложили ему свою дружбу, а затем и наставничество, когда бы Верхену оно ни потребовалось. Меч, который он носит — доказательство нашей связи. Он взрослый, ответственный маг, который уже сделал свой выбор. И вы обязаны его уважать.

Раагу сжала виски, буравя Джизу настолько яростным взглядом, что если бы он мог убивать, от трупа предательницы не осталось бы и горстки пепла, чтобы заполнить тарелку.

— Отличный ход, — Джиза проигнорировала Раагу и отвесила Фалуэль легкий поклон.

— Всегда документируй происходящее при исполнении служебных обязанностей, — Фалуэль поклонилась в ответ.

— Я бы уважала его выбор, если бы не тот урон, который ваша так называемая дружба нанесла Совету. Несмотря на то, что Фалуэль практически сделала его своим учеником, он выдал секрет орихалка, который мы оберегали веками. Ко всему прочему, вы все можете прочесть в его собственном отчете, что Пробужденный Верхен встретил и отпустил резара, представителя легендарного народа людей-зверей. Наставник-человек ни за что не дал бы ему столько воли и не забыл бы объяснить важность Граней. Из-за ваших сородичей мы все сдали позиции ложным магам, а также упустили возможность узнать, почему только звери могут стать Пробужденными, или как, во имя Могара, столь немногим удалось достичь белого ядра, — отрезала Раагу.

Обе эти темы больно ранили весь Совет, за исключением Лигааина, у которого уже были все ответы. Баба Яга являлась одной из его самых яростных соперниц на поприще магических исследований и шахмат.

Лит удивился, увидев, как якобы секретный отчет, который он передал армейскому командованию, появился на амулете Раагу, и она беспрепятственно поделилась им с остальными.

«Не имею ни малейшего понятия, о чем они толкуют, но, полагаю, Грани куда важнее, чем я предполагал. Кажется, никто не в курсе, что Налронд живет с Защитником. Фалуэль сказала мне правду: она действительно уважает чужие секреты», — подумал Лит.

— Категорически не согласна. — Гидра шагнула вперед. — Вы считаете эти поступки ошибками, потому что оцениваете их задним умом, я же называю их бесценным жизненным опытом. Если мы будем водить наших учеников за ручку и принимать за них все сложные решения, как они вообще смогут стать ответственными? Броня — пренебрежимо малая потеря. Судя по тому, как быстро ложные маги раскрыли ее секрет, это был лишь вопрос времени, когда они докопались бы до него самостоятельно или захватив одного из наших преступников. Благодаря провальной сделке Лит усвоил важность уз и то, насколько ненадежна человеческая политика. Вот почему он пришел ко мне. Что же касается резара, я прошу вас вспомнить историю людей-зверей.

Фалуэль обвела судей взглядом.

— Именно из-за чудовищных зверств, подобных тем, что творили Оди или пользователи Запретной Магии, звери и растения научились лишать себя жизни, лишь бы не сдаться в плен. Взяв Лит резара силой, как бы мы смогли добиться от него хоть чего-то иначе, как через насилие? Но даже если бы у нас вышло, единственным возможным исходом стало бы либо самоубийство резара, либо кара Могара за наше преступление. Пытаться силой проникнуть в сознание Могара — в лучшем случае опасно, а в худшем — самоубийственно. Зато при нынешнем раскладе остается шанс, что он вернется и доверится нам добровольно.

Фалуэль отступила, предоставив членам Совета и судьям возможность обсудить её доводы. По залу прокатился гул голосов: высказаться хотелось каждому, даже гостям и зрителям.

Среди них была и Ксенагрош, обдумывающая эти идеи. Она размышляла над тем, как направлять юных Мерзостей по примеру Пробужденных. Её пригласили для обсуждения условий Совета по вступлению гибридных Элдричей в их ряды.

Ксенагрош выбрала именно эту дату не случайно: ей было любопытно своими глазами увидеть, как вершится правосудие Совета, и лично встретиться с Литом. Она много раз слышала о нем от Мастера, а узнав от своего связного в Совете, что мальчишка — Пробужденный, решила убить двух зайцев одним выстрелом.

— В твоих словах есть зерно истины, Фалуэль, но всяким «а что, если» не место в учебниках истории; значение имеют лишь факты, — подал голос Лото Энт. — Быть может, поступки Верхена и поспособствовали его развитию, но при этом они навредили всем нам. Более того, готовясь к этому суду, я прочитал и этот отчет, и множество других. Резар или нет, человеческий носитель вместо нежити или нет, но я бы очень хотел понять, как Верхен вообще пережил встречу с Рассветом.

* Abominations = Мерзости

* Eldritchs = Элдричи

— В прошлом многим из нас пришлось объединить усилия, лишь бы просто прогнать Рассвет, и понадобилась целая Грань, чтобы сдержать её, а теперь Верхен стоит здесь перед нами, целый и невредимый. Кроме того, я не нахожу разумного объяснения тому, как он уничтожил Черную Звезду или одолел последние остатки навеки проклятых Оди.

Одно лишь это слово наполнило Энта такой жгучей ненавистью, что его листва побагровела.

— Пробужденный Верхен в одиночку свершил то, что обычно требует вмешательства целой армии или Стража. Присутствием союзников, будь то люди или люди-звери, этого не объяснить. Дабы определить, какая из фракций лучше подходит для управления нашим новым активом, мы должны сперва понять его истинную природу. Иначе мы рискуем взрастить угрозу, на устранение которой придется положить не одну ценную жизнь.

Лото озвучил опасения, которые на самом деле таили в себе все фракции. Люди и звери не торопились с поиском ответов лишь потому, что были непоколебимо уверены: всему свое время, и они непременно выведают секреты Лита. Отношения между мастером и учеником позволили бы его будущему наставнику и союзникам обратить эти знания себе на пользу.

Лит облегченно выдохнул, когда никто из нежити не упомянул Солус. Представитель растений казался его единственным реальным противником, поскольку Инксиалот куда больше пекся о времени, проведенном вдали от лаборатории, нежели о судьбе подсудимого.

«Не думаю, что будет разумно болтать о моих испытаниях мира. Я заметил, как скривились все члены Совета, когда Раагу упомянула об их неспособности стать Стражами или достичь так называемого белого ядра. К тому же, судя по тому, какой интерес они проявили даже к моей броне Скинволкера, готов поспорить: узнай они, что я владею Наследием Менадион, а вместе с ним и способностью подключаться к гейзерам маны, повестка суда в мгновение ока сменилась бы с "Кто позаботится о Лите" на "Чур, башня мага моя!"» — мысленно хмыкнул он.

— Цитируя одного из моих многоуважаемых профессоров: только потому, что какой-то идиот не способен чего-то сделать, не означает, что это невозможно. — Лит повторил слова проклятого Манохара, заставив многих брезгливо поморщиться. — Без своего драгоценного Мана-реактора Оди не представляли особой угрозы. Их неспособность использовать магию выше третьего круга и непомерное самомнение позволили мне продержаться достаточно долго, чтобы Квилла Эрнас успела уничтожить Реактор. Чтобы истребить их, хватило горстки людей и одного-единственного Пробужденного. Спросите его, если мне не верите, — Лит указал на Лигааина, которого узнал исключительно благодаря наставлениям Фалуэль. — Черный Дракон всё видел.

— Это правда? — в один голос спросили остальные четверо судей, повернувшись к Лигааину.

— Да. Меня призвали вмешаться на тот случай, если Пробужденный Верхен потерпит неудачу. — Страж раздраженно фыркнул. Он терпеть не мог, когда им манипулировали.

— А как же Рассвет? — не унимался Лото. — Она не из тех противников, что оставляют лазейки, а союзников у тебя не было. Человек ни за что не вырвался бы из её когтей.

— Это правда, — ответила Фалуэль, вновь выходя вперед. — Человек не смог бы, а вот один из нас — вполне.

Она обвела рукой Раагу, Фиилу, а затем Ксенагрош, вызывая единственное чувство, способное заставить замолчать зал, полный полубессмертных существ.

Любопытство.

— Лит, будь так добр, покажи этому суду, почему твое место среди нас, зверей.

Дождавшись своего выхода, Лит начал трансформацию в гибридную форму, начав с рук. Мистические кандалы, сдерживавшие его, стали бесполезны, и он с легкостью разорвал их, прибегнув к магии слияния.

На месте ногтей Лита выросли бритвенно-острые когти, а на пальцах ног и пятках проклюнулись шпоры, сделав его ступни похожими на лапы хищной птицы. Из спины вырвались новые конечности: короткий, усеянный костяными шипами хвост, ставший продолжением позвоночника, и пара черных перепончатых крыльев, с хрустом распахнувшихся из-под лопаток.

Они широко раскинулись, на мгновение заслонив зрителям обзор, а затем с шумом захлопали, поднимая Лита на уровень глаз судей — и это несмотря на сгорбленную позу, неизбежную при полете без использования магии.

Крылья казались неестественными, искореженными — словно ладони гиганта, отмахивающегося от воздуха под ним. Лицо Лита превратилось в гладкую черную пластину, начисто лишенную рта или носа. Из висков изогнулись два небольших рога, а три немигающих глаза уставились на присутствующих.

Мертвая тишина взорвалась гвалтом: все, даже Лигааин, повскакивали с мест, силясь получше разглядеть представшее перед ними неведомое существо. Страж тут же воспользовался возникшим хаосом, чтобы с помощью Духовного Зрения изучить обоих гибридов, находившихся в зале.

В окуляре его техники Солус предстала невысокой молодой женщиной, облаченной в золотистую римскую тогу и сандалии. Этому наряду было уже несколько столетий, и Лигааин безошибочно узнал в нем одеяния, которые ученики Менадион носили в уединении своих покоев.

Её фигуру опутывали два вида цепей. Первые — массивные, толстые, сотканные из самой жизни — связывали её с Литом через их ядра маны, сердца и разумы. Вторые были серыми и тонкими, но именно они пригибали Солус к земле, заставляя стоять на коленях. Из шести изначальных серых цепей четыре оказались разорваны и теперь медленно таяли в воздухе. Оставшиеся две продолжали высасывать её жизненные силы, не давая раскрыть истинный потенциал. Энергия, струящаяся от первых цепей, многократно усиливалась её телом и постепенно разъедала серые оковы.

Что до Лита, то Духовному Зрению он предстал еще более огромным, чем когда-либо: с двумя парами крыльев вместо одной и всеми семью распахнутыми глазами, каждый из которых сиял своим неповторимым цветом.

— Это невозможно! Смена облика — это лишь ветвь магии света, а кандалы должны блокировать абсолютно все заклинания. Джиза, объясни! — Раагу отчаянно пыталась осмыслить то, что видели её глаза.

— Верхен — человек, я сама проверяла. Его жизненная сила надломлена, но на этом всё. Я даже провела Кровный Резонанс на его родителях, чтобы подтвердить родословную, и могу поклясться своим именем, что они оба тоже чистокровные люди, — ответила Джиза, отказываясь верить, что могла допустить столь чудовищный промах.

Кровный Резонанс был дисциплиной, созданной Директором Герцогом Мартом, и представлял собой магический эквивалент теста на отцовство. Аристократы использовали его, чтобы убедиться в верности супругов или выявить бастардов, тогда как маги с его помощью отслеживали наследственные заболевания, а Пробужденные — искали своих потомков.

Пользоваться творением ложного мага было зазорно, но Пробужденные всегда ставили практичность выше такой несущественной мелочи, как гордость.

— Как ты спасся от Рассвета? — спросила Фалуэль.

Лит раздвинул чешуйки, скрывающие его рот, и выпустил короткий сноп синего Изначального Пламени, заставив гвалт в зале вспыхнуть с удвоенной силой. Все взгляды разом обратились к Лигааину, безмолвно требуя ответов.

— Я не отец. Спасибо, что спросили, — произнес он, слегка покраснев от смущения.

Ему не поверил никто, даже Ксенагрош.

«Что, черт возьми, отец натворил на этот раз? Я помню этот запах. Эту же смесь запахов человека, зверя и Элдрича-Мерзости я учуяла на месте смерти Джарока. Неудивительно, что какой-то там Скальный Червь и Усиленная Мерзость оказались моему братишке не ровня.

Мастер с самого начала был прав, желая принять Лита в наши ряды. Быть может, именно он — ключ к созданию идеального гибрида Мерзости».

Чем больше драконье обоняние Ксенагрош подтверждало её гипотезу, тем сильнее в её сердце расцветала надежда.

Фиила Бегемот с укором сверлила Фалуэль взглядом, принюхиваясь, словно идущая по следу гончая, и тем самым подтверждая гибридную природу Лита.

«Будь ты проклята, чертова Гидра. Существа вроде Фениксов и Драконов даже не утруждают себя вступлением в Совет, тогда как их младшие сородичи ищут нас лишь ради секрета Пробуждения.

Вирмлинг, владеющий Изначальным Пламенем — лучший ученик, о котором только может мечтать Мастер Ваяния. Теперь уже слишком поздно менять мое предложение и требовать, чтобы наставником Верхена назначили меня. Я могу лишь отдать его Фалуэль или Раагу. Ты связала мне руки, семиголовая лживая змея!» — мысленно бушевала Фиила.

Раагу смотрела на Лита с еще большей алчностью, грезя наяву о тех чудесах, которых смогли бы достичь человеческие Мастера Ваяния, избавься они от необходимости обращаться к зверям для очистки металлов.

«Лит — первый человек, способный обуздать Изначальное Пламя. Если его родословная унаследует эту черту, его потомки станут бесценным активом. Мы не должны позволить ему попасть в лапы зверей, иначе ничего не изменится», — размышляла Раагу.

«Этот гибрид мог бы стать мостом между Советом и Мерзостями, а то и вовсе сблизить людей и зверей. Я должен действовать осторожно и позаботиться о том, чтобы мой народ не поглотил сдвиг в балансе сил, который может спровоцировать это откровение», — думал Лото Энт.

«Всегда было любопытно, какова на вкус еда, приготовленная на Изначальном Пламени. Жаль, что оно слишком ценно, чтобы тратить его на подобное. Кстати, о птичках: а я вообще погасил огонь под котлом перед тем, как уйти из дома?» — задался вопросом Инксиалот.

Он уже давным-давно накопил всё необходимое для своих исследований, и ему было абсолютно плевать на желания остальной нежити. Король Личей просто хотел пойти домой.

После того как пятеро судей заставили всех успокоиться, они по очереди просканировали вторую жизненную силу Лита. Если раньше всё сводилось к банальной грызне двух фракций, то теперь результат затронет их всех.

— Я должна принести тебе извинения, Джиза. Никогда не видела ничего подобного. Две жизненные силы затмевают друг друга до такой степени, что вторую попросту невозможно заметить, если не знать, что именно искать, — произнесла Раагу.

— Он Вирмлинг, и в то же время — нет, — пробормотала Фиила. — Обычно в его возрасте две жизненные силы гибрида яростно конфликтуют, будучи не в состоянии сосуществовать. Именно по этой причине, когда ядро маны гибрида достигает полной зрелости к двадцати годам, оно больше не может справляться с этим конфликтом, и гибрид вынужден выбрать лишь одну жизненную силу. В случае же Верхена обе жизненные силы подобны свету и тьме — две стороны одной медали. Полагаю, в свое время они сольются воедино.

— Возможно, нам стоит спросить мнение нашей гостьи. — Лото указал на Ксенагрош. — В конце концов, он отчасти Мерзость. Почему бы не поручить заботу о нем им? Все члены Организации — гибриды, так что они лучше всех подходят на роль его наставников.

Понимая, что заявлять права на юношу от лица растений уже слишком поздно, единственное, что ему оставалось — минимизировать ущерб. Мерзости были малочисленны даже по меркам Пробужденных и уже имели доступ к Изначальному Пламени.

Если Лит попадет в их руки, сдвиг в балансе сил окажется незначительным. Более того, это еще сильнее разожжет войну между нежитью и Мерзостями. Растения считали обе расы паразитами и желали им лишь одного — полного вымирания.

— Ни за что. Мерзости не входят в Совет, и я не отдам им Пробужденного для экспериментов, — в один голос отрезали Фиила и Раагу.

Обе их фракции пошли на приглашение Организации в свои ряды исключительно от отчаяния. Без Повелителя Пламени разрыв между истинными и ложными Мастерами Ваяния с каждым десятилетием сокращался, а с возвращением Рассвета Три Всадника вновь воссоединились.

Каждый из них мог без осечек Пробудить своего носителя и наделить свое порождение сверхъестественными способностями. Битра и Ксенагрош вдвоем могли бы решить первую проблему, тогда как уникальные силы гибридов монстров и Элдричей вынудили бы Всадников уйти в оборону.

Однако если бы Мерзости выяснили, как снова Пробуждаться, и обрели способность давать потомство, они бы стали господствующей расой Могара. Раагу и Фиила считали их необходимым злом, но всё же — злом.

— Благодарю за доверие. Обязательно передам ваши слова остальным моим сородичам, — усмехнулась Ксенагрош. — Я не собираюсь участвовать в ваших играх за власть, но и не стану стоять в стороне, если вы попытаетесь навредить моему младшему братишке.

Из её рта вырвался короткий сноп фиолетового Изначального Пламени, а между средним и указательным пальцами в окружении изумрудного огня возникла одинокая золотая монета.

«Прошу прощения?» — Лит был предельно осторожен и следовал плану Фалуэль от и до, но столь внезапный поворот событий нельзя было недооценивать. «Что значит "младший братишка", и как тебе удалось обойти пространственный запечатывающий массив этого места?»

Он бы с радостью задал еще массу вопросов и обсудил с Солус результаты её чутья маны, но опасался, что среди этих древних монстров найдется кто-то, способный засечь их связь маны, активируй он её на расстоянии.

— Как ты смеешь угрожать Совету, Падший Лорд? — Лото поднялся во весь рост, вынудив магический потолок зала суда подняться выше, чтобы вместить древесного титана. — Думаешь, раз у тебя есть омни-карман, ты нам ровня? Призывай свое лучшее оружие, паразит, и мы с превеликим удовольствием прикончим тебя, а затем заберем его с твоего трупа, точно так же, как ты украла его у своих бесчисленных жертв.

Лит понятия не имел, насколько сильна Ксенагрош. Для Жизненного Зрения её черное ядро и ядро тролля взаимно гасили друг друга, сливаясь в туманное месиво, в то время как Лото так и лучился силой, напоминая небольшой гейзер маны.

— Это я подарил ей омни-карман на совершеннолетие.

Голос Лигааина звучал негромко, но он разом перекрыл все остальные звуки, заставив зал погрузиться в мертвую тишину. Среди Пробужденных разлилось странное чувство холода, словно в двери ворвалась зимняя буря, застав их абсолютно голыми.

— Что вы сказали? — Лото повернулся к всё еще сидящему Стражу, чья мантия на деле оказалась сложенными крыльями.

— Вы меня слышали. Она не крала карман. — Лигааин поднялся на ноги, и все остальные внезапно почувствовали себя ничтожно маленькими. Единственным, что могло быть хуже раскрытия происхождения Ксенагрош, оказалось столкновение с гневом её отца. — Как вы смеете угрожать моей дочери в моем собственном доме, после того как я обещал ей право гостеприимства для урегулирования её дел с Советом?

Лигааин взмахнул крыльями, силой давления воздуха от этого жеста поставив всех присутствующих на колени. Лишь Ксенагрош было дозволено остаться на ногах, а вместе с ней и Литу, поскольку она укрывала его своими крыльями.

— Это не ваш дом. — Раагу удалось подняться, хоть и с превеликим трудом. — Это штаб-квартира Совета…

— О, нет. Это Империя, а всё остальное — лишь незначительная деталь на карте, ожидающая, когда её перерисуют. — Очередной тяжелый взгляд Стража вновь швырнул её на пол, тогда как Лото к этому моменту и вовсе съежился до размеров ребенка. — Если хотите воевать с Мерзостями, о чем я просил вас много лет назад — милости прошу. Если настаиваете на их принятии в Совет — я это переживу. Но посмейте еще раз угрожать кому-то из моих гостей, и мы посмотрим, сколько из вас будут готовы бросить мне вызов в угоду вашему безумию.

Лигааин прорычал эти слова, и от мощи в его голосе самые слабые в зале рухнули в обморок.

Все члены Совета слишком привыкли к отчужденной манере Отца всех Драконов и обращались с ним как с равным. Лигааин не был ни властным, как Салаарк, ни страстным, как Тирис, поэтому многие считали его просто эксцентричным стариком.

Однако Лигааин был не столько старым, сколько древним, и уж точно не был человеком.

— Приношу извинения от лица фракции нежити и даю слово, что до нашей следующей встречи ваша дочь не пострадает от наших рук, — произнес Инксиалот, с превеликим интересом разглядывая собственные ботинки.

«Может, я и сумасшедший, но уж точно не идиот. Я не собираюсь ставить на кон всё, ради чего так усердно трудился, из-за какого-то тупого дерева, — подумал Лич. — Всадники ведут себя нагло перед Стражами лишь потому, что за их спинами стоит мамочка, но для любого другого выйти против Лигааина без железобетонного плана — чистой воды самоубийство».

После этой клятвы нежити дозволили подняться. Один за другим представители различных фракций повторили обет Инксиалота, и в зал вернулось подобие спокойствия.

— Все Драконы происходят от одной родословной, так что мне плевать, кто твой прародитель — ты мой младший братишка, — произнесла Ксенагрош, как только убедилась, что её больше никто не перебьет. — Что же до массива, это простенький фокус, но он требует наличия как омни-кармана, так и способности, родственной Изначальному Пламени. Я бы с радостью рассказала побольше, но папа может меня прикончить, если я выболтаю лишнее на глазах у стольких Мастеров Ваяния.

Золотая монета исчезла, и на её месте появилась вещь, донельзя похожая на визитную карточку. На одной стороне была выгравирована коммуникационная руна, другая же оставалась пустой.

— Если когда-нибудь обзаведешься омни-карманом или тебе просто захочется поболтать, нанеси мою руну на свой амулет, а свою — на эту карточку.

Откровение о том, что Менадион удалось воспроизвести творение Лигааина, а также та чистая, первобытная мощь, что исходила от защищавшей его Ксенагрош, повергли Лита в шок. Тем не менее, он заставил себя сосредоточиться на новообретенной информации.

«Мерзость рассказала мне даже меньше, чем Кседрос некоторое время назад, но её слова не были загадкой, и, что куда важнее, я видел, как она пользуется карманом. Кажется…»

— Довольно твоих бредней, Лото. Ты и так заставил нас потратить прорву времени. — Слова Раагу вырвали Лита из задумчивости и удостоились аплодисментов Инксиалота. — Это дело касается только зверей и людей, однако разрешить его может лишь постановление Совета. Нам нужно определить, кто из нас лучше подходит для взращивания таланта Верхена.

— Верно, — кивнула Фиила. — Единственное, что уважает Совет — это мудрость и силу. Ты утверждаешь, будто Пробужденный Верхен продемонстрировал отсутствие рассудительности, а мы не сумели защитить интересы нашего сообщества. Но с чего ты взяла, что справишься лучше? Он не просто пережил невыразимые ужасы, он уже победил лучших учеников нескольких могущественнейших членов вашей фракции. В бою мускулы без мозгов бесполезны. Сам факт того, что Верхен жив, доказывает твою неправоту. Я смогу найти того, кто научит его управлять Изначальным Пламенем, даже если мне придется заставить этого кого-то силой. А что вы, люди, можете для него сделать?

В обществе Пробужденных не было места личным мнениям и идеалам. Все они были слишком могущественны и жили чересчур долго, чтобы позволять каким-то предрассудкам толкать их на крестовые походы с целью навязать другим свой образ жизни.

Они твердо верили, что сила без мудрости — это обычное насилие, тогда как мудрость без силы — лишь пустое сотрясание воздуха. И то, и другое раскрывало свой истинный потенциал лишь в практическом применении магии на поле боя. Идиоты, полагавшиеся исключительно на грубую силу, были обречены попадаться на простейшие уловки и умирать, в то время как мудрецы со слабыми телами погибали в то же мгновение, как что-то шло вразрез с их планами.

— Ты не хуже меня знаешь, что в отличие от людей, звери в огромной степени полагаются на свои физические данные, — возразила Раагу. — Тело, в котором ты сейчас находишься — для тебя лишь костюм, оболочка, которую можно сбросить, как только ситуация выйдет из-под контроля. У людей же нет иного выбора, кроме как сражаться тем, что имеют. Точно так же, как и тебе, Фалуэль необходима её истинная форма, чтобы продемонстрировать всю свою боевую мощь. Но, как вы все видели, Лит — не зверь. Он своего рода Вирмлинг, и в своей основе всё еще остается человеком. Моя фракция может предложить ему боевые искусства, идеально подходящие для его тела, заклинания, которые позволят ему оборачивать свой небольшой размер против более крупных противников, и научить его всему тому, что вообще позволило нам стать достойными соперниками твоим сородичам. Он родился человеком, и, чтобы выжить, должен мыслить как человек. Помимо магии, вам нечему его научить.

— Справедливое замечание, но, думаю, этого недостаточно. Пробужденный Верхен дожил до сегодняшнего дня, сражаясь с противниками всех возможных видов и размеров. Он достаточно умен, чтобы освоить подобные трюки самостоятельно, — парировала Фиила.

Обе Пробужденные завершили свои аргументы и стали ждать решения Совета. Будучи заинтересованными сторонами, ни одна из них не имела права участвовать в голосовании.

— Сомневаюсь, что дальнейшие дебаты заставят кого-либо из вас отозвать свои претензии. Я прав? — спросил Лигааин, получив в ответ утвердительные кивки. — Тогда решение очевидно. Звери заявляют свои права на опеку над Пробужденным Верхеном на том основании, что именно они до сих пор взращивали его талант. Люди же утверждают, что звери скверно справились со своей задачей, и что они сами преуспеют куда больше. Мое предложение таково: давайте проверим эти вступительные заявления на практике. Для этого мы подберем Пробужденному Верхену подходящего противника и устроим им поединок в контролируемой среде. Если он победит, значит, звери правы: вкупе с его природными талантами и их наставлениями, он получит всю необходимую опеку. Если же потерпит поражение — правота за людьми, и они получат свой приз. Кто за?

Лигааин поднял руку, обводя присутствующих взглядом.

Лото и Инксиалот поддержали предложение. Энт доверял мудрости Отца всех Драконов больше всего на свете, уступая в этом лишь Мировому Древу, ну а Лич просто хотел пойти домой.

— И как всё прошло? — спросил Лит, пока Фиила и Раагу присоединялись к остальным членам Совета для обсуждения деталей испытания.

— Весьма недурно. — Фалуэль вернула ему кольцо Солус. — Раскрыв свою гибридную природу перед Советом, ты многого добился без малейших рисков. Ты дал зверям вескую причину присматривать за тобой. Отныне ты не просто какой-то человек, которого я беру в ученики по собственной прихоти; ты — один из нас. Ко всему прочему, звери костьми лягут, чтобы защитить свою монополию на Изначальное Пламя. Что касается людей — теперь они видят в тебе не только подходящего наследника для одного из своих наследий, но и невероятно ценный актив. Если ты постигнешь тайны Изначального Пламени, то сама по себе способность очищать металлы — уже бесценный дар. Но поскольку ты еще и Мастер Ваяния, у тебя есть весь потенциал стать Повелителем Пламени. Пробужденным плевать на расовую принадлежность. Они заинтересованы лишь в том, чтобы на их стороне был кто-то, способный увеличить разрыв между истинными и ложными магами. Иначе они не стали бы искать помощи у Мерзости, некогда бывшей Четвертым Повелителем. И последнее, но не менее важное: тебе больше нет нужды прятаться в обществе Пробужденных. Даже если кто-то прознает о твоем секрете, теперь он не сможет тебя шантажировать.

Фалуэль явно намекала на виверну Кседроса, который вызывал у неё всё больше подозрений.

— Спасибо за всё, что ты для меня сделала, Фалуэль. — Лит пожал ей руку.

Гидра в точности предсказала, как будет развиваться суд, и её план сработал как часы. По крайней мере, до этого самого момента.

— Пока не за что, — ответила она. — Я понятия не имею, кого они против тебя выставят, и если ты проиграешь, всё это окажется напрасным. Люди куда строже зверей, а после того, как ты раскрыл свои способности, Совет нужен тебе как никогда. Что бы ни случилось, смирись с результатами испытания.

— Она права. — Джиза ни на шаг не отходила от Лита, следя за тем, чтобы никто не воспользовался хаосом дебатов и не выкинул какой-нибудь фокус. — Если ты потерпишь неудачу, а затем откажешься признать Раагу своим мастером, твоя жизнь превратится в кошмар в ту же секунду, как ты выйдешь за эту дверь. Раскрытие твоей истинной гибридной природы стало палкой о двух концах. Теперь, когда все знают, насколько ты ценен, они не побрезгуют самыми грязными методами, чтобы принудить тебя к подчинению, вздумай ты снова стать магом-одиночкой.

Джиза тяжело вздохнула.

— При этом я прекрасно понимаю, что за время твоих странствий Пробужденные люди доставляли тебе куда больше проблем, чем пользы, но надеюсь, ты не станешь таить злобу на всех нас. Звери ничем не лучше людей. В их рядах ты найдешь ровно столько же мерзавцев, сколько и в наших. Ты сталкивался в основном с преступниками из числа Пробужденных людей лишь потому, что жил в человеческом обществе. Пробужденные тесно связаны со своей расой. Мы живем среди своих сородичей и поручаем потомкам вести наши дела, в то время как звери в большинстве своем промышляют наемничеством и ненавидят, когда их заставляют скрывать свою истинную природу. Даже если ты пройдешь испытание, по завершении ученичества ты будешь встречать больше людей, нежели зверей — по крайней мере, пока живешь в городах. Не сжигай мосты, которые однажды могут тебе пригодиться.

Лит отвесил ей легкий поклон, а оставшееся до начала испытания время посвятил разговору с Солус.

«Рад, что ты вернулась. Мне понадобится любая помощь, которую я только смогу получить, чтобы наши планы не пошли прахом, если Раагу вдруг заартачится и не позволит Пробудить Флорию», — подумал он.

«Слова этого гибрида монстра и Мерзости были весьма любопытны, но тебе нужно кое-что знать. За исключением таких юнцов, как ты и Атунг, у всех присутствующих здесь либо ярко-синее, либо ярко-фиолетовое ядро», — мысленно отозвалась Солус.

«И что это значит?»

«Тебе не кажется странным, что даже Пробужденные преклонного возраста застряли на ярко-синем ядре? То есть, понятно, ты Пробудился с рождения, и тебе было проще адаптировать тело к росту ядра маны, но как у других уходят столетия лишь на то, чтобы достичь ступени, следующей сразу за твоей? В этом нет никакого смысла. Особенно учитывая, что у всех встреченных нами Пробужденных было либо голубое, либо синее ядро. Если только…»

«Если только получение фиолетового ядра не требует выполнения неких скрытых условий, — закончил за нее Лит. — Но не означает ли это также, что ложные маги потенциально даже сильнее Пробужденных? Такие люди, как Манохар, естественным образом дорастают до фиолетового ядра, в то время как предел Пробужденных — синее, пока они не найдут способ преодолеть этот барьер».

«Если мы правы, то этот предел вкупе с тем фактом, что даже Фалуэль не может Пробуждать людей с ярко-синим ядром вроде Квиллы, серьезно тормозит прогресс Пробужденных в магии. Что бы ни требовалось для обретения фиолетового ядра, не думаю, что этому можно просто обучить», — заметила Солус.

«Фиолетовых ядер куда меньше, чем я ожидал. Более того, судя по рассказам Фалуэль, у Пробужденных без магической родословной всегда есть мастер, так что они ни за что не упустили бы случая передать эту технику преемнику на случай, если с ними что-то стрясется».

— Всё готово. Пожалуйста, следуйте за нами, — прервал их размышления Лигааин.

Отец всех Драконов открыл сразу несколько Врат Искажения, позволив всем присутствующим перенестись в место, напоминающее огромную подземную арену. Литу она живо напомнила Колизей, а Ксенагрош — амфитеатр, где Битра когда-то примирилась со своим прошлым.

— Правила предельно просты, — провозгласил Страж. — Как только ты окажешься на поле боя, массивы запечатают пространство вокруг тебя, и появится твой противник. На арене работает пространственная магия, так что ты сможешь достать и использовать всё свое снаряжение. В конце концов, твой меч — подарок Фалуэль, а некоторые из твоих творений наверняка созданы при её поддержке. Совет разрешает их использовать, поскольку они служат доказательством того, что звери для тебя сделали. Если ты проиграешь даже с ними, пенять им останется лишь на себя. И не беспокойся о смерти. Мы позволим тебе сражаться до последнего вздоха, но в тот момент, когда противник будет готов нанести смертельный удар, я лично остановлю его и объявлю о твоем поражении. На подготовку заклинаний у тебя ровно одна минута. Время пошло.

Лит извлек из своего карманного измерения всю экипировку и принялся спешно плести заклинания.

«Хорошая новость — я могу выложиться на полную. Изначальное Пламя, "Война", мои особые кольца — в ход пойдет абсолютно всё», — размышлял Лит.

«А плохая?» — спросила Солус.

«В кои-то веки плохих новостей нет. Как думаешь, стоит ли мне развернуть Гексаграмму Серебряного Крыла, как в бою против вампира в Отре? Одной минуты мне самому для этого не хватит, но нас двое, и мне плевать, если они сочтут меня гениальным Варденом. Моей жизни ничто не угрожает, но как быть с тобой, Флорией, Камилой и остальными? Раагу может запретить мне видеться с ними или ограничить мои действия, пока я числюсь её учеником. И еще — я не позволю Велану Дейрусу творить с Эрнасами всё, что ему заблагорассудится».

«Попытка не пытка», — телепатически кивнула Солус.

Фалуэль знала о её существовании и была готова взять Солус в ученицы, в то время как они не могли позволить себе роскошь проверять, окажется ли Раагу столь же непредубежденной, как Гидра. Будущее Солус в равной степени зависело от исхода этой битвы.

Лигааин оказался достаточно любезен, чтобы дать им больше обещанной минуты. Он здраво рассудил, что Литу и Солус не помешает немного времени, чтобы успокоиться и продумать стратегию.

— Начали! — Его голос породил полупрозрачный золотой купол, накрывший арену, и одновременно Вратами Искажения перенес противника Лита на противоположный конец поля боя.

«Вот дерьмо».

Литу еще никогда не доводилось видеть ничего столь огромного. Если быть точным, он вообще никогда не встречал существо, возвышавшееся сейчас перед ним — даже в книгах. Зверь напоминал льва, но с коричневым телом и темно-зеленой гривой. Его рост в холке достигал пугающих семи метров, а в фиолетовых глазах светился явный интеллект.

Сам того не ведая, Лит столкнулся с Менеосом — монстром столь же редким и трудноубиваемым, как Грендель. Этот вид практически вымер из-за своей чудовищной опасности. Немногие оставшиеся особи обитали лишь в самых изолированных уголках Могара да в закрытых биомах Лигааина.

«Полагаю, при выборе противника они всё-таки учли слова Раагу, — подумала Солус. — Большинство существ такого размера, с которыми мы сталкивались до сих пор, были скорее нашими друзьями, нежели врагами».

Лит активировал Гексаграмму Серебряного Крыла, позаботившись о том, чтобы накрыть ею и себя, и Менеоса. Сохраняя ровное дыхание, он приготовился отразить любое заклинание, которое зверь мог бы в него швырнуть.

Однако при виде магического массива губы гигантского существа изогнулись в чем-то пугающе похожем на усмешку. А затем оно рвануло вперед со скоростью молнии, застигнув Лита и Солус врасплох.

«Да чтоб меня! Мои первоначальные расчеты в корне неверны. Монстру таких габаритов достаточно одного шага, чтобы сократить дистанцию, и одного удара, чтобы меня прикончить. Ему незачем тратить время на магию», — мысленно выругался Лит.

«Всё еще хуже. Оно способно использовать магию слияния, и остается лишь гадать, насколько это усиливает его физическую мощь. Мы никогда прежде не сталкивались с подобными тварями, так что я понятия не имею, насколько велика пропасть между вами», — отозвалась Солус.

Лит мгновенно развеял бесполезный массив, лишь вытягивавший из него концентрацию, и отскочил назад, попутно активируя кольцо хранения заклинаний пятого круга. Вырвавшееся из него заклинание «Последний Закат» сфокусировалось в мощный луч черного пламени, который врезался в Менеоса с силой тарана, а самого Лита отбросило назад, придав дополнительное ускорение для уклонения.

Ему удалось уйти от рывка и вновь разорвать дистанцию, однако весь урон от полностью заряженного «Последнего Заката» свелся к едва заметному ожогу на морде твари. Хуже того, стоило мане в заклинании иссякнуть, как рана начала затягиваться прямо на глазах.

«Что за чертовщина?! "Последний Закат" соткан из магии огня и тьмы, которые сам Могар называет стихиями разрушения. Даже големы не настолько прочны. Солус, оно вообще живое?» — спросил Лит.

«Живее всех живых, — ответила она. — У него весьма странное ядро маны, хотя для монстров это едва ли в новинку. Оно похоже на ядро тролля — я чувствую дисбаланс в элементе тьмы, — но есть и отличия. Попробуй сменить тактику».

К тому моменту, как Солус закончила фразу, Менеос уже вырос прямо перед Литом, норовя откусить ему голову. Юноша едва успел перехватить распахнутую пасть руками и тут же активировал кольцо гравитационного поля.

Существо было слишком громадным, чтобы гравитационный кокон охватил его целиком, но кольцу всё же удалось сделать Менеоса достаточно легким, чтобы Лит, сыграв на инерции его собственного рывка, провел бросок через себя. Одновременно с этим он обрушил прямо в глотку монстра все заготовленные заклинания.

«Это должно быть испытание мудрости, а не тупой мордобой, — размышлял Лит. — Возможно, шкура твари практически неуязвима, в то время как внутренние органы ничем не защищены».

Огонь выжег мягкие ткани, раскалив воздух до такой степени, что стало нечем дышать, а потоки электричества рванули по кровеносной системе монстра, разом поразив все внутренние органы.

— Поразительное самообладание, — заметила Фиила с трибун. — Обычно, сталкиваясь с чем-то настолько огромным, люди цепенеют от шока и не могут здраво мыслить. Заставляет задуматься, к каким же кошмарам он привык. Почему ты не упомянула ни о чем подобном в своем прошении о взятии ученика, Фалуэль?

— Потому что терпеть не могу конкуренцию, — с улыбкой ответила Гидра.

«Отличный ход! На этот раз оно получило приличный урон!» Несмотря на то, что противник, казалось, был повержен, Солус продолжала собирать данные, силясь разгадать истинную суть испытания. «Его жизненная сила резко упала после этих заклинаний. Быть может, эта штука и впрямь способна поглощать элемент тьмы, как тролль. А вот огонь и молнии, похоже... Брось его!»

Менеос извернулся в воздухе так, чтобы задние лапы коснулись земли первыми. Его когти глубоко вонзились в каменную кладку, обеспечив надежную опору, и он отшвырнул Лита прочь, словно тряпичную куклу.

Одной лишь скорости и мощи рывка головой хватило, чтобы отправить Лита в полет, хотя он и разжал руки еще до того, как Менеос завершил движение. Тварь без секунды промедления возобновила погоню и попыталась сомкнуть челюсти во второй раз, пока её добыча кувыркалась в воздухе.

«К слову об ослабленной жизненной силе», — Лит распахнул крылья, используя магию воздуха, чтобы развить скорость, превосходящую скорость врага. «Этот купол слишком мал. Я не могу набрать высоту, а эта махина носится, как бронепоезд».

«Жизненная сила и впрямь ослабла. Проблема в том, что она восстановилась настолько быстро, что я едва успела тебя предупредить», — отозвалась Солус.

«В этом нет никакого смысла!» — Лит выдохнул струю синего Изначального Пламени, которая ударила Менеоса прямо в голову, превратив её в пылающий шар.

Однако пламя исчезло, словно на зверя вылили ведро воды, причинив примерно столько же урона. Менеос продолжал преследовать Лита, которому оставалось лишь кружить в воздухе, изрыгая один сноп Изначального Пламени за другим.

«Прекрати. Ты вредишь только самому себе. Ни ядро маны, ни жизненная сила существа не пострадали. Знаю, звучит невероятно, но это правда». Разум Солус работал на пределе возможностей, но разгадка всё ускользала.

Лит обнажил «Войну» в надежде, что холодный адамант преуспеет там, где подвела вся имеющаяся в его распоряжении магия. Разъяренный клинок взвизгнул, бросая вызов, и это заставило Менеоса дрогнуть впервые с момента его появления.

Впрочем, замешательство твари длилось недолго. Гигантский лев нанес размашистый горизонтальный удар когтями, вынудив Лита опуститься на землю. Он не мог ни взмыть ввысь из-за золотого купола, ни оставаться в воздухе из-за маневра существа, бравшего его в клещи.

«Глупый ход». Лит применил магию земли, чтобы каменная кладка под задними лапами Менеоса просела, лишая его равновесия — передние-то лапы всё еще били туда, где юноша находился секундой ранее.

Существо неуклюже завалилось, позволив Литу глубоко полоснуть по его беззащитным лапам и пустить первую кровь. Затем он использовал магию гравитации, чтобы превратить падение в сокрушительный удар о землю. Из-за резкого ускорения голова Менеоса рухнула прямо на клинок, который Лит заблаговременно вонзил в землю острием вверх.

«Война» пробила челюсть и достала до мозга, но благодаря Жизненному Зрению Лит видел, что даже такая рана никак не отразилась на живучести существа. Он отлетел назад, не став забирать меч, в надежде, что это выиграет ему достаточно времени, чтобы разгадать головоломку и пройти испытание.

«Магия не работает, физические атаки — тоже. Разрезы, оставленные "Войной", затянулись через секунду после нанесения. Что мы делаем не так?» — лихорадочно соображал он.

«Я почувствовала активацию способности "Войны" "Зеркало Мира", — подала голос Солус. — Шкура этого зверя, должно быть, пропитана некими элементами, из-за чего ему невозможно навредить обычными средствами, прямо как голему. Проблема в том, что как только подавляющий эффект "Войны" рассеивается, раны тут же закрываются».

«Дай-ка прояснить. Дисбаланс, как у тролля; защита, как у голема; а исцеляется оно, как гуль, поскольку вне зависимости от полученного урона не нуждается в питательных веществах. Что это, мать твою, за тварь, и как нам её одолеть?» — спросил Лит.

«Возможно, мы вот-вот это узнаем». Солус шикнула на Лита, заставляя его сосредоточиться.

Тот факт, что раны затягивались, вовсе не означал, что Менеос не чувствовал боли или что повреждения мозга не сковывали его движений. Пытаясь вытащить «Войну» из челюсти, существо в кровь разодрало себе шкуру когтями.

На беду гигантского льва, ему это всё-таки удалось. Эфес клинка намертво застрял в зазоре между двумя когтями, активировав ту самую нежелательную способность, о которой Орион предупреждал Лита и которую тот в прошлом уже опробовал на одном неосторожном воришке.

Сам Орион понятия не имел, как отреагирует «Война», попади она в чужие руки, но как создатель он нутром чуял, насколько опасны наложенные на нее чары. Однако по-настоящему лорда Эрнаса тревожило то, что он никогда не планировал подобного защитного механизма.

В его записях и чертежах не было и следа подобных чар, однако, когда он проверял результат своих трудов жезлом Королевского Мастера Ваяния, лишнее псевдоядро всё равно оказалось на месте.

Сразу после получения «Войны» Литу понадобилась подопытная свинка, чтобы понять, какую угрозу представляет клинок для его семьи и можно ли использовать его как инструмент для допросов.

В один из дней Лит снял с себя все знаки отличия, переоделся в гражданское и отправился на прогулку по трущобам Зантии с бесценным клинком на бедре. Не прошел он и сотни шагов, как его окружили вооруженные бандиты.

— Отдавай меч, выворачивай карманы, и никто не пострадает, — процедил грубый мужчина лет тридцати пяти.

У него были светлые волосы и щетина — такие же грязные, как и его одежда. Во рту не хватало нескольких зубов, отчего бандит выглядел скорее отчаявшимся, нежели угрожающим, однако нож он держал как настоящий профессионал.

— Лови. — Лит вывернул карманы, показывая, что они пусты, и небрежно бросил клинок по плавной дуге.

Головорез перехватил рукоять еще в воздухе, но «Война» не оценила смену владельца.

Бандита постигла та же участь, что сейчас обрушилась на гигантского льва. Прямо как в тот раз, когда Лит впервые запечатлел меч, из эфеса вырвались шипы. Они вонзились глубоко в плоть, а затем изогнулись крючьями, из-за чего вытащить их, не ампутировав конечность, стало попросту невозможно.

Затем «Война» обрушила все свои чары прямо в тело узурпатора, с легкостью обходя любую мыслимую защиту. Посредством чего-то, что Лит мог описать лишь как «обратное запечатление», разъяренный клинок затопил врага своей энергетической сигнатурой, вызвав тяжелейшее отравление маной.

Задняя лапа Менеоса раздулась, как воздушный шар, в то время как плоть одновременно горела, замерзала и гнила; на фоне этого недавняя боль от повреждения мозга показалась лишь легким покалыванием.

Но если незадачливого преступника разорвало в ошметки гнилого мяса — от чего его подельники кто попадал в обморок, а кто облевался, — то существо оказалось куда крупнее и мудрее.

За то время, что потребовалось «Войне» для убийства человека, клинок успел извратить лишь громадную конечность, в которой застрял. Это дало Менеосу драгоценные мгновения, чтобы осознать нависшую угрозу и отгрызть собственную лапу, пока не стало слишком поздно.

— Клянусь Великой Матерью, ты и впрямь подарила столь совершенный шедевр тому, кто еще даже не признал тебя своим мастером? — Раагу пустила в ход все доступные ей средства, чтобы изучить «Войну» на расстоянии, но работа Ориона была надежно сокрыта.

— Только лучшее для моих любимых учеников, — не моргнув глазом солгала Фалуэль, пока гигантская конечность взрывалась, а «Война» самостоятельно возвращалась в руку Лита.

«Если ложные маги способны создавать столь могущественные артефакты с их ограниченной магией, то нам, Пробужденным Мастерам Ваяния, чертов Повелитель Пламени нужен даже отчаяннее, чем я думала. Кто бы ни выковал "Войну", он, возможно, уже ничуть не уступает нам».

Гидра была категорически против допуска Мерзостей в Совет, но сейчас даже она всем сердцем желала, чтобы Битра поскорее вступила в их ряды.

Тем временем Лит не двигался с места, продолжая изучать противника.

«Даже ампутация всей задней лапы не ослабила ни его жизненную силу, ни поток маны. Если я сунусь туда без плана, не продержусь и нескольких секунд. Как, черт возьми, я вообще...» Лит не поверил собственным чувствам, увидев, как конечность регенерирует почти с той же скоростью, с какой до этого гнила.

Несмотря на временное увечье, существо не оставило Литу ни единой бреши для атаки. Более того, даже восстановление такого колоссального объема плоти и костей ничуть не истощило монстра.

«Вот оно!» — в унисон подумали Лит и Солус. Процесс исцеления раны позволил им наконец-то разгадать суть испытания.

Они не замечали этого раньше, потому что остальные раны были слишком мелкими, а сами они находились слишком далеко, чтобы их разглядеть. Когда Менеос вновь ринулся в атаку, Лит был готов.

Он использовал магию земли, чтобы разверзнуть под существом кратер, а магией гравитации швырнул их обоих прямо к золотому энергетическому куполу, накрывавшему арену. Когда Лит высвободил второй «Последний Закат», хранившийся в кольце магии пятого круга, черное пламя полностью поглотило гигантского льва, исторгнув из его пасти полный агонии рев.

Менеосы не имели ничего общего ни с троллями, ни с големами, ни с гулями, как ошибочно полагали Лит и Солус. Гигантский лев оказался гибридом растения и животного, который утратил способность к Пробуждению из-за своего падшего состояния, но всё еще сохранил способность поглощать мировую энергию — до тех пор, пока касался земли.

Менеосам не требовались дыхательные техники для постоянного восполнения сил; они могли исцелиться от любой раны, просто вытягивая питательные вещества из почвы. Они были неудержимыми хищниками, но стоило лишить их этой связи с землей, как они превращались в легкую добычу.

«Так вот почему купол так низко опущен, и почему жизненная сила монстра дрогнула лишь во время броска. Не потому, что эта тварь не умеет летать, а потому, что в отрыве от земли она — всего лишь котенок-переросток», — подумал Лит.

— Отличная работа. Ты прошел испытание. — Лигааин развеял купол и подхватил падающего Менеоса. — Будут возражения?

Члены Совета в ответ лишь отрицательно покачали головами.

— В таком случае Пробужденный Верхен отныне официально объявляется членом фракции зверей, а Фалуэль Гидра будет нести ответственность за его действия до тех пор, пока он не научится вести себя как подобает члену нашего общества. — Затем Лигааин повернулся к монстру. — Благодарю за сотрудничество, Антор. Я верну тебя к семье, как только твои раны затянутся.

— Не стоит благодарности, мой Лорд, — монстр почтительно поклонился Стражу. — Если бы не вы, я бы уже давным-давно был мертв или же оставался рабом своих низменных инстинктов.

— Ты умеешь говорить? — изумленно воскликнул Лит.

— Я, конечно, не Балор, но не все монстры — безмозглые звери, — ответил Антор. — Примени я магию, наш бой мог бы закончиться иначе, но раз уж ты не мог взлететь, полагаю, мне тоже не помешала бы фора.

— Менеосы — единственные создания, способные применять Бодрость без ограничений. Их тела настолько синхронизированы с Могаром, что им достаточно просто коснуться земли, чтобы полностью восстановить свои силы, — пустился в объяснения Лигааин. — У них есть ряд ограничений в магических способностях, но я надеюсь, что, изучая их состояние, я смогу избавить их от статуса Падших и разработать более совершенную технику поглощения мировой энергии для Пробужденных...

— Да, это всё, конечно, невероятно благородно с вашей стороны, — бесцеремонно оборвал его Инксиалот. — Где ты нашел кольцо энергетического поля, дитя? Я полагал, что секрет их создания утерян в веках.

— Оно генерирует не энергетическое поле, а только гравитационное, — поспешно ответил Лит, надеясь хоть немного умерить алчность, с которой Лич пялился на его палец.

— О! — разочарованно протянул Инксиалот, заставив Лита с облегчением выдохнуть на целую секунду.

---

— Досадно, но стоит познать азы, как остальное дастся легко. Я всё еще могу доработать его до полноценного энергетического поля, — произнес Лич.

— Ты хотел сказать, *мы* можем. — Фиила и Фалуэль как по команде заслонили собой добычу Инксиалота. — Лит — один из нас, нежить.

— Да, как угодно. Плевать, кто это сделает, лишь бы эти руны были сохранены и переданы сообществу Пробужденных. Я могу дать тебе пару столетий, дитя. Но после этого я либо получу свое кольцо, либо у нас с тобой возникнут проблемы, — заявил Инксиалот.

«Угадай что, придурок? Через двести лет я либо буду мертв, либо стану достаточно силен, чтобы плевать на тебя и твоих сородичей с высокой колокольни», — мысленно огрызнулся Лит.

— А если серьезно, где ты его нашел? — спросила Фиила. С каждой секундой она проникалась к Литу всё большей симпатией, но её любопытство пылало ничуть не слабее, чем у Инксиалота.

Лит рассказал им о грибном существе, встреченном им в Кулахе, и о подарке, который оно ему преподнесло.

— Будь прокляты эти Оди! — проревел Лото. — Мои собратья, должно быть, лишились всякой надежды и окончательно повредились рассудком, раз расстались с таким сокровищем.

— Куда вероятнее, они сочли его обыденной безделушкой, — возразил Лигааин. — Они были отрезаны от остального мира и понятия не имели, что то, что когда-то было лишь салонным фокусом, нынче представляет огромную ценность. Да и в любом случае, сомневаюсь, что они стали бы хранить у себя артефакт Оди.

— Взгляните на это с другой стороны. Если вы отыщете своих грибных собратьев, они наверняка будут знать всё об этом вашем энергетическом поле, — сказал Лит, стремясь хоть как-то ослабить давление десятков взглядов, прикованных к его руке.

— Гениально! — Инксиалот хлопнул в ладоши. — Немедленно приступаю к поискам. Мы ведь здесь закончили, так?

— Да, закончили. Однако... — Король Личей бесследно исчез, оставив Лото разговаривать с пустотой. — ...обыскать весь Могар ради одного-единственного существа — задача не из легких. Боги, как же я ненавижу Личей.

— Ты правда им поделишься? — Несмотря на свой почтенный возраст, Бегемот одарила Лита очаровательной улыбкой, словно ребенок, распаковывающий рождественские подарки.

— Я обдумаю это, но сперва мне нужно понять, что вообще такое это энергетическое поле и какие выгоды я получу от Совета в обмен на подобные знания, — вежливо, но твердо ответил Лит. — А сейчас, с вашего позволения, мне действительно нужно отдохнуть и переговорить с моей наставницей.

***

— Говорила же я тебе, малец: не смей хвастаться своими поделками до начала ученичества, — отчитала его Фалуэль, едва они оказались в безопасности её логова. — На меня уже посыпались с дюжину заказов на клинок, как у тебя, и еще больше — на это кольцо.

— Согласно твоему плану, там должна была быть какая-то головоломка, а не смертельный бой, — парировал Лит. — Проиграй я, и Солус оказалась бы заперта в кольце на долгие годы, Раагу использовала бы Пробуждение Флории, чтобы держать меня на коротком поводке, а я сам стал бы не более чем высокопоставленным рабом.

— Принимается, — вздохнула Фалуэль. — И всё же, почему ты не показал мне кольцо раньше? Мы бы нашли способ позволить тебе использовать его незаметно.

— Потому что считал его куском мусора. Руны обветшали и не делают ничего такого, чего не делали бы те, что я изучил по буклету из Хурьола. — Лит бросил кольцо гравитационного поля Фалуэль, и та немедленно просканировала его Бодростью и своими заклинаниями Ваяния.

— Клянусь Великой Матерью, ну и дерьмище! — выпалила она. — Руны вырезаны порошком из мана-кристаллов, а не напитаны маной, система циркуляции маны никуда не годится, да я ногами псевдоядро лучше вылеплю!

— О чем я и говорю. Оно настолько убогое, что я даже не стал заморачиваться с созданием нового, а просто использовал первую магию, чтобы самостоятельно воссоздать его эффекты через свое оружие, — пожал плечами Лит.

— Плохая новость заключается в том, что большинство рун Оди затерялись в веках. Книг о них почти не осталось, а те немногие сохранившиеся фолианты покоятся в руках историков, поскольку не имеют никакой практической ценности, — произнесла Фалуэль. — Но есть и хорошая новость: нам нужно расшифровать всего пару рун, чтобы воссоздать всю схему с помощью обратной разработки и начать трудиться над улучшением гравитации до энергетического поля.

— И сколько времени это займет? — спросил Лит.

— Что ж, если только мы не отыщем нужные руны в какой-нибудь книге, я бы сказала, что потребуется пара десятилетий на подбор современных рун методом проб и ошибок. После этого — еще несколько десятилетий на само энергетическое поле. От силы века два, — спокойно ответила Гидра.

— В общей сложности триста лет? — Лит не поверил собственным ушам.

— Плюс-минус, при условии, что всё это время мы с тобой и Солус будем работать вместе. Малец, исследования требуют времени и самоотдачи. Как думаешь, почему Инксиалот так легко от тебя отстал? Держу пари, он уже корпит над проектом, завершение которого потребует от него по меньшей мере двухсот лет. Он Лич. Они могут позволить себе работать в одиночку, потому что время для них не имеет никакого значения.

— А если я им поделюсь? В конце концов, Королевские Мастера Ваяния поступили бы именно так.

— Это заняло бы куда меньше времени, — признала Фалуэль. — Если Совет объединит ресурсы, и мы, Мастера Ваяния, начнем обмениваться нашими открытиями, весь процесс займет года два. Проблема в том, что мы потеряем эксклюзивность. К тому же, нет никаких гарантий, что остальные действительно станут сотрудничать, а не будут просто паразитировать на тех, кто делится знаниями. Будь то люди, звери, растения или нежить, Пробужденные — алчные создания.

— Неудивительно, что вы проигрываете гонку магических исследований ложным магам, — вздохнул Лит. — Продолжим этот разговор как-нибудь в другой раз. Я чертовски устал и обещал Камиле сводить ее на свидание.

— Развлекайся, пока можешь, мой ученик, потому что как только я начну тебя обучать, у нас не будет перерывов, пока Бодрость не перестанет восстанавливать силы. — Несмотря на внешность соседской девчонки и лучезарную улыбку Фалуэль, её слова прозвучали как неприкрытая угроза.

***

Континент Джиера. Бывший город Хервор, ныне превратившийся в груду руин.

Проверив свои ресурсы в Отре, Труд Грифон перебралась на соседний континент, как всегда поступала после завершения цикла омоложения. Она потратила столетия на создание личности, позволявшей ей жить в заслуженной роскоши и иметь доступ к любым необходимым ресурсам.

Джиера находилась вне зоны влияния Тирис, а местный Страж не питал особой любви ни к кому из её друзей. Это делало континент идеальным местом, чтобы залечь на дно, пока Труд наслаждалась плодами своих трудов и оттачивала навыки.

К несчастью, после высвобождения чумы все её многовековые труды пошли прахом. Пусть магическая хворь и была бессильна против её улучшенного телосложения и организмов её приспешников, чума подчистую уничтожила общество, каким она его знала.

— Будь оно всё проклято! — В приступе ярости Труд едва не разнесла вдребезги хрустальную бутылку, из которой пила, но найти новую было бы почти невозможно. — Я не могу вернуться на Гарлен из-за жесточайших мер безопасности, введенных тремя Великими Странами, но торчать в этой мертвой дыре — просто сводит меня с ума!

И это не было просто фигурой речи. С падением человеческой цивилизации континент оказался во власти Императорских Зверей; те безошибочно узнавали Труд по запаху и безжалостно прогоняли её прочь, стоило ей отказаться уйти по-хорошему.

Она была невероятно могущественным магом — в немалой степени благодаря репликам сильнейших артефактов Королевства Грифонов, — но Императорские Звери жили стаями по несколько сотен особей. А некоторые из них были столь же древними, как и она сама, и едва ли уступали ей в силе.

Пробужденные маги и их потомки правили единственными уцелевшими людскими городами на континенте Джиера, но и там дела у Труд шли не лучшим образом. Каким-то образом Пробужденные начинали подозревать неладное в тот самый миг, когда она применяла свои силы, и наотрез отказывали ей в гостеприимстве.

Сама того не ведая, Труд вызывала подозрения из-за вихря, который генерировало её радужное ядро маны, имитируя эффекты Бодрости и обеспечивая её безграничной энергией. Её бесконечно долгое существование вкупе с целой жизнью, полной убийств и тайн, тяжелым грузом давили на её психику.

Труд находилась в бегах сколько себя помнила: она защищала наследие отца от когтей Тирис и стремилась исполнить его мечту — объединить континент Гарлен под властью бессмертного правителя.

— Я должна была наслаждаться своим богатством и искать способ даровать бессмертие будущей императорской семье, а не рыскать в поисках объедков и самой шить себе одежду! Какой прок от золота и драгоценностей там, где кусок свежего хлеба — это миф?!

Её гневные тирады звучали всё чаще — так она пыталась заполнить окружающую её мертвую тишину.

Она была непревзойденной охотницей и великолепной швеей; с такими навыками ей были бы рады в любом людском поселении, но лишь при условии, что Труд перестанет использовать магию и заживет жизнью простой крестьянки.

Но пойти на такое значило растоптать свою гордость истинной Королевы Королевства Грифонов и отказаться от роскоши, на которую, как она считала, имела полное право. Все Пробужденные люди на континенте Джиера на самом деле находились в одной с ней лодке, но Труд это совершенно не волновало.

С исчезновением ремесленников новыми богачами стали фермеры и скотоводы. Даже Пробужденные относились к ним с глубоким почтением, ведь вся магия Могара была не в силах сотворить еду. Ко всему прочему, передача практических знаний, необходимых для выращивания съедобных растений и овощей, требовала долгих лет.

Если в былые времена главной заботой древних магов было развитие своих навыков, то теперь все их силы уходили на то, чтобы не позволить одному неурожаю или обычной простуде стереть с лица земли остатки человеческой расы.

Звери и растения подобных тревог не ведали. Обычно они бродили голышом и считали едой любого, кто имел неосторожность забрести на их территорию. Империя Зверей, зародившаяся после падения человеческой цивилизации, теперь была самым развитым и богатым государством на Джиере, однако людям было крайне трудно адаптироваться к звериной морали.

Императорские Звери принимали к себе кого угодно, но ровно до тех пор, пока те вели себя подобающим образом. Звери учили детей читать и писать, а взрослых — охотиться, возделывать землю или заниматься любым другим ремеслом, к которому у тех лежал талант.

Но в то же время в их обществе напрочь отсутствовали понятия искупления, справедливого суда или тюремного заключения. Стоило кому-то совершить преступление без веской на то причины, как виновника тут же приканчивали, словно бешеную собаку.

Некоторые не могли смириться со столь суровым и диким социальным укладом, где каждый по достижении совершеннолетия был обязан либо стать полезным, либо проваливать на все четыре стороны. И всё же большинство оставалось, поскольку звери давали им кров, укрывавший от непогоды, защиту от монстров, что теперь свободно рыскали по землям, и лечение.

Люди пытались Пробудить абсолютно всех, чтобы быстрее заселить континент и наделить каждого человека способностью творить магию, но эта затея обернулась катастрофой. Дети больше не болели, зато убивали себя или собственных родителей, играя с заклинаниями как с игрушками.

Многие робкие и кроткие взрослые, стоило им лишь вкусить истинную силу, начинали тиранить своих менее одаренных собратьев и насаждать закон джунглей до тех пор, пока их жертвы или их собственные мастера не обрывали их жизни.

Что еще хуже, лишь у единиц хватало терпения годами практиковать Накопление, чтобы стать сильнее. В условиях постоянной угрозы со стороны непогоды, монстров, голода и даже собственных соседей, многие форсировали развитие своего тела и в итоге взрывались, словно жуткие кровавые фейерверки.

В конце концов, выжило менее десятой части тех, кто Пробудился без постоянного наставника. Эксперимент был признан провальным и отложен до тех времен, когда мастера смогут уделять обучению больше времени.

Все оставшиеся люди ютились в нескольких мегаполисах, которые попросту не просуществовали бы и дня без своих Пробужденных правителей, следящих за соблюдением законов, исцеляющих болезни до того, как они перерастут в эпидемии, и защищающих посевы.

— Поверить не могу, что они Пробудили даже тех бесполезных калек, чей единственный талант — врожденный иммунитет к чуме, в то время как меня они обучать наотрез отказались! — прорычала Труд. — Я так близка, так чертовски близка, и всё же никак не могу сложить последний фрагмент этой головоломки. У всех живых существ есть ядро, служащее сердцем для потока маны, но лишь так называемые Пробужденные способны тренировать свое ядро, раз за разом делая его сильнее. Я использую машину отца, чтобы питать собственное ядро чужими, и всё же мне ни разу не удалось ощутить пульс маны!

Голос Труд сорвался на крик, отражаясь от пустых стен:

— Машина обновляет мою жизненную силу и очищает тело от примесей, заставляющих людей стареть, до такой степени, что я достигла предела человеческого совершенства. Моя плоть не оказывает мане ни малейшего сопротивления. Я могу плести бесчисленные заклинания, ничуть не истощая свой организм, так что дело не в каких-то изъянах моего тела или недостатке таланта. Ради всех богов, я в совершенстве освоила все проклятые специализации! Чего же мне не хватает?!

Ответом на её вопрос послужило лишь эхо, и Труд наконец сорвалась. Она начала нараспев читать заклинание, всей душой ненавидя каждое произносимое слово и каждый пасс руками, считая их безжалостным напоминанием о своих бесконечных провалах.

Фиолетовое пламя захлестнуло пустые залы особняка, на строительство которого она убила годы, в то время как магия земли вызвала землетрясение, расколовшее почву и обрушившее стены. Для неё грохот разрушения теперь был куда лучшей альтернативой мертвой тишине.

Затем Труд зашагала прямо по руинам, принимаясь уничтожать Хервор — столицу её собственного Великого Герцогства, названную в честь её матери. У Труд ушли целые поколения, чтобы достичь такого положения.

Она представлялась магом, получала дворянский титул, а затем симулировала старение, попутно выдавая одну из своих мясных марионеток за собственную дочь, чтобы впоследствии занять её место и вновь начать цикл от молодости к старости.

Она знала в Херворе каждый камень и каждое деревце, ибо сама вылепила этот город по воспоминаниям о месте своего рождения. Она любила его всем сердцем, ведь он напоминал ей о былых временах — тех днях, когда она еще была Принцессой Королевства Грифонов, а её будущее казалось высеченным в камне.

Тирис должна была признать гений её отца и стать его супругой. Достижения Артана затмили бы даже деяния Валерона, и с её помощью он бы объединил весь континент Гарлен.

А затем, когда он устал бы нести бремя короны со всеми сопутствующими обязательствами, Труд заняла бы престол и обеспечила своим подданным процветание. Однако теперь её столица превратилась в жалкое подобие тех сказок, что в детстве рассказывала ей мать — в пустую ложь, и за это Безумная Королева возненавидела Хервор.

Здесь больше не было никого, кто мог бы прислуживать ей, никого, кто восхищался бы её красотой или талантом. Труд чувствовала, будто Могар в очередной раз отвернулся от неё.

— Почему в конце концов все меня покидают? — И даже душераздирающие рыдания не помешали Безумной Королеве плести заклинания, стирая с лица земли город, некогда бывший её гордостью и радостью.

— У меня было бессчетное множество мужей и детей, но ни один из них так и не Пробудился. Смерть забирала их у меня еще до того, как я успевала к ним привязаться. Даже те, кому я предлагала разделить со мной вечность, смотрели на меня как на чудовище, и мне приходилось заставлять их замолчать. Теперь же все мои подданные мертвы, и всё, что у меня осталось — это камень да золото.

Труд сжала кулаки, тяжело дыша.

— Это тоже рук дело Тирис? Неужели её проклятие настигло меня через кровь, текущую в моих венах? Я не позволю тебе снова всё у меня отнять, чудовище! Уж лучше я сама всё уничтожу!

Безумная Королева обрушила очередное заклинание, и еще один городской квартал с грохотом рухнул. В пылу гнева и безумия она едва не пропустила изумрудную молнию, стремительно приближающуюся к ней и прошивающую массивы, что всё еще защищали Хервор от любых угроз.

Почти пропустила.

— Дракон? — Труд мгновенно пришла в себя, когда магические формации самовосстановились и передали ей собранную о незваном госте информацию. — Давненько я их не убивала. Твоя плоть станет трапезой, достойной Королевы.

Броня Артана окутала тело Труд, а в её руке материализовался Меч Артана; лицо женщины исказила гримаса ярости. Но никакая магическая защита не спасла бы её от того, что произошло дальше.

Изумрудная молния грациозно приземлилась прямо перед ней, словно весила пару граммов, а не несколько тонн, и обернулась самым красивым мужчиной, которого Труд когда-либо видела. Красавцем с изумрудными волосами до плеч и фиолетовыми глазами, который теперь стоял перед ней на коленях — в строгом соответствии с этикетом, предписывающим верным вассалам Королевства Грифонов именно так приветствовать своих правителей.

Мужчина, которого Лит знал под именем Джакра, заговорил на древнем языке Королевства.

Труд не слышала его уже несколько столетий, но всё равно прекрасно поняла каждое слово. По её щекам продолжали катиться слезы, но теперь это были слезы радости.

Тем не менее, она продолжила сплетать заклинания и готовить свои реликвии. Труд предавали слишком часто, чтобы она поверила в бесплатный сыр.

Йормун начал рассказывать ей о Золотом Грифоне и множестве наследий, оставленных Артаном для своего наследника. Поначалу Труд ему не поверила, но чем дольше говорил незнакомец, тем больше тайн её родины обретали смысл.

Безумная Королева уже успела влюбиться в этот голос. Впервые в жизни она встретила того, кто знал, кто она такая, и разделял её мечту.

Когда Йормун умолк, она коснулась Мечом Артана его левого плеча, затем правого, а после — головы.

Её рука зарылась в его волосы, скользнула по лицу Йормуна и опустилась на грудь. Эта физическая близость возбуждала Труд ровно в той же степени, в какой вызывала омерзение у самого Йормуна.

Вырвавшись из Хурьола, он проспал несколько месяцев, прежде чем понял: с ним что-то не так. Жизненная сила Драконов была невероятно мощной, вплоть до способности к самоисцелению с течением времени. Проведя столетия взаперти в затерянной академии, Йормун осознал существование рабского заклинания, ныне туманящего его разум, лишь потому, что почувствовал, как тело пытается исправить то, что он всегда считал естественным развитием своей жизненной силы после освоения всех стихий и нескольких боевых искусств.

Но в тот самый миг, когда он попытался связаться с кем-то из своих сородичей, заклинание вынудило его разыскать Безумную Королеву.

***

Королевство Грифонов, близ вершины горы Лохра.

Лит долго ломал голову над тем, куда свозить Камилу на её день рождения. Он бы предпочел место, где мог бы подарить ей впечатления, сравнимые с летним пляжным отдыхом на Земле, но она родилась в середине весны. Мало того, что вода в морях была еще слишком холодной для купания, так Камила еще и наотрез отказывалась надевать даже слитный купальник в присутствии свидетелей. На Могаре нравы были весьма скромными, и это приравнивалось бы к прогулке в нижнем белье.

А без Солус необитаемый остров означал отсутствие не только людей, но и малейших удобств.

— Прости, конечно, но перспектива остаться без ванной, спать на земле, лишиться всякого личного пространства и полностью зависеть от тебя в плане готовки звучит так же романтично, как очередной курс молодого бойца, — таков был её ответ.

Поэтому Лит привез её на элитный курорт, где они могли с головой окунуться в первозданное великолепие гор, не лишаясь при этом благ цивилизации.

Став Королевским Констеблем, Камила начала мотаться по всему Королевству и засиживаться на работе допоздна. Благодаря Джирни ей почти всегда удавалось возвращаться домой к ужину, но после этого они часто снова уезжали и лишь изредка ночевали в собственных постелях.

Разрываясь между жуткими местами преступлений и бесконечными допросами, Камила находилась на грани нервного срыва. Она чувствовала чудовищную усталость, но, что хуже всего — внутреннюю грязь, словно все те ужасы, что творили богачи и бедняки в угоду своим порокам, запятнали и её саму.

— Боги, это место просто идеально! — выдохнула Камила, любуясь живописным горным озером в обрамлении сочной зелени, вид на которое открывался гостям, ужинающим на террасе.

На курорте «Парящий Грифон» имелись собственные Врата. Они связывали его с крупнейшими городами Королевства, обеспечивая бесперебойную доставку лучших продуктов и удовлетворение любых капризов гостей по первому требованию.

— Обещаю, мы обязательно устроим эту пляжную вылазку, как только я немного отдохну.

Камила не могла оторвать взгляд от красоты полной луны на безоблачном небе и её серебристого отражения в озерной глади. Вместе они давали достаточно естественного света, чтобы наблюдать за ночной жизнью леса, и придавали долине, где раскинулся курорт, атмосферу мистического места, в котором остановилось само время.

— Прямо сейчас всё, что мне нужно — это теплая, уютная постель и обслуживание в номерах. Много обслуживания. Боюсь, если я сделаю еще хоть шаг, мои ноги просто отвалятся.

— Хорошо, что я забронировал люкс, — усмехнулся Лит, кивнув на её красные туфли на шпильке, валявшиеся у ножек стола.

Камила надела их вместе с облегающим красным коктейльным платьем, которое выбрала для их первого за долгое время настоящего свидания, когда она наконец-то могла отключить свой рабочий амулет. Она хотела, чтобы эта ночь стала особенной, но в тот момент, когда Лит предложил поужинать прямо в номере, сославшись на важный разговор, Камила согласилась без раздумий, лишь бы дать отдых гудящим ногам.

— Забронировать люкс — не просто хорошая идея, она великолепна. Я бы хотела прожить эти несколько дней так, словно мы — последние люди на всем Могаре, а магическая прислуга появляется лишь для того, чтобы сделать за нас уборку.

Камила одарила Лита одной из тех лучезарных улыбок, благодаря которым он всегда чувствовал себя самым счастливым мужчиной на свете.

Она за несколько месяцев взяла пару выходных на свой день рождения, чтобы ничто не посмело нарушить их планы. И хотя Камила закончила работать всего пару часов назад и валилась с ног от усталости после долгого дня, ради него она всё же нарядилась.

Более того, Литу по-прежнему с трудом верилось, что Камила способна так искренне улыбаться, даже зная большинство его тайн. Она относилась к нему как к самому обычному парню, а не как к загадочному гибриду, втянутому в игры за власть между существами, которые были старше самого Королевства.

Иметь рядом кого-то вроде Камилы — того, кто не был связан с ним ни узами крови, ни общими интересами, а лишь искренней привязанностью — было величайшим подарком, о котором он только мог просить.

— Значит, всё прямо как дома. В конце концов, в свои выходные ты спишь дни напролет, а покупку продуктов, уборку и готовку оставляешь мне, — поддразнил её Лит.

— Неправда. Я сплю не весь день, а только когда ты мне позволяешь. — Тот факт, что это было единственным, что она могла опровергнуть, заставил её густо покраснеть от смущения. — Но шутки в сторону: это место просто сказочное. Поверить не могу, что они звукоизолировали всё здание, чтобы не тревожить животных.

Хотя в «Парящем Грифоне» не осталось ни одного свободного номера, гости не слышали ничего, кроме собственных голосов и звуков природы. Многие мелкие зверьки чувствовали себя настолько вольготно, что подходили вплотную к террасам и охотно принимали угощения, которые курорт предоставлял каждому номеру.

Лит тоже принарядился: вместо привычной мантии Архимага на нём был строгий черный костюм. Первым блюдом их ужина стало рагу из оленины — местный деликатес, к которому подали домашнее красное вино.

В отличие от обычных гостиниц, люкс Лита располагался на первом этаже. Это позволяло гостям наблюдать за местной фауной сквозь укрепленное магическое стекло террасы, а чтобы прогуляться вдоль озера, достаточно было просто выйти за дверь.

Апартаменты, отделанные секвойей, состояли из нескольких комнат. Здесь была гостиная с чайным столиком и диванами для посиделок с друзьями, терраса, где можно было поужинать, любуясь пейзажем, огромная ванная и еще более просторная спальня.

И хотя все помещения отапливались магией, в большинстве из них для создания атмосферы имелись собственные камины. На курорте царила такая абсолютная тишина, что, если гости не вызывали обслуживание в номера, у них создавалось полное впечатление жизни в уединенном горном шале, затерянном вдали от цивилизации.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила Камила.

— Разве это не может подождать до окончания ужина? Или хотя бы до того момента, как я вручу тебе подарок на день рождения? — с явным смущением ответил Лит.

— Ни за что. Как только ты произносишь эти проклятые слова, я не могу расслабиться, пока не услышу, что за великую тайну ты решил мне открыть, и не спишу её в категорию несущественных.

— Я настолько предсказуем?

— Если бы после столь долгой совместной жизни я не научилась читать тебя как открытую книгу, это означало бы лишь одно: либо ты мне настолько безразличен, что я ничего не замечаю, либо ты так и не позволил мне узнать настоящего тебя, — произнесла Камила. — Я прекрасно понимаю, что ты соткан из тайн, и готова ждать, пока ты не созреешь, чтобы поделиться ими. Но умоляю, не держи меня за идиотку. Вот этого я бы не вынесла.

Лит кивнул и в мельчайших подробностях рассказал Камиле о Зрении Смерти, объяснив все его причуды.

— Дай-ка прояснить. Получается, что пока ты не сфокусируешься, все вокруг тебя умирают — или, по крайней мере, именно так это выглядит в твоих глазах. — Лит кивнул, позволяя ей продолжить. — Однако, если человек — твой друг, то в радиусе пары метров он в «безопасности». На членов твоей семьи Зрение Смерти не действует, пока они находятся с тобой в одной комнате, а на твою бывшую — даже с расстояния более десяти метров?

— Да. Я никогда не рассказывал тебе об этом и не находил в себе смелости перестать сдерживать Зрение Смерти в твоем присутствии, потому что не хотел, чтобы ты чувствовала, будто тебе нужно соревноваться с Флорией.

— А еще потому, что ты боялся, что Зрение Смерти измеряет не только продолжительность жизни человека, но и глубину твоих к нему чувств, — закончила она мысль за него.

— Да.

— Не бойся ранить мои чувства. На твоем месте я поступила бы точно так же. Мистическая сила, диктующая тебе, кого ты можешь любить, а кого нет — это проклятие похуже самого Зрения Смерти. — Камила взяла его за руку, заставляя посмотреть ей в глаза. — И каков же вердикт?

Лит сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и отпустил контроль над Зрением Смерти.

— Ты выглядишь сногсшибательно. Как и всегда, — произнес он.

— Отлично, значит, как минимум уровень друга я заслужила. А теперь отойди в другой конец люкса. — Камила указала на самый дальний от их столика угол.

— Погоди. Ты же сама сказала, чтобы я не переживал. Что поступила бы так же. — Внезапная резкость в её голосе застала Лита врасплох.

— Сказала, но ты тоже был прав. Может, это и не так, но Зрение Смерти чертовски похоже на какое-то дурацкое соревнование. А сейчас как? — Камила ненавидела чувствовать себя настолько неуверенной, но ей нужно было узнать правду любой ценой.

«Насколько я понимаю, Зрение Смерти может измерять не чувства Лита к окружающим, а силу их связи. Это объяснило бы, почему Флория обладала иммунитетом с самого начала, тогда как даже его родителям потребовалось время. Он не только открылся ей раньше всех остальных, но и полагался на неё, в то время как свою семью считал лишь объектом для защиты. Он всегда держал их в неведении, полагая, что они не справятся с правдой», — размышляла она.

— Ты по-прежнему в порядке, но, должен сказать, ты воспринимаешь всё это слишком близко к сердцу, — ответил Лит.

— И это мне говорит человек, который ждал два года, прежде чем хоть словом об этом обмолвиться, — фыркнула она, выходя за дверь террасы.

— Постой, ты же босиком!

— Плевать я хотела на грязь. Ну, а теперь? — Чтобы наверняка, она встала по ту сторону стеклянной двери, метрах в пятнадцати от него.

— Ты только что до смерти перепугала несколько уродливых тушек — могу лишь предположить, что на самом деле это птицы и белки. А еще ты испортила мне аппетит, но всё так же прекрасна, как сон богов, — произнес он.

— Я победила, я победила, я победила! — Камила ворвалась обратно в люкс, с разбегу повисла у Лита на шее, вынудив его подхватить её на руки, как принцессу, и впилась ему в губы поцелуем.

— Что-то не похоже на изящную победу, — усмехнулся он её энтузиазму.

— Прости, слегка увлеклась. — Её лучезарная улыбка и радостный голос находились в разительном контрасте с извинениями.

После того как Лит отнес Камилу обратно на её место и очистил пол первой магией, её пытливый ум, наконец-то освободившийся от неуверенности в себе, заставил её спросить:

— Есть какая-то причина, по которой ты решил рассказать мне об этом именно сейчас, сразу после того, как уладил дела с Советом?

— Ты сегодня в ударе. Да. Теперь, когда ни Пробужденные, ни люди не смогут помешать моим планам, я собираюсь Пробудить Флорию. Фалуэль разрешила мне пригласить её в качестве моего спутника на время ученичества.

---

— Прости, но я что-то потеряла нить разговора. Ты просишь у меня разрешения взять с собой Флорию или как? — Энтузиазм Камилы как ветром сдуло, а желудок нервно сжался от вернувшейся неуверенности в себе.

Ей и без того претила мысль, что Лит будет проводить столько времени взаперти с такой красавицей, как Фалуэль, но Гидра, по крайней мере, годилась ему в прапрабабушки, и ни один из них, похоже, не испытывал к другому ни малейшего интереса.

Флория же была старше Лита всего на пару лет. Она оставалась единственным человеком, которому он доверял на протяжении многих лет, а теперь собиралась разделить с ним тайну Пробуждения — вдобавок ко всем тем магическим талантам, что их уже связывали.

Знай Камила о существовании Солус, она бы уже прямо сейчас нарекла этот день худшим днем рождения в своей жизни.

Сначала Лит объяснил ей, что его присутствие и постоянная практика магии спровоцировали Пробуждение у многих близких ему людей. Тиста, Юриал и Флория были единственными, о ком он знал наверняка, но за остальными членами семьи он также пристально присматривал.

И лишь затем он ответил на её вопрос.

— Я не прошу твоего разрешения. Я просто делюсь своими планами, потому что больше не хочу никаких секретов между нами. — Лит сжал её руку, с удивлением отметив, какая она холодная. — Я чувствую ответственность за Флорию, ведь всё, что с ней происходит — моя вина. И речь не только о Пробуждении, но и о её уходе из армии. Если бы не поддержка тех Пробужденных, что жаждали разрушить мою личную жизнь, Джирни, скорее всего, уже положила бы конец этому судилищу-фарсу.

Он тяжело вздохнул.

— Хуже того, у меня толком и выбора-то нет. Если я не помогу Флории, она умрет. Пусть мы и почти не виделись последние четыре года, она по-прежнему остается одним из моих самых дорогих друзей и человеком, которому я очень многим обязан. Без неё у нас, вероятно, даже не состоялся бы этот разговор, ведь я бы предпочел расстаться с тобой, нежели раскрыть свои тайны. Кроме того, если после Пробуждения я не научу Флорию управлять новообретенными силами, она погубит и меня, и Фалуэль.

Последняя фраза прозвучала как жалкая отговорка. В основном потому, что ею и являлась.

Камила сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться настолько, чтобы не наговорить того, о чем позже пожалеет — например, не припомнить поговорку «с глаз долой, из сердца вон» и не высказать опасений, что совместное ученичество вновь разожжет его чувства к Флории в ущерб их отношениям.

— А как же я? Я тоже Пробужусь? — спросила она.

— У тебя едва сформировавшееся оранжевое ядро, и я вывел из твоего тела не так уж много нечистот, — ответил Лит, сканируя её Бодростью. — В последнее время ты часто пользуешься магией?

— Да. Я всё еще могу убить человека первой магией, если он подойдет достаточно близко, а леди Эрнас говорит, что в трудную минуту даже самый простенький фокус способен спасти нам жизнь. Она заставляет меня колдовать почти до обморока, чтобы закалить тело и проверить мои пределы, — ответила Камила.

— Это объясняет, почему твои нечистоты пришли в движение. Постоянное воздействие моего потока маны вкупе с Бодростью и тренировками влияет на твой организм. Ты хочешь стать Пробужденной? — он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ради чего? Чтобы смотреть, как умирают Зинья и дети, лишь ради того, чтобы прожить долгую жизнь, вечно скрываясь в одиночестве? Пробуди ты меня сейчас, это стало бы лишь попыткой заглушить твое чувство вины и подлым ходом с моей стороны, чтобы заставить тебя заботиться обо мне, пока смерть не разлучит нас.

Голос и взгляд Камилы оставались твердыми, но рука предательски дрожала.

— Прямо сейчас мне нужен лишь ответ. Я понимаю, что ты — всемогущий Пробужденный Архимаг, который, вероятно, переживет всех нас, даже со своей покалеченной жизненной силой. Но понимаешь ли это ты?

Не дав Литу ответить, она продолжила изливать свои сомнения:

— Я знаю, что это лишь твои вторые серьезные отношения, поэтому ответь мне. Не лучше ли тебе было бы встречаться с кем-то помладше, чья жизнь не так запутана? Или с кем-то побогаче и влиятельнее, чтобы никто в Королевстве не посмел тебя побеспокоить? Или с той, кто тоже является Пробужденным магом? Ты мог бы разделить с ней все чудеса магии и не спеша решать, готов ли ты остепениться.

Она горько усмехнулась.

— А я — двадцативосьмилетняя женщина, у которой долгов больше, чем сбережений, у которой нет ни власти, ни влияния, и чья карьера может рухнуть в любой момент, в точности как у Флории. Ты уверен, что не хочешь быть с кем-то другим?

Она выпустила руку Лита — отчасти потому, что хотела услышать ответ без физического контакта, который мог бы вызвать у него чувство вины, а отчасти из-за отчаянной необходимости вцепиться во что-нибудь, чтобы унять расшалившиеся нервы.

Лит ответил не сразу: ему потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать её слова и не поддаться эмоциям.

— Я прекрасно осознаю, кто я, но даже я не знаю, *что* я такое. Мои родители совершенно точно люди, но сам я — кто угодно, но только не человек. Допустим, однажды мы выясним, что я — некое потустороннее создание. Мстительный дух, сродни Мерзостям, который просто завладел человеческим телом и медленно перекраивает его под себя.

Камила открыла ему свои страхи, и Лит счел своим долгом ответить ей тем же.

— Никто не знает, когда мои жизненные силы сольются воедино, и как сильно я при этом изменюсь. Если я окажусь каким-нибудь демоническим драконом, которому не найдется места ни среди людей, ни среди зверей — ты действительно захочешь разделить со мной столь ужасную участь?

От этих слов Камила побледнела. Существование Лита казалось удивительным, если рассматривать его по частям, но если взглянуть на его природу в целом, она внушала первобытный ужас. Даже самые древние создания Могара не знали, кто он такой, а когда узнают — может случиться всё что угодно. Они могут поклоняться ему как королю или устроить на него охоту как на монстра, но в любом случае он останется единственным в своем роде.

«Уверена ли я, что именно такой жизни хочу? Готова ли я поставить на кон свою карьеру и семью ради этого мужчины, с которым у меня так мало общего, зная его чуть больше двух лет?» — задумалась она.

— Да, захочу, — ответила Камила сразу и на его вопрос, и на свой собственный, беря Лита за руку, всё еще лежавшую там, где она её оставила.

— Тогда и я не хочу быть ни с кем другим. — Лит поднялся и обошел стол, не выпуская её ладони.

Он привлек Камилу к себе, наслаждаясь её теплом и неизменно сладким ароматом её волос. Лит чувствовал себя виноватым: хотя это и был её день рождения, ни один из приготовленных им подарков не мог сравниться с тем, что она только что преподнесла ему.

Её сердцебиение, легкая испарина на коже, её глаза и даже тон голоса — всё в ней твердило одно и то же. Камила сказала ему чистую правду, без тени сомнений или колебаний.

***

Регион Веган, окрестности города Феймар, центральная часть Королевства Грифонов.

Флория Эрнас окинула взглядом бесплодный пейзаж, гадая, вызвано ли отсутствие растительности присутствием поблизости растения-нежити, или же Леди Весна в этом году просто ленится больше обычного.

— Ты опять не в духе, или эта поляна ущипнула тебя за задницу, раз ты так на нее пялишься? — спросила Фрия Эрнас, сидя верхом на лошади.

— Подозреваю, что поблизости может быть нежить. Либо так, либо Зимний Король еще не закончил с Феймаром. — Флория обвела рукой окрестности, не спуская глаз с небольшого каравана, следовавшего за ними.

Белин из Феймара всего за несколько месяцев прошел путь от бездомного до представителя среднего класса, продавая мелкие кристаллы маны Ассоциации Магов. Поначалу на него никто не обращал внимания: все думали, что ему просто повезло, ведь он приносил лишь крошечные камешки, стоившие от силы пару серебряных монет.

Но вместо того чтобы просадить деньги на азартные игры или выпивку, Белин купил себе домик и поле, принося в Ассоциацию новые кристаллы каждый раз, когда его делу требовались средства на расширение.

Белин действовал осторожно: добывал понемногу и никогда не обменивал кристаллы, если за стойкой стоял уже знакомый ему клерк. Благодаря этому надзиратель заметил частое упоминание имени Белина лишь тогда, когда пересматривал все отчеты для составления ежегодной описи.

Вместо того чтобы тратить время и ресурсы на наказание за преступление без потерпевших, к тому же едва ли доказуемое, надзиратель сделал Белину предложение, от которого тот не смог отказаться: полная неприкосновенность за уже проданные камни и кругленькая сумма в обмен на координаты неизвестной кристальной жилы.

Белин к тому моменту уже собрал всё, что мог найти, поэтому с радостью согласился. Бывший бродяга обзавелся хорошим домом, а надзиратель получил повышение. Оставалось лишь отправить отряд шахтеров и Кузнецов Кристаллов, чтобы проверить это место.

Кристаллы, найденные Белином, были настолько малы, а их качество настолько низким, что они вполне могли оказаться простой случайностью. Конечно, кристаллы редко выходили на поверхность, но когда это случалось, верным признаком материнской жилы считалось присутствие зеленых драгоценных камней, а вовсе не красных, какие продавал Белин.

Предварительная разведка местности не дала никаких зацепок, поэтому последующая экспедиция требовала предельной осторожности. Кристальные шахты были бесценным активом, особенно в свете непрекращающейся борьбы с нежитью и планов по колонизации континента Джиера.

Армейское командование подозревало, что либо искать там нечего, и Белину просто сказочно повезло, либо он наткнулся на объедки, оставленные нелегальными шахтерами, которые пойдут на всё, лишь бы не лишиться курицы, несущей золотые яйца.

Поскольку большинство регулярных войск было занято поддержанием порядка и искоренением Дворов Нежити везде, где бы те ни объявлялись, армия испытывала такую нехватку кадров, что дошла до просьбы о помощи у печально известного капитана Эрнас.

— Ты правда всё еще веришь в эти сказки? — усмехнулась Фрия.

— Нет, не верю. Но мне нравится, когда есть кого проклинать, если кто-то из моих людей теряет пальцы из-за обморожения. — Собственные слова напомнили Флории о грядущем увольнении, отозвавшись глухой тоской.

На данный момент единственным вопросом оставалось то, будет ли это увольнение почетным или с позором.

— Тогда хорошо, что ты взяла с собой двух профессиональных Целителей. — Фрия указала на себя и их сестру, Квиллу, которая ехала верхом чуть поодаль, держась ближе к каравану.

— Спасибо, что согласились пойти.

— Прекрати меня благодарить. Из-за этого я чувствую себя худшей сестрой на свете. Я не бросала никаких важных дел, чтобы тебе помочь, да к тому же мне за это платят. — Фрия предприняла еще одну безуспешную попытку разрядить обстановку.

Флория смертельно устала от всех этих шепотков и косых взглядов, которые вызывало ее присутствие из-за слухов, распущенных Веланом Дейрусом. Поэтому, чтобы заставить ее принять эту последнюю миссию в звании капитана, армейскому командованию пришлось согласиться на два ее условия.

Первым условием был отказ Флории от должности командира отряда. Насколько она понимала, эта миссия вполне могла оказаться подставой, призванной еще больше усугубить ее положение. Вторым — требование привлечь гильдию Фрии, «Хрустальный Щит».

— Извини. Просто после всего, что со мной стряслось, и этой трусливой попытки свалить на маму вину за возвращение Балкора, мне отчаянно нужен рядом кто-то, кому я могу доверять. Поверить не могу, что я почти полгода встречалась с этим куском дерьма, Каллионом, — с раздражением процедила Флория.

Люди Фрии были переодеты охранниками, а Кузнецы Кристаллов — шахтерами. Не имея доказательств наличия настоящей жилы, армия предпочла отправить не элитные разведывательные подразделения, а действовать более тонко.

Официально караван принадлежал старателю, ищущему драгоценные металлы. Это оправдывало наличие охраны и инструментов для раскопок, не привлекая лишнего внимания местных криминальных элементов, которые могли быть замешаны в незаконной добыче.

Пространственную магию нельзя было использовать вблизи кристальных шахт без риска спровоцировать детонацию нестабильных камней. Именно поэтому они передвигались верхом, а не с помощью Пространственных Шагов.

Что еще хуже, использование Искажения поблизости от шахты подняло бы тревогу, дав врагам уйму времени, чтобы подорвать кристальные жилы перед отступлением. А если шахта находилась в руках нежити, те ни за что не позволили бы Королевству вернуть ее себе и не оставили бы никаких следов, способных привести к их Двору.

Мощный взрыв убил бы сразу двух зайцев и уничтожил бы несколько элитных отрядов одним заклинанием.

— Кстати, всё еще не могу поверить, что мама вытерла пол задницей такого здоровяка, — заметила Фрия. — Да, она отлично натренирована и всё такое, но и Ирехейн не был слабаком. Не говоря уже о том, что он был намного тяжелее и моложе. Иногда я невольно задаюсь вопросом: мама — просто монстр сама по себе, или она тайно состоит в кровном родстве с Литом? Он единственный из моих знакомых, кто был настолько силен при таком невысоком росте еще в академии.

— Ни то, ни другое, — прошептала Флория, вынуждая Фрию подъехать ближе, и наколдовала Зону Тишины. — Она просто сжульничала. За несколько дней до созыва Суда мама заставила Манохара омолодить ее и дать ей то, что он называет «небольшим дополнительным усилением». К моменту боя она уже достаточно попрактиковалась, чтобы привыкнуть к своему помолодевшему и усиленному телу. У этого идиота Ирехейна с самого начала не было ни единого шанса. Так ему и надо за то, что предал отца после всего, что тот для него сделал.

От такого откровения мозг Фрии на мгновение завис.

«В этом нет никакого смысла. Как мама могла заранее подготовиться к поединку, ставшему ответом на обвинение, о котором Нурагор, по идее, даже не должен был знать? Единственное возможное объяснение: она уже знала тему разговора, потому что действительно стояла за этими атаками, и все просто плясали под ее дудку. Но это же абсурд!»

И всё же это было правдой.

Пещеры, где, по слухам, располагались кристальные жилы, находились достаточно близко к Феймару, так что дорога до их входа заняла всего один день. Кузнецы Кристаллов наложили несколько поисковых массивов, но не обнаружили ни следов врагов, ни самих кристаллов.

— Мне очень жаль, капитан Кортус, но пока что разведчики были правы. Кристаллы должны находиться глубоко под землей, если они вообще там есть, — сказала Тлеа Орманн, бригадир Кузнецов Кристаллов.

— Не волнуйтесь, Тлеа. Это лишь облегчит нашу маленькую тайную операцию, ведь мы сможем разместить столько массивов, сколько захотим. Есть предложения, капитан Эрнас?

Кортус Даст был магом лет тридцати пяти, ростом около 1,73 метра, с короткими черными волосами и ледяными голубыми глазами. Ему было трудно смириться с тем, что столь юная женщина не только выше его ростом, но и носит то же звание, однако он умудрялся скрывать раздражение в голосе.

— Никак нет, сэр. Помимо установки периметра, делать здесь особо нечего. — На самом деле у Флории было жуткое предчувствие, но она предпочла оставить его при себе.

«Если я скажу им и ошибусь, меня обвинят в том, что я потратила всеобщее время впустую. А если окажусь права, обвинят в неспособности предотвратить то, что должно случиться. За прошедший год я уже выучила правила этой игры. Чтобы обесценить мои успехи, они всё обставят так, что, какой бы выбор я ни сделала, задним умом он будет признан ошибочным. Я поделюсь своими соображениями только с Фрией: если случится худшее и мы спасем положение благодаря членам её гильдии, то хотя бы её карьера пойдет в гору», — подумала она.

Флория устала быть хорошей девочкой и позволять другим выезжать на её достижениях ради продвижения по службе, в то время как она сама застряла в звании капитана. Как только Кортус закрыл совещание, она присоединилась к сестрам за ужином, не обращая внимания на презрительные взгляды, которые бросали на нее солдаты.

— Вы тоже это чувствуете? — спросила Квилла. Несмотря на то, что она сидела прямо перед большим костром, её не переставала бить дрожь.

— Да, — ответила Флория, растирая плечи в попытке избавиться от пробегающего по телу холодка.

— Чувствуете что? — Фрия почувствовала себя обделенной, поэтому наложила вокруг них Зону Тишины, хоть это и считалось грубым жестом.

— Проведя столько времени в Кулахе, мы с Квиллой стали чувствительны к огромным полям маны, — пояснила Флория.

— Оно не может быть сильнее, чем в академии. — Фрия недоверчиво изогнула бровь. — Я не говорю, что не верю вам, просто в этом нет особого смысла. Все здесь — ветераны нескольких кампаний, но это влияет только на вас двоих. Что такого особенного в этом Кулахе?

— Дело не в том, насколько сильно это поле, а в том, насколько оно враждебно, — объяснила Квилла. — Мана-реактор, големы и даже врата — всё было спроектировано так, чтобы не пускать людей внутрь. Поначалу мы этого не замечали, но через какое-то время начинаешь чувствовать, будто тебе к горлу постоянно приставлен клинок.

— Хорошая новость: чем бы это ни было, в источнике этого поля маны нет той чистой ненависти и страданий, которыми был пропитан Кулах. Плохая новость: подобные вещи никогда не бывают естественного происхождения, — сказала Флория.

Убив своего первого человека на экзамене в академии, когда ей едва исполнилось пятнадцать, пережив нападение Балкора, предательство Налир и ритуал Запретной Магии в Зантии, Фрия усвоила: для мага оптимизм — это кратчайший путь в могилу.

Она удвоила охрану вокруг лагеря и велела согильдийцам держать всё необходимое под рукой на случай, если враг запрет их в запечатывающем пространственном массиве.

Солдаты посмеивались над чрезмерными мерами предосторожности «Хрустального Щита», считая их кучкой параноидальных новичков. Наемники же, напротив, считали солдат сборищем идиотов. Мало того, что их глава гильдии еще ни разу их не подводила, она еще и выторговала за эту миссию плату, равную той, что солдаты заработали бы за целый месяц.

Ночь прошла без происшествий, как Флория и ожидала.

— Обученные противники действуют совершенно иначе, нежели обычные бандиты, сестренка, — сказала она Фрии во время их дежурства. Втроем они решили не разлучаться ни при каких обстоятельствах, поэтому всё делали вместе. — Даже если кто-то и ждал нашего прибытия, они не станут оставлять очевидных ловушек, чтобы не выдать своего присутствия до того момента, пока не будут готовы нанести удар. Обычно первый день целиком уходит на разведку: оценку численности противника, его тактики и обороны.

Флория продолжила:

— О группе можно многое узнать, просто взглянув на то, как они разбивают лагерь. Умный солдат не станет применять шаблонные стратегии, а адаптирует те, которыми владеет лучше всего, под текущую ситуацию. Прикажи своим ребятам больше патрулировать, нежели просто стоять на часах, чтобы враг не мог за нами свободно наблюдать. И вместо того чтобы устанавливать сложные массивы, сосредоточьтесь на простых, но раздражающих формациях — вроде барьеров. Таким образом, во время первой атаки мощное энергетическое поле будет трудно пробить, что собьет темп врага и даст вам время продумать грамотную контратаку.

— Главный недостаток работы телохранителя заключается в том, что ты всегда играешь от обороны, реагируя, а не нанося удар первой. — Флория набросала эскиз их окрестностей, отмечая точки, куда бы сама посадила разведчиков, будь она ответственна за нападение на караван.

— Спасибо, сестренка. Ты узнала всё это в учебном лагере или на курсах подготовки офицеров?

В стратегии Фрия была в основном самоучкой, и хотя миссии по сопровождению встречались чаще всего, именно их она ненавидела больше всего. Разгром врага не имел никакого значения, если клиент погибал или товары похищали в суматохе битвы. Ее любимыми заданиями были зачистка подземелий и поимка преступников — желательно тех, кого требовалось брать живыми или мертвыми, — поскольку они позволяли ей выкладываться на полную.

— Нет, этому я научилась на собственном опыте. В учебном лагере преподают командную работу и базовые стратегии, тогда как офицерские курсы сосредоточены на военной тактике. Проблема стандартных стратегий в том, что любой мало-мальски образованный противник тоже их знает, а к тому же ни один план сражения не выдерживает столкновения с врагом. Слишком многое может пойти не так. Один человек совершает ошибку, и весь строй рассыпается.

Флория и Фрия вздохнули, вспомнив товарищей по команде, которых они потеряли за эти годы из-за невезения, неосторожности или некомпетентности.

— Знаешь, я невольно вспоминаю времена в академии, когда мы следовали за Литом и его параноидальными многоуровневыми планами, — произнесла Фрия. — Даже если один из них проваливался, у него всегда был запасной, и в конце концов мы все выбирались живыми, какой бы ни была опасность.

— Это потому, что Лит настолько силен, что даже когда нас заставали врасплох, он выигрывал нам достаточно времени на перегруппировку и выработку стратегии. Да и мы тоже не были слабачками и умели воплощать его планы от и до, — заметила Флория.

— Боги, как же я скучаю по тем дням. — Фрия раздала своим людям новые указания в соответствии с советами Флории и восстановила вокруг них Зону Тишины. — Тогда оценки были моей самой большой повседневной заботой, на мне не висело никакой ответственности, а будущее казалось чем-то, чего стоит ждать с нетерпением, а не бояться. Поверить не могу, что я так торопилась повзрослеть.

— И я туда же, — вздохнула Флория.

— Записывайте и меня, — подала голос Квилла, наконец-то набравшись храбрости присоединиться к разговору.

— Оно живое! — в один голос воскликнули сестры и принялись трепать Квиллу по волосам, заставив ту ругаться как сапожник в попытках убедить их перестать обращаться с ней как с ребенком.

Этот миг продлился недолго, но он прогнал холод из их сердец.

Лагерь проснулся еще до восхода солнца; завтракали в темноте, чтобы не терять ни секунды драгоценного дневного света. Членов экспедиции разбили на группы, каждая из которых состояла из шахтеров, Королевских Старателей и телохранителей.

Королевские Старатели были не просто Кузнецами Кристаллов, но также умелыми Варденами и инженерами-конструкторами.

Королевские Старатели использовали массивы для обнаружения как врагов, так и кристаллов. Благодаря магии земли они могли безопасно прокладывать новые туннели или расширять естественную сеть пещер.

Затем за дело брались шахтеры, проводя раскопки в соответствии с информацией, предоставленной Старателями. В своем первозданном виде кристаллы маны не жаловали магию. Использование мощных заклинаний поблизости от них могло с легкостью спровоцировать взрыв и цепную реакцию, которая стерла бы с лица земли всю кристальную жилу.

Инструменты шахтеров были зачарованы для повышения их прочности и эффективности. Один рабочий мог копать быстрее бура, но в случае с кристаллами мастерство и деликатность были куда важнее скорости.

— Боги, дайте мне сил. — Квилла побледнела, входя в туннели.

— С каких это пор ты боишься замкнутых пространств? — спросила Фрия.

Она еще могла бы понять, если бы воспоминания о Кулахе всё еще преследовали ее сестру, но она точно знала, что еще пару месяцев назад у Квиллы не было подобных проблем.

После всего, что произошло в Белом Грифоне, Квилла растеряла свою наивность и обзавелась толстой кожей. Сбежав из руин Оди, она не потеряла ни минуты сна и даже успела посетить несколько подземных руин.

Это, а также тот факт, что Квилла проигнорировала вопрос, заставило ее сестер забеспокоиться.

Пещеры были темными и сырыми, без малейших следов предыдущей горнодобывающей деятельности. Старатели сгладили неровности на земле, сделав ее шероховатой, чтобы обеспечить надежную опору.

Спустя несколько часов экспедиции так и не удалось найти ни следов кристаллов маны, ни признаков обитания под землей каких-либо живых существ.

Прежде чем продвигаться вглубь, Старателям необходимо было безопасно расширить туннели и стабилизировать комплекс, в то время как шахтеры собирали образцы пород для последующего изучения в лагере с помощью алхимического оборудования.

Флория не собиралась сидеть сложа руки, поэтому, выслушав отчеты разведчиков, она взмыла в небо, чтобы изучить местность с высоты. Судя по тому, что она успела увидеть, Флория исключила гипотезу о незаконной добыче силами людей-бандитов.

Какими бы искусными или осторожными они ни были, люди неизбежно оставляли за собой следы. Им требовался свет, чтобы видеть во тьме, еда для поддержания сил и инструменты для работы. После долгих часов изнурительного труда в шахтах, даже если у них оставались силы на то, чтобы замуровать проходы, они непременно совершили бы ошибки.

Нежити же, напротив, не требовалось ничего, кроме надежного убежища, где можно было бы спрятаться от дневного света. Изо дня в день они тоже совершали бы ошибки, но чтобы их обнаружить, нужно было мыслить нестандартно.

Вход в пещеры располагался на небольшой поляне, которую Старатели расширили по прибытии, но окружающая местность была холмистой, что оставляло нежити массу мест для укрытия.

Все офицеры Королевства Грифонов тщательно изучали нежить с тех самых пор, как о вторжении стало известно широкой общественности, и Флория не была исключением. Первым делом она проверила окрестности на километры вокруг, чтобы убедиться, что отсутствие растительности не ограничивается одними лишь пещерами.

Исключив присутствие растений-нежити, она отметила все холмы, достаточно большие, чтобы спрятать в них запасы провианта, необходимые для столь масштабной операции. Сама нежить могла залечь практически где угодно, лишь бы быть скрытой от солнечного света, но вот с её жертвами дела обстояли совершенно иначе.

Им требовались еда, вода и пространство. Будь то люди или звери, превратившись в нежить, именно необходимость держать источник пропитания поблизости в итоге выдавала их присутствие.

К тому времени, как она закончила, солнце уже клонилось к закату. За совместным ужином Флория поделилась своими открытиями с капитаном Кортусом и Фрией.

— Я предлагаю завтра утром отправить отряды для развертывания Поисковых Массивов Жизни. Нежить может вырыть для себя глубокие норы, но живым нужен воздух, чтобы дышать, — сказала она.

— Это превосходный план, капитан Эрнас, но, боюсь, нам не хватит людей для его воплощения. Вардены могут либо проводить разведку местности, либо расширять пещеры, и я склонен отдать предпочтение второму, — ответил Кортус с мягкой улыбкой. — Полагаю, вы проявляете излишнюю осторожность. Мы до сих пор не нашли ни единого следа кристаллов, не говоря уже о врагах. Откладывать исследование было бы пустой тратой времени, особенно если окажется, что никаких кристальных жил здесь нет. Каждый проведенный здесь день — это день, когда наши войска не могут помочь тем, кто действительно в этом нуждается. Если мы найдем жилу — и когда мы ее найдем — я санкционирую ваш план. А до тех пор скорость имеет решающее значение.

— Да, жаль только, что к тому времени будет уже слишком поздно, — вмешалась Фрия. — Как только мы отыщем кристаллы, нам придется защищать слишком много объектов, и наши силы окажутся слишком рассредоточены, чтобы эффективно противостоять грамотно спланированной атаке. Я отправлю своих людей на место первым делом с утра. Они, конечно, не Вардены, но, к счастью, Поисковые Массивы Жизни просты в исполнении, и такую огромную группу жизненных сил сможет засечь даже недоделанное заклинание.

От её слов лицо Кортуса окаменело.

— Мне нужно поговорить с вами наедине, капитан Эрнас. — Он поднялся, жестом пригласив ее следовать за ним.

— Что бы вы ни хотели сказать, можете говорить при моей сестре. Это моя последняя миссия, и мы с вами в равных званиях. Вы не можете мне приказывать, и даже если вы напишете на меня рапорт, это ни на йоту не изменит моего положения. — Бесстрастный тон Флории заставил мужчину лишь гуще налиться краской.

— Прекрасно. Когда я спросил, есть ли у вас какие-либо предложения, вы ответили, что нет. И тут же проигнорировали протокол, отправившись на самостоятельную разведку. А теперь вы возвращаетесь со своими безумными теориями, которым ваша сестра только и рада потакать. Таким образом, если что-то случится, вы присвоите себе все заслуги, а я сойду за некомпетентного идиота. Хуже того, если солдаты и наемники будут подчиняться разным приказам, это разрушит командную работу и пошатнет веру в субординацию.

Он с трудом сохранил холодный, но вежливый тон:

— Вы имеете полное право злиться на армию, но это не дает вам полномочий подрывать мой авторитет или ставить под угрозу успех миссии. Вы не Рейнджер, как ваш дружок, вы обязаны играть по правилам.

— Вы и есть некомпетентный идиот, иначе сами задумались бы об этих вещах, — отчеканила Флория, глядя ему прямо в глаза. — Я не стала делиться своими мыслями раньше, потому что устала от того, что другие приписывают себе мои идеи. По той же причине я отказалась возглавить миссию — обычно мне в подчинение дают недисциплинированных солдат, которые игнорируют мои приказы, а затем винят меня в своих провалах. Я попросила привлечь гильдию Фрии, потому что частные подрядчики ставят выживание превыше тупой гордости или политических игр. Все деньги Могара теряют смысл, если ты слишком мертв, чтобы их потратить.

Она скрестила руки на груди.

— Подводя итог: я закончила «играть по правилам». Миссия увенчается успехом, потому что я здесь, но количество потерь будет зависеть от того, насколько паршиво вы разыграете свои карты, и именно это отразится на вашей карьере. На этот раз я ни для кого не стану козлом отпущения.

Кортус застыл на месте, внезапно осознав, что его будущее рисуется в весьма мрачных тонах. Он с радостью согласился на эту миссию, планируя использовать Флорию как точку опоры. Если бы всё прошло гладко, они бы разделили лавры, а он, возможно, завел бы полезные связи с могущественным домом Эрнас.

В худшем случае он свалил бы вину на нее и присвоил бы себе заслуги за спасение миссии. Однако Флория отрезала ему все пути к отступлению. Как заместитель командира, она должна была вмешиваться только в том случае, если он не справлялся с задачей.

К тому же, Флория до сих пор не отдала ни единого приказа: она лишь предоставляла разведданные и вносила предложения, оставляя за Кортусом право принимать все решения. Но вместе с абсолютной властью приходила и полная ответственность.

Наемники Фрии лишь усугубляли положение Кортуса, задавая слишком высокую планку. Чем успешнее они действовали, тем более некомпетентным казался он сам.

Прежде чем он успел найти достойный ответ, Флория и Фрия вышли из командирского шатра и присоединились к Квилле у костра.

— Ты правда думаешь, что здесь есть нежить? — Фрия накладывала Зону Тишины так часто, что на нее уже никто даже не косился.

— Честно? Нет. Но проверка местности не займет много времени, тогда как если я ошибаюсь, ситуация может очень быстро выйти из-под контроля. Я согласна на то, чтобы это стало моей последней миссией в качестве капитана, но никак не последним делом в моей жизни, — ответила Флория.

На следующий день капитан Кортус придерживался своего плана и поручил Старателям расширять пещеры в надежде закончить миссию как можно скорее. Если они так ничего и не найдут, экспедиция сможет уехать. Если же они обнаружат кристальные жилы, Верховное Командование пришлет подкрепление для охраны территории, что сделает задачу Кортуса защищенной от любых ошибок.

Фрия же, напротив, последовала совету Флории и приказала членам гильдии «Хрустальный Щит» отчитываться каждые пять минут, независимо от того, нашли они что-нибудь или нет. Нежить атаковала так же быстро и бесшумно, как магические звери. Если кто-то исчезнет, знание его последней позиции будет иметь критическое значение.

Квилле еще предстоял долгий путь, прежде чем она сможет сражаться в ближнем бою, поэтому она помогала Старателям, используя свои ограниченные познания в массивах и острую чувствительность к мане.

— За этой стеной что-то есть, — сказала она Тлеа Орманн, полноватой женщине лет пятидесяти с рыжими волосами и зелеными глазами, которая занимала должность бригадира Старателей.

— Ты уверена? — Тлеа провела внутри кристальных шахт больше времени, чем в собственном доме, что обеспечило ей огромный опыт в этом деле. — Прости, но, согласно моим массивам, за этой породой находится только еще больше породы.

— Сделайте мне одолжение, просто уступите мне, пожалуйста. — Квилла была уверена: жуткое чувство, не покидавшее ее со дня их прибытия, исходит именно оттуда, равно как и давление маны настолько интенсивное, что на глаза наворачивались слезы.

«Что бы это ни было, я встречу это лицом к лицу», — подумала она, устав жить в страхе и постоянно сомневаться в себе. «Все успешные маги уверены в себе, как Манохар. Хотя нет, забудьте, он не уверенный, он скорее псих».

— Всё что угодно для Эрнас, — усмехнулась Тлеа и сделала Квилле шутливый реверанс. — Просто передай отцу, что я всё еще жду свой посох.

Квилла густо покраснела от одной только мысли о том, что воспользовалась фамильным именем, и всё еще заикаясь бормотала извинения, когда стена разверзлась, открывая вторую сеть пещер, уходящих глубже под землю.

— Беру обратно всё, что только что сказала, — Тлеа использовала свой коммуникационный амулет, чтобы вызвать коллег. — Быть Целителем — это пустая трата твоего таланта. Ты уверена, что не хочешь стать Королевским Старателем?

Квилла еще немного побормотала, пока давление, исходящее из новых пещер, не было омрачено чем-то куда худшим. Земля перед двумя женщинами пошла рябью, словно кто-то бросил камешек на поверхность озера, и из неё вынырнул красивый мужчина.

На вид ему было около тридцати пяти лет, рост около 1,8 метра, с пшенично-светлыми волосами и серыми глазами. На мужчине была сшитая на заказ белая шелковая рубашка и кожаные штаны, выгодно подчеркивавшие его мускулистое телосложение.

Козлиная бородка придавала его тонким чертам мужественный и мудрый вид, что едва не заставило Квиллу пропустить тот факт, что в правой руке он держал меч, а в левой — сердце.

Почти пропустить.

— Нур, делай свое дело, — сказал он, по-видимому, обращаясь в пустоту, после чего подбросил оба предмета в воздух и нырнул обратно под землю.

— Гуль и Убийца Магов! — крикнула Квилла в свой амулет, безошибочно узнав обоих по описанию, которое дал ей Лит.

Гуль был разновидностью нежити, которая могла свободно передвигаться днем, при условии, что избегает солнечного света. Вопреки легендам, их внешность ничем не отличалась от человеческой — по крайней мере, до тех пор, пока они не начинали есть.

Гулям необходимо было питаться живой плотью, чтобы поддерживать свое существование, и они были способны плавать сквозь сплошной камень, совсем как Налронд. Это, вкупе с регенеративными способностями, не уступающими троллям, делало их убийство крайне сложной задачей.

И меч, и сердце замерли в воздухе, выпуская оранжевый туман, который быстро принял гуманоидные очертания и обзавелся красными глазами, типичными для Убийцы Магов. Обычно они рождались из умирающего тела могущественного мечника.

В своей новой форме они теряли способность использовать ложную магию, но их природа нежити в сочетании с навыками позволяла им направлять стихийную энергию в свое искусство фехтования. Убийцы Магов не были истинными магами, но могли применять заклинания без каких-либо песнопений или жестов рук. Им достаточно было провести серию атак, чтобы высвободить любые виды стихийных ударов вплоть до третьего круга.

Вдобавок ко всему, магия была их источником питания, что делало любые прямые заклинания абсолютно бесполезными против них, независимо от их круга. Как ложным, так и истинным магам приходилось несладко в бою с противником, обладающим бесконечной выносливостью и способным применять магию, просто взмахивая клинком в ближнем бою.

Именно по этой причине Гуль по имени Резо даже не стал утруждать себя атакой. В одиночку против такого количества магов для Гуля это было бы изощренным самоубийством, а вот для Убийцы Магов — настоящим пиршеством. Единственными слабыми местами Нур были ее сердце и магия тьмы. В первом находилось ее ядро крови, но она могла свободно перемещать его внутри оранжевого тумана, делая его невидимым; вторая же была слишком медленной, чтобы представлять угрозу для кого-то столь проворного.

Квилла мысленно прокляла свою неудачу и, схватив Тлеа, применила Скачок. Клинок Нур рассек лишь воздух, заставив туман, из которого состояло ее тело, недовольно пойти рябью, прежде чем она переключилась на следующую цель.

Несколько Старателей запаниковали и высвободили заклинания, хранившиеся в их кольцах, обеспечив Убийце Магов первую достойную трапезу за несколько недель. Оранжевый туман поглотил стихийную энергию, в то время как сердце внутри питалось маной, сохраняя ее в ядре крови.

Тело Нур восстановило часть своих человеческих черт, позволив ей благодарно улыбнуться, когда она бросилась на идиотов-магов в надежде получить добавку.

— Еще и пространственная магия?! Твой талант Целителя действительно пропадает зря! — Тлеа смотрела на Квиллу с благоговением.

Несмотря на то, что они были бесконечно далеки от безопасности, Королевский Старатель могла думать лишь о том, как убедить юного мага сменить профессию. Тлеа тоже училась в одной из шести великих академий, но получила лишь специализацию Вардена. Она никогда не была способна манипулировать и сливать воедино шесть элементов одновременно, так что пространственная магия была для нее недосягаема, а вместе с ней — и большинство боевых ролей, которые могла предложить Ассоциация.

К счастью, Тлеа преуспела в Кузнечном Деле Кристаллов. Это, наряду с ее способностями Вардена, обеспечило ей богатую и комфортную жизнь.

И Кузнечное Дело Кристаллов, и Пространственная магия считались малыми специализациями, но если первая воспринималась лишь как последний шанс вырваться из посредственности для тех, кому не удалось получить настоящую специализацию, то вторая считалась отличительным знаком поистине могущественного мага.

Никто из выпускников академии не получал оценку выше «B», если проваливал пространственную магию, какими бы высокими ни были их баллы по остальным дисциплинам.

— Спасибо, но нет, — ответила Квилла еще до того, как Тлеа успела придумать достойную рекламу своей профессии.

Пока она держала Тлеа рядом, Скачок для двоих стоил столько же маны, сколько и для одного, что имело первостепенное значение, поскольку заклинание имело ограниченный радиус действия, а чтобы добраться до спасительного солнечного света, требовалось совершить несколько таких прыжков.

Гули и Убийцы Магов могли передвигаться днем, но солнце по-прежнему оставалось их проклятием.

К несчастью для обеих женщин, Резо был не единственным Гулем в пещере, равно как и Нур — не единственной Убийцей Магов. Двойки противников были рассредоточены вдоль стен: Гули высвобождали своих напарников, после чего прятались под землю, поджидая удобного момента для атаки.

Убийцы Магов были высажены на критически важных перекрестках пещер, вынуждая пытающихся сбежать столкнуться с ними, какой бы маршрут те ни выбрали. Гули же запечатали все выходы магией земли и продолжали их удерживать.

— Да чтоб меня! — Квилла обнаружила Убийцу Магов прямо посреди своего пути и увидела, что все выходы заблокированы.

Для нее все туннели выглядели одинаково, а без четкого мысленного образа места назначения Скачок был бесполезен. Она могла бы использовать Пространственные Шаги, чтобы выбраться наружу, но на создание заклинания требовалось время — роскошь, которую нежить не собиралась ей предоставлять.

В лагере дела обстояли немногим лучше. Орда скелетов и зомби вырвалась из-под земли, окружив массивы и не позволяя никому ни войти, ни выйти.

С одной стороны, низшая нежить представляла собой безмозглых тварей, неспособных использовать какие-либо магические инструменты из-за невозможности запечатлеть их на себя, но с другой — солнце для них ничего не значило.

Лишь прочные барьеры, которые гильдия Фрии возвела в соответствии со стратегией Флории, спасли экспедицию от уничтожения первой же волной. Всевозможные стихийные блокирующие массивы были абсолютно бесполезны против существ, сражающихся исключительно своими телами.

— Это отвлекающий маневр! — во всю мочь закричала Флория, чтобы её точно все услышали. — Их настоящая цель — убить Старателей. Без них, независимо от того, выиграем мы эту битву или проиграем, миссия провалится.

Она ненавидела тот факт, что крик не только делал ее мишенью, но и мешал плести заклинания. Однако главным оружием нежити была паника.

«Старатели никудышные бойцы, а солдатам нужна командная работа, чтобы одолеть физически превосходящего противника. Мы не могли выделить много телохранителей из-за ограниченного пространства в пещерах, а также потому, что держать подкрепление наготове было практичнее. Кто бы это ни спланировал — он хорош», — подумала Флория.

— Я иду спасать Квиллу. Сможешь удержать лагерь сама? — Фрия только что закончила отзывать всех членов гильдии «Хрустальный Щит» и теперь использовала свой сделанный на заказ коммуникационный амулет в качестве карты.

Орион внедрил отслеживающие заклинания в броню всех своих детей, что позволяло Фрии точно определить местоположение Квиллы. Вдобавок ко всему, по просьбе Фрии Орион добавил в ее амулет функцию камеры.

Отсканировав какое-либо место, она могла вызвать его голограмму в качестве зрительной опоры. Даже Магистру Пространства необходимо было знать точку назначения, и камера позволяла ей возвращаться в места, где не было ориентиров или с которыми она была незнакома.

Излишне говорить, что её коммуникационный амулет был невероятно дорогим прототипом.

— Да, но мне бы не помешала помощь. — Мощный взрыв заставил землю содрогнуться, а барьер — замерцать, вынудив Флорию начать песнопение.

— Я вернусь так быстро, как только смогу. Если закончишь первой, присоединяйся. — Фрия сосредоточилась на голограмме перед собой, чтобы освежить память.

Она не могла переместиться в какое-либо место, просто увидев его картинку. Искажение требовало не только слияния всех элементов воедино, но и чувства времени и пространства. Воссоздать место в уме и одновременно сплести сложнейшее заклинание было невероятно трудно.

У Лита обычно не возникало с этим проблем лишь потому, что, хотя сам он редко помнил даже то, что ел на завтрак, это помнила Солус. Использовать чужую память для одновременного применения пространственных и атакующих заклинаний могли только проклятые предметы.

— Благие боги, у некоторых скелетов грудные клетки и черепа набиты Огненными Семенами. Хватило всего одного, чтобы массив содрогнулся. Вы должны остановить их, пока они не пробили барьер и не перебили нас всех! — приказал капитан Кортус.

Огненные Семена представляли собой огненные шары в оболочке, напоминающей конфету, которые взрывались при контакте. Даже низшая нежить могла использовать такой алхимический инструмент.

— И как именно, капитан Очевидность? — ответил более чем один солдат, находясь в слишком сильном отчаянии, чтобы беспокоиться об обвинениях в нарушении субординации.

За исключением элемента тьмы, магия была почти бесполезна против нежити. Огонь, лед и удары молний не причиняли им боли, и лишь по-настоящему массивные заклинания могли нанести реальный урон. Воздушные лезвия оставляли чистые разрезы, которые твари исцеляли, просто приставляя отрубленные конечности обратно.

Все солдаты использовали свои жезлы для бомбардировки магией тьмы массы скелетов и зомби, бившихся о барьер своими телами, но их было слишком много. Вдобавок ко всему, время от времени сквозь ряды прорывался скелет, начиненный Огненными Семенами, и угрожал обрушить барьер.

Элитные подразделения находились вместе со Старателями, оставив в лагере преимущественно солдат с алхимическими инструментами. Оторванность от основных сил лишала их возможности применять свои лучшие стратегии, а паникующий офицер ничуть не спасал положение.

Именно поэтому Флория активировала заклинание Рыцаря-Мага пятого круга, «Бастион Смерти», вместо того чтобы переходить в наступление. Обычно Бастион Смерти воздвигал каменную стену, пропитанную магией тьмы, но она вывернула заклинание наизнанку, используя стену для мгновенного создания глубокого рва вокруг барьера.

Низшая нежить падала вниз с грацией кирпичей и вслепую продолжала следовать приказам, карабкаясь по скалистым стенам, чтобы возобновить атаку, как и планировала Флория. Весь ров был переполнен магией тьмы, которая вытягивала их силы и обращала большинство нежити в прах еще до того, как они успевали выбраться.

Увидев перед собой четкий путь к победе, солдаты не упустили эту возможность и сосредоточили свои атаки на тварях у самого края рва. Это помогло Флории удерживать нежить в ловушке и обеспечило хороший обзор поля боя.

Теперь можно было вовремя заметить рябь на земле и вылезающего оттуда взрывоопасного скелета, чтобы подорвать его на безопасном расстоянии.

— Половина из вас — глаз не сводить с земли! Гули боятся солнечного света, но мы обеспечиваем им достаточно тени. Они могут подкинуть самые разные неприятные сюрпризы прямо к барьеру. Не зацикливайтесь только на скелетах и готовьтесь к следующей волне!

— Вторая половина — используйте это время, чтобы заложить свежие кристаллы для питания барьера и проверить целостность массивов!

Как только отряды возобновили работу, словно хорошо смазанный механизм, Флория влила больше маны в свое заклинание и заставила ров сомкнуться.

Бастион Смерти превратился в тиски, стирающие скелетов в пыль, а зомби — в мясную пасту. Потеряв пехоту, Гули прекратили атаку и отступили. Барьер не позволял им проникнуть в лагерь снизу, точно так же, как солнце делало нападение сверху изощренным самоубийством.

— Это всё твоя вина! — завопил капитан Кортус еще до того, как люди успели толком осознать, что произошло. — Если бы ты не приказала наемникам покинуть лагерь, этого бы не случилось! Твоя жажда славы оставила нас беззащитными перед атакой!

Хук Флории с правой положил конец спору, сломав Кортусу челюсть со скулой и отправив его кубарем катиться по земле, пока он не врезался в повозку.

— На случай, если вы уже забыли: в пещерах всё еще есть люди, которым нужна наша помощь. Все боеспособные — за мной. Нам нужно открыть эту дверь! — Она посмотрела в небо в надежде увидеть возвращающихся согильдийцев Фрии.

Все они были магами, и Флории сейчас не помешало бы подкрепление. Однако она не могла позволить себе ждать и бросилась ко входу, ныне запечатанному камнем. Заклинание магии земли третьего круга, «Взрыв внутрь», заставило стену безопасно обрушиться, но лишь для того, чтобы секундой позже она восстановилась.

Этого времени Флории с лихвой хватило бы, чтобы переместиться внутрь Скачком, но подобный шаг означал бы оставить солдат без лидера и приказов.

«Боги, как бы я хотела, чтобы Лит был здесь. Со своим Жизненным Зрением он бы в два счета нашел прячущихся в стенах Гулей, а мне придется тратить время на создание массива», — подумала она в надежде, что Фрия сможет выиграть ей достаточно времени.

Тем временем внутри пещер Квилла сражалась за свою жизнь. Убийцы Магов оправдывали свое название, и, чтобы одолеть их, требовался талантливый боец. До этого момента элитным солдатам удавалось избегать потерь, объединяясь в группы и выпивая зелья.

Первое позволяло им задавить нежить числом, а второе — сократить большую часть разрыва в физической силе. Однако ситуация медленно, но верно ухудшалась.

Убийцы Магов не ведали усталости, и хотя им нельзя было причинить вред, не поразив сердце, каждый мелкий порез, полученный магами-солдатами, всё быстрее истощал их энергию. Старатели были Варденами, а массивы не только требовали длительного времени на создание, но и задели бы союзников.

Ближний бой был слишком хаотичным, чтобы швыряться случайными заклинаниями в надежде зацепить нужную цель. Даже солдаты, использовавшие кольца или жезлы для мгновенного создания пуль тьмы, в итоге попадали лишь в оранжевый туман, из которого состояли тела Убийц.

Хуже того, нежить была способна творить заклинания без всякого предупреждения, просто взмахивая оружием.

«Думай, Квилла, думай. Это же проще простого. Всё, что мне нужно сделать — это заставить их раскрыть свои сердца, не используя при этом магию, поскольку она лишь усилит их, и не пуская в ход фехтование, потому что в этом я полный отстой». Её мысли сочились сарказмом.

«Колдовать с землей — не вариант, потому что они, черт возьми, состоят из газа. Магия воздуха могла бы сдуть туман, если бы он не питался маной. Что же мне делать? Единственные физические части, которые есть у Убийцы Магов — это сердце и оружие...»

Безумная идея созрела в ее голове, когда она уклонилась от шальной молнии и достала из кармана свой жезл Королевского Мастера Ваяния.

— Удержите её на месте хотя бы на секунду! — крикнула Квилла троим солдатам, окружившим нежить, которая на самом деле была женского пола.

Им и без того с трудом удавалось уклоняться от клинка Убийцы Магов и заклинаний, которые она порождала, но маги-солдаты тем не менее подчинились. На Квилле была униформа доцента академии Белого Грифона, поэтому они решили, что она должна быть компетентна.

К тому же все их атаки до этого момента не принесли никаких плодов, что делало солдат весьма открытыми для предложений. Нур издала звук, похожий на насмешку, и возобновила нападение.

Несмотря на то, что тело Убийцы Магов состояло из тумана, сила, вложенная в каждый удар, превосходила силу любого смертного, а в прошлой жизни каждый из них был мастером клинка.

Если бы не выпитые солдатами зелья, усиливающие тело, они бы даже не смогли уследить за движениями Нур. Маги-солдаты могли лишь уклоняться или парировать атаки, ведь последний, кто попытался поставить жесткий блок, поплатился сломанным запястьем при столкновении.

Один из них зашел нежити за спину и высвободил заклинание тьмы второго круга, нацеленное ей в голову, которое рассеяло туман. Это не причинило никакого урона, но дезориентировало Убийцу Магов настолько, что двое других смогли заблокировать ее парящий клинок маневром «ножницы».

Квилла знала, что даже объединив усилия, они не смогут долго сдерживать неумолимого врага. Но ей и нужна была всего секунда. Из ее жезла вырвалась серебристая нить, напоминающая тонкий хлыст, и обвилась вокруг клинка.

Затем Квилла активировала свое заклинание Мастера Ваяния, «Чистый Лист», которое прошло через жезл и нить, воздействуя на магический клинок так, словно она касалась его собственной рукой.

«Чистый Лист» сгенерировал комбинированный импульс магии света и тьмы, который временно замкнул накоротко отпечаток на магическом предмете. Но в случае с Убийцей Магов её клинок был ее собственной жизнью.

Вопреки расхожему мнению, после превращения в нежить оружие Убийцы Магов становилось частью их тела. Ядро крови и псевдоядро были связаны, позволяя зачарованному клинку со временем расти в силе вместе со своим хозяином.

Магическое короткое замыкание заставило жизненную силу Убийцы Магов хлынуть в клинок в попытке перезапустить его псевдоядро. Но пока действие «Чистого Листа» не рассеется, их связь будет оставаться разорванной.

Оранжевый туман внезапно исчез, и лишенному прикрытия сердцу Нур хватило и заклинания первого круга от Квиллы, чтобы разлететься на куски.

— Забудьте о сердцах, уничтожайте их оружие! Это их настоящая слабость!

Маги-солдаты сменили клинки на булавы, чтобы каждый нанесенный или принятый удар ослаблял тонкое оружие, которым орудовала нежить.

— Полезно знать, сестренка, — Фрия появилась прямо рядом с Квиллой, окутанная синей аурой «Полной Защиты» и золотыми искрами света от своего личного заклинания пятого круга, «Пространственный Правитель».

Первое было распространенным заклинанием Рыцаря-Мага, создававшим вокруг заклинателя сферическую синюю ауру радиусом в 1,65 метра.

Благодаря «Полной Защите» у Рыцаря-Мага не оставалось слепых зон. Всё, что попадало в сферу, мгновенно обнаруживалось, позволяя Фрии контратаковать и уклоняться с хирургической точностью, даже не глядя.

Второе же делало в точности то, что подразумевало его название: подчиняло правила поля боя ее прихотям. В сочетании они даровали Фрии полное восприятие измерений и власть над пространством, ограниченную лишь ее воображением.

Убийцам Магов не слишком понравилось, что Квилла раскрыла секрет, остававшийся незамеченным на протяжении тысячелетий, и они были полны решимости не оставить в живых ни одного свидетеля этого откровения. Даже звери и Пробужденные не подозревали о том, насколько глубока связь между этой нежитью и ее оружием.

Стоя перед выбором между бьющимся сердцем из плоти и куском металла, который мог быть таким же прочным, как орихалк, никто никогда не заморачивался атакой на оружие. Те, кто был достаточно силен или искусен, чтобы добраться до сердца, побеждали, а все остальные — погибали.

Именно это Убийцы Магов считали естественным порядком вещей, и они готовы были пойти на всё, чтобы так оно и оставалось.

Еще одна нежить выпустила кольцо огня, заставив противников отступить, и воспользовалась этой заминкой, чтобы броситься на Квиллу. Фрия оттолкнула ее в самую последнюю секунду, приняв удар на себя.

Длинный меч пронзил ее грудь, пока эфес не ударился о ее бюст, издав серебристый звон при столкновении с орихалком ее усиленной брони Оборотня.

Менее опытный противник обрадовался бы, увидев, как клинок на всю длину торчит из ее спины, но Убийца Магов, напротив, содрогнулся от страха.

Всё прошло слишком легко.

Выпад не встретил никакого сопротивления, пройдя сквозь орихалк, плоть и кости. В этом не было никакого смысла, особенно учитывая тот факт, что ни единый дюйм клинка не был испачкан в крови и вообще не находился внутри ее тела.

Нежить знал свое оружие как свои пять пальцев и не мог не заметить, что слишком многое не сходится. Он попытался вытащить клинок, но было слишком поздно. Пространственная трещина, созданная перед Фрией и ведущая ей за спину, захлопнулась, перерубив оружие пополам.

Убийца Магов взвизгнул от боли, вложив все свои силы в регенерацию клинка, пока не стало слишком поздно. Из-за этих усилий его сердце переполнилось маной, выдав свое местоположение, что позволило Фрии одним взмахом рапиры обратить нежить в пепел.

— Это первый, — Фрия рванула вперед, а ее оружие покрылось золотыми искрами «Пространственного Правителя».

Она выпустила залп «Чумных Стрел», совершенно не заботясь о магах-солдатах, которых нежить использовала как мясные щиты, перекрывая линию огня.

Убийцы Магов лишь пожали плечами и выполнили движения мечом, необходимые для создания огненного шара. Взрыв задел бы их компаньонов, поскольку питание магией нежити было сродни яду, но они не могли позволить ей приблизиться.

Внезапно «Чумные Стрелы» и солдаты поменялись местами благодаря заклинанию «Замены», вынудив Убийц Магов сосредоточиться на уклонении, иначе те рисковали превратиться в швейцарский сыр.

Фрия переместилась «Скачком» прямо между двумя из них, зная, что собственная мана не может причинить ей вреда.

— Второй и третий. — Она рубанула по врагам, которые инстинктивно поставили блок, но золотая аура, окружавшая рапиру, просто разрезала пространство, оставив перед ними нестабильную трещину.

Взрыв ударил их спереди, а стрелы — сзади, в то время как Фрия невредимой вернулась «Скачком» к Квилле. «Пространственный Правитель» пожирал уйму маны, но пока он был активен, все ее пространственные заклинания срабатывали мгновенно, без времени на создание.

Убийца Магов, собиравшаяся атаковать Квиллу, резко остановилась и настолько сосредоточилась на Фрии, что не заметила, как серебристая нить Квиллы ударила по ее клинку, пока не стало слишком поздно.

Остальным Убийцам Магов крайне не понравилось, как оборачиваются дела, и поскольку Старатели уже раскрыли секрет их клинков через коммуникационные амулеты, нежить сочла битву проигранной.

Убийцы Магов постучали по стенам эфесами своего оружия, подавая союзникам сигнал прийти на помощь. Гули действительно появились, но совсем не так, как ожидали Убийцы Магов.

Во время плетения Поискового Массива Жизни мир перед глазами Флории преобразился. Всё окрасилось в оттенки серого, даже небо. Единственные цвета, которые она могла различить, исходили от ее собственной экипировки, ее солдат и нескольких человекоподобных пятен в каменной стене перед ней.

— Огонь по готовности! — скомандовала Флория, использовав первую магию, чтобы сымитировать эффекты массива и отметить позиции врагов пучками света.

Она ударила эстоком в ближайшего врага, пронзив сплошной камень как бумагу, и высвободила заклинания, хранившиеся внутри «Ривера».

Орион зачаровал ее эсток так, чтобы тот мог самостоятельно удерживать заклинания. «Ривер» избавлял Флорию от ментальной нагрузки, необходимой для удержания наготове сразу нескольких заклинаний, и не давал им рассеяться на случай, если она потеряет концентрацию.

В отличие от кольца хранения заклинаний, эсток не мог удерживать их вечно — лишь короткое время. Однако битвы редко длились долго, а наличие временного эквивалента сразу нескольких колец хранения заклинаний всех кругов открывало безграничные возможности.

Огромным плюсом укрытия под землей было то, что оно скрывало Гулей от чужих глаз, и ни одно обычное оружие или стихия не могли до них добраться. С другой стороны, стоило их обнаружить, как они превращались в легкие мишени.

Плавание сквозь землю делало их медлительными по сравнению с теми, кто мог ходить или бегать, а также делало их крайне уязвимыми к магии земли. «Ривер» Флории заставил породу вокруг одного из Гулей схлопнуться внутрь, раздавив его насмерть.

Солдаты последовали ее примеру, используя жезлы магии земли, чтобы выкурить остальных Гулей и раскрошить их тела. Переломанные туши шокированной нежити поползли, словно черви, пытаясь выиграть достаточно времени для исцеления.

Регенеративные способности Гулей не уступали тролльим, позволяя их ранам затягиваться за доли секунды после нанесения. Вдобавок ко всему, Гули могли использовать элемент тьмы в форме истинной магии, как и большинство нежити, а также элемент земли благодаря своей природной предрасположенности к нему.

Однако, будь то ложная или истинная магия, любые заклинания требовали времени на плетение. У нежити наготове были лишь заклинания поддержки и средства для скрытных атак, поскольку они рассчитывали оставаться невидимыми.

Внезапный поворот событий оставил их ни с чем, кроме их сверхъестественной физической силы и первой магии. От первой было мало толку из-за множественных переломов, а вторая ничего не могла противопоставить мощным заклинаниям тьмы третьего круга, хранившимся в алхимических инструментах.

— Запечатайте магию земли, и никто из них не уйдет! — приказала Флория Старателям, которые изо всех сил старались не путаться под ногами у подкрепления и помогать всем, чем только могли.

Старатели кивнули и начали песнопение в унисон, значительно сокращая время создания массива. Флория ухмыльнулась, увидев панику на лицах Убийц Магов, когда те осознали, что время пошло на секунды.

Хуже того, без Гулей, которые использовали силу воли, чтобы блокировать все формы магии земли изнутри пещер, Старатели теперь могли свободно применять простые заклинания, проделывая дыры в потолке и стенах, чтобы впустить солнечный свет. Это создавало безопасные зоны, куда нежить не могла ступить, что сильно ограничивало их перемещения.

Флория проигнорировала слабенькое заклинание тьмы, которое бросил в нее злополучный Гуль, позволив ему разбиться о свою броню, и пронзила его грудь «Ривером», высвободив взрыв тьмы, обративший тварь в пепел.

Его конечности и голова всё еще были живы — верный признак того, что она промахнулась мимо сердца, что позволяло Гулю регенерировать недостающее туловище со скоростью, видимой невооруженным глазом.

— Я всегда проигрывала в лотереи. — Флория использовала простое заклинание воздуха, чтобы отшвырнуть все пять частей тела на залитый солнцем участок, где они вспыхнули так, словно она бросила их в печь.

Однако к тому времени, как Гуль сгорел дотла, остальные уже успели восстановиться и теперь сражались бок о бок с Убийцами Магов.

Нежить-мастер меча сделал выпад в сторону Флории, чтобы не дать ей произнести больше ни одного заклинания и заставить уйти в глухую оборону. Он был шокирован той силой, с которой она играючи парировала его атаку, изменив траекторию клинка и разрушив заклинание, которое он плел для усиления своего следующего удара.

Флория шагнула в сторону и нанесла быстрый, хлесткий удар левой. Град ее кулаков был достаточно стремительным и сильным, чтобы развеять оранжевый туман на своем пути.

— Вот и оно, — произнесла она, когда в воздухе обнажилось парящее сердце.

Нежить даже не успела вернуть равновесие, как клинок Флории заблокировал его собственное оружие, а ее левая рука схватила жизненно важный орган и раздавила его, словно виноградину.

— Если мы останемся здесь, то станем покойниками. Ты мне доверяешь? — спросила Гуль у своего напарника, Убийцы Магов, видя, как с каждой секундой ход битвы принимает всё более мрачный оборот.

Безмолвная нежить лишь покачала головой, заставив ее выругаться.

— Что ж, очень жаль! — Гуль схватила и клинок, и сердце, после чего бросилась к ближайшей стене, крепко прижимая их к груди. Ее магия земли заставила породу осыпаться, и солнечный свет обжег ее кожу.

Она использовала регенеративные способности своего тела, чтобы выжить и защитить напарника ровно настолько, чтобы снова нырнуть под землю, оставив остальную нежить в еще более плачевном положении.

— Спасибо за помощь, сестренка. А теперь — мой следующий фокус... — Фрия развела руки, открывая пространственные двери прямо перед каждой пробитой дырой в стенах и захватывая солнечный свет. Точки выхода она разместила так, чтобы осветить пещеры целиком.

Солнечный свет был единственным, что могло заставить нежить испытывать боль, словно они всё еще были живы. Все заклинания, которые заготовили Гули, развеялись из-за внезапной агонии, сломившей их концентрацию.

В то же самое время оранжевый туман, из которого состояли тела Убийц Магов, рассеялся, обнажив их слабые места.

То, что последовало за этим, было настоящей бойней. Она закончилась так быстро, что Старатели даже не успели доплести свой массив блокировки магии земли.

— Ты просто потрясающая! — выдохнула Квилла, с благоговением глядя на Фрию.

Многие согласно закивали, словно болванчики. Битва была настолько отчаянной и хаотичной, что ее резкий финал заставил выживших поверить, будто Фрия переломила ход сражения в одиночку.

— Что ж, это правда, — она приняла комплимент, но не любила присваивать себе всю славу. Обеим ее сестрам тоже нужна была эта победа. — Пространственная магия потрясающа. Именно поэтому ее обычно блокируют в первую очередь. Но не забывайте, что сама по себе она не наносит урона. Всё дело в использовании возможностей, и без вас двоих все мы были бы уже мертвы. Именно ты, Квилла, обнаружила второе слабое место Убийц Магов и спасла нам жизнь. Без тебя лучшее, что я смогла бы сделать — это просто перенести вас наружу. К тому же, если бы Флория не привела подкрепление и не пробила стены, у меня не было бы солнечного света, необходимого для моего заклинания.

При этих словах солдаты и Старатели разразились аплодисментами, заставив Квиллу густо покраснеть, тогда как взгляд Флории стал лишь суровее.

— Ненавижу портить настроение, но у нас будет время похлопать друг друга по плечу после того, как мы позаботимся о раненых и павших. Старатели, сначала займитесь лагерем, а с этой разрухой разберемся позже. Нам нужно как-то предотвратить повторение сегодняшних событий. Солдаты, никого не оставлять. Хочу, чтобы каждый был учтен. Я вызову подкрепление и доложу о нашей ситуации. — Она указала на тела, лежащие на земле — тех, кто не успел вовремя среагировать на внезапную атаку.

Некоторые из них были залиты кровью, и для них было уже слишком поздно, но другие всё еще умоляли о помощи. Слова Флории стерли улыбки с лиц выживших, которые теперь проклинали себя за то, что в порыве радости забыли о павших товарищах.

Убедившись, что больше ни на что не может повлиять, Флория отвернулась и достала армейский амулет из своего пространственного кулона в форме лилии.

«Неужели это действительно дело рук Лита? — подумала она, поглаживая золотое ожерелье. — Неужели он и впрямь нашел способ сдержать обещание, данное мне в день рождения мамы, и сражаться со мной бок о бок, несмотря на разделяющее нас расстояние?»

Она и понятия не имела, что то, что она пережила, было вовсе не чудом, а признаком процесса ее собственного само-Пробуждения.

— Капитан Эрнас, к чему экстренный вызов? — генерал Берион ответил незамедлительно, горя желанием предложить свою помощь.

После того как Лит стал Архимагом вопреки противодействию главы Ассоциации Магов, и без того шаткое положение Ассоциации пошатнулось еще сильнее, вновь склонив чашу весов власти в пользу армии.

Если Бериону удастся удержать капитана Эрнас от увольнения и восстановить ее репутацию, он также сотрет единственное пятно, которое армия носила в глазах королевской семьи. Берион по-прежнему жаждал подмять под себя Ассоциацию и получить право конвертировать военные заслуги в дворянские титулы.

Таким образом солдаты наконец-то получали бы заслуженные награды, а все маги стали бы подчиненными армии. Вдобавок ко всему, расположение дома Эрнас, занимавшего лидирующие позиции в обеих организациях, стало бы бесценным активом для его карьеры.

Флория рассказала ему всё: от отсутствия растительности, которое она заметила, до засады, в которую они угодили.

Услышав столько критически важных деталей впервые, он резко вырвался из своих раздумий и разозлился до такой степени, что человек попроще уже переместился бы туда Искажением, чтобы задушить Кортуса голыми руками.

— Отличная работа, капитан Эрнас. — Лицо Бериона превратилось в каменную маску, а тон остался неизменным, но Флория не могла не заметить пульсирующую жилку у него на шее. — Где сейчас капитан Кортус?

— Он всё еще без сознания, сэр. Я отдала приоритет обеспечению безопасности лагеря и лечению раненых. После этого я обезопашу пещеры, назову вам точное число потерь, и только потом планирую привести его в чувство. Противоречивые приказы замедлили бы нас и оставили уязвимыми для новых атак, — ответила она.

— Такого не произойдет. — Улыбка Бериона растянулась до ушей, но в ней не было ни капли радости. — Пожалуйста, подлатайте раны капитана Кортуса и выведите его на связь. Я хочу, чтобы вы оба меня послушали.

Флория содрогнулась от этих слов. То, как говорил Берион, напомнило ей времена, когда она была еще ребенком, а Орион заверял ее, что какой-нибудь распускающий руки знатный учитель или инструктор больше не будет ее беспокоить.

Обычно эти люди просто исчезали, и о них больше никто ничего не слышал. Ходили даже слухи, что после ампутации конечностей Орион держал их живыми в бочках, наполненных питательными веществами, обрекая на пожизненную агонию.

Тихими ночами из стен особняка Эрнас порой доносились стоны боли, из-за чего домашняя прислуга относилась к хозяевам с крайним почтением и старалась не попадаться на глаза детям.

На самом деле Орион не любил держать питомцев, а стоны были вызваны тем, что Джирни приносила работу на дом, но это уже совсем другая история.

— Как вы смеете нападать на офицера?! — прохрипел Кортус в тот самый миг, когда пришел в сознание, даже раньше, чем его зрение прояснилось настолько, чтобы узнать Флорию. — Я доложу обо всем и отдам вас под трибунал! Я...

— Вы закроете рот и будете слушать. Это приказ, капитан. — Берион оборвал его настолько ледяным тоном, что пламя ярости Кортуса мгновенно сменилось леденящим страхом.

Затем Берион повторил рапорт Флории своими словами, требуя от Кортуса лишь подтверждать или отрицать отдельные детали словами «да» или «нет». Это не оставило злополучному капитану ни времени на выдумывание оправданий, ни возможности как-то объяснить свои действия.

Ложь была бы легко раскрыта и лишь вырыла бы ему могилу еще глубже. Никто из свидетелей не стал бы лгать генералу, чтобы выгородить капитана, а после того, как Флория блестяще разрешила кризис, Кортус сомневался, что в лагере остался хоть один человек, стоящий на его стороне.

— Мне много чего есть сказать, но времени слишком мало, поэтому я ограничусь одним. Капитан, у которого хватает наглости отдать приказ «остановить врага» вместо того, чтобы сформулировать стратегию, заслуживает пополнить список анекдотов, которые Ассоциация рассказывает про армию.

— Капитан Флория, отныне вы руководите миссией. Поскольку я вынужден изменить планы из-за явной некомпетентности Кортуса как командира, я задействую протокол заместителя командира. А теперь соедините меня с бригадиром Старателей. Мне нужно сообщить ей о своих решениях. Подкрепление уже в пути, — произнес Берион.

От этих слов на глаза Кортуса навернулись слезы. Обычно протокол заместителя командира применялся только тогда, когда командир сходил с ума во время миссии, вынуждая подчиненных отстранить его от должности.

Протокол подразумевал, что все провалы миссии будут на его совести, тогда как любой успех станет заслугой Флории. Это не оставляло места для политики или игр за власть. Даже если бы Флория добровольно перебила всех до единого, виноват всё равно был бы он.

— При всем уважении, генерал, я не закончила свой рапорт. Разрешите говорить прямо, сэр, — сказала Флория.

— Разрешаю. — Берион кивнул, позволяя ей продолжить.

— Что-то не сходится. Нежить явно знала пещеры достаточно хорошо, чтобы устроить засаду, так что можно предположить, что до недавнего времени Гули незаметно добывали кристаллы из жилы. Однако это вызывает ряд вопросов, ответы на которые могут оказаться жизненно важными для успеха миссии. Если это действительно кристальная шахта, то как Белин из Феймара мог найти здесь необработанные красные драгоценные камни?

Она покачала головой:

— Гули никогда бы не допустили такой оплошности. Напротив, их присутствие указывает на тщательное планирование и подготовку. Я предполагала, что это ловушка, но ставить на кон кристальную шахту только ради того, чтобы перебить кучку случайных солдат, не имеет никакого смысла.

— В то время, когда нежить оставила эти «объедки», они понятия не имели, кто найдет камни или кого сюда пришлют, так что это не может быть частью какого-то более масштабного замысла. И последнее, но не менее важное: почему они не взорвали шахты после того, как мы их одолели? Достаточно одного Гуля и одного заклинания, чтобы превратить это место в гигантский кратер, но шахты всё еще здесь, дожидаясь, пока мы их заберем.

Флория с тревогой посмотрела на Фрию, которая разговаривала с наконец-то вернувшимися членами гильдии «Хрустальный Щит».

— Рад видеть, что здесь есть хоть кто-то, способный шевелить мозгами, — Берион забарабанил пальцами по черному столу из махагони, задаваясь теми же вопросами, но не находя правдоподобного ответа.

— Разрешите присоединиться к разговору, ваша честь, — сказала Фрия, подняв руку.

— Это не классная комната, а я не судья, маг Эрнас. Но разрешение даю, — усмехнулся Берион.

— Мои люди принесли хорошие и плохие новости. Хорошие новости заключаются в том, что, следуя инструкциям моей сестры... то есть, капитана Эрнас, они нашли несколько скрытых пещер, набитых пленниками...

— Их кодовое название — «банки жизней», если коротко, — перебил ее Берион.

— Несколько банков жизней. Мои люди позаботились о выживших и собрали кое-какую информацию. Судя по словам пленников, банки жизней находились там уже какое-то время, и до того, как самого старого узника превратили в низшую нежить, они говорили о шахте, — сообщила Фрия.

— Отличная работа, вы обе молодцы. — Теперь улыбка Бериона была искренней. — Капитан Эрнас, ваша проницательность позволила нам подтвердить наличие кристальной шахты и отрезать противника от припасов. Маг Эрнас, если бы не ваша гильдия, некомпетентность предыдущего командира могла бы стать роковой. Именно вы приказали усилить барьерный массив, а затем отправили своих людей зачистить банки жизней, тем самым обеспечив нам победу. А что насчет плохих новостей?

— В банках крови также находились звери, а это значит, что сегодня мы сражались не с основными силами. Я подозреваю, что они просто прощупывали нашу оборону, — сказала Фрия.

— Не волнуйтесь, они встретят вас во всеоружии. Я всё это время передавал новые данные вашему подкреплению. Они прибудут в полной боевой готовности и в большом количестве. Отдыхайте до их прибытия, а затем сосредоточьтесь на поиске кристальных жил, — сказал Берион.

Флории больше нечего было сказать, поэтому она соединила его с Тлеа и вместе с Фрией отправилась помогать раненым. Все солдаты, способные использовать магию, знали хотя бы заклинания исцеления второго круга и правила оказания первой помощи, но работы всё равно было непочатый край.

Квилла трудилась в поте лица над теми, кто находился в критическом состоянии, и с нее уже градом катился пот. Мелкие травмы требовали лишь заклинания, чтобы исцелиться, тогда как опасные для жизни ранения требовали от Целителя либо поделиться собственной жизненной силой, либо провести переливание крови и сложнейшие хирургические процедуры.

Магию света четвертого круга мог использовать только специализированный маг, что делало каждого Целителя бесценным сокровищем.

— Ты сделала достаточно, сестренка. — Флория деликатно отодвинула Квиллу в сторону, занимая ее место.

Фрия мысленно поблагодарила Флорию за то, что та сделала то, чего она сама не смогла. Использование такого количества пространственных заклинаний сильно истощило Фрию, и она не смогла бы вылечить даже царапину, не упав в обморок. Она держалась на ногах лишь для того, чтобы поддерживать боевой дух и приглядывать за Квиллой.

— Теперь ты в безопасности. Просто поешь и отдохни, — сказала Флория солдату, чьи печень и желудок были разорваны ледяными шипами.

Еще секунду назад он был мертвенно-бледным, но после того, как магия исцеления стянула его изрешеченный живот, к его лицу вернулся цвет. Он успел пробормотать «спасибо», прежде чем провалиться в сон.

— Отличная работа. Тебе осталось только освоить пятый круг, чтобы стать полноценным Целителем. — Квилла тоже была бледна.

Она была рада разделить со своими сестрами и уроки Кузнечного Дела, и специализацию Целителя, но при этом Квилла чувствовала укол зависти, потому что сама была неспособна сражаться.

— Давайте перейдем к следующему пациенту. — Квилле требовалась помощь даже для того, чтобы просто встать.

— Я так не думаю. — Фрия преградила Квилле путь. — Мы обе смертельно устали. Нам нужно отдохнуть, а не удлинять список пациентов.

— Вы не понимаете, мы...

— Что это у тебя на лбу? — Флория оборвала ее и ткнула Квиллу пальцем в голову, попутно активируя заклинание исцеления первого круга. Оно излечило ее синяки и одновременно погрузило в сон.

— Я люблю тебя, — произнесла Фрия с такой искренностью, что многие обернулись в их сторону.

— В несексуальном смысле. — Свидетели тут же потеряли интерес к сцене и вернулись к своим занятиям.

— Извращенцы, — фыркнула Фрия, укрывая Квиллу одеялом и подкладывая ей под голову подушку. — И еще раз спасибо. Я бы и сама это сделала, но у меня не осталось сил ни на что, кроме как поболтать пару минут. Квилле нужна помощь. Она только что едва не поставила под угрозу свою собственную жизнь. Одним из первых правил, которому нас учили в академии наряду с магией четвертого круга, было умение признавать собственные пределы. Мертвый Целитель — это сотни потерянных жизней, которые можно было бы спасти, если бы маг просто взял перерыв.

— Я заметила, что с ней что-то не так, с тех пор как мы стали проводить больше времени вместе. — Флория перенесла Квиллу в их личную палатку, чтобы никто не потревожил ее сон или их текущий разговор. — Она ведет себя неловко всякий раз, когда мы остаемся одни, ей трудно высказать свое мнение даже в твоем присутствии, но хуже всего то, что эмоционально она, похоже, откатилась к состоянию сразу после событий в Кулахе.

Флория покачала головой.

— Она никогда не боялась пещер и не была столь безрассудной, исцеляя незнакомцев вне пыла битвы. Быть самоотверженным целителем — это одно, но вести себя так, будто на твоих плечах покоится тяжесть всего Могара — совсем другое.

— Согласна. Нам нужно поговорить с ней, пока не стало слишком поздно. — Фрия кивнула.

— К слову, ты весьма энергична для той, кто в одиночку перерезал армию низшей нежити только ради того, чтобы убить нескольких Гулей, а потом исцелять людей без единого перерыва, — заметила Фрия.

— Сама удивляюсь. — Флория и не подозревала, что время её само-Пробуждения стремительно приближается. — Пойду подлечу еще стольких, скольких смогу, прежде чем лечь спать. На сегодня с исследованием пещер покончено, это уж точно.

В заботах о раненых, восстановлении обороны лагеря и лечении спасенных из банков жизней, все оставались на нервах еще несколько часов, пока не прибыло подкрепление.

Одинокий маг переместился Искажением за пределы барьера и собрал временные Пространственные Врата. Это позволило мгновенно перебросить войска с ближайшей базы к месту назначения и отправить жертв нежити туда, где им могли оказать всю необходимую помощь, не ставя под угрозу безопасность миссии.

— Армия и впрямь не скупится на расходы, когда дело касается кристальных жил, — зевнула Фрия, глядя на новоприбывших.

Хотя перед сном она выпила тоник, ее тело всё еще страдало от перенапряжения прошлого дня. Из-за злоупотребления маной у Фрии слегка побаливала голова, а мышцы ныли от побочных эффектов первоклассных зелий усиления тела.

Чувствуя, что ее конечности слишком затекли, чтобы быть полезными в бою, Фрия совершила ошибку: начала делать упражнения на растяжку прямо на открытом воздухе. Ее броня Оборотня всё еще находилась в боевом режиме, облегая тело как вторая кожа, вместо привычной мешковатой одежды.

Зрелище ее соблазнительных изгибов, когда она извивалась всем телом, свет, играющий в смоляных волосах, обрамляющих лицо, и грудь, колышущаяся при каждом движении, ввергли многих солдат в самый настоящий ступор.

Кто-то спотыкался о собственные ноги, подкрепление валилось друг на друга с комичным эффектом домино, а Целители лили зелья своим пациентам на головы, а не в открытые рты.

— Рад встрече, милая фея. Я сержант Сфарзен Розикс из дома Розикс, — произнес молодой человек лет двадцати с небольшим, протягивая ей цветы, которые вообще-то предназначались для возложения на тела погибших.

Сфарзен был немного выше Фрии, около 1,68 метра, с темно-русыми волосами и серыми глазами. Он говорил, наполовину задыхаясь, потому что бросился к ней со всех ног, чтобы опередить остальных.

— Я еще новичок в армии, но моя семья обладает достаточным влиянием, чтобы обеспечить вам безопасное возвращение в Феймар, и я достаточно искусен, чтобы защитить вас, если вы решите остаться. Поле боя — не место для такой прелестной леди, как вы, и я готов рискнуть жизнью, лишь бы оказаться достойным вашей улыбки.

В бардовской балладе слова Сфарзена, возможно, и сочли бы романтичными, но в реальной жизни они были донельзя оскорбительными.

Фрия всю жизнь тренировалась как в магии, так и в фехтовании, закончила одну из шести великих академий и заняла второе место в общем рейтинге. И всё же стоящий перед ней мужчина решил, что она просто обычный солдат, не замечая в ней ничего, кроме внешности.

Игнорировать ее броню, меч и палатку, перед которой она стояла, уже было грубостью, но относиться к ней как к деве в беде, ожидающей героя, было равносильно подливанию масла в огонь.

— Рада знакомству. Я маг Фрия Эрнас из дома Эрнас, глава гильдии «Хрустальный Щит». — Ее голос был ледяным, а слова заставили незадачливого юношу застыть, словно оленя в свете фар.

Остальная часть лагеря надрывала животы за его счет. Даже те, кто поначалу считал ее лишь смазливым личиком, теперь с уважением относились к ее статусу Эрнас и мага. После того, как солдаты и Старатели увидели ее в бою, все вопросы отпали сами собой, а члены гильдии «Хрустальный Щит» и вовсе называли ее «богом», когда думали, что их никто не слышит.

— А теперь, если только вы не желаете мне смерти, отнесите эти фиолетовые Перья павшим, и больше не заговаривайте со мной, если только речь не идет о миссии, — прорычала она, возвращаясь в палатку, чтобы сменить форму одежды на что-нибудь более удобное.

Цветы в его руках напоминали колокольчики, на каждом лепестке которых красовалось черное пятнышко в форме глаза, делавшее их похожими на перья Феникса. Считалось, что возложение такого цветка на мертвое тело помогает умершему на пути в загробный мир и защищает его от превращения в нежить из-за неразрешенных обид. Согласно поверьям, это также даровало павшим возможность реинкарнации, если они того желали.

— Дело не только в этом, — Флория застегнула палатку за сестрой, бросив на Сфарзена свирепый взгляд. — Речь не просто о шахтах, а о том, чтобы помешать нежити завершить то, что они здесь затеяли. Как бы мне ни было ненавистно это признавать, Королевство находится в состоянии войны.

***

К тому времени, как Квилла проснулась, охрана лагеря была утроена, раненым оказали помощь, а погибших отправили к семьям. Первоначальные члены экспедиции были напряжены, но пребывали в приподнятом настроении.

Увидев сестер Эрнас в бою, и учитывая такое количество элитных солдат, пополнивших их ряды, они были уверены, что миссию ждет грандиозный успех. Однако в то же самое время настроения среди подкрепления были, мягко говоря, скверными.

Из-за публичного унижения Сфарзена перед товарищами и слухов, распущенных Кортусом о том, какими методами Флория вырвала у него командование миссией, половина лагеря бросала на сестер Эрнас злобные взгляды.

— Утаивать ценную информацию, чтобы выслужиться перед генералом — это поистине подлый удар, — говорили многие.

— Даже если ты не согласен с товарищем по оружию, бить его исподтишка, чтобы отстранить от дела и заграбастать всю славу себе — это уже перебор. Флория Эрнас — позор армии, — вторили им другие.

— Они такие могущественные маги, все до единой — целители, и тем не менее погибло больше десяти человек. Думаю, они специально не стали всех спасать, чтобы подлизаться к Бериону и выставить капитана Кортуса в дурном свете. Эти дворяне думают только о себе и плевать хотели на нас, простолюдинов.

Грубые комментарии подкрепления приводили к дракам каждый раз, когда их слышали члены гильдии «Хрустальный Щит» или те, кто выжил лишь благодаря сестрам Эрнас.

Еще до ужина даже у новых Целителей закончилась мана на лечение травм, полученных в этих стычках, а половина лагеря оказалась под арестом.

Квилла отказалась от еды и осталась в палатке, вынудив сестер действовать раньше, чем они планировали.

— Ты всё еще бледная, тебе нужно поесть! — сказала Фрия. — Серьезно, что с тобой такое? Я не в первый раз ставлю на место какого-то трутня, и ты не хуже меня знаешь, что за пределами дворянских дворов фамилия Эрнас приносит больше проблем, чем уважения.

— Вот именно. И что это за страх темноты и вечные попытки строить из себя мученицу? Нам нечего доказывать этим людям. Твоя жизнь волнует меня куда больше, чем их, — добавила Флория.

— Мне так жаль. Это всё моя вина. Вы столько для меня сделали, а я приношу вам одни лишь неприятности, — Квилла разрыдалась.

Она не только считала каждого погибшего солдата своей личной неудачей, но и видеть столь несправедливое отношение к своим сестрам было выше того, что мог вынести её сломленный дух.

— И в чем же здесь твоя вина? — Фрия обняла её, и к ней тут же присоединилась Флория, принявшись гладить Квиллу по голове в попытке успокоить её настолько, чтобы та начала рассуждать здраво. — Ты не призывала сюда нежить и не просила этих идиотов пялиться на меня так, будто я просто кусок мяса.

— Во всем виновата я, — ответила Квилла. — Я приняла это дурацкое кольцо в академии, потому что завидовала Флории и Литу. Я убила Юриала, и мама едва не погибла из-за того, что я была слишком слаба, чтобы сопротивляться рабскому предмету. В тот день я поставила тебя перед невозможным выбором, который годы спустя разрушил твою карьеру. Если бы, придя к вам в дом впервые, я отказалась от удочерения, сейчас вы были бы счастливы, а я понесла бы заслуженное наказание.

Она сглотнула подступивший к горлу ком.

— Маме следовало отказаться от меня и спасти тебя от Дейруса. И в академии, и в Кулахе я так никого и не спасла. Я просто бесполезная сирота. Если бы не я, к вам с Фрией относились бы как к героям, коими вы и являетесь. Я не заслуживаю быть вашей сестрой.

Квилла в отчаянии разрыдалась, безуспешно пытаясь вырваться из объятий, которых, как ей казалось, она была недостойна.

— А я-то думала, что самый большой идиот в лагере — это Кортус, — сказала Флория. — Ты не сделала ничего плохого. Как раз наоборот: и здесь, и в Кулахе ты спасла множество жизней, включая мою и Лита. В академии ты понятия не имела, что твой горе-парень подарил тебе рабское кольцо. Ты была лишь одной из десятков студентов, которых эта сумасшедшая стерва Налир превратила в своих марионеток. В случившемся виновата она, а не ты. Юриал был одной из её главных целей, как и Линжос.

Флория тяжело вздохнула.

— Ты напала на него только потому, что Налир приказала тебе это сделать, и Дейрус это знает. Его сын, наш друг, погиб, пытаясь предотвратить начало гражданской войны, и своими действиями Велан Дейрус просто плюет на жертву Юриала.

— Флория права, — добавила Фрия. — Мы все читали дневники, которые оставил Юриал, и знаем, как он к нам относился. Он бы ни за что не хотел, чтобы ты винила себя в случившемся. Что же до Кулаха, то настоящим героем там была ты. Если бы ты не остановила Мана-реактор, мы бы все уже были мертвы. В нас не течет общая кровь, но ты стала мне сестрой с того самого дня, как мы встретились. И я скорее умру, чем отвернусь от тебя.

Фрия баюкала рыдающую Квиллу в своих объятиях, от всей души желая, чтобы за возвращением Балкора действительно стояла Джирни, и чтобы их мать заставила всех виновных в страданиях ее сестер заплатить за свои деяния в десятикратном размере.

За тысячи километров оттуда у Джирни загорелись уши, и она добавила еще пару строк в свой генеральный план.

— Квилла, жизнь всегда будет несправедливой. Расставаться со своей должностью больно, но всё могло быть куда хуже, — произнесла Флория. — У меня всё еще есть моя магия, моя семья и вся жизнь впереди. Тебе не нужно корить себя за то, что даже мама с папой не смогли предотвратить. А теперь, раз уж мы делимся самым сокровенным, скажи мне правду. Почему ты рассталась с Анатором сразу после того, как мы вошли в Кулах?

— Он подарил мне кольцо, — ответила Квилла.

— Худшего шага и придумать было нельзя, — заметила Фрия.

— Он не виноват, я никогда не рассказывала ему о своих днях в академии, потому что это было слишком больно. Когда он подарил мне кольцо, я не смогла заставить себя надеть его или хоть что-то ему объяснить. После этого мы просто отдалялись друг от друга, пока не стало слишком поздно. — Квилла перестала плакать, но Флория не спешила её отпускать. — Отпустите меня, или я высморкаюсь вам в рукава.

— Да на здоровье. Вся броня Оборотня самоочищающаяся, малышка. — Флория поцеловала Квиллу в макушку и протянула ей платок. — Знаешь, еще в академии я всегда завидовала твоей фигуре, Фрия. А теперь я с облегчением понимаю, что не мне приходится одеваться как мешок с картошкой, чтобы ко мне не приставали каждый раз, когда я выхожу из дома.

Квилла всё еще шмыгала носом, но, оказавшись в их объятиях и наконец найдя в себе силы озвучить свои страхи вслух, она поняла, насколько они были бессмысленны. Она по-прежнему чувствовала уколы вины, но тяжесть всего Могара перестала давить на ее плечи.

— Как мило с твоей стороны! — усмехнулась Фрия, взъерошив Квилле волосы.

Как только мрачное настроение в палатке рассеялось, три молодые женщины поужинали вместе, вспоминая все те счастливые моменты, которые они разделили во время учебы в Белом Грифоне, пока не уснули.

***

На следующий день Старатели объединили усилия с армейскими магами, чтобы создать первую линию укреплений вокруг лагеря. Барьер, который гильдия «Хрустальный Щит» возвела в первый день, теперь стал в несколько раз больше и прочнее.

— Каковы ваши приказы на сегодня, сэр? — Капитан Кортус был вынужден не спать всю ночь, чтобы убедиться, что всё идет по плану Флории.

Он не знал, что ненавидит больше: тот факт, что ей удалось предугадать действия нежити, или то, что он не смог найти ни единого изъяна в ее плане противодействия.

— Те же, что и вчера. Нам нужно найти кристальные жилы, если они вообще здесь есть, и понять, что нежить тут забыла. Возможно, никаких шахт нет, и мы просто наткнулись на одну из их секретных баз. Это не сделало бы Королевство богаче, но нанесло бы огромный удар по их планам. Разделите солдат на три группы. Одна, состоящая из элитных подразделений и Старателей, будет искать шахты; другая, из разведчиков — искать любые следы, которые могла оставить нежить; а третья — нести дозор. Мы не можем дважды попасться на одну и ту же уловку. Если Гули вернутся, мы должны быстро перегруппироваться и ударить как единое целое, — распорядилась Флория. — Капитан Кортус, я оставляю вас за главного в лагере, пока буду исследовать пещеры. Если что-то случится, свяжитесь со мной, и я перемещусь сюда Искажением. Всё ясно?

— Так точно, сэр. — Кортусу пришлось прикусить язык, лишь бы скрыть раздражение в голосе.

«Как она смеет обращаться со мной как с пустым местом, хотя мы в равных званиях? По сути, Эрнас говорит, что не доверяет мне ничего, кроме стояния на часах. Я не знаю как, но я заставлю ее поплатиться», — подумал он.

Тем временем Сфарзен крутился возле палатки Эрнас, пытаясь найти способ загладить свою вину. Проблема заключалась в том, что каждая отрепетированная им речь звучала хуже предыдущей.

— Что вы здесь делаете? — На Фрии была просторная темно-красная мантия Мага, скрывавшая от глаз всё, кроме ее рук, головы и ног. — Мне казалось, я вчера ясно выразилась: так что, если только нас не окружили невидимые враги, нам не о чем разговаривать.

— Послушайте, я знаю, что вчера вел себя как идиот...

— Что ж, по крайней мере, в чем-то мы сходимся. — Она оборвала его на полуслове и попыталась уйти, но он преградил ей путь, подняв руки в мольбе уделить ему минутку.

— ...и я понимаю, что это неожиданно, но я влюблен в вас. Всё, о чем я прошу — это дать мне шанс. Одно-единственное свидание. Если после этого я вас не заинтересую, вы больше никогда обо мне не услышите, — выпалил Сфарзен.

— Мне нравится твоя смелость, и я бы дала тебе шанс, если бы ты пропустил всю эту чушь про любовь. Ты ровным счетом ничего обо мне не знаешь, единственное, чем ты увлечен — это моя внешность. Любовь — слишком сильное слово, чтобы так им бросаться. Только пустышка, ничего не смыслящая в собственных чувствах, может так легко применять его к той, кого едва знает. Меня приглашали на свидания многие парни вроде тебя. Вы все считаете себя уникальными, но кроме лиц, вы все одинаковые. Прощай.

Фрия обошла его, и на этот раз юноша её не остановил. Сфарзен почувствовал себя еще большим идиотом, чем накануне, гадая, не поразила ли его какая-то неведомая болезнь, разорвавшая связь между мозгом и ртом.

— Ты бы правда пошла с ним на свидание? — Квилле приходилось идти быстрым шагом, чтобы поспевать за Фрией.

— Да. Если не ходить на свидания, никого и не найдешь. У него хватило смелости снова подойти ко мне и признать свои ошибки, что уже редкость, учитывая, что большинство мужчин мнят себя божьим даром, который я обязана принимать с распростертыми объятиями. Но эта слащавая часть всё испортила. Квилла, что бы ты подумала, если бы случайный незнакомец заявил, что влюбился в тебя с первого взгляда? — спросила Фрия.

— Я бы решила, что ему либо нужны мои деньги, либо он считает меня доступной женщиной, — ответила Квилла, внезапно осознав, что признание Сфарзена было скорее безвкусным, нежели романтичным.

— Значит, мы думаем об одном и том же. — Фрия кивнула Квилле, после чего повернулась к Флории. — Что прикажешь нам сегодня делать, Командир?

— Капитан, а не командир. — Флория закатила глаза, реагируя на невежество сестры в вопросах военной иерархии. — Старатели будут искать кристаллы, но тщательное изучение займет слишком много времени, а в бою знание — сила. Мы втроем исследуем сеть подземных пещер и поищем следы активности нежити, которые могут быть не связаны напрямую с жилами драгоценных камней. Квилла, твое восприятие маны преуспело там, где спасовали даже массивы, так что ты будешь нашим проводником. Фрия, учитывая твои специализации Рыцаря-Мага и Мага Пространства, ты сможешь сражаться или вызывать подкрепление по обстоятельствам. Ты прикрываешь тылы. Ну а я просто высокая, злая и сильная. Моя роль — защищать Квиллу и выигрывать для тебя время на случай, если что-то пойдет не так.

— Только мы втроем? — спросила Фрия.

— Да. Возможно, мы имеем дело с руинами Оди, и я не хочу ни с кем нянчиться. Квилла умеет читать их язык, хотя боги знают почему...

— Литу нужна была помощь с одним делом, — вставила Квилла, но Флория продолжила, не обратив внимания на её объяснение.

— Я знаю, как искать их руны, и мы втроем привыкли сражаться вместе. Наша командная работа позволит нам двигаться быстро и не беспокоиться о мертвом грузе.

— Нужно ли отдать моим людям какие-то особые распоряжения на случай, если этот капитан-придурок выкинет какой-нибудь фокус? — спросила Фрия.

— Вообще-то, да. — Флория сама поразилась собственной наивности.

Проведя столько времени в армии, она привыкла считать приказы абсолютными декретами, которым никто не посмеет бросить вызов. Однако последние миссии многому её научили, и наемники были идеальным решением её проблемы.

— Пусть присматривают и за Кортусом, и за Лоттой — капитаном, которая привела сюда подкрепление. Пусть твои люди меняются короткими сменами, чтобы их объекты не заметили слежки, и докладывают о любых странностях. Мы никому не можем доверять, — сказала Флория.

— Имей немного уважения к «Хрустальному Щиту». Мы знаем, как вести слежку! — вздохнула Фрия.

Она проинструктировала своих людей, ясно дав понять, что они не должны делиться никакой информацией с армией, если только это не будет жизненно важно для успеха миссии.

— Будет исполнено. — Вира, одна из заместителей Фрии, отвесила ей такой глубокий поклон, что едва не встала на колени.

Фрии не нравилось, когда члены её гильдии боготворили её, но это, по крайней мере, гарантировало их преданность. К тому же она понимала: будучи среди них сильнейшим мечом, щитом и магом, а также обучая специализациям тех, кого считала достойными, она сама давала им повод возводить себя на пьедестал.

Квилла повела сестер к проходу, который обнаружила всего за минуту до того, как нежить напала на Старателей. Он выводил в естественную сеть подземелий, которая очень напомнила Флории ту, по которой их вел Морок на пути в Кулах.

Она использовала магию земли для поиска скрытых рун или отметин в породе, но ее заклинания ничего не обнаружили. Тем временем Квилла сосредоточилась на враждебной мане, пытаясь отыскать её источник.

Не существовало заклинания, которое могло бы указать ей путь, поэтому Квилле приходилось полагаться исключительно на свое восприятие маны и инстинкты. Они не раз заходили в тупик, что вынуждало их возвращаться по своим следам и выбирать другой коридор.

Фрия и остальные знали массивы, необходимые для поиска кристаллов, и могли бы использовать магию земли, чтобы пробить проход, но они понятия не имели, как изменять стены без риска вызвать обвал.

Именно поэтому Старатели были так важны во время подземных исследований, и именно поэтому Литу нужен был Налронд, чтобы проложить себе путь к любым подземным сокровищам.

— Я правда вам завидую, — сказала Флория во время короткого перерыва на обед. — Мы обе были в Кулахе, но мое восприятие маны и в подметки не годится твоему, Квилла. Я чувствую, что мы приближаемся к источнику враждебной маны, только когда оно становится настолько сильным, что его невозможно не заметить. А что касается тебя, Фрия, твое пространственное восприятие просто поразительно. Даже члены Корпуса Королевы, с которыми я работала, не умели использовать Искажение так, как ты.

— Я чувствую то же самое. Я всегда считала Лита и Квиллу нашими Манохарами. В них двоих столько же гениальности и безумия, сколько и в нем. Ты и Юриал были нашими Мартами. Ты сильная, талантливая и целеустремленная до такой степени, что точно знаешь, чего хочешь и как этого добиться. Что оставляет мне роль Вастора, — вздохнула Фрия. — Того, к кому люди обращаются лишь тогда, когда двое других заняты. Давайте смотреть правде в глаза. Заприте меня в зоне с запечатанным пространством, и мои навыки окажутся не лучше, чем у заурядного мага. Иногда я задаюсь вопросом: неужели во мне и правда нет ничего, кроме симпатичного личика?

— Я бы убила за такую грудь, как у твоя, — сказала Флория, похлопав её по левому плечу.

— Даже не заводите разговор о твоей заднице. — Квилла взяла на себя правое плечо.

— Очень смешно! Это был тот самый момент, когда вы должны были сказать мне, насколько я талантлива. Я и так злюсь из-за того, что Лит рассказал вам что-то, чем ни он, ни вы со мной не поделились. Не делайте еще хуже, сыпя соль мне на раны.

Сестры Фрии замерли, осознав, что она знает об их маленьком секрете.

Пока они были в Кулахе, Лит лечил Квиллу «Бодростью», восстанавливая ее тело и ману. Более того, она видела, как он колдовал без заклинаний и превращался в Змееныша.

Флория знала даже больше, чем Квилла, и, обсудив между собой события в Кулахе, помимо таких терминов, как «Пробужденный» или «Накопление», они разгадали большинство способностей Лита.

Однако они ничего не рассказали Фрии, уважая его право на личную тайну. Флория и Квилла были уверены в своей осторожности, но слон в посудной лавке, которого они считали блестяще спрятанным, на самом деле уже громил их дом.

— Не делай такое удивленное лицо, я не глухая и не слепая. После Кулаха тебя явно что-то тревожило, но ты наотрез отказывалась говорить об этом со мной и проводила кучу времени с Флорией, — сказала Фрия Квилле.

— Не говоря уже о тех случаях, когда вы вдвоем резко меняли тему, стоило мне только подойти, а потом стояли с виноватыми лицами. До Кулаха у Квиллы никогда не было от меня секретов, так что понять, что произошло, было нетрудно. Лит — единственный известный нам всем человек, чьи секреты мы скрывали от родителей и даже друг от друга.

— Лит прав, когда говорит, что мы проводим слишком много времени вместе, — вздохнула Квилла. — Ты читаешь меня как открытую книгу, Фрия. Всё, что ты сказала — правда, но не в моем праве делиться с тобой подобными вещами, точно так же, как ты не рассказала мне, что на самом деле произошло в Зантии.

— Ты заметила? — Фрия была ошеломлена. Она всегда считала, что тайна Защитника с ней в полной безопасности.

— Конечно, заметила. Кстати, чувство зависти у нас взаимно. Люди считают меня гением, но мое величайшее достижение — всегда оставаться слабым звеном в нашей цепи. Да, я быстро учусь, и моя магия сильна, но когда дело доходит до драки, я либо обуза, либо ходячая аптечка. А вот вы двое не только считаетесь лучшими в своих областях, но и способны постоять за себя в любых обстоятельствах. Даже в Ларуэле только меня оставили позади. Морок был прав: пусть я и молода, но сильна как старое ископаемое.

На этом моменте жизнерадостное настроение улетучилось. Точно так же, как Квилла не могла отрицать слова Фрии, её сестры не могли приукрасить тот факт, что Квилла и в самом деле была слаба. В любых передвижениях их главной задачей всегда было обеспечение ее безопасности.

Они молча продолжили путь, спускаясь всё глубже под землю, пока не пришло время возвращаться в лагерь на ужин. Они устали от исследований и были опечалены осознанием того, что их узы доверия дали трещину из-за кое-кого.

«Я могла бы прижать Лита к стенке по поводу событий в Кулахе, но не хочу заставлять его открываться силой. У него и без того глубоко укоренившиеся проблемы с доверием, и я не хочу рушить нашу дружбу. Но клянусь: если даже Камила знает, что, черт возьми, происходит, а я узнаю обо всем последней, я надеру ему задницу», — подумала Фрия, открывая пространственную дверь обратно в их палатку.

Флория выслушала отчеты своих подчиненных, Фрия сделала то же самое со своими. Пока она ждала их возвращения, Квилла приготовила ужин.

«Мне правда нравится готовить. Это очень похоже на магию — та же необходимость внимания к деталям и смешивания различных ингредиентов при сохранении их баланса», — подумала она.

Солдатам докладывать было не о чем, тогда как Старатели были настроены весьма оптимистично. Они пока ничего не нашли, но кристальные жилы крайне редко подходили так близко к поверхности, а если и подходили, то нежить, скорее всего, уже вычистила их, чтобы одурачить случайных прохожих.

А вот члены «Хрустального Щита» принесли не самые добрые вести. Они заметили, что оба капитана используют свои личные амулеты слишком часто, чтобы это можно было счесть нормой. Вдобавок ко всему, и Кортус, и Лотта проводили большую часть времени в своих палатках, куда люди Фрии последовать за ними не могли.

Флория поделилась всей информацией с Берионом. Генерал был не в восторге от того, что за офицерами армии установили слежку, но и отмахнуться от её опасений не мог.

— Я прикажу еще раз проверить их личные дела и распространю расследование на их семьи, — сказал Берион.

— Дело не только во внешних врагах, сэр, — ответила Флория. — Мы оба знаем, что у Велана Дейруса много союзников. Любой несчастный случай, который здесь произойдет, можно будет легко списать на нежить. После того, что случилось с домом Нурагор, ему нужна победа, чтобы снова склонить чашу весов в свою пользу. Именно поэтому я не хотела сюда ехать.

— Знаю, но я бы не отозвал вас, будь у меня другой выбор. — Однако Берион говорил лишь полуправду.

Армия действительно испытывала нехватку кадров, но он выбрал Флорию потому, что миссия казалась абсолютно беспроигрышной, а кристальные жилы отлично смотрелись бы в её послужном списке. Её блестящая реакция на атаку нежити лишь улучшила ситуацию. Найти кристальную шахту само по себе было немалым подвигом, но вырвать её из лап врага номер один — это именно то достижение, которое могло бы вернуть карьеру Флории в прежнее русло.

— Держите меня в курсе и не стесняйтесь обращаться напрямую ко мне, если вам понадобится подкрепление. Генерал Берион, конец связи.

Вернувшись в палатку, Фрия и Флория застали Квиллу за разговором с Тлеа Орманн. Главный Королевский Старатель изо всех сил рекламировала свою профессию, пытаясь убедить Квиллу сменить специализацию.

— Не беспокойся о массивах. Я сама тебя научу, и с твоим талантом, сомневаюсь, что потребуется много времени, чтобы ввести тебя в курс дела, — уговаривала Тлеа.

Когда она закончила, Квилла пообещала подумать над ее предложением и раздала всем по тарелке рагу из говядины с овощами. Горячий бульон изгнал из костей холод, оставшийся после целого дня, проведенного в темных и сырых пещерах, заодно не давая остыть и остальным ингредиентам.

— Восхитительно. Не будь я уже замужем, я бы сделала тебе предложение. Ты великолепный Целитель, отличный Старатель, а теперь еще и кухарка. Есть вообще что-то, в чем ты не преуспела? — Тлеа до блеска вычистила тарелку и попросила добавки.

— В сражениях, — вздохнула Квилла.

— Добро пожаловать в клуб. В лучшем случае можешь стать младшим участником, — ответила Тлеа. — По крайней мере, вчера ты внесла свой вклад, тогда как большинство членов моего отряда просто обмочились и звали мамочку, и я в том числе.

— Серьезно? — ляпнула Фрия, тут же осознав, насколько грубо прозвучал ее вопрос.

— Ага, — кивнула Тлеа без тени смущения. — Среди Королевских Старателей вы героев не найдете. Поймите меня правильно, у нас полно хороших людей с добрым сердцем, просто когда на горизонте маячит опасность, нам резко приспичивает в туалет. Мы храбрее тех магов, что всю жизнь сидят взаперти в своих лабораториях или при дворах, но мы не созданы для войны. С другой стороны, уровень смертности у нас самый низкий в армии, а продолжительность жизни — самая высокая.

После непродолжительной болтовни и обмена хитростями о том, как распознавать кристаллы (что несомненно пригодится сестрам Эрнас в их исследованиях), и после того, как все трое молча переглянулись в знак согласия, Флория спросила:

— Тлеа, тебе доводилось раньше работать с капитаном Кортусом или Лоттой?

— Я в этом деле достаточно давно, чтобы знать почти всех, — ответила Тлеа. — Простите за грубость, но я не люблю сплетничать за спиной у коллег, и я сильно сомневаюсь, что вы спрашиваете о них из симпатии.

— Я не собираюсь копать под них грязь. Мне просто нужно знать, могу ли я на них положиться. Личные дела не могут рассказать всего, к тому же ты не станешь спрашивать у бармена, хорошее ли у него пиво, — сказала Флория.

— Справедливо. — Тлеа задумалась, вспоминая, как близка она была к смерти из-за некомпетентности Кортуса, и гадая, может ли она позволить себе доверить свою жизнь Лотте. — Кортус упрям как осел, но умом не блещет. Он так и не продвинулся дальше капитана, несмотря на активное участие в полевых операциях, потому что поражений на его счету ровно столько же, сколько и побед.

— Он тот, к кому обращаются, когда нужно всё сделать строго по уставу, но ему не хватает ни дальновидности, ни гибкости. Он был слишком хорош, чтобы оставаться лейтенантом, но недостаточно хорош, чтобы стать достойным капитаном.

Тлеа продолжила:

— Лотта же, напротив, умная и компетентная женщина, но слишком амбициозная для своего же блага. Никогда не знаешь, служит ли она армии, интересам своих политических союзников или своим собственным. Если бы мне пришлось сделать обоснованное предположение, я бы сказала, что Берион, вероятно, выбрал Кортуса, чтобы выгодно оттенить вас, в то время как его враги воспользовались кризисом, чтобы поставить Лотту во главе подкрепления до того, как кто-то из людей Бериона успеет освободиться.

— Неплохой анализ для той, кто еще секунду назад заявляла, что не любит сплетничать за спиной у коллег, — заметила Фрия, радуясь про себя, что не пошла служить в армию.

Чем больше она о ней узнавала, тем меньше ей нравились подковерные игры, скрывающиеся даже за самым пустяковым решением.

Флория закатила глаза, тоже радуясь, что Фрия была здесь лишь в качестве консультанта. Ее дерзкое поведение вкупе с привычкой разговаривать с кем угодно как с ровней, не обращая внимания ни на возраст, ни на звание, сделало бы её карьеру настолько короткой, что она стала бы в армии поучительной историей.

— Так и есть, — рассмеялась Тлеа. — На мгновение я забыла, что в моей профессии нет места вежливости. Чтобы прожить так же долго, как я, нужно научиться с первого взгляда определять, стоит ли жила твоего времени или нет, и с людьми всё точно так же.

— Вы — мои кристальные жилы, девочки. Не подведите меня. — Главный Старатель зевнула и пожелала им спокойной ночи, прежде чем уйти в свою палатку. Создание массивов на протяжении всего дня было утомительным занятием, а годы брали свое.

— Мне кажется, или Тлеа чем-то напоминает Йондру? — спросила Флория, как только они остались одни.

— Ага, — Квилла с ностальгией вспомнила покойного профессора академии Черного Грифона, которая повздорила с Литом при их первой встрече, лишь для того, чтобы позже предложить ему свое магическое наследие и должность профессора.

— Нет. Если не считать возраста, между ними нет ничего общего. — Фрия никогда не встречалась с Йондрой, но считала, что неплохо разбирается в людях. — Судя по вашим рассказам о том, как она жила и умерла, Йондра была страстной натурой, тогда как Тлеа расчетлива. Она не просила нас защищать её отряд или ученика — только ее собственную задницу.

— Как в духе Лита! — ахнула Квилла от столь циничного анализа сестры.

— И всё же Фрия не совсем неправа. — Флория проанализировала все слова и действия Тлеа. — Я не такая циничная, как вы обе, но если я чему-то и научилась после последствий в Кулахе, так это тому, что верить в слепую преданность — удел дураков. Под всеми этими красивыми словами о чести и принесенными нами клятвами, под нашей униформой — военные всё равно остаются людьми. Давайте отнесемся к словам Тлеа с долей скепсиса, а с завтрашнего дня приставим хвост и к ней тоже.

Фрия кивнула и расстелила постели. Следующий день тоже обещал быть интересным.

***

Благодаря модифицированному амулету Фрии, они смогли возобновить поиски ровно с того же места, на котором остановились пару часов назад.

После разговоров между собой и с Тлеа, сестрам Эрнас было о чем поразмыслить. Они продвигались в молчании, прерываемом лишь отчетами о статусе, которые Фрия и Флория регулярно получали от своих подчиненных.

Продвижение по туннелям навевало жуткое чувство. Путь им освещала лишь магия, все коридоры выглядели одинаково, создавая впечатление, будто они ходят кругами, а каждый их шаг отдавался гулким эхом.

Всё это заставляло их чувствовать себя уязвимыми, а борьба с искушением держать заклинания наготове часто сбивала концентрацию. Создание массивов при одновременном поддержании бдительности и без того отнимало уйму энергии.

Удержание мощных заклинаний на кончиках пальцев сократило бы их исследование с часов до минут. Однако, в отличие от Пробужденных, ложные маги потребляли ману в тот самый момент, когда создавали заклинание, независимо от того, применяли ли они его сразу или приберегали на потом.

Такие люди, как Лит, напротив, могли сплести и позже развеять неиспользованные заклинания, затрачивая лишь ментальную концентрацию, необходимую для удержания их наготове.

Сестрам Эрнас приходилось бороться с паранойей и клаустрофобией, которые навевали многочасовые блуждания во тьме, поэтому, увидев впереди свет, они ничуть не обрадовались.

Они погасили свой собственный свет и как можно быстрее сплели свои лучшие заклинания. «Ривер» Флории был идеальным инструментом для засады, тогда как рапира Фрии, «Дредноут», была скорее универсальным оружием.

Они медленно двинулись вперед, используя магию тьмы, чтобы скрыть свой запах, и магию воздуха, чтобы парить над землей, одновременно создавая звук шагов для поддержания иллюзии, будто они и не думали сбавлять темп.

Заклинание двигалось быстрее, чем они сами, чтобы они могли устроить засаду на любого, кто нападет на источник шума. Но когда заклинание достигло освещенного участка, ничего не произошло.

Они не теряли бдительности, и Фрия наколдовала пространственную трещину размером с замочную скважину прямо перед своим глазом, а точку выхода разместила перед источником света, используя их как импровизированное устройство наблюдения.

— Клянусь Великой Матерью... — прошептала она, передавая трещину сестрам и позволяя им тоже заглянуть в нее.

Темная пещера вывела к кристальной жиле, где даже драгоценные камни самого низкого уровня были зеленого цвета — нечто, что заставило бы сгореть от стыда даже шахты Лароксии. Вращая точку выхода трещины, Фрия осматривала место на предмет врагов, но обнаружила лишь синие и фиолетовые кристаллы размером больше яблока, торчащие из стен.

Лишь наложив Зону Тишины, Флория заговорила:

— Хуже и быть не могло. Мы только что наткнулись на самое близкое подобие смертельной ловушки, что я когда-либо видела. Кристальная жила означает, что мы не можем использовать Пространственные Шаги для побега, только Скачок. Но в таком плохо освещенном и незнакомом месте даже это бессмысленно.

Она покачала головой:

— Если мы войдем в эту пещеру, нам нельзя будет использовать масштабные заклинания без риска взорвать тут всё к чертям. Будь я нежитью, я бы выбрала именно это место для засады, поскольку оно позволило бы мне использовать свое превосходство в физической силе и бесконечную выносливость. Нам нужно отойти достаточно далеко, чтобы безопасно открыть Пространственные Шаги и вызвать подкрепление.

Анализ Флории был настолько точным, что, если бы Гуль, ответственный за засаду, мог ее услышать, он бы счел Флорию экстрасенсом.

К несчастью для сестер Эрнас, их фокус со звуком шагов одновременно одурачил и насторожил врагов. Не увидев их появления, Гули приостановили атаку, вскоре задавшись вопросом, что, собственно, происходит.

Зона Тишины не позволяла им подслушать Флорию, но шум, производимый заклинанием иллюзии шагов, дал Гулям понять, что их план каким-то образом провалился, и что им нужно действовать, пока не стало слишком поздно.

Они вышли из каменных стен, окружив людей со всех сторон. На этот раз на них была зачарованная броня, и они орудовали коротким оружием, которое усиливало их атакующий потенциал, не стесняя движений в замкнутом пространстве.

— Фрия, бери Квиллу и бегите! — скомандовала Флория. Она опасалась, что без пространственной магии Фрия ничем не будет отличаться от Квиллы.

Флория и так уступала в численности и силе, что делало эту битву проигрышной еще до ее начала. Если ей придется еще и кого-то защищать, ее шансы на победу упадут с мизерных до абсолютного нуля.

— Сбежать? Легче сказать, чем сделать! — Фрия понимала опасения сестры, но единственный выход преграждала пара нежити.

Единственным светлым пятном в их затруднительном положении было то, что сестры Эрнас уже закончили подготовку заклинаний и держали оружие наготове. Засада удалась, но готовность девушек свела на нет эффект неожиданности.

Каждая из сестер Эрнас наколдовала «Полную Защиту», сокращая преимущество, которое давало врагам численное превосходство. Единственная проблема заключалась в том, что после завершения плетения заклинаний у них не осталось времени выпить зелья.

Без помощи алхимических средств разрыв в физической силе оставался их злейшим врагом.

Гули почуяли опьяняющий страх, исходящий от их добычи, и быстро определили порядок целей. Маленькая девочка была самым слабым звеном, находясь почти на грани паники. Горячая красотка тоже боялась, но ее решимость была сильнее страха.

А вот стройный, женоподобный мужчина боялся не столько за себя, сколько за двух женщин.

— Где, черт возьми, капитан Эрнас? — спросила Флорию предводительница Гулей, разжигая в ней ярость. Флория ненавидела, когда ее принимали за мужчину лишь из-за короткой стрижки.

— Она должна была быть со своими сестрами. Скажите нам, где найти капитана, и мы позаботимся о том, чтобы вы были без сознания, пока мы будем лакомиться вашей плотью. — Гуль по имени Карис Лессар указала на Фрию, «застолбив» её за собой.

Не-жизнь сделала так, что ни один из Гулей не выглядел дурно. Их тела были подтянутыми, как у атлетов, без единой капли жира или изъянов кожи. И всё же ни одна из них не могла сравниться с человеческой девушкой, и это их не на шутку бесило.

Тот факт, что страх женщин внезапно улетучился, сменившись весельем, лишь усугубил настроение Гулей.

— Тут нет ничего смешного, детишки, — прорычала Карис. Ярость подпитала красный свет не-жизни в ее глазах, сделав его таким ярким, что коридор, казалось, залило кровью. — Если мы не сможем добраться до нее, то оставим вас в заложниках. Жить — не значит быть в порядке, а быть сожранным заживо — не самый приятный опыт. Говорите сейчас, или моя сделка отменяется.

— Пошла ты. Она здесь, — Флория специально понизила голос, чтобы ее не узнали, и шагнула вперед.

Она надеялась, что Гули окружат ее, оставив сестер разбираться лишь с той парой нежити, что стояла перед Фрией. Несмотря на разрыв в физической силе, с их экипировкой у Фрии и Квиллы были шансы в бою двое на двое.

Гули последовали сценарию Флории, полагая, что, несмотря на всю свою браваду, этот женоподобный мужчина еще пожалеет о том, что оставил спину открытой, будучи окруженным таким количеством врагов.

Флория позволила первому врагу столкнуться с ее призванным каменным щитом, прежде чем активировать свое личное заклинание — «Взрыв Ужаса».

Оно создало небольшую сферу из воздуха и тьмы, воздействующую на всё вокруг, за исключением пространства в пределах метра от ее тела. Благодаря примеси магии гравитации нулевого круга, заклинание также снизило вес всех, кто оказался в зоне его действия, раскидав их в разные стороны, словно сухие листья.

Магия тьмы ранила противников, тогда как магия гравитации лишала их точки опоры. Удар о стену не причинил бы нежити никакого вреда, но этот маневр временно прорвал кольцо окружения.

Лишь после этого Флория двинулась дальше, чтобы устранить вражеского лидера в надежде, что это заставит отступить остальные силы. Карис мысленно поаплодировала этим усилиям и ринулась в смертельную атаку.

Как бы хорошо они ни были натренированы, люди никогда не могли сравниться с многовековым опытом и безупречной координацией, доступными лишь телу, чья сила не зависела от мышц.

В тот момент, когда Карис вошла в радиус действия «Полной Защиты», Флория перестала сдерживаться. Скорость ее псевдо-Пробужденного тела застала Гуля врасплох, а годы, потраченные на многократную отработку одних и тех же движений, сделали всё остальное.

Ее выпад был базовой атакой, лишенной каких-либо уловок или финтов. Однако Флория выполнила его с нечеловеческой скоростью и точностью, без единого лишнего движения или колебания. Она знала, что не сможет применить ни одного обманного маневра, который Гуль не парировала бы как минимум сотню раз в прошлом.

Флория не обладала рефлексами нежити, поэтому была обречена на поражение, если бы бой затянулся. Самое простое движение было самым смертоносным из всего, что она могла исполнить, потому что её противник начал бы перемудрять.

Карис видела движение эстока и попыталась прочесть работу мышц Флории, чтобы определить ее истинную цель. Атака туда, где по идее должно было находиться человеческое сердце, была настолько глупой стратегией, что Гуль наотрез отказалась в это верить.

К тому времени, как Карис осознала, что это действительно была атака, а не финт, было уже слишком поздно. «Ривер» пронзил ее грудь, причинив лишь раздражающую жгучую боль. Как и все Гули, Карис могла свободно перемещать свое слабое место по всему телу.

Учитывая врожденные регенеративные способности Гуля, разрез зажил бы в тот самый момент, когда меч вытащили бы из раны. К несчастью для нее, этому не суждено было сбыться. «Ривер» был охвачен золотой аурой, типичной для оружия против нежити, разработанного отделом Балкора.

Карис внезапно почувствовала слабость. Золотая аура лишала ее ядро крови силы и отнимала все дары, которыми наделила ее не-жизнь. Орион никогда не был кротким человеком, но после событий в Кулахе его считали истинным воплощением гнева.

Он вложил всю свою ярость в «Войну», чтобы сделать из Лита клинок, разящий их общих врагов, в то время как оружие для своих детей он разработал так, чтобы оно ограждало их от любого вреда.

Использование нескольких государственных тайн ради личной выгоды было ничтожной платой за уверенность в том, что его дочери вернутся домой в целости и сохранности.

Карис попыталась нырнуть под землю, но камень остался глух к ее зову. Она попыталась переместить сердце из живота в икру, подальше от эстока, но её слабое место не сдвинулось с места, и даже рана кровоточила так, словно она всё еще была жива.

— Какого хера?

— Такого хера, — бросила Флория и использовала свое личное заклинание пятого круга, «Мастер Меча», чтобы высвободить заклинания тьмы, хранившиеся в ее кольце, прямо внутрь тела Гуля.

«Мастер Меча» был заклинанием Рыцаря-Мага пятого круга, которое позволяло ей направлять магию внутрь эстока и высвобождать ее по своему желанию при контакте с целью.

Рыцарям-Магам часто приходилось сражаться в ближнем бою, защищая свою цель, поэтому Флория разработала «Мастера Меча», чтобы иметь возможность использовать любые виды заклинаний, не беспокоясь об их зоне поражения или скорости.

Магия тьмы была погибелью для нежити. Она заставила грудь Карис сгнить, а вместе с ней и её сердце, обратив самоуверенную Гуль в пепел еще до того, как ее компаньоны, отброшенные «Взрывом Ужаса», успели коснуться земли.

«Это была "легкая" часть, но теперь, когда они знают, насколько я быстра, этот трюк больше не сработает», — подумала Флория, отступая, чтобы перегруппироваться с сестрами.

Фрия понятия не имела, что только что произошло, но восприняла шокированное выражение на лицах стоявших перед ней Гулей как сигнал к действию.

Ее рапира, «Дредноут», также была наделена свойствами против нежити, а ее характеристики были дополнительно улучшены.

Орион зачаровал рапиру так, чтобы она могла испускать все шесть элементов, даже свет, дабы дать своей дочери величайшую универсальность в бою.

Она могла даже использовать её для исцеления союзников или чтобы пронзить и одновременно исцелить цель, облегчая захват живьем. Фрия использовала элемент света, чтобы осветить коридор и вернуть часть своих пространственных способностей.

В отличие от «Войны», «Дредноут» не направлял и не усиливал магию своего владельца, а сам по себе создавал простые заклинания, не требуя времени на их плетение или затрат маны от Фрии.

Шахты были слишком близко, чтобы использовать Шаги, но теперь все они могли применять Скачок. Фрия появилась прямо за спиной у двух нежитей, обрушив заклинание четвертого круга «Кровавые Сумерки» на одного Гуля и одновременно сделав выпад рапирой в другого.

Однако, стоило ей выйти из пространственной двери, как движения Фрии показались им замедленной съемкой. Из-за тесного пространства она не могла появиться ни под ними, ни с боков, что делало ее стратегию предсказуемой.

Они обернулись за долю секунды после Скачка, с легкостью уклоняясь от атак. Заклинание и пропитанный тьмой клинок поразили лишь воздух, заставив Фрию проклинать свою неудачу. Пока Гули находились вне радиуса действия «Полной Защиты», она едва могла уследить за их движениями.

Квилла ломала голову в поисках способа помочь хоть одной из сестер, но всё происходило так быстро, что ее планы устаревали еще до того, как она успевала их сформулировать.

Она усердно тренировалась со времен Кулаха, но один год был каплей в море по сравнению с пожизненными усилиями ее сестер и десятилетиями опыта нежити.

Квилла едва могла уследить за движениями Фрии во время их спаррингов; Флория и Гули и вовсе казались ей полубогами. Ее страх рос с каждой секундой, пока она беспомощно наблюдала, как Флорию ранят и окружают, в то время как лучшее, что могла сделать Фрия — это использовать Скачок, чтобы потянуть время.

Она мечтала, чтобы здесь были ее родители, а потом — чтобы здесь был Лит. Когда обе надежды рухнули, она взмолилась богам, чтобы те дали ей сил хоть что-то сделать, но в ответ раздавалось лишь кряхтение и лилась кровь.

Она ненавидела себя за свою бесполезность, а Гулей — еще больше за то, что они считали ее настолько слабой, что без колебаний поворачивались к ней спиной. Проблема заключалась в том, что они были правы.

Естественная сопротивляемость элементам, общая для всей нежити, вкупе с регенеративными способностями Гулей делали большинство ее заклинаний угрозой лишь для Фрии. Магия тьмы ранила бы их, но она была настолько медленной, что с такого расстояния Гули легко бы от нее уклонились, подвергнув Фрию риску попасть на линию огня.

Квилла вспомнила день, когда она убила Юриала. Тогда её тело отказывалось повиноваться, как бы сильно она ни старалась, а сейчас она даже не пыталась. Она шагнула вперед, сама того не замечая, сокращая расстояние между собой и Гулями, преграждавшими единственный путь к отступлению.

Благодаря своей природной предрасположенности к магии тьмы, двое нежитей почувствовали заклинание, сплетенное Квиллой, еще до того, как оно полностью сформировалось, а их обостренные чувства позволили точно определить ее местоположение даже без необходимости оборачиваться.

Когда маленькая девочка встречалась с монстрами, смерть была единственным исходом.

— Сделай еще один шаг, и мы убьем тебя. Нам нужен только один заложник, — сказал Гуль-мужчина, воздвигая земляную стену, чтобы заблокировать и меч, и заклинания Фрии.

Она выкладывалась на полную только для того, чтобы не отставать от них, в то время как нежить могла сосредоточиться исключительно на обороне и ждать момента, когда она слишком устанет, чтобы сопротивляться. Мастерство Фрии было хорошо известно, и никто не осмеливался недооценивать ее пространственную магию.

Гули использовали заклинания земли, чтобы перекрыть ей обзор, опасаясь, что она может переломить ход боя одним-единственным заклинанием.

Квилла проигнорировала предупреждение и не остановилась.

Двое Гулей пожалели, что переводят такое вкусное мясо, но миссия была важнее их аппетита. Их руки двигались с такой скоростью, что сливались в размытое пятно, заполняя воздух позади себя роем зачарованных метательных ножей, покрытых ядом.

Если немного повезет, один из них заденет еще и этого женоподобного мужчину, положив конец битве.

Квилла сделала еще один шаг вперед. Теперь, когда Гули тоже оказались в зоне действия ее «Полной Защиты», она резким движением запястий выпустила серебристое пятно из просторных рукавов своей униформы доцента.

Две адамантовые цепи отбили метательные ножи, а затем обвились вокруг левой руки Гуля-мужчины и правой ноги женщины-нежити. Острые крючья на их концах впились сквозь броню и плоть, позволяя заклинаниям Квиллы безошибочно достигать своих целей.

Орион пытался научить ее обращаться с оружием, но из-за нехватки времени на совместные тренировки и отсутствия у Квиллы даже базовых навыков, ему так и не удалось подобрать подходящий инструмент для защиты ее жизни.

Щит блокировал бы атаки, но без нападения не бывает победы. Оружие ближнего боя требовало, чтобы она приблизилась к врагу, но с ее навыками Квилла могла бы считать себя счастливицей, если бы пережила хотя бы два удара.

Оружие дальнего боя всегда было бы менее мощным и универсальным, чем заклинания пятого круга, которые она могла направлять силой воли. Лишь осознав, что у его проблемы нет готового решения, Орион изобрел «Кровавые Узы».

Зачарование на мистических цепях было простым, но эффективным. Вся энергия от кристаллов маны, которая обычно использовалась бы для подпитки атакующих способностей, позволяла «Кровавым Узам» двигаться в соответствии с волей Квиллы.

В отличие от ее тела, на них не влияли ни плохая зрительно-моторная координация, ни недостаток мышечной массы. Они двигались так, как она хотела, в тот самый момент, когда ее разум отдавал им приказ.

Вдобавок ко всему, как только «Кровавые Узы» хватались за цель, они могли передавать заклинания Квиллы так, словно она касалась врага сама. Они были сродни еще одной паре конечностей, претворяющих ее мысли в действия.

Благодаря «Полной Защите» Квилла могла воспринимать все летящие в нее снаряды и просчитывать кратчайший путь, чтобы последовательно отбивать их перед переходом в наступление.

«Кровавые Узы» были далеки от совершенства. Чем дальше они находились от нее, тем слабее становились. Хуже того, сами по себе цепи почти не обладали атакующей мощью, а их защитные свойства напрямую зависели от изобретательности Квиллы.

Они были последним средством на случай, если всё пойдет наперекосяк, и враг подойдет слишком близко, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности. Именно так, как это происходило сейчас в шахтах.

Золотая аура «Кровавых Уз» ослабляла нежить, а передаваемая ими магия тьмы повреждала их тела быстрее, чем они могли регенерировать. Цепи также сковывали движения Гулей достаточно долго, чтобы позволить Фрии убить их.

— Давай, нам нужно бежать! — сказала Фрия.

— Сделай это, и он труп, — ответил Гуль, держа Флорию за шею и выкручивая ее вывихнутую ведущую руку за спину.

«Ривер» лежал на земле, защищенный золотой аурой, которая заставляла всю нежить отступать, словно он мог укусить их в любой момент. На левом плече Флории зияла глубокая, обильно кровоточащая рана, а на животе — еще одна.

Флория убила большинство нападавших прежде, чем ее тело сдалось. Каждая полученная рана и каждое сплетенное заклинание ослабляли ее, в то время как её противники просто учились на ошибках своих павших товарищей, пока ни одна из ее уловок больше не срабатывала.

— Попытаетесь сбежать, и мы сначала убьем его, а затем наступит ваша очередь. Впереди вас ждет солидное подкрепление. Отдайте нам Флорию Эрнас, и, возможно, вы останетесь в живых, — сказал Гуль, сжимая горло своего пленника.

— Какая чушь, — усмехнулась Флория, выдавливая слова сквозь хватку, которая почти не давала ей дышать. — Вы не хотите никого из нас убивать. Что за сделка у вас с Дейрусом?

— Откуда ты знаешь? — Гуль был настолько ошеломлен, что сболтнул правду.

— Ой, да ладно тебе, я не дура. Нежить два дня назад нападала, чтобы убивать, и у них были союзники, в то время как вы действуете одни и тратите время на болтовню. Вы явно из другой группы. Только Велан Дейрус мог оказаться настолько безумным, чтобы поставить на кон всё, что имеет, и мобилизовать кучку бессмертных червей только ради того, чтобы добраться до двадцатиоднолетней женщины. Кстати, Флория — это я, придурок, — добавила она.

— Спасибо, это всё упрощает. Ты почти во всем права. Он послал нас не для того, чтобы захватить вас, а чтобы убить вас троих. Дитя в обмен на дитя. Плюс проценты, — произнес Гуль, подражая голосу Велана.

Флория мысленно прокляла свою наивность, надеясь, что Гуль солгал насчет подкрепления и ее сестрам удастся сбежать. Ее трахея начала деформироваться под растущим давлением, а легкие горели огнем.

— Возражаю! — Раздражающий голос привлек всеобщее внимание к северному углу туннеля, пока его обладатель переместился Скачком Гулю за спину и одновременно отрубил ему обе руки чем-то, похожим на пару одноручных серпов. — Я забил маленькую. И я не позволю месяцам тяжелой работы пойти прахом из-за парочки каннибалов-придурков.

Морок Иари, бывший Рейнджер региона Хессар и поклонник Квиллы (сама она об этом даже не подозревала), не сильно изменился с тех пор, как они расстались. Это был мужчина лет двадцати пяти, ростом около 1,8 метра, с черными волосами и темно-карими глазами. Его некогда растрепанные волосы теперь были аккуратно уложены, а щетина превратилась в козлиную бородку.

Морок не слишком заботился о внешности, но он не хотел выглядеть как бомж при новой встрече с Квиллой. По словам его нанимателя, отсутствие личной гигиены отталкивало большинство женщин.

— Опять ты? — выдавила Квилла, не зная, радоваться его появлению или тревожиться.

— Скучала по мне, детка? — Поскольку руки Гуля обратились в пепел, но их владелец всё еще был жив, Морок вонзил серпы ему в грудь и голову, наполняя их магией тьмы.

Боль исказила лицо нежити, а затем искажать стало нечего.

Флория глубоко вдохнула, чтобы справиться с ослепляющей болью от ран, и призвала «Ривер» в левую руку — единственную, которой она всё еще могла двигать после того, как Гуль вывихнул ее ведущую руку.

Как только появился Морок, Гули возобновили атаку. Их оставалось немало, и безупречная командная работа давала им преимущество. Флория была полумертва, Фрия держалась на честном слове, а с такого расстояния Квилла была бесполезна.

Одна Гуль вступила в бой с Мороком, отвлекая его благодаря собственному стилю боя парным оружием — ее одноручные боевые молоты намертво блокировали его серпы. Другой бросился на Флорию, чтобы добить ее, пока остальные нацелились на Квиллу, как на самое слабое звено, а последний принялся вызывать подкрепление.

— Код красный! Повторяю, код красный! — заорала нежить в свой коммуникационный амулет.

Из-за раненой руки и едва не задушившей ее хватки Флория потеряла концентрацию, а вместе с ней и все заготовленные заклинания. Поскольку Морок был слишком занят, чтобы защитить ее, у нее не было ни единого шанса на победу против Гуля.

«Мне нужно потянуть время. У меня должно остаться достаточно маны, чтобы пару раз активировать броню Оборотня и использовать первую магию», — подумала она, пока нежить кружила вокруг нее так быстро, что ее глаза видели лишь размытое пятно.

Флория закрутилась волчком, пытаясь уследить за движениями врага. Гуль использовал свой короткий меч, чтобы отклонить «Ривер», в то время как второй клинок устремился прямо ей в мозг. Флория стиснула зубы, вскинув правую руку и выпустив залп заклинаний тьмы.

Гуль принял удары с уверенной улыбкой и продолжил атаку. Её кольца хранения заклинаний давно опустели, и с таким же сломанным телом, как и рука, Флория напоминала загнанную в угол мышь, пытающуюся укусить в последний раз.

По крайней мере, так он думал, пока ее правая рука не отклонила его собственную, а сплетенные ею заклинания тьмы не уничтожили его сердце. В отличие от ложных магов, истинный маг всегда мог превратить заклинания первой магии в их более мощную версию.

Стимулируя свое ядро маны, Пробужденный был способен при необходимости усилить свои заклинания вплоть до третьего круга. Единственным минусом было то, что это стоило огромного количества маны, потому что заклинания низших кругов не были рассчитаны на удержание такой мощи и требовали стабилизации.

Мороку нельзя было терять ни секунды, а мертвецы не рассказывают сказок. Он использовал Гуля как укрытие, пока превращался в свою форму Тиранического Глаза и активировал черный глаз на лбу. Небольшой столб тьмы уничтожил её голову, оставив её слепой и глухой ровно на то время, которое потребовалось Мороку, чтобы быстро её прикончить.

Бывший Рейнджер не был обычным человеком — он был отпрыском человека и Императорского Зверя, известного как Тиранический Глаз или Тиран. Достигнув совершеннолетия, он отверг свою человеческую природу, точно так же, как родная мать отвергла его. Благодаря помощи отца ему не потребовалось много времени, чтобы научиться менять форму с помощью магии света.

Однако, в отличие от магических зверей, человеческий облик, который он принимал, не был идеализированным — это была точная копия того тела, с которым он родился. Он вернул себе человеческий облик, чтобы не напугать Квиллу, и переместился Скачком ей на помощь.

— Как ты можешь быть таким медлительным, дитя? — произнес раздраженный голос.

Он был глубоким и сильным, отдаваясь эхом в туннелях подобно боевому кличу, несмотря на то, что звучал едва ли громче шепота. Нежить, уже находившаяся прямо перед двумя сестрами Эрнас, попыталась остановить свой натиск, но даже их рефлексов оказалось недостаточно.

Громадная фигура оттолкнула обеих женщин в сторону и взмахнула клинком, выкашивая нежить как траву. Даже быть разрубленным пополам для Гуля не было проблемой — если только рана не была переполнена магией Хаоса, разумеется.

Оставшаяся нежить оказалась вне досягаемости клинка, поэтому новоприбывший обрушил на него шквал пуль Хаоса первого круга, которые изрешетили Гуля, даже несмотря на то, что тот уже начал сливаться с камнем, пытаясь сбежать.

Лишь Флория стала свидетельницей этой бойни, потому что ее сестры были не в силах оторвать взгляд от своего спасителя.

Существо было ростом 2,74 метра, с головой быка, верхней частью туловища массивного мужчины, а его нижняя часть напоминала бычью, но была способна передвигаться на двух ногах.

Сестры Эрнас никогда прежде не видели такого оружия, каким он орудовал в правой руке. Оно было похоже на двуручный меч, но вместо эфеса в качестве гарды была встроена латная рукавица. Конструкция этой паты была для них такой же чуждой, как и пурпурные руны с кристаллами маны, украшавшие оружие по всей длине.

Что делало ситуацию еще более жуткой, так это то, что тело существа то и дело превращалось из того, что казалось плотью и кровью, в живые тени, однако его глаза были кромешно-черными, а не красными.

Чем бы оно ни было, это существо не было ни Императорским Зверем, ни нежитью.

— Прошу прощения за мой неприглядный вид, но могу заверить, что не желаю вам зла. Я всё еще привыкаю к этой своей новой форме. Меня зовут Нанди, и меня послали спасти вас. — Пата издала шипящий звук, заставивший Жуткую Мерзость выругаться.

Нанди потерял контроль над энергией Хаоса, пульсирующей в его теле, которая теперь пожирала его драгоценное оружие, вынудив его снять латную рукавицу, пока не стало слишком поздно.

Тот факт, что они были всё еще живы, убедил Квиллу и Фрию в его искренности. Они быстро поблагодарили его и бросились лечить сестру. Флория получила настолько глубокие раны, что у её ног натекла лужа крови.

Однако, когда Квилла закончила чтение своего диагностического заклинания, оно показало, что тело Флории здорово как бык. Квилла обнаружила лишь мелкие царапины, которые едва кровоточили, и даже жизненная сила Флории была выше её собственной.

— Как ты это сделала? Я думала, ты смертельно ранена, — спросила Квилла.

— Я не знаю, — ответила Флория. — В одно мгновение мне казалось, что мое тело разваливается на части, а в следующее я снова была полна энергии. И не спрашивай, как я убила того Гуля, потому что я понятия не имею.

Как только массивы Квиллы подтвердили ей, что их жизням больше ничто не угрожает, настало время получить кое-какие ответы.

— Что ты здесь делаешь, и почему тебе потребовалось так много времени, чтобы помочь нам? — спросила Квилла Морока, который на самом деле надеялся на подпитанный адреналином романтический момент, а не на допрос.

— Я не сталкер, я просто делал свою работу. — Он прижал руку к сердцу, словно давая клятву. — Я несколько раз пытался связаться с тобой после Кулаха, но прислуга в вашем доме постоянно меня отшивала, говоря, что ты не принимаешь гостей.

Квилла кивнула, призывая его продолжать. Пока что он говорил правду. Она действительно дала указания как в академии, так и прислуге Эрнас, чтобы никто не из ее списка контактов ее не беспокоил.

— Затем, после всей этой истории с Кровавым Судом, твоя мать связалась со мной и предложила работу. Она пообещала, что если я обеспечу безопасность твоей сестры, она снова нас представит друг другу, и мы пойдем на свидание, — сказал Морок, указывая на Флорию.

— Она сделала что? — Квилле хотелось бы отмахнуться от мысли о том, что ее собственная мать продала ее ради достижения своих целей.

И всё же, она знала, что Джирни поступила бы именно так. Уйдя в отставку из армии, Морок получил титул барона с прилегающими к нему землями, уйму богатств и обязанностей.

Разумеется, ему потребовалось всего несколько месяцев, чтобы заскучать до смерти, забросить земли с обязанностями и вернуться к работе наемника. Прочитав его резюме, Джирни поняла, что он идеально подходит для этой работы.

Морок был силен, способен подолгу жить в дикой природе в одиночку, а главное — им можно было пожертвовать. В глобальном плане его жизнь ничего не стоила, а увлеченность ее дочерью делала его легко манипулируемым.

— Знаю. Я бы предпочел защищать тебя, чтобы мы могли со временем узнать друг друга получше, но леди Эрнас была непреклонна в своих инструкциях. А что касается моего опоздания — вы хоть представляете, сколько этих упырей шло за вами по пятам?

— Даже с помощью Нанди мне потребовалось время, чтобы избавиться от них и дождаться подходящего момента для вмешательства. Одно неверное движение, и они бы убили твою сестру. Хвала богам, ее легко спутать с мужчиной, и Гули так и не поняли, что их приз уже у них в руках, пока не стало слишком поздно, — сказал Морок.

— Это рождает еще один вопрос. Почему ты помог нам? — Флория схватилась за живот, чувствуя, как он, кажется, вот-вот лопнет. — Не хочу показаться неблагодарной, но я узнаю Мерзость, когда вижу ее, а ваш вид не славится дружелюбием.

— Я не Мерзость, или, по крайней мере, уже нет. Я гибрид монстра и Мерзости, не так уж сильно отличающийся от человека, чей запах вы все носите на себе. — Нанди указал на ожерелье Флории и на все подарки Лита, которые были на них надеты.

— Гибрид? — эхом отозвалась Фрия, глядя на кольцо хранения заклинаний четвертого круга, которое Лит подарил ей на день рождения.

В отличие от обычных колец, оно могло хранить два разных заклинания. Она очень дорожила им и даже держала его в секрете от Ориона, который в противном случае извел бы ее просьбами дать ему возможность изучить кольцо.

Внезапно воспоминания об их приключении в Зантии, когда Лит принял демоническую форму, чтобы выдать себя за Всеотца, обрели совершенно иной смысл. Фрия видела, как Защитник менял форму на гибридную, и знала, что потомство двух разных рас рождается гибридами.

«Обычно я бы не поверила бычьей чуши, исходящей от быка, но это многое объяснило бы. Почему Лит такой сильный, почему он так быстро исцеляется, и, самое главное, почему мои сестры ничего мне не рассказали», — подумала она.

— Что же до причины, по которой я здесь, то я ничем не отличаюсь от этого сквернословящего человека. Я помог вам, потому что мне было поручено это сделать, — сказал Нанди.

— Мама заключает сделки еще и с Мерзостями? — в один голос воскликнули все три женщины, задаваясь вопросом, каким же монстром должна быть их мать, чтобы внушать преданность даже столь опасным существам.

— Боги, нет. Меня послала вам на помощь наша общая подруга. Она всё и объяснит, поскольку я понятия не имею о ее мотивах. А теперь идите за мной, если хотите жить. У вас осталось не так много времени. — Минотавр зашагал по залитому светом коридору, оставив остальных позади.

— Что значит, у нее осталось не так много времени? — Квилла снова осмотрела Флорию, но так и не смогла найти в ней никаких отклонений.

Однако страдальческое выражение лица сестры резко контрастировало с результатами её диагностических заклинаний.

— У нее недостаточно времени для объяснений. Вам лучше поторопиться, — ответил он, даже не обернувшись, и издал стон удовольствия в тот момент, когда снова оказался в свете кристаллов маны.

Прежде чем стать Мерзостью, он был Минотавром — Императорским Зверем, эволюционировавшим из Тира *(прим. автора: магического зверя бычьего типа)*. Хозяин скрестил некоторые его части с племенем огров, породив гибрида, который мог общаться с драгоценными камнями маны, подобно расе Падших.

— Что со мной не так? — Флории потребовалась вся ее сила воли, чтобы не закричать от боли.

Ни одна из ран или болезней, которые она перенесла в прошлом, не шла ни в какое сравнение с тем, что она испытывала сейчас. Даже яд Балкора бледнел на этом фоне.

Фрия тоже попыталась и не смогла диагностировать ее состояние, что привело сестер в отчаяние.

— Без обид, но я вас не знаю, а моей сестре нужна помощь. — Фрия достала из пространственного хранилища свой коммуникационный амулет, но обнаружила, что он не работает.

Затем она отошла от кристальных жил достаточно далеко, чтобы использовать Пространственные Шаги, ведущие обратно на поверхность, но ее заклинание не сработало.

— Я же сказал вам. Вы можете либо пойти за мной, либо умереть. Вы умрете не от моей руки, но всё равно умрете. И заставлять хозяев ждать — верх невежливости, — сказал минотавр.

Благодаря кристаллам Нанди стабилизировал свое тело и быстро починил оружие.

«Идите за мной, черт возьми. Я не хочу застрять здесь навсегда», — подумал он.

Не имея иного выбора, тем более что состояние Флории ухудшалось, сестры Эрнас последовали за Минотавром через короткий лабиринт, состоящий из кристальных жил возрастающей чистоты. Вскоре их окружали исключительно фиолетовые и белые драгоценные камни.

Посреди этого сокровища, способного свести с ума от жадности любого мага, стояло нечто, похожее на охотничий домик. У небольшого деревянного домика была двускатная крыша, всего одна дверь и по одному окну с каждой стороны.

Перед хижиной висела бельевая веревка, увешанная детской одеждой разных размеров, создавая впечатление, будто сюда каким-то образом забрела большая семья.

Квилла и Флория узнали гнетущую ауру, окружавшую это место — ту самую, что они чувствовали вплоть до самой поверхности, но теперь она, казалось, больше не была к ним враждебна.

Флории внезапно стало намного лучше. Боль перестала преследовать ее, к лицу вернулся цвет, и теперь она могла идти без посторонней помощи.

— Что со мной происходит? — Она почувствовала одновременно и облегчение, и смертельный испуг.

— Заходите. — Открыв дверь, Нанди пришлось пригнуться, чтобы войти.

Флория и остальные быстро последовали за ним, обнаружив, что то, что ждало их внутри, было еще более удивительным, чем кристальные жилы.

— О боги, внутри он больше! — выпалила Квилла, заметив, насколько просторной была комната.

Гостиная, в которую они вошли, была более десяти метров в длину и пятнадцати в ширину. Над камином висел огромный котел, наполненный какой-то неизвестной булькающей едой, которая пахла просто восхитительно.

Огромный прямоугольный деревянный стол, длиннее того, за которым они ужинали во время светских приемов в доме Эрнас, был накрыт тарелками и столовыми приборами в количестве, достаточном, чтобы накормить небольшой батальон.

Вдобавок ко всему, хотя сама гостиная была больше, чем хижина казалась снаружи, в ней было несколько дверей и коридоров, ведущих в другие комнаты, которые казались еще более просторными.

Самым поразительным, однако, было зрелище старушки, сидевшей на простом деревянном стуле в окружении более чем двадцати детей. Она читала книгу, а они записывали каждое ее слово, чтобы научиться писать.

У старушки были седые волосы и выразительные черные глаза. У нее были длинные нос и уши, а лицо сплошь покрыто морщинами. Пигментные пятна покрывали ее кожу, делая ее на вид слабой, но голос у нее был мелодичным и добрым.

Дети представляли собой пестрый котел всех возрастов и рас. Некоторым было едва ли четыре года, другим — около десяти. Все они были гибридами. У одной девочки были серебристые волосы, а в глазах сиял красный свет не-жизни.

У мальчика, который был едва ли старше Арана, были перепончатые руки, чешуя на щеках, а на шее то появлялись, то исчезали жабры. У одних на голове вместо волос росла шерсть, у других — листья, а кожа имела странный оттенок.

Даже Морок был настолько ошеломлен, что с его губ не сорвалось ни единого неуместного замечания.

— Ты опоздал, Нанди. Дети уже какое-то время назад закончили тест по правописанию, и им пришлось взять дополнительный урок, пока они тебя ждали.

Баба Яга, первая Пробужденная, когда-либо достигшая белого ядра бессмертия, закрыла книгу, но дети продолжили писать.

— Вы знаете о моем состоянии. Я не мог рисковать убить ваших гостей в случае, если бы потерял контроль над заклинанием или в приступе безумия, — ответил он.

— А что такое безумие и как оно пишется? — спросил красивый черноволосый мальчик.

Никто бы не подумал, что он гибрид, если бы не его правая рука: лишенная плоти и крови, она, тем не менее, могла нормально двигаться.

— Я расскажу тебе, когда вырастешь. Диктант окончен. Идите мыть руки и лица. Ужин почти готов. — Баба Яга встала, и класс быстро разошелся, собрав свои вещи.

В тот момент, когда последний ребенок покинул гостиную, все двери закрылись сами собой, изолировав комнату.

— Научишь детей плохим словам — и я тебя убью. Это мое последнее предупреждение. — Ее глаза потеряли всю теплоту и стали холодными как лед.

Старушка была сгорблена, а ее рост едва достигал 1,45 метра, и тем не менее Минотавр съежился от страха. От нее исходила властная аура, из-за которой все покрылись холодным потом, а комната, казалось, погрузилась во тьму, несмотря на идеальное освещение.

— То же самое касается и вас. Ведите себя прилично перед детьми, или пеняйте на себя. А теперь подойдите ближе. Нам о многом нужно поговорить, а времени осталось мало. — Баба Яга топнула ногой, и из ниоткуда появились пять деревянных стульев.

— Кто вы? — спросила Фрия.

— Что вам от меня нужно? — Флория была почему-то уверена, что эта жуткая леди имеет какое-то отношение к ее состоянию.

— Неужели некоторые из этих детей и вправду наполовину нежить? Значит ли это, что у нежити могут быть дети? — Мозг Квиллы на какое-то время перестал работать, но осознание последствий такого открытия привело ее в чувство.

— Я не то чтобы в восторге от двух других Эрнас, но мы правда все скоро умрем? Если так, то я мог бы по крайней мере вычеркнуть секс вчетвером из своего списка желаний. — У Морока с приоритетами всё было в порядке. Если уж умирать, то с размахом.

— Я сделал то, о чем вы просили. Дайте мне мою награду, чтобы я наконец смог покинуть эту тюрьму и жить! — сказал Нанди.

— А я-то думала, что хоть раз буду иметь дело со взрослыми. Говорите по одному или не говорите вообще. Что касается ваших вопросов: можешь звать меня Нана, Фрия. Я хочу поговорить с тобой, Флория. Да на оба вопроса, Квилла. Зависит от твоего выбора, Морок.

— И последнее, но не менее важное: ты еще далек от завершения своей задачи, Нанди. Я скажу тебе, когда мы закончим. — Нана села, и ее гости внезапно были вынуждены сделать то же самое.

— Нана? — Квилла вежливо подняла руку.

Использование этого слова спустя столько времени вызвало у нее странное чувство. В прошлом она была знакома с еще одним человеком, который сделал детское слово, используемое малышами для своих бабушек, своим прозвищем.

Леди Нерея, также известная как Нана, была первым учителем магии Лита. Сестры Эрнас встречались с ней не раз и присутствовали на ее похоронах. Называть кого-то другого Наной было странно, потому что, хотя обе женщины выглядели пугающе похожими, они не могли бы быть более разными.

Леди Нерея была суровой и циничной женщиной, но это была лишь оболочка, скрывающая то, насколько разбитой она себя чувствовала, потеряв всё, ради чего работала. Она так и не оправилась после того, как магическое сообщество отвергло ее, когда ее подставили в проваленной миссии.

У Бабы Яги же, напротив, были добрые и мягкие манеры, но под ее мягкой внешностью скрывалась сила истинного правителя. И дело было не только в ее сверхъестественной магической силе, которая ощущалась даже тогда, когда она ничего не делала, и не в ее невозможном доме.

Вся ее личность источала ауру уверенности в себе и авторитета, которая приводила людей в трепет даже тогда, когда она занималась чем-то тривиальным, вроде диктанта по правописанию.

Квилла понимала, что имя их хозяйки было лишь псевдонимом, но не стала расспрашивать о ее личности из страха перед последствиями, к которым могла привести подобная грубость.

— Да, дорогая Квилла? — улыбнулась Нана, заставив Квиллу содрогнуться от мысли о том, откуда хозяйка могла знать ее имя.

— Как у нежити могут быть дети?

— За редким исключением, высшая нежить по-прежнему состоит из плоти и крови. Несмотря на то, что большинство их органов больше не являются жизненно важными, их тела работают вполне исправно. Да, их фертильность низка, но нет ничего такого, чего нельзя было бы исправить с помощью удачи и стараний. Позволь мне объяснить... — Нана достала иллюстрированную книгу под названием «Цветы и пчелы».

— Я знаю, как это работает, — Квилла густо покраснела из-за этого недоразумения. — Я просто спросила, как у скелета мог появиться сын.

— Не у скелета. У Лича. — При этом слове книга исчезла, а вместе с ней улетучилось и всё тепло из комнаты. — Вот эти существа — истинные мерзости, дорогой Нанди, а не твои сородичи. Им становится скучно, они с кем-то спят, а потом забывают о последствиях.

— Они не заботятся о своем потомстве, потому что их волнуют только они сами. Они — извращение не-жизни, порождающее лишь безумие и боль. Вместе с потребностью питаться Личи теряют и свою человечность. Отсутствие слабостей делает их тщеславными, точно так же, как длительная изоляция сводит их с ума.

Нана плюнула в камин, заставив его взорваться извержением пламени и серы. И всё же ни единого облачка дыма не вырвалось из трубы и не наполнило комнату смрадом.

— Бедняжку Ради едва не убили в тот самый день, когда он родился. Его мать понятия не имела об истинной личности отца, поэтому попыталась убить младенца, приняв его за монстра.

— Все эти дети — сироты? — спросила Квилла.

— Да. От них либо отказались, либо их родители погибли, пытаясь их защитить. И всё потому, что они другие, — ответила Нана.

— Это очень благородно с вашей стороны — помогать обездоленным. — Фрие стало дурно от одной только мысли о том, сколько страданий перенес каждый из приемных детей Наны.

«Интересно, случилось ли то же самое с Литом? Может быть, именно поэтому его братья так плохо с ним обращались. Это объяснило бы, почему он так долго хранил столько тайн», — подумала Фрия.

— В моих действиях нет ничего благородного. Я видела, как рождаются и умирают бесчисленные гибриды, но ни разу не пошевелила и пальцем. Как вы, вероятно, уже догадались, я — маг. Дети — часть моего самого последнего проекта, как и присутствующий здесь Нанди, — с холодной улыбкой на лице произнесла Нана.

— Что вы имеете в виду? — Флория в отчаянии вцепилась в подлокотники своего стула.

Поначалу она была рада тому, что Мерзость спасла ее и избавила от боли. Но теперь, когда боль прошла, после того как Нанди так безразлично раскрыл секрет Лита, после всех этих разговоров о гибридах, Флория начала подозревать, что они угодили в ловушку.

Комфортную, уютную ловушку, но ловушку, из которой у нее не было ни малейшей надежды сбежать.

— Могар меняется, дорогая Флория. То, что когда-то было лишь временной аномалией, как мои приемные дети, или плодом запретной магии, как зверолюди, теперь становится новой расой. Самостоятельной силой, — сказала Нана.

— Я видела, как ваш друг, Лит Верхен, одолел мою дочь, которая среди всех моих творений должна была быть одной из самых близких к совершенству. Я стала свидетельницей того, как ничтожный смертный, Хозяин, превратил единственный вид, который Могар воистину покинул, в нечто новое и могущественное. — Она указала на Нанди.

— Это навело меня на мысли. Что, если гибриды — не просто случайность, а новый путь, по которому идет жизнь? Что, если я всё это время ошибалась, и решение всех проблем моих детей с самого начала находилось прямо у меня перед носом? Только время и исследования покажут.

— Какое это имеет отношение к нам? Зачем вы привели нас сюда? — спросила Флория.

— Чтобы понять конец, вы должны сначала выслушать начало. Нанди, расскажи им свою историю, — приказала Нана.

— Вы никогда не задумывались, почему все живые существа могут использовать первую магию одинаково, но при этом каждая раса страдает от разных ограничений? Большинство людей не могут использовать магию, и даже тем, кто может, требуются магические слова и жесты руками.

Нанди продолжил:

— С животными то же самое, и даже когда они эволюционируют в магических зверей, они могут использовать лишь пару элементов. Растения вообще не могут использовать магию. Обретая сознание, они получают лишь способности, связанные с их предрасположенностью к земле и жизни. Нежить разделяет все сильные и слабые стороны остальных рас, потому что они искусственны. Неудачный эксперимент в попытке преодолеть хрупкость жизни. — Нанди посмотрел прямо на Нану, которая скривила верхнюю губу, когда он назвал ее детей «неудачными».

— Только Пробужденные способны использовать магию в ее полном потенциале и открыть седьмой элемент. Элемент жизни, ману. — Нанди объяснил им, что такое Пробуждение, упомянув обо всех дарах и рисках, которые оно в себе несет.

— Мерзости — это просто неудавшиеся Пробужденные, создания, сотканные из силы и упрямства, которые отказываются исчезнуть, как того требует естественный порядок вещей. Я до сих пор не помню, как расстался с жизнью в первый раз. Всё, что я знаю, это то, что я родился во время того, что вы называете «вспышкой монстров». Хозяин имплантировал частицы оригинального меня в племя огров, чтобы превратить их в еду, которая увеличила бы его силу.

Он горько усмехнулся.

— Но Мерзости цепляются за жизнь так, как ни одна другая раса. Каким-то образом эти частицы выросли в то, что вы видите сейчас — гибрид огров и оригинальной Мерзости. Огры поклоняются кристаллам маны, поэтому они сделали шахту своим домом. Это позволило мне увеличить свою силу и стабилизировать состояние, не причиняя никому вреда. Затем, когда настоящий Нанди, или Кимбуг, как он себя называл, пришел забрать свой приз, я был готов.

— Учитывая наши общие воспоминания и способности, которые я получил от своей орочьей половины, одолеть его было легко. — Нанди махнул рукой на кристалл, находившийся прямо за одним из открытых окон.

Поток энергии устремился к нему, принимая формы всех элементов, пока драгоценный камень начал терять свой блеск, а его свет стал тусклее. Он указал пальцем на Квиллу, послав частицу этой энергии в ее броню Оборотня, которая потеряла свои магические свойства и приняла свой первоначальный вид.

— Какого черта? — выпалила она.

— Кимбуг понятия не имел о том, какой силой на самом деле обладают кристаллы маны. Мы с тобой производим собственную ману, но как насчет наших заклинаний или нашей экипировки? Они не могут производить ману и зависят от энергии мира. Кристаллы маны сродни кристаллизованной воле Могара, и, контролируя ее, можно доминировать над самой мировой энергией. После того как я ассимилировал Кимбуга, я перестал постоянно испытывать голод, но моя сила оказалась и моей слабостью.

Он сжал кулаки.

— Как только я отхожу слишком далеко от кристальных жил, моя природа Мерзости начинает разъедать мое тело. Огр не может в одиночку выдержать энергию Хаоса, из которой состоит моя жизненная сущность. Что еще хуже, всякий раз, когда я улавливаю проблески своей прошлой жизни, я впадаю в разрушительное безумие, которое делает для меня невозможной нормальную жизнь. Я заперт здесь, как и вы. Вся моя сила — ничто!

Нанди хотелось закричать, но в присутствии Бабы Яги всё, что он мог сделать — это крепче вцепиться в неразрушимые подлокотники своего стула.

— Почему Нанди говорит, что мы здесь в заточении? Нана, вы собираетесь использовать нас и детей для своих экспериментов? — спросила Фрия, в то время как личность их хозяйки становилась всё яснее с каждой секундой.

Ее разум отказывался верить, что героиня страшной сказки может быть реальной, но чем больше она слушала, тем больше смысла обретали легенды.

— Вовсе нет. — Нана покачала головой. — Вы вольны уйти, когда захотите. Я и пальцем не пошевелю, чтобы причинить вам вред, но боюсь, что те, кто ждет вас снаружи, не будут столь же любезны. Я предлагаю вам выбор.

Она сделала паузу, чтобы ее слова возымели нужный эффект.

— Останьтесь здесь со мной и помогите в моих исследованиях. Я не только спасу ваши жизни, но и дарую вам силу, выходящую за рамки ваших самых смелых фантазий. Или же вы можете покинуть эти пещеры и подохнуть собачьей смертью от рук тех самых людей, которых вы считали своими союзниками.

Флория достала все свои амулеты из пространственного ожерелья, обнаружив, что ни один из них не работает. Она подумала о том, какими чистыми были верхние этажи шахт, несмотря на находки Белина, о том, насколько своевременной была атака, и внезапно всё встало на свои места.

***

Снаружи кристальных шахт, через несколько минут после засады Гулей.

Капитан первоначальной экспедиции Кортус, капитан подкрепления Лотта, бригадир Королевских Старателей Тлеа и заместитель главы гильдии «Хрустальный Щит» Вира ужинали вместе, ожидая возвращения сестер Эрнас.

Каждый из них был заинтересован в разных членах семьи Эрнас. Кортусу и Лотте не терпелось, чтобы возникли какие-нибудь неприятности, дабы они могли доказать, что ничем не уступают Флории, а то и превосходят её.

Тлеа раз за разом прокручивала в голове речи, подготовленные ею, чтобы убедить Квиллу стать ее ученицей. Учитывая талант девушки и политическое влияние семьи Эрнас, Тлеа была уверена, что с Квиллой на ее стороне богатство дома Орманн не будет знать границ.

И лишь Вира беспокоилась за их безопасность, постоянно поглядывая на свой коммуникационный амулет в надежде получить вызов.

«Знаю, это глупо — беспокоиться за бога, но я не могу отделаться от чувства, что что-то не так». Вира Юнджа была молодой женщиной лет двадцати с небольшим, ростом около 1,7 метра, с короткой стрижкой и круглым лицом.

Ее можно было бы счесть милой, если бы не плотное мускулистое телосложение и квадратная челюсть. В сочетании со свирепым взглядом, ее фигура придавала ей холодный вид, делавший Виру похожей на вечно недовольного сержанта-инструктора, готового в любой момент раздать наказания.

Все отчеты, полученные ею от членов гильдии, которым было поручено вести слежку за высокопоставленными офицерами, пока не выявили ничего подозрительного, но это лишь заставляло Виру нервничать еще больше.

Она не ожидала, что все они совершат государственную измену или будут предаваться невыразимым порокам, но они были слишком «чистыми» на ее вкус. Проверка анкетных данных, которую Архонт Эрнас провела по просьбе Фрии, не выявила ничего нового, а повседневная деятельность этих троих магов придерживалась военного устава на грани одержимости.

«В этом нет никакого смысла. Я бы еще поверила, если бы один старший офицер оказался безупречным пай-мальчиком, но чтобы все? — размышляла Вира. — Некомпетентный человек вроде Кортуса должен был бы срывать злость на солдатах, а от такой пронырливой карьеристки, как Лотта, я бы ожидала, что она будет регулярно обзванивать свои связи и пытаться выставить капитана Эрнас в дурном свете.

Тлеа Орманн — единственная, кого мне удалось просчитать. Она весь день пашет в пещерах, а по возвращении в лагерь у нее едва хватает сил поесть перед сном.

И всё же единственная возможная причина, которой я могу объяснить, почему нежить не взорвала шахты — это то, что среди нас находится один или несколько из них, выжидая удобного случая для удара».

Пока она пялилась на свой стейк так, словно тот мог даровать ей озарение, солдат откинул полог палатки, впуская внутрь красивого мужчину.

— Великий Маг Нурагор, какой приятный сюрприз. — Капитан Лотта встала и слегка поклонилась ему. — Чему мы обязаны таким удовольствием? Поиск кристальных жил — едва ли задача, достойная Великого Мага.

Все остальные присутствующие почувствовали себя оскорбленными этими словами, особенно Тлеа. То, как Лотта принижает ее работу только ради того, чтобы подлизаться к признанному неудачнику вроде Каллиона, вызывало у нее рвотный рефлекс.

— Увы, я с плохими новостями. План «А» с треском провалился. Мы потеряли связь со всеми членами специального отряда, которому было поручено забрать посылку. Пришло время для Плана «Б», капитан Лотта.

Клефас Лотта была женщиной лет двадцати пяти, ростом около 1,6 метра, с пшенично-светлыми волосами и карими глазами, родившейся и выросшей на севере. Она всегда наносила макияж, чтобы скрыть бледность кожи, но, услышав эти слова, она побелела настолько, что всем показалось, будто она вот-вот упадет в обморок.

— Внимание, это не учебная тревога, — произнесла она в свой коммуникационный амулет, как только оправилась от шока. — Активировать протокол изоляции. Пароль: Синий, Дракон, 9, 7.

— Что, черт возьми, это значит? — Тлеа вскочила, направив жезл тьмы в лицо Лотты, а кольцо хранения заклинаний четвертого круга — в сердце Каллиона.

Вира понятия не имела, что происходит, но того, что ее коммуникационный амулет принудительно отключился, было достаточно, чтобы она начала плести свои лучшие заклинания, не сводя глаз с новоприбывшего.

— Старатель Орманн права, Лотта. Какие у тебя основания задействовать массив запечатывания пространства и поднимать охрану по тревоге? О чем вообще толкует эта жердь? Я ничего не слышал о выполнении какого-либо плана, — возмутился Кортус.

— Пожалуйста, позволь мне говорить, Клефас. — Каллион поднял руки в знак капитуляции, и Лотта быстро последовала его примеру. Когда их руки оказались вдали от оружия, а кольца указывали в потолок, остальные трое магов почувствовали себя немного увереннее.

— Прошу прощения за внезапное вторжение, но мы с капитаном Лоттой трудимся на благо Королевства. Война с Дворами Нежити губит лучших воинов с обеих сторон, а цена, которую приходится платить за каждую победу, делает их пустыми, — начал Каллион.

— Я прибыл от имени Архимага Дейруса и Дворов Нежити, которые пришли к мирному соглашению. Дворы Нежити готовы удовольствоваться двадцатью пятью процентами добытых кристаллов в обмен на отказ от своих прав на жилы, и всё, чего просит Архимаг Дейрус — это жизни трех сестер Эрнас.

— Вы совсем из ума выжили? — Тлеа не могла поверить своим ушами. — С какой стати нам на это идти?

— Рад, что вы спросили. Во-первых, если вы вдруг не заметили, армия прислала на защиту шахт целый батальон, и все они либо на зарплате у Дейруса, либо являются рабами нежити.

Каллион самодовольно улыбнулся.

— Мы выжидали время, чтобы в тот момент, когда наши союзники из числа нежити инсценируют атаку для захвата шахт, все ваши солдаты, которые не перешли на нашу сторону за последние несколько дней, трагически погибли в ходе последовавшей битвы.

— Во-вторых, если вы присоединитесь к нам, вас провозгласят героями. Вы все получите повышение и столько богатств, что вам больше никогда не придется беспокоиться о своем будущем, в то время как в случае отказа вы просто пополните список потерь.

— В-третьих, даже если вам каким-то чудом удастся убить нас обоих и сбежать, вас прикончат либо солдаты капитана Лотты, либо армия нежити, которая вошла в лагерь в тот самый момент, когда началась изоляция.

Каллион посмотрел Кортусу в глаза и произнес:

— Неужели вам не надоело торчать в звании капитана в вашем-то возрасте? Как, по-вашему, Лотта построила такую быструю и блестящую карьеру? Уж точно не рискуя жизнью, как идиотка, а мудро выбирая битвы, и еще мудрее — союзников. Если такой бумагомарака, как Берион, сумел стать генералом, представьте, чего могли бы достичь вы, имея за спиной поддержку Дворов Нежити и Архимага. И какие тайны магии они могли бы открыть своему драгоценному союзнику.

— Спасибо, обойдусь, — ответил Кортус, заставив всех широко распахнуть глаза от удивления. — Я и в должности капитана уже на пределе своих возможностей. Более высокое звание обернулось бы катастрофой для всех бедолаг-солдат под моим командованием. Может, я и не гожусь в Великие Маги, но я верю в клятву, которую дал Королевству много лет назад. Лучше умереть свободным человеком, прихватив с собой пару предателей, чем с позором примкнуть к ним.

— За себя говори. — Тлеа направила свой жезл тьмы на Кортуса и выстрелила в него в упор. — Я слишком стара и богата, чтобы умирать за такую глупость, как идеалы. Великий Маг Нурагор, я в деле.

Теперь она направляла и жезл, и кольцо на Виру, которая ни на секунду не прекращала плести заклинание.

— А что насчет вас, Вира? — спросил Каллион. — Я читал ваше личное дело. Вы окончили второсортную академию и теперь вынуждены таскаться за Фрией Эрнас за крохи ее знаний. Прямо сейчас мои солдаты, вероятно, уже перебили всех до единого членов «Хрустального Щита». С вашей гильдией покончено, а ваши товарищи мертвы, но судьба дарит вам шанс, которого у вас никогда не было. Присоединяйтесь к нам и расскажите всем, как доблестно «Хрустальный Щит» сражался плечом к плечу со своим лордом против нежити перед своей безвременной кончиной. А когда всё закончится, вы будете вольны сами выбрать себе награду. Специализации, дворянский титул, даже вечная жизнь могут стать вашими.

Слова Каллиона были пропитаны ядом, но покрыты таким густым слоем меда, что звучали пугающе заманчиво.

Вира Юнджа родилась в простой семье, которая возложила на нее все свои надежды и мечты, как только у нее проявился магический талант. И всё же Вира не смогла поступить ни в одну из шести великих академий, не смогла пойти по стопам Императрицы Магии и даже не смогла вступить в Ассоциацию Магов.

Быть наемницей не было пределом ее мечтаний — лишь отчаянной попыткой избежать заурядной жизни в услужении по прихоти какого-нибудь дворянина. Попыткой не стать верной цепной псиной, которую кормят деньгами вместо мяса.

Но пока даже эта отчаянная попытка оборачивалась провалом. Вира стала заместителем главы гильдии лишь после того, как Фрия выгнала оттуда выпускников великих академий, и даже при том, что она обучала их своим специализациям, этого было недостаточно. Вира училась медленно, а Фрии приходилось разрываться, преподавая три разные специализации, тогда как Вире для реального прогресса требовались индивидуальные занятия.

— Хорошо. Я в деле, — произнесла она сквозь слезы.

От одних только этих слов она почувствовала себя грязной изнутри.

«Если я откажусь, они меня просто убьют. Если соглашусь, у меня по крайней мере будет возможность рассказать правду Архонту Эрнас, когда мы вернемся на базу», — подумала Вира, ни на йоту не доверяя Каллиону.

— Отлично. — Каллион одарил её улыбкой, которая в прошлом заставляла биться чаще не одно сердце. — Но слова ничего не стоят, поэтому, надеюсь, вы простите меня, если я не поверю вам на слово. Мне понадобится доказательство вашей преданности.

По щелчку его пальцев полог палатки снова распахнулся, явив трех пленников, связанных и с кляпами во ртах, прямо перед офицерскими покоями. Пленниками были заместители тех, кого Великий Маг Нурагор намеревался завербовать.

— Старатель Орманн уже является нашей соучастницей в убийстве бедняги Кортуса, который избавлен от моего испытания, поскольку он, ну, знаете ли, мертв. — Каллион рассмеялся собственной шутке, обнажая шею Роты, помощника и лучшего друга Виры.

От страха его зрачки расширились настолько, что почти полностью скрыли радужку, пока Рота смотрел на Виру глазами, полными слез. Это зрелище и его тихое поскуливание наполнили её надеждой.

Вопреки заявлениям Каллиона, теперь, когда звукоизолирующее заклинание палатки было снято, Вира могла слышать крики сражающихся людей. Звон металла и треск заклинаний наполняли воздух, давая понять, что битва еще не проиграна.

— Прости меня, Рота, но еще никто не разбогател, будучи милым, — сказала она, выхватывая свой боевой нож. — Я бы сделала всё, чтобы избавить тебя от этой боли, но у меня нет выбора. Во имя нашего бога!

Вира высвободила все заготовленные заклинания, заставив командирскую палатку взорваться пламенем, громом и каменными шипами. Она закрыла Роту своим телом, одновременно разрезая его путы ножом.

Скрытое среди магического натиска, взмыло заклинание Вспышки, которое «Хрустальный Щит» использовал как сигнал на поле боя. Оно было красно-фиолетовым, что одновременно означало «спасайте свои жизни» и «надежда еще есть».

— Что ж, это было впечатляюще. — Голос Каллиона застал Виру врасплох, но они с Ротой не прекратили бежать.

«Как он может быть еще жив после попадания стольких заклинаний в упор?» — подумала она, глядя на трупы солдат, охранявших палатку.

Даже броня Королевского Старателя не сильно спасла Тлеа с такого близкого расстояния. Ее лицо сильно обгорело, а из всех отверстий текла кровь.

Каллион оказался бы в таком же состоянии, если бы его ядро крови Вампира не затянуло раны ровно настолько, чтобы позволить магии света сделать всё остальное. Раб обладал теми же силами, что и обратившая его нежить, но они были ограничены количеством переданной жизненной сущности.

— Не желаешь присоединиться ко мне на охоте? — спросил он Лотту, которая исцелялась еще быстрее благодаря крови Гуля, пульсирующей в ее ядре.

— Боги, мне следовало сделать это еще много лет назад, — произнес он после того, как Лотта кивнула, и они бросились в погоню. — Моя сила, мои магические способности, даже мои чувства обострены до такой степени, что я чувствую себя перерожденным. Жаль, что здесь нет Верхена — я бы прикончил его как побитую собаку. Сразу после того, как убил бы его возлюбленную Флорию прямо у него на глазах.

***

Курорт «Летящий Грифон», несколько минут спустя после того, как Каллион инициировал блокировку лагеря.

Коммуникационный амулет, настойчиво стучащийся в его сознание, заставил Лита вылезти из душа прямо с шампунем на голове. Последние несколько дней они с Камилой проводили каждое мгновение до заката, наслаждаясь красотами, которые могла предложить гора Лохра.

Остальное время они говорили о своих мечтах на будущее, пробовали изысканные блюда и часами не вылезали из спальни. Камиле нравилось, как «Бодрость» делала сон необязательным, позволяя ей наслаждаться всеми двадцатью четырьмя часами в сутках.

— Проклятье, будем надеяться, что это не Фалуэль, — сказал он Камиле, которая всё еще стояла под душем.

«Клянусь, если мое обучение начнется именно сейчас, после всех денег, что я вбухал в это проклятое место, я...» — Увидев светящуюся руну Ориона, Лит с облегчением выдохнул ровно на одну секунду, прежде чем снова стать мрачным.

— Ну что еще? Вы хоть понимаете, как у нас сейчас поздно? — спросил Лит.

Из-за разницы в часовых поясах в лагере Флории было почти время ужина, у Ориона стояла глубокая ночь, а у Лита — далеко за полночь.

— Помоги мне, Лит, ты моя единственная надежда. — На глазах Ориона блестели слезы, и он не отпустил ни единой шутки по поводу шампуня в волосах Лита или того, что тот ответил на вызов через амулет без рубашки. — Я встроил в амулеты моих дочерей заклинания отслеживания и тревоги, так что всякий раз, когда коммуникационные амулеты не находятся в пространственном хранилище, я получаю уведомление в тот самый миг, когда сигнал обрывается массивом запечатывания пространства. Несколько минут назад все они внезапно исчезли с радаров.

— Вы уверены... — попытался спросить Лит, хотя у него уже всё сжалось внутри.

— Да! Сначала я связался с их командиром, который ничего не знал ни о нападении, ни об изоляции. Затем я попытался вызвать каждого члена экспедиции, чья контактная руна у меня есть, и все они тоже оказались недоступны. Берион пытался меня успокоить, поскольку получил последний отчет менее часа назад, и всё было в порядке, но когда он сам не смог ни с кем связаться даже по защищенной линии лагеря, мы поняли, что что-то происходит. — Ориону удалось сохранить свою речь простой, а объяснение — последовательным.

— Что я могу сделать? — Лит знал местоположение Флории лишь по названию.

Кроме регионов Келлар и Дистар, он не путешествовал по Королевству с тех пор, как начал работать на академию Белого Грифона. Но даже тогда Лит бывал лишь в городах с их собственными Пространственными Вратами.

— Твое обучение еще не началось, поэтому ты можешь этого не знать, но у Императорских Зверей, как и у растений, есть своя собственная сеть Врат, — объяснил Орион. — Твоя наставница может отправить тебя почти куда угодно, тогда как ближайшие Городские Врата находятся в сотнях километров от пещер. Я нахожусь посреди миссии от королевской семьи, и мне даже не положено нарушать режим радиомолчания. Джирни тоже занята, но даже если бы мы были свободны, мы бы ни за что не успели туда вовремя.

Орион тяжело вздохнул:

— Армии и Ассоциации потребуются часы, чтобы подготовить ударный отряд, достаточно большой для противостояния врагу, который оказался настолько силен, что изолировал батальон из тысячи человек, посланный несколько дней назад в качестве подкрепления. И даже когда они будут готовы, им всё еще нужно будет туда добраться. Ты единственный, кто может быстро оказаться там благодаря сети зверей и вытащить очередное чудо из задницы. Пожалуйста, мне плевать, как ты это сделаешь и что случится с кем-либо еще в этом проклятом лагере. Всё, о чем я прошу — это добраться туда, найти моих дочерей и доставить их в безопасное место. Я бы сделал это сам, но...

Сигнал оборвался, и голограмма Ориона исчезла.

На ее месте появилась карта Королевства с мигающей точкой в том месте, где находился лагерь. В тот момент, когда Лит прочитал метку «кристальные шахты», по его спине пробежал холодок.

— Всё в порядке? — Камила подошла к нему, одетая лишь в пушистый банный халат.

Она никогда не слышала, чтобы кто-то из супругов Эрнас терял самообладание, и даже если шум льющейся воды заглушил большую часть разговора, то, как Лит уставился на амулет, не предвещало ничего хорошего.

— Нет, ничуть. Флория, Фрия и Квилла только что пропали без вести в чертовой кристальной шахте! — Короткий всплеск магии воды высушил его волосы и смыл остатки мыла, пока броня Оборотня покрывала его тело. — Я так и не рассказал Флории о ее Пробуждении. Длительное воздействие такого мощного гейзера маны может...

Камила приложила указательный палец к губам Лита, обрывая его на полуслове.

— Объяснишь мне позже. А теперь иди. Ты нужен своим друзьям. — Камила посмотрела ему в глаза, давая Литу понять, что полностью ему доверяет.

— Спасибо, Ками, ты... — Он поцеловал ее палец, прежде чем его снова прервали.

— Я сказала, иди! Поцелуешь хоть одну из них, и я тебя убью, — крикнула она, пока он исчезал через Пространственные Шаги, ведущие в холл курорта к его Вратам.

— Инка, на одного, живо! — Лит хлопнул своим удостоверением по стойке, показывая, что у него есть полномочия туда отправиться.

Инка была военным тренировочным лагерем в регионе Келлар, у которого было лишь одно преимущество. Он был построен так близко к гейзеру маны, что Литу требовалась всего одна пространственная дверь, чтобы до него добраться.

— Что-то не так с вашими апартаментами? «Летящий Грифон» был бы рад... — Потеря Архимага в качестве клиента обеспокоила консьержа, но плотная мана, пропитанная жаждой убийства, которая начала его душить, не оставила места для разговоров.

— Я сказал, живо! — Глаза Лита лучились маной, а его тело испускало внезапные порывы ветра и генерировало такое давление, что мебель во всем холле задребезжала, словно при землетрясении.

— Счастливого пути, — только и сумел выдавить бедняга на последнем издыхании. Даже страх не мог перечеркнуть более двух десятилетий безупречной работы.

Лишь после того, как Лит исчез, а консьерж убедился, что кто-нибудь его подменит, мужчина позволил себе упасть в обморок.

— Солус, забери меня в Инке. Подготовь протокол «Омега» для Флории, — произнес Лит в свой коммуникационный амулет в тот момент, когда дежурный сержант дал ему разрешение на выход.

— Омега? — От этого слова сонливость в ее голосе как рукой сняло. В отличие от него, Солус любила спать по ночам. Для Солус сон был редким удовольствием, которое к тому же давало ей доступ к проблескам ее прошлого через сновидения. — Я сейчас буду.

Лит обнаружил ожидающую его башню и использовал слияние разумов, чтобы ввести Солус в курс дела в мгновение ока.

«Это слишком радикально и неожиданно. Ты уверен?» — Времени на слова не было, даже мысли казались медленными, пока она возвращалась в Лютию и открывала Шаги в логово Фалуэль.

«Абсолютно уверен». — Лит шагнул через пространственную дверь, пока башня сжималась в размерах.

Они еще не раскрыли Фалуэль форму башни Солус, поэтому к тому времени, когда Солус скользнула обратно на его палец, Лит уже просил свою наставницу о помощи.

— Понятия не имею, что происходит, но твой друг Орион прав. Я могу отправить тебя на территорию Дрейка Аджатара, а затем он переместит тебя Искажением еще ближе к месту назначения. Просто дай мне секунду. Я не могу использовать мысленную связь с такого расстояния, так что объяснение ему ситуации может занять какое-то время. — Три из голов Фалуэль бодрствовали, в то время как остальные четыре спали.

Гидры были одними из немногих существ, которые могли отдыхать и сбрасывать последствия «Бодрости», работая при этом без перерыва, что в обычных обстоятельствах заставило бы Лита позеленеть от зависти.

К счастью, Императорские Звери не стеснялись в выражениях и не были любителями любезностей.

— Аджатар, это чрезвычайная ситуация. Моему ученику нужна помощь. Открой Врата, а затем отправь его по следующим координатам как можно быстрее, пожалуйста. — Это было единственное объяснение, которое дала Фалуэль, делясь местоположением шахт.

— Уже делаю. — Либо у Аджатара напрочь отсутствовало любопытство, либо слово «чрезвычайная ситуация» значило для Императорских Зверей очень много.

Дрейк связал массив Искажения своего логова с массивом Фалуэль, не задав ни единого вопроса, пока не посмотрел своему гостю в глаза.

— Это дело дружбы, любви или семьи? — Дрейк напоминал огромную ящерицу, покрытую сапфирово-синей чешуей, с гигантским белым рогом, торчащим из морды.

Дрейки обладали физической мощью Драконов, но были лишены как крыльев, так и Изначального Пламени. Они могли направлять силу элементов в свое дыхание, наделяя его особыми свойствами, которые не потребляли их ману.

— Всё вместе, — ответил Лит, не представляя, какой ответ заставит младшего Дракона выложиться на полную, поэтому пошел ва-банк.

— Чувак, а я-то думал, что это у меня жизнь дерьмо. Должно быть, ты влюблен в свою лучшую подругу, которая к тому же приходится тебе сестрой. — Смех Аджатара заставил гору, под которой находилось его логово, содрогнуться.

Его форма ящерицы превратилась в гуманоидное тело, сохранившее чешую и первоначальную массу. Однако теперь у Аджатара были ноги и руки, а ростом он сравнялся с Фалуэль, достигая более 20 метров.

— Прыгай. — Дрейк подставил свою огромную ладонь Литу, который слишком торопился, чтобы просить объяснений, и просто повиновался.

— Я не могу открыть Пространственные Шаги так далеко отсюда, и сомневаюсь, что у тебя есть время ждать, пока я закончу свои дела, чтобы я мог тебе помочь. — Аджатар кивнул на несколько котлов и магических кругов, составлявших его эксперимент.

Жизненное Зрение показало, что Дрейк каким-то образом поддерживал их стабильность на расстоянии благодаря нескольким щупальцам Магии Духа. Они связывали заклинателя с его творениями, позволяя ему ставить нестабильные энергии на паузу.

«Плохой ли я человек, если хочу, чтобы Фалуэль научила нас этим штукам, в то время как наши друзья, вероятно, рискуют своими жизнями или чем похуже?» — Солус не могла отвести глаз от магического аппарата, тогда как Лит оставался сосредоточенным как лазер.

— Что оставляет нам следующий лучший вариант. Я знаю, что у тебя есть крылья, так что тебе лучше ими воспользоваться. С драконьей скоростью! — Пространственные Шаги, ведущие в никуда, появились прямо в воздухе в дюжине метров от Дрейка.

— Ты хотел сказать, «с божьей помощью»? — спросил Лит.

— Не-а, это просто выражение. Драконья скорость реальна. — Аджатар накрыл руку, в которой держал Лита, другой рукой, а затем начал раскручиваться вокруг своей оси, как толкатель ядра.

Однако, вместо того чтобы остановиться после одного оборота, Императорский Зверь вращался всё быстрее и быстрее, до такой степени, что, когда Лит вылетел в пространственный коридор, он уже развил настолько огромную скорость, что защитная аура вокруг брони Оборотня загорелась от сопротивления воздуха.

И это еще до того, как Лит активировал свое заклинание полета. До того, как он принял форму Змееныша и активировал слияние воздуха и огня.

Заклинание полета Лита, «Парящий Ястреб», не только позволяло ему двигаться со скоростью несколько сотен километров в час, но и создавало ветряное лезвие на его пути, которое защищало глаза и увеличивало скорость, создавая эффект аэродинамического мешка.

Слияние огня и воздуха, в свою очередь, наделяло его крылья такой мощью, что каждый их взмах производил раскат грома. Благодаря Шагам Аджатара Лит перескочил пару десятков километров и начал свой полет на головокружительной скорости.

Он походил на черную комету, окутанную пламенем, которая неслась по ночному небу, с каждой секундой всё ближе подлетая к месту назначения.

***

Хижина Бабы Яги, в шахтах, в то же время.

— Вы хотите сказать, что меня предали? — спросила Флория.

— Нет, я хочу сказать, что вы были бы мертвы и похоронены, если бы я не послала Нанди вам на помощь. Как только вы выйдете отсюда, ничто не помешает вашим врагам достичь своей цели, — ответила Баба Яга/Нана.

— Так это шантаж! — Фрия так разозлилась, что преодолела ауру Бабы Яги и сумела встать. — Либо мы подчиняемся, либо вы бросаете нас в волчью пасть, так?

— Шантаж — оружие трусов. — Нана покачала головой. — Если вы захотите остаться здесь, пока опасность не минует, к вам будут относиться как к почетным гостям. Как я уже сказала, я и пальцем вас не трону и не стану принуждать уйти.

Ее ответ потряс всех, они были не в силах понять, какова же конечная цель Наны.

— И всё же, даже после того, как армия покинет эту область, а вместе с ней и нежить, ты всё равно умрешь, дорогая Флория. Ты помнишь, что Нанди объяснял вам о Пробуждении и рисках, которые оно несет для уже сильного мага? — спросила Нана, получив в ответ кивок.

— Вот что с тобой произойдет. Именно поэтому я устроила нашу встречу здесь, глубоко внутри мощной кристальной шахты. Боль, которую ты чувствовала ранее — из-за того, что твое Пробуждение неминуемо, но с таким количеством примесей, с таким слабым человеческим телом, ты никогда не переживешь этот процесс, — сказала Нана.

— Это чушь! Я могу исцелить любую рану и даже отдать ей свою жизненную силу, если потребуется. — Квилла тоже встала, отказываясь верить в столь нелепую ложь.

— Исцелить? — Баба Яга рассмеялась. — Пробужденные могут исцелять любые раны и восстанавливать свою жизненную силу одним лишь вдохом, и всё же многие из них умирают, когда их ядро эволюционирует. Спроси Нанди, если мне не веришь.

— Она права, — проворчал Минотавр. — Даже если твое тело переживет шок от такой внезапной трансформации, если твое ядро начнет трескаться, нет такой магии, которая смогла бы это исправить. Без посторонней помощи у тебя нет шансов выжить.

Слово «Пробужденный» ничего не значило для Фрии, но его описание точно совпадало с тем, что Флория и Квилла видели в исполнении Лита во время битвы с Оди в Кулахе.

«Может ли Лит действительно быть одновременно Пробужденным и гибридом? Это бы многое объяснило», — подумали они в унисон.

— Если я соглашусь, вы поможете мне Пробудиться? — спросила Флория.

— И снова неверно. Зачем тебе довольствоваться чем-то столь тривиальным? На всем Могаре тысячи, а может, и десятки тысяч Пробужденных. Зачем быть одной из многих, если ты можешь стать чем-то гораздо большим? — Глаза Бабы Яги загорелись маной и энтузиазмом.

— Разве ты не слушала, что я сказала ранее? Гибриды получают лучшее от обоих миров. Подумай о гибридах Мерзости и монстра, созданных Хозяином, или о зверолюдях — гибридах человека и Императорского Зверя.

Она подалась вперед.

— Пробудить кого-то — сущий пустяк на моем уровне, но ты — уникальный экземпляр. Бесценная жемчужина для моих исследований. Ты — само-Пробужденная, которой еще предстоит завершить процесс, застрявшая посередине между жизнью и смертью.

— Мои дети несовершенны, сломлены, если угодно, как и их ядро крови. Вот почему, хотя Пробужденный всегда может стать нежитью, обратное случается настолько редко, что я могу пересчитать тех, кому это удалось, по пальцам одной руки.

— Мой план состоит в том, чтобы даровать тебе ядро крови, пока твоя жизненная сила очень нестабильна и легко поддается манипуляциям. В отличие от моих прежних творений, твое ядро крови будет создано не для замены ядра маны, а для сосуществования с ним.

— Таким образом, когда процедура завершится и ты Пробудишься, ядро крови уменьшит нагрузку на твое тело и использует высвобожденное огромное количество энергии для устранения своего дисбаланса. Вдобавок ко всему, регенеративные способности и выносливость, типичные для нежити, гарантируют твое выживание, каким бы жестоким ни был этот процесс, — подытожила Нана.

— Вы хотите сделать из меня гибрида? — Флория была ошеломлена.

— А какова моя роль во всей этой истории? Я думал, вы завербовали меня, потому что не могли поднять руку на своих детей. — Глаза Нанди сузились в огненные щелочки, поскольку план Бабы Яги с каждой секундой обретал всё меньше смысла.

Он не сражался со своим оригинальным «я» в этих пещерах; Мерзость-Возвращенец на самом деле прибыла издалека. Баба Яга завербовала его, пообещав вылечить его состояние в обмен на помощь.

Они перебрались в кристальные шахты Феймара, и там она поручила ему избавиться от нежити, которая добывала кристаллы, и обеспечить безопасность территории, пока она готовила почву для своих гостей.

Нанди предпочел встать на сторону старой ведьмы, а не принять предложение Тезки вступить в Организацию Хозяина, потому что Баба-яга предлагала разовую сделку, в то время как Хозяин требовал пожизненной верности ради какого-то безумного плана.

Однако теперь разница между ними таяла с каждой секундой.

— Это только половина твоей работы, Нанди, — сказала Нана. — Прямо сейчас вы с Флорией — два сапога пара. У вас обоих нестабильные тела, которые поддерживает лишь мощный поток маны от кристаллов. Другая половина — стать моим чертежом. Я использую тебя, чтобы воспроизвести работу Хозяина, чтобы понять, где и как разместить ядро крови внутри тела Флории.

Она сделала паузу, глядя на притихших сестер. — Это позволит мне добиться успеха с первой попытки. Я не могу позволить себе процесс проб и ошибок, чтобы понять, как заставить два разных ядра сосуществовать. Для этого потребовалось бы много образцов, в то время как состояние Флории почти уникально. Только когда я буду уверена, что процедура завершена, я Пробужу Флорию и решу твою проблему.

— Погодите, я думала, что это благодаря вам моей сестре стало лучше. Вы хотите сказать, что всё это только благодаря кристальным жилам? — Гнев Фрии сменился страхом.

— Никто, даже Хранители, не может остановить Пробуждение, когда оно началось, но именно я — причина того, что твоя сестра всё еще жива. Я разбросала драгоценные камни, чтобы Белин их нашел. Я послала Нанди спасти вас, когда вы были обречены.

Баба-яга холодно улыбнулась, раскрывая, как все до этого момента плясали под ее дудку. — Я позаботилась о том, чтобы, когда постоянное использование магии Флорией спровоцировало ее Пробуждение, она оказалась внутри шахт, а не умирала в мучительной агонии.

— Я вам не верю. Если бы не ваша безумная схема, в тот момент, когда моей сестре стало плохо, мы бы позвали того, кто знает, как ей помочь. — Квилла вспомнила, как Лит спас даже Защитника. Она твердо верила: если он действительно Пробужденный, то точно будет знать, что делать — наверняка у него уже заготовлено несколько безумных планов на этот случай.

— Кого именно? Чернейшего Рыцаря? — Баба-яга усмехнулась. — Недоносок действительно силен, но тому, кто не прожил и своего первого столетия, не хватает ни средств, ни знаний, чтобы помочь Флории. Нет, дитя. Я — ее единственная надежда.

В комнате воцарилось долгое, полное страха молчание. Будь то люди, Императорские звери или Мерзости-Возвращенцы, все они чувствовали себя пленниками, ожидающими казни.

— Не смотрите на меня так. Я не монстр. — Баба-яга услышала, что дети возвращаются к ужину, и, убедившись, что гости раскрыли ее истинную личность, приняла облик Матери.

Теперь она выглядела как прекрасная женщина лет сорока с огненно-рыжими волосами и изумрудно-зелеными глазами. Ее голос был теплым, а тело источало успокаивающую ауру, которая заставляла ее гостей тосковать по дому и родителям — даже по тем, кого они давно потеряли или никогда не знали.

— Я Баба-яга, Красная Мать, и я могу стать и вашим родителем тоже. Квилла, Фрия, как только я закончу с Флорией, я смогу сделать то же самое для вас. В каждой из вас дремлет великая сила, но вам нужна моя помощь, чтобы стать настолько сильными, чтобы никто и никогда не смог угрожать вашему счастью.

Она повернулась к минотавру. — Нанди, даже когда ты исцелишься, есть бесчисленное множество вещей, которым я могу научиться у тебя, а ты — научить своих собратьев. Останься со мной, помоги мне дать жизнь моим детям, и я обещаю сделать всё возможное, чтобы твои две природы слились в одну, сделав тебя единым целым. Гибриды — лишь первые шаги к новым расам, необходимый компромисс, пока я не найду способ гармонизировать различные виды жизненных сил.

— Морок, ты больше не гибрид, но, изучая изменения, которые претерпела твоя жизненная сила, я смогу лучше понять процесс, приводящий к столкновению природ гибрида, и почему они должны добровольно выбирать между ними, вместо того чтобы сильнейшая родословная просто возобладала. Вместе мы можем сделать Могар лучше. Мы можем быть семьей.

Голос Бабы-яги был слаще меда и полон обещаний счастья. Гости чувствовали, что она не лжет. Столь могущественное существо могло бы с легкостью запереть их и использовать в качестве подопытных кроликов, когда ей заблагорассудится. Никто не обратил внимания на раскрытую тайну Иари, даже сам Морок. Все были слишком заняты обдумыванием ее предложения.

— Спасибо, но нет, — первым ответил Морок, вырывая остальных из забытья. — Если у вас всё получится, я буду жить вечно, а это чертовски долгий срок для того, у кого нет цели, как у меня. Честно говоря, мне плевать на Могар, на могущество или долгую жизнь. Иначе вместо того, чтобы становиться Рейнджером, я бы сосредоточился на поиске того, кто меня Пробудит. Всё, чего я когда-либо хотел — это быть счастливым. Я видел смерть и страдания, которые приносят ваши дети.

Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я предпочитаю короткую, несчастливую жизнь вечности у вас на службе. Единственное, что вы мне предложили — это больше времени на страдания. Я принимаю ваше предложение о крове, но как только шторм утихнет, я убираюсь отсюда.

Нанди тоже обдумывал ее слова, но для него Баба-яга всё еще оставалась лучшим шансом на нормальную жизнь. Он и так был бессмертным, и в то время как Хозяин был всего лишь человеком, Красная Мать была вечной. Если кто-то и мог найти способ слить его два ядра в одно, то только она.

Флория не знала, что сказать. Она не хотела умирать такой молодой, но мысль о том, что ей придется веками паразитировать на чужой жизненной силе, приводила ее в ужас.

«Фрия и Квилла могут уйти в любой момент, но как только я сделаю шаг из шахт — я умру. Я чувствую, как мое тело разрывается на части прямо сейчас. Может, Квилла и права, и Лит мог бы спасти меня, но какой ценой? Его жизненная сила и так покалечена, я не смогу жить, зная, что он умер, спасая меня», — думала она.

У Квиллы и Фрии не было желания жить вечно. Их жизни и так были в полном беспорядке, и, как сказал Морок, им было не ради чего жить. Мысль о том, чтобы видеть смерть Джирни и Ориона, быть вынужденными инсценировать собственную кончину и навсегда покинуть дом Эрнасов, чтобы другие не заметили их неестественного долголетия, пугала сильнее смерти.

Но они не хотели бросать свою сестру. Если они уйдут, она останется совсем одна, навсегда. Первая и единственная в своем роде, кто познает, каково это — быть по-настоящему живой, в то время как все остальные будут рождаться уже полумертвыми. Флория выживет, но это было слабым утешением, так как в процессе она потеряет всё.

Дети-гибриды вернулись в комнату, и взмахом руки Баба-яга накрыла на стол для всех.

— Вы хорошо вымыли руки? — спросила она, пока по мановению ее руки тарелки наполнялись вкуснейшим овощным кремом.

Дети подняли руки вверх, и Баба-яга проверила их, прежде чем повернуться к своим гостям.

— Еды хватит на всех. Не стоит раздумывать на пустой желудок. Что бы вы ни выбрали, вам понадобятся силы. — Она указала на шесть пустых стульев: по одному для каждого гостя и один для нее самой.

Баба-яга уже собиралась сесть во главе стола, когда почувствовала низкий гул в атмосфере.

— Он идет! — произнесла она, и ее глаза превратились в пылающие огни маны.

Взмахом руки она создала дубликат столовой, отправив детей и Мать прочь, чтобы те могли спокойно пообедать. В то же время Старуха и ее гости наблюдали за событиями, разворачивающимися на поверхности, через некое подобие зеркала наблюдения, возникшего прямо в воздухе.

— Кто «он»? — спросила Флория, впервые почувствовав надежду с тех пор, как вошла в эти проклятые шахты.

— Моя дочь Рассвет называет его Чернейшим Рыцарем, Звери знают его как Бич. Я же предпочитаю называть вещи своими именами, так что для меня он — Разрушитель. Вы же, полагаю, знаете его как Лита Верхена, — ответила Баба-яга.

Пылающий черный метеорит в мгновение ока преодолел последние несколько километров, отделяющих его от шахт, ни на секунду не замедлившись. Хотя он был отчетливо виден на горизонте, люди в лагере были слишком заняты тем, чтобы убивать или выживать, чтобы смотреть в небо.

«Я не знаю, что там внизу происходит, и мне плевать». Благодаря обостренным чувствам Лит видел людей, рабов и нежить, сражающихся против обычных солдат.

«Солус, есть след Флории и остальных?»

«Никакого, но там полный хаос. Их энергетические сигнатуры могут быть скрыты одним из колец Ориона, заглушены врагами или того хуже. Ты уверен, что хочешь это сделать?» — спросила Солус.

«Уверен. Пока не останется живых свидетелей, нам не нужно заботиться о сокрытии нашей силы. Мы можем выложиться на полную и даже больше. Битва так близко к столь мощному гейзеру маны — это уникальная возможность и наш лучший шанс спасти моих друзей».

Солус соскользнула с его пальца и достигла земли первой, приземлившись за небольшим холмом в нескольких сотнях метров от лагеря. Точка ее падения находилась точно посреди бушующего потока мировой энергии, бьющего снизу и породившего кристальные шахты.

Она приняла форму башни, а затем переместилась Искажением.

Тем временем Лит совершил жесткую посадку, пробив глубокий кратер в земле и убив при этом всю ближайшую нежить. Он вернулся в человеческий облик, облаченный в мантию Архимага, олицетворяя высшую власть над солдатами, которые чудом не пострадали от удара.

— Флория Эрнас. Где она? — Даже массив запечатывания пространства не мог уменьшить давление, которое источала его кипящая ярость.

Предатели и рабы затрепетали при виде Лита, в то время как верные солдаты закричали от радости. Это, вкупе с Жизненным Зрением, показывающим следы ядер крови рабов, позволило Литу мгновенно отделить друзей от врагов.

Заметив движение его рук, предатели направили свое оружие и жезлы на Лита. Первые ударились о его мантию и треснули, а руки, державшие их, онемели от удара.

Вторые выпустили заклинания, которые были мгновенно подавлены собственными чарами Лита, не дав владельцам ни секунды форы перед тем, как «Копья Шаха и Мата» пронзили всех, кто посмел поднять руку на Архимага.

— Флория Эрнас. Где она? — Лит повторил вопрос солдату, которая вцепилась в его темно-синюю мантию, как в спасательный круг.

— Вы должны нам помочь! Мы едва не погибли от рук предателей и их союзников-нежити... — затараторила молодая девушка, пока магия духа не перехватила ей горло, как и остальным ее скулящим товарищам.

— Я не просил отчета. Эрнас. Где? — Лит с радостью бросил бы их на произвол судьбы, но бесцельно рыскать по всему полю боя было верхом глупости, когда информация валялась под ногами.

— Я не знаю, — выдавила она сквозь слезы, когда давление на шею ослабло, а остальные солдаты закивали, как парализованные попугаи. — Они должны быть в командной палатке. Это вон там. Но я не видела их с самого утра.

Девушка указала туда, где битва была самой ожесточенной; ее голос умолял о пощаде, несмотря на ее бесполезность.

— Ладно. Бегите или умирайте, выбор за вами. — Лит швырнул их в сторону пути, который расчистило его появление.

И люди, и нежить поблизости были слишком сосредоточены на нем, чтобы обращать внимание на выживших, что дало тем шанс на спасение.

— Он что, безумен? — Нанди был ошеломлен. — Одно только подкрепление армии составляет тысячу человек, а нежити как минимум вполовину меньше.

— Нет, не безумен. — Баба-яга тоже не могла до конца понять поведение Лита и с недоумением смотрела в зеркало наблюдения. — В нем великая сила, но его жизненная сущность надломлена, и он всего лишь один человек. Даже Пробужденный не может так просто уйти с такого поля боя, если только...

Все повернулись к ней, но Баба-яга не стала заканчивать фразу. Она была слишком занята, вспоминая описание своего поражения от слов Рассвет.

Солус переместилась обратно к кристальным шахтам и на этот раз осталась там. Стражи высыпали из всех дверей и окон башни, разыскивая следы пропавших друзей.

Стражи были устройствами наблюдения, выглядевшими как стеклянные сферы размером с баскетбольный мяч. Они могли сканировать всё, что отражалось на их поверхности, и передавать Солус все её мистические чувства, позволяя идентифицировать кого-либо по энергетической сигнатуре.

Баба-яга следила за прибытием Солус через другое устройство наблюдения, видимое только ей.

«Жизненная сила, исходящая от здания? Это наверняка проклятый предмет. Соответствует описанию Рассвет и объясняет дерзость Верхена. Башня мага — самый мощный инструмент, о котором только может мечтать чародей». Она знала это не понаслышке, так как ее избушка сама была башней мага, принявшей форму по воле своей госпожи.

«Однако он слишком молод, чтобы построить башню, а я знаю их все. Откуда же, черт возьми, взялись эти руины?» Баба-яга не раз видела башню Менадион в прошлом, но всё же не узнала ее.

Как Солус и говорила Литу, вместе они открыли в башне такое, о чем сама Менадион могла и не подозревать — но это было лишь предположение, вызванное пробелами в памяти Солус. Слив личность со своей башней, Менадион создала не столько проклятый предмет, сколько гибрид человека и башни. Обычные реликвии были неспособны расти за пределами замысла создателя, но Солус была живым существом, как и её башенная половина.

Чем больше сил возвращала Солус и чем больше узнавала о магии, тем больше башня могла перестраиваться в соответствии с последними магическими разработками. Они росли вместе, ведь Пробужденные естественным образом совершенствовали свои тела благодаря текущей через них мане.

Тем временем Лит рванул к командной палатке, игнорируя все направленные на него атаки благодаря совместной защите усиленной брони Оборотня и барьерного кольца, блокировавшего удары, от которых он не успевал уклониться.

— Рейнджер Верхен, как любезно с вашей стороны присоединиться к нам, — произнес знакомый голос, принадлежащий не менее знакомой «жерди»

.

— Отпусти эту женщину, скажи мне, где Флория, и я просто убью тебя.

Лит понятия не имел, кто этот красивый мужчина перед ним, но он хорошо помнил Виру. Она помогла ему еще в Зантии, и Фрия часто с теплотой отзывалась о ней, считая эту крепкую женщину своей ближайшей помощницей.

— Что это еще за предложение такое? — Каллион рассмеялся, одной рукой душа Виру, а другой пронзая ее живот.

Ему доставляло удовольствие сжимать ее внутренности, чтобы видеть агонию в ее глазах. Кровь Вампира, пульсирующая в его жилах, не только усиливала физические и магические способности Каллиона, но и обостряла его хищнические инстинкты.

Для него люди были просто скотом. Маленькими мышками, которым суждено стать игрушкой для кота.

«Это Каллион Нурагор, бывший парень Флории», — сообщила Солус по мысленной связи.

— Самая добрая сделка, которую я могу тебе предложить, и то лишь потому, что я тороплюсь, — ответил Лит, глядя на несколько нежитей, прыгающих на него со всех сторон так, словно они двигались в замедленной съемке.

Его кольцо хранения заклинаний пятого круга сверкнуло, высвобождая оба хранящихся в нем «Последних Заката». Водоворот синего пламени, пропитанного таким количеством элемента тьмы, что оно стало черным, поглотил и Лита, и нападавших на него.

Однако заклинание пощадило лишь своего владельца, сжигая всех и вся на своем пути, пока не остался один лишь пепел. Магия тьмы была погибелью для нежити и единственным элементом, которым не могли питаться даже Убийцы Магов.

После того как Страж, присоединившийся к нему, подтвердил Литу, что поблизости нет никого, кого стоило бы спасать, пылающий купол увеличился в размерах, окружив Лита и Каллиона и изолировав их от хаоса поля боя.

— Как я мог отказаться от столь щедрого предложения? — Каллион свернул Вире шею, а затем швырнул ее истерзанное тело в Лита вместе с раздавленным золотым кулоном в форме лилии.

На секунду Лит замер при виде подарка, который он подарил Флории много лет назад. Он и понятия не имел, что это была всего лишь идентичная до мельчайших деталей копия, которую Каллион создал с целью пыток родителей Флории. Повреждения, полученные кулоном, делали правдоподобным тот факт, что он утратил свои чары и отпечаток Флории.

— Позволь мне превратить нашу сделку в настоящую выгоду. — Каллион бросил тело Роты прямо рядом с Вирой. — Теперь доволен? Они все мертвы, и скоро ты к ним присоединишься.

Как и Лит, Каллион не был большим любителем поболтать, ему просто нужно было время, чтобы сплести свои заклинания. Он всё еще оставался ложным магом, но благодаря крови Вампира, хранящейся в его втором ядре, Каллион мог использовать магию тьмы и воздуха в их истинной форме, а также их версию магии слияния.

Вид уничтоженной копии почти свел Лита с ума. Великий Маг Нурагор даже сымитировал примеси в металле, из которого состоял оригинальный кулон, которые Лит в свое время распределил по цветку, чтобы тот выглядел более реалистично.

Находящаяся неподалеку башня мага Солус усиливала последствия его кипящего гнева, как и все остальные его способности. Небо потемнело, а температура упала, когда его глаза превратились в огненные щелочки, пылающие черной маной.

Но он хорошо знал Виру. Даже когда свет в ее глазах тускнел, Лит мог видеть в них немую мольбу о помощи, но не для себя. Даже находясь на грани смерти, Вира выполняла свой долг.

— Посмотрим. — Лит коснулся Виры и Роты, используя «Бодрость», чтобы восстановить их.

Их плоть отросла заново, кости вернулись в первоначальное состояние, поскольку дыхательная техника даже восполнила их жизненные силы и ману. Хотя они всё еще оставались голодными.

— Он лжет! — сказала Вира с первым же вдохом. — Они всё еще в пещерах, живы.

«Могу подтвердить. Руна Флории на твоем амулете цела», — произнесла Солус.

— Мы разберемся с ним, а вы идите спасать их. Наши жизни не имеют значения, пожалуйста, спасите нашего бога. — Рота заслонил Лита собственным телом и попытался оттолкнуть его от приближающегося заклинания тьмы четвертого круга, которое Каллион выпустил, пока Архимаг их лечил.

Нурагор понятия не имел, как Лит мог исцелить столько смертельных ран и при этом всё еще держаться на ногах, но ему было плевать. С такого близкого расстояния уклониться от его «Черной Дымки» было невозможно.

Это было заклинание, которому Каллиона научил его сир: оно использовало магию воздуха и тьмы для генерации черной молнии, которая расщеплялась на две более мелкие молнии с каждым сантиметром продвижения вперед. Вновь созданные молнии также расщеплялись, пока всё пространство перед заклинателем не превращалось в темный туман.

Попытка Роты оттолкнуть Лита была сродни попытке сдвинуть гору вверх по склону, тогда как руки Лита переместили двух членов гильдии «Хрустальный Щит» себе за спину так, словно они ничего не весили.

— Лживый предатель. Я не собираюсь принимать эту твою грязную ману. — Лит отказался использовать «Доминирование» или способность «Войны» «Зеркало Мира», и стена черного пламени вырвалась из купола на перехват «Черной Дымки».

Шок Каллиона возрос еще больше.

Поддержание активности двух заклинаний пятого круга так долго и без того было изнурительной задачей, но делать это, одновременно используя те же заклинания для сдерживания небольшой армии врагов, должно было полностью истощить концентрацию Лита. Такая степень мастерства над двумя «Последними Закатами» одновременно была невозможна, но реальность доказывала обратное.

— Я не столько лгал, сколько констатировал неизбежный факт. Моим словам еще предстоит воплотиться в реальность, но это произойдет! — сказал Каллион, пока металлические стержни, прикрепленные к его правой ноге, собирались воедино, образуя его драгоценное копье, «Штормобой».

В отличие от Лита, он знал о массиве запечатывания пространства, поэтому заранее достал из своего пространственного предмета всё необходимое, как и все люди Фрии с первого дня миссии. Именно по этой причине они продержались так долго.

«Годами я практиковался во владении копьем до тех пор, пока кожа не трескалась, а руки не кровоточили, потому что знал: моими худшими противниками будут люди. Каким бы монстром ни был Верхен, с моим усиленным телом и превосходящим радиусом действия моего оружия у безоружного человека нет шансов на победу», — подумал Каллион.

— «Война», спой свою панихиду этому глупцу.

Лит протянул открытую руку, и полуторный меч появился во вспышке изумрудного пламени.

Благодаря словам Кседроса и практической демонстрации Ксенагрош, Лит раскрыл секрет омни-карманов. В то время как обычные пространственные предметы были лишь связующим звеном между пользователем и их пространством для хранения, омни-карманы использовали саму жизненную силу своего хозяина в качестве проводника. В противном случае расстояние или простой массив запечатывания пространства со временем стерли бы отпечаток.

Использование жизненной силы также позволяло владельцу омни-кармана игнорировать эффекты массивов, просто затрачивая немного своей жизненной силы. Лит уже умел ее проецировать благодаря Изначальному Пламени, так что для того, чтобы связать всё воедино, потребовалась лишь некоторая практика.

Вид разбитого ожерелья превратил разгневанный клинок в скорбящий.

«Война» вырвалась из ножен, и нечто, похожее на кровавые слезы, потекло по магическим кристаллам на её эфесе. Меч почти сам по себе нанес удар по наконечнику «Штормобоя», но вместо того, чтобы отбить его, скорбящий клинок разрезал металл, как масло.

Каллион быстро попытался отступить, но Лит двигался куда быстрее.

Кровь Вампира не могла поспевать за идеальной закалкой тела Лита, а разрыв в их мастерстве магии слияния лишь усугублял ситуацию. Боль «Войны» позволила клинку направлять энергию, исходящую от башни, до абсолютного предела, так что с каждым ударом от копья отваливался очередной кусок.

К тому моменту, как Каллион сделал хотя бы один шаг, почти треть «Штормобоя» исчезла, а вместе с ней — и преимущество в дистанции перед мечом.

Каллион смотрел на оружие Лита с завистью и отчаянием. Всякий раз, когда «Война» приходила в движение, меч издавал отчаянный вой, от которого у Великого Мага мурашки бежали по коже.

В отчаянной попытке Каллион высвободил все заготовленные заклинания, лишь для того, чтобы увидеть, как «Война» пожирает их, а затем швыряет обратно в него. Лит сделал выпад так быстро, что опередил заклинания, вонзив клинок прямо в сердце Каллиона.

Лит провернул «Войну», вытаскивая ее и оставляя после себя дыру размером с баскетбольный мяч. Когда заклинания достигли своей цели, он обезглавил Каллиона, просто на всякий случай. Купол черного пламени исчез, поскольку постоянный натиск снаружи истощил ману, подпитывающую «Последние Закаты».

Вира и Рота орудовали жезлами, отбиваясь от окружившего их роя противников, тогда как Лит просто щелкнул пальцами, и купол света окружил их, защитив от всех атак.

— Демон Манохар! — воскликнул один из рабов.

— Дитя света здесь! — сказал Вампир.

— Не-Маг пришел нам на помощь! — Все выжившие разразились радостными криками, полагая, что битва уже выиграна.

— Жаль разочаровывать этих бедолаг. Звал? — Налронд приземлился прямо рядом с Литом, неся с собой всех людей, которых ему удалось спасти во время поисков девушек Эрнас.

За Резаром также следовал Страж, чтобы помогать в разведке поля боя и поддерживать связь с остальной группой через Солус.

— Да. Мои друзья в пещерах. Защитник прямо сейчас идет по их следу. Найди и спаси всех людей, одетых вот так. — Лит указал на Виру и Роту. — Эта гильдия — дело всей жизни Фрии, их потеря уничтожит ее.

— Я могу это сделать, но без пространственной магии это гиблое дело. Я не смогу защитить так много людей. — Налронд взмахнул левой рукой и выпустил залп небольших лучей света в толпу врагов, молотящих по куполу.

Люди погибли на месте, рабы были временно искалечены, но для нежити такие раны были лишь мелкой неприятностью.

— Массивы скоро перестанут быть проблемой, но мне нужно, чтобы ты быстро увел их отсюда. Как только я выложусь на полную, все умрут, — сказал Лит, в то время как сфокусированный луч света, вырвавшийся из правой руки Налронда, выкосил всё еще стоящую нежить.

Залп уничтожил мелкую сошку, позволив ему сосредоточиться исключительно на реальных угрозах. Даже с их невероятными способностями к регенерации, разрубание тел пополам с испарением большей части плоти убивало большинство нежитей.

— Хочешь сказать, ты еще не выкладывался на полную? — Рота побледнел как призрак.

— Поверь, ты не хочешь видеть меня на пике сил.

«Иначе мне пришлось бы тебя убить», — подумал Лит.

Тем временем красное пятно, которое Защитник оставлял на поле боя, разрывая предателей и спасая солдат, ворвалось в пещеры, как только сопровождавший его Страж передал слова Виры.

Чтобы поместиться в замкнутом пространстве, Защитнику пришлось перекинуться в свою гибридную форму, став видимым на долю секунды.

— Откуда, черт возьми, взялись эти парни? — Чем больше Нанди смотрел на события, показываемые в зеркале наблюдения, тем меньше смысла было в происходящем.

— Как этот Верхен прибыл сюда так быстро, и откуда в нем столько силы? Даже если он начал от ближайших Врат и перемещался Искажением сюда с помощью «Бодрости», он должен быть истощен.

Ответ на первый вопрос заключался в том, что, пустив корни в новом гейзере маны, Солус вернулась в Лютию за подкреплением, приведя с собой всех, кто был готов сорваться по первому зову.

— Всё в порядке, Флория. Лит пришел за нами, а этот волк — Защитник, он нам не враг. — Фрия успокоила сестер, которых удивила звериная фигура в человеческой одежде.

— Откуда ты знаешь? — спросила Квилла.

— Он помог нам с Литом еще в Зантии. Он не гибрид, а просто Императорский Зверь-оборотень. — Тайное уже стало явным, поэтому Фрии не было смысла хранить секрет.

«Они бы узнали его голос, как только услышали», — подумала она.

— Какое облегчение, — сказала Флория. — Идите вдвоем с Защитником. Простите, но я не могу пойти с вами. Баба-яга ранее говорила правду. Как только я выйду из шахт, я, скорее всего, умру.

Даже с плотной мировой энергией от окружающих кристальных жил и помощью башни Бабы-яги, Флории требовалась вся её сила воли, чтобы не дать своему Пробуждению запуститься.

— Ты сделала мудрый выбор, дитя. Не беспокойся о боли, как только ты примешь мое предложение, я стабилизирую твое состояние. — Старуха протянула руку Флории, чтобы скрепить их сделку.

Увидев, что девушка отказывается её пожать, Баба-яга добавила:

— Тебе лучше решать быстрее, потому что как только процесс начнется, даже я буду бессильна его остановить, а обычные Пробужденные мне ни к чему.

С его обонянием и мистическими чувствами Стража, идти по следам сестер Эрнас было для Защитника детской забавой. Он мог двигаться почти на максимальной скорости, притормаживая лишь на перекрестках.

— Как ты держишься? — Состояние Солус беспокоило Защитника.

— Я ненавижу использовать магию воздуха для разговора, а ситуация наверху требует моей полной концентрации. Это отвечает на твой вопрос? — В ее голосе сквозило раздражение.

Солус находилась на первом этаже башни мага, посреди Зеркального Зала. Несмотря на то, что она не принимала непосредственного участия в битве, она была самым загруженным членом команды.

Стражи продолжали присылать данные, которые Солус приходилось сортировать, передавая лишь важные крупицы информации и одновременно предоставляя членам команды обновления о статусе в реальном времени.

В то же время она использовала свой разум, чтобы плести заклинания истинной магии, тогда как её руки и рот непрерывно создавали другие заклинания. Это было тем, что мог сделать лишь тот, кто искусен как в ложной, так и в истинной магии; это позволяло ей создавать вдвое больше заклинаний, а затем передавать их Литу после усиления их эффектов через Главное Зеркало.

Таким образом, каждый мог безопасно выполнять свою задачу, а Лит мог сосредоточиться исключительно на физическом аспекте боя, пока Солус обеспечивала его всей необходимой магией.

Благодаря Жизненному Зрению Лит мог видеть самое сердце многочисленных магических формаций, окружавших лагерь. Оно находилось под командирской палаткой, на которую указала ему солдат.

Смерть Каллиона не деактивировала их, и у Лита не было времени искать человека, удерживающего краеугольный камень массивов. Он выскочил за пределы купола Налронда, таща за собой Магией Духа всех врагов, которых встречал на пути к цели.

Псевдо-ядро барьерного кольца было почти перегружено от предыдущего напряжения, поэтому Литу не помешало бы несколько живых щитов для перехвата направленных в него заклинаний.

В тот момент, когда он достиг центра массивов, Лит высвободил свое башенное заклинание — «Разъяренную Нову».

Башня усиливала способности как Лита, так и Солус, поэтому они создали серию заклинаний «Нова», в которых использовалась огромная мощь, дарованная им доступом к гейзеру маны.

«Разъяренная Нова» была эволюционировавшей версией заклинания пятого круга, «Разъяренного Солнца».

«Разъяренное Солнце» представляло собой комбинацию магии огня и земли, которая порождала мощный взрыв вместе с пламенем, настолько горячим, что оно могло плавить камень. Его эффекты были сродни извержению вулкана.

«Разъяренная Нова» добавляла третий элемент, воздух, чтобы одновременно расширить зону поражения взрыва и повысить температуру заклинания. Белое пламя охватило область более чем в сто метров (330 футов) вокруг Лита, уничтожив точку фокусировки массивов вместе со всем остальным на своем пути.

Нежить была устойчива, но не неуязвима к элементам, и «Разъяренная Нова» оказалась для них непосильной. Существа вроде Вампиров или Гулей гибли на месте, их тела разрывало на части и сжигало так быстро, что они не успевали регенерировать.

Способность по желанию перемещать свое слабое место была бесполезна против атаки, поглотившей их с ног до головы. Даже Убийцы Магов не смогли противостоять заклинанию Лита. Оранжевый туман, из которого состояли их тела, мог питаться тремя элементами, но их оружие — нет.

Интенсивный жар расплавил зачарованные реликвии, составлявшие вторую половину физического тела Убийцы Магов, повредив их без возможности восстановления и обрекая их хозяев на смерть. Лит остался невредим только потому, что наложил заклинание на самого себя и выпустил его из собственной кожи.

Таким образом, он находился в самом эпицентре «Разъяренной Новы», и ударные волны, порожденные взрывом, не могли причинить ему вреда.

После исчезновения массивов Налронд и Тиста могли быстро эвакуировать лагерь, используя своих Стражей для открытия Пространственных Врат, ведущих далеко от поля боя.

— Быстрее, сейчас всё взлетит на воздух! — сказала Тиста, используя распространяющийся в рядах противника ужас, чтобы восстановить свои силы с помощью «Бодрости».

«Добрые боги, братишка, как ты мог убить стольких без малейших колебаний? Там могли быть выжившие или пленники», — она уже высказывала свои опасения Солус, но та их тут же отмела.

Тиста знала: в тот момент, когда Лит применит свое следующее заклинание, ей придется бросить всех, кто останется. Чтобы сохранить свою тайну, Лит не мог рисковать и оставлять свидетелей в живых.

Тем временем Защитник наконец добрался до хижины Бабы-яги. Это место было окружено таким количеством защитных массивов, что он не осмелился подойти к нему вплотную и окликнул Эрнас издалека.

— Фрия! Флория! Квилла! Это я, Защитник. Вы там? — крикнул он.

— Хвала богам, ты здесь. Ты Пробужденный, так? — Фрия выбежала из дома, чтобы не кричать на всю округу.

— Тогда, если я скажу тебе, что Флория вот-вот Пробудится и что это может ее убить, мои слова будут иметь для тебя смысл? — На свои вопросы она получила в ответ лишь кивок. — Мы с Квиллой в порядке, но как только Флория покинет шахты, она умрет.

— Не хочешь пояснить? — спросил Защитник, постучав по Стражу, чтобы убедиться, что Солус тоже слушает.

Фрия объяснила им всё, что Баба-яга рассказала о состоянии Флории и о причине, по которой процесс Пробуждения еще не запустился.

— Этого не было в плане! Это хорошие или плохие новости? — произнес Защитник, обращаясь к стеклянной сфере, отчего Фрия задалась вопросом, может ли этот день стать еще безумнее.

— Вообще-то, отличные, — ответила стеклянная сфера, дав Фрии ответ. — Оставайтесь в режиме ожидания, пока я вношу кое-какие модификации в Сердце.

— Вас понял, — ответил Защитник.

— Эй, это был не голос Камилы. Кто это был? — Фрия чувствовала, что сходит с ума, так как Могар с каждой секундой обретал всё меньше смысла.

Лит был гибридом и Пробужденным с безумными силами, которых она никогда раньше не видела. Ее сестра собиралась вступить в тот же клуб, а этот надоедливый придурок Иари, на которого Квилла жаловалась несколько месяцев, оказался не человеком, а кем-то в маскировке.

Чтобы всё стало еще более запутанным, среди союзников Лита должен был быть второй Манохар и какая-то неизвестная девушка.

— Скоро узнаешь. Иди позови своих сестер, мы должны быть готовы сорваться с места в любую секунду. Я не знаю, кому принадлежит эта хижина, но уверен, что не хочу оставаться здесь ни секундой дольше необходимого, — сказал Защитник.

— В этом мы с тобой солидарны, — бросила Фрия, прежде чем вернуться внутрь.

— Не волнуйся, сестренка. Плохая новость в том, что этот придурок Лит знал о твоем состоянии, а хорошая — в том, что он к этому подготовился. Его помощница...

— Напарница! — поправила Фрию Солус.

— Как она и сказала. Говорит, они могут тебе помочь, — поправилась Фрия.

— И как же? Он снаружи, сражается, а мы не можем использовать Пространственные Шаги. Даже без массивов кристаллы взлетят на воздух, если мы попытаемся открыть пространственный туннель, ведущий на поверхность. — Флории хотелось верить этим словам, но разум подсказывал обратное.

— Я уже учла это. — Голос Солус был магически усилен, позволяя сестрам Эрнас слышать её издалека. — Я открою Шаги в ближайшей безопасной точке. Вы перемещаетесь Скачком к Защитнику, и он доставит вас к месту назначения за считанные секунды.

— Она права. Я могу поручиться за Защитника, он самый быстрый человек, которого я когда-либо видела. — Фрия ответила на немой вопрос Флории. — Я знаю, что сделала бы я, но выбор не за мной. Это твоя жизнь, и что бы ты ни решила, я буду на твоей стороне.

Флория посмотрела на Бабу-ягу и её всё еще протянутую руку, прежде чем сказать:

— Спасибо за ваше предложение, Леди Яга, но, будущее Могара это или нет, быть вынужденной питаться людьми и стать практически бесплодной — такого я не пожелала бы и злейшему врагу.

Квилла и Фрия покинули хижину, следуя указаниям Защитника, чтобы самостоятельно добраться до места расположения Пространственных Шагов. Морок попытался последовать за ними, но Райман остановил его.

— Кем бы ты ни был, тебя нет в списке, — сказал Защитник.

— Это грубо, чувак! Мы с Литом вместе сражались в Кулахе, мы делились секретами и всё такое. Черт возьми, я спас его девушку, свою собственную, а может, даже и твою. — Морок поочередно указал на Флорию, Квиллу и Фрию.

— Я не его девушка! — хором возмутились все три Эрнас.

— А я женатый человек с тремя детьми. Скажешь это при моей жене, и клянусь, я убью тебя до того, как она убьет меня, — прорычал Защитник.

Селия не была ревнивой, но слухи о том, что он проводит слишком много времени с такой хорошенькой молодой женщиной, как Фрия, могли подорвать их узы доверия, а это, в свою очередь, могло сократить продолжительность жизни Морока.

— Но...

— Не в списке. С моей стороны всё готово. — Солус оборвала Морока на полуслове, и Флория переместилась Скачком на руки к Защитнику, который тут же исчез, словно его там никогда и не было.

— Серьезно? Сколько женщин нужно Литу для счастья? Неужели он не может оставить хоть кого-то нам? Я имею в виду: есть ты, армейская цыпочка, другая армейская цыпочка, горячая наемница... — Попытка Морока поторговаться со Стражем провалилась, когда тот просто растворился в воздухе.

Солус не могла перемещать Стража так же быстро, как Защитника, но вместо того, чтобы слушать бредни Тирана, она просто развеяла конструкт.

— Блин, я очень надеюсь, что Архонт Эрнас сдержит свое слово и устроит мне свидание с Квиллой, иначе я только что впустую потратил месяцы своей жизни!

Морок отправился на поверхность пешком, заставив Бабу-ягу и Нанди задаться вопросом, как у него может быть такой узкий взгляд на жизнь.

— Поверить не могу, что он даже не удосужился запомнить имена сестер Квиллы. Это верх грубости, и если он будет продолжать в том же духе, их первое свидание окажется коротким и последним, — сказала Баба-яга.

— Поверить не могу, что вы всё еще думаете об этом кретине, пока ваш драгоценный проект просто уходит! — выпалил Нанди. — А как же ваши гибриды, и что более важно, как же я?

— Я не могу удерживать их против их воли. Всё, чего я хочу — это сделать своих детей счастливыми. Создание новой семьи на несчастье моих собственных первенцев обрекло бы мой проект на провал и противоречит всему, ради чего я когда-либо работала, — ответила Баба-яга.

— Что бы ты ни думал, я не тиран, а мать. Даже когда мои дети идут наперекор моим желаниям, я не сажаю их под замок до тех пор, пока они не подчинятся. Это не любовь, это безумие.

Она вздохнула:

— Даже без Флории я уже собрала множество данных о двойных ядрах благодаря твоему длительному пребыванию в моем доме. За это я тебе благодарна.

По сравнению с Минотавром, Старуха была настолько невысокой, что едва доставала ему до груди.

Баба-яга коснулась его бедра, и Нанди почувствовал, будто его тело выворачивают наизнанку. Открылись многочисленные глубокие раны, и из всех отверстий хлынула черная кровь. Он не испытывал такой сильной боли с тех самых пор, как разрушилось его ядро маны, превратив его в Мерзость.

Однако это длилось всего секунду.

Нанди жадно глотал воздух, понимая, что агония заставила его упасть на четвереньки. Он осмотрел свое тело и обнаружил, что оно не только наконец-то эволюционировало, но на нем не осталось и следа от ран.

Постоянная необходимость сдерживать энергию Хаоса исчезла, а на смену ей пришли несколько небольших фиолетовых кристаллов, появившихся на его лбу, груди и руках.

— Что вы со мной сделали? — спросил он.

— То, о чем ты просил меня с того самого дня, как мы встретились, — ответила Баба-яга. — Я исправила тебя. Твой рост блокировала твоя собственная сила. Обе твои природы были достаточно сильны, чтобы жить сами по себе, поэтому они никогда не сливались воедино.

Она продолжила:

— Для эволюции тебе нужен был противник, достаточно сильный, чтобы поставить тебя в ситуацию жизни и смерти. Я заставила твои две стороны выбирать между тем, чтобы сражаться вместе против меня и выжить, или продолжить свои распри и умереть. Не беспокойся о кристаллах, это не слабые места, а часть твоего собственного тела. Орк без драгоценных камней маны — калека. Вот почему до своего падения орки были способны превращать свои плоть и кровь в кристаллы.

Баба-яга погладила голову Минотавра, которая теперь находилась на уровне ее глаз, с такой нежностью, какой Нанди никогда не испытывал даже от собственной матери.

— Пусть ты и не нежить, ты прожил под моей крышей, ел мою стряпню и делился со мной своими тревогами достаточно долго, чтобы стать одним из моих детей. Теперь ты переродился через меня, и эту связь я не смогу забыть. Куда бы ты ни пошел, что бы с тобой ни случилось, это всегда будет твоим домом. — Она коснулась его лба, даруя Нанди заклинание, которое позволяло всем ее первенцам всегда знать, где ее найти.

— Теперь ты можешь снова пойти посмотреть мир, как всегда хотел. — Одна только его голова была чуть ли не больше нее самой, но Баба-яга всё равно обняла ее. — Прежде чем ты уйдешь, позволь дать тебе один последний совет.

— Как только ты вдоволь повеселишься, найди Хозяина. Кажется, он умный человек, а другие гибриды монстров и Мерзостей — твои братья и сестры. Хозяин может снова сделать тебя целостным, а твой вид поможет тебе преодолеть кровавое безумие. Организация — это вторая половина твоей семьи, а семьи держатся вместе.

Буря внутренних переживаний не давала Нанди подняться на ноги. Даже избавление от неутолимого голода, терзавшего Мерзостей, после поглощения своего оригинального «я» не вызывало столь сильных чувств.

Нанди всегда считал свое состояние наказанием за все зверства, которые его оригинальное «я» совершило сначала как Императорский Зверь, а затем как Мерзость. Он полагал, что Баба-яга ничем не лучше и что она кинет его, как только получит желаемое.

И всё же, пока он остерегался ее и относился как к врагу, Баба-яга привязалась к нему. Она освободила его от оков проклятия и теперь провожала со своим благословением.

Горячие слезы покатились из его глаз, в то время как давно забытое чувство разрывало иссохшее сердце Минотавра.

— Спасибо, мама. — Нанди ответил на ее объятия, стараясь не раздавить маленькую фигурку в своих громадных руках, хотя разум и подсказывал ему, что нанести ей хотя бы царапину было невыполнимой задачей.

Тем временем Квилла и Фрия вошли в башню за долю секунды до того, как прибыл Защитник с их сестрой на руках. Флория всё еще стискивала зубы в ожидании приступов боли, когда осознала, что они так и не наступят.

Сестры Эрнас с благоговением осматривали Зеркальный Зал, который теперь был размером с гостиную Бабы-яги. Они чувствовали, что каждое из зеркал на самом деле было зачарованным предметом, а мана в Зале была настолько плотной, что от нее волоски на теле вставали дыбом.

И всё же ничто не могло сравниться со зрелищем женской гуманоидной фигуры, парящей посреди комнаты. Она выглядела как невысокая женщина ростом около 1,54 метра, сотканная из золотой энергии, с длинными золотистыми волосами, которые развевались в воздухе так, словно она находилась под водой.

Однако что по-настоящему шокировало сестер Эрнас, так это тот факт, что золотая женщина была облачена в броню Оборотня, идентичную броне Лита, и что голос, который они слышали ранее, принадлежал ей.

— Рада наконец со всеми вами познакомиться, я Солус. Не беспокойся о своем Пробуждении, Флория, Лит уже... Да чтоб меня! Нет, ты этого не сделаешь! — воскликнула она, поскольку изображение в зеркале перед Солус потребовало её полного внимания.

На самом деле голос Солус был теплым и добрым. Что напугало девушек, так это то, что его темп, интонации и даже сама манера речи звучали так, словно это был Лит в женском обличье. Они и понятия не имели, что эти двое провели так много времени в головах друг друга, что стали почти единым целым.

— Что это? С Литом всё в порядке? — Тиста вернулась, чтобы дать своим подругам все необходимые объяснения, пока Солус непрерывно плела заклинания, но сцена в зеркале не оставила Тисте времени на любезности.

После того как эффекты «Разъяренной Новы» рассеялись, основные силы нежити и предателей окружили Лита со всех сторон.

— Верхен всего один, и после такого заклинания у него наверняка закончилась мана! — выкрикнула капитан Лотта. — Сегодня наш день! Сначала Верхен, а потом Эрнас. Огонь на поражение!

Шквал заклинаний, летящих в него, был настолько плотным, что закрыл небо, затмевая луну и звезды. Против одного врага заполнение поля боя заклинаниями было распространенной стратегией, которая лишала цель возможности как уклониться, так и переместиться Скачком.

Лит щелкнул пальцами, призывая из Сердца башни массивы запечатывания тьмы и воздуха вокруг себя. Большинство приближающихся заклинаний рассеялось, а из оставшихся лишь горстка действительно была нацелена в него.

«Война» притягивала к себе шальные заклинания и питалась ими, поглощая их стихийные энергии, чтобы восполнить свое псевдо-ядро.

Клинок понятия не имел, что Флория жива, и чувства, которые Орион вложил в оружие, сводили его с ума от горя. «Война» сделала бы всё, чтобы отомстить за свой маленький Цветочек.

— Хватит тратить заклинания впустую, вступайте с ним в ближний бой! — приказала капитан Лотта. — Глупец забыл, что массивы работают в обе стороны. Он тоже не может использовать магию!

Лит бросился на приливную волну тел, чтобы не представлять собой легкую мишень для заклинаний всё еще доступных элементов, пока сам сосредотачивался на единственном заклинании, которое было у него наготове. За долю секунды до того, как живая волна поглотила его, он развеял массивы и высвободил «Нову Заката».

Это была башенная версия «Последнего Заката», которая, подобно оригиналу, использовала огонь и воздух, но была намного сильнее благодаря эффекту усиления мощности Главного Зеркала и добавляла элемент воздуха в эту смесь.

Торнадо из черного пламени возникло вокруг Лита, поглощая любого, кто пытался к нему приблизиться. И хотя пылающий столб не достигал небес, при высоте более 30 метров он представлял собой величественное зрелище.

Некоторые проскакивали Скачком сквозь вращающиеся огненные стены лишь для того, чтобы встретить свой конец от другого вида огня. Лит принял свою форму Змееныша и заполнил пространство внутри торнадо Изначальным Пламенем, которое теперь находилось под контролем «Войны».

Изначальное Пламя не делало различий, сжигая как людей, так и нежить, несмотря на их естественную сопротивляемость элементам.

— Заклинание пятого круга из трех элементов такой мощи? — Квилла была ошеломлена. — Если бы такие существовали, я бы подумала, что это заклинание шестого круга.

— Этого всё еще недостаточно, так что, если ты заткнешься и дашь мне сосредоточиться, я буду очень признательна! — Рык Солус настолько напоминал Лита, что Квилла содрогнулась.

То, как Солус говорила, как двигала телом, направляя ману, и даже то, как она непрерывно читала заклинания, заставляло сестер Эрнас задаваться вопросом, какие же отношения связывают её и Лита.

Солус теперь держала энергетическую копию «Войны», двигаясь синхронно с Литом, чтобы помочь ему контролировать огромный объем мировой энергии, хлынувший в него. И всё же остальные видели лишь кукловода, дергающего за ниточки человека по ту сторону зеркала.

— Раз вы не идете ко мне, тогда я иду к вам! — крикнул Лит, поднимая «Войну» в воздух и используя Доминирование над собственным заклинанием. Объединенная сила воли Лита, Солус и «Войны» превратила пылающее торнадо в гигантскую копию разгневанного клинка.

Лит нанес горизонтальный удар, который глубоко рассек вражеские ряды, скосив десятки людей одним взмахом «Войны». Лит вдвое сократил радиус действия «Новы Заката», сжав её энергии до такой степени, что даже барьерные амулеты разлетались вдребезги, а их владельцы погибали при ударе.

Каждая из его атак оставляла после себя лишь пепел, превращая численное превосходство врага в недостаток. Предатели и нежить попытались разорвать дистанцию с Литом, чтобы снова утопить его в заклинаниях, теперь, когда массивов больше не было.

— Вам не сбежать! — Лит высвободил «Нову Шаха и Мата», наколдовав прямо в воздухе столько черных ледяных столбов, что они заслонили ночное небо.

Эволюционировавшая версия «Копий Шаха и Мата» использовала элементы льда, тьмы и воздуха, чтобы обрушить бедствие с небес. Черные копья усеяли поле боя, ударяя туда, где враги пытались перегруппироваться.

Их размер не делал их более смертоносными. Как раз наоборот: уклониться от столь огромного снаряда было проще простого для любой нежити. К их несчастью, в тот момент, когда черное копье во что-то ударялось, элемент воздуха заставлял его взрываться на бесчисленное множество мелких копий, которые безжалостно преследовали свою цель.

Под совместным воздействием черного гигантского меча и пронзающего града поле боя быстро превратилось в кладбище, и в живых остались лишь сильнейшие из врагов.

Лит развеял «Нову Заката» и удерживал «Войну» вертикально: его правая рука сжимала рукоять, направленную в небо, теперь затянутое ревущими тучами, а левая легла на клинок, направленный в землю, которая дрожала со всё нарастающей силой.

«Пора с этим покончить», — подумал он.

«Так же, как свет и тьма, воздух и земля — две стороны одной медали. Лишь те, кто осознает это, являются их повелителями. Нова Мьёльнира!» Солус отзеркалила движения Лита, когда он перехватил рукоять обеими руками.

Грозовая туча наверху породила удар молнии, который ударил в «Войну» за долю секунды до того, как Лит вонзил меч в землю. «Нова Мьёльнира» создала магнетитовые пути, которые сохраняли электричество, позволяя ему бить по целям в полную силу.

Каменные шипы пронзили выживших и послужили громоотводами, притягивая к ним бурю так, что ни один удар молнии не прошел мимо цели. Магнетитовая цепь позволила каждой природной молнии одновременно поразить всех жертв «Новы Мьёльнира», нанося такой урон, который не могли пережить даже бессмертные тела.

Когда исчез труп последнего врага, рассеялась и гроза.

В лунном свете Лит использовал и свои мистические чувства, и Стражей, чтобы убедиться, что свидетелей не осталось. Лишь когда Солус подтвердила ему, что он — единственное живое существо в радиусе сотен метров, Лит вернул «Войну» на бедро.

Кровавые ножны никогда еще не были такими толстыми, и всё же они едва могли сдержать ярость скорбящего клинка.

Лит не мог убрать его, потому что внутри карманного измерения время стояло на месте. Клинок не смог бы ни перезарядить свои кристаллы маны, ни залечить напряжение, которое перенесли и его псевдо-ядра, и адамант от направления огромных объемов маны, потребовавшихся в бою.

— Доклад об обстановке, — произнес Лит, переместившись Искажением в Зеркальный Зал.

— Это долгая история... — попыталась сказать Фрия, но Лит жестом остановил ее.

Его темные глаза стали золотыми, в то время как золотые глаза Солус потемнели: через мысленную связь они обменялись своими самыми свежими воспоминаниями.

— Прости, Фрия, но нельзя терять ни секунды, так что будем кратки. Ребята, это Солус. Она моя светлая сторона в той же мере, в какой я — её темная. Она уже знает всех вас, так что представления излишни, — сказал Лит.

— Рада познакомиться! Я ждала этого момента годами, — сказала Солус с такой лучезарной улыбкой, которая определенно не могла принадлежать Литу. Для сестер Эрнас её энтузиазм имел еще меньше смысла, чем его слова.

— Фрия, Налронд спас восемь членов «Хрустального Щита», включая Виру и Роту. Сколько активных членов гильдии ты привела с собой? — Лит взмахнул рукой, и в зеркале появилось изображение гуманоидного чешуйчатого броненосца в окружении десятков людей.

— Всех пятнадцать. — На глазах Фрии выступили слезы от того, как мало людей выжило.

— Мне очень жаль твою утрату. — Солус хотела обнять Фрию, но, учитывая, что это была их первая настоящая встреча, это было бы неуместно. — Я расставила приоритеты...

— Извини, Солус. На соболезнования времени тоже нет, — оборвал её Лит. — Флория, ты знаешь, что с тобой происходит?

При виде неё «Война» взвизгнула от радости и затихла.

— Папа? — выпалила Флория, узнав типичную реакцию Ориона всякий раз, когда они встречались после долгой разлуки. — В смысле, да, Лит. Я знаю всё о Пробужденных, таких как мы.

— Очень хорошо. Во-первых, позволь мне сказать, как мне жаль. — Лит взял обе ее руки в свои, глядя Флории в глаза. — Я никогда не хотел втягивать тебя в тот хаос, которым является моя жизнь. Именно поэтому я раз за разом пытался оттолкнуть тебя еще тогда, когда мы были в Белом Грифоне. Твоя настойчивость сделала меня лучше, но она же и подвергла тебя огромному риску.

Он тяжело вздохнул.

— Я годами готовился к этому моменту, надеясь, что он никогда не настанет, но вот мы здесь. Я не могу гарантировать, что ты выживешь, лишь то, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти тебя. Процедура может продлиться долго, и она несомненно будет мучительной. Я не могу дать тебе обезболивающее и избавить от боли, потому что, хоть я и могу помочь, именно твоя сила воли склонит чашу весов между жизнью и смертью. Это больше боли, чем большинство мужчин испытывают за всю свою жизнь, поэтому я пойму, если ты выберешь более легкий путь уйти.

— Большинство *мужчин*? — Флория усмехнулась такому разделению.

По какой-то причине в башне она чувствовала себя как дома. Она могла ощущать Лита даже в воздухе, которым дышала, и в земле, на которой стояла. Боль в животе прошла, как и страх, который она испытывала в хижине Бабы-яги.

— Именно так. Судя по женщинам, которым я помогал за свою карьеру, каждый прорыв так же болезнен, как роды, но твой будет похож на роды Рены с её тройней, — ответил Лит.

— Полагаю, к такой боли ты уже привык, — сказала Флория.

— Я, Тиста, Защитник и множество других людей, с которыми я хочу тебя познакомить, — сказал Лит.

— Что бы ты сделал на моем месте?

— Не знаю. Могу лишь сказать, что на своем месте я не готов тебя потерять.

— В этом мы с тобой солидарны, — усмехнулась Флория. — Я не хочу умирать. Ни здесь. Ни сейчас. Ни так.

— Тогда тебе лучше выпить это. — Лит достал два зелья.

Одно из них было фиолетовым зельем, полным питательных веществ, для Флории, а другое — красным первоклассным тоником для него самого. Его тело было измотано злоупотреблением маной, и ему нужно было сохранить как можно больше применений «Бодрости» для предстоящей процедуры.

Даже с учетом того, что башня дополнительно усиливала его способности к восстановлению, Литу нужно было поспать, чтобы вернуться в свою пиковую форму, но это обрекло бы Флорию на гибель.

— Какого черта ты заткнул нас с Фрией, в то время как сам можешь толкать речи? — надулась Солус.

— Потому что психическое состояние пациента жизненно важно для успеха любой процедуры и потому что на кону стоит жизнь Флории. Она заслуживает знать всё необходимое, прежде чем принимать столь важное решение, — ответил Лит.

— Простите, ребят. Что я пропустил? — Налронд вернулся Искажением после того, как закончил лечить всех, кто находился в критическом состоянии.

— Ничего особенного, — ответил Защитник. — Просто Лит ведет себя слащаво вместо того, чтобы быть привычной брюзгой.

Налронд понимал, что в этом кроется какая-то шутка, но они были знакомы недостаточно долго, чтобы Резар мог её понять или посмеяться над ней. Он чувствовал себя слишком обязанным Литу за то, что тот познакомил его с Защитником и выделил долю в серебряных рудниках.

И Налронд, и Защитник приняли свой человеческий облик, заставив девушек вздрогнуть.

— Подождите, все эти разговоры о гибридах сбивают меня с толку окончательно. Кто вы вообще такие? — спросила Квилла.

— Это сложно, но если вкратце: я — чистокровный Императорский Зверь, Налронд — один из зверолюдей, гибрид от рождения, а Лит родился человеком и стал гибридом позже, — ответил Защитник.

— Я ничего не поняла, кроме того, что ты Императорский Зверь, — Квилла сжала виски. — Но сейчас я волнуюсь только за Флорию. Почему она не начала Пробуждаться и когда вы начнете её лечение?

— Оно не началось, потому что благодаря нашей башне мага мы можем создать давление маны даже выше, чем в шахтах. — Щелчок пальцев Лита явил магический круг, окружавший Флорию.

Он был идентичен тем, что использовались Мастерами Кузни для накопления мировой энергии, за исключением отсутствия рун и того факта, что он был идеально стабилен. До этого момента Солус сохраняла его невидимым, потому что, хотя она и могла перемещать границы круга по своему желанию, если бы Флория заметила, насколько мало её жизненное пространство, она могла бы запаниковать.

— Что касается лечения, мы начнем прямо сейчас. — Очередной щелчок, и все переместились в Сердце башни — комнату управления массивами.

Пока Лит говорил, Налронд вежливо представлялся сестрам Эрнас, как учила его Селия. Это был мужчина лет двадцати пяти, ростом около 1,84 метра, с поджарым и мускулистыстым телом. У него были иссиня-черные волосы, зеленые глаза и идеально выбритое лицо. Бронзовая кожа служила верным признаком того, что он был родом из Кровавой Пустыни.

Защитник был красивым мужчиной, но слишком высоким и грубым на вкус Фрии, тогда как Налронд вел себя неловко, но довольно мило. Он заикался одинаково что с ней, что с Флорией, что с Квиллой, благодаря чему Фрия впервые почувствовала, что к ней относятся как к обычному человеку.

«Ого, он не пялится и не изрыгает неуместных комплиментов, интересно почему...» Её вопрос нашел ответ, когда она заметила, насколько он был близок с Тистой, почти в тот же самый миг, когда слова Лита ударили её, словно товарный поезд.

— В каком смысле, «башня мага»? — хором воскликнули три сестры Эрнас, и их глаза едва не полезли на лоб.

В этот день легенды и реальность то и дело сплетались прямо у них на глазах. После встречи с Бабой-ягой, открытий о гибридах, Пробуждении, зрелища того, как Лит в одиночку уничтожил две армии, а теперь еще и осознания, что они находятся внутри одной из легендарных башен мага, у них подкосились колени.

К их счастью, у Солус были свободные сиденья, и она заставила их появиться прямо под их падающими задницами.

— А вы кем меня считали? Богом? Я смог так сражаться только потому, что Солус прикрывала меня. К тому же, почему вы так удивляетесь? Согласно показаниям Солус, хижина тоже была башней мага, так что моя — уже вторая, которую вы посещаете за сегодня, — ответил Лит.

Он не открывал глаз, делая глубокие вдохи — не для того, чтобы использовать «Бодрость», а чтобы насладиться энергией, которая благодаря башне текла через него и медленно омолаживала его тело.

Сестры Эрнас побледнели настолько, что Солус испугалась, как бы они не упали в обморок в любой момент. Для каждой из них она наколдовала чашку горячего чая, приправленного небольшим количеством ликера и щедрой порцией успокаивающих трав.

— Пожалуйста, выпейте это, должно помочь, — сказала Солус. — Флория, тебе нельзя падать в обморок, ни при каких обстоятельствах. Иначе всё, что мы сделали до сих пор, будет напрасно.

Флория послушалась, позволив горячему напитку прогнать леденящий могильный холод из её костей, а травам — успокоить нервы.

— Секундочку. Почему ваша манера речи так похожа, и к чему все эти «мы»? — спросила она.

— У нас будет уйма времени на объяснения во время первых этапов процедуры. А сейчас я шаг за шагом проинструктирую тебя, чтобы ты понимала, что происходит, и не паниковала. Договорились? — сказал Лит.

— Договорились. — Флория залпом допила свой напиток, а затем обняла сестер и Лита, чтобы найти в себе смелость для начала процедуры.

Она верила, что он поможет ей выжить, но перспектива погружения в мир боли, которая может продлиться несколько часов, была отнюдь не привлекательной.

— И еще кое-что. Тебе нужно раздеться, — сказал Лит.

— Что-что? — Флория покраснела с головы до пят, как и Налронд.

— Броня Оборотня умеет менять форму, но твое тело сейчас вывернет наизнанку, а затем распутает и сплетет заново столько раз и так быстро, что броня просто не поспеет. Если ты снимешь одежду, это избавит тебя от лишней боли и облегчит процесс очищения тела.

— И ты будешь смотреть? Прямо всё это время? — спросила Флория.

— Я Целитель, — Лит почувствовал себя слегка оскорбленным. — Я помог Пробудиться Тисте, я лечил бесчисленное множество женщин, и я видел тебя голой в прошлом, так к чему такое стеснение?

— А как же они? — Она указала на остальных.

— Справедливое замечание. — Лит переместил всех, кроме Флории, обратно в Зеркальный Зал.

— Эй, мы не увидим ничего такого, чего не видели бы бесчисленное количество раз, и я хочу убедиться, что с Флорией всё в порядке, — возмутилась Квилла.

— Тогда тебе стоит спросить её разрешения. В противном случае только мы с Солус составим Флории компанию, — сказал Лит.

— Могу я хотя бы оставить трусики? — Флории и так было стыдно из-за того, что ей не нужен был бюстгальтер, и мысль о том, что Лит будет сравнивать ее со своей девушкой, не слишком ее воодушевляла.

Даже оставшись в одиночестве, Флория покраснела до самых кончиков ушей.

— Нет, — ответил Лит таким ровным тоном, каким он бы ответил, если бы его спросили, хочет ли он молока в чай. — А теперь слушай внимательно, потому что я собираюсь объяснить причину твоего состояния и то, как мы это исправим.

Флория выругалась и сделала, как ей велели.

— Обычное человеческое тело наполнено тем, что я называю «примесями». Это палка о двух концах: тело вырабатывает их, чтобы защитить себя от силы ядра маны, ценой серьезных побочных эффектов, — начал Лит. — С одной стороны, примеси тормозят физическое развитие человека и усугубляют признаки старения, но с другой стороны, они являются естественным ингибитором потока маны. Без них не-Пробужденные люди умирали бы в тот самый момент, когда их тела оказывались бы недостаточно сильны, чтобы выдержать мощь собственных ядер.

Он выдержал паузу.

— Когда кто-то приближается к само-Пробуждению, примеси устремляются к ядру маны, потому что чем ближе они находятся, тем они эффективнее, и как только ядро отвергает примеси, тело вынуждено либо эволюционировать, либо умереть.

— Еще когда Тиста была ребенком, я удалил её примеси, чтобы улучшить её здоровье. Из-за этого, пока она росла, отсутствие примесей заставило её развить тело, которое похоже на тело Пробужденного и которому не нужно так сильно разрушаться, как телу обычного человека, чтобы очиститься. Однако в то же время из-за того, что у неё слишком мало примесей, этот процесс протекает более бурно и быстро, чем следовало бы, поэтому Тиста тоже рисковала жизнью, когда Пробуждалась, и рискует каждый раз, когда её ядро эволюционирует.

Лит вздохнул.

— Чтобы помочь ей пережить следующий прорыв, мы намеренно наносим её телу вред, заставляя его вырабатывать больше примесей, которые замедлят процесс разрушения ровно настолько, чтобы естественная регенерация могла за ним поспевать, как это происходит у меня.

— Флория, вы с Тистой — две стороны одной медали. У тебя противоположная проблема. У тебя слишком много примесей, и твое тело слишком несовершенно. Без моей помощи твое ядро маны будет производить такие сильные волны маны, что они вытолкнут твои органы вместе с примесями, что приведет к твоей смерти.

— В течение первой фазы мы удалим часть твоих примесей и заставим твое тело перестроиться достаточно, чтобы оно не разрушилось безвозвратно, когда процесс Пробуждения достигнет полной скорости. Это понятно? — спросил Лит.

— Так вот почему все женщины в твоем доме такие великолепные? Ты хоть представляешь, насколько неуверенно я себя чувствовала каждый раз, когда приходила к вам в гости? — В голосе Флории проскользнули сердитые нотки.

— Тиста, несомненно, много от этого выиграла, но мама одарена от природы, как и Рена. Мама уже полностью сформировалась, когда я начал лечение, так что оно лишь подчеркнуло ее естественную красоту, как когда твоя мама прибегла к косметической магии. Рена уже начала свой скачок роста, так что мое лечение имело ограниченный эффект. — Тот факт, что Флории удалось не зацикливаться на своей скорой смерти или надвигающейся бездне боли, радовал Лита.

— Сейчас я собираюсь снизить давление маны вокруг твоего тела. Будет довольно больно, и это позволит мне начать твое Пробуждение под контролем. Я позволю волнам маны медленно воздействовать на твое тело и буду помогать им, удаляя излишки примесей, когда это будет необходимо. Готова?

— Я никогда не буду готова. Просто начинай. — Флория уже почти жалела, что отослала всех прочь.

Сердце башни было пустым, из-за чего ей было страшно и одиноко. Свет магического круга начал постепенно меркнуть, и Флория снова почувствовала огонь, горящий внутри неё.

Боль расходилась от области между пупком и желудком по всему телу, словно кто-то плеснул ей в кровь горячее масло. Флория всё еще могла контролировать себя, стиснув зубы.

Её почти темно-синее ядро маны посылало один всплеск маны за другим, пытаясь освободиться от примесей, которые мешали ему эволюционировать дальше. Тело Флории походило на скороварку на грани взрыва, но внешнее противодавление магического круга сохраняло его стабильным до этого самого момента.

Лит следовал за волнами с помощью «Бодрости» и использовал свою дыхательную технику, чтобы истончить самые большие сгустки на их пути до тех пор, пока примеси не начали двигаться вместе с маной.

Боль Флории усилилась, и смоляно-черные пятна покрыли её загорелую кожу, отчего она стала похожа на больного далматинца.

— Это нормально? Может ли кто-нибудь, пожалуйста, составить мне компанию? — спросила она, наблюдая, как пятна растут, пока её кожа не стала кромешно-черной.

— Да на оба вопроса. — Лит сел на стул и выпил еще один тоник.

Квилла и Солус появились рядом с Флорией, взяв её за руки, чтобы успокоить.

— Не волнуйся. Это просто примеси покидают твое тело. Это значит, что всё идет по плану, — сказала Солус.

Тем временем в Зеркальном Зале Фрия была возмущена самообладанием Лита, и ей до дрожи хотелось выбить из него всю дурь.

— Как ты можешь быть таким спокойным, пока Флория рискует жизнью? Ты сидишь тут и пьешь свои зелья так, словно это просто очередной рабочий день. У тебя что, нет сердца? — спросила она.

— А чего ты от меня ждешь? Чтобы я бегал и кричал в панике или наматывал круги, как обезглавленная курица? — ответил Лит. — Конечно, мне страшно. Я не просто ради веселья пересек половину Королевства и сражался с двумя армиями.

— Но у всего этого была своя цена, и теперь мне нужно сосредоточиться на восстановлении, прежде чем всё станет по-настоящему серьезно. Флория и так напугана, и если мы потеряем самообладание, это не пойдет ей на пользу. Мне нужно сохранять спокойствие и восстанавливать свои силы, иначе она умрет.

По воле Лита рядом с Флорией появилось еще одно зелье. Квилла помогла ей вытащить пробку и выпить его.

— Что это за боль? — спросила Флория.

— По мере того как удаляются примеси, твое тело перестраивается таким образом, чтобы стать способным удерживать мощный поток маны, который сейчас наводняет твой организм. Боль возникает из-за постоянного процесса разрушения и регенерации, который ты переживаешь.

— Зелья обеспечат тебя необходимыми питательными веществами, а первая фаза позволит твоему телу эволюционировать до уровня голубого ядра, не подвергая твои органы слишком большому стрессу, — объяснил Лит.

— Ты следишь за мной? — Под Флорией образовалась лужа смолоподобного вещества. Её зловоние было настолько ужасным, что девушки едва не упали в обморок.

— Постоянно. Не волнуйся, я единственный, кто может видеть, что там происходит, благодаря моей связи с Солус.

— Прости, — вздохнула Фрия. — Мне не следовало срываться на тебе. Я знаю, что, хотя вы двое больше не вместе, ты заботишься о Флории. Просто я чувствую себя такой беспомощной и напуганной, что мой язык вышел из-под контроля.

— Тебе не за что извиняться. Я бы чувствовал то же самое, если бы у меня не было нескольких лет на подготовку к этому моменту. К тому же, я не дал Флории услышать твою недавнюю вспышку гнева, так что мы можем притвориться, что этого никогда не было. — Лит взял её за руку, и Фрия наконец позволила эмоциям этого ужасного дня захлестнуть себя.

Она едва не погибла от рук Гулей, встретила Бабу-ягу, была предана армией, половина её товарищей по гильдии была мертва, а теперь она рисковала потерять одного из самых важных людей в своей жизни. События, произошедшие за последние несколько часов, были слишком тяжелым бременем для любого человека.

Фрия заставила Лита встать и обняла его так крепко, как только могла, растворяясь в его, казалось, безграничной силе, как она делала во время второго экзамена в академии.

— Спасибо. Камила — счастливая женщина. — Фрия внезапно почувствовала такую слабость, что ей пришлось сесть. — Кстати, она знает обо всем этом, и какие именно у вас отношения с Солус?

— Поскольку я не знаю, сколько времени займет завершение первой фазы, с таким же успехом я могу рассказать вам всё. Флории не помешает отвлечься, чтобы перетерпеть боль, — сказал Лит.

— Буду очень признательна, спасибо, — отозвалась Флория. Слышать голоса своих сестер, Солус и Лита помогало ей не так сильно зацикливаться на течении времени.

Лит не мог рассказать им о своем перерождении, поэтому он сдвинул свое само-Пробуждение на четырехлетний возраст и начал оттуда. Он рассказал им, как использовал свои силы для охоты, для лечения симптомов Тисты, и как в один и тот же день встретил Солус и Защитника.

— До сих пор помню этот ужасный звук, жалящий мои бедные уши, и этого несносного мелкого паршивца, пытающегося меня убить, — с ностальгией произнес Защитник. — А вы в курсе, что это я дал ему прозвище «Бич»?

Затем Лит рассказал им обо всем, что произошло до того момента, как Солус впервые приняла форму башни.

— Подожди, так она и есть башня? — Флория была ошеломлена.

— Она гораздо большее. Солус всегда рядом со мной в форме кольца, и до недавнего времени мы делили один разум и одно тело. Не буду лгать, изрядная доля моих академических успехов — её заслуга, — сказал Лит.

— Мы всё изучали вместе, — кивнула Солус. — К тому же, я не башня, я тоже гибрид. Но в отличие от всех остальных, я гибрид человека и артефакта. Без моей человеческой половины я была бы просто очередным проклятым предметом, как Рассвет или Черная Звезда.

Смысл этих слов тяжело дался всем, но для Флории он был куда страшнее. Она вспомнила, что Лит никогда не снимал каменное кольцо, даже лежа в постели больного после спасения жизни Защитника.

«Насколько же многим Лит делился с Солус, и какую роль она сыграла в наших отношениях, включая расставание?» — подумала Флория, когда обжигающая волна боли пронзила её тело.

Её агония стала настолько невыносимой, что она больше не могла сдерживать крики.

— Что происходит? — спросила Фрия.

— Мы перешли ко второй фазе. Из-за изменений тело Флории вытеснило большую часть примесей, и без их вмешательства процесс Пробуждения идет слишком быстро, — сказал Лит.

Он провел глубокое сканирование состояния Флории, позволив Солус скорректировать выход маны магического круга, окружавшего их подругу, пока они не нашли новый баланс. Солус задействовала мировую энергию, исходящую как от гейзера маны, так и от кристальной шахты башни.

Они работали без устали, пока противодавление, генерируемое кругом, не только не остановило поток маны из ядра Флории, но и не удержало больше примесей от покидания её тела.

Вместе с их естественным фактором ингибирования маны примеси не дали телу Флории разрушаться быстрее, чем оно могло восстанавливаться. Её волосы и ногти выпали лишь для того, чтобы отрасти заново так быстро, что оба процесса причиняли одинаковую боль. Её кожа высыхала и трескалась, обнажая под собой мышцы, которые извивались так, словно были живыми змеями, пытающимися вырваться наружу.

«Это было чертовски близко», — подумала Солус, как только состояние Флории снова стабилизировалось.

«Ну да. Мы делаем это впервые. Мы понятия не имеем, как могут развиваться события для ядра такой силы. Мы не можем позволить себе ни секунды отвлечения», — ответил Лит.

Как только Флория перестала кричать, а её тело продолжило эволюционировать в контролируемом темпе, Лит возобновил свой рассказ, пока не дошел до сегодняшнего дня. Сестры Эрнас уже знали большую часть, ему лишь оставалось посвятить их в роль Солус и раскрыть правду о некоторых своих достижениях.

— Ты действительно хочешь, чтобы я была твоей напарницей во время твоего ученичества? — Флория мужественно терпела боль, сосредотачиваясь на своем будущем, а не на опасном настоящем.

— Да, а как же я? — Тиста уже чувствовала себя обделенной вниманием Лита в изучении истинной магии. Именно по этой причине она начала путешествовать по Королевству в одиночку, чтобы набраться как можно больше опыта.

Тиста устала ждать, пока он уделит ей хоть крохи своего времени. Известие о том, что он зарезервировал место у Фалуэль для Флории, которая только-только Пробудилась, а не для неё, безмерно раздражало Тисту.

— Да, Флория. Ты — моя ответственность на следующие сто лет, твои магические навыки уперлись в стену, с которой сталкиваются все ложные маги, и тебе нужно пожить среди Пробужденных, чтобы привыкнуть к своему состоянию, прежде чем ты решишь, что делать со своей жизнью, — ответил Лит.

— Что касается тебя, Тиста, ты начала заниматься магией поздно. Я знаю, что это не твоя вина, но это, плюс отсутствие у тебя боевых навыков, означает, что тебе еще многому предстоит научиться самой. Я думаю, ты сможешь изучать Магию Духа с нами, когда Фалуэль решит, что мы готовы, но твои знания о Магии Исцеления и Мастерстве Кузни не настолько продвинуты.

— Это несправедливо! А как же я? — Квилла внезапно посмотрела на сестру с завистью. — Я достигла таких высот в Мастерстве Кузни, что папа обучил меня и Королевскому Мастерству Кузни, а еще я считаюсь одним из лучших целителей в Королевстве. Я так много знаю о магии света, что пытаюсь раздвинуть её границы. Как думаешь, почему я так упорно сосредотачиваюсь на Скульптурировании Тела? Потому что мне больше нечему учиться, в то время как Флория даже не знает магии пятого круга!

— Эй, это нечестно. Я рвала задницу, чтобы выучить третью специализацию, работая при этом полный рабочий день! — Флории не нравилось слыть бездельницей.

В доказательство своих слов Квилла заставила появиться над своей ладонью небольшую голограмму руки, показывающей средний палец.

— Поразительно. Ты сама этому научилась? — спросил Лит.

— Ну да. Манохар мне уж точно не помогал, да и ты тоже. Мне пришлось потратить кучу времени на изучение голограмм, проецируемых коммуникационными амулетами и магией света, просто чтобы исполнить этот дешевый фокус.

— Я берегла свои способности с голограммами для следующего раза, когда ты будешь рассказывать детям сказку, чтобы и помочь тебе, и напугать. — Квилла бы хихикнула, если бы не ужасающее состояние Флории. — Думаю, ей не помешает еще одно зелье.

— И ты права. — Солус наколдовала третье, но на этот раз Квилла вылила содержимое колбы.

Вместо того чтобы упасть, фиолетовая жидкость замерла в воздухе и медленно просочилась внутрь тела Флории, попадая прямо в кровоток.

— Как ты это сделала? — хором спросили Лит и Солус. Они много раз пытались и терпели неудачу в создании магической капельницы.

— Просто я настолько хороша, вот как, — ответила Квилла. — Я разработала этот метод, чтобы также усиливать действие укрепляющих тело зелий и тоников. Прохождение через желудок не только занимает время, но и снижает их эффективность. А так её тело получит 100% питательных веществ всего за несколько ударов сердца.

— И от этого мне еще сложнее сказать то, что я собираюсь, — вздохнул Лит. — Я уже просил Фалуэль дать тебе шанс, но она отказала. Во-первых, твое ядро слишком мощное даже для неё. Она не знает способа безопасно Пробудить тебя, и пока ты ложный маг, ты — конкурент. Она категорически отказалась тебя обучать.

— Ложный маг? — возмущенно повторили Фрия и Квилла.

Это слово прозвучало как оскорбление всех тех лет и усилий, которые они кропотливо потратили, тренируясь на пределе своих возможностей.

— Ладно, хорошо. Тогда просто устрой мне собеседование с этой Фалуэль. Я хочу получить возможность доказать свою ценность. Если после этого она всё равно откажет, я ни о чем не пожалею, — сказала Квилла.

— Я сделаю всё, что в моих силах. — Лит вздохнул от всех этих проблем.

— Эй, а как же я? — Повторение Фрией той же фразы, что и остальные, подействовало Литу на нервы, заставив его пожалеть, что это не просто эхо в башне. — Флория получает долголетие, тайные уроки магии и пожизненные процедуры красоты, а Квилла — собеседование вдобавок к своему божественному таланту. Ты хоть спросил Фалуэль про меня?

— Нет, не спрашивал. Да, ты Целитель, но ты перестала практиковать после Академии. Насколько я знаю, ты не Мастер Кузни, а Пространственный Маг. Единственный Пространственный Маг, которого я знаю — задница и отец Виверны, пытавшейся убить меня много лет назад. Если хочешь, я могу спросить его, но на твоем месте я бы держался подальше от Виверн, — сказал Лит.

— Я весь день слышу об этих ядрах маны, но до сих пор у меня были заботы поважнее. Каков наш уровень у каждого? — Фрия очертила в воздухе круг указательным пальцем, подчеркивая, что хочет получить информацию обо всех присутствующих в комнате.

— У Лита синее ядро, как и у Защитника. У Налронда два темно-синих ядра, Тиста достигла ярко-голубого, я на темно-голубом, у Квиллы синее ядро, переходящее в фиолетовое, Флория должна достичь темно-синего, когда мы закончим, а у тебя ярко-голубое ядро, Фрия, — сказала Солус.

— А это значит, что я самая слабая в группе, несмотря на то, что рвала задницу не меньше остальных! Вы, Пробужденные — кучка жуликов, — прорычала Фрия.

— Ну, технически самая слабая — я, но моё состояние лишь временное. Я всё еще восстанавливаюсь после столетий голода. — Солус пожала плечами.

— Ну, это уже слишком! Я...

— Прости, что прерываю твою праведную тираду, сестренка, но я снова чувствую себя странно и боюсь, что могу умереть, — оборвала её Флория. — Лит, Солус, боль прошла. Это хороший знак или плохой?

Прежде чем ответить, они провели тщательный осмотр её тела, сравнив её состояние с предыдущими стадиями закалки Лита. Во время первой фазы её тело медленно превратилось в тело Пробужденного с желтым ядром, тогда как вторая фаза охватила более сильные зеленый и голубой уровни.

Благодаря противодавлению маны, которое создавала башня, и теперь уже усиленному телу Флории, волны маны из её ядра больше не могли форсировать процесс Пробуждения.

— Это хороший знак. Квилла, введи в её кровоток еще одно зелье. Пришло время для финальной фазы, — сказал Лит, перемещаясь Искажением к Флории.

За это время он достаточно отдохнул и хотел лично присутствовать на критическом этапе, чтобы не полагаться на чувства башни и позволить Солус выложиться на все сто процентов.

— Отлично выглядишь. — Лит не удержался от того, чтобы не оглядеть Флорию, показав большой палец её полностью обнаженному телу.

Несмотря на страдальческое лицо и измученное выражение, оливковая кожа Флории была глаже, чем у младенца, подчеркивая её стройные конечности. Её волосы до талии теперь стали от природы прямыми, шелковистыми и настолько черными, что под светом башни казались почти синими.

Очищение тела не увеличило её изгибы и не компенсировало их недостаток, но идеально гармонизировало мышцы с телосложением. Оно сделало их менее выделяющимися и придало ей более женственный вид.

— Что ты тут, черт возьми, делаешь? — Флория инстинктивно прикрыла грудь и промежность, залившись багровой краской.

— Нет смысла прикрываться. Как я и сказал в начале, я ни на секунду не сводил с тебя глаз, иначе ты была бы мертва. Я здесь исключительно по медицинским причинам, и ты это знаешь. Разве это похоже на лицо извращенца? — спросил Лит.

— Да, нет, вроде того. Я не знаю. — Флории было трудно смотреть ему в глаза.

— Отойди, Квилла. Нам нужно место. — Лит проигнорировал её и взял руки Солус в свои, образуя круг, который охватил Флорию.

— На твоем месте я бы села и стиснула зубы, — сказала Солус. — Это будет так больно, что всё остальное покажется пустяком, но хорошая новость в том, что этот процесс продлится гораздо меньше. Мы позволим твоему ядру вырваться на свободу и вмешаемся только в том случае, если что-то пойдет не так.

— Сколько именно? — За последние несколько часов Флории казалось, будто её без остановки потрошили и исцеляли.

От мысли о том, что это была *легкая* часть, и от вида окружавшего её массива Бессмертного Тела вместе со множеством других, Флория несколько раз судорожно сглотнула.

— Судя по опыту Лита, не больше нескольких минут. Ты готова? — спросила Солус.

— Нет, но давайте всё равно начнем. — Флория последовала совету Солус и приготовилась к удару.

— Что бы ни случилось, не теряй сознание. Разум и тело должны сражаться вместе, — сказал Лит, прежде чем отключить энергию круга.

В тот момент, когда магический круг исчез, волны маны, производимые её ядром, заставили примеси, которые годами застревали глубоко в её костях, тканях и органах, с силой вырваться наружу.

Некоторые из них было легко удалить, но большинство со временем стали неотъемлемой частью её тела. Её мышцы разорвались в клочья, кости раздробились в щепки, а часть кожи лопнула кровавым туманом.

Флория закричала во всё горло, чувствуя себя так, словно всё её тело окунули в кипящее масло. Фрию и Квиллу вывернуло наизнанку от этого ужасного зрелища. Внезапно идея стать Пробужденным потеряла значительную часть своей привлекательности.

Когда всё, казалось, закончилось, и Флория уже собиралась с облегчением выдохнуть, её органы начали разрушаться один за другим. На этот раз она не кричала, но лишь потому, что боль была настолько сильной, что ей потребовалась вся её сила воли, просто чтобы не потерять сознание.

«Проклятье, мы оставили слишком много примесей. Без массива Бессмертного Тела и зелий, которые мы ей дали, Флория взорвалась бы в первые же секунды процесса», — мысленно выругался Лит.

«Нет времени на сожаления. Давай сосредоточимся на том, чтобы смягчить волны ровно настолько, чтобы отсрочить процесс, пусть даже на несколько секунд», — подумала Солус.

Проблема всегда оставалась одной и той же. Если тело, примеси и ядро не находились в равновесии, прорыв происходил либо слишком быстро, так что тело не успевало восстановиться, либо настолько бурно, что наносил непоправимый урон.

Первое оставляло после себя кровавую лужу, в то время как второе заставляло мага взорваться. Массив Бессмертного Тела в сочетании с магическим кругом позволял Литу и Солус контролировать обе переменные, но их недостаток опыта в Пробуждении разных уровней ядер давал о себе знать.

Они совершали ошибки и учились на них, но расплачиваться за это приходилось Флории, страдающей от мучительной боли.

— Всё закончилось? — тяжело дыша, спросила Флория, как только боль снова отступила.

— Да. — Лит осторожно осмотрел её тело с помощью «Бодрости» и сравнил результаты её прорыва на стадию синего ядра со своими собственными.

Флория улыбнулась, а затем тихий стук её головы о каменный пол возвестил о том, что она наконец-то позволила себе упасть в обморок.

— Это очень интересно. Во время процесса очищения органов я заметил внезапное увеличение её потока маны, как если бы они приобрели свойства, схожие с Адамантом. На несколько мгновений, вместо того чтобы просто направлять ману, исходящую от ядра, они сами начали притягивать мировую энергию. — Лит очистил тело Флории от оставшихся следов костей, крови и примесей.

Затем он накрыл её толстым одеялом и уложил на кровать, которую наколдовал с помощью башни.

— А ты знаешь, что ты ужасный человек? — Квилла ударила его по руке, сделав больно только себе. — Моя сестра едва не умерла, а ты стоишь тут, пялишься на её тело и говоришь о ней так, словно она просто очередной эксперимент.

— Магические исследования никогда не должны прекращаться. Мы собрали здесь поистине бесценные данные. Если когда-нибудь подобное случится с тобой... — Лит осознал, насколько он прозвучал в духе Манохара, только когда было уже слишком поздно.

— Я просто прикалывалась над тобой. — Квилла со всхлипом обняла его. — Спасибо за всё. До твоего появления я боялась, что мы потеряем Флорию навсегда. Мне, по правде говоря, плевать на Фалуэль, я просто хочу, чтобы ты всегда был моим лучшим другом.

Лит погладил её по голове, отвечая на объятие.

— Не волнуйся, малышка. Я никуда не... Да чтоб меня! — Лит оттолкнул Квиллу, согнувшись пополам от боли.

— Что не... Серьезно? Опять? — выпалила Солус. — Проклятье!

Взмахом руки Солус отправила Флорию в одну из комнат на первом этаже, а Квиллу — обратно в Зеркальный Зал, снабдив небольшой картой, которая приведет её к сестре.

— Что происходит? — Как и остальные, Защитник мог слышать происходящее, но не видеть.

— Между недавней битвой и помощью Флории ядро Лита подверглось такой сильной стимуляции, что у него начался прорыв, — сказала Солус, подготавливая Сердце и себя саму ко второй процедуре.

— Зачем ты отослала меня? Я могу дать ему зелье, — сказала Квилла.

«Я не позволю тебе видеть его голым, сестренка». Солус заставила Квиллу вернуться лишь на то время, которое требовалось для введения питательного зелья.

Только оставшись в одиночестве, Лит снял свою броню Оборотня. По опыту он знал: чем меньше сопротивления он окажет, тем ровнее пройдет процесс.

Благодаря тому, что Лит был Пробужденным с пеленок, его тело всегда находилось в идеальной гармонии с ядром маны. Со времени своего последнего прорыва он провел бесчисленное множество битв, манипулировал огромными объемами энергии и доводил всё свое существо до пределов возможного, раздвигая их с каждым разом.

Использование стольких заклинаний серии Нова, а затем наполнение тела контролируемым количеством маны в течение всего времени, необходимого для помощи Флории, стало последней каплей, переполнившей чашу и запустившей эволюцию.

Ядро маны Лита производило волны нарастающей мощи, выискивая последние остатки примесей, от которых оно должно было избавиться ради достижения совершенства. Его очищение тела происходило схожим с Флорией образом, только быстрее и менее кроваво.

По крайней мере, пока дело не дошло до органов. Затем Лит почувствовал, будто на его плечи внезапно навалился весь Могар. Его кожа высохла, а глаза впали, сделав его похожим на иссохшую мумию.

Его органы начали отказывать один за другим и отказывались возвращаться в исходное состояние. Разум Лита был пуст, находясь за гранью боли. Единственный раз, когда он испытывал подобное ощущение, был во время его двух смертей, когда душа отделялась от тела и все физические ощущения исчезали.

— Что здесь, черт возьми, происходит? — Солус не паниковала, но от этого ей не было менее страшно.

Контролировать волны было бессмысленно, так как они не наносили никакого урона, а массив Бессмертного Тела не находил никаких травм для исцеления. Это было сродни лечению трупа. Все виды исцеляющих заклинаний просто не находили своей цели.

«Я впервые вижу, как кто-то достигает ярко-синего ядра, так что это вполне может быть абсолютно нормальным, но что, если это не так? Любые изменения, полученные в процессе очищения тела, всегда немедленно обращаются вспять. Почему на этот раз всё иначе?»

Она уже собиралась перенести всех в Сердце, чтобы спросить их мнения, когда башня задрожала. Огромная масса мировой энергии, настолько мощная, что едва не перегрузила пропускную способность башни, ворвалась в комнату и затопила тело Лита.

Его кожа вернулась в норму, как и все его органы. Мировая энергия и жизненная сила текли через них с оживляющим эффектом, наполняя до краев. Обычно статичная жизненная сила людей стала более текучей, усиливая как его физическую мощь, так и способности к восстановлению.

Каждая клеточка его тела походила на аккумулятор жизненной силы, и теперь они больше не были изолированы друг от друга. Они образовали цепь, соединившую их все с головы до пят, позволяя им делиться как своей энергией, так и жизненной силой.

Солус видела, что все органы Лита не только больше не оказывали сопротивления мане, но и развили нечто, что она могла описать лишь как их собственные псевдо-ядра.

«Если Флория подобна Адаманту, то Лит — как Давросс. Всё его тело теперь способно притягивать мировую энергию и хранить её, чтобы помогать ядру маны. Если раньше плоть и кровь мешали самым мощным заклинаниям в нашем арсенале, то теперь они, возможно, наоборот будут их усиливать.

Долгая пауза была вызвана временем, необходимым для того, чтобы мировая энергия накопилась в достаточном объеме для замены части веса тела Лита чистой энергией. Жду не дождусь, когда...»

Однако, как это уже случалось во время последних прорывов Лита и Флории, поток мировой энергии через его органы длился недолго. Псевдо-ядра исчезли, вернув его тело в нормальное состояние прямо перед тем, как оно было вынуждено принять гибридную форму.

Лит начал излучать серебряный свет, который распространялся как вверх, так и вниз, притягивая к себе еще больше мировой энергии. Серебряный столб спустился с неба, а черный поднялся из-под земли; они встретились там, где Лит лежал на полу.

Вместо того чтобы исчезнуть, все примеси, изгнанные из его человеческого тела, теперь поползли обратно по Литу, покрывая его кожу, словно рой кромешно-черных насекомых.

«Ладно, по крайней мере, я уже видела нечто подобное. Вроде того. Обычно, когда зверь эволюционирует, он испускает золотой столб света, но Лит вместо этого испускает серебряный и черный.

Возможно, это зависит от его гибридной природы, но мне всё еще интересно, почему это произошло во время его последнего мирового испытания, а не только сейчас, когда его тело Змееныша проходит очищение».

Солус сосредоточила всю мировую энергию, которую башня могла собрать, внутри Сердца, чтобы убедиться, что у тела Лита будет вся необходимая энергия в тот самый момент, когда она ему понадобится.

«Если бы я помогла процессу раньше, возможно, очищение его человеческого тела прошло бы более гладко, или, по крайней мере, менее пугающе. Ну, что ж. Нет смысла плакать над пролитым молоком. Теперь я знаю и могу действовать соответственно».

Из семи глаз Лита, даже тех, что были всё еще плотно закрыты, текли черные слезы, в то время как его чешуйки сливались друг с другом, становясь толще, тверже и плотнее, пока не стали соперничать со сталью.

Из-за этого процесса половина его тела оказалась обнаженной, явив огненно-красную кожу, скрывавшуюся под затвердевшим панцирем.

Вместе с человеческими примесями, которые заползли обратно на тело Лита, все так называемые дефектные части собрались по бокам его головы, на конце позвоночника и на спине, прежде чем вспыхнуть пламенем.

Его маленькие изогнутые рога и короткий хвост увеличились, в то время как на спине прорезалась вторая пара атрофированных крыльев. Новые, более толстые чешуйки заменили недостающие, а из открытых глаз Лита вырвались три луча чистой стихийной энергии, вымывая всё больше и больше примесей.

Гибридная форма Лита родилась из уже эволюционировавшего тела, обладавшего мощным ядром, поэтому она была идеальной. Чего ей не хватало, так это способности направлять всю мощь, генерируемую постоянной битвой между жизненными силами Императорского Зверя, Мерзости и человека.

Гибридное тело Лита было слишком маленьким и слабым, чтобы выдержать весь масштаб столь мощной конфликтующей энергии. Во время прорыва его человеческое тело разрушалось только для того, чтобы перестроиться в более подходящее вместилище для ядра Лита, тогда как его гибридная форма была вынуждена расти, чтобы Змееныш мог раскрыть свой истинный потенциал.

Благодаря мировой энергии, будоражащей жизненные силы Лита, они не только эволюционировали, но и их борьба за доминирование изменилась. Сторона Мерзости в виде полой черной сферы увеличилась в размерах и попыталась поглотить остальные.

Однако человеческая сторона подавляла её снаружи, в то время как звериная сторона в виде горящей звезды наносила удары по Мерзости изнутри. Совместные усилия человеческой и звериной жизненных сил позволили им остановить сторону Мерзости, достигнув нового равновесия.

Все три силы не только стали мощнее, но и просочились друг в друга, вновь истончив границы, отделявшие человеческую жизненную силу от гибридной, и породив нечто, что однажды может стать больше, чем просто сумма его частей.

В ходе всего процесса конфликт между жизненными силами высвободил мощную энергию, которая зажгла изумрудное пламя жизни. Оно вырвалось из тела Лита, охватив его с ног до головы.

Но вместо того чтобы причинить ему вред, пламя питало его форму Змееныша, заставляя его расти вширь и ввысь, пока Змееныш не достиг почти четырех метров роста, прежде чем вернуться к своему нормальному размеру, когда энергия иссякла из-за недостатка массы, необходимой для поддержания такого огромного телосложения.

— Новые глаза не открылись, так? — тяжело дыша спросил Лит, как только ему удалось набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы говорить.

— К сожалению, нет. Должно быть, они связаны с твоим мастерством над элементами или катализируются мировыми испытаниями. Оди заставили тебя открыть синий, и...

Голова Лита с глухим стуком ударилась о пол, и его храп оборвал её на полуслове.

— И мне лучше тоже уложить тебя спать. — Солус заставила броню Оборотня снова покрыть Лита, а затем уложила его в постель, прежде чем отправиться к остальным в Зеркальный Зал.

— Как они? — Фрия была бледна как призрак.

Крики двух самых дорогих ей людей всё еще эхом отдавались в её голове. Ни она, ни Квилла не сдвинулись с того места, где их оставила Солус, даже чтобы пойти и проведать Флорию.

— Смертельно устали, но в остальном здоровы как быки. Прорывы — тяжелое испытание для тела, и только отдых может помочь им восстановить силы. Они проспят минимум восемь часов. — Слова Солус заставили сестер Эрнас с облегчением выдохнуть.

— Вы ужасные друзья! — Квилла ткнула пальцем в грудь Налронда и Защитника. — Как вы можете быть такими спокойными? А если бы кто-то из них умер или того хуже?

— Я не знаю вашу сестру и не собираюсь притворяться, что она меня волнует. — Честность Налронда граничила с грубостью, отчего Защитник лишь вздохнул. — Что касается Бича, он связан с Солус. Он может кричать сколько влезет, но пока я не слышу её криков и не вижу, как содрогается башня, я знаю, что с ним всё в порядке.

«Добрые боги. Очень надеюсь, что в прошлом я никогда не был таким бесчувственным чурбаном», — подумал Защитник. «Хотя должен признать, это объяснило бы, почему в начале Селия так настаивала на том, чтобы сопровождать меня повсюду».

— Прости его, Квилла. Налронд через многое прошел, и поэтому ему трудно заботиться о незнакомцах. Прошу прощения, если показался равнодушным, но я просто был уверен в способностях Бича спасти Флорию.

— Вдобавок ко всему, если бы вы видели, как он сражается, то никогда бы не подумали, что такая тривиальная вещь, как прорыв, может навредить Бичу. Солус, можем мы их проведать? Думаю, это помогло бы нашим подругам расслабиться, — сказал Райман.

— Конечно, только тихо. Я не хочу их будить, а Лит крайне дерганый, когда спит. Он может отреагировать на вторжение с крайней враждебностью.

Солус впустила в комнату Флории только девочек. Её вид заставил их ахнуть от изумления и едва не довел до слез. Комната представляла собой идеальную смесь спальни Флории в академии и её комнаты в особняке Эрнас.

Она была обставлена точными копиями всех украшений и картин, которые она любила больше всего. Лит и Солус приготовили для неё эту комнату с того самого момента, как он решил отвести Флорию к Фалуэль.

После того как диагностические заклинания Фрии и Квиллы подтвердили, что в состоянии их сестры нет ничего такого, чего не исправил бы крепкий сон, они оставили её отдыхать.

— Боги, Флория не выглядела так хорошо даже после процедур косметической магии. Ни за что не догадаешься, что она пережила несколько ситуаций на грани жизни и смерти за один день, а не просто сходила в спа-салон. Я ей так завидую, — вздохнула Фрия.

— А сколько у вас тут комнат? — Квилла заметила несколько дверей.

— Столько, сколько захочу. — Солус пожала плечами. — На данный момент есть комнаты Лита, моя, Тисты и Флории, но я всегда могу добавить еще одну. Башня — это чудо пространственной магии, и внутри она намного больше, чем снаружи.

— Значит, ты могла бы сделать и наши тоже? — Квилла всё еще не отказалась от идеи присоединиться к Литу в его ученичестве, и иметь второй дом вдали от родного было сбывшейся мечтой.

— Почему бы и нет. — По мановению руки Солус на стене появилась еще одна дверь.

Внутри находились жилые покои, которые академия Белого Грифона выделила Квилле как доценту, объединенные с её комнатой из особняка Эрнас.

— Великой Матерью клянусь! Это же заветная мечта Пространственного Мага. Ты искривила и растянула пространство, создавая материю из ничего! Можешь научить меня? Ну пожалуйста-препожалуйста? — взмолилась Фрия.

— Насчет искажения пространства ты права, но я ничего не создавала. Я просто изменила форму башни в соответствии со своими воспоминаниями. Всё, что вы видите — это просто копия, сделанная из камней, после того как я отрегулировала их плотность и состав. Что касается обучения — прости, но не могу. Я не создавала эти чары, я просто управляю этим местом. Все мои воспоминания о госпоже Менадион утеряны, и мы не нашли ни записей, ни даже преданий о том, как она построила эту башню, — ответила Солус.

Сестры Эрнас потратили немало времени на обустройство собственных комнат, после чего Солус, взяв с них клятву о неразглашении, провела для всех экскурсию по башне.

— О боги, у вас есть собственные кристальные шахты? — удивилась Фрия. — Я думала, вы только недавно получили эти новые этажи. Вы действительно способны так быстро выращивать фиолетовые кристаллы?

— Если бы. Кристаллы, которые вы видите — это либо трофеи, либо купленные камни. Таким образом мы пропускаем фазу конденсации драгоценных камней и фокусируем мировую энергию на улучшении уже сформированных кристаллов. Как видите, только на более слабых желтых кристаллах уже появились зеленые прожилки, тогда как фиолетовый кристалл пустил новые ветви, но остался того же качества. Интересно, станет ли он когда-нибудь белым и сколько времени займет этот процесс.

Пессимизм Лита передался Солус, которая обычно видела стакан наполовину полным, но для всех остальных шахты превосходили их самые смелые мечты.

— Девочки, разве вам не нужно связаться с отцом? Орион, должно быть, сходит с ума от волнения. В конце концов, именно из-за него мы и пришли вам на помощь, — напомнила Солус по окончании экскурсии. — Фрия, разве тебе не следует успокоить членов своей гильдии?

— О боги, папа! Я чуть не забыла, — хором воскликнули сестры Эрнас.

— Можешь вернуть меня домой, пожалуйста? Сейчас Селия совсем одна с тремя детьми, и я боюсь, что если мы прождем еще хоть немного, я найду свой дом в руинах, — попросил Защитник.

Квилла и Фрия понятия не имели, о чем он говорит, пока не почувствовали низкий гул. Внезапно пейзаж за окнами башни сменился на знакомые леса Трауна.

— Был рад со всеми вами познакомиться, но я не могу ждать восемь часов, пока эти парни проснутся. К тому же, держу пари, у вас накопилась куча личных вопросов к Солус. — Налронд пожал им руки, а затем послал воздушный поцелуй Тисте. — Пока, дорогая.

— Позвони мне! — отозвалась Тиста.

— Теперь я сосед Лита. Не стесняйтесь заглядывать в гости, когда захотите. Селия любит компанию, а дети обожают мучить новых людей. — Защитник и Налронд исчезли прежде, чем сестры Эрнас успели оправиться от шока.

— Вы что, правда встречаетесь? — Обе женщины буквально лишились дара речи.

Тиста была даже красивее Фрии, что делало её жизнь еще тяжелее. Мысль о том, что она нашла кого-то раньше них, несмотря на свою внешность и нависающую угрозу в лице брата, заставила сестер Эрнас позеленеть от зависти до такой степени, что они на время забыли о чуде башенного перемещения.

— Нет. Это просто наша внутренняя шутка, вроде той, что у вас с Литом, Фрия. Налронду пришлось притворяться моим парнем больше недели во время нашего пребывания в Джамбеле, чтобы я тоже могла насладиться отпуском, — ответила Тиста. — А что? Ревнуешь?

— К тебе, чертовой богине среди смертных, чей брат — Владыка Разрушения? Еще бы. А что до Налронда, я не настолько хорошо его знаю, чтобы меня это волновало, — сказала Фрия.

— Папа! Мы должны позвонить папе. — Квилла потянула её за рукав, вырывая Фрию из оцепенения.

— Ах да. — Солус переместила их обратно к шахтам. — Орион встроил жучок в ваши амулеты, и если вы позвоните ему из Лютии, он заподозрит неладное.

Фрия и Квилла по очереди связались с обоими родителями, заверяя их в собственном благополучии и безопасности Флории.

— Хвала богам, вы в порядке. Что там, черт возьми, произошло, и где Лит? Я хочу поблагодарить его как следует. — Ориону показалось, будто солнце снова вышло из-за туч и он наконец-то смог дышать.

— Он тоже отдыхает. Им с Флорией здорово досталось. Прости, пап, мы знаем только, что Дворы Нежити атаковали лагерь с помощью предателей в армии. Может быть, кто-то из членов моей гильдии знает больше. Я перезвоню. — Фрия оставила Ориона разговаривать с Квиллой и проверила свой амулет.

Половина членов гильдии «Хрустальный Щит» была мертва, и их контактные руны исчезли с её амулета. Она на мгновение предалась скорби по ним, прежде чем вызвать Виру.

«Оплакивать буду потом. Сейчас мне нужно узнать, что произошло и не нужно ли им исцеление», — подумала она.

Разговор затянулся, но в основном потому, что все члены гильдии хотели поговорить со своим богом и убедиться, что с ней всё в порядке. Вира рассказала Фрии всё, что знала, и хотя видела она немного, этого всё равно было достаточно, чтобы переварить.

— Значит, все, кроме Кортуса, оказались предателями, и Каллион был в этом замешан? — Шок Ориона быстро сменился гневом. — Ах этот мелкий кусок дерьма, ублюдочный сын ублюдка! Я убью его! Нет, еще лучше: я отдам его вашей матери. Где он сейчас?

— Мертв. У него случился тяжелый приступ Лита, — ответила Фрия.

— А как насчет капитана Лотты и старателя Орманн?

— Никто не знает, — она нагло соврала. — Может, они в бегах или Дворы Нежити их прячут.

Союзники Лита спасали людей лишь до тех пор, пока он не применил свое первое заклинание «Нова». Для Архимага это было вполне правдоподобным подвигом. После этого он убил всех остальных, чтобы сохранить свою истинную силу в тайне. Выжившие знали лишь то, что их спасли таинственные маги.

Только те, кто находился внутри башен мага Солус и Бабы-яги, стали свидетелями судьбы человеческого батальона и батальона нежити. Выжившие же полагали, что предатели просто сбежали, испугавшись последствий своего предательства после его разоблачения.

До звонка Фрии никто не осмелился связаться с армией. Выжившие никому не могли доверять и знали, что раскрытие их местоположения одному из предателей, затаившихся в рядах армии, обречет их на гибель.

— Клянусь, как только я вернусь домой, я камня на камне не оставлю, чтобы найти и наказать виновных в покушении на ваши жизни. Не снимайте амулеты и никогда не забывайте, что папа вас любит, — сказал Орион, прежде чем завершить вызов.

У Квиллы и Фрии было много вопросов и еще больше дел. И всё же теперь, когда они наконец смогли расслабиться, все откровения, бои и эмоциональные американские горки, которые они пережили, взяли свое.

Они разошлись по своим комнатам и уснули в тот самый момент, когда их головы коснулись подушек.

— Думаю, нам стоит последовать их примеру, — предложила Тиста. — Энергетическое у тебя тело или нет, я вижу, как ты устала, Солус. Сегодня ты выложилась на полную и даже больше. Ты заслуживаешь отдыха. К тому же, когда Флория проснется, нам понадобятся все наши силы, чтобы ответить на множество вопросов, которые у неё наверняка появятся.

Солус кивнула и тоже отправилась спать, но только после того, как активировала все защитные механизмы башни и снова переместилась в Лютию. Сестры Эрнас убрали свои амулеты в пространственные карманы, чтобы их не беспокоили, и Солус не имела понятия, не наблюдает ли за ними Баба-яга.

«Я не знаю, на что способна ее башня мага, и не горю желанием выяснять. Баба-яга и так знает слишком много. Мы не можем позволить себе раскрывать перед ней еще больше наших карт», — подумала Солус.

Спустя восемь часов после прорыва Лит проснулся. Несмотря на то, что его тело самостоятельно поглощало мировую энергию, а башня дополнительно усиливала его способности к восстановлению, Лит всё равно чувствовал себя паршиво.

И снова, после очищения ядра и тела, «Бодрость» не давала эффекта и могла использоваться лишь для оценки его физического состояния.

«Мое ярко-синее ядро наполовину пусто, а тело еще не стабилизировалось», — подумал он, сверяясь с карманными часами. — «Обычно мне хватает всего четырех часов сна в башне, чтобы сбросить эффекты «Бодрости», но сейчас, даже спустя вдвое больше времени, я едва держусь на ногах».

«С каждым новым прорывом изменения становятся всё глубже, так что на этот раз мне может понадобиться несколько дней, прежде чем я смогу безопасно использовать любую из своих дыхательных техник».

Прежде чем проверять через башню, как дела у остальных и где они находятся, Лит позвонил Камиле.

— Привет, Ками. Прости, что заставил ждать...

— Ты пропал больше чем на полдня! — оборвала она его. — Мне не нужны извинения, просто скажи, что с тобой всё в порядке.

Камила всё еще была в той же одежде, что и в момент ухода Лита, и, судя по состоянию комнаты, она так и не впустила горничных, не спала и не ела.

— Я в порядке, детка, не волнуйся. — От его слов она с облегчением выдохнула и плюхнулась на кровать.

У Камилы не было сил искать пижаму, поэтому она просто разделась до нижнего белья, вызвав у Лита прилив адреналина, пока одеяло не скрыло её.

— Хвала богам. А теперь поговори со мной, пока я не усну. Почему это заняло так много времени? Ты сильно пострадал? — спросила она.

— Не совсем. Пробуждение Флории заняло несколько часов, а после этого у меня тоже случился прорыв. Я позвонил, как только пришел в себя, так что мне еще предстоит её проведать, — ответил Лит.

— Правда? — Камила хихикнула. — Значит, теперь могучий Архимаг Верхен стал еще могущественнее. Когда ты вернешься? Мой отпуск заканчивается через несколько дней, и я безумно по тебе скучаю.

— Разве ты не должна спросить меня, что случилось, или как там Флория и остальные? — спросил Лит.

— Не-а. Раз ты такой спокойный, значит, плохие парни мертвы, а твои друзья в порядке. Услышу все подробности по твоему возвращению, надеюсь, за завтраком. А сейчас я просто хочу насладиться твоей компанией и слышать только хорошие новости. — Камила зевнула.

— Всё прошло гладко благодаря Защитнику, Налронду и Тисте, которые мне помогли.

— Передавай им от меня привет. Боги, я так счастлива, что теперь могу обсуждать с ними абсолютно всё. Хранение твоих многочисленных секретов не очень-то помогает моей социальной жизни. — Камила потянулась своими гибкими руками, ища наиболее удобное положение.

— Передам. Я вернусь, как только закончу вводить Флорию в курс дела. Остальное может... — Тихий хлопок и странный новый угол голограммы подсказали Литу, что она уже уснула.

Он завершил вызов и использовал свою связь с башней, чтобы проверить остальных. Не считая Флории, все уже проснулись и завтракали в столовой. Желудок Лита заурчал, как лев, требуя своего.

— Привет, ребят, надеюсь, вам хорошо спалось. Почему сменили дислокацию? — спросил Лит, присоединившись к ним.

— Солус... — попыталась сказать Квилла, но глаза Лита и Солус снова обменялись цветами из-за их мысленной связи. — Боги, не делайте так при других. Это жутко.

— Спасибо. Хотела сказать это уже много лет, но всё никак не хватало смелости, — поддержала Тиста.

— Это не жутко. Это эффективно, — хором ответили Лит и Солус, их глаза всё еще пылали.

— А вот это было супер жутко, — сказала Флория, входя в комнату. — Боги, чувствую себя паршиво, но я слишком голодна, чтобы спать дальше. Это что, горячий шоколад и свежеиспеченное печенье с шоколадной крошкой?

На несколько минут хруст и глотание стали единственными звуками, наполнявшими комнату. Только после того, как желудки превратились из рычащих львов в мурлыкающих котят, разговор возобновился.

— Камила ждет меня на курорте «Летящий Грифон», и её отпуск вот-вот закончится. Тиста и Солус предложили обучить тебя основам Пробуждения до моего возвращения и ответить на любые твои вопросы. Тебя это устроит? — спросил Лит.

— Ты действительно вот так уйдешь? После всего, что случилось? — Флория выглядела мрачной, гораздо мрачнее своих сестер.

Все они надеялись провести немного времени с Литом, но по разным причинам.

— Флория, у неё день рождения, и Ками ждала этого отпуска месяцами. Будь ты на её месте, как бы ты отнеслась к тому, что твой парень проводит это время с другой женщиной, к тому же бывшей, а не с тобой? — Он высказал всё прямо, чтобы она поняла.

— Я бы оторвала ему голову, предварительно выпустив кишки, — проворчала она.

— Именно об этом я и говорю. Благодаря тебе я больше не одержим своей работой... — Лит заметил, как Солус свирепо смотрит на него, в то время как Тиста едва сдерживала смех. — В смысле, не одержим ею так, как раньше, и я знаю, как правильно обращаться с людьми, которых люблю.

На этот раз его слова были встречены одобрительным кивком.

— Как только Ками придется вернуться на работу, мы все сможем проводить много времени вместе. Не думаю, что кто-то из вас возьмется за новое задание в ближайшем будущем. — Он усмехнулся.

— Да, я потеряла так много хороших людей, что потребуется время, чтобы найти им замену. Честно говоря, я даже не знаю, стоит ли мне пытаться восстановить гильдию «Хрустальный Щит» или просто распустить её, — сказала Фрия.

Семеро погибших во время нападения на лагерь были теми, кого она лично нанимала, проверяла и обучала. Фрия вложила множество часов в их подготовку и помощь им в том, чтобы стать лучшими магами.

Фрия дорожила каждым членом своей гильдии, и теперь так многих не стало, оставив дыру в её сердце.

— Прости, Фрия, не хотел быть грубым. Мне правда очень жаль твою утрату, — сказал Лит.

— Спасибо, Лит. Не стоит извиняться, вчера произошло слишком много всего. Хоть ты уже и назвал мне число жертв, я совершенно забыла о них, пока Солус не напомнила мне о моем долге. Поверить не могу, что после того, как ты нас спас, всё, о чем я могла думать — это Пробуждение и как бы не оказаться единственной изгнанной из группы. Не думаю, что я гожусь в лидеры. — Слова Фрии задели за живое и Квиллу.

«Как только Флория оказалась вне опасности, проснулась моя одержимость магией. Я ни на секунду не задумалась ни обо всех погибших людях, ни о своих родителях. Я ничем не лучше Фрии», — подумала Квилла.

Настроение в комнате стало настолько мрачным, что Тисте стало неловко от того, что она единственная радовалась тому, что жива и здорова.

— Прежде чем ты уйдешь, есть несколько вещей, которые я хотела бы обсудить с тобой наедине. — Флория вытерла рот и встала.

— Хочешь прогуляться на улице? Потому что башня и Солус — единое целое, так что, если мы останемся здесь, она всё услышит, — сказал Лит.

— А какой смысл? Она и ты — тоже единое целое. Даже если она не услышит это сейчас, она всё равно всё узнает в следующий раз, когда вы сделаете эту вашу жуткую штуку с глазами. — В её голосе прозвучала резкость, которая задела и Лита, и Солус, заставив их почувствовать себя виноватыми.

Они перешли в комнату Лита, и Флория позаботилась о том, чтобы запереть дверь.

— Она звукоизолирована, как в академии? Потому что я не уверена, что мы сможем вести себя цивилизованно, — спросила она.

— Да, звукоизолирована, — Солус нервно переминалась с ноги на ногу.

— Вчера я была слишком напугана, чтобы ясно мыслить. Между Бабой-ягой, предателями и моей неминуемой смертью единственное, на чем я могла сосредоточиться — это выживание. Однако после того, как я проснулась, у меня появилось время и душевное спокойствие, чтобы обдумать историю, которую ты нам рассказал. — Она сделала паузу. — Я заметила, что ты предусмотрительно упустил из неё Камилу. Почему? — спросила она, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

— Мы с Солус познакомились, когда мне было четыре года, тогда как с Камилой я встретился чуть больше двух лет назад. Она не маг и не Пробужденная, поэтому сыграла небольшую роль в моей жизни мага, — ответил Лит.

— Я не об этом! Я спрашиваю: она знает? — прорычала Флория.

— Я последовал твоему совету и рассказал ей о том, что я гибрид, на нашу первую годовщину. Я рассказал ей о Пробуждении в свой день рождения, когда признался во всем и своей семье, — сказал Лит.

— Значит, она не знает о Солус, верно?

— Нет, не знает, как и моя семья. Я никогда никому не рассказывал о ней, если только меня не вынуждали обстоятельства или кто-то не обнаруживал её самостоятельно. Скорпикора Скарлетт попыталась убить её при первой же встрече, поэтому я стал осторожнее с нашим секретом. Защитник узнал только потому, что разделяет мои воспоминания. Тиста знает её, потому что, как и ты, без помощи Солус она умерла бы во время своего Пробуждения. Налронд помог нам против Рассвет, а Фалуэль знает лишь потому, что ей рассказала Скарлетт.

— Есть еще вопросы? — спросил Лит.

— Да, у меня их полно. Она была там во время нашего первого поцелуя? Во время нашего первого свидания? Была ли она там, когда мы провели нашу первую совместную ночь, или всякий раз, когда я открывала свое сердце парню, которого считала одновременно и другом, и возлюбленным? — Флория кружила вокруг Лита, как хищник, ни на секунду не сводя с него глаз.

— Да, она всегда была рядом. По крайней мере, поначалу. После того, как всё стало серьезно, после нашей первой ночи, она научилась временно разрывать нашу физическую связь, чтобы дать нам с тобой немного уединения, — ответил Лит.

— В каком смысле, «после того как всё стало серьезно»? До этого момента всё было для тебя шуткой? Неужели вам двоим было настолько плевать на мои чувства до того, как мы...

— Не вкладывай слова мне в рот, я никогда не говорил ничего подобного, — оборвал её Лит. — Тогда мы оба были молоды, и я никогда не ожидал, что ты будешь так сильно заботиться обо мне, или что со временем я отвечу на эти чувства взаимностью.

Он тяжело вздохнул.

— Ты понятия не имеешь, каким монстром я был до встречи с Солус. Какие вещи я творил и творил бы до сих пор, если бы не она. Солус подтолкнула меня дать нам шанс, потому что ты ей нравилась, и она хотела, чтобы я был счастлив. Годами она была моим моральным компасом, пока я не встретил тебя. Ты починила меня, никогда не отпуская ни малейшего осколка каждый раз, когда я разваливался на части, но именно Солус не давала мне забыть, каково это — быть человеком.

— Я знаю, что тебе больно, и у тебя есть все права злиться, но не срывайся на ней. Поставь себя на мое место. Я был сыном фермеров, с живым артефактом на пальце и всем Могаром в качестве врага.

— Все в Королевстве знают о Черной Звезде и затерянных городах. Встретив Скарлетт, я понял, что мои худшие страхи даже близко не стояли с тем, насколько ужасной была наша ситуация. Я был монстром, она была монстром, но по крайней мере мы были вместе. Когда мы с тобой познакомились, Солус была всего лишь голосом в моей голове. Как я мог рассказать тебе об этом и ожидать, что ты не сочтешь меня либо безумцем, либо находящимся под воздействием проклятого предмета?

Лит продолжил:

— Лишь позже мы узнали, что она снова может превращаться в башню мага — в то, что существовало только в легендах. Солус была не только бесценным сокровищем, она уже была моим лучшим другом. После этого мы с тобой сблизились, но это лишь всё усложнило. В прямом смысле слова она не может жить без меня, и я никак не мог бы представиться словами: «Привет, я Лит Верхен, и в моей голове живет девушка!»

Лит поймал себя на том, что тяжело дышит.

— Лит прав. — Солус шагнула вперед, снизу вверх глядя на Флорию из-за разницы в росте. — Долгое время я была лишь голосом, не ведающим о законах мира и наивным, как дитя. Он скрывал мое существование только по двум причинам. Первая заключается в том, что, в отличие от тебя, он не из изнеженной среды. Ты ведешь себя высокомерно, но ничего не знаешь о голоде, лишениях или одиночестве. Лит... Нет, мы были совершенно одни, даже в собственной семье. Наша магия делала нас мишенью для зависти братьев и соседей.

— Местные дворяне относились к нам как к диковинке, и нам приходилось поддерживать эту иллюзию, потому что никто из них не оставил бы могущественный артефакт в руках «грязного простолюдина». — На этих словах её голос утратил присущую ему доброту, сменившись гневом. — Вторая причина заключается в том, что даже если бы Могар был справедливым местом, где дворяне не злоупотребляют своей властью, как бы он смог жить нормальной жизнью, если бы все знали обо мне?

— К Литу относились бы как к уроду, прямо как ты сейчас, потому что они не поняли бы ни глубины нашей связи, ни тех границ, которые мы добровольно установили, чтобы обеспечить нашу личную жизнь. Ни одна девушка не стала бы с ним встречаться, и никто не стал бы с ним общаться, разве что ради того, чтобы использовать нас. Сказать правду означало бы лишь приговорить Лита к пожизненной изоляции, как и меня.

Она печально покачала головой.

— Ты понятия не имеешь, как это ужасно, когда ты даже не можешь заговорить с людьми, которых любишь, не напугав их до чертиков. Я была частью семьи Лита с тех пор, как ему исполнилось четыре, и всё же я для них до сих пор чужая. Я зависела от Лита, чтобы оставаться в здравом уме, точно так же, как он зависел от меня, чтобы оставаться человеком. Можешь ли ты представить, каково это: видеть и слышать, но быть неспособной прикоснуться, заговорить или вступить в простейший человеческий контакт?

— Годами я была лишь голосом в его голове. — Тело Солус исчезло, и её броня Оборотня с лязгом упала на пол. — Мой настоящий голос можно было услышать только внутри башни.

— Затем я стала огоньком. Самой бесполезной, жалкой имитацией жизни. — Появилась её форма огонька, и Солус пролетела по комнате, сквозь мебель и даже сквозь Флорию.

Ощущение эфирного тела, проходящего сквозь неё, заставило Флорию содрогнуться.

— Я по-прежнему не могла ощущать вкус, не могла прикоснуться ни к чему, кроме Лита. — Огонек Солус устроился между его руками, как она когда-то привыкла делать. — Неважно, сколько чудес мог предложить Могар и со сколькими людьми я хотела подружиться — его руки были моим миром, а его сердце — моим солнцем. В те моменты, что мы проводили вместе в башне, я наконец-то чувствовала себя живым человеком.

— Но во внешнем мире я знала, что была обузой для ваших отношений сначала с тобой, а потом и с Камилой. Именно поэтому год назад, как только я обрела тело — пусть даже это просто безликий энергетический конструкт — я скрывала его от Лита.

Огонек спрыгнул с его рук и воспарил перед Флорией, так что теперь их взгляды встретились.

— Даже до этого я покидала руку Лита всякий раз, когда он проводил время наедине с Камилой. Я не говорила ему о своем новом теле, пока не была вынуждена, потому что за пределами этой башни я по-прежнему всего лишь голос. Даже сейчас я могу только мечтать о нормальной жизни.

Она выдержала паузу.

— Выслушав мою версию истории, ты всё еще хочешь винить Лита за то, что он скрывал мое существование? Прежде чем ответить, подумай о том, как, несмотря на всё, через что вы прошли вместе, ты сорвалась в тот самый момент, когда узнала правду, и как бы отреагировала твоя гораздо более незрелая версия в академии.

Теперь Солус тоже задыхалась, её волосы разметались, словно она находилась посреди бури.

Флория отбросила в сторону свои задетые чувства и почувствовала себя глупо из-за того, что так легко поддалась эмоциям. После того как Лит спас её, Флория была ослеплена благодарностью, точно так же, как после того, как переспала со всеми откровениями прошедшего дня, она была ослеплена ревностью.

— Кажется, я продолжаю бросаться из одной крайности в другую. — Флория вздохнула. — Но прежде чем ты услышишь мой ответ, я бы хотела, чтобы ты прикрылась, Солус. Насколько я могу судить, ты больше не такая уж безликая.

Гнев Солус испарился, и она покраснела до самых кончиков ушей. Быстрый взгляд вниз показал ей, что Флория была права. Несмотря на то, что большая часть её тела всё еще состояла из энергии, её анатомия стала весьма детализированной.

Она быстро повернула голову, поймав взгляд Лита, который с самого начала пялился на её задницу.

— Я не упомянул об этом раньше, потому что не хотел портить твою проникновенную речь. — Лит пожал плечами, мысленно показывая ей большой палец.

«Отлично выглядишь», — сказал он ей через мысленную связь, чтобы не смущать её перед Флорией.

«Проклятье. Это один из тех моментов, когда я бы хотела, чтобы мы не были всегда так откровенны друг с другом», — ответила Солус, меняя несколько оттенков пурпурного вместе со светом башни, пока броня Оборотня не спасла её от дальнейшего унижения.

На этот раз Флория зашагала по комнате, пытаясь отделить факты от собственных суждений, прежде чем снова заговорить. Через несколько минут она села на кровать и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

— Какую именно роль Солус играла в наших отношениях? — спросила Флория, её голос вернулся в норму.

— Она подталкивала меня к тому, чтобы чаще приглашать тебя на свидания, быть меньшим бесчувственным придурком и быть менее скупым на подарки, — ответил Лит, заставив Флорию усмехнуться.

— Солус, ты была там в день рождения моей мамы, когда Лит пообещал прийти мне на помощь, что бы ни случилось, в тот самый миг, когда я позову его по имени?

— Да, но клянусь, я никогда не писала для него ни одной речи и не играла никакой роли в событиях, которые привели к тому, что вы сблизились, а позже расстались. То обещание удивило и меня. Это одна из самых романтичных вещей, которые он когда-либо делал, — ответила Солус.

— Я знаю, и именно поэтому я так завелась ранее. Не буду врать: обнаружение твоего существования, Солус, бросило жутковатый свет на все те прекрасные моменты, которые мы разделили. Более того, это заставило меня усомниться в чувствах Лита не только ко мне, но и к Камиле, — сказала Флория.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лит.

— Ну, поставь себя на мое место. Мы долго не виделись, и всё же ты дал мне это чудесное обещание, а в Кулахе рисковал жизнью, чтобы спасти меня.

— Это потому, что я всё еще глубоко забочусь о тебе. Ты... — Флория подняла руку, прерывая Лита на полуслове.

— Затем, вчера, ты снова пришел мне на помощь, наговорил мне все эти прекрасные слова о том, как сильно ты заботишься обо мне и что хочешь видеть меня рядом во время своего ученичества, несмотря на то, что у тебя уже есть девушка. Это заставило меня задуматься. Задуматься о том, что, хоть у тебя и есть Камила, ты не рассказал ей о Солус. Что, возможно, ты использовал меня в качестве эксперимента, чтобы посмотреть на мою реакцию на твою вторую половину и решить, стоит ли делиться этим секретом и с ней. А в худшем случае — ты мог просто пытаться придержать меня в качестве запасного варианта на случай, если Камила тебя бросит, — подытожила Флория.

— Это было бы невероятно жестоко и эгоистично! — выпалил Лит.

— Нет, это было бы просто по-человечески. — Флория покачала головой. — Мне нужно время, чтобы подумать об ученичестве у Фалуэль и о том, какими я хочу видеть наши отношения, если они вообще должны быть.

Флория встала, посмотрев Солус в глаза.

— Я прошу прощения за свою грубость по отношению к тебе. Ты пережила вещи настолько ужасные, что я едва могу их осмыслить, и всё же я осудила вас обоих поспешно и сурово. Ты смелая, замечательная женщина, Солус. Вам с Литом повезло, что вы есть друг у друга.

Затем она встала перед Литом. Часть её хотела обнять его так же сильно, как другая часть хотела выбить из него всю дурь.

— Тебе есть что добавить, прежде чем мы снова разойдемся? — Она сжала руки в кулаки, чтобы держать их под контролем.

Его страдальческое выражение лица разбило ей сердце больше, чем в одном смысле. Оно одновременно вновь разожгло её чувства к нему и обострило боль от всех этих лет тайн и обмана, заставив её задуматься, была ли хоть какая-то часть их отношений по-настоящему реальной.

— Да. Я хочу, чтобы ты знала: после того как ты рассталась со мной, я долгое время чувствовал себя полным дерьмом и задавался вопросом, почему я тогда не боролся за тебя. Однако лишь после встречи с Камилой я понял причину своего, казалось бы, глупого поведения.

Он посмотрел ей в глаза.

— Ты была рядом со мной всё это время, ты никогда меня не отпускала, как бы сильно я тебя ни отталкивал. Ты была единственным человеком, который знал обо мне правду, и ты всё равно приняла меня. И всё же в тот момент, когда ты меня бросила, я стоял сложа руки, потому что это было правильным решением. Потому что тогда я всё еще был токсичным. Я был комком яда, готовым отравить любого, кто попытается подойти ко мне слишком близко. Единственным способом остановить тебя было бы сделать предложение, но всё, что мы могли бы построить вместе, было бы обречено с самого начала, потому что фундамент состоял бы из лжи и яда. Мы бы обязательно расстались через какое-то время, но перед этим разрушили бы и мою, и твою жизнь, запятнав каждое наше хорошее воспоминание.

Лит вздохнул.

— Я до сих пор сожалею о том, что не проронил ни единой слезы по Юриалу, точно так же, как я не плакал, когда ты меня бросила. У меня не было собственных чувств, кроме ярости и ненависти. Без Солус я был пустой оболочкой. Без её света я был ничем не лучше Мерзости. Вдобавок ко всему, мы оба были слишком молоды, а наши идеалы — слишком разными.

Он печально улыбнулся.

— Ты мечтала сражаться за Королевство, тогда как моей единственной целью было выяснить, что со мной не так, и защитить свою семью от опасности, которую навлечет мой ворох тайн в тот момент, когда о нем станет известно.

— Не хочу показаться грубым, но, думаю, то, что ты навязывала мне свои чувства и называла их любовью, тоже сыграло большую роль. Ты слишком быстро сказала, что любишь меня, особенно учитывая, что изначально ты ничего не знала ни о любви, ни обо мне.

Он продолжил:

— Ты просто любила созданный тобой образ, и я знал, что всё это — лишь ложь. В отличие от этого, мы с Камилой отнеслись к нашим отношениям серьезно, и чуть было не расстались в самом начале из-за Бериона.

— Мы открывались друг другу медленно, принимая недостатки каждого и стараясь не утопить другого в собственном дерьме. Учитывая её ужасное прошлое, её извращенную семейку и бедную сестру, я действительно мог её понять.

— То, что мы не виделись днями, а иногда и неделями, позволило мне осознать, насколько сильно я ценю моменты, проведенные вместе, отделив мои чувства к ней от эгоистичного нежелания быть одному.

— Я понял, что по-настоящему изменился, только когда обнаружил, что забочусь о ней даже будучи вдали от Солус. Я всё еще параноик, циник и брюзга, но я больше не ядовит.

— До смерти боюсь того, как Камила отреагирует, когда узнает о Солус, и именно поэтому я так и не сказал ей, что люблю её. Потому что, если я это сделаю, а потом она меня бросит, я не знаю, смогу ли пережить такой удар, — сказал Лит.

— Погоди, как ты, черт возьми, это делаешь? Что ты говоришь, когда Камила говорит тебе, что любит тебя? — Флория была глубоко тронута тем, сколько мыслей он вложил в их прошлые отношения, и ошеломлена этим откровением.

— Она никогда этого не говорила, так что мне ничего не приходилось отвечать. — Лит пожал плечами.

— Спустя больше двух лет? Ты издеваешься? — Искреннее удивление Флории безмерно раздражало Лита.

— Как и ты, она поняла, что у меня полно секретов, да и у неё самой их было несколько. Вероятно, она просто ждет, пока у неё не сложится четкая картина, прежде чем бросаться словом на букву «Л», — ответил Лит.

— Прости, но ты познакомил её со своей семьей, помог её сестре, вы жили вместе, и теперь Камила знает о тебе всё, кроме Солус. Чего она, черт возьми, всё еще ждет? Я согласна, что любви нужно время, чтобы вырасти, но это уже слишком долго. — Флории не понравились собственные слова.

Из-за них казалось, будто она пытается подорвать отношения Лита и ожидает, что они вот-вот расстанутся. И всё же она должна была сказать это, потому что верила в свои слова и заботилась о нем.

— Она просто боится, — сказала Солус, заставив обоих повернуться к ней. — Флория, Каллион глубоко ранил тебя, но он был таким один. В жизни Камилы было несколько Каллионов. Людей, которых она, как ей казалось, могла бы любить, и которые всё равно выбросили её, как мусор.

— Её семья растоптала её веру в узы, а те мужчины — веру в людей. Камила боится всего, что подразумевает слово «любовь», потому что оно приносило ей только боль.

— Откуда ты знаешь? — Лит впервые слышал о подобном.

Он никогда не спрашивал о прошлых отношениях Камилы, считая, что для неё они ничего не значат, но теперь узнал, что причина её молчания кроется в глубоких шрамах.

— Я просто наблюдала за ней и слушала её слова, когда была с вами на свиданиях. Это, а еще, пока тебя очищали от энергии Хуриола, Камила рассказала Тисте о своих бывших. По большей части это были истории ужасов, — ответила Солус.

— Тогда тебе лучше поскорее вернуться к ней. Только помни: я ни для кого не буду запасным вариантом, и Солус тоже не должна им быть, — сказала Флория, глядя ему прямо в глаза.

Солус переместила башню поближе к ближайшим Городским Вратам, что позволило Литу вернуться на курорт «Летящий Грифон» около шести утра благодаря разнице в часовых поясах.

— Ками, я вернулся. — Лит разбудил её, нежно погладив по щеке.

— Лит? Который час? — пробормотала она сонным голосом.

— Шесть двадцать? Черт, я думал, уже позже. Прости, не хотел будить тебя так рано. Спи дальше. — Лит всё еще проклинал разницу во времени, когда Камила села и обвила руками его шею.

Она подарила ему долгий, мягкий и нежный поцелуй, который можно было описать лишь словом «идеальный».

— Глупенький, я хотела, чтобы ты меня разбудил. Я всё время так волновалась, что мне даже снилось, как ты сошелся в смертельной битве с каким-то магом. — Её упругая грудь прижалась к его груди, вызвав прилив адреналина, который противостоял накопившейся усталости.

— И как тебе удается быть такой великолепной после того, как ты не спала почти целые сутки, и почему каждый раз, когда я вижу тебя голой, всё кажется как в первый раз? — сказал Лит, пока Камила затаскивала его под одеяло, нежно перебирая его волосы.

— Без понятия, о могучий Архимаг. — Она хихикнула. — А вот ты выглядишь как дерьмо. Чем ты, черт возьми, занимался всё это время?

— Хочешь верь, хочешь нет, но я проспал больше восьми часов. Прорывы на моем уровне — это как рожать чертов кактус. — Лит закрыл глаза, растворяясь в её ласках и тепле её обнаженной кожи.

— И кто это: мальчик или девочка? — усмехнулась она.

— Определенно мальчик. Это было слишком по-мудацки, чтобы быть девочкой.

— Ну, раз уж я проснулась, ты мог бы рассказать мне обо всем, что произошло с тех пор, как ты ушел. Но перед этим: хочешь принять душ, позавтракать пораньше или... — Его храп прервал её на полуслове.

Между накопившейся усталостью и стрессом от разговора с Флорией, Литу требовалась вся сила воли, просто чтобы оставаться в сознании. Нежные прикосновения Камилы разрушили его защиту и позволили ему полностью расслабиться.

— ...или меня. — Камила закончила фразу на секунду позже нужного. — Это совсем не похоже на романтическое воссоединение, которое я себе представляла. Ты кайфолом, Лит Верхен.

Она поцеловала его в макушку, и когда даже это не вызвало никакой параноидальной реакции, Камила поняла, что он действительно крепко спит.

— Со всеми твоими секретами и недомолвками, любить тебя невероятно сложно, но я всё равно тебя люблю.

***

Пока Лит проводил остаток отпуска Камилы на курорте «Летящий Грифон», в Королевстве царило настоящее смятение. Армия численностью в тысячу человек исчезла за одну ночь без каких-либо правдоподобных объяснений.

Немногие выжившие рассказывали одно и то же: батальон под командованием капитана Лотты впустил нежить в лагерь, а затем попытался перебить всех до прибытия группы загадочных магов.

— Проклятье, — прорычала Джирни.

Она сидела в семейной чайной комнате особняка Эрнас вместе со всеми своими детьми, Орионом и Вирой, заместителем Фрии. Сестры Эрнас и их братья вернулись домой обычным путем, придумав правдоподобную легенду.

Джирни не поверила ни единому слову, но, поскольку они были живы благодаря чуду, известному ей как Лит, она не стала допытываться. То, как он это сделал, меркло по сравнению с результатом: её дочери вернулись домой целыми и невредимыми.

— Вы уверены, что Каллион был там и что он сказал, что Архимаг Дейрус был напрямую замешан в перевороте? — спросила Джирни у Виры.

— Да.

— Есть ли в живых кто-нибудь, кто слышал эти слова и мог бы дать показания?

— К сожалению, нет. Капитан Кортус мертв, как и Каллион. Вы могли бы спросить Лотту или Орманн, но если они столкнулись с Архимагом Дейрусом, сомневаюсь, что они выжили. — Вира покачала головой.

«Никто не выжил, глупое дитя», — подумала Джирни.

«Нет другого возможного объяснения тому, что все ресурсы Королевства не смогли найти ни одного живого предателя. Армия направила на место происшествия несколько следственных групп в считанные часы после того, как Орион поднял тревогу, и они до сих пор ничего не нашли.

Будь то люди или нежить, контактные руны всех, кто был причастен к нападению, исчезли с лица Могара. Даже мои контакты в Дворах Нежити сообщили о пропаже нескольких высокопоставленных членов примерно в то же время.

Тщательное расследование займет какое-то время, но пока мы нашли лишь трупы и кучи пепла. Что-то, возможно, Лит, вырезало их всех».

— Я готова дать показания, Архонт Эрнас. Правда должна быть раскрыта. — Вира приняла молчание Джирни за раздумья о рисках, связанных с судебным разбирательством.

— Это настолько же смело с твоей стороны, насколько и бессмысленно. Ты не видела голограмму Дейруса и не слышала, как он отдавал приказы. Всё, что у нас есть, — это твое слово против мертвого человека, которого невозможно допросить, и одного из самых влиятельных Архимагов Королевства.

— Если только ты не ищешь смерти, не упоминай Дейруса, пока Констебль не спросит о точных словах Каллиона. В противном случае Дейрусу будет легко заявить, что ты либо обвиняешь его из-за своей преданности Дому Эрнас, либо что Каллион просто хвастался, — сказала Джирни.

— Вы хотите сказать, что после всего, что он сделал, Дейрус не предстанет перед правосудием? — Флория вскочила на ноги.

— Да, дорогая. Ты осталась жива, а это больше, чем может сказать большинство в том лагере. Не беспокойся об этом. Грязная игра — это та игра, в которую можно играть вдвоем. — Мягкая улыбка Джирни, когда она подумала о своем противнике, заставила всех присутствующих содрогнуться от холода.

***

Двор Сумерек, несколько часов спустя после того, как обе башни мага покинули шахты Феймара.

После того, как контактные руны чиновников Двора Сумерек, участвовавших в совместной миссии с Дейрусом, исчезли с его контактного амулета, Безмолвный Король мобилизовал своих лучших разведчиков и шпионов.

Первым он поручил проверить события в Феймаре, а вторым — выяснить, были ли люди или Совет ответственны за бойню. Однако после нескольких дней расследования и потраченного небольшого состояния на то, чтобы подмазать нужные шестеренки, все они вернулись с пустыми руками.

— Повтори мне еще раз. Как батальон из 500 старших нежитей плюс еще 1000 рабов, которых мы годами внедряли в армию, мог исчезнуть за одну ночь вместе с большинством первоначальных членов экспедиции? — Когда Сумерки был моложе, у него была привычка убивать гонца, принесшего плохие вести.

Проблема с таким подходом заключалась в том, что следующий гонец всё равно приносил бы те же новости, но на это уходило бы больше времени, так как никто не хотел ничего ему докладывать.

— Мы понятия не имеем, — ответил вампир Лука, личный помощник Сумерек.

— А как же шахты? Как мы могли потерять их, не оказав достаточного сопротивления, так что ни один человек не выжил, чтобы рассказать об этом?

— Мы понятия не имеем. — Лука пожал плечами.

— В этом нет никакого смысла. Мои источники в Совете Пробужденных сообщают, что ни один могущественный старейшина не проявлял никакого интереса к нашей операции или к девочкам Эрнас. И всё же, чтобы так быстро посеять такие разрушения, потребовалась бы доблесть Мамы, штурмовой отряд Пробужденных или хотя бы кто-то вроде Раагу. — Сумерки барабанил пальцами по своему трону из давросса.

— Продолжайте расследование и камня на камне не оставьте. Если это дело рук неизвестного игрока, это может поставить под угрозу другие операции. Шахты и Дейрус не имеют значения, но мы не можем позволить этой тени снова застать нас врасплох.

***

Несколько дней спустя, деревня Лютия, Дом Верхенов.

Перемещение с помощью башни и то, что Флория обменялась контактной руной с Солус, позволили ей легко связаться с Тистой. Сестра Лита обучала Флорию основам Пробуждения, начиная с дыхательных техник: «Бодрости» и «Накопления».

У Флории всё еще было много мыслей, и она предпочла бы держаться подальше от всего, что хоть отдаленно было связано с Литом, но Магия Духа вынудила её действовать.

Все живые существа на Могаре были чем-то большим, чем просто плотью и кровью. У них была не только жизненная сила, но и мана, исходившая из их ядер. В обычных условиях ядро дремало из-за подавляющего эффекта примесей.

Однако после Пробуждения ядро постоянно генерировало поток маны параллельно кровотоку, независимо от того, знал ли его владелец дыхательные техники, как само-Пробужденные, или нет, как Перья Салаарк или Корпус Королевы Тирис.

Выход маны Пробужденного ядра мог быть усилен силой воли и эмоциями мага. Магия Духа была следствием связи между ядром мага и его волей.

В отличие от всех остальных видов магии, она не нуждалась ни в какой связи с мировой энергией, что делало Магию Духа одновременно более универсальной и более дикой.

Лит открыл её еще тогда, когда был совсем малышом, и его ядро было настолько слабым, что Магия Духа едва могла заталкивать ложки в глотку его брата. Он потратил месяцы на освоение Магии Духа, пока не смог использовать её так, словно это была еще одна его конечность.

Тиста Пробудилась с голубым ядром и с первого же дня обучалась у Лита, что позволило ей не причинять непроизвольного вреда своим однокурсникам в академии. Флория же, однако, обладала синим ядром и имела лишь смутные представления о том, что значит быть Пробужденной.

Всякий раз, когда она злилась, первый же несчастный, побеспокоивший её, мог почувствовать, как невидимая рука сдавливает его горло или промежность, а когда ей было грустно, предметы в доме начинали летать перед испуганными глазами прислуги.

Слухи о том, что Дом Эрнас проклят, росли с каждым днем, и после того как Флория осознала, что самодисциплины недостаточно, чтобы остановить эти явления, она была вынуждена обратиться за помощью.

Ей и так хватало проблем с адаптацией к своей новообретенной физической силе, из-за которой Флория разбивала каждую вторую чашку, которой пользовалась, но причинять вред людям было куда хуже. Вещи можно было просто купить, но страх и боль, которые она непреднамеренно причиняла своим жертвам, так легко исправить было нельзя.

— Не волнуйся. Магия Духа на нулевом круге — это легко. Тебе просто нужно выучить дыхательные техники Лита, — сказала Тиста.

— Хочешь сказать, что это просто первая магия? — Флория едва не убила несколько человек и разрушила множество вещей даже с большого расстояния, что было невозможно для элементальной первой магии.

— Да. А теперь дыши вместе с нами, — кивнула Тиста.

Три женщины сидели скрестив ноги на первом этаже башни. Из-за жестокой природы своего Пробуждения Флория так и не научилась воспринимать потоки мировой энергии в окружающем пространстве.

Такой навык был первым шагом к контролю Магии Духа.

— Делай глубокие вдохи диафрагмой, и ты также будешь втягивать небольшое количество мировой энергии. Сделав вдох, сократи нижние мышцы, так ты задержишь дыхание, а заодно и энергию. Перед тем как выдохнуть, постарайся почувствовать избыток маны в своем теле.

— Как только тебе это удастся, нужно сосредоточиться на мировой энергии, входящей и выходящей из твоего тела с каждым вдохом. На этом этапе всё, что тебе нужно сделать — это использовать свое ядро, чтобы втягивать и поглощать большие объемы мировой энергии вместо крошечных крупиц. — Солус использовала магию воздуха, чтобы говорить, одновременно показывая Флории правильный ритм дыхания.

С острым восприятием маны Флории и двумя отличными учителями ей потребовалось меньше часа, чтобы освоить как «Бодрость», так и «Накопление».

— А теперь используй «Бодрость», чтобы изучить собственное тело и потоки маны, — сказала Солус. — Избегай использования «Накопления», пока твое тело не стабилизируется, иначе ты рискуешь разрушить ядро.

Флория сглотнула от этой мысли и сделала, как ей велели.

— Это самая сложная часть. Открой глаза, но продолжай изучать свое ядро маны, одновременно сосредотачиваясь на внешнем мире. — Тиста положила небольшой камешек прямо у ног Флории. — Сосредоточься на камешке и пожелай, чтобы он взлетел.

Поначалу всё, что удавалось Флории — это щуриться и хмуриться. С каждой неудачной попыткой её разочарование росло, пока в порыве ярости она не сдалась, и камешек взлетел к самому потолку.

— Это я сделала? — Флория только что уловила, как щупальце маны, исходящее из её ядра, хлестнуло словно кнут, отправив камень в полет.

— Да, ты. — Солус указала пальцем на небольшую подпалину на полу, куда ударил кнут.

— Сделай это снова, но на этот раз не воздействуй на окружение. — Солус насыпала перед Флорией горсть песка и положила камешек поверх него. — Как только ты сможешь сдвинуть камешек, не потревожив песок, можешь считать, что справилась.

Благодаря её восприятию маны, способности видеть щупальце маны с помощью Жизненного Зрения и нескольким подсказкам, Флории потребовалось всего несколько попыток, чтобы добиться успеха. Затем она научилась перемещать больше камешков одновременно и продолжала тренироваться до тех пор, пока не смогла применить Магию Духа к своему владению мечом.

За считанные часы её эсток, Опустошитель, затанцевал в воздухе с той же грацией и скоростью, как если бы находился в её руке.

— Добрые боги, это потрясающе! Почему Лит никогда не использовал Магию Духа, чтобы сражаться таким образом? — тяжело дыша, произнесла Флория; она была насквозь мокрой от пота из-за постоянных усилий, несмотря на неоднократное использование «Бодрости».

И всё же она улыбалась от всего сердца, чего не случалось с самого начала её военного суда. Флория любила магию, но между её стагнирующей карьерой и достижением потолка в уже известных ей специализациях, она мало что могла сделать, кроме изобретения новых заклинаний.

Сейчас же она чувствовала себя так же, как в свой первый день в академии.

— По нескольким причинам, — сказала Солус. — Во-первых, любой, кто это увидит, поймет, что что-то не так. Быть Пробужденным — это вопрос секретности. Во-вторых...

Щупальце её собственной маны вмешалось в ману Флории, заставив Опустошителя двигаться так, словно его владелец был пьяным матросом в шторм. Флория попыталась восстановить контроль над клинком, но Магия Духа была очень чувствительна к энергетическим сигнатурам.

— В-третьих... — Солус воспользовалась тем, что Флория отвлеклась, чтобы переместиться Скачком ей за спину, приставив небольшой нож к её горлу.

— В конечном счете, оно того не стоит. Это кричащая техника, которая требует слишком много концентрации и оставляет тебя полной уязвимостей, — подытожила Солус.

— Поняла, спасибо. — Флория села на пол, не переставая улыбаться.

Она не злилась ни на себя за свои ошибки, ни на Солус за её строгие методы обучения. Флория усвоила от отца, что только безразличный учитель позволит своему ученику возгордиться. Хороший учитель укажет на все ошибки ученика так же, как и на его успехи, чтобы повысить его шансы на выживание на поле боя.

— Что еще? — спросила Флория.

— Теперь ты примешь душ, поешь и отдохнешь, — сказала Тиста. — Ты Пробудилась совсем недавно, и мне не нравится, что ты используешь «Бодрость» столько раз за один день.

— Почему? Мне нужно сделать всего несколько вдохов, чтобы снова быть полна сил. — Флория пожала плечами.

— Чем больше ты её используешь, тем менее эффективной она становится. Вдобавок ко всему, даже если ты чувствуешь себя нормально, ты всё равно подвергаешь нагрузке и свое тело, и ядро маны. Они через многое прошли, а отдых — это неотъемлемая часть тренировки, — объяснила Тиста.

— Боги, вы двое звучите прямо как мой отец. Или Лит, — усмехнулась Флория. — Где будем есть?

— Ну, ты можешь вернуться к себе домой, или в дом Лита, но там ты можешь встретить его и Камилу, или же ты можешь поесть здесь, с нами, — предложила Солус.

— В смысле? — Флория промокнула пот полотенцем.

— Когда Лит с Камилой, мы с Солус и нашей подругой устраиваем девичник. Можешь присоединиться к нам, — сказала Тиста.

— Я с радостью приму ваше предложение. После ужина дом пустеет, потому что моим родителям нужно возвращаться на работу, Квилла репетирует свою речь для Фалуэль, а Фрия разбирается с делами своей гильдии. Я не в настроении оставаться одна, и мне не хочется видеть Лита, — ответила Флория.

Она сделала паузу.

— Ты кажешься чудесной женщиной, Солус. Теперь я понимаю, почему вы с Литом поступили так, как поступили. Но это не помогает легче принять то, что он лгал мне в лицо на протяжении всех наших отношений, и не отменяет того факта, что он глубоко ранил мои чувства.

***

К тому времени, как Лит вернулся в Лютию, Флория изучила основы истинной магии и уже перевела некоторые из своих лучших заклинаний в их истинную магическую форму. Плести руны разумом было проще, чем использовать слова и жесты, но для неё это всё равно был совершенно новый мир.

Что еще хуже, ей предстояло преобразовать весь свой Гримуар, а это составляло сотни заклинаний. Нескольких дней едва хватило, чтобы привыкнуть применять заклинания, которые были её хлебом насущным, с помощью истинной магии.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Лит.

— Отлично, спасибо. Я могу двигаться почти с той же грацией, что и до Пробуждения, и больше не крушу всё, к чему прикасаюсь. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, точно так же, как она не смогла скрыть резкость в голосе.

— Не нужно притворяться, что я тебе нравлюсь. Я знал, что это может случиться, когда раскрыл тебе существование Солус. И всё же я предпочитаю Могар, где ты жива и ненавидишь меня, миру, где ты умерла, любя меня. — Слова Лита были сродни удару в самое сердце Флории.

Её запутанные чувства могли стать только хуже от осознания того, насколько глубока была его привязанность к ней. Она несколько раз открыла и закрыла рот, но не издала ни звука. Прибытие её сестер положило конец её подражанию золотой рыбке.

— Раз уж вы все здесь, скажу пару слов перед встречей с Фалуэль. — Лит по очереди посмотрел им в глаза, чтобы убедиться, что они понимают, насколько он серьезен.

— Гидра Фалуэль — не только самая добрая из Пробужденных, что я когда-либо встречал, она еще и невероятно сильна и является достойной наследницей наследия родословной Гидр. Тысячелетия знаний покоятся на её плечах, поэтому, что бы вы ни хотели ей сказать, всегда проявляйте уважение.

Он выдержал многозначительную паузу.

— Как бы безобидно она ни выглядела, она могла бы убить нас всех в мгновение ока, если бы захотела. Никто из нас не имеет права ничего требовать. Она собирается учить меня, Флорию и Солус исключительно по доброте душевной. Она нам ничего не должна, поэтому, прежде чем заговорить, помните, что вы просите об одолжении. Дерзость и высокомерие ни к чему вас не приведут, потому что у вас нет ничего, что ей нужно.

— Спасибо, Капитан Очевидность, — попыталась пошутить Квилла, но её голос прозвучал неестественно.

Она планировала свою речь так, словно обращалась к другому академику. Сталкиваясь со старыми хрычами, она пускала в ход уверенность и твердость характера, тогда как, судя по словам Лита, общаться с Гидрой нужно было так же, как с членами королевской семьи.

Лит привел их в логово Гидры, а затем использовал магический дверной звонок, чтобы возвестить о их прибытии.

— Ого, чему я обязана присутствием такой толпы в моем скромном жилище? — У Фалуэль была такая лучезарная улыбка, что сестры Эрнас потеряли дар речи.

Теперь Фалуэль выглядела как молодая женщина лет двадцати пяти, ростом около 1,7 метра. У нее было овальное лицо с радужными глазами и длинными волосами, обрамлявшими её тонкие черты.

В отличие от обычных женщин, её волосы не были какого-то одного цвета с прядями, соответствующими элементу, к которому она была наиболее предрасположена, а переливались шестью цветами элементов плюс изумрудно-зеленым цветом маны.

На ней была светло-зеленая рубашка, оставлявшая руки открытыми, и облегающие штаны, которые, Лит мог бы поклясться, были джинсами.

Её ноги были короче, чем у Флории, формы менее пышными, чем у Фрии, а лицо не казалось таким же точеным, как у Тисты. И всё же её можно было с легкостью назвать идеально несовершенной красавицей.

Грация, с которой двигалось её стройное тело, вместе с теплотой голоса подчеркивали образ Фалуэль в целом, делая конечный результат гораздо более ошеломляющим, чем просто сумма отдельных черт.

Даже те, кто, как сестры Эрнас, неоднократно встречали Тирис при Королевском Дворе, были ошеломлены внешностью Фалуэль. По сравнению с Гидрой у Констебля Грифон было лицо крестьянки, тогда как сами Эрнас чувствовали себя обезьянами, пытающимися подражать человеческому поведению.

— Что-то не так с моим нарядом? — спросила Фалуэль у Лита, который, казалось, был единственным, кто не пялился на неё с глупым выражением лица и разинутым ртом.

— Вы выглядите потрясающе, как и всегда, профессор Фалуэль. — Лит слегка поклонился ей.

— Воистину, — сказала Солус. — Прошу прощения за то, что остаюсь в форме кольца, но принятие гуманоидного облика истощает мою энергию, поэтому я буду делать это только в случае крайней необходимости.

— Спасибо, что предупредила, Солус. Я учту это при планировании ваших уроков, — ответила Фалуэль.

— Как ты мог не упомянуть, что Фалуэль, я имею в виду, профессор Фалуэль такая прекрасная? — Фрия первой пришла в себя, однако от собственных слов она почувствовала, будто спустилась еще на одну ступеньку по эволюционной лестнице.

— Но что еще важнее, как Камила не умирает от зависти и ревности, зная, что ты проводишь с ней так много времени?

Фалуэль хихикнула над этими искренними комплиментами, но ничего не сказала, ожидая ответа Лита.

— Всякий раз, когда я представляю тебя, свою сестру или кого-либо еще, я считаю верхом невежества указывать на их привлекательность. Это выставило бы меня извращенцем, а в случае с Тистой — еще и мерзким типом. Что же касается Камилы, она мне доверяет, вот как, — ответил Лит.

— Хорошо сказано. А теперь, если только никто не собирается пригласить меня на свидание, я бы хотела узнать, кто эти три юные леди, — произнесла Фалуэль.

— Профессор Фалуэль, это, соответственно, Флория, Фрия и Квилла Эрнас. Вы должны помнить Квиллу с вашей встречи во время беременности Рены, — представил их Лит.

— О, несомненно. — Фалуэль кивнула, узнав Квиллу.

— Квилла и Фрия хотят попросить вас об одолжении, — сказал Лит.

— Тогда, пожалуйста, покороче. Вы пришли немного раньше, но я планирую начать урок, как только соберутся все мои ученики, — сказала Фалуэль.

— Профессор Фалуэль... — Квилла сделала реверанс, но Гидра остановила её.

— Просто Фалуэль будет достаточно. И давайте опустим любезности. Между нами нет никаких отношений, как и нужды соблюдать приличия. Я предпочитаю прямолинейных людей льстецам.

— Тогда я перейду прямо к делу. Фалуэль, я бы хотела присоединиться к вашему классу и учиться у вас вместе с моими друзьями. — Квилла отвесила ей легкий поклон.

Независимо от того, что сказала Фалуэль, если бы она сделала меньше, Квилла почувствовала бы себя маленьким ребенком, закатывающим истерику, чтобы получить новую игрушку.

— Просто и прямо. Мне это нравится. Однако твое исполнение не отвечает одному важнейшему требованию. Почему именно я должна согласиться на твою просьбу? Я знаю и уважаю Лита. Они с Солус много раз вверяли свои жизни в мои руки, демонстрируя доверие, на которое я более чем рада ответить взаимностью. Что же касается тебя, я едва помню твое имя. И как бы вежливо ты ни излагала свою просьбу, она остается необоснованной, — ответила Фалуэль.

— Но моя сестра...

— Согласно обычаям Пробужденных, Флория — это ответственность Лита на следующие 100 лет, как если бы она была его дочерью, женой, ученицей или слугой. Меня не волнует природа их отношений, это решать им, — Фалуэль оборвала её на полуслове, нанеся сердцу Флории второй шок за день. — В свою очередь, Лит — мой ученик и моя ответственность. Именно он должен следить за тем, чтобы Флория не предала мое доверие, иначе он понесет последствия. Еще аргументы?

— Я блестящий маг. Люди называют меня гением, хотя я никогда не считала этот титул подходящим. Я способна на это. — Квилла наколдовала сложную голограмму, представляющую собой масштабную модель логова Гидры.

— И на это. — Она достала зелье и поглотила его содержимое через кожу прямо на глазах у удивленной Фалуэль.

— Я пока ни с кем этим не делилась. Я создала эти техники сама, будучи ложным магом, едва достигшим восемнадцати лет. Представьте, на что я буду способна при правильном руководстве. — Квилла сделала паузу, позволив Фалуэль обдумать её слова.

— Я готова научить вас всему, что знаю, поделиться с вами всеми моими личными заклинаниями в обмен на вашу помощь. — Заметив, что Гидра, казалось, колеблется, Квилла повысила ставки.

— Лит, это ты научил её делать голограммы? — спросила Фалуэль.

— Нет. Она научилась этому сама менее чем за год после того, как увидела, как я делаю это в Кулахе.

— Заслуживает ли она доверия?

— Я вверял жизнь своей сестры в её руки так же, как и свою собственную, причем неоднократно, — ответил Лит.

— Тогда я согласна, но есть условия. Во-первых, ты предоставишь мне полный доступ к своему Гримуару, как и обещала. Во-вторых, пока ты жива, всё, что ты разработаешь на основе моих учений, любые новые открытия, которые ты сделаешь, ты будешь делить их только со мной и ни с кем больше. Тебе запрещено обучать даже Лита или твоих сестер без моего согласия. В-третьих, даже после того, как ты закончишь здесь обучение, всякий раз, когда мне потребуется твоя помощь, я ожидаю, что ты ответишь на мой зов, ничего не прося взамен.

Голос Гидры стал жестче:

— Каких бы высот ты ни достигла в жизни, это будет благодаря мне. Твой долг не будет из тех, что легко вернуть. И последнее, но не менее важное: не выполнишь любое из этих условий — и я убью тебя. Ты принимаешь мои условия?

— Да. — Квилла судорожно сглотнула. — Я уже уволилась с должности доцента в академии Белого Грифона, так что готова начать в любое время, Фалуэль.

— «Мастер Фалуэль» или «профессор» вполне подойдут. Можешь выбирать, что больше нравится, но не забывай, кто держит поводок, — сказала Фалуэль. — А что насчет тебя, Фрия?

— Я здесь по той же причине: хочу учиться у вас. — Фрия едва могла выдержать стальной взгляд Гидры.

— Ты? — Фалуэль принюхалась к её одежде, словно хищник. — Ты не Мастер Кузни и не Целитель. Чему я вообще могу тебя научить, а главное — что я с этого получу?

— Я Целитель! — Фрия почувствовала себя оскорбленной этими словами. — Я не Пробужденная, как Лит, и не гений, как Квилла, но я в совершенстве овладела всей магией света, известной человечеству. Мной движет не тяга к знаниям, поэтому у меня не было причин заниматься исследованиями в области Скульптурирования Тела, как это делал Лит.

— Вы нужны мне, потому что я потерялась. На Могаре бесчисленное множество мест и профессий, но нет ни одного, которое бы мне подходило. Я хочу найти свое место в этом мире, но чувствую, что наткнулась на стену, которую не могу преодолеть в одиночку.

— Я одна из немногих Пространственных Магов Королевства. — Фрия применила свое заклинание «Пространственный Властитель» и продемонстрировала Фалуэль его мощь. — Я готова принести ту же клятву, что и моя сестра, научить вас всем своим секретам и делиться тем, что открою в будущем. Я даже готова стать вашим Предвестником.

Её предложение заставило каменное лицо Фалуэль дрогнуть, а глаза — широко раскрыться.

Пока Квилла последние несколько дней без остановки практиковала свое Мастерство Света, чтобы впечатлить Гидру, Фрия изучала всё о Драконах и младших Драконах, что могла предложить библиотека Эрнас.

«И снова я — Вастор нашей группы. Чтобы не остаться позади, я не могу позволить гордости отягощать меня. Я должна рискнуть всем», — подумала она.

— Твое предложение весьма заманчиво. Никто еще не предлагал стать Предвестником младшего Дракона. Заполучив его, я бы стала первой в своем роде и объектом зависти моих сверстников, но понимаешь ли ты последствия своего предложения, дитя? — сказала Фалуэль.

Дети Хранителей обладали множеством уникальных способностей, которых не было у других Императорских Зверей. Они жили бы больше тысячи лет даже без Пробуждения, обладали невероятно могучими телами, а их ядра маны никогда не переставали бы развиваться с течением времени.

И всё же долгие жизни также были обречены быть наполненными одиночеством и предательством. Те, кто слабее их, жаждали бы их силы, тогда как те, кто сильнее, жили бы в страхе, что как только дитя Хранителя достигнет Пробуждения, его будет не остановить.

Драконы, Фениксы, Грифоны и даже их младшие кузены могли даровать часть своей сущности представителю любой другой расы, в чьих жилах не текла кровь Хранителей, и превратить его в своего Предвестника.

Таким образом, дети Хранителей могли обезопасить своего возлюбленного, обрести друга на всю жизнь или просто эмиссара во внешнем мире, который вел бы их дела и следил за собственностью, так что им самим никогда бы не приходилось покидать безопасность своих домов.

Это были отношения господина и слуги, которые могли быть разорваны только смертью любого из них, и они имели ряд последствий.

Предвестник получал продолжительность жизни, сопоставимую с жизнью своего хозяина, его тело усиливалось кровью Хранителя, и он получал знания и снаряжение в обмен на пожизненное служение.

Связь, создаваемая ритуалом, была настолько сильной, что они всегда могли найти друг друга и открыть мысленную связь, независимо от расстояния. Однако за всё это приходилось платить.

Предвестник никогда не мог ослушаться своего хозяина, потому что его тело больше не принадлежало ему всецело, и в случае гнева хозяин мог запечатать ядро маны Предвестника на любой срок по своему желанию.

В случае смерти хозяина Предвестник немедленно последовал бы за ним, тогда как смерть Предвестника причинила бы хозяину лишь временную боль. Вдобавок ко всему, из-за их физической и духовной связи, Императорский Зверь мог читать мысли своего Предвестника по своему желанию.

Предвестник не мог хранить никаких секретов от своего хозяина, и в тот момент, когда в его разум закрадывались бы сомнения или мысли о предательстве, он был бы немедленно убит.

С другой стороны, их связь не была рабским кольцом. Предвестник не мог ослушаться прямого приказа, но мог обходить их и находить лазейки, чтобы провалить задание или устроить утечку информации.

Что было еще хуже для хозяина, он мог иметь только одного Предвестника одновременно. Большее количество ослабило бы их и навсегда снизило бы их мощь. К тому же, в случае насильственной смерти Предвестника, его хозяин испытал бы те же страдания через их связь, получая отдачу, на восстановление от которой могли уйти месяцы.

Недовольный Предвестник мог убить себя, когда его хозяин был вовлечен в битву, чтобы обеспечить его поражение, точно так же, как враги могли держать его в плену и по своему желанию использовать слабость, которую создал дитя Хранителя.

Из-за мощной связи, создаваемой ритуалом, очень мало существ стремились стать Предвестником, и лишь горстке из них это удавалось.

Более того, блага, которые можно было получить от младшего вида, не шли ни в какое сравнение с благами от чистой родословной Хранителя.

Обещание Фрии было сродни тому, чтобы стать преданным слугой второсортного королевства до самой своей смерти, давая Гидре право принимать решения как о её любовной, так и о социальной жизни.

Стать Предвестником означало потерять свою личную жизнь и часть свободы воли.

— Понимаю, — ответила Фрия. — Мне уже 21 год, но у меня никогда не было второй половинки, только интрижки и поверхностные отношения. Я не унаследую Дом Эрнас, поэтому меня не останавливают никакие кровные узы. У меня нет ни мечтаний, ни цели в жизни. Пока мои братья и сестры следовали своим амбициям, я просто спотыкалась, пытаясь найти место, которое могла бы назвать своим.

Она грустно усмехнулась.

— А теперь я узнала, что мой лучший друг — какой-то демонический дракон, моя сестра Флория будет следовать за ним как минимум сто лет, а моя сестра Квилла настолько потрясающая, что впечатлила вас. Я устала быть бессильной каждый раз, когда пространственная магия оказывается запечатана. Устала от того, что друзья оставляют меня позади. Без них я из себя ничего не представляю. Пожалуйста, позвольте мне последовать за ними в их путешествии. В этот момент меня уже не волнует, что меня оттеснят на второстепенную роль.

Фрия опустилась на колени перед Фалуэль.

— 21 год? Ты еще совсем дитя, и твои слова звучат скорее от отчаяния, нежели от решимости, — ответила Фалуэль. — Быть моим Предвестником — это далеко не «второстепенная роль», как ты это называешь, что лишний раз доказывает, насколько ты не подходишь для этой должности. Может быть, сегодня ты уверена в своем выборе, но что насчет завтрашнего дня? Если я соглашусь, впереди тебя ждет долгое будущее, и я не могу рисковать тем, что ты потеряешь мотивацию в тот момент, когда рассоришься со своими друзьями или поймешь, что тебе не нравится быть Предвестником.

— Значит, нет. — Фрия ссутулилась, избегая взглядов своих сестер и Лита.

Они много раз слушали её разглагольствования о том, что она является Вастором группы и хочет быть лучшей хоть в чем-то, но они никогда не ожидали, что Фрия настолько несчастна в своей жизни.

Она всегда избегала того, чтобы утопать в жалости к себе, но эти последние несколько дней были для нее ужасными. Зрелище того, как Лит уничтожает две армии, как Баба-яга пересекает Могар ради Флории, и уничтожение гильдии «Хрустальный Щит» сломили её дух.

Всё время и усилия, которые Фрия вложила в свою гильдию, исчезли. Половина её членов была мертва, а выжившие в настоящее время находились под следствием по подозрению в дезертирстве во время нападения.

Даже если бы Лит выступил вперед, чтобы очистить их имена, и объяснил, почему так много из них выжили, тогда как все остальные погибли, гильдии «Хрустальный Щит» пришел конец. Клеймо трусости будет преследовать их долгое время, если не вечно, и у Фрии не было сил начинать всё с нуля.

Ей пришлось бы восстанавливать репутацию гильдии, нанимать новых членов на замену павшим и обучать их, предварительно убедившись в их благонадежности. Всё, что она построила за последние несколько лет, рухнуло, а все её жертвы оказались напрасными.

Флория была в той же лодке, но по крайней мере ей было чего ждать с нетерпением.

— Я не говорила «нет», — Фалуэль покачала головой. — Назовем это «возможно». Я приму тебя и буду относиться к тебе как к своему Предвестнику, но не стану проводить ритуал. Я ожидаю от тебя преданности и искренности. Считай это испытательным сроком. Ты можешь уйти, а я могу выгнать тебя в любой момент.

— Но берегись. Если к тому моменту, как я приму решение, ты так и не проявишь должной решимости, требуемой от Предвестника, я, возможно, буду вынуждена тебя убить. Я не могу раздавать свои секреты даром, поэтому чем большему ты у меня научишься, тем в большей опасности окажешься.

— Спасибо, Фалуэль. Я вас не подведу. — Фрия отвесила ей глубокий поклон, улыбаясь от уха до уха.

— Не благодари меня, благодари Лита. Я много думала над речью, которую он произнес перед Советом, и считаю, что он прав. Они не могут винить его за то, что он находит талантливых людей. Если Совет действительно хочет увеличить разрыв с ложными магами, нам, Пробужденным, нужно научиться работать вместе, как это делают наши конкуренты, вместо того чтобы всё время ссориться, — сказала Фалуэль, пока сестры Эрнас и Солус уставились на Лита.

— Считайте мое скромное жилище академией Пробужденных, но с более строгими правилами и без секса. Подведете меня — и вас исключат, убьют или того хуже. Мы будем работать день и ночь, потому что у меня есть дела поважнее, чем тратить годы на ваше обучение. Не-Пробужденные должны работать до потери сознания, в то время как Пробужденные должны использовать «Бодрость» до тех пор, пока она не перестанет действовать. Только тогда вам будет дозволено сделать перерыв. Я ясно выражаюсь? — Слова Фалуэль заставили их всех судорожно сглотнуть.

Это звучало не как академия, а скорее как облагороженный лагерь для военнопленных.

— Я ничего не прерываю? — спросил Налронд.

— Дитя, ты пришел вовремя, а это значит, что ты опоздал. Всегда приходи заранее в знак уважения к моему времени, уяснил? — сказала Фалуэль.

— Да, простите, мастер Фалуэль. — Он отвесил ей глубокий поклон.

— В каком смысле «мастер Фалуэль»? — спросил Лит.

— Точно так же, как и твоя человеческая подруга здесь, Налронд был впечатлен моей процедурой по спасению ребенка Рены и предложил мне сделку. Он обучит меня Мастерству Света, а в обмен я научу его Магии Исцеления. Всё просто, — ответила Фалуэль. — А теперь, прежде чем мы начнем, позвольте мне оценить ваш уровень, чтобы я могла адаптировать ваши индивидуальные уроки.

Гидра использовала «Бодрость» на каждом из них по очереди, делая несколько заметок, когда это было необходимо.

— Налронд, твои два ядра дают тебе вдвое больше маны, но ты можешь использовать только одну жизненную силу за раз. Чтобы избежать травм во время ученичества, ты должен тренировать оба своих тела и часто переключаться между ними, иначе поток маны может убить тебя. — Резар смущенно посмотрел на свои тонкие конечности. Обладание телом Императорского Зверя всегда заставляло физические упражнения казаться ему пустой тратой времени.

— Флория, понятия не имею, как Литу удалось заставить тебя пережить Пробуждение, но твое тело — это сплошной хаос. Оно очистилось от красного ядра до синего за один раз, что сделало его крайне нестабильным. Процесс не дал твоему телу времени на адаптацию к новому потоку маны. Ты сродни оружию, которое было выковано, но всё еще проходит закалку. Подвергни его слишком большой нагрузке, и оружие сломается. Я запрещаю тебе использовать какие-либо дыхательные техники, пока не скажу иначе. Я буду относиться к тебе как к не-Пробужденной, и ты будешь следовать их расписанию, — сказала Фалуэль.

— А как же я? У меня тоже два тела, и я тоже недавно пережил прорыв, — спросил Лит.

— Твой случай совершенно иной. Твои два тела — как две стороны одной медали. Ты не можешь тренировать одно, не тренируя другое. У Налронда же, напротив, два тела и два ядра, потому что он является двумя разными существами одновременно. Вдобавок ко всему, с твоим идеальным очищением тела, в тот момент, когда твое ядро оправилось от прорыва, оправилось и твое телосложение. Ты мог бы хоть сейчас достичь фиолетового ядра, если бы это было возможно, но это уже история для другого дня.

По хлопку её ладоней появились шесть стульев и парт.

— Шесть? А как же Защитник? — спросил Лит.

— Семья из четырех человек, к тому же с новорожденным, требует времени и средств к существованию. Поскольку Налронд здесь, он вынужден либо помогать жене, либо работать ради денег. Содержание двух домов одновременно влетает в копеечку. В отличие от тебя, он никуда не торопится. Он может присоединиться к нам в любой момент, когда кто-то из не-Пробужденных слишком устанет, чтобы продолжать, — сказала Фалуэль. — Кроме того, поскольку вы все до боли невежественны в устройстве Могара, сегодня я буду учить вас вещам, которые считаются прописными истинами в обществе Пробужденных. Солус, за свою парту. Я не хочу, чтобы Лит жульничал и полагался на твою память. Если я замечу мысленную связь, надеру задницы вам обоим.

Солус попыталась запротестовать, но суровый взгляд Фалуэль слишком сильно её напугал. Солус так привыкла к мягкой натуре Гидры, что даже малейший её хмурый вид казался совершенно ужасающим.

Затем Фалуэль объяснила своим ученикам о Совете Пробужденных, о том, как он работает, и о его законах.

— Поначалу существовали только само-Пробужденные, и смерть хотя бы одного из них означала потерю объема знаний, который не имеет значения по современным меркам, но был бесценным тысячелетия назад. Кроме того, Пробужденных всегда было мало, что заставляло их разрываться между необходимостью скрывать свою природу и естественным желанием компании, будь то платонической или любой другой. Совет был создан как место для обмена знаниями, поиска наследников для наследия Пробужденного и защиты нас от эксплуатации со стороны других рас. И лишь со временем он стал нашей самоуправляемой единицей, которой поручено обеспечивать соблюдение наших законов.

— Почему Пробужденные не завоевали Могар или просто не стали править собственной страной? Разве это не позволило бы им жить в безопасности под защитой собственной армии? — спросила Флория.

— Завоевать Могар? — Фалуэль рассмеялась от этой мысли. — С какой целью? Вы видели, как трудно контролировать группу из нескольких человек. Вы думаете, что смогли бы управлять страной и одновременно развивать свою магию? — спросила Фалуэль, получив в ответ «нет». — Нельзя делать всё одновременно, никто на это не способен. Пробужденные любят магию, потому что это единственная сила, которой можно доверять, и потому что приложенные усилия никогда тебя не предадут. Король же, напротив, должен остерегаться всех своих высокопоставленных чиновников и следить за тем, чтобы та самая власть, которую он выстраивает, не была использована против него.

Она продолжила:

— Даже если Пробужденные могущественны, нам всё равно нужны еда, одежда и ингредиенты. Чтобы их получить, нам нужно передвигаться, но за пределами наших домов мы уязвимы. Без Совета естественно сильные расы, такие как Императорские Звери или нежить, могли бы легко одолеть одного из нас, как только узнали бы о нашем местоположении, и выпытать секрет Пробуждения. Пробужденный Король был бы не более чем мишенью, и даже постановка подставного лица создает слабость, которую можно использовать. Вот почему только Хранители могут сделать нечто подобное.

После этого она объяснила им о существовании Хранителей, их личности и роли.

— Королевский Констебль Тирис Грифон — Хранительница? — Все, кроме Лита и Солус, были ошеломлены.

Сестры Эрнас — потому что они знали её, а Налронд — потому что счел их реакцию идиотской. В детстве его учили, что Хранитель может выглядеть как угодно, прямо как любой могущественный маг. Только идиоты будут судить о книге по обложке.

— В этом нет никакого смысла, — сказала Квилла. — Если Стражи действительно так могущественны, почему они позволяют происходить стольким ужасным вещам? Вроде системы рабских ошейников, которая десятилетиями терзала Империю Горгон, или ежегодной жатвы Балкора. Как они могут просто сидеть сложа руки и ничего не делать?

— Это очень распространенное заблуждение. Независимо от их расы, всякий раз, когда люди узнают о Стражах, они считают их какими-то благосклонными богами, в чьи обязанности входит забота о них. Стражи — не боги, и им абсолютно плевать на отдельных личностей. Они — силы природы, воплощения воли и планов Могара, какими бы они ни были. Разве ты назовешь торнадо жестоким? Или дождь — бессердечным из-за того, что, оросив поля, он заставляет реки выходить из берегов? Или летний зной — несправедливым? Нет, и то же самое относится к Стражам, — сказала Фалуэль.

— А как же рабские ошейники? Тысячи людей жили и умирали как скот на протяжении десятилетий, и всё же Легаин мог бы покончить с этим по щелчку пальцев, так же, как Тирис могла убить Балкора! — сказала Флория.

— С какой именно целью? Ты рассуждаешь задним умом. В то время люди считали иначе. — Фалуэль говорила спокойным и ласковым голосом, словно мать, объясняющая своим детям, почему не стоит трогать раскаленные угли.

По мановению ее руки на каждой парте появились страницы из древних летописей Империи Горгон, чтобы они могли их прочесть. Согласно книгам по истории, период рабских ошейников считался золотым веком для тех, кто в нем жил.

Все жили бы дольше и процветали благодаря магам, обеспечивающим жителей Империи Горгон, и не только дворян, всем необходимым. Пространственная магия позволяла всем беспрепятственно путешествовать без Врат, магия погоды делала каждый урожай обильным, а магия исцеления сохраняла здоровье всех людей.

В этих книгах порабощенных магов восхваляли за их жертву, а надевание ошейников на их шеи оправдывалось высшим благом. В отличие от дворян, свободных магов было трудно убить, и их талант считался несправедливым преимуществом теми, кто не был способен использовать магию.

Один из них мог бы убить сотни невинных, поэтому народ Империи Горгон считал правильным пожертвовать свободой меньшинства ради нужд большинства.

— Это возмутительная чушь! — сказал Лит.

— Это то, чему нас научила история, — ответила Фалуэль. — Сегодня Легаина считают бессердечным монстром за то, что он бросил свой народ, но благодаря этому маги научились постоять за себя, дворянство в Империи было искоренено, и теперь она является самой магически развитой страной.

Она продолжила:

— А что, если бы он вмешался тогда? Люди, написавшие книги, которые вы читаете, назвали бы его бессердечным монстром и тираном за то, что он отнял у них свободу воли. Они также потребовали бы от него предоставить им альтернативные способы процветания, поскольку, в их глазах, он стоял на пути их прогресса. Более того, маги стали бы высокомерными и сочли бы, что имеют право на его защиту.

— То же самое можно сказать и о Балкоре. Он действительно убил многих, но он был порождением коррумпированной системы, создавшей бесчисленное множество жертв. Лит не стал одной из них только благодаря тому, что Балкор подал пример. Теперь система академий реформируется, магам разрешено получать дворянство на основе их заслуг, без использования их скромного происхождения как предлога для умаления их достижений. Если бы Тирис убила его, людям вроде Квиллы и Лита было бы очень трудно поступить в академию, не говоря уже о её окончании. Они стали бы новыми Балкорами, если не хуже.

Лит и Квилла слишком хорошо помнили ежедневную дедовщину и оскорбления, которым они подвергались в годы учебы в академии. И это при том, что Линьос делал всё возможное, чтобы защитить их, а закон был на их стороне.

Лит вспомнил о Нане и о том, как её жизнь была разрушена завистливыми дворянами, несмотря на её огромный талант.

— А как же Кровавая Пустыня? — спросил Налронд.

— Это полная противоположность Империи Горгон. Салаарк безраздельно правит, её слово — закон, её народ процветает, и в стране царит мир с тех пор, как она взяла бразды правления в свои руки. И всё же её тоже считают бессердечным монстром. — Фалуэль усмехнулась.

— Что? Почему? Разве вы только что не сказали, что люди процветают? — Фрия была ошеломлена.

— Да, но никакое мнение не имеет значения, кроме её собственного. В Пустыне ты либо подчиняешься, либо умираешь. Все племена, которые она покорила, чтобы объединить пустыню, все те, кто хотел бы попробовать другие пути, отличные от тех, что она выбрала, ненавидят её до глубины души. Как видите, неважно, что вы делаете — вас всё равно будут ненавидеть, — сказала Фалуэль.

— И где это оставляет наше Королевство? — спросила Флория.

— Прямо посередине. Тирис создала Королевство Грифонов, показав всем остальным народам на континенте Гарлен, чего можно достичь, работая вместе под властью справедливого правителя. Империя Горгон и Кровавая Пустыня просто последовали её примеру.

— Вы сказали, что у каждого Стража есть своя роль, и что на континенте Гарлен их трое. Что именно они делают? — спросила Квилла.

— Легаин, Тирис и Салаарк входят в число первых шести Стражей, которых когда-то принимали за богов. Еще до того, как они стали Стражами, Легаин посвятил свою жизнь накоплению знаний, Тирис — воспитанию талантов, а Салаарк — применению всех магических открытий на практике. Они считаются, соответственно, самым мудрым, самой доброй и самым сильным из Стражей, — сказала Фалуэль.

— Самой доброй? Вы хотите сказать, что мы застряли с самым бесполезным Стражем? — сказал Лит с усмешкой.

— Как раз наоборот. — Фалуэль покачала головой. — Откуда, по-твоему, берутся знания, которые копит Легаин и использует Салаарк? Только благодаря Тирис в Королевстве Грифонов царит мир с момента его основания. Она создала Академии, дав каждому право изучать магию. Именно Тирис обучила магии Лохру Среброкрылую, так же, как Легаин поступил с Магической Императрицей Милеей Генис, и все же они не могли бы быть более разными.

— В то время как Милея — просто превосходный лидер для своего народа и защитница Империи Горгон, Маг Среброкрылая изобрела все специализации в том виде, в каком вы их знаете, и поделилась ими со всем Могаром. Империя, Пустыня и даже континент Джиера — все они переняли у неё магию четвертого и пятого кругов, но её знания исходили от Тирис. Наша Хранительница помогла Среброкрылой распространить свои учения, и от этого выиграли все.

— Ложные маги обрели способность обуздывать силу, которой раньше обладали только Пробужденные, и хотя Совет никогда этого не признает, учения Среброкрылой помогли развиваться и нам тоже. Раньше вам приходилось Пробуждать кого-то из своей родословной, надеясь, что он не опьянеет от власти и не попытается убить вас в тот момент, когда станет достаточно сильным или когда старость сделает вас слабыми.

Фалуэль продолжала:

— Теперь же мы можем выбирать наследников даже среди ложных магов, предварительно оценив, как они распоряжаются своими талантами. Императорские Звери и Фейри, которые не смогли получить Пробуждение от своих родителей и унаследовать их наследие, маскируются под людей, чтобы поступить в шесть великих академий. Это единственный способ для них обучиться могущественной магии. Вдобавок ко всему, мы многому научились у ложных магов, и они подтолкнули нас к совершенствованию, не дав нам почивать на лаврах.

— Удивило бы вас то, что когда Тирис пришла понаблюдать за твоей попыткой спасти жизнь Защитнику, Скорпикора Скарлетт поклонилась ей, тогда как у Скарлетт не было никаких сомнений в том, чтобы сразиться с Салаарк ради своей мести Балкору? Как вы думаете, почему все остальные боги были забыты, но все расы продолжают взывать к имени Тирис, когда молятся Великой Матери?

— Что? — хором спросил класс.

— В этом нет никакого смысла! — сказал Лит. — Я помню, как разговаривал с Дриадой, которая сказала, что после эволюции растения обретают более сильную связь с Великой Матерью. Она совершенно точно имела в виду Могар.

— Это лишь частичное заблуждение. — Фалуэль покачала головой. — Могару нет дела до отдельных рас или континентов, только до баланса. Единственные личности, к которым она проявляет интерес — это те, кого она считает возможными кандидатами на роль Стража.

— Тирис является Великой Матерью, потому что она была избрана воплощать заботливую природу Могара и способствовать развитию всех видов. В отличие от Легаина, который копит знания, или Салаарк, которая использует их ради личной выгоды, Тирис их распространяет. Если бы вы изучали историю разных континентов, то увидели бы, что Королевство Грифонов ведет за собой, а остальные следуют за ним. Конечно, они могут преуспеть больше нас, но перемены всегда начинаются здесь.

— Вы упомянули шесть Стражей, которым когда-то поклонялись как богам, но пока вы назвали только троих, и я не понимаю, как кто-либо из них мог считаться богом у четырех рас, учитывая, что они так причудливо с ними взаимодействуют, — сказала Солус.

— И снова ты судишь задним умом, руководствуясь своей человеческой точкой зрения. — Фалуэль вздохнула. — Стражи пытались быть частью четырех рас и направлять их в меру своих возможностей. Однако после того, как четыре расы либо исказили, либо использовали их учения для подчинения друг друга, заставляя их вмешиваться и исправлять учиненный ими беспорядок, большинство Стражей просто сдались.

Она продолжила:

— Когда-то Легаин считался богом знаний. Он брал учеников, и стать одной из его жриц считалось огромной честью. Все его ученики становились выдающимися магами, а его жрицы, разделявшие его знания, считались оракулами, способными ответить на любой вопрос и даже предсказывать будущее.

— Салаарк тоже принимала учеников, которые становились либо великими магами-мечниками, о которых вы читали в легендах, либо создателями легендарных артефактов. Салаарк считается богиней нас, Мастеров Кузни. Она создает и улучшает свое снаряжение за доли секунды, и, согласно преданиям, ей достаточно одного взгляда, чтобы скопировать любой предмет, — сказала Фалуэль.

— Что значит «согласно преданиям»? — спросил Лит.

— Салаарк сражается в одиночку. Единственные люди, которые выживают, став свидетелями её битв — это те, кого она обучает, а все её ученики сейчас мертвы, — ответила Фалуэль. — Тирис же считалась богиней жизни. Все её ученики становились Волхвами. Большинство из них были менее искусными или целеустремленными, чем ученики Легаина, но все они были сосредоточены на том, чтобы сделать Могар лучше, а не на самих себе.

Фалуэль перевела дыхание.

— Левиафан Фенагар считался богом открытий. Он, пожалуй, единственное существо, объездившее весь Могар, даже такие легендарные зоны, как Рубежи, о которых мы поговорим в другой раз. Он похож на Легаина, но при этом совершенно другой. В то время как Легаин сосредотачивается на изучении существующего и сохранении этих знаний, Фенагара волнует лишь исследование неизведанного, будь то какое-то физическое место или новая магическая дисциплина. Его ученики открывали новые ответвления магии, но, как и их учитель, спустя какое-то время теряли к ним интерес и начинали исследовать новые проекты, так что всё, что не было записано Легаином, затерялось во времени.

— Гаруда Загран была богиней мощи. В отличие от Салаарк, которая сражается, чтобы покорять и вдохновлять других, она сражается только ради того, чтобы увеличить собственную силу. Она не заинтересована в убийстве своих противников, потому что совершенствуется только в процессе самой битвы. Её последователи в основном становились монахами и магами, одержимыми достижением белого ядра бессмертия, но ни один из них так и не преуспел. Пожалуйста, я не могу впихнуть всё в один урок, дайте мне продолжить. — Фалуэль остановила их вопросы до того, как они успели произнести их вслух.

— Фенрир Рогар был богом маны. Он проводит свою жизнь в попытках понять, как взаимодействуют мана и мировая энергия. Он верит, что раз мана есть у всех живых существ, а ядро — только у разумных, это может быть связано с душой. Его ученики исследовали способы превращения кристаллов в живых существ и возможность реинкарнации людей путем сохранения их ядра. Из-за его знаний его часто ошибочно принимали за бога загробного мира, но смерть — не его ремесло. Некоторые говорят, что Баба-яга училась и у Загран, и у Рогара. Согласно этим слухам, именно их знания тысячелетия назад позволили ей создать четвертую расу — нежить. Есть вопросы? — сказала Фалуэль.

— Из шести первоначальных Стражей трое живут на континенте Гарлен. А где живут остальные трое? — спросил Налронд.

— На континенте Джиера — в ближайшем к Гарлену месте, где они могут жить, не сражаясь со своими собратьями. Фенагар и Легаин презирают друг друга, точно так же, как Салаарк терпеть не может Загран. В последний раз, когда они встречались, Тирис одним ударом отправила Рогара на другой континент, — сказала Фалуэль, взглянув на часы.

Она охнула:

— Великой Матерью клянусь, я и не заметила, сколько прошло времени. Перерыв на обед, а затем я проведу для вас ваш первый урок магии. Магии света. Ешьте что хотите и где хотите, только не здесь. Я хочу провести немного времени в одиночестве.

Прежде чем они успели хоть слово сказать, Фалуэль вернулась в свою форму Гидры и Скачком переместилась в центр шести магических лабораторий, построенных достаточно близко, чтобы она могла использовать их все одновременно.

— Грубиянка! — возмутилась Фрия, как только они оказались снаружи логова. — Могла бы хоть сказать, сколько у нас времени, прежде чем вышвыривать нас Скачком.

— Фалуэль, вероятно, свяжется со мной, как только будет готова. — Лит с гордостью продемонстрировал свой амулет Совета, оставив их всех ошеломленными.

Он был сделан из давросса, а не из серебра, и имел белый магический драгоценный камень вместо синего, что делало его бесценным артефактом.

— К слову, Фрия, разве тебе не следует быть более почтительной по отношению к своему будущему мастеру? — добавил Лит.

— Серьезно, о чем ты думала? — спросила Флория. Для нее мысль о том, что ее сестра станет Предвестником, не была поводом для шуток. — Ты бы правда провела всю свою жизнь, прислуживая Гидре? Конечно, Фалуэль кажется милой, но тебе всё равно потребовалось бы её разрешение, чтобы выйти замуж, завести детей или даже просто пойти на свидание. Это тебе не с нашими родителями. Ты не сможешь ей перечить, как только пройдешь ритуал.

— И, возможно, нам не стоит обсуждать это прямо на пороге Фалуэль, — заметила Квилла.

Лит исчез с помощью Искажения, и через несколько секунд перед его друзьями появились Врата. Они оказались внутри башни Солус, в Зеркальном Зале, где Солус ждала их в своем человеческом облике.

— Я подготовила столовую так, чтобы вы могли поговорить наедине. Мы с Литом и Налрондом пообедаем в другой комнате, — сказала она, в очередной раз изо всех сил стараясь подавить свои эмоции.

Солус очень дорожила Фрией, но осознавала, что, хотя они и провели вместе бесчисленные часы, Фрия всегда считала её не более чем каменным кольцом Лита.

— Спасибо за заботу, Солус. — Фрия отвесила ей легкий поклон, заставив Солус почувствовать себя чужой. — Но нет необходимости в раздельных комнатах. Лит — мой лучший друг, и я хочу, чтобы он понял мои мотивы. Очевидно, что ты очень важна для него и являешься причиной, по которой он в первую очередь позаботился о нас. Это делает тебя важной и для меня, и я буду рада твоей компании.

— Что касается Налронда, заставлять его обедать в одиночестве было бы верхом невежливости, а поскольку мы собираемся провести вместе немало времени, нам лучше начать прямо сейчас, — сказала Фрия.

Налронду не нравилось быть объектом такой прямолинейной искренности, но влиться в компанию было лучше, чем провести всё свое ученичество в одиночестве. Он лишь слегка поклонился ей в знак благодарности и промолчал.

«В худшем случае я притворюсь, что слушаю, и буду время от времени кивать. Я не знаю ни их, ни того, через что они прошли, и, честно говоря, мне всё равно. Проблема в том, что я не могу продолжать так жить. Я должен научиться правильно взаимодействовать с другими расами. Я не могу использовать свое горе, чтобы вычеркнуть всех из своей жизни», — подумал Налронд.

Лит перенес их всех в столовую, где их ждал накрытый на шесть персон круглый стол. Всё, от салфеток до столовых приборов, было продуктом изысканного мастерства.

— Ты что, подкатываешь к кому-то из нас? — спросила Квилла, оценив по достоинству фарфоровые тарелки с золотыми прожилками. — Не ожидала такой роскоши от такого скряги, как ты.

— Не-а. Просто хвастаюсь своей башней. — Лит ухмыльнулся. — Солус может скопировать всё, что мы видим, если для этого не требуются зачарованные материалы, так что я могу получить всё, что захочу, просто разглядывая витрины.

— Ты, должно быть, единственный позер, который к тому же еще и жмот, — хором рассмеялись сестры Эрнас.

— Это уж точно, — присоединилась к ним Солус. — Вы понятия не имеете, сколько времени мне потребовалось, чтобы заставить Лита ужинать не просто в копии кухни Верхенов.

— Я раб привычки, — фыркнул в ответ Лит.

— Ага, конечно. Если бы не Флория и Камила, его представлением о романтическом ужине всё еще был бы хорошо прожаренный стейк, проглоченный над Кузней в перерывах между экспериментами, — сказала Солус.

После того как Лит достал из своего пространственного кармана шесть свиных рулек в сопровождении отмеченного наградами красного эля «Маэкош», купленного им по этому случаю, и все принялись за еду, Фрия заговорила.

— Я знаю, что мой выбор может показаться вам безрассудным, но это моя жизнь. Я не рассказывала вам об этом, потому что вы не можете понять мою ситуацию, и потому что это слишком больно. — Ей пришлось признать, что у Лита был отличный вкус в пиве.

— Может, мы и не можем понять полностью, но по крайней мере мы можем попытаться, — сказала Флория. — Не верю, что ты приняла такое важное решение ни с того ни с сего. Должно быть, ты долго об этом думала.

— Ну, до сегодняшнего дня я никогда не думала о том, чтобы стать Предвестником, это был отчаянный шаг, но в остальном ты права, — ответила Фрия. — Правда в том, что до того, как ваша мать... я имею в виду, мама удочерила меня, у меня была распланирована вся жизнь. Я бы взяла бразды правления Домом Соливар и позаботилась о том, чтобы моя семья обрела могущество, утвердив нас как магическую родословную.

Она продолжила:

— Я была готова согласиться на брак по расчету и рожать детей до тех пор, пока у меня не появится магически одаренный наследник, но вы знаете, как всё обернулось. После того как моя мать предала Королевство, у меня не осталось ничего, кроме клейма предательницы. У Эрнас уже был наследник, Гуньин, ваша семья уже является устоявшейся магической родословной, а я была приемной. Я не была частью линии престолонаследия и должна была просто довольствоваться выживанием.

— Думаю, я бы сошла с ума, если бы мне не нужно было заботиться о Квилле. — Фрия взяла сестру за руку, с любовью глядя на неё. — Она была еще более потерянной, чем я, и я вложила всю свою энергию в то, чтобы помочь ей, не только потому, что я была ей нужна, но и потому, что у меня не было сил смотреть в глаза реальности. Как только наша группа распалась, после того как Квилла начала ходить самостоятельно, мне пришлось сделать то же самое. В отличие от тебя, Флория, мой долгосрочный план был навсегда утерян, и в отличие от Квиллы, у меня не было ни настоящей страсти, ни интереса. Я никогда не понимала целей Лита и, честно говоря, до сих пор не понимаю, поэтому следовать за кем-то из вас не было для меня выходом.

— Вдобавок ко всему, я устала соревноваться и проигрывать всем вам. Я никогда не чувствовала себя особенной. Что бы я ни делала, кому-то из вас удавалось сделать это лучше. Моя гильдия должна была стать моим путем из посредственности. Я хотела исследовать Королевство на своих условиях, быть самой себе хозяйкой. Мой план состоял в том, чтобы найти новых товарищей, найти свое место в мире или хотя бы понять, что, черт возьми, я хочу делать со своей жизнью. — Фрия вздохнула.

Она с горечью добавила:

— И всё же, хоть всё и шло так, как я хотела, я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой. Я безумно скучала по всем вам. Никто из моих новых товарищей не был по-настоящему надежным. Большинство из них просто хотели подкатить ко мне или присосаться к Дому Эрнас. Я была скорее нянькой для слабых магов, чем авантюристом. За последние несколько лет у меня была своя доля интрижек, но ни одного парня. Черт, я даже не знаю, любила ли я когда-нибудь хоть кого-то из них, или просто пыталась заполнить пустоту, которую чувствовала в сердце. Но я мужественно продолжала держаться и делала то, чего общество ожидает от взрослого мага. Я зарабатывала на жизнь, делая работу, которую ненавидела, проводила время с людьми, на которых мне, по сути, было плевать, и исследовала Пространственную Магию.

— Однако теперь моей гильдии больше нет. Она не настолько мне дорога, чтобы начинать всё с нуля, особенно когда вы все собираетесь отправиться туда, где я больше не смогу до вас дотянуться. — Фрия отложила столовые приборы, изо всех сил стараясь сдержать слезы. — Даже когда я рисковала годами продолжительности жизни в Зантии, мне было всё равно, потому что ты был со мной, Лит. С тобой и Защитником за те несколько дней я почувствовала себя более живой, чем за последние годы.

Она обвела взглядом друзей:

— Вы заставили меня вспомнить, каково это — сражаться бок о бок с тем, кому по-настоящему доверяешь. Там, в этих пещерах, даже в хижине Бабы-яги, я не боялась будущего, потому что вы, мои сестры, были со мной. Время, которое мы провели в шахтах, дало мне понять, что я сыта по горло тем, что трачу свою жизнь на то, что мне не нужно. Я больше никогда не хочу чувствовать себя такой одинокой, и всё же Лит и Флория — Пробужденные, а Квилла обречена стать следующим Манохаром, если будет учиться у Фалуэль.

— Я готова стать Предвестником, потому что по крайней мере это позволило бы мне не быть для вас обузой. Меня не волнует моя свобода, потому что она тратится на меня впустую. Я не знаю, что делать, и слишком устала, чтобы меня это еще волновало. Если Фалуэль откажет мне, я с таким же успехом могу вернуться домой и выйти замуж за одного из родственников мамы из Дома Мирок. По крайней мере, я уверена, что мама подберет для меня кого-то, кто будет относиться ко мне хорошо, и я, наконец, покончу с этой борьбой за всё подряд. Я не могу жить с мыслью о том, что всегда буду в проигрыше, или что потеряю вас навсегда. Я лучше сдамся и приму свою посредственность.

— Как ты смеешь так говорить о моей самой горячей подруге? — произнес Лит с таким искренним возмущением, что заставил её хихикнуть и вывел из себя остальных. — У тебя три специализации, одна из которых встречается реже, чем единорог под радугой, и ты превосходный тактик.

— Если ты посредственность, Фрия, то как же все остальные? Половина людей, ежегодно выпускающихся из академий, в подметки тебе не годятся. Мы с Солус объединили наши таланты, чтобы скопировать твое заклинание «Пространственный Властитель», но потерпели неудачу, потому что нам не хватает твоего пространственного восприятия.

— Лит прав, — сказала Флория. — Я выпустилась из Белого Грифона только с одной специализацией, поэтому могу сказать, насколько удивителен человек вроде тебя, сумевший получить целых три одновременно. Я бы никогда не стала Мастером Кузни без наставничества папы и не выучила бы магию исцеления четвертого круга без Квиллы.

— Даже не начинайте говорить о том, как я зла на саму себя! — сказала Квилла. — Мало того, что я освоила только две специализации, так еще и мое боевое мастерство равно почти нулю, в то время как все вы — просто боги войны.

— Понятия не имею, что такое специализация, но я согласен с Фрией, — сказал Налронд. — Вы не улавливаете суть её слов. Дело не в том, сколькому она научилась, а в том, как мало удовлетворения она получила от того, что вы считаете достижениями. Я знаю, что я отличный Целитель и что многие убили бы за возможность изучить Мастерство Света, но я бы отдал всю свою магию, если бы это означало возвращение моего племени.

Его печаль смягчалась нежным мясом с гарниром из жареной картошки и превосходным пивом.

Сестры Эрнас посмотрели на него с озадаченным выражением лица, не зная, что ответить. Лит вкратце объяснил им, как племени Налронда было поручено навсегда запечатать Рассвет и как оно было уничтожено Всадницей после того, как она слилась с Акалой.

Троица была потрясена, услышав, как Рейнджер-предатель предал не только свою страну. В поисках силы Акала не колеблясь убил тех самых людей, которые спасли его от самоубийства, и даже собственную жену.

— Спасибо, Налронд. Твои слова много значат для меня, — сказала Фрия. Сравнивая свою ситуацию с положением Резара, она почувствовала себя избалованным ребенком, закатившим истерику.

— Не за что благодарить. Я понимаю тебя, потому что моя жизнь тоже перевернулась с ног на голову, и я знаю, как трудно найти свое место, когда тебя вырвали с корнем. Я десятилетиями готовился занять место матери среди хранителей Всадника лишь для того, чтобы стать нянькой.

Он вздохнул.

— Я понимаю, что всё могло бы обернуться гораздо хуже, но не могу сказать, что удовлетворен таким исходом. У меня был священный долг и невеста, на которой я должен был жениться, а теперь у меня нет ни цели в жизни, ни семьи, о которой нужно заботиться, кроме семьи Защитника. Я знаю, что ты чувствуешь, и могу лишь уважать твою решимость найти решение своей проблемы, — сказал Налронд, положив конец разговору.

В этот момент единственное, чего можно было добиться, споря с Фрией — это задеть его чувства. Все они знали и уважали горе достаточно хорошо, чтобы отложить обсуждение на другой день, подальше от Резара.

— Сменив тему: я весьма удивлен тем, как легко вы с Квиллой приняли существование Солус, — сказал Лит Фрии. — Я боялся, что вы можете обидеться на меня за то, что я так долго скрывал её.

«Спасибо, что растопил лед ради меня. Мне всё еще слишком неловко говорить с ними свободно», — сказала Солус через мысленную связь.

«Меньше думай и больше говори, напарник», — ответил Лит.

— Буду с тобой честна. — Фрия перевела взгляд с Лита на Солус; ей было трудно принять, как два таких разных существа могли так хорошо подходить друг другу. Одно было невысоким, добрым и застенчивым, тогда как другим был Лит. — Если бы ты удержал Флорию от расставания с тобой, к этому моменту вы, вероятно, уже были бы женаты, и я бы до усрачки боялась тебя, Лит. У меня не было бы возможности узнать, была ли Солус твоей любовницей или же ты всё это время играл чувствами Флории только ради того, чтобы наложить лапы на богатства и магическое наследие Эрнас.

— Без обид, но все здесь знают, насколько ты безжалостен. — Все кивнули в ответ на её слова, даже Солус и Налронд.

— И всё же, даже после того как она тебя бросила, ты не затаил обиды. Конечно, ты по-детски избегал её, но это было понятно, учитывая, как сильно ты о ней заботился. Вместо того чтобы отвернуться от нас с Квиллой, когда мы стали тебе больше не нужны, ты продолжал оставаться отличным другом.

Фрия продолжила:

— Ты не пытался к нам подкатывать, никогда ничего не просил у моей семьи, даже когда мы обе стали доцентами. Только тогда мне удалось смириться с переменами в твоем характере и я поняла, как сильно ты о нас заботился. События в Зантии и Кулахе лишь доказали мою правоту. Я немного зла на тебя, а не на Солус, за то, что ты держал её в секрете, но я понимаю, почему ты это сделал.

— Спасибо, Фрия. Я очень надеюсь, что мы сможем стать друзьями. — Солус улыбнулась так счастливо, что Фрия почувствовала себя еще глупее.

Флория рассказала сестрам о борьбе Солус за собственную жизнь, и даже Налронд назвал себя счастливчиком по сравнению с ней.

— Я тоже так думаю, — сказала Квилла. — Честно говоря, я боялась, что наши отношения сойдут на нет. После смерти Юриала и того, как Флория бросила тебя, у тебя не было причин оставаться с нами, но ты остался. Я не боюсь признать, что без вас с Фрией я бы никогда не выпустилась из Белого Грифона. Тогда в Кулахе ты не колеблясь раскрыл свой секрет, чтобы спасти нас с Флорией.

— После принятия твоей природы гибрида, после того как я выслушала, как Солус сражалась бок о бок с тобой за нас на каждом шагу, и увидела её в действии в твоей башне там, в лагере — я злюсь только потому, что тебе следовало сказать мне раньше, — закончила мысль Квилла.

— Что сделано, то сделано, — вздохнул Лит. — У вас есть полное право злиться на меня, но даже если бы я мог повернуть время вспять, я бы ничего не изменил. Мои секреты только усложнили бы вашу жизнь, и, как ты только что сказала, именно благодаря трудностям, через которые мы прошли вместе, мы стали так сильно доверять друг другу.

— Мне вот очень интересно, Солус: как тебе показалась академия? — Не было смысла пережевывать одно и то же и делать настроение еще мрачнее, поэтому Фрия сменила тему.

— Прекрасно и ужасно одновременно. С одной стороны, я никогда не видела столько магических книг или людей нашего возраста. С другой стороны, мое положение каменного кольца чуть не свело меня с ума, — ответила Солус. — Я была в таком восторге, когда вы с Юриалом подошли к нам, но Лит никому не доверял. После того как к группе присоединилась Флория, я бесчисленное множество раз мечтала о том, чтобы иметь возможность вот так поговорить со всеми вами. Это один из самых счастливых дней в моей жизни.

Тот факт, что после всего, через что ей пришлось пройти, Солус могла продолжать так улыбаться просто из-за того, что разделила трапезу с другими людьми, заставил всех остальных почувствовать себя плаксами.

— А сколько вообще этажей должно быть в башне? — спросила Квилла.

— Понятия не имею. — Солус пожала плечами. — В моих воспоминаниях это нечто огромное, что уходит и вверх в небо, и глубоко под землю. Однако пока что в ней всего пять этажей, а я уже достигла голубого ядра. Если только на следующих уровнях не откроется сразу по несколько этажей за раз, их должно остаться четыре.

— Как думаете, о чем будет следующий урок Фалуэль? — У Флории все еще были смешанные чувства как к Солус, так и к Литу, поэтому она предпочла вернуться на нейтральную территорию.

— Уж точно не о Мастерстве Света, — сказал Налронд. — Я согласился обучить ему только Лита, Солус и Фалуэль. Без обид, но это наследие моего народа, и я не планирую делиться им с незнакомцами.

— Какие уж тут обиды, но ничего себе! Ты брал уроки грубости или это просто природный талант? — сказала Фрия.

— Я просто честен. — Налронд не отказался бы от еще одной кружки пива, но его начинало клонить в сон, а урок мог начаться в любой момент. — Вы бы все равно узнали, и эту новость никак нельзя было подсластить. Я решил, что лучше сразу выложить карты на стол, чем сейчас разводить сантименты, а потом огорошить вас как гром среди ясного неба.

— Как Целитель Целителю: ты тот еще придурок, — сказала Квилла.

— Спасибо, — ответил Налронд с улыбкой, будто она сделала ему комплимент.

Группа продолжала болтать, пока амулет Совета Лита не засветился.

— Время игр закончилось, детишки. Возвращайтесь сюда. — Фалуэль всё еще была в форме Гидры, и её змеиная голова заговорила шипящим голосом, от которого у них мурашки побежали по коже.

Разительный контраст между её человеческим обликом и внешностью Императорского Зверя лишь делал её похожей на монстра из сказки. К тому времени, как они переместились в логово Фалуэль, лабораторные столы исчезли, а она снова приняла человеческий облик.

— Надеюсь, вы хорошо провели время и вкусно поели, потому что я — несомненно. — На ней был синий комбинезон, из переднего кармана которого торчали несколько серебристых инструментов, и черная рубашка под ним.

Её наряд и древесные опилки в волосах делали Фалуэль похожей скорее на плотника, чем на мага.

— У вас есть какие-нибудь быстрые вопросы перед началом урока? Какие-нибудь сомнения, которые пришли вам в голову за обедом? — спросила она.

— У меня есть парочка, — сказала Флория. — Как становятся Стражем, и почему они превращаются в зверей после назначения? В этом есть какой-то смысл?

— Ты становишься Стражем, если Могар выбирает тебя, — пожала плечами Фалуэль. — Что касается остального, ты всё поняла неверно. Они не превращались в зверей, они все с самого начала были зверями.

— Что? — хором переспросили сестры Эрнас.

— Два континента и ни одного Стража-человека? Как такое возможно? — Вопрос Фрии заставил Фалуэль усмехнуться.

— Добрые боги, вы, девочки, прямо сейчас идеально вписались бы в Совет. На всем Могаре нет ни одного Стража-человека, точно так же, как нет Стража-растения или Стража-нежити. Только зверям когда-либо удавалось стать ими.

— Что это значит? — спросила Фрия.

— Могар дискриминирует? — спросила Квилла.

— Звери — избранная раса или как? — спросила Флория.

— Я просила задавать быстрые вопросы, а эти ведут лишь к философским дебатам, на которые по сей день нет ответа. Никто не знает, уж простите, — сказала Фалуэль.

— У меня есть быстрый вопрос, — сказал Лит. — Почему существуют только младшие Драконы? Родословные других Стражей чище, стабильнее или что?

— Существуют не только младшие Драконы. Помните Филу Бегемота? Так вот, она — младший Грифон. Родословные всех Стражей могут подвергаться мутациям, которые обычно приводят к появлению нового, более слабого вида.

Она продолжила:

— Стражи — высшие хищники, и улучшение их тел — это нечто такое, чего, как мне кажется, даже Могару было бы трудно достичь. Кто-нибудь еще? — Фалуэль выждала несколько секунд, прежде чем возобновить разговор.

— Отлично. Поскольку вы все опытные Целители, теперь я перейду к объяснению одного из самых распространенных искусств, которое используют Пробужденные, тогда как большинство других существ — нет. Смена облика.

Она обвела взглядом учеников.

— Оно позволяет нам изменять свой физический облик и легче вливаться в другое общество или создавать фальшивые личности, когда мы не хотим быть узнанными. Перед тем как начать, давайте вкратце повторим пройденное. Почему люди считают смену облика всего лишь мифом? — спросила Фалуэль.

— Потому что смена облика — это не что иное, как Скульптурирование Тела, примененное ко всему организму. Малейшая ошибка при изменении чьей-либо жизненной силы может иметь ужасные последствия. Повреждение мозга, отказ органов, уродства — и это лишь некоторые из них, — ответила Квилла.

— Верно. Что-нибудь еще?

— Смена облика настолько же опасна, насколько и бессмысленна с боевой точки зрения, — сказал Лит. — Неважно, насколько большим ты себя сделаешь, твоя масса не изменится, как и твоя сила. Вдобавок ко всему, движения в теле, которое тебе не принадлежит, сбивают мышечную память, и тебе придется привыкать к нему каждый раз заново.

— Снова верно. — Фалуэль кивнула. — Помимо того, чтобы сделать кого-то выше, стройнее или красивее, смена облика не меняет природу вещей, только их внешность. У этого есть еще несколько рисков, о которых обычные люди даже не задумываются. Есть причина, по которой люди вроде Раагу не пытаются казаться моложе, а Пробужденные не делают себя постоянно похожими на Тисту.

Она усмехнулась:

— Также есть причина, по которой такая Гидра, как я, не может просто превратиться в семиглавого Дракона, чтобы больше не считаться «младшей». Когда вы меняете внешность, вы обманываете не только окружающих, но и самих себя. Те, кто слишком долго носит фальшивый облик, часто забывают о своем истинном «я», о том, какие они на самом деле, и теряют способность вернуться в исходное состояние. Неважно, насколько привлекательным или мускулистым вы себя сделаете, это ложь, и как таковая, она ограничивает ваш природный потенциал. В долгосрочной перспективе столь глубокие изменения в жизненной силе в конечном итоге сказываются на развитии человека.

— Ваше тело не было предназначено для этого, и внесенные вами изменения могут скорее подавить, чем усилить ваши природные способности. Среди Пробужденных смена облика на другого представителя своей расы считается чуть ли не табу, — подытожила Фалуэль.

— Погодите, а как же вы тогда? Как насчет Защитника и его гибридной формы? — спросила Фрия.

— Это отличные вопросы. Превращение в другую расу дается легче, потому что она слишком отличается от вашей первоначальной формы, чтобы повлиять на ваш разум. Обычно у зверей есть только один человеческий облик, и они придерживаются его всю жизнь. Вдобавок ко всему, поскольку наша масса намного больше человеческой, сжатие нашей формы помогает нам сохранять жизненную силу стабильной и удерживать большинство наших навыков. Мы теряем клыки и когти, но наша жизненная сила остается почти неизменной.

— Можете свободно использовать на мне «Сканирование». — Фалуэль вернулась в свою форму Гидры, чтобы всем было легче прикоснуться к ней одновременно.

Для «Сканирования» жизненная сила Фалуэль выглядела как яркая фиолетовая звезда, пылающая силой. Лит мог видеть даже нечто похожее на солнечные вспышки и протуберанцы. Поверхность звезды никогда не оставалась неподвижной.

Она состояла из бесчисленных потоков энергии, перетекающих друг в друга, нейтрализующих эффекты друг друга и позволяющих звезде сохранять стабильную форму, несмотря на кажущийся хаос.

— О боги, а я-то думала, что жизненная сила людей сложная, — сказала Квилла.

— Продолжайте смотреть, я собираюсь сменить облик. — Тело Фалуэль сжалось, как и её жизненная сила.

Водоворот, составлявший фиолетовую звезду, стал более неистовым, поскольку верхние потоки сжимали те, что находились внизу. К тому времени, как Фалуэль вернулась в свой человеческий облик, её жизненная сила, по-видимому, снова стабилизировалась.

Звезда оставалась фиолетовой, а её мощь — неизменной. Она просто стала меньше и изменила форму, чтобы походить на жизненную силу человека, но вместо кубиков лего и деталей конструктора она всё так же состояла из энергетических потоков. Вся избыточная масса была скрыта в сжатой звезде, идентичной первоначальной, которая располагалась там, где должно было быть человеческое сердце.

— Теперь понимаете? — спросила Фалуэль. — Обладание большим телом приводит к тому, что, когда я превращаюсь в меньшую фигуру, я могу сохранить большинство своих способностей. Мне нужно воздействовать лишь на тот объем жизненной силы, который необходим для придания формы моему новому облику, тогда как остальное остается неизменным.

— А теперь мой следующий фокус... — Фалуэль снова начала меняться, принимая форму, которую можно было бы назвать гибридом Дракона и Гидры.

Её тело не было гуманоидным, оно было покрыто толстой изумрудной чешуей, а рост составлял около 3,5 метров. У нее было семь змеиных голов, каждая на змеиной шее, более чем в четыре раза длиннее человеческой, что позволяло им смотреть во всех направлениях.

И её руки, и ноги заканчивались острыми как бритва когтями, а на спине располагалась пара перепончатых крыльев. Её жизненная сила снова стала похожа на фиолетовую звезду, но это больше не была идеальная сфера.

Можно было разглядеть несколько выпуклостей и вмятин, которые изменяли путь энергетических потоков, заставляя их двигаться неуклюже. Но это происходило только на поверхности. Внутри звезда всё так же была сжата и сохраняла свою первоначальную форму.

— Это моя гибридная форма. Выпуклости и вмятины, которые вы видите — это изменения, необходимые мне, чтобы больше походить на Дракона и меньше — на Гидру. Появление ног и рук испортило мое обычно приземистое, но при этом невероятно крепкое тело, сделав его слабее.

— Обычно Гидру всегда атакуют в головы и шеи, потому что всё остальное тверже стали. Чтобы поддерживать семь голов и свободно двигаться, всё наше тело — это не что иное, как пучок мышц, покрытых чешуей настолько твердой, что она делает его прочным, как гора.

— Наши длинные, тонкие шеи, напротив, представляют собой гораздо более легкую мишень. Что касается крыльев, я не родилась с ними, поэтому, чтобы привыкнуть летать, мне потребовалось много практики. Я использую гибридную форму только тогда, когда вынуждена сражаться в замкнутых пространствах, потому что она лучше моего человеческого тела, но всё же уступает Гидре. — Фалуэль сменила облик обратно на человеческий.

— А теперь, если вы уберете от меня руки, я буду вам очень признательна. Как бы ты мне ни нравилась, Флория, я не в восторге от того, когда меня лапают на первом свидании.

Руки Налронда и Лита лежали на плечах Гидры, тогда как сестры Эрнас находились спереди от Фалуэль.

— Прости, я не хотела... — Флория покраснела, осознав, что из-за незнания анатомии Гидры то место, куда она положила руку на Императорском Звере, оказалось человеческой грудью Фалуэль.

— Я пошутила, дитя. — Она усмехнулась. — Вернемся к нашему уроку. Теперь у вас есть все элементы, чтобы понять, почему смена облика дается зверям легче и более опасна для людей. Налронд?

— Это потому, что превращение в меньшее тело позволяет сохранить излишки жизненной силы в первоначальном состоянии, тогда как превращение в большее тело означает растягивание жизненной силы, что делает её более хрупкой.

— Верно. Дело не в том, что наша жизненная сила проще или ею легче манипулировать, это всего лишь вопрос массы. Вот почему я советую тебе практиковать смену облика в основном на теле Императорского Зверя, а не на человеческой форме. Это спасет тебя от множества проблем.

— Жизненная сила работает точно так же, как металл. — Фалуэль взяла стальную пластину из одной из ближайших Кузниц.

— Уменьшение просто означает увеличение её плотности, как если бы вы снова и снова сгибали и складывали эту пластину саму на себя, пока она не стала бы размером с игрушку. — Она использовала Магию Духа, чтобы превратить её в прямоугольный слиток размером не больше колоды карт.

— Увеличение же, наоборот, означает распределение вашей массы до такой степени, что даже самое слабое воздействие может разбить ваше тело вдребезги. — Очередной импульс Магии Духа развернул слиток, растянув его во всех направлениях.

Вскоре он превратился в квадрат со стороной более 10 метров, но при этом стал настолько тонким, что даже Квилла смогла бы пробить его кулаком.

— Императорские Звери выбирают свой человеческий облик просто исходя из того, какими они хотят, чтобы их воспринимали люди. Это не рациональный выбор, а лишь вопрос того, как они видят себя по отношению к вашему обществу.

— Наша гибридная форма, напротив, — это просто средство, чтобы не быть ограниченными своими огромными размерами. Иногда большее тело означает лишь большую мишень. Гибридная форма позволяет нам применять все виды оружия, сохраняя при этом большую часть своей силы, но чем сильнее вы её изменяете, тем слабее она становится.

— Приведу пример: если я уберу крылья, моя гибридная форма станет более стабильной и, следовательно, более сильной, но иногда маневренность в воздухе важнее грубой силы.

— Никто из вас не может принять облик Императорского Зверя или магического зверя, потому что вам не хватает массы. Это была бы опасная процедура и бессмысленное занятие, так как ваши неуклюжие движения выдали бы вашу истинную природу.

— Вдобавок ко всему, чтобы научиться передвигаться на четвереньках и использовать чувства зверя, потребовалось бы больше усилий, чем оно того стоит. Вы будете практиковаться в превращении из одного человека в другого, поскольку скрытность — бесценный актив.

— Я разобью вас на команды в зависимости от вашей природы...

— Погодите, у меня есть вопрос, — сказал Лит, прервав Фалуэль.

— Поделишься с остальными?

— В прошлом мы с Солус несколько раз сливались, становясь ничем не отличными от Акалы и Рассвет. В последний раз, когда это произошло, мое тело увеличилось в размерах, и я был намного сильнее, чем обычно. Как вы это объясните? — спросил Лит.

— Мне нужно больше подробностей, — ответила Фалуэль.

Лит рассказал ей, как это произошло в первый раз, когда Скарлетт попыталась убить его, чтобы изучить Солус, во второй раз, когда они помирились после своей первой и единственной крупной ссоры, и в третий раз во время битвы с Ясным Днем.

— Ты говорил мне, что вы можете сливать свои разумы по желанию. Можете ли вы сделать то же самое со своими телами? — спросила Фалуэль.

— Нет. Мы пробовали много раз, но всегда терпели неудачу. Недостаточно просто договориться об этом, мы должны быть в идеальной синхронизации. После победы над Рассвет наш союз распался только тогда, когда мне позвонила Камила, так как она нравится Солус, но не настолько, как мне. — Лит подмигнул Фалуэль.

— Лит, я вижу, как ты подмигиваешь! — возмутилась Солус со своей парты.

— У меня есть пара объяснений этому явлению. Ты уверен, что не расскажешь мне о том, какова истинная природа Солус? — Гидра понятия не имела, что Солус была наследием Менадион, и Литу нравилось, что всё так и оставалось.

— Абсолютно уверен.

— Тогда тебе придется довольствоваться моими догадками. Я заметила, что Солус становится больше по мере восстановления своих способностей, следовательно, либо она каким-то образом просто добавляет свою массу к твоей, и получившийся союз работает как новая конечность, либо у неё есть боевая форма, которая открывается благодаря вашей временно объединенной мощи.

— В обоих случаях ты не берешь новую массу из ниоткуда, ты одалживаешь её массу, которая в свою очередь увеличивается за счет поглощения окружающей энергии и материалов, верно? — спросила Фалуэль.

— Верно. — Лит кивнул.

«В конце концов, в первый раз мы оба просто стали сильнее. Во второй раз у башни появился новый этаж, а ты обрела свое энергетическое тело. В третий раз мы были на гейзере маны, но ты не могла принять форму башни».

«Возможно, существо, которое мы образовали, было слиянием моей гибридной формы и твоей. С массой башни невозможно сказать, насколько большим я могу стать», — подумал Лит.

«Да, но это также немного жутковато. И это не объясняет, почему с тех пор, как ты получил синее ядро, ты сам по себе временно увеличиваешься в размерах во время каждого прорыва. Это может быть связано с твоими мировыми испытаниями или со слиянием ваших жизненных сил. Мы хотим обсудить это с Фалуэль?» — спросила Солус.

«Не при всех. Скарлетт могла рассказать ей о моем мировом испытании, поскольку, по словам Защитника, она наблюдала за ним и даже обсуждала его с Тирис. Если это так, она просто уважает мою личную жизнь. Но если нет — это большая новость», — ответил Лит.

«Клянусь моим создателем! Ты только что избавился от своих секретов лишь для того, чтобы добавить новый?» — со стоном произнесла Солус.

«Ладно, твоя взяла». Лит поделился со всеми описанием того, что происходило с ним во время прорыва или мирового испытания.

«В конце концов, Квилла, Флория и Защитник уже были тому свидетелями. Если бы Могар хотела, чтобы я держал свои испытания в секрете, она могла бы послать мне весточку, когда разговаривала с Солус», — подумал Лит.

— Я рада, что ты наконец рассказал мне о своих испытаниях. Что касается изменений, которые ты испытываешь во время прорывов, у меня нет этому объяснения, но я уверена, что они не связаны с твоими шансами стать Стражем. Только время покажет, потребуют ли твои растущие жизненные силы большей массы, — сказала Фалуэль с теплой улыбкой и без тени удивления.

«Твою ж налево! Сколько именно Скарлетт рассказала обо мне Фалуэль?» — подумал Лит.

— Я еще больше рада видеть, что ты открываешься своим друзьям. — Фалуэль обвела рукой всех присутствующих, включая Налронда. — Однако, будь я на твоем месте, я бы не стала делиться этим ни с кем из других Пробужденных. Не то чтобы они попытались навредить тебе, поскольку наживать врага в лице возможного Стража — не самый мудрый выбор. Кроме того, любое покушение на твою жизнь сильно разозлило бы Советы Зверей и Людей, но вот другие фракции могут счесть тебя угрозой. Будет лучше, если они продолжат считать тебя просто гибридом человека и зверя. Таким образом ты сможешь избежать появления врагов внутри Совета.

— Так вот почему в Кулахе у тебя уже было четыре крыла, длинный хвост, и все семь глаз были открыты! — Флории нужно было присесть, и остальные быстро последовали ее примеру.

— Гибрид, Пробужденный, да еще и Страж? А я-то думала, что это моя жизнь пошла наперекосяк, — сказала Фрия.

— К сожалению, вынужден согласиться, — вздохнул Лит.

— Да уж, я бы тоже не хотела оказаться на его месте, — сказала Фалуэль. — В тот момент, когда Лит провалит мировое испытание, его искалеченная жизненная сила станет наименьшей из его проблем. Я потеряла так нескольких друзей.

— Вы хотите сказать, что... — Литу тоже понадобилось присесть.

— Да. Они все погибли.

— Твою ж налево. — Лит стукнулся лбом о столешницу из твердого дерева. Внезапно титул Владыки Разрушения показался скорее проклятием, чем благословением.

— Не стоит так унывать. За последние несколько столетий множество зверей подвергались испытаниям, ни один из них не стал Стражем, но очень немногие умерли из-за этого. — Фалуэль попыталась его подбодрить.

— В смысле?

— Мировое испытание происходит только тогда, когда твоя воля и воля Могара находятся в идеальной синхронизации, прямо как ваш союз с Солус. Это очень редкое явление, поскольку обычно Могар ни о чем не просит. Спокойная жизнь обычно подразумевает избегание дальнейших испытаний, — сказала Фалуэль. — А теперь давайте вернемся к нашему уроку. Фрия, Квилла — вы будете работать со мной. Налронд и Флория — вы оба можете использовать истинную магию, так что вы в паре. Солус, ты будешь работать с Литом.

— Отсутствие у тебя тела и твоя врожденная способность изменять свою каменную форму независимо от жизненной силы делает для тебя невозможным практиковаться самостоятельно. Однако ты знаешь жизненную силу Лита как свои пять пальцев, и ваша связь позволит тебе испытать боль от любой ошибки, которую ты можешь совершить.

Фалуэль погладила по голове каменную куклу, облик которой сейчас приняла Солус, чтобы успокоить её.

— В каком смысле «боль»? — спросила Фрия.

— Сегодня вы научитесь изменять только самые внешние детали, такие как длина ваших волос, форма носа и лицо. Не пытайтесь изменить свой рост, свои органы и, самое главное, даже не приближайтесь к своему мозгу.

Она продолжила:

— Одно из самых важных различий между ложными и истинными магами заключается в том, что последние могут плести заклинания своим разумом, тогда как первым нужно говорить и делать жесты руками. Это означает, что любая ошибка с руками, голосом или даже языком оставит ложного мага запертым в несовершенном теле без возможности это исправить. Истинные маги же, напротив, пока не задет их мозг, всегда могут произносить заклинания и исправлять свои ошибки. Именно поэтому обучение смене облика так опасно для ложных магов и относительно просто для тех, кто подобно Пробужденным или детям Императорских Зверей может использовать истинную магию.

— Прежде чем мы начнем, нам нужно сперва решить одну проблему. Лит, Флория и Солус. Подойдите сюда. — Фалуэль поманила их к себе. — Судя по тому, что вы мне рассказали, ваша дыхательная техника, «Бодрость», не позволяет вам видеть жизненные силы, верно?

— Верно. Мы с Солус работали над этим с пятого курса академии, но так и не смогли решить эту проблему, — сказал Лит.

— Вот почему само-Пробужденным часто нужен наставник. — Фалуэль встала на цыпочки и взъерошила ему волосы, словно ребенку. — Покажи мне, как это работает, и я скажу, что вы делаете не так.

«От этого не будет никакого вреда», — подумал Лит. — «Дыхательная техника Фалуэль передавалась из поколения в поколение, так что она должна быть лучше моей».

Лит сделал, как было велено, показав и рассказав ей, как он выполняет «Бодрость». Налронд, Фрия и Квилла воспользовались возможностью тоже изучить её, но, не имея в себе ни капли Пробуждения, потерпели неудачу.

Фалуэль же, напротив, выучила её с первой попытки. Затем Гидра применила «Бодрость» на себе, чтобы понять её сильные стороны и ограничения.

— Отличная техника для чего-то, созданного ребенком. — Фалуэль не имела ни малейшего понятия, что Лит всегда был взрослым, и сколько раздумий он вложил во все свои творения.

— Спасибо. Мы с Литом много работали над ней все эти годы. — Солус знала, что Флория может распознать ложь Лита, но её собственное лицо было в буквальном смысле каменной маской.

— Дай угадаю: ты создавал её с целью изучения и понимания изменений в собственном теле, — сказала Фалуэль.

— Именно. Тогда я понятия не имел ни что такое ядро, ни что означает его цвет. Только благодаря «Бодрости» я понял, что значит быть Пробужденным, — ответил Лит.

— В этом-то и проблема. Видишь ли, еще одно распространенное заблуждение — считать жизненную силу чем-то маленьким, спрятанным внутри тела. Однако правда в том, что жизненная сила не является ни маленькой, ни скрытой.

Она сделала паузу:

— Жизненная сила — это то, что формирует всё ваше тело целиком, как внутри, так и снаружи. Ты создал «Бодрость» как подзорную трубу, которая позволяет разглядеть единственную сосновую иголку, но в то же время она дает тебе туннельное зрение и не дает увидеть саму сосну. Тебе нужно изменить то, как «Бодрость» распределяет мировую энергию по твоему телу, и перестать сосредотачиваться на деталях. В ее нынешнем виде «Бодрость» позволяет собирать и соединять воедино крошечные фрагменты информации, но она не способна воспринимать общую картину.

Фалуэль проинструктировала Лита, Солус и Флорию, как модифицировать «Бодрость», делая более поверхностные вдохи и задерживая их дольше. Таким образом, мировая энергия будет заполнять только внешний слой их тел, не предоставляя бесполезную информацию об отдельных клетках.

Дыхательная техника Гидры, «Поток Жизни», позволяла видеть больше, чем просто жизненные силы и ядра маны, но она не могла доверить такие способности кому-то столь юному, чью мудрость ей еще предстояло проверить.

«Мне жаль, Лит, но знания — это величайшая сила, которую может обрести маг. Слишком много и слишком быстро — это может быть токсично для юного ума. Слишком многие из моих детей опьянели от власти и позволили своим природным дарам развратить их личности», — подумала Фалуэль.

Литу и Солус потребовалось несколько попыток, чтобы добиться успеха, но в основном потому, что столь сильное изменение «Бодрости» ощущалось почти как предательство близкого друга. Эта дыхательная техника была так же стара, как и сам Лит, и спасала им жизни бесчисленное количество раз.

Отказ от нее заставил их горевать так же, как в день, когда сломался меч Привратник.

— Наконец-то! — сказал Лит, как только смог увидеть собственную жизненную силу без «Сканирования». — Клянусь Великой Матерью, это намного точнее, чем «Сканирование».

— Ага. А самое приятное — теперь мы оба можем восстанавливать нашу ману и проверять пациентов без того, чтобы заклинание пятого круга истощало нашу концентрацию. — Теперь, когда Фалуэль показала им, как модифицировать дыхательную технику, Солус не терпелось поэкспериментировать самой.

Флория была новичком, поэтому для достижения успеха ей потребовалось некоторое руководство.

— Я думала, вы запретили мне использовать дыхательные техники, пока мое тело не стабилизируется. Стоит ли мне использовать «Сканирование» вместо «Бодрости»? — спросила Флория.

— В этом нет необходимости. «Бодрость» — это просто вариация техники, которую Лит использует для развития своего ядра маны. Ты не можешь использовать ни одну из этих техник для омоложения тела или очищения ядра, потому что это может подвергнуть тебя риску. Использование же «Бодрости» в качестве диагностического инструмента требует исключительно циркуляции мировой энергии без её усвоения. Количество энергии, которое ты будешь использовать для этого упражнения, настолько мало, что это безопасно, — ответила Фалуэль.

— Минуточку. Скарлетт никогда не учила Защитника дыхательной технике, поэтому мне пришлось научить его своей. Как же ему удалось сменить облик? — спросил Лит.

— Она научила его только тому, что ему было нужно. Защитник — само-Пробужденный, как и ты, так что у него обязательно есть собственная дыхательная техника, даже если он этого не осознает. Учения Скарлетт должны были дать ему фундамент для её совершенствования, но когда ты обучил Защитника «Бодрости», он слил их воедино, сам того не заметив, — объяснила Фалуэль.

Затем она показала им коробку, полную черных сфер размером с апельсин, и предложила им.

— Берите по одной и передавайте дальше, — сказала она.

— Зачем вы даете нам Бюллетени Виновных? — Квилла огляделась, почти ожидая увидеть повсюду задир.

— Боги, нет. Это Скульптуры Жизни. Просто возьмите одну, отпечатайте на ней свою ману, а затем нажмите большую кнопку. — Фалуэль рассмеялась.

— С каждой секундой всё больше звучит как Бюллетень, — пробормотала Квилла.

Однако, как только она выполнила последний шаг, вместо того чтобы позвать на помощь, Скульптура Жизни спроецировала в её разум то, как сформирована жизненная сила самой Квиллы вплоть до мельчайших деталей.

— Добрые боги, это потрясающе! Если бы у нас в Белом Грифоне были такие штуки, наши исследования Скульптурирования Тела продвигались бы семимильными шагами, — сказала она.

— Как я уже говорила ранее, величайшая опасность смены облика — это неспособность восстановить свое изначальное тело. Таким образом, даже если вы что-то забудете, Скульптура Жизни поможет вам не сбиться с пути. — Фалуэль вежливо поклонилась Квилле в знак благодарности за комплимент. — В отличие от обычных зачарованных предметов, любой может нажать кнопку и проверить вашу жизненную силу. Это означает, что даже в том случае, если вы потеряете способность использовать магию, кто-то другой сможет использовать Скульптуру Жизни, чтобы понять, что пошло не так, и спасти вас.

Она продолжила:

— Новички всегда должны работать в командах и практиковаться по очереди. Начните с изменения своих тел и не останавливайтесь, пока не выбьетесь из сил или пока вам не понадобится помощь в исправлении ошибки.

Лит, Солус и Флория потратили первые несколько минут на то, чтобы привыкнуть к своей новой и улучшенной «Бодрости». Лишь убедившись, что их дыхательная техника ни в чем не уступает «Сканированию», они приступили к практике.

Лит попытался сделать волосы длиннее и в итоге облысел. Затем он попытался укоротить свой нос, который всегда считал длинноватым на свой вкус, в результате чего искривил его.

«Клянусь моим создателем! Ты слишком много тренировался, и теперь выглядишь как клон Чувака с Одним Кулаком», — Солус смеялась до упаду.

— Профессор Фалуэль, что я делаю не так? — Литу тоже было трудно сдержать смех.

— Десять очков Литу за просьбу о помощи и еще десять за то, что осветил мою пещеру своим блестящим умом. — У Фалуэль не возникло с этим проблем, когда она указала на его сверкающую лысину.

Она проверила его Скульптуру Жизни, а затем — его жизненную силу.

— Все, бросьте то, чем занимаетесь, и слушайте. Лит попытался растянуть свою жизненную силу, чтобы сделать волосы длиннее, и укоротил ту, что отвечала за нос, чтобы сделать его меньше. Кто скажет мне, что он сделал не так?

Никто не поднял руку, заставив Фалуэль разочарованно вздохнуть.

— Удлинение волос сделало их ломкими. Ему следовало стимулировать свой метаболизм, чтобы обеспечить их питательными веществами по мере роста. Вместо этого Лит просто распределил ту же массу на длину, вдвое превышающую естественную, пока волосы не перестали выдерживать собственный вес. Что касается носа, нельзя просто укоротить те части, которые тебе не нравятся, а остальное оставить как есть. Приходится укорачивать нос целиком, иначе получится эффект зигзага. Запомните: если вы что-то удлиняете, что-то другое должно стать короче. Бесплатной массы не бывает, — сказала Фалуэль, поправляя внешность Лита.

Солус попробовала нечто более простое: сделала его волосы пшенично-светлыми и изменила длину одного-единственного ногтя. Когда она закончила, Лит выглядел так, словно кто-то пролил ему на голову отбеливатель, а палец окунул в кислоту, но, по крайней мере, им удалось всё исправить самостоятельно.

— Как я выгляжу? — спросила Квилла, сделав свое лицо похожим на лицо Фрии.

— Жутко до усрачки, — ответила её сестра.

— Твой талант действительно впечатляет. — Фалуэль поаплодировала ей.

— Спасибо, но учитывая ваши объяснения и годы, которые я провела, практикуя Скульптурирование Тела, думаю, у меня есть несправедливое преимущество перед остальными. — В противовес своим словам, Квилла гордо выпятила грудь.

— Не больше, чем у Лита. «Бодрость» дает ему больше информации, чем «Сканирование», и не требует затрат маны. Вдобавок ко всему, она также требует меньше концентрации, — сказала Фалуэль. — Но Фрия права, выглядишь ты жутко. Пожалуйста, не копируй других.

Они продолжали практиковаться без остановки до самого ужина. Лит сосредоточился на своих волосах, перепробовав все прически земных певцов, которые только мог вспомнить. Солус же сосредоточилась на его глазах, пытаясь сделать так, чтобы они выглядели менее жестокими.

К концу урока Налронд мог менять цвет кожи по своему желанию, в мгновение ока переключаясь с обычного бронзового на розовый оттенок, почти идентичный оттенку граждан Королевства, или на бледную кожу, типичную для Империи.

— Мне просто нужно изменить еще и мой разрезанный глаз, чтобы оставаться незамеченным, — сказал он, проверив результаты своего труда в зеркале.

Фрия сосредоточилась на своем носе, пытаясь разрушить симметрию лица, чтобы выглядеть более неприметной, в то время как Флория работала над скулами.

Фалуэль позволила им сделать небольшой перерыв, чтобы отдышаться, поскольку все не-Пробужденные смертельно устали. Они обменивались мнениями о своих результатах и делились совершенными ошибками, когда внезапный стук застал их всех врасплох.

— Для прихода Защитника уже слишком поздно, а я не ждала гостей. — Фалуэль сосредоточилась на двери, получив изображение своей нежданной гостьи. — Камила здесь.

При этих словах Солус из каменной куклы снова превратилась в кольцо и спряталась под своей партой, прежде чем Фалуэль впустила девушку Лита.

— Что-то случилось, мисс Йехвал? — спросила Фалуэль.

— Вообще-то, да. Я здесь, чтобы арестовать Лита по обвинению в отсутствии дома к ужину и жестоком обращении со своей девушкой. — У Камилы было настолько серьезное лицо и тон, что это заставило Гидру рассмеяться.

— Хорошая попытка, но мимо. Я дам им перекусить, а затем верну их к работе. Вам ли не знать, что Пробужденному достаточно одного вдоха, чтобы восстановить свои силы. — Фалуэль покачала головой.

— Да, но Лит и Флория — единственные Пробужденные. Вдобавок ко всему, насколько я помню, её тело всё еще крайне нестабильно, так что Лит был бы единственным, кто работал бы всю ночь напролет, — ответила Камила, пробивая броню своей оппонентки, которая не могла рассказать ей о Солус.

— Я работала весь день и очень скучаю по своему парню. Его тело и разум можно восстановить с помощью «Бодрости», но как насчет его сердца? Неужели вы правда разлучите нас по собственной прихоти? Пожалуйста, скажите мне, что вы так же прекрасны внутри, как и снаружи.

Между словами Камилы и её взглядом огромных щенячьих глаз, Гидра не нашлась, что ответить. Фалуэль не понаслышке знала об одиночестве и изоляции. Это, вдобавок к проблемам с характером Лита, склонило чашу весов в пользу Камилы.

— Ладно. Урок окончен. Жду его здесь на рассвете, — сказала Фалуэль.

Класс повалился на пол, благодаря богов за их милость посреди тяжелого дыхания и стонов. Все были насквозь мокрыми от пота, их тела ныли от злоупотребления маной и напряжения от многочасовой смены облика.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — Камила обняла Гидру и протянула ей противень из своего пространственного амулета.

Запах еды, распространившийся по логову, был настолько хорош, что у всех слюнки потекли.

— Это одно из моих фирменных блюд, и я приготовила достаточно для всех, — сказала Камила, пока Фалуэль с жадностью смотрела на восхитительную лазанью.

Этого хватило бы, чтобы накормить восемь человек, но для Гидры это было едва ли на один укус.

— Хочешь, я перенесу вас в Дериос? — спросила Фалуэль.

— Да, пожалуйста. Я устроила романтический ужин у нас дома, только для нас двоих. — Камила обняла Лита и поцеловала его, несмотря на его едкий запах.

— Литу действительно повезло, — с завистью произнес Налронд.

— Нет, это мне повезло. Надеюсь, вам понравится мой рецепт. До скорого! — Камила помахала им рукой, в то время как Массив Искажения за один раз преодолел расстояние, отделявшее логово от столицы маркизата Дистар.

Оттуда пара Врат Искажения и лестничный пролет привели пару в их квартиру в Белиусе.

— Почему бы нам не переехать куда-нибудь еще? Этот город такой мрачный, — сказал Лит.

— Ни за что. Это наш дом, место, где мы разделили много чудесных моментов вместе. Я не собираюсь переезжать без веской причины. — Камила твердо отказалась.

— К тому же, он идеален для двоих, уже обставлен магическими приборами, и благодаря мерам безопасности города никто не сможет побеспокоить нас неожиданным визитом. — Она закрыла свой армейский амулет в ящике стола, надеясь, что он будет молчать.

— А теперь, пожалуйста, иди в душ. Твой запах разрушает атмосферу, над созданием которой я так усердно трудилась. — В доме было чисто и горели свечи.

Стол был накрыт на двоих, а в центре красовались все мистические камелии, которые Лит подарил Камиле. Еда уже стояла на столе, накрытая Собачьими Сумками Лита.

Из своих визитов в Хуриол Лит узнал, как создавать зачарованную посуду, которая сохраняла бы еду теплой даже в присутствии массива пространственной блокировки. Камила понятия не имела, почему он назвал их именно так, ведь у них не было собаки, да и Лит её не хотел, но она научилась не задавать лишних вопросов.

— Я думал, ты не против того, что я тренируюсь. Не хочешь присоединиться ко мне в душе? — сказал он призывным жестом.

— Я не против небольшого количества пота, а не часов засохшего пота, покрытого еще большим количеством пота, — сказала Камила. — Что касается душа: я бы с удовольствием, но не могу. Мне нужно нанести последние штрихи на стол.

Её ответ разочаровал Лита, но мысль о том, что у него осталось всего несколько часов до возвращения к ученичеству, заставила его согласиться с ней. Закончив, Лит обнаружил Камилу ожидающей его за столом.

На ней было великолепное черное коктейльное платье с каплевидным вырезом, оставлявшим её руки и плечи открытыми.

— Домашняя еда, пиво из Маэкоша и это платье? Я думал, что нахожусь под арестом или типа того, — сказал Лит, сжимая её в объятиях.

— Вы были очень плохим парнем, Архимаг Верхен, но ваше наказание может подождать до окончания ужина. — Она подарила ему долгий, сладкий поцелуй, прежде чем оттолкнуть его. — Если посмеешь пустить все мои усилия насмарку, следующие две недели будешь спать на диване.

— Как прошел твой первый день ученичества?

Лит рассказал ей немного об истории Стражей, прежде чем перейти к уроку по смене облика.

— Лысый с кривым носом? Блин, я бы с удовольствием там побывала. — Она рассмеялась. — Ты сделал фото или что-то в этом роде?

— К моему счастью, нет. Поверить не могу, что это так сложно даже с учениями Фалуэль и её помощью в улучшении «Бодрости». Мне бы потребовались годы только на то, чтобы самому понять основы, — вздохнул Лит.

— Как думаешь, Фрия действительно принесет клятву Предвестника? Это были бы действительно большие новости, — сказала Камила.

— Почему большие новости? Это касается только её и Фалуэль. Кстати, это лучшая еда, которую ты когда-либо готовила. В чем секретный ингредиент?

— Боги, ты такой наивный. Сначала Флория навсегда ушла из армии, затем «Хрустальный Щит» был распущен, а теперь Квилла взяла творческий отпуск в академии Белого Грифона. Эрнас отдаляются от Королевства и следуют за тобой в стадо зверей.

Она продолжила:

— Члены королевской семьи обеспокоены, весь Дом Эрнас в королевском бешенстве, а вместе с ними и больше половины Королевского Двора. Дейрус оказался в горячей воде, потому что даже без доказательств все винят его в этих событиях. Из-за тебя, Квиллы и Манохара Белый Грифон настолько взбешен, что если Дейрус или кто-либо из его соратников обратится к академии за помощью, они, скорее всего, умрут от «непредвиденных медицинских осложнений».

— Вдобавок ко всему, если Фрия станет Предвестником, это станет последним гвоздем в гроб надежд Королевства сохранить верность первого Пространственного Мага твоего поколения.

— Что касается еды: я рада, что тебе нравится. — Камила ослепительно улыбнулась ему. — Секретный ингредиент — это упорный труд, слезы, пот и уверенность в том, что всё это не окажется на противне.

— Знание того, что ты еще долго не будешь рисковать своей жизнью, сделало меня такой счастливой, что я приготовила все твои любимые блюда. Ешь вволю, добавки полно, — сказала Камила.

— Насчет этого... — Вина Лита за то, что он испортил ей настроение, исказила его лицо в такую ужасную гримасу, что на мгновение Камила поверила, будто использовала испорченные ингредиенты.

— Пожалуйста, скажи мне, что это из-за еды, — сказала она, как только поняла, что сейчас произойдет.

— Нет. Всё очень вкусно. Проблема в моем потенциальном статусе Стража. — Лит объяснил ей всё, что узнал о мировых испытаниях.

Он не хотел ничего скрывать от нее, кроме Солус, и Камила имела право знать, что он может замертво упасть в тот момент, когда провалит испытание.

— Это замечательные новости, — ответила Камила, шокировав Лита. — Поверить не могу, что встречаюсь с будущим седьмым богом Могара.

— Стражи — не боги, и я даже не уверен, что я...

— Остановись прямо сейчас. Я же сказала тебе не сводить на нет мои усилия по подготовке нашего свидания. — Камила хлопнула ладонью по столу и оборвала его на полуслове. — Никакого пессимизма в этом доме, только не сегодня. Я запрещаю тебе умирать, следовательно, ты не умрешь. Мы друг друга поняли?

— Предельно ясно. — Лит усмехнулся тому, насколько она была потрясающей.

— Хорошо. А теперь, заключенный Верхен, скажите еще раз, как сильно вам нравится еда и как хорошо на мне сидит это платье. — Она достала из-под стула пару наручников и погремела ими на ладони.

— Еда выше всяких похвал, а единственное, что может быть красивее вашего платья — это женщина, которая его носит, Констебль Йехвал. — Лит понял тему вечера, усадил Камилу к себе на колени и поцеловал её.

— Не дерзи, заключенный. У меня на сегодня для тебя еще много приказов, — сказала Камила, нежно гладя его по волосам.

***

На следующий день Лит встретился с остальными перед логовом Фалуэль, когда солнце поднималось из-за горизонта, окрашивая верхушки деревьев в желтый цвет. Солус прыгнула обратно ему на руку в тот момент, когда почувствовала его приближение.

«Слава богам, ты здесь. Вчера я потратила много энергии, и гейзер маны помог мне немного восстановить силы, но для настоящей работы мне всё еще нужен ты», — Солус чувствовала, как её ядро маны восстанавливается с каждой секундой, даже без использования «Бодрости».

Ярко-синее ядро Лита обеспечивало её поразительным количеством подпитки, что в сочетании со сном и мировой энергией, поглощенной башней, позволило ей быстро восстановиться.

Квилла внезапно повисла на нем в неловком объятии, сродни тому, как спящий медведь цепляется за дерево в попытке противостоять зову зимней спячки.

— Я завидую тебе, Солус. На меня Лит не работает, и я всё еще чувствую себя как дерьмо. — Её голос заплетался, а глаза были полузакрыты.

— Как ты можешь быть такой уставшей? Мы практиковались только после обеда, и у нас было больше восьми часов на отдых, — спросил Лит, получив в ответ лишь храп Квиллы.

— А как ты можешь не быть смертельно уставшим? — ответила Фрия. — Уроки в академии длились по два часа, и у нас их было максимум три в день. Вчера же у нас было два урока, и мы практиковались с обеда до самого ужина. Семь чертовых часов непрерывного чтения заклинаний — это на целый час больше, чем мы делали в академии за весь день!

— Если Фалуэль продолжит в том же духе, даже я могу не выдержать такой нагрузки. — Налронд зевнул.

У него было два тела и медитативные техники, помогающие в восстановлении, но его человеческая форма всё равно была вымотана из-за нехватки выносливости.

— Я единственная, кто в лучшей форме после хорошего ночного сна, но мое тело ныло всю ночь, как будто я сражалась, а не отдыхала. Это нормально? — спросила Флория.

— Да. Как только Пробужденный обретает синее ядро, его тело получает способность поглощать мировую энергию и циркулировать жизненную силу без использования каких-либо техник. Ты же, однако, перешла от тела человека с красным ядром к телу с синим ядром за один раз.

Лит продолжил:

— Дискомфорт, который ты чувствовала, вероятно, был вызван тем, что перенесенное тобой вчера напряжение закалило твое тело и заставило его очищение продвинуться дальше. Если бы ты использовала «Бодрость», её омолаживающие эффекты сохранили бы твое тело в прежнем состоянии.

— Лучше и не скажешь. — Фалуэль открыла дверь своего логова, проверяя всех с помощью «Бодрости». — Налронд, Квилла, ваши тела слишком слабы. Вам также нужны физические тренировки. Флория, Лит, молодцы, что не использовали «Бодрость» для восстановления. Магия для тела Пробужденного — то же самое, что пламя горна для клинка.

Она добавила:

— Она закаляет всё ваше существо и позволяет примесям, которые у вас всё еще есть, перемещаться в ваши самые слабые места. Фрия, Солус, тот факт, что вы обе всё еще стоите на ногах, несмотря на ваше состояние, демонстрирует, насколько многообещающ ваш талант.

Фалуэль прикоснулась ко всем в группе, кроме Пробужденных, и использовала «Бодрость», чтобы восстановить исключительно их жизненную силу.

— Заходите, ваш урок уже начался. — Фалуэль материализовала парты и стулья, после чего велела всем сесть.

— Сегодня я расскажу вам о Магии Духа, а затем мы перейдем к практике. И хотя не-Пробужденные не могут её использовать, знания, которыми я поделюсь во время этого урока, помогут вам выжить в случае, если вы столкнетесь с Пробужденными врагами, и, возможно, даже помогут вам придумать лучшие заклинания.

Фалуэль начала лекцию:

— Прежде всего, что такое Магия Духа? Это воплощение потока маны, которым обладают только Пробужденные. Такие существа, как магические звери, Императорские Звери, Мерзости и другие Падшие расы, могут использовать магию в её истинной форме, но не Магию Духа. Это потому, что истинная магия — это не что иное, как способность плести руны, составляющие заклинание, с помощью разума. Упомянутые мной виды обладают могущественными ядрами и настолько высоким сродством к элементам, что для них призыв элементов требует лишь крупицу маны.

— Для применения элементальных заклинаний необходимо количество энергии, которое может произвести даже дремлющее ядро. Магия Духа же, напротив, состоит из чистой маны. Даже в своей форме первой магии, Магия Духа более энергозатратна, чем любой другой элемент, и требует постоянной концентрации. — Фалуэль взмахнула руками в воздухе, выпуская из пальцев изумрудные энергетические щупальца.

— Обычно она невидима невооруженным глазом, но Жизненное Зрение может её обнаружить, и вы можете почувствовать Магию Духа на ощупь из-за её физической природы. — Щупальца приблизились к партам, позволяя всем ощутить Магию Духа.

Хотя зеленая мана выглядела эфирной и сквозь нее можно было смотреть, как сквозь зеленый туман, на ощупь щупальца были твердыми, как сталь. Квилла даже положила на свое щупальце листок бумаги, и он остался висеть в воздухе, повторяя форму изумрудного конструкта.

— На первый взгляд, её твердое состояние кажется крутым, но на самом деле это одна из слабостей Магии Духа. Для использования Магии Духа требуется постоянный поток маны, и из-за своей природы она может быть легко рассеяна.

Фалуэль подытожила:

— Ближайшее сравнение по сложности с Магией Духа, даже в её форме первой магии — это заклинания пятого круга. И то, и другое требует силы воли для придания формы, их можно использовать до тех пор, пока у вас есть мана, и они требуют сильной концентрации. Попробуйте применить заклинание на свое щупальце. Подойдет любое.

Ученики сделали, как было велено, и еще до того, как их первая магия успела проявиться, изумрудные конструкты начали осыпаться.

— Какого черта? — выпалила Фрия.

— Как я уже сказала, чистая мана. Чтобы воздействовать на что-либо, большая часть её силы сосредотачивается на кончике, делая щупальце лишь проводником. Достаточно сильный удар может перерубить щупальце, а любой вид чужеродной маны разрушает Магию Духа в её форме первой магии.

Она продолжила:

— Зелья, заклинания, заставляющие вас излучать ауру вроде Полной Защиты, магия слияния — всё это делает Магию Духа пустой тратой маны. Если бы не то, что она невидима и эффективна против немагических существ, можно было бы подумать, что Магия Духа бесполезна.

— И всё же это бесконечно далеко от истины. — Фалуэль отозвала щупальца, использовав их для формирования полупрозрачного изумрудного барьера вокруг себя. — Можете атаковать меня, как вам угодно.

Каждый из её учеников сотворил заклинание третьего круга разных элементов и бросил его в барьер. Вместо того чтобы просто удариться о него, как они ожидали, сферический барьер на самом деле вращался вокруг своей оси, захватывая заклинания и отправляя их обратно в заклинателей.

— Я могла бы с легкостью использовать ваши заклинания против кого-то другого, но моя цель — научить вас, а не навредить. На первый взгляд Магия Духа может напоминать Мастерство Света, но они очень разные.

— Магия Духа так же быстра, как магия воздуха, так же прочна, как магия земли, она может менять форму подобно конструктам из плотного света, но у неё нет никаких ограничений других элементов. Её самый большой недостаток — огромный расход маны, требуемый из-за неиспользования какой-либо элементальной энергии. Есть вопросы? — спросила Фалуэль.

— Я думал, вы научите меня Магии Духа только после того, как мы закончим с Магией Исцеления и Мастерством Кузни. Что заставило вас передумать? — спросил Лит.

— Ничто. План остается прежним. То, чему я собираюсь научить вас сегодня — это не плетение заклинаний Магии Духа, а то, как добавлять Магию Духа в ваши заклинания четвертого и пятого кругов, как вы делали бы это с любым другим элементом, — ответила Фалуэль.

— Что? Вы хотите сказать, что Магия Духа — это на самом деле седьмой элемент? — Весь класс был ошеломлен, а не-Пробужденные почувствовали, как зависть съедает их изнутри.

— Именно это я и говорю. Вот почему Пробужденные считают себя выше всех остальных. Мы единственные, кто может использовать седьмой элемент. Ни Мерзости, ни дети Хранителей, ни даже величайший гений не способны его использовать.

— Мне жаль, но это правда. — Фалуэль дала им несколько секунд, чтобы переварить эту новость, пока их уязвленная гордость не перестала быть единственным голосом, который они слышали.

— Даже в форме первой магии Магию Духа можно смешивать с элементами для создания новых эффектов. При использовании в комбинации с магией света она становится новой конечностью, преодолевающей малую дальность действия как целительных, так и диагностических заклинаний.

Все те, кто был свидетелем того, как Фалуэль лечила нерожденного ребенка Рены, наконец поняли, что произошло.

— При использовании с магией тьмы или земли она делает их быстрее и упрощает манипулирование ими. — Фалуэль щелкнула запястьем, выпустив сферу тьмы размером со стеклянный шарик так же быстро, как пулю.

Она глубоко вонзилась в каменную стену благодаря тому, что энергия тьмы была сосредоточена в одной точке, а не распределена по огромной массе. Затем Фалуэль подняла руки, сотворив шесть камней размером со взрослого человека, которые обрушились на её учеников.

Несмотря на их скорость, Литу и Флории удалось уклониться, в то время как Налронд сотворил конструкт из плотного света, чтобы защититься. К их несчастью, падающие звезды превратились в цепи и изменили траекторию, чтобы последовать за своими целями или обойти их защиту.

— Какого черта? — Даже используя Магию Слияния для усиления своего улучшенного тела, Лит не смог вырваться из цепей.

— Как я и сказала: проще манипулировать. Добавляя кинетическую энергию к элементу, Магия Духа позволяет нам радикально изменять эффекты обычных заклинаний. При добавлении Магии Духа вода не только пронзает цель, но и может бить, как тупое оружие.

— Магия огня может использовать тот же принцип для усиления производимых ею ударных волн, делая взрыв более опасным, чем само пламя, тогда как магия воздуха может добавлять давление маны к своему собственному и отражать почти все виды атак.

— Помните, что это лишь примеры. Я не собираюсь учить вас своим заклинаниям, только тому, как защищаться от Магии Духа и как смешивать её с шестью другими элементами, — сказала Фалуэль.

— Подождите секунду. — Квилла достала свою палочку Королевского Мастера Кузни и сделала так, что из её кончика появился тонкий серебристый туман.

Она закрыла глаза, чтобы вспомнить всё, что делала Фалуэль, и создала шесть серебристых щупалец. По одному на каждого из одноклассников и еще одно для Гидры.

— Что-то вроде этого?

— Великая Матерь всемогущая! — Фалуэль с первого же прикосновения распознала Магию Духа, несмотря на её необычный цвет и неестественную видимость невооруженным глазом. — Откуда у тебя эта палочка?

— Такая есть у всех Королевских Мастеров Кузни. Они используют её для безопасного взаимодействия с неизвестными зачарованными предметами на расстоянии, применения заклинаний Мастерства Кузни и активации неизвестных магических формаций, — ответила Квилла.

— Я знала, что палочка должна сработать с Магией Духа, потому что использовала её против Убийц Магов, чтобы проецировать свои заклинания, не прикасаясь к ним. Возможно, она не ограничивается только заклинаниями Мастерства Кузни, и я могла бы использовать её со всеми элементами.

— Во-первых, помни о своей клятве. Если ты разгласишь что-либо из того, чему я тебя учу, мы станем врагами. — Глаза Фалуэль сузились до огненных щелок, переполненных маной.

Она никогда не ожидала, что ложные маги так близко подберутся к одному из самых ценных секретов сообщества Пробужденных. И всё же её ярость длилась лишь то время, которое потребовалось ей, чтобы увидеть в этом деле огромный плюс.

— Во-вторых, я не советую этого делать. Создать нить маны — это одно, но использование её в количестве, достаточном для усиления заклинания, может убить тебя. В отличие от Пробужденных, тебе нужен набор рун, чтобы черпать ману из ядра. Рун, которые никто не исследовал для Магии Духа.

— Палочка занимает одну из твоих рук, увеличивая время сотворения заклинания, и даже если бы тебе удалось использовать Магию Духа в бою, нагрузка на твое тело оказалась бы слишком велика. У тебя нет потока маны, который закалял бы твое тело, и ты не можешь воспринимать состояние своего ядра. Одна ошибка — и ты истощишь свою ману и умрешь.

— Это всё равно стоит попробовать, — ответила Квилла. — Это просто потрясающе — наконец-то открыть ту область магии, куда еще не ступала нога ни одного другого мага. Секретность не проблема, даю слово. Я буду работать над рунами в свободное время.

— Можешь рассчитывать на меня, сестренка. — Фрия достала свою собственную палочку из пространственного амулета.

Она не была Мастером Кузни, но Орион чувствовал себя неловко, обделяя её, когда дарил палочки своим дочерям. До этого момента Фрия считала её лишь милой безделушкой, доказывающей, как сильно её любит приемная семья, но теперь она обрела свое предназначение.

— А как же я? — спросил Налронд, чувствуя себя обделенным.

— Прости, парень, но я не умею делать такие вещи, и сомневаюсь, что Квилла позволит мне её изучить. — Фалуэль покачала головой.

— Ни за что. Я не стану делиться с вами секретами моего Королевства, точно так же, как не стану делиться вашими. На кону жизнь моего папы. К этому моменту все, вероятно, уже знают, что мы с сестрами последовали за Литом, так что, если Фалуэль начнет делать серебряные палочки, ответственность ляжет на него, — ответила Квилла.

— Она права, Налронд. Кроме того, ты ровным счетом ничего не знаешь о ложной магии. Даже если бы у тебя была палочка, ты не смог бы начертать ею руны, верно? — сказала Фалуэль.

— Верно. Я никогда в жизни не произносил заклинаний и не складывал печати руками. — Он понимал, что все они правы, но Резар всё равно чувствовал себя уязвленным.

— Хорошо. А теперь давайте продолжим наш урок. — Фалуэль кивнула. — Магия Духа — это не только нападение. Состоя исключительно из вашей маны и неся в себе вашу волю по своей природе, она также может использоваться как средство общения.

— Квилла, Лит, Солус и Налронд уже испытали это, когда помогали мне с ребенком Рены.

— Это тоже была Магия Духа? — Чем больше Налронд узнавал о том, насколько полезен седьмой элемент, тем хуже становилось его настроение.

«Теперь шансы на то, что я обучу девочек Мастерству Света, равны твердому нулю. Они могут оставить свои чертовы палочки при себе, точно так же, как я могу хранить свои секреты», — подумал он.

— Да. Хотите верьте, хотите нет, но это тоже первая магия и первое упражнение, которое вы должны выполнить. Оно научит вас рассчитывать свои силы и избегать пустой траты маны, или, что еще хуже, нанесения вреда другим, — сказала Фалуэль. — В прошлом эта ветвь Магии Духа называлась телепатией. Теория, стоящая за этим, очень проста: вам нужно лишь создать щупальце Магии Духа и соединить его со своей целью. Однако применение этого на практике сложно и опасно.

Она продолжила:

— Вопреки тому, что вы могли бы подумать, щупальце должно направляться не к голове другого человека, а к его ядру. Это потому, что вы на самом деле не делитесь своими мыслями, а используете для общения силу воли, заложенную в вашей мане. Проблема с таким методом заключается в том, что, если всё сделать неправильно, он может передать больше, чем вы хотели бы, затопить ваш разум мыслями вашей цели и свести вас с ума, или вызвать отравление маной у кого-то из вас, если не у обоих.

Фалуэль создала несколько видимых щупалец маны и оставила по одному парить перед каждым из своих учеников.

«Хорошо, что я никогда не экспериментировал с этим в одиночку», — подумал Лит. — «Последствия неудачи даже хуже, чем я предполагал. Выбрать Фалуэль в качестве наставника было правильным решением. Королевство никогда бы не смогло научить меня ничему из этого».

— А теперь, те из вас, кто может, создайте собственное щупальце и соедините его с моим. Если вы используете слишком много маны, мое щупальце потускнеет, если слишком мало — исчезнет ваше. Я поддерживаю их ровно настолько сильными, чтобы образовать мысленную связь, так что, когда вы будете практиковаться друг на друге, риск несчастных случаев должен быть минимальным, — сказала Фалуэль.

— А как же я? — спросил Налронд.

— Некоторые люди способны проецировать свое сознание вовне без необходимости использовать ману в качестве точки концентрации, так что твоя задача — попытаться самостоятельно соединиться с щупальцем. Как только тебе это надоест, начнется твое настоящее упражнение. Вы также должны научиться защищаться на случай, если кто-то попытается манипулировать вашим разумом, — сказала Фалуэль.

— Атаковать как? — спросила Солус.

— Тот же принцип, что лежит в основе мысленной связи, может быть использован, чтобы запутать противника или сбить его концентрацию, не дав ему творить заклинания. Некоторые существа настолько искусны в Магии Духа, что разработали техники, похожие на гипноз. Вы должны научиться распознавать, когда кто-то пытается на вас повлиять, и сопротивляться внушению, которое они пытаются внедрить в ваш разум. Это то, что может сделать любой, включая не-Пробужденных.

— Я столкнулся с чем-то подобным в Отре, когда раб вампира пытался подкатить к Камиле, — сказал Лит. — Как недо-нежить может использовать Магию Духа, и чем это отличается от мысленной связи между мной и Солус?

— Если только они тоже не Пробужденные, нежить не может использовать Магию Духа, не говоря уже о их рабах. Однако все они мастера в манипулировании жизненной силой. Они могут использовать её для передачи своей воли, но для передачи энергии от их ядер крови требуется физический контакт.

— Еще одно отличие состоит в том, что их жертва должна слышать их приказ, так как жизненная сила переносит силу воли, но не саму мысль. Иначе Драконы могли бы использовать Первородное Пламя для общения. Что касается вашей с Солус мысленной связи, то её можно было бы достичь с помощью Магии Духа, но это убило бы получателя. Чем большим объемом информации вы делитесь, тем больше требуется маны, что вызывает отравление маной.

Она добавила:

— У вас двоих такой проблемы нет, потому что у вас абсолютно одинаковая сигнатура маны, так что неважно, сколько маны вы используете, она может свободно перетекать от одного к другому без того, чтобы этот обмен влиял на ваши резервы. Довольно разговоров. За работу.

Лит и Солус сожгли щупальце Фалуэль с первой же попытки. Они привыкли просто нацеливаться и выстреливать своими мыслями. Им не нужна была утонченность между собой.

Флория и Тиста были новичками в Магии Духа, поэтому их щупальце не пережило столкновения с щупальцем Фалуэль. Тиста присоединилась к ним на уроке, поскольку Магия Духа была одной из немногих дисциплин, её знания в которой были наравне со знаниями Лита.

Пока Фрия всё еще пыталась понять, как получить серебряную нить из своей палочки, Квилла придавала форму своей мане по образцу Фалуэль, пока оба щупальца не совпали в размерах. Лишь тогда она установила контакт и уничтожила свою цель.

— Хорошая попытка, но в то время как я сама решаю, как выглядит мое щупальце, твое зависит от палочки. Начни с малого и постепенно увеличивай мощность, иначе у тебя быстро закончится мана, — сказала Фалуэль.

«Даже если Квилла не позволит мне изучить её палочку, я всё равно могу использовать эти упражнения, чтобы проверить, насколько близки Королевские Мастера Кузни к Магии Духа», — подумала она.

Тем временем Налронд использовал свои обостренные чувства, чтобы воспринять щупальце маны и послание, которое оно содержало.

Он попытался стимулировать оба своих ядра, но безрезультатно. Затем он использовал щупальце света, чтобы соединиться с Магией Духа, надеясь, что две дисциплины имеют достаточно сходств, чтобы позволить ему преодолеть свои ограничения. К несчастью для Налронда, каждая из его попыток снискала ему похвалу Фалуэль, но не принесла успеха.

— Я сдаюсь. Давайте перейдем к следующему этапу, — сказал он спустя более чем час постоянных неудач.

— На твоем месте я бы попыталась еще немного, но если ты этого хочешь, я не против. Ты готов? — Фалуэль переместила щупальце прямо меж его глаз, едва ли в нескольких миллиметрах от кожи.

— Что это значит? Вы же сказали, что связь устанавливается между ядрами, — сказал он.

— Да, но у тебя два ядра. Использование на тебе обычного подхода означало бы двойную дозу маны и повышенные шансы отравления. Я достаточно искусна, чтобы работать с твоим мозгом, так что это сработает точно так же. Вдобавок ко всему, я бы всё равно переместила щупальце, как только ты привыкнешь к моему влиянию. Человек связывается с твоим ядром, только если хочет пообщаться, но если он хочет навредить тебе, он метит в мозг.

— Именно там происходит твой когнитивный процесс, и, поскольку он находится далеко от ядра, атака на мозг делает внушение более эффективным, — подытожила Фалуэль.

Остальной части класса потребовалось несколько попыток, чтобы успешно установить контакт, не повредив ни одно из щупалец маны, и к тому времени, когда всем удалось добиться успеха десять раз из десяти, уже наступило время обеда.

— Это потрясающая способность. Мы сможем координировать действия в тишине и обмениваться даже сложной информацией в мгновение ока, если это необходимо. — Лит и Солус преуспели первыми благодаря своему многолетнему опыту использования мысленной связи.

К концу урока они смогли обмениваться изображениями и планами битв с помощью Магии Духа.

— Не понимаю. Если это, по сути, первая магия, почему я чувствую себя такой уставшей? — К всеобщему удивлению, Квилла преуспела второй, но научилась лишь передавать свои мысли.

— Потому что Магия Духа требует постоянного потока чистой маны и наполнения её силой воли, — ответила Солус. — Её использование в течение такого долгого времени истощает как твое ядро, так и ментальную концентрацию.

— Мастер Фалуэль, как так вышло, что Квилле было легче, чем мне? — То, что Тиста использовала Магию Духа годами, но закончила лишь третьей, уязвило её гордость.

— Потому что она может видеть свое собственное щупальце. Вдобавок ко всему, яркость и толщина щупальца прямо пропорциональны количеству используемой ею маны, что позволяет ей тонко регулировать мощность. Кроме того, визуальная помощь помогла ей учиться быстрее.

— Тогда мне тоже стоит использовать палочку? — спросила Флория.

— Нет. Если ты используешь это в бою, наличие невидимого средства связи — это преимущество, которого Квилла будет лишена. К тому же, тебе не разрешается использовать Жизненное Зрение. Во время скрытной миссии светящиеся глаза выдали бы твою природу мага.

Фалуэль вздохнула.

— А теперь избавьте меня от своего присутствия. Вам нужно отдохнуть, иначе наш дневной урок продлится в лучшем случае пару минут. — Фалуэль в очередной раз без предупреждения вышвырнула их из своего логова, заставив переместиться в башню Лита.

— Как прошла твоя тренировка, Налронд? — Фрия попросила Солус наколдовать диван специально для неё, чтобы лечь и вытянуть ноги.

Она больше не привыкла так долго сидеть, и её задница молила о пощаде. Фрии нравилось, как башня исполняла любое её желание, в то время как Лит заботился о завтраках, обедах и ужинах.

— Ужасно. — У Налронда были налитые кровью глаза и жуткая мигрень, заставившая его схватиться за виски. — Фалуэль постоянно шептала мне в голову, заставляя меня чувствовать то жар, то холод. То голод, то жажду. А в довершение всего, сопротивление её влиянию оставило мне такую головную боль, которую не может вылечить даже магия света.

Сказать эти слова в комнате, полной целителей, было плохой идеей. Вскоре каждый провел его осмотр, и постоянные прикосновения к его голове лишь усилили боль Налронда.

— Как такое возможно? — спросила Квилла.

— Без понятия. Фалуэль просто сказала, что я должен об этом думать, но моя голова так болит, что слезятся глаза. Я почти до сих пор слышу её голос в своей голове, и большая часть моей концентрации уходит на то, чтобы сопротивляться её внушениям.

— Возможно, это эффект отравления маной, — сказала Солус. — Попробуй использовать Магию Слияния. Если я права, вместе с элементальной энергией она также заставит циркулировать твою ману и очистит волю Фалуэль.

В тот момент, когда Налронд активировал слияние света, он почувствовал, как головная боль утихает, а голос Фалуэль исчезает. Затем он пропустил через себя все элементы, пока эффекты отравления маной не исчезли.

— Спасибо, Солус. Ты была права. Единственная проблема в том, что теперь я устал еще больше, чем раньше. — Он попросил Солус превратить и его кресло в диван, заснув в тот момент, когда его голова коснулась подушек, и проснувшись только тогда, когда обед был готов.

После еды все пошли спать, предварительно приняв душ, чтобы смыть пот и проветрить голову.

— Боги, я обожаю это место, — сказала Фрия перед тем, как покинуть башню после того, как Фалуэль призвала их обратно в свое логово. — Мировая энергия высокой плотности позволяет нам быстро восстанавливать ману, а кровати такие мягкие, что кажется, будто спишь на облаке.

— Ага, вы только и делаете, что спите и едите, оставляя всю работу по дому мне и Литу. — Солус надула губки. — Вы, ребята, худший гарем на свете.

Все рассмеялись над её шуткой, кроме Налронда, который покраснел.

«Должен ли я сделать что-нибудь, чтобы отплатить ей за свою комнату и за всё, что Солус для меня делает? А главное, откуда мне знать, что она не подглядывает, пока я принимаю ванну? Девчонкам, может, и всё равно, но для меня это смущающе», — подумал он.

Солус была слишком счастлива от того, что наконец-то ей было с кем разделить свою жизнь, чтобы заметить его дискомфорт.

«Теперь, когда Лит наконец открылся своим друзьям, Налронд — самый ворчливый в группе. Девочки же, напротив, похоже, ладят со мной. Жду не дождусь, когда мы проведем немного времени все вместе за чем-то помимо тренировок», — подумала она.

— Ого, прошла только половина дня, а вы все уже выглядите как дерьмо. — Фалуэль прошлась «Бодростью» по всем не-Пробужденным в группе. — Стисните зубы и держитесь, потому что сейчас не будет никакой болтовни, только тяжелая работа.

Она продолжила:

— Ваша дневная задача — использовать то, чему вы научились сегодня утром, для общения друг с другом. Продолжайте использовать метод, который я вам показывала ранее, и не вступайте в прямой контакт, если не хотите получить раскалывающую головную боль. Солус, ты тренируешься с Квиллой. Лит с Флорией, Тиста и Фрия со мной. Налронд...

— Еще больше пыток? — заскулил он.

— Либо это, либо можешь самостоятельно попрактиковаться в смене облика. Выбор за тобой. — Фалуэль пожала плечами.

Резар простонал и согласился на еще один сеанс манипуляции разумом. На этот раз, однако, как только он почувствовал, что влияние Фалуэль становится слишком сильным, Налронд использовал Магию Слияния, чтобы противостоять ей.

— Очень хорошо! Ты самостоятельно обнаружил одну из слабостей этой техники. Старайся использовать Магию Слияния как можно реже, чтобы тренировать свою силу воли и обмануть противника, заставив его поверить, что ему удалось на тебя повлиять, — сказала Фалуэль.

— Вообще-то, это была идея Солус, — сказал Налронд, сопротивляясь порыву почесать спину из-за зуда, который вызвала Фалуэль.

— Тогда очень плохо. Солус, я не позволяю тебе практиковаться с Литом, потому что вы все должны научиться постоять за себя. Если ты продолжишь раздавать ответы, ты будешь тормозить рост своих товарищей.

Фалуэль нахмурилась:

— Не позволяй им привыкать полагаться на твой мозг и заставляй их использовать свои собственные. Ребята, когда я даю вам задание, вам запрещено просить о помощи у других. Неважно, сколько у вас товарищей, на поле боя вы можете рассчитывать только на себя. Иначе вы все станете слабаками, как Квилла. Без обид.

— Никаких обид, — Квилла солгала сквозь зубы, так как правда, скрывающаяся за этими словами, глубоко её ранила.

«Я никогда не училась сражаться, потому что предполагала, что мне это не понадобится. Фалуэль права, я слишком сильно полагаюсь на других ради своего выживания», — подумала она.

Тем временем Литу и Флории понадобилось Жизненное Зрение, чтобы заметить нити маны друг друга. Регулировка мощности Магии Духа заняла у них всего пару минут благодаря визуальной помощи.

«Ты меня слышишь?» — спросил Лит.

«Да, но твой голос — едва ли шепот. Попробуй говорить громче». — Ответ Флории звучал скомканно, как будто она говорила с кляпом во рту.

«Это так странно. В прошлом у меня в голове были Скарлетт и Фалуэль, но они вторгались силой, а в этот раз всё так, словно я сам кого-то впускаю», — подумал он, сосредотачивая свои чувства внутри маны.

«Для меня это тоже ощущается странно. Ты правда провел годы с голосом Солус в голове вот так?» — Флории было трудно отделить те мысли, которыми она хотела поделиться, от тех, что хотела сохранить в тайне.

«Да, мы с Солус всегда общаемся именно так. Сосредоточься сильнее, пожалуйста. Я тебя почти не слышу». Лит понял, почему им приходилось использовать два щупальца.

Таким образом, случайная мысль не могла быть передана по ошибке, поскольку им нужно было преодолеть ману друг друга, вливая силу воли в свои сообщения.

В противном случае, задавая вопрос, новичок на самом деле раскрыл бы своему собеседнику, что именно он ищет и чего пытается избежать. Вдобавок ко всему, техника двойной нити маны предотвращала отравление маной.

«Откуда ты знал, какие мысли твои?» — спросила Флория.

«Даже в моей голове мой и её голоса звучат совершенно по-разному. Кроме того, то, как она мыслит, совершенно не похоже на мои мысли», — ответил Лит.

«Как вы делитесь изображениями и планами? Я пыталась всё утро, но Фалуэль сказала, что в этом нет никакого смысла».

«Это просто. Ты должна визуализировать любую деталь, которую хочешь передать. Нельзя позволять логике или памяти заполнять пробелы, иначе другой человек получит неполную картину, потому что он не рассуждает так, как ты». Лит послал ей образ с их свидания в Винее, когда они еще учились в академии.

Это была картина той ночи, когда Флория поделилась с ним своими страхами перед будущим, желая, чтобы у нее было еще несколько лет до совершеннолетия.

«Что это значит?» Этот образ вызвал слишком много воспоминаний разом, как хороших, так и плохих, заставив сердце Флории сжаться.

«Я использовал образ из нашего общего прошлого, чтобы тебе было легче понять, что я имею в виду. Ты была там со мной, но, скорее всего, ты помнишь это иначе», — ответил Лит.

«Ты прав. Для меня звезды были ярче, чем здесь, и я совершенно забыла о прохладном ветерке». Когда она послала ему свою версию воспоминания, оно выглядело как картина, нарисованная художником, пытающимся выразить свою любовь к жизни.

На ней были изображены два человека, держащиеся за руки и смотрящие на идеальное ночное небо. Отсутствие прохожих создавало ощущение не столько изоляции, сколько близости.

Лит на самом деле убавил романтизм в своих воспоминаниях, потому что хотел научить её, а не отправляться в путешествие по волнам памяти.

«Отлично. А теперь попробуй проделать то же самое с воспоминанием, которого у нас нет общего. Прежде чем посылать его мне, убедись, что у тебя есть четкий мысленный образ того, чем ты хочешь поделиться. Вот так». Лит показал ей фрагмент, как Акала превращается в Рассвет.

Красота Всадницы и её первобытное, дикое великолепие привели Флорию в трепет.

«Может ли то же самое случиться с тобой?» — спросила она, прежде чем даже осознала это.

«Что может случиться?» Вопрос сбил Лита с толку.

«Что Солус возьмет верх. Заменит твое тело своим».

«Думаю, да. Именно это происходит со всеми, кто связывает себя с проклятыми предметами. Как ты думаешь, почему Скарлетт так стремилась разлучить нас, когда встретила?» Безразличие Лита дало ей понять, насколько глубоко они доверяли друг другу.

Флория отмахнулась от своих тревог и сосредоточилась на текущей задаче, пытаясь показать ему как Бабу-ягу, так и её хижину.

«Я так рада быть в паре с тобой, Квилла. В академии ты была моей любимицей». Мысли Солус были полны такой радости и энтузиазма, что Квилла почувствовала себя неловко.

«Спасибо, наверное. В каком смысле любимицей?» Её вопрос напомнил Солус о том, что, хотя она знала спутников Лита уже много лет, они до недавнего времени даже не подозревали о её существовании.

«Твое прошлое было похоже на прошлое Лита, но ты никогда не позволяла своей тьме превратить тебя в сварливого, циничного человека. Я всегда восхищалась твоим добрым сердцем». Поняв, насколько неуместно было рассказывать Квилле о том, как она втайне сводила её с Литом еще в академии, Солус сменила тему, смешав правду и комплименты.

«Спасибо. И всё же я считаю себя в прошлом слабой и наивной. Сначала я позволяла Юриалу водить меня за нос, а потом мне так и не хватило духу сделать то, чего я действительно хотела». Её мысли звучали подавленно, побуждая Солус сменить тему.

«А ты знала, что мы с Литом встретили настоящего Дракона в Хуриоле?» Солус поделилась с Квиллой всеми своими воспоминаниями о Джакре.

«О боже, я бы с ним точно переспала», — подумала Квилла, глядя на человеческий облик Дракона.

«Прошу прощения?» Солус покраснела от последовавшей за этим откровенной оценки физических достоинств Джакры со стороны Квиллы.

«Добрые боги, ты это слышала? Мне так жаль! Я не извращенка, просто я не привыкла делить свой разум с кем-то еще». Квилла побагровела, заставив Фалуэль задуматься о том, какими такими неприличными картинками они там делятся и будет ли уместно попросить себе копию.

«Шутки в сторону, палочка Королевского Мастера Кузни — потрясающий инструмент. Теперь я понимаю, почему Менадион почитают как первого Королевского Мастера Кузни и считают вторым Величайшим Магом Королевства Грифонов.

Палочка не только позволяет ложным магам использовать Магию Духа, но и сглаживает их ману, делая её отличным проводником для их силы воли. С одной стороны, это снижает концентрацию, необходимую для высокоточной работы.

С другой стороны, Квилле и Фрии трудно удерживать случайные мысли при себе. Этим утром я многое о них узнала. Эти двое станут отличными подопытными», — подумала Фалуэль.

Она не стала ставить Тисту и Фрию в пару, а заставила их обеих практиковаться с ней, чтобы изучить палочку Королевского Мастера Кузни. Таким образом Фалуэль могла лучше понять её свойства и ограничения, сравнивая эффекты палочки с Магией Духа Тисты.

«Как я справляюсь?» — спросила Фрия. «Пожалуйста, только не говори, что я снова хуже всех в своей группе», — добавила она, сама того не ведая.

«Ты отлично справляешься. Твои мысли звучат громко и ясно, гораздо лучше, чем у Флории. Вдобавок ко всему, твоя нить более стабильна, чем у Тисты», — сказала Фалуэль, чтобы помочь Фрии преодолеть её проблемы с неуверенностью в себе.

«А теперь попробуй поделиться со мной одним из своих воспоминаний. Чем лучше ты помнишь эти события, тем проще это будет».

Фрия поискала в памяти что-то не смущающее и не слишком личное, что выставило бы её в хорошем свете, дав Фалуэль несколько проблесков своего прошлого. Точно так же, как и в случае с Квиллой, слабое сопротивление, которое палочка оказывала их силе воли, на самом деле оказалось обоюдоострым мечом.

В надежде впечатлить Фалуэль, Фрия показала ей бой с Пробужденным в Зантии и то, как она наголову разгромила его, несмотря на то, что была ложным магом.

«Выдающееся выступление». Фалуэль кивнула. «Пространственные Маги — редкость даже среди Пробужденных. Не только потому, что пространственная магия уступает в сложности лишь магии гравитации, но и потому, что ей легко противостоять».

«Это комплимент или критика?» — спросила Фрия.

«Комплимент. Это значит, что ты одинаково искусна во всех шести элементах. Теперь тебе осталось только правильно послать мне сложную составную мысль, например, план битвы, и твое упражнение будет закончено», — сказала Фалуэль.

— Ладно, мне нужен перерыв. — Чем больше Налронд учился выстраивать свою ментальную защиту, тем сильнее Фалуэль увеличивала давление, пока он не был вынужден использовать Магию Слияния просто для того, чтобы поспевать за её натиском.

Теперь его голова раскалывалась, как будто он оказался заперт внутри звенящего колокола и пропустил через себя так много маны, что его человеческое тело было на грани коллапса.

«Фалуэль непрерывно атаковала меня, обучая двоих и присматривая за остальными. Что за монстр может делать столько вещей одновременно и при этом сохранять концентрацию?» — подумал он, прежде чем потерять сознание.

«Какой глупый ребенок. Он мог всё бросить, когда бы ни захотел, но гордость затуманила его рассудок», — сказала Фалуэль Фрии.

«Вы всё еще говорите о Налронде?» Фрия знала, что эти слова относились и к ней.

Поддержание беседы с Фалуэль, демонстрация Гидре своих воспоминаний и попытки выполнить каждое задание в тот момент, когда оно было выдано, быстро истощили её ману. Фрия уже держалась из последних сил.

«В основном», — с усмешкой ответила Фалуэль.

— Мне тоже нужен перерыв, — сказала Фрия, рассеяв нить маны и обнаружив, что вся покрыта потом.

Её колени так сильно дрожали от истощения, что она не плюхнулась задницей на землю только потому, что всё еще сидела на стуле.

Лит и Солус, напротив, потратили очень мало маны. Годы опыта с Магией Духа и мысленной связью позволяли им свободно общаться, используя минимально необходимый уровень концентрации.

Единственная проблема, с которой они сталкивались — это необходимость контролировать свою ману и не затопить партнера. Между собой у них такой проблемы не было, поскольку их мана просто текла в цикле.

Увидев, как её сестра пыхтит, словно кузнечные меха, Флория осознала, насколько сильно устала сама, и прервала мысленную связь.

Тисте не нравилась идея сдаться сразу после Фрии. Она продолжала практиковаться до тех пор, пока ей не удалось поделиться с Фалуэль детальным мысленным образом запасного плана, который она разработала во время своих путешествий.

— Надеюсь, это квалифицируется как сложная мысль, потому что я вымоталась, — сказала она.

— Не волнуйся. Это именно то, чего я хотела. На сегодня мы закончили, — ответила Фалуэль.

«Сначала Фрия, потом Флория, а теперь и Тиста. Они сдались первыми, так что, даже если я остановлюсь сейчас, я всё равно справлюсь лучше них», — подумала Квилла с самодовольной мысленной ухмылкой.

«Нехорошо так говорить о своих товарищах. Быть соревновательной — это одно, а быть злой — совсем другое», — ответила Солус, заставив Квиллу покраснеть до кончиков ушей.

— Ты и этого не должна была слышать. Нам нужно расстаться! — Слова Квиллы после того, как она резко прервала их связь, заставили всех хихикнуть.

— Я имела в виду мысленную связь. У нас не было мысленного флирта или чего-то подобного, — поспешила объяснить она, пожалев о своих словах в тот же миг, как они слетели с её губ.

— Ого-го! — Лит лукаво улыбнулся. — Солус, я жду полного отчета об этом пикантном смущении между вами двумя.

— Не смей! — Чем больше Квилла смущалась, тем громче он смеялся.

— Хватит к ней придираться. — Фалуэль хлопнула в ладоши, чтобы привлечь их внимание. — Десять минут перерыва, прежде чем мы перейдем к следующей теме.

— В каком смысле «к следующей теме»? Я устала, — выпалила Квилла.

— А для чего, по-твоему, нужна «Бодрость»? Мне потребуется всего пара вдохов, чтобы вернуть вас в оптимальное состояние. — Обычная теплая улыбка Фалуэль еще никогда не выглядела такой пугающей.

— А как же я? — спросила Флория.

— Если ты заткнешься и будешь медитировать, тебе не понадобится «Бодрость». Выпей это. — Фалуэль дала ей тоник, заставив Флорию ругаться как сапожник.

— Солус? — обеспокоенно позвал Лит.

— Я в порядке. На таком расстоянии это ничем не отличается от нахождения на твоем пальце, но спасибо за твою заботу. — Каменная кукла Солус запрыгнула Литу на спину и уселась на его плечо, пока он расхаживал по логову, чтобы размять ноги.

«Клянусь моим создателем, я так сильно по тебе скучала. Я никогда не задумывалась о том, что быть свободной также означает часто быть в одиночестве», — сказала Солус.

«Я скучал сильнее. Иногда тишина в моей голове пугает. Когда ты далеко от меня, злой голос говорит мне, как я глуп, что доверяю другим, и что это приведет лишь к еще большей боли», — ответил Лит.

«Значит, нас двое. Мой голос говорит, что я никогда не смогу гулять среди людей или жить нормальной жизнью», — вздохнула она.

Остаток времени они провели в тишине, просто наслаждаясь компанией друг друга и чувством безопасности, которое даровала им их связь.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Фалуэль.

Лит и Солус показали ей большой палец вверх, Налронд продолжал спать, в то время как остальные приняли позу эмбриона, спрятав лица между коленями.

— Отлично! — Фалуэль использовала «Бодрость» на не-Пробужденных и возобновила речь еще до того, как Налронд успел осознать, что кошмар перед его глазами был реален.

— Теперь, когда вы привыкли к основам Магии Духа, давайте перейдем к чему-то более сложному. Как я уже говорила ранее, Магия Духа — это седьмой элемент, и её можно смешивать с остальными. Я научу вас только тому, как творить смешанные заклинания, и только до третьего круга. Более высокие круги — это часть моего наследия, и я не собираюсь ими делиться. Я всё же предоставлю вам все средства для создания ваших собственных заклинаний или, в случае с не-Пробужденными, средства для самозащиты.

Она подняла руку.

— Для начала краткое повторение. Обычные заклинания получаются путем смешивания вашей маны с внешними элементальными энергиями. Вот так. — В левой ладони Фалуэль появилась сфера молнии.

— Это может сделать любой. Ложные маги, истинные маги и Пробужденные. То, что могут делать только Пробужденные — это заменить свою ману на Магию Духа, использовать её для связи с элементальными энергиями, а затем покрыть их ею.

Фалуэль взмахнула рукой, и небольшое воздушное лезвие размером с блюдце ударило в одну из стен, оставив в камне небольшой разрез.

— Это обычная первая магия.

Второй взмах создал еще одно небольшое лезвие, очертания которого были видны невооруженным глазом. Воздушное лезвие ударило в стену и, оставив более глубокий разрез, образовавший с первым форму буквы Х, вернулось к Фалуэль, словно послушный пес.

— А это — Магия Духа, смешанная с первой магией. Как видите, это позволяет мне искажать или игнорировать некоторые правила, которым обычно подчиняются элементы. Воздушные лезвия не исчезают после единственного попадания, тьма становится быстрой, ну, и остальное вы знаете.

— Ваша задача просто использовать Магию Духа вместо маны, чтобы сотворить ваше любимое заклинание первой магии. Если вам это удастся, помните, что вам нужно будет покрыть вызванную элементальную энергию таким же количеством Магии Духа, иначе различия с обычным заклинанием будут ничтожны, — сказала Фалуэль.

— Почему мы не можем просто сотворить заклинание первой магии как обычно и просто покрыть его Магией Духа? — спросила Квилла, в то время как Лит уже начал практиковаться.

— Потому что это означало бы смешивание трех разных видов энергий. Упражнение и без того сложное, нет нужды усложнять его еще больше, — ответила Фалуэль. — Вдобавок ко всему, фундамент из Магии Духа позволяет остальному распределяться равномерно, тогда как мана в обычном заклинании привязана к элементальной энергии настолько сильно, что Магия Духа не может закрепиться.

«Это сложнее, чем я думала». Солус считала себя мастером Магии Духа нулевого круга, но это упражнение сбило её с толку. «Обычно моя мана смешивается с элементальной энергией, как только покидает мое тело, а теперь мне приходится призывать их по очереди.

Чтобы сплести разряд молнии, я визуализирую его, пока излучаю ману, тогда как здесь я должна сосредоточиться на нити Магии Духа и только потом визуализировать разряд. Эти две мысли нелегко совместить, а затвердевшая мана, похоже, не очень хороша для призыва элементов».

Невидимая сфера Магии Духа размером с орех покоилась на руке Солус, время от времени испуская электрические дуги. К сожалению, электричество было вызвано не Магией Духа, а её неудачными попытками.

Солус лишь удавалось сотворить второе заклинание вместо того, чтобы добавить элемент воздуха в Магию Духа, что и вызывало дуги. Фрия и Квилла сочли эту задачу еще более сложной, поскольку они никогда раньше не использовали Магию Духа, и им приходилось вызывать её через свои палочки.

Налронд с завистью смотрел на остальных, но вместо того, чтобы проклинать несправедливую судьбу, он наблюдал и учился на их ошибках.

«Судя по тому, что сказала Фалуэль, каждый раз, когда я творю заклинание, я на самом деле генерирую нить Магии Духа. Как у истинного мага, мое ядро не Пробуждено, но я всё равно могу использовать безмолвную магию.

Мой народ не может Пробудиться, потому что два наших ядра нужно было бы очищать одновременно, а мы не в состоянии контролировать их по отдельности, что делает их отдачу нестабильной. Я должен воспользоваться этой возможностью, чтобы научиться чувствовать ману.

В худшем случае я смогу адаптировать учения Фалуэль к Мастерству Света, чтобы улучшить его», — подумал он, без остановки творя первую магию и сосредотачиваясь только на моменте, когда заклинание вспыхивало, прежде чем позволить ему исчезнуть.

Налронд стремился научиться чувствовать ману, исходящую от его ядер, и использовать эти знания для создания Магии Духа.

«Интересно», — подумал Лит, постоянно меняя форму сферы Магии Духа в своей руке. — «Фалуэль сказала использовать наше любимое заклинание, но тьма и огонь не подходят для этого упражнения.

Взрывы отвлекли бы всех, включая меня, а эфирные заклинания трудно изучать. Какой хитрый мне достался учитель. Воздушное лезвие было больше чем просто демонстрацией — это была подсказка. Если заклинание выполнено правильно, элемент воздуха не исчезает, и, в отличие от земли или льда, воздух оказывает меньшее сопротивление Магии Духа, что облегчает задачу для таких новичков, как мы».

Лит практиковал истинную магию с того самого момента, как открыл глаза на Могаре. Он знал, что воображение и сила воли являются ключами к успеху любого заклинания. Лит закрыл глаза и, вместо того чтобы пытаться вызвать элемент воздуха, просто представил, что держит небольшой вихрь внутри сферы маны.

«Если я чему-то и научился за все эти годы, так это тому, что магия одновременно и проще, и сложнее, чем её себе представляют. Проще, потому что, как и в случае с мировой энергией, не существует шести или семи разных элементов — есть только магия.

Сложнее, потому что их использование по отдельности создает дисбаланс, который маг должен восстановить с помощью своей силы воли и маны».

Лит сохранял ровное дыхание, сосредоточившись на потоке воздуха, исходящем из его собственных легких. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать: то, чего Фалуэль хотела от них, было не чем иным, как проецированием Магии Слияния за пределы их тел.

Внезапно внутри сферы на его ладони появился небольшой вихрь, сделав её видимой невооруженным глазом. Затем Лит сосредоточился на добавлении исключительно Магии Духа, чтобы воссоздать ощущение удерживания своего оружия — того, что он знал как свои пять пальцев.

Сфера выросла и вытянулась, пока в руке Лита не появилась туманная копия Войны, состоящая из желтой энергии.

— Отличная работа. — Фалуэль хлопнула в ладоши. — Практика и упорный труд никогда вас не предадут. Не отчаивайтесь, ребята. По сравнению с вами Лит — ветеран. Найдите свой собственный путь к успеху, а не пытайтесь слепо ему подражать.

— А почему бы и нет? — Масштабированная версия воздушного лезвия появилась в руке каменной куклы Солус.

— Я имела в виду, кроме тебя. — Фалуэль вздохнула. — Попробуйте с другими элементами или сосредоточьтесь на манипулировании воздухом. Выбор за вами.

Даже без мысленной связи всё то, что они разделили за эти годы, позволило им узнать, как мыслит другой. Увидеть успех Лита было для Солус достаточно, чтобы завершить свою собственную технику.

К концу урока все были смертельно уставшими. Кроме Лита и Солус, никому так и не удалось смешать Магию Духа и элементальную магию.

— Здесь нечего стыдиться. Даже Пробужденным приходится несладко в их первый день изучения Магии Духа. Вы видели, как трудно манипулировать самой маной; смешивать Магию Духа с другими элементами еще сложнее, — сказала Фалуэль.

— По вашим лицам я вижу, как вы расстроены, поэтому я даю вам выходной на вечер. «Бодрость» может восстановить вашу ману, жизненную силу и концентрацию, но она не способна поднять вам настроение. Вот почему, прежде чем отпустить вас, я дам вам один последний урок.

Её слова заставили всех простонать в отчаянии. Даже Литу не терпелось принять ванну и заняться чем-нибудь другим. Вода и земля оказались сложнее воздуха, в то время как свет и тьма из-за своей эфирной природы всё еще были ему недоступны.

— Прошу прощения, прозвучало не так. Не урок, а скорее демонстрация. До сих пор всё, что я вам объясняла, кажется настолько же сложным, насколько и бессмысленным. Вот почему я собираюсь показать вам, к чему приведут вас эти уроки, если вы выдержите их до самого конца.

— Лит, используй «Бодрость» и сделай шаг вперед, пожалуйста. — Фалуэль поманила его к себе.

— Почему я? — спросил он, закатив глаза.

— Ты самый крепкий из них и единственный, кто сможет продержаться достаточно долго, чтобы я доказала свою точку зрения. Можешь свободно использовать все виды магии и свое снаряжение, я же буду использовать только ту Магию Духа, которой вас только что научила, и свои физические способности, — ответила Фалуэль.

— Простите, но мне не терпится испытать себя против кого-то вашего калибра. — Лит снова вызвал желтый клинок. Он всё еще был нечетким, но более отчетливым, чем раньше. — Я еще не выкладывался на полную со своим новым телом, и вы — лучший противник, о котором я мог бы просить.

— Как наивно. — Фалуэль хихикнула так мило, что сердце Налронда забилось быстрее. — Мы с тобой во многом очень похожи, но ты забываешь, что опыт бьет всё, включая талант.

В её руке появился желтый длинный меч. Ему была придана форма с таким мастерством, что у него имелись рукоять и гарда, а не просто лезвие, как у Лита. Флория могла почти отличить его режущую кромку от дола и даже разглядеть руны на его поверхности.

— Покажи всё, на что способен, и помни: я ограничиваю лишь свою физическую силу и магию. Я нападаю. — Фалуэль рванула вперед, её обычное доброе выражение лица сменилось каменной маской воина.

«В её скорости нет ничего такого, за чем я не смог бы уследить с помощью магии слияния. Интересно, что она имела в виду, когда…» — Лит получил ответ, когда Фалуэль предугадала его попытку уклониться от её клинка и изменила направление своего выпада взмахом запястья.

Литу удалось заблокировать удар, и он почувствовал облегчение, осознав, что Фалуэль подстроила свои способности так, чтобы они идеально соответствовали его собственным. Однако облегчение исчезло, когда её меч разрубил его клинок, словно это была просто деревянная палка.

Что еще хуже, столь равный бой был возможен только в том случае, если она каким-то образом уже постигла его пределы, тогда как ему самому еще только предстояло их узнать. Внезапное осознание пропасти в мастерстве между ними заставило Лита едва ли не застыть на месте.

Едва ли.

Он отступил и заново сформировал клинок, сосредоточившись на его твердости.

— Сражайся всерьез. — Глаза Фалуэль сверкнули желтым светом, превратив оружие Лита обратно в простой воздух.

«Твою ж налево! Она не говорила, что не будет использовать Доминирование», — подумал Лит, доставая Войну из своего пространственного кармана и используя меч, чтобы заблокировать следующую атаку в самое последнее мгновение.

— Хороший выбор. — Фалуэль снова взмахнула клинком, целясь ему в голову.

Лит уже оставил попытки уклониться. Работа ног Фалуэль была для него непостижима, и в тот момент, когда его клинок отдалится от тела, ему придет конец. Он мог лишь сосредоточиться на защите и ждать бреши.

Клинки столкнулись с такой силой, что Лит не мог поверить, что оружие Фалуэль состоит из одного лишь воздуха. При контакте вспыхнули электрические дуги, которые довели бы Лита до припадка, если бы Война не нейтрализовал их своей способностью «Зеркало Мира».

Лит высвободил все заклинания из своих колец хранения магии, но Фалуэль хватило лишь сверкнуть глазами, чтобы нейтрализовать их все.

— Отличный ход. Заставив меня тратить ману, ты замедлишь меня, но если ты продолжишь защищаться, победы тебе не видать. Ты должен еще и атаковать. — Фалуэль сделала выпад, пока Лит всё еще был в шоке от того, что столько заклинаний были отражены одновременно.

Он отлетел назад, но меч Фалуэль превратился в трезубец, который просто вытянулся быстрее, чем он двигался. Лит попытался уклониться, но оружие следовало за ним, словно живое существо.

«Это был плохой ход. Отдалив оружие так далеко от своего тела, она замедлит свою реакцию», — подумал Лит, отталкивая трезубец в сторону, одновременно используя собственное Доминирование и способность Войны «Зеркало Мира», чтобы рассеять элемент воздуха.

К несчастью, всё, что нужно было сделать Фалуэль — это заменить потерянный элемент водой. Ядро Магии Духа в заклинании осталось нетронутым, что позволило ей за долю секунды переключиться на ледяное копье.

Прежде чем Лит успел осознать последствия этого хода, Фалуэль уже снова была прямо перед ним. Каждый удар её копья высвобождал импульс холода, эквивалентный заклинанию второго круга, от которого ему было больно дышать, а холод сковывал мышцы, замедляя реакцию Лита.

— Пока у тебя достаточно маны, первая магия может легко заменить заклинания низких кругов, так что не зацикливайся только на клинке. Вдобавок ко всему, смешивая Магию Духа с элементами, Мастер Кузни может имитировать эффекты всех своих творений, — сказала она.

Затем Фалуэль разделила свое копье на два небольших фрагмента и ударила Лита ногой в живот, пока тот пытался предугадать, какое оружие она создаст следующим.

Лит не купился на её уловку и перехватил ногу Фалуэль коленом, но учитывая силу её удара и то, что он находился в воздухе из-за заклинания полета, от столкновения его отбросило прямо в одну из стен.

Тем временем два фрагмента превратились в лук и стрелу, а вода сменилась землей. Самый твердый элемент превратился в оружие, способное в полной мере использовать силу Гидры.

— Ох, черт. — Это было всё, что Лит успел произнести, когда небольшой метеор врезался в Войну, заставив его пробить небольшой кратер в стене.

Лит выплюнул полный рот крови, чувствуя, как онемели руки от удара. Фалуэль не дала ему ни секунды передышки, лишив его возможности произносить заклинания. Без помощи Солус, даже при том, что Фалуэль ограничивала свои способности, бой был уже окончен.

— Иди сюда! — Масса Магии Духа вернулась к ней в руки в момент удара, оставив позади земляной снаряд и заменив его огнем и молнией.

Два хлыста со щелчком метнулись к нему: огненный обвился вокруг Войны, а хлыст из молнии захлестнул его бедро, пропустив электричество сквозь тело. Фалуэль уже собиралась притянуть его обратно для ближнего боя, но остановилась, увидев его поднятые руки.

— Я сдаюсь. — Лит использовал собственную кровь, чтобы вложить Войну в ножны, и убрал его в свой пространственный карман.

— Как вы это сделали? Неужели это действительно была лишь первая магия? — Флория понятия не имела, свидетелем чего только что стала, но она никогда не видела, чтобы элементы так плавно перетекали друг в друга.

— Именно, — кивнула Фалуэль. — Моей целью было показать вам, что разделение магии на ветви, или специализации, как вы их называете, — это отличный инструмент для сосредоточения на одном аспекте за раз, но оно заставляет магов забывать об общей картине.

— Разве не это вы называете Боевой Магией? — Хлысты Фалуэль превратились в мечи, молоты, а затем в копья.

— Разве не это вы называете Рыцарской Магией? — Оружие превратилось в прочные ростовые щиты, наполненные силой элементов.

— Разве не это вы называете Магией Стража? — Щиты разлетелись на осколки, мгновенно образуя небольшой массив, достаточно большой, чтобы накрыть Гидру и её учеников.

— Я клоню к тому, что большинство ваших трудностей проистекает из того, что вы разбиваете свои знания по маленьким коробочкам и относитесь к ним так, будто это разные вещи. Первая магия — это источник всех заклинаний, как бы вы их ни называли. Не существует никаких специализаций, есть только магия.

Увидев, как границы, которые все они принимали как должное все эти годы, рушатся прямо у них на глазах, каждый испытал прозрение. При любых других обстоятельствах слова Фалуэль прозвучали бы как бред, но теперь у них были средства и знания, необходимые для их понимания.

Даже Лит мысленно выругался на собственную глупость из-за того, что в очередной раз угодил в уютную ловушку привычки. Он видел, как Фалуэль так быстро создала массив благодаря Магии Духа, и одно это открывало бесчисленные возможности.

— Я могла бы дать вам все ответы, которые вы ищете, но тогда вы стали бы неспособны раскрыть свой истинный потенциал. Независимо от пункта назначения, именно само путешествие учит вас тому, как преодолевать любые препятствия, которые могут встретиться в будущем.

Фалуэль подошла к Литу и помогла ему подняться:

— Получать всё без усилий — это сродни ношению шор. Это ограничивает вашу перспективу и лишает способности думать собственной головой. Это метод обучения, который Тирис всегда применяла к Королевству. Метод, который мой отец применял ко мне, а теперь я применяю его к вам. — Она исцелила его раны.

Лит всё еще пребывал в оцепенении, увидев всё то, чему он научился до сих пор, в новом свете, и всё же его первым инстинктом было обнять Фалуэль.

— Спасибо, что относитесь ко мне как к семье, — сказал он, поражаясь тому, как кто-то столь могущественный может быть при этом таким мудрым и утешающим.

Вскоре остальные присоединились к объятиям, благодаря Гидру за те чудеса, которыми она с ними поделилась.

***

Город Валерон, столица Королевства Грифонов, Подземный Замок.

Королева Силфа Грифон была женщиной среднего роста — 1,62 метра — и хрупкого телосложения, и, хотя ей было уже за пятьдесят, трудно было дать ей больше тридцати.

Её длинные черные волосы были собраны в шиньон, но при этом всё равно выдавали её сверхъестественный дар к мистическим искусствам: шесть оттенков цветов отмечали её как благословленную всеми богами магии.

С её квадратным подбородком и резкими чертами лица её нельзя было назвать красавицей, однако аура уверенности и власти, которую она излучала, в сочетании с безупречными манерами делали её весьма очаровательной женщиной.

В тот день на ней был легкий боевой костюм из адаманта, но при этом мягкий как шелк благодаря технике брони Перевертыша, которую Королевские Мастера Кузни переняли благодаря сделке Ориона с Литом.

В отличие от большинства людей её возраста, Королева всё ещё была в расцвете сил. Тирис регулярно омолаживала Силфу, даруя ей энергию и рефлексы двадцатилетней девушки.

Благодаря своему таланту и постоянным тренировкам Королева с юных лет перестала встречать достойных противников. Поначалу она прибегала к спаррингам с членами Корпуса Королевы, но после того как она стала ложной Пробужденной, они больше не могли за ней угнаться.

Вскоре даже члены «Мертвецов Королевы» не могли составить ей конкуренцию, поэтому последние тридцать лет она тренировалась с самой Тирис. Страж также использовала это время, чтобы затребовать полный отчет о положении дел в Королевстве.

— Почему вы до сих пор не уладили вопрос с Флорией Эрнас? Я дала ей слово, что эти омерзительные Оди никак не повлияют на её карьеру. — Одноручный топор Тирис перехватил острие копья Силфы, зажав его между лезвием и древком.

Затем Тирис едва не вырвала копье из рук Силфы резким рывком и поворотом своего оружия.

— Я сделала всё, что могла, — крякнула Силфа, пытаясь высвободить копье, пока не стало слишком поздно.

— Двор расколот, и у каждой фракции свои приоритеты. Слишком многие не могут дождаться возможности ступить на Джиеру и начать новую жизнь. Возможно, если бы вы вмешались напрямую... — Королеве удалось отступить и использовать превосходство в дальности своего оружия, чтобы перехватить инициативу.

— Я бы разрушила столетия упорного труда. — Тирис покачала головой, уклоняясь от быстрой серии выпадов с минимальными усилиями. — Я поручила это Королевской семье не просто так.

Она добавила:

— Двор расколот всегда, но долг членов королевской семьи — направить его в нужное русло. То, о чем ты просишь, потребовало бы от меня раскрыть себя или убить Дейруса из тени, но это не принесло бы никакой пользы. Первое лишь заставило бы людей льстить мне, как это происходит с Легаином, и подорвало бы твой авторитет, в то время как второе превратило бы меня в Салаарк. Я хочу, чтобы мое Королевство процветало благодаря своим людям, а не благодаря мне.

Во время каждого спарринга выбор оружия был совершенно случайным благодаря жребию, который включал даже рукопашный бой.

— Ситуация ничем не отличается от той, когда над Страной нависла угроза гражданской войны. Не думаете ли вы, что могли бы сделать исключение хотя бы раз? — Силфа прокляла неспособность копья выполнять что-либо, кроме колющих атак.

Она никогда не побеждала Тирис, но редко чувствовала себя такой беспомощной. Слишком далеко — и Первая Королева просто схватит копье голыми руками, слишком близко — и Силфа останется лишь с черенком от метлы в руках и кулаком Тирис в животе.

Весь бой был танцем, цель которого заключалась в том, чтобы держать её на расстоянии, выискивая при этом алгоритм движений, который Страж не смогла бы предугадать.

— Это совершенно другое. Тогда вы не знали, кто ваш враг, а кто союзник. Теперь же вы точно знаете кто, почему и как, — ответила Тирис.

Она парировала очередной удар и продолжила:

— Балкор научил людей Королевства не только тому, как сражаться с нежитью; он научил их, как воспитывать талантливую молодежь, независимо от её происхождения. Налир научила предателей тому, что они не могут доверять друг другу, точно так же, как Дейрус демонстрирует вам лазейки в наших законах.

— Если я уберу его сейчас, что изменится? Кто-то другой займет его место, Дворы Нежити найдут другого недовольного дворянина, и история повторится. Трудности будут возникать всегда, и от них нельзя просто отмахнуться. — Тирис нанесла удар топором, отрубив наконечник копья и завершив бой.

— Чему ты научилась сегодня?

— Тому, что копья — отстойное оружие, а я — отстойная Королева, — тяжело дыша, ответила Силфа.

— Ты в корне неправа. — Тирис покачала головой, ставя топор обратно на стойку и выбрасывая сломанное копье в мусорное ведро.

— Копья могут быть простыми и прямолинейными по сравнению с другим оружием, но это лишь означает, что их владельцы должны компенсировать это своим мастерством и хитростью. Что же касается тебя — ты хорошая Королева. В отличие от твоих предшественников, ты никогда не почивала на лаврах своей власти, и наши тренировки тому доказательство. И хотя в твоих жилах не течет моя кровь, я не могла бы гордиться тобой больше, Силфа.

— Годами ты вела заведомо проигрышную битву против старых дворянских домов, пока не победила. Ты изменила систему академий, и вскоре даже высокомерная Ассоциация Магов получит по заслугам. Времена перемен — это всегда времена хаоса. Кто-то вроде Дейруса, пытающийся заполнить вакуум власти, оставленный искорененными тобой предателями, обязательно должен был появиться, и он до сих пор не преуспел только потому, что ты его остановила.

— Если я так хороша, тогда почему мы так боремся? — ответила Силфа. — Вы могли бы по крайней мере помочь нам с этой проклятой нежитью...

— И вот опять. — Тирис вздохнула, оборвав Королеву. — Почему люди никогда не усваивают простейших уроков? Мир, как и все самые важные вещи в жизни — это не то, что дается просто так, его нужно заслужить.

Она строго посмотрела на Силфу:

— Если волк хочет есть, он должен охотиться. Если олень хочет жить, он должен бежать. Единственное, чего можно добиться, сидя сложа руки и надеясь на лучшее — это отсидеть себе задницу. Как только нежить будет побеждена, после того как с Дейрусом будет покончено, произойдет что-то еще. Ты Королева целого Королевства, а это значит, что ежедневное решение проблем — твоя работа, а не моя.

— Тогда, Мать, не соизволишь ли объяснить, почему ты всё еще тратишь свое время на блох? — Из теней подземного дворца раздался мелодичный голос.

Он принадлежал самому красивому мужчине, которого Силфа когда-либо видела. Казалось, ему было чуть за двадцать, рост около 1,8 метра. У него были густые золотистые волосы и серебряные глаза, которые в магическом освещении дворца сияли, как солнце и луна соответственно.

— Один из ваших детей? — Силфа встречала достаточно Императорских Зверей, чтобы остаться невозмутимой перед его привлекательностью, и сосредоточилась только на серебряных глазах незнакомца.

— В самом деле. Силфа, это Джорл. Джорл, это Силфа, — сказала Тирис, пока они обменивались приветствиями.

— Теперь, когда мы закончили с любезностями, не возражаешь ли ты ответить на мой вопрос, Мать? — Большинство детей Тирис считали членов королевской семьи предателями за отказ от родословной Грифонов и возмущались тем, что Тирис не заботилась о своих истинных наследниках. Джорл был одним из них.

— Потому что, в отличие от тебя, я нужна им для большего, чем просто потакание их эго. Неудивительно, что ты всё ещё застрял на ярко-синем ядре маны после более чем тысячи лет жизни. Твоя глупая гордость и ребячество не дают тебе расти, — с усмешкой ответила Тирис.

— Возможно, ты права, а может, и нет. И всё же, почему ты даровала этой женщине фиолетовое ядро, но отказываешься сделать то же самое для меня? — Джорл с завистью посмотрел на Силфу.

Ему удалось самостоятельно Пробудиться в возрасте двадцати лет, достичь идеального тела и ярко-синего ядра к ста годам, и с тех пор он так на них и застрял.

— Потому что Силфа принесла мне клятву на всю жизнь. Если ты готов сделать то же самое, я помогу тебе. «Мертвецам Королевы» нужен Капитан, который сможет присматривать за новобранцами в мое отсутствие, — сказала Тирис.

Джорл счел предложение Тирис настолько оскорбительным, что молчал больше минуты. У него было много недостатков, но глупость в их число не входила. Джорл знал, насколько могущественной была его мать на самом деле, и гнев с её стороны не принес бы ему ничего, кроме взбучки.

— Прости, Мать, но провести остаток жизни, заботясь о низших существах — ниже моего достоинства. — Джорл пришел за быстрым билетом к власти, а не за работой.

— Силфа, ты знаешь, что общего у твоего мужа и Валерона? — Тирис проигнорировала сына и посмотрела Королеве в глаза.

— Ни один из них не хотел быть Королем. Мерон прошел испытание только для того, чтобы угодить родителям, и первое, о чем он меня попросил — это сохранить ему жизнь. Он сказал мне, что не чувствует себя достойным Короны, что от мысли о тысячах людей, умирающих только из-за того, что он принял неправильное решение, ему снятся кошмары.

— Мерон верил, что роль Короля лучше подошла бы более сильному, более решительному человеку, чем он. Именно поэтому я сохранила ему жизнь и сделала его Королем. Как сила вообще могла быть обязательным условием, когда я могу даровать идеальное очищение ядра и тела?

Она добавила:

— Я искала того, кто понимал бы бремя Короны, прямо как Валерон.

— Погодите, что? Разве Валерон не был могучим воином, который объединил Королевство, чтобы принести мир на наши земли? — Силфа была ошеломлена.

— Это всего лишь официальная версия для сплочения войск. Правда же совсем иная. Когда я впервые встретила будущего Короля Королевства Грифонов, он был едва ли четырнадцатилетним мальчишкой.

Тирис погрузилась в воспоминания:

— В те времена это был момент, когда мальчик становился мужчиной и должен был учиться владеть оружием, чтобы защищать свою деревню. Магические таланты были редкостью, потому что большинство магов умирали, не успев осознать свои силы, или просто за всю жизнь так и не встречали наставника. Ложная магия тоже была ужасной и едва ли стоила того, чтобы её изучать. Я решила Пробудить его не потому, что влюбилась с первого взгляда, как гласят легенды, а потому, что Валерон был слаб, беден, и ему не ради чего было жить.

— Я надеялась, что с таким тяжелым прошлым он не опьянеет от власти и будет использовать её с умом. В противном случае я бы просто убила его, как уже делала бесчисленное множество раз в прошлом. Как и все Пробужденные, я несла ответственность за его действия в течение ста лет, и у меня не было ни малейшего желания тратить это время на то, чтобы расхлебывать заваренную им кашу. Валерон, конечно же, принял меня за богиню.

Она слегка улыбнулась:

— Когда он наконец понял, что я женщина, он сделал мне предложение, и мне пришлось отказать ему с дюжину раз, прежде чем он действительно начал меня слушать. Я научила Валерона магии, тому, как сражаться, а потом я просто ждала. Он стал богом поля боя, и всё же, когда ему предложили роль старосты деревни, он отказался. Валерон ненавидел как войну, так и политическую власть. Он сражался не потому, что ему это нравилось, а лишь для того, чтобы защитить свой дом и жизнь, которой он дорожил.

— По сравнению с магией, политика — это отравленный колодец. Чем могущественнее ты становишься, тем сильнее развращаешься. Валерон предпочитал быть целителем, а не лидером, приносить улыбки, а не постоянно противостоять жадности своих соседей. И всё же с каждой одержанной им победой его деревня росла в размерах и силе. С каждым поверженным врагом рабы и военнопленные становились обычным товаром. Валерон чувствовал себя виноватым за это, но, будучи воином и целителем, он не мог ничего изменить.

— После того как все его попытки отменить рабство привели лишь к нескольким покушениям на убийство и отравлениям, Валерон наконец принял на себя роль Мэра. Близлежащие города почувствовали угрозу, услышав, что легендарный генерал стал настоящим лидером, в основном потому, что их граждане покидали свои коррумпированные владения в поисках лучшей жизни под знаменем Валерона.

— В тот момент война была неизбежна. Больше людей означало потребность в большем количестве сельскохозяйственных угодий, чтобы их прокормить, и никто не верил, что постоянно расширяющийся город Валерона однажды не станет угрозой для своих соседей. Валерон никогда не нападал первым, но каждая победа приносила ему всё больше проблем и обязанностей. Он плакал каждую ночь, которую не проводил в поисках надлежащего способа организовать то, что было больше, чем город, но меньше, чем Королевство.

— Он был неотесанным человеком и понятия не имел, как создать систему законов, которую нельзя было бы использовать в корыстных целях, чтобы разрушить годы его тяжелого труда, и всё же он никогда не сдавался. Он просил помощи у других Пробужденных, искал мудрости у Императорских Зверей и просил Фейри научить его заботиться о своих землях.

— Он никогда не стеснялся признавать свои ошибки и осознавать свои пределы. Всякий раз, когда Валерон понимал, что не справляется с задачей, он искал кого-то, кто был лучше него. Конечно, он совершил множество ошибок, доверял не тем людям, и вскоре его страна оказалась на пороге гражданской войны.

— Именно тогда он сделал мне предложение в сто двадцать восьмой раз, и я согласилась. Я влюбилась не в его силу или красивое лицо, а в его готовность пожертвовать столь многим ради создания лучшего места для всех. В его решимость никогда не сдаваться, даже когда он был вынужден умолять или ползать в лошадином дерьме. Я помогла ему избавиться от плохих советников, продажных чиновников и написать законы, которые имели бы смысл.

— Королевство Грифонов возникло не из-за жадного до власти человека, считавшего, что он знает, что лучше для всех, а из-за деревенского мальчишки, который хотел лишь одного: чтобы совесть позволяла ему мирно спать по ночам.

Слезы текли из глаз Тирис, пока она смотрела на статую Валерона, сидящего на троне рядом с её собственным.

— Когда я подарила ему детей, он был таким хорошим отцом, что они хотели быть похожими на него, а не на меня. Они были гибридами, которые могли бы стать всемогущими Грифонами, и всё же они предпочли стать людьми, чтобы лучше понимать нужды и трудности своих подданных.

— Скажи мне, Джорл. Когда в последний раз ты ложился спать голодным? Когда ты боялся за свое будущее? Думаешь, ты справился бы лучше этих «блох», если бы не родился Грифоном? — Тирис погладила щеку статуи, и её холод кольнул сердце, бередя старые раны.

— Этот жалкий анекдот должен был стать ответом на мой вопрос? — спросил Джорл.

— Силфа, вышвырни его неблагодарную задницу отсюда. — Глаза Тирис вспыхнули маной, которая высушила её слезы, а голос стал ледяным.

— Пожалуйста, Мать. Может, у неё и фиолетовое ядро, но она не настоящий Пробужденный. Твой щеночек — человек, и к тому же вымотанный, — усмехнулся Джорл за секунду до того, как апперкот Силфы заставил его заткнуться.

Джорл зарычал и сменил облик на форму Грифона, наполняя себя силой всех элементов. Его рост в холке составлял более 30 метров, а длина — 52,5 метра, но подземный дворец был достаточно большим, чтобы вместить истинное тело Тирис, не говоря уже о её отпрысках.

Силфа просто обхватила обеими руками огромный клюв, появившийся прямо перед ней, и нанесла по нему быструю серию ударов коленями. Её левое колено ударило с такой силой, что лишь её хватка не дала голове Джорла откинуться назад.

Её правое колено ударило долю секунды спустя, расколов клюв и заставив Джорла взвыть от боли.

Драконы и Фениксы должны были призывать окружающую мировую энергию и добавлять к ней свою жизненную силу, чтобы производить Первородное Пламя. Грифоны же со временем поглощали мировую энергию и накапливали её в своих телах, чтобы генерировать серебряные разряды молний, называемые Жизненным Водоворотом.

Оба процесса не задействовали ману, только жизненную силу и мировую энергию, но принцип, лежащий в их основе, отличался. Жизненный Водоворот мог использовать накопленную мощь для временного усиления их магического мастерства или же высвобождаться против врагов, чтобы уничтожить их.

Серебряная молния состояла из чистой энергии, которую можно было использовать для перенасыщения как органической, так и неорганической материи, поскольку всё на Могаре обладало маной. Небольшое её количество могло усилить заклинания живого существа или ускорить рост кристаллов маны.

Огромное же количество вызвало бы короткое замыкание в потоке маны всего, во что был бы влит Жизненный Водоворот, заставляя их вредить самим себе из-за того, что их энергия выходила из-под контроля. С одной стороны, он не обладал очищающим эффектом, но с другой стороны, Жизненный Водоворот можно было использовать как для подзарядки, так и для уничтожения артефактов и големов.

Джорл потратил часть Жизненного Водоворота, накопленного в его теле, чтобы высвободить бурю серебряных разрядов молний, каждый из которых мог бы сровнять с землей гору. Силфа узнала знакомые искры и переместилась в самое безопасное место на поле боя: под своего противника.

Она прыгнула вверх, ударив Грифона в грудную клетку с силой снаряда и сломав её в нескольких местах. Нехватка воздуха рассеяла бурю и заставила Джорла выплюнуть кровь.

«Проклятье, все эти колонны мешают мне двигаться, тогда как эта блоха может перемещаться проворно. Мне нужно всего одно заклинание или удар, чтобы свалить её». Джорл был прав, но Силфа тоже знала свои пределы.

Позволить Пробужденному перевести дух было ошибкой новичка, которой она тщательно избегала. Силфа использовала заклинание полета, чтобы двигаться быстрее пули, ударяя по суставам четырех лап Грифона.

Джорл не чувствовал боли благодаря слиянию с тьмой, но каждый удар был достаточно сильным, чтобы как повредить его кости, так и заставить конечности согнуться, выводя Грифона из равновесия. Силфа хаотично отскакивала от одной ноги к другой, словно шарик в пинболе, сводя Джорла с ума от ярости.

Единственный рев Грифона, напитанный Жизненным Водоворотом, мог снести вершину горы или иссушить озеро. Ударная волна распространялась от их тел и двигалась во всех направлениях, делая невозможным уклонение от неё.

Рев даже не был заклинанием, поэтому не требовал времени на сотворение. Невозможная атака застала Силфу врасплох и отбросила её в стену с такой силой, что в любом другом месте, кроме дома Стража, от этого образовался бы кратер.

Джорл сделал глубокий вдох, используя его, чтобы исцелить себя с помощью «Бодрости», и потратил еще одну порцию Жизненного Водоворота, чтобы призвать больше серебряных разрядов молний.

Гроза обрушилась на Силфу, пока она всё еще творила свое заклинание, оставив её невредимой. Зеленая энергия зажгла её глаза и обнажила изумрудную прядь в волосах, которую Королева всегда держала скрытой.

Она заменила искру жизненной силы Джорла своей собственной, и круговыми движениями рук поймала в ловушку каждый до единого разряд внутри своего тела. Она использовала часть Жизненного Водоворота, чтобы усилить себя, отправив остаток обратно в Грифона.

— Человек использует Доминирование? — Шок Джорла усилился, когда Силфа осыпала его серебряными молниями, которые начали опустошать его тело.

Но лишь когда Королева завершила свое гравитационное поле, шок сменился ужасом. Единственный вдох «Бодрости» позволил Джорлу исцелить лишь часть своих ран. Его потрескавшиеся суставы не могли выдержать его веса теперь, когда Силфа увеличила его в сто раз.

Четыре лапы Грифона сломались, его кости превратились в копья, которые пронзили плоть и разбрызгали кровь повсюду, превратив колоссального зверя в скользящего червя.

— Единственная причина, по которой ты всё еще жив — это приказ Леди Тирис, мальчик-котик. — Меч Сэфел, приставленный к беззащитному горлу Джорла, заставил любую гнусную колкость, которую он только мог придумать, застрять у него в глотке. — Пошел вон!

Силфа открыла Врата настолько большие, что массивное тело Грифона без труда прошло сквозь них после того, как магия гравитации сделала его невесомым, а Королева ударила его по клюву, расколов его.

Джорл превратился в живой снаряд, который совершил аварийную посадку на пустынной равнине в нескольких сотнях километров от замка. Он был близок к обмороку из-за потери крови, когда Тирис появилась рядом с его переломанным телом, используя свою дыхательную технику, «Мать-Землю», чтобы исцелить его раны.

— Спасибо, Мать. Прости, что разозлил тебя...

— Я не злюсь, я просто разочарована. — Тирис оборвала его, силой заставив сменить облик на человеческий против его воли. — Я сыта по горло твоими истериками. Если власть — это единственное, что ты уважаешь, вопреки даже моим чувствам, мы сделаем всё по-твоему.

Джорл начал паниковать. Тирис держала его за шею одной рукой, и как бы он ни старался, ни одна магия или способность, казалось, не работала.

— Сим я изгоняю тебя из своего дома. Вся территория Королевства Грифонов отныне запретная для тебя зона. Вернись, и я буду относиться к тебе как к врагу. Силфа — всего лишь человек, которого я тренировала какие-то жалкие тридцать лет, тогда как за моими плечами тысячелетия войн и тренировок против собратьев-Стражей. — Её голос был ледяным, без следа обычной теплоты.

— Я исцелила тебя исключительно потому, что хотела убедиться, что ты усвоил урок. А теперь стисни зубы и больше не беспокой свою мать. — В отличие от кулака Силфы, удар Тирис отозвался по всему телу Джорла, переломав ему все кости еще до того, как он успел преодолеть скорость звука.

Когда он приземлился в Кровавой Пустыне, удар превратил песок в стекло, оставив Джорлу лишь один вздох до того, как смерть забрала бы его.

***

Деревня Лютия, Траунские леса, башня Лита.

После окончания урока Фалуэль у группы Лита едва хватило сил на то, чтобы принять быстрый душ и перекусить, прежде чем они потеряли сознание. Они не хотели снова ночевать в башне, особенно Флория, но у них просто не было выбора.

— Боги, два полных дня вдали от дома. Селия меня убьет. — Налронд уснул в ту же секунду, как вспомнил, что мог бы попросить снова применить к нему «Бодрость».

Резар ценил учения Фалуэль, но всё равно очень скучал по детям Защитника. В чужой стране, где он был единственным в своем роде, им удалось заставить его почувствовать себя как дома.

— Камилы сегодня не будет? — спросила Солус, глядя на звезды вместе с Литом.

— Крупное дело. Опять. После событий в шахтах Феймара Джирни вышла на охоту. То есть, даже больше, чем обычно. У нее не было времени вернуться даже на ужин, и как её помощница, Камила тоже не может уйти, — сказал Лит.

— Мне немного грустно, но в то же время я рада, что мы смогли провести немного времени наедине. Ну, почти наедине. — Звук храпа, доносящийся из открытых окон, разрушил чувство близости, напомнив им о присутствии гостей.

Взмах руки Солус закрыл окна и сделал их звуконепроницаемыми, не позволяя подслушать их разговор.

— Флория всё еще злится на тебя из-за меня, знаешь ли? — сказала Солус.

— Я с самого начала знал, что так будет. Как думаешь, почему я так долго не знакомил вас двоих? — Лит подумал о том, как бы отреагировала Камила на месте Флории, и вздохнул.

— А что насчет тебя? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду? — Солус нравилось разговаривать вслух, а не использовать мысленную связь. Это заставляло её чувствовать себя нормальной и позволяло слышать звук их голосов.

— Ты тоже на меня злишься? Сначала я держал тебя в секрете от всего Могара, а теперь часто оставляю одну. Вдобавок ко всему, я использовал тебя как предлог, чтобы оправдать свои действия после того, как Флория рассталась со мной, — сказал Лит.

— Немного, но не по тем причинам, о которых ты думаешь, — ответила Солус. — Я рада, что ты наконец-то сделал меня частью группы, и понимаю, почему у тебя ушло на это столько времени. Теперь я осознаю, насколько наивной была в прошлом, и что встреча с параноидальным, циничным человеком была лучшим, что могло со мной случиться.

Она продолжила:

— Обычный ребенок никогда бы не смог сохранить секрет, обрекая нас обоих стать жертвами неописуемых экспериментов. Другой маг, напротив, либо поработил бы меня, либо заставил стать такой, как Рассвет. Даже когда ты всё еще не доверял мне, ты всегда относился ко мне с уважением, потому что знаешь боль от того, каково это — застрять посреди враждебного мира. Благодаря нашей связи я познавала Могар, развиваясь и исцеляясь вместе с тобой.

Солус держала его за руку, не отрывая взгляда от убывающей луны над ними.

— Должна признаться, поначалу я злилась и ревновала к тому, что ты проводишь так много времени наедине с Камилой. Однако со временем это помогло мне взглянуть на вещи в правильной перспективе. Как годами твердила мне Тиста, мне нужно было начать жить собственной жизнью. Долгое время я даже представить себе не могла свою жизнь без тебя. — Солус внезапно покраснела, затем побледнела и поспешила добавить: — Не пойми меня превратно, я до сих пор не могу. Я имею в виду, что раньше считала себя скорее еще одной твоей конечностью, нежели личностью. Время, проведенное порознь, помогло мне вырасти как женщине, так и башне.

Она поднесла его руку к своему лицу, словно ожидая, что он её погладит.

— Используй на мне «Бодрость» и перестань разглядывать меня под предлогом осмотра, — усмехнулась она.

Лит много раз использовал свою дыхательную технику на Солус в прошлом, но ничто не подготовило его к тому, что он увидел. Внутри её гуманоидной формы можно было различить очертания органов, вен и костей.

Но, что более важно, он смог увидеть внутри её тела второе ядро. Оно отличалось от всего, с чем он сталкивался за всю свою жизнь. Второе ядро напоминало энергетическое ядро голема, но его сложность превосходила то, что мог постичь разум Лита.

Оно было одновременно маленьким и туманным, из-за чего было трудно должным образом различить его особенности или сложную сеть рун, окружавшую его подобно нескольким поясам астероидов, но Лит чувствовал, как энергетическое ядро становилось сильнее с каждой секундой.

— У тебя никогда не было второго ядра. Когда оно появилось? — спросил Лит.

— Вскоре после того, как я обрела свое энергетическое тело. А теперь, пожалуйста, сосредоточься на моем человеческом ядре, — ответила Солус.

Поначалу Лит не понял её просьбы. Насыщенно-голубое ядро Солус ничем не отличалось от всех тех, что он изучал в прошлом, по крайней мере, до тех пор, пока он не использовал «Бодрость», чтобы рассмотреть его совсем близко.

Часть голубой сферы была размытой, словно небольшой её кусок превратился из твердого состояния в сильно сжатый газ. Литу потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что Солус не хватает части её ядра, что вызывало утечку маны и образовывало эту размытую область.

Как только Лит понял ситуацию, он сосредоточился еще сильнее, проверяя оба ядра Солус до мельчайших деталей. Энергетическое ядро было глубоко связано с голубым, поддерживая его стабильность и позволяя замедлить утечку маны.

Собственное ядро Лита было связано с ядром Солус, обеспечивая его бόльшим количеством энергии, чем оно теряло с течением времени, и медленно подпитывая поврежденное ядро.

От шока у Лита отвисла челюсть. Несколько минут он смотрел на Солус широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.

— Клянусь моим создателем, видел бы ты свое лицо. — Она усмехнулась. — Если бы кто-то увидел тебя сейчас, то подумал бы, что я только что сообщила тебе о своей беременности.

Долгое время лицом Солус служила энергетическая пластина, на которой были только глаза и рот, но теперь, когда они были так близко, Лит мог почти разглядеть её нос и скулы.

— Разве ты не задавался вопросом, почему мне потребовалось так много времени, чтобы обрести форму огонька и достичь зеленого ядра, тогда как я быстро сформировала голубое ядро после того, как получила энергетическое тело? Как я уже говорила, разлука пошла мне на пользу.

— Нахождение на твоем пальце питает мое человеческое ядро, в чем я отчаянно нуждалась после того, как едва не умерла от истощения. И всё же именно благодаря подключению к гейзеру маны я могу восстановить ядро своей башни до полной силы. Живое ядро, каким бы могущественным оно ни было, не может питать нечто столь большое и сложное, как башня мага, на это способен только гейзер маны. После того как мы стали проводить больше времени порознь, ядро моей башни смогло собрать себя воедино благодаря постоянному воздействию гейзера маны.

Она сжала его руки.

— Чем больше возрастает сила ядра моей башни, тем стабильнее становится мое человеческое ядро, и тем эффективнее я могу перерабатывать получаемую от тебя энергию. Мы с Тистой некоторое время изучали этот феномен и вместе пришли к одним и тем же выводам.

— Хорошая новость в том, что теперь я более-менее понимаю, почему Мастер Менадион сделала это со мной, а плохая — в том, что я обречена. Возможно, я провалила прорыв, а может, кто-то меня убил. Что бы ни случилось, мое ядро треснуло, доведя меня до состояния, которое не способна исправить даже современная магия исцеления. Чтобы дать мне больше времени, Мастер Менадион каким-то образом слила меня со своей башней, используя её энергетическое ядро и те огромные объемы энергии, которые она черпает из гейзеров, для поддержания моей стабильности.

Солус тяжело вздохнула.

— К несчастью, либо это напряжение убило её, либо тот, кто сделал это со мной, вернулся, чтобы закончить начатое, и убил Менадион тоже. И последнее, но не менее важное: когда бы мы ни находились вместе в башне, как сейчас, скорость моего восстановления взлетает до небес.

— Это всё ещё чертовски медленно, и я понятия не имею, когда плоть заменит энергию, но ты сам видел мой прогресс. Я могу снова стать человеком. В будущем, возможно, я смогу сохранять свое тело без помощи башни, чтобы жить нормальной жизнью.

Солус ослепительно улыбнулась Литу и взяла его руки в свои.

— Тогда почему ты говоришь, что обречена? — Лит притянул Солус ближе, обняв её в глупой надежде, что физический контакт поможет ей восстановиться быстрее.

Он обнаружил, что тепло её тела не только ничем не отличалось от тепла обычного человека, но она еще и приятно пахла, тогда как в прошлом не имела запаха.

— Потому что треснувшее ядро невозможно исцелить. — Её улыбка исчезла, но Лит не мог этого заметить, так как её лицо было уткнуто в его плечо. — Спасение Защитника едва не убило тебя, и ты бы даже не справился без помощи Скарлетт. Даже когда оба моих ядра вернут свою полную силу, для выживания я всегда буду зависеть от нашей связи. Я буду для тебя обузой и буду вынуждать тебя заботиться обо мне, несмотря н...

— Вдобавок ко всему, даже если мы найдем способ починить мое ядро, я не смогу расстаться с башней. Возможно, я стану собственной хозяйкой после твоей смерти, но это будет означать вечность в одиночестве.

— Бессмертие станет моим проклятием, а не благословением. После потери всех, кого я люблю, это будет лишь вопросом времени, когда горе и изоляция сведут меня с ума, как это происходит с Личами. — Солус еще никогда так не боялась своего будущего.

Нахождение ответов, которые она так долго искала, не принесло ей радости, только отчаяние.

— Хватит нести чушь, Солус! — сказал Лит. — Ты никогда не была для меня обузой. Ты мой самый ценный друг и наперсница. Наша связь сделала меня лучше, а я еще даже не начал расплачиваться с тобой за всё, что ты сделала.

Он продолжил:

— Я буду заботиться о тебе не потому, что должен, а потому, что сам этого хочу. В какую бы неразбериху ни превратилась моя жизнь, я хочу, чтобы ты была в ней. Что касается бессмертия, то мы с тобой в одной лодке.

— Я не могу позволить себе умереть, не совершив еще одного путешествия в небытие, так что не хорони меня раньше времени. Не беспокойся о будущем. Мы разберемся с этим, когда придет время, как делали это со всем остальным. Вместе. — Лит поцеловал её в макушку, баюкая Солус в своих объятиях.

— Поскольку у нас еще есть немного времени перед сном, как насчет того, чтобы я приготовил тебе мой всемирно известный горячий шоколад со взбитыми сливками и блинчики, утопающие в сиропе? — спросил Лит успокаивающим голосом.

— Ты пытаешься довести меня до диабета? — Солус одновременно кивнула и усмехнулась.

— Хорошая сторона обладания энергетическим телом в том, что ты не можешь растолстеть. Тебе стоит наслаждаться этим, пока есть возможность. Как только ты получишь свое настоящее тело, ты станешь такой же, как все. Мгновение на губах — на всю жизнь на бедрах. — Лит игриво ущипнул её за живот.

— Как ты смеешь насмехаться над леди! — Солус рассмеялась, пытаясь ответить тем же, но не найдя, за что ущипнуть. — Я последую твоему совету и возьму двойной шоколад. Тогда, возможно, я тебя прощу.

Пока Лит готовил еду, Солус осмотрела свое тело и поняла, что понятия не имеет, как приготовить хоть одно блюдо. Маги часто были настолько сосредоточены на своих исследованиях, что не обращали внимания на такие вещи, как готовка или шитье.

Мысль о том, что для того, чтобы продолжать наслаждаться всей своей любимой едой, как она делала это всегда, и не набирать при этом по десять килограммов в месяц, ей придется много тренироваться и научиться готовить, заставила бессмертие показаться Солус незначительной проблемой.

***

Регион Веган, недалеко от логова Дрейка Аджатара, в центральной части Королевства Грифонов.

Аджатар крепко спал, хотя солнце только село. Его последний эксперимент не только обернулся масштабным провалом, но и продлился более трех дней. Дрейк был раздражен и отчаянно нуждался в отдыхе.

«Бодрость» не могла исцелить ни его уязвленную гордость, ни плохое настроение. Единственным рецептом было взять небольшой перерыв, чтобы поучиться на своих ошибках.

Вот почему, когда кто-то активировал все его сигнальные массивы и постучал в дверь, Аджатар был в королевском бешенстве еще до того, как узнал личность незваного гостя или причину, по которой его беспокоили.

— Тебе лучше бы, чтобы это было срочно, приятель, потому что в противном случае я разукрашу тебя синяками с ног до головы. — Дрейк напоминал огромную ящерицу, покрытую сапфирово-синей чешуей, с огромным белым рогом, торчащим из морды.

Несмотря на свои огромные размеры, Аджатар двигался гибко, как кошка, добравшись до двери за долю секунды.

— Какого хрена? — сказал он, заметив оборванца, спящего на его дверном звонке. — Откуда, черт возьми, человек знает, как найти мой звонок, и как он активировал, но при этом уклонился от моих ловушек?

Аджатар активировал свои мистические чувства и массивы, чтобы убедиться, что это не какая-то изощренная уловка для засады. Многие люди убивали Дрейков ради их прочной чешуи, которую можно было использовать для создания необычайно мощной защиты.

Точно так же дом Дрейка был окружен человеческими шкурами, чтобы напомнить всем горе-охотникам, что сдирание кожи — это игра, в которую могут играть двое. Только после того, как все проверки безопасности дали отрицательный результат, он как следует принюхался к незнакомцу.

Оборванец пах грязью, морем алкоголя и чем-то таким, что напомнило Дрейку о его собственной распутной юности. Под всей этой вонью едва улавливался запах собрата — Императорского Зверя.

— Если хочешь спать, иди в другое место. Чего тебе от меня нужно? — спросил Дрейк.

— О, извини. — Мороку удалось зевнуть, рыгнуть и пукнуть одновременно, выпустив ядовитый газ, который стер любые остатки сна из тела Аджатара.

— Мне нужно, чтобы меня подбросили обратно в эрцгерцогство Эрнас, чтобы забрать мой приз, поскольку эти ублюдки бросили меня, как вредную привычку, — сказал он, прежде чем буквально с глухим стуком заснуть прямо на земле.

— Что за идиот только что приперся к моему дому? — спросил Аджатар у небес, закатив глаза. — Выражайся яснее, черт возьми! Ты хоть представляешь, насколько велико эрцгерцогство? Там живет несколько Пробужденных Лордов. Либо ты говоришь мне, куда хочешь попасть, либо клянусь богами, я перенесу тебя Вратами в случайное место.

— Доставь меня в поместье Эрнас, спасибо. — Морок перестал храпеть ровно настолько, чтобы ответить, а затем немедленно продолжил.

Устав подыгрывать всей этой чепухе, Аджатар использовал «Бодрость» на Мороке, очистив его тело как от веществ, так и от усталости.

— Так это не работает, приятель. Начни с самого начала. Кто ты такой и чего хочешь? — спросил Дрейк.

— Ты изверг! — Морок с возмущением посмотрел на Дрейка, заставив того почувствовать себя виноватым, хотя он понятия не имел почему. — Это была первоклассная выпивка и химическая радость. Ты хоть представляешь, сколько мне это стоило? Я требую компенсации!

— Ты хочешь, чтобы я заплатил за то, что обломал твое опьянение? — Аджатар был ошарашен, но больше не чувствовал вины.

— Сломал — плати. Почему Массив Искажения всё ещё неактивен? — Морок протянул руку за деньгами, с презрением глядя на захламленную лабораторию. — Чувак, это место — вонючая помойка. У тебя совсем нет стыда?

Неудача и последовавший за ней взрыв действительно оставили лабораторию в жалком состоянии. Повсюду валялись куски разбитого оборудования, а вонь от сгоревших ингредиентов придавала логову едкий запах.

И всё же, услышав эти слова от того, по сравнению с кем его лаборатория выглядела и пахла как бутон розы, Аджатар едва не получил инсульт.

— Во-первых, я не дам тебе ни единого медяка. Во-вторых, если тебе не нравится мой дом, иди в Феймар и используй человеческие Врата, — сказал Дрейк.

— Имей хоть каплю уважения, чувак! Я твой собрат, Императорский Зверь, и к тому же герой войны. Я столкнулся с Бабой-ягой, едва выжил в легендарной битве трех армий, а затем приполз сюда. Неужели я прошу слишком многого? — сказал Морок.

— Даже если бы я хотел поверить, что ты встретил живую легенду вроде Бабы-яги и остался жив, чтобы рассказать об этом, остальное — полная чушь. Последняя война была еще до моего рождения, и я никогда не слышал о такой битве.

— Еще бы, гений, это случилось три дня назад прямо у пещер Белин. Люди и нежить сражались с Бичом и получили по заднице. Напомни мне не подкатывать к его сестре от отчаяния, если дела с Квиллой пойдут плохо. Девушка горячая, но связываться с таким парнем себе дороже, — сказал Морок.

— Погоди, я не знаю ни одну из этих девушек, но Бич? Я послал его в те пещеры, и до них едва ли час полета отсюда, если лететь медленно. Как, черт возьми, у тебя ушло столько времени, чтобы добраться сюда? Поверить не могу, что ты умеешь менять облик, но так и не научился летать! — Аджатар почувствовал приближение головной боли.

— Конечно, я умею летать! Просто по пути сюда я остановился в нескольких городах, чтобы выпустить пар и немного повеселиться, — ответил Морок.

— Трехдневный запой — это не веселье. У тебя проблемы, — сказал Аджатар.

— Ты бы тоже впал в депрессию, если бы после долгих месяцев работы, после того, как рискнул жизнью ради спасения своей девы в беде, единственным «спасибо», которое ты получил, был средний палец. Да ну к черту. Что ты вообще можешь знать о женщинах? — Морок вздохнул с такой искренностью, что Дрейку стоило большого труда не убить его на месте.

— Я могу отправить тебя в эрцгерцогство Эрнас, но там сейчас глубокая ночь, — сказал Аджатар. — Сомневаюсь, что кто-то примет тебя в такой час, особенно в таком состоянии.

— Ты прав, чувак. Мне нужно привести себя в порядок и немного поспать. Не возражаешь, если я переночую здесь? — Взмах руки Морока очистил его лицо, волосы и руки.

— Вообще-то, возражаю. — Левый глаз Аджатара дернулся от мысли о необходимости терпеть своего «гостя» хотя бы на секунду дольше. Дрейку не терпелось избавиться от него. — Здесь есть уютная маленькая деревня...

— Окей, спасибо. — Морок оборвал его на полуслове и уснул на куче зачарованной одежды, которую Дрейк создал как прототипы нового вида брони.

Глаза Аджатара превратились в две огненные щелочки, переполненные маной, когда он сделал глубокий вдох, наполнив рот черным пламенем. Впервые за несколько столетий кто-то осмелился вломиться в его дом и проявить к нему такое неуважение.

«Либо у него действительно разбито сердце, либо у него что-то не так с головой. Сделаю ему поблажку и подожду до завтрашнего утра, прежде чем вышвырнуть его. Кто знает, может, "Бодрость" на самом деле не сработала, и он всё еще пьян. Боги, никогда не думал, что настанет день, когда я пожалею о том, что "Бодрость" меня не подвела», — подумал Аджатар.

На следующее утро раздражающий голос разбудил Дрейка и напомнил ему, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным, в каком бы мире ты ни жил.

— Что на завтрак? Я тут умираю с голоду, а время поджимает. Чувак, весь день в постели проводят только любовники и больные. У тебя жар или просто фетиш на кучи золота? Эта твоя блестящая подушка должна быть твоей девушкой или типа того? — спросил Морок.

Как и большинство низших Драконов, Аджатар спал на небольшом холмике, состоящем из его самых ценных сокровищ.

— Боги, это был не кошмар. — Дрейк заскулил, поднимаясь.

Они вместе позавтракали, и за это время Аджатар невзначай расспросил Морока о событиях в пещерах. Каким бы невыносимым он ни был, Тиран еще не сказал ни слова лжи.

Если поблизости действительно была хрустальная шахта и там жила Баба-яга, поездка того стоила. Выкапывание кристаллов заняло бы слишком много времени, но её знания могли бы сэкономить Аджатару месяцы исследований.

Несмотря на её одержимость воскрешением, Баба-яга считалась благородной личностью, уступающей в мудрости лишь Легаину. Получение её помощи с лихвой компенсировало бы все те неприятности, которые Морок доставил Дрейку.

Тиран не упустил ни одной детали. Особенно бессмысленных, вроде того, какой горячей была Баба-яга в своей форме Матери, как Старуха напоминала чернослив, и как дурно пах Нанди.

— Этому парню ванна нужна была даже больше, чем тебе, и я не бросаюсь такими словами. — Морок наколдовал легкий ветерок, чтобы очистить воздух. — Тебе стоит что-то сделать с этим нервным тиком.

Левый глаз Аджатара продолжал дергаться от гнева, но его тон оставался вежливым.

— Ты правда отказался от её предложения? В обмен на твою помощь ты мог бы узнать у Бабы-яги секрет её белого ядра или по крайней мере попросить Пробудить тебя.

— С какой целью? — спросил Морок.

— Моему старику больше шестисот лет, и поверь мне, у него больше плохих воспоминаний, чем хороших. Нанди казался древнее моего деда и еще более озлобленным. Баба-яга была милой, но я думаю, что она такая же сломленная, как и её творения. Должно быть, она потеряла кого-то или что-то важное для неё, поэтому отчаянно пытается дарить счастье другим, просто чтобы заполнить пустоту, созданную её прошлой травмой. Меня не интересует долгая жизнь, если мне не ради чего жить.

Он добавил:

— Будь со мной честен: сделало ли Пробуждение тебя счастливым?

Аджатар был ошеломлен неожиданным всплеском мудрости Морока. Он глубоко задумался над вопросом, прежде чем ответить.

«У меня годами нет спутницы, большинство моих друзей мертвы, мои дети ненавидят меня, потому что я отказался Пробудить их, и большую часть своих дней я трачу на накопление силы и знаний, которые, вероятно, никогда не использую». Дрейк только что проснулся, а его настроение уже было испорчено.

— Разумеется, — солгал сквозь зубы Аджатар, прежде чем без предупреждения перенести Тирана Вратами в пункт назначения.

Мороку потребовались считанные секунды, чтобы добраться до ворот поместья Эрнас, где прислуга получила четкие инструкции не приглашать его внутрь и не просить дождаться возвращения Джирни.

Стражники передали ему конверт, внутри которого был еще один конверт поменьше, карта, ведущая к логову Фалуэль, и следующая записка:

«Дорогой барон Эари!

Благодарю вас за верную службу и защиту моих дочерей. Мое слово — закон, так что могу заверить вас, что я выполню свою часть нашей сделки. Передайте запечатанный конверт моей дочери Квилле, которая в настоящее время проживает в указанном месте, а остальное я беру на себя.

P.S. Срывайте печать на свой страх и риск. Если вы это сделаете, я буду считать себя свободной от своих обязательств».

Джирни подписала записку, используя все свои титулы и имена, чтобы подчеркнуть, что считает их контракт полностью завершенным. Проверив конверт на просвет в надежде прочитать его содержимое, Морок сдался и добрался до логова Фалуэль.

— Кто ты такой и чего хочешь? — Гидра не любила незваных гостей. Особенно тех, кто отнимал у неё то немногое свободное время, что оставалось перед началом уроков.

— Меня зовут Морок Эари, и у меня письмо для Квиллы Эрнас. Вы Фалуэль, Лорд этого Региона и женщина, которая является её наставницей? — Он так и не назвал Аджатару своего имени и не спросил имени своего хозяина, однако в этот раз Морок представился должным образом.

Не потому, что его это действительно заботило, а потому, что, по словам всех его собутыльников, хорошее первое впечатление на друзей Квиллы повысило бы его шансы после их тяжелого расставания в Кулахе.

— Никогда о тебе не слышала, и Квиллы здесь нет. Оставь мне письмо, и я прослежу, чтобы она его получила. — Фалуэль учуяла как то, что Эари был Императорским Зверем, так и некие странные чары на письме.

«Любой из тех, кто охотится за головами Эрнасов, мог бы нанять зверя-наемника вроде Гадорфа, чтобы тот сделал за них всю грязную работу». Фалуэль ни за что не впустила бы незнакомца в свой дом и не позволила бы письму дойти до Квиллы, прежде чем тщательно его не изучит.

— Ни за что я не доверю свои надежды и мечты тому, кого только что встретил. Если ты всё испортишь, мне конец. Не возражаешь, если я подожду её здесь? — спросил Морок.

— Вообще-то, возражаю, — прорычала Фалуэль на Морока за то, что тот озвучил её собственные мысли. — Проваливай. Когда Квилла приедет, я расскажу ей о тебе, и тогда она сама решит, хочет она с тобой связываться или нет.

— Ага, конечно. Если бы у меня была её руна связи, с какого перепугу я бы проходил через всю эту канитель ради чертова письма? Я буду говорить медленнее, чтобы до тебя дошло. Я спросил твоего разрешения исключительно из вежливости. Я никуда отсюда не уйду. — Морок устроился на камне и посмотрел на светлеющее небо.

— Что ты сказал? — Воздух вокруг Фалуэль начал потрескивать, а её волосы заплясали. Оспаривать авторитет Лорда было делом нешуточным, особенно со стороны тех, кто даже не входил в Совет.

— Чувак, сначала этот вонючий Дрейк, теперь ты. Вы, Лорды, конечно, довольно тупые, но от тебя хотя бы приятно пахнет, да и задница у тебя аккуратненькая. Не соизволишь повернуться, чтобы мне было на что посмотреть, пока я коротаю время? — спросил он.

— С меня хватит! — взревела Фалуэль и сменила облик на свою истинную форму.

Её короткое, приземистое тело было шириной с целое здание и прочным, как гора. Это позволяло ей двигаться по земле на удивление проворно, несмотря на размеры. Вдобавок ко всему, перенося вес на свои четыре лапы, она могла сохранять равновесие, даже когда её семь змеиных голов и их длинные шеи двигались в совершенно разных направлениях.

Чешуя каждой из семи голов была испещрена своим цветом, а глаза сияли маной различных элементов. Фалуэль обнажила ряды клыков, возвышаясь на двадцатиметровую высоту.

— Беру свои слова обратно. Я не против больших задниц, но твоя — это уже перебор, — поиздевался он над ней, обнажая свои клинки. — Нужно нечто большее, чем переросшая змея, чтобы напугать меня, сестрё...

Первая голова Фалуэль метнулась вниз, усиленная слиянием с землей. Морок попытался уклониться, но она двигалась слишком быстро. Он принял удар на себя и едва не ушел в землю, словно гвоздь, по которому ударили молотком.

— Это было мое первое и последнее предупреждение. Убирайся с моей территории, живо!

— Ни за что, это даже не моя финальная форма! — Морок изменил облик: его кожа стала белоснежной, прямо посреди лба открылся один огромный красный глаз, еще один глаз размером с футбольный мяч появился на груди, и еще два — на плечах.

Его внешность всё еще оставалась гуманоидной, но теперь его рост превышал два метра.

Нос исчез, оставив на лице лишь две щели, а рот был полон нескольких рядов акульих зубов. Фалуэль мгновенно узнала Императорского Зверя, известного как Тиранический Глаз, или просто Тиран.

Они были эквивалентом Балоров среди магических зверей, но в отличие от них, Тираны не принадлежали к Падшим расам, а их мастерство в управлении элементами было развито не так сильно. Как и Гидры, они обладали природным даром к Доминированию, но даже самый сильный Тиран мог развить максимум до шести глаз. Доминирование над седьмым элементом, чистой маной, было для них невозможно.

Морок воспользовался долей секунды, на которую Фалуэль застыла от удивления, чтобы открыть свои четыре глаза и направить четыре луча сфокусированной элементальной энергии на собственное оружие. Клинки поглотили и усилили лучи, превратив их в столпы колоссальной разрушительной силы, каждый из которых был нацелен на отдельную голову.

— Я узнаю это оружие. Я выковала эти «Детские Клыки» для сына Глемоса. Неужели это действительно ты? — Фалуэль без особых усилий рассеяла столпы энергии и прижала Морока к земле одной из своих передних лап.

— Ты знаешь моего старика? — Не имея больше маны, с телом, избитым еще сильнее, чем после похода в Кулах, Морок подумал, что цивилизованная беседа — не такая уж плохая идея.

— Да. Гидры и Тираны обычно в хороших отношениях из-за схожих способностей. Почему ты до сих пор пользуешься этим хламом? Я подарила его твоему отцу в день твоего рождения. «Детские Клыки» — это всего лишь обучающая игрушка, помогающая молодому Тирану выбрать свое оружие и освоить силу своих глаз, — сказала Фалуэль.

— Потому что мой отец — козел! Он сказал мне, что это подарок на мое совершеннолетие и что он дорого за него заплатил. — Морок принялся костить имя Глемоса множеством творческих способов.

— У тебя уже открыты четыре глаза из шести. Сколько тебе лет, если точнее? — У Морока было открыто на один глаз больше, чем у Лита, что разбудило любопытство Фалуэль.

Рано или поздно ей всё равно придется обучать его Доминированию, а наличие партнера по тренировкам со схожим талантом значительно ускорило бы процесс.

— Мне двадцать четыре. А что? Вы, вдобавок к тому, что являетесь вспыльчивой бабулей, еще и любительница совращать малолетних? — Морок пожалел об этих словах в тот же миг, как они сорвались с его губ. — Прости, я имел это в виду, но не собирался говорить вслух!

Очередное оскорбление не пошло ему на пользу. Фалуэль снова нанесла удар одной из своих голов и вырубила Морока. Вернувшись в человеческую форму, Гидра проверила снаряжение Морока и сочла его посредственным.

«Глемос, твой сын такой же придурок, как и ты. Предполагается, что наши дети должны быть лучше нас». Затем Фалуэль взяла письмо Джирни и изучила его с помощью «Бодрости».

Псевдо-ядро на конверте требовало определенного отпечатка маны, иначе малейшее повреждение активировало бы чары и уничтожило письмо внутри.

Гидра заперла потерявшего сознание наглеца в одной из камер своего логова и стала ждать учеников. Когда они прибыли, все, за исключением Лита, Солус и Тисты, выглядели так, словно провели бессонную ночь.

Под их глазами залегли глубокие тени, они непрерывно зевали и, судя по сгорбленным спинам, были совсем не в восторге от перспективы нового урока.

— Мастер Фалуэль, не сочтите за неблагодарность, но не могли бы вы дать нам немного свободного времени? — спросила Квилла. — Мы приезжаем сюда на рассвете, а уезжаем за полночь, уставшие настолько, что едва можем держать глаза открытыми. Я действительно люблю магию, но я хочу иметь возможность навещать родителей и, возможно, немного заняться личной жизнью. Мы так тяжело не работали даже в академии. К тому же там у нас всегда были свободны выходные.

Фрия чувствовала то же самое, но поскольку её положение было в высшей степени шатким, она даже не посмела кивнуть.

«Кому нужен Предвестник, который просит об отпуске еще до того, как приступил к своим обязанностям?» — подумала она.

— Это всего лишь ваш третий день здесь, Квилла, и ты сама настаивала на том, чтобы принимать участие в моих уроках. Цель всего этого — укрепить ваши тела и позволить вам использовать мощную магию без обмороков. — Фалуэль проверила состояние каждого с помощью «Бодрости».

Она подытожила:

— Флория, твое тело достаточно стабильно, чтобы использовать «Бодрость», но я настоятельно не рекомендую этого делать. Это касается всех вас. «Бодрость» — отличный инструмент, но злоупотребление им может затормозить ваш рост.

— Омолаживая ваши тела, она одновременно мешает естественному выходу примесей со временем и не дает вашим телам должным образом окрепнуть в промежутках между прорывами. Тиста, чтобы выжить во время следующего очищения ядра без посторонней помощи, тебе необходимы примеси, тогда как у Флории их слишком много.

Фалуэль перевела взгляд на остальных:

— Ей нужно удалить излишки и укрепить свое тело, которому всё еще далеко до тела полноценного Пробужденного с синим ядром. Квилла, Фрия, Налронд, если вы останетесь такими же слабыми, ваша магия тоже будет ограничена.

Её слова заставили всех уныло вздохнуть. Из-за этого им казалось, что у Лита было несправедливое преимущество перед ними — точь-в-точь как в академии.

— Тем не менее, вы тоже правы. Строгие тренировки требуют отдыха, иначе вы никогда не сможете усвоить знания, которые я вам даю, и они просто пройдут мимо вас. Я планирую предоставить вам свободное время, но только после того, как вы освоите основы. А говоря о свободном времени — это тебе. — Фалуэль протянула Квилле письмо.

В тот самый миг, когда она узнала почерк матери, по её спине пробежал холодный трепет. Джирни использовала письма исключительно для передачи приказов. Всякий раз, когда оставалось пространство для компромисса, она всегда встречалась со своими детьми лично.

Квилла приложила ладонь для отпечатка маны, и зачарованный восковой патч рассыпался вместе с защитным заклинанием конверта. Письмо оказалось на удивление длинным, а его тон — мягким.

«Дорогая Квилла!

За последние годы ты отвергла всех ухажеров, которых я тебе представляла, невзирая на их талант, внешность или характер. На данный момент я понятия не имею, что именно ты ищешь в спутнике жизни, и начинаю подозревать, что ты и сама этого не знаешь.

Я начинаю бояться, что если ты продолжишь в том же духе, то позволишь жизни пройти мимо, упустив массу впечатлений. За твоих сестер я так не переживаю, потому что у них обеих достаточно твердости характера, чтобы добиваться желаемого, когда они это находят.

Какой бы чудесной ни была магия, это такая же работа, как и любая другая. Когда ты повзрослеешь и станешь жить самостоятельно, она не подарит тебе подарок на день рождения, не позаботится о тебе во время болезни и не заставит улыбнуться, когда тебе грустно. Вот для чего нужны люди.

Барон Эари — идеальная возможность столкнуться со своей травмой лицом к лицу и понять как минимум всё то, чего ты точно не хочешь видеть в партнере. Я провела с ним совсем немного времени и могу заверить тебя, что он — живой сборник недостатков.

Уверена, что после единственного свидания с ним ты сможешь разглядеть достоинства в любом другом мужчине. Помни, что я дала ему слово, что ты сходишь с ним на свидание, и пообещала, что ты подождешь хотя бы один час, прежде чем бросить его.

С любовью, мама».

— Он всё еще здесь? — Прочитав письмо, Квилла вынуждена была признать, что большинство наблюдений Джирни были не в бровь, а в глаз.

Конечно, это вполне могло быть очередной уловкой для манипуляции её чувствами, но от этого слова Джирни не становились менее правдивыми. У Квиллы не было нескончаемой очереди ухажеров, как у Фрии, и не было смелости Флории, чтобы сделать первый шаг при встрече с кем-то интересным.

— Да. Он тот еще фрукт, так что я заперла его под стражу, чтобы не оторвать себе уши, а ему — язык. — Сердитый голос Фалуэль удивил Лита.

Он знал Гидру лучше всех и еще никогда не видел её в таком бешенстве, даже когда дело касалось подковерных интриг Совета.

«Интересно, кем нужно быть, чтобы взбесить Фалуэль и при этом умудриться остаться в живых», — подумал Лит.

Гидра перенесла Квиллу Вратами к камере, а затем отвела Лита в сторону, чтобы поделиться своим планом использовать Морока в качестве партнера для спаррингов по Доминированию.

— Вы двое могли бы работать вместе и учиться на ошибках друг друга. Несмотря на то, что он старше тебя, Мороку удалось открыть четыре глаза, в то время как даже мой сын до сих пор застрял на двух головах в том же возрасте. Доминирование — это не то, чем ты можешь поделиться со своими друзьями, и они не смогут этому научиться. Вот почему во время нашего спарринга я использовала только мастерство элементов. Солус может помочь тебе понять, как работает Доминирование, но она, возможно, не способна контролировать более одного элемента за раз, — сказала Фалуэль.

— Я согласен с вами. Кто знает, может, он действительно поможет мне открыть остальные глаза или хотя бы понять, что держит их закрытыми. Но Мороку нельзя здесь оставаться. Он не Пробужденный, не Целитель и даже не Мастер Кузни. Что еще важнее, он не знает о Солус, и у меня нет причин ему доверять. Я не стану жертвовать той крупицей личной жизни, которую она наконец обрела, ради этого придурка, — ответил Лит, нежно поглаживая кольцо Солус.

Эти слова и моменты, разделенные прошлой ночью, глубоко тронули её сердце.

— Слава небесам! После пяти минут общения с ним от одной мысли о том, что Морок будет крутиться рядом, у меня мурашки по коже бежали, — с облегчением вздохнула Фалуэль. — Как только Квилла закончит с ним, я перенесу его Вратами как можно дальше отсюда.

Тем временем Квилла несколько раз кашлянула, прежде чем осознать, что Морок не просто спит, а лежит без сознания, весь покрытый синяками с ног до головы.

— Ого. Я знала, что ты тупой, но разозлить Гидру — это выводит слово «глупость» на совершенно новый уровень. — Квилла принялась исцелять его, мысленно сокрушаясь от необходимости проводить время с таким идиотом.

— И тебе доброго утра, Квилла. Как там твоя сестра? — спросил Морок, узнав её по голосу, так как его глаза слишком сильно заплыли, чтобы хоть что-то видеть.

— Что? — удивленно переспросила она.

— Я имею в виду ту, что высокая, а не ту, что горячая. Она всё еще была при смерти, когда вы уезжали, и я довольно сильно переживал за вас троих, — ответил он, неправильно поняв её удивление.

— С ней всё в порядке, спасибо. Ты здесь ради свидания, которое обещала моя мать? — Квилла покраснела от смущения. Мало того, что он услышал её грубое замечание, так еще и спросил о Флории, проявив больше хороших манер, чем она сама.

— И да, и нет. В смысле, я здесь, чтобы пригласить тебя на свидание, но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной из-за моей сделки с Архонтом Эрнас. Я пошел на это только ради возможности поговорить с тобой наедине. Если тебе это неинтересно, я просто уберусь с твоих глаз, — Морок наполовину говорил, наполовину стонал.

Фалуэль переломала ему множество костей, из-за чего даже дыхание причиняло боль.

— Ты месяцами выслеживал Флорию только ради этого? — Это было одновременно самым жутким и самым лестным поступком, который кто-либо когда-либо ради неё совершал.

— Не выслеживал, а защищал из тени. Это была моя работа, а не какой-то странный фетиш. И да, только ради этого. Ни в академии, ни у вас дома прислуга не принимала мои сообщения, какой еще у меня был выбор? — Он пожал плечами и тут же поморщился от вспышки боли.

— Ты хоть понимаешь, что это слишком много усилий ради человека, которого ты знаешь едва ли дольше двух недель?

— Нет, не слишком. Когда мы впервые встретились, я подумал, что ты просто симпатичная мордашка с фигурой в придачу, но за время нашего пребывания в Кулахе я узнал тебя лучше. — От его слов она стала багрово-пурпурной. — И хотя физически ты вынослива не сильнее моей бабули, ты доказала, что сообразительнее всех этих старых ископаемых вместе взятых. Твоя изобретательность спасала нас чаще, чем позволяет сосчитать мое сотрясение мозга, и ты уложила больше големов, чем кто-либо другой.

«Легко быть храбрым, когда ты сильнее любого человека, каким он только может стать, и можешь творить заклинания силой мысли, заставая всех врасплох. Ты всего лишь человек, но когда Оди бесчинствовали, и все, включая меня, хотели только спасти свою шкуру, ты сохранила хладнокровие.

Он продолжил:

— Ты нашла способ отключить Реактор и врезала мне между ног, чтобы рискнуть своей жизнью вместе с друзьями. Именно в тот момент я перестал завидовать Верхену из-за того, что в его жизни есть такая классная девушка, и решил, что хочу хотя бы попытаться стать достойным расположения такого человека, как ты. Возможно, я перегнул палку, согласившись на задание твоей матери, но когда я услышал, что ты не отвернулась от Лита даже после того, как увидела его в деле на полную мощность, я подумал, что, может быть, ты примешь и меня». Морок принял форму Тирана, наблюдая за её реакцией, и с удовольствием заметил, что Квилла даже не вздрогнула.

— Как и говорила тебе Баба-яга, я родился гибридом человека и Императорского Зверя, но отказался от своей человеческой природы просто потому, что это облегчило мне жизнь. Тем не менее, вот кое-что, что тебе следует обо мне знать. Я так долго был один, что забыл основы социального взаимодействия. Я груб, и мой язык движется быстрее, чем соображает мозг. Если после всего услышанного ты всё еще согласна пойти со мной, обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы этот опыт был как можно менее неприятным.

Квилла закончила исцелять его в тишине, обдумывая слова Морока. С одной стороны, то, как он её описал, было донельзя очаровательно: он выделил те качества, о наличии которых у себя Квилла никогда и не задумывалась.

С другой стороны, Морок действительно был груб, он явно считал Фрию более горячей, чем Квиллу, и он даже не был человеком. Просто безликая белая тварь, усыпанная глазами, которая выглядела куда менее круто, чем детеныш Вырмы, и скорее напоминала порождение детского кошмара.

— Спасибо за добрые слова. Я очень польщена твоим вниманием...

— Чувствую, сейчас ворвется «но», — вздохнул Морок.

— ...но я сейчас действительно очень занята, у меня едва хватает времени на сон, — сказала Квилла.

— Конечно, без проблем. — Морок поднялся на ноги прыжком и начал плести Шаги Искажения. Продление его пребывания здесь сделало бы ситуацию еще более неловкой, чем она уже была.

— Если ты дашь мне свою руну связи, мы сможем устроить свидание, как только мастер Фалуэль даст мне выходной. — Квилла достала амулет связи из своего пространственного предмета.

«Мама права, и Фрия тоже. Если я не буду ходить на свидания, то никого не найду. Возможно, выход из зоны комфорта — это именно то, что мне сейчас нужно. В худшем случае я просто потеряю несколько часов своей жизни», — подумала она.

— Боги, да! Я сделал это! Она сказала «да»! — Морок победно сжал кулаки и сделал несколько странных телодвижений, прежде чем вспомнить, что Квилла всё еще здесь. — В смысле, конечно. Звони в любое время, я безработный, так что у меня полно свободного времени.

Заметив её ошеломленный взгляд, он принял его за презрение и поспешил добавить:

— То есть, я в процессе смены работы. Я не планирую долго сидеть на заднице... — Пока он бормотал одно оправдание за другим, Квилла вздохнула, и они обменялись рунами связи.

— А теперь тебе лучше уйти. Мастер Фалуэль вот-вот начнет урок, — сказала она.

— И даже без поцелуя на ночь? — спросил он с разочарованным видом.

— Сейчас раннее утро, и это не было свиданием. Мастер Фалуэль! — крикнула Квилла.

— Ну да, но в хижине Бабы-яги всё еще была ночь... — Массив Искажения оборвал Морока на полуслове и перенес его за тысячи миль, в глушь, посреди ничего.

— ...и я, должно быть, крупно разозлил Гидру. Мне действительно нужно научиться вовремя закрывать рот. — Вокруг него не было ничего, насколько хватало глаз. Насколько Морок мог судить, это могла быть Клоака Пустыни или даже Империя.

***

— Сегодня я обучу вас искусству Мастерства Кузни и расскажу о множестве сходств, которые оно разделяет с Исцелением. — Фалуэль лучезарно улыбалась, надеясь, что Морок ни за что не доберется до цивилизации вовремя к своему свиданию.

— В какой-то момент своей жизни все маги немного обучаются и тому, и другому. Магия исцеления позволяет лечить недуги, которые не может исправить даже «Бодрость», в то время как Мастерство Кузни обеспечивает нас не только боевыми инструментами, но и предметами обихода, такими как амулеты связи или пространственные вещи.

Она продолжила лекцию:

— Обе дисциплины требуют наличия объекта для практики, но в то время как Исцеление воздействует на физическую материю, Мастерство Кузни имеет дело с энергией, оставляя физический аспект кузнецам или ремесленникам в целом. Другой взгляд на это — считать Исцеление дисциплиной, изучающей жизненные силы, тогда как Мастерство Кузни изучает ядра маны. Хотя это и привело к ужасным последствиям, Литу удалось починить ядро Защитника, объединив свои знания целителя и мастера кузни. — Фалуэль сделала паузу, заставив всех содрогнуться от этого воспоминания.

— Прежде чем начать, давайте ответим на вопрос: что такое ядро маны? За исключением Пробужденных, которые могут видеть его благодаря своей дыхательной технике, для всех остальных эти два слова не имеют значения. Квилла, Фрия. Подойдите сюда, пожалуйста. — Девушки выполнили просьбу Фалуэль и встали перед классом.

Гидра положила руки им на плечи и пропустила через их тела свою дыхательную технику, «Поток Жизни». Внезапно логово Фалуэль исчезло, и обе женщины обнаружили, что заглядывают внутрь себя, словно использовали «Бодрость».

В то же время для остальной части класса их тела засветились золотистым светом, испещренным черными точками, а на полпути между солнечным сплетением и пупком обнаружилась сфера энергии размером с яблоко.

— Все живые тела производят ману, вот почему седьмой элемент также называют элементом жизни. Мана хранится и накапливается в ваших ядрах, готовая к использованию при необходимости. Как видите, ядро Квиллы ярко-синее с оттенками фиолетового. Ей всего восемнадцать, а ядра развиваются до двадцати лет, так что она вполне может достичь темно-фиолетового или даже ярко-фиолетового ядра. К сожалению, это выводит её за рамки того уровня, на котором даже я могу её Пробудить. — Фалуэль вздохнула.

— У Фрии же, напротив, ярко-голубое ядро. Цвет ядра определяет не только силу сотворяемых заклинаний, но и количество маны, хранящейся в теле мага. Обе они не Пробуждены; фактически, их ядра производят ровно столько маны, сколько нужно для заполнения их тел, а их поток маны настолько медленный, что он почти незаметен.

— А что насчет золотого свечения и черных точек? — спросил Налронд.

— Соответственно: это я прикрываю их органы, чтобы вас не вывернуло наизнанку от вашего завтрака, и примеси. Лит, Тиста, ваша очередь. — После того как пары брата и сестры поменялись местами, Фалуэль снова применила свой «Поток Жизни».

— Как видите, ядро Пробужденного сродни сердцу. Оно постоянно бьется, поглощая мировую энергию с каждым вдохом и затем высвобождая пульсации маны, которые проносятся по их телам. Этот феномен мы называем потоком маны. Каждый цикл закаляет тело, позволяя ему оказывать меньшее сопротивление при сотворении заклинаний и медленно удаляя примеси по мере приближения следующего прорыва. Хотя Лит и Тиста оба Пробуждены, синее ядро отличается от всех остальных.

Фалуэль указала на то, что тело Тисты было лишь окутано ритмично пульсирующей голубой аурой, в то время как поток маны Лита представлял собой бушующий водоворот, полный вихрей, которые никогда не сталкивались друг с другом.

— Ложные маги могут обладать ядрами любых цветов, в то время как синий цвет — это предел для большинства Пробужденных. Прорыв к фиолетовому не происходит естественным путем, его должен вызвать сам маг. Вихри — это знак того, что поглощение мировой энергии у Лита больше не ограничивается только его ядром, теперь этот процесс идет и через всё остальное тело. Пробужденное фиолетовое ядро формируется тогда, когда каждый из этих вихрей сливается с синим ядром, создавая силу совершенно иного масштаба, — сказала Фалуэль.

«Вихри должны быть связаны с моими органами, которые едва не обрели собственные ядра во время прорыва», — Лит мысленно выругался на неспособность «Бодрости» выявить их. — «Прямо сейчас они подобны адаманту, который лишь притягивает мировую энергию, в то время как фиолетовое ядро, вероятно, требует, чтобы мои органы стали подобны давроссу, способному также и накапливать её».

— Погодите, значит ли это, что не-Пробужденные могущественнее, раз у них нет такого ограничения, или же Пробужденное фиолетовое ядро превосходит их, поскольку его труднее достичь? — спросила Квилла.

— Правильнее сказать, что люди с фиолетовыми ядрами среди не-Пробужденных встречаются чаще, так как им достаточно быть просто благословенными талантом, но сама сила фактически одинакова. Фиолетовое ядро всегда остается фиолетовым, независимо от того, как ты его получил. Разница в том, что Пробужденный с фиолетовым ядром обладает телом, сопоставимым с вашими легендарными героями. Они могут восстанавливать как свою физическую, так и магическую силу с такой скоростью, о которой не-Пробужденные могут только мечтать, что делает их практически неостановимыми, — ответила Фалуэль.

— Как именно достигается фиолетовое ядро? — спросила Тиста.

— Это возможно только тогда, когда разум, тело и мана находятся в идеальной синхронизации. Вплоть до синего ядра вам нужно лишь очищать свое тело и снижать сопротивление, которое оно оказывает потоку маны, удаляя примеси. Фиолетовое же ядро требует, чтобы даже разум не служил помехой. Использование магии должно стать для вас сродни дыханию. Движение пальцем или сотворение заклинания должны требовать от вас одинаковой концентрации. Вам необходимо углубить свое понимание самой природы магии, пока вы не заставите её течь вместо того, чтобы просто позволять ей течь.

Фалуэль сделала паузу, чтобы дать им метафору: — Чтобы привести вам понятный пример: Пробужденный достигает фиолетового ядра, когда становится похож на Убийцу Магов. Ложным магам, вроде Квиллы, нужны заклинания и пассы руками, чтобы плести магию; истинные маги, вроде Налронда или Тисты, могут делать это силой мысли, тогда как Пробужденный с фиолетовым ядром способен творить магию, просто двигая своим телом. Те, кто подобен мне, могут формировать руны и сплетать их прямо во время ходьбы, жестикуляции и даже во время боя. Вот что делает фиолетовое ядро таким могущественным. Даже в ближнем бою я всё еще могу читать любые нужные мне заклинания.

Слова Фалуэль потрясли всех. Возможность читать заклинания пятого круга прямо посреди битвы позволила бы любому человеку мгновенно переломить ход сражения в свою пользу.

— А как конкретно нам достичь фиолетового ядра? — спросил Лит. Он всё это время безуспешно пытался сотворить заклинание первой магии, двигая руками.

— Это секрет, который каждая родословная защищает ценой своей жизни. Я использовала метод своего предка и поделюсь им только со своим наследником. Извините.

— Простите, но я не совсем понимаю, как всё это поможет мне стать лучшим Мастером Кузни, — заметил Лит. — То, что вы сказали — просто здравый смысл для любого Пробужденного.

— Поверь мне, скоро ты будешь благодарить меня. — Фалуэль улыбнулась и выставила перед классом простой кинжал, после чего снова активировала свою дыхательную технику.

«Поток Жизни» сделал как псевдо-ядро, так и его каналы маны видимыми невооруженным глазом.

— Как видите, у зачарованного предмета есть ядро, совсем как у вас. Линии, которые вы видите вокруг него, называются каналами маны, и их задача — удерживать энергию псевдо-ядра от рассеивания, поскольку неодушевленная материя не способна хранить огромные объемы маны. Итак, сколько у нас здесь Мастеров Кузни? — При этих словах Фалуэль Квилла, Флория, Тиста, Солус и Лит подняли руки. — Расскажите мне, как вы формируете псевдо-ядро?

— Вы чертите магический круг с рунами, заполняете круг маной и...

— Неверно. Кто-нибудь еще? — Фалуэль оборвала Квиллу на полуслове.

— Нужно просто использовать свою ману для формирования ядра в соответствии с магическими свойствами, которые вы хотите воспроизвести... — Лит не видел во всем этом особого смысла.

— И снова неверно. — Фалуэль оборвала и его. — Позвольте мне позаимствовать страницу из учебника вашей академии. Заклинание четвертого круга, пространственное кольцо.

Это было самое первое заклинание Мастерства Кузни, которое Лит когда-либо изучил, и он использовал его до сих пор.

— В академии вы делали это вот так. — Фалуэль достала специальные чернила, начертила на земле и круг, и руны, после чего заполнила последние маной. — Если вы внимательно слушали на моих предыдущих занятиях, то должны были заметить, что, хотя ложные маги и не способны использовать Магию Духа, они развили на основе учений Сильвервинг инструменты для использования чистой маны. Эти чернила и палочки Королевских Мастеров Кузни — лишь пример. Лит, твоя техника Мастерства Кузни великолепна, но до сегодняшнего дня тебе удавалось лишь улучшать чужие работы. У тебя ведь нет ни одного собственного оригинального творения, верно? — спросила Фалуэль.

— Верно, но это лишь потому, что у меня есть доступ к ограниченному количеству зачарованных предметов. Формирование псевдо-ядра требует глубоких знаний о каждом конкретном чаре, которое ты хочешь внедрить, — ответил он.

— Неверно. — Несмотря на её теплую улыбку и серебристый смех, Фалуэль начинала утомлять его своими придирками. — Это потому, что ты ослеплен учениями академии. Ты продолжаешь мыслить как ложный маг, а не как Пробужденный. Не-Пробужденные не могут использовать Магию Духа, поэтому они разбивают всё на более мелкие, более контролируемые шаги. Вот почему им нужны руны и круг. А что, если ввести ману напрямую в руны?

Фалуэль наводнила круг своей маной, заставив руны оторваться от земли и закружиться в кольце над её ладонью.

— В академии мания сжималась бы рунами в сферу, а затем вводилась внутрь сосуда. Это иллюзия, в ловушке которой вы были заперты до сих пор. Нет никакого сжатия или псевдо-ядра, есть только руны.

Фалуэль заставила набор парящих рун перетечь друг в друга — точно так же, как Пробужденный сделал бы это в своем разуме для обычного заклинания. В результате мана, хранящаяся внутри рун, соединила их вместе, сплавив в псевдо-ядро.

— Вы хотите сказать, что... — Лит и Солус были ошеломлены.

— Да. Вместо изучения псевдо-ядер вам следовало изучать руны в кругах. Допустим, я хочу получить пространственный предмет, который к тому же способен излучать свет. — Фалуэль взмахнула рукой, создавая набор рун для заклинания пространственного хранения и еще один — для простого заклинания освещения.

И снова, когда их поднесли достаточно близко, руны образовали еще одно псевдо-ядро, более сложное, чем предыдущее.

— Как видите, чем больше чар вы добавляете, тем сложнее становится ядро и тем больше энергии оно требует, пока не станет более эффективным сформировать еще одно, как это происходит с элементальным оружием, — сказала Фалуэль, создавая третий набор рун, которые собрались во второе псевдо-ядро, охваченное пламенем.

— Мастерство Кузни требует не придания формы ядру, а его построения с помощью правильного набора рун в соответствии с твоими потребностями. Чтобы преодолеть ограничения ложных магов, ты должен наполнить своей силой воли руны, созданные из Магии Духа, иначе мана просто распадется.

— Твою ж налево! Поверить не могу, что я всё это время делал это неправильно, — крик Лита привлек к нему внимание всего класса.

Он знал руны обычной брони Перевертыша как свои пять пальцев, успев выковать десятки таких комплексов за время практики и создания прототипов. Прямо сейчас перед ним парило несколько цепочек рун, напоминающих музыкальную партитуру.

Лит убрал несколько рун, заменил некоторые и переставил местами другие, сформировав четыре псевдо-ядра, из которых состояли чары брони Перевертыша. Они были не просто идеальны по форме и размеру — их поток маны стал мощнее и плавнее.

— Именно так, — Фалуэль хлопнула в ладоши. — Это была бы броня Перевертыша Верхена, но будь я на твоем месте, я бы добавила пятое ядро, чтобы придать ей личный штрих. Что-то, что действительно сделает её твоей собственной.

«Клянусь моим создателем! Хорошая новость в том, что благодаря тщательному изучению рун, которым мы занимались до сих пор, мы можем легко выйти на новый уровень. Плохая новость — мы потеряли кучу времени. Манипулировать рунами в наших книгах и комбинировать их для достижения новых эффектов было бы намного проще, чем изучать псевдо-ядра, поскольку нам приходилось разбирать по винтикам даже самые мелочи». Солус еще никогда не чувствовала себя такой глупой.

— Почему Защитник никогда не рассказывал мне об этом? — Лит был на грани слез от разочарования.

— Потому что он сам не знал. Я открываю это тебе только потому, что иначе ты так и застрянешь со своим паршивым Кованием Рун. Ты закончил ныть, или тебе нужно время, чтобы прийти в себя? — Фалуэль терпеть не могла, когда её прерывали.

Лит подавил всю ярость и отвращение к самому себе, которые его переполняли, надеясь, что учения Фалуэль позволят ему наверстать упущенное время.

— На чем я остановилась? Ах, да. Руны — это язык магии. И неважно, формируешь ли ты их ртом и руками, как ложные маги, или своим разумом, как истинные. Неважно даже, выстраиваешь ли ты их во временную форму, как Маг Стража, или закрепляешь в постоянном предмете, как Мастер Кузни. Вы должны понять следующее: располагая их в правильном порядке и наполняя силой воли, вы можете достичь бесконечных эффектов.

Она сделала жест рукой.

— Во время вашего пятого года обучения в Белом Грифоне вы узнали о заклинании Связывания. Оно позволяет соединять магические кристаллы с предметом, чтобы многократно увеличивать их силу. — Фалуэль положила перед классом амулет связи и активировала свою дыхательную технику.

— Магические Кристаллы обеспечивают поток маны в неодушевленных предметах, создавая то, что мы называем кровеносной системой маны. Всегда помните, что только живые существа оказывают незначительное сопротивление мане, тогда как предметы, лишенные ядра, повреждаются сильным потоком маны.

Кровеносная система маны была сродни сети вен, которая разносила ману, поступающую как из псевдо-ядра, так и из драгоценного камня, по всему амулету.

— Это единственная часть, где истинная и ложная магия идентичны. Мы все добавляем драгоценные камни, потому что иначе даже такие металлы, как орихалк, не выдержали бы слишком большого количества псевдо-ядер и рассыпались бы, а также потому, что мощным заклинаниям нужен источник питания.

«По крайней мере, эту часть я делал правильно». При этих словах Лит вздохнул с облегчением.

— На этом этапе вы можете спросить: какова цель Кования Рун и почему эта дисциплина даровала как Менадион, так и Битре титулы Мага и Повелителей Пламени? — сказала Фалуэль.

Маг — это титул, который люди даровали магам, делившимся своими знаниями со всеми, в то время как Пробужденные нарекали Повелителями Пламени тех, кто позволял истинной магии значительно превосходить её ложный аналог.

— Ответ невероятно сложен и в то же время прост. Если вы помните, что я сказала чуть ранее, чем больше рун вы используете для формирования ядра, тем сложнее оно становится. Кование Рун Менадион позволяло магу накладывать новый эффект на псевдо-ядро, не усложняя его структуру. Каждый набор старых рун позволял её творениям преодолевать привычные границы Мастерства Кузни.

Фалуэль прошласьдоль стола.

— Таким образом, она могла создавать предметы, которые невозможно было сделать даже человеку с её талантом, потому что она вписывала самые сложные свойства снаружи псевдо-ядра, избегая необходимости в новом псевдо-ядре ради добавления всего одного чара. Зачарованные металлы могут удерживать множество псевдо-ядер и колоссальное количество энергии, но со старыми методами ни один маг не мог раскрыть их полный потенциал, потому что даже у Пробужденных количество маны ограничено.

— Кование Рун позволяет добавлять самые сложные чары еще на подготовительном этапе и создавать самые запутанные псевдо-ядра, не беспокоясь о превышении своих лимитов. Новые руны еще более удивительны. Менадион требовался отдельный набор рун для каждого псевдо-ядра, на которое она хотела повлиять, тогда как техника Битры позволяет одному набору рун воздействовать на все псевдо-ядра одновременно.

— Пока накладываемые вами чары синергируют между собой, сложность, которой могут достичь их псевдо-ядра, и сила, которую они удерживают, могут взлететь до небес. Позвольте мне привести пример.

Фалуэль достала три кинжала из своего пространственного амулета и пропустила свою дыхательную технику, «Поток Жизни», через каждый из них по очереди.

— Вот то, что вы называете Мастерством Кузни пятого круга. Оно состоит из псевдо-ядер, каналов маны и кровеносной системы. Без рун существует предел того, насколько мощным может быть каждое чародейство, и, что еще хуже, его легко скопировать. Пробужденному даже не нужны заклинания, чтобы понять, как это сделано, и украсть вашу работу, поскольку единственное, что приходится изучать — это само псевдо-ядро. — Первый кинжал имел три псевдо-ядра, которые Фалуэль продемонстрировала одно за другим.

— А это, напротив, тот же самый артефакт, но реализованный с использованием рун Менадион. — Вся поверхность оружия была покрыта плотной сетью рун, видимых только благодаря дыхательной технике Фалуэль. — Каждая из них связана с одним псевдо-ядром, что делает его более мощным и изменяет его структуру так, что воспроизвести этот кинжал с помощью одной лишь «Бодрости» практически невозможно. Без надлежащего заклинания невозможно определить, какой набор рун связан с каким псевдо-ядром, поскольку только создатель знает точное количество рун в каждом наборе.

Она активировала различные чары, демонстрируя, что каждое ядро оказалось сложнее, чем казалось, а их форма и размер менялись в зависимости от пропускаемой маны. Это делало невозможным разграничение того, какие свойства принадлежат ядру, а какие — рунам.

— А вот это вы получите с рунами Битры. — Несмотря на то, что на нем было выгравировано наименьшее количество рун, последний кинжал обладал самыми большими и сложными псевдо-ядрами, которые Лит когда-либо видел. В отличие от тех, что были созданы с рунами Менадион, их размер не менялся при активации, а псевдо-ядра располагались так близко, что часто перекрывали друг друга.

— Изучить это даже с помощью заклинаний практически невозможно. Все мастера используют свободное пространство для добавления личного набора рун, единственная цель которых — не дать артефакту быть изученным соперничающим Мастером Кузни.

От этих слов Лит тихо заскулил: до него наконец дошло, почему он был так близок к разгадке устройства Привратника, едва-едва нащупал суть Руин, но понятия не имел, как именно был выкован Война.

— Наши уроки будут в основном теоретическими, — продолжила Фалуэль. — Сначала я обучу вас базовому алфавиту рун, чтобы вы научились самостоятельно проектировать различные псевдо-ядра. Затем я обучу вас диагностическим заклинаниям Мастерства Кузни, которые помогут как понять, что пошло не так с вашими прототипами, так и красть секреты конкурентов.

Она обвела взглядом учеников:

— И последнее по порядку, но не по значимости: я научу вас ковать базовые артефакты с рунами. Метод Битры требует тщательного планирования, поскольку вы должны следить за тем, чтобы накладываемый набор рун не оказывал побочных эффектов на псевдо-ядра. Вопросы есть?

— Только один, — подала голос Квилла. — Как думаете, смогу ли я добиться тех же эффектов с помощью палочки Королевского Мастера Кузни? Я не Пробужденная, но большую часть из того, что вы объяснили, я уже узнала от отца.

— Что ж, думаю, мы это выясним, — ответила Фалуэль. — Помни: так же, как я не прошу тебя делиться со мной знаниями твоего отца, ты не можешь делиться моими знаниями с ним. Кроме того, всё, что ты создашь, переходит ко мне для изучения.

— Я не Мастер Кузни. Стоит ли мне пропускать эти уроки? — спросила Фрия.

— Нет. Если ты действительно хочешь стать моим Предвестником, ты начнешь с нуля как истинный маг и освоишь Мастерство Кузни самостоятельно. Изучение рун поможет тебе улучшить твою магию Стража, а заклинания Мастерства Кузни позволят отделять зерна от плевел при покупке зачарованных предметов. Даже если ты всего лишь новичок, мои учения найдут множество практических применений, — сказала Фалуэль.

— А как же я? Я не Пробужденный, и у меня нет одной из этих чертовых палочек. — Налронду с трудом удалось сдержать резкость в голосе.

— Мне жаль, но если тебе не удастся стать первым Пробужденным среди зверолюдей, то после того, как мы закончим с рунами, тебе придется практиковаться в чем-то другом. Заклинания Мастерства Кузни требуют Магии Духа. — Фалуэль покачала головой.

Она хлопнула в ладоши, объявляя перерыв:

— На этом всё, время обеда. Сегодня днем Налронд обучит меня, Лита и Солус Мастерству Света. Флория, Тиста и Квилла — вы трое вернетесь сюда, чтобы я могла заняться вашими телами. Я научу вас троих сражаться против Пробужденных. И если на Тисте и Флории я сосредоточусь, чтобы им больше не требовалась помощь для выживания во время будущих прорывов, то Квилле сначала нужна базовая подготовка. Даже лучшая стратегия бессмысленна, если твое тело не поспевает за разумом.

Фалуэль повернулась к Фрии:

— Фрия, вот тебе книга о Мастерстве Кузни четвертого круга. Изучай её, пока глаза не закровоточат или пока от еще одной прочитанной строчки тебя не потянет тошнить. — На этот раз уже сестрам Эрнас пришлось приложить усилия, чтобы сдержать зависть.

— Почему все получают боевую подготовку, кроме меня? Меня не интересует Мастерство Кузни! — возмутилась Фрия.

— Если бы ты была моим Предвестником, ты бы не смогла отказаться от моего приказа, даже если бы я потребовала отдать мне твою палочку. Если только ты не хочешь разорвать нашу сделку и получить запрет на вход в мое логово, делай то, что велено. — Фалуэль вручила Фрии книгу, а затем выставила всех вон.

— Что думаете делать? Пообедаем вместе или вернемся домой? — спросил Лит, которому не терпелось поскорее добраться до башни и обсудить с Солус всё, что они только что узнали.

— Я останусь с вами, — ответил Налронд. — Я бы с удовольствием помог Селии с готовкой, но наш перерыв на обед обычно короткий, а дети Защитника мастера устраивать неприятности. Нельзя бросать детей, когда вздумается, эти маленькие монстры требуют кучу внимания.

— Я поем с вами, ребята, а потом вернусь домой, — вздохнула Фрия. — Боги, я ведь не практиковала Мастерство Кузни именно для того, чтобы не соперничать со всеми вами, и вот опять.

— Дорога туда и обратно занимает слишком много времени, — покачала головой Флория. — Мы поедим здесь и воспользуемся тем немногим свободным временем, что у нас есть, чтобы привести в порядок свои записи.

— Согласна. Я была так рада, что на этот раз у нас теоретический урок. Никакой мышечной боли, и не нужно покрываться потом, как шахтер, а на деле всё оказалось гораздо сложнее всех остальных предметов вместе взятых. Мне придется перестраивать свое Мастерство Кузни с самого нуля! — сказала Квилла.

— То же самое можно сказать обо всех нас. — Лит открыл Врата к гейзеру маны, и Солус приняла форму башни.

Пока Лит и Налронд готовили еду, девушки весело беседовали между собой, сравнивая свои записи. Флория еще не приняла окончательного решения насчет Лита, и то, что они проводили так много времени вместе, совсем не помогало.

«Я благодарна ему за спасение жизни и за возможность обучиться истинной магии, но это не значит, что я могу так легко простить годы лжи. Солус кажется замечательной женщиной, но от этого всё только хуже. Их связь настолько глубока, что это пугает, и я правда не понимаю, как Лит может делить всё свое существо с одной женщиной и при этом встречаться с другой. Я бы сошла ума от ревности, если бы знала о Солус, когда мы еще были вместе», — думала Флория. — «Моя жизнь — сплошная неразбериха, и вдобавок ко всему нам придется провести вместе сто лет? Как, черт возьми, мы собираемся со всем этим справиться?»

— Девочки, мне вот стало интересно. Рано или поздно Фалуэль отправит нас на миссию, чтобы подвергнуть испытанию. Что вы будете делать, если она разделит нас на группы? — спросила Солус.

— Не думаю, что она поручит нам что-то выше нашего уровня, так что не вижу смысла в твоем вопросе. — Фрия пожала плечами.

Она и Квилла не разделяли проблем своей сестры касательно Солус. Им нравилось проводить с ней время и восхищаться чудесами, которые могла предложить магическая башня.

— Я беспокоюсь не о миссии, а о еде. Я заметила, что никто из нас не готовит, а по моему опыту, миссии могут затягиваться, — сказала Солус.

— У меня никогда не было ни времени, ни желания учиться. Рождение в благородной семье заставляет больше концентрироваться на своих достижениях, чем играть в дочки-матери, — заметила Фрия.

— Аналогично, — подхватила Флория.

— Когда я была сиротой, никто не подпускал меня к еде, потому что нас морили голодом. — Квилла вздрогнула от воспоминания. — Как только я начала работать целителем, я полностью сосредоточилась на магии, чтобы зарабатывать себе на пропитание, а потом поступила в академию. Я годами развивала свои навыки в поедании пищи, так что готовить умею только самые простые блюда.

— Думаю, вам понадобится несколько пространственных амулетов, забитых готовой едой, — с усмешкой произнес Лит.

— В этом и идея. — Фрия кивнула. — Кстати, папа просил передать тебе вот это.

Она достала мешочек из своего пространственного амулета и высыпала содержимое на стол. Он был наполнен неочищенными фиолетовыми кристаллами, каждый из которых по размеру превосходил кокос.

— Он хотел поблагодарить тебя за спасение наших жизней, но у вас обоих плотные графики, и папа не знал, когда ему представится возможность встретиться с тобой лично. Он спросил нас, нужно ли тебе что-нибудь, и после того, как я увидела твою личную шахту, я сказала ему, что кристаллы тебе пригодятся. Мне потребовалось некоторое время, чтобы убедить его, что ты разработал «личную технику огранки», из-за которой необработанные кристаллы будут лучшим подарком, чем те, что уже прошли через огранщика кристаллов.

— Спасибо большое, Фрия. — Лит оставил готовку на Налронда и принялся изучать свой трофей.

Ни один из кристаллов не был таким большим или чистым, как тот, что он забрал у орочьего шамана, но все они были лучшими кристаллами, какие только можно купить за деньги, и каждый из них стоил сотни золотых монет.

— Эти крошки просто идеальны. Солус, посади их в шахтах, пусть растут. Как только закончим с уроками Мастерства Кузни, мы используем их для создания новой, улучшенной брони. Мне не терпится пустить в дело Адамантовую Кузню, которую дал мне Золгриш, и все те драгоценные ингредиенты, что мы получили от Дриады много лет назад. Это, плюс вся практика с Первородным Пламенем, должно позволить нам создать настоящий шедевр, — сказал Лит.

— У тебя действительно есть Адамантовая Кузня? — спросила Флория. В тот день шокирующие новости продолжали сыпаться одна за другой.

— Что такое Первородное Пламя и какое отношение оно имеет к Мастерству Кузни? — поинтересовалась Квилла.

Солус перенесла сестер Эрнас с собой в шахты, расположенные на втором подземном этаже башни, чтобы посадить кристаллы, попутно объясняя им ситуацию.

В тот момент, когда драгоценные камни коснулись стен, их нижняя половина была поглощена камнем, а видимая часть пустила небольшие корешки по швам соседних кирпичей. Мировая энергия, текущая через башню, принялась очищать кристаллы, и их свечение усилилось в несколько раз, словно их никогда и не выкапывали из недр Могара.

— Эта штука огромная! — присвистнула Фрия, глядя на Адамантовую Кузню, представлявшую собой цельный металлический блок длиной в один метр и по полметра в ширину и высоту.

— И не только это. Золгриш сделал её так, что она может менять форму по желанию. Таким образом мы можем точно знать, сколько у нас металла и хватит ли его на деталь, над которой мы работаем. — Солус заставила её принять форму двух комплектов доспехов с клинком и щитом, причем осталось еще немного лишнего металла.

— Если пламя Лита сможет еще сильнее очистить Адамант, а его Мастерство Кузни увенчается успехом, назвать конечный продукт шедевром будет преуменьшением. — Впервые с тех пор, как она узнала о существовании Солус, Флория отпустила свои противоречивые чувства к Литу и сосредоточилась исключительно на представших перед ней чудесах. — Боги, хотелось бы и мне родиться гибридом. — Любовь Флории к магии превосходила всё, кроме любви к своей семье. — Как думаешь, я смогу понаблюдать, когда вы будете накладывать чары?

— Возможно. Тебе нужно спросить Лита. Ты же знаешь, как он любит свои секреты, — сказала Солус за долю секунды до того, как её глаза стали иссиня-черными. — Обед готов. Можешь спросить его прямо сейчас, если хочешь.

Вид золотых глаз Солус, меняющих цвет, заставил Флорию спуститься с небес на землю и испортил ей настроение. Ей нравилась Солус, но Флории было трудно разобраться в природе их собственных отношений.

«Кем она мне станет: подругой, соперницей или просто участницей любовного треугольника, о котором я даже не подозревала? Боги, и я еще думала, что моя жизнь была запутанной раньше», — подумала она.

Тем временем на верхних уровнях Лит и Налронд обменивались кулинарными и магическими советами.

— За последние несколько дней я понял кое-что, — сказал Налронд. — В отличие от моего племени, которое за века погрязло в самодовольстве, ложные маги никогда не прекращали совершенствоваться. Они не могут использовать Магию Духа, но нашли бесчисленное множество способов обойти свои ограничения и производить те же эффекты.

— Действительно. Даже я до сих пор использовал их учения как костыль. Без чернил Мастерства Кузни мне бы никогда не удалось выковать свои кольца. — Лит мысленно посетовал на то, что израсходовал на них весь очищенный орихалк, который купил у Кседроса. — «С одной стороны, если бы я подождал с их изготовлением, сейчас я смог бы выковать гораздо лучшую версию. С другой стороны, я бы уже был мертв. Что ж, спишу это на получение опыта», — подумал Лит.

— Вот именно это я и имею в виду. У меня нет времени на посещение академии, поэтому я хотел спросить, не мог бы ты обучить меня ложной магии? — попросил Налронд. — Я осознал, насколько слаб в элементах, отличных от света и огня. Изучение ложной магии может помочь мне найти способ тренировать свои ядра и, возможно, открыть путь к Магии Духа, если не к самому Пробуждению.

— Конечно, но откуда такой внезапный интерес к Пробуждению? — спросил Лит.

— Я много думал о том, почему зверолюди, хоть и не принадлежат к Падшим расам, так и не продвинулись в исправлении своей двойственной природы. Я верю, что причина кроется в следующем: пока наши ядра спят, они никогда не смогут стать единым целым. Подумай о том, что Фалуэль показала нам сегодня. Ядро Фрии статично, оно не способно меняться или развиваться за пределы своих естественных границ, тогда как твое не просто живо, оно также влияет на развитие твоего тела, — сказал Налронд.

— Да, но помни, что Пробужденные они или нет, всем гибридам приходится избавляться от одной из своих натур. Что, если, Пробудив свои ядра, тебе придется выбирать между телами, или, что еще хуже, этот конфликт убьет тебя? — возразил Лит.

— Это хорошие доводы, но я не могу позволить страху остановить меня. Я не могу жить с Защитником вечно. Когда придет время и я решу остепениться, я не хочу, чтобы мои дети чувствовали себя так же, как я чувствую себя каждый божий день. Будто на всем Могаре нет места, к которому я принадлежу, — ответил Налронд.

Приход девушек прервал их дискуссию. Резар не знал и не доверял им настолько, чтобы делиться своими тревогами о будущем. На самом деле он и Литу не то чтобы сильно доверял, но между их общей гибридной природой и всем временем, проведенным вместе, Лит был самым близким подобием кузена, какое только имелось у Налронда.

Остаток обеда они провели за разговорами о том, как достичь фиолетового ядра, а после этого делились всеми рунами, которые каждый из них знал. В теории Лит уже мог бы достичь фиолетового уровня, он просто понятия не имел, как именно.

Что касается рун — теперь, когда он знал, что псевдо-ядро представляет собой не что иное, как руны, сформированные Магией Духа, которые определяют его свойства и сложность, появилось бесчисленное множество вещей, с которыми Лит хотел поэкспериментировать.

На протяжении многих лет ему всегда хотелось выковывать оригинальные изделия, но ему постоянно не хватало для этого средств. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

— Боже, я так завидую Пробужденным, — вздохнула Квилла, наблюдая за тем, как Лит формирует псевдо-ядра прямо между ладоней, проверяя их свойства и стабильность. — Чтобы просто найти правильную комбинацию рун, мне нужно сначала выковать предмет, а затем изучить его с помощью заклинаний Мастерства Кузни, в то время как ты можешь создать псевдо-ядро прямо на лету. Таким образом ты не тратишь драгоценный металл и экономишь кучу времени.

— Верно, но это применимо только к тем псевдо-ядрам, которые не требуют ингредиентов. Кроме того, даже я не могу проверить, как различные псевдо-ядра реагируют с магическими металлами, пока не выкую что-нибудь. Кстати, никто из вас, кроме Фрии, похоже, не удивился, когда Фалуэль показала нам различия между методами ковки, — заметил Лит.

— Я не могу делиться с тобой секретами отца, но нет никакого смысла лгать о наших знаниях, — ответила Флория. — С помощью наших палочек мы можем видеть псевдо-ядра и даже способны изучать их.

— Думаю, большая часть того, чему Фалуэль собирается нас научить, похожа на заклинания Королевского Мастерства Кузни, которые ты видел в моем исполнении в Кулахе и Ларуэле. Если бы не моя постоянная работа в армии, держу пари, папа тоже научил бы меня ковать ядра из рун, — сказала Флория.

Лит кивнул, вспомнив свой карантин, когда Вастор и Март показали ему, как палочки Королевских Мастеров Кузни могут выявлять следы его зачарованного снаряжения и даже заклинаний, с помощью которых Хурьол пытался его поработить.

«Интересно, сможет ли Фалуэль научить меня чему-то подобному. Это было бы огромным подспорьем в различении эффектов неизвестной болезни и заклинания, как во время той неразберихи, что случилась в Зантии», — подумал он.

— Налронд, есть ли хоть какой-то шанс, что ты передумаешь и обучишь нас Мастерству Света? — спросила Фрия.

— Смотря как посмотреть. Есть ли хоть какой-то шанс, что вы передумаете и предоставите мне одну из этих серебряных палочек? — ответил он.

— Прости, но нет. Мой папа их делает, и они считаются государственной тайной.

— Мой ответ такой же. Мастерство Света — это не конфетка, которой я могу легко поделиться, а последнее наследие моего племени. Я в огромном долгу перед Фалуэль и Литом, тогда как ваши имена я едва помню, извините, — сказал Налронд.

— Ого. Ты со всеми так груб, или у тебя ко мне какие-то счеты? Я могу понять твой отказ, но не полное отсутствие такта, — сказала Фрия.

— Прошу прощения. — Налронд отвесил ей легкий поклон. — Мне всё еще трудно адаптироваться к вашим обычаям. В моей деревне твоя просьба сочлась бы неуместной, что и заставило меня ответить тем же.

— Не беспокойся. Моя просьба считается неуместной и в Королевстве тоже. Никто не раздает свои секреты бесплатно. Я просто надеялась, что ты сможешь сделать для нас исключение, поскольку мы все — ученики Фалуэль. — Фрия в смущении почесала затылок.

— Прости, но без исключений. Иначе я бы обучил и Тисту, ведь я провожу много времени в её доме.

— Неудивительно, что я бросила тебя после испытательной недели. Худший парень на свете, — проворчала Тиста.

Прежде чем Резар успел пожалеть о выборе слов, Фалуэль призвала их обратно в свое логово. К всеобщему удивлению, она больше не была в человеческой форме. Она приняла гибридный облик, который уже показывала им во время урока по смене облика.

Её тело принадлежало гуманоиду, покрытому чешуей, и имело семь длинных змеиных шей с таким же количеством голов.

— Никто не может превзойти Гидр, когда дело доходит до многозадачности, — хихикнули все семь голов в унисон. — Таким образом я смогу использовать по одной голове, чтобы тренировать каждую из девочек индивидуально, пока остальные сосредоточатся на твоем уроке, Налронд.

Взмах её руки создал три парты со стульями, а также трех гуманоидных големов, имевших человеческую внешность Фалуэль. Затем она наложила вокруг парт «Зону Безмолвия», чтобы ни один звук не вырвался за её пределы.

— Мы готовы, когда будешь готов ты. — Глаза на трех головах Фалуэль стали синими, когда она взяла под контроль големов с помощью Магии Духа, двигая ими так, словно они были продолжением её тела.

— Спасибо. — Налронд несколько раз прочистил горло.

Он уже преподавал Мастерство Света молодежи своей деревни, поэтому точно знал, что говорить, но на этот раз его класс был полон незнакомцев. Он колебался, собираясь нарушить одно из величайших табу своего племени.

— Начнем с первой магии. Фалуэль, я уже видел, как Лит создает голограммы. Вы умеете делать то же самое? — спросил он.

— Увы, нет. — Она покачала одной головой.

— Способность придавать свету форму — это лишь половина дела. Вторая половина — придать ему материальность. Фалуэль, вы когда-нибудь пытались сделать что-либо из этого? — спросил Налронд.

— Несколько раз. Я даже пыталась применить те же принципы, которые позволяют мне придавать форму Магии Духа, но безрезультатно, — вздохнула она.

— Не волнуйтесь, это совершенно нормально. Любой может изучить Магию Исцеления, и хотя Мастерство Света основано на тех же принципах, очень немногие это осознают. Элемент света — это элемент порядка, а это значит, что его можно использовать для восстановления первоначальной формы вещей.

Он продолжил:

— Когда вы применяете его к живому существу, вы получаете Магию Исцеления. Однако, в отличие от других элементов, свет не имеет собственной формы, и вы не можете придать её ему, просто прикладывая силу воли. Свет стремится к порядку, и единственный способ придать ему форму — это искусственно создать порядок. Позвольте привести пример. Если я излучаю магию света и использую свою силу воли, чтобы заставить его выглядеть как Лит, что я получу? — И Налронд, и Фалуэль вызвали нечто, похожее на гуманоидную лампочку.

— Это происходит потому, что наша сила воли постоянно борется с естественной склонностью элемента света к поиску порядка, что в нашем случае означает равномерное освещение пещеры. А что, если вместо того, чтобы просто использовать силу воли, мы попытаемся представить Лита в наших головах? Я не имею в виду просто вспомнить, как он выглядит, а представить каждую его черту, детали лица, то, как двигаются его глаза при разговоре, а затем скормить всё это элементу света. — Лампочка Налронда превратилась в идеальную копию Лита в мантии Архимага.

Фалуэль попыталась сделать то же самое, отчего её лампочка лишь стала ярче.

— Я не вижу никакой разницы. Что я делаю не так? — спросила Фалуэль. Налронд ожидал, что древняя Гидра разозлится или расстроится, но в лучшем случае она выглядела озадаченной.

— Вы просто используете свою силу воли. Это ловушка, которая мешает большинству магов даже создавать голограммы, не говоря уже о том, чтобы придавать им цвета. — Голограмма над рукой Налронда стала идентичной Литу: его кожа порозовела, а мантия стала темно-синей. — Не навязывайте свету свои воспоминания или волю. Просто думайте о Лите так, словно он — то, что вы пытаетесь починить, а свет сделает всё остальное.

Фалуэль попробовала снова и снова потерпела неудачу, из-за чего её лампочка в виде Лита раздулась.

— Был ли когда-нибудь кто-то, кто не смог освоить Мастерство Света? Потому что стать первой меня бы сильно взбесило, — сказала Фалуэль.

— Ни за что. Я изучил и научил Тисту всему, что знаю об этом, так что могу заверить вас — это действительно настолько сложно, — сказал Лит. — Налронд имеет в виду, что, когда вы вызываете свет, вы не должны делать это так, как при формировании псевдо-ядра, а так, словно вы исцеляете небольшой синяк.

Он пояснил:

— С той лишь разницей, что вместо того, чтобы позволить телу пациента пропускать элемент света, ваш мысленный образ должен быть настолько четким, чтобы обмануть элемент света и заставить его поверить, будто воздух должен иметь другую форму. Вот так. — Лит вызвал голограмму Фалуэль размером с куклу.

— Значит, воздух — это мой пациент, да? — Фалуэль попыталась и снова потерпела неудачу.

— Не смешивайте свет с элементом воздуха, иначе хаотичная природа воздуха всё еще больше испортит. Я имел в виду, что вы должны рассуждать так, будто воздух — это пациент, но единственный элемент, который вы при этом используете — это свет, — сказал Лит.

— Ты и правда хороший учитель, Лит, — сказал Налронд, пока Фалуэль продолжала применять их советы на практике. — Ты так много понял о Мастерстве Света, что я удивлен, как ты не разобрался с его второй половиной.

— Спасибо. Профессор Манохар сказал мне то же самое год назад, но я так и не продвинулся. Обучение Тисты и Солус помогло мне лучше контролировать...

— Я вообще-то пытаюсь учиться. Не мог бы ты, пожалуйста, заткнуться и дать мне сосредоточиться? — оборвала Лита Фалуэль.

Каждая из четырех голов Фалуэль экспериментировала со своей собственной лампочкой, и все они выглядели очень сосредоточенными. Каждый раз, когда одна из голов совершала открытие, остальные также применяли его и искали способ еще больше улучшить свою технику.

— Боги правые, если это не жульничество, то я уж и не знаю, — сказал Налронд. Прошло всего несколько минут, но голограмма Фалуэль улучшалась с каждой секундой. — Она работает в четыре раза быстрее обычного человека, а её головы могут делиться любыми прорывами и устраивать мозговой штурм по любой возникающей проблеме. Как, черт возьми, Гидра может быть «всего лишь низшим драконом»?

— Да, и при этом она запрещает мне обсуждать что-либо с Литом! — возмутилась Солус.

— Вы — две разные личности, тогда как все мои головы принадлежат одному и тому же человеку и следуют моему образу мышления. — Фалуэль только что завершила свою задачу и, создав голограмму Лита, проделала то же самое для каждого из своих учеников. — Скажу так: Гидры рулят. — Она усмехнулась.

— Это уж точно. Чтобы добавить цвета голограмме, нужно использовать другие элементы. Не смешивайте их со светом, просто добавьте несколько нитей, чтобы они уравновешивали друг друга, раскрашивая ваши творения так, как вам хочется, — сказал Лит.

Фалуэль потребовалось всего несколько попыток, чтобы понять, как добиться успеха. Добавление цветов было сродни приданию формы элементам и их наложению на голограмму. Для той, за чьими плечами были столетия опыта, это было пустяковой задачей.

— Идеально. Теперь, когда вы усвоили легкую часть Мастерства Света, давайте перейдем к настоящему испытанию, — сказал Налронд, возобновляя свое объяснение, в то время как одна из змеиных голов делала записи, а остальные три уделили ему всё свое внимание. — Техника, которую вы только что изучили, довольно требовательна как к мане, так и к концентрации, и всё же она может создавать только бесплотные конструкции. Лит, что ты делал в попытке превратить голограммы в материальные конструкты?

— Сначала я пытался сильнее сосредоточиться, думая, что проблема кроется в моей неспособности должным образом визуализировать то, что я пытаюсь воспроизвести, но это лишь сделало мои голограммы более детализированными и реалистичными. Затем я попытался использовать больше маны, решив, что проблема может быть в недостатке плотности, но они лишь стали ярче. Делая и то и другое одновременно, я лишь суммировал эффекты. Я даже пробовал добавлять больше элементов, но это только всё испортило, — ответил Лит.

— Это потому, что Мастерство Света требует только элемента света. Чтобы вывести его на следующий уровень, тебе нужно применить магию света к самой магии света. — Налронд создал голограмму маленького ножа, который внезапно стал реальным, врезавшись в парту Лита.

Затем конструкт скопировал сам себя и переместился на парты Фалуэль и Солус, чтобы они тоже могли его изучить.

— Погодите, что? — хором произнесла троица.

Даже при использовании их дыхательных техник золотой нож представал исключительно как масса маны, без каких-либо особых черт или характеристик.

— Как я уже говорил ранее, свет — это элемент порядка. Чтобы получить твердый конструкт, вы должны дать своему заклинанию установку: часть элемента света придает голограмме форму, а остальная часть придает ей материальность. Это требует как минимум двойного сотворения, а количество маны, необходимое для того, чтобы сделать конструкт твердым, варьируется в зависимости от мастерства заклинателя. Для новичка даже маленький конструкт требует уйму маны, в то время как эксперт может обойтись абсолютным минимумом в зависимости от обстоятельств.

Он добавил:

— Хотя мы и начинаем с первой магии, ваш первый конструкт может потребовать столько же маны, сколько заклинание пятого круга. Сохраняйте их маленькими и простыми, иначе у вас ничего не выйдет.

Закончив объяснение, Налронд позволил им пару минут повозиться со своими голограммами, пока сам наслаждался зрелищем того, как големы выбивают дурь из девочек.

У Лита и Солус было куда больше опыта в Мастерстве Света, в то время как умственные способности Фалуэль превосходили их в четыре раза, но ни одному из них не удалось придать материальность своим творениям.

— Пожалуйста, прекратите то, что вы делаете. Сейчас я объясню вам, как создать голограмму, а затем мы перейдем к заклинаниям первого круга. Секрет твердого света...

— Пожалуйста, остановись, — прервала его Фалуэль. — Как по мне, ты рассказал нам уже более чем достаточно, и остальное я хотела бы проработать сама. Я попрошу совета или дополнительных объяснений только тогда, когда окончательно зайду в тупик. Таким образом, даже если я не смогу создать конструкт самостоятельно, всё потраченное время и усилия позволят мне взглянуть на Мастерство Света со своей собственной точки зрения, вместо того чтобы быть ограниченной твоими учениями.

Она продолжила:

— Это не только поможет мне придать Мастерству Света мой собственный колорит, но, возможно, даже позволит мне открыть что-то новое. Именно так мои предки обучали мою родословную всему, и именно так я собираюсь учить вас, ребята. Лит, Солус, можете действовать так, как сочтете нужным. Я не собираюсь заставлять вас следовать по моим стопам, поскольку в этом предмете мы на равных.

Лит и Солус немного обдумали её слова, прежде чем прийти к тому же выводу, что и Гидра.

«Она права. Мы не смогли понять истинный смысл Мастерства Кузни, потому что позволили себе ослепнуть от учений Ванемир. Ложный маг будет смотреть на вещи как ложный маг, точно так же, как Налронд не может мыслить за рамками, которые установили для него предки», — подумал Лит.

— У меня вопрос, — сказала Солус. — О каком предке вы говорите?

— Легаин перенял этот метод обучения у Тирис и передал его всем своим первенцам, включая Гидр, — ответила Фалуэль.

— Ладно, решено, — кивнул Лит. — Если двое Стражей работали над методом, который позволил родословной Гидр подняться до таких высот, кто я такой, чтобы не соглашаться? Извини, Налронд, но твои услуги сегодня днем больше не требуются.

— Серьезно? Я не могу просто уйти домой на тот случай, если вы зайдете в тупик, так что мне делать всё оставшееся время? — Резару не понравился столь внезапный поворот событий.

— Можешь присоединиться к остальной части класса в их физической подготовке. — Четвертая голова Фалуэль прекратила работу над своими конструктами и призвала еще одного тренировочного голема. — Я заметила, что ты изрядно повеселился, наблюдая за трудностями девочек, что довольно странно для того, чье человеческое тело слабее, чем у Квиллы. Твоя форма Резара — крепкий орешек, но твоя вторая половина даже не стоит упоминания.

Налронд сначала посмотрел на свои тонкие руки, а затем на боевую тренировку. Все, кроме Квиллы, двигались так быстро, что его глаза едва могли воспринимать Фрию как размытое пятно.

— Ладно. Только полегче со мной, — сказал он.

— Похоже, теперь мы почти квиты. Скорость против опыта — одна из старейших битв в истории. — Теперь Фалуэль могла использовать только две головы для создания голограмм.

Ей требовалось четыре головы, чтобы контролировать по одному голему для каждого из учеников, и пятая — для применения «Бодрости». Хотя семь голов и могли выполнять семь разных задач, они принадлежали одному телу с единственным ядром маны.

Выполнение такого количества действий одновременно возлагало на нее огромную нагрузку, заставляя Гидру есть и использовать «Бодрость», чтобы поддерживать свои силы.

Пока Налронд обучал Фалуэль основам создания голограмм, девочки уже начали свой урок после краткого вступления.

— У големов такие же физические возможности, как у обычного человеческого Пробужденного с ярко-голубым ядром, — сказала Гидра.

— Таким образом, вы сможете привыкнуть к сражению с людьми вашей весовой категории, без того чтобы разница в массе и уровне ядра влияла на развитие ваших техник.

Голем Фалуэль повернул голову:

— Квилла, благодаря твоим тренировкам твое тело годится для домоседки, но оно не подходит даже для уличной драки. Прежде чем учить тебя драться, тебе нужна лучшая база, поэтому мы сосредоточимся на развитии твоих мышц и выносливости. Флория, Тиста, вы двое — две стороны одной медали. Тело Флории развивалось слишком быстро по сравнению с её ядром и нуждается в дальнейшей закалке. У Тисты же, напротив, идеальное тело и слишком мало примесей.

— К счастью для вас, решение одно и то же. Мне просто нужно довести вас до абсолютного предела. Готовьтесь, я покажу вам, как сражается Пробужденный, — сказал один из големов с внешностью Фалуэль, пока остальные кивали.

Квилле пришлось наматывать круги по логову, работая над выносливостью, в то время как Тисту и Флорию избивали их соответствующие големы. Фалуэль всегда била так, чтобы нанести минимум урона, но причинить сильную боль, не давая им недооценивать свои упражнения и затягивая их так долго, как только могла.

В тот момент, когда они становились неспособны двигаться дальше, она использовала магию света, чтобы ускорить их восстановление. Это позволяло им укреплять свои тела и производило больше примесей.

Затем Фалуэль выводила примеси Флории с помощью «Бодрости», а примеси Тисты оставляла нетронутыми. Как только магия исцеления приводила их в норму, тренировка возобновлялась. У Флории было гораздо больше боевого опыта по сравнению с Тистой, но справлялась она ничуть не лучше, потому что ни одна из них никогда раньше не сталкивалась с Пробужденным.

Стоило им попытаться разорвать дистанцию, как голем окутывался светом, что указывало на использование «Бодрости». Каждый раз, когда это происходило, бой резко заканчивался.

Големы не оставляли им времени на использование их дыхательной техники и пользовались внезапным разрывом в энергии, чтобы быстро с ними покончить. Тиста привыкла к Магии Слияния, в то время как Флории было трудно приспособить свою стойку к собственным, ставшим более быстрыми и сильными, движениям, превращая то, что должно было быть преимуществом, в помеху.

— Поверить не могу, что я выдохлась чуть больше чем за минуту, — тяжело дыша, произнесла Тиста во время одного из коротких перерывов, которые Фалуэль давала им для осмысления их многочисленных ошибок.

— Вы хоть представляете, насколько это умственно и физически истощает — выкладываться на полную, концентрируясь при этом на каждом движении противника? — сказал голем Фалуэль. — Тиста, ты никогда не сражалась с настоящим противником и привыкла к легким победам. Флория, ты превосходный боец, но пока ты не привыкнешь к Магии Слияния и не научишься не оставлять противнику времени на свободный вдох, ты никогда не победишь.

Что касается Квиллы, она вскоре осознала всю глубину кошмара, в котором оказалась. В тот момент, когда она была истощена и слишком устала, чтобы продолжать, Фалуэль давала ей тоник. Затем магия исцеления укрепляла её мышцы и делилась с ней частью выносливости Фалуэль.

— Пожалуйста, хватит бегать. Меня уже тошнит от этого. — Квилла ни разу не останавливалась надолго, чтобы перестать потеть, и даже если её тело всегда находилось на пике возможностей, она была расстроена до крайности.

— Значит, тренировка мышц. — Голем сменил облик, превратившись в грязевую форму, которая покрыла тело Квиллы.

Она весила немного, но сопротивлялась каждому её движению, утраивая усилия, необходимые для того, чтобы сделать хотя бы один шаг.

Налронд присоединился к ним как раз вовремя, чтобы услышать, как они умоляют Фалуэль остановиться. Гидра могла использовать «Бодрость» сколько душе угодно, обеспечивая своих учеников изобилием исцеления и жизненной силы. Ни у кого из них не было оправдания, чтобы отлынивать, уплотняя дни тренировок в один-единственный полдень.

Пока остальные проклинали родословную Гидры со всё возрастающей интенсивностью и креативностью, Лит, Солус и основное тело Фалуэль продолжали практиковать Мастерство Света.

«Это настолько же интересно, насколько и расстраивает». Благодаря куполу Безмолвия Лит понятия не имел, что происходит на другой стороне логова. «Двойное сотворение магии света — не самая сложная часть, гораздо сложнее не дать двум разным заклинаниям свободно смешаться. Одно заклинание должно работать исключительно как Строитель, в то время как другое — как Материя. Каждое из них должно быть наполнено своим типом силы воли, и малейшая ошибка заставляет всё рассыпаться на части».

Следуя совету Налронда, все трое пытались создать сферический конструкт размером со стеклянный шарик. Это была самая маленькая и простая вещь, которую они могли изучить всеми своими чувствами.

«Что еще хуже, мана Строителя должна покрывать Материю изнутри и снаружи. Первая служит одновременно и внутренним, и внешним скелетом конструкта, тогда как вторая придает ему массу и прочность. Недостаточно маны Материи — и конструкт получается слишком хрупким, слишком много — и он разрушается под собственным весом. Строитель же страдает от другой проблемы. Если я не установлю его границы с достаточной концентрацией, конструкт рассеивается. Но если я сосредоточусь слишком сильно или сделаю структуру слишком сложной, у меня не останется достаточно маны для Материи, и конструкт выйдет более хрупким, чем замок из песка. Каждое заклинание требует тонкого баланса, который также должен соответствовать балансу другого», — подумала Солус.

«В то время как придание формы другим элементам похоже на наливание воды в стакан, Мастерство Света сродни приготовлению зелья, жонглируя при этом его ингредиентами. Одна-единственная ошибка означает потерю всего и необходимость начинать сначала», — подумала Фалуэль.

Минуты складывались в часы, но ни одному из них так и не удалось заставить свой шарик из твердого света выдержать хотя бы малейший удар. Налронд и остальные уже успели дважды поесть и выпить несколько литров воды просто для того, чтобы не умереть от голода или обезвоживания из-за своих безостановочных тренировок.

Лит нашел несколько методов для придания формы своим конструктам, но, как оказалось, все они имели фатальные изъяны, делавшие их бесполезными.

«Может, я просто слишком много об этом думаю. Мне не следует пытаться правильно организовать каждый миллиметр шарика. Я видел, как Манохар и Налронд несколько раз использовали Мастерство Света, и ни один из их конструктов не был очень детализированным. Напротив, они были довольно простыми». Лит вспомнил свой бой с Налрондом и с Рассвет.

Он сосредоточился на том, какими их конструкты ощущались при ударе и как именно они разбивались. С каждой неудачной попыткой Лит углублял свое понимание элемента света за пределы того, что было доступно Целителям, которые задействовали лишь половину его истинного потенциала.

Спустя некоторое время его мастерство над элементом света возросло достаточно, чтобы открыть четвертый глаз его гибридной формы, из-за чего оба его человеческих глаза стали белыми. Фалуэль и Солус коротко поздравили его под прикрытием зоны Безмолвия, прежде чем вернуться к своей собственной задаче с удвоенной энергией.

«Я должна последовать совету, который Лит дал Налронду после их первой встречи, — подумала Солус. — Тепловые лучи и конструкты работают одинаково, но в то время как лучи длятся долю секунды, конструкты можно использовать до тех пор, пока в них не иссякнет мана. Вопрос в том, как два феномена, на первый взгляд настолько разные, могут проистекать из одного и того же принципа? Думай, Солус. Секрет должен быть в названии. Эта дисциплина называется Мастерством Света, а не Световыми Конструктами».

У Солус и Лита были два совершенно разных подхода к магии. Обычно, объединяя свои умы и ресурсы, они всегда находили решение. Именно по этой причине Фалуэль приказала им работать поодиночке.

Каждый из их двух разумов служил костылем для другого. Постоянное получение подсказок ограничивало их потенциал и мешало учиться на собственных ошибках. Лишь осознав, чего каждому из них не хватает, они смогут по-настоящему стать лучше.

Вторая попытка Лита заключалась в том, чтобы использовать Строителя исключительно в качестве внешнего скелета, чтобы за счет вливания большего количества маны в Материю увеличить её плотность.

Сохранение бесформенности Материи, подобно воде, заполняющей сосуд, образованный маной Строителя, сняло нагрузку, которую предыдущий метод оказывал на его разум, и позволило ему сосредоточиться на том, чтобы сделать внешний скелет настолько прочным, насколько это было возможно.

Затем Лит швырнул свой шарик в ближайшую стену, наблюдая, как тот отскакивает и катится по полу вместо того, чтобы разбиться вдребезги.

— Я сделал это! Налронд, я сделал это! — Вся его радость и энтузиазм не могли пробиться сквозь купол Безмолвия, как бы сильно Резар ни мечтал о перерыве.

— Заткнись. Я всё еще работаю. — В голосе Фалуэль впервые с момента их знакомства прозвучала резкость.

Гидра была хорошей подругой Скарлетт-Скорпикоры, одного из трех известных Мастеров Света во всем Королевстве. Однако эти два зверя не обменивались своими секретами, и Фалуэль никогда не видела Мастера Света в деле.

Тем не менее, то, что её опередил юнец, да еще и один из её учеников, раздражало её до невозможности.

Солус проигнорировала слова Лита и полностью сосредоточилась на текущей задаче.

«Когда мы отклонили тепловой луч Налронда, мы наколдовали лед, чтобы нейтрализовать элемент огня, и использовали броню Перевертыша, чтобы принять удар. Луч таил в себе как тепловую, так и кинетическую энергию, но лишь последняя исходила от элемента света.

Она рассуждала:

Конструкт сродни инструменту. Его можно использовать снова и снова. А вот луч сродни пуле, и его можно использовать лишь единожды. Вероятно, потому, что он разбивается при ударе.

Вопрос в том: если тепловые лучи являются эквивалентом кругов с первого по третий, не означает ли это, что мы на самом деле пытаемся воспроизвести с помощью первой магии заклинание четвертого, если не пятого круга? Если пуля сравнима с "Чумной Стрелой", как мне превратить её в "Зов Смерти"?» — подумала она.

«Чумная Стрела» была одним из самых простых и полезных заклинаний тьмы, созданных Литом в детстве, которое состояло из массы сильно сжатого элемента тьмы. «Зов Смерти» же создавал четыре теневые конечности, которым Лит мог придавать форму и перемещать по своему желанию.

«Свет — это всего лишь другая сторона тьмы, поэтому должны применяться те же принципы». Вместо того чтобы создавать скелет внутри своего конструкта, Солус использовала ману Строителя, чтобы сформировать сеть каналов внутри Материи, сродни кровеносной системе.

Что-то, что не было ни фиксированным, ни твердым, просто достаточно плотным, чтобы не разбиться вдребезги, и равномерно распределенным по конструкту из твердого света. Таким образом, это будет со временем передавать её волю и позволит ей изменять форму своих творений так, как она сочтет нужным в зависимости от обстоятельств.

— Думаю, у меня тоже получилось. — Конструкт Солус не только не разбился после броска, но и вернулся ей в руку, а затем сменил облик, превратившись в маленькую монетку.

— Как ты это сделала? — Лит попытался и не смог повторить то же самое.

— Ответь на его вопрос, и я надеру задницы вам обоим, — сказала Фалуэль в тот самый момент, когда Солус открыла рот. — Налронд, иди сюда! Девочки, перерыв пять минут. — Её голос прогрохотал по логову и заставил большинство её учеников рухнуть на землю.

— Пожалуйста, остановитесь. Моя жизненная сила вот-вот сломается. — Во рту у Квиллы был привкус грязи, а покрывавшая её тело слякоть пропиталась потом.

Налронд попытался что-то сказать, но его легкие слишком сильно горели. Он сел, чтобы отдышаться, и с глухим стуком упал в обморок на парту Фалуэль.

— Слабаки. Годами отлынивали, а потом жалуются на каких-то жалких шесть часов упражнений. — Гидра сделала глубокий вдох «Бодрости», оставив ману себе, а жизненную силу передав Налронду.

— Пожалуйста, нет! Отпустите меня домой, или вы будете жить с позором из-за того, что довели взрослого мужчину до слез, — взмолился Налронд в тот же момент, как очнулся, опасаясь, что кошмар вот-вот возобновится.

— Расслабься, на сегодня мы закончили. Я больше не могу использовать «Бодрость», а ваши жизненные силы действительно близки к пределу. Просто скажи нам, кто из нас сделал это правильно и почему. — Фалуэль вернулась в человеческую форму, в то время как все големы отпустили своих жертв, прежде чем отключиться.

Налронд кивнул и взял шарик Лита между указательным и большим пальцами.

— Близко, но мимо. Это не конструкт, а всего лишь основа для элементального луча. Я слишком устал, чтобы объяснять, поэтому просто покажу. — Резар сжал его пальцами, пока твердая оболочка не треснула.

Без скелета Материя растворилась в воздухе так быстро, что Лит не успел спасти ни крупицы энергии.

— Внутрь нужно что-то поместить, иначе, получив форму, конструкт не сможет ни изменять её, ни сохранять свою ману.

Затем он проделал то же самое с шариком Солус, разбив его вдребезги. Солус удалось восстановить его пару раз, прежде чем она потеряла контроль над накопленной маной.

— Отличный результат для первой попытки. Внутренний контролирующий слой не был распределен равномерно, поэтому каждый раз, когда я разрушал твой конструкт, из него утекала мана. Поработай над этим. Фалуэль? — сказал он.

— Да? — Она тепло улыбнулась.

— Где твой конструкт?

— Ты об этом? — Она создала золотую жемчужину, которая быстро изменила облик, превратившись в маленький цветок лотоса.

— Просто идеально! — Налронд был ошеломлен. Он никогда не видел, чтобы кто-то добивался успеха так быстро. Цветок и его лепестки сгибались под давлением, а не ломались. — Как вы это сделали?

— Я жульничала, в той или иной мере. Всё это время я концентрировалась на контроле заклинаний, но так и не смогла создать конструкт. После того, как я заставила свои семь голов вместе поработать над моими открытиями и осмыслить твои предыдущие комментарии по поводу конструктов Лита и Солус, разгадать остальное было легко, — сказала она.

— Какое там легко! — хором возмутились Лит и Налронд.

Лит всё еще не понимал, что он сделал не так, а Налронду потребовался не один урок, чтобы достичь того же уровня, что и Фалуэль, даже после того, как он ежедневно видел практику Мастерства Света в своей деревне.

— Я же говорила вам, ребята. Опыт превосходит всё, даже талант. — Несмотря на свой бодрый настрой, Фалуэль выглядела очень уставшей.

Изучение неизвестной ветви магии во время боя с двумя противниками калибра Флории и постоянное использование «Бодрости» для восполнения жизненных сил четырех человек в течение шести часов сильно истощили даже кого-то настолько могущественного.

Когда девочки наконец присоединились к ним, их жалкое состояние тронуло даже Лита. Тиста и Флория всё еще были покрыты синяками после последних спаррингов. Их волосы были полны грязи, они скорее хрипели, как кузнечные меха, чем дышали, а свет в их глазах померк, словно они могли упасть в обморок в любой момент.

Одежда Квиллы настолько пропиталась потом, что не справлялись даже самоочищающиеся свойства брони Перевертыша, из-за чего она прилипла к телу вместе с волосами. Её глаза, полные отчаяния и тоски по дому, делали её похожей на щенка, брошенного под проливным дождем.

— У меня хорошие новости, ребята. Завтра занятий не будет, — сказала Фалуэль.

Группа физической подготовки пустилась бы в пляс от радости, если бы только их тела позволили им это. Они выразили свое одобрение, закрыв глаза и сжав кулаки.

— Как я уже объясняла Налронду, мой метод обучения не опирается на подробные инструкции. Я дам вам основы каждой дисциплины, а дальше вы сами должны их развивать.

— Только когда вы почувствуете, что зашли в тупик и больше не можете продвигаться вперед, вы можете прийти сюда и попросить о следующем уроке. Это означает, что каждый из вас будет развиваться в своем собственном темпе и получать индивидуальные занятия.

Она продолжила:

— Единственными исключениями из этого правила являются Смена облика, которую вы можете практиковать только здесь, потому что отсутствие надзора может легко обернуться смертью, и Мастерство Кузни. Такому виду рун нельзя научиться самостоятельно, они могут быть только переданы. Я также покажу вам базовые методы Мастерства Кузни Пробужденных, на основе которых, как я ожидаю, вы разработаете свои собственные или включите их в те, которыми уже владеете. — Во время последней части своей речи Фалуэль посмотрела на Лита.

— Все, кому требуются физические тренировки, должны приходить сюда как минимум три раза в неделю. Квилла, пожалуйста, передай Фрии, что она тоже должна приходить сюда. Я использую это же время, чтобы проинструктировать её об обязанностях Предвестника и обучить азам Мастерства Кузни. И последнее. Я смертельно устала, поэтому, если не случится ничего экстренного, я хочу, чтобы меня оставили в покое хотя бы на целый день. Идите домой и отдыхайте. — Фалуэль убрала тренировочное снаряжение и достала свой амулет связи из пространственного предмета.

Забота о детях приносила столько же удовлетворения, сколько и утомляла.

«Я заслужила немного приятного времени в компании друзей», — подумала она.

После того как Фалуэль начала радостно болтать с несколькими Императорскими Зверями, с большинством из которых он никогда раньше не встречался, Лит передал часть своей жизненной силы остальной группе. Не считая Налронда, которого подзарядила Фалуэль, остальные были не в силах даже стоять.

Он проверил их с помощью «Бодрости», обнаружив, что мелодия их жизненных сил стала дисгармоничной и что они были на грани истощения от голода.

— Вас подбросить домой, или хотите поспать в башне? — спросил он после того, как вправил треснувшие кости и вылечил больше синяков, чем мог сосчитать.

— Поспать? — У Тисты был безумный взгляд, и она смотрела на Лита с такой ненавистью, какую он редко в ней видел. — Пока ты просиживал задницу больше шести часов, я так часто смотрела в лицо смерти, что теперь мы с ней лучшие подружки. Я не хочу спать. Я хочу принять ванну и наесться так, чтобы почувствовать, что сейчас лопну.

— Отнеси нас в башню и приготовь побольше еды, пожалуйста, — сказала Квилла. — Я бы с радостью вернулась домой, но у меня нет сил сделать ни единого шага, как и терпения ждать еды. Я бы предпочла убить кого-нибудь огненным шаром и сожрать его мясо.

То, как она это произнесла, совсем не звучало как шутка, и тот факт, что остальные просто кивнули, пуская слюни от одной только мысли об этом, делал всё еще более жутким.

***

В последующие дни Лит и остальные встречались только в логове Фалуэль. Он сосредоточился в основном на Магии Духа и Мастерстве Света, поскольку Смена облика имела нишевое применение по сравнению с другими дисциплинами.

Что касается уроков Мастерства Кузни, то благодаря Солуспедии запоминание рун занимало у Лита и Солус ровно столько времени, сколько было необходимо, чтобы привести в порядок записи перед тем, как сохранить их в пространственной библиотеке.

Спустя пару недель после инцидента в шахтах Феймара Литу позвонил Королевский Секретарь.

— Добрый день, Архимаг Верхен. Вы вызваны в Королевский Двор для дачи показаний о событиях, которые привели к спасению Магов Эрнас. — На голограмме из амулета Лита предстал мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами и ухоженной бородой.

Его голос был вежлив, но каждое его слово звучало как приказ, а не как просьба.

— Я нахожусь в самом разгаре важного исследования, но мой долг перед Королевством на первом месте. — Лит использовал выражение, которое означало: «Я занятой человек, а не мальчик на побегушках. Но я уважаю вашу власть до тех пор, пока вы уважаете мою».

— Монархи будут рады услышать эти слова. Ваша аудиенция назначена на завтрашнее утро в Королевском Замке в Валероне. Да дарует вам Великая Мать безопасный путь. — Секретарь завершил звонок, не дав Литу возможности поспорить о переносе времени.

— Солус, что думаешь? — спросил Лит.

— Что будет лучше, если мы возьмем с собой Тисту. Она сможет подтвердить нашу версию истории, а Монархи, вероятно, уже догадались о её участии. Она не из тех, кто может остаться незамеченной, даже во время войны, — ответила Солус.

Они вдвоем созвонились со своими друзьями и Фалуэль. Одно дело — давать объяснения клерку с низким уровнем допуска, и совсем другое — давать официальные показания Монархам. Все их версии истории должны были совпадать и выглядеть правдоподобно.

«На самом деле я удивлен, что Двору потребовалось так много времени на организацию аудиенции. Интересно, не является ли это дело еще более крупным, чем я думал». Лит позвонил Камиле, чтобы подтвердить свои подозрения.

— Тебя тоже вызвали? — Она выглядела обеспокоенной и нервной. — Боги, я никогда не разговаривала с членами королевской семьи, кроме как на приемах и при твоем повышении до Архимага. Почему они хотят выслушать и меня? Единственное, о чем я могу засвидетельствовать — это время, когда ты ушел, и когда вернулся.

Внезапно Лит обрадовался своему, казалось бы, несвоевременному прорыву, случившемуся сразу после спасения Флории, потому что это достаточно отсрочило его возвращение из шахт Белин, чтобы дать ему правдоподобное объяснение всему.

«Камила права. Единственная причина вызывать её — выяснить, является ли сеть Врат зверей более продвинутой, чем сеть Королевства. Они не знают о Вратах моей башни и, вероятно, пытаются понять, как я путешествовал так быстро», — подумал Лит.

— Не мог бы ты заехать за мной завтра? Если мы пойдем вместе, может, я буду чувствовать себя менее неловко. — Камила вывела его из задумчивости.

— Конечно, Ками. Не волнуйся, тебе нужно просто говорить правду. — Он подмигнул, чтобы одновременно подбодрить Камилу и напомнить ей, что она не может лгать о том, чего не знает.

На следующий день вся группа, за исключением Налронда, которого заменила Камила, встретилась в Королевской приемной. Сестры Эрнас нервничали, потому что объяснение их выживания без упоминания помощи Бабы-яги было самой притянутой за уши частью их истории.

Раскрытие присутствия Красной Матери объяснило бы всё, но тогда Эрнасы выглядели бы так, будто они бредят. Баба-яга была легендарной личностью, и даже если бы Монархи поверили в её вмешательство, это вызвало бы вопросы, на которые Флория не желала отвечать.

«Если они узнают, что я Пробужденная, моей жизни конец. Я стану частью какого-нибудь отряда для черных операций или подопытным кроликом. Как, черт возьми, Лит умудряется жить с таким бременем?» — подумала она, впервые по-настоящему оказавшись в его шкуре.

Сестры пытались успокоить Флорию, пока все продолжали проверять свою одежду. На Камиле была форма Королевского Констебля, а на остальных членах группы — их соответствующие мантии магов. Глубокий синий цвет мантии Лита выделялся на фоне насыщенно-красного цвета обычных магов.

Несколько придворных дам указывали на него, разглядывая, хихикая и сплетничая. Многие даже передали ему свою руну связи.

— Кое-кто действительно пользуется популярностью у дам, — рассмеялась Тиста, время от времени подталкивая Лита локтем.

Её просторная мантия скрывала её изгибы, а отсутствие макияжа делало её невзрачной по сравнению с расфуфыренными женщинами, расхаживающими по Королевскому Дворцу.

— Да уж. Из всех этих рун связи можно было бы собрать колоду карт. — Улыбка Камилы не коснулась её глаз, а резкость в голосе могла бы легко разрезать давросс, как горячий нож масло.

— Фрия, выручай. Ты та, кто обычно оказывается в подобных ситуациях. Скажи Камиле, что это не моя вина, пока моя сестра не сделала всё еще хуже, — сказал Лит.

— Он прав, — вздохнула Фрия. — Это просто охотницы за сокровищами, которых привлек цвет его мантии. Нет причин злиться, если не считать той самодовольной ухмылки, которая появляется у Лита каждый раз, когда к нему подкатывает одна из этих смазливых фрейлин.

— Я так и знала, что мне не показалось! Как только вернемся домой, нам нужно поговорить. — Камила надула губки.

— Боги правые, Ками, это Королевский Двор. Я должен быть вежливым и подыгрывать. Я не могу отгонять их, как голубей. Каждая из них как минимум маркиза, и я не могу позволить себе нажить врагов в лице половины Королевства, — сказал Лит, пытаясь оправдаться.

— Ками? Какое милое прозвище! А у Лита тоже есть? — Тиста снова пихнула его локтем, заставив Камилу покраснеть.

— Да, обычно я называю его «идиот».

Двери Тронного Зала распахнулись, спасая Лита от дальнейшего смущения. Выходки Тисты помогли всем расслабиться и отвлечься от предстоящей аудиенции.

Зал был более сорока метров в длину и более тридцати в ширину. Единственный ковер из красного шелка с вышитыми золотом краями тянулся от трехметровых двойных дверей к двум ступеням, отделявшим пол, на котором стояли дворяне, от возвышения для королевской семьи.

Королевская чета восседала на своих золотых тронах, глядя сверху вниз на тех, кто уже находился внутри. Лит узнал лишь нескольких из них, и, судя по звуку их голосов, только присутствие монархов удерживало их от того, чтобы вцепиться друг другу в глотки.

Весь зал освещался хрустальными люстрами, питаемыми магией, не оставляя места для теней. И пол, и колонны помещения были выполнены из мрамора с золотыми прожилками. Он был от природы устойчив к магии в целом и к магии земли в частности, что делало его одним из самых ценных и прочных материалов, доступных в Королевстве Грифонов.

В левой части зала Лит узнал Джирни, маркизу Дистар, Ориона и генерала Бериона. С правой же стороны находились Архимаг Дейрус, Архимаг Кварт (Председатель Ассоциации Магов) и Архимаг Ония (директриса Черного Грифона).

Обе фракции держали руки по швам и говорили вполголоса, однако Лит был уверен, что если бы взгляды могли творить заклинания, Тронный Зал лежал бы в руинах, несмотря на мрамор с золотыми прожилками.

Секретарь у двери дважды ударил об пол толстым золотым посохом, издав глухой звук, привлекший всеобщее внимание.

— Архимаг Лит Верхен, Королевский Констебль Камила Йевал, Маг Тиста Верхен, Маг Квилла Эрнас, Маг Фрия Телета Элия Эрнас и Маг Флория Роуз Терра Эрнас прибыли, — огласил Секретарь.

Литу стоило большого труда подавить смешок, услышав их длинные, помпезные имена. Услышанные впервые, они звучали еще более комично, особенно имя Флории. Камила и Тиста были в той же лодке, но им оставалось лишь смотреть на своих благородных друзей, даже не поворачивая головы.

Фрия и Флория ненавидели свои вторые имена, но могли лишь мысленно проклинать придворный этикет и терпеть.

Группа прошла к пространству перед тронами, после чего опустилась на колени.

— Благодарим, что прибыли сюда в столь короткий срок. — Монархи дали им разрешение подняться. — Прежде чем вызвать вас сюда, мы искали улики, которые могли бы подтвердить историю выживших в экспедиции Белин. Увы, даже после недель использования лучших инструментов, имеющихся в нашем распоряжении, события, в которых вы все приняли участие, всё еще кажутся столь же невероятными, какими они были, когда мы услышали о них впервые. Мы вызвали вас в надежде, что вы сможете пролить свет на самые противоречивые части этой ужасной истории, — сказал король Мерон.

Архимаг Кварт, чье положение в кресле Председателя Ассоциации было весьма шатким, посмотрел на группу Лита с презрением. Он считал их всех предателями, вступившими в сговор с армией, зверями или и с теми и с другими вместе, чтобы разрушить дело всей его жизни.

Однако ему оставалось только заткнуться и сверлить их взглядом, пока королева Силфа задавала вопросы.

— Что произошло после того, как вы в одиночку вошли в шахты, Маги Эрнас?

Флория была командиром экспедиции, поэтому она сделала шаг вперед и рассказала им всё вплоть до засады Гулей. Она следовала инструкциям Джирни, описывая, как их загнали в угол, и слово в слово цитируя лидера Гулей, признавшегося, что они находились на содержании у Дейруса.

В отличие от Виры, бывшей заместительницы Фрии, Флория уже была его мишенью, а имя Эрнас много значило при Дворе.

— Несмотря на все усилия Архимага Верхена, нас бы сегодня здесь не было, если бы не телохранитель, которого моя мать, Архонт Эрнас, тайно приставила ко мне, и не вмешательство таинственного существа, называвшего себя Нанди. — Флория обвела взглядом зал в поисках Морока.

— Есть ли у вас какие-либо доказательства в поддержку ваших утверждений? — спросил Король.

— Только мое слово, слово моих сестер и Мага Эари. Моя сестра Квилла может показать вам голограмму существа. К тому же его присутствие, так же как и присутствие Мерзости в шахтах Лароксии, объясняет, почему нежить покинула шахты и почему они не взорвали их, когда всё было потеряно.

Монархи обдумали слова Флории, не найдя изъянов в её логике. Таинственные гибриды Мерзостей уже доказали свою способность общаться и всегда выбирали в качестве своего жилища места, изобилующие мировой энергией. Кроме того, шахты Белин были бесценным активом, и только присутствие по-настоящему могущественного противника могло заставить нежить бросить самые ценные кристаллы на растерзание Королевству.

И всё же монархи сосредоточили свое внимание на другой детали, о которой Флория упомянула как бы «невзначай».

— Маг Квилла, вы действительно тоже умеете создавать голограммы? — спросила королева.

— Да, Ваше Величество. — Квилла поклонилась ей и создала проекцию внешности Нанди в натуральную величину.

— Поразительное существо, — кивнула Силфа. — Вас обучил Архимаг Верхен?

— Нет, я научилась этому сама. Я надеюсь, что однажды смогу превзойти профессора Манохара. — От слов Квиллы сердца монархов затрепетали, тогда как у союзников Дейруса на душе заскребли кошки.

Каждый из них недолюбливал Квиллу по разным причинам, но их злоба объединяла их против семьи Эрнас.

— Ваше Величество, при всем уважении, события, описанные Магом Эрнас, слишком уж удобны, — взял слово Архимаг Дейрус. — Если то, что она говорит, правда, где этот парень Эари и почему это легендарное существо исчезло до того, как спасательная команда исследовала шахты? Не говоря уже о том, насколько клеветнически звучит попытка связать мое имя с бреднями Гуля, просто чтобы следовать политической повестке её семьи.

— Я согласна с Дейрусом лишь в одном. Где Эари? — спросила Джирни.

— По некой причине, которую мы не в силах понять, он оказался на дальнем краю Кровавой Пустыни. — Король Мерон с досадой пощипал переносицу. — Мы выслали спасательный отряд, как только определили его местоположение, но его присутствие за границей вызвало небольшой дипломатический инцидент, который нам еще предстоит уладить.

— Что касается существа, я согласна, что его поведение кажется странным, но не более, чем поведение остальных представителей его рода. Как напомнила нам Маг Эрнас, то же самое произошло в шахтах Лароксии.

Она продолжила:

— После того как его обнаружили, существо сбежало, не причинив вреда никому из рабочих. Считаете ли вы показания Мага Эрнас убедительными или нет, Архимаг Дейрус, она невиновна, пока не доказано обратное. — Королева Силфа сверлила Велана взглядом, пока тот не отступил на шаг.

— Я нахожу её отчет настолько же правдоподобным, насколько подозрителен тот факт, что предатель, Великий Маг Нурагор, был вашим учеником, Велан. Нет никаких сомнений в том, что его верность принадлежала нежити. Мы отследили все разговоры и передвижения, предшествовавшие смерти Каллиона. Несколько человек подтвердили, что видели, как он демонстрировал способности, присущие только рабам нежити, а после обыска в его покоях мы обнаружили зачарованные предметы, принадлежащие Двору Сумерек.

Силфа повысила голос:

— Вдобавок ко всему, несколько выживших были свидетелями того, как Великий Маг Нурагор сражался бок о бок с нежитью во время переворота. Скажите мне, Велан. Изменился ли Каллион в одночасье, настолько ли вы некомпетентны, что не заметили, как пригрели змею на груди, или же вы сами были частью его планов?

Королева лично допросила Виру и Роту, двух выживших членов гильдии Кристального Щита, которые слышали, как Каллион выступал от имени как Дейруса, так и Дворов Нежити. К несчастью, их показания были еще более бесполезны в суде, чем показания Флории, но это не значило, что Монархи легко спустят всё на тормозах.

— Когда я познакомился с Каллионом Нурагором, он был всего лишь блестящим юношей, жаждущим служить своей стране. — Архимаг Дейрус опустился на колени в знак раскаяния. — Возможно, я слишком доверял ему, потому что он напоминал мне моего погибшего сына, но я бы ни за что не взял его к себе, если бы не множество рекомендательных писем, которые написала ему Ассоциация.

Его попытка использовать смерть Юриала, чтобы вызвать сочувствие, спровоцировала у каждого родителя в зале рвотный рефлекс и поставила Кварта в неловкое положение.

— У Ассоциации действительно много обязанностей, Велан, но именно вы взяли его в ученики, точно так же, как именно вы продвигали его, чтобы он стал Великим Магом. Вы станете это отрицать? — спросил король Мерон.

— Нет, Ваше Величество. Я не смог разглядеть истинную сущность Каллиона, и этому нет оправдания. Я приму любое наказание, которое вы сочтете нужным, — ответил Дейрус.

«Я не смог разглядеть, что он был некомпетентным идиотом. Как он мог быть настолько туп, чтобы злорадствовать до завершения дела? Но что еще важнее, какого черта случилось с двумя армиями, которые я туда послал?» — подумал он на самом деле.

Дворы Нежити также провели собственное расследование, не найдя правдоподобного объяснения резне батальона из 500 древних мертвецов.

«Я вложил уйму ресурсов в Каллиона и его дом Нурагор. И всё же, попавшись в ловушку Джирни и проиграв Суд Крови, дом Нурагор уже был покалечен. Теперь, когда они потеряли единственного Мага в своей семье и заклеймлены как предатели, я не удивлюсь, если Нурагоры исчезнут быстрее, чем Дейрусы. Каллион одним махом разрушил мою репутацию и мои отношения с Дворами Нежити.

Мне остается только затаиться, пока всё не уляжется, и использовать это время для планирования своего следующего шага. Бросать вызов Эрнасам сейчас, когда вся моя фракция находится под пристальным вниманием — самоубийство. Я должен минимизировать потери и свалить вину на бесполезных идиотов вроде Кварта».

— Архимаг Дейрус, учитывая все услуги, которые вы оказали Королевству в прошлом, вы не будете арестованы, а ваши активы не будут заморожены. Однако, пока тщательное расследование полностью не снимет с вас все подозрения, вам запрещается покидать страну, — огласил приговор Мерон. — Кроме того, ваши привилегии в Королевском Дворе временно ограничиваются, и вам запрещено поддерживать любые контакты с вашими товарищами, подозреваемыми в причастности к нападению. Кварт и Ония входят в их число. Вы получите более подробный список до того, как покинете этот зал. Любое нарушение будет рассматриваться как государственная измена и наказываться соответствующим образом.

Слова короля Мерона заставили троих Архимагов побледнеть впервые за многие годы.

Даже план Джирни по инсценировке возвращения Балкора не нанес такого огромного удара по их амбициям. У Дейруса больше не было детей, поэтому Балкор его совершенно не волновал. Однако потеря придворных привилегий и исключение некоторых из его самых влиятельных союзников из списка контактов были почти смертельным ударом.

Почти.

Джирни мысленно скривила губы от отвращения, злясь на Дейруса за то, что он не оставил никаких следов, по которым она могла бы пойти, и на себя саму за то, что до сих пор не нашла слабость, которую могла бы использовать. Дейрус никого не любил и со временем уже понемногу избавлялся от своих земель.

Она даже подумывала о распространении чумы, но это не причинило бы Дейрусу никакой боли. Напротив, это вызвало бы к нему сочувствие и поддержку, а то и еще больше повысило бы его статус, если бы ему удалось найти лекарство.

«У Велана остались только две вещи: его магия и его репутация. Я могла бы отнять его магию с помощью яда Балкора, но этот ублюдок никогда не ходит один, а предоставление Дайте достаточного количества людей, чтобы сокрушить его охрану, никак не могло бы остаться незамеченным.

Этот инцидент нанес огромный удар по его репутации, но в зависимости от того, как он справится с проблемой, Велан может даже подняться на новые высоты. Если у моего врага нет слабостей, значит, я должна их создать». Джирни обменялась мрачным взглядом с Орионом.

Обычно она не посвящала мужа в свои планы, потому что он был слишком хорошим человеком, и совесть не давала бы ему спать по ночам. На этот раз, однако, кровь в его жилах стыла почти так же, как у Джирни. Посягательство на их детей стало последней каплей, пробудившей спящего дракона. Его больше не волновало нечто столь тривиальное, как мораль, и наличие таланта Ориона в её распоряжении открывало перед Джирни бесчисленные новые возможности.

Что касается Онии и Кварта, они не принимали непосредственного участия ни в покушении на жизнь Флории, ни в делах с Дворами Нежити. В отличие от Дейруса, их родословной ничего не угрожало, и им было ради чего жить, чтобы не ставить всё на кон ради слепой мести.

Ония хотела лишь добиться справедливости для друзей, которых она потеряла в Кулахе. Директриса помогала Дейрусу, потому что считала его средством достижения цели, а не союзником. Однако всё, чего она добилась — это потеря доверия Белого Грифона и Королевский Ордер на Ограничение.

Она чувствовала, как кресло директрисы Черного Грифона уплывает из-под её задницы, точно так же, как это случилось с директрисой Линнеей много лет назад. По некоторым слухам, сбежав из Королевства, та в буквальном смысле утопила себя в алкоголе. Она стала поучительной историей среди Директоров, породив поговорку: «Те, кто не проглатывают свою гордость, давятся собственной блевотиной».

Кварт был в той же лодке. Он оказывал Дейрусу политическую поддержку, чтобы не дать армии взять под контроль Ассоциацию. Достижения Лита принадлежали армии, как и достижения Джирни, Ориона и большинства членов Дома Эрнас.

Для него все они были врагами. У него не было к ним личных претензий, только бизнес. Дейрус же, напротив, стал Архимагом, годами оказывая Ассоциации полную поддержку, поэтому он был лучшей ставкой Кварта против армии.

По крайней мере, так он думал.

Жизнь Кварта вращалась вокруг его работы, следовательно, расследовать его дела означало расследовать дела всей Ассоциации. Любая выплывшая наружу грязь, даже если она не имела абсолютно никакого отношения к Дворам Нежити, ускорила бы её падение.

Трое Архимагов почувствовали такую слабость в коленях, что, дабы скрыть свою неспособность стоять, они притворились, что опускаются на колени в знак покорности.

— Архимаг Верхен, благодаря Магам Эрнас мы знаем, что произошло в шахтах. Теперь ваша очередь раскрыть судьбу двух армий, — сказала королева Силфа.

Лит рассказал им о том, как получил вызов Ориона, а затем отправился в ближайшее логово Императорского Зверя, расположенное недалеко от Инки. Чтобы скрыть существование Солус и оправдать свое быстрое путешествие, ему пришлось использовать сеть Врат зверей в качестве прикрытия.

— Я связался со своим мастером, которая организовала перемещение для меня, себя самой и нескольких помощников, — сказал Лит, чтобы оправдать присутствие таинственных магов, о которых сообщали выжившие. — Я встретил Каллиона Нурагора на поле боя и, покончив с ним, занялся ядром запечатывающего пространство массива.

Он использовал свое новое мастерство в магии света, чтобы спроецировать голограмму всего лагеря таким, каким он его запомнил, воспроизводя как свой бой с Каллионом, так и «Неистовую Нову».

В его версии истории предателями стала лишь часть человеческого батальона, в то время как остальные сражались на его стороне.

Квилла мысленно позеленела от зависти. Её уровень Мастерства Света был и близко не так хорош, как теперь у Лита.

— Заклинание оставило меня беспомощным, но без массивов мой мастер смогла перенести Вратами стольких людей, скольких смогла. После этого мы ушли, как только другой ученик Фалуэль спас Эрнасов. В этот момент Гидра доставила нас в безопасное место, и мы провели последующие часы, восстанавливаясь после травм. Понятия не имею, что случилось с нежитью или остатками армии, — подытожил он.

— Поразительно, — изумленно кивнули монархи.

— Добились ли вы прогресса в Мастерстве Света и не желаете ли поделиться «Неистовой Новой» с Королевством? — Король Мерон считал гибель стольких доблестных солдат трагической потерей, но Архимаг, способный на подобные подвиги, давал ему больше причин для празднования, чем для скорби.

— Да, Ваше Величество. Хотя профессор Манохар отказался обучать меня Мастерству Света, мастер Фалуэль нашла мне наставника. — Отрицать существование Налронда было бессмысленно, так как он спас большинство людей.

Лит тщательно подбирал слова, чтобы дать монархам понять, как в очередной раз люди его подвели, тогда как Звери поддержали его безоговорочно. Это была наглая ложь, но у Королевства не было никакой возможности узнать правду. Кседрос и Скарлетт были известными Мастерами Света, так что появление третьего вряд ли могло стать сюрпризом.

— Что касается моего заклинания, прошу прощения, но я вынужден отказаться. Это оружие последнего шанса, на разработку которого я потратил бесчисленное количество часов. Если я поделюсь им, мои враги будут знать, как ему противостоять, — сказал Лит, глядя прямо на Дейруса.

Эта ложь заставит людей поверить, что Лит может сотворить «Неистовую Нову» когда угодно, а не только в присутствии своей башни, превращая дезинформацию в мощный сдерживающий фактор.

— Не нужно извиняться, Архимаг Верхен. Мы рады слышать о ваших успехах и сожалеем, что не смогли помочь вам тоже. — Король Мерон мысленно проклял Манохара за то, что тот заставил его потерять лицо по сравнению со Зверями.

— Маг Верхен, спасибо, что сопровождаете своего брата. Что вы видели на поле боя? — спросила королева Силфа.

Тиста подтвердила версию Лита, заявив, что Фалуэль привела её и пару своих учеников, чтобы помочь Литу спасти его друзей. Монархи не просили допросить Защитника или Налронда, потому что, замаскировавшись под Императорских Зверей, они не подпадали под юрисдикцию Королевства.

— Архимаг Верхен, Маг Верхен, Королевство в долгу перед вами. Вы оба будете вознаграждены за ваши деяния, равно как и ваш мастер. Есть ли что-то конкретное, чего вы хотите? — спросил король Мерон.

— В данный момент я слишком занят учебой, чтобы изучать новые заклинания. Я концентрируюсь на Ковании Рун, и для практики мне требуются различные ингредиенты. Я бы хотел получить зачарованные металлы и необработанные кристаллы маны. Я разрабатываю новую технику огранки, которая, надеюсь, позволит мне извлекать из кристаллов больше энергии, чем та, которой учат в академии, — ответил Лит.

Последняя часть не имела никакого смысла ни для монархов, ни для Ориона. Техника огранки кристаллов была доведена до совершенства столетия назад, и даже гении вроде Манохара никогда не находили в ней изъянов.

— Мы можем предоставить вам фиолетовые кристаллы и орихалк, но белые кристаллы и адамант слишком ценны. Как только вы завершите обучение, принесите нам каталог с изделиями, которыми вы готовы поделиться. Если вы сможете обеспечить Королевство могущественным снаряжением, мы будем рады обменивать на него любые магические ресурсы. — Королева Силфа протянула Литу новейший каталог, который профессор Ванемир давала своим клиентам в качестве справочного материала.

За большинство её изделий можно было расплатиться как деньгами, так и ингредиентами, в то время как за самые могущественные — только магическими ресурсами.

— Благодарю за Вашу щедрость, Ваше Величество. — Лит поклонился ей, прекрасно понимая, что она имела в виду.

«Прежде чем передать мне бесценные ресурсы, монархи просто хотят убедиться, что я могу раскрыть полный потенциал ингредиентов и создавать уникальные артефакты. Кто угодно может заявить, что он мастер в Мастерстве Кузни, в то время как с результатами не поспоришь», — подумал он.

— Я поддерживаю просьбу моего брата. Я тоже иду по его стопам как Мастер Кузни, но, в отличие от магии исцеления, я не могу практиковаться без мощных металлов, — сказала Тиста.

Просьба Тисты ошарашила монархов; они неловко откашлялись, глядя на Лита в поисках помощи. Насколько им было известно, Тиста из себя ничего особенного не представляла. Ей удалось вступить в Ассоциацию Магов только благодаря попытке Кварта эксплуатировать Лита в Отре.

— Я могу поручиться за Мага Верхен. — Лит избегал называть её просто «своей сестрой», желая, чтобы она вышла из его тени. — Она училась Мастерству Кузни у меня и достигла уровня мастерства, превышающего уровень любого знакомого мне студента академии.

Лит подтолкнул Тисту локтем, и та спроецировала голограммы своих творений, попутно объясняя их свойства.

Монархи едва сдерживали энтузиазм: они видели третьего человеческого мага за один день, демонстрирующего Мастерство Света, и получили подтверждение, что магическое наследие Лита останется в его родословной.

«Училась у него, как же, — мысленно вздохнула Тиста. — Я узнала от него только основы, всему остальному меня научила Солус. Я надеялась избежать раскрытия своего Мастерства Света, но, похоже, сохранение талантов при себе меня как защищало, так и ограничивало. Мне нужно сделать себе собственное имя, иначе меня всегда будут воспринимать не иначе как сестру Лита. Кристаллы усилят шахты башни, но мне нужен орихалк, чтобы разработать свою личную технику Мастерства Кузни».

После Тисты монархи допросили Камилу, сотрудников «Летящего Грифона» и даже персонал военной базы Инки, чтобы определить, насколько быстро могла работать сеть Врат Зверей.

Они пришли к выводу, что она работала ничуть не лучше их собственной, просто имела другие точки доступа. Способность использовать как человеческую, так и звериную сети делала Лита еще более ценным активом.

Монархи решили, что настало время последовать примеру Империи в построении лучших дипломатических отношений с Императорскими Зверями, живущими на их территории, вместо того чтобы относиться к ним как к непредсказуемой переменной.

Двор Сумерек, тот же день.

Безмолвный Король не был доволен результатами расследования событий в шахтах Белин. Монархи полагали, что нежить перебила или взяла в плен всех солдат батальона, отправленного для защиты экспедиции, но реальность была куда хуже.

Королевство не потеряло ни одного батальона, тогда как Двор Сумерек потерял целых два вместе с бесчисленными бесценными артефактами. На бумаге Дворы Нежити нанесли мощный удар по Королевству Грифонов, доказав свое превосходство.

Правда же заключалась в том, что нежить еще никогда не была так слаба. По донесениям его шпионов, горстки Императорских Зверей оказалось достаточно, чтобы уничтожить обе его армии. Казалось, звери и люди находились в наилучших отношениях за последние столетия, и они объединились против его Двора.

Что еще хуже, Совет Пробужденных совершенно не волновало бедственное положение нежити, в то время как Организация Мастера пожирала их заживо. Число Элдричей-Мерзостей на всем Могаре едва ли достигало пары десятков, но каждая из них могла стирать горы с лица земли.

Гибридных Элдричей было еще меньше, всего восемь, однако, по слухам, каждый из них мог сойтись лицом к лицу со Стражем и остаться в живых.

Люди, Звери и Мерзости сами того не ведая объединили свои усилия, приперев нежить к стенке. Менее чем за два года вторжение нежити с Джиеры превратилось из возможности Дворов завоевать континент Гарлен в борьбу за собственное выживание.

— Почему такой хмурый вид, братишка? — спросила Рассвет.

Красота её сосуда из плоти и излучаемое ею сияние заставляли слуг Сумрака плакать кровавыми слезами. Для них находиться в её присутствии было сродни тому, чтобы снова греться в лучах солнечного света, что пробуждало чувства, которые, как они считали, были утрачены века назад.

— А почему ты улыбаешься, сестренка? — ответил Сумрак. — Мирные переговоры между Мерзостями и Советом продвигаются гладко. Тот факт, что Ксенагрош — одна из первенцев Легаина, только усугубляет ситуацию. Скоро Мерзости будут признаны пятой расой, и мы проиграем эту войну навсегда. Все Мерзости когда-то были чертовыми Пробужденными, поэтому Совет может встать на их сторону и помочь гибридам уничтожить всю не-Пробужденную нежить.

Он ударил кулаком по трону из давросса с такой силой, что образовавшаяся ударная волна отбросила всех, кроме Рассвет.

— Думаю, ты слишком остро реагируешь. — Яркий День покачала головой, отчего её иссиня-черные волосы заплясали в мистическом свете. — Как горстка особей может считаться расой? Вдобавок ко всему, с чего бы Совету принимать их сторону в таком пустяковом деле?

— Именно потому, что их мало. Если Совет признает их расой, ситуация станет сродни тому, как если бы Дворы Нежити пошли войной на всех Пробужденных людей или Императорских Зверей. Нам нужно действовать, пока не слишком поздно... — амулет связи Сумрака оборвал его на полуслове.

Еще одно отделение Двора Сумерек в Империи Горгон подверглось нападению, и его Лорд переслал сигнал бедствия.

— Нам нужна помощь! Дракон быстро расправляется с нашими массивами своим пламенем. Как только наши барьеры рухнут, мы умрем. Сейчас полдень, и большинство наших членов даже не могут пошевелиться, — раздался голос Лиры, Кровавой Ведьмы.

— С меня хватит! — Сумрак снова ударил кулаком по трону, но на этот раз звука не последовало.

Давросс стал жидким и обернул тело Лича, выступавшего в качестве его носителя, превратившись одновременно в полный комплект кроваво-красной брони и двустороннюю секиру. Сумрак связал массивы своего тронного зала с массивами Тарменского отделения Двора Нежити и переместился Вратами на помощь.

— Клянусь Красной Матерью, — произнес он, увидев величественного Теневого Дракона ростом более тридцати метров, которая голыми когтями прорывалась сквозь тонны земли и зачарованных каменных блоков.

Четыре желтых глаза Ксенагрош изучали барьер, используя Первородное Пламя, чтобы проверить его сопротивляемость и найти слабые места.

У Сумрака не было времени на пустую болтовню, и он высвободил свое заклинание магии гравитации четвертого круга, «Коллапсирующую Звезду». Оно увеличило гравитацию вокруг Ксенагрош в сотню раз, заставляя её кости и органы разрушаться под собственным весом.

Даже выдающаяся мощь Дракона была бессильна против законов физики, и Ксенагрош выкакала бы собственный позвоночник, если бы не её врожденные способности.

Теневые Драконы могли по желанию изменять свою плотность, что позволило ей ослабить гравитационное притяжение на время, достаточное для того, чтобы рассеять «Коллапсирующую Звезду», окутав свое тело вспышкой Первородного Пламени, которое она выпустила из кожи, а не из пасти.

— Рада новой встрече, Сумрак. Я думала, ты мертв. Тебе следовало бы таким и остаться, — проревела Ксенагрош, обрушив идеальную копию «Коллапсирующей Звезды» на подземное здание.

«Проклятье! Я совсем забыл, что в ней кровь Легаина. Ксенагрош могла имитировать большинство заклинаний, увидев их пару раз, еще когда была просто Мерзостью. Превращение в Элдрича, должно быть, воскресило её драконью природу и усилило способности к обучению». У Сумрака оставались считанные секунды до того, как здание схлопнется внутрь себя, убив всех, кого он пришел спасти.

Вместо того чтобы подпитывать Ксенагрош новыми заклинаниями, он схватил свою секиру обеими руками и бросился на неё быстрее пули. Тело его носителя принадлежало Личу, и к тому же Пробужденному.

Физическая мощь нежити уже превосходила мощь всех других рас при той же массе тела, но Личи поднимали планку еще выше. Они могли не только манипулировать собственным телом с помощью разума, как дети Бабы-яги, но и превращать ману в жизненную силу, чтобы временно увеличивать свою массу.

Удар Сумрака обрушился на Ксенагрош с такой силой, словно он весил несколько тонн, легко разрывая её толстую чешую и оставляя глубокую рану, идущую от живота к левому плечу.

Грубая сила атаки породила ударную волну, сродни воздушному клинку, которая прорезала обнаженную плоть и разорвала в клочья кончик её левого крыла.

Ксенагрош даже не вздрогнула, позволив своей тролльей половине исцелить порез так быстро, что к тому моменту, когда её кулак ударил Сумрака, всё еще находившегося в воздухе, рана почти исчезла.

«А это что-то новенькое, — подумал Сумрак, пробивая собой барьер, защищающий подземную базу. — В последний раз, когда мы сталкивались, один взмах моей секиры, Головешки, обратил её в бегство. Тогда мне не удалось убить её только из-за этих проклятых заклинаний Хаоса. Становление Элдричем не только вернуло ей драконьи способности, но Ксенагрош каким-то образом еще и обрела регенерацию наравне с Гулем».

Ярость Сумрака пылала так сильно, что усилила красный свет не-жизни в его глазах, превратив их в две маленькие звезды. Все дети Бабы-яги ненавидели Мерзостей, потому что им часто приходилось сражаться за территорию или еду, но Сумрак был исключением.

Он ненавидел их больше, чем кто-либо другой.

Мерзости не только были способны использовать все шесть элементов, но и имели доступ к магии Хаоса, которой нежить была лишена. Красное Солнце часто сравнивал две расы и находил свою собственную ущербной.

«Баба-яга создала нас из некромантской энергии магии тьмы, сделав её неотъемлемой частью нашей жизни. Тогда почему эти самозванцы, от которых отвернулся сам Могар, — единственные, кто может использовать магию Хаоса? На их месте должна быть нежить!» — подумал Сумрак.

Сумрак не мог смириться с тем, что низшее существо вроде Ксенагрош, которая всего несколько столетий назад была лишь щенком перед его могуществом, теперь осмеливалась стоять на своем и сражаться с ним на равных.

«Мама была права». Рассвет наблюдала за боем из тронного зала Сумрака.

«Кем бы ни был этот Мастер, его нельзя недооценивать. Мой младший брат всё еще имеет преимущество, но нас всего трое, а мы, Всадники, ближе всех к совершенству среди творений мамы. Мерзостей мало, но если все они достигнут такого уровня силы, то баланс будет нарушен».

— Посмотрим, насколько ты туп.

Кулак взрослого Дракона обладал такой силой, что даже броня из давросса не могла полностью защитить своего носителя от ударных волн, вызванных тупым ударом.

У обычного человека внутренние органы сотряслись бы так сильно, что он не смог бы встать еще долгое время, но Ксенагрош знала, что Сумрак обитает в Личе. Нежити внутренние органы ни к чему, поэтому он встанет в тот же миг, как перестанет отскакивать от стен подземного здания.

Она использовала это время, чтобы сотворить свое пространственное заклинание пятого круга, «Запечатанное Пространство». Это было фирменное анти-личевское оружие Легаина, которое запечатывало окружающую территорию и отрезало нежить от её филактерии, уполовинивая их боевую мощь.

Однако, завершив заклинание, Ксенагрош почувствовала, что сила Сумрака не изменилась.

— Поверить не могу, что ты такой идиот! — От её смеха земля задрожала, и еще больше камней посыпалось на барьер, создавая рябь при ударе. — Ты притащил свою филактерию с собой, полезно знать.

Ксенагрош сделала глубокий вдох и извергла бушующий поток фиолетового Первородного Пламени, который пробил барьеры. Огненный столб был настолько плотным, что ударил в Красное Солнце с силой мчащегося поезда.

— Хватит! — взревел Сумрак, когда красная энергия из кристалла, встроенного в грудь Лича, окутала всё вокруг. — Не могу поверить, что такое низшее существо, как ты, заставило меня использовать мою истинную силу!

Стыд и гнев боролись за превосходство, опустошая то, что осталось от гордости Сумрака. Учитывая его снаряжение и могущественного Лича, который был его носителем, лишь армия Пробужденных или Страж могли заставить его применить свои врожденные способности.

Но если бы он этого не сделал, база Двора Нежити и все, кто находился внутри, погибли бы.

В то время как его сестры были привязаны к элементам порядка и разрушения, олицетворяя начало и конец всех жизненных циклов, Сумрак был Красным Солнцем. Он воплощал то, что находилось между рождением и смертью — жизнь.

Его природа даровала Сумраку абсолютный контроль над седьмым элементом магии и над всеми силами, которые из него проистекали. Это потребовало от него немало сил и воли, но Всадник сумел укротить Первородное Пламя и отправить его обратно в шокированную Ксенагрош.

«Сумрак только что перехватил контроль над моим Первородным Пламенем, или это было Доминирование?» — подумала она, пока жгучая боль терзала её тело, поскольку оно сгорало быстрее, чем могла исцелить регенерация тролля.

В отличие от обычных заклинаний, Первородное Пламя могло ранить даже своего создателя, а Сумрак еще больше усилил его мощь, добавив в смесь собственную жизненную силу после использования своей врожденной способности, имитирующей эффекты Доминирования.

— Не удивляйся пока. Я еще далек от завершения. — Мировая энергия вокруг Сумрака начала потрескивать.

Серебряные молнии, типичные для «Водоворота Жизни» Грифона, ударили в Ксенагрош, заставив её упасть на колени, чтобы сопротивляться спазмам. Сумрак мог не только контролировать чистую ману и жизненную силу, но и смешивать свои собственные с мировой энергией, чтобы воспроизводить любые врожденные атаки родословных Стражей.

— Угадай, что? Я тоже! — Ксенагрош знала, что однажды Организация будет вынуждена столкнуться с Всадниками.

Вопрос никогда не стоял «если», только «когда». Хорошая сторона объединения сильнейших и старейших Элдричей-Мерзостей на Могаре заключалась в том, что было мало такого, чего они не знали, и еще меньше того, чего не могли создать.

Они создали заклинание Хаоса пятого круга, «Раскол Мира», как раз для такого случая. Пламя и молнии исчезли, поскольку Сумрак почувствовал, что с Могаром что-то не так.

Он попытался сотворить свое заклинание пятого круга, «Светлячок», но в тот момент, когда элементы огня и воздуха начали формировать заклинание, пространство вокруг Сумрака замерзло, заключив его в глыбу льда, в то время как земля сжала его в смертельных тисках.

— Выкуси! — Заклинание Хаоса четвертого круга, «Воющая Пустота», ударило в беспомощную фигуру Сумрака.

Черное копье выбило его секиру, Головешку, из рук и оставило уродливую отметину на броне из давросса. Ксенагрош не была нежитью. Её живому телу требовались питательные вещества после исцеления столь тяжелых ран, а использование слишком большого количества мощных заклинаний подряд создавало огромную нагрузку на её организм.

Сумраку же было достаточно присутствия живых существ поблизости, чтобы получить доступ к их жизненным силам, к тому же филактерия Лича была при нем. Она даровала ему бесконечную бодрость и стабильный источник маны, которого хватило бы намного дольше, чем её собственного.

Одна лишь мысль вернула Головешку обратно, однако в тот момент, когда Сумрак попытался сотворить свое легендарное заклинание, «Конец Ночи», его окутал ослепительный свет. Отрезанный от своего темного аналога, элемент света вгрызся как во Всадника, так и в его снаряжение, поставив его на колени.

— Перестань использовать магию, кретин! — Рассвет пришла ему на помощь, пока не стало слишком поздно.

Она быстро объяснила:

— Дело не в ней, а в тебе. Её заклинание раскололо мировую энергию на шесть её составляющих, поэтому всякий раз, когда ты призываешь какой-либо элемент, ты создаешь дисбаланс, который бьет по тебе с силой, равной сотворенному тобой заклинанию, но противоположным элементом. Магия Хаоса не подвержена этому, потому что это просто чистая тьма.

— О боже! Два Всадника? Какая жалость. — Голос Ксенагрош сочился сарказмом, посылая дрожь по спинам брата и сестры.

Вида одного Всадника было достаточно, чтобы обратить в бегство любое разумное существо, но два одновременно были сродни стихийному бедствию. Тем не менее, Ксенагрош, похоже, не собиралась убегать.

Пылающий молот ударил в прекрасное лицо Рассвет, оторвав ей челюсть. Второй ударил в грудь, заставив трещины расползтись по её хрустальной броне. Третий обезоружил её, а затем последовали новые, словно проливной град из зачарованного давросса.

Способность «Ярости Менадион», «Падение Молота», еще ни разу не разочаровывала Битру. Любой другой противник был бы превращен в мясной фарш еще до того, как оружие вернулось в её руку, тогда как оба Всадника были лишь тяжело ранены.

— Некрасиво вмешиваться в чужую драку или раскрывать чужие секреты. Как думаешь, почему я просто стояла там, ничего не делая? — Солнечный свет отражался в серебристых волосах Битры, делая её похожей на фею из легенд.

«Полагаю, система напарников от Мастера только что спасла мне задницу, — подумала Ксенагрош. — Я попросила Битру остаться в стороне, чтобы испытать свою новую силу на ком-то, кто унижал меня в прошлом, но я никак не ожидала появления Рассвет. Иначе я бы не стала так долго играть».

— Нападать со спины тоже некрасиво. — Рассвет выпустила столб света, который уничтожил копии «Ярости Менадион», а затем разделился надвое и устремился в погоню за своими врагами.

— Один родственничек контролирует жизнь, а другая — Мастер Света. Полагаю, ваша репутация вполне заслужена. — Битра не владела ни тем, ни другим, и даже за свою долгую жизнь она редко встречала мастеров таких редких дисциплин.

Даже после того, как Рассвет разделила луч надвое, каждый из них всё еще был достаточно велик, чтобы испепелить человеческое тело Битры, и настолько быстр, что даже с её мастерством в элементе воздуха она едва смогла уклониться от заклинания в самое последнее мгновение.

— Не дурачься и берегись второго луча! — предупредила Ксенагрош Битру, поднимая из земли два холма, чтобы заблокировать как пылающий свет, так и леденящие лучи тьмы.

Заклинание Ксенагрош, «Раскол Мира», породило второй энергетический луч, состоящий из противоположных элементов. В отличие от Сумрака, Рассвет не позволила разделенным энергиям неистовствовать, а превратила их в оружие, удвоив силу своей атаки.

— О, черт! — Битра оказалась между молотом и наковальней, без единого пути к отступлению.

Она сотворила заклинание Хаоса пятого круга, «Голодную Пустоту», которое создало вокруг неё черную сферу. Барьер поглотил оба столба, оставив Битру невредимой.

«Нам нужно убирать их по одной. Пока сука Менадион прячется за своим барьером, она не может нас атаковать», — передала Рассвет Сумраку по мысленной связи.

«Согласен. Проблема в том, что у меня нет способности управлять другими элементами с такой же точностью. Мне придется импровизировать». Сумрак мысленно проклял «Раскол Мира» за то, что оно свело на нет большинство способностей его носителя.

К его счастью, Красное Солнце был мастером седьмого элемента, а у чистой маны не было аналога, с которым мог бы справиться «Раскол Мира». Он активировал заклинание Магии Духа пятого круга, «Шторм Маны».

Указательным пальцем правой руки он начертил в воздухе дугу изумрудно-зеленого света. Энергетическая масса в форме полумесяца выпустила шквал изумрудных пуль из чистой маны, каждая из которых обладала силой пушечного ядра.

Атака была настолько быстрой и мощной, что впечатала Ксенагрош в стену, одновременно обрушиваясь на «Голодную Пустоту», чтобы не дать Битре выйти из-под её защиты. Однако Райджу оставалась за своим барьером вовсе не из страха.

Как только её заклинание обрело форму, Битра начала петь. Мерзости были истинными магами, поэтому ей не нужен был голос для сотворения заклинаний. Её песнь отличалась от песни Стража, однако она всё равно могла воздействовать на окружающую её мировую энергию.

«Песнь Разрушения» разнеслась по воздуху и резонировала в теле Ксенагрош. Она сделала её сильнее, и сама становилась сильнее по мере того, как энергетические сигнатуры двух Мерзостей синхронизировались всё больше с каждой секундой.

Из их тел вырвался черный столб, и Могар ответил тем же, создав еще больший черный столб, ударивший как с небес, так и из-под земли, и окутавший двух женщин точно так же, как в тот день, когда они стали Элдричами.

«Какого черта происходит?» — Сумрак начал плести еще одно заклинание, в то время как его сестра делала то же самое.

Они почти закончили, когда появился третий черный столб, за которым вскоре последовал четвертый.

«Нет времени на вопросы, просто убей её!» Яркий День высвободила свое заклинание пятого круга, «Рассвет», в тот же миг, когда Красное Солнце высвободил свое заклинание Магии Духа пятого круга, «Разрушитель Миров».

«Рассвет», его темный аналог и «Разрушитель Миров» были нацелены на Ксенагрош и обладали достаточной силой, чтобы убить её. Однако заклинания Рассвет внезапно были поглощены черной пространственной трещиной, ударив в Сумрака в упор, в то время как заклинание Духа Сумрака ударило в неё саму со спины.

Всадники согнулись пополам от боли, когда Битра, Ксенагрош и третий неизвестный противник обрушили на них град заклинаний Хаоса.

— Спасибо, что позвали меня. Мне не терпелось испытать свою новую «Бесконечную Ночь». — Тезка, гибрид Мерзости и Варга, был могущественным магом пространства.

Его правая рука высвободила массив Хаоса пятого круга, «Измерение Хаоса». Серые крапинки света заполнили подземную пещеру, сделав невозможным использование пространственной магии, если только та не использовала Хаос вместо тьмы, что еще больше сместило чашу весов в пользу Мерзостей.

«Песнь Разрушения» активировала Элдрич-Настройку, делая каждую из Мерзостей пространственным фокусным центром, что позволяло другим членам Организации находить их и добираться до них так, словно они использовали Врата.

— Вы смеете звать подкрепление? Это был бой один на один, у вас нет чести! — Сумрак вызвал столб Первородного Пламени, чтобы защитить себя и Рассвет от натиска.

— Во-первых, это твоя сестра влезла в драку с Ксенагрош. Во-вторых, кого волнует честь? Мы здесь не для того, чтобы выиграть медаль, а чтобы убить вас всех. — Битра хихикнула, когда появились пятый и шестой черные столбы.

«Нам нужно бежать! Эти штуки здесь не для антуража, они создают массив. В тот момент, когда он будет завершен, мы покойники!» — передал Сумрак по мысленной связи.

«Не волнуйся, у меня с этой мелкой девкой была та же идея». Рассвет сосредоточила всю свою энергию во вспышке элемента света, которая, вместе со своим темным близнецом, порожденным «Расколом Мира», ослабила действие «Измерения Хаоса».

Взрыв атаковал массив изнутри, в то время как волна черного тумана атаковала его снаружи, вновь разблокировав пространственную магию.

Черная Ночь получила сигнал бедствия от Рассвет и думала, что её ждет развлечение. Однако, когда она заметила калибр и количество противников, с которыми они столкнулись, она просто схватила брата с сестрой и переместилась Вратами прочь.

«Извините, ребята. Мой новый носитель всё еще едва Пробужденный слабак, и мне еще предстоит перековать свое снаряжение после того, как оно было уничтожено. В честном бою я не продержалась бы и секунды против одного из этих гибридов, не говоря уже о том, когда они превосходят нас числом».

Чувство стыда Ночи исчезло, когда появился седьмой черный столб, завершив магическую формацию в форме Большой Медведицы, которая подавляла все формы энергии, кроме Хаоса.

«Ты всё сделала правильно, сестра». Яркий День всё еще исцеляла свои раны.

Мысль о том, что могло бы случиться, задержись они там хоть на секунду дольше, вызвала у нее дрожь вдоль позвоночника.

«Сегодня трое Всадников потерпели поражение, и это был не Страж, кто заставил нас поджать хвосты». Сумрак всё еще не мог поверить, что, несмотря на помощь сестер, его так легко победили.

«Сначала Рассвет надрали задницу этот парень Верхен, потом настала моя очередь с этим бессердечным ублюдком Балкора, а теперь вот это. Сумрак прав, мы должны что-то сделать с этими гибридами». Ночь не столько чувствовала угрозу, сколько была в восторге от этой идеи.

Вечная жизнь и почти безграничные силы заставляли её быстро скучать. То, что она нашла столько товарищей по играм, способных пережить несколько хороших ударов, заставило её улыбнуться до ушей.

***

Пару месяцев спустя, логово Фалуэль.

Каждый член группы Лита обучался самостоятельно, и поскольку все они развивались в своем собственном темпе, они редко брали уроки вместе. Единственными исключениями были Смена облика, Мастерство Кузни и история Могара.

Чтобы выжить за пределами человеческой цивилизации, где правили Императорские Звери, Феи и Пробужденные, знания об обычаях, которым следовали все члены Совета, были жизненно необходимы.

— В последней части сегодняшнего урока мы коснемся нескольких тем, о которых я упоминала на нашем первом занятии, но на объяснение которых не стала тратить время, так как это скорее предания, чем факты, — сказала Фалуэль.

Во время этого урока Фалуэль научила их распознавать знаки, указывающие на резиденцию местного Лорда Пробужденных, и тому, как просить у них помощи. Кроме того, она проинструктировала их обо всех правилах Совета, которые необходимо строго соблюдать при взаимодействии с Пробужденными, прежде чем перейти к более интересной теме.

— Согласно преданиям, фиолетовое ядро — не самое могущественное из тех, что может очистить Пробужденный. Некоторые утверждают, что можно достичь белого ядра, и что оно может даровать своему владельцу не просто долгую жизнь, как это бывает у обычных Пробужденных, но вечную молодость.

Фалуэль продолжила:

— Согласно этим слухам, Баба-яга — одна из немногих известных Пробужденных, овладевших секретами белого ядра. К сожалению, проверить подобные заявления невозможно, потому что Баба-яга никогда не позволяет никому использовать на ней «Бодрость», и она весьма неуловима.

— Тогда почему люди думают, что у нее белое ядро? — спросил Лит.

— Потому что даже Пробужденный Дракон не живет так долго, как она, и не может позволить себе всерьез сражаться со Стражем и остаться в живых, чтобы потом об этом рассказать. Баба-яга настолько древняя, что лично знала всех шесть первоначальных Стражей и породила всю высшую нежить, живущую на Могаре. Их так много, и они так долго жили среди нас, что, несмотря на то, что это искусственная раса, созданная её некромантскими силами, теперь нежить признана одной из четырех рас.

Сестры Эрнас встречали Бабу-ягу лично, из-за чего всё сказанное о ней Фалуэль казалось скорее фактом, нежели легендой.

— Прежде чем вернуться к белому ядру, что вы можете рассказать нам о ней? Легенда о ней — правда или всего лишь миф? — спросила Флория.

— Ты имеешь в виду историю о том, как она ушла в отшельничество и вернулась столетия спустя, лишь чтобы обнаружить, что Могар изменился до неузнаваемости? Потому что это всего лишь поучительная история, которую Баба-яга распространила сама, чтобы научить магов ценить свое время. Проблема с такими древними существами заключается в том, что большая часть информации, которую мы имеем о них — это лишь то, что они сами хотят, чтобы мы знали. Всё, что я могу вам сказать, это то, что она уже была там, когда Стражам поклонялись как богам, и что она училась у них, став одной из их жриц.

Она добавила:

— Хотя её первоначальная раса неизвестна, похоже, что в свое время она прошла через несколько мировых испытаний. Растения, люди и даже нежить надеются, что эта история правдива, потому что это означало бы, что даже они могут стать Стражами, — сказала Фалуэль.

— А как же Лит? — спросила Квилла.

— Лит частично Императорский Зверь, так что он не в счет. — Фалуэль покачала головой. — Как я и говорила, Могар выбрал её в качестве потенциального кандидата в Стражи, и именно поэтому Баба-яга якобы ушла в отшельничество. Испытания происходят только тогда, когда ты сталкиваешься с событиями, которые потрясают саму твою душу, поэтому тихая жизнь означает отсутствие шансов на испытания. Таким образом ей удалось достичь белого ядра, которое сделало Бабу-ягу не только вечно молодой, но и достаточно могущественной, чтобы избежать воли Могара и сражаться наравне со Стражами.

Заметив, как её класс ахнул от изумления, а в глазах Лита вспыхнул опасный огонек, Гидра поспешила добавить:

— Пожалуйста, делите мои слова надвое. Это легенды, которые, скорее всего, могла распространить сама Баба-яга, чтобы её оставили в покое. Единственные, кто знает правду — это Баба-яга и Стражи, которые якобы сражались с ней. Что же касается фактов, Баба-яга — одна из немногих ныне живущих магов, кто знает, как создать магическую башню и как разобрать зачарованный предмет, чтобы улучшить его без необходимости переделывать всё с нуля, используя нечто под названием Магия Созидания.

Фалуэль обвела учеников взглядом:

— Согласно преданиям, она столько раз улучшала как свою башню, так и своих Всадников, что они обрели способность самосовершенствоваться. Именно по этой причине Всадники так могущественны и именно поэтому им было поручено найти решение, как избавиться от слабостей нежити. В отличие от других проклятых предметов, чьи способности фиксируются в момент создания, Всадники могут изменять самих себя так же, как они изменяют своих носителей или своих избранных. Что касается белого ядра, я могу рассказать вам только то, что знаю наверняка. Белое ядро могущественнее фиолетового. На протяжении веков Пробужденные всех рас и даже Элдричи-Мерзости несколько раз пытались захватить Бабу-ягу.

Она продолжила:

— Все они считались экспертами с яркими фиолетовыми ядрами, однако они всегда терпели неудачу. Даже Пробужденным потомкам Стражей так и не удалось подчинить её себе, даже выманив Бабу-ягу из её башни. Просто для ясности: как мы, младшие Драконы, превосходим обычных Императорских Зверей, так и чистая родословная превосходит нас. Пробужденного Дракона, достигшего ярко-фиолетового ядра, можно считать столь же могущественным, как стихийное бедствие, однако они справлялись ничуть не лучше остальных. Вдобавок ко всему, лишь в редких случаях Баба-яга убивала кого-то из своих преследователей. Почему она проявляет милосердие или не проявляет — не знает никто. Опираясь на эти факты, Совет считает, что у неё белое ядро, которое дарует ей силу, намного превосходящую фиолетовое, но уступающую силе Стража.

— На самом деле она может быть сопоставима, особенно если Баба-яга сражается неподалеку от своей магической башни, но опять же, это всего лишь догадки. Всякий раз, когда Баба-яга и Страж вступали в бой, она всегда убегала после пары обменов ударами. Лично я считаю, что только благодаря башне её до сих пор не стерли в порошок. Стражи обладают слишком огромной силой, чтобы бросать им вызов в одиночку. Более того, будь она действительно настолько сильна, она бы построила страну для своих детей, — сказала Фалуэль.

— Неужели магическая башня настолько хороша? — Флория попыталась и не смогла не бросить мимолетный взгляд на Солус.

— Нет. Она намного лучше. — Из-за слов Фалуэль все стиснули зубы и сжали руки в кулаки, чтобы не посмотреть на Лита с благоговением. — Магическая башня сродни продолжению своего хозяина, она повышает его способности за пределы возможных ограничений без каких-либо побочных эффектов. В непосредственной близости от своей башни маг может с легкостью превзойти сразу нескольких своих ровесников и даже победить кого-то более сильного, лучше экипированного, или всё вместе. Мага с башней боятся все, даже Фениксы или Драконы с фиолетовыми ядрами. Однако в то же время маг с башней постоянно становится жертвой интриг, чтобы выманить его подальше от башни и убить. Магические башни подобны любому другому артефакту: как только их владелец умирает, они достаются победителю.

— Так вот почему мы никогда не слышали о магических башнях, кроме как в легендах? — спросила Тиста.

— Действительно. Рифа Менадион была последним магом, успешно создавшим свою башню. Она никогда её не прятала и не уклонялась от вызовов, и посмотри, чем она кончила. Мы не знаем, как она погибла, но это точно не от старости, — вздохнула Фалуэль.

— Что вы имеете в виду? Если магическая башня настолько могущественна, как Менадион вообще могла быть побеждена? — Лит годами ждал возможности задать этот вопрос, не вызывая подозрений.

— Тем же путем, каким умирает большинство тех, у кого фиолетовые ядра, Пробужденные они или нет. Убита теми, кому доверяла больше всего.

— Как вы думаете, почему заклинания Магии Духа и продвинутое Кование Рун не преподают ученику до тех пор, пока мастер не соберется отойти в мир иной? Потому что это две дисциплины, которые позволяют творить самые сильные заклинания и создавать самое мощное оружие. Как только разрыв между учеником и мастером становится слишком мал, единственное, что нужно недовольному подмастерью, чтобы убить своего более искусного наставника — это момент отвлечения внимания.

Фалуэль продолжила:

— Насколько бы могущественной ни была башня, если она не распознает в агрессоре врага, она ничем не лучше брони, которую вы оставили в своем шкафу. Могущественные маги не погибают драматично на поле боя от рук своих вековых заклятых врагов. Они жалко умирают, сидя на толчке, от рук собственных детей или тех, кого они таковыми считали. Как думаете, почему дети Стражей доверяют только своим Предвестникам? — сказала Гидра, глядя на Фрию.

— Сколько известных магических башен и людей с белыми ядрами есть на Могаре? — Фрия поспешила сменить тему. Учитывая, что с каждым днем её жизнь подвергалась всё большей опасности, слово «Предвестник» звучало для неё ужасно похоже на «смерть».

— Неизвестно. Как я уже говорила, пока вы не примените к кому-то «Бодрость», вы не сможете увидеть его ядро. Ближе всего к белому ядру может быть Труд Грифон. «Безумие Артана» очистило её тело так, как не понимает даже Совет. Она обладает единственным радужным ядром в истории Могара. Что касается башен — те, у кого они есть, не особо делятся информацией, и, к сожалению, не существует ни одного известного метода их создания.

— Даже такие древние родословные, как моя, всё еще ищут ответ. А теперь хватит легенд, давайте вернемся к фактам. Одна вещь, которую не-Пробужденные игнорируют — это существование Окраин. Окраины — это естественные пространственные искажения, недоступные обычными средствами. Одна из них могла бы находиться прямо здесь, в Траунских лесах, и мы бы никогда её не заметили. Окраины можно считать сродни пространственному хранилищу, но они принимают живых существ, и время там течет нормально.

— Независимо от того, сколько точек доступа имеет Окраина, внутри она может быть размером с деревню, город или даже со весь Маркизат Дистар. — Фалуэль оглядела своих учеников одного за другим, задержав взгляд на Налронде лишь на долю секунды дольше, чем на остальных.

«Проклятье, она наверняка знает, что моя деревня находилась внутри Окраины, — подумал он. — Интересно, не совершил ли я ошибку, попросив её стать моим наставником. Неизвестно, действительно ли Гидра так добра, или же у нее просто есть скрытые мотивы, как и у всех остальных».

— Это захватывающе, но я не вижу в них смысла, — сказал Лит. — Я имею в виду, какова их цель и почему их нельзя найти?

— Могар не заводит любимчиков, но он определенно живой. Как и все живые существа, он страдает от одиночества и иногда любит возиться со своими творениями. Окраины — это места, где воля Могара обретает физическую форму, позволяя ему общаться. Я никогда не была внутри Окраины, но моя бабушка была. По её словам, доступ в Окраину могут получить только те, кто находится в гармонии с Могаром, независимо от того, хорошие они или плохие.

— Кроме того, он использует их в качестве защищенных мест обитания для видов, которые могли бы не выжить во внешнем мире, но которые, по мнению Могара, еще не выполнили свою роль, — сказала Фалуэль, глядя сначала на Лита, а затем на Налронда.

«Интересно. Может быть, Могар заинтересовался гибридами задолго до моего появления, поскольку зверолюди были созданы столетия назад. Это также объяснило бы, почему некоторые виды, такие как эльфы, считаются мифом, но Золгриш использовал одного из их детей для создания Крысюка, — подумал Лит. — Маленький помощник Лича был способен видеть человеческий облик Солус, даже когда она находилась в форме кольца. Если эльфы живут внутри Окраины, то он, должно быть, также унаследовал их сродство с планетой. У этого идиота-Лича всё это время был ключ к Окраинам, но он считает видения Крысюка не более чем детскими фантазиями!»

— Окраины — это места, где границы между физическим и духовным мирами тонкие как бумага. Вы можете заглянуть в разум Могара, чтобы изучить прошлое, наблюдать за настоящим и даже мельком увидеть грядущие события. Вдобавок ко всему, по словам моей бабушки, вы можете воззвать к Могару и задать планете вопросы, на которые она ответит, — сказала Фалуэль. — С другой стороны, общение с волей Могара подразумевает привлечение его внимания к себе и получение его приговора. Если Могар видит что-то или кого-то, кто ему не нравится, он это уничтожает.

— Моя бабушка не искала аудиенции с планетой, потому что большинство из тех, кому это удается, не доживают до того, чтобы рассказать об этом. Она уже чувствовала себя счастливицей, узнав многое, просто вдыхая мировую энергию, содержащую воспоминания Могара.

К концу урока Фрия не могла перестать мечтать о создании своей собственной Окраины. Смеси пространственного дворца и магической башни, где она была бы сродни богу.

Всем не терпелось вернуться в магическую башню Лита в желании узнать о ней как можно больше.

— Милости прошу, — усмехнулся Лит. — Не то чтобы у меня были годы и средства, чтобы изучать её в меру своих возможностей.

— Да, мы оба пытались понять, как работает башня и как ускорить мое восстановление, но всё без толку, — вздохнула Солус.

— Ну, у вас есть «Бодрость», но вам наверняка не хватает заклинаний Мастерства Кузни. — Квилла достала свою серебристую палочку из пространственного предмета. — Представляете, как было бы круто, если бы у всех нас была своя собственная башня?

— Раз уж мы мечтаем, я хочу, чтобы моя была оснащена горячим жеребцом вместо Солус. — Голос Фрии сочился сарказмом.

— Погодите, вы уже знаете заклинания, которые позволяют изучать артефакты? — Литу внезапно захотелось спрятать все свои творения.

— Ну, еще бы! Это было первое, чему научил нас папа после того, как подарил нам наши палочки. Таким образом мы можем как распознавать могущественные предметы на блошиных рынках, так и не дать себя обмануть при покупке у Мастера Кузни, — сказала Флория.

— Правда? — Фрия прокляла себя за то, что в прошлом никогда не прислушивалась ни к единому слову о Мастерстве Кузни.

— Нет нужды прятать свои творения, Лит. — Квилла узнала его параноидальный взгляд. — Мы никогда не изучали твои вещи и не собираемся пробовать наши заклинания на Солус, если только вы оба не дадите нам свое разрешение.

Лит и Солус обменялись быстрым взглядом, прежде чем в унисон кивнуть.

Флория и Квилла начали читать заклинания, в то время как Фрия тоже достала свою палочку и попыталась запомнить их действия. Палочки Королевских Мастеров Кузни испустили серебристые нити, которые просочились сквозь камень стен башни.

Солус чувствовала, как несколько систем безопасности пытаются наброситься на захватчиков, но она удержала их от срабатывания.

«Похоже, что мы с Литом единственные, кто может безопасно изучать энергетическое ядро башни...»

Внезапно Солус увидела перед глазами что-то вроде панели управления администратора. Их друзья были отмечены как гости, со свободным доступом в открытые комнаты, но с запретом изменять что-либо внутри башни.

«После слов Фалуэль мне не хочется ни для кого отключать системы безопасности. Таким образом, даже если наши враги наденут на наших друзей рабское кольцо, никто не сможет причинить нам здесь вреда», — подумала она.

— Боги, я ничего не вижу. Всё размыто, — сказала Квилла.

— Я тоже не вижу ядра башни. Должно быть, это одно из тех маскирующих заклинаний, которые Мастера Кузни используют, чтобы скрывать свои секреты. Ты можешь их отключить, Солус? — спросила Флория.

Солус поделилась панелью управления с Литом, и они оба некоторое время просматривали её, пытаясь разобраться в различных опциях.

«Я думал, ты должна была инстинктивно знать, что делает каждый этаж», — подумал Лит.

«И я тоже. Возможно, по мере восстановления моего ядра ко мне возвращается часть воспоминаний. Если я была ученицей Менадион, эта башня была для меня и академией, и домом. И всё же только хозяин башни мог получить доступ к подобным функциям, вот почему у меня нет о них никаких воспоминаний. Вдобавок ко всему, они могли стать доступны сейчас только потому, что псевдо-ядро башни наконец-то немного восстановило свои силы», — ответила она.

До того как Солус обрела свое энергетическое тело, использование «Бодрости» на башне выявляло только её ослабленное человеческое ядро. Теперь же, однако, дыхательная техника также раскрывала энергетическое ядро, которое питало башню и сдерживало её поврежденную жизненную сущность.

— Извини, не могу. Я даже не знала, что такое возможно. Я попробую позже, — сказала Солус.

— Если хотите остаться здесь, милости прошу, — сказал Лит, проверяя свои карманные часы. — Камила ждет меня. Сегодня вечером я веду её на свидание.

Он был настолько уставшим, что ему пришлось использовать «Бодрость» прямо во время зевка, чтобы не уснуть на месте.

— Ух ты, неужели тебе и правда удалось выкроить для неё время, несмотря на наше сумасшедшее расписание? — Фрия завидовала смелости Камилы, мечтая о нормальном парне.

— Да. Учитывая мою треснувшую жизненную силу, испытания и тот факт, что если я провалю тест Фалуэль, то могу умереть, мне не хочется оставлять после себя столько сожалений. Когда я был моложе и моя жизнь пронеслась у меня перед глазами во время околосмертного опыта, хорошие моменты были потоплены плохими вещами и работой. Я люблю магию и люблю власть, но они сами по себе не сделают тебя счастливым.

«Согласна. Ты потратил так много времени на работу, что если бы кто-то решил кратко пересказать твою жизнь, то, добавь туда запоминающуюся музыку, и всё это стало бы похоже на тренировочный монтаж или AMV», — хихикнула Солус.

Слова Лита напомнили всем, что тест Фалуэль был не за горами. Гидра не доверит им больше никаких знаний, пока они не докажут, что достойны этого. Судьба Флории была связана с Литом, но все остальные находились в той же лодке.

— Лит прав, — сказал Налронд. — Что бы Фалуэль ни попросила нас сделать, это не будет легкой прогулкой. Я не хочу провести свои последние минуты, будучи погребенным под грудой книг или меняя подгузники. Я хочу создать несколько хороших воспоминаний.

Девушки смутились, ожидая, что Налронд пригласит кого-то из них.

— Я собираюсь пригласить Брину. Она кажется милой девушкой и не смотрит на меня странно из-за цвета моей кожи. Лит, есть какое-нибудь приятное место, куда я мог бы её сводить? — спросил Налронд.

Брина была дочерью пекаря и входила в клуб затворников Тисты — группу молодых людей, которые по тем или иным причинам провели большую часть своей ранней жизни в изоляции, совсем как она. Для Тисты это было её врожденное заболевание, в то время как Брина потеряла несколько пальцев и обожгла правую руку, помогая родителям с печью.

Лит восстановил её тело после изучения магии четвертого круга, и теперь она работала в доме Рены в качестве её горничной.

— Тебе повезло, что Лютия сильно выросла с тех пор, как я стал Великим Магом. До этого здесь была только местная таверна, а перенести её в Дериос с помощью пространственной магии было бы с твоей стороны огромным хвастовством. Я рекомендую тебе ресторан «Небесный Волк». Владелец приглашал меня и Камилу на открытие: это немного деревенское, но уютное место. Еда там тоже довольно хороша. Скажи им, что ты от меня, и они дадут вам лучший столик, — сказал Лит.

— Спасибо, чувак. Какие-нибудь советы? Я уже давно вышел из игры и не хочу показаться слишком напористым. — Налронд чувствовал неловкость, но боялся наделать глупостей из-за других обычаев Королевства.

— Просто сохраняй спокойствие и избегай хвастовства магией или разговоров о будущем. Упоминание детей или планов на будущее, в которых фигурируешь не только ты сам, на первом свидании — это провал, — ответил Лит.

— Ты действительно собираешься пригласить Брину? Ты же едва её знаешь, — спросила Тиста, как только смогла подобрать челюсть с пола.

— Да. Ты мне кажешься не по зубам, а твой брат меня пугает. У Квиллы уже есть ухажер, и её багаж кажется таким же тяжелым, как и мой. Фрия симпатичная, но она слишком зациклена на этом, тогда как Флория, очевидно, провела бы весь вечер в разговорах со мной, но думая о ком-то другом. Бывайте! — Налронд переместился Вратами домой, чтобы переодеться и взять денег.

«Я так рад, что серебряные рудники Лита начинают приносить доход. Было бы очень неловко просить у Селии денег, будучи вынужденным объяснять, сколько и зачем они мне нужны», — подумал он.

До начала своего ученичества у Фалуэль Налронд работал у Селии няней на полную ставку. Хотя она часто предлагала ему заплатить, Налронд всегда отказывался, потому что считал семью Защитника своей собственной и потому что после ремонта старого дома Селии у них было туго с деньгами.

К счастью, Лич Золгриш сдержал свое слово. Его армии низшей нежити работали над открытием серебряных рудников близ Джамбела с тех самых пор, как Королевство Грифонов передало их в собственность Литу.

Благодаря их неустанному труду и опыту, легиону скелетов потребовалось всего несколько месяцев, чтобы прокопать путь к серебряным жилам и даже восстановить некоторые из старых туннелей. Лит понятия не имел, как низшая нежить может быть такими искусными шахтерами и инженерами, да его это и не волновало.

«Либо Золгриш изучил этот вопрос и передал им часть своих знаний, как сделал бы я, либо он, должно быть, привязал какую-то несчастную душу к своим миньонам. Как бы там ни было, пока я получаю свои пятьдесят процентов серебра, меня всё устраивает». Таково было мнение Лита на этот счет.

Солус переместила башню Вратами неподалеку от Дериоса, столицы Маркизата Дистар, а оттуда Лит отправился в Валерон. В те дни из соображений безопасности Джирни и Камила проводили там большую часть времени, расследуя дело Архимага Дейруса, таинственное возвращение Балкора и инцидент в шахтах Феймара.

Как ни странно, дело Балкора оказалось самым слабым из трех, сколько бы времени и усилий они в него ни вкладывали.

— Архонт Эрнас, Королевский Констебль Йевал, надеюсь, вы закончили со своей работой, потому что я вот-вот потеряю свою бронь. — Лит вошел в комнату под пристальными взглядами Королевских Стражей, расставленных по четырем углам помещения.

Каждый из них был магом-ветераном, облаченным в броню Королевской Крепости — артефакт в форме грифона, который даровал своему носителю мощь, подобную родословной Тирис.

— Чушь собачья, — проворчала Джирни, проверяя какие-то бумаги и допрашивая один из своих источников по армейскому амулету. — Твоя бронь действует еще целый час. Кстати, рада тебя видеть, Лит.

Страница книги Верховный маг в интернете

Table of Contents

Пролог I

Пролог II

Пролог III

Пролог IV: Падение и возвышение

Пролог V: Постоянная боль

1 Новая жизнь

2 Детские дни

3 Неумолимая практика

4 Понимание магии духа

5 Болезнь роста

6 Я знаю, что ничего не знаю

7 Обучение

8 Охота

9 Разделка мяса

10 Изменение

11 Встреча I

12 Встреча II

13 Новые решения, новые проблемы

14 Конфликт

15 Расставание

16 Откровение

17 Истинная ценность камня

18 От сердца к сердцу

19 Весенний праздник

20 Засада

21 Истина

22 Уничтожение

23 Истинная магия

24 Истинная и фальшивая магия I

25 Истинная и фальшивая магия II

26 Доброта и возмездие

27 Заслуги и доверие

28 Охотник и добыча

29 Невероятная скорость

30 Возвращение ру

31 Конец страданиям

32 Приглашение графа Ларка

33 Неблагополучная семья

34 Мошенничество

35 Приключение Солус

36 Крики ужаса

37 Нет покоя нечестивым

38 Закапывание топора

39 Трудные времена I

40 Трудные времена II

1 Новое начало

2 Странные события

3 Беспомощная ярость

4 Сомнения и сожаления

5 Наступает тьма I

6 Наступает тьма II

7 Неожиданные ответы I

8 Неожиданные ответы II

9 Хорошее начало — это половина работы

10 Политика и идеалы

11 Сделка и обещание

12 Плохое начало — это вторая половина

13 Последствия

14 Один в толпе I

15 Один в толпе II

16 Новый урок I

17 Новый урок II

17.5 Шуточная глава

18 Важность статуса I

19 Важность статуса II

20 Не суди книгу по обложке

21 Ошибка суждения

22 Контроль

23 Молоко

24 Третья специализация I

25 Третья специализация II

26 Изменение планов

27 Пробный экзамен I

28 Пробный экзамен II

29 Пробный экзамен III

30 День первый

31 Конец первого дня I

32 Конец первого дня II

33 День второй I

34 День второй II

35 Последствия второго дня

36 Праздничный банкет

37 Интерлюдия 1

38 Интерлюдия 2

39 День третий

40 Результаты I

41 Результаты II

42 Возвращение домой

43 Сюрприз от Солус

44 Ошибки

45 Сюрприз от Лита

46 Старый друг

47 Второй сюрприз от Солус

1 Туда и обратно

2 Пространственная магия I

3 Пространственная магия II

4 Истинный гений волнуется

5 Предупреждение

6 Неудачи

7 Информация

8 Семейные вопросы

9 Триплкаст

10 Прогресс

11 Красный лотос I

12 Красный лотос II

13 Нежданные гости

14 Просвещение I

15 Просвещение II

16 Борьба I

17 Борьба II

18 Отчаяние I

19 Отчаяние II

20 Монстр Лита I

21 Монстр Лита II

22 Урок некромантии I

23 Урок некромантии II

24 Урок некромантии III

25 Возрождённый

26 Половина правды I

27 Половина правды II

28 Две истины

29 Интерлюдия 3

30 Интерлюдия 4

31 Терминус

32 Вступление

33 Сенсация I

34 Сенсация II

35 Сенсация III

36 Разрыв

37 Хаос I

38 Хаос II

39 Кровь в пустыне

40 Пострадавший

41 Непредвиденные обстоятельства

42 Трудные времена

43 Предатель I

44 Предатель II

45 Отчаяние I

46 Отчаяние II

47 Потеря

48 Паранойя

49 Подозрения

50 Чума I

51 Чума II

52 Ключевые моменты

53 Сожаления

54 Заключённый

55 Дом мертвецов I

56 Дом мертвецов II

57 Поиск лекарства I

58 Поиск лекарства II

59 Неожиданная угроза I

60 Неожиданная угроза II

61 Настоящий гений

62 Последнее препятствие I

63 Последнее препятствие II

64 Спешка за лекарством

65 Первые впечатления I

66 Первые впечатления II

67 Кризис I

68 Кризис II

69 Последствия I

70 Последствия II

71 Новая сила

72 Интерлюдия 5

73 Гнев Лигейна

74 Возмездие

75 Тяжелые времена

76 Внутренние дела I

77 Внутренние дела II

78 Внутренние дела III

79 Воссоединение I

80 Воссоединение II

81 Возвращение

1 Второй экзамен I

2 Второй экзамен II

3 Испытание убийством

4 Неожиданная встреча

5 Коварство

6 Реальное дело

7 Вина и наказание

8 Конец триместра

9 Щекотка

10 Испытание кузней

11 Загнанный в угол

12 Тяжёлое испытание I

13 Тяжёлое испытание II

14 Луч надежды

15 Ещё раз с чувством I

16 Ещё раз с чувством II

17 Пространственное дело

18 Гордыня до добра не доводит

19 Неожиданный сюрприз

20 Иная точка зрения I

21 Иная точка зрения II

22 В ловушке

23 Бурлящая ярость

24 Беспомощные I

25 Беспомощные II

26 Морозная роса I

27 Морозная роса II

28 Хорошие новости и плохие новости

29 Тень в мире света

30 Наблюдатель

31 Неожиданные догадки I

32 Неожиданные догадки II

33 Допрос

34 Люди и боги

35 Штормовой фронт I

36 Штормовой фронт II

37 Тактическое отступление

38 Своевременный приход нежити I

39 Своевременный приход нежити II

40 Что посеешь, то и пожнёшь

41 Скрытый замысел I

42 Скрытый замысел II

43 Трудный опыт

44 Доблестные

45 Битва насмерть I

46 Битва насмерть II

47 Скорбь I

48 Скорбь II

49 После шторма I

50 После шторма II

51 Знакомство с родителями

52 Пробуждение

53 Горькая правда

54 Видения смерти

55 Двигаясь дальше I

56 Двигаясь дальше II

57 Обмен телами

58 Таинственная коробка

59 Дыхание маны

60 Экскурсия

61 Глаза

62 Опять ты?

63 Гейткипер

64 Превосходящий I

65 Превосходящий II

66 Переживания

67 Озарение I

68 Озарение II

69 Поворот событий

70 Предвидение

71 Плохие новости

72 Ясность

73 Рейтинг

74 Отчёт I

75 Отчёт II

76 Бремя

77 Возвращение домой I

78 Возвращение домой II

79 Братья и сёстры I

80 Братья и сёстры II

81 Второй этаж I

82 Второй этаж II

83 Приготовления I

84 Приготовления II

85 Обучение I

86 Обучение II

87 Перепутье I

88 Перепутье II

89 Празднество I

90 Празднество II

91 Товарищеское испытание I

92 Товарищеское испытание II

93 Вторая встреча I

94 Вторая встреча II

95 Новое жильё I

96 Новое жильё II

97 Новое начало I

98 Новое начало II

99 Кодекс I

100 Кодекс II

101 Скульптурирование тела I

102 Скульптурирование тела II

103 Белый I

104 Белый II

105 Красный I

106 Красный II

107 Вылазка I

108 Вылазка II

109 Противоестественный I

110 Противоестественный II

111 Операционная I

112 Операционная II

113 Свет и тьма I

114 Свет и тьма II

115 Звонок I

116 Звонок II

117 Сканер I

118 Сканер II

119 Долото I

120 Долото II

121 Узы I

122 Узы II

123 Нарастающая враждебность I

124 Нарастающая враждебность II

125 Открытия I

126 Открытия II

127 Создание магии I

128 Создание магии II

129 Жизнь других людей I

130 Жизнь других людей II

131 Сломленный I

132 Сломленный II

133 Обострение событий I

134 Обострение событий II

135 Пробуждённый I

136 Пробуждённый II

137 Побег I

138 Побег II

139 Предатель I

140 Предатель II

141 Предатель III

142 Предатель IV

143 Агония I

144 Агония II

145 Воссоединение I

146 Воссоединение II

147 Последняя схватка I

148 Последняя схватка II

149 Движение вперед I

150 Движение вперёд II

151 Финальное оценивание I

152 Финальное оценивание II

153 Прощание I

154 Прощание II

155 Фамилия I

156 Фамилия II

157 Объект тестирования I

158 Объект тестирования II

159 Новая работа I

160 Новая работа II

161 Траун I

162 Траун II

163 Тролли I

164 Тролли II

165 Учебный лагерь I

166 Учебный лагерь II

167 Жизнь в академии I

168 Жизнь в академии II

169 Тиста I

170 Тиста II

171 Последнее желание I

172 Последнее желание II

1 Вербовка I

2 Вербовка II

3 Преобладающий I

4 Преобладающий II

5 Бездна I

6 Бездна II

7 Вымирание I

8 Вымирание II

9 Головоломка I

10 Головоломка II

11 Демоны I

12 Демоны II

13 Святой кристалл

14 Святой кристалл II

15 Честная битва I

16 Честная битва II

17 Неожиданный помощник I

18 Неожиданный помощник II

19 Мастер I

20 Мастер II

21 Смена профессии I

22 Смена профессии II

23 Братская ненависть I

24 Братская ненависть II

25 Идиотизм I

26 Идиотизм II

27 Трансплантация I

28 Трансплантация II

29 Симфония I

30 Симфония II

31 Мелодии-близнецы I

32 Мелодии-близнецы II

33 Север I

34 Север II

35 Деревня I

36 Деревня II

37 Деревня III

38 Деревня IV

39 Воспоминания I

40 Воспоминания II

41 Кадурия I

42 Кадурия II

43 Тени умирают дважды I

44 Тени умирают дважды II

45 Насмешка I

46 Насмешка II

47 Госпожа Удача I

48 Госпожа Удача II

49 Время веселья I

50 Время веселья II

51 Безотказная защита I

52 Безотказная защита II

53 Переворачивая ситуацию I

54 Переворачивая ситуацию II

55 В окружении I

56 В окружении II

57 Командное сражение I

58 Командное сражение II

59 Гнев I

60 Гнев II

61 Уйти I

62 Уйти II

63 Белиус I

64 Белиус II

65 Хищные птицы I

66 Хищные птицы II

67 Озадаченный I

68 Озадаченный II

69 Идиот I

70 Идиот II

71 Воссоединение семьи I

72 Воссоединение семьи II

73 Послание I

74 Послание II

75 Повестка дня I

76 Повестка дня II

77 Подарок I

78 Подарок II

79 Свидание I

80 Свидание II

81 Отправление I

82 Отправление II

83 Ассоциация Магов I

84 Ассоциация Магов II

85 Яйцо дракона I

86 Яйцо дракона II

87 Двуличие I

88 Двуличие II

89 Беда пришла с неба I

90 Беда пришла с неба II

91 Расследование I

92 Расследование II

93 Образец I

94 Образец II

95 Мясная марионетка, несущественный человек I

96 Мясная марионетка, несущественный человек II

97 Тварь I

98 Тварь II

99 Синие столбы I

100 Синие столбы II

101 Поиск I

102 Поиск II

103 Бал-маскарад I

104 Бал-маскарад II

105 Дворы I

106 Дворы II

107 Сверхразумы I

108 Сверхразумы II

109 Совершенная форма I

110 Совершенная форма II

111 Двойная проблема I

112 Двойная проблема II

113 Просьба о помощи I

114 Просьба о помощи II

115 Двор Зари I

116 Двор Зари II

117 Ритуалы I

118 Ритуалы II

119 Дурная Луна I

120 Дурная Луна II

121 Дурная Луна III

122 Дурная Луна IV

123 Невозможное колдовство I

124 Невозможное колдовство II

125 Невозможное колдовство III

126 Невозможное колдовство IV

127 Бессмысленное противостояние I

128 Бессмысленное противостояние II

129 Королевские муки I

130 Королевские муки II

131 Королевские муки III

132 Королевские муки IV

133 Подавляющая сила I

134 Подавляющая сила II

135 Подавляющая сила III

136 Подавляющая сила IV

137 Завершение ночи I

138 Завершение ночи II

139 Последствия ночи I

140 Последствия ночи II

141 Отпуск I

142 Отпуск II

143 Знакомство с родителями I

144 Знакомство с родителями II

145 Знакомство с родителями III

146 Знакомство с родителями IV

1 Развитие I

2 Развитие II

3 Варги I

4 Варги II

5 Мутация I

6 Мутация II

7 Предубеждения I

8 Предубеждения II

9 Гибрид I

10 Гибрид II

11 Беспокойные гости I

12 Беспокойные гости II

13 Время охоты I

14 Время охоты II

15 Ярость I

16 Ярость II

17 Пустое ликование I

18 Пустое ликование II

19 На следующий день I

20 На следующий день II

21 На следующий день III

22 На следующий день IV

23 На следующий день V

24 На следующий день VI

25 Подготовка к торжеству I

26 Подготовка к торжеству II

27 Преподносящий дары I

28 Преподносящий дары II

29 Поместье Эрнас I

30 Поместье Эрнас II

31 Воссоединение I

32 Воссоединение II

33 Расставание I

34 Расставание II

35 Неожиданный подарок I

36 Неожиданный подарок II

37 Провал I

38 Провал II

39 Уход I

40 Уход II

41 Достоинство сильнейших I

42 Достоинство сильнейших II

43 Неожиданный ход I

44 Неожиданный ход II

45 Неожиданный ход III

46 Неожиданный ход IV

47 Проблема I

48 Проблема II

49 Дьявоглазы I

50 Дьявоглазы II

51 План Мастера I

52 План Мастера II

53 План Мастера III

54 План Мастера IV

55 Идеальный план I

56 Идеальный план II

57 Прошлое против настоящего I

58 Прошлое против настоящего II

59 Глаза и крылья I

60 Глаза и крылья II

61 Кровавая месть I

62 Кровавая месть II

63 Полный провал I

64 Полный провал II

65 Терпение I

66 Терпение II

67 Беспокойные мертвецы I

68 Беспокойные мертвецы II

69 Враждебность I

70 Враждебность II

71 Враждебность III

72 Враждебность IV

73 Человек в чёрном I

74 Человек в чёрном II

75 Новый враг I

76 Новый враг II

77 Второй раунд I

78 Второй раунд II

79 Второй раунд III

80 Второй раунд IV

81 Учитель и ученик I

82 Учитель и ученик II

83 Расстановка сил I

84 Расстановка сил II

85 Время взаймы I

86 Время взаймы II

87 В погоне за упущенным I

88 В погоне за упущенным II

89 Отчаянные меры I

90 Отчаянные меры II

91 Весь мир — театр I

92 Весь мир — театр II

93 Стратегия и тактика I

94 Стратегия и тактика II

95 Стратегия и тактика III

96 Стратегия и тактика IV

97 Награда и кара I

98 Награда и кара II

99 Воссоединение I

100 Воссоединение II

101 Раздувая пламя I

102 Раздувая пламя II

103 Кузница Некро I

104 Кузница Некро II

105 Два шага вперёд и один назад I

106 Два шага вперёд и один назад II

107 Смешанные образы I

108 Смешанные образы II

109 Кузница Цветения I

110 Кузница Цветения II

111 Перегрузка I

112 Перегрузка II

113 Изгой I

114 Изгой II

115 Возмездие I

116 Возмездие II

117 Паутина лжи I

118 Паутина лжи II

119 Подготовка I

120 Подготовка II

121 Трудности I

122 Трудности II

123 Успех и провал I

124 Успех и провал II

125 Конец мучений I

126 Конец мучений II

127 Путешествие I

128 Путешествие II

129 Гибрид I

130 Гибрид II

131 Гибрид III

132 Гибрид IV

1 Набег I

2 Набег II

3 Добыча I

4 Добыча II

5 День Рождения и годовщина I

6 День Рождения и годовщина II

7 День Рождения и годовщина III

8 Странный рейнджер

9 Встреча I

10 Встреча II

11 Внезапная смерть I

12 Внезапная смерть II

13 Друг или враг I

14 Друг или враг II

15 Честная сделка I

16 Честная сделка II

17 Даврос I

18 Даврос II

19 Кула I

20 Кула II

21 Теки I

22 Теки II

23 Идеальный массив I

24 Идеальный массив II

25 Идеальное решение I

26 Идеальное решение II

27 Всё едино I

28 Всё едино II

29 Всё едино III

30 Всё едино IV

31 Трудные моменты I

32 Трудные моменты II

33 Угроза из прошлого I

34 Угроза из прошлого II

35 Падение сильнейших I

36 Падение сильнейших II

37 Ужасы и чудеса I

38 Ужасы и чудеса II

39 Плоть и камень I

40 Плоть и камень II

41 Хуже некуда I

42 Хуже некуда II

43 Хуже некуда III

44 Хуже некуда IV

45 Битва умов I

46 Битва умов II

47 Смешанные сигналы I

48 Смешанные сигналы II

49 Мясная фабрика I

50 Мясная фабрика II

51 Планирование наперёд I

52 Планирование наперед II

53 Надвигающаяся угроза I

54 Надвигающаяся угроза II

55 Расплата I

56 Расплата II

57 Противоречивые желания I

58 Противоречивые желания II

59 Центр модификации тел I

60 Центр модификации тел II

61 Выживает сильнейший I

62 Выживает сильнейший II

63 Тайны I

64 Тайны II

65 Доверие I

66 Доверие II

67 Последняя остановка I

68 Последняя остановка II

69 Смертельная ловушка I

70 Смертельная ловушка II

71 Конфликты I

72 Конфликты II

73 Бич I

74 Бич II

75 Отступление I

76 Отступление II

77 Третий глаз I

78 Третий глаз II

79 Дредноут I

80 Дредноут II

81 Беглец I

82 Беглец II

83 Разделение I

84 Разделение II

85 Тиран I

86 Тиран II

87 Субъективное решение I

88 Субъективное решение II

89 Жезл мастера кузнечного дела I

90 Жезл мастера кузнечного дела II

91 Сила и слабость I

92 Сила и слабость II

93 Зелёный массив I

94 Зеленый массив II

95 Отчаяние I

96 Отчаяние II

97 Реактор маны I

98 Реактор маны II

99 Бессмертное тело I

100 Бессмертное тело II

101 Обреченная раса I

102 Обреченная раса II

103 Великая крепость I

104 Великая крепость II

105 Суд I

106 Суд II

107 Владыка Разрушения I

108 Владыка Разрушения II

109 Одному суждено пасть I

110 Одному суждено пасть II

111 Одному суждено восстать I

112 Одному суждено восстать II

113 Прибыль I

114 Прибыль II

115 Настоящий друг I

116 Настоящий друг II

117 Блудная дочь I

118 Блудная дочь II

119 История Менадион I

120 История Менадион II

121 Наследие Менадион I

122 Наследие Менадион II

123 Планы и чертежи I

124 Планы и чертежи II

125 Двойной прорыв I

126 Двойной прорыв II

1 Падшие ядра I

2 Падшие ядра II

3 Глубокие узы I

4 Глубокие узы II

5 Суровая правда I

6 Суровая правда II

7 Секреты профессии I

8 Секреты профессии II

9 Встреча I

10 Встреча II

11 Требования I

12 Требования II

13 Встреча 2 I

14 Встреча 2 II

15 Неогранённый Алмаз I

16 Неогранённый Алмаз II

17 Ночь Страха I

18 Ночь Страха II

19 Ночь Страха III

20 Ночь Страха IV

21 Момент Истины I

22 Момент Истины II

23 Разогрев I

24 Разогрев II

25 Погибель I

26 Погибель II

27 Заклинания Духовной Магии I

28 Заклинания Духовной Магии II

29 Доминирование (часть 1)

30 Доминирование (Часть 2)

31 Верность или мудрость

32 Электростанция (Часть 2)

33 Тайны и невежество

34 Тайны и невежество (Часть 2)

35 Доминирование

36 Доминирование (Часть 2)

37 Верность или мудрость

38 Верность или мудрость (Часть 2)

39 Дары и знания

40 Дары и знания (Часть 2)

41 Обида

42 Обида (Часть 2)

43 Джаввока

44 Джаввока (Часть 2)

45 Сорняки

46 Сорняки (Часть 2)

47 Дурное предзнаменование

48 Дурное предзнаменование (Часть 2)

49 Дурное предзнаменование (Часть 3)

50 Дурное предзнаменование (Часть 4)

51 Заплати дудочнику

52 Заплати дудочнику (Часть 2)

53 Корень проблемы

54 Корень проблемы (Часть 2)

55 Жена Манохара

56 Жена Манохара (Часть 2)

57 Новое поле

58 Новое поле (Часть 2)

59 Дымовая завеса

60 Дымовая завеса (Часть 2)

61 Гамбит Императрицы

62 Гамбит Императрицы (Часть 2)

63 Ларуэль

64 Ларуэль (Часть 2)

65 Грендель

66 Грендель (Часть 2)

67 Тайна Ларуэля

68 Тайна Ларуэля (Часть 2)

69 Тайна Ларуэля (Часть 3)

70 Тайна Ларуэля (Часть 4)

71 Отравление жизни

72 Отравление жизни (Часть 2)

73 Утопия

74 Утопия (Часть 2)

75 План Эрлика

76 План Эрлика (Часть 2)

77 Ядовитое дерево

78 Ядовитое дерево (Часть 2)

79 Битва умов

80 Битва умов (Часть 2)

81 Мировое Древо

82 Мировое Древо (Часть 2)

83 Эффект домино

84 Эффект домино (Часть 2)

85 Бессердечный монстр

8 - 86

8 - 87

8 - 88

8 - 89

8 - 90

8 - 91

8 - 92

8 - 93

8 - 94

8 - 95

8 - 96

8 - 97

8 - 98

8 - 99

8 - 100

8 - 101

8 - 102

8 - 103

8 - 104

8 - 105

8 - 106

8 - 107

8 - 108

8 - 109

8 - 110

8 - 111

8 - 112

8 - 113

8 - 114

8 - 115

8 - 116

8 - 117

8 - 118

8 - 119

8 - 120

8 - 121

8 - 121.2

8 - 122

8 - 123

8 - 124

8 - 125

8 - 126

8 - 127

8 - 128

8 - 129

8 - 130

8 - 131

8 - 132

8 - 133

8 - 134

8 - 135

8 - 136

8 - 137

8 - 138

8 - 139

8 - 140

8 - 141

8 - 142

8 - 143

8 - 144

8 - 145

8 - 146

8 - 173

8 - 174

8 - 175

8 - 176

8 - 177

8 - 178

8 - 179

8 - 180

8 - 181

8 - 182

8 - 183

8 - 184

8 - 185

8 - 186

8 - 187

8 - 188

8 - 189

8 - 190

8 - 191

8 - 192

8 - 193

8 - 194

8 - 195

8 - 196

8 - 197

8 - 198

8 - 199

8 - 200

8 - 201

8 - 202

8 - 203

8 - 204

8 - 205

8 - 206

8 - 207

1 954 глава

9 - 2

9 - 3

9 - 4

9 - 5

9 - 6

9 - 7

9 - 8

9 - 9

9 - 10

9 - 11

9 - 12

9 - 13

9 - 14

9 - 15

9 - 16

9 - 17

9 - 18

9 - 19

9 - 20

9 - 21

9 - 22

9 - 23

9 - 24

9 - 25

9 - 26

9 - 27

9 - 28

9 - 29

9 - 30

9 - 31

9 - 32

9 - 33

9 - 34

9 - 35

9 - 36

9 - 37

9 - 38

9 - 39

9 - 40

9 - 41

9 - 42

9 - 43

9 - 44

9 - 45

9 - 46

9 - 47

9 - 48

9 - 49

9 - 50

9 - 51

9 - 52

9 - 53

9 - 54

9 - 55

9 - 56

9 - 57

9 - 58

9 - 59

9 - 60

9 - 61

9 - 62

9 - 63

9 - 64

9 - 65

9 - 66

9 - 67

9 - 68

9 - 69

9 - 70

9 - 71

9 - 72

9 - 73

9 - 74

9 - 75

9 - 76

9 - 77

9 - 78

9 - 79

9 - 80

9 - 81

9 - 82

9 - 83

9 - 84

9 - 85

9 - 86

9 - 87

9 - 88

9 - 89

9 - 90

9 - 91

9 - 92

9 - 93

9 - 94

9 - 95

9 - 96

9 - 97

9 - 98

9 - 99

9 - 100

9 - 101

9 - 102

9 - 103

9 - 104

9 - 105

9 - 106

9 - 107

9 - 108

9 - 109

9 - 110

9 - 111

9 - 112

9 - 113

9 - 114

9 - 115

9 - 116

9 - 117

9 - 118

9 - 119

9 - 120

9 - 121

9 - 122

9 - 123

9 - 124

9 - 125

9 - 126

9 - 127

9 - 128

9 - 129

9 - 130

9 - 131

9 - 132

9 - 133

9 - 134

9 - 135

9 - 136

9 - 137

9 - 138

9 - 139

9 - 140

О книге