Глава 1

Глава 1 Они все ночные бродяги

Ло И бросил взгляд на голубоватый экран автомобильного радио. Полночь сорок пять.

Межштатное шоссе, освещённое лишь фарами, тянулось вперёд бесконечной чёрной лентой. По обе стороны расстилалась непроглядная пустошь, изредка мелькали тени кустов и одиноких деревьев. Если бы не белые полосы разметки, стремительно убегающие назад, Ло И мог бы подумать, что его автомобиль замер на месте.

Тишина была оглушительной, почти невыносимой. Он потянулся к радио, чтобы включить музыку, но кнопка не сработала, видимо, оно сломалось в самый неподходящий момент.

Ло И уже собирался напеть что-нибудь сам, как неожиданно в свете фар возник человеческий силуэт.

Он вдавил педаль тормоза в пол. Шины взвизгнули, авто резко бросило вперёд, и Ло И едва не врезался грудью в руль. Слишком круто повернув его, он почувствовал, как центробежная сила едва не опрокинула автомобиль. Но, к счастью, машина остановилась.

Фигура, чуть не ставшая причиной аварии, теперь ясно вырисовывалась в свете фар. Это был высокий темнокожий парень с крепким телосложением в толстовке с накинутым на голову капюшоном. На ткани худи красовался хаотичный рисунок, который при ближайшем рассмотрении оказался толпой изувеченных скелетов. Ло И невольно отметил, что по сравнению с джинсами, украшенными массивными металлическими цепями, толстовка выглядела почти прилично.

Незнакомец в два прыжка оказался у машины, наклонился к окну и постучал костяшками пальцев.

Ло И осторожно приоткрыл стекло на ширину ладони и, всё ещё приходя в себя, выпалил:

— Ты хоть понимаешь, как это опасно? Если хочешь покончить с собой, выбери другую машину! Моя и так три раза в ремонте была, ещё одно столкновение, и её можно смело отправлять на свалку!

Парень, скрытый тенью капюшона, осклабился, блеснув белоснежными зубами:

— Если бы я не встал посреди дороги, твой «Шевроле» пронёсся бы мимо, как и все те машины до тебя.

Ещё бы, ты торчал у обочины без единого фонаря, как чёрная конфета, брошенная в бутылку колы, — мысленно огрызнулся Ло И, но воспитание взяло верх, и он вежливо спросил:

— Нужна помощь?

— Ещё бы! Есть ли во всём мире человек, которому помощь нужна больше, чем мне? — парень развёл руками. — Меня вышвырнули из машины пьяные придурки, решив, что это забавно. Чёрт, они угнали мою тачку! Завтра, наверное, придётся искать её в каком-нибудь пруду или между деревьями. Моя последняя машина так и сгинула. Ублюдки…

Ло И поморщился, жалея, что в окне нет фильтра для грубостей. Судя по всему, этот парень, ругающий всех подряд, был не лучше своих «друзей».

Ему хотелось вдавить газ и умчаться прочь, но не успел он это обдумать, как незнакомец заметил его колебания:

— Эй, приятель, не надо так! Здесь за час проходят две машины, не хочу топать по пустыне всю ночь. Подбрось меня до заправки или мотеля, а там я сам разберусь.

Ло И посмотрел на него через стекло: массивная фигура, мускулы, выпирающие под хлопковой толстовкой. Поколебавшись, он всё же щёлкнул замком двери.

— Слава Сатане! — парень распахнул дверь, запрыгнул на пассажирское сиденье и протянул руку. — Квин.

Ло И слегка коснулся его ладони, усыпанной кольцами с черепами и змеями:

— Ли.

— Китаец? Кореец? — Квин склонил голову, разглядывая его. Лет двадцать три, чёткие черты лица, короткие чёрные волосы, опрятная повседневная одежда. Выглядел он как чистый, мягкий, почти невинный выпускник старшей школы.

— Китаец, — кивнул Ло И с улыбкой, в которой сквозила присущая восточным людям сдержанная теплота.

Ох, маменькин сынок, законопослушный гражданин, — насмешливо подумал Квин, обнажив зубы в ухмылке.

Авто тронулось, стрелка спидометра поползла к восьмидесяти милям в час, превышая лимит шоссе.

Он гонит, чтобы поскорей избавиться от меня, — с мрачной радостью подумал Квин. Напрягается, потому что мы тут одни… Ха, он меня боится!

В нём зажглась искра зловещего азарта. После недолгого молчания он заговорил:

— Скучно одному ночью за рулём, да?

— Что поделать, работа прежде всего, — отозвался Ло И.

— Мало кто так думает. Последнее время по этой дороге почти никто не ездит. Из-за того случая… — Квин сделал театральный взмах рукой, будто перерезая горло, и высунул язык. — Кха! Слышал про это?

Ло И прикусил губу, явно занервничав.

— В новостях писали, — тихо сказал он, словно боясь потревожить что-то невидимое. — Его называют «Ночным убийцей».

— «Ночной убийца» — отстойное прозвище. Мы с друзьями зовём его «Ночной демон». Крутой чувак! Прикидывается беспомощным путником, тормозит машины на ночной дороге. А наутро какого-нибудь добряка находят подвешенным на дереве у шоссе, с перерезанными запястьями, вспоротым брюхом и внутренностями наружу… — голос Квина стал ниже, он наклонился ближе, наблюдая за реакцией спутника.

Ло И смотрел на дорогу, лицо его оставалось бесстрастным, но он сглотнул, и кадык дрогнул: явный признак тревоги.

Квин довольно ухмыльнулся и продолжил:

— Уже четверо стали жертвами его ритуала, а копы не нашли даже волоска. Он гений, неуловимый призрак!

— Ритуала? — неохотно переспросил Ло И, искоса глянув на попутчика. Под толстовкой Квина бугрились мышцы, руки были вдвое толще его собственных, а на шее виднелась татуировка, наполовину скрытая. Зловещий узор, похожий на демоническое существо.

Квин заметил, что тема Ло И не по душе, но тот всё же ответил: то ли из вежливости, то ли поддавшись напряжённой атмосфере. Это ещё больше раззадорило Квина.

— Он связывает жертвам лодыжки, подвешивает их вниз головой на дереве, выпускает кровь, вырезает внутренности, как при разделке ягнёнка. А потом рисует на земле перевёрнутую пентаграмму и пишет в центре имя жертвы. Это ритуал чёрной мессы, посвящение демону!

Ло И заставил себя сосредоточиться на дороге, но не удержался от возражения:

— В газетах не было таких подробностей. Это похоже на выдумку из дешёвого религиозного ужастика.

Квин расхохотался:

— Газеты не пишут деталей, они же не в теме.

Ло И резко ударил по тормозам. Шины завизжали, автомобиль замер. Квин, не пристёгнутый, стукнулся лбом о приборную панель и взвыл:

— Чёрт! Ты что творишь?!

— Впереди сломалась машина, — Ло И кивнул вперёд. — Не видел ту пару, что машет руками?

У обочины стояла чёрная «Вольво» последней модели. Водитель, мужчина с золотистыми волосами, лет тридцати, был одет в дорогой тёмно-серый костюм и держал в руке кожаный портфель. Он выглядел как уверенный в себе топ-менеджер с Манхэттена.

— Я Олден, — он благодарно протянул руку Ло И, затем указал на девушку рядом. — А это Джессика. Мы познакомились три часа назад. Она хотела доехать со мной до Ламара, но застряли здесь.

— Что с машиной? — Ло И кивнул на «Вольво». — Починить можно?

Олден покачал головой:

— Кажется, датчик топлива врёт. Показывал полный бак, и я проехал мимо двух заправок.

— До следующей заправки минут сорок. Могу попробовать дотащить вашу машину.

Олден явно не хотел бросать новую машину до утра на дороге. Он согласился и галантно спросил мнение спутницы.

Джессика, жуя жвачку, пожала плечами:

— Мне всё равно, на чьей тачке ехать.

Она была симпатичной, с пышными каштановыми локонами, но её кожа выглядела сухой, а под глазами проступали тёмные круги, не скрываемые даже тональным кремом. Казалось, она хронически недосыпает.

Ло И достал из багажника трос, закрепил машины, и они двинулись дальше.

Теперь в салоне было четверо, и гнетущая тишина рассеялась. Квин, к облегчению Ло И, перестал говорить о жутких убийствах. Разговор вёл к пустякам, Джессика на заднем сиденье тёрла глаза и зевала, почти заваливаясь на Олдена.

Ло И заметил, как Олден отодвинулся к двери, избегая контакта с девушкой, несмотря на её весьма соблазнительные формы. Джессика, недовольная, придвинулась ближе, чуть ли не улеглась ему на колени.

В зеркале заднего вида Ло И уловил выражение Олдена: смесь неловкости, раздражения и едва заметного отвращения.

Ло И сдержал улыбку, но неожиданно встретился взглядом с Олденом. Голубые глаза мужчины сияли, как ясное небо.

Он заметил, что я наблюдаю. И знает, о чём я думаю, — подумал Ло И, быстро отведя взгляд. Его губы тронула лёгкая, многозначительная улыбка.

Через сорок минут они добрались до небольшой заправки.

Сонный парень в рабочем комбинезоне неохотно вышел, ворча:

— Вы что, решили всю ночь кататься?

— Нет, я вымотался, — Ло И потёр ноющее плечо. — Здесь есть мотель? Хочу пару часов поспать.

Парень, забрав деньги, лениво указал на дорогу:

— Через дорогу, «Радужный мотель».

Ло И повернулся к спутникам:

— А вы?

— Я не езжу по ночам, — тут же отозвался Квин.

Олден помедлил, глянул на заправленную «Вольво», где Джессика уже дремала на заднем сиденье, и вздохнул:

— Ладно, я тоже останусь. Надо пристроить эту девушку.

В холле «Радужного мотеля» их встретила заспанная хозяйка в халате.

— Все вместе? Двух номеров хватит, там по две кровати, — буркнула она, оформляя бумаги.

— Нет, четыре номера, — возразил Ло И. — Мы… не очень знакомы, только что встретились.

— Осталось только два, остальные на ремонте! — хозяйка сердито посмотрела на него, затем ткнула ручкой в шатающуюся Джессику. — Эта девчонка, не похищенная, надеюсь?

— Нет, конечно! Она просто устала, — Олден поспешно отцепил руку Джессики, пытаясь её разбудить.

— Похоже, она под кайфом, — холодно заметила хозяйка.

Джессика встрепенулась, тряхнув локонами:

— Я не под кайфом! Выпила немного, и что? Кто мне запретит пить после двадцати одного? — Она хлопнула по стойке наманикюренной рукой и вдруг захихикала, наклоняясь к хозяйке. — У вас есть выпивка? Что-нибудь… с изюминкой?

Олден, потирая виски, тихо застонал и оттащил девушку назад:

— Два номера, так два. Она в одном, мы втроём как-нибудь уместимся.

Джессика, цепляясь за его руку, пропела:

— Мы вдвоём, они вдвоём! Мы займёмся любовью, а они…

Ло И, только что купивший сок в автомате, поперхнулся и закашлялся, расплескав напиток.

Олден, краснея от неловкости, схватил ключи и потащил хохочущую Джессику к номеру:

— Хватит, Джессика, успокойся… Тихо, я сказал, замолчи!

Квин, глядя им вслед, скорчил разочарованную гримасу:

— Я бы хотел с ней в номер. Она такая горячая, высосет твою душу…

Ло И, сделав вид, что не слышал, взял ключ и пошёл к комнате.

Номер был крошечным: две узкие кровати, шкаф, столик и пара кресел. Стены покрывали тусклые обои, но постель выглядела чистой.

Квин вошёл следом, и его громоздкая фигура сделала тесное пространство ещё более давящим.

Ло И сел на кровать у двери. Усталость сковала тело, он мечтал растянуться и провалиться в сон. Но присутствие Квина не давало расслабиться.

Квин явно наслаждался чужим дискомфортом. Он расхаживал по комнате, напевая что-то резкое и неприятное, и постепенно разделся до боксеров, обнажив мускулистое тело, покрытое татуировками.

Боже, он весь в наколках, как древний тотем, — уныло подумал Ло И, прикидывая, не вернуться ли в машину.

В этот момент в дверь тихо постучали. Ло И открыл: на пороге стоял Олден, улыбнувшись с привычной уверенностью.

— Можно войти?

Квин возмущённо выпалил:

— Ты бросил ту девчонку одну? Чёрт, ты что, гей? — Он с грохотом рухнул на кровать, натянув одеяло. — Будь я проклят, я бы тебя прикончил!

— Не обращай внимания, он просто завидует, — Ло И кивнул Олдену. — Кровать маленькая, но как-нибудь втиснемся.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 2

Глава 2 Подвешенный вниз головой волк

В полудрёме Ло И ощутил лёгкое щекотание на ноге, будто кто-то мягко коснулся его ступни. Его взгляд, внимательный даже сквозь сонную дымку, скользнул по тёмной комнате, выхватывая силуэт спящего на соседней кровати.

Кровати в мотеле были тесными, едва ли предназначенными для двоих. Не открывая глаз, он подвинулся к краю.

Но вскоре резкий толчок в пах вырвал его из дрёмы.

— Тш-ш… — чья-то ладонь зажала ему рот. Другая рука, скользнув между ног, переместилась к талии, а пальцы, проникнув под расстёгнутую рубашку, сжали сосок, словно рычаг, удерживающий его на месте. Низкий голос шепнул на ухо:

— Не разбуди того парня.

— Олден… — Ло И оттолкнул ладонь, закрывающую лицо, и прошипел: — Что ты творишь? Убери руки!

Олден тихо рассмеялся, и Ло И почувствовал, как от его смеха затрепетала кожа на шее.

— А ты как думаешь? — Олден медленно закрутил пальцами, играя с чувствительным соском. Услышав прерывистое дыхание Ло И, он лёгонько прикусил мочку его уха. — Мы с тобой одного поля ягоды. Я думал, ты понял.

Ло И, задыхаясь, выдавил:

— Может, и понял, но я не собираюсь этим заниматься. Ты, видно, привык прыгать в постель с кем попало, но я не такой.

— Какой же ты милый, когда смущаешься, мой китайский малыш, — хмыкнул Олден. — Обожаю вашу сдержанность. А вдруг это начало большой любви?

Его голос, понизившись до шёпота, утратил привычную утончённость и обнажил хищную, раскованную натуру. Казалось, ночная тьма сорвала с него все маски.

Тёплый язык, скользнув по шее Ло И, заставил его вздрогнуть. С трудом отстранив Олдена, он сказал:

— Даже если это любовь, я не хочу, чтобы она началась на дешёвой койке в мотеле, тем более с лишним зрителем в комнате.

— Этот парень спит как убитый, храпит громче паровоза. Если не орать, он не проснётся, — Мужчина ловко расстегнул пуговицу на брюках Ло И. — А ты ведь не из тех, кто кричит на пике, правда?

Ло И перехватил его руку:

— Ты уверен, что он спит? А вдруг храп, это маскировка?

Олден замер, затем рассмеялся:

— Маскировка? Занятная мысль.

Ло И, широко раскрыв глаза, бросил взгляд на соседнюю кровать. В темноте ничего не разглядеть. Наклонившись к уху Олдена, он прошептал:

— Я подозреваю, что он опасен. Возможно, это и есть «Ночной убийца».

Олден вздрогнул, невольно выдохнув:

— Что?

— Звучит безумно, но послушай. Он бродил ночью один, сказал, что его выкинули из машины пьяные друзья, но от него не пахло спиртным. Он расписывал детали убийств, которых нет в новостях. И он… наслаждается, видя чужой страх, словно хвастается трофеями. Что это значит?

Олден, убрав руку из брюк Ло И, посмотрел на соседнюю кровать. Тёмный силуэт и тяжёлое дыхание в тишине теперь казались зловещими.

— Это не доказательства. Может, он просто фанат маньяков или псих, который всё выдумал, — пробормотал Олден, не зная, успокаивает он Ло И или себя.

— Тогда найдём доказательства, — Ло И застегнул брюки и бесшумно сполз с кровати. Взяв зажигалку со стола, он начал рыться в брошенной на кресло одежде Квина.

В кармане брюк его пальцы наткнулись на твёрдый плоский предмет. Он вытащил его.

— Это блокнот, — тихо сказал Ло И, передав зажигалку Олдену и листая страницы.

Блокнот был небольшим, с потрёпанной жёсткой обложкой. Страницы пестрели небрежными записями, каракулями и зачёркнутыми строками. Его владелец явно часто им пользовался: края страниц загнулись.

Олден придвинулся, читая при свете крохотного огонька:

— «Она бежала, спотыкаясь, крича о помощи, оглядываясь назад. Она была в ужасе, как ягнёнок, за которым гонится волк, ожидая, когда её свяжут и утащат. Её вопли будоражили кровь…» — Он нахмурился. — Если это роман, то писатель из него никудышный. А это что? — Он указал на кривой рисунок под текстом.

Ло И присмотрелся:

— Перевёрнутая пентаграмма? — Его палец скользнул по чернильным каплям на странице, затем остановился у верхнего края. Там, незамеченный ранее, был набросок: угловатые линии, изображающие ветку, и длинная тень, свисающая с неё. Труп! Капли символизировали кровь, стекающую вниз.

Ло И вздрогнул, едва не выронив блокнот.

Олден бросил зажигалку, схватил его за запястье и притянул к себе, крепко обняв:

— Тише… Молчи. Выходим потихоньку.

Юноша глубоко вдохнул:

— Звонить в полицию?

— Из-за какого-то блокнота? Нас засмеют. Это не улика, хоть и жутко. Слушай, сначала уходим. Бери вещи, подгони машину к мотелю. Я разбужу Джессику, и валим.

— Хорошо, — кивнул Ло И. — Я с тобой.

Олден сунул ему ключи от машины и, прежде чем уйти, поцеловал в губы:

— Поторопись, малыш.

Ло И перегнал обе машины, «Вольво» и «Шевроле», с заднего двора мотеля к дороге. Олден вышел один, быстро шагая.

— Где Джессика? — спросил Ло И.

— Не открыла дверь. Я заглянул через окно: шторы были открыты, её там нет. Похоже, ушла выпить, — Олден пожал плечами, но Ло И заметил мимолётную тень на его лице: смесь осуждения и брезгливости.

— Ты не обязан заботиться о наркоманке, — Ло И похлопал его по плечу. — Раз так, забудь о ней. Поехали.

— Типа сбежали вдвоём? — Олден сжал его пальцы, в его взгляде вспыхнул жар, точно фейерверк в ночи.

Ло И посмотрел в его глаза и медленно улыбнулся:

— Да.

Две чёрные машины, разогнавшиеся до сотни миль в час, неслись по пустынной дороге, будто соревнуясь друг с другом. Мимо пролетали леса, реки, сады и редкие городки, оставленные позади без сожаления.

Вдруг «Вольво» замедлилась. Олден, высунувшись из окна, подмигнул Ло И и крикнул в шуме ветра:

— Достаточно далеко?

Ло И прикинул:

— Думаю, да.

Спустя час непрерывной езды мотель с дремлющим демоном внутри уже казался чем-то абстрактным и далёким.

В глазах Олдена загорелся огонь, а лицо запылало от нетерпеливого желания. Резко крутанув руль, он направил «Вольво» по травяному склону вниз, в заросли высокой травы, где они быстро затерялись от любых случайных глаз.

Ло И, секунду поколебавшись, развернул машину и последовал за ним. Две полосы примятой травы тянулись параллельно, уходя вглубь, пока не оборвались визгом тормозов.

Олден выскочил из машины, распахнул дверь «Шевроле» и, наклонившись, впился в Ло И долгим, страстным поцелуем. Задыхаясь, он прошептал:

— Здесь?

Ло И, с пылающим лицом, замялся:

— Так уединённо…

— Тем лучше, никто не помешает. Можешь кричать сколько угодно, — мужчина, придерживая его затылок, другой рукой вытащил юношу из машины.

Они, сплетясь в объятиях, целовались, спотыкаясь, обогнули машину и рухнули на капот.

Олден прижал Ло И к холодному металлу, торопливо расстёгивая его рубашку и ремень. Ночной ветерок приносил прохладу, но тело Ло И пылало. Олден склонился к его груди, дразня языком чувствительные соски. Одной рукой сжав прикрытый тканью член Ло И, он стал тереться об него своей выпуклостью, заодно прислушиваясь, как тот не в силах сдерживать прерывистые стоны.

В тот миг Олден почти поддался искушению остановиться.

Но тёмная, всепоглощающая страсть быстро подавила глас разума. Его свободная рука, словно змея в траве, скользнула к шприцу, игла которого уже готовилась выпустить яд в беззащитную шею.

В последний момент белая, но удивительно сильная рука Ло И перехватила его запястье, сжала, как клещами, и молниеносно вонзила иглу в тело Олдена.

На его лице застыло потрясение. Глаза расширились, губы беззвучно шевелились, но ни звука не вырвалось. Кислый, парализующий холод растекался от укола по венам, устремляясь к сердцу. Одновременно волна леденящего ужаса хлынула из груди, сталкиваясь с болью, которая взорвалась невыносимой агонией.

Он смотрел в лицо, так близко к своему: влажные чёрные пряди прилипли ко лбу, припухшие губы всё ещё манили, щёки алели от недавнего пыла. Но глаза, такие чёрные, такие холодные, как космос без звёзд. Их тьма нависала, подавляющая, удушающая. Олден попытался закрыть лицо руками, но тело уже не слушалось.

Он знал, это токсин моллюска, добытый из аляскинских мидий. Его безотказное оружие теперь обернулось против него.

Хуже всего, он сам разбавил яд, чтобы жертвы оставались в сознании, ощущая каждую секунду агонии: боль, страх, отчаяние, крах. Теперь он сам испытает этот кошмар.

Его тело рухнуло в траву, как сухое бревно. Юноша с глазами смерти присел рядом, разглядывая его с насмешливым удовольствием:

— Не бойся, здесь так уединённо, никто не помешает. Мы проведём последние тёплые мгновения вместе, верно, господин серийный убийца? Или мне назвать тебя по кличке из полицейских архивов, Ночной убийца?

В угасающем сознании Олдена вспыхнула догадка, тут же переросшая в яростную уверенность. Он знал, кто перед ним! Он видел статьи об этом человеке, посмеивался над теми, кто попался ему. Теперь же судьба настигла и его.

— Ша Цин! — прохрипел он.

Серийный убийца, охотящийся на себе подобных. Семь кровавых дел на счету, и он, «Орегонский ночной демон», станет восьмым трофеем. Каждый маньяк оставляет свою Modus Operandi*1. Ша Цин же обращает их методы против них самих.

Ло И улыбнулся Олдену:

— В нашей культуре восемь, счастливое число. В честь этого я разрешу тебе выбрать красивое дерево для могилы. Как насчёт того бука слева?

Не в силах пошевелиться, мужчина смотрел в чёрное небо, где не было ни единой звезды.

Издалека, из редкого леса, донёсся хриплый крик ворона, похожий на предсмертные вопли его жертв.

***

Через два часа чёрный «Шевроле» вырвался из зарослей на шоссе. К утру он, возможно, будет покоиться на дне глубокого озера, но пока его миссия не завершена.

Ночное небо медленно светлело, переходя в глубокий индиго, предвещая новый рассвет. Радио в машине, точно по волшебству, ожило, и Джон Леннон хрипло напевал старую мелодию.

Листок с наброском, сорванный ветром, выпорхнул из окна, кружась, как бабочка со сломанными крыльями. Угольные штрихи на бумаге изображали лужу крови и над ней волка, выпотрошенного и подвешенного на дереве.

Сноски:

*1. Modus Operandi (лат. «способ действия»): в криминалистике и виктимологии обозначает характерные методы, используемые серийным преступником при совершении преступлений. Включает:

Выбор жертв (определённый тип внешности, возраст, социальный статус);

Способ заманивания или нападения (уловки, внезапность, применение силы);

Орудия и методы убийства (особые виды оружия, способы причинения смерти);

Действия с телом (позы, расчленение, ритуальные элементы);

Поведение после преступления (уничтожение улик, контакт со СМИ, возвращение на место преступления).

MO помогает криминологам и профилировщикам выявлять связь между преступлениями, прогнозировать действия маньяка и сужать круг подозреваемых.

Может эволюционировать со временем, отражая рост уверенности или деградацию преступника.

Пример: MO «Бостонского душителя» включал удушение жертв их же чулками, завязывание сложных узлов и оставление тел в демонстративных позах.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 3

Глава 3 Спящий ягнёнок

— Сколько можно переспрашивать одно и то же? — рявкнул Квин, ёрзая на стуле в комнате для допросов. Его футболка с черепом обтягивала широкие плечи. — Я что, на китайском говорю? Или у вас, копов, уши заложило?

Полицейский средних лет за металлическим столом сохранял мрачное спокойствие. Не повышая тона, он снова пододвинул лист с фотороботом:

— Уверен, что всё точно?

— Серьёзно? — Квин закатил глаза. — Я видел того парня от силы полчаса, а прошло уже двое суток! Все азиаты на одно лицо, я и так выжал из памяти всё, что мог. — Он в ярости ударил кулаком по столу.

Молодой полицейский, небрежно устроившийся на краю стола, наклонился, схватил Квина за воротник и, глядя в упор, прорычал:

— Не борзей, парень. Объясни лучше, что в том блокноте. Решил подражать Ночному убийце?

В глазах Квина мелькнула паника. Он понизил голос, но всё ещё огрызался:

— Если мечтать, это преступление, то вся Америка должна сидеть в тюрьме. Кто не хотел бы хапнуть национальную казну?

Коп холодно хмыкнул и с силой толкнул его обратно на стул.

Одиннадцатый допрос о каждом слове и движении загадочного азиата обрушился на Квина, внешне грозного, но внутренне трусоватого. Он чувствовал, как рассудок трещит по швам.

За зеркальным стеклом наблюдательной комнаты двое мужчин в тёмных костюмах следили за сценой.

— Его фоторобот совпадает с описаниями заправщика и хозяйки мотеля, — сказал один. — А девушка, Джессика, всё ещё в коме из-за передозировки.

— Ещё один портрет, — задумчиво отозвался второй. — Сколько их уже в деле, Роб? Каждый свидетель рисует его по-своему. Неужели он и правда меняет облик?

Роб, прищурив зелёные глаза, понизил голос:

— Слышал, у китайцев есть древнее искусство перевоплощения. Старик за минуту становится юной девчонкой. Называется «маска тысячи лиц»*1!

Его напарник, Лео, чьи тёмно-синие глаза сверкнули раздражением, бросил на него уничтожающий взгляд:

— Голливудские боевики совсем мозги выжгли? Веришь в эти бредовые легенды? Мы сами учились маскировке. Рост, причёска, одежда, манеры, вот максимум, на что способен человек. Но менять лицо, как после пластики? Бред.

— Ладно, Лео, не кипятись, — Роб неловко хохотнул, пытаясь разрядить обстановку. — Забыл, что твоя бабушка китаянка. Что скажешь о своём «четверть-кровном» земляке?

Лео протянул фото пакета с уликами. Внутри лежал лист с угольным наброском, жутко реалистичным волком, вспоротым и подвешенным на ветке дерева.

— Он левша. Свежая улика, возможно, работа самого Ша Цина. Почерк уже проверен, данные ушли в отдел поведенческого анализа.

Роб взял снимок, разглядывая рисунок, и присвистнул:

— Талантливо, ничего не скажешь. Новый «автограф»? Тогда спасибо Ночному дьяволу — невольно помогает нам собирать улики. Надо сказать в морге, чтобы зашили его брюхо аккуратнее.

Лео закатил глаза, скучая по старому напарнику Кеннету, кофеману, но хотя бы не болтуну.

— Знаешь, — Роб вернул фото, пожав плечами, — я сейчас как в детстве, когда запускал воздушного змея. Он парит, а мы бегаем внизу, пытаясь поймать. И всё без толку.

— Поймаем, — отрезал Лео. Его тёмные волосы обрамляли лицо, а синие глаза загорелись холодной решимостью. — Как поймали всех тех подонков, что получили по заслугам.

Роб поёжился, заметив в напарнике ту самую непримиримую ярость, что делала его черты суровыми, почти нечеловеческими. Неудивительно, что он один, — подумал Роб. — Кто захочет жить с ожившей Конституцией США, даже если она выглядит как голливудский герой?

По офису гуляли слухи, что Ева, талантливый техник из нью-йоркского отдела, когда-то была неравнодушна к Лео. Однако её чувства, увы, остались без ответа. Поговаривали, что виной всему необычное увлечение Лео одним из подозреваемых, чья внешность была настоящим произведением искусства. Лео, впрочем, всё отрицал, и до романа дело так и не дошло. Но любопытно: этим подозреваемым был мужчина! Роб как-то видел фотографию того златовласого красавца*2. Ева даже сделала из неё постер и повесила у себя дома. Его красота, говорят, могла разбить не одно сердечко.

Неужели он и правда гей…? — промелькнула мысль у Роба. Сидя в машине, он украдкой взглянул на Лео, который задумчиво откинулся на спинку сиденья. Профиль Лео, высокий лоб, прямой нос, изящная линия губ, сочетал в себе европейскую чёткость и восточную утончённость. Когда длинные ресницы опускались, оттеняя тёмно-синие глаза, в его облике проступала меланхоличная, магнетическая притягательность.

Ладно, он и правда может нравиться всем, — признал Роб, мысленно сравнивая себя с напарником. — Я в толпе ещё ничего, но рядом с ним — катастрофа.

Пока Роб предавался самокритичным размышлениям, машина плавно въехала в подземный гараж офиса ФБР в Портленде, штат Орегон.

В офисе коллеги бурно обсуждали новое кровавое дело. Стены пестрели снимками восьмой «работы» Ша Цина, изуродованное тело блондина, неузнаваемое даже для родной матери.

— Жестоко, правда? — бросила Тиа, эффектная агент с золотистыми кудрями, обращаясь к новичку, чьи губы дрожали от гнева при виде фотографий. — Советую взглянуть на «подвиги» Ночного убийцы, вот где настоящий оригинал. Лично я считаю, что такая смерть этому мерзавцу вполне подходит. В Ветхом Завете сказано: «Око за око, зуб за зуб».

— Тиа, твои слова звучат опасно, — заметил Лео, подходя к кофемашине. Помедлив, он выбрал латте, хоть и знал, что оно лишь чуть менее отвратительно, чем макиато. — Какой бы красивой идеей ни прикрывался преступник, он остаётся преступником. Ночной убийца, мразь, но только закон вправе ввести ему яд в вены. И никто другой.

— Ой, да брось, — огрызнулась Тиа. — Ты ненавидишь Ша Цина, ненавидишь всех преступников. Но они разные. Если бы таких, как он, было больше, в стране стало бы безопаснее.

Робкая девушка в очках, помявшись, тихо вставила:

— Он выполняет нашу работу, не требуя ни цента от государства, и никогда не промахивается. Может, нам стоило бы его нанять?

Лео устало потёр виски:

— Очнитесь, обе! Его фотороботы хоть на конкурс красоты азиатского региона выставляй, но он убийца. Он делает это не ради справедливости, а ради удовольствия. Такой же психопат, как и все они. Я уверен, стоит ему не найти подходящей жертвы, и его жажда крови обрушится на невинных. Убийство, как бездонная пропасть, сделай шаг, и невидимая сила тянет вниз, пока не поглотит целиком.

— Достаточно, чаепитие окончено! За работу! — рявкнул Шерман Кингс, руководитель офиса, прозванный «Змеиной головой». Его аккуратно подстриженная седая борода подрагивала, как раздувающийся капюшон кобры. — Тиа, следи за языком. Серина, можно ли быть ещё наивнее? Лео, ты хоть и из вашингтонского штаба, но на моей территории действуют мои правила.

Роб, почуяв шанс, слинял:

— Пойду в отдел экспертизы, вдруг что новое.

Лео буркнул:

— А я ещё раз в морг. Может, что-то упустили. — Он выкинул недопитый кофе и ушёл.

— Жалко, — шепнула Тиа, чтобы Змеиная Голова не услышал. — Если бы он не был таким чопорным, как учебник, я бы влюбилась. Но я не люблю учебники.

***

В морге Лео трижды осмотрел тело Ночного убийцы, не найдя ни следа ДНК. Телефон завибрировал, и резкий голос Молли, его сестры, находящейся на другом конце земли, ударил по ушам:

— Дорогой братишка, не говори, что забыл встретить моего парня в аэропорту. Самолёт сел в десять тридцать. Можешь сказать, который час?

— Я не забыл. До времени встречи осталось… — Лео взглянул на часы и смутился. — Пятьдесят минут назад.

— Он не знает языка и совершенно не ориентируется в городе! — прошипела Молли. — Если через час ты его не найдёшь, я расскажу маме о твоём «романе» с тем подозреваемым. И готовься к бесконечным звонкам, полным слёз и требований немедленно жениться!

Лео пробрал озноб. Он попытался возразить:

— Это всё выдумки…

— Сейчас же в аэропорт! Бери ключи и вали! — оборвала сестра.

Побеждённый сестрой, Лео коротко попрощался с патологоанатомом, сел в машину и помчался к международному аэропорту Портленда. По дороге его мысли блуждали: какого же здоровяка с железными нервами и минимальным самолюбием нашла Молли, чтобы выстоять под её язвительным нравом, сокрушительными ударами и неукротимым характером?

Но в зале ожидания, заметив азиатского юношу, спящего на стуле с табличкой в руках, Лео невольно остолбенел. Восточные лица часто кажутся моложе, но этот парень выглядел совсем юным, едва ли старше двадцати двух. А Молли, между тем, уже тридцать два!

Любовь, конечно, не знает возраста, но что за картина открылась перед ним? Хрупкий юноша с каштановыми волосами и тонкой фигурой безмятежно спал, сжимая табличку, на которой по-китайски было выведено: «Лео Лоуренс, забери меня». В суете людного аэропорта чужой страны он дремал, будто наивный ягнёнок, не замечая, как подозрительный тип с щетиной бесцеремонно потрепал его по щеке.

Лео нахмурился, осмысливая реальность: этот юноша, нежный, как манговый пудинг, и есть новый избранник Молли.

Мужчина подошёл и легонько потряс юношу за плечо. Взглянув в его сонные карие глаза, он спросил по-китайски:

— Ли Бицин?

Парень моргнул, пробормотав в ответ:

— Киану Ривз?

Лео мысленно вздохнул, подавив желание плеснуть в него водой, как на допросе. Вместо этого он решительно выхватил табличку из рук юноши:

— Я Лео Лоуренс, брат Молли.

— А, Лео, привет, — зевнул Ли Бицин. — Я такой сонный… часовые пояса…

Лео пришлось одной рукой тащить его чемодан, а другой, поддерживать шатающегося парня до машины. Едва тот коснулся сиденья, как мгновенно отключился.

В арендованной квартире агент, помучившись, втащил спящего гостя в лифт, ловя косые взгляды соседей. Студентка из квартиры напротив, обычно кокетничавшая с ним, увидев эту картину, с грохотом захлопнула дверь.

Хотя Лео и не искал романа, такое отношение всё же кольнуло. Бросив Ли Бицина на кровать, он вернулся к делам. Убийство требовало новых осмотров, профиль преступника обрастал деталями, камеры и номера машин ждали проверки. Лео так погрузился в работу, что напрочь забыл о госте. Будь на его месте торт, тот давно бы покрылся плесенью.

О Ли Бицине Лео вспомнил лишь через пять дней. В холодильнике, только пиво, ключей у парня нет, языка он не знает, а его лицо, слишком уж располагающее, да и аура какая-то… непозволительно наивная. Лео вдруг осознал: стоит этому «манговому пудингу» выйти в город, и местные подонки мигом его «съедят».

Представив ярость Молли, Лео отложил дела и помчался в квартиру, надеясь, что ещё не поздно.

Сноски:

*1 «Маска тысячи лиц» (кит. 千面, Цянь мянь), легендарное искусство перевоплощения, упоминаемое в китайских преданиях. Мастера этого стиля якобы могли мгновенно менять облик, подражая голосам и манерам других людей. Возможно, связано с традиционными театральными техниками бяньлянь (смена масок) или школами боевых искусств, где имитация была частью тренировки.

*2. Историю об этом проблемном блондине-красавчике см. в «Пауке». ( Да, мы её тоже переводим.)

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 4

Глава 4 Цепи для зверя

Когда Лео переступил порог квартиры, его встретила звенящая тишина.

— Ли Бицин! — позвал он, и голос эхом разнёсся от гостиной до спальни и кухни. Но следов возлюбленного его сестры Молли не было.

Однако чутьё, отточенное годами работы, подсказало ему: в квартире что-то изменилось. Пыльный пол теперь сиял чистотой, паутина в углах потолка исчезла, грязная одежда из ванной была выстирана и аккуратно развешана на балконе. На кухне витал тонкий аромат оливкового масла.

Кто, кроме этого китайского парня, живущего здесь, мог тайком пробраться в дом и заняться уборкой?

Но где же он сам?

Он уже направился к двери, собираясь отправиться на поиски, как вдруг медная ручка щёлкнула, и дверь распахнулась. На пороге стоял Ли Бицин в свободной повседневной одежде, с большим пакетом продуктов из супермаркета.

Они оказались лицом к лицу, и агент вдруг заметил, что парень выше, чем ему казалось раньше, около метра семидесяти восьми. Стройный, чуть худощавый, с той утончённой грацией, что отличает восточные фигуры от более крепких европейских. Увидев хозяина квартиры, Ли Бицин замер, но тут же его лицо осветила тёплая, чуть застенчивая улыбка.

— Лео, когда вернулся? Ужинал уже?

Говорят, китайцы при встрече первым делом спрашивают, поел ли ты. Похоже, это правда.

Мужчина невольно ухмыльнулся и отступил, освобождая проход.

— Заходи. Откуда у тебя ключи?

Ли Бицин, направляясь на кухню с пакетом, ответил:

— В американских сериалах запасной ключ всегда прячут под ковриком. Поискал и нашёл его под незакреплённой плиткой. Вы что, воров не боитесь? Такой очевидный тайник!

Лео пожал плечами.

— «Бойся не злодеев, а честных людей». Добрый человек не станет рыться у порога, а вор, если захочет, взломает любой замок. К тому же многие ставят сигнализации. Люди просто ленятся придумывать хитрые укрытия или часто забывают ключи.

Ли Бицин хмыкнул, раскладывая продукты и специи.

— Американская беспечность так же знаменита, как ваше неумение считать.

— Оставь нам хоть каплю гордости, — хмыкнул Лео, прислонившись к кухонной стойке. Он с любопытством наблюдал, как парень моет морковь и нарезает помидоры. Они встречались лишь однажды, обменявшись парой слов, но теперь беседа текла на удивление легко. — Как ты умудрился всё это купить? Молли говорила, ты почти не знаешь английского.

— Простые слова я знаю: «супермаркет», «где», «купить». Люди на улице добрые, а в магазине помог консультант. Но главное, у меня есть доллары, и я разбираюсь в цифрах, — серьёзно ответил Ли Бицин.

Агент рассмеялся. За эти десять минут он улыбался чаще, чем за последние пять дней. Парень, кажущийся наивным, на деле оказался вовсе не так прост. В нём угадывалось тонкое чувство юмора. Пожалуй, мы могли бы поладить, — подумал он. По сравнению с прежними бойфрендами Молли, которых мне доводилось проучить, этот парень куда симпатичнее.

— Ты умеешь готовить? Китайскую еду?

Ли Бицин кивнул, ловко орудуя ножом. Тонкие ломтики сельдерея, похожие на зелёный нефрит, ложились один за другим.

— Немного домашних блюд. Сегодня приготовлю баклажаны с рыбным ароматом, свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе, сельдерей с кальмаром и суп из помидоров с яйцом. Умеешь есть палочками?

— Могу подцепить соевые бобы. Бабушка научила в детстве.

— Сразу видно, в тебе чувствуется восточная кровь. Метисы нередко бывают чертовски привлекательны. Уверен, наши с Молли дети будут очаровательными.

Упоминание сестры заставило Лео спросить:

— Когда вы планируете свадьбу?

— Пока ещё не решили. Нужно выучить язык, получить сертификат, найти работу. Молли хочет жить в Америке.

Он наблюдал, как Ли Бицин сосредоточенно нарезает мясо. Эмоции парня было трудно уловить, возможно, из-за восточной сдержанности, непривычной для Лео. Но что, кроме любви, могло заставить человека оставить родину и отправиться за тысячи километров ради Молли?

Его умная, красивая и независимая, но вечно ошибающаяся в мужчинах сестра, кажется, наконец нашла достойного. Эта мысль согрела сердце агента.

За ужином три блюда и суп оказались восхитительными, куда вкуснее пресной еды в ресторанах Чайнатауна. Они опустошили кастрюлю риса, съели все овощи и суп, а после Ли Бицин, не говоря ни слова, собрал посуду и принялся её мыть. Лео не удержался:

— Когда ты с Молли, тоже всегда занимаешься хозяйством?

Ли Бицин кивнул.

— У нас принято, чтобы мужчины брали на себя дела по дому.

— А женщины?

— Ходят по магазинам, тратят деньги, играют в маджонг.

Лео вздохнул:

— Легко представить, как счастлива будет Молли после свадьбы.

После ужина он, вопреки привычке, не вернулся в офис для сверхурочной работы. Мужчина устроился за письменным столом в спальне, погрузившись в изучение файлов на ноутбуке. Как мозаику, он собирал разрозненные улики, пытаясь воссоздать образ «Ша Цина».

На стене висели три портрета с разными лицами. Последнее, что он видел перед сном, и первое, что встречал утром. Каждую ночь они являлись в его снах: смеялись, говорили, бродили, раз за разом прокручивая сцены охоты. Лезвие, рассекающее плоть, казалось таким реальным, будто он сам наносил удары. Мужчина просыпался в холодном поту.

Каждое дело было таким: как он мог позволить этим хладнокровным убийцам, попирающим жизнь, оставаться на свободе? Только когда преступник оказывался мёртв или за решёткой, Лео мог ненадолго обрести покой.

Не загоняй себя в темноту, гоняясь за убийцами. Только так ты сохранишь свет в душе, говаривал старый Кеннет, похлопывая его по плечу. Он пытался, но не мог.

Темнота укрывала убийц, безжалостно защищая их. Как рассеять туман и добраться до правды, не погрузившись в эту тьму?

Лео закрыл глаза, глубоко вдохнул и, открыв их, почувствовал, как в его взгляде вспыхнула несгибаемая решимость.

Спустя три часа, а может, больше, разум начал затуманиваться. Нужна была бодрящая чашка чего-нибудь. В квартире стояла старая кофеварка, но возиться с ней не хотелось. Он выбрал растворимый кофе, сладковатый, но лучше офисной бурды.

Закрыв ноутбук, мужчина потёр лицо ладонями, затем встал и вышел из спальни. Часы на стене показывали час ночи. В гостиной горела настольная лампа, а на диване, поджав ноги, сидел Ли Бицин. Лео напрягся, рефлекторно потянувшись к пистолету, но тут же вспомнил о новом жильце.

— Ещё не спишь? — спросил он, подходя ближе.

Ли Бицин, в голубой майке и бежевых брюках, босой, уютно устроился на диване. На коленях лежал толстый блокнот, в руке карандаш, кончик которого он задумчиво покусывал.

— Нет… Пишу кое-что, — он смутился, заметив, что жуёт карандаш, и быстро спрятал его в блокноте, закрывая страницы.

Лео зашёл на кухню заварить кофе и крикнул:

— Будешь кофе?

— Нет, спасибо, я заварил красный чай.

— Китайский?

— Лапсанг Сушонг из Тунмугуаня. Попробуешь?

— Почему бы и нет. Кофе уже не спасает.

Парень лениво перегнулся через подлокотник, дотягиваясь до чайника. Свет лампы мягко очертил его фигуру: изящную шею, тонкую талию, округлые ягодицы. Естественная гармония.

Лео показалось, что он похож на кота, потягивающегося на диване. Эта поза могла бы выглядеть соблазнительно у женщин, но в нём она была непринуждённой, уютной, вызывая образы тепла камина зимней ночью, мягкой подушки или мятного чая с черничным печеньем. Домашний уют и тепло.

Может, за это чувство Молли его и полюбила, — подумал он.

Сев на диван с чашкой чая, агент заметил книги на столике. Взял одну на китайском, иероглифы были непонятны, но обложка показалась знакомой. Это были китайские издания книг, которые он когда-то читал по-английски.

— «Шёпот у кровати больного», «Разбитый кокон», «Мёртвая бабочка» — трилогия «Последние крылья»? Произведения Роя Ли! Ты фанат детективов? Я обожаю этого автора. Он не просто пишет бестселлеры, он самоучка в криминальной психологии. Эти книги, как «Молчание ягнят» или «Костяной пазл», у нас в офисе в списке рекомендованной литературы.

— Офисная литература? Тяжёлый вкус, — удивился Ли Бицин.

Лео усмехнулся, не вдаваясь в объяснения, и спросил:

— В «Шёпот у кровати больного» я так и не понял кто убийца, старший из близнецов или вторая личность младшего брата?

Ли Бицин ответил без колебаний:

— Ни тот, ни другой. Раздвоения личности не было, и старшего брата не существовало, он его выдумал. Все преступления: сахар, засыпанный в бензобак соседской машины, повешенная собака, убийство соседа клюшкой для гольфа, убийство соседки с последующим расчленением, а её голова лежала под окном, чтобы «смотреть», как насилуют её дочь, — совершил он сам. С самого начала он сознательно играл две роли, чтобы все верили в близнецов. Подделал записи о рождении, ужинал с манекеном, инсценировал бегство «старшего брата» и обманул присяжных, избежав наказания.

— Но в конце старший брат появился. Как это объяснить?

— «Подозрения рождают призраков». Если веришь в вымысел, он становится правдой, потому что ты сам делаешь его реальностью. Выдуманный близнец обманул всех, а потом загипнотизировал создателя. В его душе родился призрак, шептавший по ночам о преступлениях.

Лео кивнул, задумавшись.

— Он перехитрил закон, но не сбежал от демонов. Тот, кто теряет грань между реальностью и вымыслом, близок к безумию.

— А безумие — путь к саморазрушению, — добавил Ли Бицин.

— После твоих слов я наконец-то могу не переживать, что этот тип ушёл от правосудия, — Лео выдохнул. — Ты не представляешь, как я ненавижу фильмы и книги, где убийца ускользает, а полиция выглядит беспомощной. Это вводит людей в заблуждение!

Парень улыбнулся.

— Чувствуешь, как рушится мировоззрение? Но зрителям это нравится. В каждом есть зверь, скованный моралью. Найти баланс между человечностью и звериной натурой — задача всей жизни.

А что с Ша Цином? Что разорвало его цепи морали, выпустив зверя, пожирающего людей?

Многие, вдохновлённые голливудскими героями вроде Человека-паука или Бэтмена, считали, что Ша Цин движим извращённым чувством справедливости. Он якобы играет роль «социального полицейского», охотясь на серийных убийц, и потому менее опасен, чем обычные преступники. Но Лео лишь презрительно фыркал на такие теории.

Он был уверен, что мотивы Ша Цина коренятся в психологической травме: возможно, он сам стал жертвой насилия или убийства в детстве. Выбор серийных убийц в качестве жертв был формой мести. Сначала эта месть могла быть осознанной, но со временем каждая новая смерть подпитывала его, усиливая внутреннее удовлетворение. Зверь внутри становился всё более диким, и скоро Ша Цин не сможет его обуздать, окончательно погрузившись в безумие крови и смерти.

Безумие ведёт к саморазрушению, но Лео не мог ждать этого. Цена для общества была бы слишком высока.

Мне нужно вернуться назад по временной шкале, — размышлял он. Группа поведенческого анализа оценивает возраст Ша Цина от двадцати до двадцати восьми лет. Значит, стоит искать серийные убийства, совершённые в разных штатах двадцать лет назад...

Очнувшись от размышлений, он заметил, что фарфоровый чайник давно остыл. Потянувшись, Лео размял затёкшие плечи и взглянул на Ли Бицина, всё так же сидящего на диване. Не удержавшись, он мягко упрекнул:

— Не собираешься спать? Уже почти три часа. Недосып вредит здоровью.

Ответа не последовало. Ли Бицин не шелохнулся.

Лео присмотрелся. Парень, ничего не подозревая, уснул, обхватив колени. Свет лампы мягко падал на его каштановые волосы, закрывающие глаза. Дыхание было ровным и тихим.

Поза эмбриона выдавала его внутреннюю хрупкость и неуверенность. Лео вспомнил слова какого-то психолога, и в его сердце внезапно шевельнулась необъяснимая нежность. Он наклонился, бережно поднял юношу, аккуратно поддерживая его голову, и перенёс в гостевую спальню. Осторожно уложив Ли Бицина на кровать, он укрыл его одеялом, стараясь не потревожить сон.

Тот, ничего не подозревая, спал крепко и безмятежно. Лео присел у кровати, вглядываясь в его лицо. В глазах мужчины промелькнула тень зависти, то ли к этой беззаботности, то ли к чему-то ещё, неясному. Вернувшись в свою спальню, он устало опустился на кровать. Впервые за многие дни его взгляд не задержался на портретах, висевших на стене. Выключив свет, Лео попытался уснуть.

Но сон не приходил. Проворочавшись около получаса, он резко откинул одеяло и, ступая босиком по холодному полу, направился в ванную. Там, из аптечки, он достал маленький белый пузырёк без этикетки. Секунду поколебавшись, Лео вытряхнул на ладонь две овальные таблетки, проглотил их и вернулся в постель.

Под действием лекарства сон наконец окутал его, тихий и глубокий, в полной темноте. Лео медленно погрузился в забытье.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 5

Глава 5 Несоответствие

На следующее утро Лео проспал — редкость для человека, который даже в полевых условиях не позволял себе расслабляться. Открыв глаза, он взглянул на настольные часы: одиннадцать утра. Как руководитель группы по расследованию серийных убийств, он не обязан был отчитываться за каждый шаг, но всегда держал себя в строгих рамках, словно в голове была натянутая струна, не позволяющая отклоняться от курса. Сегодня эта струна, кажется, ослабла. Лео мысленно обвинил лекарства: с трудом отказавшись от них, стоит ли начинать заново? Не лучшая идея, — решил он. Нужно найти время и посоветоваться с врачом.

Быстро умывшись, он схватил пиджак и направился к двери, когда сзади послышался голос:

— Может, поешь перед уходом? Успеешь?

Лео обернулся. Ли Бицин, в фартуке и с лопаткой в руке, явно только что появился из кухни. Улыбнувшись, он ответил:

— Вчера я уснул на диване, а ты отнёс меня в спальню, да? Спасибо.

— Пустяки, — отмахнулся Ли Бицин. — Но поесть-то надо. В офисе бесплатные обеды дают?

— Нет, на углу пиццерия и бургерная. Можно заказать доставку.

Ли Бицин шутливо надул губы:

— Что, их пицца и гамбургеры вкуснее моей стряпни?

Лео подыграл:

— Называть ту ерунду едой рядом с твоими блюдами — просто кощунство.

— Вот это правда! — юноша развёл руками, но вдруг спохватился:

— Ой, плита! Огонь не выключил!

Лео смотрел, как тот метнулся в кухню, и невольно улыбнулся. На первый взгляд Ли Бицин казался наивным и юным, но при близком знакомстве раскрывался как человек с ясным умом и необычной манерой речи. Глубокий, но в мелочах рассеянный, неужели это и есть та самая мудрость, что маскируется под простоту? С ним было удивительно легко. В любом случае спешить некуда, решил Лео и отправился за юношей на кухню.

На столе уже красовались мясо с шиитаке, рыба с кедровыми орешками и душистым османтусом, а также куриный бульон с бамбуковыми грибами. Ли Бицин, смущённо накладывая на тарелку чечевицу с чёрными бобами и салатом, пробормотал:

— Огонь поздно выключил, овощи не такие хрустящие.

Лео вдохнул аромат и почувствовал, как желудок требовательно заурчал. Он посыпал рис чёрным кунжутом, зачерпнув ложкой золотистый бульон, искренне воскликнул:

— Если откроешь ресторан, я приведу туда весь отдел.

— Спасибо, но это не по мне, — хмуря брови, Ли Бицин придирался к листу зелени. — Кстати, о работе. Я до сих пор не знаю, чем ты занимаешься. Молли только сказала, что ты федеральный полицейский?

Лео кивнул:

— ФБР, отдел уголовных расследований. В прошлом году перевели в штаб-квартиру в Вашингтоне. Сейчас веду одно дело, мотаюсь по штатам. — Он усмехнулся. — Крупные межштатные дела, наша специализация.

— Слышал, — оживился Ли Бицин. — Например, о серийных убийствах в Грин-Ривер*1 и о короле серийных убийц, знаменитом Теде Банди. Но вот что интересно: ФБР охотится за одиночками, киднеппинг, серийные убийства, а не за крупными бандами. Есть в этом какой-то подвох?

Лео удивлённо взглянул на него, отложил палочки и привычно подпер подбородок:

— Не знал, что ты так наблюдателен. Ответ прост. Одиночек легче выследить, чем размотать целую преступную сеть. Поймав их, мы получаем красивые цифры раскрываемости для отчётов. А громкие дела с «криминальными звёздами» приносят ещё и славу. Когда я только начинал, задал тот же вопрос начальнику, и он ответил именно так.

Ли Бицин слегка опешил:

— То есть выбираете тех, кого проще прижать? А кто сейчас ваша «звезда»? Дай угадаю… — Он задумчиво уставился на край тарелки, затем уверенно поднял взгляд: — Убийца серийных убийц?

В интернете его звали «Ша Цин», маньяк, охотящийся на маньяков. Лео восхитился интуицией собеседника и кивнул:

— Точно. Этот тип, наша главная цель.

Глядя на горящие любопытством глаза Ли Бицина, Лео заподозрил, что тот всерьёз вообразил себя детективом. Но правила конфиденциальности и нехватка времени не позволяли углубляться в эту тему.

— Пора на работу, — сказал Лео, вставая и снимая чёрный пиджак со спинки стула. — Если станет скучно, прогуляйся по району. Когда освобожусь, помогу найти языковую школу.

— Спасибо, — ответил Ли Бицин и добавил:

— Вернёшься к ужину?

— Не факт, могу задержаться. Не жди с едой.

— Ладно, — буркнул юноша. — Но готовить для себя одного, тоска. Закину лапшу, и всё.

Видя его поникший вид, Лео смягчился:

— Если не засижусь, позвоню. У тебя есть телефон?

Ли Бицин просиял:

— Сегодня куплю новый и симку.

Лео нацарапал свой номер в блокноте, приклеил листок к столу и ушёл. Когда Ли Бицин аккуратно отлепил бумажку и взглянул на удаляющуюся спину мужчины, на его лице мелькнула лёгкая улыбка.

***

Позже, допрашивая свидетеля, путающегося в показаниях, Лео получил сообщение: Это Бицин, мой новый номер. Если будет время, звони, мне скучно. Но в суматохе не успел ответить.

К тому времени, как он прижал наглого лжеца, передал его местным полицейским и ещё раз осмотрел место преступления, уже стемнело. Жуя бургер в чёрном «Шевроле», Лео связался с языковой школой. Ему пообещали помочь студенту с английским и консультациями для поступления в университет. Молли просила присмотреть за Ли Бицином до её возвращения, но Лео, учитывая риски своей работы и постоянные разъезды, решил, что возить его с собой нельзя. Лучше устроить в школу и снять квартиру.

Ли Бицин, несмотря на кажущуюся беспечность, за пару дней показал, что способен адаптироваться. Лео набрал его номер, чтобы сообщить о школе, но трижды нарвался на автоответчик: «Телефон выключен». Тревога кольнула сердце. Перечитав сообщение: «…Звони, мне скучно», он задумался. Как человек, не знающий английского, оставляет мобильник выключенным? Разрядить батарею, играя в англоязычные игры? Тоже вряд ли.

Ещё один звонок, и снова «выключен». Лео нахмурился и тут же связался с коллегой:

— Силина, это я, Лео. Ты ещё в офисе? Пробей местоположение номера. — Продиктовав цифры, он добавил:

— Да, телефон выключен. Нужен точный адрес.

За столом отдела криминальной информации Силина, невысокая девушка с веснушками, поправила очки в чёрной оправе и быстро пробежалась пальцами по клавиатуре.

— Проверяю… Надеюсь, батарею не вытащили, — тихо сказала она. — Есть сигнал. Юго-запад города. Координаты отправила на твой телефон.

Лео открыл карту: красная точка мигала в районе, что в часе ходьбы от съёмной квартиры. И, чёрт возьми, это был известный гей-квартал! Город, где однополые браки в порядке вещей, а мэр открыто заявляет о своей ориентации, относился к таким вещам терпимо: гей-парады, влюблённые пары на улицах, никакого осуждения. Но мысль, что парень его сестры болтается там, взбесила его. Случайно ли Ли Бицин туда попал из-за языкового барьера или его заманили, учитывая его внешность, второе казалось куда вероятнее.

Лео представил Ли Бицина: аккуратная причёска, миловидное лицо, светлая кожа, невинный взгляд… Ну просто ходячий десерт, который так и манит. В ярости он ударил по рулю.

Роб, уплетавший двойной Биг Мак на заднем сиденье, чуть не поперхнулся. Машина рванула с места, котлета вылетела из булки, шлёпнулась о потолок, оставив жирное пятно, и рухнула обратно.

— Чёрт! — рявкнул Роб, вытирая масло с рубашки. — Может, предупредишь, прежде чем газовать?

— Прости, приятель, — бросил Лео без особого сожаления. — Надо срочно в город. Если хочешь, высажу где-нибудь.

— Да пошёл ты, не вылезу я в этой глуши! — огрызнулся Роб. — Если нащупал след Ша Цина, не темни, выкладывай!

Лео помедлил и ответил:

— Не по делу. Личное. Высажу в центре, а там делай что хочешь.

— Ладно, завтра беру выходной, — буркнул Роб, всё ещё злясь.

— Одобряю, — коротко ответил напарник.

Роб просиял: никаких переработок и красавчика Лео! Можно рвануть в бар, подцепить девчонок и оторваться. Даже тьма за окном вдруг показалась ярче.

Высадив Роба на улице с барами, Лео погнал дальше. Красная точка на карте приближалась. Резко затормозив, чёрный «Шевроле» остановился у входа в парк, где тускло горели фонари.

Лео выскочил из машины, оглядывая тёмный парк, густые деревья и холмистые лужайки вдоль асфальтированной дорожки. GPS от Силины не давал точных координат, и он понятия не имел, с чего начать. Обыскать весь парк? Для этого нужен десяток копов. И ради чего? Потому что агент ФБР заподозрил, что парень его сестры, гей? Чёрт, завтра его размажут на первых полосах газет.

Устало потирая виски, Лео прикидывал, не заявить ли о похищении, хотя для пропажи времени маловато, когда из глубины тропинки показалась шатающаяся фигура, потирающая затылок. Человек медленно брёл к выходу.

Лео прищурился. Знакомое лицо, ожидаемо растерянное. Ли Бицин чуть не врезался в него, прежде чем заметил и вскинул взгляд, будто очнувшись:

— Лео? Вот так встреча! Ты тоже здесь?

Сдерживая желание встряхнуть его, Лео глубоко вдохнул холодный ночной воздух, стиснул зубы и процедил:

— Как ты здесь оказался? Знаешь, что это за место?

Ли Бицин огляделся:

— Парк какой-то. В Портленде их полно, не знаю, который. Как попал… Купил телефон и симку, продавец-китаец помог отправить тебе сообщение. Решил прогуляться неподалёку…

Лео мрачно перебил:

— Прогуляться? Два часа пешком?

Парень, будто не слыша, продолжал:

— Только пошёл, как здоровяк врезался в меня, вырвал кошелёк и дал деру. Я крикнул «Грабёж!» и погнался. В переулке на меня напали двое, вероятно, его дружки. Вот, до сих пор шишка. — Он обиженно повернул голову, показывая затылок.

Лео нахмурился, коснувшись мягких каштановых волос, и почувствовал горячую припухлость, обжигающую пальцы.

— Ты с ума сошёл? Гнаться за грабителем одному? Не мог позвонить в 911?

Ли Бицин понурился:

— Всё случилось так быстро, я растерялся. Когда вспомнил про полицию, телефон уже спёрли.

— Что дальше? Тебя трогали? — спросил Лео, сдерживая гнев.

— Не знаю, я вырубился. Очнулся в парке… Не совсем понял, но, кажется, эти трое хотели «поиграть» со мной.

Лицо Лео потемнело. Он знал, что подразумевают под «играми» уличные подонки. Скрипя зубами, он прорычал:

— Мерзавцы!

Профессиональный долг требовал выяснить детали: как всё было, как Ли Бицин сбежал, что он помнит о нападавших, но Лео не мог выдавить ни слова. Схватив его за руку, он ледяным тоном бросил:

— В машину!

В тёплом салоне Ли Бицин размял шею, не замечая мрачного лица Лео. Вздохнув, он продолжил:

— На чём я остановился… А, они хотели «поиграть». Решили, что я слабак, даже не связали. Ну, я врезал одному в пах и рванул. Хорошо, парк дикий, полно укрытий. Ещё наткнулся на парочку, которая… ну, развлекалась на траве. Они, видать, спугнулись, и преследователи отстали. — Он хихикнул с мальчишеской гордостью.

Лео ударил по тормозам. Машина дёрнулась. Схватив Ли Бицина за горло, он прижал его к двери. Затылок ударился о стекло, холод обжёг кожу. Тёмно-синие глаза Лео, пылающие гневом, заполнили всё поле зрения. Его лицо, искажённое яростью, излучало незнакомую угрозу.

Ли Бицин замер, губы беззвучно шепнули:

— Лео?

Мужчина навис над ним, голос резал, как лезвие:

— Думаешь, это приключение? Анекдот для посиделок? Хочешь, покажу фото с мест изнасилований и пыток? Знаешь, как умер парень из моего дела? Семнадцать лет, похищен тремя подонками, привязан к дереву в лесу. Его мучили, насиловали два дня, потом убили. Грудь разрезана до паха, кости наружу, в череп заливали ртуть. Представь, что он чувствовал! Если бы тебе сегодня чуть меньше повезло, какое тело я бы нашёл? Идиот!

Ли Бицин оцепенел.

Лео, выплеснув гнев, отшвырнул его и тяжело задышал, грудь вздымалась под чёрным костюмом.

Юноша посмотрел на него, медленно протянул руку, мягко поправил растрёпанные волосы и тихо сказал:

— Я понял. Мне повезло, но везение не вечно. Обещаю, больше не буду так рисковать. Хоть кошелёк, хоть жену украдут, не побегу.

Лео фыркнул, сдерживая смех, и с трудом вернул лицу серьёзность:

— Если Молли украдут, гонись за ними, или я тебя прикончу.

— Ладно, как скажешь, — улыбнулся Ли Бицин, разглаживая воротник. Гнусаво протянул: — Дома поужинать можно? Устал, есть хочу.

— Ночь на дворе, готовить некогда. Проще в кафе заскочить, — вздохнул Лео, махнув рукой на воспитательные беседы. Этот парень явно не понимал, насколько опасны люди.

Планы пришлось менять. Лео переоценил самостоятельность Ли Бицина. Оставь его одного, и через пару дней его имя всплывёт в полицейских сводках. Молли не простит, да и сам он себе не простит.

Ночной ветер ворвался в окно. Лео взглянул на пассажирское сиденье: в свете фонарей губы и ресницы Ли Бицина, слегка опущенные, излучали мягкость. Он спал, прислонившись к сиденью, голова чуть склонилась.

Сердце агента дрогнуло. Он сбавил скорость, снял пиджак и накинул на спящего. Пальцы невольно коснулись его щеки — лёгкое прикосновение, порыв жалости. Он не задумался, что гладит будущего зятя. В этом действии не было ничего странного.

Машина плавно тронулась, вливаясь в поток огней.

Сноски:

*1. Гэри Риджуэй, американский серийный убийца, чьё имя стало синонимом ужасающих преступлений. Он был осуждён за 48 убийств первой степени, хотя, по предположениям, число его жертв может превышать 90 человек.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 6

Глава 6 Встреча со смертью

Чёрный «Шевроле Субурбан» остановился у обочины широкой асфальтированной дороги. Ли Бицин, закинув спортивную сумку через плечо, выбрался из машины и замер, оглядывая пышную зелень леса и сочные травяные склоны.

— Опять какой-то парк? — пробормотал он, щурясь на незнакомый пейзаж.

Лео, хлопнув дверью, подошёл, поправляя рукав рубашки с привычной небрежностью.

— Портлендский государственный университет. Кампус похож на огромный лес. Я записал тебя на курсы английского, занятия прямо здесь. От нашей квартиры полчаса езды, автобусы ходят часто, добираться удобно.

У входа их уже ждал представитель языковой школы, крепкий мужчина лет сорока с каштановыми волосами. Обменявшись парой слов с Лео, он с энтузиазмом схватил руку Ли Бицина, энергично её пожимая, и принялся сыпать вопросами на ломаном китайском, стараясь вложить в слова максимум теплоты.

Ли Бицин, вежливо отвечая, с трудом высвободил руку и нерешительно взглянул на Лео.

Тот ободряюще похлопал его по плечу.

— Мистер Уэйн проводит тебя. Я заеду после обеда. С завтрашнего дня будешь добираться на автобусе, договорились?

— Хорошо, — тихо отозвался Ли Бицин. Когда мужчина повернулся, чтобы уйти, он вдруг схватил его за рукав, но тут же отпустил, смутившись. Его лицо, полное невысказанных тревог, напоминало мальчишку, которого впервые оставили в чужом месте.

Эта мимолётная уязвимость вызвала у Лео тёплую, почти невольную улыбку. Он смягчил тон:

— Иди, не бойся. Будь собой, и всё получится.

Ли Бицин ответил чистой, как лунный свет, улыбкой, пробившейся сквозь облака.

Уэйн, наблюдавший за ними, удивлённо вскинул брови. Когда чёрный внедорожник отъехал, он с добродушной улыбкой повернулся к Ли Бицину:

— Хороший у тебя парень.

Ли Бицин покраснел и поспешил объяснить:

— Нет, он младший брат моей девушки.

Уэйн, смутившись ещё сильнее, принялся извиняться всю дорогу до корпуса.

***

После занятий Ли Бицин отказался от предложения Уэйна проводить его до ворот и решил прогуляться по кампусу. Звонить Лео было рано, а Портлендский университет, примыкающий к лесному парку, завораживал красотой.

Юноша не спеша шагал по мягкой траве, усыпанной опавшими листьями, с сумкой, небрежно наброшенной через плечо. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь нежную зелень дубов и красных берёз, рассыпали на его одежде мерцающие пятна света. Летний ветерок доносил тонкий аромат цветов, и Ли Бицин, глубоко вдохнув, распознал его: розы.

Шиповник, китайские розы, боярышник — все они из одного семейства, но их ароматы слегка различаются. В солнечном тепле бесчисленные лепестки испускали густой, пьянящий аромат, который ветер разносил далеко, наполняя воздух сладкой негой.

Город роз, подумал Ли Бицин, неспешно шагая. Прозвище Портленда вполне оправданно.

— Эй! — послышался позади звонкий голос.

Ли Бицин не обернулся: в кампусе полно людей, оклик явно не ему. Но кто-то быстрыми шагами догнал его и преградил путь. Пришлось остановиться и разглядеть незнакомца.

Перед ним стоял юноша лет двадцати в кэжуал-одежде, явно студент. Тёмные кудрявые волосы, смуглая кожа, черты латиноамериканца: длинные брови, узкие глаза, тонкие губы и слегка впалые щёки, подчёркивающие высокие скулы. Нос, прямой и аккуратный, был единственной безупречной чертой. Внешность неброская, но стоило уголкам его губ приподняться в улыбке, как от юноши повеяло дикой, почти магнетической харизмой.

— Привет, я Рейдж. Рейдж Донн, — представился он с игривой интонацией.

Ли Бицин, не привыкший к такому напору, сдержанно ответил:

— Привет.

Рейдж заговорил быстро, но Ли Бицин, не уловив смысла, развёл руками, показывая, что не понимает.

Рейдж вскинул брови, затем разочарованно пожал плечами:

— Новенький? Студент IELP?

Эту фразу Ли Бицин понял: IELP, интенсивный курс английского, был его программой. Он кивнул.

Видя, что разговор не клеится, Рейдж скрыл разочарование, дружелюбно кивнул и собрался уходить. Но тут в кармане Ли Бицина зазвонил телефон. Он ответил, услышав голос Лео:

— Занятия закончились? Я у входа.

— Да, гуляю по территории университета. Иду, подожди немного.

Ли Бицин повесил трубку, и его настроение заметно улучшилось. Он кивнул незнакомцу и поспешил к воротам.

Его мимолётная улыбка, точно лотос, распустившийся на зеркальной глади озера, застала Рейджа врасплох. Тот даже замедлил шаг, передумав уходить.

Но Ли Бицину было не до него. Он торопливо направился к выходу.

Вскоре он заметил знакомый «Шевроле Субурбан».

Жара не отступала даже с наступлением вечера. Лео, сбросив пиджак и небрежно развязав галстук, стоял в ожидании юноши. Белая рубашка, слегка расстёгнутая, подчёркивала его атлетичную фигуру, а чёрные брюки, безупречно выглаженные, обрисовывали стройные ноги. В тёмных солнцезащитных очках он лениво опирался на автомобиль, скрестив лодыжки с той непринуждённой, почти дерзкой грацией, что заставляла оглядываться. Он был похож на кинозвезду, сошедшую с экрана.

Неподалёку послышались щелчки камер. На скамейке у входа несколько девушек, хихикая, снимали его на телефоны, перешёптываясь.

Ли Бицин усмехнулся:

— Они, похоже, решили, что ты знаменитость. Ещё немного, и кто-нибудь точно подойдёт за автографом.

Лео, не меняя выражения лица, ответил:

— Съёмка без согласия нарушает право на частную жизнь.

Ли Бицин закатил глаза, мысленно посочувствовав будущей половинке Лео. Этот юноша был настолько прямолинеен, что выглядел как ожившая Конституция США. Только фанат юриспруденции мог бы его полюбить.

Открывая дверь машины, Ли Бицин случайно обернулся и заметил под тенью деревьев знакомую фигуру. Где-то он уже видел этого человека. Вспомнилось имя: Рейдж Донн, тот самый юноша, что пытался заговорить.

Наверное, тоже закончил занятия, подумал Ли Бицин, тут же выбросив случайную встречу из головы.

***

На следующий день он встал рано, чтобы успеть на бесплатный автобус до университета и заодно изучить маршрут.

На третье утро, любуясь пейзажами за окном, он заметил, как кто-то, оглядев салон, внезапно оживился и направился к нему.

— Привет, помнишь меня? — спросил юноша, усаживаясь рядом.

Ли Бицин взглянул и вежливо улыбнулся:

— Рейдж Донн.

Тот расплылся в улыбке, его чёрные глаза под густыми бровями весело изогнулись.

— Я знаю, твой английский пока слабоват, — сказал он, замедляя речь, и вытащил из рюкзака портативный переводчик, протянув его. — Но с этим мы справимся, правда?

Этот юноша действительно был милым и гостеприимным.

Ли Бицин, немного ошарашенный его энтузиазмом, рассмеялся:

— Зачем тебе так со мной возиться?

Переводчик выдал его слова глубоким, естественным мужским голосом, явно дорогая модель.

Рейдж, довольный, ответил:

— Ты мне понравился. Хочу найти языкового партнёра: учить друг у друга языки.

— Ладно, может, станешь моим первым другом в Америке. Если, конечно, поладим.

— Не попробуем, не узнаем!

Автобус остановился на остановке. Рейдж сунул переводчик в руки Ли Бицину:

— Держи, пригодится.

И, не дав возразить, спрыгнул с подножки и ушёл, уверенно шагая по аллее.

Ли Бицин, спускаясь следом, смотрел на его удаляющуюся фигуру. Уверенный, немного эксцентричный — таким показался Рейдж. Интересный человек, с ним и правда можно подружиться.

Их общение вскоре стало привычным. Ли Бицин то и дело встречал Рейджа на просторной территории университета: то одного, то в окружении шумной компании друзей. Но каждый раз Рейдж находил момент, чтобы подойти и переброситься парой слов. Чем больше народу было вокруг, тем короче оказывались их беседы, будто он берёг эти мгновения для двоих. За неделю они заметно сблизились. Порой они вовсе отказывались от переводчика, полагаясь на жесты и мимику, и неизменно заканчивали хохотом, осознав, что совершенно не понимают друг друга.

Рейдж однажды заявил:

— Чтобы выучить язык, надо говорить. Не стесняйся, клянусь, я не буду смеяться над твоей грамматикой и произношением. А ты учи меня китайскому. Через пару месяцев будем болтать без проблем!

За несколько дней интенсивных занятий Рейдж убедился: Ли Бицин, самый одарённый, прилежный и талантливый студент, какого ему доводилось встречать. Его успехи в изучении английского поражали: слова, услышанные лишь два-три раза, он мгновенно запоминал и уверенно применял в речи. Такой стремительный прогресс заставил бы многих слушателей языковых курсов устыдиться собственной нерасторопности.

В эти дни Ли Бицин обошёл почти весь кампус, а порой заглядывал в соседний Портлендский лесной парк. Назвать его парком было бы натяжкой: это была настоящая дикая чаща, раскинувшаяся на пять тысяч гектаров. Исследовать её целиком за короткое время не представлялось возможным, но прогулки по опушкам приносили искреннюю радость.

Однажды, заметив, что Ли Бицин направляется к лесу, Уэйн добродушно окликнул его:

— Снова туда? Лучше держись подальше от тех мест, — он неопределённо махнул рукой в сторону густых зарослей.

— Почему? — удивлённо спросил юноша.

Уэйн посерьёзнел, понизив голос:

— Пять месяцев назад там нашли тело студента нашего университета, убитого. История тогда наделала много шума: полиция копалась долго, но убийцу так и не поймали. На кампусе была паника, хотя теперь об этом почти забыли. Место, конечно, привели в порядок, но я бы не советовал туда ходить.

Ли Бицин кивнул, с благодарностью взглянув на Уэйна:

— Понял, спасибо.

Уэйн расплылся в тёплой улыбке:

— Знаешь, ты всем тут нравишься, парень. Честно, не встречал студента обаятельнее тебя.

Ли Бицин смущённо потупил взгляд, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Застенчивый китайский парень, это что-то особенное! — рассмеялся Уэйн. — Ладно, побегу, а то не удержусь и правда тебя укушу!

Он весело удалился, оставив Ли Бицина в замешательстве, но с улыбкой на лице.

Это что, флирт? — подумал он, пытаясь привыкнуть к местной открытости.

— Это был флирт! Можешь подать на него за домогательства, — послышался голос за спиной. Из-за огромного дуба вышел хмурый Рейдж.

— Да ладно, он просто пошутил, — отмахнулся Ли Бицин и тут же спросил: — А ты разве не на занятиях?

— Клуб отменили сегодня, — ответил Рейдж, оживившись. — Пойдём, погуляем.

Они бродили по лесу, лениво переговариваясь. У неприметного здания, заросшего кустами, Ли Бицин вдруг замер и принюхался.

— Чуешь?

— Что? — не понял Рейдж.

Ли Бицин достал переводчик и сказал на китайском:

— Странный запах. Какая-то мерзкая вонь, смешанная с ароматом роз. От неё тошнит…

Рейдж принюхался, нахмурился:

— Да, что-то есть…

Движимый любопытством, он потянул Ли Бицина за собой. Пробираясь через высокую траву и отводя ветки, они обогнули кирпичную стену, увитую плющом, и замерли, увидев ужасающую сцену.

На холодной земле в луже застывшей крови лежал обнажённый труп, уткнувшийся лицом вниз. Восково-бледное, изуродованное тело было усыпано окровавленными лепестками. Тёмно-фиолетовая кровь, запёкшаяся на коже, не скрывала множества ран, покрывавших тело. Их нанесли грубым орудием: в плоть вонзались обломки свежесломанных веток и куски грязной древесины, торчащие как паразиты, прорывающиеся из тела.

Ли Бицин отвернулся, вцепившись в ствол дерева и зажав рот, чтобы сдержать рвоту.

Рейдж, в панике схватив его за руку, издал хриплый стон и закричал:

— Телефон! Дай телефон, надо звонить 911!

Он лихорадочно шарил по карманам, но, не найдя свой, принялся рыться в карманах Ли Бицина. Вытащив телефон, юноша дрожащими пальцами набрал номер.

Закончив бессвязный разговор с полицией, они, поддерживая друг друга, бросились бежать прочь.

Спустя добрых десять минут тишину кампуса Портлендского государственного университета разорвал пронзительный вой сирен, внёсший беспокойство в сгущающиеся сумерки. Небо затянули свинцовые тучи, и под глухие раскаты грома хлынул долгожданный летний ливень.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 7

Глава 7 Потасовка под чёрным ореховым деревом

В комнате для допросов полицейского участка Портленда двое молодых людей, промокших до нитки, сидели, съёжившись на стульях. Их одежда прилипла к телу, с волос стекали капли дождя, образуя на полу небольшие лужицы. Обхватив себя руками, они пытались унять дрожь — то ли от холода, то ли от пережитого ужаса.

Женщина-полицейский средних лет вошла в комнату, неся пару сухих одеял. Она укутала ими дрожащих парней и поставила перед ними две кружки с горячим кофе, от которых поднимался ароматный пар.

— Бедняжки, вымокли насквозь и напуганы до смерти, — тихо сказала она своему коллеге, в её голосе прозвучала искренняя жалость. — Будь с ними помягче, Триви.

— Терпение мой конёк, — буркнул в ответ коренастый чернокожий шериф, поправляя форменный ремень. — Аманда, разведи их по разным комнатам. Хочу допросить каждого по отдельности.

Аманда кивнула и, улыбнувшись, повела латиноамериканского юношу в соседнюю комнату. Его тёмные волосы, промокшие от дождя, стали почти чёрными. Они завивались тугими прядями и прилипали ко лбу. В его облике читалась странная смесь: что-то дикое, необузданное, но при этом трогательно юное. Аманда невольно смотрела на него с сочувствием, ощущая почти материнскую нежность.

— Ну что ж, — Триви с тяжеловесной грацией опустился на стул напротив оставшегося парня, азиата по происхождению. — Рассказывай. Как оказался на месте преступления? Что видел? Выкладывай всё, до мелочей. Ничего не придумывай и не утаивай. Ты, первый свидетель, твои слова могут стать ключом к раскрытию дела.

Его тон был деловым, но без резкости. Ли Бицин сделал глоток горячего кофе, собираясь с мыслями, и начал говорить на английском. Однако вскоре стало ясно, что язык даётся ему с трудом: слова путались, грамматика хромала, и чем больше он старался, тем чаще запинался. Через несколько фраз он невольно перешёл на китайский, а затем и вовсе заговорил только на родном языке.

Триви нахмурился, задал ещё пару вопросов, но, убедившись, что парень не притворяется, а действительно не справляется с английским, раздражённо поднялся и крикнул в коридор:

— Где Тан? Позови его, нужен переводчик!

К ним подошёл полицейский-китаец средних лет, отложив папку с документами.

— Шеф, я говорю только на кантонском, — предупредил он.

— Какая разница, это же всё китайский! Иди и разберись, — отмахнулся Триви, пропуская его в комнату.

Тан начал быстро говорить на кантонском, но Ли Бицин лишь растерянно вздохнул:

— Лучше по-английски. Я хоть что-то понимаю. На кантонском ни слова.

— Чёрт возьми, разве Гуандун, не часть Китая? — проворчал Триви, теряя терпение. — Сколько у вас там языков в этой вашей стране?

— Около ста двадцати девяти, — серьёзно ответил Ли Бицин.

Триви уставился на юношу, который явно не шутил, и почувствовал, как его охватывает волна беспомощности.

— Давайте я попробую, — дверь распахнулась, и в комнату вошли двое мужчин в строгих тёмных костюмах. Не дав Триви возмутиться, один из них, с чёрными волосами и глубокими синими глазами, показал удостоверение:

— ФБР, отдел уголовных расследований. Лео Лоуренс, а это мой напарник Роб Саймон.

— Это дело штата, мы справимся сами. Зачем вмешивать ФБР? — недовольно проворчал Триви.

— Пока это действительно не наша юрисдикция, — холодно ответил Лео, — но мы можем помочь, например, с переводом.

Он сел за стол и заговорил на безупречном китайском:

— Чтобы было проще говорить.

— Ладно, — шериф пожал плечами. — Допрашивайте его, но я хочу полную письменную расшифровку.

— Без проблем, — кивнул Лео и повернулся к Ли Бицину, укутанному в одеяло. Его взгляд смягчился, в нём появилась тёплая забота:

— Бицин, ты в порядке? Не слишком напуган?

— Нормально, — юноша крепче сжал кружку с кофе, его пальцы нервно переплелись. — Сначала было жутко, но теперь лучше. Как такое вообще могло случиться? Убить человека… так жестоко…

— Не зацикливайся на этом, — мягко сказал Лео. — Представь, что это просто фильм. Прокрути в голове всё, что видел, кадр за кадром. Если что-то не можешь вспомнить или не хочешь говорить, ничего страшного.

— Нет, я справлюсь, — покачал головой Ли Бицин. — Я не слабак.

И он начал рассказывать: с момента встречи с Уэйном и до самого конца, подробно описывая события. Правда, шутливый эпизод с «флиртом» он предусмотрительно опустил.

Лео внимательно слушал, делая заметки. Всё ещё с недоверием, Триви велел принести диктофон, чтобы записать показания. Роб, напарник Лео, сидел рядом, скучая, и с небольшим раздражением поглядывал на суетливого шерифа.

Когда Ли Бицин закончил, он с облегчением выдохнул и одним глотком допил остывший кофе. Лео протянул свои записи Триви:

— Ознакомьтесь. Если всё в порядке, я забираю его.

Шериф внимательно изучил записи. В этот момент вернулась Аманда с показаниями второго юноши. Сравнив оба документа, они убедились, что рассказы полностью совпадают, без малейших расхождений.

— Эти ребята просто случайно оказались на месте убийства, — шепнула женщина Триви. — Они тут ни при чём.

Триви и сам это понимал, но вмешательство ФБР его раздражало. Впрочем, раз они помогли, он решил не заострять внимания. Убрав записи, он смягчил тон и даже выдавил слабую улыбку:

— Спасибо за помощь. Они свободны, но пусть не покидают город. Могут понадобиться ещё вопросы.

— Разумеется, — кивнул Лео, взмахом руки приглашая Ли Бицина следовать за собой.

— Один вопрос, — не удержалась Аманда. — Зачем забирать их к себе?

— Нет, не в ФБР, — ответил Лео, взглянув на добросердечную женщину. — Я просто отвезу его домой.

Аманда удивлённо приподняла брови.

— И Рейджа заодно, — добавил Ли Бицин.

— Хорошо, — Лео бережно приподнял край одеяла, свисающего с талии юноши, и мягкими движениями вытер его мокрые волосы. В этом действии было столько заботы, что оно не осталось незамеченным.

Покинув участок, они сели в чёрный Шевроле Субурбан, припаркованный у входа. Машина с рёвом умчалась в ночную тьму. Шериф, задумчиво глядя ей вслед, повернулся к Аманде:

— Дошло?

— Что? — не поняла она.

— А я понял, — хмыкнул он. — Этот парень — его человек.

С этими словами Триви ушёл в свой кабинет, оставив Аманду в коридоре размышлять над его двусмысленной фразой.

***

В машине, мчащейся по тёмным улицам, Рейдж, который сидел на заднем сиденье, не выдержал и обратился к Лео, ведущему автомобиль:

— Я тебя видел. У входа в университет, ты приезжал за Бицином. Вы близко знакомы?

Лео бросил на него короткий взгляд через зеркало заднего вида, и в его глазах мелькнула тень подозрения:

— Это я должен спросить. Он всего неделю в универе, а вы уже так сдружились?

Ли Бицин, чувствуя нарастающее напряжение, поспешил разрядить обстановку:

— Рейдж, мой новый друг из универа. Лео, это брат моей девушки.

Роб, сидевший на пассажирском сиденье, резко повернулся, не сдержав удивления:

— Что? Сестра Лео? Ты про Молли? Так ты… как бы это сказать… — Он запнулся, подбирая слова. — Я видел её год назад, она произвела впечатление. Ну, знаешь, парень самой королевы? Не думал, что Молли выберет такой типаж.

Он рассмеялся, щёлкнув языком, и с насмешливым восхищением посмотрел на Ли Бицина.

— Если у тебя есть претензии к вкусам Молли в выборе парней, можешь высказать их ей в лицо. Или хочешь, я передам? — холодно бросил Лео, одарив Ли Бицина взглядом, в котором ясно читалось: Этот тип, идиот, не обращай внимания.

— Нет-нет, никаких претензий! — поспешил отступить Роб, сменив тему с ловкостью человека, привыкшего избегать конфликтов. — Кстати, прогноз погоды на неделю обещает сплошные дожди…

Рейдж, задавший Лео тот единственный вопрос, всю дорогу молчал. Пока остальные переговаривались, он украдкой наблюдал за ними, скользя глазами по их лицам. Когда машина остановилась у жилого комплекса, он коротко бросил Ли Бицину:

— До завтра, — и, не оглядываясь, быстро скрылся из виду.

У старого жилого дома Лео отдал Робу короткое распоряжение:

— Завтра в восемь утра за мной.

Затем он повёл Ли Бицина к лифту. Роб, высунувшись из окна машины, проводил их недоуменным взглядом: Живут вместе? Что происходит?

В квартире Ли Бицин, приняв горячий душ и смыв с себя сырость и усталость, переоделся в мягкую домашнюю одежду и вышел в гостиную. Лео, устроившись на диване, листал детективный роман «Сердцеед». Увидев юношу, он отложил книгу и протянул ему коробку:

— Только что привезли пиццу с чёрными оливками и грибами. Попробуй, должно понравиться.

Юноша заглянул в коробку, вытащил кусок пиццы и откусил.

— Неплохо, — кивнул он, устраиваясь на диване, поджав ноги по-турецки. Жуя, он спросил: — А что с этим делом? ФБР будет его расследовать?

— Обычно нет, если местная полиция не запросит помощь. Или если не всплывут новые обстоятельства, например, серия убийств. Тогда это уже другой уровень.

Ли Бицин задумался, пережёвывая пиццу, а затем продолжил:

— Как думаешь, что это было? Убийство на почве страсти? Месть? Или просто вспышка гнева?

— Это забота полиции, тебе не стоит забивать этим голову, — оборвал его Лео, явно не желая, чтобы юноша увяз в этой истории. — Сосредоточься на своей безопасности. Может, перевести тебя в другую языковую школу?

— Не надо, — отмахнулся Ли Бицин, доедая последний кусок и небрежно отбрасывая коробку. Он потянулся, зевая. — Я справлюсь, это меня не сломает. Ну и денёк, сплошные приключения… Уже одиннадцать, пойду чистить зубы и спать. Завтра ещё занятия.

— Спокойной ночи, — коротко ответил Лео и направился в свою комнату.

В ванной он ополоснулся холодной водой, и, стоя у раковины с блестящими от влаги плечами, привычно открыл настенный шкафчик. Его рука потянулась к маленькому белому флакону с таблетками. Большой палец отщёлкнул крышку, но флакон оказался пуст.

Мужчина замер, вспомнив, что последние таблетки проглотил прошлой ночью. Он собирался сегодня пополнить запас, но убийство на кампусе спутало все планы.

— Ладно, — пробормотал он, глядя на пустой флакон. — Пора завязывать. Опять. В конце концов, долго сидеть на этом дерьме вредно.

С вздохом он швырнул флакон в мусорное ведро и отправился в спальню. Лёжа в постели, он чувствовал, как с настенных эскизов — портретов «жертв», созданных для тренировок по профайлингу, — на него смотрят их лица. Лео повернулся на бок, подложив руку под голову, и с усталой иронией пробормотал:

— Добро пожаловать в мои сны, старые друзья. Опять будете меня донимать.

***

После убийства кампус университета штата преобразился: в воздухе витало напряжение, а студенты, перешёптываясь, обсуждали случившееся. Слухи множились, как грибы после дождя. Кто-то вспомнил убийство в парке пять месяцев назад, тоже без единой зацепки. Некоторые связывали эти дела, раздувая панику и смакуя подробности. А когда выяснилось, что на обоих местах преступлений находили лепестки роз, убийце тут же придумали прозвище: «Убийца роз».

Рейдж, как первый свидетель, оказался в центре внимания. Куда бы он ни шёл, его окружали любопытные, жаждущие подробностей. Ли Бицин тоже привлекал взгляды, но, будучи новичком и сталкиваясь с языковым барьером, оставался в тени, и сплетни обходили его стороной.

На третий день после убийства, во время обеденного перерыва, Ли Бицин заметил Рейджа под раскидистым чёрным ореховым деревом в университетской роще. Тот сидел на скамейке в окружении четырёх или пяти студентов, оживлённо что-то обсуждавших. По тому, как Рейдж держался, уверенно, с насмешкой, было ясно, что он здесь главный.

— Эй, Бицин! — Рейдж заметил друга и помахал ему. — Иди сюда, присоединяйся!

Ли Бицин не горел желанием ввязываться в подобные сборища, но, не желая обидеть друга, нехотя подошёл.

— Слышал, вы вместе нашли тело? — тут же набросился на него рыжеволосый парень с веснушками, в его глазах загорелся нездоровый интерес. — Ну, расскажи, как оно выглядело?

Юноша, не желая потакать сплетням, сделал вид, что не понимает, и пожал плечами, бросив на Рейджа укоризненный взгляд.

— Он понимает, просто не любит болтать, — хмыкнул Рейдж, явно забавляясь ситуацией.

Его улыбка как бы говорила: Меня достали, так что и тебе не отвертеться.

Рыжеволосый, не получив ответа, потерял интерес и повернулся к высокому чернокожему парню:

— Квентин, говорят, ты вчера подсмотрел отчёт коронера? Что там? Из-за чего тот парень умер?

— Ага, в кабинете у отца, — с самодовольной ухмылкой начал Квентин. — Представьте: беднягу буквально выпотрошили. Из него вытекла половина крови. И это ещё не всё! Из тела торчали одиннадцать ветвей! В груди, животе, пояснице, бёдрах! Повсюду! А самая жуть: одна в заднице, прямо кишки проткнула. Коронер сказал, его заживо закололи ветками. Это была настоящая бойня. Умер от потери крови из-за разрыва внутренностей.

Слушатели ахнули, а Квентин, наслаждаясь вниманием, широко ухмыльнулся, сверкнув белоснежными зубами.

— Как думаешь, если его чопорный папаша узнает, что он копался в отчётах, не отлупит ли его как следует? — шёпотом спросил Рейдж у Ли Бицина.

— Если это сын шерифа Триви, то точно не поздоровится, — ответил тот.

— Откуда знаешь? — удивился Рейдж.

— Посмотри на него. Вылитый Триви, только молодой и без тормозов.

Рейдж расхохотался:

— Точно, похож! А «молодой и без тормозов», это ты вообще в яблочко попал. Смотри, как твой английский-то подрос!

Пока они перешучивались, к скамейке подошла другая группа студентов. Во главе шёл голубоглазый блондин с красивым, но злым лицом. Он остановился перед Рейджем, глядя на компанию сверху вниз:

— И как вы смеете тут сидеть и трепаться? Не боитесь? Или забыли, что того парня недавно прикончили, а пять месяцев назад — другого? И оба, как вы, индейские шавки, черномазые да желтолицые свиньи. Скоро и до вас доберутся!

— Клайд, ты, грязный расистский ублюдок, сдохни сто раз, и даже этого будет мало! Отправляйся в ад! Проваливай к своей мамаше, продолжай с ней скрещиваться, чтоб породу не портить! — взвился рыжеволосый парень и, вскочив, ткнул пальцем в лицо блондина.

Клайд оскалился и злобно ответил:

— Что, Колин, задница зачесалась? Хочешь, чтоб тебе туда ветку засунули? Или попросить Убийцу роз? А, ты же не в курсе, оба дохляка были педиками. Их прикончили за дело, чистили мир от таких, как вы. Даже воздух станет свежее, когда вас всех передушат!

Слово «педик» стало последней каплей. Колин, взревев, сжал кулаки и бросился на Клайда. Тот не остался в долгу, и две группы сцепились в яростной драке, выкрикивая оскорбления. Кулаки замелькали, и толпа превратилась в бурлящий котёл ненависти.

Ли Бицин отступил назад, не желая ввязываться в эту свару, где расизм сталкивался с антирасизмом, а гомофобия — с защитой прав. Ему, чужаку, не было дела до их разборок. Но его жёлтая кожа сделала его мишенью: в гуще драки чей-то кулак полетел ему в лицо. Он увернулся и, не раздумывая, врезал нападавшему ногой в пах. Белый парень, схватившись за ушибленное место, взвыл, из глаз брызнули слёзы.

— Охрана! — крикнул кто-то, и обе группы, опомнившись, бросились врассыпную. Клайд, убегая, угрожающе провёл пальцем по горлу, глядя на Колина:

— Жди, ты следующий!

Колин в ответ показал ему средний палец.

Рейдж, схватив Ли Бицина за руку, потащил его прочь, попутно уводя Колина. Они успели скрыться до того, как подоспели охранники с пронзительными свистками. Отбежав на приличное расстояние, троица остановилась, тяжело дыша. Колин, уперев руки в бока, выругался:

— Чёрт, когда-нибудь я размозжу этой мрази башку…

— Хватит, не кипятись, не трать нервы на такого, — попытался успокоить его Рейдж.

— Он угрожал меня убить! Слышал? Убить! К чёрту, я найду того, кто его прикончит! — Колин, багровый от злости, дрожал. — Слушай, прикинемся девчонкой, назначим ему встречу, изобьём, трахнем, снимем на видео и выложим в сеть. Ну, как идея?

Рейдж хлопнул его по затылку, пытаясь привести в чувство:

— Очнись, Колин! Хочешь за этого подонка в тюрьму? Любовь с парнем по обоюдному согласию, твоё дело, но за насилие загремишь. И меня не впутывай, я на парней не западаю.

Колин, получив подзатыльник, слегка сдулся, но всё ещё кипел:

— Я ему этого не спущу… Он ещё поплатится!

С этими словами он сплюнул на землю и ушёл, кипя от злости. Рейдж посмотрел ему вслед и покачал головой, а затем повернулся к Ли Бицину:

— Прости, чуть не втянул тебя в это. Эти парни вечно на взводе, особенно Колин.

Сам-то ты дрался не меньше, — подумал Ли Бицин, но вслух лишь пожал плечами:

— Да ладно, я цел. Просто случайность.

Рейдж виновато вздохнул:

— Нас бы просто пожурили, а вот тебя могли бы выгнать из универа. Больше не буду тебя втягивать, не злись.

— Да брось, — улыбнулся Ли Бицин. — Мелочь, о чём говорить? Не будь таким сентиментальным.

Рейдж крепко сжал губы, борясь с эмоциями, а затем неожиданно обнял друга, хлопнув его по спине. Не сказав ни слова, он развернулся и ушёл.

— Вот же напасть, — пробормотал Ли Бицин, вспоминая недавнюю потасовку. Он чувствовал себя рыбой, случайно попавшей под обстрел. Хорошо хоть кулак в лицо не прилетел, иначе пришлось бы возвращаться домой с синяком и объяснять федеральному агенту, что к чему.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Будем рады если вас заинтересуют другие наши работы.

Глава 8

Глава 8 Убийца Роз

Под чёрным ореховым деревом, где недавно вспыхнула массовая потасовка, страсти постепенно улеглись. Инцидент так и остался неразрешённым: виновных не нашли. Университет штата, поглощённый расследованием жестокого преступления на кампусе, не имел ни времени, ни желания разбираться с мелкими нарушениями порядка.

Внимание студентов тем временем переключилось с Рейджа на Квентина, сына шерифа городской полиции. С энтузиазмом взяв на себя роль неофициального глашатая, он делился обрывочными сведениями о ходе расследования, которые добывал благодаря своему положению.

— У полиции хватает улик, чтобы связать это преступление с тем, что произошло пять месяцев назад в лесопарке, — объявил Квентин, понизив голос для пущего эффекта. — Скорее всего, это дело рук одного человека.

— В лесопарке нашли разбросанные букеты роз, а здесь лепестки на месте происшествия, — продолжил он. — Это метки. Убийца оставляет их намеренно. Многие серийные маньяки любят помечать свои жертвы или место преступления чем-то особенным. Взять хотя бы «Ночного Сталкера» Ричарда Рамиреса с его перевёрнутой пентаграммой*1.

— Серийный? — скептически переспросил кто-то из толпы. — Пока всего две жертвы. По стандартам полиции, наш «Убийца Роз» до серийного маньяка не дотягивает. Но если его не поймают, он не остановится. Ещё одна жертва, и он официально станет серийным.

— Кто его цель? — подхватил другой студент. — Судя по профилю, составленному экспертами, он выбирает представителей этнических меньшинств и ЛГБТ-сообщества. Его методы полны ненависти, так что, скорее всего, это расист и гомофоб.

— Кстати, — вмешался какой-то парнишка, — Клайд и Колин вчера снова сцепились, да? Один идеально вписывается в образ убийцы, другой — жертвы. Прямо сценарий для мелодрамы о ненависти, которая оборачивается любовью. Такие фильмы сейчас в моде.

Толпа разразилась хохотом, подхватив язвительную шутку.

Лишь Рейдж нахмурился и, наклонившись к Ли Бицину, шепнул:

— В латинских традициях не бросаются словами, которые могут стать пророчеством. Это притягивает беду.

Ли Бицин тихо ответил по-китайски, и Рейдж уловил смысл: слово — пророчество.

И, как оказалось, это был не просто дурной знак. На четырнадцатый день после первого преступления Портленд потрясла новая трагедия.

Ещё одно убийство на кампусе.

Труп обнаружила студентка, совершавшая утреннюю пробежку вдоль озера, разделяющего кампус и лесопарк. Заметив в воде у берега тёмный силуэт, она замерла от ужаса и потеряла сознание. Прибывшая полиция извлекла останки, пролежавшие в воде всю ночь. После опознания выяснилось, что это студент университета.

В морге городской полиции коронер, доктор Даг, извлёк из холодильной камеры мешок для трупов и положил его на металлический стол. Расстегнув молнию, он обнажил тело молодого человека с рыжими волосами. На большом пальце ноги висела бирка с чёрной надписью: «Колин Миравич, 01.05.1993».

— Бедный мальчик, ему едва исполнилось двадцать, — произнесла женщина-полицейский Аманда, её глаза покраснели.

В комнате находились два агента ФБР с бейджами на груди. Агент Тия, с красивыми светло-золотистыми локонами, повернулась к мрачному шерифу Триви:

— Третья жертва. У нас есть все основания полагать, что после «Ночного демона» в Орегоне объявился новый серийный убийца.

Шериф Триви, измождённый, будто постаревший за эти две недели на десятилетие, смотрел на бледное, почти детское лицо Колина и тяжело вздохнул:

— Я знал этого парнишку. Он учился в одном классе с моим сыном Квентином, они были близкими друзьями… Даг, что ты нашёл?

Коронер, мужчина средних лет в очках, кивнул и начал:

— Как и в прошлом случае, смерть наступила от массивной кровопотери из-за разрыва внутренних органов. Грудь, живот, поясница, бёдра: всё покрыто колотыми ранами от острого предмета, нанесёнными при жизни. Самая глубокая — в области анального отверстия: заострённая ветка диаметром три дюйма и длиной больше фута пронзила кишечник и дошла до желудка. В горло жертвы также была вставлена грубая ветка, разорвавшая язык и пищевод. Лепестки роз, найденные на месте, предварительно того же сорта, что и в предыдущем деле.

— Есть подозреваемые? — спросила Тия.

— Один, — ответил шериф. — Студент университета, Клайд. Несколько свидетелей видели, как он незадолго до убийства серьёзно поссорился с Колином и публично угрожал расправой.

— У него есть судимости?

— Превышение скорости, пьяное вождение, драки, но ничего не занесено в дело. По словам студентов и преподавателей, он часто высказывал радикальные расистские и гомофобные взгляды.

— Прекрасно, — с сарказмом бросила Тия. — Расизм, гомофобия, да ещё и закоренелый лжец. Прямо кандидат в конгрессмены! Почему его до сих пор не арестовали?

Шериф-афроамериканец замялся:

— Он Клайд Брэнди, старший сын семьи Брэнди, наследник их корпорации. Его отец сенатор. Все прошлые нарушения исчезли из досье благодаря влиянию сенатора Брэнди.

— И что, полиция отступила, потому что папаша подозреваемого закидывает бюджет штата миллионами? — Тия презрительно вскинула подбородок. — Если вы боитесь, ФБР сделает это за вас. — Она повернулась к помощнику: — Арестуйте его. И не забудьте зачитать права.

***

Арест Клайда Брэнди вызвал бурю в обществе. Телеканалы и газеты наперебой трубили об этом в заголовках. Контраст между жертвой из среднего класса и подозреваемым из семьи миллиардеров мгновенно склонил общественное мнение на сторону обвинения. По стране гремели призывы к суровому наказанию богатых и влиятельных, к неподкупности полиции перед лицом власти.

Как бы Клайд ни пытался доказать свою невиновность, обвиняя полицию в халатности, его голос тонул в потоке общественного гнева. Скандал подорвал репутацию сенатора Брэнди и его позиции в парламенте. Судебный процесс ещё не завершился, но СМИ уже вынесли вердикт, окрестив Клайда «Убийцей с кампуса» и «Убийцей Роз».

В съёмной квартире Ли Бицин отложил газету и нерешительно взглянул на федерального агента, потягивающего красный чай. Тот, кажется, пристрастился к Лапсанг Сушонгу.

— Хочешь что-то сказать? — спросил агент Лео.

Ли Бицин, помявшись, тихо произнёс:

— Мне кажется… Клайд не убийца.

— Почему? Есть доказательства? — Лео отставил чашку, прищурившись.

— Нет, но… Интуиция? — парень замялся.

— Суд не принимает интуицию в качестве доказательства, парень, — усмехнулся Лео.

Ли Бицин с досадой швырнул газету на стол.

— Я найду доказательства.

— Я запрещаю тебе вмешиваться в это дело, Ли Бицин! — резко оборвал мужчина.

— С какой стати? Я не ребёнок, и ты не мой отец, — парень хитро улыбнулся. — Кстати, как твой зять я, скорее, сам тебе наполовину родитель.

— Я федеральный агент, вот с какой стати, — невозмутимо парировал Лео. — Если сунешься в это дело, я отстраню тебя от занятий и запру в квартире.

— Ладно, ты победил, — юноша поднял руки в знак капитуляции. — Обещаю не лезть.

— Надеюсь, твоё обещание чего-то стоит, — Лео прищурился. — Иначе я позвоню Молли. Она вчера опять звонила, интересовалась, как ты тут устроился. Чуть ли не через день названивает, я никогда не видел, чтобы она так о ком-то заботилась. Если ты её расстроишь, я тебе пулю в сердце всажу. Серьёзно.

— Пусть и неосуществимо, но намерение серьёзное, — примирительно ответил Ли Бицин. — Клянусь, обещание в силе.

— Хороший мальчик, — бросил Лео с насмешкой, как старший брат.

***

После того как федеральные агенты решили, что дело закрыто, телефон Лео зазвонил. В это время он ужинал с Робом и коллегами из орегонского отделения ФБР в японском ресторане в центре Портленда.

— Где ты? Мне нужно срочно поговорить, — послышался голос Ли Бицина.

Лео назвал адрес и уточнил:

— Что за срочность? Мне подъехать?

— Жди, скоро буду, — коротко бросил парень и отключился.

Через двадцать минут Ли Бицин ворвался в ресторан. Роб, заметив его, радостно замахал:

— Эй, Бицин, сюда! Я сразу понял, что это ты, когда Лео заговорил по-китайски. Присоединяйся, поедим! — Он крикнул официанту: — Добавьте место!

Усевшись на татами, Ли Бицин перевёл дух и вежливо поздоровался с агентами, представленными Робом:

— Добрый вечер, приятно познакомиться. Надеюсь, вы меня выслушаете.

— Что за дело? Хочешь поговорить наедине? — спросил Лео, настороженно глядя на парня.

— Нет, это для всех, — ответил Ли Бицин, вынув из сумки два прозрачных пакетика и положив их на стол. В них лежали увядшие цветы и лепестки.

— Что это? — Лео нахмурился. — Похоже на розы.

— Не розы, а шиповник, — поправил Ли Бицин.

Роб вклинился:

— Какая разница? Одно и то же.

— Нет, это разные растения, — серьёзно возразил парень. — Это Rosa multiflora, из семейства розоцветных, но другой вид.

— И что с того? — спросил доктор Клемонт, криминальный психолог с серебристой шевелюрой, терпеливо ожидая продолжения.

— Эти цветы*2 с мест двух преступлений, — Ли Бицин указал на первый пакет. — Этот засохший цветок я нашёл в траве на месте первого убийства, которое обнаружил сам. А эти лепестки, — он показал на второй пакет, — выловил в озере, где нашли тело Колина. — Он замолчал на мгновение, предвидя реакцию Лео, и быстро добавил: — Не знаю, были ли такие же цветы на месте преступления в лесопарке, но я уверен, в двух последних случаях полиция ошиблась, классифицируя ключевые улики.

— Я всё равно не понимаю, — Роб выглядел озадаченным. — Какая разница, розы или шиповник оставил убийца? Это же не влияет на расследование. Тем более, подозреваемый уже за решёткой.

Ли Бицин замялся, подбирая слова:

— Мой английский не так хорош, чтобы объяснить… Это как в литературе, разные образы создают разное настроение. Это отражает психологию убийцы. Роза символизирует чистую женственность, а шиповник — женственность с оттенком мужественности. Если сравнивать с людьми, роза, это прекрасная женщина, а шиповник — красивый юноша.

Глаза доктора Клемонта за стёклами очков блеснули, и его осенила внезапная мысль.

— Ха, звучит как мистика, но это же не научная теория, правда? — Роб рассмеялся, отмахнувшись. — Интересно, парень, продолжай играть в детектива.

Ли Бицин понурился. Он понимал, что его объяснение слишком умозрительно и вряд ли убедит скептиков.

— Нет, его слова… они натолкнули меня на идею! — пробормотал доктор Клемонт. — Психологическая проекция убийцы… — Он резко хлопнул по столу и вскочил. — Мне нужно в лабораторию криминалистики!

— Зачем? — крикнул Роб вслед стремительно удаляющейся фигуре.

— Перепроверить орудия убийства на спектральный анализ! — бросил Клемонт, не оборачиваясь.

Роб обменялся недоумёнными взглядами с Тией и другими агентами, пожал плечами и пробормотал:

— Ладно, забудем про него. Давайте есть. Лео…

Но Лео уже вскочил, схватив Ли Бицина за руку:

— Что ты творишь, Ли Бицин?! Я же тебя предупреждал!

— Да, я обещал, но нарушил слово. Это было неправильно, — искренне признал юноша. — Но я не могу стоять в стороне. Колин был мне знаком. Не то чтобы мы были друзьями, но мы разговаривали, и я до сих пор вижу его лицо, блеск в глазах, когда он говорил. А потом он стал… израненным, холодным трупом. Я должен что-то сделать, Лео! Пусть мои силы ничтожны, но я обязан хоть что-то предпринять. Понимаешь, что я чувствую? — Его карие глаза широко распахнулись, в них читалась почти мольба. — Если понимаешь, то так же поймёшь, почему я не сплю по ночам от этой боли…

Лео опешил. В этих словах он уловил щемящую тоску, особенно в последней фразе, от которой у него самого сжалось сердце.

Он медленно разжал руку, и его выражение лица омрачилось.

— Вижу по твоим глазам, что ты не из тех, кто сдаётся, — мужчина горько усмехнулся. — В этом мы похожи.

Ли Бицин облегчённо выдохнул и заверил:

— Знаю, ты беспокоишься за мою безопасность. Обещаю, я буду осторожен и не подвергну себя опасности.

— Твои обещания малого стоят, — холодно отрезал Лео. — Хорошо, доктор Клемонт отправился перепроверить орудия убийства. Не знаю, что в твоих словах его зацепило и найдёт ли он что-то новое, но твои выходки заканчиваются здесь. Я не хочу тебя запирать, но если ещё раз сунешься в это дело, я арестую тебя за препятствование правосудию и прикую наручниками в участке. Клянусь!

Ли Бицин услышал в его твёрдом тоне, что это не пустая угроза. Под давлением агента он нехотя кивнул:

— Хорошо, я больше не буду вмешиваться.

Сноски:

*1. Ричард Рамирес (1960–2013) — американский серийный убийца, известный как «Ночной Сталкер» (англ. Night Stalker). Действовал в Калифорнии в 1984–1985 годах, оставлял сатанинские символы, включая перевёрнутую пентаграмму, на местах преступлений. Осуждён в 1989 году за 13 убийств, 5 покушений на убийство, 11 сексуальных нападений и 14 краж со взломом. Умер в тюрьме, ожидая казни.

*2. Розы — с крупными цветками, выведенные для декоративных целей.

Шиповник — дикорастущие виды роз (напр., Rosa canina, Rosa multiflora) с мелкими простыми цветами.

Персонажи ошибочно считают шиповник и розы одним растением, но Ли Бицин акцентирует разницу, так как это важно для расследования (цветы с мест преступлений относятся к Rosa multiflora).

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 9

Глава 9 Зловещий монолог

Дверь кабинета распахнулась, и доктор Клемонт ворвался внутрь. Тия и Лео, погружённые в обсуждение деталей дела, обернулись. Старик, не теряя времени, выпалил с порога:

— Знаете, что я нашёл на орудии убийства?

Его глаза хитро блеснули, а губы растянулись в предвкушающей улыбке. Он явно ждал, что кто-то из присутствующих подхватит его театральную паузу и взмолится о подробностях. Но Тия лишь приподняла бровь, а Лео скрестил руки, сохраняя невозмутимость.

Разочарованно хмыкнув, Клемонт продолжил:

— Ладно, вижу, вас не пронять. Вы оба, конечно, уверены, что убийца, этот выскочка из семейки Брэнди. Но я вас разочарую: вы ошиблись!

Он вытащил из папки несколько листов и протянул их Тие.

— Взгляни! Я провёл спектральный анализ всех орудий преступления. На ветке, которой… кхм, нанесли анальное повреждение, под слоем крови обнаружились следы спермы. Их почти не видно: кровь сильно размыла образец, но даже этого хватило, чтобы установить, что перед смертью жертва подверглась изнасилованию. Возможно, даже после. Это касается второго убитого, Колина. С первым телом прошло слишком много времени, чтобы сделать точные выводы.

Тия, потрясённая, выхватила документы. Взгляд её лихорадочно бегал по строчкам.

— Это невозможно… — пробормотала она. — Человек, одержимый ненавистью к гомосексуалистам, не стал бы вступать с ними в контакт! Разве что убийцы разные. Но почерк, детали преступлений, всё указывает на одного человека!

Клемонт кивнул.

— Вот именно. Это ключевой вопрос. Я попытался извлечь ДНК из повреждённых следов, задача, скажу вам, адская. Но с помощью магнитных частиц мне это удалось. И знаете, что я выяснил? Клайд Брэнди не убийца. На этот раз, Тия, ты промахнулась.

Тия, стиснув отчёт в руках, медленно опустилась на стул.

Лео, нахмурившись, пробормотал:

— Если не Клайд Брэнди, тогда кто?

В его памяти всплыли слова Ли Бицина, произнесённые с неуверенностью:

— Мне кажется… Клайд не убийца.

Клемонт повернулся к Лео и сказал:

— Теперь я начинаю понимать мотивы убийцы. Он либо гомосексуал, либо подавляет в себе эти чувства. Но по какой-то извращённой причине он не способен на нормальные отношения. Только кровь, только мёртвые тела пробуждают в нём страсть. Поэтому он выбирает садистские убийства, чтобы утолить свою жажду. Должен признать, интуиция того азиатского парня меня поразила. Его «роза» натолкнула меня на эту мысль. Передай ему мою благодарность, Лео. И знаешь, я бы хотел ещё раз с ним поболтать, если он не против.

Лео, охваченный водоворотом противоречивых мыслей, кивнул:

— Думаю, он будет рад, доктор.

Клемонт, уже направляясь к двери, задумчиво пробормотал:

— Остался один вопрос: почему на теле Колина нет следов борьбы? Надо перепроверить, тщательнее.

С этими словами он покинул кабинет.

***

Вечером Лео вернулся в свою квартиру. Ли Бицин, свернувшись калачиком на диване, сосредоточенно писал в толстом блокноте. Эта поза была для него привычной, так он творил, уходя в свой внутренний мир. Услышав шаги, парень поднял голову, коротко кивнул и снова уткнулся в записи.

Лео заметил тень подавленности на лице Бицина и задумался, не был ли он вчера слишком резок. Его привычка говорить холодно и властно, отточенная годами общения с преступниками, могла ранить обычного двадцатилетнего парня. Молли как-то бросила ему с укором:

— Лео, если ты будешь так разговаривать с девушкой, останешься один навсегда!

Лео было плевать на гипотетических подруг, по крайней мере, сейчас. Но этот чистый, мягкий парень перед ним… Он не хотел, чтобы тот чувствовал себя неуютно.

Лео присел на другой конец дивана, помедлил и наконец сказал:

— Прости за вчера. За мой тон.

Не поднимая глаз, юноша буркнул:

— Принято. Но мне всё ещё нельзя вмешиваться, да?

— Да, — ответил Лео, но, заметив, как парень собирается встать и уйти, добавил: — Но ты можешь высказываться.

Ли Бицин замер и удивлённо посмотрел на него:

— Серьёзно?

— Доктор Клемонт хочет с тобой поговорить. Кажется, о деле.

Лицо парня осветила такая искренняя радость, что Лео невольно улыбнулся.

— Правда? Лео, это что, твоя компенсация? Спасибо! Извинение больше не нужно, забирай его обратно!

Мужчина рассмеялся:

— Ничего возвращать не надо. Хочешь завтра после занятий заехать со мной в офис ФБР?

Ли Бицин, не находя слов, чтобы выразить восторг, босиком подскочил к Лео и с размаху стукнул его кулаком в грудь:

— Это круто! Я давно мечтал там побывать!

Лео напрягся, готовый оттолкнуть нападающего, но сдержался. С притворной суровостью он произнёс:

— Это нападение на офицера!

Парнишка, хохоча, вытянул руки, подставляя запястья:

— Арестуй меня! Какое наказание, офицер?

Лео не удержался от улыбки:

— Час общественных работ. Место — кухня.

— Есть, офицер! — Ли Бицин, подпрыгнув, натянул тапочки и умчался на кухню, напевая что-то весёлое.

***

На следующий день, как и обещал, Лео заехал за Ли Бицина после занятий и привёз его в офис ФБР в Огайо. В здании стояла деловая суета, но все двигались с чёткой, почти механической организованностью. Бицин старался держаться степенно, но его глаза горели любопытством. Он то и дело оглядывался, впитывая каждую деталь: от гула голосов до запаха кофе, пропитавшего воздух.

В кабинете Лео парень едва успел бросить взгляд на стену, увешанную фотографиями, как агент быстро задёрнул их занавеской.

— Что это за снимки? — с любопытством спросил Ли Бицин.

— Связаны с делом, — уклончиво ответил агент.

— С делом об убийствах Ша Цина?

— Угу, — Лео нахмурился, явно не желая углубляться в тему.

К счастью, в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошёл доктор Клемонт. Его шаги были такими же энергичными, как у молодого человека, а седые волосы контрастировали с живостью взгляда. Он протянул руку юноше:

— Ты всё-таки пришёл, парень! Лео передал тебе мою благодарность?

Ли Бицин крепко пожал его руку и с искренним уважением ответил:

— Я не сделал ничего особенного, доктор. Вы, ведущий эксперт в криминальной психологии, а я всего лишь любитель без знаний. Это вы вызываете восхищение.

Клемонт громко рассмеялся и хлопнул его по плечу:

— Отличная лесть, парень! Садись, поболтаем.

Ли Бицин осторожно присел на диван. Лео, собравшийся выйти за напитками, чтобы оставить их наедине, был остановлен Клемонтом:

— Лео, когда будешь брать кофе, позови Тию и своего напарника. Поговорим все вместе.

Так в офисе ФБР собрались трое агентов уголовного отдела, уважаемый эксперт по криминальной психологии и молодой китаец, всё ещё учившийся в языковой школе. Их разговор, полный неожиданных догадок и предположений, впоследствии оказался ключевым для раскрытия дела о серии убийств на кампусе. Правда, его значение стало очевидным лишь после того, как преступник был пойман.

Доктор Клемонт, устроившись в кресле, кратко ввёл Ли Бицина в курс дела, а затем, хитро прищурившись, сказал:

— Ну, парень, вижу, ты весь в раздумьях. Поделись своими мыслями, первыми, самыми яркими, как искры фейерверка. Это и есть вдохновение. Эйнштейн говорил, что оно важнее девяноста девяти процентов труда.

Ли Бицин замялся:

— Боюсь, мои фантазии могут сбить вас с толку…

Клемонт энергично взмахнул рукой:

— Чепуха! Не переоценивай своё влияние. У нас хватит опыта, чтобы отделить зёрна от плевел. Твои слова, просто взгляд со стороны, не больше.

Юноша облегчённо выдохнул.

— Ну, тогда… звучит не так страшно.

Он достал из рюкзака карманный переводчик. Его английский заметно улучшился, но для сложных терминов устройство было подспорьем. Глубоко вдохнув, он собрался с мыслями и начал:

— Сейчас я — серийный убийца с кампуса.

Это неожиданное вступление, произнесённое от первого лица безо всяких «предположим», заставило Лео нахмуриться. Тия напряглась, а Роб невольно сжал кулаки. Но в глазах Клемонта, скрытых за стёклами очков, вспыхнул огонёк интереса.

— Чтобы понять меня, нужно вернуться в моё детство. Скорее всего, в семидесяти процентах случаев я рос в атмосфере психологического насилия. Физическое и сексуальное? Возможно, в половине случаев. Мои родители… Мать была одержима контролем. Любая мелочь: мокрая постель, прогул урока становились поводом для наказания. Пощёчины, удары ремнём, часы в тёмном подвале, так она воспитывала. Из-за неё женщины с детства вызывали у меня страх. Общаться с ними? Невозможно. О любви и думать не смел. Отец? Его либо не было, либо он являлся домой пьяным, с кулаками и равнодушием. Когда соседский мальчишка начал ко мне приставать, отец не защитил. Напротив, избил меня, насмехаясь: «Слабак, не мужик». Требовал, чтобы я дал сдачи, доказал, что я «настоящий». Мне было восемь, может, девять.

Где бы я ни жил, всё повторялось. Это сломало меня, породило отвращение и смятение. Женщины отталкивали. Мужчины притягивали, но их сила пугала. Нормальный секс был для меня кошмаром, я не мог справиться с этой стихией. Тогда я нашёл отдушину в боли, крови, смерти. Сначала это были птицы, бродячие кошки, собаки. Я резал их, протыкал ветками, отрубал головы. Родители, если и замечали, отмахивались: «Мальчишки есть мальчишки».

В школе я был чужаком. Одноклассники сторонились, считали странным. Но к седьмому классу я понял, что нельзя прятаться в своём мире. Я научился носить маску открытого, уверенного, дружелюбного парня. И люди потянулись ко мне. Некоторые девушки и парни даже признавались в чувствах. Я пробовал встречаться, но, к своему ужасу, не мог быть с ними близким.

Я искал выход: связывание, садомазохизм, но это не помогало. Пустота, невозможность достичь разрядки сводила с ума. И однажды я переступил черту. Напал на парня, с которым был на свидании. Проткнул его веткой. Кровь, хлынувшая из раны, его крики, это зажгло во мне пожар. Я мучил его, как в детстве мучил беспомощных животных. Когда он был при смерти, я занялся с ним сексом и впервые ощутил полный контроль, безопасность, экстаз. Я достиг оргазма в ещё тёплом теле. А затем, в финальном акте, проткнул его заострённой веткой там, где был сам. Это было моим прощанием.

В глазах Ли Бицина мерцал холодный блеск, отражая мрачное возбуждение на его лице. Казалось, тень настоящего убийцы на миг овладела им, проявившись в каждом взгляде, в каждом сдержанном действии, в каждом слове, произнесённом с ледяной чёткостью. От него исходила аура, пропитанная угрозой, и она заполнила комнату.

Годы работы в полиции приучили Тию доверять инстинктам, и сейчас эта гнетущая аура сдавила ей грудь. Её рука невольно скользнула к поясу, к рукояти пистолета, а по спине пробежал холодный пот.

Роб, стоя у дивана, отступил на шаг, его рука легла на край стола из тёмного ореха, где под столешницей пряталась кнопка тревоги, готовая к нажатию.

Сохраняя внешнюю невозмутимость, Лео сидел с закинутой ногой на ногу, но его взгляд, прикованный к юноше, был острым, а мышцы всего тела напряглись.

Лишь доктор Клемонт оставался спокоен. Он не спеша налил себе кофе, сделал глоток и улыбнулся.

Зловещий монолог продолжался:

— Впервые ощутив оргазм, я балансировал на грани восторга и ужаса. Я ждал, что полиция вот-вот ворвётся ко мне. Но шли месяцы, и ничего не происходило. Я успокоился. Жажда росла, толкала меня вперёд, и я решил повторить. На этот раз я разбросал лепестки роз. Идея родилась из букета, который я принёс на то свидание. Тот слабак настоял на цветах. И знаете, это оказалось удачным штрихом. Кровавые лепестки на теле, как овации после финального акта.

Взгляд Ли Бицина скользнул по комнате, цепляя каждого. Холодный, жестокий, но завораживающий, он был подобен алой розе, распустившейся на заброшенной могиле.

Лео резко поднялся, но Клемонт мгновенно перехватил его руку и с силой усадил обратно.

— Браво, — доктор медленно захлопал в ладоши. — Твой талант в криминальной психологии превзошёл все ожидания. Я собирался показать тебе мой психологический профиль убийцы, но это лишнее. Наши выводы совпадают больше чем на семьдесят процентов. Мой анализ строже, но твой… он пылает воображением. Только молодость способна на такой шедевр.

Он повернулся к Лео и с теплотой похлопал его по плечу:

— Ты привёл ко мне алмаз, Лео.

Затем Клемонт посмотрел на юношу:

— Молодой человек, если после учёбы твой интерес к этой области не угаснет, я напишу тебе рекомендацию. Поработаем вместе, что скажешь?

Ли Бицин смущённо улыбнулся:

— Это было бы честью, доктор.

В считанные секунды он вынырнул из транса. Тьма, окутывавшая его, рассеялась. Его каштановые волосы, светлая кожа и мягкие черты лица снова излучали теплоту и невинность. Он выглядел прежним, открытым, немного растерянным юношей. Соглашаясь с предложением Клемонта, он бросил на Лео озорной взгляд, будто говоря: Я же не вмешивался, вы сами меня позвали.

Лео смотрел на него, и в его голове путались мысли, словно на перекрёстке, где разом сломались все светофоры. Этот китаец, живущий с ним под одной крышей, парень Молли, всегда казался мягким, немного наивным. Его юный возраст заставлял Лео смотреть на него свысока, как на младшего брата, которого нужно оберегать. Их отношения были скорее покровительственными, чем равными.

Но сегодня он увидел другую сторону Бицина, острую, проницательную, пугающе глубокую. Этот контраст сбивал с толку. Потирая виски, Лео решил отложить размышления, пока мысли не выстроятся в стройную цепь. Он залпом допил остывший кофе.

Роб, наклонившись к юноше, тихо пробормотал:

— Ты меня до чёртиков напугал. Я чуть не схватился за пистолет.

Ли Бицин виновато улыбнулся:

— Простите, я всегда такой. Когда вхожу в роль, немного теряю контроль.

Клемонт, спасая парня от неловкости, продолжил:

— У меня два вопроса. Хочу услышать твоё мнение. Первый: почему на теле Колина нет следов борьбы?

Ли Бицин задумался и сказал:

— Потому что Колин не был главной целью. Я думаю, после второй волны шумихи убийца занервничал. Он уловил в слухах шанс манипулировать общественным мнением и выбрал жертву, чтобы подставить другого.

Тия, просияв, воскликнула:

— Подставить Клайда Брэнди! Колин идеально подходил! У них была публичная ссора.

Юноша кивнул, подтверждая её догадку.

Клемонт задал второй вопрос:

— Когда, по-твоему, стоит отпустить Клайда Брэнди?

Ли Бицин ответил без промедления:

— Если бы решал я, то через пару дней. Если держать его под стражей, убийца затаится. Пройдут годы, Клайда осудят под давлением общественности, а настоящий преступник сменит личность, переедет в другой штат и начнёт заново. Но если отпустить Клайда, сославшись на недостаток улик, убийца занервничает. Чтобы окончательно подставить его, он может вскоре ударить снова и выберет кого-то, кто, как и Колин, конфликтовал с Клайдом. Полиция может взять этих людей под наблюдение и поймать убийцу на следующем преступлении. У этого плана есть плюсы и минусы. Плюс, это неопровержимые доказательства, которые не развалит даже лучший адвокат. А минус: если полиция не защитит потенциальных жертв, кто-то может погибнуть.

Ли Бицин вздохнул:

— Это всё, что я могу предложить. Вам решать.

Клемонт кивнул с одобрением:

— Спасибо за твои мысли. На этом закончим. Приятное было чаепитие.

Он поставил чашку и направился к двери, но у порога обернулся:

— Лео, отвези парня домой. А потом у нас будет собрание.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 10

Глава 10 Выбор на краю пропасти

В конференц-зале ФБР в Огайо тишину нарушали резкие, звенящие нотки в голосе агентки Тии. Её лицо, обычно спокойное и привлекательное, пылало гневом, а глаза метали молнии.

— Ты правда собираешься отпустить Клайда Брэнди?

— Если он невиновен, мы не можем держать его под замком вечно, — ответил Лео, опираясь руками на металлический стол.

— Но Ли Бицин предупреждал, если мы его освободим, убийца может ударить снова, и уже скоро!

— Тогда мы защитим потенциальных жертв. Соберём их в одном месте, усилим охрану, обеспечим полную безопасность.

— И как ты их соберёшь?

— Я подкину Клайду намёк, что его сдал кто-то из кампуса, старый враг. Этот избалованный мажор мстителен до мозга костей. Как только его выпустят, он бросится разбираться, устроит скандал и привлечёт внимание убийцы.

— Ты хочешь использовать невиновного как приманку? — Она произнесла это медленно, не веря своим ушам. — Понимаешь, что будет, если в нашей защите окажется хоть малейшая брешь? Это может стоить ему жизни!

— Тогда мы сделаем защиту безупречной. Установим передатчики, прослушку, будем следить за ним круглосуточно. При задержании используем резиновые пули, всё по протоколу. — Он с раздражением провёл рукой по волосам. — Это наш лучший шанс. Упустим его, и убийца затаится, а потом ударит снова. Жертв будет больше.

— Я знаю, что это шанс, но это не значит, что мы должны им пользоваться! Есть другие способы поймать этого подонка, не рискуя чужой жизнью! — Она резко повернулась к Робу, сидевшему в стороне. — Почему ты молчишь? Используй свой голос! Два против одного, и план Лео провалится!

Роб замялся.

— Ну, вообще-то, план Лео кажется рабочим…

— Да вы заодно, два беспринципных подлеца! — Тия с такой силой ударила кулаком по столу, что звук эхом разнёсся по комнате. — Лео, я считала тебя занудным праведником, живущим по уставу, а ты бесчувственный мерзавец!

Агент встретил её взгляд. Его тёмно-синие глаза оставались холодными.

— Да, я пойду на всё, чтобы посадить преступников. Если у тебя есть идея получше, кроме криков, я слушаю. Говори.

Тия задохнулась от ярости, её щёки побагровели. Она открыла было рот, но слов не нашла. В отчаянии девушка обратилась к самому старшему агенту в комнате.

— Доктор…

Седовласый мужчина оторвался от бумаг, поправил очки и устало вздохнул.

— Я уже говорил, я технарь, даю только технические рекомендации. Решения за вами. Может, проголосуете?

— Не нужно! — отрезала Тия. — Я снимаю возражения, но оставляю за собой право доложить об этом в штаб-квартиру и потребовать расследования.

— Принято, — коротко кивнул Лео.

Выйдя из комнаты для допросов в полицейском участке Портленда, Лео всё ещё слышал отголоски истеричных воплей Клайда. Он быстрым шагом направился к чёрному «Шевроле Субурбан», завёл двигатель и выехал на дорогу. Роб, устроившийся на пассажирском сиденье, несколько раз поёрзал, прежде чем решился заговорить.

— Ты уверен, что стоит использовать именно этого парня? Городская полиция будет против.

— Я и сам не хотел, чтобы это был он, — ответил Лео, не отрывая глаз от дороги. — Ввязывать родственников копов всегда морока. Но ты видел, стоило мне намекнуть, и Клайд тут же направил всю свою злобу на Квентина. Он даже не стал проверять, сразу решил, что это он. Их вражда как пороховая бочка. Теперь, даже если я захочу переключить его на другого, этот упрямый мажор не поверит.

Роб тяжело вздохнул, глядя в окно.

— Не представляю, как отреагирует шериф Триви, когда узнает. Говорят, он души не чает в Квентине, особенно после того, как его жена вернулась из отпуска с бумагами о разводе.

— Тогда не дадим ему узнать. — Лицо Лео, скрытое тёмными очками, оставалось непроницаемым. — Возвращайся и собери спецгруппу. Мне нужно десять человек: двое в машине наблюдения, трое на слежке и защите, круглосуточные смены. К завтрашнему освобождению Клайда GPS и прослушка должны быть на месте. Следите за Квентином как ястребы, ни единой ошибки.

— Уже еду, — кивнул Роб.

***

Освобождение Клайда Брэнди всколыхнуло местные СМИ. Газеты пестрели заголовками о том, не покрывает ли полиция сынка сенатора. Телеканалы наперебой крутили кадры, где златовласый богач, окружённый телохранителями, выходит из участка под шквал вопросов журналистов.

— Я же говорил, что никого не убивал, — Клайд сиял самоуверенностью. — Но, знаешь, Убийца Роз, отличная работа, приятель! Жги дальше! — Он нагло выстрелил пальцами в камеру.

В барах и витринах магазинов, где крутили репортажи, толпы зрителей встретили его слова возмущённым ропотом.

На следующий день после освобождения Клайда кампус государственного университета сотряс новый скандал. Сын шерифа и сын сенатора, каждый со своей «свитой», устроили яростную драку. Силы были равны, и, если бы не подоспевшая охрана, кто-то мог бы не встать.

Университет больше не мог игнорировать происходящее. После недавнего убийства в кампусе администрация боялась паники. Обоих зачинщиков наказали выговором, отстранили от занятий на три дня и велели родителям забрать их домой для воспитательной беседы.

На четвёртый день Квентин, отсидев наказание, решил развеяться. После занятий он с друзьями отправился в бар. Шесть или семь студентов, включая Рейджа, напились до беспамятства. Один, спотыкаясь, добрался до холла, оставляя за собой след из рвоты. Рейдж вырубился первым, бормоча, что хочет домой, и врезался в стеклянную витрину. Друзья вызвали такси, затолкали его внутрь и назвали водителю адрес.

Ещё час Квентин и компания отрывались под оглушающую музыку и соблазнительные танцы девушек. В какой-то момент Квентин ответил на звонок и, пошатываясь, направился к выходу.

— Эй, Квентин, ты куда? — крикнул один из друзей, ещё державшийся на ногах.

Темнокожий парень вяло махнул рукой, что-то пробормотал, но слова утонули в рёве музыки.

— Да он, небось, хочет проблеваться на свежем воздухе, — хмыкнул другой, уже изрядно пьяный. — Ладно, погнали дальше…

В это время в фургоне ФБР агент, не отрываясь от монитора, говорил в гарнитуру:

— Цель покинула бар, сел в машину, движется к университету. Перед уходом говорил по телефону, но из-за шума в прослушке ничего не разобрать.

— Держите его в поле зрения, — послышался голос Лео в наушниках. — Сохраняйте дистанцию, но не теряйте. Докладывайте о каждом шаге.

— Поняли, сэр, — отозвались голоса в канале.

Такси остановилось у ворот кампуса. Квентин вывалился из машины, икнув. Прохладный ветер слегка отрезвил его. Он побрёл через пустынную лужайку и вошёл в тёмный спортивный зал, где все огни были погашены.

— Цель вошла в сектор C10.

— Следуйте за ним. Будьте готовы к любым неожиданностям.

— Принято.

В зоне отдыха спортсменов Квентин нащупал выключатель, но свет не загорелся, видимо, проводка вышла из строя. Он вытащил телефон и включил фонарик. Из глубины комнаты послышался приглушённый голос.

— Привет. — Кто-то позвал его, маня подойти ближе.

Прослушка передала обрывки разговора в фургон наблюдения:

— Я думал, ты давно свалил. Что стряслось, зачем так срочно меня вытащил? — Голос Квентина прозвучал с раздражением. Раздался хлопок, затем его ворчание: — Чёрт, тут света нет, а комары жрут, как черти!

— Забей на комаров, скоро они тебя не достанут, — ответил молодой мужской голос, в котором сквозила насмешка. Лео показалось, что он знаком, но вспомнить, где его слышал, не удалось. — У нас есть кое-что покруче, чем тусить в клубе и клеить девок.

— О чём ты?

— Сегодня я подкинул Клайду записку от имени той блондинки-чирлидерши, от которой он без ума. Спорим, он уже мечтает утонуть в её роскошных формах.

— Ха, чую, будет весело! И что дальше?

— Он явился в спортзал на «свидание» в назначенное время. Слышишь, как кто-то колотит в дверь раздевалки? Похоже, ему надоело ждать.

— Ты запер его там? Гениально, чувак! Я давно хотел надрать этому уроду зад!

— Вот твой шанс. Никому не проболтался?

— Конечно нет, ты же сказал держать в секрете.

— Отлично. Надевай маску. Шапки в рюкзаке на скамейке.

Послышались шаги. Квентин подошёл к скамье, нагнулся, расстёгивая рюкзак…

Внезапное предчувствие пронзило Лео, как электрический разряд. Он рванулся вперёд, крикнув в гарнитуру:

— Действуем! Немедленно!

Три агента в штатском выскочили из укрытий: из шкафа и из-за двери. Вскинув оружие, они рявкнули:

— Стоять! ФБР!

В тот же миг фигура за спиной Квентина молниеносно двинулась. Сильная левая рука сдавила горло парня, а в другой блеснуло оружие: заострённая деревянная палка, толстая, как бейсбольная бита. Её острие зловеще белело в свете фонарика.

Резиновые пули загудели в воздухе. Несмотря на тусклый свет, четыре или пять пуль попали в нападавшего, угодив в руки и ноги. Его тело быстро обмякло. С глухим стоном он рухнул на пол.

Лео заломил ему руки, защёлкнув наручники. Операция, длившаяся пять долгих дней, завершилась.

В свете фонарика агенты разглядели лицо нападавшего.

— Рейдж Донн, — Лео чётко произнёс имя, его тёмно-синие глаза полыхнули холодной яростью. — Настоящий убийца, орудовавший в кампусе.

Несмотря на боль, латиноамериканец с растрёпанными кудрями ухмыльнулся. Его узкие глаза дерзко сверкнули из-под чёлки.

— Добрый вечер, Лео. Вы на полчаса раньше, — бросил он с вызовом.

— Какая жалость, я всегда пунктуален, — ледяным тоном отрезал Лео и кивнул агентам: — Зачитайте ему права и в машину.

Проходя мимо напуганного Квентина, он добавил:

— Отвезите его в участок, передайте шерифу Триви. Скажите, ФБР благодарит за помощь.

— Выпустите меня! У меня клаустрофобия! — орал Клайд, колотя по двери запертой раздевалки. Когда агент отпер замок, блондин, спотыкаясь, вывалился наружу.

— Проклятье, я прикончу вас, грязных свиней!

Лео одним движением схватил его за ворот и приподнял, как котёнка.

— Представь, малыш, если бы мы не устроили засаду, Квентина бы выпотрошили прямо здесь. А ты бы очнулся посреди лужи крови, когда люди открыли бы дверь. Звучит захватывающе, правда?

Клайд остолбенел, его лицо побледнело. Только теперь он понял, как близко прошёл от смертельной ловушки, которая могла стоить ему свободы, или даже жизни.

— Если этот урок не научит тебя держать себя в руках, попроси папашу нанять адвоката получше, — с презрением бросил Лео, разжимая пальцы. Развернувшись, он стремительно вышел.

***

Полицейское управление Портленда.

— Проклятый ублюдок! — рявкнул шериф Триви, его лицо исказилось от ярости. Не думая, он замахнулся на Лео, но тот молниеносно перехватил его запястье. Двое агентов ФБР бросились вперёд, удерживая шерифа, который уже тянулся к кобуре, потеряв контроль. Его рёв сотрясал стены:

— Ты посмел использовать моего сына как приманку, подставить его под удар маньяка! Ты ублюдок, я убью тебя!

Лео опустил взгляд на начищенные кожаные ботинки Триви, отражавшие холодный свет ламп. Его лицо оставалось бесстрастным, голос ровным:

— Мне жаль, что я не предупредил тебя. Но это был единственный шанс поймать убийцу. Я принял все меры, чтобы Квентин был в безопасности. Он лишь напуган, отдохнёт и будет в порядке.

— К чёрту твои меры! — прорычал Триви, его зубы заскрипели. — Это мой сын! Я не позволю рисковать его жизнью! А ты? Ты бы поставил свою семью на край пропасти?

— Если бы это спасло других невиновных, да, — ответил Лео, не колеблясь.

— Сукин сын! — взревел шериф. Он рванулся к мужчине, но подоспевшие полицейские оттащили его, уговаривая и уводя прочь.

Роб смотрел на удаляющуюся фигуру шерифа, и его обычная насмешливая улыбка сменилась тревогой.

— Знаешь, если бы ты говорил чуть помягче, он бы не взорвался. Мы оба знаем, что у тебя не было выбора. Клайда пришлось освободить в любом случае. Сегодня или через пару дней. Конфликт с Квентином всё равно бы вспыхнул. Он и без того был мишенью убийцы. Ты лишь использовал это, чтобы поймать маньяка, и сделал всё, чтобы защитить парня. С рациональной точки зрения ты прав. Но, Лео, пойми, люди не всегда мыслят объективно, особенно когда речь о близких.

Роб мысленно добавил: Когда ты сам найдёшь что-то дорогое, столкнувшись с таким выбором, не ответишь так уверенно. Но вслух лишь ободряюще хлопнул напарника по плечу.

Лео бросил на него короткий взгляд. В глубине его глаз мелькнула тень сомнения, но тут же исчезла.

— Иду в допросную, буду раскалывать этого парня. Ты со мной?

— А я-то думал, мы сначала отметим шампанским и выспимся, — проворчал Роб. — Всё-таки поймали ещё одного серийного убийцу.

— Знаешь, сколько таких, по данным штаба, сейчас орудует в Америке?

— Сколько? — насторожился Роб.

— Около трёхсот, — отчеканил Лео. — Как думаешь, сколько жертв в эту минуту кричат о помощи, пока мы тут болтаем?

— Ладно, сдаюсь! Нам не нужен отдых, вставим новую батарейку и вперёд, — Роб вскинул руки, в очередной раз признавая поражение перед неумолимой логикой напарника.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 11

Глава 11 Аромат цветов на бумаге

Молодой подозреваемый оказался упрямее, чем предполагал Лео. Он и Роб допрашивали его весь день, сменяя друг друга. Голод, усталость и нарастающее психологическое давление давали о себе знать: лицо латиноамериканца посерело, взгляд потускнел, но воля оставалась непреклонной, как камень в пустыне Гоби.

— Я не признаю вину, — отрезал Рейдж, чьи запястья сковывали наручники, прикованные к металлической перекладине стола. Он небрежно развалился на стуле, нога на ногу, сохраняя вызывающую невозмутимость. — Можете не тратить слов. Пусть государство предоставит мне адвоката.

— Мы поймали тебя с поличным! — Роб повысил голос. — Доказательства неопровержимы. Даже лучший адвокат тебя не спасёт. Признай вину, сотрудничай, и, возможно, тебе скостят срок.

— Неопровержимые доказательства? — Рейдж насмешливо прищурился. — Ваша операция доказывает лишь, что я собирался навредить Квентину. И то безуспешно: он ведь цел и невредим, верно? В худшем случае это похищение на пару часов.

Роб с силой хлопнул ладонью по столу:

— Второе убийство! ДНК, выделенная из спермы, найденной на теле жертвы, совпадает с твоей! Этого достаточно для обвинения в тяжком преступлении!

— Это лишь доказывает, что у нас была близость перед его смертью. По обоюдному согласию. И я уверен, ему было больше шестнадцати, так что никакого изнасилования.

— Орудие убийства и лепестки роз в твоём рюкзаке, это железные улики, связывающие тебя с тремя убийствами!

— Это лишь говорит, что я поклонник Убийцы Роз и планировал подражать ему, чтобы навредить Квентину. Но это был лишь замысел, без реального вреда, — он вызывающе ухмыльнулся. — По американским законам, покушение и похищение: сколько за это дают? Восемь лет? Десять? Или хватит пары сотен тысяч долларов, чтобы выйти под залог?

Он опёрся локтями на стол, сцепил пальцы и подпёр подбородок, одарив Роба злобной ухмылкой.

Лицо напарника побледнело. Заскрежетав зубами, он резко оттолкнул стул и вылетел из комнаты для допросов.

В коридоре у стены наблюдения стоял Лео с чашкой кофе. Роб выхватил её, отхлебнул половину и проворчал:

— Этот тип, как в той китайской поговорке, что ты упоминал! Мёртвая свинья не боится кипятка!

Его раздражение не тронуло Лео. Черноволосый мужчина лишь холодно усмехнулся:

— Бесполезно. Как бы он ни отпирался, на суде улики лягут на стол. Три тяжких преступления, покушение и похищение, совершённые с особой жестокостью. Это смертная казнь без вариантов. Его отрицания лишь затягивают неизбежное.

— Знаю, — буркнул Роб, — но его наглость выводит из себя! Если бы не правила, я бы с радостью врезал ему. Да даже с правилами хочется! — Он с яростью продолжил: — Спорим, он, как и другие смертники, начнёт разыгрывать карту прав человека, манипулировать законом, затягивать суды, подавать апелляции, тратить деньги налогоплательщиков. Может, даже запросит помилование у губернатора или президента. Процесс растянется на семь, а то и десять лет, и кто знает, вдруг Орегон к тому времени отменит смертную казнь? От одной мысли об этом хочется прикончить его на месте!

— Таков закон, — спокойно ответил Лео, забирая свою чашку и допивая остатки кофе. — Ты можешь злиться, но обязан его соблюдать. Признание ускорило бы процесс, но он явно хочет поиграть с нами. Раз исход ясен (смертная казнь), зачем ему облегчать нам жизнь? Похоже, его цель вывести нас из себя.

Роб в бессильной злости фыркнул:

— Ну, я хотя бы могу отыграться на двух вещах: не давать ему еды сутки и выставить кондиционер в комнате на десять градусов!

Напарник улыбнулся и похлопал его по плечу:

— На этот раз я с тобой согласен.

Через два часа из комнаты для допросов вышел молодой полицейский и обратился к Лео и Робу, доедавшим ужин из еды на вынос:

— Парень совсем замёрз. Говорит, подумает о признании, если выполните его условие.

Роб отложил недоеденный бургер и встал:

— Какое условие?

— Хочет видеть какого-то Ли Бицина.

Вытиравший пальцы салфеткой, Лео нахмурился:

— Передай ему, ни за что.

— Погоди, — остановил его Роб. — Всего лишь встреча. Он в наручниках, это полицейский участок. Какая опасность?

Лео резко возразил:

— У тебя есть младший брат, Сивил, школьник. Ты бы позволил ему встретиться с серийным убийцей?

Роб осёкся, неловко пробормотав:

— Ну, я бы хотя бы спросил его мнение, а не решал за него.

Лео помолчал несколько секунд, затем достал телефон и набрал номер.

— Да, я хочу его видеть! Вы в городском участке? Уже еду! — раздался взволнованный голос молодого китайца с другого конца линии.

Лео завершил звонок и бросил на напарника раздражённый взгляд.

Роб насмешливо скривил губы:

— Дружище, ты сейчас как наседка, защищающая цыплёнка. Бицину двадцать один, он взрослый. Думаешь, ему понравится, когда за него решает «папаша», который старше всего на восемь лет?

— Не твоё дело, — отрезал Лео.

— Просто совет, — Роб пожал плечами. — Если хочешь, чтобы ваши отношения развивались, такой подход не поможет.

— Какие ещё «отношения»?! — начал было Лео, но Роб, предвидя бурю, поспешил ретироваться.

Через полчаса в участок ворвался запыхавшийся Ли Бицин. Увидев Лео, он бросился к нему:

— Рейдж… он правда серийный убийца? Вы не ошиблись?

Парень вцепился в руку Лео, его глаза умоляли опровергнуть страшную правду.

— Помнишь твой совет? Мы следили за Квентином и поймали его на месте нападения, — прямо ответил Лео.

Лицо Бицина омрачилось, он прикусил губу:

— Да, я… в глубине души подозревал его, но не хотел верить. Он ведь мой друг…

— Поэтому я считаю, что тебе не стоит с ним встречаться.

— Нет, я должен его увидеть, — твёрдо сказал юноша. — Как бы то ни было, мы всё ещё друзья.

Лео внимательно посмотрел на него, затем молча кивнул и направился к комнате для допросов.

Ли Бицин последовал за ним. Когда они вошли, Рейдж, прикованный к столу, оживился при виде гостя. Его усталые глаза вспыхнули, а посиневшие от холода губы растянулись в улыбке, как при первой встрече:

— Привет!

— Привет, — юноша опустился на стул напротив, с тревогой разглядывая его. — Ты выглядишь ужасно… Тебе холодно?

— И холодно и голодно, — Рейдж склонил голову набок, жадно разглядывая Ли Бицина, и вдруг повернулся к стоящему рядом Лео. — Я хочу говорить с ним наедине.

— Даже не мечтай! — отрезал тот. — Не наглей.

— Тогда мне нечего сказать. Можете морозить меня дальше, — бросил подозреваемый.

Роб оттащил напарника за дверь и понизил голос:

— Слушай, он сейчас как загнанный зверь, который в отчаянии бежит к исповеднику. Ему нужен кто-то, кому он сможет открыться. Если Бицин заставит его снять маску, он выложит все свои преступления, как карты на стол. Почему не попробовать?

— Он хладнокровно убил троих! — Лео сверкнул глазами. — И ты хочешь, чтобы я оставил Бицина наедине с этим психопатом? Думаешь, я спятил и готов рисковать его жизнью ради призрачной надежды на признание? Мне плевать, признается он или нет!

Роб отпустил его руку:

— Ладно, твоё непробиваемое упрямство снова победило.

— Я хочу поговорить с ним один на один, — послышался голос. — Пожалуйста, дайте мне двадцать минут.

Лео обернулся. Ли Бицин, незаметно подошедший к двери, смотрел на него с непреклонной решимостью. Его лицо выражало твёрдую уверенность: я решил, и ты меня не переубедишь. Тут же он добавил:

— Я буду в безопасности. Если сомневаешься, наденьте на него ножные кандалы. Но я уверен, это лишнее. Рейджу нужно выговориться, но не полиции.

Лео помолчал, затем неохотно произнёс:

— Двадцать минут. Если он скажет хоть слово, которое тебя насторожит, выходи немедленно. Я видел, как матёрый манипулятор в тюрьме довёл новичка до срыва одной лишь беседой. В ту же ночь парень покончил с собой.

Юноша кивнул:

— Я буду осторожен, не волнуйся.

Чтобы исключить слежку и прослушку, Рейдж настоял, чтобы разговор проходил в святая святых участка, кабинете шерифа Триви. Никто из полицейских не посмел бы установить жучки в этом месте. К тому же темнокожий шериф, избегая встречи с Лео и подавляя искушение врезать ему, сегодня уехал по делам, невольно предоставив свой кабинет в их распоряжение.

Тяжёлая деревянная дверь кабинета плотно закрылась. Лео, засунув руки в карманы, прислонился к стене. Он казался расслабленным, но пальцы в карманах нервно подрагивали. Он то и дело бросал взгляд на настенные часы. Когда до конца срока оставалась минута, Лео не выдержал, шагнул к двери и дёрнул ручку.

Дверь бесшумно отворилась, и перед ним появился Ли Бицин. Лео внимательно вгляделся в его спокойное лицо и, не скрывая беспокойства, спросил:

— Что он тебе сказал?

Китаец медленно улыбнулся, бледной, почти призрачной улыбкой, и тихо ответил:

— Это личное. Думаю, он не хотел бы, чтобы кто-то ещё об этом знал.

Подошедший следом Роб спросил:

— Он согласился признать вину?

— Да, но завтра. Сказал, что слишком устал и хочет отдохнуть.

Лео облегчённо выдохнул:

— Мы и так проторчали с ним весь день, подождём ещё ночь.

Он повернулся к молодому полицейскому:

— Дайте ему еды и воды, посадите в камеру, усильте охрану. Завтра приедем с прокурором.

— Есть, сэр! — звонко отчеканил новобранец, только что окончивший академию.

***

Лео отвёз уставшего Ли Бицина обратно в его квартиру. Тяжёлая волна изнеможения накрыла и самого агента.

— Ты точно не хочешь ничего рассказать? — спросил он напоследок.

— Я в порядке, Лео, — мягко ответил парень. — Когда с близким человеком случается такое, любой будет подавлен. Я просто устал и хочу выспаться.

— Ладно, отдыхай, — сказал Лео с непривычной теплотой. — Завтра можешь пропустить занятия, я оформлю тебе выходной.

— Спокойной ночи, — Ли Бицин улыбнулся, вошёл в спальню и закрыл дверь. В ванной, подойдя к раковине, он открыл кран, зачерпнул холодной воды и плеснул в лицо, а затем полностью погрузил голову в воду.

Сквозь дрожащую водную гладь в его ушах звучал ледяной голос Рейджа. Под копной тёмных кудрей сверкали узкие глаза, полные хищной жажды, как у зверя, выслеживающего добычу. Эти глаза скользили по его коже:

— Бицин, мой дорогой новый друг, знаешь, изначально моей целью был не Колин… а ты! Ты, тот, кого я хочу пронзить ветками, вонзая их в плоть и в кости снова и снова, слушая твои очаровательные стоны и крики, любуясь, как кровь рисует на твоей коже прекрасные узоры… Я хочу трахнуть твоё тёплое, податливое тело, пока не кончу от удовольствия…

Юноша резко вынырнул из воды, задыхаясь. Мокрые пряди хлестнули по воздуху, разбрызгивая капли. В зеркале отразилось его лицо, покрытое струйками воды, с тяжело дышащими губами. Он долго смотрел на своё отражение, пока стекающие капли не затуманили глаза.

***

На следующее утро из участка пришли страшные новости: Рейдж Донн, главный подозреваемый в серии убийств в Портлендском университете, сбежал из камеры.

Его побег был прост, но эффективен. Ночную смену несла Аманда, добродушная женщина средних лет. Каким-то образом Рейдж сумел тронуть её сердце. У Аманды когда-то был сын того же возраста, и этот обаятельный кудрявый парень пробудил в ней угасшую материнскую любовь. Она почувствовала непреодолимую потребность заботиться о нём. Он убедил её открыть камеру и войти, после чего оглушил, забрал ключи, пробрался в раздевалку, украл полицейскую форму и беспрепятственно покинул участок.

Услышав новость, Лео помчался в участок. Вскоре туда же приехал Роб. Очнувшаяся Аманда, виновница катастрофы, рыдала под утешениями коллег.

— Хватит лить слёзы! — резко бросил Лео. — Пора действовать! Проверьте записи с камер на ближайших улицах, вдруг удастся что-то найти. Немедленно обыщите его дом, ищите любую зацепку, которая выдаст, где он может быть. Опросите всех родственников в городе, выясните, где он может скрываться. Пусть патрульные установят посты на выездах из города и проверяют каждую машину!

Приказы разлетелись молниеносно, и полицейские с агентами бросились их выполнять. Лео и Роб возглавили группу, направившуюся в дом Рейджа, где тот жил один. Это был аккуратный двухэтажный домик на окраине, выкрашенный в тёплый кремовый цвет. Во дворе буйствовали заросли диких роз, их тёмно-красные и бледно-розовые лепестки источали в солнечных лучах сладкий, почти одуряющий аромат.

Полицейские перевернули дом вверх дном и нашли в спальне Рейджа жуткие «трофеи»: заострённые деревянные колья, пропитанные засохшей кровью, коллекционную зажигалку и даже фрагменты тел жертв. Среди них выделялся перстень, вырезанный из человеческого позвонка, с выгравированными на внутренней стороне инициалами, возможно, именем одной из жертв. Убийство в лесопарке явно было не первым в карьере этого монстра. В тёмных уголках, куда не дотянулся взгляд правосудия, тела давно истлели, кости рассыпались в прах, а души погибших, казалось, всё ещё рыдали, взывая к справедливости.

В потайном ящике Лео нашёл металлическую шкатулку с отполированными медными краями, явно часто открывавшуюся. Он откинул крышку. Внутри лежала стопка фотографий.

Лео взял снимки, тонкую пачку из семи карточек. На них были запечатлены молодые парни, чьи лица светились юностью и безмятежностью. Затаив дыхание, он перебирал фотографии. На пятой узнал юношу, погибшего в лесопарке. На шестой — студента, найденного мёртвым в укромном уголке кампуса. Седьмая…

На мягкой лужайке, усыпанной опавшими листьями, солнечные лучи пробивались сквозь кроны дубов и красных берёз, рассыпая пятна света. Азиатский парнишка слегка запрокинул голову, разглядывая листок на ветке. Его губы тронула ленивая, умиротворённая улыбка. Волосы колыхал лёгкий ветерок, и он, казалось, доносил аромат летних роз, оживая на бумаге.

Знакомое лицо пронзило Лео страхом.

Его сердце застыло, превратившись в холодный ком. Кровь в венах замерла, тело оцепенело.

— Бицин! — выкрикнул он.

Роб замер, впервые увидев на лице хладнокровного напарника смесь яростного гнева и неподдельного ужаса.

— Что ты сказал? — спросил он, невольно дрожа.

Лео рванулся к выходу, на ходу выхватывая телефон и набирая номер. Его побагровевшее лицо и трясущиеся пальцы заставили Роба осознать: что-то чудовищное уже происходит или вот-вот случится. Он бросился следом, в последнюю секунду запрыгнув на пассажирское сиденье чёрного «Шевроле Субурбан», когда машина сорвалась с места.

— Что стряслось? — выдохнул Роб.

Лео, не отрывая глаз от дороги, стиснул челюсти, его лицо напряглось.

— Это Бицин! Его настоящей целью был не Колин, а Бицин!

— Что?! — Роб ахнул. — Ты говоришь, Рейдж… Господи, он только что сбежал!

— Мы думали, он затаится, сменит имя, сбежит из Портленда или даже из штата. Но мы ошиблись. Такие, как он, в отчаянии не бегут. Они наносят новый удар, бросая полиции самый наглый вызов!

— И его цель теперь не про выгоду. Им движет только самое жгучее, самое подлинное желание! — Роб побледнел, осознав, что породило ужас Лео. — Боже, пусть мы успеем… — Последние слова застряли у него в горле.

— Я не могу дозвониться до Бицина, — Лео бросил Робу телефон. — Звони Силине, дай ей номер, пусть проверит ещё раз!

Роб торопливо набирал номер. Лео вдавил педаль газа, и «Субурбан», рыча, как разъярённый зверь, понёсся по улицам, устремляясь к центру Портленда.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 12

Глава 12 Кровавые розы

Через десять минут от Силины пришли тревожные новости: местоположение телефона Ли Бицина отследить не удалось. Либо аппарат был уничтожен, либо из него вытащили батарею.

Эта весть омрачила лицо Роба, но к его удивлению, Лео не выказал ни тени разочарования или скорби. Напарник напоминал туго натянутую тетиву, готовую лопнуть от малейшего касания, или раскалённый камень, который вот-вот треснет под последней каплей давления. Робу стало не по себе: а что, если в решающий момент Лео не выдержит и разлетится на куски?

В съёмной квартире не оказалось ни души. Лео и Роб спустились на лифте с семнадцатого этажа и не теряя времени, помчались в Портлендский государственный университет.

Сегодня занятие в языковой группе вёл Уэйн. Когда Лео обрушился на него с вопросами, преподаватель заметно занервничал:

— Бицин? Да, он был на занятии. Опоздал немного, но вчера просил разрешения пропустить, так что я думал, он вообще не явится… Сейчас? Не знаю. Ребята, кто-нибудь видел, куда ушёл Ли Бицин? — Уэйн повернулся к группе из дюжины студентов, которые тут же зашептались.

Мгновение спустя парень-китаец лениво поднял руку:

— Я видел, как он ответил на звонок, схватил сумку и ушёл.

— Когда это было? — резко спросил Лео.

— Час назад, наверное… Точно не помню.

— Слышал, о чём он говорил?

— Эй, с чего ты решил, что я в курсе? Я что, сплетник, который суёт нос в чужие дела? — парень возмущённо фыркнул.

— А разве нет, мистер Сплетник? — тут же съязвил его сосед по парте.

Ребята разразились хохотом.

Лео, не удостоив Уэйна взглядом, бросился к выходу. Преподаватель, неловко покачав пальцем в воздухе, пробормотал:

— …Пожалуйста, не за что.

— Что дальше? — Роб догнал напарника на улице.

Лео заставил свой ноющий от напряжения разум остыть, пытаясь распутать хаотичный клубок мыслей.

— Допустим, это Рейдж звонил Бицину. Что он мог сказать? Особенно теперь, когда его разоблачили как подозреваемого в убийствах?Ли Бицин не из легкомысленных. Чтобы выманить его, нужен был убедительный повод, иначе он бы сразу вызвал полицию.

— Может, что-то вроде: «Я невиновен, настоящий убийца — кто-то другой»? — предположил Роб, задумавшись. — Нет, улики слишком явные, Ли Бицин знает это и не поверит в такую чушь. Тогда что? Какая-нибудь душещипательная исповедь перед мнимым самоубийством? Чтобы Бицин, несмотря на риск, согласился на последнюю встречу?

— Чушь! — Лео, обычно сдержанный, не удержался от резкости.

— А что? Это возможно! Ты же видел: этот латиноамериканец явно неровно дышит к парнишке.

— Ещё бы! Поэтому он и выбрал его своей целью!

— Нет, я не только про его больные желания. Тут что-то глубже… чувства, может быть? Для Рейджа Бицин не просто очередная жертва. Он выделяет его, — Роб старался говорить осторожно, чтобы не задеть напарника.

Но слова всё равно задели. Мужчина обернулся, и его взгляд стал таким, словно перед ним стоял закоренелый преступник. Сквозь стиснутые зубы он прорычал:

— Выделяет? Это как? Трупы для него произведения искусства? Если ты ещё раз ляпнешь что-то в этом духе, клянусь, я тебя так отделаю, что мало не покажется!

— Моя вина, сдаюсь! — Роб вскинул руки, изображая капитуляцию. — Давай к делу. Куда он мог увести Бицина?

Лео стиснув зубы, замолчал. Расследование зашло в тупик.

Эй, Лео, угадай, где я? — в его воображении возник юноша: босой, в домашней одежде, он сидел поджав ноги, на диване с ноутбуком на коленях, игриво покусывая кончик карандаша. Ладно, не мучайся, дам подсказку…

Лео зажмурился, позволяя этому образу ожить в его сознании — такому живому, что казалось, Ли Бицин стоял перед ним. Какую подсказку ты мне дашь? Где ты?

Внезапно он распахнул глаза и рванул обратно в аудиторию. Добравшись до парты парня, он принялся лихорадочно осматривать стол и стул. Уэйн, только восстановивший спокойствие в аудитории, лишь бессильно наблюдал, как все снова превращается в беспорядок.

— Есть! — пальцы Лео замерли на надписи в ящике стола. Чёрной ручкой там было выведено по-английски: Большое чёрное ореховое дерево.

Вихрем Лео вылетел из аудитории. Уэйн, снова оставленный без внимания, лишь растерянно проводил его взглядом:

— …И снова не за что.

Чёрные ореховые деревья, некогда обильно росшие на Западном побережье, из-за вырубки стали редкостью и теперь находились под охраной. В университете их было несколько, но самое крупное стояло на восточной стороне кампуса, у лесопарка.

Двое мужчин в тёмных костюмах неслись через кампус, ловя любопытные взгляды. По пути слышались шепотки:

— Эй, я видел этих парней у полицейского оцепления на месте убийства! Это ФБР!

— Неужели в нашем универе опять что-то стряслось?

Запыхавшись, через пятнадцать минут Лео и Роб добрались до высокого чёрного ореха. Как и ожидалось, под деревом никого не было. Это место было лишь перевалочным пунктом. Лео был уверен: осторожный парнишка мог оставить ещё одну подсказку. Он принялся обходить дерево, внимательно осматривая каждый сантиметр.

— Нашёл! — Роб наступил на что-то твёрдое в траве. Нагнувшись, он поднял разбитый смартфон. Задняя крышка и батарея валялись рядом. Взглянув на густую крону, он предположил:

— Похоже, он спрятал телефон в ветвях, но тот упал. Возможно, Рейдж начал действовать силой, чтобы отрезать его от связи. Ли Бицин отвлёк его и незаметно засунул телефон наверх.

— Логично, — кивнул Лео, собирая телефон и пытаясь его включить. К счастью, Blackberry оказался на удивление прочным. Пролистав содержимое, Лео нашёл аудиозапись, сделанную час и двадцать пять минут назад. Она длилась всего девяносто секунд. Не раздумывая, он нажал «воспроизвести».

— …Слушай, я не причиню тебе вреда. Я просто хочу поговорить.

— Говори.

— Здесь? Нет, я не хочу, чтобы нам мешали. Пойдём в тихое, красивое место.

— Рейдж, я никуда с тобой не пойду. Когда ты позвонил, я собирался вызвать полицию. И не остановился бы, если бы ты не угрожал сбросить ту девушку с крыши учебного корпуса!

— Это была шутка, расслабься. Я не сделаю этого. И тебе я тоже не причиню вреда, клянусь. Просто в моей голове беспорядок, мысли как лезвия режут меня изнутри. Я схожу с ума от боли… Я не знаю, к кому ещё обратиться, кроме тебя, чтобы не потерять рассудок!

— Обратись в полицию.

— Нет! Нет… То есть да, я сдамся, но после того, как мы поговорим. Бицин, умоляю, дай мне шанс выговориться. Не закрывай последнюю дверь передо мной, прошу!

Короткая пауза.

— Куда идти?

— Туда. Ты же говорил, что хотел туда сходить, но всё время не получалось. Сегодня я составлю тебе компанию. Пойдём.

На этом запись оборвалась.

Роб, затаив дыхание, выпалил:

— Куда «туда»? Чёрт, самое важное не записалось!

— Я знаю, — Лео сунул телефон в карман и не останавливаясь, бросился к машине. — Он несколько раз звал меня туда, но мне всё время было некогда… Это Международный розарий!

В будний день Международный розарий на юго-западе Портленда был почти пуст. Бескрайние цветочные поля, залитые солнцем под безоблачным небом, источали пьянящий аромат, от которого кружилась голова.

Розы, шиповник, боярышник — для Лео всё это было лишь препятствием: заросли, сковывающие движение, и укрытия, скрывающие цель. Вместе с Робом они пробирались через холмы, лощины и рощи, обшаривая каждый угол. Подкрепление уже спешило на помощь.

В укромной лощине, среди вездесущего цветочного аромата, витал едва уловимый металлический запах вплетённый в густой туман роз.

— Кровь! — Роб издал резкий возглас, похожий на крик ночной птицы, полный ужаса.

Лео вздрогнул. Резким движением он раздвинул стену колючих розовых кустов, не замечая, как шипы рвут кожу на лице и шее, оставляя кровавые следы.

В гуще пышных многоцветковых роз, лицом вниз, лежало обнажённое тело, изуродованное до неузнаваемости. Десятки свежесломанных стеблей роз пронзали плоть, а кровь, вытекающая из ран, растекалась по земле. Жадная почва впитывала её, окрашивая траву в зловещий тёмно-бурый оттенок.

Лео споткнулся, едва не рухнув в заросли, но Роб вовремя подхватил его за руку. В следующий миг Лео с яростью оттолкнул напарника. Он больше не видел пути, не замечал Роба, не думал о правилах сохранения места преступления. К чёрту всё! Ему нужно было знать, Ли Бицин ли это!

Мужчина бросился к телу и не раздумывая, перевернул его.

Не его мальчик!

Слава небесам, это был не его мальчик…

— Это Рейдж! Он мёртв? — Роб подскочил к нему, потрясённо восклицая. — Такая смерть… Око за око, зуб за зуб. Это почерк «Ша Цина»! Тело ещё тёплое, он умер вероятно, полчаса назад. Ша Цин может быть рядом! Надо срочно вызвать спецотряд для облавы!

— Бицин должен быть поблизости… Найди его! — Лео, не слушая, поднял на Роба глаза, пылающие яростью. На миг Робу почудилось что перед ним загнанный в угол зверь, готовый драться до последнего вздоха.

Брюнет с зелёными глазами понял: сейчас для Лео поимка Ша Цина отошла на второй план. Всё, что имело значение, — найти Ли Бицина. Если его не найдут или, чего хуже, найдут мёртвым, та натянутая до предела струна в душе Лео лопнет с оглушительным треском. Что тогда произойдёт, Роб даже не хотел думать. Оставалось лишь вместе с напарником, взяв за центр точку смерти Рейджа, обшаривать окрестности по расширяющейся спирали.

Через несколько минут за ближайшими зарослями они заметили фигуру, лежащую у подножия дерева.

— Бицин! — Лео бросился к нему, опустился на колени и дрожащими пальцами нащупал пульс на шее. Тёплый, живой! Его мальчик был жив, лишь в глубоком обмороке. Осторожно приподняв его, мужчина прижал к себе и, увидев приближающихся полицейских, рявкнул:

— Скорую! Быстро, вызывайте скорую!

***

В больнице Орегонского университета здоровья и науки из палаты вышел хирург в очках. Лео и Роб, ожидавшие в коридоре, тут же шагнули к нему:

— Доктор, как он?

Врач средних лет, явно заинтригованный пациентом, доставленным ФБР, пролистал медицинскую карту и ответил:

— Сознание вернулось, но он жалуется на головную боль, тошноту, головокружение, светобоязнь и слабость. Похоже на сотрясение мозга. Здесь, — он указал на затылок, — след от удара тупым предметом.

— Это серьёзно? Как его лечить?

— К счастью, МРТ не выявила других повреждений, вроде внутричерепных гематом. Состояние стабильное. Я ввёл обезболивающее, пару дней наблюдения в стационаре и, если осложнений не будет, его выпишут. В ближайшее время нужен полный покой, никакого умственного или физического напряжения.

— Можно его навестить? — спросил Лео.

Доктор кивнул, но когда Лео уже шагнул к двери, добавил:

— У него ретроградная амнезия. Он не помнит, что произошло во время травмы и как её получил. Если планируете допрос, лучше повремените, не хочу, чтобы мой пациент пострадал от ваших вопросов.

Поблагодарив врача, Лео вошёл в палату. Ли Бицин, погружённый в полудрёму, лежал на кровати. Из-под белоснежного одеяла виднелась копна мягких каштановых волос. Обезболивающее подействовало, притупив боль и головокружение, и он, обессиленный, спал.

Лео придвинул стул, сел и поправил одеяло, укрыв юношу чуть плотнее. Затем он долго смотрел на него неподвижно, сосредоточенно, точно страж, оберегающий сокровище. Наконец, мужчина тихо поднялся и вышел.

***

— Эй, мой дорогой малыш, тебе уже лучше? — в палату вплыла Тия, ослепительная блондинка с длинными локонами, сжимая в руках охапку лилий. Наклонившись, она чмокнула паренька в щёку.

— Всё нормально, доктор сказал, завтра выпишут, — Ли Бицин неловко улыбнулся, потянувшись к поцелованной щеке, но тут же смущённо отдёрнул руку.

— Как мило! Если я вдруг решу сменить вкус в мужчинах, это будет только твоя вина, — Тия с лукавой улыбкой разглядывала его смущение, явно наслаждаясь поддразниванием. — А этот болван Лео навещал тебя?

— Был пару раз, — ответил юноша и тут же добавил, оправдывая его: — Я знаю, он очень занят.

— Не прощай его так легко, милый. Вот тебе совет: с такими как он, надо бить молотом, иначе не достучишься, — Тия подмигнула. — Поверь моему чутью: он из тех, кто в некоторых вещах тупит так, что бесит и людей, и богов.

— Эм… — Ли Бицин растерянно замялся, а затем будто осенённый, выпалил: — Ты и Роб — он тоже говорил что-то странное… Вы что-то не так поняли? Мы с Лео просто…

— Знаю, знаю, — девушка, весело перебивая, подняла ладонь. — Пока всё не прояснится, рано об этом говорить. Спокойно, тема закрыта.

Она расстегнула сумочку, порылась в ней и достала книгу, протянув её парнишке:

— Её нашли в доме Рейджа Донна. Часть его вещей отправили в отдел улик, часть родственникам. На форзаце написано: «Для Ли Бицина». По правилам её должны были передать тебе, но Лео утаил. Если бы я случайно не наткнулась на неё в его столе, она бы уже отправилась в шреддер и на свалку. Я же говорила, что он мастер упрямства и наплевательства на чужие чувства?

Би Цин взял книгу. На обложке холодно и зловеще алело слово «心魔» («Heartsick», «Сердцеед»). Металлический отблеск, как лезвие, рассекал её обнажая половину ледяного, пугающего лица.

Это был тот самый триллер, который Лео однажды читал, лёжа на диване в их квартире. Юноша тогда упомянул, что хотел бы найти китайское издание, но в местных магазинах его не было. Он вспомнил, как вскользь рассказал об этом Рейджу, а тот лишь небрежно улыбнулся:

— У меня есть друг на Тайване, спрошу, не сможет ли он прислать.

Кто бы мог подумать, что Рейдж запомнил эту мелочь?

И уж тем более никто не ожидал, что книга дойдёт до Ли Бицина лишь после смерти Рейджа, неся в себе запоздалый, горький смысл.

С тяжёлым сердцем юноша провёл ладонью по гладкой обложке. Спустя мгновение он тихо, искренне произнёс:

— Спасибо, Тия.

Почувствовав его смятение, Тия деликатно попрощалась, напоследок чмокнув его в левую щёку.

Ли Бицин остался один. Он сидел на кровати, медленно листая книгу, касаясь страниц так, будто притрагивался к чему-то хрупкому и живому. Дойдя до последней страницы, он замер. Между листами, как закладка, лежала засохшая тёмно-алая роза. Её ломкие, обезвоженные лепестки всё ещё хранили отголоски былой сочной красоты.

На пустом месте внизу страницы был карандашный набросок. Простые линии, но поразительно живые: две закрытые двери, опутанные густыми колючими лозами, словно запечатанные непроницаемой сетью. В центре, среди шипов, был привязан обнажённый мужчина. Кровь на его теле расцветала алыми розами, пугающе прекрасными.

Лёгкие, знакомые шаги раздались у двери. Юноша, не поднимая глаз, погладил надпись под рисунком и спросил:

— Ты знаешь, что значат эти строчки?

— Это латынь, — ответил Лео, остановившись у кровати.

— «В моём сердце живёт демон. Стань колючей лозой розы и свяжи его навек».

Ли Бицин вскинул взгляд. Его глаза наполнились слезами, готовыми вот-вот пролиться.

— Это его книга для меня! Его мольба! Господи, если бы я раньше… Если бы только раньше… — его голос сорвался и слова утонули в рыданиях.

Лео посмотрел на него сверху вниз, и в его взгляде смешались нежность и холодная решимость:

— Хочу рассказать тебе историю. ФБР однажды охотилось за серийным убийцей. Его хобби было делать колокольчики из рёбер жертв и вешать их под крышей. Двадцать семь гирлянд. Когда мы были близки к поимке, он исчез. Вскоре пришло письмо: он встретил «любовь всей жизни», женился и ради неё решил завязать. Угадай, что было дальше?

— Он исчез из ваших списков? — спросил парнишка, шмыгнув носом.

— Нет. Через полтора года он вернулся к старому. Мы поймали его, когда он выбрал новую жертву. В его хижине на краю пустыни я увидел те жуткие колокольчики на крыльце — их стало двадцать восемь. Знаешь, из чьих рёбер был последний?

Ли Бицин удивлённо прошептал:

— Боже… Его жены? Той, что он любил?

Мужчина не стал опровергать:

— Самое страшное в серийных убийцах, это не их методы и не число жертв, а то что убийство для них самоцель. Они психопаты. Им плевать на чужую боль, они не чувствуют вины и не боятся наказания. В их душе нет угрызений совести, только ненасытное желание.

Иногда, в редких случаях, им кажется что они нашли спасение, что могут измениться. Но это иллюзия. Когда мораль и закон — цепи, что держат их внутреннего зверя, — рвутся, никакие колючие лозы, никакая «любовь» не удержат его.

Не вини себя, Бицин. Это не в твоих силах. Только Бог может спасти его душу. — Лео крепко сжал плечо парня. — Запомни: серийные убийцы, чьи руки обагрены кровью первой жертвы, уже не могут повернуть назад.

— Да… — Ли Бицин опустил взгляд, едва слышно повторив: — С первой пролитой кровью пути назад нет.

Он посмотрел на Лео, и на его губах мелькнула слабая улыбка.

— Эта книга мне больше не нужна. Делай с ней, что хочешь.

— Я сожгу её, как подношение демону. Идёт? — спросил Лео.

Ли Бицин кивнул и сжал в ладони засохшую розу, превратив её в пыль.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 13

Глава 13 Игра началась!

Лучи закатного солнца, проникая сквозь тонкую занавесь, окутывали тёмный мраморный стол у панорамного окна тёплым оранжевым сиянием. В центре стола возвышалась шахматная доска, где чёрные и белые фигуры строго делили пространство. Короли и ферзи, ладьи и кони, слоны и пешки застыли в торжественной неподвижности, ожидая первого хода.

Доска, вырезанная из чёрно-белого хрусталя, поражала утончённой красотой, но сами фигуры казались грубыми. Белые отливали тусклым, мертвенно-серым оттенком, с тонкими, едва заметными трещинами, проступающими при близком рассмотрении. Чёрные, напротив, напоминали тёмный орех покрытый налётом ржавчины, что придавало им вид старинных, но потрёпанных артефактов.

Из тени у левого дивана появилась рука — чёрная, с мозолистым большим пальцем и грубыми суставами. Пальцы уверенно подхватили белую пешку и решительно двинули её на две клетки вперёд — E4.

Словно занавес театра взвился вверх, открывая сцену. Игра началась.

С правого дивана появилась другая рука — белая, покрытая уродливыми шрамами от ожогов, тянувшимися до самого рукава. Треснувшие ногти коснулись чёрной пешки, продвинув её на одну клетку — C6.

Белая пешка D4. Чёрная пешка D5. Фигуры столкнулись, как воины на поле брани.

Белый конь грациозно прыгнул на C3.

Чёрная пешка D5 скользнула по диагонали, сбив белую пешку E4 с доски.

Серо-белая фигурка оказалась в кулаке, решившем её судьбу. Из тени послышался низкий мужской голос:

— Игра началась!

***

Иллинойс, Чикаго.

Небольшой самолёт с эмблемой ФБР на фюзеляже приземлился в международном аэропорту О’Хара. Едва люк открылся, как августовская жара раскалённой волной хлынула на трап, обдавая пассажиров удушливым теплом.

— Ненавижу города, где времена года сменяются так резко, а температура скачет на семьдесят градусов между зимой и летом! — ворчал Роб, вытирая платком пот с шеи. — Чикаго, конечно, в их числе. Его погода переменчива, как настроение капризной шлюшки в баре.

Бортпроводник у выхода, скрывая улыбку, ответил:

— Не стоит так говорить, сэр. Этот город может обидеться. Впрочем, Чикаго, как и многие, становится дружелюбнее, если в кармане звенят доллары. Добро пожаловать в город ветров и широких плеч*1!

За Робом из самолёта вышел Лео. Из-за невыносимой жары под 38 градусов, он отказался от привычного строгого костюма, выбрав лёгкую белую рубашку и серые брюки без галстука.

Следом спустился Ли Бицин, одетый в летнюю одежду. Яркий солнечный свет, отражённый от бетонной полосы, заставил его прищуриться, но тут же кто-то нахлобучил ему на голову солнцезащитную кепку. Тёмноволосый агент ФБР обменялся рукопожатиями с коллегами из чикагского отделения, перекинулся парой слов и надел тёмные очки.

— Не могли бы вы сначала отвезти нас в подготовленное жильё? — спросил он.

— Конечно, сэр, — ответил Майн, молодой агент с кожей цвета тёмного шоколада, высоким носом и пухлыми губами, выдававшими смешанную кровь. — Вас ждёт двухэтажная вилла в центре города, на берегу озера Мичиган. Надеюсь, она придётся вам по вкусу.

Лео кивнул и уточнил:

— Рядом есть университет с языковой школой?

Майн, немного удивившись, взглянул на юного китайского парня рядом и ответил:

— Ближайший — чикагский кампус Северо-Западного университета. Очень удобно, в центре города. Есть вечерние курсы и программы выходного дня.

— Можете оформить заявку на поступление в языковую школу? Данные студента я предоставлю завтра.

— Да, сэр, два дня, и всё будет готово.

Чёрный «Шевроле Субурбан», стандартный автомобиль ФБР, въехал в тихий жилой квартал и остановился перед двухэтажной виллой небесно-голубого цвета, укрытой тенью раскидистых деревьев. Дом, построенный в 1898 году, сочетал исторический шарм с современной отделкой. Просторные семь спален, четыре ванные комнаты, гостиная, кабинет, кухня и столовая поражали продуманной элегантностью. Главная спальня с гардеробной и личной ванной открывала вид с балкона на соседний парк и мерцающее озеро Мичиган. Гостиная с камином, изящная открытая лестница и мебель в ретро-стиле создавали атмосферу уюта и роскоши. В подвале скрывался винный погреб с коллекцией красных вин, а во дворе алели американские клёны и пестрели яркие подсолнухи.

Роб присвистнул от восхищения:

— Это лучшее, что я видел! Беру свои слова о Чикаго назад! Я влюблён!

Майн, ведя гостей через просторный двор, больше похожий на сад, пояснил:

— Эта вилла когда-то принадлежала семье Фирлин.

— Фирлин? — переспросил Роб. — Те самые, что нажили состояние на торговле оружием, а потом три поколения их семьи закончили с пулями в головах?

— Именно, — подтвердил Майн. — Но не волнуйтесь, дом полностью отреставрирован и вычищен.

Роб бросил взгляд на Лео и Ли Бицина. Те казались совершенно невозмутимыми, и выглядели так, что жить в доме с мрачной историей было для них обычным делом. Он вздохнул:

— Ну конечно, я так и знал: бесплатный сыр только в мышеловке.

Разложив скромные чемоданы по спальням, Лео повернулся к юноше:

— Оставайся здесь. Мы с Робом едем в отделение. Если задержимся, я позвоню.

— Что, опять крупное дело? — с любопытством спросил Ли Бицин. — Серийный убийца?

Мужчина нахмурился, явно не желая вдаваться в подробности.

Роб, не сдерживаясь, ответил:

— За полмесяца три трупа. И все, полицейские.

Лео кашлянул и строго бросил:

— Пора ехать.

Роб пожал плечами, бросив на Ли Бицина взгляд, полный немого подтекста: Ну, ты же видишь, какой он упрямец. С ухмылкой он последовал за напарником.

В опустевшей вилле Ли Бицин не спеша обошёл двор и комнаты, изучая новый дом. Достав из рюкзака карту Чикаго, он устроился на мягком диване в гостиной и принялся искать ближайший супермаркет, водя пальцем по бумажным улицам.

***

Чикагское отделение ФБР.

В кабинете их встретил мужчина лет пятидесяти с длинным лицом и выразительным еврейским носом. Он радушно протянул руку, поочерёдно пожав ладони гостей, и представился:

— Альфред Бергман, руководитель группы по делу серийных убийств «Шахматы».

— Лео Лоуренс, следователь из центрального офиса, — ответил агент, представляя напарника. — Это Робри Саймон.

— Добро пожаловать, господа. Надеюсь, ваш опыт поможет нам распутать этот узел.

Лео и Роб устроились на диване, а Альфред раскрыл папку с документами и разложил на стеклянном столе фотографии с мест преступлений, отчёты судмедэкспертов и другие материалы.

— Первое убийство произошло на Южной Мичиган-авеню, — начал он. — Полицейский остановил «Форд» за превышение скорости. Убийца одним движением перерезал ему горло. Камеры наблюдения зафиксировали фигуру в кепке, но преступник мастерски скрывался в слепых зонах, ни одного снимка лица. Сначала это сочли единичным актом насилия, но на следующий день у входа в участок погиб второй офицер. Прямо у дверей, собираясь на обед, он получил пулю в сердце. Убийца растворился в толпе, не оставив следов. Тогда городская полиция запросила помощь ФБР. Перепроверив улики первого дела, мы нашли то, что упустили.

Бергман протянул прозрачный пакет с уликой — белой шахматной пешкой.

Лео взял пакет, внимательно разглядывая фигурку.

— Во внутреннем кармане второго убитого, офицера Левина, нашли чёрную пешку, — продолжил Альфред. — Это навело нас на мысль, что убийства связаны и преступник, скорее всего, один. Через неделю произошло третье убийство. Тюремный охранник в тюрьме Томпсона был застрелен издалека, пуля попала точно в голову. Позже в анонимном письме, адресованном ему, обнаружили ещё одну чёрную пешку.

Он протянул ещё два пакета с уликами.

— Судмедэкспертиза подтвердила: оба выстрела были смертельными, в сердце и в голову. Использовались патроны «Магнум» девять миллиметров и снайперские пули «Барретт M33». Ножевой удар в первом случае рассёк трахею, голосовые связки и сонную артерию. Мы считаем, что убийца профессионал, возможно, связанный с организованной преступностью.

Лео протянул руку к Робу:

— Перчатки.

Надев тонкие резиновые перчатки, он взял шахматную фигурку и поднёс её к свету, внимательно изучая. Затем спросил:

— Проверяли состав фигур?

Альфред на мгновение остолбенел, потом ответил:

— Нет, только снимали отпечатки, но безрезультатно. Похоже на слоновую кость?

Агент покачал головой:

— Не думаю. Скорее, человеческая кость.

Бергман побледнел и быстро сказал:

— Сейчас же отправлю на экспертизу в судмедотдел!

Когда он вышел, напарник повернулся к Лео:

— У меня дурное предчувствие. Это не просто маньяк, коллекционирующий трофеи. Мы имеем дело с хладнокровным профессионалом.

Мужчина, не возражая, мрачно поднялся:

— Поехали, осмотрим места преступлений. Майн, поведёшь?

— Да, сэр, — с энтузиазмом откликнулся молодой агент.

***

Пока Лео и Роб мотались по местам преступлений, через три дня Чикаго потрясло четвёртое убийство. Руководитель местного отделения Управления по борьбе с наркотиками был найден мёртвым в своём кабинете. Орудием убийства стала перьевая ручка «Паркер» из настольного стакана, её с хирургической точностью вонзили в сонную артерию и выдернули, отчего кровь брызнула на стену в двух метрах. На полу рядом с телом аккуратно лежала белая шахматная фигура коня.

Серийные убийства захватили заголовки чикагских СМИ. Репортёры осаждали полицию и офис ФБР, а газеты пестрели заголовками: «Шахматный убийца: кто следующий?», «Призрак шахматного маньяка вернулся», «64 клетки, 64 жизни — счёт: 4». Горожане впали в панику, а странная прослойка «поклонников серийных убийц» (их к удивлению оказалось немало) с форумами в интернете и клубами в реальной жизни, ликовала, приветствуя нового «тёмного кумира».

Следователи и агенты из центрального офиса ФБР оказались под прицелом журналистов. Лео, выходя из участка, сохранял непроницаемое выражение лица, скрытое за тёмными очками, и бросил лишь холодное:

— Без комментариев.

С трудом пробившись через толпу репортёров, он сел в чёрный «Шевроле», который рванул прочь под вспышки камер. Роб, устроившись на заднем сиденье облегчённо выдохнул:

— Чёрт, это просто кошмар! Лучше гоняться за дюжиной убийц, чем отбиваться от этих вездесущих стервятников!

— Против роя мух, почуявших добычу, есть только один способ. Плотно закрыть крышку, — ответил Лео, не отрываясь от руля.

— Чёрт возьми, я уже три дня без личной жизни! — возмутился Роб. — Вчера забронировал столик в «Спиаджии», но не успел сесть, как откуда-то выскочил репортер с горящими глазами! Дадут мне поесть нормально или нет?

Мужчина с насмешкой ответил:

— Сегодня сиди в машине и жуй фастфуд.

— А ты почему не жуёшь фастфуд? — возмутился напарник.

— Потому что через пять минут я буду есть вкусную китайскую еду в уютной домашней обстановке, где никто не мешает, — парировал Лео.

Роб вытаращил глаза:

— Что?! Ты не сказал, что этот китайский парень так круто готовит! Лео, ты эгоист, гореть тебе в аду!

Мужчина рассмеялся:

— Тогда я утащу тебя с собой. Обжорство ведь тоже смертный грех, верно?

— Пошёл ты! — ухмыльнулся зеленоглазый агент.

— В этой жизни у тебя шансов нет, — серьёзно, но с искоркой в глазах ответил Лео.

***

Ужин состоял из креветок в ананасовом соусе, жареного мяса с луком-пореем, парового лосося и супа с тофу. Для компании добавили популярное блюдо, курицу «Гунбао». В качестве напитка подали бутылку Бордо из винного погреба.

Роб ел с жадностью, позабыв о манерах, пару раз чуть не прикусив язык. За столом он твёрдо решил, что несмотря на смены и переработки, будет возвращаться в виллу на каждый ужин. После трапезы, выпив пару бокалов, он развалился на диване. Держа в руке чашку с чаем Чжень Шань Сяо Чжун*2, мужчина, как удав объевшийся добычи, глядел на фигуру Ли Бицина, убирающего посуду в кухне:

— Лео, я должен жениться на китаянке.

Агент, не уловив намёка, ответил:

— Спроси у Бицина, нет ли у него знакомых девушек. Но совет: не ищи жену в его родном городе.

— Почему?

— Потому что тогда на кухне будешь стоять ты.

Сноски:

*1. «Чикаго — город широких плеч» — название Чикаго, впервые использованное поэтом Карлом Сэндбергом в стихотворении «Chicago» (1914) как символ промышленной мощи города.

*2. Чжэнь Шань Сяо Чжун (正山小种) — традиционный китайский красный чай из провинции Фуцзянь, исторически известный как «Лапсанг Сушонг». Отличается копчёным вкусом из-за сушки на сосновых дровах.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 14

Глава 14 Чёрно-белая игра

В конференц-зале чикагского отделения ФБР проектор погас, завершив демонстрацию улик и фотографий с мест преступлений. В полумраке наступила тишина.

Когда свет вспыхнул, руководитель группы по делу серийных убийств, прозванных «Шахматы», Альфред нарушил молчание хрипловатым голосом:

— У нас катастрофически мало зацепок. Их едва хватает, чтобы дать отделу поведенческого анализа хоть какую-то отправную точку.

Роб, сидевший напротив, продолжил:

— Нападение на ночной улице или выстрел через тюремную стену, это еще можно назвать бесследным. Но убийство в офисе Управления по борьбе с наркотиками, без свидетелей и записей с камер, это уже за гранью возможного.

— Ни свидетелей, ни видеозаписей, ни единой улики, указывающей на личность убийцы. Никаких зацепок, за которые можно ухватиться. Этот преступник действует с пугающей точностью, его планы выверены до мелочей, а исполнение холодное, расчётливое, будто он не человек, а машина для убийств, — голос молодого агента Майна, темнокожего парня с усталыми глазами, становился все тише, пока не растворился в отчаянии.

— Эй, не сдавайтесь раньше времени! — Лео постучал костяшками пальцев по столу, его голос зазвенел, пытаясь встряхнуть команду. — В этом мире нет идеальных преступлений. Если это дело рук человека, в нём есть изъян. Иногда разгадка в мелочи, вроде забытого волоска. Перепроверьте всё: места преступлений, улики, оружие, машины, камеры, возможных свидетелей. Даже окурки в трещинах асфальта. Переверните всё вверх дном! И поторопите аналитиков с психологическим профилем, пусть дадут хоть что-то.

Альфред, собравшись с мыслями, начал складывать бумаги:

— Я возьму пару человек и еще раз осмотрю место преступления. Майн, отправляйся в криминалистику, проверь, нет ли новых находок. Лео, на тебя надежда с аналитиками.

Лишь около полуночи, Лео и Роб, измотанные и потные, вернулись на виллу у озера. Усталость придавила их так, что о еде они даже не вспоминали. Пожелав друг другу спокойной ночи, они приняли холодный душ и разошлись по комнатам.

Лео ворочался в постели, но сон не шёл. Его взгляд то и дело цеплялся за стену над столом, где висел эскиз предполагаемого портрета «Ша Цина», наброски, привезённые из Портленда. В серебристом свете луны, льющемся из окна, три лица на бумаге смотрели на него с пугающей притягательностью, точно хищники, затаившиеся в темной чаще, готовые заговорить.

— Ша Цин, почему ты всегда на шаг впереди? Почему находишь этих убийц раньше нас? — прошептал Лео, не ожидая ответа. — Ты чуешь их, как зверь чует добычу? Или это твой охотничий инстинкт?

Портреты молчали.

Сон окончательно ускользнул. Решив взять из холодильника банку пива, Лео встал и направился к кухне. Проходя мимо комнаты Ли Бицина, он заметил мягкий свет, пробивающийся из-под двери. Час ночи, а он не спит? Опять засиживается допоздна, — подумал Лео, нахмурившись, и легонько постучал.

Дверь была не заперта. Войдя, Лео застал хозяина комнаты врасплох. Тот обернулся с удивлением. Перед ним возвышалась стена, некогда белая, а теперь увешанная газетными вырезками, испещрёнными красными и синими маркерными пометками: кругами, точками, линиями.

Лео сразу узнал этот хаотичный коллаж. В офисе отдела уголовных расследований ФБР тоже была такая доска. Карта дела, усыпанная фотографиями и заметками.

Ли Бицин, сжимавший маркер и делавший пометки, выглядел растерянным:

— Лео? Ты ещё не спишь?

— Это я должен тебя спросить, — отрезал мужчина, подходя к стене, усыпанной вырезками. Все они касались четырех чикагских убийств. Было ясно, что парнишка одержим этим делом. Опять его страсть к детективным загадкам, — с раздражением подумал Лео и строго добавил:

— Я же предупреждал, не лезь в дела полиции. Это не твоё. Держись подальше от моего расследования, Бицин.

Юноша возразил:

— Почему? Я не мешаю вам. Да, это не моя работа, но это мой интерес, и ты не можешь просто так его запретить! Ты сам разрешил мне «вставлять свои пять копеек», разве нет?

— Да, разрешил. Но это было до того, как серийный убийца выбрал тебя своей целью! — голос Лео задрожал от гнева. — Ты обещал не лезть на рожон. И что? Если бы не «Ша Цин», убивший Рейджа в последний момент, ты бы уже лежал мёртвым в зарослях роз! Когда ты пошел за ним, зная, что он убийца, ты хоть на секунду задумался о последствиях? — в глазах Лео вспыхнули искры гнева, смешанные с тревогой и болью. — Ты действуешь наперекор всему. Неужели ты не понимаешь, как это заставляет волноваться тех, кто рядом? А если бы что-то случилось, как бы я смотрел в глаза Молли?

Ли Бицин опустил голову. После долгого молчания он тихо ответил:

— Прости, я снова нарушил обещание… Но я не могу сидеть сложа руки, Лео. Ты ведь знаешь это чувство, когда что-то внутри толкает тебя вперед, когда разум, эмоции, сама кровь в жилах кричат: «Действуй!» Это сильнее меня.

Мужчина замолчал, затем глухо произнёс:

— Я жалею, что согласился присматривать за тобой по просьбе сестры. Моя работа опасна, ты знаешь. Если забота о тебе угрожает твоей жизни, может мне стоит отпустить тебя.

— Ты ошибаешься. Даже без тебя я мог бы столкнуться с Рейджем или кем-то ещё. Честно, мне не раз попадались такие типы, будто на моем лице написано «лёгкая добыча». — Парень поднял взгляд, и в его глазах мелькнула растерянность. Грустный вздох сделал его похожим на тёплую рисовую клёцку, облитую сладким сиропом*1, невинный, безобидный, вызывающий симпатию.

Мысль о том, чтобы оставить Ли Бицина без присмотра, рухнула. Если бросить его одного, будет только хуже. По крайней мере, я могу его защитить. А если он останется один на улице, к кому он пойдет? — подумал Лео.

— Если мои увлечения правда доставляют тебе столько хлопот, я уеду, — решительно заявил юноша. — Найду другую языковую школу, закончу университет. И если доктор Клемонт всё ещё готов написать мне рекомендацию, я приму его предложение и буду работать с ним.

Эти слова задели Лео за живое.

Нет, я точно не хочу, чтобы ты стал моим коллегой, даже в другом отделе! — Лео устало потер виски и тяжело вздохнул.

— Ладно, ты победил. Я больше не буду запрещать тебе копаться в этом деле, но с одним условием: только идеи, никаких действий!

— Договорились! — Ли Бицин мгновенно просиял, схватил мужчину за руку и потащил к столу.

Только тогда Лео заметил шахматную доску. Чёрно-белые деревянные фигуры застыли в ожидании, готовясь к невидимой битве.

— Я несколько дней изучал эти статьи и хотел обсудить с тобой свои мысли, но ты вечно занят, — с жаром начал Бицин, усаживая Лео в кресло. Его первые слова ошеломили агента:

— Я думаю, убийца не один!

— Объясни.

— Четыре убийства, четыре шахматные фигуры. Я заметил закономерность: в двух случаях с огнестрельным оружием на местах оставляли чёрные фигуры, а в двух, с перерезанным горлом или ударом в шею — белые. Почему два разных метода? Обычно у серийных убийц почерк неизменен, это их подпись, способ заявить о себе. Тот, кто убивает голыми руками, может сменить нож на пистолет, стремясь к большей мощи. Но зачем мастеру огнестрела переходить на перьевую ручку? Орудие, требующее совсем других навыков?

Юноша замолчал, переводя дыхание. Заметив, что агент задумчиво смотрит на шахматную доску, он продолжил:

— Шахматы игра противостояния. Что, если убийц двое? Один играет за чёрных, другой за белых. Они соревнуются, каждый со своим методом, выбирая цели по заранее оговоренным правилам.

Мужчина моментально уловил суть:

— Продолжай. Это связано с фигурами, с выбором жертв, верно? Три пешки, один конь?

— Точно, — Ли Бицин аккуратно взял с доски фигуры и выложил их перед Лео. — Три пешки: дорожный полицейский, городской патрульный, тюремный охранник. Один конь — начальник офиса Управления по борьбе с наркотиками. Фигуры соответствуют их ролям в обществе. Это не просто убийства, это игра. Город их шахматная доска, а жизни — фигуры в противостоянии чёрных и белых, холодного оружия и огнестрела.

Лео нахмурился. Гипотеза парня звучала пугающе правдоподобно. Если он прав, ФБР столкнулось с противником редкого калибра: двумя профессионалами, чьи методы отточены, а сердца холодны, как лёд. По сравнению с ними обычные убийцы, пьяницы или жертвы тяжелого детства, казались безобидными котятами рядом с бенгальскими тиграми. И самое тревожное... Их двое.

Ли Бицин, увлеченный своей теорией, продолжил:

— Ещё я заметил странности в интервалах между убийствами. Второе произошло на следующий день после первого, третье через восемь дней, четвертое — через три. Числа 1, 8, 3, это случайность или код? Жаль, у меня слишком мало информации! — он посмотрел на мужчину с сожалением и жаждой в глазах. Наклонившись, он крепко сжал его плечи. — Мне нужны материалы дела: отчеты с мест преступлений, результаты вскрытий, анализы улик, секретные детали, а не эти газетные выдумки!

Он был так близко, что их дыхание почти сливалось. Лео ощутил неловкость от вторжения в личное пространство. Он мог бы отстраниться, но почему-то не сделал этого. Тепло ладоней юноши на его плечах растекалось по коже, словно ток, пробираясь в грудь и заставляя сердце сжиматься. Что-то мягкое и острое, будто кошачьи коготки, нежно царапало его изнутри. Горло пересохло, казалось в нём вспыхнул пожар.

А Бицин, не замечая смятения, подливал масла в огонь, тряся его за плечи с почти детской мольбой, похожей на голос младшего брата, умоляющего старшего купить бейсбольную перчатку:

— Лео, ты слушаешь? Ты же можешь это устроить, правда? Доступ к материалам, как в Портленде. Клянусь, я не создам проблем, а принесу пользу!

Мужчина не выдержал и отодвинул кресло, освобождая плечи. Когда тепло их касания исчезло, он выдохнул с облегчением, пытаясь унять странное волнение в груди. На миг он даже забыл ответить.

— Лео? — недоумённо спросил Ли Бицин.

— …Составь профиль и передай его аналитикам поведенческого отдела, — после долгого молчания ответил агент. — Если они одобрят, я возьму тебя с собой.

— Ура! — парень радостно улыбнулся. — Я сейчас же начну! — он бросился за бумагой и ручкой.

— Стоп! — Лео схватил его за руку. — Не сейчас. Сначала выспись, восемь часов. Завтра у тебя будет время.

Решительный тон заставил Ли Бицина нехотя пожать плечами:

— Ладно, иду спать. Завтра занятий нет, закончу, сразу отдам тебе.

Лео отпустил его руку и добавил:

— Ложись и выключи свет. Тогда я уйду.

Юноша, лишившись последней надежды, послушно выключил свет, забрался в постель и укрылся одеялом, оставив лишь тусклый свет прикроватной лампы.

— Спокойной ночи, Лео, — помедлив, он тихо добавил: — Ты в последнее время плохо спишь?

Мужчина слегка вздрогнул, но небрежно отмахнулся:

— С чего ты взял?

— Круги под глазами, — с искренним сочувствием ответил Ли Бицин. — Ты совсем замотался. Береги себя, выспись как следует.

Лео кивнул и выключил лампу.

— Спокойной ночи, мальчишка.

— Можно подумать, ты намного старше, — пробубнил тот из-под одеяла. — Я ведь почти твой зять…

Агент хотел улыбнуться, но улыбка не пришла. Уходя, он услышал нежное пожелание:

— Спокойной ночи, Лео. Приятных снов.

Мужчина замер на мгновение, а затем закрыл дверь.

Вернувшись в свою комнату, Лео был уверен, что сон не придёт. Даже в изнеможении он спал лишь три-четыре часа, прерываемый кошмарами и тревогами. Два года назад он думал, что справился с этим, но покой длился недолго. Теперь он снова тянулся к таблеткам, которые клялся бросить. Их действие слабело, а времени посетить своего лечащего врача не было.

После этого дела возьму отпуск и схожу к доктору, — решил он, достал из шкафчика над раковиной пузырек, вытряхнул две таблетки, проглотил, подумал и добавил ещё две.

Ложась в постель, он почувствовал, как накатывает сонливость. Восемь часов без снов достаточно, чтобы дать отдых измученным нервам. Ни убийцы, которых он преследует, ни загадочный Ша Цин, ни старые призраки не проникнут в его разум.

Проснувшись, он снова станет тем Лео — энергичным, решительным агентом ФБР, бескомпромиссным борцом за справедливость.

Сноски:

*1. Танъюань (汤圆) — традиционные китайские клёцки из клейкой рисовой муки, часто с сладкой начинкой (кунжут, арахис, красная фасоль). Подаются в тёплом сиропе или имбирном бульоне, особенно во время Праздника фонарей (Юаньсяо Цзе). В некоторых регионах (например, в Сычуани) их также готовят с пикантными начинками.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 15

Глава 15 Из Ада

Подземный тир на минус втором этаже чикагского отделения ФБР гудел от звуков. Тяжёлые выстрелы гремели один за другим, их эхо отражалось от бетонных стен замкнутого пространства. Из темноты то и дело появлялись мишени в виде человеческих силуэтов, стремительно скользя по рельсам, но каждая, не успев пробыть на виду и трёх секунд, получала пулю точно в центр и с треском падала.

Внезапно из-за укрытия выскочило сразу пять мишеней, каждая двигалась по своей траектории с разной скоростью. В этот момент у стрелка закончились патроны, в стволе осталась лишь одна пуля. В долю секунды он большим пальцем выбил пустой магазин, левой рукой выхватил новый из кобуры и молниеносно вставил его в пистолет. Всё это одним слитным движением, занявшим меньше секунды. Тут же раздалась серия из пяти выстрелов, сделанных почти наугад, без прицела, но каждая пуля нашла свою цель. Пять мишеней рухнули почти одновременно.

Грохот стих, и холодный электронный голос объявил:

— Тренировка завершена. Тип: антизахватная стрельба с заложниками. Полигон: номер 1. Уровень сложности: A. Поражено мишеней: 38. Точность: 100%. Среднее время реакции: 1,39 секунды. Оценка: A+.

Лео, чьи мышцы ещё звенели от напряжения, медленно расслабился. Он опустил пистолет, снял защитные наушники и взглянул на мигающий экран компьютера, установленного на металлической стойке. Устройство предлагало сохранить результат, уведомляя, что он побил рекорд. Агент равнодушно коснулся экрана, выбрав «Отмена», убрал оружие в кобуру и направился к выходу.

— Эй! — послышался за спиной низкий, раскатистый голос, рождённый в глубине могучей грудной клетки.

Этот голос… до боли знакомый.

Лео, не оборачиваясь, ускорил шаг.

— Эй, эй! Я знаю, ты меня услышал, моя прекрасная маленькая огненная пони*1! — голос последовал за ним.

Лео резко остановился, его лицо застыло. Он повернулся и холодно взглянул на громилу перед собой. Лысый мужчина ростом почти два метра и весом за сотню килограммов возвышался над агентом. Его мышцы, бугрящиеся под кожей, таили ужасающую силу. Но ещё страшнее была его техника рукопашного боя, отточенная до совершенства. Ноги, способные за секунду нанести четыре удара и сокрушить железный столб, в подпольных боях раскрошили не один десяток черепов.

Тони (Энтони Куэрро), американец бразильского происхождения, воспитанник сибирского тренировочного лагеря, был известен как «Боевая машина смерти». Восемь лет он оставался непобеждённым в подпольных боях без правил, где не существовало ни морали, ни ограничений. Его рекорд — сто девяносто девять боёв, сто девяносто восемь побед, из которых сто пятьдесят семь закончились смертью противника. Единственное поражение стоило ему переломов обеих рук, ключицы, трёх рёбер и тяжёлого сотрясения мозга. Тогда, полумёртвого, его сочли бесполезным и едва не добили. Спасение пришло случайно: федеральные агенты наткнулись на него, и Куэрро, выжив, оказался в больнице. Полиция надеялась через него выйти на организаторов подпольных боёв, но даже будучи чемпионом, он знал слишком мало. В итоге удалось разрушить лишь малую часть криминальной сети. Упрямый и выносливый, Тони восстановил почти всю свою физическую форму и, благодаря сделке с министерством юстиции, стал инструктором по рукопашному бою в нью-йоркском отделении ФБР.

Три года назад Лео, ещё не переведённый в штаб-квартиру, столкнулся с этим монстром на тренировочном ринге в Нью-Йорке. Куэрро тогда изрядно потрепал его, как и всех остальных агентов, включая элитных спецназовцев. Но дело было не только в этом. Тони, открытый гей, проявлял к мужчине откровенный интерес, не стесняясь своих намерений.

Однажды после тренировки, когда рука Куэрро слишком уж по-хозяйски прошлась по телу Лео, тот ухмыльнулся и бросил:

— Что, не нравится? У тебя два варианта: либо победи меня, либо беги к начальству жаловаться на домогательства. Что выбираешь?

Итогом стал перелом берцовой кости у разъярённого курсанта и лишь лёгкий синяк на щеке у наглого инструктора.

Теперь этот тип возник здесь, в подземном тире Чикаго. Скорее всего, случайно, но при виде лысой головы Тони у мужчины вспыхнуло желание врезать так, чтобы она раскололась.

Тони, не скрывая провокации, окинул Лео взглядом, полным вожделения. Его глаза медленно скользнули по точёным чертам лица с лёгким намёком на смешанную кровь, по крепкой груди, обтянутой чёрной футболкой, по тонкой талии и длинным ногам, которые не могли скрыть даже свободные брюки. Облизнув губы, он произнёс:

— Три года не виделись, Лео, а ты стал ещё аппетитнее. Время пошло тебе на пользу... Ну давай, покажи чему научился, кроме как быть таким вкусным!

Он поманил его пальцем, приняв вызывающую позу.

Агент, сохраняя спокойствие, ответил:

— Жаль, но ты больше не мой инструктор, а у меня нет желания демонстрировать навыки для чикагского курса.

С этими словами он резко развернулся, но в тот же миг его правая нога, будто выпущенная из пращи*2, с пронзительным свистом метнулась к виску Тони.

— Неплохой ход, застал врасплох! — хмыкнул тот, ловко уклоняясь.

Агент, не попав, использовал инерцию, крутанулся вокруг себя и нанёс боковой удар в левое ребро Тони. Удар мог бы сломать кости даже такому гиганту. Мужчина блокировал его скрещёнными запястьями, а затем уклонился от следующего выпада — стремительного удара левой ногой. Но Лео не дал ему передышки: шквал хлёстких ударов обрушился на голову, рёбра и ноги. Тони, извиваясь, отступил, а затем рухнул на пол, в последний момент избежав завершающего удара кувырком. Эта яростная атака заняла всего пять секунд, но за это время Лео успел нанести пять ударов, покрыв все зоны атаки.

— Отлично! — рявкнул лысый, вскакивая на ноги.

Агент, наклонившийся для завершающего удара, оказался уязвим. Тони, не упустив момент, нанёс удар кулаком в челюсть. Удар казался лёгким, но Лео почувствовал, как кость едва не треснула от боли. Он отшатнулся, а в глазах невольно выступили слёзы. Лысый продолжил атаку: его массивное тело взмыло в воздух, совершив поворот вокруг себя, и могучая нога, подобная железному топору, врезалась в левую челюсть агента.

Кровь брызнула изо рта, лицо дёрнулось, во рту разлился привкус ржавчины. Лео пошатнулся, отступая, пока не упёрся поясницей в металлическую стойку.

Тони ринулся вперёд. Как акробат, он прыгнул, наступил левой ногой на грудь Лео, а правой слегка зацепил его подбородок, используя как опору для сальто назад. Он приземлился с кошачьей грацией.

Этот лёгкий тычок не нанёс серьёзного вреда, но в нём сквозила угроза. Если бы лысый вложил всю силу — а его приседания с весом в полтонны говорили сами за себя, — Лео мог бы не выжить.

— Девять секунд дольше, чем раньше, — Тони провёл пальцем по щеке агента, смахивая каплю крови, поднёс её к губам и медленно лизнул, его взгляд запылал агрессией и диким удовольствием. — Неплохой результат, мой жеребец. Знаешь, Джейкоб «Мясорубка» продержался против меня пятьдесят три секунды, а «Монстр» Хоган — пятнадцать минут и сорок две секунды.

Лео вытер кровь с губ и холодно ответил:

— Похоже, они были слабаки. А ты ведь продержался против «Магнуса» Элана восемнадцать минут и пятьдесят четыре секунды, прежде чем проиграл, верно?

Лицо лысого потемнело. То поражение, его вечный позор, оставило незаживающую рану. Он мечтал о реванше, но Элан, мастер, использующий малейшие ошибки, сам пал через два года под ударами Алекса Чена, «Боевого Тигра».

Такова судьба подпольных бойцов: изнурительные тренировки превращают их в машины убийства, они раз за разом разносят черепа противников, ставят на кон жизнь ради денег, но рано или поздно сами становятся кровавым месивом.

Воспользовавшись замешательством Тони, агент вывернулся и пошёл прочь, но тут же почувствовал, как рука сдавила его горло сзади. Она не сжимала сильно, и Лео не стал сопротивляться. Его спина прижалась к крепкому телу, а горячее дыхание лысого опалило затылок.

Тони заговорил:

— Сто девяносто девять, это только официальные бои, лишь треть от общего числа. Знаешь, сколько я заработал за восемь лет? Сто шестьдесят миллионов долларов. Они лежат на счёте в швейцарском банке. А твоя зарплата? Семьдесят тысяч? Восемьдесят? После налогов и того меньше. Подумай над моим предложением. Я отдам половину тебе! Восемьдесят миллионов! С ними ты будешь жить, как эмиратский принц, утопая в роскоши...

Его язык медленно скользнул по влажной от пота шее Лео.

Агент знал, о каком «предложении» идёт речь. Но даже если бы перед ним высыпали все сто шестьдесят миллионов, превратив пол в золотую пропасть, он бы не дрогнул. Его отвращение вызывал не выбор Тони, а сам этот человек, мясник, чьи руки по локоть в крови. Никакие деньги не заставили бы Лео поступиться достоинством. И если в будущем он выберет себе спутника, это точно не будет данный монстр.

Резким ударом локтя в рёбра мужчина вырвался из хватки и, обернувшись, бросил ледяным тоном:

— Забирай свои миллионы и проваливай в Ад!

— В Ад? — Глаза лысого сверкнули холодом сибирской тундры, где он прошёл адский тренировочный лагерь. Там, среди воющих ветров и вечной мерзлоты, новичков с первого дня бросали в мясорубку. Они дрались голыми руками, сражались с волками и медведями, бились против вооружённых инструкторов. Под невыносимым давлением выживала лишь треть — те, кто становились хищниками, безжалостными машинами для убийств.

— Нет, — почти безжизненно произнёс Тони. — Я и так выбрался из Ада...

Он смотрел, как фигура Лео исчезает в лифте.

***

Приняв холодный бодрящий душ и переодевшись в строгий костюм, Лео успокоил бурлящие эмоции. Когда-то под давлением этого проклятого инструктора он и правда вложил немало сил в рукопашный бой. Но вскоре понял: ни боевые навыки, ни сам Тони не определяют его жизнь. Первое лишь инструмент, второе, мимолётная тень, не стоящая внимания. Главное делать свою работу.

Поглаживая чёрный «Глок-18», лёгкий, надёжный, с семнадцатью патронами и скорострельностью пулемёта, мужчина ощутил привычную уверенность.

— Хорошая девочка, ты надёжнее всех, — пробормотал он, убирая пистолет в кобуру.

В кабинете на верхнем этаже он остановился, увидев человека на диване. Нахмурившись, мужчина спросил:

— Что ты тут делаешь?

Ли Бицин оторвался от шахматной доски и улыбнулся:

— Закончил профиль, тебе принёс.

Агент перевёл взгляд на Эмили, игравшую с парнишкой:

— Тебе нечем заняться?

— Нет-нет, я только кофе принесла... — темнокожая девушка с большими глазами вскочила, смущённая, и юркнула за дверь.

— Как ты сюда попал? — продолжил Лео.

— Встретил Роба внизу, — юноша поморщился. — Слушай, можно без подобного тона, будто я преступник? Я уже нервничать начинаю...

Мужчина смягчился, сам того не замечая:

— Извини, привычка.

Он взял тёплую чашку кофе, сделал глоток, скрывая смущение, и забрал у Ли Бицина лист с профилем.

— Отнесу в отдел криминального анализа. Подожди здесь. Если хочешь перекусить, возьми в комнате отдыха, но не заигрывай с той девчонкой.

— Почему? — парнишка моргнул с невинным недоумением.

— Она бисексуалка и таскается со своей бывшей, здоровенной, вспыльчивой полицейской. Вчера та ворвалась сюда и устроила сцену.

Ли Бицин поёжился и тут же заявил:

— Она угостила меня только кофе. Никаких дел.

— Вот и славно, — кивнул Лео, взял профиль и вышел.

Юноша выдохнул, вернулся к шахматам на кофейном столике и начал доигрывать партию.

Роб вышел из уборной, стряхивая воду с рук, и бросил на Ли Бицина сочувствующий взгляд:

— Я предупреждал, что у него всё под контролем. Особенно те, кто ему важен.

Юноша задумался, взвешивая слова «те, кто ему важен». Затем с той же растерянностью ответил:

— Да? Мне кажется, он просто заботится, как о семье. Ну, я же будущий зять.

Роб чуть не поперхнулся. Подавив раздражение, он буркнул:

— Ладно, моя ошибка.

Ли Бицин с недоумением посмотрел на него:

— Ты играешь в шахматы?

— Немного.

— Отлично, давай партию! — юноша потянул его к дивану, с энтузиазмом расставляя фигуры.

— Я играю паршиво, меня за пару ходов заматуют, — смутился Роб.

— Ничего, это просто игра, — Ли Бицин вдруг замер. — Ходы... Точно! Один, восемь, три — вот оно!

Он забормотал и схватил Роба за руку:

— Где отдел криминального анализа? Мне нужно к Лео!

— На восьмом, — ответил Роб, видя его возбуждение. — Что-то срочное? Пойдём, провожу.

Но у двери кабинета юноша остановился, убрав руку от ручки.

— Нет, слишком расплывчато. Уверенность меньше половины. Надо подождать... — бормотал он, глядя на шахматную доску.

— Ждать чего? — не понял Роб.

— Следующего хода. Одной фигуры... или двух, — тихо ответил Ли Бицин.

Роб взглянул на доску, и перед глазами мелькнул образ окровавленной шахматной фигуры в пакете для улик, а в памяти всплыли мёртвые глаза жертв. Внезапно он понял: юноша ждал следующей жертвы, чтобы рисунок преступления стал яснее. Это была холодная, рациональная логика, настолько бесчеловечная, что казалась чуждой.

Агент посмотрел на Ли Бицина, пытаясь найти в его мягких чертах намёк на эту жёсткость. Но лицо молодого китайца оставалось спокойным и добродушным, будто он решал абстрактную задачу.

В этот момент Роба кольнуло странное чувство, мимолётное, как прикосновение крыльев мотылька. Мужчина моргнул, его густые, вьющиеся ресницы дрогнули над зелёными глазами. Похоже, вчерашняя ночь в клубе, полная веселья, всё ещё давала о себе знать. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Ты что-то нашёл? Про убийцу? — спросил он.

— Пока не уверен. Просто гипотеза... — юноша ответил на звонок, выслушал пару фраз и улыбнулся так ярко, что Роб замер. — Лео зовёт, дело движется.

Агент растерялся, ослеплённый этой улыбкой и уверился, что его чувство — лишь похмельный бред. Потирая затылок, он буркнул:

— Ну да. Даже доктор Клемонт хвалил твой талант, не говоря уже о Кенсоне с его базовым курсом. Пошли, провожу.

Сноски:

*1. Мужчина назвал Лео «Моя прекрасная маленькая огненная пони», видимо это отсылка к Сансет Шиммер — персонажу из мультсериала «Дружба — это чудо» и «My Little Pony: Equestria Girls».

*2. Праща – древнее метательное оружие для броска камней, состоящее из верёвки или ремня с ложем для снаряда.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 16

Глава 16 Битва с Deep Blue «Глубоким синим»

В кабинете отдела уголовного анализа Кенсон с увлечением делился всеми имеющимися данными, погружаясь в обсуждение с Ли Бицином. Он проявлял поразительную терпимость к его ломаному английскому с заметным китайским акцентом. Несколько раз Кенсон приглашал юношу присоединиться к разбору дела, а в конце, явно не желая расставаться, попросил его номер телефона. Прощаясь, они обменялись крепким рукопожатием, и Роб бросив взгляд на Лео, заметил на лице напарника смесь гордости и тревоги, которую тот пытался скрыть.

— Помню, у меня было похожее настроение, когда узнал, что первая девушка Сильви — настоящая красотка, — сочувственно похлопал Роб по плечу Лео. — И радуешься, и тревожишься — странное чувство, правда? Хорошо, что у меня нет комплекса младшего брата, я быстро это пережил. А тебе, похоже, будет потяжелее.

Лео мрачно отмахнулся:

— Никакого комплекса у меня нет! Я просто не хочу, чтобы он в это лез. Он обычный студент! Учёба, возня с его КПК, свидания с девушкой, чашка чая в кафе, вот его мир. А не наша жизнь: погоня за психопатом-убийцей, кровавые сцены, пули, свистящие над головой, и в итоге груз горя, отчаяния и ненависти. Это наше поле битвы, и я не хочу, чтобы он в ней участвовал!

Роб лишь пожал плечами, не впечатлённый:

— Он не марионетка, чтобы ты решал за него, куда идти. Ты видишь в этом поле битвы, а для него это, возможно сцена, где он может раскрыть свой талант. Если под предлогом «это для твоего блага» вмешиваться в чужую жизнь, это чистый эгоизм, Лео. Пожалеешь потом.

Мужчина помрачнел ещё сильнее, но промолчал.

— Да знаю я, ты всё понимаешь, просто не можешь отпустить, — продолжил Роб с насмешкой. — Упрямство не порок, но когда оно перерастает в одержимость, пора к психиатру. У меня, кстати, есть знакомый, гений в психиатрии и делах сердечных. Дать его номер? — Он шутливо потянулся за телефоном.

— Да пошёл ты! — Лео, не сдержав улыбки, ткнул его кулаком в плечо.

После этого разговора мужчина оформил Ли Бицину временный пропуск стажёра, дающий доступ в здание ФБР, хотя и с ограничениями, секретные этажи оставались под запретом. Даже этого хватило, чтобы глаза юноши засияли от восторга. Его взгляд, полный благодарности, заставил Лео почувствовать, как щёки невольно заливает жар.

Учёба в языковой школе занимала у юноши утро и вечер, а после обеда он, как само собой разумеющееся, ехал с Лео и помогал Кенсону в отделе уголовного анализа. Кенсон был в восторге от нового помощника, таская его за собой с такой счастливой улыбкой, что Лео порой хотелось затащить его на тренировочный ринг на нижнем этаже и «поговорить» по-мужски.

На одиннадцатый день после убийства в офисе управления по борьбе с наркотиками на ступенях городского суда обнаружили пятую жертву, судебного пристава, готовившего транспортировку заключённых. Его застрелили с двухсот метров прямо среди коллег. Первая пуля пробила грудь, а когда он падал, ещё две угодили в живот. Смерть наступила мгновенно. В нагрудном кармане, как и у полицейского убитого у входа в участок, нашли чёрную шахматную пешку. Как и когда убийца её туда подложил, оставалось загадкой.

Не успели полицейские оправиться от шока, как на следующий день появилась шестая жертва, ночной патрульный на мотоцикле. Его байк сбили цепью, брошенной из темноты, а когда он пытался подняться, убийца с такой силой свернул ему шею, что голова жертвы неестественно развернулась на сто восемьдесят градусов, и болталась как в зловещем кадре из старого хоррора. На месте преступления осталась белая пешка.

Общественный гнев достиг предела. Жестокость убийцы, его дерзость и выбор жертв исключительно из числа сотрудников правоохранительных органов вызвали бурю возмущения. Критика в СМИ и давление руководства тяжёлым бременем легли на следственную группу. Даже Лео получил звонок из штаб-квартиры ФБР с приказом как можно скорее помочь полиции поймать убийцу и остановить эскалацию.

Мужчина уже третий день не спал и почти не ел. Даже вечно беспечный и остроумный Роб стал мрачнее тучи. Убийца оставлял так мало улик, что расследование буксовало. Пуля калибра 5,56 мм НАТО, извлечённая из тела пристава, использовалась повсеместно — в армии, спортивных винтовках, на соревнованиях по стрельбе, и определить модель оружия не удалось. На месте убийства патрульного нашли половину отпечатка ботинка, обычные армейские берцы, которые можно купить в любом магазине. По расчётам, убийца ростом метр восемьдесят восемь, вес примерно девяносто один килограмм.

Но тут Ли Бицин сделал важное открытие. Когда он позвонил Лео, тот мчался на чёрном Шевроле Субурбан к тюрьме Томсона. Полиция обнаружила возможную точку, откуда стреляли. Внешняя стена тюрьмы, окружённая двойной сеткой под напряжением, достигала четырёх с половиной метров, а сторожевые вышки: восьми–девяти метров. Снайперская винтовка, будь то Барретт M82 или M107, с патронами M33 имела эффективную дальность до одной тысячи восьмисот пятидесяти метров, максимум две тысячи сто. Найти точку с нужной высотой и обзором в этом радиусе было непросто, но возможно при методичной проверке. Полицейские обнаружили на берегу Миссисипи, в восьмистах метрах от тюрьмы, дерево высотой двенадцать метров с царапинами от лазания. Подозревали, что убийца стрелял с его верхушки.

Лео крепко сжимал руль, когда в Блютуз-гарнитуре послышался голос Ли Бицина:

— Один, Восемь, Три, Одиннадцать, Один... Знаешь, что это?

— Интервалы между убийствами, — не задумываясь, ответил Лео.

— И шаги, на которых съедаются*1 фигуры.

— Съедаются?

— Да. Первая белая пешка, неважно, на каком ходу. Вторая, чёрная, съедена через шаг. Затем через восемь ещё одна чёрная пешка, через три белый конь, через одиннадцать снова чёрная пешка, и через шаг, белая.

— То есть два убийцы выбирают время и цели, следуя шахматной партии?

— Точно. И это не просто партия. Мы написали программу, сопоставили ходы с базой шахматных игр и нашли совпадение! Знаменитая Битва с Deep Blue «Глубоким синим»!

— Какая битва? — Лео, далёкий от шахмат, нахмурился.

Юноша пояснил:

— Одиннадцатого мая 1997 года*2, шестая партия между гроссмейстером Каспаровым и суперкомпьютером IBM Deep Blue «Глубокий синий». Тогда машина впервые победила человека, и Каспаров проиграл. Убийцы выбрали эту игру как основу. Это символично: противостояние человека и машины, природы и технологии, холодного оружия против огнестрела, рукопашной силы против механической мощи. Понимаешь?

Агент мгновенно уловил суть:

— Значит, в убийствах с огнестрелом оставляют чёрные фигуры, потому что их «съели» белые. Тот, кто играет за белых, использует огнестрел, чтобы показать превосходство. А за чёрных — холодное оружие. Это не просто убийства, а дуэль двух убийц, где город шахматная доска, а жизни, это фигуры! Теперь ясно!

— Верно. Проблема в том, что партия не окончена. В той игре впереди ещё три хода с «съеданием» фигур: белый конь, чёрная королева, белый слон. Если убийцы следуют ей, следующий ход, это белый конь, четвёртый после белой пешки. Сегодня!

Мужчина резко ударил по тормозам. Машина, взвизгнув шинами, едва не развернулась поперёк дороги. Сквозь зубы он процедил:

— Сегодня! Седьмая жертва! Кто она?

— Не знаю, — голос Ли Бицина дрогнул. — Я не могу предсказать.

— Ты и так сделал больше, чем нужно, — отрезал Лео, смягчив тон. — Не думай, как их остановить, это наша работа. Продолжай анализировать.

— Хорошо, — тихо ответил юноша, а затем добавил: — Лео… будь осторожен.

— Не волнуйся, я в порядке, — с теплотой ответил агент, чувствуя заботу в его голосе и завершил звонок, снова запуская двигатель.

Через несколько минут послышался громкий хлопок, и машина резко накренилась вправо. Лео с трудом удержал руль.

— Чёртова щебёнка, — выругался он, подозревая прокол. Осторожно притормозив, он съехал на обочину и вышел. Заднее правое колесо было спущено. Нагнувшись, он заметил в резине треугольные металлические шипы. Сердце ёкнуло: это не случайность! Чувство опасности пронзило его, как разряд тока. Пальцы метнулись к кобуре, но в этот миг стальная хватка сомкнулась на лодыжке, рванув назад. Агент рухнул, теряя равновесие.

В долю секунды разум нарисовал картину: лезвие, вспарывающее спину, пронзающее лёгкое. Крик не успеет вырваться, и он умрёт у машины. Смерть была близко, ледяной ветер от её косы коснулся кожи. Но чутьё опередило разум: Лео упёрся локтем в щебень, вырвался из захвата и перекатился на спину. Не успев сфокусировать взгляд, он выстрелил наугад туда, где мелькнула тень.

Холодная сталь сверкнула перед глазами, выбив Глок 18 из руки. Острая боль пронзила запястье. Лео откатился, уходя от атаки. Запасной пистолет XR9, спрятанный у лодыжки, исчез. Нападавший выхватил его в момент рывка.

Теперь агент разглядел врага: высокий белый мужчина в маске, только глаза, ледяные и злобные, как у змеи, сверкали из-под ткани. Рост и вес совпадали с данными, это скорее всего, убийца оставляющий белые фигуры.

Седьмой жертвой был он сам!

Нападавший бросился с ножом, но Лео, лёжа, ударил обеими ногами в голени врага. Его тренированные ноги поднимали триста пятьдесят килограмм, и такой удар мог сломать кости. Но нога встретила словно стальную плиту, и отдача заставила ступни онеметь.

Убийца полоснул ножом по лодыжке, оставив кровоточащую рану. Ещё чуть-чуть и связки были бы перерезаны.

Мастер рукопашки! — понял Лео, вскакивая. Он попытался ударить по запястью врага, но тот легко уклонился и нанёс молниеносный удар в область почки. Мужчина едва успел извернуться, лезвие распороло пиджак и кожу на спине. Кровь хлынула, пропитывая ткань.

Два ранения, хоть и не смертельные, ослабили его. Боль и кровопотеря замедляли движения. Этот противник был на уровне лучших бойцов, и Лео понимал, что в открытом бою ему не выстоять.

Нож сверкнул снова, и отчаяние захлестнуло его. Но инстинкт сработал: горсть щебня, сжатая в ладони с момента падения, полетела в лицо нападавшему. Тот машинально закрылся руками, и Лео, напрягая мышцы ног, тут же прыгнул к Глоку 18, лежавшему в траве. Схватив его, он перекатился и трижды выстрелил.

Убийца поняв, что проиграл, метнулся в сторону, скрывшись в поле высокой кукурузы. Он рассчитывал одним ударом покончить с жертвой, но этот федеральный агент, на вид почти мальчишка с обманчиво мягкими чертами лица, оказался крепким орешком, готовым дать отпор.

Лето было в разгаре, зелёные заросли простирались до горизонта. Фигура нападавшего мелькнула и пропала. Пули Лео лишь всколыхнули початки.

Тишина накрыла пустынную дорогу. Лео, вдыхая запах пороха, пытался унять бешено колотящееся сердце. Одежда на спине и лодыжке пропиталась кровью и потом. Головокружение от кровопотери накатило, как стая хищных птиц. Он сорвал пиджак, разорвал рукав и туго перевязал раны, затем, превозмогая боль, сменил колесо и вернулся в машину.

До Чикаго было двести тридцать километров, возвращаться было не вариант. Оставалось ехать в Томсон, маленький городок с населением менее шестисот человек, в надежде найти там клинику.

Через двадцать минут чёрный Субурбан остановился у одноэтажного здания на главной улице городка. Лео взглянул на красный крест на вывеске, с трудом выбрался из машины и шатаясь, вошёл внутрь. Истекая кровью, он предстал перед врачом в белом халате и не дав тому опомниться, показал удостоверение:

— ФБР. Мне нужна помощь…

Сноски:

*1. В шахматах, когда фигура берёт другую, говорят, что она «съедается». Это правило относится ко всем фигурам, кроме короля.

*2. 10 февраля 1996 года Deep Blue одержал первую победу над Каспаровым в одной из шести партий матча — первый случай, когда машина обыграла гроссмейстера. 11 мая 1997 года Deep Blue выиграл матч-реванш, став исторической вехой.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 17

Глава 17 Смерть врывается через окно (Предупреждение)

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

Ночь окутала Чикаго чернильной пеленой, и в подземный паркинг местного отделения ФБР въехал массивный Шевроле Субурбан. Лео заглушил двигатель, аккуратно извлёк ключ из замка зажигания и, морщась от боли, осторожно коснулся забинтованной раны на пояснице. Медленно выбравшись из машины, он ощутил, как каждый шаг отдаётся пульсирующей болью.

Две колотые раны, аккуратно зашитые врачом в частной клинике Томпсона, уже не кровоточили. Царапины и ссадины на руке были обработаны, а переливание четыреста миллилитров крови вернуло силы его измождённому телу. В свежей одежде он чувствовал себя почти человеком, если бы не боль, то и дело напоминавшая о себе.

— Что, месячные начались, моя горячая кобылка? От тебя кровью за версту несёт, — послышался за спиной низкий, раскатистый голос.

Агент, и без того в мрачном настроении, резко обернулся и холодно бросил лысому громиле:

— Молись, чтобы тебе хватило жизни досидеть в ФБР до пенсии, Тони, иначе я засуну тебе ствол в глотку.

Лысый ухмыльнулся, не скрывая похабного намёка:

— Не против, если твой «ствол» окажется у меня во рту. Честно говоря, я бы и сам не прочь с тобой поразвлечься.

Лео почувствовал, как боль в зашитой ране вспыхнула с новой силой, будто рана и правда разошлась. Не удостоив Тони ответом, он развернулся и зашагал прочь — каждое слово с этим типом было пустой тратой времени.

Но здоровяк в два шага обогнал его и преградил путь:

— Эй, не будь таким холодным! Я же просто беспокоюсь. Ранен? Пахнет свежей кровью, — он с наслаждением втянул воздух, добавив: — Запах что надо.

Мужчина стиснул зубы. Этот подонок, кажется, переплюнул всех маньяков, которых он ловил за свою карьеру. Хуже того, Тони был его коллегой. И ещё хуже... В рукопашной Лео не мог его одолеть.

Вспомнив другого мастера боя, с которым столкнулся сегодня, агент мрачно буркнул:

— Да, я ранен. Чуть не погиб от рук психопата, напавшего с «Бешеным псом». Кстати, его стиль боя похож на твой, и глаза такие же светло-жёлтые. Не ты ли напал на меня в маске?

Тони замер, его ухмылка исчезла:

— «Бешеный пёс»*1? Стиль, как у меня? Светло-жёлтые глаза? Чёрт, ты напомнил мне про одного ублюдка! Я бы с радостью размозжил его башку, как арбуз, и размазал мозги по стенам! Что ещё? Шрамы от ожогов на правой руке?

Агент удивлённо вскинул брови, его тёмно-синие глаза расширились:

— Шрамы? Да, на тыльной стороне правой руки был большой ожог, похожий на летучую мышь. На предплечье не разглядел… Ты правда знаешь этого типа?

Тони разразился потоком брани, мешая португальский с русским. Даже не понимая слов, Лео чувствовал в его голосе выжигающую ненависть. Когда громила выдохся и перешёл на английский, он выпалил:

— «Дьявол» Элан! Головой ручаюсь, это он! Два года назад его с позором вышвырнули с ринга чёрного рынка после боя с «Боевым тигром». Он был серьёзно ранен и, боясь мести, сбежал в какую-то дыру. Я искал его, поверь, но потом до меня дошло что он укрылся в Сибири. Если бы не эта проклятая морозная глушь, я бы не дал ему спуску, мать твою!

Мужчина мысленно отфильтровал ругань и серьёзно сказал:

— Пойдём в мой кабинет. Надо поговорить.

Тони с недоверием уставился на него:

— Ты… приглашаешь меня в свой кабинет? Это что, красный дождь пошёл*2? Неужели готов рассмотреть моё «предложение»?

— К чёрту твои «предложения», озабоченный идиот! — рявкнул агент. — Я хочу поговорить о деле. О серии убийств. Будь серьёзнее, чёрт возьми!

Тони, ничуть не обидевшись, расхохотался:

— Ладно, расскажу всё, что знаю. Но в обмен ты скажешь, какого цвета на тебе сегодня трусы.

Лео, потеряв терпение, с размаху врезал кулаком в незащищённый живот лысого. Тот охнул, согнувшись пополам, а мужчина не оглядываясь, шагнул в лифт.

***

Сави Элан, 36 лет, американец израильского происхождения, бывший чемпион подпольных боёв, известный как «Дьявол». Выходец из сибирского тренировочного лагеря, он стал главным подозреваемым в серии убийств «Шахматы» в Чикаго.

Когда федеральный ордер на арест был выдан, Роб облегчённо выдохнул и сказал хмурому напарнику:

— Расслабься, парень. У нас есть подозреваемый.

— Если не поймаем, он так и останется просто подозреваемым, — угрюмо отозвался Лео. — И не забывай про второго.

— Поймаем одного, найдём и второго. Разве они не закадычные дружки? — Роб бесцеремонно схватил свежесваренный кофе агента и с шумом отхлебнул. — Кофеин вреден для ран. Пей сок.

Дверь кабинета распахнулась, и влетел Ли Бицин, с ходу выпалив:

— Ты ранен? Серьёзно? Где? Обработали? Почему не отдыхаешь?

— Эй, потише, вопросы по очереди, — Лео неожиданно улыбнулся, и эта редкая, озорная улыбка смягчила его суровое лицо, сделав его моложе и теплее.

Юноша, осознав свою горячность, смущённо улыбнулся. Он редко бывал таким взволнованным, но сегодня эмоции взяли верх. Подойдя к мужчине, он осторожно коснулся бинтов на его пояснице и, поморщившись, будто боль была его собственной, спросил:

— Больно?

— Терпимо, — ответил Лео, чувствуя, как тепло от прикосновения парнишки проникает сквозь бинты, действуя лучше любого обезболивающего.

— Тебе нужно больше отдыхать, пока раны не заживут. И поменьше работать.

— Знаю, не волнуйся.

— Сегодня я сварю тебе суп из чёрной рыбы с арахисом. В китайской медицине говорят, он ускоряет заживление.

— Ох, китайская медицина… Можно без странных корней? — Лео состроил гримасу, но в его глазах заискрилась радость.

— Не бойся, будет вкусно. Я готовил такой для Молли, ей понравилось, — уверенно ответил юноша.

Агент вдруг замолчал, его взгляд потух. Спустя мгновение он тихо сказал:

— Спасибо.

Ли Бицин уловил в его тоне странную тень, но не понял, что её вызвало. Он лишь пробормотал:

— Не за что…

Роб закатив глаза, отвернулся, не желая смотреть на эту сцену.

В этот момент в кабинет вошёл руководитель группы Альфред и с искренней заботой спросил:

— Как ты, Лео? Не думал, что эти мерзавцы выберут тебя мишенью.

— Царапины, ерунда, — улыбнулся агент.

Альфред нахмурился:

— Меня беспокоит, что они не остановятся после первой попытки. — Как руководитель, он не мог допустить, чтобы следователь из штаба пострадал в его деле. — Лео, тебе нужна охрана. Я выделю людей, они будут с тобой круглосуточно.

— Спасибо, но обойдусь без телохранителей, — отрезал тот. — Я ещё не так слаб, к тому же у меня есть Роб.

Зеленоглазый напарник тут же кивнул:

— Мы будем вместе, пока дело не закроем.

— Двоих всё равно маловато, — настаивал Альфред. — Может, добавить ещё одного? Есть доброволец — Энтони Куэрро, инструктор по рукопашке. Отличный боец, с ножом и оружием управляется на ура.

Лицо мужчины потемнело:

— Передай ему, чтобы проваливал ко всем чертям.

Роб присвистнул и подмигнул Альфреду:

— Ого, кто-то серьёзно вывел нашего красавчика из себя! Год с ним работаю, а такого злого Лео ещё не видел.

Пожилой агент с добродушной улыбкой, смущённо кашлянул:

— Слышал, вы с Тони работали вместе в Нью-Йорке, вот я и подумал… — Заметив, как мрачнеет взгляд агента, он поспешил сменить тему: — Ладно, забудь. Пусть с вами будет Майн. Парень смышлёный, ему полезно поучиться у вас.

Лео, не имея возражений против молодого агента-метиса, кивнул. Взглянув на настенные часы, показывавшие десять вечера, он хлопнул Ли Бицина по плечу:

— Тебе пора домой.

Затем повернулся к Альфреду: — Не могли бы организовать, чтобы его отвезли?

— Без проблем, — отозвался Альфред.

Юноша, помедлив, спросил:

— А ты с Робом?

— Мы пока не вернемся, — коротко ответил мужчина.

Ли Бицин мгновенно уловил недосказанное: серийные убийцы, вроде Элана, не отступают от цели, особенно такие, как он — уверенные в своём мастерстве. Сегодняшняя атака провалилась, но за ней точно последует новая. Лео явно опасался, что юноша окажется под ударом.

Ли Бицин невольно сжал тыльную сторону ладони агента. Его ясные глаза, похожие на глаза оленя, были полны тревоги:

— Лео… с тобой ведь ничего не случится, правда?

Мужчина ответил:

— Конечно. Я буду вдвойне осторожен.

— Поклянись! — юноша, с жаром и смятением в голосе, не отвёл взгляда. — Поклянись мне и Молли, что будешь беречь себя и не дашь себя снова ранить!

Его взгляд пронзил Лео, вызвав в груди острую, щемящую боль. Если бы в комнате не было посторонних, он бы обнял Ли Бицина и тысячу раз повторил слова утешения. Но сейчас он лишь улыбнулся самой тёплой улыбкой и ответил ровным тоном:

— Клянусь — тебе и моей сестре Молли.

Парнишка понимал, что это лишь слова, но в них была какая-то магия, заставлявшая верить и надеяться. Он кивнул:

— Хорошо. Делай, что должен. Если что-то понадобится, звони — мой телефон всегда включён.

Лео молча кивнул, слегка сжав его ладонь в ответ.

Альфред тихо вздохнул:

— Хотел бы я, чтобы парень моей дочери был хотя бы наполовину таким же толковым и заботливым. Лео повезло с таким родственником…

Роб, еле слышно пробормотал:

— Не думаю, что Лео считает это везением…

***

Следующие несколько дней Ли Бицин не видел ни Лео, ни Роба вне здания отделения. Казалось, оба агента нарочно избегали мест, где могли бы пересечься с ним. Это отбило у юноши всякое желание готовить ужин: он лениво варил лапшу, чтобы заглушить голод, а днём приносил мужчине лечебный суп в термосе. Он наблюдал, как тот выскребает содержимое до последней капли, а Роб, завистливо косясь, ворчал:

— Вот женюсь на китаянке, которая умеет так готовить!

Но тёплый обеденный перерыв оборвал звонок по срочной линии. Лео, повесив трубку, встал и бросил Робу:

— Полицейский из южного района сообщил: местный житель видел человека с ориентировки. Ехал на серебристом «Ленд Ровере Аврора» в юго-восточном направлении. Поехали, опросим свидетеля.

Роб тут же последовал за ним, а Майн услышав, присоединился. Втроём они прыгнули в чёрный Шевроле Субурбан и рванули из подземного паркинга.

Вскоре они покинули центр Чикаго и въехали в южный район, печально известный уличным насилием и бандитскими разборками. Проезжая по обветшалым улицам Энглвуда, они видели, как в знойный летний полдень группа парней выплёскивала ярость в криках и драке, а на крыльце девчонка, колющая себе дозу, захлёбывалась истерическим смехом, смешанным со слезами. Тонированные окна Шевроле не могли отгородить их от мрачных реалий: убийств, наркотиков, подростковых беременностей и нищеты, пропитавших шумное дно общества.

Баскетбольный мяч, прилетевший с угла улицы, с грохотом ударился о лобовое стекло и отскочил. Майн казалось предчувствуя, крепко держал руль, его полные губы сжались в угрюмую линию, будто запирая тоску, гнев и разочарование.

Роб, сидевший спереди, дёрнулся, чуть не выхватив пистолет. Увидев, что это всего лишь шутка, он раздражённо буркнул:

— Чёртов район…

Спохватившись, что рядом Майн, он осёкся: — Эй, клянусь, это не расизм! Просто здешняя преступность…

— Знаю, — оборвал Майн. — Я родился здесь. Если бы десять лет назад шальная пуля не сломала моей матери ногу, я может, до сих пор был бы одним из этих уличных отморозков.

Роб помолчал, затем тихо сказал:

— Мне жаль… И я уважаю твою борьбу.

Майн крепче сжал руль, уголок его губ дёрнулся, но слова так и не сорвались с языка.

Бах! — Резкий треск разорвал воздух, и водительское окно покрылось паутиной осколков. На левом виске Майна вспыхнул чёрный ожог толщиной с палец. Снайперская пуля, пробив череп, вырвала с другой стороны дыру размером с кулак. Кровь, кости и мозги брызнули во все стороны. Тело Майна содрогнулось и рухнуло на Роба.

Роб издал дикий вопль, ударившись о дверь. Падая, Майн зацепил руль и Шевроле резко вильнул, врезавшись в здание у дороги. Машина снесла железные ворота и влетела в бетонную стену заброшенного склада. В оглушительном грохоте обрушивающихся стен поднялись клубы пыли.

— Тормози! — крикнул Лео за миг до того, как инерция швырнула его вперёд.

Голова Роба ударилась о твёрдую поверхность, в глазах потемнело. Крик Лео, подобный молнии, разрезал тьму в его голове. Он бросился к водительскому сиденью, с трудом оттащил ногу Майна и изо всех сил вдавил педаль тормоза.

Огромный Шевроле содрогался, сметая груды металлолома, пока не врезался в штабель деревянных ящиков в глубине склада, дымя и задыхаясь как раненый зверь.

Мгновение, и стремительное движение сменилось мёртвой тишиной.

В этой тишине несколько секунд беспамятства растянулись, как бесконечная полярная ночь.

Сноски:

*1. «疯狗战术突击刀» (кит. Fenggou zhаnshu tuji dao — «тактический штурмовой нож "Бешеный пёс" Mad Dog») — профессиональный боевой нож, разработанный для спецподразделений. Известен высокой прочностью и специализированной заточкой.

*2. «Красный дождь пошёл» — ироничное выражение. Тони использует его, чтобы передать сильное удивление от неожиданного события, которому ничего не предвещало, а также выразить подозрение или недоверие к ситуации.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Будем рады если вас заинтересуют другие наши работы.

♡( ◡‿◡ ).

Глава 18

Глава 18 Дьявол и Кавалерист

Сознание Лео медленно возвращалось. В ушах звенели сдавленные стоны Роба.

— Ты в порядке? — с трудом выдавил он.

— Не особо, — откликнулся хриплый, едва слышный шёпот с переднего сиденья. Голос Роба напоминал скрежет камней по стеклу. — Меня подстрелили… Пуля прошла через Майна, застряла в моей лопатке. На мне его кровь, ошмётки плоти… Сволочи, они убили его! Только что он говорил со мной, а теперь от его головы осталась лишь половина! Проклятые ублюдки, им гореть в аду! Я разнесу их в клочья! Блять, блять… — Роб потерял контроль, повторяя последнее слово.

— Успокойся, Роб! Успокойся… — резко оборвал его агент, обращаясь не только к другу, но и к себе. В голове вспыхнула мрачная мысль, от которой сжалось сердце: Майн погиб из-за него. Если бы не боль в ране, из-за которой он уступил место за рулём, Майн был бы жив. Эта пуля предназначалась ему, а не парню из трущоб, мечтавшему о лучшей жизни. Стиснув зубы, Лео подавил чувство вины, раздавил его в пыль. Время было слишком дорого, чтобы тратить его на угрызения совести.

— Роб, можешь двигаться?

— Кроме левого плеча, вроде всё цело… Но дверь заклинило.

Мужчина, борясь с головокружением, толкнул заднюю дверь и выбрался из машины. Подобрав с земли ржавый железный прут, он разбил правое переднее стекло и, собрав силы, вытащил Роба из-под тела Майна. Левое плечо друга истекало кровью, лицо изрезано осколками костей, а одежда пропиталась кровавыми брызгами.

— Вызывай подкрепление! На складе должен быть чёрный ход. Выбирайся через него, найди укрытие и останови кровь! — агент выхватил свой Глок-18 и, используя машину как щит, направил ствол на зияющую дыру в стене склада. Яркий свет, лившийся оттуда, внезапно потемнел — в проёме мелькнула тень. Кто-то прятался за углом.

— Уходим вместе! — Роб, прижимая руку к кровоточащей ране над бровью, упрямо мотнул головой.

Лео заметил отблеск оружия в проёме и не раздумывая, открыл огонь. В ответ воздух разорвала автоматная очередь. Пламя из ствола противника било безжалостно, пули барабанили по корпусу Шевроле Субурбан, оставляя вмятины. Агент пригнулся за машиной и бросил тихо:

— Я тебя прикрою! Беги!

Противник выпустил ещё одну очередь. Как только она стихла, Лео высунулся, стреляя в ответ. Пули высекли искры из бетонной стены, и тень в проёме исчезла.

— Беги! — рявкнул он, заметив, что Роб всё ещё медлит.

Роб стиснул зубы, выложил запасные магазины у ног напарника и, пригибаясь, юркнул в узкий проход между контейнерами.

Магазин опустел мгновенно. Лео одним движением выбросил пустой и молниеносно вставил новый, продолжая стрелять без остановки. Выпустив ещё один магазин, он решил, что Роб скорее всего успел уйти, и прекратил огонь. Отступив за машину, он перезарядился, закрепил последние два магазина на поясе и затаил дыхание, прислушиваясь к звукам вокруг.

Пот заливал лоб, пропитал рубашку, намочил повязку на ране. Боль, раскалённым ножом резала тело, то ли от соли пота, то ли оттого, что рана вновь разошлась. Прижавшись спиной к машине, мужчина присел, тяжело дыша, вслушиваясь в приближающиеся шаги. Он в мыслях прикидывал их направление и расстояние.

Через несколько секунд мужчина вытащил из подсумка на поясе наступательную гранату, лёгкую, с радиусом поражения около пяти метров, без металлических осколков, только ударная волна. Зажав предохранитель, Лео выдернул чеку, отсчитал три секунды и с силой швырнул её.

Оглушительный взрыв сотряс воздух. Агент рванулся из-за машины, пригнувшись, и метнулся вглубь склада. Он ловко лавировал между грудами хлама, устремившись к ржавой железной двери в тёмном углу.

Роб, сломав замок и цепь, оставил дверь приоткрытой. Сквозь щель пробивался тонкий луч солнечного света, путеводная нить к спасению. Сердце Лео заколотилось быстрее, пальцы потянулись к двери…

Внезапно за спиной просвистел ветер. Агент резко уклонился в сторону, и в ту же секунду железная стойка с грохотом обрушилась, намертво заперев заднюю дверь.

Засада! Лишь бы Роб успел уйти… — мелькнула мысль.

В клубах пыли возникла фигура. Стремительная нога метила в висок Лео с такой силой, что могла расколоть череп. Он машинально отклонился, но движение потревожило рану, и острая боль на миг парализовала его.

Нападавший не упустил шанса. Развернувшись, он нанёс мощный удар ногой прямо в рану на спине мужчины. Из горла вырвался хриплый стон, искажённый болью. Лео пошатнулся, едва не рухнув. Противник не дал ему опомниться: кулак врезался в челюсть. Боль пронзила всё тело, кровь брызнула изо рта вместе с выбитым зубом, а в ушах раздался хруст. Следующий удар пришёлся в живот, мышцы свело судорогой, желудок будто разорвало. Тело агента содрогнулось, и он тяжело рухнул на пол.

Град ударов обрушился на него. Сознание тонуло в агонии, и Лео, подчиняясь инстинкту, свернулся в комок, прикрывая голову руками, стараясь защитить жизненно важные точки.

Наконец нападавший остановился, переводя дух. Он знал что боль парализовала мужчину, лишив его возможности сопротивляться. Подняв ногу, он наступил на кровоточащую рану на спине и с садистским удовольствием вдавил ботинок, наслаждаясь дрожью и сдавленным кашлем жертвы. Сорвав с себя маску, он издал торжествующий смешок:

— Больно, да? Кричи, если больно! Что, будешь молчать? Разве не ты объявил меня в розыск? Вот он я, бери наручники, арестуй меня!

— Чёрт, чуть не оглох от твоей гранаты, проклятый коп! — прогремел другой голос. К ним, слегка пошатываясь, подошёл высокий темнокожий мужчина. Его спина была покрыта множеством порезов, пугающих на вид, но не слишком глубоких. Во время взрыва он профессионально защитил голову и грудь, приняв безопасную позу. Раны на спине были от разлетевшихся кусков металла, некоторые из которых глубоко впились в тело.

Мужчина лет тридцати, с раздражением потирал левое ухо, а затем, поморщившись, вытащил из плеча окровавленный шуруп и швырнул его на пол. Приставив ствол винтовки M468 к затылку Лео, он прорычал:

— Из-за тебя я теперь никогда не сяду в самолёт! В благодарность получи пулю 6.8×43 мм*1, не благодари!

— Слишком просто для него! — Элан с силой ударил по стволу, сбивая его в сторону. — И сейчас моё время. Ты ведь промахнулся, не так ли, Кавалерист?

— Я попал! — взревел чернокожий, прозванный Кавалеристом. — Откуда мне было знать, что они поменяются местами?!

— Ты не удостоверился в цели. Это не моя вина. Помнишь правила игры: промахнулся — уступи место другому, — холодно ответил Элан.

Кавалерист, скрипя зубами, нехотя сплюнул и убрал винтовку:

— Ладно, он твой, Дьявол. Но покажи что-нибудь интересное, не забивай его парой ударов. Хоть ты и мастер на это.

Элан приподнял армейский ботинок и с силой вдавил его в тело агента, наслаждаясь его мучительными судорогами и хохоча:

— Без проблем! Я придумаю что-то по-настоящему занятное, достойное такого крепкого противника. Но сейчас нам пора. Слышишь? Сирены уже в паре кварталов. Не хочу, чтобы нас зажали в этом вонючем складе ребята из ФБР.

— Тащи его, — Кавалерист с силой ударил Лео прикладом по затылку. Элан наклонился, подхватил потерявшего сознание агента и как мешок, закинул его на плечо. Они вышли через пробитую Шевроле дыру в стене.

Спустя двадцать минут к складу с воем сирен подлетели двенадцать полицейских машин. Бойцы ФБР, готовые к бою, в бронежилетах и с автоматами высыпали наружу, окружая заброшенное здание.

За полицейским оцеплением медленно проехал неприметный чёрный Форд. Машина остановилась в сотне метров от старого здания, укрывшись в тени обшарпанных стен. Водитель, в тёмно-серой толстовке с низко надвинутым капюшоном, скрывался в полумраке салона, его лицо оставалось неразличимым.

Он достал телефон и набрал номер. После восьми гудков на том конце ответили. Почти шёпотом, он заговорил:

— Паук Синяя Звезда, мой старый невидимый друг, у тебя снова есть работа. Мне нужно точное местоположение одного человека. Чикаго, южный район, Энглвуд, старый склад с вывеской «Утилизация металлолома Рено». Его скорее всего, похитили двое. Транспорт, предположительно серебристый «Ленд Ровер Аврора». Всё произошло около двадцати минут назад. И не надо игр, Синяя Звезда. Я знаю, два года назад, когда ты помогал МВБ*2 модернизировать их «Сеть национальной безопасности», ты оставил себе лазейку. Миллионы камер по всей стране, все они в твоей паутине, верно? Не говори, что уничтожил её. Думаешь я поверю, что хакер из топ три мирового рейтинга не сохранил бы чёрный ход? Это срочный заказ. Очень срочный. Все свои дела отложи, мне плевать кто их заказал, они подождут. Назови цену. Сколько скажешь, столько и будет… Отлично. Деньги будут на твоём счёте завтра. Но я жду максимальной скорости. Не подведи.

Он завершил звонок, положил телефон на сиденье и сжав руль, застыл в ожидании.

Через пять минут телефон завибрировал. Услышав адрес, водитель завёл двигатель и мгновенно растворился в потоке обшарпанных улиц и суетливой толпы. Объект двигался, но это не имело значения, в общественных местах, подконтрольных государственной машине, глаза камер были повсюду.

***

Когда сознание Лео начало возвращаться, ему показалось, что его выдирают из застывшего цемента. Головокружение и тошнота цепко сковывали разум, а боль от ран впивалась в нервы, ясно напоминая: он пленник.

Мужчина лежал на холодном бетонном полу, связанный парашютным шнуром*3 по армейской технике. Плечи, руки, грудь, бёдра, всё стягивали тугие узлы. Пальцы связанных за спиной рук не могли дотянуться друг до друга, вырваться было невозможно. Грубая верёвка, пропущенная между ног, впивалась в пах, и каждое движение отзывалось резкой болью.

Проклятая техника связывания, — мысленно выругался Лео. Не шевелясь, он чуть приоткрыл веки, чтобы разглядеть двух громил перед собой.

Кавалерист сидел на стуле без спинки, разрезая рукав футболки складным ножом «Трайдент» от MOD. Его мускулистое тело, покрытое шрамами, блестело от пота. Сжав зубы, он выковыривал куски металла из своей плоти. Каждый обломок, падая на пол, издавал тихий звон. Ни стона от здоровяка, лишь тяжёлое дыхание и сдавленные вдохи.

Лео глядя снизу, заметил татуировки на его руках. На левом бицепсе меч с крыльями, поддерживающими череп без нижней челюсти, и щит с молнией под остриём. На правом, лента с кроваво-красной надписью: «Rangers Lead The Way»*4.

Бывший рейнджер, — горько усмехнулся про себя агент. — Элита, почти как «Дельта». Неудивительно, что он действует так профессионально. Поражение от такого не так уж и позорно.

— Ты похож на швейцарский сыр, весь в дырках, — насмешливо бросил Элан, скрестив руки и прислонившись к стене.

Кавалерист, закончив с доступными ранами, тряхнул запястьем, и нож с зазубренным лезвием просвистев, вонзился в стену у лица Элана.

— Вместо болтовни помоги вытащить эти занозы.

Элан, не моргнув, выдернул нож и подошёл к нему сзади, начиная выковыривать обломки из мышц.

Кавалерист больше не сдерживался, кривясь от боли и ругаясь:

— Ты можешь целиться точнее? Чёрт, ты будто сыр режешь! Это что, месть за то, что я вправил тебе кость? — он зашипел. — Проклятье, Дьявол!

— Если ругань помогает, вали всё на меня, — с ехидной ухмылкой ответил Элан, продолжая орудовать ножом.

— Сволочь, я засуну ствол «Лёгкой Пятидесятки»*5 тебе в зад! — прорычал Кавалерист, стараясь не шевелиться.

— Оставь свой «Барретт M82A1» для личных утех, но не забудь надеть на ствол презерватив, маньяк-оружейник! — парировал Элан.

Кавалерист разразился ещё более грубой бранью.

Через пятнадцать минут все доступные обломки были извлечены. Глубокие или слишком мелкие куски остались в теле — их не достать без хирурга. Как и сказал Кавалерист, теперь каждый проход через рамку в аэропорту станет для него кошмаром. Даже статус ветерана не спасёт от проверок, а с его криминальным прошлым о полётах можно забыть.

Элан с притворным сочувствием хлопнул его по плечу, отчего тот глухо охнул:

— Поднимайся на крышу. Я засыплю раны кровоостанавливающим порошком, зашью крупные порезы и вколю тебе TIG*6.

— А что с этим копом? — Кавалерист кивнул на лежащего Лео.

Элан холодно усмехнулся:

— После моей взбучки обычный человек уже был бы мёртв. Этот тренированный, но едва дышит. Оставим его здесь, ничего не случится.

Из осторожности, выработанной на поле боя, Кавалерист подошёл к агенту, обмотал его ноги ещё несколькими витками шнура, стянув лодыжки и подтянув их к запястьям на расстоянии тридцати сантиметров. Затем он поднял сумку с оружием и снаряжением агента, телефон и всё, что могло быть средством связи, давно было разбито, и вместе с Эланом покинул комнату.

Когда тяжёлая дверь захлопнулась, мужчина открыл глаза. Это был его шанс. Нужно выбраться, пока эти двое не вернулись.

С трудом шевеля конечностями, он потянулся пальцами к штанине. Его боевые ботинки «Вариор» сняли, видимо опасаясь спрятанного оружия. К счастью, после нападения Лео сменил строгий костюм на чёрный комплект CQB от «Блэкхавк»*7. В подгибе штанины он зашил тонкую пластину обсидиана, в десять раз острее стального лезвия и невидимую для металлоискателей.

Пальцы медленно приблизились к штанине. Рана на спине пульсировала. Боль ослепляла, а пот заливал глаза.

Терпи, Лео, терпи, ты справишься… — шептал он себе, изгибаясь и разрывая ткань. Наконец пальцы нащупали спасительное лезвие.

Тело обмякло, будто сбросив неподъёмный груз. Пот оставил на полу влажный силуэт, и дыхание мужчины стало тяжёлым, прерывистым.

Боль была невыносимой. На лице, вероятно перелом. Левое подреберье ныло, возможно, сломано одно-два ребра. Хуже, если кость проткнёт внутренние органы, вызвав кровотечение, или что ещё страшнее, нарушит давление в грудной клетке, и лёгкие схлопнутся. Агент чувствовал себя куклой, которую разорвали и грубо сшили, готовой распасться от малейшего усилия.

Но сдаваться он не собирался.

Даже если борьба убьёт его, он не позволит себе умереть униженным под ногами врага.

Обсидиан медленно резал прочный шнур. Тёмно-синие глаза Лео, помутневшие от боли, всё ещё горели неугасимым огоньком.

Внезапно верёвка на спине ослабла, один узел поддался. Собрав остатки сил, он начал резать следующий.

Двадцать минут он выжимал из себя всё, до предела. Когда шнур наконец упал, мужчина был так измотан, что не мог пошевелить даже пальцем. Тело кричало об отдыхе, но воля заставляла двигаться. Глубоко дыша, как боксёр сбитый с ног, он отсчитывал секунды. На десятой, опираясь на руки, он медленно поднялся.

Ощупав рёбра, мужчина с облегчением понял, что переломы не так серьёзны. Подобрав ботинки, он надел их, доковылял до тяжёлой деревянной двери и пошатываясь, вышел из пустой бетонной комнаты.

Сноски:

*1. Применяется в модификациях винтовок M16 (Remington R-15, Barrett REC7), карабинах для спецназа и охотничьем оружии.

*2. МВБ (DHS) — Министерство внутренней безопасности США (англ. Department of Homeland Security, DHS). Федеральное ведомство, созданное в 2002 году после терактов 11 сентября. В его задачи входят: защита территории США от терроризма, кибербезопасность, контроль границ, иммиграция и ликвидация последствий чрезвычайных ситуаций. В структуру DHS входят, например, TSA (Управление транспортной безопасности) и ICE (Иммиграционная и таможенная полиция).

*3. Парашютный шнур (англ. («paracord», паракорд) — легкий нейлоновый трос с сердечником, первоначально использовавшийся в стропах парашютов. В армии и туризме применяется как универсальное средство для связывания, изготовления ловушек, ремонта снаряжения и других задач благодаря высокой прочности (выдерживает до 250 кг) и компактности.

*4. «Rangers Lead The Way» («Рейнджеры идут первыми») — официальный девиз 75-го полка рейнджеров Армии США. Историческая фраза, использованная при высадке в Нормандии (1944).

*5. «Лёгкая Пятидесятка» — жаргонное название Barrett M82 в ВС США.

*6. TIG (Tetanus Immunoglobulin) — препарат человеческого противостолбнячного иммуноглобулина, применяемый для экстренной профилактики столбняка при ранениях у непривитых пациентов.

*7. «Чёрный комплект CQB от Blackhawk» — модульная тактическая система для ближнего боя (Close Quarters Battle) производства компании Blackhawk! (США).

Стандартная конфигурация включает:

1.Тактический жилет/разгрузочную систему (CIRAS или STRIKE).

2.Набор подсумков для боеприпасов и снаряжения.

3.Специализированные крепления для оружия.

(Примечание: Характерная чёрная расцветка предназначена для специальных операций и подразделений SWAT и ФБР.)

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 19

Глава 19 Замок убийств

Коридор тянулся бесконечной тёмной лентой, узкий и мрачный. Под потолком тускло мерцали старомодные лампочки, их слабый свет выхватывал из полумрака выцветшие обои с замысловатым узором, покрытые пятнами сырости и плесени. Через равные промежутки в стенах виднелись одинаковые двери, запертые на тяжёлые замки. Ржавые ручки, несмотря на ветхий вид, держались на удивление крепко. Это место напоминало дешёвую гостиницу из прошлого века, застывшую во времени где-то между двадцатыми и тридцатыми годами. Лео, опираясь на влажную стену, осторожно продвигался вперёд, каждым шагом отыскивая путь к лестнице, ведущей вниз. Он не знал, на каком этаже оказался, но слова «Дьявола» Элана ясно давали понять: это точно не верхний.

Одна из дверей справа поддалась, едва он потянул за ручку. Мужчина рванул сильнее, и дверь со скрипом отворилась. За ней открылась пустая комната, из которой повеяло холодом и безнадёжностью. Стены, пол и потолок были выкрашены в однообразный серо-белый цвет, а поверхности покрывала мягкая ткань, как в изоляторе для душевнобольных, где стены обивают, чтобы обезумевшие не разбили себе головы. Это была камера, созданная, чтобы лишить узника даже права на последний выбор, уйти из жизни по своей воле.

Агент поспешил покинуть это место и продолжил путь. Он открывал одну дверь за другой, и каждый новый взгляд леденил кровь. Бассейн с кислотой, анатомический стол, яма с известью, комната, увешанная орудиями пыток, газовая камера, печь для сжигания тел… Что за дьявольское место?! Тот, кто возвёл этот адский лабиринт, не просто убивал! Он упивался мучениями, смаковал боль и ужас своих жертв. От вида этих пропитанных кровью комнат у Лео холодели ладони, а в груди разгорался огонь праведного гнева. Если здесь действительно лилась кровь невинных, он поклянётся найти виновного и отправить его за решётку, или на электрический стул.

Пол под ногами был неровным, то вздымаясь, то опускаясь, а коридор петлял, как закольцованная лента Мёбиуса, где нет ни начала, ни конца. Силы покидали агента с каждым шагом: раны ныли, натруженные ступни едва отрывались от пола. Он прислонился к стене у очередной двери, дабы перевести дух. Локтем он случайно задел что-то выступающее... Послышался скрежет, от которого свело зубы, будто кто-то провёл гвоздём по стеклу.

Внезапно тишину разорвал глухой, нарастающий гул, приближающийся с пугающей скоростью. Лео остолбенел. Огромный металлический шар, чёрный и тяжёлый, больше метра в диаметре, катился по коридору, заполняя его почти целиком. Грохот был оглушительным, будто гигантский шар для боулинга мчался по дорожке, целясь прямо в него.

Чёрт возьми, это как в дешёвом ужастике! — мелькнуло в голове у агента. Но реальность не оставляла места для шуток: даже если прижаться к стене, шар раздавит его в лепёшку.

В отчаянии он дёргал ручки дверей по обе стороны, молясь, чтобы хоть одна поддалась. Напрасно. Паника захлестнула его, и он бросился бежать, на ходу хватаясь за каждую ручку. Он помнил, что недавно открывал одну из дверей неподалёку, но рёв за спиной напоминал: времени не осталось.

Страх, острый как лезвие, резал разум. Когда надежда почти угасла, сверху послышался мужской голос:

— Хватай мою руку! Живо!

Порыв заставил Лео прыгнуть вверх, вцепившись в протянутую с потолка руку. Сильные пальцы в тактических перчатках крепко сжали его запястье и потянули в вентиляционную шахту. Упираясь предплечьями в металлический край люка, агент подтянулся и, с помощью неведомого спасителя, втиснулся в узкий квадратный проход.

Шар пронёсся внизу, задев подошвы его ботинок с оглушительным скрежетом.

Тяжело дыша, мужчина распластался в зловонной трубе. Адреналин бурлил в крови, мышцы дрожали, как от разряда тока. Спасение от неминуемой гибели захлестнуло его волной облегчения.

— Успокойся, всё позади, —голос прошептал на ухо.

Лео повернул голову, чтобы разглядеть своего спасителя. В тесной шахте они лежали лицом к лицу. Молодой мужчина, не старше двадцати восьми, с чёрными волосами и тёмными глазами. Азиат, поразительно красивый, но с какой-то неуловимой, почти шаблонной внешностью, будто сошедший с обложки журнала: яркий, но мгновенно ускользающий из памяти. Его английский был беглым, с лёгким оксфордским акцентом, выдающим его учителя языка из южной Англии.

Лео никогда не видел этого человека, но его взгляд — холодный, как сталь боевого клинка, пробрал до костей. Кожа оледенела под этим взглядом.

И вдруг в голове мужчины сверкнуло озарение. Он понял, кто перед ним. Пересохшие губы шевельнулись, и из глубин сознания вырвалось имя — точнее, прозвище:

— Ша Цин! Ты — Ша Цин!

Мужчина смотрел в упор, их дыхание почти слилось. Уголок его рта медленно изогнулся в зловещей, дерзкой ухмылке:

— Привет, Лео, неутомимый охотник.

Агент застыл, не в силах вымолвить ни слова. Год погони, сотни вопросов, гнев, размышления, десятки раз продуманные сцены допроса, всё смешалось в хаотичный вихрь мыслей. Он не знал, с чего начать.

Ша Цин заговорил первым:

— Пойдём, следуй за мной. Выберемся через вентиляцию. Здесь повсюду ловушки: одни сломаны, другие ещё работают. Главная панель управления в спальне на верхнем этаже. Думаю, ты не захочешь в одиночку сражаться с двумя профессиональными убийцами.

Он начал пятиться, отталкиваясь подошвами от стенок шахты. Агент, помедлив, обрёл дар речи и задал самый насущный вопрос:

— Что это за место?

— Замок ужасов Холмса. Слышал о таком?

— Шерлок Холмс?

— Нет, не тот. Г. Г. Холмс*1.

Имя пробудило в памяти Лео мрачную историю. Первый серийный убийца Америки, «Доктор боли». Он убивал ради страховок и имущества, сколотив состояние, а затем построил «Отель Всемирной выставки», лабиринт смерти, полный ловушек. Более сотни комнат, начинённых жуткими механизмами, которые агент уже видел. Холмс сжёг свой замок перед бегством, но полиция нашла в пепелище более двухсот тел. Позже отель восстановили как «Замок ужасов Холмса» для туристов, но он сгорел вновь под гнётом людской ярости. Спустя годы его воссоздали ещё раз, пока власти не закрыли его навсегда.

Теперь, спустя век, копия этого замка стояла заброшенной на пустынном берегу озера Мичиган, став убежищем для новых убийц.

— Проклятое место… — пробормотал мужчина, ползя за Ша Цином по шахте.

— Ещё бы. Как паук, что ждёт добычу, не разбирая, кто перед ним, старик, больной или ребёнок. Никакого мастерства, — отозвался Ша Цин.

Лео стиснул зубы. Мышление убийцы и полицейского никогда не сойдутся. Но боль и усталость гасили даже его гнев.

— Почему ты меня спас? — мрачно спросил он. — Я думал, мы враги.

— Мы и есть враги. И я здесь не для спасения, — тот усмехнулся.

Конечно, ты здесь, чтобы убивать, — мысленно закончил за него Лео.

— Как бонус, господин агент, я не жду благодарности за твою шкуру. Только одно: не мешай мне работать, — Ша Цин остановился и повернул голову. Его голос стал ледяным: — Иначе я отойду в сторону и посмотрю, как они оставят белого коня на твоём трупе.

Его профиль был безупречно красив, но холоден, как мрамор. Сердце мужчины сжалось от смешанных чувств, ненависти, сожаления, а может, и того, и другого. В этот момент в нём вспыхнула безумная мысль: вытащить этого человека, сбившегося с пути, обратно к свету.

— Это не твоя работа, Ша Цин, и не твоя ноша, —произнёс Лео. — Я знаю, ты их ненавидишь, но идя этим путём, ты становишься их отражением. Поверь, ты не захочешь однажды взглянуть в зеркало и увидеть того, кого сам же стремился уничтожить.

— Что, пытаешься наставить меня на путь истинный, офицер? — убийца насмешливо фыркнул. — Убедить вернуться в лоно закона? Жаль, но закон давно продался. Политики, коррупционеры, дельцы и мафия превратили его в тень самого себя, в продажную машину, что служит их интересам. Ему нет дела до таких, как эти убийцы. Знаешь, сколько сил нужно, чтобы устранить одного человека? А политикам достаточно одного слова, чтобы стереть с лица земли город или страну. Вот это, настоящее мастерство.

Он уводит разговор в сторону, подменяет понятия, — подумал мужчина, но не стал спорить вслух. Силы покидали его, а спор с убийцей в тесной шахте казался таким же бесплодным, как попытка остановить тот металлический шар голыми руками.

— И потом, я избавил вас от лишних трат, — продолжил Ша Цин. — Миллиарды долларов ежегодно уходят на содержание смертников. Каждый заключённый обходится в десятки тысяч! Люди платят потом и кровью за тех, кто давно заслужил забвение. Суды тянутся годами, законы дырявы, как старое решето. Как страж закона, неужели ты не чувствуешь бессилия? Не благодарен мне за то, что я избавил вас от этих хлопот? Честно говоря, я далёк от совершенства. Силы одного человека ограничены. Поймал одного, решил одного.

Его слова, пропитанные трагической убеждённостью, вызвали у агента горькую усмешку. Довести свои идеи до такой крайности, это своего рода талант, пусть и построенный на зыбкой лжи. Но за речами Ша Цина Лео чувствовал фальшь: его слова, как и его лицо, были маской, скрывающей истинные намерения. Этот человек ускользал, как тень, и даже агент привыкший разбираться в людях, ощутил, как его захлёстывает бессилие.

Спорить с ним, всё равно что ловить руками ветер, — подумал он с досадой. — Проще схватить его. Некоторые уроки доходят только за решёткой.

— Хватит пытаться обратить меня в свою веру, агент, — небрежно бросил Ша Цин, продолжая ползти по шахте. — Я знаю, чего хочу. Ты можешь продолжить охотиться за мной, я — ускользать. Каждый занят своим делом.

— Я поймаю тебя, — твёрдо ответил Лео. — Может, не сегодня, но однажды ты окажешься там, где тебе место.

— В федеральной тюрьме? Звучит заманчиво, — убийца усмехнулся. — Может, я и загляну туда на экскурсию. Но не потому, что ты меня поймал, а потому, что сам захотел.

Он остановился, вытащил отвёртку и начал ловко откручивать металлическую панель под собой. Сняв её, он спрыгнул в открывшийся люк.

Лео последовал за ним, осторожно опуская ноги в отверстие. Приземление отдалось резкой болью, рваная рана на пояснице, и без того изувеченная, запылала огнём. Он рухнул на колени, опираясь на руки, сотрясаемый ознобом. Пот градом катился по лицу, холод пробирал до костей.

Убийца подхватил его за плечи, но тут же нахмурился, почувствовав липкую кровь на ладони.

— Ты потерял слишком много крови, — сказал он. — Скоро наступит шок.

Когда Ша Цин потянулся к молнии его куртки, агент, несмотря на слабость, резко схватил его за руку.

— Что ты делаешь?

— Обрабатываю твою рану, — в тоне Ша Цина мелькнули раздражение и тревога. — Не волнуйся, с твоей физиономией, сейчас похожей на свиной окорок от побоев, даже у меня фантазия не разыграется. Или это твой хитрый ход? Может, в глубине души ты на что-то надеешься, агент?

Лео сжал кулаки, сдерживая вспышку гнева.

—Ты сукин сын… — агент не смог сдержать ругательства.

Ша Цин пожал плечами, расстегнул молнию, стащил пропитанную кровью куртку и задрал эластичный жилет. На пояснице мужчины зияла ужасающая рана, швы, не успевшие зажить, превратили кожу в кровавое месиво.

— Чёрт… — пробормотал убийца.

Он быстро достал из кармана пакет с гемостатическим порошком*2 и щедро посыпал рану. Затем наложил эластичные полоски медицинского клея, стягивая края раны, дабы временно остановить кровотечение. Осмотрев посиневшие рёбра Лео, он осторожно ощупал их.

— Закрытый перелом девятого и десятого рёбер, — констатировал он. — Зафиксировать нечем, но если не нагружать, обойдётся.

Затем он взял лицо мужчины в ладони, внимательно изучая челюсть.

— Похоже, низкий перелом верхней челюсти. Нужно КТ. Если смещение сильное, потребуется операция — разрез, репозиция, фиксация пластинами.

— Звучит серьёзно, — невнятно пробормотал Лео.

— Тебе нужен врач, и как можно скорее — Ша Цин указал на поворот впереди. — Там лестница на первый этаж. Следуй по схеме, и скоро выберешься.

Он вытащил чёрный маркер, взял руку агента и нарисовал на ладони простую карту, отметив ловушки.

— Дверь заперта снаружи, но изнутри открыть проще.

— Ты знаешь планировку? — спросил Лео.

— Всё, что оставляет следы, можно вычислить, если знать, где искать. Интернет — великая вещь.

Напоследок он сунул телефон в карман куртки мужчины.

— Выйдешь — у тебя будет два варианта. Первый: час пешком до города. С твоими ранами не советую. Второй: спрячься и жди час. Телефон включится, и ты вызовешь своих.

— Почему час? Это твоё время для… дела? — Лео застыл, в глазах вспыхнул огонь. — Чёрт, ты собрался в одиночку против двух убийц? Один, чемпион подпольных боёв, другой рейнджер. Думаешь, одолеешь их? Это безумие. Брось, Ша Цин, оставь их нам. Клянусь, эти твари получат по заслугам!

— Тш-ш, — убийца приложил палец к его губам. Кончик ногтя выглядывал из тактической перчатки. — Не трать силы. Я хочу, чтобы ты ушёл сам, а не чтобы мне пришлось тебя вырубить.

— Ты упрям, как чёртов осёл!

— Взаимно, — Ша Цин поднял руку, готовясь к удару. — У тебя три секунды.

Лео стиснул зубы и превозмогая боль, повернулся к лестнице.

Его разум был кристально ясен: в таком состоянии он не остановит ни Ша Цина, ни Дьявола с Кавалеристом. Единственный выход, связаться с полицией и вызвать спецназ.

Убийца смотрел, как фигура мужчины исчезает за поворотом. В его глазах мелькнули нечитаемые эмоции, но лицо оставалось холодным. Пальцы коснулись гладкой и мягкой поверхности маски, щита, отгораживающего его от уязвимости.

Серийные убийцы были его врагами. Полиция и ФБР тоже. В этой изоляции любые чувства становились тяжким грузом.

Выждав, пока Лео, по его расчётам, покинул здание, Ша Цин спустился на первый этаж и направился к распределительной комнате. Замок, отрезанный от городских сетей, питался от генератора. Отключи свет, и тьма станет его союзником.

Сумерки окутывали заброшенный замок на берегу озера Мичиган. Ночь была близко.

Сноски:

*1. Херман Уэбстер Маджетт (англ. Herman Webster Mudgett, 1861–1896), более известный под псевдонимом Генри Говард Холмс (H. H. Holmes), — один из первых документально подтверждённых серийных убийц в истории США. Активно действовал в Чикаго в период Всемирной колумбийской выставки 1893 года. Свою печальную известность приобрёл благодаря построенному им трёхэтажному зданию, прозванному прессой «Замком убийств» (англ. "Murder Castle"). Это сооружение, сочетавшее в себе гостиницу, магазины и тайные комнаты, было оборудовано многочисленными ловушками, звукоизолированными камерами и системой для удушения газом.

Хотя сам Холмс на суде признался в 27 убийствах, а пресса ему приписывала до 200 жертв, официально доказано лишь 9 эпизодов. Наиболее известные жертвы — его сообщник Бенджамин Питезель и трое детей последнего. Судебный процесс 1895 года привлёк внимание всей Америки, отчасти благодаря театральному поведению подсудимого, заявлявшего о своей одержимости дьяволом.

Казнён через повешение 7 мая 1896 года в Филадельфии. Перед смертью потребовал закопать свой гроб под слоем бетона, опасаясь посмертного надругательства над телом.

Исторические исследования отмечают, что многие детали о «Замке убийств» были сенсационно преувеличены «жёлтой прессой», а часть помещений использовалась для хранения краденого имущества. Тем не менее, этот случай остаётся важным примером ранней криминалистики и медийной истерии вокруг серийных убийц.

*2. Гемостатический порошок — это специализированное медицинское средство, предназначенное для быстрой остановки кровотечений за счёт ускорения естественного процесса свёртывания крови.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 20

Глава 20 Временный союз

Ша Цин затаился во мраке. Для него темнота была старым союзником, но порой и коварным врагом, готовым обернуться пособником опасности. Всё зависело от того, хватит ли силы укротить её. Он всегда делил мир на охотников и добычу, но грань между ними была зыбкой. Можно всю жизнь оставаться добычей, но вечно быть охотником почти невозможно. Таков был порядок вещей. Мир напоминал гигантскую монету, подброшенную в воздух и бешено вращающуюся: орёл или решка, всё решалось в миг падения.

Сейчас, скрываясь в тенях, Ша Цин гадал, на какой стороне монеты он окажется в следующую минуту.

Как только свет погас, его добыча должна была спуститься в распределительную комнату, чтобы проверить генератор. Один человек или, возможно, двое. Ша Цин надеялся, что один. Учитывая ранение Кавалериста, скорее всего, это будет Дьявол. Нужно действовать молниеносно, пока второй не заподозрит неладное, и покончить с бывшим чемпионом подпольных боёв.

Ждать пришлось недолго. Спустя семь минут железная дверь со скрипом отворилась. Луч фонарика рассёк тьму, ощупывая пространство. Вошёл Элан. В одной руке он сжимал фонарь, в другой свой излюбленный нож «Бешеный пёс». На поясе покачивался пистолет FN57. Его шаги были чёткими, настороженными, готовыми в любой момент перейти в атаку.

Убедившись, что комната пуста, Элан приблизился к генератору, присел и начал осмотр. Его взгляд остановился на оборванном спиральном кабеле, измочаленном, казалось изгрызенном крысами.

— Проклятые твари, — пробормотал он, поднимаясь за новым кабелем.

Всё это время Ша Цин, затаив дыхание, следил за ним из темноты. Элан, поглощённый задачей, потерял бдительность. Чтобы заменить кабель, он убрал нож в карман на бедре.

И вот, когда свет внезапно вспыхнул, резкий переход от мрака к яркости ослепил Дьявола. В этот миг Ша Цин нанёс удар.

Серая молния без звука рассекла воздух, оставив лишь мимолётный след. Удар был стремительным и беспощадным, будто ядовитая змея вонзила клыки в добычу.

Этот «укус» едва не стал смертельным. Лишь инстинкты, закалённые в суровых сибирских лагерях, и сверхъестественное чутьё спасли мужчину. В последнюю долю секунды он дёрнулся, и вместо сердца клинок вонзился в его левую руку. Трёхгранное лезвие с долами*1 легко прошло сквозь мышцы, не давая ране затянуться. Кровь хлынула потоком. Элан взревел от боли, выхватил «Бешеного пса» и успел блокировать следующий удар.

Искры брызнули, два лучших боевых клинка, столкнувшись, вырвались из рук. В этот момент Дьявол разглядел нападавшего.

— Трёхгранный штык! — прорычал он, зажимая рану и глядя на черноволосого мужчину с тёмными глазами. — Китаец! Ненавижу китайцев!

Ша Цин увидел, как Элан, подобно разъярённому зверю, ринулся в атаку. Мощный удар ногой устремился к виску убийцы с ужасающей скоростью.

Такой удар был смертельным. Тяжёлая травма головы, кровоизлияние, конец. Ша Цину пришлось уклоняться, лавируя в вихре стремительных атак. Техника подпольных боёв была незамысловатой: девять из десяти ударов ногами. Лучшие бойцы владели приёмами, позволяющими атаковать с любого угла, из любой стойки. Ближний бой был редкостью, но именно эти простые удары, боковые, высокие, в прыжке обладали сокрушительной мощью. Один точный удар мог раздробить кости, порвать мышцы или убить на месте.

Стиль Ша Цина был иным. Он предпочитал ближний бой, точечные удары по суставам, уязвимым точкам, вызывающим нестерпимую боль и лишающим противника боеспособности. Но разница в телосложении делала прямое столкновение невозможным. Нельзя рассчитывать, что человек, уступающий противнику в двадцати килограммах, выдержит открытую схватку.

Элан, прозванный Дьяволом, был словно из стали. Его устойчивость к ударам казалась сверхчеловеческой. Он мог принять три удара, лишь бы нанести один. Ша Цин знал: один точный удар мужчины в уязвимую точку, и половины жизни как не бывало.

Элан мог ошибаться, подставляться, но Ша Цин не имел права на промах. Это была самая изнурительная схватка в его жизни.

Дьявол выл от боли, его суставы были вывернуты, точки поражены, но он не сдавался. Ша Цин, истощённый, пропускал удары. Его тело покрылось синяками, кости ныли, рёбра грозили треснуть. Холодный пот пропитал одежду, дыхание стало рваным, сердце билось в агонии, в глазах темнело. Он знал: это признаки истощения после запредельной нагрузки.

Но напротив всё ещё стоял этот белый гигант. Несмотря на мучительные вопли, Элан бросался вперёд с яростным упорством.

Разум Ша Цина кричал: Уклоняйся! Но тело, обессиленное, не поспевало. Он едва успел отшатнуться, когда огромный огненный шар, размером с баскетбольный мяч, пронёсся по воздуху и врезался в грудь бойца.

Пламя пробудило в Элане первобытный ужас. Шрамы от ожогов на его руке вспыхнули фантомной болью, захватив разум. Огонь! Жгучая мука! Смерть! Пламя поглотило его, утягивая в кипящую бездну.

Будь рядом психолог, он назвал бы это посттравматическим расстройством. Но Элану уже не суждено было узнать диагноз.

Чёрная тень взмыла в воздух, развернувшись вокруг себя. Длинная нога с хрустом обрушилась на лицо бойца, идеальный удар в прыжке! Кровь и осколки зубов брызнули во все стороны. Дьявол, пошатываясь, отступил, врезавшись в железную стойку.

Тень метнулась вперёд, скользя, как призрак. Левая нога наступила на грудь Элана, правая с силой ударила по челюсти. В фонтане крови и хрусте ломающихся костей фигура оттолкнулась, сделала сальто назад и потеряв равновесие, грохнулась на пол.

Боец, сбитый двумя мощными ударами, рухнул.

Ша Цин, не теряя ни секунды, прыгнул вперёд. Острым локтем, собрав остатки сил, он врезал в висок Элана. Тот, придавленный к земле, дёргался в конвульсиях. Тёмная кровь текла из носа, рта и ушей.

— То… ни… — прохрипел он, с трудом выдавливая звуки. В его светло-жёлтых глазах застыли неверие и отчаяние, прежде чем взгляд угас.

Ша Цин, всё ещё напряжённый, не расслаблялся. Противник был слишком опасен. Он схватил голову Дьявола и с силой крутанул. Послышался хруст. Шея вывернулась под неестественным углом. Позвоночник был сломан.

Эта сцена пробудила воспоминание. Федеральный агент, в ошеломлении, вспомнил: точно так же была свёрнута голова ночному патрульному. Дьявол, мастер ломать черепа и сворачивать шеи, сам получил удар по голове и сломанную шею. Око за око?

Лео, оцепенев, смотрел на Ша Цина. Этот серийный убийца, охотящийся на других убийц, сидел на теле своей добычи, медленно восстанавливая дыхание.

Через миг он поднялся, подобрал окровавленный штык Type 56 и спрятал его в рукав. Затем подошёл к Лео и протянул руку, помогая встать.

— Ты не послушал меня и вернулся, и это чертовски бесит. Но всё же… спасибо. Ты спас мне жизнь. Теперь мы квиты.

— Ты убил его, — мрачно произнёс Лео, констатируя приговор.

Ша Цин усмехнулся:

— Мы. Видишь, как всё устроено? Ты блюститель закона, твои убийства не преступление. А я? Мне не хватает формы, и за то же самое я, преступник. Закон лицемерная сука: в мантии она одна, без мантии, совсем другая. Тот, кто принимает её за богиню, просто глупец.

Лео сжал губы, его лицо стало холоднее льда.

Внезапно в кармане мёртвого Элана зазвонил телефон. Ша Цин нагнулся, достал мобильник, взглянул на экран и ответил. Его голос стал точной копией голоса бойца с лёгким еврейским акцентом:

— Всё в порядке, кабель оборвался. Уже починил, какого чёрта ты ноешь из-за ерунды? Тебя самого пора отлупить, Кавалерист. Жди, сейчас поднимусь и надеру тебе зад!

Он оборвал звонок, повернулся к агенту и, встретив его удивлённый взгляд, вздохнул:

— Похоже, уговаривать тебя уйти бесполезно. Ну что, разберёмся с ним вместе?

Лео помедлил, затем ответил:

— Он должен предстать перед судом и ответить за свои преступления. Он должен раскаяться, а не умереть без боли от пули.

— О, как высокопарно! Короче, ты просишь не убивать его, чтобы нацепить наручники и отвести в суд, как собачку? — с насмешкой бросил Ша Цин. — Думаешь, такой отморозок просто сдастся?

— Если он поймёт, что выхода нет, и сдастся, я запрещаю тебе его убивать.

— А если будет сопротивляться? — с вызовом спросил Ша Цин.

Лео холодно ответил:

— Убей его.

— Отлично, похоже, у нас временный союз, — улыбнулся убийца. — Значит, пока я в безопасности, и мне не стоит бояться, что ты приставишь дуло к моей спине и крикнешь: «Замри»?

— Пока я не поймаю Кавалериста, да, — осторожно кивнул Лео.

Ша Цин вытащил из-за пояса Элана пистолет FN57, проверил затвор и протянул его мужчине:

— Держи. Он лучше твоего казённого «Глока». Мощность, пробивная сила, магазин — всё на уровне. Патроны военные, уделывают полицейские бронежилеты. Знаешь, как называют эту штуку в бандах? — Он замолчал на мгновение, и уголок его губ дрогнул в насмешливой улыбке. — «Убийца копов».

Лео крепко сжал рукоять и холодно ответил:

— Знаю. Двое моих коллег погибли от такого.

Под ледяным взглядом агента Ша Цин стёр с лица улыбку. Он вернулся к телу Дьявола, одним движением ножа отсёк его большой палец и не оглядываясь, вышел из распределительной комнаты.

Мужчина молча последовал за ним, держась на расстоянии трёх шагов. По пути они не проронили ни слова.

Поднявшись на верхний этаж, двое остановились перед массивной металлической дверью. Рядом поблёскивала панель с биометрическим замком. Ша Цин достал из потайного кармана щепотку флуоресцентного порошка, посыпал им клавиатуру и посветил ультрафиолетовой ручкой. Шесть кнопок, хранивших следы пальцев, вспыхнули ярким светом. Вставив компактный декодер, он за пару секунд взломал код. Затем приложил отрезанный палец Элана к сканеру, и дверь с глухим шипением раздвинулась.

Оба мгновенно отступили, прижавшись к стенам по краям проёма, и осторожно заглянули внутрь. Ша Цин вытащил из-под рёбер «Беретту» M9, сжав её в левой руке. Правую ладонь он сложил чашей и поднял над головой, бросив взгляд на Лео.

Жест спецназа: «Прикрой». Лео коротко кивнул.

Они двинулись вперёд: Ша Цин скользил первым, агент следовал за ним, бесшумно перетекая от одного укрытия к другому.

Зал оказался пуст. Кавалериста здесь не было. У окна, где колыхались белые занавески, на мраморной столешнице стояла шахматная доска. Партия близилась к финалу, чёрные и белые фигуры вели яростную борьбу. Белый конь, ранее стоявший на F5, пал под ударом чёрной пешки. Эта фигура, вырезанная из серовато-белой кости, зловеще возвышалась в центре доски, будто ждала, дабы кровь поверженного врага окропила её в финале игры.

Лео смотрел на пешку с отвращением, как на таракана, копошащегося на кухонном столе. В двух предыдущих встречах он был так близко к этому символу смерти — костяному коню, что даже сейчас чувствовал леденящий холод гибели. Гримаса невольно исказила его лицо.

Чья-то рука нежно сжала его плечо, действие, полное поддержки. Лео обернулся и встретил взгляд Ша Цина. В его тёмных глазах, обычно холодных и лживых, мелькнула тень тепла, но тут же исчезла.

В этот миг мужчина вдруг понял, что знает этого человека. Не по досье, не по тревожным снам, не по фотографиям, увешивающим стены его кабинета. Ша Цин был частью его жизни. Может, он стоял рядом в очереди за кофе? Или с улыбкой извинился, задев его машину на перекрёстке? Или обогнал на утренней пробежке, бросив пару слов?

Лео был уверен, их пути пересекались. Но где? Когда? Память молчала.

Дежавю? Иногда разум играет с нами, заставляя видеть знакомое в чужом, словно два незнакомца, связанные призрачной нитью прошлой жизни.

Ша Цин, где же мы встречались?...

Короткий миг задумчивости прервал низкий голос:

— Очнись, Лео. Нельзя терять время. Надо найти Кавалериста, и быстро.

Агент вздрогнул, стыдясь своей слабости. Чтобы скрыть неловкость, он нагнулся к сумке под столом, достал конфискованное снаряжение и начал экипироваться.

— Думаешь, он сбежал? — спросил он, стараясь звучать небрежно.

— Я не выдал себя по телефону, он не должен ничего заподозрить, — ответил Ша Цин, но в его голосе скользнула тень сомнения. Помолчав, он добавил: — Есть вариант что он спустился к пленникам. Скоро поймёт, что комната пуста. Разозлится и попробует связаться с Дьяволом. Но, увы, в аду связь не ловит. — Он взглянул на Лео, и в его глазах читалось: мы потеряли преимущество.

Внезапно свет погас.

Тьма накрыла всё, обостряя слух до предела, дыхание, стук сердца, шорох одежды. Оба мгновенно укрылись за ближайшими предметами, сжимая оружие с патронами в патронниках.

— Он вырубил генератор? — шёпотом спросил агент.

— Нет, скорее, только свет, — ответил Ша Цин. — Он знает своё логово как свои пять пальцев. Возможно, у него прибор ночного видения. Теперь мы против гадюки, стреляющей из засады, в лабиринте коридоров с кучей ловушек. Повезло так повезло.

— Нельзя оставаться здесь. Он увидит палец Элана и всё поймёт. Надо спуститься, — сказал Лео.

— В кромешной тьме? Чёрт возьми.

— Включи свой фонарик. После того, как я отойду.

— О, агент, ты коварнее, чем я думал! Хочешь сделать из меня мишень, а потом пожинать плоды?

— Если бы это сработало, сегодня был бы мой день.

— Пошёл ты!

— Если даже твой пол фальшивка, я ещё подумаю, соглашаться ли, — выпалил Лео и осёкся, чувствуя, как жар прилил к лицу. Благо тьма скрыла его смущение.

— …Грязный ублюдок! — неожиданно ответил женский голос, звонкий и кокетливый.

Лео едва сдержал смех. Талант Ша Цина к мимикрии был феноменален.

Короткий обмен репликами разрядил напряжение, помогая привыкнуть к слепоте. Не сговариваясь, они замолчали и, ориентируясь по памяти, осторожно двинулись к выходу.

Сноски:

Трёхгранное лезвие с долами*1, трёхгранный штык Type 56 представляет собой классический образец игольчатого штыкового оружия второй половины XX века. Его конструкция восходит к штыкам XIX века, но адаптирована для современного автоматического оружия.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 21

Глава 21 Кровавый поцелуй

Сумрак постепенно отступал, и в тусклом свете луны, сочившемся сквозь разбитое окно, начали проступать контуры предметов.

Лео стиснул зубы, ощущая, как внутри нарастает тревога. Казалось, он превратился в добычу, загнанную в угол, ожидающую в любой момент холодного удара из темноты. Ша Цин, судя по его напряжённой фигуре, чувствовал то же самое. Они оба привыкли быть хищниками, но сейчас роли будто переменились.

Спуск по лестнице с третьего этажа был медленным, осторожным. Нога агента задела что-то тёмное, кажется, пустую банку из-под газировки, небрежно брошенную убийцами. Металлический лязг разнёсся в тишине.

Чёрт! — мысль обожгла мозг. Лео резко сгруппировался и кубарем скатился по ступеням. Рана на пояснице вспыхнула жгучей болью от удара о бетон, но он мысленно благодарил судьбу: в ту же секунду очередь пуль хлестнула по месту, где он только что стоял. В замкнутом пространстве загрохотали выстрелы, а вспышки пламени осветили полумрак.

Ша Цин, шедший следом, мгновенно вскинул оружие и дал пять выстрелов в сторону огня.

Грохот стих так же внезапно, как начался. Агент, укрывшись за массивной статуей на лестничной клетке, пытался понять, задели ли пули их противника Кавалериста. Судя по звуку, тот стрелял из MP5 от H&K: скорострельное, точное оружие, созданное для ближнего боя в тесных помещениях. Кавалерист, бывший солдат, явно знал как обращаться с арсеналом: за схватку он сменил уже пять стволов, от пистолета до штурмовой винтовки. Настоящий фанатик оружия.

Тяжёлого звука падающего тела не последовало. Значит, Кавалерист жив, возможно лишь слегка ранен. Иначе он уже открыл бы шквальный огонь по убийце. Эти несколько секунд затишья дали Ша Цину шанс сменить позицию.

Воздух, пропитанный запахом пороха, стал густым, липким, как патока. Обе стороны замерли в темноте, как хищники в джунглях, выжидая идеальный момент для атаки.

Лео дышал медленно, стараясь не выдать себя. Пальцы нащупали подсумок на поясе. В левом уже не осталось гранат, но в правом ощущался твёрдый цилиндр. Светошумовая. Полицейские использовали такие при штурмах. Он прихватил одну на всякий случай.

Очки ночного видения… Если у Кавалериста не третья модель, он ослепнет*1, — подумал агент. Первые два поколения не выдерживали яркого света. Выдернув чеку и удерживая рычаг, он крикнул на китайском:

— Закрой глаза!

Граната покатилась по полу.

Крик спровоцировал яростную стрельбу. Пули с глухим стуком впивались в статую и стены, осыпая всё щепками и кирпичной крошкой. Агент, вжавшись в укрытие, уткнулся лицом в локоть и крепко зажмурился.

Через две с половиной секунды всё вспыхнуло ослепительно белым светом, будто тьму пожрало раскалённое облако. Всё растворилось в этом сиянии.

В коридоре послышался шум, что-то с грохотом рухнуло на пол. Похоже, Кавалерист сорвал с себя прибор ночного видения. Когда свет погас, Лео выкатился из-за изрешечённой статуи, тут же найдя новое укрытие. Пули разнесли угол лестницы в щепки.

Слепая стрельба. Кавалерист ослеп и не скоро восстановит зрение.

Внезапно пуля, выпущенная Ша Цином сверху под коварным углом, ударила по корпусу MP5, выбив винтовку из рук Кавалериста с фонтаном искр. Вторая пуля вонзилась в его правую ногу, брызнув кровью.

— Хватит, Ша Цин! — крикнул агент на китайском, бросаясь к стонущему на полу Кавалеристу. Быстрым движением он заломил противнику руку, прижал вторую к спине и защёлкнул наручники.

Убийца спрыгнул с лестницы, направив Беретта M9 прямо в лоб Кавалеристу:

— Он заслужил смерть.

— Он арестован! — мужчина вскинул пистолет, целясь в Ша Цина. — Не горячись. Не забывай наш уговор.

Убийца застыл, не опуская оружия. Его лицо стало непроницаемым, лишённым эмоций. Мрачная тишина повисла в воздухе. Наконец он с силой зажмурился, кажется, принимая решение, и медленно опустил ствол:

— Ладно. Он твой.

Агент всё ещё настороженно смотрел на него.

Ша Цин холодно усмехнулся, глядя на наведённый пистолет:

— Стреляй. Тогда тебе не придётся больше за мной гоняться. Не бойся, ни один закон не осудит тебя за предательство*2.

Мужчина ощутил укол вины. Помедлив, он сказал:

— Я не могу просто смотреть, как ты убегаешь. Сдавайся, Ша Цин. Вернись со мной. Я засвидетельствую твои заслуги. Суд учтёт это, приговор будет мягче.

Убийца, не обращая внимания на тёмное дуло ствола, медленно шагнул ближе:

— Либо опусти оружие, либо стреляй.

Его спокойный, равнодушный тон заставил Лео невольно отступить. Палец на спусковом крючке дрогнул:

— Не заставляй меня, Ша Цин. Я не хочу тебя убивать.

— Правда? И ты считаешь, что я должен гнить в тюрьме? Носить арестантскую робу, жрать баланду, драться за койку и отбиваться от подонков, которые хотят меня изнасиловать*3 ? Ты правда думаешь, что я должен так жить?

Агент смотрел на Ша Цина, и в груди разгоралась мучительная борьба. Перед ним стоял юноша, чья осанка была прямой, движения плавными, а взгляд ясным, будто он создан для свободы, для света, а не для мрака тюремных стен. Почему он стал убийцей? Почему из множества путей выбрал тот, что ведёт в бездну?

— Человек всегда отвечает за свои поступки, — тихо сказал мужчина. — Тюрьмы существуют не чтобы ломать жизни, а чтобы сковать зверя внутри, пока он не будет укрощён.

Ша Цин протянул руку и коснулся груди Лео, прямо над сердцем:

— У каждого в душе есть зверь, агент. И у тебя тоже.

— Да, но мой зверь на цепи закона и морали.

— Это не так просто, агент. Всё меняется, и порой ты теряешь контроль…

Палец убийцы скользнул вниз по тактическому костюму, вдоль груди, живота, к поясу. Жест был дерзким, вызывающим. Мужчина хотел отстраниться, но странная, вязкая атмосфера сковала его, будто он застрял в смоле.

Ша Цин остановился у бедра:

— Ты ранен.

Лео опустил взгляд. На левом бедре кровоточила рана. Странно, но боли он почти не чувствовал, всё тело ныло так, что эта царапина казалась мелочью.

Убийца разорвал ткань вокруг раны, достал миниатюрный фонарик и посветил. В свете луча виднелась аккуратная пулевая дыра.

— Рикошет, вошёл неглубоко, — сказал агент. — Ерунда.

— Рану нужно обработать, — ответил Ша Цин, протягивая фонарик. — Держи. Я вытащу пулю.

— Ножом?

— У меня только трёхгранный штык с мышьяком в стали. Такие раны плохо заживают. Есть способ лучше.

Ша Цин мягко надавил пальцами вдоль мышц бедра, следуя их направлению с ловкостью, подчинённой какому-то внутреннему ритму. Агент глухо застонал, когда он сжал кожу, и кончик пули показался из раны. Убийца попытался захватить её пальцами, но пуля выскользнула. Тогда он сделал нечто, чего Лео никак не ожидал.

Всё произошло в один миг. Ша Цин наклонился к бедру мужчины, зубами осторожно захватил кончик пули и резко выдернул её. Подняв голову, он замер, сжимая окровавленную, деформированную пулю между губами. В свете фонарика его кожа казалась призрачно-бледной, а алая кровь на губах пылала, как живая. Чёрные глаза смотрели на Лео снизу вверх, и тот, затаив дыхание, застыл, не в силах пошевелиться.

Пуля с тихим звоном упала на бетон, но для мужчины этот звук прогремел, как выстрел, расколовший его сознание на тысячи осколков. Он смотрел на Ша Цина, и мир вокруг растворился, оставив лишь вихрь чувств, дурманящий, пугающе притягательный. Он не заметил, как лицо убийцы приблизилось, и их губы встретились.

Кто сделал первый шаг, осталось тайной. Вкус крови — солоноватый, обжигающий, с привкусом железа, разлился по языку, вызывая щемящую тоску. Это было неправильно, — смутно подумал Лео, но остановиться уже не мог.

Ша Цин, казалось, тоже не собирался отступать. Его ладонь мягко легла на щёку агента, удерживая этот миг, углубляя его. Их дыхание смешалось, и в этом слиянии было что-то пугающе гармоничное, волнующее и умиротворяющее одновременно.

У их ног, скованный наручниками, стонал Кавалерист, истекая кровью. Его слепота сводила с ума, но их мир сузился до двоих, и страдания лежащего никого не волновали.

Спустя вечность, нарушенную шёпотом на китайском, которого Кавалерист не понял, Лео хрипло спросил:

— Что ты мне дал? — Его рука машинально легла на горло, ощутив, как что-то круглое скользнуло вглубь.

— Капсулу. Тебе нужно отдохнуть, — ответил Ша Цин с улыбкой, а на губах всё так же алела кровь. — Не хочу, чтобы ты разрывался между долгом и… чем-то ещё. Если бы я сбежал у тебя на глазах, ты бы выстрелил.

— Верно, — веки мужчины отяжелели, глаза начали слипаться. Он с трудом приподнял взгляд, но в нём не было злости. — Это ты тоже просчитал? — рука его медленно поднялась.

Ша Цин удивлённо вскинул брови: стальные наручники сковали его левое запястье с правым запястьем Лео. Когда он успел?

— Ключ, увы, потерялся в бою, — голос агента слабел. — Здесь темно, всё в разгроме. Искать придётся до рассвета. А ещё… пока ты вытаскивал пулю, я включил телефон и набрал секретный номер офиса. Они отследят сигнал. Через час здесь будет полиция. Тебе не уйти… — его голова бессильно упала.

Убийца смотрел на него, горько усмехнувшись. Он думал, что предусмотрел всё, но этот агент переиграл его.

— Думаешь, я не отрублю тебе руку? — бросил он, но ответа не последовало.

Лео мог не говорить о телефоне. Он мог дождаться, пока сирены окружат здание, а убийца всё ещё искал бы ключ в темноте, волоча его за собой. Подумав об этом, Ша Цин вдруг улыбнулся.

Он наклонился, коснулся губами влажных от пота, пропахших порохом волос Лео и прошептал:

— Прощай, мой храбрый лев.

Стиснув зубы, он с силой вывернул большой палец левой руки. Хрустнула кость, боль обожгла, но он вытащил руку из наручников и вправил сустав. Взглянув на Кавалериста, убийца достал пистолет, прицелился в его затылок, но, помедлив, убрал оружие. Не сейчас. Не пока Лео без сознания.

Резко развернувшись, он растворился в ночи, и тьма поглотила его силуэт.

***

Лео очнулся от резких криков. С трудом разлепив глаза, он увидел знакомое лицо.

— Роб… — хрипло выдавил он. — Ты выглядишь, будто всю ночь пил, а теперь мучаешься с похмелья.

— Я, чёрт возьми, не спал вообще! — огрызнулся напарник, но в его зелёных глазах сквозила забота. — Рад, что ты жив и до флага на гробу тебе далеко.

— Вы их поймали?

— Один мёртв, другой ранен. Недооценил я тебя, Лео.

Сердце агент ёкнуло, но он тут же понял, что Роб говорит о Дьяволе и Кавалеристе.

— А Ша Цин? — спросил он, не скрывая тревоги.

— Ша Цин? Он был здесь? Ты его видел? — Роб удивлённо вскинул брови.

Мужчина поднял руку: наручники болтались пустыми.

Напарник вытаращил глаза:

— Ты его сковал? И он сбежал? Он тебя вырубил? Как он выглядит?

— Долгая история, — уклончиво ответил Лео.

— Пойдём, разберёмся в офисе, — Роб помог ему встать, поддерживая за плечо. Видимо, вид мужчины с перебинтованным плечом вызывал жалость, потому что другой агент тут же подхватил его с другой стороны.

Кавалериста, хромающего на раненую ногу, тащили к выходу двое полицейских. Лео оглянулся на заброшенное здание, похожее на призрак чьего-то безумного сознания. На закладном камне у входа, освещённом фарами, виднелись вырезанные готическим шрифтом строки. Мужчина прочёл их шёпотом:

— Я не могу не убивать, как поэт не может не петь, когда приходит вдохновение.

Девиз прежнего хозяина этого замка смерти, кредо маньяка.

— Чёрт возьми… — пробормотал Лео.

— Ещё бы! Эти выродки не заслуживают жизни! — горячо подхватил Роб, с ненавистью глядя на Кавалериста, которого заталкивали в машину. — Когда я думаю о погибших копах, о Майне, мне хочется разнести ему башку!

Его слова не успели стихнуть, как голова Кавалериста взорвалась, как перезревший плод. Кровь и мозги брызнули на полицейских.

Запоздалый звук выстрела разорвал ночь.

— Снайпер! — крикнул кто-то.

Полицейские бросились в укрытия, отряд ФБР рванул к предполагаемой точке выстрела.

Роб затащил напарника в машину, прижав к полу заднего сиденья:

— Ты ранен, не смей геройствовать!

Агент не сопротивлялся. Этот финал не удивил его. С того момента, как он понял, что Ша Цин сбежал, он знал, что Кавалерист обречён. Теперь его худшие опасения сбылись.

Ша Цин серийный убийца, живущий по своим законам, не признающий границ. Лео должен был помнить об этом с самого начала. А тот поцелуй… ошибка, вспышка адреналина, безумный поступок перед лицом смерти. Его нужно забыть. Навсегда.

Но сейчас мужчина чувствовал лишь бесконечную усталость. Мир казался серым, безразличным. Ему нужен был сон, глубокий, без крови и кошмаров.

Сноски:

*1. Очки ночного видения ранних поколений (0, 1 и 2) обладали критическим недостатком – высокой чувствительностью к яркому свету. Даже кратковременная вспышка могла вывести прибор из строя или вызвать продолжительное ослепление оператора. В современных приборах третьего поколения (Gen 3) используется система Autogating, которая автоматически регулирует чувствительность при вспышках света. Это предотвращает повреждение прибора, однако надевший их на момент воздействия яркого света всё равно временно не будет видеть. Т.е. это небольшой ляп, но не критичный для повествования.

*2. «过河拆桥» (guò hé chāi qiáo) — буквально означает «перейти реку и разрушить мост».

Эта идиома символизирует предательство, неблагодарность или отказ от помощи после того, как она больше не нужна. Она часто используется, чтобы описать человека, который, достигнув своей цели, отвергает тех, кто ему помогал. Адаптирована в повествовании на русский язык.

*3. В оригинале: «Защищать хризантему» (保卫菊花, bǎowèi júhuā).

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 22

Глава 22 Гость у кровати

Лео медленно выплывал из забытья. Белоснежный потолок больничной палаты постепенно обретал четкость, проступая сквозь пелену затуманенного сознания. Он моргнул, ощутив жжение в глазах, и попытался пошевелить шеей, но тело отозвалось тупой болью. Пальцы, стянутые трубкой капельницы, коснулись лица — оно было плотно обмотано бинтами, как у древней мумии. Боль в ранах притупилась, а тело казалось невесомым, будто он парил где-то между сном и явью.

Дверь палаты тихо скрипнула, и в комнату вошёл Ли Бицин. Его лицо осветилось радостью, едва он увидел, что мужчина очнулся.

— Лео, ты пришёл в себя! — воскликнул он, в два шага преодолев расстояние до кровати. Лёгким и настойчивым движением он перехватил руку агента, тянущуюся к бинтам. — Не трогай, ты только после операции. Челюсть зафиксировали, врач сказал, что если боль усилится, можешь отрегулировать обезболивающий насос.

Мужчина шевельнул губами, пытаясь что-то сказать, но Ли Бицин мягко остановил его:

— Лучше не говори пока, дай себе пару дней. Если что-то нужно, пиши. — Он подвинул к кровати блокнот с ручкой, вложив ту в пальцы Лео.

Тот, с трудом удерживая ручку, нацарапал корявым почерком: Я в порядке, не волнуйся.

Юноша опешил, его взгляд потеплел, но в глубине глаз сквозила тревога.

— Волноваться стоит о тебе, — тихо сказал он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ты не представляешь, как сильно пострадал. Я стоял за стеклом операционной, смотрел, как врачи зашивают тебя, будто… будто старый мешок. Я… — Его голос сорвался, и он замолчал, опустив взгляд. В его глазах застыли боль и бессильная скорбь.

Лео молча смотрел на юношу. Затем, преодолевая слабость, он медленно потянулся к краю его одежды, мягко притянул к себе и коснулся лбом его лба. В этом простом действии было столько тепла и знакомого уюта, что Ли Бицину почудились невысказанные слова: Не бойся, я уже иду на поправку. Мужчина отстранился и озорно подмигнул, точно проказливый мальчишка, давая понять: Я крепче, чем ты думаешь.

— Ладно, знаю, завтра ты уже будешь скакать, как человек с Криптона, — улыбнулся парнишка, подхватывая его настроение. Он взял со столика стакан с трубочкой и осторожно помог Лео сделать несколько глотков воды.

Я в норме, здесь есть медсестры. Иди на занятия, — написал Лео.

Ли Бицин покачал головой:

— Тебе придётся задержаться в больнице, а я останусь здесь. Вдруг понадоблюсь.

Мужчина хотел возразить, но Ли Бицин применил запрещённый прием:

— Если будешь спорить, расскажу Молли, что ты пострадал.

Эта угроза сразила Лео наповал, особенно сейчас, когда сил хватало едва на пол-жизни. Он сдался, отложив ручку.

— Отлично. Пойду узнаю у врача, что тебе можно есть. Ты не ел больше суток, — сказал юноша, ставя стакан на место и подхватывая термос. Он вышел, оставив палату в звенящей тишине.

Мужчина потратил несколько минут, пытаясь восстановить в памяти детали недавнего дела, но вскоре заскучал и принялся разглядывать потолок. Время тянулось невыносимо медленно. Он вздохнул, подумывая не вызвать ли медсестру и не попросить ли какой-нибудь журнал — вроде «Мира спорта».

В этот момент в дверь тихо постучали, и в палату вошёл человек, которого Лео меньше всего хотел видеть. Незваный гость придвинул стул к кровати, оседлал его задом наперед и уставился на агента сверху вниз. На его лице застыло выражение, которое, вероятно, должно было изображать сочувствие, но Лео чувствовал за этой маской едва скрываемое злорадство.

— Ну что ж, не так уж плохо. Лицо цело, всё такой же красавчик, — заявил лысый громила по имени Тони, оглядывая его с лёгкой насмешкой.

Пошёл ты, — беззвучно огрызнулся Лео, проглотив ругательство.

— Что, говорить не можешь? Жаль, мне нравится твой голос, — Тони опёрся локтями на спинку стула, удобно устроив подбородок на руках. — Особенно когда ты посылал меня — твой выговор с этой фирменной завитушкой был просто неподражаем.

Агент дёрнулся, потянувшись к игле капельницы, будто собираясь выдернуть её и влепить незваному гостю оплеуху. Тони поспешил перехватить его руку:

— Ладно, ладно, хватит шуток! Я пришёл не просто навестить. Хочу знать: как умер тот ублюдок? Сказал что-нибудь напоследок?

Мужчина понял, что речь идет об Элане, Дьяволе, его заклятом враге с бойцовской арены. Их вражда, похоже, зародилась ещё в сибирском тренировочном лагере и была настолько глубокой, что не угасла даже после смерти того. Лео вспомнил тот бой в подземном зале, двойной удар ногами, который Тони однажды показал ему, больше в насмешку, чем в качестве урока. Но именно этот приём помог одолеть Дьявола, когда тот на миг потерял бдительность.

Он взял ручку и написал: Умер от твоего коронного удара. Перед смертью он узнал его.

Громила остолбенел, его глаза вспыхнули, словно у человека, получившего долгожданную награду. Он закрыл глаза, смакуя сладость косвенной победы, а затем заговорил неожиданно серьёзно:

— Спасибо, Лео. Я твой должник.

Мужчина неловко шевельнул шеей и написал: Не скажу «пожалуйста». Лучший способ отблагодарить, держаться от меня подальше.

Громила притворно надулся, изображая обиду:

— Ты ранишь меня в самое сердце, Лео.

Агент не повёлся: Брось, я и без детектора лжи вижу, что ты врёшь.

Тони сбросил маску притворной печали, пожал плечами и ухмыльнулся:

— Непробиваемый, как всегда. Не представляю, какой должна быть твоя вторая половинка.

Это не твоё дело. Уходя, закрой дверь, спасибо, — написал Лео.

Лысый поднялся, сделал пару шагов, но вдруг вернулся и достал из кармана небольшой складной нож, бросив его на одеяло:

— Подарок на выздоровление.

С этими словами он ушёл. Агент сразу узнал нож, швейцарский Victorinox, модель «Охотник» с выгравированной головой оленя*1. Профессиональный инструмент для охоты и выживания. Перебирая его в руках, Лео заметил на рукояти инициалы мастера — нож был сделан на заказ. Он ему понравился, и возвращать его Тони он не собирался. Кто знает, как тот отреагирует, если отвергнуть его «дар»?

Когда в палату вошёл Роб, мужчина всё так же возился с ножом, то раскрывая, то убирая лезвия, пилку и шило.

— Ха, знал, что тебе скучно! Заглянул с горячими новостями, — заявил напарник, плюхнувшись на стул с довольной ухмылкой.

Если твои «новости», это сплетни про босса, который случайно выложил в сеть своё любовное видео, можешь не продолжать. Я знаю твои вкусы, — написал Лео, едко подтрунивая.

— Нет, на этот раз всё серьёзно. Про того парня, которому прострелили голову.

Слово «прострелили» заставило сердце мужчины сбиться с ритма. Пока он пытался собраться с мыслями, Роб затараторил:

— Его звали Мартин Сели. Два года служил в «Рейнджерах», а после увольнения застал жену в постели с патрульным. Вернулся домой, когда те были в самом разгаре. Не сказав ни слова, схватил пистолет копа и… мужчина мёртв, жена тяжело ранена. За это Мартин отсидел двенадцать лет. Если бы не признали «убийство в состоянии аффекта», он бы так и сгнил в тюрьме.

Неудивительно, что он охотился на копов. Измена жены сделала его врагом всей системы, — написал Лео.

— Точно, — кивнул Роб, его лицо потемнело. — Угрюмый, вспыльчивый, как порох. Его единственным другом был Сави Элан, тот самый «Дьявол». Познакомились в онлайн-шахматах, представляешь? Элан, к слову, тоже был не ангел. После ухода из подпольных боев ему не хватало адреналина от ломающихся костей. Вот они и сговорились, затеяв эту кровавую игру. — В глазах Роба мелькнула смесь отвращения и гнева, тень недавней смерти всё ещё цеплялась за его душу, и этот мрак, похоже, не собирался отступать.

Лео не стал утешать напарника. В их работе каждый рано или поздно сталкивается с подобным, и каждый сам ищет силы, чтобы пережить бурю. Время, как неумолимый поток, смывает даже самые глубокие раны.

— Короче, дело закрыто! — выдохнул Роб, пытаясь встряхнуться. — Знаешь, я начинаю думать, что этот Ша Цин, какой-то мститель за справедливость. Отправил двух подонков в ад и спас одного копа. Не спорь, я читал отчёт наших коллег о расследовании с места преступления. Без вашей с ним работы эти психи были бы нам не по зубам.

Агент помолчал, постукивая ручкой по блокноту, и написал: Больше всего меня сейчас пугает мой отчёт по делу. Написать его та еще морока.

— Понимаю, — сочувственно кивнул напарник. — Это тот случай, когда нельзя выложить всё как есть, но и врать нельзя. Нужно найти золотую середину. Но ты справишься. Кто знает, может, твой отчёт даже поможет Ша Цину скостить срок, когда его поймаем.

Лео промолчал, его настроение стало мрачным, как небо перед грозой.

Роб ободряюще хлопнул его по плечу:

— Но это потом. Сначала поправляйся.

Хочу в отпуск, — внезапно написал агент.

— Отпуск? Это же шикарно! — Роб чуть не подпрыгнул, его глаза загорелись. — Когда мы последний раз брали отпуск? С тех пор как стали напарниками, только работа, работа и ничего, кроме работы! Я уже на грани выгорания. Давай, три месяца… нет, полгода! Восстановление не считается, идёт?

Лео скептически взглянул на разошедшегося напарника и написал: Максимум два месяца, включая восстановление.

Роб театрально взвыл:

— Ненавижу Ша Цина! Почему он не отпустил тебя тогда, чтобы ты свалился обратно в ад?!

Потому что он держал меня за руку, — написал агент, на мгновение замер, а затем добавил: — Шучу.

— Что?! Это правда было?!

Расслабься, я тебя разыграл.

— Ох, Лео! Раньше ты не был таким шутником! — возмутился Роб.

Я теперь валяюсь на этой койке, хотя, честно говоря, мог бы уже напялить пиджак и свалить домой. Здесь же чертовски скучно. Надо же как-то развлекаться?

— Я не твоё развлечение!

Судоку и кроссворды, вот это развлечение. А ты куда проще.

Роб, пыхтя от притворной обиды, скрестил руки и вылетел из палаты. Спускаясь по лестнице, он столкнулся с Ли Бицином, который возвращался с термосом в руках.

— Эй, Роб, что за хмурое лицо? — спросил юноша, приветливо улыбаясь.

— Да ничего, — буркнул зеленоглазый агент, окинув его взглядом. — А ты что, хромаешь? Что-то не так?

Ли Бицин невзначай потянул рукав, прикрывая запястье, и смущённо улыбнулся:

— Ерунда, споткнулся на лестнице, покатился вниз… Уборщики, видать, не до конца вытерли пол.

— Может, к врачу? Здесь их полно, — Роб кивнул на табличку с расписанием дежурных врачей.

— Не стоит, через пару дней пройдёт. Просто синяки, — отмахнулся юноша.

— Ну, теперь у нас трое ходячих раненых, — хмыкнул мужчина, помахав забинтованной рукой на прощание. Уходя, он пробормотал себе под нос: — Может, уговорить Лео продлить отпуск ещё чуть-чуть?

Когда парнишка вернулся в палату, он заметил, что настроение агента заметно улучшилось. Тот, устроившись на подушках, листал «Чикаго Трибьюн».

— Встретил Роба внизу, он выглядел раздражённым. Вы поругались? — спросил Ли Бицин, ставя термос на тумбочку.

Лео попытался улыбнуться, но раны превратили улыбку в болезненную гримасу.

Ерунда, мы часто цапаемся. Он быстро отходит, — написал он.

— Похоже, с ним легко ладить, да? Симпатичный парень, — весело заметил юноша.

Мужчина бросил на него подозрительный взгляд и написал: Симпатичный? Он, кстати, так же отзывался о тебе. Этим словом лучше не разбрасываться. Кстати, он зачастил к тебе в обеденные перерывы. Уж не…

Ли Бицин вспыхнул, его щеки залились краской:

— Ты о чём вообще, Лео?! Я же не… ну, не гей! — пробормотал он, явно смутившись.

Мужчина почувствовал облегчение, но тут же его накрыла странная, необъяснимая досада, как ком в груди. Он глубоко вдохнул, отгоняя это чувство, и сменил тему: Планирую взять отпуск. Месяца два. Какие у тебя планы?

Глаза Ли Бицина загорелись детским восторгом:

— Отпуск? Класс! Куда поедем? На пляж? В поход? В кругосветку?

А как же твои языковые курсы?

— Курсы подождут, отпуск важнее! К тому же, у меня есть ты! Будешь моим временным учителем, — заявил парнишка, глядя на Лео с такой искренней надеждой, как верный пёс, ждущий похвалы за пойманную добычу.

Мужчина не смог устоять перед этим взглядом и кивнул, сдаваясь. Ли Бицин просиял, но быстро взял себя в руки и открыл термос, доставая ложку:

— Сначала тебе нужно восстановиться. Врач сказал, ближайшие дни только жидкая пища, жевать нельзя. Помочь?

Лео забрал термос и ложку. Ему претила чрезмерная забота, как будто он беспомощный инвалид. На самом деле он собирался выписаться через пару дней. Дело закрыто, но впереди маячила куча работы: проклятый отчёт, который вымотает все нервы. Особенно про Ша Цина. Нельзя упоминать, что тот подмешал снотворное, это могут использовать как доказательство нападения на офицера. Но и правдоподобное объяснение его побегу нужно придумать так, чтобы не подставить себя. От одной мысли голова раскалывалась.

Агент взглянул на Ли Бицина, терпеливо ждущего, пока он поест, и в голове мелькнула мысль: если бы тот наглый тип был хоть наполовину таким же сдержанным и разумным, как его парень…

Его парень.

Лео не заметил, как снова мысленно произнёс эти слова.

Сейчас он хотел лишь одного, провести ближайшие месяцы в компании Ли Бицина, наслаждаясь покоем и безмятежностью, прежде чем снова окунуться в пекло своей работы.

Сноски:

*1.Victorinox «Huntsman» «Охотник — классическая модель швейцарского ножа с 15 инструментами, включая ножницы и пилку для дерева.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 23

Глава 23 Синий и пурпурный

Месяц спустя. Международный аэропорт имени Джона Кеннеди, Нью-Йорк.

Лео и Ли Бицин, волоча за собой чемоданы, вышли из зала ожидания и направились к такси, припаркованному у входа.

— Манхэттен, Восточная 86-я, дом 103, апартаменты, — бросил федеральный агент в штатском водителю. — И, пожалуйста, убавьте музыку.

Чернокожий водитель с россыпью мелких косичек на голове, словно не услышав, продолжал покачиваться в ритм оглушительного хип-хопа, льющегося из радиоприёмника. Его шея, увешанная блестящими цепями, позвякивала, как у заправского рэпера. В короткой паузе между треками он всё же удостоил пассажира ответом:

— Потише? Серьёзно, парень? Это тебе не попса какая-нибудь! — Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, скривив губы при виде строгого костюма пассажира. — Лоск, это не главное, душа важнее! Хип-хоп её освобождает, даёт крылья, как у Тайлера Креатора*1. Вот, послушай…

Он, виляя бёдрами, громко подпевал, барабаня пальцами по рулю. Когда соседний внедорожник обогнал их, водитель высунулся из окна и рявкнул:

— Эй, ты полосу занял, придурок!

— Этот… Креатор, он что, типа Творца*2? — тихо спросил Ли Бицин, устроившийся на заднем сиденье.

Мужчина задумался, затем ответил с усмешкой:

— Может, какой-нибудь гуру? Какая разница, вера не по нашей части. Разве что они начнут самосожжения на площадях устраивать*3.

Водитель окинул их взглядом, полным презрения к музыкальным профанам.

У дома, Лео расплатился за поездку и, прежде чем закрыть дверь, с силой хлопнул по ней:

— Эй, музыкант, купи освежитель воздуха и проветри машину. Если ещё раз увижу, что ты куришь травку или везёшь таких пассажиров, передам твои данные в полицию.

Водитель, вспыхнув от стыда и злости, смачно отругался матом, но увидев удостоверение с золотым орлом на синем фоне, мигом сник:

— Моя ошибка, сэр! Клянусь, больше не повторится! Клянусь… ну, ребёнком, что у моей девушки в животе! Не арестовывайте, а то она найдёт нового папашу для нашей малышки — или, может, сорванца! Это в последний раз, клянусь! Травка, кей-паудер... Забуду, как это пишется!

Сыпля извинениями, он рванул с места, и такси растворилось в потоке машин шумного мегаполиса.

Ли Бицин, согнувшись от смеха, выдавил:

— Эти ребята прирождённые комики. Серьёзно с ними говорить невозможно. Национальная черта, что ли?

— Национальная? — усмехнулся мужчина, поправляя кепку юноши. — Может, как у китайцев талант к точным расчётам. Только не говори это при них, а то получишь по шее.

Посмеиваясь, они вошли в двухэтажный дом с мансардой. Лео открыл дверь, и их встретил спёртый, холодный воздух давно пустовавшей квартиры. Они распахнули окна, раздвинули шторы, и вскоре помещение наполнилось свежим воздухом.

Сквозь панорамные окна вливался жаркий летний свет, заливая квартиру, выдержанную в светлых тонах, прозрачной теплотой. Ли Бицин разглядывал интерьер: изящные диваны и кресла необычных форм, старинный ворсистый ковёр с замысловатым узором, экзотические безделушки и деревянные украшения на стенах. В сердце Манхэттена, где каждый метр стоил целое состояние, эта квартира излучала гармонию уюта и искусства.

— Невероятно! — воскликнул юноша. — Это твой дом, Лео?

— Нет, моих родителей, — серьёзно ответил тот. — Они сейчас в Европе, так что мы можем пожить здесь.

Ли Бицин недоверчиво покачал головой:

— Дом родителей это же и твой дом, нет? Если я скажу своим: «Поживу-ка у вас», меня обольют бранью.

Мужчина пожал плечами:

— Культурные различия, не объяснишь.

— Ладно, не будем, — понимающе кивнул Ли.

Агент рассмеялся:

— Здесь две спальни, моя и Молли. Они такие, какими были в наши школьные годы. Хочешь взглянуть?

— Конечно! — Ли Бицин с энтузиазмом схватил его за руку. — Показывай свои юные реликвии!

Лео замер, ощутив тепло чужой ладони. По телу разлилась волна странного уюта, будто он поймал в руки трепетного оленёнка: хотелось удержать, впитать это тепло, но в то же время, не спугнуть, не навредить. Это чувство, одновременно притягательное и пугающее, ошеломило его. Словно держа горячий каштан, он с сожалением высвободил руку и быстро шагнул к двери, открывая её.

Юноша с любопытством оглядел спальню: типичная комната подростка. Шторы, простыни и мебель в свежих синих тонах. Стены и потолок увешаны постерами о спорте и военной тематике, страсть любого мальчишки. На столе стояла необычная лампа, напоминающая скелет инопланетного существа: острые шипы, зловещий скорпионий хвост, алые огоньки, мерцающие в глазницах.

— Это что? — Ли Бицин провёл пальцем по лампе, ощутив холод настоящих костей.

— Кошачьи кости, — ответил мужчина. — В семнадцать лет я нашёл сбитую машиной кошку. Решил очистить скелет, выбелить кости, собрать заново, добавить лампочку и подставку. Вот что получилось. — Он усмехнулся, будто стесняясь своего юношеского творения.

— Ты гений, Лео! Это как монстр из ужастика. Не боишься включать её по ночам? — восхищённо спросил Ли Бицин.

— Нет, — улыбнулся Лео. — Моя смелость, видимо, выше среднего. Может, поэтому я выбрал эту работу. Но, честно, я бы не хотел, чтобы ты соглашался на предложение Клемонта. Постоянно иметь дело с кровью, трупами, убийствами, извращёнными умами… Это подтачивает психику. Как у солдат после войны: они слышат выстрелы в тишине и видят врагов в прохожих. Почти у всех в нашем отделе есть психологические проблемы.

— И как вы справляетесь?

— Психотерапевты, медпомощь. Нас регулярно проверяют на устойчивость.

— А если не проходишь проверку?

— Тогда беда. Могут отстранить, пока психотерапевт не даст добро.

Ли Бицин вздохнул:

— Похоже, в любой профессии свои трудности. Даже крутые агенты ФБР не так уж вольготно живут.

Мужчина улыбнулся:

— Хочешь взглянуть на комнату Молли?

— Только не говори, что её комната в восемнадцать была завалена розовыми мишками и мини-юбками. Не поверю, — усмехнулся будущий зять.

— Похоже, ты знаешь её лучше, чем я думал, — отозвался Лео, шагая по коридору к другой двери. — Убедись сам.

Комната Молли встретила их глубоким пурпурным оттенком, почти чёрным. Строгая мебель с чёткими линиями, без намёка на кружева или излишнюю мишуру. Каждый предмет стоял на своём месте, создавая ощущение безупречного порядка. Пространство дышало утончённой, величественной атмосферой, пропитанной духом постмодернизма. Трудно было представить, что здесь жила юная девушка.

Ли Бицин выдохнул:

— Ну конечно, комната Молли — именно такая.

В его голосе, через пурпурную дымку воспоминаний, сквозила нежность и глубокое понимание женщины, которой суждено стать его женой. В глазах мелькнула мягкая искра принятия.

Эта искра наполнила мужчину радостью за сестру — и одновременно уколола острой, незнакомой болью.

Он сжал кулаки, ногти впились в ладони. Что ты делаешь, Лео? — мысленно одёрнул он себя. Это жених Молли! И даже если бы он им не был, ты не можешь поддаваться этому нелепому чувству к парню! Побочный эффект лекарств? Или разум рушится, как песочный замок под ветром: стены крошатся, осыпаются в пыль, уносимую прочь…

— …Лео, Лео!

Он резко очнулся.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Ли Бицин. — Замер на несколько минут, даже глаза не двигались. Я уж подумал, что-то случилось!

Агент глубоко вздохнул:

— Всё нормально, просто задумался и… потерял нить.

— О чём задумался?

— Забыл.

Ли Бицин опешил, а затем рассмеялся:

— Переутомился, да? Забудь о головоломках, мы на отдыхе! Расслабься, выспись, послушай музыку, поиграй в игры. Или… — он хитро прищурился, — пойдём со мной в супермаркет за продуктами.

Мужчина задумался на миг:

— Выбираю последнее. Зная тебя, ты накупишь столько, что без машины не утащишь.

— Точно! Эта квартира как заброшенный замок: красиво до мурашек, но ни капли уюта. Холодильник пуст, аж жутко. Хорошо, что ты попросил соседку прибраться, а то пришлось бы затеять генеральную уборку, — Ли Бицин продолжал что-то бормотать, направляясь к прихожей и натягивая кроссовки. Лео шёл за ним, слушая его нескончаемый поток планов, не связанных с покупками. Эта обыденность казалась чужой и удивительно тёплой, как музыка, которая никогда не надоедает.

Он любил лёгкую музыку.

Вечером они устроились на диване, ожидая трансляции матча НБА. На журнальном столике высились пакеты с чипсами, орешками и бутылки пива. Реклама на экране была такой скучной, что Лео зевал без остановки. Он лениво потянулся за «Нью-Йорк Таймс» и принялся листать. Ли Бицин, с трудом пробираясь через длинную статью на английском (язык всё ещё давался ему с трудом), вскоре переключился на рекламный блок, похожий на аккуратные кубики тофу.

— …Курорт? Домик у озера? Лес за спиной, водная гладь вокруг, лодки, рыбалка, охота, уединение и… богатство чего-то там? — Юноша поднял взгляд на Лео.

Мужчина наклонился, взглянул на страницу и уточнил:

— Анионы. Отрицательные ионы.

— А, понял, — кивнул Ли Бицин и продолжил читать. — Для любителей здорового отдыха, семейных вылазок или походов… Северо-запад Нью-Джерси, у гор Киттатини, недалеко от Нью-Йорка. Ну как, заманчиво? — Его глаза блестнули энтузиазмом, а лицо кричало: Поехали, я хочу туда!

Лео не удержался и ласково потрепал его по каштановым волосам:

— Ладно, поехали.

— Класс! — Ли Бицин с восторгом спрыгнул с дивана, забыв про баскетбол. — Звони, бронируй, а я начну собирать вещи!

— Вечер на дворе, поздно звонить, — мужчина поймал его за руку и усадил обратно. — Смотри матч, ложись спать пораньше, а завтра разберёмся с бронью и сборами. Времени вагон.

— Точно, целый месяц впереди, — юноша слегка смутился. — К тому же твоя травма ещё не зажила. Может, лучше не ехать?

Лео нахмурился:

— Какая ещё «не ехать»? Хочешь привязать меня к кровати? Забудь. Я знаю свой организм — кости срослись, всё в порядке.

— Ерунда, так быстро не заживает. Есть же поговорка: «Сто дней на восстановление костей».

— Это для обычных людей, а я особенный. К тому же свежий воздух с ионами полезен, разве нет?

— Ладно, твои ионы победили. Но будь осторожен, не перенапрягайся, особенно там, где были переломы.

— Буду аккуратен. О, матч начинается, — Лео кивнул на экран. — Кто выиграет: «Рокетс» или «Тандер»?

— Хочешь поспорить? Я за «Рокетс». Ставка?

— Я за «Тандер». Проигравший стирает одежду победителя всю неделю.

— Включая трусы и носки?

— Включая.

— По рукам!

***

Полтора часа спустя мужчина простонал:

— «Тандер»! Ну что за неудачники!

— Ха, 107:100, ты проиграл! Стирай мою одежду неделю, включая трусы и носки, без отмазок! — торжествующе объявил Ли Бицин.

— Я раненый, дай поблажку! Может, три дня стирки?

— Поблажка отклоняется. Только что хвалился, что «всё в порядке», а теперь вспомнил про травмы? Неделя — значит неделя.

Мужчина уткнулся лицом в диванную подушку и жалобно простонал:

— Боже, как я ненавижу стирку…

— Тогда мой посуду неделю. Выбирай.

— Нет уж, лучше стирка. Там хоть стиральная машина есть.

— Трусы и носки только руками!

— Это ещё почему? Они что, не одежда? Дискриминация!

— Без споров. Не нравится? Завтра поспорим снова, поставишь стирку на следующую неделю.

— …Ладно, завтра придумаем другую ставку.

— Ха-ха! — Ли Бицин торжествующе рассмеялся.

После матча, опустошив гору пива и закусок, они, потирая набитые животы, разошлись по комнатам. У двери своей спальни Лео смотрел, как юноша идёт в комнату Молли. Он изо всех сил подавлял горькую тоску, подступившую к сердцу, и натянув улыбку, сказал:

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — тихо отозвался Ли Бицин, обернувшись. Тусклый свет коридора окутывал его фигуру, тень от чёлки падала на глаза, а длинные ресницы, словно туман над озером, скрывали их выражение. На миг мужчине почудилось, что парень шагнёт к нему, обнимет или… сделает нечто большее. В этой дымке мелькнуло что-то до боли знакомое, будто молния, ударившая в сердце, оживила глубоко запрятанный образ.

…Его лицо, белое, как снег, в свете фонарика, с алыми пятнами крови на губах, яркими до рези в глазах. Чёрные глаза смотрели снизу вверх, полные тепла и отчаянного желания.

…Его лицо приближалось. Кто первым коснулся другого? Солоноватый привкус крови растекался во рту, обжигая язык жаром и сладкой тоской.

…Он поцеловал его.

…Двое, пропитанные кровью, потом и запахом пороха, целовались у стены, изрешечённой пулями, — это было ошеломляюще, гармонично, волнующе и умиротворяюще.

Перед глазами Лео всплыл другой образ — серийного убийцы, за которым он охотился год, решив поймать любой ценой, но отпустив в последний момент.

Ша Цин.

Ли Бицин отвернулся, его взгляд погас, чары рассеялись, иллюзия растаяла.

Мужчина застыл у двери, стыдясь своих мыслей. До чего он дошёл! Если бы юноша не отвернулся, его разум, вероятно, сгорел бы дотла. Он мог бы, не думая о последствиях, прижать парня к стене и поцеловать. Мысль о том, что могло бы случиться дальше: удивлённый взгляд Бицина, его собственные жалкие оправдания, неловкость, гнев и шок Молли, — вызвала у Лео пульсирующую боль в висках.

К счастью, ничего не произошло.

К несчастью, если он не разберётся с этим странным состоянием, рано или поздно это случится.

Внезапно он вспомнил Роба. Когда они только начали работать вместе, однажды напарник, напившись в ночном клубе, вцепился в его рубашку и, запинаясь, спросил:

— Лео, ты… э-э… прямой или… гнутый*4?

— Гнутый тебе в зад! — тогда мужчина без церемоний врезал ему в живот, и Роб вывернул на асфальт всё содержимое желудка.

Теперь этот вопрос эхом звучал в ушах: «Лео, ты прямой или гнутый?» И он понял, что уже не может ответить с прежней уверенностью.

Есть ли что-то трагичнее? Он, брат невесты, испытывает к будущему зятю чувства, выходящие за рамки дозволенного. Или, возможно, есть кое-что похуже: он, агент ФБР, уже вступил в слишком близкий контакт с серийным убийцей…

Мужчина не знал, что из этого мрачнее.

Он знал лишь одно: ему срочно нужен психотерапевт. И точно не тот, что предоставляется бесплатно по службе.

Сноски:

*1. Tyler, The Creator, Тайлер Креатор (наст. имя Тайлер Грегори Оконма; род. 6 марта 1991) — американский рэпер, продюсер и дизайнер, основатель коллектива Odd Future. Лауреат двух премий "Грэмми" (2020, 2022)

*2. Замешательство возникает из-за двойного смысла «The Creator»:

Ли Бицин понимает это буквально (宗教 «造物主» — «Творец» в религиозном контексте).

*3. Лео с ходу записывает в «сектанты», не зная о рэпере Tyler The Creator.

Контраст между высоким («Создатель») и низким («секта») создаёт абсурдный эффект шутки.

*4. «Прямой или гнутый» — сленговое выражение, используемое для вопроса о сексуальной ориентации.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 24

Глава 24 Водоросли в озере

На следующий день Ли Бицин, не теряя времени, отправился за покупками для кемпинга, а Лео, забронировав деревянный домик у озера по объявлению в газете, набрал номер своего терапевта.

— Лео? — голос на том конце линии дрогнул от удивления. — Сколько лет мы не говорили? Погоди, сейчас попрошу кого-нибудь подменить меня на приёме… Готово, выкладывай, что стряслось?

Мужчина замялся, подбирая слова.

— Проблемы? — доктор мгновенно уловил его нерешительность. — Опять твоя… старая хворь?

— Да, вернулось. Таблетки почти не помогают.

— Какие ещё таблетки?

— Те, что ты выписывал раньше.

— Ты же сказал, что бросил их! Я предупреждал: если решишь снова принимать что-то, сначала посоветуйся со мной!

— Я думал, всё под контролем. Мне жаль, Уайт.

— Думал он! Чёрт возьми, Лео, врач здесь я! — доктор Уайт шумно выдохнул, явно борясь с раздражением. — Извинения делу не помогут. Расскажи, когда это началось и сколько ты принимаешь.

— Около года назад. По твоей старой дозировке. Но с прошлого месяца эффект ослаб, пришлось удвоить.

— Господи, Лео! — Уайт издал стон, полный отчаяния. — Сертралин*1 и буспирон*2 — ладно, но алпразолам*3 вызывает зависимость! Я же говорил, его нельзя принимать долго, а ты ещё и дозу удвоил без спроса!

— Я хочу с них слезть. Может, подберёшь что-то другое?

— Это не так просто! — мужчина повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Нельзя просто взять и бросить — нужно снижать дозу постепенно, иначе ты себя угробишь. — Он на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Его, врача, переполняли эмоции, в то время как агент оставался пугающе спокойным — почти отстранённым. Это равнодушие пугало больше самой болезни. — Слушай внимательно, Лео. На этот раз ты должен следовать моим указаниям в точности, иначе последствия будут хуже, чем ты можешь себе представить.

— Понял. Говори, что делать, — ответил пациент всё так же бесстрастно.

Уайт подавил тяжёлый вздох и начал объяснять:

— Ты принимаешь четыре таблетки за раз, так? Каждую неделю убирай по одной. Когда дойдёшь до последней, начинай делить её: полтаблетки, четверть, восьмая. Если почувствуешь что-то странное — сразу звони. Я выпишу тебе зопиклон*4 в качестве замены, но начинать его можно только после полного отказа от алпразолама. И строго по моей дозировке!

— Ясно. Заберу рецепт позже.

— Лео, лекарства — это лишь подмога. Главное — в тебе самом. Я знаю, в твоей душе узел, который копился годами. Он давит на тебя, разъедает изнутри, тянет в пропасть. Ты пытаешься спастись таблетками, но они — лишь временная заплатка, а их побочный эффект — зависимость. И если ты заменишь одну зависимость другой, это станет замкнутым кругом. Ты молод, нельзя позволить этому разрушить твою жизнь. Как говорят китайцы: «Сердечную хворь лечат лекарством для сердца».

На другом конце провода повисла тишина. Лишь спустя долгие секунды послышался низкий голос:

— Я не знаю, как развязать этот узел. Всё уже решено, и мёртвых не вернуть. Не трать на меня столько сил, Уайт. Я это заслужил.

Мужчина крепче сжал телефон. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Пять лет знакомства, а Лео так и не открылся ему, не рассказал о своём прошлом. Доктору оставалось лишь собирать крохи из обрывочных фраз, гадая, что скрывается за этой стеной молчания. После долгих колебаний он решился на последний совет:

— Больше, чем я, тебе нужен профессиональный психиатр, Лео. Опытный специалист.

К его удивлению, пациент не стал спорить:

— Да, наверное, ты прав. Есть рекомендации?

— Есть. Это пожилой, мудрый человек. Открытый, доброжелательный, отличный собеседник. Я позвоню ему, всё организую, а потом дам тебе его номер. Можешь записаться на встречу или просто поговорить по телефону.

Агент достал ручку и бумагу, записал номер, сунул листок в карман. Повесив трубку, он задумался. Вытащил записку, перечитал цифры, запоминая их, а затем поджёг бумагу зажигалкой. Пламя лизнуло листок, и тот рассыпался пеплом.

Он ещё не был готов набрать этот номер, но сохранил его в памяти — как страховочную верёвку, которую редко используешь, но держишь под рукой для душевного спокойствия.

Что до другой его проблемы, она казалась почти пустяковой. Романтические отношения никогда не занимали его мыслей. Работа поглощала всё время, и это породило слухи о его ориентации. Мужчина вспомнил, как Роб однажды, листая что-то в интернете, бросил с ухмылкой:

— Смотри, Лео, тут пишут, что у каждого есть скрытая гомосексуальная склонность. У кого-то — меньше процента, у кого-то — все сто.

Тогда он лишь посмеялся над этими «экспертными» выводами, но теперь невольно задумался: а вдруг в этом что-то есть? Каков его собственный процент? Он перебрал воспоминания и наткнулся на одно, от которого захотелось провалиться сквозь землю.

Группа террористов захватила самолёт, летевший из Нью-Йорка на Мальдивы, требуя у правительства двадцать миллионов долларов. Они удерживали экипаж и одного пассажира в заложниках, планируя приземлиться в Таиланде, но были перехвачены ФБР и Интерполом. В итоге им пришлось прыгать с парашютами в джунглях, где их и настигла полиция. Тот самый пассажир — яркий, бесшабашный блондин, лишённый всяких тормозов, — в порыве благодарности за спасение повалил Лео на траву и поцеловал прямо на глазах у агентов ФБР и Интерпола. С того момента слухи о нём покатились как снежный ком, особенно учитывая, что этого парня мужчина когда-то тайно проверял по делу о серийных убийствах. Хотя те дела позже закрыли, объявив несчастными случаями, слухи уже было не остановить.

Вспоминая тот поцелуй — первый от мужчины, — Лео понял, что не почувствовал ни отвращения, ни брезгливости, только шок. Плохой знак… Если у него и есть такие склонности, то, пожалуй, процентов двадцать. Проклятье, Джейсон!

Мысли о том поцелуе невольно привели к другой сцене — той самой «убийственной» ночи с Ша Цином. Никто его не принуждал, хотя он и чувствовал себя тогда немного не в себе. Возможно, виной всему был адреналин, бурливший в крови после смертельной опасности, разбудивший неконтролируемое желание. Или, может, его партнёр испытывал то же самое. Но одно Лео знал точно: он сам захотел того пьянящего, безумного поцелуя с другим мужчиной. Сколько это в процентах? Шестьдесят? Семьдесят?

…Да ну, к чёрту. Пусть всё идёт своим чередом. В худшем случае он просто останется в стороне от брака и семьи Молли. Если «согнётся» — значит, согнётся. Мужчина смирился с этой мыслью.

Дверь щёлкнула, и Ли Бицин вошёл, таща огромные пакеты с покупками. Лео поднялся, чтобы помочь. Столкнувшись с парнем после всех этих размышлений, он вдруг почувствовал себя неожиданно спокойнее.

Да, Ли Бицин ему нравился — и сильно. Но было ли это жалостью, восхищением, желанием защитить или настоящей любовью? А физическое влечение? Для мужчин оно редко бывает исключительным. Лео не считал себя животным, ведомым инстинктами, как Тони. Он был готов хранить верность в любви, но только если эта любовь принадлежала бы ему по праву, а не была украдена у другого.

Если юноша любит Молли, Лео скорее отпустит его навсегда, чем причинит боль сестре.

Разве что… Нет, вероятность того, что юноша ответит ему взаимностью, ничтожно мала. Не стоит тратить время на пустые фантазии. Пусть всё останется как есть, пока Молли не вернётся и не возьмёт всё в свои руки.

— Когда поедем? — спросил Ли Бицин, и его глаза загорелись от предвкушения.

— Завтра, — ответил Лео, и лёгкая улыбка тронула его губы.

***

Нью-Джерси, Северо-Запад.

Ли Бицин сотни раз представлял себе это место, но, увидев деревянный домик на берегу озера, чьи воды переливались изумрудной рябью, не смог сдержать восхищённого возгласа. У кромки воды тянулась узкая пристань, словно лёгкая девичья стопа, едва касавшаяся волн. К ней были пришвартованы две белоснежные лодки с вёслами, покачивавшиеся на лёгкой зыби. За домиком расстилался мягкий газон, плавно переходивший в густой, сочный лес, который, в свою очередь, сливался с величественными горами Киттатини, окутанными голубоватой дымкой.

— Это просто невероятно! — вырвалось у Ли Бицина, и он покачал головой, не в силах отвести взгляд от пейзажа.

— Ещё бы, не зря Нью-Джерси зовут «Садовым штатом», — с улыбкой отозвался хозяин, занося их вещи в уютный домик, пропитанный тёплым ароматом сосновой смолы.

— Я так жду этих дней! Что будем делать? Пойдём в лес на кемпинг? Или в горы? А может, поохотимся? — юноша, переполненный энтузиазмом, выпалил: — Давай охотиться! Я никогда не охотился в дикой природе. Говорят, в Америке можно легально добыть медведя. Представляешь, завалить чёрного медведя*5?

— Не всё так просто, парень, — покачал головой Лео. — Во-первых, нужен охотничий лиценз. Во-вторых, неавтоматическое оружие. Охота разрешена только в определённых местах, в строго установленные сроки и только на тех животных, что не под защитой. Например, на оленя или медведя, но с ограничениями по количеству. И только с одобрения властей. К слову, сейчас сентябрь, а сезон охоты на чёрных медведей в Нью-Джерси начинается в декабре. Максимум, что ты можешь подстрелить сейчас, — это заяц или дикий голубь.

— …Ладно, — разочарованно протянул юноша. — Тогда порыбачу. Неужели и для рыбалки нужна лицензия?

— Нужна. Но не переживай, я уже всё оформил, — ответил агент, но, заметив, как лицо парня просветлело, добавил: — Только сначала изучи вот это. — Он кивнул на брошюру «Правила рыбной ловли в Нью-Джерси». — Нарушение грозит штрафом и записью в личное дело. Нельзя использовать электрические катушки, удочка — не длиннее четырёх целых восемь десятых метра, леска — не больше девятнадцати метров. На одну удочку — максимум два крючка, и без зазубрин. Запрещено брать в качестве наживки червей, стрекоз, рыбу или креветок. Нельзя рвать рыбе губы при снятии с крючка. Мелкую или беременную рыбу нужно отпускать. А ещё есть стандарты по размеру: для одних видов важен вес, для других — длина или даже обхват талии…

— Стоп! Хватит! — Ли Бицин в отчаянии перебил его, взмахнув руками. — К чёрту рыбалку! Плавать-то хоть можно? Или для этого тоже лицензия нужна?

— Нет, для плавания лицензия не нужна.

Юноша тут же бросился в домик, переоделся в тёмно-синие плавки и, перед тем как прыгнуть в озеро, гневно бросил:

— Я подам жалобу на эту турфирму и на газету! Это же просто ложная реклама!

Лео, опершись на перила пристани, смотрел, как в озере взметнулся фонтан брызг. Ли Бицин нырнул с такой энергией, что вода вокруг взорвалась.

Мужчина не ожидал, что худощавое телосложение Ли Бицина — лишь обманчивая видимость. Под мешковатой одеждой скрывалась подтянутая фигура: не с рельефными кубиками пресса, но с крепкими, гармонично развитыми мышцами, закалёнными упорными тренировками. В этом юном возрасте каждая линия его тела дышала живой, звенящей энергией, а плавные изгибы талии и бёдер притягивали взгляд с какой-то магнетической силой.

Лео невольно затаил дыхание. Брызги, взлетевшие от прыжка Бицина, окатили его лицо, вернув к реальности. Он слишком засмотрелся на парня. Кажется, он окончательно «согнулся»… Горькая усмешка тронула его губы.

На расстоянии юноша вынырнул, откинул назад мокрые волосы и весело помахал ему:

— Вода шикарная! Жаль, ты пока не можешь плавать. Врач же сказал: никаких резких движений, пока кости не срастутся. Так что сиди и рыбачь. И не забудь рулетку, чтобы измерить талию рыбы! — добавил он с насмешкой.

Мужчина лишь добродушно улыбнулся. Он понимал, что Ли Бицин раздосадован из-за рухнувших планов, и плавание — лучший способ выплеснуть накопившуюся энергию. Плавает он уверенно, волноваться не о чем.

Парень снова нырнул, и на этот раз, похоже, ушёл глубоко. Прошло сорок секунд, минута — а он всё не появлялся.

Лео устроился на пристани, открыл рыболовный ящик и начал собирать удочку. Приладив искусственную мушку, он вдруг заметил, что Ли Бицин так и не вынырнул. Прошло уже… почти три минуты!

Он швырнул удочку и вскочил, озирая озеро. Сердце бешено заколотилось.

— Бицин! Ли Бицин! — крикнул он, и его голос эхом разнёсся над водой.

Тишина. Лишь лёгкая рябь колыхала поверхность, и ни малейшего движения.

Он тонет! — мысль молнией пронзила сознание. Не раздумывая, мужчина прыгнул в озеро и рванулся туда, где в последний раз видел Бицина.

Даже в ясный день вода была тёмной, с зеленоватым отливом. Под водой видимость падала ещё сильнее: лишь тени рыб мелькали в мутной толще, да смутно проступали очертания коряг и мусора на дне. Лео в панике искал юношу, каждая секунда била по нервам молотом. В ушах пульсировало: Быстрее! Быстрее!

Наконец он заметил фигуру — тело колыхалось в воде, как в невесомости, с пугающей, потусторонней красотой. Мёртвая тишина вокруг сковывала сердце. Агент рванулся к нему, обхватил под мышками, крепко прижал к себе и, отталкиваясь ногами, потащил к поверхности.

Но что-то держало его, не давая вырваться наверх, будто невидимая сила насмешливо цеплялась за него. Лео обернулся и увидел тёмную массу, обмотавшую лодыжку парня. Он дёрнул пару раз — безрезультатно. Вспомнив о швейцарском ноже, подаренном Тони, мужчина выхватил его из кармана, раскрыл зазубренный клинок и яростно принялся резать чёрные, похожие на водоросли путы.

К счастью, они поддались ножу. Обхватив Ли Бицина, Лео рванулся к поверхности и поплыл к берегу.

Вытащив парня на сушу, он не стал тратить время на панику. Чётко, как на задании, опустился на одно колено, перекинул того через бедро животом вниз и с силой надавил на спину. Из лёгких и желудка вытекло немного воды, но дыхания всё ещё не было. Агент перевернул его, запрокинул голову, зажал нос и начал делать искусственное дыхание, ритмично надавливая на грудь.

Спустя полминуты Ли Бицин с хрипом выдохнул, выплюнул несколько глотков воды и, кашляя, повернулся на бок.

Только когда кашель утих и дыхание выровнялось, мужчина позволил себе расслабиться. Ноги подкосились, и он рухнул на землю, чувствуя, как холодный пот проступает по всему телу. Сердце, сжавшееся в комок, начало медленно расправляться, принося с собой тупую боль.

— Чёрт, чуть не довёл меня до инфаркта… — выдохнул он, осторожно приподнимая голову юноши и укладывая её себе на колени.

— Думал, всё, конец, — Ли Бицин, всё ещё дрожа, слабо улыбнулся. — Водоросли зацепили лодыжку, я не мог вырваться.

Он опустил взгляд на правую ногу — несколько тёмных водорослей всё ещё обвивали щиколотку. С отвращением попытался потянуть их, но коснувшись, замер, растирая их пальцами и поднося ближе к глазам.

— Что-то не похоже на водоросли…

Лео взял несколько из его рук. Золотисто-коричневые, спутанные и мокрые, они и правда не напоминали водоросли. Скорее…

— Волосы! — воскликнули они хором.

Да, это были волосы. По цвету, текстуре и длине — почти наверняка человеческие.

На дне озера лежал труп.

Судя по свежести волос, смерть наступила недавно. Случайное утопление? Или… убийство? Двое переглянулись, и в их глазах вспыхнула одна и та же решимость.

— Возвращаемся на дно. Нужно выяснить, что там.

Сноски:

*1. Сертралин: Антидепрессант (СИОЗС). Повышает уровень серотонина в мозге для лечения депрессии, тревоги (ОКР, паника, ПТСР, социофобия). Действует постепенно, не вызывает зависимости.

*2. Буспирон: Противотревожное (не бензодиазепин). Успокаивает при генерализованной тревоге без сильной сонливости или расслабления мышц. Действует постепенно, низкий риск зависимости.

*3. Алпразолам: Сильное успокаивающее/снотворное (бензодиазепин). Быстро снимает панику и сильную тревогу, вызывает сонливость. Высокий риск зависимости и синдрома отмены. Только для кратковременного приема.

*4. Зопиклон: Снотворное (Z-препарат). Помогает быстро уснуть и спать крепче. Риск зависимости ниже, чем у бензодиазепинов, но все же есть. Для кратковременного лечения бессонницы.

*5. Черный медведь (Барибал, Ursus americanus): Наиболее распространенный вид медведя в Северной Америке (леса Канады, США, севера Мексики).

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 25

Глава 25 Искра

Тело, наполовину погребённое в илистом дне озера, заставило сердце Лео замереть. Девочка лет десяти, с тонкими руками, связанными за спиной верёвкой, и тяжёлым беговым поясом на талии. Её лицо, распухшее от воды, побелело, как меловой камень, и застыло в немом ужасе. Серо-голубые глаза, широко распахнутые, смотрели в пустоту, словно всё ещё искали спасения.

Лео, не теряя времени, вернулся в деревянный домик и вызвал местную полицию. Ли Бицин остался у озера, сидя на шатком деревянном настиле. Он обхватил колени руками и уткнулся лицом в ладони. Его плечи дрожали — даже видавший виды агент не мог остаться равнодушным перед такой трагедией. Что уж говорить о нём.

Полиция Нью-Джерси прибыла лишь через час с лишним — удалённость места давала о себе знать. Командовал отрядом офицер Иден. Проверив документы Лео, он отнёсся к нему с уважением, смешанным с лёгкой настороженностью, и принялся расспрашивать о находке. Формальности завершились быстро: тело извлекли из воды, бережно уложили в чёрный мешок и погрузили в полицейский фургон. Часть офицеров осталась осматривать берег, другие отправились к судмедэксперту.

Ли Бицин, всё ещё бледный, но уже собранный, подошёл к Идену который тихо беседовал с агентом:

— Советую тщательно обследовать дно озера, — произнёс он, глядя офицеру прямо в глаза.

Иден, не сразу уловив, какое отношение этот молодой человек азиатской внешности имеет к ФБР, нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

— Я надеюсь — всем сердцем надеюсь, — что ошибаюсь, — юноша говорил медленно, взвешивая каждое слово, — но всё же прошу: проверьте дно. Тщательно. Боюсь, она не единственная жертва.

Лицо Идена помрачнело:

— Ты намекаешь на серийное убийство?

Он привык патрулировать шоссе, а не разбираться с преступлениями такого масштаба. Серийные убийства в Нью-Джерси не случались уже семь лет. И почему именно теперь, во время его дежурства? Такие дела притягивали прессу, как магнит, начальство начинало давить, а убийцы оказывались хитрыми и безжалостными. Для Идена, мечтавшего о спокойной службе, это грозило стать настоящим кошмаром.

Какие у тебя доказательства? — Иден с трудом сдержался, чтобы не выпалить эти слова, но харизматичный, как кинозвезда, глава уголовного отдела ФБР, похоже, полностью доверял суждениям этого человека. Черноволосый агент нахмурился и произнёс:

— Вам следует расширить периметр оцепления и для начала эвакуировать туристов. Если это действительно дело рук серийного убийцы, я беру расследование под свой контроль.

Иден, измотанный тревогами, был только рад сбросить с плеч эту горячую проблему. Он тут же кивнул:

— Хорошо, я немедленно отправлю людей прочесать дно озера, но оно слишком большое, и я не могу гарантировать, что мы ничего не пропустим.

— Делай всё, что можешь, — коротко бросил агент.

Поиск мог занять несколько дней. Оставаться в домике у озера стало невозможно: жёлтые полицейские ленты и снующие повсюду офицеры убивали всякую надежду на отдых.

— Что дальше? — спросил Ли Бицин.

— Либо возвращаемся в Нью-Йорк, либо ищем поблизости городок, где можно остановиться, — ответил Лео.

Юноша выбрал второе, хотя Нью-Йорк был в двух шагах. Образ маленькой девочки, чьи волосы цеплялись за его ноги в воде, преследовал его, точно призрак. Даже сейчас он ощущал холодное прикосновение к лодыжке — будто детская рука всё ещё сжимала её.

Он вздрогнул. Прохладный горный ветер пробирал до костей. Мужчина, заметив это, снял куртку и накинул её на плечи Ли Бицина:

— Уже стемнело. Переночуем здесь, а завтра уедем.

К ночи полиция оставила лишь ленты оцепления и пару дежурных, остальные разъехались до утра.

Ли Бицин сидел у окна, глядя на чёрную гладь озера, отражавшую звёзды. Лео подошёл к нему:

— Прости, наш отпуск, похоже, накрылся.

— Это не твоя вина, — тихо ответил парнишка. — И… я ещё не поблагодарил тебя за то, что спас мне жизнь.

— Разве между нами нужны церемонии? — усмехнулся Лео. — К тому же, как говорят в Китае, за великую милость не благодарят словами*1.

Ли Бицин слабо улыбнулся:

— Верно. Но у этой поговорки есть продолжение: «Отплатить собой».

Мужчина замер. Его сердце сбилось с ритма, дыхание стало неровным.

— Что… ты имеешь в виду? — спросил он, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри всё бурлило.

Юноша склонил голову, разглядывая его. Серьёзное лицо федерального агента, красивое, словно высеченное из мрамора, казалось хрупкой витриной, за которой сверкал бриллиант. Так и хотелось разбить её одним ударом.

Шутка зашла слишком далеко, и Ли Бицин напомнил себе, что пора остановиться. Но какая-то неведомая сила тянула его дальше, как поезд, сходящий с рельсов. Его пальцы, будто сами по себе, поманили Лео ближе. Тот сделал шаг, затем ещё один. Юноша зацепил пальцем пуговицу на его рубашке, медленно притягивая его к себе.

Лео поддался, не в силах сопротивляться. В голове гудели тысячи голосов, но ни один не складывался в слова. Магия? Ловушка? Радость и мучения сплелись в тугой узел. Это был дьявольский экзамен, испытывающий его выдержку.

Они сблизились так, что мужчина видел своё отражение в зрачках Ли Бицина, ощущал лёгкое дрожание его дыхания. Шутка ли это? Или нечто большее? Юноша, который краснел от одного слова «гей», вряд ли стал бы так играть. Намёк? Проверка? Мысли Лео путались, разум рассыпался, и лишь одно желание проступало всё яснее.

Но в последний момент, когда чувства готовы были хлынуть через край, Ли Бицин вдруг отклонился. Его губы скользнули мимо щеки мужчины, а пальцы извлекли из его волос мёртвую водомерку.

— У тебя в волосах был жук, — серьёзно сказал юноша, держа насекомое двумя пальцами. Его лицо было таким невинным, что Лео чуть не задохнулся от досады.

— …Не обращай внимания! Что ты говорил?

— Забыл… А, про поговорку. Это значит, что я теперь твой — делай что хочешь: жарь, вари, туши*3.

Мужчина молчал, глядя на него.

— Это не смешно, парень, — наконец выдавил он. — Напоминает дело трёхлетней давности. Серийный убийца, готовивший своих жертв. Когда я его поймал, он как раз посыпал перцем суп из костей.

Ли Бицин прикрыл рот ладонью, сдерживая смех:

— Прости…

— За шутку? Забудь.

— Нет, за ужин. Я сварил суп. С перцем.

— Боже… — Лео устало потёр виски. — Ты неподражаем, Ли Бицин.

— Может, сварю рыбный?

— Из рыбы с этого озера? Нет уж, не хочу гадать, чем её кормили.

— Тогда хот-доги из микроволновки.

— Остатки обеда из машины? Ладно, погрызу.

Напряжение, едва не вырвавшееся из-под контроля, растаяло в лёгкой болтовне. Искра, вспыхнувшая было, угасла, засыпана пеплом обыденности.

Хорошо, что не переступили черту, — подумал Лео, ощущая странную смесь облегчения и лёгкой досады.

Хорошо, что я вовремя остановился, — мелькнула мысль у Ли Бицина, и в его груди смешались то же облегчение и тень сожаления.

На следующее утро полиция штата сообщила: личность погибшей установлена. Рене Дул, девять лет, из маленького городка Уотер-Кэньон. Агент и юноша решили отправиться туда. Что до других возможных жертв, Иден обещал связаться, как только дно озера будет полностью обследовано.

Невзрачный дом в Уотер-Кэньоне встретил их унылым пейзажем: потрескавшаяся краска на стенах, покосившаяся ограда, жёлтые полицейские ленты, трепещущие на ветру. Местные офицеры уже оцепили участок и выводили женщину средних лет. Она была грузной, с пустым, отрешённым взглядом. Коротко остриженные золотисто-каштановые волосы казались тусклыми, а лицо, быть может, когда-то привлекательное, теперь выглядело иссушённым, словно жизнь выпила из него все краски, оставив лишь тяжёлую полноту.

Лео предъявил удостоверение и завёл разговор с худощавым полицейским.

— Её зовут Беллери. Мать погибшей. Хотя «мать» — слишком громкое слово, — с отвращением сказал полицейский, бросив взгляд на женщину.

— Что вы имеете в виду?

— Она не заслуживает этого звания. Издевалась над детьми, била, морила голодом, едва одевала. А два года назад… — он понизил голос, — утопила своего шестимесячного сына в ванне.

— И её не осудили? — в голосе Лео звенела холодная ярость.

— Врачи поставили шизофрению. Её признали невменяемой, отправили в клинику. В мае её выпустили, решили, что она «поправилась». Вернувшись, она через местную церковь вернула опеку над дочерьми. До того за ними присматривал отец, Берис. Если бы девочки остались с ним, старшая… — он запнулся, — она была бы жива.

— Вы считаете, Беллери убила Рене?

— Для неё это не составило бы труда, — с мрачной иронией отозвался полицейский. — Ванна просто стала побольше. А шизофрения — удобный щит. Ещё пару лет в клинике, и она снова выйдет. Чтобы добить последнюю дочь.

Ли Бицин, стоявший за спиной агента, чувствовал, как кровь стынет в жилах. Мать, способная утопить собственного сына? Её сердце — яд змеи, жало скорпиона, пламя ада? Он хотел верить, что она больна, что разум её покинул. Но легче от этого не становилось.

Беллери, шаркая ногами, направилась к полицейской машине. Никто не смотрел на неё с сочувствием — даже она сама казалась равнодушной к происходящему.

Лео, с лицом, застывшим от мрачной решимости, подошёл к дому. В тени крыльца, у ветхих ступенек, скорчилась маленькая фигурка — девочка лет пяти, сжавшаяся в комок. На ней было грязное белое платьице, тонкие руки обхватывали колени. Двое полицейских, присев рядом, мягко уговаривали её, но она молчала, неподвижная.

Младшая дочь, — с болью подумал мужчина. Сестра и брат мертвы, мать — чудовище. Для этой малышки мир — сплошной кошмар, из которого нет выхода. Он шагнул к ней, движимый порывом.

Внезапно девочка подняла голову, будто почувствовав его взгляд. Их глаза встретились.

Лео остолбенел.

Густые светло-золотистые волосы, слегка растрёпанные, напоминали морские водоросли с очаровательными кудряшками. Голубые глаза, чистые, как небо после грозы. Она была похожа на ангела, сошедшего с небес.

Агент отшатнулся, его лицо побелело, словно вся кровь отхлынула.

Ли Бицин, заметив его состояние, схватил его за руку:

— Лео? Что с тобой? Ты бледный, как… — он осёкся, не решаясь сказать «призрак».

— Дэбби, не бойся, мы защитим тебя, — мягко уговаривала девочку женщина-полицейский.

Имя ударило агента, как выстрел. Его лицо стало ещё бледнее, глаза потухли, будто жизнь покинула его.

— К машине, — Ли Бицин, охваченный тревогой, потянул его за руку. Мужчина позволил себя увести.

В машине юноша буквально затолкал его на заднее сиденье.

— Лео! — в панике он хлестнул его по щеке. — Очнись!

Щека вспыхнула алым, но взгляд мужчины ожил. Искра вернулась в его глаза.

Ли Бицин тут же пожалел о своём порыве. У Лео недавно была операция на челюсти — как он мог ударить его по лицу? Лучше бы по плечу, по руке, по чему угодно!

— Ты в порядке? — спросил он, вглядываясь в того с тревогой. — Что случилось?

— Ничего… Просто не по себе.

— Заболел? Едем в больницу!

— Нет. Уже лучше. Хочу просто отдохнуть…

Ли Бицин, видя его измученный вид, не стал спорить. На краю улицы маячила вывеска мотеля «Зелёный сезон». Не обращая внимания на его скромный вид, юноша припарковал машину и потащил Лео в холл.

— Номер! — бросил он женщине за стойкой.

Та, с густо накрашенными ресницами и яркой помадой, окинула их оценивающим взглядом:

— Один или два?

— Неважно! — отрезал он, теряя терпение.

— Один или два? — женщина нахмурилась, её красные губы скривились в недовольной гримасе.

— Один!

Лео был не в себе, и Ли Бицин собирался за ним присмотреть.

— Две односпальные или одна двуспальная? — не унималась женщина.

Парнишка, окончательно выйдя из себя, хлопнул ладонью по стойке, разнеся в щепки пластиковый держатель с буклетами:

— Хватит! Ключ, живо!

Испуганная женщина торопливо достала ключ и протянула его. Ли Бицин выхватил его, швырнул на стойку пачку купюр и повёл мужчину наверх.

Женщина потянулась к телефону, собираясь вызвать полицию, но, пересчитав деньги, обнаружила, что сумма щедро превышает счёт. Удовлетворённо хмыкнув, она отложила трубку и принялась заполнять регистрационную карточку: «Джек Смит, Том Уилсон, адрес…»

Сноски:

*1. 大恩不言谢 (dà ēn bù yán xiè) «За великую милость не благодарят словами». А в ответ Лео получает:

*2. 自当以身相许 (zì dāng yǐ shēn xiāng xǔ) Дословно: «Само собой следует отдать своё тело взамен» (в смысле — «отдать себя телом/жизнью в знак благодарности»). Это не самостоятельная идиома, но устойчивый литературный штамп, особенно в контексте исторических/рыцарских романов (武侠 wǔxiá): Когда герой спасает героиню, она часто говорит эту фразу, предлагая выйти за него замуж в знак благодарности.

*3. (人为刀俎，我为鱼肉) — «Они — нож и доска, я — рыба» — устойчивое выражение, обозначающее полную беспомощность перед чужой волей. Подразумевает ситуацию, когда одна сторона обладает абсолютной властью, а другая не может сопротивляться, подобно рыбе, которую режут на кухне.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 26

Глава 26 Вихрь

Лео рухнул в кресло гостиничного номера. Его взгляд приковал мутный стеклянный стакан на столе: отражение в нём показывало лицо, уже не мертвенно-бледное, как час назад, а пылающее лихорадочным румянцем. Это была не здоровая краска, а нервная, болезненная, с холодным потом, струящимся по вискам.

Сердце колотилось, грозя разорвать грудь. Каждый вдох отзывался тревогой и страхом*1. Горло пересохло, язык прилип к нёбу. Дрожащей рукой Лео потянулся к стакану, чтобы поставить его ровно, а другой рукой — к графину с водой. Пальцы так тряслись, что вода пролилась, и на столе заблестели лужицы в тусклом свете лампы.

Ли Бицин, заметив это, подхватил графин, наполнил стакан и протянул его Лео. Тот осушил его одним жадным глотком. Взглянув на него с тревогой, юноша тихо сказал:

— Лео, тебе нужно в больницу. Ты выглядишь… плохо.

— Не нужно, — отрезал агент, сжав стакан так, что побелели костяшки.

— Может, врача сюда? Многие не любят больницы, это нормально, — настойчиво предложил юноша.

Лео резко повысил голос:

— Я сказал, не нужно!

В порыве гнева он швырнул стакан об пол. Стекло разлетелось с оглушительным звоном. Взмахом руки он смёл со стола бутылки и стаканы, и те с грохотом рухнули, разбросав осколки. Пнув столик, он заставил его врезаться в прикроватную тумбу с треском. Его гневный голос разорвал тишину:

— Нет, нет, нет! Я не хочу никаких врачей, никаких таблеток! Это моё тело, и я его хозяин!

Он утратил контроль. Хладнокровный агент ФБР, всегда державший себя в руках, исчез. Ли Бицин не мог поверить, что человек с железной волей мог так сорваться. Какое давление сломало его, превратив в тень самого себя?

Если так пойдёт дальше, он окончательно сорвётся. Юноша шагнул ближе, осторожно коснулся плеча спутника и мягко провёл ладонью по его руке:

— Лео, дыши. Глубоко.

Его голос был спокойным, почти гипнотическим, движения — плавными, успокаивающими. Но он упустил одну деталь: подходить сзади к агенту, чьи рефлексы отточены годами суровой подготовки, было ошибкой.

Едва рука коснулась плеча, Лео молниеносно схватил его за запястье, развернулся и ударил коленом в живот.

Ли Бицин мог бы увернуться: удар был стремительным, но он был готов. Однако в ту долю секунды он заколебался и не стал уворачиваться. Боль, как разряд тока, пронзила тело. Внутренности сжало, будто ударили тяжёлым молотом. Сдавленный стон вырвался из груди, и он рухнул на пол, скорчившись, хватая ртом воздух.

Лео замер, осознавая, что натворил. Его лицо выражало оцепенение. Он ударил Ли Бицина? Своего парня, которого клялся защищать, ради которого жертвовал всем, даже любимой работой? Он так берег его… Неужели он сошёл с ума?

Губы агента задрожали. Он опустился на колени, протянул руку, но замер, не решаясь коснуться. Снова протянул, и снова отдёрнул. Он не мог поверить, что поднял на него руку. Это подрывало его веру в себя, в тот стержень, что всегда определял его: хладнокровие, уверенность, контроль. Теперь этот стержень трещал по швам.

— Бицин… — прошептал он, полный боли, но слова извинений застряли в горле.

Юноша, пережив первый шквал боли, начал приходить в себя. С трудом перевернувшись, он попытался встать. Лео, не сдержавшись, подхватил его, помогая подняться.

— Всё нормально, уже не так больно, — выдавил Ли Бицин с бледной улыбкой. — Я не должен был трогать тебя без предупреждения. Забыл про твои рефлексы…

Он не злился. Он винил себя.

Юноша никогда не злился на Лео, несмотря на его упрёки, ограничения, угрозы. Он тихо заботился: готовил еду, сидел у больничной койки, помогал с работой. А он? Что он? Пустышка с маской уверенности, одержимый, зависимый, с больной психикой.

— Не смотри на меня так, с этой виноватой миной, — полушутя сказал Ли Бицин. — Ты всегда был таким живым, полным энергии. Мне нравится твоё лицо, но эта гримаса делает меня виноватым.

Он сказал с улыбкой, что я нравлюсь ему. Даже такой: сломленный, жалкий…

Лео почувствовал, как внутри него что-то рушится: эмоции, дух, душа. Всё, что держало его разум, разлетелось на куски в этой улыбке, чтобы собраться заново, но уже иначе.

Он остался Лео. Но теперь это был другой Лео. Тот, что полюбил Ли Бицина.

Мужчина бросился к нему, обнял так крепко, словно хотел сгореть, стать пламенем, лишь бы согреть его в ледяной ночи.

Ли Бицин не знал, что совершил подвиг. Он покорил этого сурового льва, гордого и яростного, в момент, когда тревога и депрессия пробили брешь в его обороне. Он чувствовал лишь тепло и решимость, исходившие от этого объятия. Но, получив это доверие, он ощутил укол страха. Он завоевал Лео.

Я сам лишь лжец с красивой маской, — подумал юноша, но пути назад не было. Он выбрал эту дорогу и должен идти вперёд, не оглядываясь.

Обняв Лео, он прижался к его спине, чувствуя ритм его сердца. Спустя долгое молчание он тихо сказал:

— Может, приляжешь? Тебе станет легче.

Лео позволил отвести себя к кровати. Его ноющие руки и ноги коснулись мягкого покрывала, и он ощутил лёгкое опьянение. Ли Бицин провёл ладонью по его вспотевшему лбу:

— Хочешь воды? Или что-то ещё?

Лео молчал, борясь с собой. Тело требовало лекарств: они вернут его к рациональному состоянию. Но без них… кто знает, во что превратится его разум? Он не мог допустить, чтобы в момент ясности он снова увидел юношу, корчащегося от боли на полу. Никогда.

В отчаянии он закрыл глаза:

— В рюкзаке, в потайном кармане, три пузырька с таблетками. Принеси.

— Сейчас! — юноша бросился к двери. Рюкзак остался в машине. Через несколько минут он вернулся, вытащил три белых пузырька без этикеток и показал их Лео:

— Это они?

Мужчина кивнул. Ли Бицин налил воды, и агент, открыв пузырёк, проглотил горсть таблеток.

— Что это за лекарства? Почему такая доза? — не удержался юноша.

Лео нахмурился, явно не желая отвечать, но и не собираясь лгать.

Ли Бицин, уловив его напряжение, упрямо продолжил:

— Можешь молчать, но я отнесу пузырьки в больницу, и мне всё расскажут.

— Сертралин, буспирон, алпразолам, — тихо выдохнул Лео.

Ли Бицин замер. Названия всколыхнули что-то в памяти. Он не был экспертом, но всё, что касалось жизни и смерти, изучал хотя бы поверхностно. Алпразолам… Слово ударило, как молния.

— Это же… препараты от неврозов? Тревожность, депрессия, психические расстройства… — вырвалось у него, и голос дрогнул от потрясения.

— Или всё сразу, — с горечью перебил Лео, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

Он выглядел так, будто хотел стереть себя с лица земли. Что же с ним произошло? Ли Бицин понял, что должен действовать: не только ради Лео, но и чтобы заглушить собственные воспоминания. Они, точно чёрный туман, выползали из глубин сердца, окружая их, словно пламя, отрезая пути к спасению.

Он крепко сжал руку Лео, прижав его кулаки к своей груди, передавая тепло, которого так не хватало им обоим. Слова были лишними: всё, что он чувствовал, он выразил действием.

Наклонившись, он поцеловал его.

Лёгкое касание прохладных губ переросло в глубокий, жадный поцелуй. Лео застыл, ошеломлённый, но не отстранился. Ли Бицин снова сбился с пути: проклятого пути, который он сам себе запретил. Но как устоять, когда перед ним открывался такой манящий, совершенный мир? Ради этого мгновения стоило нарушить все клятвы, воскликнуть, как Фауст: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»*2

Лео медленно высвободил руку и коснулся затылка юноши, запустив пальцы в его мягкие каштановые волосы, углубляя поцелуй. Он будто пробудился, или наоборот, погрузился в сон, где не существовало ничего, кроме этого момента.

Он хотел утонуть в нём. Так долго он сдерживал себя, балансируя на грани между потерей контроля и железной волей. И вот, наконец, он позволил себе отпустить.

Что значил этот поцелуй? Утешение? Признание? Мужчина не хотел об этом думать. Они целовались, и в этот миг принадлежали друг другу.

Таблетки начали действовать, накатывая волной. Лео отчаянно цеплялся за ускользающую ясность, чтобы продлить это мгновение, но измученные нервы сдавали. Он погрузился в темноту, но даже в последний момент его пальцы крепко сжимали запястье Ли Бицина.

Он не отпустит. Только если юноша сам решит вырваться.

***

Когда Лео очнулся, его разум казался тяжёлым. Он поднял руку ко лбу и вдруг заметил, что всё ещё сжимает чьё-то запястье. Несколько секунд он смотрел на него, пытаясь осознать реальность. Это было слишком похоже на сон: слишком прекрасный, чтобы быть правдой.

Резко повернувшись, он увидел Ли Бицина. Тот спал рядом, растрёпанные волосы падали на лицо, ресницы плотно сомкнуты. Он лежал на боку, слегка приподнявшись, вытянув руку, чтобы Лео было удобнее её держать. Ровная ткань на его спине говорила о том, что он не шевелился, боясь потревожить чуткий сон агента.

Лео долго смотрел на него, а затем наклонился, коснувшись щекой его мягких волос. Необыкновенное чувство наполнило его, переливаясь через край. Даже если бы мир рухнул прямо сейчас, ему было бы всё равно.

Ли Бицин вздрогнул и проснулся. Увидев лицо Лео так близко, он замер, а затем, садясь, смущённо провёл рукой по растрёпанным волосам:

— Ты проснулся… Прости, я сам как-то вырубился.

Мужчина взглянул на красные следы на запястье Ли Бицина: следы его собственной хватки. Он не знал, как начать. Тот поцелуй… что он значил? Стоит ли говорить об этом? Или ждать, пока юноша сам объяснит? А если это была иллюзия, порождённая его помутнённым разумом? Но это же был поцелуй, верно?

— Это был поцелуй, да? — хрипло спросил Лео и тут же пожалел о своей прямолинейности. Почему он не мог сказать это мягче?

Ли Бицин опустил взгляд, нервно теребя покрывало:

— Я… не знаю. Наверное. Тогда я не думал. Просто видел, как тебе плохо, и хотел… помочь. Глупо, да? Тебе, наверное… это показалось отвратительным?

— Ты всегда так утешаешь больных? — мрачно спросил мужчина.

Ли Бицин растерянно покачал головой:

— Нет, никогда. Чёрт, я сам не понимаю, что сделал! — Он беспомощно всплеснул руками. — Прости! Давай забудем, ладно? Как будто ничего не было.

Забыть? Сделать вид, что ничего не произошло? Это был его ответ: утешение, полное жалости.

Ладно, он забудет. Ради Молли, ради их дружбы. Что ещё ему оставалось? Заставить Ли Бицина признать чувства, в которые он сам едва верил? Или вывалить всё начистоту, рискуя разрушить всё? Он не мог представить, как посмотрит в глаза Молли, если она узнает.

Погребая чувства, Лео натянул озорную ухмылку и сказал:

— Что, пытаешься подкупить копа, чтобы скрыть преступление? Это тебе дорого обойдётся.

Ли Бицин, услышав это, заметно расслабился:

— Это же не преступление, правда?

— Неужели? А если я упомяну Молли, что её брат и жених устроили друг другу искусственное дыхание?

— Нет! — юноша издал страдальческий стон. — Ты не можешь ей рассказать! Представь, что будет, если она узнает, что я чуть не утонул, а ты был под кайфом от таблеток?

Лео вообразил лицо Молли и невольно поёжился:

— Ладно, договорились. Это останется между нами. Но две недели стирки — на тебе.

— Идёт! — тут же согласился юноша.

Лео откинул одеяло, глядя на помятую одежду:

— Сколько я спал?

— Часов пять-шесть. На улице уже темнеет.

— Неудивительно, что я голоден, как волк. Пойдём поедим? Кажется, сегодня я ел только раз, и ты тоже.

— Полраза, — поправил Ли Бицин. — Тот бургер по дороге я осилил только наполовину. Гадость несъедобная.

— Может, в городке найдётся нормальный ресторан.

— А после заглянем в участок? Мне кажется, с той матерью что-то не так. Не похоже, что она убила Рени.

— Почему?

— У неё шизофрения. Такие обычно рубят ножом, а не вяжут крепкие узлы и не соскребают аккуратно бирки с груза.

Лео вспомнил тело жертвы и кивнул:

— Поэтому ты думаешь, что это не единственное убийство?

— В её рту и носу не было ила или водорослей. Её сбросили в озеро уже мёртвой. Тот, кто это сделал, явно знает, как избавляться от тел.

Обсуждая дело, они переоделись и вышли из номера.

В холле женщина за стойкой, с ярким макияжем, окинула их любопытным взглядом. Кивнув на Лео, она сказала Ли Бицину:

— Выглядит лучше, чем днём. Я уж думала, он серьёзно болен.

— Ему просто нужно было выспаться, — ответил юноша.

Женщина отметила, как сильно он изменился: от яростных криков у стойки до этой мягкости. Молодые, полные страсти парни, подумала она. Похоже, она дала им правильный ключ.

— Кровать king-size у нас хороша, правда? — с гордостью сказала она. — Можете остаться подольше.

Лео и Ли Бицин переглянулись, чувствуя, как щёки вспыхнули. Они забыли, что в номере одна двуспальная кровать. Как быть ночью? Попросить другой номер? Не будет ли это выглядеть подозрительно?

Юноша, помедлив, сказал:

— Эм, всё-таки лучше взять два одноместных номера.

Женщина усмехнулась, бросив взгляд:

— Уверены, что это ещё нужно? — И, не дожидаясь ответа, вернулась к своим счетам.

Сноски:

*1. Очень яркая метафора, подчёркивая всепоглощающий ужас. В оригинале выглядит так:

«都淬满了紧张、忧虑与恐惧的毒素，它们灌入肺部，伴随血液全面入侵他的身体» (Dōu cuìmǎnle jǐnzhāng, yōulǜ yǔ kǒngjù de dúsù, tāmen guàn rù fèibù, bànsuí xuèyè quánmiàn rùqīn tā de shēntǐ) «воздух насыщен ядом страха, который насильно вливается в лёгкие и с кровью захватывает тело». Упрощена для русского языка.

*2. «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» — знаменитая цитата из трагедии Иоганна Вольфганга Гёте «Фауст». Эти слова произносит Фауст, восхищённый красотой Елены Прекрасной и гармонией момента их любви.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 27

Глава 27 Призраки памяти

В комнате для допросов окружного полицейского участка Лео и Ли Бицин сидели напротив женщины средних лет, которую местные газеты окрестили «матерью-демоном». Её запястья в наручниках были прикованы к холодному металлическому столу. Она сидела неподвижно, погружённая в свой внутренний мир, с отрешённым выражением лица и не реагировала на вопросы двух мужчин.

— Зря стараетесь, — бросил полицейский, стоя у стены со скрещенными руками. — Она не заговорит. Когда убила младшего сына, вела себя так же. Молчание, её щит, знает, что так ничего не докажут.

Ли Бицин внимательно разглядывал женщину, скользя взором по её спутанным волосам, худощавым плечам и кончикам пальцев со старыми шрамами. Указательный палец правой руки, некогда повреждённый, напоминал искореженную ветвь. На других пальцах виднелись следы заживших ран.

— Беллери, что случилось с твоими руками? — тихо спросил он, надеясь пробиться сквозь её молчание.

Ответа не последовало. Она будто не слышала, растворяясь в пустоте.

Агент перевёл взгляд на полицейского, чье тучное лицо расплылось в равнодушной гримасе.

— Кто знает? — пожал тот плечами, — сумасшедшие часто себя калечат.

Юноша открыл папку с делом, задержав взгляд на пожелтевших страницах. Подвинув её к Лео, он указал на несколько строк:

— Здесь сказано, что четыре года назад её изнасиловали. Преступник не только надругался над ней, но и оставил её тело в синяках и ранах. Он откусил ей палец.

Агент пробежал глазами текст и кивнул, нахмурившись:

— Да, похоже, эти шрамы от того случая. Её психическое состояние не позволило дать внятных показаний, и дело заглохло. Преступника так и не нашли.

Ли Бицин прищурился, задумавшись, и вдруг повернулся к полицейскому:

— Два года и девять месяцев назад, когда она утопила младшего сына, ему было около шести месяцев, верно?

— Да, чуть меньше семи, — подтвердил тот.

— Если посчитать, время её беременности совпадает с изнасилованием. Никто не предположил, что отцом ребёнка мог быть насильник?

Полицейский замер, его глаза округлились от удивления.

— Что? Нет, об этом никто не думал. Её муж ушёл после развода, иногда навещал дочь. Вторую дочь она родила уже после, и мы считали, что младший сын…

— Вы просто не обращали на неё внимания, — резко оборвал его юноша, — на неё не обращали внимания ни полиция, ни соседи, ни волонтёры, ни даже родные. Она, психически больная, отрезанная от мира, лишний человек в ваших глазах. Она даже не может говорить, чтобы защитить себя. Удобно, правда?

Полицейский вспыхнул, но сдержался, лишь бросив злобный взгляд. Если бы не присутствие агента ФБР, он бы не стал терпеть такого тона от этого самоуверенного юнца.

Лео удивлённо посмотрел на парнишку. Он привык видеть Ли Бицина мягким, сдержанным, с улыбкой, будто скрытой за матовым стеклом с тонкими узорами восточной культуры. Но эта вспышка искренности лишь делала его ближе. И, чёрт возьми, в любом настроении он казался чертовски обаятельным.

Ли Бицин повернулся к нему, понизив голос:

— Если младший сын Беллери, ребёнок насильника, представь: она знала, кто его отец, но всё равно родила. Чем старше он становился, тем яснее она видела в его чертах того монстра. Это раз за разом разрывало её хрупкую психику. Каждый момент заботы о нём был пыткой, тени прошлого сдавливали её, пока что-то не щелкнуло в её голове, переключив невидимый рычаг. Думаю, это случилось во время купания. Шестимесячный младенец, у которого режутся зубы, мог укусить её за палец. Этот укус стал последней каплей. Воспоминания о насилии захлестнули её, разум рухнул, и она захотела уничтожить источник боли. Так она утопила ребёнка, возможно, веря, что борется с тенью насильника, не чувствуя вины.

Агент задумался, медленно кивнув:

— Это звучит правдоподобно.

— Значит, она всё равно сумасшедшая, убившая собственного сына? — вмешался полицейский с ноткой сарказма.

Юноша промолчал, но его взгляд был красноречивее слов.

— На сегодня достаточно, — сказал Лео, вставая. — Держите её под стражей. В деле слишком много неясного, мы продолжим расследование.

Полицейский равнодушно пожал плечами:

— Ждем результатов поисковой группы. Если других тел не найдут, это дело не стоит внимания ФБР. Мы сами разберёмся.

— Разумеется, — сухо ответил агент.

Перед тем как покинуть комнату, Ли Бицин обернулся. Беллери сидела, уставившись в пустоту серо-голубыми глазами, похожими на выжженное терновое поле. Пальцы со шрамами едва заметно подрагивали, будто плели невидимый узор. Он остановился, вглядываясь в неё, и вдруг спросил:

— Можно снять с неё наручники? Хочу понять, что движет её подсознанием.

— Что? — нахмурился полицейский. — Это против правил!

Лео бросил на него такой взгляд, что тот неохотно достал ключи, но на всякий случай держал руку на кобуре. Наручники щелкнули, освобождая запястья женщины. Она не шелохнулась, но её пальцы, теперь свободные, задвигались живее, следуя странному, механическому ритму: то влево, то вправо.

Ли Бицин подошёл ближе, наблюдая за её движениями, и вдруг воскликнул:

— Она заплетает косу!

Он указал на её руки, замершие на уровне груди ребёнка лет десяти.

— Она заплетает волосы Рене. Она не знает, что её дочь мертва, хотя ей говорили. Эта правда не доходит до её сознания. Прямо сейчас она видит Рене перед собой.

Полицейский взглянул на пустое пространство под руками Беллери и невольно поёжился. Разговоры о призраках всегда вызывали у него холодок.

— Она любит свою дочь единственным способом, который ей доступен, — тихо сказал юноша, глядя на полицейского. — Вы всё ещё уверены, что она убила Рене?

Тот отвел взгляд и пробормотал:

— Кто знает? Может, она и не понимала, что делает, как с младенцем. Сумасшедшие в припадке никого не щадят.

Ли Бицин, не ответив, вышел из комнаты.

Они вернулись в мотель. Всю дорогу парень молчал, погружённый в свои мысли. Войдя в номер, Лео остановился перед ним, его взгляд был полон решимости:

— Говори. Я знаю, ты не всё сказал там, я слушаю.

Ли Бицин помолчал, затем заговорил тихо:

— Почему, Лео? Если у человека болит тело, если он сломал руку или ослеп, его жалеют, ему помогают. Но если болезнь в разуме, его отталкивают, бросают. Я не понимаю. Люди по сто раз моют руки, проверяют, выключен ли газ, мучаются бессонницей от навязчивых мыслей, тоскуют из-за разбитого сердца, увольнения, неудачи… У каждого есть свои трещины в душе, разница лишь в глубине. — Он схватил Лео за руку, его голос дрожал от переполняющих чувств. — Почему же к психическим ранам нет ни капли сочувствия?

Мужчина почувствовал, как жар от прикосновения обжёг кожу.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, Бицин. Тревога, депрессия, это тяжело, но не безнадежно.

— Я не лезу в твою жизнь, Лео. Я просто… волнуюсь. Очень волнуюсь. — Юноша поднял на него ясные карие глаза, полные тревоги и мольбы. — Я хочу знать, что тебя гнетёт, что с тобой случилось. Может, ты не готов делиться, и, может, я не смогу помочь, даже если узнаю. Но я не могу просто закрыть на это глаза.

— Это не твоя забота, — холодно отрезал агент, — это моя ноша.

— Но мне больно! — Ли Бицин отпустил его руку и отступил, опустившись на край кровати. — Когда я вижу твой взгляд, мне становится трудно дышать. В тот момент, когда ты смотрел так, я подумал: будь у тебя в руке пистолет, не направил бы ты его себе в висок? Это неправильно, Лео! — Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Ты лучший агент, которого я знаю. Смелый, честный, непреклонный. Ты ненавидишь зло и презираешь его, но к добру ты мягок, как никто другой. Когда ты преследуешь преступника, ты точно звезда, что горит в ночи. Ты не должен нести это бремя теней, откуда бы они ни пришли. Я знаю, ты не виноват!

Будто лёд в арктической пустыне треснул, и подавленные эмоции хлынули наружу. Губы Лео, лишённые румянца, задрожали. Он шагнул вперёд, обнял голову Ли Бицина, прижав её к своей груди, к тому месту, где сердце билось уязвимо, но теперь открылось полностью.

— Нет, это моя вина! — вырвалось у него. — Бицин, я не такой, как ты думаешь. Я предал свою веру, совершил непростительный грех. Никто не знает, но я знаю. Я могу обмануть всех, но не себя… и не тебя.

— Грех? — юноша покачал головой, не веря. — Нет, Лео, ты не такой.

— Я даже не знаю, кто я! Карать зло, восстанавливать справедливость, это моя профессия, моя вера. Я верил, что, если в мире станет меньше злодеев, добрых людей будет больше. Но я никогда не думал, что мои поступки однажды причислят к делам тех, кого я презираю…

— Лео! — Ли Бицин обнял его, чувствуя, как тот задыхается от рыданий. Он никогда не видел мужчину таким, на грани слёз, без привычной маски достоинства. — Хватит, не надо об этом. Давай поговорим о чём-то другом…

— Нет, я не могу вечно бежать от этого. — Лео взял лицо Ли Бицина в ладони. Его взгляд, полный решимости и боли, дрожал. — Ты веришь в воскрешённых призраков? В тех, кто умер, но спустя годы появляется снова: с тем же лицом, голосом, даже именем…

Ли Бицин покачал головой:

— Я не верю в призрачные сказки. Я доверяю только тому, что вижу.

— Но я её видел. Она стояла передо мной: в белом платье, с вьющимися, как водоросли, волосами и светло-голубыми глазами. Всё совпадало! Но она умерла! Пять лет назад это я выстрелил! Кровь залила её платье, а её рука всё ещё тянулась ко мне, губы шептали «спаси»…

— Ты говоришь о Дэбби? О дочери Беллери? — уточнил Ли Бицин.

— Именно это имя! Дэбби! — Лео закрыл глаза, пытаясь отгородиться от воспоминаний. — Пять лет назад я преследовал серийного убийцу. Он схватил её, использовал как живой щит. Я знал, что стрелять нельзя, это против правил. Но он был монстром: безжалостным, жестоким. Если бы я позволил ему уйти с ней, он бы… Он бы изнасиловал её, истязал, разрубил на куски и отправил полиции в коробке. Ему было всё равно, пять ей лет или пятьдесят. Я выстрелил, хотя шансы попасть в него были меньше половины. Она кричала, вырывалась… Пуля пробила её сонную артерию. В тот момент я обезумел, выпустил весь магазин в убийцу…

— Это не твоя вина, Лео! — Ли Бицин крепко сжал его руки, слёзы выступили на его глазах. — Это был несчастный случай. У тебя не было выбора. Иначе её ждала бы страшная участь…

Мужчина покачал головой:

— Нет, дело не только в этом. То, что было потом… Я стёр отпечатки с пистолета, вложил его в руку убийцы и подстроил сцену так, будто он отобрал у меня оружие, убил её, а я застрелил его. Я действовал хладнокровно, как демон. Я знал, что полиция поверит, что эксперты не станут копать глубже. Я использовал их предубеждения. И до сих пор, вспоминая тот момент, я дрожу от ужаса…

Он сполз по краю кровати, уткнувшись лицом в колени Ли Бицина. Его голос стал невнятным, точно бормотание в кошмаре:

— Я не знаю, зачем я это сделал… Чтобы избежать суда? Сохранить карьеру? Я верил, что моё предназначение, бороться со злом. Но я стал преступником. Я мог обмануть всех, но не её. Она приходит ко мне каждую ночь, смотрит холодными голубыми глазами, обвиняя…

Лео издал долгий, полный боли стон, похожий на вой раненого зверя.

Ли Бицин наклонился и обнял его так крепко, как только мог, прижавшись щекой к его затылку. Их волосы, каштановые и чёрные, слились, сплетенные в объятии. Он знал, что слова бледнеют в такие моменты, и лишь тепло прикосновения может вернуть ощущение жизни. Его ладони гладили спину Лео, пока тот не начал успокаиваться. Тогда юноша прошептал:

— Лео, я вижу твою душу. Она прекрасна.

Мужчина судорожно вцепился в его талию, мышцы напряглись.

— Это просто слова? — выдавил он.

— Нет, Лео, тебе не нужно сочувствие. — Ли Бицин обхватил его голову, глядя в глаза. — Ты сделал единственно верный выбор. Если бы на её месте был я, я бы предпочёл, чтобы ты выстрелил, чем позволил чудовищу увести меня в ад. А то, что было потом, это инстинкт. Все мы стремимся выжить, даже ценой ошибок. Если бы ты предстал перед судом, это ничего бы не изменило. Подумай, сколько жизней ты спас за эти годы? Сколько преступников поймал? Если бы ты тогда сдался, все эти люди были бы мертвы.

— Ты правда думаешь, что я приношу больше пользы здесь, чем в тюрьме? — агент поднял взгляд, в его глазах мелькнула надежда.

— Без сомнений, — твёрдо ответил Ли Бицин. — Ты нужен людям, Лео. И той несчастной матери, и её дочери. Им нужен ты, чтобы найти настоящего убийцу и дать покой их душам.

— Я поймаю его, — решительно сказал Лео.

— Я помогу тебе, — ответил юноша. — А что касается Дэбби… это совпадение. Если ты пока не готов встретиться с ней, я могу поговорить один. Может, она знает что-то, что выведет нас на след.

Мужчина помолчал, собираясь с силами.

— Нет, я смогу. Я должен встретиться с ней.

Ли Бицин с облегчением улыбнулся:

— Тогда завтра идём вместе. Я буду рядом.

Лео медленно поднялся, чувствуя, как тепло возвращается к его холодным пальцам. Он не хотел отпускать Ли Бицина.

— Сегодня… ты останешься со мной? — спросил он тихо, без тени неловкости, точно зверь, ищущий тепла в холодной ночи.

— Конечно, — просто ответил Ли Бицин.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 28

Глава 28 Сон

Лео твердил себе, что преступник выберет пожарный выход и спустится в подземный паркинг.

Его шаги гулко отдавались на бетонной лестнице, что вела вниз. В руке он сжимал пистолет, а в голове билась мысль: остановить его, спасти девочку.

В пустынном паркинге агент заметил знакомую фигуру в тёмно-зелёной кожаной куртке. На плече мужчины билась и плакала девочка.

— Стой! Отпусти её, или я стреляю!

Фигура замерла, затем резко развернулась, стащив девочку с плеча и приставив дуло к её виску.

— Стреляй, агент! Посмотрим, что быстрее: твоя пуля или её мозги, разлетевшиеся по полу! — насмешливо бросил крепкий мужчина с каштановыми волосами. Его тон сочился наглой уверенностью, а глубоко посаженные глаза горели лихорадочным блеском, словно тёмное болото, бурлящее ядом.

Напряжённая тишина сковала воздух. Лео, боясь задеть заложницу, не решался нажать на спуск. Преступник, прикрываясь ребёнком, медленно отступал к чёрному внедорожнику с распахнутой дверью, до которого оставалось несколько шагов.

— Помогите… Мама… Спасите… — девочка отчаянно вырывалась, её плач, полный ужаса, отражался от холодных стен.

— Т-с-с, милая, тише, — прошептал мужчина, наклонившись к её уху. — Я люблю послушных детей, что плачут едва слышно. Это так трогательно.

— Отпусти её, Тадо, — произнёс Лео. — Отпусти, и мы ещё можем договориться.

— Нет-нет-нет, — мужчина покачал головой, напевая раздражающую мелодию. — Зачем мне отпускать такую добычу? Посмотри, какая прелестная лань! Она, должно быть, восхитительна на вкус, правда?

— Она? — Агент замер. Его взгляд упал на фигуру, прижатую к груди преступника. Это была не девочка: это был Ли Бицин!

Юноша смотрел на него ясными, спокойными глазами, в которых читалась мягкая умиротворённость.

— Стреляй, Лео, — тихо произнёс он. — Лучше твоя пуля отправит меня на небеса, чем я пройду через адские мучения и паду в бездну, полную ненависти к этому извергу.

— Нет! — закричал Лео. — Отпусти его! Если тронешь хоть волос на его голове, я разорву тебя на части, вырву твои жилы, сдеру кожу!

— Правда? Тогда покажи мне свою решимость, агент, — насмехался преступник. Его тёмно-красный язык медленно скользнул по шее юноши, а змеиные глаза впились в Лео. — Ты же знаешь, что попадёшь в него: в сонную артерию, в вену, в этот клубок сосудов. Его кровь хлынет потоком, заливая грязный бетон. Он будет умирать в мучениях, глядя, как жизнь вытекает из него…

— Заткнись! — агент взревел, словно раненый лев, окружённый стаей шакалов. Ярость питалась страхом за себя и отчаянием за любимого человека. Он сжимал пистолет обеими руками, палец дрожал на спусковом крючке, умоляя разум дать команду. Но он не мог. Он знал, что пуля неминуемо попадёт в Ли Бицина: в его шею, в его жизнь. Это повторялось раз за разом, как проклятый замкнутый круг.

— Ха, теперь ты не смеешь выстрелить! И почему же? О, я понял! — торжествующе объявил преступник. — Ты влюбился в эту лань, хочешь сам её попробовать. Но, увы, она в моих руках. У тебя два пути: либо убей его сейчас, либо жди, пока я пришлю тебе его тело по кусочкам, не волнуйся, я выберу роскошную коробку и повяжу её алой лентой.

Лео стиснул зубы до боли, чувствуя, как кровь проступает из дёсен. Если бы его ярость могла воплотиться, от врага не осталось бы и пепла. Но он не мог нажать на спуск, хотя всё его существо кричало об этом, а мышцы дрожали, готовые разорваться.

Внезапно чья-то грудь прижалась к его спине. Сильные руки мягко обняли агента, поддерживая запястья, что сжимали пистолет. Тёплое дыхание коснулось шеи, знакомый запах окутал его. В ухо ворвался чистый молодой голос с лёгким британским акцентом, острый, как лезвие:

— Стреляй, Лео.

— Нет! — выкрикнул агент, но тут же замер.

Этот голос… Ша Цин?!

— Стреляй. На этот раз ты не промахнёшься, потому что я с тобой, — произнёс серийный убийца. — Возьми мою силу, Лео. Давай вместе разорвём этот проклятый круг…

В момент выстрела мужчина резко проснулся.

В тусклом свете комнаты проступили знакомые очертания. Гостиница в Уотер-Кэньон, номер люкс, широкая кровать. Сон, полный ужаса, всё ещё держал его в цепких лапах, будто всё произошло наяву.

Тепло чужого тела коснулось его спины. Лео осторожно отодвинул руку, лежавшую на его талии, и повернулся. Ли Бицин мирно спал, прижавшись к нему. Юноша был в облегающей футболке и шортах, отбросив одеяло из-за жары. Его рука всё ещё обнимала агента, а тело, словно котёнок, искало тепла, прижимаясь к его обнажённой спине.

Только теперь Лео осознал, насколько нелепой была его просьба несколько часов назад и как странно, что Ли Бицин согласился.

Глядя на спокойное лицо спящего юноши, он вспомнил свой сон. Девочка в кошмаре обернулась Ли Бицином: это он мог понять. Он думал, что заложница — худший из сценариев, но теперь понял: хуже, если заложником станет Бицин. Если бы это была реальность, он не знал, смог бы выстрелить и в кого бы целился. Выбор на краю пропасти напоминал проклятие офицера Триви, и Лео горько усмехнулся.

Но одна загадка не давала покоя: почему в его сне появился Ша Цин? Этот серийный убийца нередко вторгался в его сны, но всегда как антагонист, за которым агент гнался, изучая его мотивы. А в этот раз Ша Цин возник так странно, будто в сериале перепутали сценарий: из врага он внезапно стал союзником.

Лео шокированно перебирал в памяти сцену из сна: Ша Цин, прижавшись к его спине, обнимает его за руки, и в этом прикосновении нет ни капли угрозы. Неужели в глубине подсознания он видел в убийце того, кому можно доверять? Это напоминало дешёвые боевики, где крутой коп и хитрый бандит внезапно проникаются взаимным уважением. Проклятье! Они — смертельные враги, разделённые пропастью закона, обречённые на вечное противостояние. Что тут уважать? Неужели он пересмотрел дурацких фильмов, поддавшись их шаблонной романтике? Или всё дело в том поцелуе, пережитом на грани жизни и смерти…

Жар вспыхнул на губах, и Лео невольно провёл по ним языком, пытаясь загасить пламя. Но огонь лишь разгорелся сильнее, разливаясь по языку, зубам, вызывая дрожь и острое, почти болезненное наслаждение. В памяти ожил вкус другого мужчины: ловкий, искусный язык, привкус крови и страсти, смешанный с запахом пота и пороха. Одно лишь воспоминание заставило кровь закипеть в венах. Лео с горечью признал правоту слов: для мужчин насилие и страсть — братья-близнецы.

В этот момент Ли Бицин, лежащий рядом, повернулся во сне и положил руку ему на живот.

Тело агента отозвалось мгновенно: твёрдое, горячее естество поднялось. Он мучительно осознал, что балансирует на краю пропасти, как путник, умирающий от жажды у кристального озера, но не способный напиться. С невероятным усилием он убрал руку Ли Бицина с опасной зоны.

Юноша почувствовал во сне помеху, перевернулся на живот и затих.

Это едва не свело Лео с ума. Футболка Ли Бицина задралась, обнажив полоску гладкой кожи. У основания позвоночника темнела соблазнительная ложбинка, уходящая под тонкую ткань голубых трусов. Они обрисовывали округлые, упругие ягодицы и длинные, мускулистые ноги: белоснежные, крепкие, словно изваяние, поданное на пиршественный стол. Бицин был живым воплощением запретного желания, манящим и недостижимым.

Лео в отчаянии запустил руку в боксеры, закрыл глаза и представил, что это рука Ли Бицина касается его. В воображении юноша двигал рукой, касался губами, принимал его в себя… Тело агента сотрясалось, он сдерживал стоны, дрожал от наслаждения и, наконец, в момент кульминации, всхлипывая, выкрикивал имя «Бицин». Фантазия довела его до пика, и он кончил, словно в мозгу взорвался фейерверк. Накопившееся напряжение выплеснулось волнами, оставив изнеможение и липкий след.

Задыхаясь в послевкусии, Лео отвернулся, не в силах смотреть на юношу. Его терзало чувство вины: Ли Бицин доверял ему настолько, что лёг спать рядом, а он осквернил это доверие грязными фантазиями, представляя, как доводит его до слёз и мольбы.

В воздухе витал резкий запах, тайна, которая вырвалась наружу, несмотря на попытки её скрыть. Не выдержав, Лео сполз с кровати, включил душ и встал под ледяные струи, прижавшись горящей кожей к холодной плитке. Он надеялся, что это охладит бушующий внутри огонь. После получаса под водой он почувствовал себя спокойнее, вытерся и вернулся в комнату.

Ли Бицин всё так же спал, заняв его место на кровати. Обнажённая талия и грациозно вытянутые конечности снова пробудили в агенте желание. Он с горечью понял, что недооценил свою похоть: его тело вновь подавало признаки жизни, требуя большего.

Лео поспешно натянул одежду, надеясь, что она заковает его страсть в оковы морали, и вышел на балкон. Он редко курил, терпеть не мог запах горелого табака, но сейчас едкий дым был нужен, чтобы заглушить сжимающее горло вожделение.

Может, мне стоит найти кого-то на ночь? — подумал агент. — Физиология берёт своё, подтачивая рассудок. Если Ли Бицин узнает, что я фантазировал о нём, что он скажет? Посмотрит с жалостью и посоветует: «Лео, возьми отпуск, найди себе девушку… или парня?»

Эта мысль вогнала его в тоску. Почему тот, в кого он влюбился, должен стать его зятем? Но будущее полно перемен, не так ли? Он обругал себя за подлость: как он мог посягать на счастье собственной сестры?

Забудь, Лео. Он не твой, — твёрдо сказал он себе, позволяя голубоватому дыму окутать его, заглушая запретные желания.

На горизонте забрезжил рассвет. Длинная ночь в этом захолустном городке подходила к концу. Из комнаты донеслись шорохи. Лео затушил окурок в переполненной пепельнице, вернулся к кровати и, выдавив улыбку, сказал:

— Проснулся, малыш? Доброе утро.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 29

Глава 29 Песнь скорби кролика

После завтрака Лео и Ли Бицин отправились к церкви на окраине городка. По сведениям окружного шерифа, до задержания Беллери её дочери находились в приюте при храме под опекой священника по имени Бёртис. Теперь, когда Беллери была под стражей как подозреваемая, младшую дочь, Дэбби, продолжал воспитывать этот священник.

— Отец Бёртис? Вы с ним знакомы? — спросил федеральный агент у шерифа.

— Ещё бы, — отозвался тот. — Он служит в нашей церкви почти двадцать лет. Преданнее пастыря я не встречал. Живёт скромно, добр к людям, а каждого ребёнка в приюте считает ангелом и заботится о них, как о родных.

— Прямо святой, — тихо заметил юноша.

Лео лишь пожал плечами, бросив скептический взгляд:

— Может, и святой, но в наши дни на одного праведника приходится столько негодяев, сколько воды в озере по сравнению с кофе в моей кружке.

— Это ты загнул, — рассмеялся Ли Бицин. — Ладно, давай навестим отца Бёртиса и поговорим с Дэбби. Справимся, Лео?

Темноволосый агент кивнул, сохраняя привычное спокойствие.

Католическая церковь, единственная в городке, стояла на отшибе, у самой кромки леса, древняя и умиротворённая. Когда они нашли отца Бёртиса, тот, мужчина лет сорока с проседью в волосах, склонился над трёхлетним темнокожим мальчиком. Ребёнок запинался, рассказывая о своём рисунке, а священник слушал с неподдельным вниманием.

— Это кит? Отлично нарисовано, только он немного худой. Может, покормить его? Рыбкой? Да, киты любят рыбку… Ты тоже хочешь? Без проблем, я поговорю с сестрой Эммой, и на ужин у нас будут жареные рыбки, договорились?

Лео шагнул вперёд:

— Отец Бёртис…

— Одну минуту, пожалуйста, — мягко прервал священник, не поднимая головы. Он продолжал беседу с мальчиком, пока тот, довольный, не ушёл, прижимая к груди альбом. Лишь тогда Бёртис выпрямился и обратился к гостям:

— Простите, для детей так важно, чтобы их выслушали, иначе они очень расстраиваются. Чем могу помочь?

Лео и Ли Бицин внимательно разглядывали священника. Его лицо, слегка вытянутое, с высоким лбом и серо-голубыми глазами, излучало спокойствие. Худощавое тело в старой, но безупречно чистой сутане напоминало стройный стебель бамбука. Он казался человеком, достойным доверия и уважения.

Агент показал удостоверение:

— Мы здесь по делу Рене. Нам известно, что её младшая сестра, Дэбби, находится в приюте при вашей церкви.

На лице священника мелькнуло лёгкое недовольство:

— Дэбби всего пять лет. Вряд ли она сможет помочь ФБР.

— Не попробуем, не узнаем, — возразил Лео. — Обещаю, мы будем предельно деликатны, чтобы не травмировать девочку.

Бёртис помедлил, явно колеблясь, но всё же кивнул:

— Хорошо, я отведу вас к ней. Но позвольте мне остаться во время разговора. Дэбби пуглива с чужими.

— Без возражений, — ответил агент.

Когда они вошли, девочка сидела на ковре у своей кроватки и возилась со старым магнитофоном в виде розового кролика. Тот выглядел потрёпанным: уши обтрепались, краска облупилась, а на боку виднелась трещина. Похоже, это была заветная реликвия, хранимая годами.

Ли Бицин заметил, как напрягся Лео при виде девочки. Незаметно он положил ладонь на его поясницу и слегка погладил, словно говоря: Я рядом, всё будет хорошо. Это подействовало на мужчину как бальзам: тревога, сковавшая его, начала отступать. Он остановился в трёх метрах от Дэбби, помедлил и сделал ещё шаг. Ли Бицин, обогнав его, присел перед девочкой и заговорил мягко, с лёгкой игривостью:

— Привет, Дэбби. Во что играешь?

Девочка мельком взглянула на него, но не ответила, продолжая нажимать кнопки магнитофона. Тот молчал.

— Какой симпатичный кролик, — продолжил юноша. — Но, кажется, он проголодался, поэтому и не поёт.

Дэбби замерла и посмотрела на него.

— Она, а не он, — поправила она с серьёзным видом. — А что она ест? Морковку?

— Нет, думаю, ей по вкусу батарейки, — улыбнулся Ли Бицин, бросив взгляд на Лео, чтобы тот принёс батарейки. Затем он достал из кармана плюшевую игрушку, енота с пушистым хвостом, купленного по дороге, чтобы расположить ребёнка. — Ей, наверное, одиноко. Нужен друг, который будет с ней играть, пока ты спишь. Как тебе этот енот? Он отличный парень!

Дэбби взяла голубого енота и повернулась к кролику:

— Тебе он нравится, Рене?

Ли Бицин удивлённо переспросил:

— Рене? Это ведь имя твоей сестры?

— Она говорит, он ей нравится, но играть с ним нельзя, — ответила Дэбби, будто не слыша вопроса. Она отбросила енота и крепче прижала кролика. — Мама её побьёт.

Юноша задумался над её словами и осторожно спросил:

— Мама часто била Рене?

— Да, била. Ладонью, а иногда палкой.

— За что?

— Мама говорила, что она плохая, очень плохая девочка.

— А ты как думаешь? Рене правда была плохой?

Дэбби задумалась:

— Не знаю. Она кричала на меня, била по голове. Но иногда покупала конфеты и пончики. Наполовину хорошая, наполовину плохая.

— А где она брала деньги на конфеты и пончики? Мама давала?

— Не знаю, мама нам денег не давала, — ответила Дэбби, и её интерес к разговору, похоже, угас. Она замолчала.

Она избегает разговоров о матери, надо сменить подход, — подумал Ли Бицин и указал на длинные уши магнитофона:

— Ты сказала, её зовут Рене? Это твоя сестра?

Дэбби посмотрела на него, как на несмышлёныша:

— Это кролик. — Её голос был тонким: почти шёпотом. — Но Рене поёт внутри него.

— Рене… поёт внутри кролика? Что ты имеешь в виду? — уточнил Ли Бицин.

— Ей нравится эта песня, она часто её напевала, — ответила девочка.

Ли Бицин не совсем понял, о чём она, и решил сменить тему:

— У Рене были друзья? Кроме тебя и мамы, с кем она проводила время?

Дэбби подняла глаза и посмотрела на отца Бёртиса, стоявшего в углу.

— А, понятно, вы с отцом Бёртисом вместе уже больше двух лет. А кроме него?

— Не знаю, — вяло ответила девочка, ковыряя ногтем кнопки магнитофона. Раздавался тихий скрип.

Отец Бёртис, молчавший до этого, шагнул вперёд:

— Простите, но, кажется, вы и так уже задали слишком много вопросов. Эта бедная девочка ничего не знает, кроме того, как её били мать и сестра. Время лечит раны, но только если не бередить прошлое.

В этот момент в комнату вошёл Лео с батарейками. Ли Бицин взял их и протянул Дэбби:

— Хочешь покормить кролика?

Девочка кивнула.

Он вставил батарейки в магнитофон и нажал кнопку воспроизведения. Лента зашуршала, издавая лёгкое шипение. Затем зазвучала музыка: медленные, тяжёлые удары барабанов, похожие на церковный хорал. Низкий, призрачный женский голос, полный благоговения, звучал торжественно и таинственно. Но в мелодии таилось нечто тревожное: невидимая рана, скорбный шёпот, дрожь души. Словно призрак бродил среди могил, напевая пронзительную песнь скорби…

Ты лежишь, безмолвная, передо мной,

Твои слёзы для меня — пустой звук.

Ветер воет за окном,

Любовь, что ты мне не дала, я отдала тебе,

Хотя ты её не заслужила.

Теперь ты бессильна что-либо изменить.

Спи в своих единственных воспоминаниях

И плачь, моя дорогая мать.

Вот колыбельная, чтобы закрыть твои глаза, прощай.

Тебя я всегда презирала.

Я не пролью по тебе ни слезы.

Вот колыбельная, чтобы закрыть твои глаза, прощай, прощай…

Ни при каких обстоятельствах девятилетней девочке не следовало слушать такую песню.

Ли Бицин, как ужаленный, резко нажал кнопку остановки.

— Это та самая песня, которая нравилась Рене? — спросил он, глядя на Дэбби.

Девочка молча кивнула, не отрывая глаз от игрушки.

— Эта мелодия… она звучит зловеще, — произнёс отец Бёртис, нахмурив брови. — Особенно слова о «прощании»: точно шёпот призрака.

Ли Бицин открыл крышку магнитофона, извлёк маленькую кассету и повернулся к священнику:

— Хочу одолжить её на пару дней. Можно?

— Если хозяйка не против, — ответил Бёртис, бросив взгляд на Дэбби.

Ли Бицин присел перед девочкой:

— Дэбби, я хочу послушать, как поёт Рене. Можно одолжить кассету?

Она посмотрела на него большими, кукольно-голубыми глазами:

— Рене не любит, когда её слышат. Если мама узнает, она её отлупит.

— Я спрячусь и послушаю тайком, никто не узнает, даже твоя мама, — мягко заверил юноша.

— Обещаешь?

— Даю слово полицеского, — он подтянул к себе невозмутимого Лео и показал значок, приколотый к внутренней стороне пиджака.

— Хорошо, взрослые говорят, что полиции надо доверять, — Дэбби опустила голову, взяла в руку плюшевого енота и принялась возиться с новой игрушкой.

— Простите за беспокойство, — Ли Бицин кивнул священнику, и они вежливо попрощались.

Когда они вышли из церкви, юноша заметил, как напряжённые плечи агента постепенно расслабились. Он заботливо сжал его руку:

— Ты в порядке, Лео?

— Нормально, легче, чем я думал, — мужчина выдавил слабую улыбку. — Старался не смотреть ей в глаза.

Ли Бицин обнял его, успокаивающе похлопав по спине:

— Со временем станет легче. Ты отпустишь это.

Лео ответил крепким объятием, уткнувшись лицом в волосы у уха парнишки, жадно вдыхая его запах (одновременно лучшее лекарство и опасно манящее зелье).

В этот момент в кармане послышался неуместный звонок телефона. Лео медлил секунд тридцать, прежде чем неохотно отпустить Ли Бицина и ответить. Разговор был коротким, и, закончив, он повернулся к напарнику:

— Звонил Иден. Поисковая группа сообщила, что на дне озера, кроме четырёх старых скелетов, ничего нового. На костях и в иле вокруг нет подозрительных следов. Они считают, что это один случай.

— То есть жертва, похожая на Рене, только одна? — Ли Бицин нахмурился, погружённый в размышления. — Это не сходится с моими предположениями…

Агент, тщательно подбирая слова, чтобы не расстроить его, ответил:

— Возможно, убийца пока ограничился Рене. Или у него другие цели, но он ещё не успел их реализовать.

Ли Бицин задумался и промолчал.

Лео мысленно выругался за неловкие слова и потянул его к машине:

— В любом случае, след оборвался. Мы уверены, что Беллери не убивала дочь, но без доказательств суд не поверит. Надо искать улики, ведущие к настоящему убийце.

— Я хочу ещё раз прослушать эту кассету, — внезапно сказал Ли Бицин после долгого молчания, уже сидя в машине.

— Без проблем. По дороге заедем в магазин электроники, куплю магнитофон, — отозвался мужчина.

Вернувшись в гостиницу, Ли Бицин вставил кассету в новый магнитофон и нажал на воспроизведение. Мрачная, таинственная мелодия вновь заполнила комнату.

Лео тем временем искал информацию о песне на ноутбуке и вскоре нашёл данные:

— Песня называется «Room of Angel», саундтрек к хоррор-игре. Судя по тексту, она о сложных чувствах ребёнка, брошенного матерью. Девочка ненавидит мать за равнодушие и отвержение, но всё равно любит её, хотя знает, что мать никогда не отвечала взаимностью. Она поёт ей колыбельную, провожая в последний путь, но не прольёт по ней ни слезы.

Юноша задумчиво произнёс:

— На самом деле умерла не мать, а дочь… Рене любила эту песню, потому что находила в ней отголоски своих чувств. Жаль, что эта рано повзрослевшая девочка испытывала к Беллери такую сложную смесь любви и ненависти, а её психически нестабильная мать, похоже, этого не замечала.

Лео промолчал: тема была для него слишком тяжёлой.

Песня, повторяясь, подходила к концу, и оба, казалось, погрузились в её призрачный мир. Когда мелодия стихла, остался лишь шорох крутящейся ленты. Они молчали минут пять. Юноша уже собирался выключить магнитофон, как вдруг из динамиков раздались едва уловимые звуки.

Он замер.

— Что это?

Лео приник к магнитофону, вслушиваясь:

— Шаги… очень тихие, почти неразличимые. И… колокольный звон?

Ли Бицин кивнул:

— Похоже на старинный бронзовый колокол, какой бывает в храмах.

— Это церковный колокол! — воскликнул агент. — Я видел в той церкви высокую колокольню с открытым павильоном. Там висит металлический колокол, около метра высотой. Это, должно быть, звук его удара.

— Значит, это Рене записала? Но зачем?

— Пока неясно. Давай послушаем ещё.

Снова наступила тишина. Они терпеливо вслушивались, и вскоре послышались шорохи шагов и скрип ржавых дверных петель. Шаги зазвучали с эхом. Перед глазами возникла картина: Рене в чёрном платье, выданном приютом, прижимает к груди магнитофон в виде розового кролика. Она скользит по церковному двору, открывает редко используемую дверь и входит в узкое гулкое пространство, возможно, лестницу в подвал. Любопытство смешивается с волнением и страхом, пальцы крепко сжимают кролика, случайно нажимая кнопку записи…

Затем наступила долгая тишина.

Внезапно её разорвали резкие шаги, словно кто-то уронил и разбил старое запыленное зеркало. Торопливый бег, прерывистое дыхание — всё это отчётливо запечатлелось на ленте, ударяя по сердцам слушателей, как барабанная дробь. Что так напугало Рене? Что заставило её в панике бежать? Увидела ли она какую-то страшную тайну?

Звуки резко оборвались. Кнопка воспроизведения щёлкнула, и кассета закончилась.

Лео и Ли Бицин переглянулись: в их глазах читались недоумение и решимость докопаться до истины.

— Похоже, нам придётся вернуться в церковь, — сказал агент.

— Но если мы просто явимся туда, вряд ли что-то выясним. Запросить ордер на обыск? Подозревать единственную в городе католическую церковь, известную своей набожностью, будет непросто.

— Знаешь китайскую поговорку «Тайно переправиться через Чэньцан»*1? — хитро улыбнулся Ли Бицин.

Лео медленно улыбнулся в ответ:

— Звучит не совсем законно, парень, но это в твоём стиле.

— А ты что скажешь? — с улыбкой спросил юноша.

— Я делаю только то, что считаю правильным. Но ты останешься в гостинице.

— Хочешь оставить меня и действовать в одиночку? Даже не мечтай!

— Могу и приковать тебя к кровати.

— Опять за старое! — возмутился Ли Бицин. — Это всего лишь церковь, а не логово дракона. Что там может быть опасного? Я иду с тобой, иначе…

— Иначе что? — Лео опасно прищурился.

— Иначе мне станет скучно. Может, закажу в номер толпу стриптизёрш, устрою вечеринку… И не думай, что я не посмею! А если Молли узнает, скажу, что хотел пойти в церковь очистить душу, но её брат мне запретил, вот я и пал так низко, — подмигнул Ли Бицин.

— Ладно, ты победил, — сдался Лео. — Но держись рядом и слушай мои команды.

— Есть, сэр! — радостно воскликнул юноша.

Сноски:

*1. «Тайно переправиться через Чэньцан» (明修栈道，暗度陈仓 / Míng xiū zhàn dào, àn dù Chéncāng) — это знаменитая китайская поговорка и одна из 36 стратагем. Она описывает стратегию обмана и отвлечения внимания. Это классическая стратегия непрямых действий, основанная на обмане и управлении восприятием противника. Она учит, что иногда прямой путь — не самый лучший, а скрытность и неожиданность могут принести победу там, где сила и открытое противостояние могут не сработать. Это воплощение принципа «побеждать, не сражаясь» через превосходство в стратегии и хитрости.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 30

Глава 30 Застывшие ангелы (Предупреждение)

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

Полночь окутала церковь непроницаемым мраком. Старые здания в темноте растворялись в тишине, обретая зловещую таинственность. Лео и Ли Бицин стояли у колокольни, пытаясь вычислить местоположение потайного хода, который случайно обнаружила Рене. В их руках был лишь кассетный плеер с записью её шагов, и, сопоставляя её длительность и скорость, они искали зацепку.

Через полчаса поисков они оказались в глубине коридора перед старинной дверью без ручки. Замочная скважина в форме древней лампы почти сливалась с выцветшими узорами стен. Лео надавил на дверь плечом, но она не поддалась: замок оказался неподатлив.

Ли Бицин шёпотом спросил:

— Глушитель при тебе?

Федеральный агент кивнул, но в его взгляде мелькнула тень сомнения.

— Да, но доска слишком крепкая. Несколько выстрелов, и мы поднимем шум. Если за дверью пусто, мы лишь спугнём того, кто нам нужен.

— Тогда что? Искать мастера по отмычкам?

Агент покачал головой.

— Не будем усложнять. Ключ, скорее всего, у отца Бёртиса, настоятеля. От него в этой церкви ничего не утаить.

Ли Бицин хмыкнул, пряча усмешку.

— Ты просто не веришь в его святость, да?

— В этом мире нет чистого света, особенно в людях, — мрачно отрезал Лео и направился к комнате настоятеля.

Тени прошлого всё ещё преследовали его, и даже эта ночь не могла их развеять. Ли Бицин, молча вздохнув, последовал за ним.

Они бесшумно проникли в комнату отца Бёртиса. Священник спал на жёсткой деревянной кровати в аскетичном помещении площадью едва ли больше пятидесяти квадратных метров. Кровать, шкаф, письменный стол — ничего лишнего. Эта простота казалась почти неестественной.

Юноша замер, боясь потревожить спящего. Лео же действовал решительно: достав из кармана пластиковый пакет, он извлёк пропитанный чем-то платок и осторожно накрыл им лицо священника. Через полминуты он убрал ткань, сложил её обратно в пакет и повернулся к Ли Бицину.

— Изофлуран, предоперационный анестетик. Он проспит несколько часов.

Они обыскали комнату, но ключа не нашли. Ли Бицин обнаружил под Библией в ящике стола бухгалтерскую книгу. Каждая страница была испещрена аккуратными записями: пожертвования прихожан, субсидии церкви, траты на храм и приют, даже расходы на еду для детей. На последней странице значились регулярные перечисления в детский фонд и Красный Крест. Суммы скромные, от нескольких сотен до двух тысяч долларов, но поступали они регулярно.

— Взгляни, — Ли Бицин указал на запись. — Личные расходы священника за месяц: 163 доллара, но он зачеркнул и написал 142. А пожертвование в детский фонд в том же месяце выросло ровно на 21 доллар. Человек, живущий беднее нищего, жертвует на благотворительность. Что скажешь?

Агент остался холоден.

— Либо он святой, каких один на миллион, либо мастер притворства.

Ли Бицин задумчиво перелистал страницы.

— Мне кажется, он искренен. Ты видел, как он смотрел на того малыша с альбомом для рисования? Будто видел за ним ангельские крылья.

Лео промолчал, но в душе его боролись сомнения. Его работа учила доверять фактам, но интуиция Ли Бицина иногда брала верх.

— Позвоню в штаб. Пусть проверят эти пожертвования, — сказал он, набирая номер.

Через пятнадцать минут пришёл ответ: все перечисления подлинные.

— Похоже, отец Бёртис чист. Надо искать другую цель. В церкви хватает священников, — предложил Ли Бицин.

Агент нехотя кивнул.

Они привели комнату в порядок, чтобы не оставить следов. Перед уходом Ли Бицин подошёл к кровати, осенил спящего крестным знамением и тихо произнёс:

— Простите, отец. Спите спокойно.

Вдруг он замер, заметив что-то. Несмотря на хмурый взгляд Лео, он расстегнул пуговицу на вороте пижамы священника и вытащил тонкую серебряную цепочку. На ней висел старый, потускневший ключ.

— Боже… ключ! — выдохнул Ли Бицин.

Агент внимательно осмотрел находку.

— Это он. Идём, проверим, что за дверью.

Ключ легко отпер потайную дверь. За ней открылась узкая лестница, ведущая в недра церкви. Спустившись по гулким ступеням, они оказались в просторном зале. Потолок, подобно своду главного храма, украшала круглая арка с фресками: Эдемский сад, лики святых и стайки пухлых ангелочков, парящих в небесах.

В центре зала стояли десятки стеклянных колонн. Сквозь прозрачные стенки виднелись фигуры детей — белокожие, темнокожие, смуглые, все младше тринадцати лет. За их спинами раскинулись белоснежные крылья, а позы повторяли изящные жесты ангелов с фресок.

Статуи поражали реалистичностью, превосходя восковые фигуры мадам Тюссо. Каждая прядь волос, каждая складка кожи казалась живой, словно время остановило их в стеклянных саркофагах.

— Это из-за них Рене так перепугалась? Они и правда похожи на живых, — пробормотал Ли Бицин, разглядывая фигуры. — Неужели это работа отца Бёртиса? Он что, скульптор уровня Микеланджело? Как сделали эти крылья? Лебединые перья?

Лео, почти прижавшись лицом к стеклу, изучал одну из статуй. Его лицо потемнело.

— Это… — его голос дрогнул, став хриплым, — статуи? Нет, это…

Он выдавил страшное слово:

— Трупы!

Юноша замер, не веря ушам.

— Что?!

Агент отшатнулся.

— Это обработанные тела! Искусно забальзамированные! Если бы я не говорил когда-то с экспертом по сохранению тел, я бы тоже принял их за восковые фигуры!

— Господи… — прошептал Ли Бицин. — Зал с трупами… под церковью!

Он повернулся к Лео, ища опоры.

— Это нормально? Я слышал, в Европе некоторые монастыри хранили забальзамированные тела в склепах, считая это данью уважения. Но эта традиция давно устарела, верно?

Агент кивнул, но его взгляд был полон ужаса.

— Она исчезла больше века назад. Но эти тела выглядят так, будто их подготовили недавно.

Его лицо исказила страшная догадка.

— А что, если эти дети не умерли своей смертью? — голос Ли Бицина дрогнул, в его глазах вспыхнул яростный огонь. Он прижал кулак ко рту, сдерживая тошноту. — Боже… Боже…

Лео стиснул зубы, его голос дрожал от гнева.

— Если это правда, этот «святой» священник — извращённый убийца!

Они замерли, тяжело дыша, и воздух в зале стал густым и удушливым. Стеклянные колонны, окружавшие их, казались не просто саркофагами, а ловушкой, сжимающей их души.

Ли Бицин огляделся и заметил ещё одну дверь в дальнем углу зала.

— У него должна быть мастерская.

Дверь оказалась незапертой. За ней открылось помещение, заполненное зловещим оборудованием: полки с пузырьками и банками, широкий металлический стол, стойка с пробирками, спиртовками и стеклянными бутылками. На стене выстроились массивные керамические цилиндры, назначение которых оставалось загадкой.

— Спирт, салициловая кислота, глицерин, соли цинка… — Ли Бицин читал этикетки. — Формалин… — он осёкся, отступив на шаг. — Он сам готовил бальзамирующие составы!

Лео с усилием открыл один из цилиндров. Внутри лежало тело ребёнка лет шести с молитвенно сложенными руками, погружённое в вечный покой. Запах спирта ударил в нос.

— Он использует эти цилиндры для сушки тел, — хрипло произнёс агент. — Обезвоживает их до состояния мумий.

— Но они не похожи на мумии… — Ли Бицин отвернулся, не в силах смотреть.

— Тот эксперт объяснял: глицерин сохраняет мягкость тканей, салициловая кислота предотвращает гниение, а соли цинка придают телам твёрдость, чтобы они стояли, как статуи, в этих стеклянных колбах.

Юноша сжал кулаки, его глаза пылали гневом.

— Я надеюсь, отец Бёртис — просто одержимый бальзамировщик, а не убийца.

Лео закрыл цилиндр с глухим стуком.

— Нам нужны доказательства. Надо установить личности этих детей. Если они были воспитанниками приюта за те двадцать лет, что Бёртис здесь, мы выясним, как они умерли.

— Арестовать его? — Ли Бицин посмотрел на агента с надеждой.

— Пока рано. Вернём ключ на место и будем действовать тихо. Без улик, доказывающих, что эти дети были живы перед бальзамированием, его обвинят только в надругательстве над телами.

Ли Бицин кивнул, хотя в его взгляде читалось разочарование.

Они уже собирались покинуть мастерскую, когда дверь с грохотом распахнулась.

— Господа, врываться в чужие покои и красть имущество — не совсем законно, не так ли? — в проёме стоял отец Бёртис в чёрной рясе. Его голос звучал с лёгким раздражением, как у проповедника, прерванного на середине молитвы.

Лео молниеносно выхватил пистолет.

— Странно, что вы здесь, отец. Неужели не вдохнули изофлуран? Или были настороже?

Священник удивлённо приподнял бровь.

— Изофлуран? Вы проникли в мою комнату и применили анестетик? Неудивительно, что я не нашёл ключа на шее… К сожалению, ваш план провалился. У меня природная устойчивость к анестетикам. Чтобы усыпить меня, нужна доза в разы больше.

Агент стиснул рукоять пистолета, его мысли кипели яростью. Психопат! Его поймали на месте преступления, среди тел детей, а он стоит, будто это его частная галерея!

— Раз ты сам явился, всё упрощается, — холодно бросил Лео, наводя оружие. — Руки за голову, к стене. Ты арестован, отец Бёртис, по обвинению в умышленном убийстве и надругательстве над телами.

Священник широко распахнул глаза — серо-голубые, полные изумления и обиды, как у невинно обвинённого.

— Убийство? Нет, это тяжкий грех! Господь сказал: «Не убий», и я следую Его заветам!

— Тогда объясни, что это за тела? — Лео указал на стеклянные колонны. — Скажешь, это гипсовые ангелочки?

— Это не статуи, — голос священника стал спокойнее, почти благоговейным. — Это спящие ангелы. Их души вознеслись в Царство Отца, а я сохраняю их тела до дня, когда они вернутся.

Лео фыркнул.

— И ты понесёшь этот бред в суд? Надеюсь, там найдутся фанатики, которые тебе поверят.

— Я не лгу, — твёрдо ответил Бёртис, глядя агенту в глаза. — «Лживые уста мерзость пред Господом». Я понимаю, что вам это кажется странным, но это моя миссия. Двадцать лет назад я получил откровение.

— Откровение? — Ли Бицин, молчавший до того, шагнул вперёд. — Расскажите, отец.

Священник повернулся к стеклянным саркофагам, его взгляд загорелся жаром воспоминаний.

— Двадцать лет назад я был молод, полон веры, но потерян. Я искал волю Господа и не находил пути. В Сицилии, в подземном склепе капуцинского монастыря в Палермо, я увидел спящего ангела…

Его голос дрожал от восторга.

— Её душа покинула мир семьдесят лет назад, но тело осталось нетленным: волосы блестели, кожа была гладкой, губы — как свежий лепесток. В тот миг я услышал голос Господа: «Тот, кто хранит тело ангела, творит добро и обретёт благоволение Моё». Я понял своё предназначение. Я нашёл записи доктора Альфредо Салафия*1, гениального бальзамировщика, чья техника была даром Божьим. Год ушёл на поиски его записной книжки, но я постиг его искусство…

Двое переглянулись. Их взгляды говорили одно: безумие.

— Альфредо Салафия? — тихо переспросил Ли Бицин. — Кто это?

— Вы слышали о «Спящей красавице Сицилии»*2? — продолжил священник. — Двухлетняя девочка из склепа в Палермо. Чудо бальзамирования.

— Да, видел фото, — кивнул Ли Бицин. — Но странно: тысячи туристов посещают тот склеп, и только вы получили «откровение»?

Агент хмыкнул, процитировав:

— «Ты молишься Богу — ты верующий. Бог говорит с тобой — ты безумен».

Ли Бицин едва сдержал смех, глядя на священника, который продолжал говорить, не замечая их скептицизма.

— Он искренний, — шепнул Ли Бицин. — И, похоже, безобидный псих. Я не верю, что он убийца. Может, эти дети умерли своей смертью, а он лишь сохранял их тела.

Агент нахмурился.

— Тринадцать смертей за двадцать лет в маленьком приюте — все естественные? Ты серьёзно веришь в такую статистику?

— Тогда, может, убийца кто-то другой?

— Или этот священник — психопат под маской святости.

— Давай выудим из него побольше, — предложил Ли Бицин, бросив взгляд на Бёртиса, всё ещё погружённого в свои воспоминания.

Священник склонил голову, сложив руки перед грудью, и тихо шептал молитвы, словно его «ангелы» в стеклянных саркофагах внимали каждому слову. В тусклом свете подземелья его лицо казалось отрешённым, словно он пребывал в священном трансе, недоступном простым смертным.

Лео, стиснув зубы, решил вырвать его из этого состояния.

— Как умерли эти дети, отец? Чтобы собрать свой «небесный хор», ты заживо превращал их в мумии?

Бёртис прервал молитву и взглянул на агента. В его глазах не было гнева — лишь мягкое снисхождение, как у учителя, наставляющего заблудшего ученика.

— Убийство — тяжкий грех, сын мой. Твоя одержимость мыслями о насилии опасна для души.

Он воздел руки к стеклянным колоннам, восхваляя их святость.

— Смерть приходит внезапно: болезни, несчастные случаи. Но зачем противиться ей? Это воля Господа. Он призывает своих ангелов, их души возносятся в Царство Небесное, а моя задача — сохранить их тела нетленными.

Ли Бицин, стоявший чуть поодаль, шепнул Лео:

— Дополнение к диагнозу: искренний, безобидный и наивный псих. Он даже не задумывается о причинах их смерти, потому что верит, что всё — Божий промысел.

Агент устало выдохнул, его взгляд потемнел от сомнений. Он шагнул ближе к священнику.

— Кто присматривает за детьми в приюте?

— Сёстры церкви, монахини. Они дежурят по очереди.

— Кто сегодня?

— Сестра Эмма. Вы видели её утром, помните? Она была с тем чернокожим мальчиком, который рисовал тощего кита.

Их память пронзила внезапная вспышка. Они вспомнили ту сцену: священник, обсуждавший рисунок с мальчиком, и полная монахиня, которая увела ребёнка.

— Хочешь рыбку, Мэтт? Я приготовлю жареную рыбку на ужин, — сказала она тогда, улыбаясь.

Теперь, оглядываясь назад, они осознали, что её взгляд задержался на них дольше, чем позволяла обычная вежливость. Когда Лео показал удостоверение ФБР, в её тёмно-зелёных глазах мелькнула тень паники, которую она попыталась скрыть за натянутой улыбкой.

— Где сейчас сестра Эмма? — резко спросил агент.

— В это время? Вероятно, обходит спальни, — ответил священник, слегка пожав плечами. — Проверяет, не намочил ли кто кровать, не мучают ли детей кошмары или болезни.

Лео, не теряя времени, схватил Бёртиса за запястье и подтащил к лестнице. Пропустив наручники через металлические перила, он сковал его руки с глухим щелчком.

— Простите, отец, но прямых доказательств вашей невиновности нет. Пока вы под подозрением, побудьте здесь. Скоро за вами придут.

Священник дёрнул цепь наручников, и металлический лязг эхом разнёсся по подземелью. Его лицо исказилось раздражением.

— Так я не могу молиться!

— О, попробуйте облокотиться на перила, — с ядовитым сарказмом бросил Лео. — Форма не важна, главное — душа, верно?

Лицо Бёртиса неожиданно просияло.

— Ты прав, сын мой! С чистым сердцем и искренностью поклоняйся Господу, и Он примет тебя. Молитва не знает границ: ни времени, ни пространства, лишь благоговение и благодарность.

Он ухватился за перила, сложил скованные руки и начал нараспев читать молитву, его голос эхом отражался от каменных стен.

Он даже не спросил, зачем им понадобилась сестра Эмма. По сравнению с его священной миссией, это не имело никакого значения.

Сноски:

*1. Доктор Альфредо Салафия (1869–1933) — сицилийский химик и новатор в области бальзамирования, чьи методы произвели революцию в сохранении тел. Его работы сочетают научную точность и эстетическое совершенство, особенно известные благодаря мумии Розалии Ломбардо — "Спящей красавицы".

*2.Розалия Ломбардо. В 1920 году двухлетняя Розалия умерла от пневмонии. Её отец, сенатор Марио Ломбардо, обратился к Салафии, чтобы сохранить тело дочери. Результат превзошёл ожидания: кожа, волосы, ресницы, глазные яблоки и даже внутренние органы (по данным КТ-исследований) остались нетленными спустя 100 лет.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 31

Глава 31 Колесо сансары

Детский приют ютился в двухэтажном здании к востоку от старой церкви. Когда Лео и Ли Бицин ступили в сумрачный коридор первого этажа, их взгляды наткнулись на полную фигуру монахини в чёрном одеянии. Она бесшумно выходила из спальни. Заметив незваных гостей, женщина вздрогнула, её круглое лицо исказилось от испуга, но она быстро овладела собой и твёрдо произнесла:

— Господа, как вы здесь оказались? Церковь закрыта для посетителей в этот час. Пожалуйста, покиньте здание, иначе я вызову полицию!

— Сестра Эмма? — строго спросил Лео.

— Да… — ответила она, не задумываясь.

Агент предъявил удостоверение:

— ФБР. Мы расследуем серию убийств и нуждаемся в вашей помощи. Речь идёт о детях из этого приюта…

Не успел он договорить, как Эмма отпрянула назад. В панике она толкнула дверь спальни и юркнула внутрь, поспешно заперев замок.

Из комнаты донеслись звуки бьющегося стекла и тяжёлого падения.

Лео дважды ударил плечом в дверь, но она не поддалась. Тогда он выхватил «Глок» с глушителем и выстрелил в замок. Дверь распахнулась от удара ногой, но комната уже была пуста. Одно из окон вместе с рамой было разбито вдребезги: очевидно, монахиня выпрыгнула наружу.

Ли Бицин коснулся простыни на детской кровати у окна и торопливо сказал:

— Простыня ещё тёплая, она забрала ребёнка!

— За ней! — крикнул Лео, бросаясь к окну.

Они устремились в погоню за смутной тенью, мелькавшей вдали через задний двор приюта. Эмма, хорошо знавшая местность, постепенно уходила от преследователей. Внезапно тишину разорвал рёв автомобильного двигателя. Серая «Тойота Камри» промчалась через двор, снесла запертые ворота и умчалась прочь от церкви.

Двое выбежали за ворота, прыгнули в припаркованный «Шевроле» и бросились в погоню.

Мощный внедорожник, выданный ФБР, явно превосходил старую легковушку, которой было лет семь-восемь. Не прошло и десяти минут, как они нагнали «Камри», мчавшуюся по узкой лесной дороге к соседнему округу.

Лео, не отрываясь от руля, связался с шерифом штата Иденом и приказал организовать перехват с участием полиции. Закончив разговор, он заметил, что «Камри» уже в пределах досягаемости пистолета.

— Подержи руль! — крикнул он Ли Бицину и, высунувшись из окна, прицелился в заднее колесо машины.

Три выстрела. Два точных попадания. Проколотые шины заставили «Камри» вильнуть, проехать несколько метров и съехать с дороги, остановившись среди деревьев.

Лео выскочил из машины с пистолетом наготове и крикнул:

— Выходи! Медленно открой дверь и выходи одна!

После паузы дверь водительского сиденья распахнулась. Эмма вышла, но не одна: её левая рука сжимала шестилетнюю девочку в белой пижаме, прижатую к груди, а в правой она держала канцелярский нож, упиравшийся в шею ребёнка. Светло-золотистые кудри девочки были растрёпаны, она вырывалась и плакала.

— Дэбби! — вырвалось у Лео.

Его рука с пистолетом замерла. Перед ним развернулась сцена, будто время вернулось на пять лет назад. Мстительный призрак прошлого? Его глаза расширились, лицо застыло, губы сжались.

— Брось оружие! Или я её убью! — Эмма смотрела с яростью и страхом, в её тёмно-зелёных глазах полыхало отчаяние. — Не думай, что это пустая угроза! Ты знаешь, что я сделаю это! Брось пистолет и отойди!

По протоколу Лео должен был говорить мягко, чтобы успокоить её, но ни один мускул не слушался, ни одно слово не слетало с языка. Его разум бурлил, но тело окаменело, словно невидимая стена перекрыла все связи. Он думал, что, раскрыв тайны прошлого, вырвется из кошмара. Но нет, облегчение оказалось насмешкой. В ушах звучал хохот Тадо:

— Стреляй! Сыграем ещё раз, как прежде, раз за разом! Прострели ей шею, пусть кровь брызнет алым фонтаном! Стреляй, я заждался!

Проснись, Лео! — кричала его душа, но крик оставался без ответа.

Эмма, видя направленный на неё ствол, перешла грань страха. Её глаза теперь пылали решимостью. Она сильнее надавила на нож, и по шее девочки потекла струйка крови.

— Сестра, успокойтесь, вы же не хотите этого? — мягко сказал Ли Бицин. — Посмотрите на Дэбби, какая она милая. Спорим, она самая послушная в приюте? Сама ест, одевается, не доставляет хлопот, а перед сном целует вас в щёку и желает спокойной ночи. Вы ведь это помните?

Её взгляд смягчился, давление ножа ослабло.

— Я не хочу её убивать… Не заставляйте меня… Бросьте оружие!

Ли Бицин обнял Лео за талию, опустил его руку с пистолетом к земле.

— Лео, расслабь пальцы, отдай мне пистолет. Доверься мне.

Агент не сопротивлялся. Его разум был заперт, но юноша стал лучом света в его тьме.

Ли Бицин взял пистолет и положил его на землю.

— Вот, сестра, мы хотим говорить. Отпустите девочку, прошу вас.

— Нет! — отрезала Эмма. — Я не отпущу её, пока вы не отдадите машину и не уйдёте!

— Не горячитесь, сестра. Мы просто расследуем дело, нам нужно задать вопросы свидетелю…

— Не лгите! — крикнула Эмма. — Я видела ваши глаза! Вы всё знаете! Я не сдамся! Я знаю, что меня ждёт!

— Тогда зачем вы это сделали? Вы — служитель церкви. Когда вы давали обет, ваше сердце было полно света, как у отца Бёртиса, верно? — Ли Бицин посмотрел с печалью.

Её взгляд дрогнул, имя священника обожгло сердце.

— Бог! Всемогущий Бог! Да, я клялась служить Ему с двенадцати лет. И делала это годы! — её голос дрожал от муки. — Мне двадцать девять, и я до сих пор девственница! Вы познали любовь, а я должна хранить обет целомудрия! «Ты замужем за Богом», — говорили мне. Но если Бог — мой муж, почему Он не касался меня?

Ли Бицин смотрел на монахиню, разрываемую долгом и желаниями, с искренней жалостью.

Человеческая природа, скованная, подобна траве под камнем: она ищет щель, чтобы пробиться. А если щели заделать, она разорвёт камень извращённой силой.

— Вы могли снять монашеское платье, Эмма, и жить, как вам подходит. Бог не сочтёт себя обманутым, если вы выйдете замуж.

— Слишком поздно! — в её голосе звенело отчаяние. — Если бы мне сказали это до того, как я пролила кровь… до того, как полюбила отца Бёртиса…

— Он знал? — спокойно спросил Ли Бицин.

— Нет, я скрывала, боясь отторжения, — с усмешкой ответила она. — Но даже если бы он знал, его душа и тело принадлежат Богу.

— Поэтому вы любили его по-своему. Отец Бёртис верил в «откровение» и воплощал его. Вы знали о подвале, верно?

— Да, знала. Много лет. Я помогала ему, убирала следы. Только тогда я чувствовала, что я — самый близкий ему человек…

— Это был ваш секрет, да? Вам нравилось это чувство, — юноша говорил ровно. — Первые дети, возможно, умерли от болезни. Но потом наступило затишье. В вас росла пустота. Вы молились, чтобы Бог забрал ещё одного «слугу», но ожидание тянулось. И однажды, не сдержав желания, ради связи с отцом Бёртисом вы начали убивать. Хоть раз вы чувствовали вину?

— Может быть. Но я ни о чём не жалею. Когда решаешь, что ради одного человека готов на всё, убийство перестаёт казаться тяжким. Иногда оно даже приносит удовольствие… Не знаю, сравнимо ли это с любовью. Может, ты подскажешь?

Её любовь переродилась в нечто извращённое. Жажда убивать позволила ей вырваться из оков.

Ли Бицин покачал головой:

— Я тоже не могу сравнить… Но почему Рене? Почему вы утопили её в озере?

— Её существование оскверняло веру отца Бёртиса, — холодно ответила Эмма. — Она дралась, воровала, лгала, полная пороков. Она не заслуживала быть его ангелом. — Она посмотрела на плачущую Дэбби, нахмурившись. — А ты, Дэбби? Когда вырастешь, станешь такой же?

— Она не станет. Она хорошая, — голос Лео, хриплый, прорвался из кошмара. — Отпусти её, Эмма. Клянусь, я не выстрелю. Машину оставлю тебе.

Эмма усмехнулась с равнодушием:

— Нет. Я не хочу бежать. Думаешь, я верю в спасение от полиции и вертолётов?

— Но ты можешь спасти одну жизнь. Попробуй, это принесёт больше радости, чем разрушение, — уговаривал Лео.

— Мои чувства не важны. Радость, боль, мне всё равно, — на лице Эммы проступило спокойствие, словно она, замёрзшая в снежной пустыне, ощутила жар, не понимая, что это конец. — Я проведу жизнь в тюрьме, и отец Бёртис, узнав правду, не захочет меня видеть. Какой смысл?

— Тогда подарю ему последний дар. — Она наклонилась, поцеловала макушку Дэбби и прошептала: — Передай ему мои чувства, ангел. — Затем подняла нож, готовясь ударить по тонкой шее…

Интуиция агента уловила равнодушие на её лице. Чутьё било в набат. Когда Эмма наклонилась, он выхватил запасной пистолет. Лезвие блеснуло в свете фар. Лео знал, что нужно действовать, но лицо заложницы разрывало нервы, мешая телу подчиниться. Реальность слилась с воспоминаниями, волна страха захлестнула его. Словно больной, он не чувствовал пальцев, не мог нажать на спуск… Он замешкался на роковую секунду!

Эмма издала крик. Дэбби, поняв бесполезность слёз, вцепилась зубами в её руку, как голодный волчонок, и не разжимала челюстей.

Охваченная болью, Эмма дёрнула руку. Ли Бицин разжал пальцы, и пистолет упал: поворот заставил его отказаться от плана. Он метнулся за спину Лео, поддержал его локоть, сжал плечо и, как наставник, скомандовал:

— Стреляй, Лео!

Зрачки агента сузились, в голове грянул голос:

Стреляй. На этот раз ты не промахнёшься, потому что я с тобой.

Голос смыл преграду, и сила заставила палец нажать на спуск.

На руке Эммы расцвёл кровавый цветок. Она закричала, схватилась за рану и рухнула назад. Предплечье, раздробленное пулей, выгнулось, боль заставила её свернуться, стонать.

Лео смотрел на пистолет, ощущая запах пороха. Кошмары, барьеры, эмоции — всё разнесла эта пуля! Он думал, избавление будет долгим, но одна пуля перевернула пять лет его жизни.

Дэбби, упавшая на землю, была в замешательстве. Увидев монахиню, она бросилась бежать, но тьма остановила её. Взгляд упал на фигуру в свете фар, и она вспомнила: он полицейский.

Взрослые говорили, что полицейским можно доверять. Протянув ручки, она побежала к нему.

Лео отбросил пистолет, опустился на колени и обнял девочку, уткнувшись в её кудри.

— Прости… прости… — повторял он, выплёскивая вину и сожаления.

— Всё в порядке, — тихо сказала Дэбби, вспомнив уроки вежливости.

— Она простила тебя, — мягко произнёс Ли Бицин. — Лео, ты веришь в колесо сансары?

— Сансара?

— Да. Пять лет назад одна жизнь угасла, другая родилась. Теперь она вернулась с тем же лицом, в той же ситуации, и ты дал ей новый финал. Она показала, что ты заслужил прощение.

Лео с изумлением посмотрел на девочку, с надеждой и сомнением спрашивая:

— Это правда, Дэбби?

Девочка не понимала, но сказала:

— Спасибо.

Лео обнял её, прошептав:

— Нет, Дэбби, это я должен тебя благодарить…

Вдалеке послышались сирены. Полиция прибыла, беря ситуацию под контроль. Задержание, успокоение заложницы, сбор улик — всё шло чётко.

Агент отошёл в угол, чтобы унять эмоции.

— Ты умеешь стрелять? — спросил он Ли Бицина.

Юноша улыбнулся с насмешкой:

— С чего бы? У нас запрещено владеть оружием. Хотя в клубах стрельбы я бывал.

— Ты держал мой локоть, будто делал это не впервые, — глаза Лео изучали его.

— Твоя рука дрожала, как у новичка. По сравнению с тобой, я выглядел мастером, — поддел Ли Бицин.

Лео улыбнулся. Он вспомнил кошмар, схожий с реальностью, но не знал, как заговорить. Спросить: «Почему твои слова похожи на убийцу из сна»? Нет, это было бы нелепо.

Звонок телефона прервал мысли. Лео ответил, выслушал и с сожалением посмотрел на Ли Бицина:

— Прости, отпуск накрылся.

— Что случилось?

— Срочный вызов из штаба. Нужно возвращаться в Вашингтон.

Ли Бицин нахмурился:

— Посреди ночи? Что произошло?

— Не объяснили, только сказали возвращаться. — Лео взглянул с тревогой. — На этот раз неудобно взять тебя. Можешь продолжить отдых или вернуться в Нью-Йорк. Я оставлю ключи. Что решил?

— Слишком неожиданно, — честно ответил Ли Бицин.

— Ладно, вернёмся в гостиницу. Остальное доделают полицейские.

— Эмма сядет за убийства. А что с отцом Бёртисом? — спросил Ли Бицин.

— Сложно сказать. Когда дело касается религии, всё усложняется. У его действий есть прецеденты: сто лет назад верующие считали честью выставлять мумии в склепах, — Лео пожал плечами. — Если церковь вмешается, он может избежать наказания. Но здесь не останется. Его снимут и отправят сторожить погост.

— Думаю, ему понравится, — с иронией заметил юноша.

Лео помедлил, но озвучил тревогу:

— Знаешь, меня волнует другое. Он не вмешивался! За последний год он опережал нас в восьми случаях из десяти, будто у него информатор в ФБР. А сейчас — ни следа. Эмме повезло, что она дожила до суда.

— Ты о Ша Цине?

— Да, об этом наглом типе. Месяц от него ни слуху ни духу. Без его выходок я не в своей тарелке.

— Может, он в отпуске, — с насмешкой предположил Ли Бицин. — С подружкой.

— А может, с парнем, — выпалил Лео, неожиданно для себя.

— Что? Ты имеешь в виду… — Ли Бицин удивлённо замолчал.

— Нет-нет, шутка, — поправился агент.

Ли Бицин бросил взгляд, в котором мелькнуло что-то неуловимое.

***

В гостинице в Уотер-Кэньоне небо начало светлеть. Спать не хотелось, и они позавтракали хлебом и кофе.

У Ли Бицина зазвонил телефон. Он взглянул на экран и, смущённо улыбнувшись, сказал:

— Пойду отвечу.

— Это Молли? Не обязательно выходить, — поддразнил Лео. — Я не стану подслушивать ваши разговоры.

Юноша, покраснев, выскользнул за дверь.

Вернувшись, он сиял от радости:

— Знаешь, Молли возвращается! В следующем месяце!

— В следующем? — удивился Лео. — Разве не к концу года?

— Её работа продвигается быстрее, и она возьмёт отпуск на пару недель, может, месяц.

— Это здорово, — отозвался Лео, в голосе смешались радость и грусть. — Вы хорошо проведёте время.

— Она хочет обсудить помолвку, — небрежно бросил Ли Бицин, следя за реакцией. — Помолвка! У вас это значит, что свадьба близко, верно?

— Да… наверное, — рассеянно ответил Лео.

Ли Бицин рассмеялся, с искоркой продолжая:

— У вас на помолвках нужен шафер? Надеюсь, ты не будешь занят.

Лео изобразил энтузиазм:

— Посмотрим. Если буду свободен, конечно.

Он собрал багаж, попрощался:

— Я заказал билет, нужно успеть на самолёт. Сможешь вернуться в Нью-Йорк?

— Без проблем, лети спокойно, — Ли Бицин махнул рукой. — Счастливого пути… То есть попутного ветра! Хотя нет, ты на самолёте — встречного ветра!

Лео ушёл. Ли Бицин остался, глядя на удаляющуюся фигуру.

— В следующем месяце… — пробормотал он. — Пора торопиться.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 32

Глава 32 Реклама, сулящая выход из безысходности

Шаниэль, закутанный в потрёпанное, некогда брендовое пальто абрикосового цвета, брёл по сумрачным улочкам, где холодный ветер пробирал до костей. Голод грыз его, а в голове крутилась навязчивая мысль о холодном пиве, или любом другом напитке, способном взбодрить. Но в карманах звенела лишь горстка жалких монет.

Месяц назад он покинул тюрьму на острове Райкерс. Одиннадцать лет срока, из которых по правилам нужно было отбыть две трети, семь лет и четыре месяца за решёткой. Никакой выгоды от этого он не получил. Семь с лишним лет хватило, чтобы всё, что было дорого, обратилось в пыль: накопленное богатство, положение в банде и те, кто когда-то млел от одного его взгляда.

В памяти всплывали кровавые разборки, время, прозванное «красно-синими войнами», когда две крупнейшие банды Нью-Йорка, «Калеки» и «Кровавые», вцепились друг другу в глотки за контроль над городом. Боссы стреляли направо и налево, а внутри их собственных рядов тоже кипели распри. Мелкие шайки, пользуясь беспорядком, выхватывали крохи из пасти двух хищников, которые вели смертельную схватку.

В этом безумии кровь каждого бандита бурлила, и Шаниэль не был исключением. Его отряд «Кровавых» схлестнулся с одним из филиалов «Калек». Искрой послужила дерзость: кто-то из противников оскорбил подружку Шаниэля, выкрикнув: «Эй, сучка!» В ответ он одиннадцать раз вонзил нож в обидчика. Личная месть переросла в полномасштабную войну.

Для бандитов вымогательство, наркоторговля и уличные драки были обыденностью, как три приёма пищи в день. Но в тот раз Шаниэль угодил под горячую руку ФБР и спецназа, решивших навести порядок в городе. Его выбрали одной из показательных жертв, чтобы припугнуть остальных. Двойной агент, бравший деньги с обеих сторон, сдал его, и ФБР накрыло бандита с поличным.

Чтобы выкрутиться, он потратил целое состояние на лучшего адвоката. Судебные тяжбы тянулись три года, но итог был предрешён: противник, федеральное правительство, всегда прав. Единственный выход, признать вину. Даже если тебя схватили по ошибке, в суде ты обязан склонить голову, такова честь государства. Другое дело, торг с прокурором и судьёй: какие сроки, какие сделки, сколько золота бросить на весы Фемиды, чтобы склонить правосудие в свою пользу.

Шаниэль выложил почти все сбережения, чтобы статуя Фемиды у входа в суд смягчила приговор с сорока лет до одиннадцати. Три года он провёл в изоляторе во время процесса, а остаток отбыл в Райкерс, выйдя на свободу с пустыми карманами.

Он мечтал о триумфальном возвращении, но жизнь быстро показала, что беды, как и богатство, приходят чередой. Его певичка второго сорта сбежала с последними сбережениями и чернокожим телохранителем в Мексику, чтобы жить припеваючи. Его отряд «Кровавых» поглотили другие силы банды, и, когда Шаниэль попытался связаться со старыми подельниками, новый босс едва не приказал сбросить его в залив Шипсхед*1. Старые друзья либо пропали, либо сами едва сводили концы с концами, подбрасывая ему пару мятых купюр. А те, кто выбился в люди, не удостоили его даже встречи.

За семь лет мир изменился до неузнаваемости. Тюремная рутина стёрла ощущение времени, и Шаниэлю казалось, что он за одну ночь потерял всех и всё.

Ярость, зависть, проклятия судьбе сменились борьбой, отчаянием и полным изнеможением. Резкое падение уровня жизни и нехватка средств заставили его думать только о самом насущном: еде, тепле, крыше над головой. Всё это требовало денег, которых у него не было.

Деньги, чёрт возьми, деньги! Когда они не нужны, они пылятся в сейфе стопками макулатуры, а когда нужны, их не достать! Найти работу? На заправке или в забегаловке? Нет, он не мог себя заставить. Привыкший к тому, что ему прислуживают, он скорее бы покончил с собой, чем пошёл прислуживать другим.

У уличного автомата мужчина остановился, поколебался и всё же бросил последние монеты, чтобы купить банку дешёвого кофе. Он смаковал напиток, который когда-то презирал, и безнадёжно размышлял о будущем.

В мутном стекле автомата отражалась его фигура: высокий, крепкий, с короткими золотисто-каштановыми волосами и глубокими зелёными глазами. Когда-то, в дорогих нарядах, он был чертовски привлекателен. Теперь, изнурённый и неухоженный, он всё ещё выглядел неплохо, но горькое выражение лица, высокий нос и сжатые губы выдавали человека, которого судьба изрядно потрепала.

Шаниэль, если не хочешь сгнить на улице, смирись с реальностью, — мысленно поклялся он своему отражению. — Даже если придётся воровать или грабить, я найду деньги, начну с нуля и верну себе то, что мне причитается!

И тут в ответ на его внутренний крик, судьба приоткрыла окно возможностей. За автоматом он заметил приклеенный к стене рекламный листок. На белом фоне чёрными буквами было написано: некая экологическая организация набирает добровольцев для «несколько рискованной» программы по защите дикой природы. Срок, три месяца, с полным обеспечением питанием, жильём и транспортом. Зарплата казалась неправдоподобно щедрой.

Шаниэль не был наивным юнцом. Он знал, насколько грязен мир и коварны люди. С подозрением он вчитался в текст, выискивая подвох. И нашёл: в объявлении не было требований к образованию, опыту или физической подготовке, лишь подчёркивалась «преданность делу защиты окружающей среды». Что за «преданность»? Торчать в глухом лесу, как дикарь? Бывший зэк усмехнулся: его нынешняя жизнь была хуже, дикари хотя бы не голодают.

Он долго смотрел на цифру зарплаты, пересчитывая нули, и решился. Три месяца, не так уж долго, а что до «рисков», есть ли место опаснее тюремной душевой? Он пережил десяток драк, раскроив черепа семерым или восьмерым, чтобы отбить у других охоту посягать на его честь. Похотливые взгляды никуда не делись, но он научился их игнорировать, они не могли ему навредить.

Сорвав листок, он выбросил пустую банку и отправился по указанному адресу.

Через час он стоял перед четырёхэтажным зданием, не новым, но и не совсем ветхим. Поднявшись по замызганной лестнице на второй этаж, мужчина оказался в просторной приёмной. Сотрудник выдал ему анкеты и попросил заполнить.

В графах «родственники» и «контактный адрес» Шаниэль, подумав, честно написал «нет». Сдав анкеты, его проводили в другую комнату ждать результатов. Решение о найме обещали принять на месте.

В комнате собралось около сорока-пятидесяти человек, скучающих в ожидании. Мужчина окинул взглядом толпу: чернокожий парень в мешковатой футболке и грязных кроссовках, измождённый мужчина в мятом костюме, худощавый старик, прячущий седину под кепкой, и несколько молодых парней, явно из бедных районов. Почему экологическая организация расклеивает объявления в таких захолустных местах? Неужели они не хотят нанимать более приличных кандидатов?

Может, дело в обмане: зарплата окажется меньше обещанной, или условия работы не соответствуют стандартам. Но Шаниэль не собирался уходить, выбора у него не было.

Ожидание затянулось, и толпа начала ворчать. В этот момент сотрудники принесли еду: хлеб, пиццу, сэндвичи, кофе и соки, всего вдоволь. Люди набросились на угощение, и Шаниэль, не стесняясь, набрал себе столько, сколько не мог съесть. Впервые за долгое время он наелся досыта и, расслабившись, захотел закурить. К его удивлению, сотрудник любезно выдал ему пачку дешёвых сигарет. Это взбодрило всех в комнате.

Насытившись, Шаниэль стал разглядывать людей, гадая, кто станет его временным коллегой. Вдруг его взгляд остановился на фигуре.

В углу, развалившись на диване, сидел молодой азиат, лет двадцати четырёх, возможно, китаец или японец. Он небрежно перебирал колоду карт. Под ярким светом ламп его профиль выделялся чёткими линиями: длинные ресницы и острый подбородок казались выписанными кистью художника.

Шаниэль оживился, с интересом разглядывая парня, надеясь поймать момент, когда тот повернётся лицом. Их глаза встретились. Азиат, почувствовав внимание, бросил на Шаниэля любопытный взгляд. Тот кивнул в знак приветствия и отвернулся. Лицо парня было притягательным, но не сногсшибательным. Дешёвая одежда и выкрашенные в жёлтый цвет волосы с отросшими чёрными корнями снижали его привлекательность. Шаниэль всегда считал, что азиатам идёт чёрный цвет волос, светлые оттенки на их коже выглядели как стилистический промах.

Парень напоминал пёструю птицу с безвкусным оперением. Мужчине захотелось «перекрасить» его, как он сделал бы восемь лет назад. Но теперь у него не было ни времени, ни средств на подобные забавы. Да и сам он, если честно, был в процессе «перекраски» суровой реальностью.

Сотрудники вернулись, раздав номерные бейджи двадцати четырём человекам. Остальных вежливо попросили уйти. Шаниэль понял, что прошёл первичный отбор. Странно, но большинство «приличных» кандидатов отсеяли, оставив тех, кто выглядел неопрятно.

Начались индивидуальные собеседования. Людей вызывали по одному в соседнюю комнату, откуда никто не возвращался. В толпе нарастало напряжение, люди начали перешёптываться. Шаниэль не видел смысла болтать с этими «низшими», предпочитая стоять у кофейного автомата и наливать себе чашку за чашкой.

Рядом, на диване, юноша всё ещё тасовал колоду с изображением обнажённых женщин. Шаниэль, мысленно осуждая его вульгарную позу, всё же признал, что в этой убогой компании тот выделялся.

Решив, что знакомство может перерасти в нечто интересное, он подошёл к дивану с чашкой кофе.

— Эй, не хочешь кофе? — предложил он, протягивая чистую чашку и стараясь говорить дружелюбно.

Парнишка поднял глаза, без церемоний взял чашку, не поблагодарив, лишь слегка ухмыльнулся. Эта ухмылка пробила Шаниэля разрядом тока, от кончиков пальцев до всего тела. Дешёвая одежда, безвкусный стиль, нелепая причёска, всё отошло на второй план. Улыбка, хоть и нарочито небрежная, зажгла в нём искру.

— Меня зовут Шаниэль, — сказал он, протягивая руку с энтузиазмом. — Возможно, следующие три месяца мы будем коллегами. Не против познакомиться?

Парень лениво пожал ему руку.

— Ло И.

Шаниэль сел рядом, по старой привычке закидывая руку на спинку дивана, как делал, знакомясь с красавцами и красавицами в прошлом.

— Их реклама тебя зацепила, да? Про защиту природы. Честно, я тоже считаю, что люди слишком много берут от Земли, вырубают леса, охотятся на животных…

— Мне плевать на природу, — перебил Ло И.

Шаниэль скрыл неловкость и с улыбкой спросил:

— А что тебя интересует? Может, у нас есть общие хобби?

— Деньги, — отрезал юноша. — Только деньги. — Он окинул Шаниэля оценивающим взглядом и добавил с равнодушной наглостью: — Догадываюсь, чего ты хочешь. Провести со мной ночь? Без проблем. Двести за раз, пятьсот за ночь. Игрушки, отдельно. Я давно не в этом бизнесе, но, раз ты ничего такой, могу рассмотреть заказ.

Шаниэль онемел. Парень, проститутка, открыто называющий цену без тени стыда! Он встречал таких, но не ожидал этого здесь. Его фантазии о «перекраске» и приключении рассыпались в прах. Этот парень был как общественный автобус, не стоило тратить силы на его «ремонт». К тому же Шаниэль осознал, что не может позволить себе даже разовую встречу.

Его лицо потемнело, и он холодно бросил:

— Извини, я ещё не опустился до того, чтобы покупать секс!

Ло И, кажется, не обиделся. Допив кофе, он протянул пустую чашку.

— Будь добр, налей ещё, — сказал он с ленцой.

Сноски:

*1. Шипсхед (Sheepshead Bay), залив в южном Бруклине (Нью-Йорк), известный как гавань для яхт и рыболовства. Название происходит от рыбы sheepshead (кейпкодский карась).

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 33

Глава 33 Остров джунглей

Собеседование прошло на удивление легко. Вопросы были простыми, почти банальными: есть ли родственники в городе, куда отправлять вещи во время закрытого обучения? Шаниэль отвечал коротко и сухо: «Нет». Подписав контракт с приложением о неразглашении, он услышал долгожданное: «Принят». С этого момента начался его испытательный срок.

Его проводили в комнату, похожую на общежитие: скромный шкаф, шесть узких кроватей, три из которых уже были заняты. У окна, лениво закинув ногу на ногу, сидел Ло И, знакомый азиат, чей недавний разговор с Шаниэлем оставил неприятный осадок. Шаниэль не стал здороваться, а Ло И, перебирая карты на кровати, даже не поднял глаз, будто не заметил его прихода. Разговоры явно были не в его планах.

Постепенно комната заполнилась новоприбывшими, занявшими оставшиеся койки. Сколько из двадцати четырех кандидатов в итоге приняли, Шаниэль так и не понял.

Еда была подана, кровать, пусть не роскошная, но чистая, ждала его. Впервые за долгое время Шаниэль ощутил подобие покоя. Коснувшись подушки, он тут же провалился в глубокий сон. Но среди ночи его вырвал из забытья истошный вопль.

На соседней кровати латиноамериканец кричал так, словно мир рушился. Слезы катились по его лицу, он бился головой о металлическую спинку кровати, сотрясая комнату. Все проснулись. Двое сотрудников ворвались в помещение и, не теряя времени, увели его под руки.

Ломка. Его точно выгонят, — решили остальные, обменявшись взглядами, и, не вдаваясь в чужие беды, легли спать дальше.

Но через двадцать минут латиноамериканец вернулся. Шатаясь, он добрался до кровати, издавая невнятные, но счастливые звуки, будто вот-вот вознесется на небеса. Его взгляд подернулся блаженной дымкой.

— Эй, брат, тебе дозу вкололи? — не удержался здоровяк-афроамериканец, сидевший на соседней койке.

Латиноамериканец, все еще паря в облаках, лишь хихикнул в ответ.

— Серьезно, такое бывает? — загомонили остальные.

— Чёрт, знал бы, тоже бы устроил истерику! Попросил бы что покрепче. Обычная травка, ерунда.

— Это по лимиту раздают или как?

Латиноамериканец, покачиваясь, пробормотал с блаженной улыбкой:

— Корпоративная плюшка… раз в день… я выбрал кетамин*1.

Комната взорвалась восторженными возгласами. Все загалдели, перебивая друг друга. Афроамериканец, не теряя времени, вызвал сотрудника. Тот молча оставил на столе пять самокруток и удалился.

Здоровяк жадно затянулся и тут же начал ворчать:

— Всего лишь трава? У вас нет ничего посерьёзнее?

Сотрудник, уже в дверях, бросил с лёгкой улыбкой:

— Бонусы зависят от ваших результатов. Работайте лучше, получите больше.

Комната оживилась. Самокрутки разобрали вмиг. Шаниэль молча взял одну. Когда дым рассеялся, на столе осталась последняя. Афроамериканец схватил её, посмотрев на всех:

— Кто не взял? — Он взглянул на Ло И. — Не хочешь? Тогда моё.

— Бери, мне всё равно, — равнодушно отозвался Ло И, не отрываясь от своих карт.

Афроамериканец уже поднёс сигарету к губам, но Шаниэль выхватил её, поджёг от своей и с лёгкой насмешкой протянул Ло И:

— Брось, в наше время все курят. — В его тоне сквозила провокация. — Ты точно с нами?

Ло И молча встретил его взгляд. В его глазах мелькнула искра, от которой Шаниэль едва не отвел глаза. Затем юноша взял сигарету и неумело затянулся, выпуская облака дыма.

Шаниэль сразу понял: Ло И в этом деле новичок. Две-три затяжки, и его взгляд помутнел. Глаза медленно закрылись, зрачки задрожали под тонкими веками. Его разум захлестнул хаос. Обрывки причудливых образов мелькали, словно кипящий котел идей. Картины сменялись, вызывая головокружение. Мысли скакали, вдохновение накатывало волнами, будто он, подобно древнему оракулу, заглянул в иной мир. Тело обмякло, по спине пробежали горячие мурашки, сменяемые холодом. Сознание балансировало между оцепенением и ясностью. Когда галлюцинации полностью овладели им, Ло И открыл глаза и расхохотался, глядя на остальных.

Его смех волной накрыл Шаниэля, затягивая в водоворот. Не он один поддался. Афроамериканец наклонился к Ло И, схватив его за колено, и его рука поползла выше.

Шаниэль резко оттолкнул его ладонь и шагнул ближе:

— Хочешь проблем?

Здоровяк выдержал его взгляд, но что-то в мужчине, звериная готовность к бою, заставило его отступить. Пробурчав что-то невнятное, он вернулся на свою кровать.

Шаниэль обвёл взором комнату. Остальные отводили глаза: молчаливый знак капитуляции. Тогда он демонстративно сел на кровать Ло И, без слов заявляя свои права.

Ло И, всё ещё в дурмане, схватил его за штанину, продолжая смеяться. Шаниэль посмотрел на него: длинные ресницы отбрасывали тени на бледную кожу, создавая невинную, но манящую игру света. В этот момент юноша казался загадкой: в нём уживались порочность и чистота, уличная дерзость и открытость.

Влечение к этому парню-шлюхе… Это что-то новенькое, — усмехнулся про себя Шаниэль. Ему хотелось Ло И, но не здесь, не в этом безумии и не на глазах у всех.

Через полчаса действие травы ослабло. Ло И, держась за голову, простонал:

— Чёрт… Если ещё раз кто-то предложит мне эту дрянь, я засуну сигарету ему в хризантему!

Мужчина рассмеялся:

— Первый раз всегда так. Потом втянешься, будет как хороший секс. Разве нет?

— Когда слишком часто, уже не цепляет, — буркнул Ло И с пренебрежением.

Шаниэль, ухмыляясь, взъерошил волосы Ло И. Этот парень был до невозможности прямолинейным, и оттого чертовски обаятельным.

***

На следующее утро восемнадцать новоприбывших, включая Шаниэля, быстро собрали, усадили в автобус и доставили в аэропорт. Там их ждал небольшой самолёт без опознавательных знаков. Иллюминаторы были наглухо закрыты, а на вопросы пассажиров, куда они летят, стюардесса отвечала лишь вежливой улыбкой, напоминая о договоре конфиденциальности.

Шаниэль наблюдал за происходящим с холодным скептицизмом. Подозрения росли, и он, понизив голос, обратился к Ло И, сидевшему рядом:

— Не кажется тебе, что тут что-то нечисто?

— С чем? — лениво зевнул Ло И, скосив на него взгляд.

— Всё это: объявление, собеседование, слишком щедрые бонусы, этот дурацкий договор, подозрительный самолёт… — Шаниэль выложил всё одним махом, не отводя глаз. — Если у них есть деньги на частный борт, зачем им такие, как мы?

Ло И прищурился:

— Такие, как мы? Я себя ущербным не считаю.

— Да не в том дело, чёрт возьми! Ты можешь быть ещё тупее?

Юноша, заметив его раздражение, вдруг обнял его за шею и, приблизившись к уху, прошептал:

— Зачем так кипятиться? Жизнь, сплошной шум и суета. Вокруг полно подонков, а деньги, единственное, что имеет вес. Тридцать тысяч баксов, прикинь! Ради них я готов на всё, даже задницу продать. О чём тут думать?

Шаниэль окончательно убедился: этот парень бесшабашный мерзавец. Но, чёрт возьми, этот мерзавец ему нравился. Его близкое, тёплое дыхание волновало. Не сдержавшись, Шаниэль схватил руку Ло И и прижал к своему паху, где всё уже напряглось.

— Потрогай, шлюха, — выдохнул он. — Когда получим бабки, я заставлю тебя плакать.

Ло И лениво провёл пальцами по ткани, бросив с насмешкой:

— Посмотрим. — И убрал руку.

Шаниэль в отместку наклонился и слегка укусил его за шею.

— Хватит! — Ло И, смеясь, оттолкнул его и хлопнул по голове. — Что ты, как пёс, кусаешься?

Кусаться? Да я бы тебя сожрал с ног до головы, — подумал Шаниэль, жалея, что вокруг полно народу. Иначе он бы показал этому наглецу, кто тут главный, даже если пришлось бы силой. Ло И против него? Ха, шансов ноль.

Время в фантазиях пролетело незаметно. Через несколько часов самолёт приземлился на маленьком, почти заброшенном аэродроме. Мужчина задержался у выхода, пытаясь разглядеть окрестности. Вдалеке виднелась лишь густая зелень джунглей, а в воздухе витал солоноватый запах моря. Влажность липла к коже.

Побережье? Или остров? — гадал он.

— Добро пожаловать на остров Луны, — с улыбкой объявила стюардесса. — Здесь вас ждут самые незабываемые дни вашей жизни.

Смесь любопытства и настороженности охватила группу. Их погрузили в пикап, который полчаса трясся по грунтовой дороге через джунгли, пока не остановился у базы, окружённой высоким забором. База состояла из трёх строгих зданий, похожих на казармы, и просторного центрального плаца. Вокруг редкие кусты, а дальше, непроходимая стена джунглей.

На плацу уже собралась толпа. Вместе с их группой набралось около сорока человек. Значит, нанимали не только в Нью-Йорке, — отметил Шаниэль, и это немного его успокоило. С таким количеством людей вряд ли затевалось что-то совсем уж гнусное.

— Чего уставился? — Он хлопнул Ло И по плечу, который вертел головой, оглядывая окрестности. — Слушай, нам сейчас раздадут жильё.

***

На скромном аэродроме приземлился роскошный вертолёт. Его серебристо-серая обшивка сверкала изящным изображением Артемиды, богини в струящемся платье, чья грация подчеркивалась изгибом полумесяца в логотипе. Под ним красовалась надпись на латыни: «Богиня Луны».

Дверь кабины плавно скользнула в сторону, и из вертолёта вышли двое. Первым ступил на землю мужчина лет пятидесяти, невысокий и грузный, с залысинами, выдающими возраст. Его редкие рыжеватые волосы беспорядочно вились над ушами. Он двигался скованно, и в его движениях сквозила тревога, смешанная с едва уловимым страхом.

Второй был молод, около тридцати, высокий, статный, с фигурой, созданной для дорогого костюма, который облегал его, будто сшитый по мерке великого кутюрье. Чёрные, зачёсанные назад волосы и тёмные глаза гармонировали с чертами лица, в которых угадывалась евразийская кровь. Его красота была холодной, надменной, как у тех, кто уверен в своем превосходстве.

— Ты двигаешься как-то скованно, Эдман, — заметил он, глядя сверху вниз на старшего спутника. — Проблемы с суставами?

Эдман пожал плечами, стараясь скрыть беспокойство, и выдавил сухой смешок:

— Старость не радость, ноги-руки уже не те.

Он бросил взгляд в сторону входа на аэродром. К ним приближались несколько машин. Из одной вышел мужчина в строгом костюме, окружённый охранниками в камуфляже.

— Привет, старина, сто лет не виделись! — Он радушно обнял Эдмана, затем повернулся к молодому человеку, протягивая руку:

— Добро пожаловать в «Богиню Луны», мистер Гарсия Ян! Я Оливер Грин, секретарь президента. Мы делаем всё, чтобы наши гости чувствовали себя на высоте. Если что-то не так, сразу говорите мне.

Гарсия ответил лёгким рукопожатием, отстранился и с едва заметной усмешкой произнёс:

— Благодарю, мистер Грин. Разрешите небольшое замечание: ваша система проверки чересчур сурова. Если бы не Эдман, я бы, наверное, до сих пор искал вашу дверь.

Оливер развёл руками с виноватой улыбкой:

— Прошу прощения, таковы правила клуба. Новичков принимаем только по рекомендации. Ничего личного, мистер Ян. Мы, закрытое сообщество, не совсем обычное. Времена нынче тяжёлые.

Гарсия кивнул, принимая объяснение, и сменил тему:

— Каков план дальше?

Оливер, приглашая следовать к машине, ответил:

— Эдман, полагаю, уже ввёл вас в курс дела. Основное мероприятие начнётся послезавтра, тогда огласим правила и выдадим всё необходимое. А пока мы готовы исполнять любые ваши пожелания. Кстати, слышали про наших «соловьёв»? — Он понизил голос. — Они у нас… исключительные.

Гарсия знал, что «соловьями» в клубе называют тех, кого тщательно отбирали для утех гостей, мужчин и женщин, чья красота была их главным оружием. Но его мысли были заняты другим.

— Послезавтра? Хорошо, я подожду. А до того можно осмотреть остров?

— Конечно, но только этот, — ответил Оливер, указав на юго-восток. — Остров Луны, это два острова-близнеца. Мы на меньшем. Тот, что побольше, используется для мероприятий и откроется для членов только послезавтра.

Гарсия посмотрел в указанном направлении, но увидел лишь густую стену джунглей и синеву неба.

Они стояли на одном из тысяч островов, затерянных в бескрайних просторах Тихого океана. Солёный морской ветер обжигал лицо. Гарсия, на миг задумавшись, сел в машину.

Эдман замешкался у двери, нерешительно пробормотав:

— Может, я сразу вернусь? Вы же знаете, ноги у меня уже не те, не для этих игр…

Оливер рассмеялся:

— Ну что ты, дружище, ты ещё ого-го, как тигр! Загрызть пару оленей, раз плюнуть. А если не хочешь участвовать, оставайся в клубе, развлекайся как угодно. Неужто не соскучился по нашей Дороти? Она, между прочим, о тебе всё время вспоминает.

Эдман всё ещё топтался, явно не желая садиться в машину.

— Садись, Эдман, — произнёс Гарсия, приподняв тёмную бровь с едва уловимым намеком на раздражение.

Мужчина, подавляя явное нежелание, подчинился и тяжело опустился на сиденье рядом.

Оливер и охранники заняли свои машины, и кортеж плавно тронулся, покидая аэродром.

Гарсия нажал кнопку, и между задним сиденьем и водителем бесшумно поднялась металлическая перегородка, отрезав их от посторонних ушей.

Эдман заметно напрягся. Пот струился по его лысеющей макушке, и он торопливо вытер его платком, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Гарсия, наблюдая за ним, скривил губы в холодной насмешке:

— Чего боишься? Подумай, кто за тобой стоит.

Эдман застыл, сжимая платок. Ощутив за спиной невидимую, могущественную силу, он выпрямился, расправив округлые плечи. Откашлявшись, он заговорил, и его южный акцент, густой и тягучий, выдал себя с первых слов:

— Я точно не участвую в этом… мероприятии.

— Естественно, — кивнул Гарсия.

— И вы обещали, что старое не всплывёт. Всё забыто.

— Да.

— И мою безопасность гарантируете.

— Если не будешь выёживаться.

Эдман выдохнул с облегчением, убрал платок в карман и откинулся на мягкую кожаную спинку сиденья. Пробормотав себе под нос:

— Черт, вот невезуха… — он умолк, уставившись в окно.

— Напротив, радуйся, — холодно отрезал Гарсия. — У тебя есть шанс искупить вину.

Эдман лишь вздохнул, не найдя, что ответить.

Чёрный Масерати Кватропорте скользил по широкой дороге, плавно поднимаясь по пологому склону к вершине холма. Там, на самой высокой точке острова, утопающего в густых джунглях, возвышался величественный комплекс-клуб «Богиня Луны», похожий на замок, готовый принять своих гостей в объятия роскоши и тайн.

Сноски:

*1. Кетамин — это лекарственное средство, используемое в медицине для общей анестезии и обезболивания. Использование кетамина вне медицинского контроля незаконно и опасно! Данная информация предоставлена в ознакомительных целях и не является пропагандой употребления.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 34

Глава 34 Мастер маскировки Предупреждение

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

На просторной лужайке внутреннего двора клуба «Богиня Луны» выстроились два десятка изящных двухэтажных вилл, оформленных с изысканным вкусом. Эти дома предназначались для гостей клуба, приезжавших на закрытые мероприятия. Однако виллы редко заполнялись полностью: клуб ограничивал число участников каждого события до двенадцати-пятнадцати избранных, дабы сохранить атмосферу исключительности и безупречную организацию.

Гарсия, не раздумывая долго, выбрал одну из вилл. Тотчас появилась горничная, которая с ловкостью принялась готовить комнаты: расставляла свежие цветы, раскладывала на столе спелые фрукты. Ужин можно было заказать в номер или отправиться в главный зал, где гостей ждал роскошный шведский стол. Мужчина, который предпочитал уединение, отослал прислугу и остался один.

После трапезы, едва отдохнув полчаса, он услышал мелодичный звон дверного колокольчика. Открыв дверь, он увидел женщину в длинном бордовом платье, чья лёгкая походка излучала грацию. Золотистые волосы струились по плечам, голубые глаза искрились озорством, а высокие разрезы платья открывали стройные белые ноги, что делало её пленительно красивой.

— Привет, я Эмили, — её голос звучал игриво. — Не хочешь развлечься? Бридж, бильярд, рулетка… А ещё у нас есть бар и открытый бассейн. Вечер можно провести по-разному, выбирай, что по душе!

Гарсия ловко уклонился от её попытки взять его под руку и с холодной сдержанностью ответил:

— Нет, спасибо. Я устал после перелёта и хочу отдохнуть.

Эмили, не смутившись, провела рукой по его спине, слегка касаясь её, и её улыбка стала ещё манящей:

— Тогда позволь мне снять твою усталость. Я мастер китайского и тайского массажа.

Гарсия молниеносно перехватил её запястье и, резко развернув, увлёк в импровизированном танце. Эмили, которая поддалась его движению, закружилась, и бордовое платье взметнулось вокруг её щиколоток. Не успев опомниться, она оказалась у открытой двери, а лёгкий толчок отправил её на крыльцо.

Обернувшись, она посмотрела на захлопнувшуюся дверь, всё ещё сохраняя кокетливую улыбку. Лишь через мгновение до неё дошло, что её отвергли.

— Ну, прощай бонус… — пробормотала она с досадой, цокая каблуками, и удалилась.

Не прошло и пятнадцати минут тишины, как звонок вновь нарушил покой.

Гарсия, бросив снятый пиджак на диван, открыл дверь. На пороге стоял юноша лет восемнадцати с обаятельной улыбкой и белоснежными зубами. Гарсия мысленно вздохнул, его брови нахмурились с высокомерным раздражением:

— Довольно. Передайте вашему начальству: «Если это всё, на что вы способны, не смейте беспокоить меня сегодня!».

Дверь захлопнулась с глухим стуком, и под звонком зажглась красная лампочка с надписью «Не беспокоить».

Юноша, когда смотрел на мигающий сигнал, разочарованно присвистнул. Такой гость, редкость, и в момент, когда дверь открылась, он даже позволил себе нарушить профессиональную этику, обрадовавшись возможности. Но этот посетитель оказался слишком разборчивым, похоже, только ангел его устроит.

Ну, можешь просто на своё отражение в зеркале передёрнуть. Зачем тебе партнёр для секса? — Он ушёл, обиженно жалуясь в душе.

Когда он убедился, что его больше не потревожат, Гарсия направился в удивительно просторную ванную. Ополоснув лицо холодной водой, он смотрел, как капли стекают по коже. Аккуратно зачёсанные волосы слегка растрепались, и несколько влажных чёрных прядей упали на лоб. В зеркале отражалось лицо, знакомое и одновременно чужое.

Цветные линзы, новая причёска, умело нанесённый грим, тщательно продуманный стиль поведения и речи, безупречная легенда: всё это сложилось в идеальную маску. Как он сказал Эдману: «Подумай, кто за тобой стоит? Федеральное правительство! Какие ресурсы могут быть недоступны?»

Но главный вызов был в другом: как стать совершенно иным человеком, не вызвав ни тени подозрения?

***

Неделю назад всё началось иначе.

Лео, находившийся в отпуске, был срочно вызван в штаб-квартиру. Его непосредственный начальник, Горди, на собрании швырнул на стол ошеломляющую новость: плёнку с фильмом, перехваченную агентами. Оперативники, повидавшие многое, с трудом сдерживали отвращение, просматривая запись.

Видео, судя по всему, было смонтировано из материалов четырёх камер. Монтаж выглядел грубо, но содержание потрясало: толпа людей в красной одежде, мужчины и женщины, молодые и старые, разных национальностей, в панике вырывалась из подвала, напоминавшего подземную темницу.

Они бежали по полю, а пули свистели у их ног и вздымали комья земли. За ними мчались два десятка огромных псов, с лаем набрасываясь на тех, кто пытался укрыться в лесу. Жертвы падали, их хватали за руки и ноги, волокли обратно к центру поля. Крики ужаса и мольбы о пощаде тонули в рычании собак, которые будто играли с добычей, терзали конечности, но избегали жизненно важных органов.

Наблюдатели, несколько вооружённых охотников, покуривали и переговаривались, будто смотрели увлекательное представление, обсуждая, как справляется каждая собака. Насытившись зрелищем, они открыли беспорядочный огонь, превращая израненных людей в груду тел.

Затем началось самое чудовищное: псы набросились на тела, оставляя лишь куски плоти и кости. Крупные планы вызывали тошноту. Всё действо длилось почти час.

Сначала агенты заподозрили постановку с эффектами, но анализ подтвердил: запись, скорее всего, подлинная. Если эти ужасы действительно произошли, то не в аду, а на земле.

Кто-то снял это и смонтировал в фильм, чтобы продать за огромные деньги больным зрителям за границей.

Судя по акцентам некоторых жертв, среди них могли быть американцы. Агентов охватили гнев и потрясение: такие зверства, совершённые над их соотечественниками! Это простое садистское убийство? Или провокация против властей?

В гуле обсуждений Лео молча смотрел на экран. Он чувствовал, что дело выходит за рамки «фильма для маньяков», но явных доказательств политического подтекста не было. Кто эти жертвы? Как их держали? Кто убийцы и организатор? Где это произошло? Вопросы множились, и агент, подавляя ярость, сосредоточился на анализе.

— Первое: где перехватили плёнку и могут ли подозреваемые дать зацепки? Второе: выделите лица жертв и проверьте по базам пропавших без вести. Третье: изучите породы собак и типы оружия, что может вывести на след, — чётко предложил он, глядя на чернокожего мужчину во главе стола.

Горди одобрительно постучал пальцами по столу:

— Хорошие идеи. На самом деле, три месяца назад мы получили эту плёнку и создали спецгруппу. Я хотел привлечь тебя, Лео, но ты был занят другими делами, и их некому было передать. У нас есть подозреваемый, — но, сделав паузу, он сказал, — его личность осложняет дело. Его отец, герцог Альфред, британский аристократ.

Хотя в 2007 году наследственные титулы в Британии частично утратили силу, и его старший сын не унаследовал герцогство, влияние их семьи по-прежнему велико. Богатство открывает им множество привилегий, что тормозит расследование, особенно с учётом дипломатических тонкостей.

— И что, мы просто отступим и позволим убивать наших граждан? — возмутился один из агентов.

Горди взмахом руки призвал к спокойствию:

— Конечно, нет. Мы, не слабый Афганистан и не осторожный Китай. Пусть он всего лишь сын герцога, но американских граждан трогать никто не смеет. Нам нужны железные доказательства, чтобы его арестовать.

— Да такие, чтобы британцы не смогли возразить, — отрезал Горди, и его тон пресёк любые возражения.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Горди, как его мысленно называли агенты, бросил на стол ещё одну бомбу:

— Мне нужен агент под прикрытием. Никого из спецгруппы, слишком велик риск утечки. Я выберу одного из вас.

Пятеро агентов переглянулись, но никто не проронил ни слова. Даже Лео, обычно первый рвавшийся в бой, молчал.

Горди, с удивлением приподняв бровь, посмотрел на своего лучшего оперативника. Он ожидал, что тот, как всегда, вызовется добровольцем.

— Что случилось? — спросил он, посмотрев на Лео.

Лео, в чьих глазах мелькнула тревога, тихо ответил:

— Можно поговорить наедине?

Начальник кивнул:

— Лео, пойдём со мной. Остальные, свободны.

В соседней комнате, закрыв дверь, Горди смягчил тон, что было редкостью для него:

— Ну, выкладывай, в чём дело?

Мужчина помедлил, затем решительно выдернул лист из блокнота и протянул его начальнику:

— Всё здесь.

Горди внимательно прочитал текст, и его лицо отразило сложную смесь эмоций: удивление, сочувствие, лёгкое неодобрение и, наконец, странную улыбку.

— И что дальше? — спросил он, сложив листок.

— Дальше? — Лео растерянно смотрел на Горди. — Думаю, жду дисциплинарного решения. Это серьёзный проступок: ошибочное убийство заложника и сокрытие улик пять лет. Возможно, меня уволят… или хуже.

— Если бы я был на твоём месте, раз уж скрывал столько лет, то унёс бы секрет в могилу, — заметил Горди, внимательно глядя на подчинённого.

— Я думал об этом, но совесть не даёт покоя. Дэбби… она бы не одобрила молчание. Только так я могу дать ей покой.

Горди, улыбнувшись, убрал листок в карман:

— Уважаю твой выбор, Лео. Я передам отчёт наверх. Но не жди увольнения, в Бюро нехватка кадров, и такого агента, как ты, просто так не отпустят. Максимум, понижение или формальный выговор. И не смотри на меня с этим взглядом «это несправедливо». Люди равны в правах на жизнь, но не в ценности для системы. Бюро не станет ставить жизнь пятилетней девочки выше твоих навыков.

Он похлопал агента по плечу, чтобы прервать его попытку возразить:

— Ты ещё молод, сынок. Поживи подольше, многое станет понятнее.

Перед уходом Горди тихо добавил:

— Если тебе тяжело, прими это задание. Подумай о тех людях на плёнке. Сколько ещё невинных могут погибнуть? Мы не вернём мёртвых, но можем спасти живых.

Лео выпрямился, его взгляд обрёл решимость:

— Если вы всё ещё доверяете мне, я берусь за это.

— Твоя преданность делу вне сомнений, — ответил Горди. — Но сначала тебе нужно пройти особую подготовку.

— Какую?

— Как быть богатым.

Агент усмехнулся:

— Это что, просто дать мне счёт с миллиардом долларов? Я не против даже десяти миллионов!

Горди рассмеялся, покачав головой:

— Не всё так просто, парень. Тебе не хватает не только денег, но и манер, той самой небрежной надменности, что присуща элите. Они смотрят на мир сверху вниз, будто он создан для них.

— Можете описать?

— Ну, скажем, «пренебрежительная самоуверенность» или «врождённое чувство превосходства». Я, к сожалению, не из их числа. Но Бюро наняло эксперта по этикету и психолога, чтобы они научили тебя этому.

Лео пожал плечами, скрывая раздражение:

— Звучит как тоска. Значит, мне нужно поверить, что Земля крутится вокруг меня?

— Точно, — Горди одобрительно кивнул. — И ещё: мы дадим тебе связного, чтобы он помог внедриться в их круг.

Они продолжили обсуждать детали, когда покидали комнату.

***

Гарсия, или, точнее, Лео, федеральный агент под прикрытием, успешно проник в клуб «Богиня Луны». Но до его главной цели, основателя клуба, Альфреда младшего, было ещё далеко. Ему предстояло сблизиться с ним и добыть улики, чтобы раскрыть мрачные тайны, скрывающиеся на этом острове в джунглях.

Он тщательно подготовился, отточив каждый жест, каждый взгляд, чтобы стать частью этого мира роскоши и порока. Но Лео не мог предвидеть, что внезапное появление одного человека перевернёт все его планы, превратив миссию в безумие.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 35

Глава 35 Соловей и герцог

Остров Луны, база Южного острова.

Просторная комната, окружённая неприступными каменными стенами, напоминала казарму. Когда в помещение вошли несколько крепких мужчин в камуфляже, раздавая оранжевые спортивные костюмы и объявляя, что работа начнётся уже послезавтра, по толпе пробежал удивлённый гул.

— Так скоро? Разве не обещали закрытый курс подготовки? — выкрикнул кто-то из собравшихся.

Один из мужчин, окинув спросившего насмешливым взглядом, хмыкнул:

— Это и есть твой «закрытый курс», парень. У тебя есть день и две ночи, чтобы, так сказать, привести себя в порядок.

С этими словами, пропитанными сарказмом, он бросил на пол два массивных ящика и, не оглядываясь, направился к выходу вместе с товарищами. Тяжёлая железная дверь с оглушительным лязгом захлопнулась за их спинами.

Молодой темнокожий парень бросился к двери, яростно дёргая ручку.

— Заперто! — выкрикнул он, стукнув кулаком по металлу. — Чёрт возьми, они не имеют права нас тут держать! Это незаконно!

— Закрытый режим, малыш, — с ядовитой ухмылкой отозвался белый мужчина с короткой бородкой. — Или ты даже не знаешь, как это слово пишется? Хотя да, забыл, вы, чернокожие, слишком заняты: то мяч на улицах гоняете, то задницами виляете.

Темнокожий парень, вспыхнув от гнева, кинулся на обидчика с кулаками:

— Что ты сказал, ублюдок?!

Тот не растерялся, и в мгновение ока они сцепились в яростной драке. Несколько любителей острых ощущений тут же присоединились к потасовке, и толпа раскололась на два лагеря: белые против чёрных и смуглых. Остальные, не ввязываясь, подбадривали дерущихся криками, подливая масла в огонь.

— Скука, — бросил Ло И, открывая один из ящиков и вытаскивая пару сэндвичей и бутылку воды.

Шаниэль, сидевший рядом, тоже принялся за еду, не теряя времени.

— Кучка идиотов с лишней энергией, — презрительно фыркнул он. — И что им это даст? Медальку за храбрость или премию?

— Будда спорит за благовония, а люди за гордость, — пожал плечами Ло И. Он вытащил из сэндвича жёсткий кусок говядины, с отвращением бросил его Шаниэлю и, ловко выхватив из сэндвича напарника куриную грудку, засунул её в свой хлеб. — Запри кошку с собакой в одной клетке, и они будут драться, пока не выяснят, кто сильнее. Это у них в крови.

Шаниэль, который был главарем банды, лишь хмыкнул, великодушно стерпев этот мелкий грабёж. Откусив кусок жёсткой говядины, он холодно усмехнулся:

— Если бы за это платили, я бы уложил их всех мордой в пол.

Его слова привлекли внимание худощавого паренька, который жадно запихивал еду в рот неподалёку. Это был низкорослый белый юноша, едва ли старше двадцати, с растрёпанной рыжевато-каштановой шевелюрой и россыпью веснушек на переносице.

— Серьёзно, мужик? Ты и правда такой крутой? — его глаза загорелись, и он подскочил ближе. — Меня зовут Зеллер, а тебя как?

Шаниэль метнул на него тяжёлый взгляд, от которого воздух, казалось, сгустился.

— Я с тобой разговаривал? Вали отсюда, — отрезал он ледяным тоном.

Аура жестокости, исходившая от Шаниэля, заставила паренька отпрянуть. Он отскочил на пару метров, подальше от грозного собеседника.

Пока толпа, наконец, сообразила, что еда важнее драк, и кинулась разбирать припасы, Ло И успел припрятать ещё одну бутылку воды. Заметив это, он бросил Шаниэлю:

— Чего ты пугаешь слабаков? Если скучно, разберись с тем чернокожим. Он, между прочим, лапал меня за задницу во время заварушки.

Шаниэль сразу понял, о ком речь: о здоровяке из их общей спальни, который вчера уже приставал к нему самому. Вспомнив его наглость, мужчина вспыхнул от злости. Его острый взгляд пробежался по толпе и остановился на чернокожем верзиле, который, сидя у стены, грыз сэндвич.

— Если он ещё раз ко мне сунется, я его прикончу, — прошипел Шаниэль.

— Смотри, как бы тебя опять не загребли в тюрьму, — лениво отозвался Ло И. — Мне-то плевать, я не тот, кто будет поднимать мыло в душе.

Насытившись, он с наслаждением поковырял в ухе мизинцем, а его беззаботное выражение лица так и подмывало Шаниэля либо врезать ему, либо затащить под душ и трахнуть.

Сдерживая гнев, Шаниэль наклонился к Ло И и, понизив голос, прошептал:

— Когда-нибудь я тебя так отделаю, что твой зад зацветёт, как роза. Жди.

Юноша ухмыльнулся, сверкнув глазами:

— Жду с нетерпением, щеночек.

После хаотичного ужина парни в камуфляже вернулись, начав раздавать «твёрдую валюту»: наркотики. Толпа, которая уже была знакома с подобным угощением, оживилась, и все обиды растворились в дымке лёгкого дурмана. Некоторые, не удовлетворившись марихуаной и кокаином, жадно тянулись за метамфетамином и героином.

Шаниэль, зажав косяк с марихуаной между пальцами, протянул его Ло И:

— Попробуешь ещё раз? На этот раз точно кайфанёшь.

Тот с отвращением отмахнулся:

— Пошёл ты со своим дерьмом! Хочешь, чтобы я поджёг эту штуку и засунул тебе в задницу?

— Ладно, строй и дальше из себя святого, — усмехнулся мужчина, убирая косяк.

Ло И бросил взгляд на толпу, утопающую в дымной пелене, и спросил:

— А ты чего не берёшь что покрепче?

— Я не такой дурак, — Шаниэль повертел косяк в пальцах. — Знаешь, сколько этого дерьма прошло через мои руки? Мягкое ещё куда ни шло, но тяжёлые, это конец.

Он чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся и, закрыв глаза, погрузился в блаженство. Его лицо, окутанное голубоватым дымом, казалось почти призрачным.

Ло И смотрел на него без тени эмоций. Взяв оранжевую форму, он направился к своей койке.

Чуть позже Шаниэль лёг на нижнюю койку под ним и пробормотал:

— Ненавижу этот оранжевый цвет. Напоминает тюремную робу с Райкерс…

Ло И не ответил, молча уставившись в грязные разводы на потолке, и думал: Послезавтра… послезавтра.

***

На следующий день, Северный остров, клуб «Богиня Луны».

В просторном зале на диванах и креслах вальяжно расположились одиннадцать мужчин. Гарсия незаметно обвёл их взглядом: Эдмана, как и ожидалось, среди них не было. Похоже, толстяк так перепугался из-за ФБР, что теперь отсиживается в своей вилле, избегая клуба.

Секретарь президента клуба, Оливер, стоя в центре, с улыбкой завершил вступительные любезности и перешёл к делу:

— Завтра в восемь утра начнётся очередное мероприятие. Всё готово, господа, осталось лишь вам проявить себя. По традиции каждому выдадут длинноствольное и короткоствольное оружие на выбор, пятьсот патронов, два армейских ножа, бинокль с высоким увеличением, внедорожник и водителя, он же охранник.

Он монотонно зачитал правила, напоминая, чтобы не возникло недоразумений: на охотничьих угодьях можно свободно охотиться на зверей, но не более трёх в день. С восьми вечера до восьми утра охота запрещена. Лагерь Южного острова и прилегающая территория — безопасная зона, где охота недопустима, но можно устраивать засады на тропах, ведущих к лагерю.

Члены клуба, едва слушая, с нетерпением ждали завтрашнего дня. Когда Оливер спросил, не желает ли кто-то отказаться, никто не поднял руки. Соловьи клуба: настоящие жемчужины, и ради щедрой награды за «защиту дикой природы» они готовы из кожи вон лезть, чтобы очаровать гостей и отвлечь от охоты. Но почти все умудряются совмещать наслаждение и азарт погони.

За исключением одного, — подумал Оливер, украдкой разглядывая нового члена клуба. После вчерашнего доклада ответственного за соловьёв в его голове зародилось сомнение: неужели под этой безупречной внешностью скрывается какая-то слабость? Или этот человек, который тайно контролирует почти половину мирового рынка оружия, настолько разборчив, что даже самые юные красавицы клуба не способны его впечатлить?

Вот это проблема, — с досадой подумал Оливер. Если дело в последнем, это станет первым подобным случаем за всю историю клуба, что нанесёт сокрушительный удар по его репутации. Он уже представлял, как Гарсия с презрительной усмешкой говорит в своих кругах: «Соловьи Луны? Пф, кучка заурядных девиц, не стоящих и взгляда». Если эти слова дойдут до ушей герцога Альфреда младшего, одержимого своей репутацией, Оливера могут запросто скормить акулам в лагуне вокруг острова.

Содрогнувшись от этой мысли, он решил немедленно доложить о ситуации начальству. Если что-то пойдёт не так, ответственность точно не должна лечь только на его плечи.

***

В ту же ночь, едва Лео вышел из душа, послышался звонок в дверь.

Он быстро привёл в порядок свою маскировку, завязал пояс белого шёлкового халата и направился к двери.

За порогом стояли двое крепких мужчин в чёрных костюмах. Один из них, с почтительным поклоном, произнёс:

— Господин Ян, простите, что нарушили ваш отдых. Герцог Альфред младший приглашает вас на чашку чая. Просим оказать нам честь.

Альфред младший? Лео не ожидал такого поворота. Он ломал голову, как подступиться к этому человеку, лишённому права наследования, а тот сам сделал первый шаг.

Счастливый случай или дурное предзнаменование? Подумав пару секунд, Лео решил, что упускать такую возможность нельзя. Судя по данным, Альфред младший редко появлялся на мероприятиях клуба, предпочитая перепоручать дела своему секретарю Оливеру. Вместо охоты с настоящим оружием он, похоже, тяготел к светским салонам и утончённым развлечениям, не требующим физических усилий.

Светские салоны высшего общества казались агенту чем-то из другого мира. Он не разбирался в винах, не мог назвать месяц урожая или происхождение бутылки, не запоминал имена предков знаменитых скаковых лошадей. Недельная интенсивная подготовка не могла превратить простолюдина в аристократа. В лучшем случае он был лишь искусной подделкой, которую лучше не разглядывать слишком пристально.

И всё же, когда такая возможность свалилась с неба, пусть даже с привкусом опасности, Лео решил за неё ухватиться.

— Для меня это большая честь, — произнёс он с отточенной улыбкой, в которой сочетались дружелюбие и лёгкая надменность. Это выражение, едва прошедшее проверку учителя этикета, он отрабатывал перед зеркалом сотни раз. — Не могли бы вы дать мне несколько минут, чтобы переодеться?

Через четверть часа, под эскортом охранников, мужчина оказался в самом сердце клуба: в здании, напоминавшем европейский замок. За резной дверью из чёрного ореха открылась роскошная гостиная, где две служанки с грацией готовили чай.

Но не только они находились здесь. На террасе, за полупрозрачными белыми занавесями, мелькнул чей-то силуэт. Его легко можно было не заметить, но профессиональная чуткость Лео мгновенно выделила эту фигуру.

Служанки, закончив с чаем, присели в лёгком реверансе и бесшумно удалились. Дверь закрылась, и гостиная превратилась в безмолвную галерею, где каждый предмет, от хрустальных люстр до картин в золочёных рамах, дышал роскошью.

Лео не стал любоваться экспонатами. Повинуясь интуиции, он подошёл к террасе, откинул занавеси и непринуждённо встал рядом с фигурой у перил.

— Впечатляющая коллекция в комнате. Вы цените эти произведения искусства, герцог?

— Да, но ещё больше мне нравятся взгляды людей, когда они их рассматривают, — ответил мужчина с изысканным британским акцентом, в котором звучала почти театральная напыщенность.

Агент мгновенно составил о нём первое впечатление: аристократический отпрыск, утопающий в чувстве превосходства, выкованном многовековой историей его рода. Это читалось во всём: в длинных волосах, завязанных атласной лентой, в шёлковой рубашке с кружевными манжетами, в жилете с серебряной вышивкой и пуговицами из драгоценных камней. Его образ, будто сошедший с барочной картины, дополняла бледная, нетронутая солнцем кожа и тёмные глаза, глубокие, как колодцы. В их взгляде, словно в лунном свете, сквозила надменная отстранённость. Это и был Альфред младший: цель визита Лео.

— Понимаю, — кивнул мужчина. — У меня тоже есть коллекция, но её ценность не в возрасте. Напротив, она быстро обновляется. И знаете, мне тоже нравятся взгляды людей, особенно когда я приставляю её к их виску.

Альфред взглянул на него с лёгким удивлением, явно не ожидая такой откровенной жестокости. Он знал, что перед ним наследник оружейной империи, но внешность этого мужчины меньше всего напоминала мясника.

Лео первым рассмеялся, смягчая напряжение:

— Слишком грубо? Простите, ваша светлость.

— Напротив, это весьма занимательно, — отозвался Альфред с улыбкой. — Вы интереснее, чем я ожидал, господин Ян. Думаю, мы могли бы стать друзьями. Зови меня Листа.

Лео не верил, что одной встречи достаточно для дружбы с Альфредом младшим. Это было скорее признание на социальном уровне: знак, что его статус принят, и ему дозволено говорить с герцогом напрямую. Но дозволено свысока, как король Артур снисходил к рыцарям Круглого стола. Равенства здесь не было, лишь милостивое разрешение.

Лео это не волновало. Главное: использовать момент и держаться уверенно.

— В таком случае, называй меня Гарсия.

В глазах Альфреда мелькнуло одобрение. Он протянул руку:

— Рад знакомству, мой друг.

— Взаимно, — ответил Лео, пожав его руку. Пальцы были холодными и влажными, как у рептилии.

Лео не нравился этот изнеженный, вычурный человек ни с точки зрения задания, ни по личным ощущениям. Но он скрыл это, изобразив искреннюю симпатию.

— Позволь спросить, ты будешь участвовать в завтрашнем мероприятии?

Альфред не ответил прямо, вместо этого спросив:

— Знаешь, что такое охота на лис?

— Ловля лисиц?

— Именно. Старинное развлечение. Мы берём выезженных лошадей, верные ружья и наслаждаемся свежим деревенским воздухом, размеренной жизнью поместья, чувством благородной миссии и мимолётными романами с хорошенькими крестьянками. Это любимое занятие аристократов. Но, честно говоря, пачкаться в крови и порохе, бегая за добычей, не моё. Я предпочитаю наблюдать: паника ускользающей жертвы, уверенность преследующего охотника. Всё это разыгрывается в лесу, как на сцене. Только в отличие от театра, где актёры оживают за кулисами, дабы вновь выйти и повторять заученные реплики, здесь, на настоящей сцене… — Альфред театрально раскинул руки, указывая на далёкий лес, — каждая жизнь единственная. Каждая фраза неповторима. Никто не знает, на кого в следующий миг падёт красный цветок смерти. Разве эта непредсказуемость не волнует сильнее любой пьесы?

Он закрыл глаза, казалось, прислушиваясь к неслышной мелодии, разливающейся в шуме джунглей и морского ветра: к симфонии грядущей трагедии.

Чёрт возьми, какая там волнующая непредсказуемость! — мысленно выругался Лео. Это не лисицы, а живые люди, ничем не отличающиеся от тебя самого! Или ты возомнил себя настолько выше, что уже не считаешь себя человеком? Ему хотелось сбросить этого подонка с террасы, но, вспомнив о задании, он стиснул зубы и выдавил восхищённую улыбку:

— Я не особо интересуюсь театром, но твоя фантазия превращает обыденное в нечто волшебное. Эта идея гениальна! По сравнению с тупыми и слишком свирепыми зверями, человек-зверь: куда более захватывающая добыча. Я уже не могу дождаться, чтобы испытать твой замысел!

Альфред, как кошка, которую погладили по шерсти, лениво улыбнулся.

— Ты полон энергии, Гарсия, но не умеешь балансировать между трудом и отдыхом, — многозначительно заметил он. — Разве соловей не очаровательная птица с чудесным голосом?

Лео пожал плечами с притворным сожалением:

— Может, это прозвучит грубо, но я не люблю лгать. Эти птички, хоть и щеголяют яркими перьями, лишены утончённости и глубины. Они не способны меня тронуть.

— Утончённость и глубина? — Альфред склонил голову, разглядывая его. — Какую же утончённость и глубину ты ищешь?

В лунном свете профиль Альфреда был пугающе прекрасен, источая сладковатый, почти опиумный аромат. От изысканности до порока была лишь тонкая грань, и эта смена настроения застала Лео врасплох.

— Похожую на мою? — добавил Альфред с насмешкой.

— Да… вроде твоей, — запнувшись, выдавил Лео, стараясь сохранить невозмутимость.

С улыбкой, полной хищного удовольствия, Альфред шагнул ближе. Его тонкие, бледные пальцы вытащили из нагрудного кармана шёлковый платок, сложенный в форме цветка, и с откровенной провокацией засунули его за воротник Лео. Наклонившись почти вплотную, он прошептал, интимно и зловеще:

— Поймай самую хитрую и прекрасную лисицу и принеси её мне. Я награжу тебя… Жди моей награды, она вскружит тебе голову.

Лишь вернувшись в свою виллу, Лео сбросил маску притворного восторга, сменив её гримасой отвращения. Он выдернул пропитанный духами платок из воротника и швырнул его в мусорное ведро, избавляясь от чего-то омерзительного. Но, подумав, что прислуга может найти платок и это вызовет ненужные вопросы, он нехотя достал его и засунул в глубину ящика шкафа.

Агент считал Альфреда младшего подонком, попирающим человеческие жизни, а теперь к этому прибавилось ещё одно определение: развратный подонок. Почему этот тип проявил к нему интерес? Его взгляд, полный похоти и зловещей алчности, напоминал паучиху, которая, совокупляясь, пожирает партнёра, источая яд из каждой своей поры.

Чёрт возьми, почему в досье не указали, что у него есть привычка заигрывать с мужчинами из клуба?! — с раздражением подумал Лео. — Я бы точно попросил гримёра сделать меня уродом.

Мысль о том, что ради задания придётся подыгрывать этому типу, не отвергая его намёков, чтобы не вызвать гнев, доводила агента до бешенства.

Чтобы эта проклятая миссия поскорее закончилась! Он ещё раз принял душ, смывая с себя чужой запах, проглотил таблетку и рухнул в постель. Пока сон не накрыл его, он думал: Завтра… завтра.

Половины дозы, рекомендованной врачом, оказалось достаточно. Возможно, потому, что призрак Дэбби наконец-то оставил его в покое. Лео медленно погрузился в забытье.

Ему снились его юноша и Молли, стоящие бок о бок на белоснежной свадьбе с букетом цветов в руках. Каждое слово на поздравительной открытке превращалось в когти, впивавшиеся в его сердце, не давая вырваться из мучительной боли.

Затем он увидел Ша Цина, покрытого кровью, с размытым лицом. Лео, сжимая пистолет, повалил убегающего врага на землю, но вдруг обнаружил, что они обнимаются посреди поля, усеянного трупами.

Взгляд Ша Цина был ледяным, но тело пылающим. Возбуждённая плоть Лео была в нём.

— Преследуй меня, — шептал убийца. — Преследуй до самого ада…

Лео резко проснулся.

За окном занимался рассвет. День охоты богини Артемиды настал.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 36

Глава 36 День охоты Предупреждение

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

— Подъём! Всем немедленно встать! Надевайте рабочую форму!

Громкий окрик расколол утреннюю тишину, заставив людей вздрогнуть на своих койках. Некоторые, чтобы отгородиться от приказа, только глубже зарывались в тонкие выцветшие одеяла.

Несколько надсмотрщиков в камуфляже с угрюмыми лицами стучали дубинками по металлическим каркасам кроватей. За их спинами была открыта железная дверь, через которую проникал холодный утренний воздух.

— Шевелитесь! С этого дня вы начинаете работать! Кто замешкается, горько пожалеет!

Толпа зароптала, возмущённая грубостью надсмотрщика, но следующая фраза заставила всех вскочить разом:

— Завтрак на площади. Опоздаете, останетесь голодными, не нойте потом!

Через несколько минут люди, точно обезумевший рой, хлынули на площадь перед бараками. Они отчаянно расталкивали друг друга, выхватывая из картонных коробок горячие сосиски или сэндвичи и по две маленькие бутылки воды, которой едва хватало, чтобы смочить пересохшее горло.

Надсмотрщики в камуфляже наблюдали за этим с надменной ухмылкой. Большинство людей ворчали, недовольные скудными порциями, которые утоляли голод лишь наполовину. Те, кто осмеливался подойти за добавкой, получали удар дубинкой и отходили, потирая ушибы.

Главарь надсмотрщиков, крепкий мужчина с суровым взглядом, посмотрел на часы и рявкнул:

— Семь сорок пять! У вас пятнадцать минут на сборы. В восемь: выходите из лагеря в джунгли.

— В джунгли? Зачем? Что за работа? — выкрикнул кто-то из толпы.

Главарь окинул спрашивающего раздражённым взглядом.

— Ничего не нужно делать. Только выжить.

— Выжить? Это как? — зашептались люди, обмениваясь тревожными взглядами.

Мужчина в камуфляже не стал отвечать, лишь продолжил:

— В восемь вечера в лагере будет ужин. Пропустите, останетесь без еды. В карманах вашей формы компас. Заблудитесь, идите на юг. И если бы я был вами, я бы вернулся до темноты. Ночные заросли куда опаснее дневных.

— Кормите нас только два раза в день? А обед? — снова выкрикнул тот же голос, полный возмущения.

Главарь сверкнул на него злобным взглядом.

— В джунглях еды полно. Умей, бери. Не умеешь, терпи. И ещё: держитесь подальше от воды. Вокруг острова кишат акулы: тигровые, бычьи, белые. Любая из них с радостью сделает из вас обед.

Он снова взглянул на часы и рявкнул:

— Время вышло! Пошли! Бегом!

Толпа зашепталась, но никто не тронулся с места. Джунгли, окружавшие лагерь, казались зловещим лабиринтом из густых зарослей и высоких деревьев, чьи кроны уходили ввысь. Никто не решался покинуть относительную безопасность лагеря ради этой мрачной неизвестности.

Главарь, предвидя их нерешительность, холодно усмехнулся и подал знак. С боковой стороны бараков с лязгом распахнулись двери с электронными замками. Из клеток вырвались двадцать огромных псов с оскаленными пастями. Их яростный лай гулко раздавался по площади, и люди замерли от ужаса.

Лишь когда зловонный запах зверей ударил в ноздри, кто-то истошно закричал:

— Бегите! Скорее!

Охваченная паникой толпа ринулась прочь из лагеря. За их спинами мчались разъярённые собаки. К счастью, эти псы были натасканы не нападать, а лишь гнать людей в джунгли. Добившись своего, они, виляя хвостами, вернулись к надсмотрщикам за наградой.

— Молодцы, ребята, — ухмыльнулся главарь, бросая собакам куски мяса из вёдер.

Шаниэль, крепко сжимая руку Ло И, бежал что было сил, пока густая растительность и скользкая почва не заставили их замедлиться. Убедившись, что псы отстали, он остановился, тяжело дыша, и опёрся о шершавый ствол дерева.

— Чёрт возьми, что за дьявольщина?! — выдохнул он. — Натравливают на нас собак! Зачем загонять нас в эти дебри? Какой у них план?

— Кто их знает, — коротко бросил Ло И, внимательно оглядываясь.

Высокие травы и кустарники, переплетённые лианами, покрывали землю, почти не оставляя места для шага. Величественные деревья тянулись к небу, их кроны жадно ловили солнечный свет, из-за чего нижний ярус тонул в полумраке. Под ногами вились узловатые корни огромного камфорного дерева.

— Не кажется ли тебе, что всё это до жути знакомо? Вспомни фильмы вроде «Смертников». Кучу людей бросают на остров, чтобы они убивали друг друга, пока не останется один. А скрытые камеры снимают это всё для реалити-шоу, на котором наживаются какие-то безумцы. Я не хочу быть марионеткой в их игре!

Он говорил всё громче, но вдруг заметил, как лицо юноши застыло.

— Не двигайся, — тихо произнёс Ло И. — Ни звука.

Шаниэль остолбенел, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Что? — беззвучно спросил он, шевеля губами.

Ло И медленно приблизился и внезапно выбросил руку к его плечу. Мгновенно он схватил что-то и с силой швырнул в ствол дерева. Мужчина не успел разглядеть движения, лишь почувствовал, как мимо уха мелькнула стремительная тень.

Когда рука Ло И появилась в поле зрения, в ней болталась ярко-зелёная змея, обмякшая, но ещё подёргивающаяся.

Шаниэль покрылся холодным потом.

— Змея?! Ядовитая?

— Плеть-змея. Не так опасна, как кобра, но укус доставил бы тебе немало хлопот, — ответил Ло И, небрежно отбрасывая змею в заросли. — Будь осторожен. Здесь полно тварей: скорпионы, змеи, комары с лихорадкой денге.

Шаниэль нервно огляделся. Джунгли простирались вокруг густым морем: тёмно-изумрудные, серо-зелёные, бирюзовые оттенки листвы сливались в сплошной поток, готовый поглотить всё живое. На миг его охватил первобытный страх, будто эти заросли могли сомкнуться над ним, как пасть хищника.

Он взглянул на юношу. Тот прежний легкомысленный парень казался чужим в этих джунглях. Выцветшие светлые волосы и нелепая оранжевая форма, похожая на тюремную робу, всё ещё выдавали в нём что-то несерьёзное. Но в глубине его глаз цвета тёмного янтаря горела хищная искра, от которой Шаниэлю, бывшему главарю банды, стало не по себе.

Чёрт возьми… будто демон вселился, — подумал он, ощущая смутное беспокойство. Казалось, яркий попугай на его глазах обернулся ястребом с острыми когтями.

— Что дальше? — нерешительно спросил он, давя подошвой ботинка жука, выползшего из грязи. — Я не собираюсь торчать в этом проклятом лесу, полном ядовитых гадов! Надо вернуться на дорогу. Когда мы бежали, я заметил тропы: ровные, широкие. Надо было сразу идти туда, а не лезть в эти дебри!

— Дорогу? Ту, что едва для машины? — Ло И усмехнулся. — Нет, я туда не пойду.

Шаниэль вспыхнул:

— Последний раз спрашиваю: идёшь со мной на дорогу или остаёшься в этом чёртовом лесу?

— Остаюсь, — без колебаний ответил юноша.

Шаниэль, кипя от ярости, бросил:

— Не пожалей потом! Будет поздно!

Ло И лишь равнодушно повернулся и зашагал прочь, не удостоив его взглядом.

Ярость захлестнула мужчину. Он рванулся вперёд, схватив Ло И за плечо, чтобы развернуть, но тот молниеносно перехватил его запястье и одним движением прижал к дереву. Шершавая кора впилась в спину, но боль была ничтожной по сравнению с шоком. Шаниэль, которого учитель тайского бокса называл одарённым бойцом, оказался беспомощен. Этот парень, который казался пустышкой, с лёгкостью придавил его к стволу, сдавив артерию на шее. Сопротивляться было бесполезно.

— Кто ты, чёрт возьми, такой? — прорычал мужчина, голос дрожал от злости и разочарования. Он-то думал, что в этой мясорубке юноша будет держаться за него, как за спасательный круг. Ещё недавно он рисовал в воображении, как они вдвоём выберутся из джунглей, но теперь эта мечта казалась нелепой.

— Тебе не нужно знать, — холодно отрезал Ло И, отпуская его. — Пора расходиться.

Шаниэль, потрясённый, смотрел ему вслед, пытаясь унять смятение. В конце концов, он развернулся и, стиснув зубы, пошёл прочь.

Достав компас, он определил юг и двинулся к дороге. Полчаса осторожного пути сквозь густые заросли, и между листьями мелькнула утрамбованная тропа. Шаниэль уже собирался выйти из кустов, как вдруг услышал рёв автомобильного двигателя.

Сквозь просветы в листве он увидел знакомую фигуру, в панике бегущую по дороге. Старик Блэк! Внезапно послышались выстрелы, один за другим. Тело Блэка дёрнулось и рухнуло на землю. Кровь хлынула из его руки и бедра, а крик боли разорвал воздух.

К месту подкатили два открытых джипа. Из них вышли четверо: двое в охотничьей одежде с винтовками, оснащёнными прицелами, и двое в камуфляже (видимо, водители и охранники).

Охотники, явно старые знакомые, заговорили с лёгкостью, будто обсуждали улов:

— Эй, Дилан, ты опоздал. Этот трофей мой, — ухмыльнулся один.

— Правда? А мне кажется, моя пуля была быстрее. Я попал в ногу, иначе он бы ещё бежал, вцепившись в руку. Признай, Уильям, ты проиграл.

— Нет, Дилан, это тебе пора смириться.

— Ладно, не будем спорить из-за ерунды. Раз неясно, чей трофей, давай по старинке.

Уильям вытащил золотую монету, подбросил её, и она, звеня, упала в его ладонь.

— Орёл или решка?

— Орёл, — отозвался Уильям.

— Тогда я за решку.

Он раскрыл ладонь. Монета лежала решкой вверх. Дилан рассмеялся:

— Прости, Уильям, я выиграл.

— Ну что ж, он твой, — с сожалением сказал Уильям. — Ещё наберём дичи.

Дилан вытащил из сапога кинжал и направился к корчащемуся на земле Блэку.

— Повезло. Первый трофей: именно тот, что я хотел. Знаешь, с черепом этого чёрного самца моя коллекция пепельниц станет полной…

Старик Блэк, охваченный ужасом и отчаянием, смотрел на сверкающий клинок. Он попытался подняться, таща раненую ногу, но получил жестокий удар по ране и издал нечеловеческий вопль. Рухнув в пыль, он поднял мутное облако, и сквозь жёлтую пелену его взгляд вдруг поймал лицо, мелькнувшее среди листвы у обочины.

Слабая искра надежды вспыхнула в его груди, словно у утопающего, хватающегося за соломинку. Он широко распахнул глаза, беззвучно крича губами: Спаси! Спаси меня!

Шаниэль, потрясённый увиденным, пытался осмыслить слова охотников. Его мрачные предчувствия обернулись реальностью, и она была хуже любого кошмара. Это не реалити-шоу, не игра для телезрителей: это охота. Охота на людей, где они дичь!

Пелена спала с глаз. Всё, что казалось подозрительным, обрело зловещий смысл. Эта «компания» заманила толпу бродяг щедрыми обещаниями, подсадила на наркотики, чтобы держать под контролем, а затем бросила на остров в джунглях. Всё ради того, чтобы другие (те, кто платит за это безумие) могли охотиться на них, как на зверей, превращая людей в трофеи!

Чёрт возьми, как я вляпался в такое?! — Шаниэль кипел от страха, ярости и решимости. Хотят сделать из меня добычу? Дайте мне шанс вырвать у них ружьё, и ещё посмотрим, кто кого завалит!

Он сделал несколько глубоких вдохов и начал бесшумно отступать. О Старике Блэке он не думал, тот когда-то перешёл ему дорогу, да и будь он даже другом, мужчина спасал бы только свою шкуру.

Блэк, видя, как лицо в зарослях исчезает, почувствовал, как надежда гаснет под холодом отчаяния. Из пепла надежды вспыхнула ядовитая ненависть. Собрав последние силы, он приподнялся, указывая на кусты, и закричал:

— Там! Ещё один! Ещё один!

— Твою мать! — выругался Шаниэль и бросился бежать.

Пуля просвистела рядом, взметнув листву. В тот момент, когда жизнь висела на волоске, он не думал ни о змеях, ни о скорпионах. В голове билась одна мысль: Беги! Быстрее!

Густые заросли цеплялись за ноги, ветки хлестали по лицу, оставляя кровоточащие ссадины. Шаниэль мчался, не жалея себя, пока неровная почва не заставила его споткнуться. Он рухнул, зацепившись за корень, и удар о ствол дерева оглушил его. Перед глазами всё поплыло.

Когда зрение прояснилось, над ним нависло знакомое лицо, перевёрнутое, но в тот момент казавшееся спасением.

— Ты ведь знал, да? — прохрипел Шаниэль, хватаясь за штанину Ло И. — Мне плевать, кто ты и зачем здесь. У тебя есть план, я прав? Возьми меня с собой! Клянусь, я не подведу. Буду полезен, стану твоим напарником. Что скажешь?

Ло И смотрел в его глаза, покрытые кровью и грязью, в которых пылала звериная жажда выжить. Пожалуй, он может пригодиться, — подумал парень и протянул руку, помогая Шаниэлю подняться.

Достав остатки воды, он промыл его раны.

— Здесь жарко и влажно, как в аду, — пробормотал мужчина, морщась от боли и вытирая пот.

— Остров в Тихом океане. Температура не ниже двадцати восьми градусов, влажность за девяносто процентов. Полчаса такой беготни, и ты на грани обезвоживания, — спокойно заметил Ло И.

— И ты тратишь воду на мои царапины? — удивлённо взглянул Шаниэль. — А если у нас двоих будет обезвоживание?

Ло И улыбнулся.

— Не переживай. Найдём, что пить. Хватит на несколько дней.

— Дней? Ты не собираешься возвращаться в лагерь к ночи?

— Нет. Там есть кровати и ужин, но ты не боишься, что ночью тебе вколют дозу, чтобы держать под контролем? Даже если все узнают правду, одурманенные, они будут просто ждать смерти.

Шаниэль вздрогнул, осознав, что возвращение в лагерь смерти подобно.

— Что дальше? — спросил он.

— Запасём воду и еду, — ответил Ло И. — Пока солнце не село, соорудим укрытие, сделаем простые ловушки и оружие. Попробуем выследить одиночку и забрать его ружьё.

Глаза Шаниэля загорелись. В них вспыхнула давно угасшая искра бандита, жаждущего крови и азарта.

— Убить тех, кто охотится на нас? Отлично! Пусть эти ублюдки узнают, кто здесь настоящая добыча!

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 37

Глава 37 Ловушка

Ло И решительно протянул руку к Шаниэлю.

— Дай нож.

Шаниэль, изображая простодушие, удивлённо моргнул.

— Какой ещё нож?

Ло И, не тратя времени на споры, молниеносным движением запустил руку под подол рубахи спутника и умело вытащил из-за пояса его штанов небольшой фруктовый нож, сантиметров пятнадцать длиной.

— Утром я видел, как ты стащил его из-под подушки старика Хэя.

Шаниэль проводил взглядом своё «секретное оружие», ощущая, как уверенность тает.

Ло И, заметив его уныние, ободряюще добавил:

— Не переживай, верну, как только разберёмся. Если завалим одного охотника, у нас будут и нож, и ружьё.

Шаниэль задумался, пожал плечами и нехотя согласился.

Ло И умело поддел кончиком ножа их компас. Как он и подозревал, внутри прятался крошечный передатчик.

— Чёрт возьми, вот как они нас выслеживают! — выругался мужчина. В порыве гнева он выхватил компас и швырнул его в заросли, но тут же пожалел о поспешном поступке. — А если мы теперь заблудимся? Почему я не додумался просто вытащить эту штуковину и оставить компас?

Ло И спокойно ответил:

— Они связаны. Вытащишь передатчик — компас перестанет работать. Не волнуйся, остров небольшой. Разберёмся с направлением, не заблудимся.

Они пробирались сквозь густые джунгли, где каждый шаг отнимал силы. Юноша действовал уверенно, и хотя его поступки порой казались Шаниэлю странными, тот быстро начал улавливать их смысл. Например, Ло И сгибал молодые бамбуковые стволы, обрезал их острые концы, надевал на них пустые пластиковые бутылки и привязывал к низким веткам верёвками из коры лиан. Через несколько часов бутылки наполнялись сладковатым бамбуковым соком. Или, к примеру, он втыкал заострённую бамбуковую трубку в ствол бананового дерева, выкапывал под ним ямку, выстилал её широкими листьями, а сверху накрывал ещё одним листом. Вскоре из сердцевины дерева начинала капать вода, собираясь в импровизированный резервуар.

Так они добывали пресную воду с лёгким необычным привкусом, но вполне пригодную для утоления жажды.

С едой тоже удавалось справляться, если включить смекалку. Джунгли изобиловали кустарниками с ягодами, и Ло И, тщательно их изучая, собирал только безопасные.

— Хочу морепродукты. Или мясо, — ворчал Шаниэль, морщась от кислых ягод и сплёвывая их на землю. — Оставь эти плоды белкам!

Юноша, идущий впереди, бросил через плечо:

— Идём к подветренному берегу. Там найдём что-нибудь посытнее.

Он то и дело предупреждал спутника о скрытых под лианами трещинах в скалистой почве. Один неверный шаг, и выбраться из такой западни было бы невозможно.

Наконец джунгли поредели, и перед путниками выросла крутая, почти отвесная каменная стена высотой метров пятнадцать. Ло И внимательно огляделся.

— Другого пути нет. Придётся спускаться.

Шаниэль побледнел, вглядываясь в пропасть.

— Ты серьёзно? Лезть по этой скале без снаряжения? Один промах, и нам конец!

Ло И указал на могучее дерево у края обрыва, такое толстое, что его ствол могли бы обхватить лишь несколько человек.

— Видишь это старое бодхи*1? Его корни спускаются вниз по скале, они достаточно крепкие. Держись за них, но осторожно: камни под корнями рыхлые, не поскользнись.

Не дожидаясь ответа, он наклонился, ухватился за толстый корень и начал спуск.

Шаниэль, перегнувшись через край, ещё раз взглянул на обрыв высотой с 4-этажный дом. Голова закружилась.

— Я не смогу… У меня боязнь высоты…

Ло И, не останавливаясь, бросил снизу:

— Тогда оставайся. Только не забудь: у них есть машины. И собаки.

Шаниэль стиснул зубы, собрался с духом и, подражая спутнику, начал спуск, цепляясь за корни.

Юноша на каждом опасном участке подсказывал, как избегать рыхлых камней и использовать силу ног, чтобы не перегружать руки. Иначе к середине пути силы бы иссякли, и падение стало бы неизбежным.

Спустя почти полчаса изнурительного спуска они наконец ступили на твёрдую землю. Шаниэль, обессиленный, рухнул на переплетение корней, тяжело дыша. Мышцы ныли, будто готовы были разорваться. Он повернул голову к Ло И и с удивлением заметил, что тот выглядит свежим и собранным, будто только что спустился по лестнице, а не по отвесной скале. Этот азиатский парень казался всё более загадочным.

Через десять минут отдыха они двинулись дальше.

Джунгли сменились редкими пальмами, агавой и колючими кустарниками. Пологие склоны, поросшие высокой травой, позволяли идти легче. В воздухе всё сильнее ощущался солёный морской бриз, а сквозь просветы в листве проглядывала полоса белоснежного песчаного пляжа.

— Эй, кокосы! — Шаниэль радостно закричал, указывая на высокие пальмы.

Ло И уже ловко карабкался по стволу к верхушке.

— Знаешь, как местные называют кокосовый сок? «Вода жизни», — сказал он, срывая зелёные кокосы и бросая их вниз. — Отойди, если один угодит тебе в голову, можешь сразу заказывать морские похороны.

Шаниэль поспешил отступить на пару шагов, щурясь и наблюдая, как Ло И плавно спускается по стволу пальмы. Когда тот приземлился, его лицо исказила мимолётная гримаса боли.

— Что случилось? — Шаниэль шагнул ближе, обеспокоенно нахмурившись. — Ранился?

Ло И опустился на песок, сдерживая невольные слёзы.

— Ничего страшного… Чёрт, кокосовые пальмы точно не для мужиков придуманы.

Шаниэль застыл, затем, сообразив, бросил сочувственный взгляд на пах юноши.

— Может, помочь? Потереть? — спросил он с лукавой ухмылкой.

— Проваливай, — буркнул Ло И, смахивая слезу и отмахиваясь от него.

Шаниэль плюхнулся рядом, обнял его за плечи и, едва сдерживая смех, добавил:

— Не грусти, брат. Это слабое место любого мужика, даже Супермен не исключение. Думаешь, зачем он таскает свои красные трусы поверх костюма?

Ло И фыркнул и легонько пнул его ногой.

— Иди вскрывай кокосы!

Они насытились сочной кокосовой мякотью, напились сладковатого сока и даже выжали немного масла, чтобы намазать открытые участки кожи — защита от палящего солнца и укусов насекомых.

— Всё равно хочу морепродукты. Или мясо, — пробормотал Шаниэль, развалившись в тени пальмовой кроны.

За это он получил пару крепких тычков.

— Хватит ныть! Солнце ещё не село, вставай и помогай строить укрытие. Или хочешь ночевать на земле с ядовитыми змеями?

Шаниэль, недовольно бурча, поднялся. Вместе они принялись рубить бамбук и снимать широкие пальмовые листья. На крепких ветвях, в метре над землёй, соорудили прочный настил, закрепив его лианами и устлав гладкими банановыми листьями. Сверху возвели двускатную крышу из пальмовых листьев, дабы укрыться от дождя. Работали до самого заката, пока не закончили.

Юноша, всё ещё полный сил, собирался отправиться за едой, но Шаниэль, вымотанный до предела, категорически отказался двигаться.

Небо над островом затянули тяжёлые тучи, и вскоре хлынул тропический ливень. Ло И пришлось оставить идею развести костёр и поискать пищу. Он быстро смастерил из банановых листьев нехитрый сборник для дождевой воды и забрался в их тесное укрытие.

Крыша из пальмовых листьев не справлялась с потоком: вода просачивалась сквозь щели, промачивая одежду, которая липла к телу, заставляя дрожать от холода.

— Снимай мокрую одежду, иначе окоченеешь, — посоветовал Шаниэль, стаскивая с себя рубашку и штаны. Его голос в темноте звучал хрипло, с едва уловимой дрожью.

Ло И, помедлив, последовал его совету, снял куртку и свернул её, подложив под голову вместо подушки.

В тесном укрытии их тела невольно соприкасались. Шаниэль повернулся на бок, небрежно положив руку на талию Ло И. Когда он попытался зайти дальше, в темноте послышался низкий, угрожающий голос:

— Держи свои грязные мысли при себе, или переломаю тебе руки, да сброшу в море на корм акулам.

Шаниэль вздрогнул и отдёрнул руку, но через мгновение, не сдаваясь, снова потянулся к нему.

— Расслабься, малыш, — его голос стал мягче, с двусмысленной интонацией. — Мы с тобой одной породы. Такие, как мы, каждый день играют со смертью. Сегодня живы, а завтра, кто знает? Что может быть важнее, чем ловить момент? — Его ладонь скользнула по ткани белья, осторожно касаясь, и он продолжил сладко нашептывать: — Я сделаю так, что тебе будет хорошо… Не хочешь большего — начнём с малого…

Но не успел он продолжить, как его запястье сжала железная хватка. Ло И вывернул его руку, вызвав резкую боль. Шаниэль взвыл:

— Отпусти! Отпусти, я понял!

Ло И разжал пальцы. Шаниэль отодвинулся, потирая ноющее запястье, и с обидой пробормотал:

— Ну и что такого? Из-за ерунды… Чёрт, как больно…

— Ещё раз прикоснёшься — сброшу тебя в море на корм акулам, — холодно отрезал Ло И, повернувшись спиной.

Шаниэль не сомневался, что угроза не пустая. Если он продолжит испытывать судьбу, этой ночью акулы точно полакомятся свежей добычей. Эта мысль заставила его окончательно отступить.

В глубине души он и раньше чувствовал, что Ло И не из тех, кем можно манипулировать. Но что-то в этом азиате — какая-то неуловимая, почти магнетическая аура — притягивало его, как пламя мотылька. В памяти всплыли строки полузабытого стихотворения, прочитанного в юности: о птице, влюблённой в терновник с алыми цветами, готовой пронзить себя шипами, лишь бы, истекая кровью, спеть свою последнюю песню…

В темноте Шаниэль беззвучно усмехнулся, его губы искривились в холодной насмешке.

Как глупо. Если так сильно влюблён в этот цветок, почему бы не сорвать его и не спалить тернии к чёрту?

На следующее утро они выбрались из своего шалаша. Проглотив пару кокосов, принялись за дело. Ло И расколол ножом концы веток, заострил их и смастерил рыболовную острогу с четырьмя зубцами. Через полчаса на мелководье у рифов они выловили двух пятнистых иглобрюхов, чьи бока переливались в лучах утреннего солнца.

Шаниэль разжёг костёр из сухих веток, поджарил рыбу и, жуя, задумчиво пробормотал:

— Знаешь, я держал таких в аквариуме. Тропические красавцы. Никогда бы не подумал, что буду жрать их вот так.

Ло И равнодушно пожал плечами.

— Красивая или нет, если не ядовита, то годится в пищу.

Насытившись, они прикинули, что время перевалило за семь утра. Собрав бутылки с дождевой водой, они полезли на скалу, возвращаясь в джунгли по вчерашнему маршруту. Водозаборные точки, устроенные накануне, обеспечивали их питьём.

У Ло И созрел план. Он повернулся к Шаниэлю:

— После вчерашней бойни никто не рискнёт идти по открытой дороге. Охотники, чтобы выследить нас, бросят машины и углубятся в чащу. Я хочу, чтобы ты в своём ярком костюме покрутился у дороги, привлёк их внимание, а потом рванул в джунгли. Беги по маршруту, который я отметил, и замани их в мою ловушку.

Шаниэль возмущённо вскинулся:

— Почему я должен быть приманкой?

Ло И посмотрел на него холодно и жёстко.

— Потому что ты хуже дерёшься.

Шаниэль, подавленный, замолчал, кипя от негодования, но возразить было нечего.

Они выбрали место для засады. Ловушка не требовала сложных земляных работ, достаточно было умело использовать деревья. Ло И соорудил несколько боковых капканов: связал заострённые ветки лианами в решётку, замаскировал её и закрепил на двух углах. Через центр протянул верёвку, один конец которой привязал намертво, а другой обмотал вокруг ствола, соединив с тяжёлым грузом. Между верёвкой и решёткой установил живой узел. Стоило добыче наступить на верёвку, как решётка с двумя рядами острых кольев стремительно захлопывалась с боков, пробивая в теле жертвы рваные дыры. Для верности Ло И добавил ещё два капкана: один с ударом сверху, другой снизу, чтобы не оставить охотникам шансов.

К десяти утра всё было готово. Шаниэль, нервно озираясь, выбрался из зарослей у дороги. Прошагав минут пятнадцать, он услышал рёв мотора.

Чёрт, нюх, как у гончих! — выругался он про себя, боясь попасть под прицел, и нырнул в джунгли.

Внедорожник затормозил у обочины. Из него выпрыгнули двое вооружённых мужчин и, стреляя, бросились в погоню.

Шаниэль петлял меж густой растительности, но неровная почва замедляла бег. Несколько раз он едва не рухнул, чувствуя, как пули с запахом пороха проносятся у виска.

На бегу он проклинал охотников и Ло И, втравившего его в эту авантюру. Если меня подстрелят, я вас всех из могилы достану! — мысленно поклялся он. Увидев серебристое дерево (условный знак), он притворился, что споткнулся, перемахнул через скрытую ловушку и укрылся за толстым стволом.

Охотники мчались следом. Впереди нёсся охранник в камуфляже, не ожидая отпора от измученной дичи. Он наступил на верёвку, и две решётки с кольями с треском рванулись навстречу друг другу.

В последний момент телохранитель, проявив сноровку, бросился в кувырок, прижимая ружьё к груди, и чудом избежал удара. Но инерция потащила его дальше, прямиком во вторую ловушку.

Сверху обрушились смертоносные колья, пронзив плоть и пригвоздив его к земле.

Всё произошло за считанные секунды. Второй охотник, в дорогом костюме, остановился, шокированный, не в силах осознать случившееся.

Внезапно из-за его спины мелькнул фруктовый нож. Одно лёгкое движение, и лезвие рассекло сонную артерию и трахею. Хватаясь за горло, из которого хлестала кровавая пена, он рухнул, с ужасом в глазах ловя размытые пятна света, пробивавшиеся сквозь кроны. Дыхание остановилось, так и не разглядев нападавшего.

Ло И стёр кровь с клинка о рукав.

— Один, — спокойно произнёс он.

Шаниэль вышел из-за дерева, глядя на него с смесью восхищения и настороженности.

— Ты… наёмный убийца?

Ло И задумался на миг, затем покачал головой.

— Не зарабатываю этим на жизнь.

Он бросил вычищенный нож Шаниэлю.

— Держи, как обещал.

Наклонившись, он снял с убитого охотника снаряжение и одежду. Сбросив оранжевый костюм, юноша облачился в трофейный. Теперь у него были винтовка «Винчестер» с прицелом, полуавтоматический «Кольт», немецкий мачете и кинжал. Надев ковбойскую шляпу мертвеца, он легкомысленно присвистнул.

— Пойдём, найдём второго.

Шаниэль вытащил окровавленные колья из тела телохранителя, мрачно разглядывая рваные дыры в камуфляже.

— Не хочу это надевать.

— Тогда ищи ключи от машины. В их внедорожнике наверняка есть запасная одежда.

Шаниэль ловко обыскал телохранителя, зарыл тело в неглубокой яме и присыпал листьями. В жаре и влажности джунглей разложение начнётся быстро, и через пару дней лицо станет неузнаваемым.

Сунув ключи в карман, он направился к внедорожнику. Обернувшись, заметил, как Ло И разрезает верёвки, уничтожая неиспользованные ловушки.

— Зачем возиться? Кто попадётся, тот и виноват. Может, ещё одного охотника зацепит.

Тот ответил, не поднимая глаз:

— А если это будет невинный человек?

Шаниэль осёкся. В его глазах мелькнула хитринка, и он внимательно посмотрел на азиата.

— Ну, точно, ты не наёмник. У настоящих киллеров нет такой… как бы сказать? Бесполезной доброты. Серьёзно, не могу поверить, что в человеке, который убивает, не моргнув глазом, есть что-то подобное… Слушай, ты коп?

Ло И отмахнулся.

— Нет.

Но Шаниэль, похоже, уже всё для себя решил. Усмехнувшись, он пошёл к машине.

Во внедорожнике нашлась чистая камуфляжная форма, и Шаниэль с облегчением сменил грязную одежду. Когда Ло И вернулся, он уже включил радио, где гремел рок, и с жадностью уплетал куриный бургер.

Запах еды ударил в нос. Ло И принюхался.

— Ещё есть?

Шаниэль помотал головой.

— Только обёртка. Второй, поди, в желудке у того охранника.

Подумав, Шаниэль нехотя вытащил из булки сочный кусок куриного филе, источающий аппетитный аромат, и с видимой досадой протянул его к лицу Ло И.

— На, держи… — буркнул он, стараясь не смотреть на юношу.

Ло И взял кусок, невзначай коснувшись его пальцев губами.

— Спасибо, — пробормотал он, жуя с улыбкой.

В этот миг Шаниэль почувствовал, как в груди снова шевельнулось то, от чего он отказался. Жаркая волна прокатилась по телу, и он стиснул зубы, подавляя её.

Чёрт возьми, он коп! — мысленно выругался он. Его разум — разум бывшего главаря банды — взвыл, как раненый зверь: Вспомни того агента ФБР, который подкупил стукача и заманил тебя в ловушку! Вспомни годы, что ты гнил в тюрьме! Вспомни, как вышел, потеряв всё: деньги, власть, жизнь! Как ты можешь влюбиться в чёртова агента под прикрытием?!

Ярость захлестнула его: на себя, на этого азиата рядом, на весь этот абсурдный мир, который снова ставил его перед выбором.

Так и тянет разнести весь этот остров водородной бомбой… — мрачно подумал он, поворачивая ключ в замке зажигания. Внедорожник взревел, и Шаниэль, сжав руль до побелевших костяшек, повёл машину вглубь джунглей.

Сноски:

*1. Ficus religiosa (дерево Бодхи) — священное дерево в буддизме, под которым, по преданию, Будда достиг просветления. Произрастает в тропических регионах, особенно почитается в Бодх-Гае (Индия), где сохранился прямой потомок исторического дерева.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 38

Глава 38 Временный союз

В прицеле винтовки чётко вырисовывалась фигура в оранжевом костюме: худощавый юноша с огненной шевелюрой, едва ли перешагнувший порог двадцатилетия. Он прислонился к зарослям банановых деревьев и с кислой миной откусывал от недозрелого плода, не зная, что оказался в шаге от смерти.

Лео опустил двустволку и бросил водителю, не оборачиваясь:

— Поехали.

Охранник, помедлив, не удержался от вопроса:

— Мистер Ян, это уже третья цель, которую вы отпустили. Вчера вы и вовсе не стреляли. Вам… не по душе эта охота?

Лео метнул на него холодный взгляд, в котором сквозило высокомерное раздражение:

— Слыхал поговорку «меньше, да лучше»? Я обещал юному герцогу Альфреду добыть самую изящную и хитрую лисицу. Неужто ты думаешь, что я подсуну ему такого тощего крысёныша? Помолчи лучше, не люблю пустой болтовни.

Охранник умолк, сосредоточившись на дороге, но в голове уже плёл сплетни о загадочном госте и разгульной жизни юного герцога.

Лео смотрел, как за окном мелькают джунгли, погружённый в раздумья. Убивать невинных он не мог, но неосторожный шаг мог выдать его и погубить весь план. Чтобы подобраться к Альфреду, нужен идеальный момент. Но как выполнить задачу, не предав свои принципы?

Громкий выстрел разорвал тишину, прервав его размышления.

Где-то рядом охотятся на людей. Мужчина стиснул кулаки, ногти впились в ладони, но он заставил себя подавить гнев и жалость. Нельзя поддаваться порыву! Один неверный шаг, и план рухнет, погубив не только его, но и всех «человеко-зверей» на острове. А в будущем эта бесчеловечная игра унесёт ещё больше жизней.

Он должен вытерпеть.

Ещё один выстрел, совсем близко, раздался в джунглях у самой дороги.

— Стой! — не выдержав, рявкнул Лео.

Охранник, решив, что гость наконец-то готов к настоящей охоте, а не просто разъезжает по острову, с энтузиазмом заглушил мотор, схватил винтовку и выскочил из машины.

Лео, сжимая ружьё, раздвинул густые ветви и шагнул в чащу. Он ещё не знал, что предпримет. Разум твердил, что лучше закрыть глаза на происходящее, но совесть не позволяла остаться безучастным. Видеть, как невинного убивают на его глазах, и оправдывать бездействие? Это было выше его сил.

Посмотрю, что там, а дальше по обстоятельствам, — решил он.

Тем временем Шаниэль обшаривал тело третьего убитого охотника, прибирая к рукам обоймы и пистолеты. Оставшееся оружие и одежду он зарыл в яме, а тело спрятал под гниющий ствол дерева. Муравьи и жуки, потревоженные его действиями, разбежались, но вскоре вернутся, привлечённые запахом свежей добычи.

Шаниэль напевал поп-хит восьмилетней давности, а запах крови и тепло тела будили в нём забытое возбуждение.

Ло И наблюдал за ним с холодным недоверием. Этот человек ему не нравился. За маской показной живости и остроумия скрывалась волчья натура: ядовитая, хищная, готовая в любой момент обнажить клыки. Сейчас Шаниэль вёл себя покорно, словно приручённый пёс, но лишь потому, что Ло И был сильнее. Стоит ему почувствовать равенство или превосходство, и маска слетит. Юноша не сомневался: Шаниэль использует его, чтобы выбраться из ловушки. Впрочем, он и сам использовал этого мужчину для своих целей. Они были квиты.

Внезапно послышались шаги и шорох сухих листьев. Кто-то приближался. Шаниэль насторожился, переглянувшись с Ло И. Они мгновенно укрылись за деревом.

Густая листва скрывала обзор, но по звукам шагов было ясно, что идут двое. Тёмно-зелёные ботинки и камуфляжные брюки выдали одного из них: охранник из клуба. Второй, скорее всего, охотник.

Мужчина вопросительно посмотрел на Ло И: Действуем?

Юноша взмахом руки показал: Ждём, пусть подойдут ближе.

Они затаились, выжидая, пока противники окажутся в зоне поражения. Но в последний момент до них донёсся разговор:

— Похоже, где-то здесь. Чую запах крови… Смотри, под тем бревном торчит нога! Труп «человека-зверя»! — голос был грубый, с лёгким русским акцентом.

Шаниэль стиснул винтовку, палец лёг на спусковой крючок, а ствол медленно выдвинулся из-за веток.

— Уже мёртв… Опоздали. Уходим, — произнёс второй голос, низкий и глубокий.

Этот голос заставил Ло И приподнять бровь. Его взгляд вспыхнул. В тот момент, когда Шаниэль уже готовился выстрелить, юноша молниеносно заблокировал спусковой крючок, вставив палец в зазор.

Шаниэль, в удивлении обернувшись, посмотрел на Ло И.

— Почему? — шёпотом спросил он.

Ло И не ответил, лишь отвёл его палец от крючка.

Мужчина закатил глаза, с раздражением убирая винтовку. Движение вышло слишком резким, и листья зашуршали.

— Кто там? Выходи из-за дерева! — рявкнул мужчина с русским акцентом. — Быстро, или стреляю!

Момент был упущен, и Шаниэль, бросив на Ло И взгляд, полный упрёка, поправил камуфляжную кепку и, держа винтовку, вышел из укрытия.

— Свои, не дёргайтесь, а то пальнёте ненароком.

Охранник, разглядев его форму, расслабился и опустил оружие.

— Брат, ты один? Где твой гость?

Правила клуба были строги, и охранники не должны были отходить от подопечных ни на шаг. Ло И пришлось выйти.

— В чём дело? — спросил он, низко опустив голову, чтобы тень от шляпы скрыла лицо.

— Да ничего, просто подумал, что ты забыл правила и оставил гостя одного, — смущённо пояснил охранник, но тут же подозрительно прищурился, разглядывая мужчину. — Постой, ты новенький? Не слышал, чтобы недавно брали кого-то… — Его взгляд переместился на Ло И. — А ты… Нет, что-то не так! Я знаю всех одиннадцать гостей этого сезона, и среди них нет азиатов! Ты не член клуба!

В тот момент, когда он вскинул винтовку, пуля опередила его. Выстрел юноши, выхватившего пистолет из-за пояса, пробил охраннику лоб, оставив кровоточащую дыру.

Лео, стоявший за охранником, вскинул двустволку, направив её на Ло И.

На таком расстоянии дробовик был куда опаснее пистолета: одним выстрелом он мог уложить обоих. Но агент не спешил стрелять. Он уже понял, кем могут быть эти двое, выдающие себя за других. Скорее всего, это были «человеко-звери», те, кого он пришёл спасать.

Если он не раскроет свою личность, то рискует спровоцировать роковое недоразумение. Медленно подняв одну руку, он сказал:

— Не торопитесь. Я агент ФБР.

Шаниэль издал удивлённый возглас:

— Ещё один под прикрытием? — Он повернулся к Ло И. — Вы коллеги?

Лео внимательно изучал азиата, чьё лицо скрывалось в тени шляпы, и нахмурился.

— Коллеги? Я тебя не знаю. Из какого ты отдела?

Юноша медленно поднял голову. Его тёмно-янтарные глаза, острые и пронзительные, впились в Лео, а на губах заиграла насмешливая улыбка.

— Привет, Лео. Снова пересеклись.

Агент вздрогнул, как от удара током. Он вглядывался в юношу перед собой. После долгого молчания он процедил сквозь зубы:

— …Ша Цин!

— Извини, что снова лезу в твои дела, — без тени искренности бросил Ша Цин. — Не жду, что ты согласишься, но из уважения, как в боксе перед раундом: одному из нас пора выйти из игры. Предлагаю тебе. Как тебе?

— Ни за что, — отрезал Лео.

Ша Цин притворно вздохнул, разведя руками:

— Ну, я так и думал, упрямец. Что ж, придётся связать тебя и выпустить, когда я тут закончу. Советую не дёргаться, агент. Я, конечно, не трогаю тех, кто не моя цель, но вот он, — он кивнул на Шаниэля, — совсем другой зверь. Бандит, убийца без капли угрызений совести. Верно, мой маленький волчонок? — последние слова он произнёс с наигранной лаской, от которой веяло холодом.

Шаниэль, хищно щурясь на темноволосого агента, пытался раскусить, кем на самом деле является Ло И и почему его поведение так резко изменилось. Честно говоря, личность спутника не удивила. В тюрьме, где единственным развлечением были старые газеты, имя «Ша Цин» мелькало постоянно: легендарный серийный убийца, молодой азиат, мастер маскировки, виртуозный боец, охотящийся на других маньяков. Кто ещё мог быть этим парнем?

Но Шаниэль не мог понять, что творится с Ло И. Его внезапная оживлённость сбивала с толку. Ах, да! Его следовало бы называть Ша Цином. С ним самим Ша Цин держался холодно, как гранитная статуя, то и дело угрожая расправой. Но стоило появиться этому копу, как ледяная броня треснула, и он заискрил, будто под током. Чёрт возьми, разве убийца и коп не должны быть заклятыми врагами, готовыми вцепиться друг другу в глотки? Что за странная, двусмысленная игра между ними?

Шаниэль бросил на Ша Цина взгляд, пропитанный сарказмом, в ответ на его приторный тон. Затем, с неприкрытой злобой, повернулся к Лео:

— Агент? ФБР или ещё кто, плевать. Я ненавижу копов.

— Почему бы просто не прикончить его? Зачем оставлять проблемы на потом? — бросил он Ша Цину с раздражением.

Тот ответил ледяной улыбкой, от которой у мужчины похолодела спина. Он невольно сжался, подавляя недовольство.

Лео мрачно отозвался:

— Извини, я не сдамся без боя.

Его палец всё ещё лежал на спусковом крючке, а ноги медленно отступали назад. Он внимательно изучал Шаниэля. Неужели этот блондин, сообщник Ша Цина? Они казались слишком разными. Агент не считал Ша Цина образцом морали: этот китаец, за которым он гонялся год, был хладнокровным убийцей. Но этот второй… От него веяло звериной жестокостью, пропитанной кровью и насилием. Как, чёрт возьми, Ша Цин мог связаться с таким типом? Неужели он не видит, что это ядовитая змея, затаившаяся в траве? И этот слащавый тон: «мой маленький волчонок»! Да что с ним не так?

Гнев и разочарование кипели в груди Лео, но он сдержался, не нажимая на спуск. Они стояли слишком близко: дробовик мог задеть обоих. К тому же мужчина пока только угрожал словами, не сделав ничего конкретного. Лео почти жалел, что у него нет повода для удара.

Ша Цин пожал плечами:

— У тебя нет права голоса, агент. Два против одного. Можешь выстрелить в любого из нас, но второй тут же тебя прикончит. Итог: все проиграют, один или двое погибнут. Оставшийся вряд ли продолжит дело и, скорее всего, сбежит. А охотники тем временем будут дальше убивать «человеко-зверей», и главарь этой игры останется на свободе. Это тот финал, которого ты жаждешь? Если да, то стреляй.

Лео стиснул зубы, его брови сошлись в мучительной складке. Ша Цин, как всегда, говорил с убийственной уверенностью, превращая свои доводы в неопровержимую логику.

Агент не мог найти лучшего выхода. Спор с Ша Цином приведёт к обоюдному поражению, и это только сыграет на руку их общему врагу: клубу «Богиня Луны». Может, стоит объединить усилия? Не впервой.

Ша Цин заметил тень уступки в глазах агента и тут же подлил масла в огонь:

— Есть и другой путь. Мы работаем порознь, не мешая друг другу. Я знаю, твоя цель: внедриться и собрать улики, чтобы посадить организаторов. А я собираюсь убрать охотников, чьи руки по локоть в крови. Наши пути не пересекаются. Разве ты не считаешь, что эти подонки заслуживают ада?

— Они заслуживают наказания, но не тебе их судить, — упрямо возразил Лео.

— Что, потому что у меня нет значка и чёрного костюма? Брось, Лео, мы снова ходим по кругу. Надоело, — Ша Цин с раздражением махнул рукой. — Давай к делу: ты хочешь сейчас сцепиться со мной или вместе прижать психопата, который развлекается убийствами?

— Мы не можем работать вместе, — холодно отрезал агент. — Помнишь дело с шахматами? Ты прикончил подозреваемого прямо у меня под носом, на глазах у кучи копов. Как я могу быть уверен, что ты не сорвёшь операцию?

Ша Цин рассмеялся, в его голосе мелькнула мальчишеская дерзость:

— О, всё ещё злишься за тот случай? Не знал, что ты такой злопамятный… Но не переживай, на этот раз мы не будем путаться под ногами. Открою правду: я знаю, кто стоит за этим клубом, и знаю, зачем ты здесь. Можешь спокойно собирать улики, а я обещаю не трогать твою главную цель. Идёт?

У него точно есть информатор в нашем отделе! — с досадой подумал Лео. Предложение Ша Цина было заманчивым и решало их тупик. Но его бесило, что инициатива в руках убийцы. Это шло вразрез с его привычкой держать всё под контролем.

— Чего ты ждёшь, Лео? Ты знаешь, это лучший вариант, — Ша Цин улыбнулся, наклонив голову, прислушиваясь. — Слышишь? Выстрелы. Пока ты цепляешься за принципы, ещё одна жизнь оборвалась.

Агент скрипнул зубами, раздражённый насмешливой интонацией. Но решение было принято.

— Как ты сказал, каждый сам по себе. Это не сотрудничество, а сделка, — он выделил последнее слово, и в этот момент в его голове начал формироваться план. Он понял, как использовать ситуацию, чтобы подобраться к Альфреду младшему.

Контуры плана обретали чёткость, и Лео, расправив плечи, сказал:

— На твоём месте я бы поторопился. К вечеру клуб заметит пропажу. Они перевернут остров, и вам двоим не уйти.

— Об этом не беспокойся, — невозмутимо ответил Ша Цин.

— И ещё одно, — Лео бросил двустволку на землю. — Прострели мне левое плечо. Только не задень кость.

Ша Цин на мгновение замер, затем усмехнулся:

— Не волнуйся, я не отправлю тебя в гроб с флагом на крышке.

Он вскинул пистолет и, не целясь, выстрелил. Агент, схватившись за плечо, глухо застонал: кровь хлынула между пальцами.

— Спасибо. И… держи себя в руках, — бросил он, разворачиваясь.

— Лео! — внезапно окликнул Ша Цин. Когда тот остановился, он помедлил, но добавил: — Извини. И береги себя.

Ты тоже, — мысленно ответил Лео, не оборачиваясь, и ушёл.

Их временная сделка не могла быть честной. Один из них, а может, и оба, неизбежно нарушит её. Но сейчас никто не хотел раскрывать карты.

Шаниэль, всё ещё шокированный, набросился на Ша Цина:

— И это всё? Ты просто отпустил его? Почему не прикончить, как остальных охотников? Никто бы не узнал, ФБР не стало бы копать. А теперь что? Он закончит задание и заодно сдаст нас! Не верю, что ты ему доверяешь… Слушай, между вами точно что-то есть?

Ша Цин фыркнул:

— Конечно, я ему не доверяю. Как и он мне. Теперь всё зависит от того, кто быстрее: мы, убирая охотников, или он, добираясь до организаторов.

— Но он прав! К вечеру они заметят пропажу. Тела найдут быстро.

— Значит, надо действовать быстрее. Успеть прикончить побольше, пока они не попрятались по норам.

— А потом? Они перевернут остров в поисках нас. Он не такой уж и большой.

— У меня есть план, — отрезал Ша Цин. — Можешь выйти из игры прямо сейчас, ещё не поздно.

Шаниэль шумно выдохнул, скривив губы:

— И куда мне теперь? Назад, чтобы снова стать дичью, которую прикончат в любой момент? Или, может, мастерить плот и плыть через Тихий океан? Нет уж, я с тобой. Ты же сам Ша Цин, живая легенда. Не поверю, что ты дашь себе сгинуть на этом проклятом острове.

Ша Цин бросил на него острый взгляд:

— Как хочешь. Но одно условие: не суйся в мои дела. Иначе… — он не закончил, но угроза повисла в воздухе.

Мужчина вяло отмахнулся, пряча настороженность за небрежным тоном:

— Не переживай, я тебе не конкурент.

— Пошли, — коротко бросил Ша Цин, уже разворачиваясь.

— …И всё-таки один вопрос, — не унимался Шаниэль, хитро прищурившись.

Ша Цин остановился, с раздражением вскинув бровь, уже готовясь оборвать очередную дерзость.

— Между вами двоими точно ничего нет?

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 39

Глава 39 Коварство и интриги

Лео быстро перевязал рану на руке, сел в машину и помчался к причалу на северо-западе Южного острова. Там он взошёл на борт изящной яхты, доступной только членам клуба, и вскоре высадился на Северный остров.

Вместо возвращения на виллу он, с лицом, искажённым гневом, направился прямо к замку, укрытому в глубине клубной территории. У входа его остановили охранники, но тот, не тратя времени на разговоры, властно потребовал встречи с младшим герцогом Альфредом.

Секретарь президента клуба, Оливер, торопливо прибежал на зов. Увидев Лео, покрытого кровью, он в ужасе отшатнулся и принялся засыпать его вопросами. Но оружейный магнат не удостоил секретаря объяснениями. Сохраняя холодное высокомерие, он настаивал на немедленной аудиенции. Оливер, растерявшись, связался с Альфредом и, получив указания, лично проводил гостя наверх.

Герцог встретил его в просторной гостиной. В отличие от прошлой встречи, на этот раз он был облачён в длинный шёлковый халат с кружевной отделкой, а его ленивая манера намекала, что он ещё не отошёл от послеобеденного отдыха, хотя уже наступил вечер. При виде окровавленного Лео Альфред с отвращением приподнял тонкую бровь.

— Что за дела, мой дорогой Гарсия? Как ты умудрился довести себя до такого состояния?

Лео ответил взглядом, в котором тлела сдерживаемая ярость.

— Герцог, если мне не изменяет память, ваш секретарь уверял, что все мероприятия клуба абсолютно безопасны. Полмиллиона, которые каждый из нас платит, идут, полагаю, не только на развлечения?

Оливер попытался вмешаться:

— Безопасность членов клуба, это наш главный приоритет…

— Молчать! — резко оборвал его Лео. — Хочешь, я покажу тебе труп охранника с пулей сорок пятого калибра в голове? Если бы я не успел уйти, эта пуля угодила бы не только в мою руку!

— Это невозможно! — Оливер взвизгнул, его взгляд, полный паники, невольно метнулся к боссу. — Наши охранники: профессионалы! Они следят, чтобы никто не попал в зону чужой охоты. У нас не бывает несчастных случаев!

Лео зловеще усмехнулся. Шагнув к Оливеру, он провёл окровавленной рукой по его лицу и шее. Секретарь в ужасе отступил.

— Это что, моя галлюцинация? Эта кровь тоже? Ну, что скажешь?

Отшатываясь, Оливер выглядел так, будто вот-вот разрыдается.

Эта сцена заставила Альфреда вмешаться.

— Гарсия, друг мой, твоя рана кровоточит, её нужно срочно обработать. Оливер! Чего ты стоишь? Беги за медиками, бесполезный болван!

Под гневные окрики Оливер пулей вылетел из комнаты. В гостиной остались только герцог и Лео. Стараясь показать утончённую заботу, Альфред попытался разрядить обстановку, но запах крови явно вызывал у него раздражение. Он колебался, не решаясь подойти ближе. Лео, полный гнева, тяжело опустился на роскошный диван ручной работы, не заботясь о том, что кровь пачкает обивку.

Пересилив себя, герцог сделал несколько шагов и сел в кресло напротив. Его тон стал заискивающим:

— Давай разберёмся, что произошло. Ты говоришь, на тебя напали другие члены клуба или охранники?

— Судя по одежде, это были и те, и другие, но лица мне незнакомы, — мрачно ответил Лео. — На мероприятии, кроме затворника Эдмана, я видел только десять участников. Есть ещё кто-то?

— Нет, — отрезал Альфред. — Мы ограничили число участников двенадцатью. Других на острове Луны нет.

— Это странно, — язвительно усмехнулся Лео. — Что, на меня напал не охотник с ружьём, а какой-то «человеко-зверь» с пистолетом?

Альфред, раздражённый дерзостью гостя, уже собирался ответить, но вдруг застыл, вспомнив нечто важное.

— «Человеко-зверь»… Он нахмурил подведённые брови. — Я велю Оливеру принести фотографии всех «человеко-зверей» с этого мероприятия. Посмотришь, может, узнаешь нападавшего.

В этот момент в дверь постучали, и вошла медицинская бригада с Оливером. Врач промыл и продезинфицировал рану на руке Лео, осмотрел её и сообщил, что пуля лишь скользнула по коже, оставив разрез около десяти сантиметров. После местной анестезии рану зашили, наложили повязку. Медики выписали противовоспалительные препараты и удалились. Оливера отправили за документами на «человеко-зверей», и в гостиной наступила тишина.

Теперь, когда Лео был чист и аккуратно перевязан, Альфред, не скрывая любопытства, подсел ближе. Он с явным удовольствием разглядывал обнажённый торс гостя, рельефные мышцы груди и пресса. Лео ощутил, будто его касается липкий, влажный взор. По коже пробежали мурашки отвращения. Закрыв глаза, он откинулся на спинку кресла, притворившись ослабевшим от кровопотери.

— Ты выглядишь уставшим, тебе нужен отдых, — мягким шёпотом произнёс Альфред, наклоняясь ближе. Его пальцы скользнули по груди Лео, длинные ногти слегка царапнули сосок. — В соседней комнате есть удобная кровать…

Чёрт возьми, сколько ещё терпеть ради этой миссии? — подумал Лео, с трудом подавляя желание отшвырнуть жеманного герцога. Он лихорадочно искал способ отвертеться, не испортив отношения.

Но Альфред, воодушевлённый моментом, не собирался отступать. Его возбуждение нарастало: грудь под распахнутым халатом вздымалась, он начал тереться коленом о пах Лео.

— Мой храбрый воин, — прошептал он, прижимаясь к уху гостя. — Ты свяжешь меня, заставишь подчиниться, лизать твои пальцы ног? Накажи меня, пронзи, поглоти… Скорей!

Лео едва сдержал рвотный позыв.

В этот момент комнату огласил резкий звонок телефона. Альфред, раздражённый до крайности, подскочил, схватил трубку и рявкнул:

— Оливер, ты покойник! Если через три секунды не дашь мне вескую причину, что важнее затопления острова, я разорву тебя на куски и скормлю акулам!

Что-то сказали на другом конце, и лицо герцога побледнело. Он вскрикнул:

— Это невозможно! Четверо пропали? Что значит «потеряли связь»? Мне плевать на твои оправдания! Собери всех, найди их, всех до единого! — Он яростно теребил длинные волосы, его голос стал пронзительным. — Ты знаешь, кто эти члены клуба. Если с ними что-то случится, я заставлю тебя пожалеть, что ты родился! — С этими словами он швырнул трубку на стол.

— Проклятье, как такое могло случиться?! — Альфред в ярости сметал со стола всё, что попадалось под руку, кроме телефона, и принялся крушить коллекционные предметы. — Эти идиоты, тупицы, бесполезные скоты! — Он рыдал, словно подросток, с надрывом и обидой. — Они погубят меня!

Его плач был таким искренним, что на миг показался Лео комичным.

Но это был шанс. Подавляя отвращение к тяжёлому аромату духов, Лео поднялся и положил руку на плечо заплаканного герцога. Он понимал, что лучше обнять его, но не мог себя заставить.

— Успокойся, Альфред. Возможно, всё не так страшно. Предлагаю срочно отозвать оставшихся членов, собрать «человеко-зверей» в лагере и разобраться, что происходит.

Герцог быстро взял себя в руки, вытер слёзы платком, аккуратно обходя подведённые глаза. Его истерика прошла, словно летний ливень, и он снова стал изысканным аристократом.

— Я запечатаю остров, — произнёс он. — Кроме личной охраны, все силы брошу на поиски на Южном острове. Пропавших найдут, даже если это будут их тела.

В дверь постучали, и вошёл охранник с пачкой документов. Альфред велел разложить фотографии на столе.

— Это «человеко-звери» с текущего мероприятия, всего сорок пять. Те, что с крестом, мертвы. Посмотри, есть ли среди них нападавший.

Лео скользнул взором по фотографиям и сразу заметил одну: парень с крашеными светлыми волосами в яркой рубашке, с легкомысленным выражением лица, похожий на уличного жиголо. Но за этой показной вульгарностью угадывалась странная, магнетическая притягательность, словно острый клинок, скрытый в невзрачных ножнах. Лео захотелось разглядеть, что таится за этой маской.

Его пальцы замерли на снимке.

— Этот? Азиат? — спросил Альфред, прищурившись.

Лео кивнул и продолжил изучать фотографии. Вскоре он остановился на другом лице: мужчина с золотисто-каштановыми волосами и глубокими тёмно-зелёными глазами.

— И этот. Они действовали заодно.

Альфред выхватил оба снимка и швырнул их охраннику.

— Напечатай копии, раздай всем! Пусть их лица врежутся в память. Найдите их и притащите ко мне: живыми или мёртвыми!

— Мёртвыми? — Лео холодно усмехнулся. — Нет, так легко они не отделаются. Я хочу видеть их живыми. — Он провёл пальцами по повязке на раненой руке, и в его глазах сверкнула мрачная, ядовитая искра. — Они заплатят за эту пулю сполна.

Герцог смотрел на него с восхищением. Холодная, звериная мощь, исходящая от Лео, завораживала его. Этот оружейный магнат был не похож на других: недоступный, а посему ещё более притягательный.

— Всё будет, как ты пожелаешь, мой дорогой, — проворковал Альфред. — Скоро стемнеет. Не останешься ли на ужин?

***

Шаниэль столкнул тело очередного охотника в расселину, укрытую густой травой и листвой, и отряхнул руки.

— Пятый, — коротко бросил он.

Издалека донёсся собачий лай, смешанный с гулом вертолётных винтов, разрывающих воздух.

Ша Цин обернулся к напарнику.

— Пора уходить.

— А я только вошёл во вкус, — с досадой отозвался Шаниэль. — Но ты прав, выбора нет. Они готовы перевернуть весь остров. Даже если зароемся в нору, нас вытряхнут. Ты говорил про план. Пора его показать.

Ша Цин кивнул.

— Следуй за мной.

Они осторожно обошли поисковые отряды, пробираясь вдоль скалистых береговых рифов, и наконец добрались до самой северной точки острова. С отвесной скалы открывался вид на узкий мыс, выступающий в море. Жёлто-белый песок пляжа и коралловые заросли тянулись к воде, а за бурлящим океаном, в полутора милях, виднелся другой остров.

Когда-то эти острова, возможно, были единым целым, но тектонические сдвиги разорвали их, оставив узкий пролив. Вода в нём переливалась красками: лазурные полосы в центре обрамлялись нежно-голубыми краями, создавая завораживающую игру света.

Шаниэль, побледнев, указал на воду у подножия скалы, где мелькали острые плавники.

— Ты серьёзно собрался плыть туда? Это акулы! Тигровые, бычьи — неважно! Они разорвут нас в клочья!

Ша Цин, уже начавший спускаться по скале, бросил:

— Нам нужно переплыть пролив и добраться до того острова.

— Ни за что! — Шаниэль яростно замотал головой. — Акулы, чёрт возьми! Я не собираюсь сходить с ума вместе с тобой!

Ша Цин, не останавливаясь, оглянулся через плечо.

— Плыть или нет: твоё дело. Но сейчас прилив ещё не сменился, это лучшее время. Если решишь догнать позже, готовься к борьбе с течением.

Лицо Шаниэля исказилось от ярости и страха. Он выглянул из-за камня, за которым прятался, и заметил вдалеке силуэты людей, гул вертолёта и лай собак. Затем его взор упал на акул, чьи плавники рассекали воду. Выбор был между волками и тиграми: оба пути казались дорогой в ад.

Ша Цин уже спустился к пляжу и выбирал подходящее бревно среди рифов. Шаниэль скрипнул зубами, но всё же решил довериться напарнику. Спустившись, он тоже схватил кусок плавучего дерева.

Ша Цин шагнул к кромке воды, где мелкие волны отливали бледно-голубым светом, играя бликами на его ногах.

— Идём. Держись рядом.

Шаниэль последовал за ним, но, сделав несколько шагов, остановился, указывая на море.

— Акулы… — прошептал он, увидев плавники в десяти метрах.

Ша Цин устало вздохнул.

— Не беги назад, это только привлечет их. Стой спокойно, дай им проплыть, потом двигайся быстро. — Он достал из кармана маленький пластиковый флакон с мутной жидкостью и кинул его напарнику. — Если акула подойдёт слишком близко, брызни на себя.

— Что это? — Шаниэль с подозрением повертел флакон.

— Корень мао юй тэн, — ответил Ша Цин. — Утром я собирал его на пляже, ты ещё принял его за дикий батат. Он содержит рыботоксин, парализующий рыб.

— То есть это убьёт акулу? — с надеждой спросил Шаниэль.

— Если у тебя будет бассейн этого вещества и ты засунешь туда акулу, возможно, — сухо ответил Ша Цин. — Но их обоняние почувствует яд, и они, скорее всего, примут тебя за несъедобную добычу.

— «Скорее всего»? — Шаниэль горько усмехнулся, сжимая бревно. — Это самое безумное, что я делал в жизни… Чёрт, Ша Цин, я тебя прикончу за это!

Тот, уже зайдя по пояс в воду, начал быстро плыть.

— Жизнь это риск, — бросил он с едва заметным азартом. — Попробуй пару раз, и тебе понравится этот адреналин.

— Я люблю адреналин, но не акул! — буркнул Шаниэль, плывя за ним и насторожённо следя за каждым плавником, мелькавшим в воде.

Через час, измотанные, но невредимые, они выбрались на берег другого острова. Ночь окутала океан тёмным покрывалом. Прокравшись через пляж, они укрылись в сырой пещере, выточенной прибоем. Там, поедая кокосы, они дали отдых измученным телам и натянутым нервам.

Чтобы облегчить путь, они сбросили всё оружие, оставив лишь один нож.

Шаниэль поддел остриём раковину тихоокеанской устрицы, проглотил скользкую, солёную мякоть и мечтательно протянул:

— Эх, сюда бы лимон… Сочный техасский лимон, пара капель, и этот морской привкус стал бы божественным.

Ша Цин, посасывая устричный сок с пальцев, проигнорировал его гастрономические мечты.

Не встретив отклика, Шаниэль сменил тему:

— Что это за остров? Он так близко к острову Луны… Неужели тут живут сотрудники компании и охотники?

— Не компании, а клуба, — поправил Ша Цин. Создан, чтобы ублажать извращённые фантазии богачей. Остров Луны: два острова-близнеца. Тот, где мы были: юго-восточный. Это северный, здесь резиденция клуба.

— Резиденция? — Глаза Шаниэля загорелись. — То есть, еда, и оружие, и самолёты?

Ша Цин кивнул.

— Этот остров куда обустроеннее, чем тот дикий, где мы были. Но и охраняется строже. Они уже знают, что мы уложили пятерых охотников. Ради остальных они, скорее всего, их отзовут на вертолёте.

— Мы можем угнать вертолёт! — воодушевился Шаниэль, уже представляя, как выбирается из этого проклятого места.

Ша Цин, не спеша жуя устрицу, ответил:

— Неплохая идея. Но сначала я хочу разобраться с теми, кто участвует в охоте.

— Есть за них награда? Сколько за голову? — с любопытством спросил Шаниэль.

Ша Цин покачал головой.

— Никакой награды. И действовать нужно тихо. Если их семьи узнают, проблем не избежать.

— Тогда зачем? — Шаниэль уставился на него, не понимая. — Убирать подонков, это дело полиции, а не твоё!

Убийца промолчал. Его лицо скрылось в тени скалы.

— Послушай, приятель, мне всегда было тебя жаль, — продолжил Шаниэль. — С твоими талантами, ты бы мог стать наёмником и попасть в списки Форбс! Зачем разыгрывать борца за справедливость? Герои, это сказки для слабаков, которые ждут спасения. Они не стоят твоего времени!

Он воодушевился:

— Как сказал Дарвин: «Выживает сильнейший»! Мы с тобой другие, мы не даём никому управлять нами. Мы бунтари, нас не сковать цепями, мы живём по своим законам. Мы сильные, наше место наверху!

Он схватил Ша Цина за руку. Его тёмно-зелёные глаза сверкали в отсветах костра, словно у хищника.

— Пойдём со мной, Ша Цин! Мы заберём у этого мира всё, что захотим! Да, я потерял богатство, но стоит мне шевельнуть мозгами, и деньги потекут рекой.  Я уже почти нашёл стартовый капитал…

— Ты ничего не понимаешь, — оборвал его Ша Цин.

Шаниэль осёкся.

— Что ты сказал?

— Я сказал, ты ничего не понимаешь, — спокойно повторил Ша Цин, отвернувшись и показывая, что разговор окончен.

Шаниэля пронзила знакомая боль: едкая смесь гнева и обиды. Он знал, что делает в таких случаях. Когда его презирали, насмехались или предавали, ответ был прост — превратить обидчика в труп. Мёртвые не раздражают.

Он никогда не колебался и не жалел, кем бы ни был противник. Некоторые даже вызывали чувства, но любовь к себе всегда была сильнее. Как звериный инстинкт, она пульсировала в каждой клетке его тела, и, если он ощущал угрозу, этот инстинкт выпускал яд, готовый уничтожить всё на своём пути.

Я не хочу этого делать с ним, — подумал Шаниэль, глядя на молчаливого Ша Цина. — Никогда не вкладывал столько в другого человека. Цени это, Ша Цин. Не доводи до того, чтобы всё закончилось плохо.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 40

Глава 40 Тёмные течения

Ночь в клубе была удивительно тихой. Все развлечения, обычно бурлившие в тёмное время суток, внезапно смолкли. Новость об исчезновении пятерых охотников, несмотря на попытки клуба заглушить слухи, всё же просочилась к его членам. Не получив внятных ответов от Оливера, люди в смятении запирались в своих виллах, а многие уже планировали тайно сбежать на частных самолётах с первыми лучами солнца.

Эмили в элегантном платье цвета спелой сливы с изящным шлейфом двигалась с кошачьей грацией, слегка покачиваясь. Рюши подчёркивали её пышные формы и тонкую талию. Лицо, слегка побледневшее под макияжем, скрывало тревогу, но дымчатые тени придавали взгляду загадочную глубину.

Рядом шагал мужчина, небрежно обняв её за талию. Наклонившись, он что-то шепнул ей с игривой улыбкой. Эмили закусила алую губу, стараясь придать своим шагам лёгкость.

Они остановились у крыльца виллы. У входа стояли двое мужчин: крепкие, с каменными лицами, с наушниками раций в ушах и едва заметными очертаниями оружия под одеждой. Двери и панорамные окна находились под бдительным надзором, обеспечивающим безопасность обитателей.

Светлокожий охранник, знакомый с Эмили, приветливо кивнул:

— Привет, Эми! Мистер Сэссна выбрал тебя? Похоже, сегодня бонус светит.

Она натянуто улыбнулась, уголки губ едва дрогнули.

Его напарник перевёл взгляд на спутника девушки, молодого человека с золотистыми крашеными волосами, и спросил:

— Новый соловей? Его тоже выбрали?

Эмили взглянула на спутника и ответила:

— Да, это Ло И. Мистер Сэссна хочет компанию нас обоих.

Светлокожий страж хохотнул:

— Двое парней и ты? Ох, Эми, сегодня тебе придётся непросто.

Ло И пожал плечами, в его голосе скользнула наигранная беспечность:

— А ты не думаешь, что мне будет ещё труднее? Ей только с мужчинами, а мне и с теми, и с другими.

Напарник усмехнулся:

— Слышал, Сэссна в этом деле без тормозов. Молись, парень, чтобы утром тебя не выносили на носилках.

Ло И, явно нервничая, но стараясь не терять лица, сказал:

— Ребята, можно попросить об одолжении? Если я не дотяну до утра и вырублюсь, не выдавайте меня, когда будете тащить.

Светлокожий, ухмыляясь, посмотрел на Эмили:

— Это зависит от того, захочет ли наша красавица за тебя замолвить словечко.

Его напарник окинул Ло И взглядом и добавил с намёком:

— Я всегда добр к тем, кто умеет быть благодарным.

Ло И подмигнул:

— Благодарность, это же добродетель, верно?

Он обнял Эмили за талию, и они направились к двери.

— Погодите, правила есть правила, — остановил их напарник.

Охранники приступили к обыску. Ло И беспечно раскинул руки, позволяя себя проверять. Когда рука стража скользнула слишком низко, он хихикнул и вывернулся:

— Туда пушку не спрячешь!

Напарник ухмыльнулся и легонько ущипнул его:

— А я думаю, там как раз поместится одно «ружьё». Заходите, птенчики.

Внутри виллы Уильям сидел на диване, шлифуя наждачной бумагой новую пепельницу. Время от времени он подносил её к свету, проверяя гладкость краёв.

Увидев вошедшую пару, он отложил занятие и поманил их пальцем:

— Купил одну, а второй в подарок? Это что, приятный бонус?

Эмили устроилась у него на коленях. Ло И обнял Уильяма за шею, тихо рассмеявшись:

— Можно сказать, компенсация от клуба. Сегодня все услуги за полцены, а порции двойные.

Он наклонился к уху Уильяма и прошептал:

— Я приготовил для вас нечто особенное.

В тот же миг тонкая игла вонзилась в шею Уильяма, и содержимое шприца мгновенно проникло в его вены. Уильям не успел издать ни звука, его тело обмякло, и он рухнул на диван.

Эмили в панике вскочила, зажав рот, чтобы подавить крик.

— Спасибо за сотрудничество, красавица. И за успокоительное, — улыбнулся Ло И. — Теперь ты свободна.

Она развернулась, чтобы бежать, но резкий удар по затылку отправил её в беспамятство.

— Спи сладко, — бросил парень. — Дальше зрелище не для юных леди.

На чайном столике лежали восемь пепельниц из кости, схожих по текстуре и узору, словно части единой коллекции. Последняя, ещё не завершённая, привлекла внимание Ша Цина. Он взял её в руки, разглядывая череп в форме чаши, и тихо произнёс:

— Покойся с миром, старина.

Затем он достал из ящика с инструментами Уильяма острую ручную пилу.

***

Эдман гнал внедорожник к аэропорту острова, вцепившись в руль побелевшими пальцами. Он отказался от водителя, предоставленного клубом, и не сообщил никому о своём отъезде. Обманом отвлёк внимание охраны у виллы и выскользнул незамеченным.

С того дня, как на него вышли агенты ФБР, страх стал его постоянным спутником. Сделка «искупление в обмен на сотрудничество» не принесла покоя. Мысль о том, что он ввёл в клуб внедрённого агента, вызывала дрожь: если герцог узнает, расправа будет неминуемой. Каждая минута на острове Луны была мучительной. Волосы выпадали клочьями, и даже юное тело Дороти уже не могло заглушить его тревогу.

Несколько часов назад он вызвал свой частный самолёт, потребовав, чтобы тот прибыл до заката. Он знал, что аэропорт на северной стороне острова строго охраняется, и без его личного присутствия чужому самолёту не позволят сесть.

Только бы выбраться с острова Луны, — думал он, стиснув зубы от напряжения. Это не пропажи, чёрт возьми, это работа копов! Если не убраться отсюда, следующей мишенью стану я!

Внезапно заднее колесо дёрнулось, казалось, машина провалилась в яму. Эдман вдавил педаль газа, но внедорожник не двигался. Чёрт, неужели в темноте съехал с дороги? —выругался он.

Аэропорт был уже близко. Бормоча проклятия, Эдман выскочил из машины, решив идти пешком.

В этот момент чья-то рука схватила его за волосы и с силой ударила головой о дверцу машины. Удар оказался недостаточно сильным, и нападавший, сменив тактику, схватил Эдмана за шею и несколько раз впечатал его в дверь.

Перед глазами Эдмана всё поплыло, в ушах загудело, кровь хлынула из носа и рта. Удары сыпались так быстро, что он не успевал осмыслить происходящее. Тело его бесформенным мешком рухнуло на землю.

Когда сознание начало возвращаться, он обнаружил себя в зарослях травы. Над ним нависала зловещая тень. С трудом сфокусировав взгляд, Эдман разглядел мужчину, склонившегося над ним с ножом у его горла.

Шаниэль сплюнул, хлопнув Эдмана по щеке плоской стороной клинка:

— Бесполезная жирная свинья! Пара ударов, и ты вырубился!

Дряблая кожа Эдмана затряслась, и Шаниэль, поморщившись, вытер лезвие о траву.

***

Добравшись до окраин клуба, он и Ша Цин разошлись. Ша Цин, одержимый своей местью, упрямо собирался выследить оставшихся охотников, тогда как Шаниэль планировал разведать обстановку в аэропорту, чтобы найти способ покинуть этот проклятый остров.

— Если я добуду самолёт, то улечу первым, а ты оставайся здесь и играй в свои кровавые игры! — огрызнулся он, раздражённый упрямством напарника. — Даже если ты прикончишь всех шестерых, на острове целый батальон вооружённых людей. Ты не справишься. Когда клуб тебя накроет, подохнешь в мучениях!

Ша Цин холодно отрезал:

— Это моё дело. Тебя не касается.

Шаниэль сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не влепить ему пощёчину. Их шаткий союз распался. Он не собирался рисковать ради безумца, чья одержимость граничила с самоубийством. Ша Цин был как ядовитая рыба фугу: восхитительный на вкус, но смертельно опасный при малейшей ошибке. Жертвовать собой ради него? Увольте.

***

Мысли о Ша Цине лишь портили настроение, и Шаниэль отмахнулся от них, сосредоточившись на лежащем перед ним Эдмане.

— Ты ведь тоже член клуба, да? Куда так спешил в аэропорт? Сбежать решил? Самолёт за тобой прилетит? — рявкнул он, едва сдерживая ярость. Его голос сочился угрозой, и Эдману казалось, что ещё одно слово, и лезвие полоснёт по горлу.

Эдман дрожал, парализованный страхом. Его разум цеплялся за инстинкты, выдавая бессвязный лепет:

— Нет, нет, я не собирался вас кинуть! Просто хотел подготовиться на всякий случай. Соглашение! Да, соглашение с властями, мы подписали его, с отпечатками пальцев! Вы не можете нарушить программу защиты свидетелей…

Шаниэль слушал его жалкий бред, и в его глазах зажёгся холодный, хищный блеск. Кажется, он случайно наткнулся на грязную игру федералов. Этот жирный старик, похоже, и был тем, кто ввёл в клуб внедрённого копа.

…Лео Лоуренс! Без Ша Цина, чьё чутьё могло бы всё испортить, Шаниэль наконец дал волю своей жгучей ненависти. Семь лет и четыре месяца назад, в Квинсе, Нью-Йорк, его предал подельник, подкупленный полицией. Тот заманил Шаниэля в ловушку, и молодой агент ФБР с чёрными волосами и тёмно-синими глазами прижал его к грязной земле, защёлкнув наручники. Тогда его вольная жизнь оборвалась.

В камере, в ярости и унижении, бандит по крупицам собирал информацию о сделке предателя. Тот, убийца, наркоторговец, вымогатель, сдал его и получил защиту свидетелей, новый паспорт и свободу под крылом федералов. А Шаниэль за те же преступления едва не получил сорок лет тюрьмы.

Это и есть их хвалёная справедливость? Он задавал этот вопрос, глядя на вырезку из газеты, приклеенную к стене камеры. Молодой агент, прославившийся благодаря той операции, красовался на чёрно-белом фото с честным, героическим лицом, идеальным для плакатов ФБР. Но Шаниэль знал, какими грязными методами тот добился его поимки.

Пока он гнил в тюрьме, агент строил карьеру, стремительно поднимаясь по служебной лестнице. После освобождения Шаниэль жаждал мести, но его враг будто растворился.

И вот судьба свела их вновь, бывшего главаря и агента ФБР, на этом богом забытом острове. Шаниэль сразу узнал его, но был вынужден скрывать свою ненависть. А тот, очевидно, давно забыл одного из множества пойманных преступников.

Теперь у него появился шанс свести счёты.

Осознав это, он расплылся в хищной улыбке, от которой Эдман содрогнулся. Шаниэль выхватил телефон из его кармана и сунул ему в руку:

— Звони ответственному за клуб! Быстро!

Эдман, дрожа, промямлил:

— Герцог Альфред младший? Я не могу с ним связаться…

Лезвие кинжала полоснуло по его боку, оставив кровоточащую рану.

— Хочешь, чтобы я вырезал тебе рёбрышко? Прямо с мясом? — процедил Шаниэль.

Эдман взвыл от боли. Дикий блеск в тёмно-зелёных глазах мужчины едва не довёл его до обморока:

— Оливер! Я могу связаться с Оливером, секретарём президента! Он передаст герцогу!

— Отлично, — Шаниэль ощерился в холодной усмешке. — Так какого чёрта ты ещё не набираешь номер?

***

Лео лениво ковырял жареные гребешки с гусиной печенью, чувствуя, как на виске пульсирует вена. Ему отчаянно хотелось вонзить вилку в ногу сидящего напротив.

Альфред за столом вёл себя как истинный аристократ: его осанка и манеры были безупречны, но под столом творилось нечто иное. Одна его нога уже покоилась на бедре Лео, а вторая нагло пыталась пробраться выше, к самому паху.

Может, просто вырубить его? — мелькнула у Лео мысль. У этого подонка наверняка есть все данные о клубе: списки членов, планы помещений, расписание охраны. Они могут храниться в секретном сейфе или на личном компьютере. Если оглушить Альфреда и обыскать его спальню и кабинет, удастся ли найти то, что нужно?

Пока он взвешивал шансы на успех этого импульсивного плана, на столе в кабинете зазвонил телефон.

Альфред неохотно убрал ногу, изящно промокнул губы салфеткой и произнёс:

— Прошу прощения, мне нужно ответить.

Он встал и направился в кабинет.

— Оливер, разве я не предупреждал, чтобы меня не беспокоили во время ужина? — начал он с раздражением, но вскоре его голос стих, и Лео не смог разобрать слов. Воспользовавшись моментом, он отложил недоеденный ужин, который и без того не лез в горло, и направился в ванную, чтобы умыться и собраться с мыслями.

— … Кто этот человек? Не знаешь? Идиот, переключи его на меня! — донеслось из кабинета, прежде чем Альфред захлопнул дверь.

Спустя несколько секунд в трубке послышался незнакомый мужской голос:

— Добрый вечер, господин герцог. Полагаю, ваш секретарь уже доложил о нашем деле…

Альфред резко оборвал:

— Я не веду сделки по телефону с незнакомцами. Назови имя и приходи лично, или разговор окончен.

Собеседник хмыкнул:

— Ну и манеры, не зря вас называют аристократом. Интересно, сохраните ли вы этот гонор в федеральной тюрьме?

Тонкие брови Альфреда взлетели вверх, а чёрные глаза сузились в ледяные щёлки:

— Говори яснее, или пожалеешь, что явишься ко мне.

— Не нужно вражды, ничего личного, — ответил голос, но ядовитый подтекст сочился из каждого слова. — Я пришёл с дружеским предложением. Мы оба можем извлечь выгоду. Разве вы не знаете, что ФБР уже дышит вам в затылок? Ваш клуб, поместье, остров Луны и охота на людей нарушают законы любой страны мира.

Последнее предложение, произнесённое после паузы, окунуло лицо Альфреда в мрак. Он глубоко вдохнул и медленно произнёс:

— Продолжай.

— Сто миллионов долларов на мой счёт в швейцарском банке, — ответил голос. — Согласитесь, цена справедлива. Для вас это не разорительная сумма, а информация может спасти вам жизнь. Разве не выгодная сделка?

Альфред усмехнулся:

— Денег у меня хватает, но я не разбрасываюсь ими ради пустых слов. Докажи лично, что твоя правда, или разговора нет.

— Ох, герцог, вы думаете, я новичок? Встретимся, и что? Я не только денег не увижу, но и шкуру с меня спустите. Мы оба знаем правила игры. В бизнесе главное дело. Но подумайте: кто больше потеряет, если сделка сорвётся? Мне не принципиально заработать эти сто миллионов долларов именно на вас. А вот вам без моей информации… Ну, мне всё равно, я не собираюсь навещать вас в тюрьме.

Он замолчал и добавил:

— Кстати, если поймаете шпиона, можете свалить на него все смерти членов клуба. «Бедный коп превысил полномочия, убил подозреваемых» — звучит как отличное оправдание для семей погибших, правда?

Эта фраза ударила точно в цель. Альфред стиснул челюсти и принял решение:

— Договорились. Деньги будут у тебя через минуту.

Через пять минут Шаниэль получил уведомление от банка. Сто миллионов долларов зачислены. Он с самодовольством набрал номер Альфреда и рассмеялся:

— Спасибо за щедрость, господин герцог. Вот вам два имени: Гарсия Ян и Лео Лоуренс. Думаю, с вашими связями вы быстро найдёте их след в архивах уголовного отдела ФБР в Вашингтоне. Приятного вечера!

— И тебе приятного вечера, мой новый друг, — ответил Альфред. — Кстати, ты звонишь с телефона Эдмана, верно? Значит, ты всё ещё на острове Луны. Я уже отдал приказ закрыть оба аэропорта. Без моего личного разрешения ни один самолёт не сядет или взлетит. Поймаю шпиона, и у меня будет время вывернуть этот остров наизнанку. Каждую пядь.

Шаниэль опешил, его улыбка медленно угасла.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 41

Глава 41 Беглецы

Лео вышел из уборной и заметил, что Альфред всё ещё в кабинете, занят телефонным разговором. Взгляд его остановился на плотно закрытой двери, а мысль о предстоящей сцене заставила поёжиться. Он скорее столкнулся бы с дюжиной вооружённых головорезов, чем ввязался в сомнительные игры с этим распутным сыном герцога.

Может, подмешать снадобье? На задание в Лунный остров он прихватил две бутылки особого вина: одна могла отправить в беспамятство после пары глотков, оставляя лишь смутные воспоминания, как после бурной попойки, другая содержала сыворотку правды, которой не смог бы противостоять никто, кроме специально обученных.

Решено! Ускользнуть сейчас, а завтра явиться с вином в качестве извинения, это выглядело бы правдоподобно. Лео уже взялся за ручку двери гостиной, как вдруг за спиной послышался голос Альфреда:

— Прости, дорогой, заставил тебя ждать. Неужели собрался уйти, не попрощавшись? Это, знаешь ли, не слишком вежливо.

Лео обернулся, выдавив улыбку:

— Подумал, у тебя дела поважнее. Не хотел мешать. Загляну завтра, заглажу вину.

— Дела? Ты и есть моё главное дело, — Альфред разглядывал его с лукавой полуулыбкой, словно видел впервые. Он сел в кресло, указал на стул напротив и постучал пальцами по столику. — Сыграем в блэкджек?

Лео опешил. Неужели этот повеса променял его на карточную игру? Или это очередной фривольный намёк? Отказаться было нельзя. Он пожал плечами, сел и начал тасовать колоду.

— Блэкджек? Слышал, ты мастер, герцог. Даже поместье однажды выиграл. Что теперь хочешь у меня забрать? Если ставка слишком высока, придётся улизнуть.

Альфред не спеша раздал карты и ответил с насмешкой:

— Не волнуйся, у тебя есть то, что мне нужно. Бежать некуда, ты в моём поместье.

Лео натянуто улыбнулся, сосредоточившись на игре. У герцога карты были лучше, но сегодня он был не в ударе и часто отвлекался. Его взгляд то и дело задерживался на настенных часах, что казалось, он чего-то ждал. Эти непроизвольные порывы не укрылись от федерального агента, и в душе его зародилось смутное подозрение.

Спустя двадцать минут телефон Альфреда снова зазвонил.

— Извини, сейчас вернусь, — бросил он, скрывшись в кабинете.

Подозрения Лео переросли в тревогу. Он набрал номер Эдмана, но услышал лишь «Абонент недоступен». Это было странно. Эдман знал, что его телефон должен быть включён круглосуточно. «Недоступен» означало, что устройство либо сломали, либо выключили недавно при хорошем покрытии. Вспомнив загадочные звонки Альфреда и его странное поведение, Лео понял: Эдман, скорее всего, раскрыт.

Медлить было нельзя. Он сорвал штору, ножом из фруктовой вазы вырезал в ней прорези и связал лоскуты в верёвку длиной метров пятнадцать. Один конец он закрепил на балконной балке, другой сбросил вниз, но до земли не хватило трёх-четырёх метров. Времени на доработки не было. Цепляясь за верёвку, он быстро спустился, а на последнем участке прыгнул, смягчив падение кувырком.

К нему тут же подошли патрульные в камуфляже. Лео, отряхнув пыль с плеч, достал сигарету и сделал вид, что ищет зажигалку. Один из них узнал его, услужливо поднёс огонь и спросил, не нужно ли чего ещё.

Лео, воспользовавшись моментом, пожаловался на отмену вечерних развлечений и заявил, что хочет прогуляться до пляжа у лагуны, где стоит сеть от акул. Патрульный замялся, напомнив о запрете покидать поместье, и предложил бассейн или компанию соловьёв. Лео возмутился:

— Плавать голышом в толпе? Увольте! — Он ткнул сигаретой в нагрудный знак охранника. — Вези меня на пляж, получишь десять тысяч. А если откажешься, завтра пожалуюсь герцогу, и ты вылетишь отсюда. И вы все тоже, если пикнете.

Выбор был очевиден. Слухи о прихотях герцога и его фаворита гуляли по поместью, и «мистера Яна» считали самым неприкосновенным гостем. Угодить ему сулило награду и продвижение. Один из патрульных, получивший шанс услужить, с радостью подогнал джип, провожаемый завистливыми взглядами коллег. У ворот машину пропустили без проверки, своих не обыскивают.

Тем временем в кабинете Альфред получил от осведомителя подтверждение своих подозрений. Ярость и унижение от предательства захлестнули его.

— Лео Лоуренс! Я вытащу твои кишки и скормлю акулам! — прорычал он, нажимая кнопку тревоги.

Через полминуты в гостиную ворвались вооружённые охранники, но комната была пуста. Один из них заметил верёвку на балконе и крикнул:

— Он сбежал отсюда!

Альфред подбежал к перилам. Самодельная верёвка болталась на ветру, издеваясь над его оплошностью. В ярости он ударил кулаком по перилам и заорал:

— Найдите его! Переверните всё поместье, но притащите ко мне!

В ту же ночь джип с Лео мчался прочь от поместья. Когда в рации патрульного затрещали голоса, агент молниеносно сжал его шею, надавив на сонные артерии. Тот обмяк, и Лео, удерживая руль, открыл дверь и вытолкнул тело из машины. Перебравшись на водительское сиденье, он вдавил газ.

***

В это же время Ша Цин смывал кровь под душем, тихо напевая мелодию родных краёв. Алая вода стекала в слив, а испорченную одежду он бросил в угол. К счастью, гардероб Уильяма был ему впору. Ещё одна находка, флакон с краской для волос, вернул его шевелюре привычный чёрный цвет. Ша Цин любил его за естественность и незаметность, идеально сочетавшуюся с его здоровым смуглым тоном кожи, а не той искусственной бледностью, что давал отбеливающий крем. Ради конспирации он даже скрывал шрамы под силиконовыми накладками, всё, чтобы обмануть чутких федералов.

Внешность, манеры, повадки, он мог подделать всё это безупречно. Но чувства, глубоко запрятанные в душе, не всегда поддавались контролю. Глядя в зеркало на своё отражение, он на миг остановился, будто увидел другого: знакомый силуэт, тепло чужого тела, дыхание…

Шум за окном прервал его мысли. Сквозь жалюзи он увидел отряды вооружённых людей, высаживающихся из грузовиков и методично обыскивающих виллы. Они приближались к его укрытию. План рушился! Ни добить оставшихся, ни спокойно уйти уже не выйдет. Раздражённо цокнув, Ша Цин, всё ещё обнажённый, подошёл к задней двери и, подражая голосу Уильяма, крикнул:

— Эй, вы двое, зайдите!

Охранники вошли, и тут же получили по горлу. Несколькими точными ударами парень уложил их за секунды, надел форму одного из них, прихватил оружие и, натянув кепку, смешался с поисковым отрядом.

Вскоре поступил приказ:

— Цель, Гарсия Ян. Десять минут назад покинул поместье на джипе с одним из патрульных. Обыскать остров, взять живым. В случае сопротивления, разрешаю открыть огонь.

Ша Цин, не выдавая себя, забрался в грузовик. Но в тесноте его заметили.

— Ты не… — начал было сосед, но убийца заглушил его локтем, спрыгнул с машины на повороте и, уворачиваясь от пуль, скрылся в тёмной чаще.

***

Шаниэль понял, что его поспешность и жажда мести сыграли против него, и в ярости разбил телефон Эдмана, а затем перерезал горло толстяку.

С холма он смотрел на опустевший аэропорт, где последняя вертушка растворилась в ночи.

— Чтоб тебя! — выругался он, опускаясь на землю в отчаянии.

Что теперь? Остров в сердце Тихого океана, окружённый акулами, без самолётов и кораблей. Плыть на плоту? А миллионы долларов, только что выманенные, так и останутся нетронутыми? Если этот герцог его поймает, то, верно, нарежет на сто миллионов ломтиков для жаркого. Шаниэль обхватил голову, чувствуя, что эта дыра хуже тюрьмы на острове Райкерс, прозванной «Могилой».

И тут он вспомнил о Ша Цине. Этот хладнокровный убийца наверняка подготовил пути отхода. Найти его, единственный шанс. Но как пробраться в поместье, где убийца, возможно, ещё играет в свои кровавые игры? Шаниэль решил подъехать ближе на машине Эдмана и разведать обстановку.

На полпути он заметил грузовики с охраной и, бросившись в кусты, затаился. Что стряслось? Ша Цин раскрыт? Или этот федерал сбежал? Оба варианта были плохи, а второй особенно. Неужели герцог, окружённый охраной, не смог удержать одного агента?

Шаниэль решил следовать за поисковиками на расстоянии. Мутить воду, его конёк.

***

Под покровом ночи остров Луны скрывал трёх беглецов в своих дебрях, скалах и тёмных пляжах. Федеральный агент, загнанный, как зверь, убийца, чьи планы рушились, и бывший главарь банды, мечтающий о спасении, их пути могли вновь пересечься на этом клочке земли. И только судьба знала, что ждёт их впереди.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 42

Глава 42 Встреча на узкой тропе

Преследование сотен вооружённых боевиков, опыт довольно незабываемый. Новый, волнующий, но едва ли желанный. Лео, бросив машину после прорыва через дорожный заслон, мчался через ночную пустошь, мысленно посмеиваясь над собой. Слишком долго он был охотником, и судьба, будто стремясь восстановить равновесие, сделала его дичью.

Провал тайной миссии оставил горький осадок, но надежда ещё теплилась. Пока он жив, шанс на успех сохраняется, нужно лишь поймать удачу за хвост в этом стремительно меняющемся безумии. Однако сейчас задача была суровее: найти укрытие, переждать погоню и дожить до утра. Ночная облава в дикой местности дело сложное, и вряд ли враги станут прочесывать пустошь во мраке. Но с рассветом они начнут масштабную охоту, и агенту требовалось укромное место.

Чаща, окутанная ночью, внушала первобытный страх, но путь к побережью лежал через неё. Можно было выбрать открытый маршрут по травянистым склонам, но там не было укрытий, а фонарик использовать нельзя. К тому же трещины в каменистой почве, скрытые травой, таили смертельную угрозу, один неверный шаг мог стать последним. Лео нащупал на поясе пистолет, отобранный у выброшенного из машины охранника, сжал челюсти и шагнул в заросли.

Густой мрак поглощал свет, и джунгли казались царством теней. Лео пробирался вперёд, едва освещая путь слабым лучом фонарика. Опасности подстерегали на каждом шагу. Жужжали кровожадные комары, шуршали змеи под сухими ветвями, цеплялись за одежду колючие заросли. Всё здесь казалось враждебным. После недавнего ливня земля превратилась в вязкую грязь, смешанную с гниющими листьями. Каждый шаг давался с трудом, а заросли папоротников скрывали коварные обрывы. Дважды Лео чудом избежал падения, ухватившись за лианы, иначе его тело уже лежало бы на острых камнях.

Тишина джунглей была обманчивой. Шорохи насекомых и кваканье лягушек усиливали чувство одиночества и будили страх перед неизвестным. Как он выбрался из этого кошмара, агент не знал сам. Это испытание стало одним из самых тяжёлых в его жизни, и вспоминать его не хотелось.

Измотанный, весь в поту, он отчаянно нуждался в воде, еде и отдыхе. Когда в тусклом свете гаснущего фонарика показались очертания пляжа, ноги едва держали его.

Но тут над головой послышался рёв винтов, и ослепительные лучи прожекторов прорезали тьму. Погоня настигла его! Лео выключил фонарик и пополз по склону, поросшему высокой травой. Острые стебли резали лицо, шею и руки, оставляя жгучие царапины, но он терпел, сжав зубы.

Перед тем как погасить свет, он успел оглядеться. Высоких укрытий не было, но в стороне, у подножия скалы, виднелась узкая треугольная щель морской пещеры, укрытая россыпью камней. Её, вероятно, выточили волны, неустанно бьющие в скалу. Лео пополз к ней, ориентируясь по слабому лунному свету и обходя гладкие валуны. Достигнув сырой стены пещеры, он шагнул внутрь, погрузившись по колено в холодную воду. В тот же миг луч прожектора скользнул за его спиной, то вертолёт кружил над пустошью. К счастью, пилот ничего не заметил, и, сделав несколько кругов, машина улетела.

Агент выдохнул и двинулся вглубь пещеры, осторожно ступая по скользкому дну. Стены были гладкими и мокрыми, вода плескалась у щиколоток, а царапины на коже горели, словно облитые солью. Он скрипнул зубами и шёл вперёд, не включая почти разряженный фонарик, полагаясь на чутьё. Дно пещеры то поднималось, то опускалось: в низинах вода доходила до груди, заставляя плыть, а на возвышенностях торчали острые рифы, между которыми приходилось карабкаться.

Пещера казалась бесконечной, сырой, мрачной, выточенной волнами. Но Лео знал, что это прямой туннель к краю острова. Истощение одолевало, он мечтал рухнуть на сухой камень и уснуть. Но прилив мог затопить пещеру, и эта мысль заставляла идти дальше.

Внезапно слух уловил лёгкий плеск воды: шаги, всего в пяти метрах, с противоположной стороны. В пещере был кто-то ещё! Мужчина прижался к стене, запрыгнув в углубление и упершись руками в камень. Правая рука потянулась к пистолету, но резко остановилась, в тесном пространстве выстрел был бы самоубийством, пуля могла рикошетом вернуться к нему.

Затаившись, он собирал силы, надеясь, что противников немного и он сможет одолеть их по одному, используя узость пещеры. Шаги приближались. Лео спрыгнул с камня и бросился на врага, повалив его в воду.

Схватка завязалась яростная. Соперник оказался крепким и ловким, мастером ближнего боя в тесноте. Его удары по суставам и уязвимым точкам были точны, заставляя агента пропускать болезненные попадания. Но он заметил слабость врага: тот был менее силён в ногах и талии, вероятно, из-за худощавого сложения, и компенсировал это хитрой техникой.

Лео перевернулся, используя мощь натренированных ног, чтобы прижать руки и плечи противника. Одной рукой он сковал его ноги, другой нанёс тяжёлый удар в живот. Раздался сдавленный стон. Но враг не сдавался, вонзив локоть в поясницу Лео, отчего тот ощутил острую боль, будто внутренности разорваны.

Бой зашёл в тупик. Оба поняли, что продолжение схватки приведёт к взаимному уничтожению, и одновременно потянулись к пистолетам. Выстрел в упор, прижав врага к стене, мог исключить рикошет. Но в тесной схватке вытащить оружие было нелегко. Лео вырвался из захвата, потянулся к кобуре и… его рука наткнулась на нечто мягкое, упругое, тяжёлое. Ощущение, знакомое каждому мужчине, шокировало его. Он оцепенел на две секунды, не из-за медлительности, а от полной неожиданности.

— Чёрт… твою мать! — простонал противник, явно страдая от боли, и тут же врезал коленом в пах агента.

Это что, игра на взаимное поражение? — подумал Лео, отпрянув и в темноте ударившись головой о стену. Искры посыпались из глаз, и он выругался: — Да что за дерьмо!

Внезапно противник замер и неуверенно окликнул: — Лео?

Тело федерального агента напряглось. Сжав челюсти, он выдавил: — …Ша Цин?

— Чёрт, это ты?

— Это я хотел спросить!

— Почему ты молчал? Из-за тебя я схлопотал пару лишних синяков! — выпалил Ша Цин, всё ещё тяжело дыша после схватки.

— Это мне чуть почку не раскроили! — огрызнулся агент. — Почему ты сам не подал голос? Что, слишком много каналов в голове, не знал, какой выбрать? — Его голос сочился язвительностью.

— Ладно, кто ж виноват, что мы столкнулись в этой кромешной тьме. Но твои грязные приёмчики… Это что, привычка такая, даже в драке лапать всё подряд? — В голосе Ша Цина сквозила насмешка, и Лео почувствовал, как лицо заливает жар. К счастью, темнота скрыла его смущение.

Он тут же вспомнил тот неловкий момент, когда его рука случайно коснулась чего-то… слишком личного, откашлялся и поспешил сменить тему:

— Ты же был на южном острове. Как, чёрт, ты здесь оказался?

— Приплыл через пролив, — небрежно бросил Ша Цин.

— Это безумие! Там же акулы!

— Ага, теперь, когда думаю об этом, мурашки по коже.

— Ты, который не боится убивать, боишься акул? — усмехнулся Лео. — Ты же прикончил пятерых из того клуба. Что, теперь за оставшимися на северный остров явился?

— Шестерых, — поправил Ша Цин. — Только что в клубе я убрал ещё одного. Если бы не твоя шумная погоня, остальные пятеро тоже были бы мои.

Агент, не сдержавшись, схватил его за воротник и прижал к сырой стене пещеры:

— Это ты убил Эдмана? Лысого толстяка за пятьдесят?

Ша Цин с силой оттолкнул его руку:

— Того, что делает пепельницы из черепов? Нет, я прикончил какого-то тощего юнца.

Лео замолчал, его взгляд потяжелел. Затем он медленно, с ледяным спокойствием произнёс:

— Почему ты превращаешь себя в хладнокровного мясника? Убивать для тебя, это что, забава? Удовольствие? Ты псих или извращенец? Или мнишь себя героем, вершащим справедливость? Знаешь, мне кажется, тебе место не в тюрьме, а в палате с мягкими стенами.

Его слова резали, но за суровостью сквозили нотки разочарования и странной, болезненной заботы. Ша Цин уловил это и, к своему удивлению, не почувствовал злости. Эта забота, пусть и выраженная в резкой форме, была редкостью в его мире. Тюрьма? Психушка? Он лишь равнодушно пожал плечами, подумав: Может, я и попаду в ад, но это будет после смерти. А до того мне плевать.

Он посмотрел на агента с вызывающим спокойствием:

— Я не псих и не извращенец. Я делаю то, что считаю нужным. Каждый следует своим убеждениям, разница лишь в том, хватает ли сил их воплотить. Ты ведь такой же, Лео. Ты уверен, что должен поймать меня. Если твои навыки окажутся лучше, поздравляю. Хочешь запереть меня в камере или отправить в белую палату — твоё право. Я не стану жаловаться.

Лео сжал челюсти, борясь с желанием схватить этого серийного убийцу и встряхнуть, надеясь вправить его сбившиеся с пути мозги. Их взгляды на мораль, закон и справедливость разделяла непреодолимая пропасть. Спорить было бессмысленно, такие разговоры всегда заканчивались тупиком. Чтобы вытерпеть общество Ша Цина и не поддаться искушению врезать ему, Лео нужно было полностью исключить эти темы из разговора.

Но в остальном он… почти нормален. Нет, даже выдающийся, — с горечью подумал агент. Никто не совершенен, у каждого есть изъяны. Но у Ша Цина этот изъян касался именно тех принципов, которые агент считал незыблемыми. И, что хуже, он не выказывал ни малейшего желания меняться. Их конфликт был неразрешим, и это наполняло Лео не только сожалением, но и глубокой тоской.

За последний год это чувство росло, превращаясь в странную, необъяснимую боль. Каждый раз, сталкиваясь с безупречными методами и хитроумными планами Ша Цина, мужчина ощущал её всё сильнее. Ша Цин был словно редкая фарфоровая ваза с трещинами, её изъяны вызывали протест, но именно они делали её уникальной. Лео не мог восхищаться ею, он предпочёл бы безупречную, пусть и простую вазу, соответствующую его идеалам.

Серийный убийца, стоящий перед ним, был той самой вазой. Его гениальность проявлялась в том, что Лео не мог принять. Вздохнув, он отогнал эти мысли и холодно бросил:

— Жди того дня, когда я тебя арестую. И поверь, он не за горами.

— Но сейчас мы в одной лодке, и она, между прочим, протекает, — сказал Ша Цин беспечно. — Предлагаю сначала выжить вместе, а уж потом жечь мосты. Это подождёт до утра. Лично я замёрз в этой ледяной воде и хочу развести костёр, чтобы высушить одежду. Что скажешь?

Его слова напомнили агенту о промокшей одежде, липнущей к телу, и о холоде, пробиравшем до костей. Мысль о костре, чистой воде и еде заставила его измученное тело воспрянуть.

— А нас не заметят, если развести огонь? — спросил он, заставляя разум взять верх над усталостью.

— Вряд ли. Эта пещера длинная, её дальний конец выходит к морю у подножия скал. Если найти углубление и заложить проход камнями, свет не пробьётся наружу. Кажется, чуть дальше есть подходящее место… — Ша Цин повернулся, но поскользнулся на мокром камне. Лео вовремя подхватил его.

— Спасибо. Мой фонарик сдох, — буркнул убийца.

— Мой ещё работает, но я выронил его в драке. Надо поискать.

— Забей, в этой тьме его не найти. Скорее всего, он разбился, — Ша Цин взял его за руку и, ощупывая стену, повёл за собой. — Идём. Когда я высаживался на остров, я спрятал в пещере дрова и немного еды. Похоже, сейчас это нам пригодится.

Агент посмотрел на свою руку, сжатую его ладонью, но в кромешной тьме ничего не увидел. Тёплое прикосновение ощущалось слишком явственно. Может, стоило вырвать руку? Но это выглядело бы нелепо… Чёрт, почему он вообще думает о таких мелочах? Тем более после того нелепого, случайного поцелуя, яростного, пропитанного кровью, но до ужаса притягательного.

И, прокручивая его в памяти, Лео был уверен, инициатором был Ша Цин.

Что это значило? Неужели этот серийный убийца, числящийся в розыске, испытывал к нему, федеральному агенту, нечто большее? Это было абсурдно. Даже отбросив романтические фантазии, достойные дешёвых сериалов, и допустив чисто физическое влечение, откуда оно взялось? Они виделись лицом к лицу лишь раз, и даже тогда Лео не разглядел настоящего лица Ша Цина. Откуда эта притягательность?

И главное, была ли она односторонней? Или он сам, не осознавая, тоже поддался? Эта мысль заставила мужчину замереть.

Всё должно быть иначе. Он и Ша Цин — агент и убийца, смертельные враги. Они могли ненавидеть друг друга, охотиться, даже восхищаться, но не влечь. Они были словно звёзды, обречённые держаться на расстоянии. Если их притянет, они вспыхнут и обратятся в чёрную дыру, исчезнув без следа.

Такой финал Лео не хотел.

Его сердце принадлежало другому: чистому, мягкому, мудрому юноше, подобному роднику, что исцеляет душу, а не лаве, испепеляющей всё вокруг. Он любил Ли Бицина. Пусть тот и был женихом его сестры, а Лео скорее остался бы один до конца дней, чем отнял бы у неё любимого. Пусть Ли Бицин никогда не будет его, но Лео отдал ему всю свою любовь и доверие без остатка.

И всё же я люблю его, — подумал он.

Ша Цин вдруг остановился, и агент, погружённый в мысли, не успел затормозить, уткнувшись щекой в его затылок. Боль вернула его к реальности, напомнив, что сейчас не время для душевных терзаний. Нужно решать насущные проблемы.

— Пришли, — сказал Ша Цин. — Поднимайся по камням справа, только осторожно, не замочи мои пальмовые листья и кокосовую стружку, я на них рассчитываю для костра.

Он отпустил руку агента и начал карабкаться. Ощущение тепла исчезло, и Лео, чувствуя облегчение, всё же уловил лёгкий, едва заметный укол потери. Он отмахнулся от этого чувства, вцепился в скользкие камни и полез следом.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 43

Глава 43 Во мраке

Лезвие ножа чиркнуло по кремню, и сноп искр осыпался на комок кокосового волокна. Оранжевый язычок пламени дрогнул, робко оживая. Его бережно перенесли на растрёпанные волокна пальмового ствола, подкладывая ветки и листья, пока не разгорелся костёр, жаркий, способный отогнать промозглую сырость.

Ночной морской грот дышал холодом. Не то чтобы стужа пробирала до костей, но мокрая одежда, липшая к телу, вызывала противный озноб. Ша Цин и Лео сняли куртки, развесив их на самодельных вешалках из веток поближе к огню, чтобы высушить.

Свет огня был слабым, едва выхватывая из мрака смутные силуэты. И всё же ситуация, двое мужчин, сидящих друг напротив друга в одном белье, заставляла Лео чувствовать себя неловко. С чужаком было бы проще. Но напротив сидел Ша Цин. Тот самый человек, за которым он охотился столько месяцев.

Федеральный агент и серийный убийца, греющиеся у костра в полуголом виде… Если бы в Бюро узнали, эта история стала бы легендой, пересказываемой с хохотом за кофе. Лео, встряхнув чёрными волосами, лишь горько усмехнулся про себя.

Парень же, напротив, был совершенно спокоен. Ловким движением, он расколол кокосовый орех и кинул половину Лео.

— Тут только кокосы, пара устриц да морские ежи. Подойдёт?

— Подойдёт, я не привередлив, — отозвался Лео, одним глотком осушив сладковатый кокосовый сок. Швейцарским ножом он вспорол колючего морского ежа, выскребая крохотный комочек жёлтой икры и отправляя его в рот. Съедобной была лишь эта малая часть, остальное полетело в сторону. Устриц, хоть и крупных, оказалось немного. Но Лео и не грезил о пиршестве. Главное, это заглушить голод.

Поев, они натянули подсохшую одежду и устроились в укромных уголках грота, укрывшись широкими листьями бананового дерева. Тело Лео ныло от усталости, но разум был натянут, как струна, и не давал покоя. То ли сказывалось отсутствие привычных таблеток (хотя дозу он уже снижал), то ли близость серийного убийцы, лежащего в двух шагах. Сон не шёл, сколько бы Лео ни жмурился. Мысли неслись вскачь, словно табун диких коней.

Он лежал неподвижно, но Ша Цин, почуяв его тревогу, нарушил тишину:

— Не спится?

— Угу.

— Из-за меня? Не трясись, я не зарежу тебя, пока ты дремлешь.

Лео уловил насмешку в его тоне и фыркнул:

— Не льсти себе. А вот тебе стоит держать ухо востро! Вдруг я защёлкну на тебе наручники, пока ты спишь.

— О, я спокоен. Во-первых, у тебя нет наручников. Во-вторых, даже будь они, я бы вывернулся, как в тот раз.

— Кстати, как ты тогда сбежал? Наручники были целы… Чёрт, ты что, сломал себе палец? — Лео приподнялся, вглядываясь в тёмный силуэт преступника у костра.

— Просто вывихнул, — небрежно бросил тот.

Лео отрезал холодно:

— Знаешь поговорку? Кто жесток к себе, тот беспощаден к другим. Неудивительно, что ты так легко расправляешься со своими жертвами.

Когда Ша Цин заговорил, в голосе сквозили ледяная ирония и едва уловимое разочарование:

— И что, по-твоему, мне следовало сделать? Отрубить тебе руку? В твоих глазах я просто психопат, не лучше тех, кто смакует изнасилования и расчленёнку, да?

— Нет, я так не думаю, — поспешил возразить Лео. Он почувствовал, что в словах убийцы мелькнуло что-то искреннее, какая-то подлинная эмоция. Для человека, привыкшего скрываться за масками, это было точно трещина в янтаре, из которой на миг вытекла капля мягкой смолы. Она тут же затвердеет, но Лео успел её заметить. Неужели тот вывихнул палец, чтобы не навредить ему? Насколько же его волнует мнение агента… или дело в том, что этот агент — он сам?

Это открытие всколыхнуло в Лео бурю мыслей, вылившись в слова:

— Ты не такой, как они! Даже если я обязан тебя арестовать, я никогда не ставил тебя на одну доску с теми чудовищами!

— Не такой? — тот усмехнулся саркастически. — Это ты о статьях или сроке?

— Нет, вот здесь, — Лео коснулся груди, где билось сердце. — Я всегда чувствовал, что в тебе есть что-то, что толкает тебя на убийства. И это не мерзкие, эгоистичные порывы.

Ша Цин надолго замолчал. Когда он заговорил, голос стал хриплым, надтреснутым:

— Убийства… они приносят кайф. С каждым разом всё сильнее. Сначала ты можешь ненавидеть себя, презирать… Но потом это затягивает. Как наркотик.

Лео задумался, прежде чем ответить:

— Я знаю, что такое зависимость. Сам пытаюсь слезть. Но если есть желание и воля, это возможно.

Преступник резко возразил:

— Не всё в мире решается хотелками и упрямством, агент. Ты что, наивный мечтатель?

— Но ты должен хотя бы попробовать.

— Я пробую. По-своему. Мне плевать, поймёшь ты или нет. И уж точно наплевать на чужие бредни. Все эти байки про «извращённое чувство справедливости» или «гениальность, доказывающую себя через преступления» — ерунда. Пусть газетчики и телевизор треплются. Я делаю то, что должен. Он говорил всё быстрее, явно желая оборвать разговор, и сухо добавил:

— Хочешь продолжать этот пустой спор или всё-таки поспишь? Через пять часов прилив, и этот грот затопит.

— Спи, я прослежу за временем. Разбужу через четыре часа, — ответил Лео, не желая лезть в тупик.

— А ты не будешь спать?

— …Не спится.

— Что, поцелуя на ночь не хватает?

— А ты? — спросил Лео.

— Тоже не спится.

— Что так? Тоже поцелуя не хватает?

— Нет, наручников.

Убийца хмыкнул и добавил:

— Ладно, я обещаю не нападать на тебя, когда ты спишь, но если ты придёшь и нападёшь на меня, я буду только рад.

Лео закатил глаза, отвернувшись. Этот человек обожал поддразнивать, то ли из природной склонности к флирту, то ли просто забавляясь его реакцией. Тот поцелуй, о котором он упомянул… наверняка просто дурацкая шутка. Лео строго бросил:

— В семь десять разбужу.

— Договорились, — отозвался Ша Цин и умолк.

Через несколько минут до Лео донеслось его ровное, глубокое дыхание, он заснул. Для человека, страдающего бессонницей, такая способность засыпать мгновенно вызывала зависть, смешанную с лёгкой досадой. Как может преступник спать так безмятежно, будто дитя? То ли его совесть чиста, как зеркало, то ли сердце очерствело настолько, что чужие смерти его не трогают.

И всё же… Этот холодный, безжалостный человек заставлял Лео цепляться за призрачную надежду, за веру, что в нём ещё можно разглядеть искру человечности. Агент поймал себя на мысли, что, возможно, он сам балансирует на грани безумия, позволяя этой надежде укорениться.

Он погрузился в зыбкую полудрёму, где мысли путались, точно нити в клубке. Время от времени он бросал взгляд на часы. Через четыре часа, когда вода под скалой начала подступать к ногам, Лео поднялся и разбудил Ша Цина.

Пора было спешить. По знакомому пути они двинулись к выходу, и, к удаче Лео, он заметил потерянный в схватке фонарик. Тот всё ещё работал, отбрасывая яркий луч, который оказался куда полезнее самодельного факела. Это сэкономило им драгоценные минуты.

Но едва впереди забрезжил свет пещерного выхода, снаружи послышался приглушённый шум.

Оба мгновенно припали к земле, осторожно выглядывая из-за каменных выступов. На пляже мелькали фигуры в камуфляже. С их укрытия ясно виднелись стволы карабинов, перекинутые через плечи, и немецкие овчарки, которых вели на поводках.

— Чёрт, они здесь, — пробормотал он, прислушиваясь к рокоту прибоя. — У нас полчаса, потом пещера уйдёт под воду.

Лео придвинулся ближе к выходу, внимательно изучая склон за пляжем. Его лицо омрачилось:

— Там наверху полно людей, да ещё и день в разгаре. С двумя промокшими пистолетами нам не пробиться. Остаётся ждать… Постой, они остановились. Кажется, устроились на склоне, чтобы перекусить или передохнуть.

Он подполз к нему и тоже взглянул:

— Их позиция идеальна. Сверху они держат весь пляж под прицелом. Высунешься, и ты мишень. Чёрт возьми!

Лео несколько раз обвёл взглядом окрестности, мысленно прикидывая пути отступления, но вынужден был признать: выхода нет. Выбраться, значит стать мишенью. То, что их укрытие в этой пещере пока не обнаружили, уже было чудом.

— Похоже, пора выбирать, как умирать. — Произнёс Ша Цин, и в его голосе не дрогнула ни одна нота, как будто он предлагал выбрать между чаем или кофе на завтрак. — Что предпочтёшь, агент? Пуля или вода?

Его бесстрастный тон неожиданно снял с Лео часть напряжения. Он пожал плечами, саркастично бросив:

— Если мерить по боли, пуля быстрее. Но я лучше скормлю себя рыбам, чем позволю, чтобы моё тело попало в лапы этого садиста Альфреда.

Убийца кивнул, и в его глазах мелькнула тень сочувствия:

— После твоих слов я могу представить, какой он псих. Ладно, назад, в пещеру.

Лео приподнял бровь, когда Ша Цин снова сжал его руку:

— Не могли бы вы, сударь, умереть первым? Не хочу, чтобы наши тела потом нашли сплетёнными так, что не разорвать. Ещё решат, что мы тут ради романтической гибели.

— О, мне это не помешает, — с ухмылкой отозвался тот, крепче сжимая его руку и уводя вглубь пещеры, где вода стремительно прибывала.

Вскоре стоять стало невозможно,и они поплыли против течения. Лео, цепляясь за каменные выступы, чтобы не унесло потоком, бросил с уверенностью:

— Давай, выкладывай свой план Б.

— С чего ты решил, что он у меня есть?

— Я гоняюсь за тобой больше года. Ты снишься мне чаще, чем бывают ночи. Говорят, у хитрого зайца три норы, а ты куда хитрее.

Преступник рассмеялся, качнув их сцепленные руки:

— Польщён, что агент так одержим мной. Похоже, умереть вместе, почти твоя мечта. Смотри, ты наконец-то меня поймал! Жаль, но план Б, это не совсем план, а скорее авантюра. Вчера я заметил, что место, где мы отдыхали, это ниша между двумя скалами. Кажется, она выше уровня прилива… Но я не уверен, хватит ли там места для двоих, когда вода дойдёт до потолка.

— Но это наш единственный шанс, да? — уточнил Лео. — Тогда сыграем в рулетку с судьбой.

Вода подступала всё ближе к потолку пещеры. На узких участках им приходилось нырять, а затем, прижавшись к камню, жадно хватать воздух.

Впереди был особенно узкий проход, который раньше они преодолевали, цепляясь за стены. Теперь он был полностью затоплен, и неизвестно, хватит ли воздуха, чтобы его проплыть. Ша Цин, поколебавшись, отпустил руку Лео и серьёзно сжал его плечо:

— Ты плаваешь лучше меня. Если я не дотяну до следующей точки, помоги. А если не выйдет… отпусти.

Лео смотрел на его смутный силуэт в темноте, не находя слов.

Ша Цин глубоко вдохнул и нырнул.

Проход оказался длиннее, чем они думали. Лео плыл, пока лёгкие не запылали от боли. Наконец его пальцы нащупали узкую щель между водой и каменным потолком. Он вынырнул, жадно глотая воздух, и крикнул:

— Ша Цин, здесь!

Вода молчала, ни всплеска, ни звука. Сердце Лео сжалось, и он нырнул обратно.

Фонарик мигнул в последний раз, испуская слабый луч, прежде чем погаснуть. В этом мимолётном свете Лео увидел Ша Цина: тот отчаянно зажимал рот ладонью, но пузырьки воздуха уже вырывались сквозь пальцы. Он тонул.

Агент рванулся к нему, одним движением отведя его руку, другой — обхватив затылок. Он прижался губами к его губам, вдувая воздух.

Ша Цин вцепился в него, как утопающий в спасательный круг, жадно забирая воздух. Они вынырнули, прижавшись головами к каменному потолку, пока вода не отпустила их.

Этот поцелуй, начавшийся как спасение, перерос во что-то иное. В горячке, среди боли в лёгких и удушья, они целовались с отчаянной страстью. Разум отключился, всё рациональное отступило перед этим безумным порывом. В ушах гремели их собственные сердцебиения и странный, необъяснимый гул, неистовое желание, вспыхнувшее между ними.

Когда вода залила глаза, а лёгкие уже не могли терпеть, они оторвались друг от друга, задыхаясь, откинув головы назад. Усталые, но живые, словно воскресшие из мёртвых.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 44

Глава 44 Вопрос верха и низа

Солёная морская вода жгла глаза. Ша Цин, вытирая мокрое лицо, тяжело выдохнул:

— Хоть и хочется продолжить, но пора двигаться дальше.

Прилив уже лизал свод пещеры, и времени на разговоры не осталось. Лео, не ответив, глубоко вдохнул и нырнул в тёмную воду.

К счастью, ближайший «островок суши» был недалеко. Через несколько минут они нащупали в кромешной тьме огромную скалу, покрытую трещинами. Цепляясь за её шершавую поверхность, они выбрались из воды. Волны прилива гнались за ними, вздымаясь всё выше, пока плечи беглецов не упёрлись в каменный выступ. Лишь тогда вода, достигнув своего пика, замерла, оставив им жалкие клочки пространства для жизни.

Их убежище оказалось тесным, полтора метра в высоту, не больше пяти квадратных метров площади. Каменный пол, неровный прямоугольник, был относительно гладким по краям, но в центре зияла длинная трещина.

В этой пещере внутри пещеры не удавалось даже выпрямиться. Вода плескалась у ног, над головой нависали две массивные плиты, смыкавшиеся вверху. Оставалось лишь сидеть или лежать, позволяя холодной сырости пропитывать одежду. Единственным утешением было то, что лёгкие ещё могли дышать, а не молиться о жабрах. Но тьма, холод и гнетущая тишина, давящие на разум, окружали их. Ни фонаря, ни искры света, только мрак и бесконечные двенадцать часов в ожидании отлива.

Ша Цин ощупал влажные стены и, вздохнув, произнёс:

— Меньше десяти кубометров. Кислорода не хватит до отлива… Что ж, удушье станет третьей причиной смерти?

Он не сдавался. Лёжа на спине, он провёл рукой по верхней плите и вдруг воскликнул с радостью:

— Пресная вода! С потолка сочится чистая пресная вода! Понимаешь, что это значит?

— Что? — голос Лео звучал устало, безразлично.

— В скале полно трещин! Дождевая вода просачивается сверху, и, раз мы выше уровня моря, она не смешалась с солёной. Два хороших известия, у нас есть питьевая вода и достаточно воздуха, чтобы выжить.

— Ясно, — отозвался Лео, но в его тоне сквозила рассеянность.

Даже в кромешной тьме Ша Цин уловил это. Он сел, чувствуя, что агент где-то в метре от него.

— Ты злишься? Из-за того поцелуя?

Лео помолчал, прежде чем ответить:

— Не злюсь. Это сложно, клубок эмоций. Забудь. В той ситуации, на грани жизни и смерти, мы оба были не в себе. Лучше просто забудь.

— Я был в себе, — резко возразил Ша Цин. — И тогда, и раньше, в том Замке убийств. Сколько ты ещё будешь обманывать себя, Лео, прежде чем признаешь, что тоже ко мне что-то чувствуешь?

— Что-то чувствуешь? — в голосе агента вспыхнул гнев, смешанный с сарказмом. — Что именно? Похоть? Да, я гей, и, похоже, ты тоже. И что? Когда адреналин бьёт через край, а рядом симпатичный парень с хорошей фигурой, было бы странно, если бы у меня ничего не ёкнуло. Ты бывал в клубах? Встречаешь кого-то, угощаешь пивом, а потом вы запираетесь в кабинке туалета и отрываетесь. Утром даже не вспомнишь его лица. Это и есть твои «чувства»?

Для него тот поцелуй был лишь мимолётной искрой, случайной связью в духе клубного угара? Ша Цин сжал кулаки, чувствуя, как злость жжёт пальцы. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять гнев, и заговорил с непривычной искренностью:

— Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом. Неужели ты думаешь, что мы с тобой случайные знакомые? Нет, Лео. Ещё год назад, когда ты взялся за моё дело, я начал за тобой следить.

— Какая честь, — съязвил агент, — сам великий серийный убийца, мой фанат в соцсетях.

— Хватит! — Ша Цин повысил голос. — Дай мне договорить! Сначала я хотел понять, очередной ли бездарный ФБР-овец идёт по моему следу. Но ты оказался другим: сильный, ловкий, решительный, с интуицией, которая видит суть. После того как ты взялся за дело, моя жизнь усложнилась. Мне приходилось раз за разом вычищать место преступления, чтобы не оставить ни единой зацепки. А иногда я нарочно оставлял безобидные улики, чтобы подогреть твой азарт, чтобы ты не бросил погоню.

— Например, тот рисунок с висящим волком?

— Да. И в какой-то момент эта игра захватила меня. Я начал ею наслаждаться. Ты заставил меня стремиться к совершенству, наполнил мои дни адреналином. Знаешь, иногда встреча с достойным соперником, когда выкладываешься на полную и восхищаешься его мастерством, сильнее, чем страсть. Разве ты не чувствуешь то же самое?

— Нет, — холодно отрезал Лео. — Я не настолько мазохист, чтобы мечтать о близости с врагом. Значит, твои «чувства», это коктейль из желания покрасоваться, подчинить и какой-то ерунды? Для тебя я трофей за прохождение уровня?

Ша Цин в отчаянии провёл рукой по влажным волосам. Его красноречие впервые дало сбой. Как объяснить, что это не просто симпатия, а нечто большее: сила, что тянет их друг к другу, несмотря на пропасть между ними? Их соперничество, окрашенное любовью и ненавистью, было обречено оставить след в их судьбах.

Но Лео, похоже, не разделял его страсть. Или лучше скрывал чувства. Ша Цин предпочёл верить в последнее, чтобы не чувствовать себя одиноким.

— Я думал, ты поймёшь. — пробормотал он, как обиженный ребёнок. — Почему у тебя до сих пор нет ни девушки, ни парня? Помнишь, как тебя звали на свидания, но ты бросал всё, едва узнав о моих следах? Сколько раз ты срывался с места, извиняясь, и рушил едва начавшиеся романы? Для тебя я важнее любых свиданий. Ты готов был пожертвовать личной жизнью ради меня, из-за чего ни одна девушка не захотела бы связать с тобой судьбу, верно?

Агент вспомнил грустные взгляды тех девушек, упущенные шансы на нормальную жизнь. Ярость вспыхнула в нём, и он едва сдержался, чтобы не ударить этого серийного убийцу:

— Ты думаешь, это чья, чёрт возьми, вина! — крикнул он, дрожа от гнева. — Ты ещё смеёшь говорить об этом?

Но слова Ша Цина заставили его замолчать:

— Видишь, Лео, я был влюблён в тебя целый год. Неужели ты не ответишь мне хоть чем-то?

Слово «влюблён» из уст Ша Цина прозвучало так ошеломляюще, что Лео замер, и воздух застрял в горле.

— К чёрту твою влюблённость! — выдохнул он измученно. — Ты издеваешься? Не можешь одолеть меня в бою, так решил пойти на слова? Это подло!

— Подло? — огрызнулся Ша Цин. — Да я тебя щадил. Мог бы сломать тебя, изнасиловать и убить. Но я хотел объясниться, а не уничтожить!

Лео вскочил, не обращая внимания на боль от удара головой о свод. Его нога метнулась к Ша Цину, но тот, уловив движение в темноте, перехватил лодыжку и рывком опрокинул его на камни. Агент ответил ударом, и они, сцепившись, покатились по тесному пространству. Кулаки, локти, колени, всё шло в ход в яростной схватке. Через миг оба с плеском рухнули в воду.

Захлёбываясь, они выбрались на скалу, кашляя от боли. Ша Цин первым поднял белый флаг:

— Хватит, здесь слишком тесно, не развернуться.

Лео, тяжело дыша, тоже не горел желанием продолжать:

— Тогда держи язык за зубами и не смей надо мной издеваться.

В темноте наступила тяжёлая тишина, гнетущая, как каменные плиты над головой. В ушах гудело, пока они не заговорили одновременно:

— Ты…

— Я…

И снова замолчали.

Ша Цин тихо вздохнул:

— Я не издеваюсь, Лео. Ты и сам понимаешь.

Мужчина помедлил:

— И что с того, Ша Цин? Между нами ничего не может быть, ни единого шанса.

— Я думал, у тебя хватит смелости рискнуть, — возразил он. — Если не попробуешь, не узнаешь.

— Это бессмысленно. У меня к тебе ничего нет.

— Ложь! То, что я почувствовал во время поцелуя, случайность? Просто огурец прижимался к моему бедру?

— Обычная физиология, — буркнул Лео, отводя взгляд, хоть в темноте это не имело смысла. — Моё сердце уже занято.

Ша Цин застыл и холодно усмехнулся:

— О, знаю. Твой будущий зять? Тебе нравятся такие: мягкие, с невинным взглядом, похожие на пушистых кроликов.

Агент напрягся, и его голос стал ледяным:

— Он не такой, как ты думаешь. Не смей о нём говорить, иначе я тебя прикончу!

— Драться за своего кролика? — фыркнул Ша Цин. — Нет уж, не хочу. Он не твой, ты смотришь, но не трогаешь, сам себя изводишь. Ладно, держи свою мечту в сердце. Я и не ждал взаимности, это сложнее, чем тебе меня поймать. Но я знаю тебя, агент. Даже если бы мы поддались страсти, завтра ты всё равно попытался бы упрятать меня за решётку.

— С этим согласен, — отрезал Лео. — А что до остального, это твои фантазии.

— Тогда давай проверим, — Ша Цин в темноте нащупал лицо Лео и прильнул к нему в поцелуе, быстром и дерзком.

— Чёрт тебя дери! — Лео рванулся назад, выдавливая ругательство сквозь зубы.

— Давай, я жду! — Ша Цин прижался ближе, его колено дразняще скользнуло по бедру Лео. — Мы всегда хотели выяснить, кто сильнее, в любом смысле, верно?

Гнев и страсть смешались, заставляя кровь Лео кипеть. Он попытался укусить губы Ша Цина, но тот увернулся, и зубы клацнули в пустоте. Лео нанёс удар головой, попав в нос убийцы. Горячая кровь брызнула на лицо, и Ша Цин, сдерживая стон, вытер нос рукавом. В ответ он ударил Лео в живот и, пока тот согнулся, нанёс выпад по шее, пытаясь стянуть с него одежду.

Мужчина, оглушённый, рухнул на камни, но тут же контратаковал, метя в голень Ша Цина. Тот отступил, ударившись затылком о стену пещеры, и, застонав, через миг бросился в бой.

В кромешной тьме они дрались на инстинктах, разрывая одежду в клочья, не заботясь о том, что их тела обнажаются. Внезапно Лео почувствовал, как голова Ша Цина оказалась у его талии. Он рефлекторно поднял колено для удара, но опешил, резко вдохнув.

Через тонкую ткань его член охватило жаркое наслаждение. Губы и язык Ша Цина двигались, даря острую ласку.

— Чёрт, Ша Цин, ты спятил! — хрипло выкрикнул Лео, его тело напряглось, борясь с волной желания.

Ша Цин, не останавливаясь, стянул с него остатки одежды и невнятно пробормотал:

— Не дёргайся, а то укушу! — и слегка провёл зубами по головке.

Лео задрожал, его пальцы впились в трещины камня.

— Чёрт… — он тяжело дышал, не в силах противиться. Это был Ша Цин, серийный убийца, которого боялись все, а теперь он, стоя на коленях, делал ему минет! Настоящее убийство!

Дикое желание захлестнуло Лео, первобытный инстинкт, стремление подчинить соперника. Их страсть была сродни яростному поединку, где каждый стремился доминировать. Лео уже не волновало, насколько это безумно. Он хотел лишь одного: поставить этого наглеца на место и жёстко овладеть им.

Схватив Ша Цина за волосы, он оттащил его и прижал к камню, срывая остатки одежды. Но убийца, извернувшись, перехватил инициативу и придавил Лео:

— Я никогда не собирался быть снизу, — его хриплый голос дрожал от желания. — Агент, ты что-то перепутал.

Лео вцепился в его плечи, пытаясь перевернуть:

— Я тоже. Думаешь, я позволю тебе быть сверху?

— Но кто-то из нас должен уступить.

— Это будешь ты, раз начал эту игру.

— Это не значит, что я подчинюсь, — возразил Ша Цин. — Напротив, я покажу тебе, как это делается. Ты же новичок, верно?

— Мне не нужно твоё обучение! — прорычал Лео, пылая от стыда и гнева. — Ты вообще хочешь это сделать или нет?

— Конечно хочу! — отрезал убийца. — Но я точно не буду снизу!

Обнажённые, с телами, ноющими от напряжения и желания, они остановились, яростно глядя друг на друга в темноте, хотя лиц не было видно. Напряжение искрило, как оголённый провод. Если не решить этот вопрос, всё закончится, не начавшись.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 45

Глава 45 Магия в пещере 18+

Лео чувствовал себя втянутым в странное, нереальное испытание, где на кону стояли выдержка и самообладание. Он не был новичком в близости, но никогда прежде не оказывался в ситуации, где, обнажённый и возбуждённый, ему приходилось бороться за право доминировать. Женщины, с которыми он делил ложе, не стремились, подобно Ша Цину, вторгаться в его тело и суть.

Может, мы вообще не созданы друг для друга, — мелькнула мрачная мысль. Лео хорошо знал, насколько властной натурой был Ша Цин. Такой человек не позволит никому проникнуть в него ни телесно, ни душевно. Это было всё равно что пытаться вонзить нож в стальную плиту вместо податливого сливочного десерта.

Насилие над Ша Цином было для Лео немыслимо. Похоже, единственным выходом было отступить. Он уже разжал пальцы на его плечах, собираясь спуститься к воде, чтобы остудить жар холодным купанием или разобраться с собой в одиночестве, как вдруг Ша Цин цепко схватил его за запястье.

— Сбегаешь с поля боя? — хриплый от напряжения голос дрожал усталостью и какой-то безнадёжной уязвимостью. — Ладно, ты победил, агент. Давай, делай со мной, что хочешь.

Лео опешил, поражённый.

— Ты серьёзно? — переспросил он, не веря своим ушам.

— Чёрт возьми, ждёшь, что я начну умолять, как какая-нибудь девчонка? — огрызнулся Ша Цин, и в его тоне просквозило раздражение. — Пока я не передумал, действуй!

В груди Лео закружились противоречивые чувства, но времени на размышления не было. Он наклонился и прильнул к губам Ша Цина. Поцелуй вспыхнул страстью, но в нём появилась новая, едва уловимая нотка, почти трепетная нежность. Их руки переплелись, скользили по спинам и талиям, ощущая тепло друг друга, стремясь раствориться в этом прикосновении.

— Если захочешь остановиться, только скажи, — шепнул Лео, касаясь языком мочки его уха.

Ша Цин в ответ слегка укусил его за ключицу.

— Я не из тех, кто бросает начатое, — отрезал он.

Лео перевернул его на живот, смочил слюной пальцы, размазал по своему члену и начал медленно, осторожно входить. Теснота и сухость отзывались болью, и не только для Ша Цина: Лео чувствовал, как напряжено его тело, как сдавленные стоны рвутся сквозь стиснутые зубы. Ша Цин дрожал, как натянутая тетива, готовая в любой момент лопнуть.

Эта дрожь, похожая на страх, пробудила в Лео внезапную жалость. Он, не завершив движения, принялся покрывать поцелуями его шею и ключицы, пытаясь смягчить напряжение. В ответ послышался тихий, невесомый шёпот:

— Лео… Лео… Лео…

Его имя, повторяемое снова и снова, звучало как заклинание, вырезанное острым лезвием. В этих звуках не было мягкости, только резкость, смешанная с небольшой дрожью, как бред раненого.

И вдруг Лео понял, это не страх. Это была борьба. Ша Цин из последних сил сдерживал свой внутренний огонь, укрощая инстинкты, рвущиеся наружу. Его хищная натура готова была наброситься, разорвать «захватчика», но имя Лео стало цепью, сковывающей этот порыв. Он позволял себе уязвимость только ради этого человека, единственного, ради кого он был готов на такое.

Осознание этого ударило Лео, как волна. Твёрдая скала под ногами вдруг стала зыбкой. Но, странное дело, он не испытывал ни страха, ни гнева, ни желания сопротивляться. Он ясно ощущал, как погружается глубже. Это было так естественно, как возвращение домой. Он позволил себе утонуть в этом тёплом мраке, полностью отдаваясь его объятиям.

Лео медленно вышел и перевернул Ша Цина лицом к себе, снова целуя его в губы.

— Это я, детка, это я. Расслабься, прими меня, позволь мне стать частью тебя, — шептал он, вкладывая в слова всю свою нежность. — Владей мной.

Эти слова подействовали, точно заклинание. Ша Цин открыл глаза в темноте. Он не видел Лео, но чувствовал его: запах, тепло, дыхание, глубокую, обволакивающую нежность, которая укутывала его тёплым одеялом. Напряжённые струны его тела начали ослабевать, поддаваясь этому зову.

— Лео… — выдохнул он, обвивая ногой его талию. — Войди.

Лео добавил слюны для смазки и вошёл снова. Теперь тело Ша Цина было податливее, менее сопротивляющимся. Он старался расслабиться, позволяя Лео стать частью себя. Ощущение их слияния, телесного и душевного, было невыносимо прекрасным. Мужчина, захваченный этим двойным наслаждением, издал дрожащий стон.

Он погрузился полностью, задержался, давая Ша Цину привыкнуть, а затем начал двигаться. Глубокие, ритмичные толчки сменялись яростными, неконтролируемыми. Он был подобен летней грозе, выплёскивая всё, что накопилось внутри. Только этот человек под ним мог так идеально принимать его, даже молча, усиливая наслаждение до предела.

На пике Лео достиг оргазма, тяжело дыша и прижимаясь к Ша Цину, ощущая полное удовлетворение. Это было… идеально. Всё ещё дрожа, он крепко обнял его.

Пальцы Ша Цина запутались в его влажных волосах, скользнули по шее и спине. Мышцы Лео, покрытые потом, были упругими и тёплыми, и Ша Цин невольно провёл по ним загрубевшей ладонью, будто изучая.

— Я тебя не поранил? — спросил Лео, осторожно касаясь пальцами его тела. Кожа казалась слегка припухшей, но без повреждений, и в вытекающей сперме не было запаха крови.

— Меня не так легко сломать, — отозвался Ша Цин с усмешкой.

Лео провёл рукой по его паху и понял, что Ша Цин всё ещё неудовлетворён, его член оставался наполовину твёрдым. Похоже, одного лишь проникновения было недостаточно, чтобы довести его до пика. Удовольствие было, но оргазма оно не принесло.

Он ощутил укол вины за то, что оставил юношу в таком состоянии. Его рука, ещё влажная от их близости, мягко обхватила член Ша Цина и начала двигаться, уверенно, но с осторожной нежностью.

Ша Цин прищурился, издав низкий, довольный звук, похожий на мурлыканье. Его дыхание вскоре стало прерывистым, перемежаясь редкими стонами, пока волна оргазма не накрыла его. Он выгнулся, изливаясь на грудь Лео, и на миг замер, отдаваясь этому мгновению.

Лео наклонился, обнимая его крепче. В этот момент все их разногласия и вражда исчезли, уступив место жадным, отчаянным поцелуям. Они стремились слиться воедино, растворить друг друга в этом порыве.

— Спасибо, — шепнул Лео, коснувшись губами его уха.

— За то, что уступил? — лениво усмехнулся Ша Цин. — Не обольщайся, агент. В следующий раз ты будешь снизу.

Лео замолчал, обдумывая его слова, а затем тихо ответил:

— Я могу попробовать.

— Что? — Ша Цин опешил, явно не ожидая такой покладистости от упрямого агента.

— Если ты ради меня пошёл на такое, — добавил Лео, чуть смущённо, — то и я смогу. Для тебя.

Ша Цин резко перевернулся, притянул его к себе и наградил жарким, удушающим поцелуем. Отдышавшись, он выдохнул:

— Хоть мне и хочется устроить этот «следующий раз» прямо сейчас, пещера не лучшее место. К тому же нам надо беречь силы для внешнего мира. Но я запомню твои слова, агент. В следующий раз, да?

Лео не сдержал улыбки, уловив в его тоне настойчивость.

— Хочешь помыться? От нас пахнет, как после бурной ночи.

Ша Цин, ухмыльнувшись, обхватил его за талию, и они, играючи, скатились в воду под скалой. Холодные брызги обожгли кожу, но они смеялись, отмываясь от следов страсти. Одежда, превратившаяся в мокрые лохмотья, неохотно вернулась на их тела, делать было нечего.

Вернувшись на скалу, они почувствовали, как сырость проникает в кожу, но холод уже не казался таким невыносимым. Прижавшись друг к другу, они грелись теплом тел, и это было уютнее любого костра.

Лео положил голову на грудь Ша Цина, прислушиваясь к ровному биению его сердца. Сон, которого он избегал так долго, накрыл мужчину. Не успев пожелать спокойной ночи, он провалился в глубокий, безмятежный сон.

Ша Цин, ощущая его ровное дыхание, смотрел в темноту, где угадывались черты его соперника и возлюбленного. Наклонившись, он мягко поцеловал его тёмные волосы.

— Спокойной ночи, мой лев, — прошептал он.

***

Когда они выбрались из пещеры, вечерний мрак уже окутал остров. Было около восьми вечера, и на пляже не осталось следов поисковых отрядов. Тёмные заросли на склоне холма шелестели под порывами ветра.

Ша Цин прислушался к ночным звукам и тихо сказал:

— Тишина. Похоже, они ушли.

— Сотни людей за день могли перевернуть этот остров вверх дном, — предположил Лео. — Может, решили, что мы сбежали на Южный остров?

Ша Цин кивнул:

— Вполне вероятно. Если так, на Северном острове почти не осталось охраны. Это наш шанс.

— Хочешь вернуться в клуб?

— Именно. Альфред младший не покинет своё «гнёздышко». Ради безопасности он соберёт всех оставшихся охранников в своём замке. А значит, виллы будут почти без защиты.

— Виллы? Ты всё ещё думаешь о членах клуба? Брось, Ша Цин. Альфред не глуп. Прошло почти сутки с той заварушки. Он наверняка эвакуировал их на самолёте.

— Возможно. Но он не просто умён, он одержим. Если наша поимка для него важнее их жизней, он мог запретить вылеты, боясь, что мы замаскируемся и сбежим. В таком случае выжившие всё ещё в его замке. Спорим?

— Ты хочешь накрыть их всех одним ударом? Вдвоём? — Лео скептически хмыкнул. — Ох, Ша Цин, ты безумнее, чем Альфред!

— Но тебе же нравится моё безумие, — подмигнул убийца с самодовольной ухмылкой. — Иначе зачем ты до сих пор со мной? Ну что, устроим приключение в замке?

— Ты самый дерзкий и неугомонный убийца, какого я встречал, — вздохнул Лео. — Но раз уж мы в безвыходной ситуации, почему бы не попробовать твой стиль? Может, и выкрутимся.

— И это не всё, — Ша Цин понизил голос. — Я обещаю, ты сможешь хорошенько надрать зад Альфреду. Слышал, он к тебе неравнодушен. Неужели ты ради великого ФБР пожертвовал собой?

Лео напрягся:

— Не лезь к моему объекту, Ша Цин! Альфред моя задача, и ты знаешь, как я отношусь к работе. Если вмешаешься, пожалеешь.

Убийца присвистнул:

— Слушай, какой грозный тон! Прямо элита ФБР. Только что был нежным, а теперь безжалостный агент.

Мужчина поперхнулся, будто подавившись.

Он вдруг подумал, что пещера была заколдованным местом, где неведомые чары растворяли разум, наполняя голову розовыми грёзами. Там даже дьявол казался ангелом. Но стоило выйти наружу, и магия рассеялась, обнажив истинное лицо Ша Цина.

Двенадцать часов назад он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Устало потирая виски, Лео выдохнул:

— Послушай, Ша Цин…

— О, кажется, кто-то называл меня «детка»? — перебил тот с лукавой улыбкой.

Агент закрыл лицо ладонью:

— Детка, давай без шуток, ладно?

— Без проблем, — рассмеялся Ша Цин. — Этот ненормальный герцог твой. А если другие охотники ещё здесь, оставь их мне.

— Я не позволю тебе убивать, пока я рядом.

— Тогда просто отвернись.

— Ша Цин! Это мой принцип!

— А не быть снизу мой.

Лео в ярости выругался:

— Чёрт тебя дери!

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Ша Цин. — На острове богини Луны мы отложим споры и будем работать вместе. Договорились?

— Договорились, — буркнул агент, глядя, как Ша Цин карабкается по заросшему склону, готовясь углубиться в джунгли.

В этот момент ему отчаянно захотелось развернуться и уйти, раз и навсегда порвав с этим безумцем. Но план рухнул, едва Ша Цин, заметив его колебания, театрально вздохнул, опираясь на ствол дерева:

— Ох, что-то мне нехорошо…

— Что ещё? — насторожился Лео.

— Попа болит, еле иду, — жалобно протянул Ша Цин, искоса глядя на него. — Дорогой, помоги мне, а?

Лео опешил, борясь с желанием то ли рассмеяться, то ли задушить этого притворщика. В который раз он поклялся себе, что этот неугомонный убийца обязательно окажется за решёткой.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 46

Глава 46 Каждый со своими замыслами

Рассвет ещё не коснулся горизонта, когда Лео и Ша Цин подобрались к клубу. Они затаились в высокой траве, внимательно изучая окрестности. Как и предполагалось, охрана вокруг оказалась на удивление слабой: патруль лениво проходил раз в двадцать минут, да и людей в нём стало заметно меньше. Судя по всему, Альфред младший, не обнаружив беглецов на северном острове, решил, что они укрылись на южном. Он стянул туда основные силы, а патрульные корабли перекрыли пролив, словно расставляя сети для ловли рыбы в бочке.

Четырёхметровая стена клуба, увенчанная колючей проволокой, не была серьёзным препятствием для тренированного агента и убийцы. Лео прижался к основанию стены, сплёл ладони в замок, и Ша Цин, легко ступив на них, взлетел вверх. Его пальцы цепко ухватились за край стены, и в мгновение ока он оказался наверху. Сняв куртку, он обернул ею руки, чтобы проложить путь через острые шипы проволоки, и протянул руку вниз:

— Давай.

Оба бесшумно перемахнули через стену и мягко приземлились на ухоженную лужайку, усыпанную тёмными силуэтами хвойных деревьев.

— Сначала заглянем в коттедж, где я жил, — прошептал Лео. — Там остались некоторые вещи.

— Что, секретное оружие Бонда? — с насмешкой бросил убийца, блеснув глазами в полумраке. — Тогда начнём с коттеджей. Заодно проверим, не затаились ли там другие члены клуба.

Лео метнул на него острый взгляд и шутливо погрозил пальцем, тем самым говоря: Я за тобой слежу.

Они двинулись к району коттеджей, ловко обходя редкие патрули, и вскоре оказались у дома, где когда-то жил Лео. Тёмный фасад выглядел безжизненным, но что-то в этой тишине настораживало.

— Стой! — внезапно прошипел Ша Цин, схватив Лео за руку, когда они вошли в главную спальню. Его голос был едва слышен. — Там кто-то есть.

Коттедж утопал во мраке, ни единого проблеска света, тишина звенела в ушах. Но Лео, напрягшись, уловил едва различимый звук, слабое размеренное дыхание спящего, доносившееся из глубины комнаты. Ша Цин тенью скользнул к кровати. Одним движением он сжал горло спящего, другой рукой зажав ему рот и нос.

Спящий мгновенно очнулся. Нападение застало его врасплох, но лишь на миг. С молниеносной реакцией он вцепился в руку, сдавливающую горло, и выхватил из-под подушки кинжал, метнув его в сторону нападавшего.

Ша Цин отпрянул, перехватил запястье с оружием и с силой вывернул его, направив лезвие к груди противника. В напряжённой схватке клинок медленно, но неумолимо приближался к цели. Ещё мгновение, и он пронзит плоть. Но тут Лео бросился вперёд, схватил обоих за запястья, разведя их в стороны, и ловко прижал лежащего лицом вниз, заломив ему руки за спину.

— Галстук! — рявкнул он Ша Цину.

Тот фыркнул, но всё же направился к шкафу, чтобы найти что-то подходящее.

Мужчина, придавленный к простыням и задыхающийся, вдруг выкрикнул:

— Отпусти! Это я!

Ша Цин замер:

— Шаниэль?

Агент ослабил хватку. В тусклом свете мелькнули золотистые волосы и зелёные глаза мужчины, вскочившего с кровати. Его взгляд, отравленный злобой, блеснул.

Он жив! Этот слабак, этот женоподобный выскочка!

Он в ярости проклинал Альфреда младшего, но внешне сохранял маску удивления:

— Ша Цин, Лео, как вы здесь оказались?

— Это я должен тебя спросить, — отрезал убийца. — Я думал, ты давно сбежал на каком-нибудь самолёте. Почему ты здесь?

— Аэропорт пуст, ни одного самолёта, — ответил Шаниэль, усаживаясь на край кровати и закидывая ногу на ногу. — Я не собирался снова лезть в этот зверинец или ночевать в проклятых джунглях. Пустующие коттеджи клуба, это идеальное укрытие. Есть такое выражение: «Тьма под фонарём»*1, верно?

— Надо же, ты и правда мастер выкручиваться, — с насмешкой бросил Ша Цин.

— Пусть в твоих словах и сквозит сарказм, я приму это за комплимент, — парировал Шаниэль с вызовом. — А ты? Всех целей завалил? Или этот коп нацепил на тебя невидимые кандалы?

Лео приподнял бровь:

— Если ты хочешь нас поссорить, то это чертовски нелепо. Шаниэль? Нет, Севилья, я тебя раскусил. Главарь бруклинской ячейки банды Кровавых из Нью-Йорка… точнее, бывший главарь. Что, уже на свободе? В тюрьме, небось, о тебе хорошо заботились?

В слове «заботились» прозвучало столько презрения, что Шаниэль едва сдержал ярость. Старые и новые обиды бурлили внутри. Он готов был размозжить это красивое, как у кинозвезды, лицо и отдать его на растерзание головорезам. Но время для мести ещё не пришло. С Лео, агентом ФБР, он бы справился один на один, но Ша Цин… Что связывает убийцу и копа? Враги? Слишком много двусмысленностей. Любовники? Тоже не похоже. Если дело дойдёт до драки, на чьей стороне будет Ша Цин?

Этот вопрос был ключевым. Даже если Ша Цин останется в стороне, это уже победа. Мы с ним прошли через огонь и воду, даже спали на одной деревянной кровати! А он всё равно смотрит на этого копа куда дружелюбнее, чем на меня, — думал он.

— Я теперь законопослушный гражданин, — с наигранной улыбкой ответил бывший главарь. — Благодаря тебе. Семь лет и четыре месяца в тюрьме заставили меня переосмыслить жизнь и начать с чистого листа.

— Тогда веди себя прилично, чтобы не загреметь обратно, — небрежно бросил Лео. — Кстати, телефон Эдмана ещё работает?

Развалился на куски, — чуть не вырвалось у Шаниэля, но он вовремя прикусил язык, почуяв ловушку. Сделав вид, что ничего не понял, он пожал плечами:

— Эдман? Кто это? Какой телефон?

Лео подозрительно покосился на него, но не стал развивать тему.

Он спустился в столовую, подошёл к винному шкафу и достал две бутылки бургундского. Из тайника в шкафу он извлёк тонкий шприц и, с ловкостью фокусника, набрал из каждой по пробирке жидкости, спрятав их в рукав.

Когда агент вернулся в спальню, он застал Шаниэля, язвительно именованного Ша Цином «щенком» (хотя Лео ни за что бы не поверил в байку о «переродившемся» бандите, этой ядовитой гиене), вьющегося вокруг убийцы с подобострастной ухмылкой. Зрелище вызвало у Лео жгучее желание отправить бывшего зэка за решётку, лет на восемьсот.

— …Всего пять минут разлуки, а я уже скучал, — бесстыдно заявил Шаниэль, подступая к Ша Цину так близко, что у Лео закипела кровь. — Как же мне не хватает нашей слаженной работы. Сделка ещё в силе, да? Я — твой верный помощник, а ты берёшь меня с собой, когда покинешь этот проклятый остров…

Ша Цин склонил голову, обдумывая слова.

Лео остановился у двери, молча наблюдая и ожидая ответа.

После долгой паузы Ша Цин заговорил:

— Последний шанс.

Глаза Шаниэля вспыхнули алчным огнём.

— Ещё одна возможность, — продолжил убийца. — Одно неподчинение, шаг наперекор, и мы расстанемся. А если вздумаешь мне мешать, в память о наших днях я позабочусь, чтобы тебя закопали с почестями.

Шаниэль, то ли от страха, то ли от облегчения, торопливо выпалил:

— Клянусь именами отца, деда и прадеда!

Ша Цин, словно успокаивая пса, небрежно похлопал его по щеке. Тот чуть ли не светился, готовый, кажется, лизнуть ему руку.

Агент наблюдал за этой сценой, его лицо потемнело от сдерживаемой ярости. Внезапно он шагнул вперёд, схватил Шаниэля за воротник и резко оттащил в сторону. Прежде чем тот успел огрызнуться, Лео ледяным тоном спросил:

— Не желаешь заглянуть в Бюро на чашечку чая?

Шаниэль стиснул зубы, едва сдерживая порыв схватиться за оружие.

— Если не возражаешь, мы собираемся переодеться. А «не возражаешь» здесь означает, что я категорически против. Так что, не лучше ли убраться по-хорошему?

Тон Лео, тот самый, которым он допрашивал матёрых преступников, заставил Шаниэля побагроветь от злости. С треском захлопнув дверь, тот вылетел из комнаты.

Ша Цин лишь пожал плечами, стянул пропитанную морской солью камуфляжную форму и открыл шкаф.

— Вообще-то я хотел бы сперва принять душ, от меня пахнет морем… — пробормотал он, но вдруг опешил, почувствовав, как его обняли сзади.

Лео прижался к его обнажённой спине, уткнувшись лицом в волосы на затылке и глубоко вдохнув их запах.

— Я же просил, держись от этого подонка подальше. Он мразь.

Ша Цин спросил:

— Это твой полицейский нюх или ревность любовника?

Слова «ревность любовника» резанули Лео по сердцу. Он нахмурился:

— Любовники? Так ты видишь нас?

Ша Цин ответил с насмешкой:

— А разве не ты сам так сказал? Будто мы просто переспали в грязной кабинке, а утром не вспомнишь, как выглядел твой партнёр.

Мужчина тяжело вздохнул, сжал его плечи и развернул к себе.

— Хватит, Ша Цин. Ты знаешь, что всё не так… Но в одном ты прав, я до сих пор не знаю, как ты выглядишь на самом деле. — В полумраке он вгляделся в лицо убийцы, такое близкое, что ощущал его дыхание. Накопившееся любопытство вырвалось наружу: — Это твоё настоящее лицо? Или то, что я видел в замке? Или одна из тех трёх портретных зарисовок? Или совсем другое, которого я не видел? Ша Цин, ты скрываешь слишком много. Ты, как тень в тумане. И при этом ждёшь, что я буду с тобой полностью откровенен. Не кажется ли тебе, что это несправедливо?

— Несправедливо? — Ша Цин усмехнулся. — По сравнению с тем, что ты собираешься со мной сделать? Мне быть открытым? Может, мне сесть в тюрьму, чтобы заслужить твою искренность и жалость после помилования? Брось, Лео, ты скрываешь не меньше. Мы оба играем, держим карты при себе. Так что, не проще признаться: я для тебя лишь твоё развлечение? Кроме «врагов» и «любовников», есть ещё слово для нас? Может быть, «возлюбленные»? Боже, куда ты тогда денешь своего драгоценного, милого, такого трогательного почти зятя?

Лео оцепенел.

Он не думал о Ли Бицине. С того момента, как они вернулись в морскую пещеру, и до этой минуты, он ни разу не вспомнил о своём парне.

Он никогда не был твоим, — эхом прозвучал в его ушах резкий голос Ша Цина. — Через месяц он обручится с твоей сестрой. Что ты будешь делать? Уведёшь жениха? Или спрячешься в своей комнате и будешь тихо страдать? Ох, Лео, это и правда трагедия.

Агент сжал кулаки, но тут же медленно разжал их. Он знал, что эти слова были насмешкой его собственных несбывшихся желаний, эхом разрушенных надежд.

Никогда ещё он не чувствовал себя таким ничтожным. Он любит Ли Бицина, и это не ошибка. Но запутался в отношениях с другим. Он не может любить Ша Цина, и это тоже не ошибка. Но всё равно переспал с ним, несмотря на явное нежелание убийцы.

Именно нерешительность загнала его в угол. Он не находил слов для ответа. Безэмоционально он отступил, рухнул на край кровати и обхватил голову руками, чувствуя, как виски пульсируют от безумия в мыслях.

— …Прости, — тихо сказал он, обращаясь к Ли Бицину. И к Ша Цину. Он ненавидел себя за то, что может лишь извиняться, но других слов, не звучавших как оправдания, не нашёл.

Ша Цин подошёл, мягко отстранил его руки и, взяв за подбородок, заставил поднять растерянное лицо.

— Мне не нужны твои извинения. Я хочу, чтобы ты забыл того, кто не твой, и смотрел только на меня. Пусть мы по разные стороны, пусть мы не можем быть как обычные пары, но твои глаза должны следовать за мной, как Аполлон за Дафной, вечно преследуя меня.

Скрепляя клятву, Ша Цин наклонился и поцеловал Лео в губы.

Мужчина принял поцелуй безучастно, чувствуя себя деревом, изъеденным термитами до сердцевины, готовым вот-вот рухнуть. Разум кричал, что нужно немедленно разорвать эту запутанную связь. Но после той тёмной пещеры, где их дыхание смешалось, где их кожа касалась, где он, задыхаясь, обладал им, как он мог притворяться, будто ничего не было?

— Ты настоящий дьявол, твоё место в аду, — хрипло пробормотал Лео.

Ша Цин тихо рассмеялся, его дыхание обожгло ухо:

— А ты, мой суровый архангел, сможешь отправить меня туда?

— Смогу. Даже если это разорвёт мне сердце.

— Если я заставлю тебя страдать, тюрьма, может быть, не покажется такой уж плохой? — Ша Цин снова поцеловал его, и на этот раз Лео ответил с обречённой нежностью, полной самоотречения. Для убийцы этого было достаточно.

Когда они, переодевшись, вышли из спальни, Шаниэль уже ждал в гостиной, развалившись на диване с сигаретой в руке. Его взгляд искрил нетерпением и ядом.

— Что, весь гардероб перемерили? — язвительно бросил он. — Или решили быстренько уединиться на той постели, где я только что спал?

После того как эти двое заперлись в комнате на добрых десять минут, чтобы «переодеться», Шаниэль был бы полным идиотом, если бы не заподозрил между ними нечто большее.

Чёрт возьми, стоит мне его тронуть, и он орёт, будто я его убить хочу, а с этим копом он тут же в постель прыгнул! — с завистью и злостью думал бывший зэк. — Вот же лицемер. Надо было мне тогда, когда он был в отключке, взять его прямо при всех… Хотя, постой, а может, это он взял копа? С его характером и навыками это вероятнее… Может, под строгим фасадом агента прячется душа, жаждущая подчинения?

Шаниэль, с золотисто-каштановыми волосами, окинул Лео взглядом, в котором смешались изумление и злорадство. Внезапно он решил, что этот коп, пожалуй, выглядит не так уж плохо. Чёрный костюм ФБР будил в нём хищное желание: Шаниэль уже пробовал полицейских и военных, но агент федералов был для него новым трофеем.

Погружённый в свои грязные фантазии, он не заметил, как Ша Цин подошёл и выхватил у него сигарету.

— Не нарывайся, привлечёшь охрану, — холодно предупредил он.

Шаниэль встрепенулся, его глаза загорелись надеждой:

— Мы что, вечно будем торчать в этой тёмной вилле? У тебя есть план, как выбраться?

— Есть, — спокойно ответил Ша Цин. — Отправимся в замок, захватим Альфреда младшего и заставим его посадить нас на самолёт.

Шаниэль отшатнулся, потрясённый:

— Ты рехнулся? Это верная смерть! Чтобы добраться до него, нам придётся перебить сотню вооружённых до зубов охранников! Ты что, Бэтмен?

— Тогда другой вариант: найдём приманку, достаточно ценную, чтобы выманить его.

— Этот коп! — горячо выпалил Шаниэль, указывая на Лео. — Альфред мечтает содрать с него кожу!

Лео мрачно посмотрел на него:

— Откуда тебе знать, что он меня ненавидит?

— Э-э… Слышал вчера в клубе, — замялся Шаниэль. — Когда началась суматоха, я крался за поисковым отрядом и подслушал. Герцог приказал перевернуть весь остров, чтобы найти тебя, живым или мёртвым. Если бы это не была кровная месть, стал бы он так суетиться? Охранники болтали, что ты, видно, не просто разозлил его в постели, тут что-то серьёзнее.

Лео не поверил ни единому слову. Его лицо стало ледяным. В одно мгновение он набросился на Шаниэля, прижал его к дивану, сдавив шею, и вывернул ему руку.

— Говори, это ты настучал? И с Эдманом тоже твоих рук дело?

Шаниэль, шипя от боли, пытался вырваться:

— Пошёл ты! Хочешь драки? Давай, кто кого боится! Я давно мечтал тебе морду начистить… Чёрт, в ледяной камере заставил меня мёрзнуть без куртки, в туалет не пускал, пока я чуть в штаны не наложил! Какие ещё подлянки ты мне не устроил? Сегодня я с тобой за всё сочтусь!

Лео врезал ему по челюсти, заставив замолчать, и холодно усмехнулся:

— А кто велел тебе строить из себя крутого? Вошёл в допросную, будто ты там король. Думал, агентов так просто за задницу хватать?

Шаниэль, держась за лицо, прохрипел изменившимся голосом:

— Лео Лоуренс, мы с тобой ещё не закончили. Жди.

Лео замахнулся снова, но Ша Цин перехватил его запястье.

— Если это он донёс, то он ещё может быть полезен.

— Чем? — резко спросил Лео.

— Ещё одним доносом, — ответил Ша Цин с улыбкой.

Сноски:

*1. 灯下黑 (dēng xià hēi, «тьма под фонарём») — поговорка, означающая, что самое очевидное место часто остаётся незамеченным, подобно тому, как под ярким светом лампы образуется тень. В переносном смысле описывает ситуацию, когда что-то скрыто именно из-за своей кажущейся явности. Шаниэль использует эту фразу, оправдывая свой выбор укрытия: вместо бегства в отдалённые джунгли или рискованного противостояния, он прячется в пустующем VIP-коттедже, месте, которое преследователи не рассматривают как возможное укрытие именно из-за его очевидности.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 47

Глава 47 Последняя мишень

Когда телефон Оливера снова завибрировал и на экране высветился номер того самого торговца информацией, он пожалел, что не сменил номер сразу, несмотря на неудобства, которые это сулило его работе. По сравнению с яростью герцога, обобранного шантажистом на кругленькую сумму, эта мелочь была пустяком.

Оливер тешил себя надеждой, что коп или хотя бы один из этих проходимцев попадётся в облаву, устроенную по всем островам. Это могло бы хоть немного унять гнев герцога и облегчить его собственную жизнь. Но надежды рухнули. Пришлось нажать кнопку ответа и выяснить, как этот тип намерен вновь нажиться на их беде.

— У меня есть сведения, которые вам очень пригодятся, — начал собеседник без лишних предисловий. — Вы ведь до сих пор не поймали того агента, верно? Спорю, даже перевернув острова вверх дном, вы не нашли ни малейшего следа.

Оливер мрачно ответил:

— Что, теперь хочешь продать нам его координаты?

— Какой ты догадливый, секретарь! Но решать не тебе. Мне нужен разговор с герцогом.

— Чтобы снова выманить у него миллионы? Даже не мечтай! Честно говоря, мне плевать, когда мы его поймаем. Он в ловушке, рано или поздно попадётся. А вот настроение герцога для меня важнее, чем какой-то шпион, которому всё равно не жить. Усёк?

Собеседник рассмеялся:

— О, я всё прекрасно понимаю. А если я скажу, что на этот раз сделка будет бесплатной?

Оливер насторожился:

— Бесплатной? Или у тебя есть другие условия?

— Ты быстро соображаешь. Передай герцогу мои искренние извинения и добрую волю за мою, скажем так, излишне резкую манеру вести дела. Обычно я не такой, поверь, мои клиенты возвращаются ко мне снова и снова. В знак примирения я бесплатно укажу местоположение шпиона. А в будущем, если герцогу понадобится ценная информация, я предоставлю её ещё дважды, тоже бесплатно. Как тебе такой расклад?

Оливер прикинул, что эта новость, возможно, смягчит гнев герцога, и согласился:

— Я передам твои слова. Но примет ли он твой звонок, зависит только от него.

***

Альфред, выслушав доклад, задумался. Его ярость не затмила рассудок. Этот жадный информатор, опасаясь мести, явно стремился наладить отношения и заодно заполучить постоянного клиента. Бесплатный подарок? Такое не упускают. К тому же этот тип всё ещё на его острове, если он вздумает нарушить договор, уйти ему не дадут.

Решение было принято. Альфред ответил на звонок, напустив на себя тон великодушного повелителя:

— Ты сделал мудрый выбор. Быть моим другом куда приятнее, чем врагом. Говори, где этот проклятый шпион? Почему мои люди обыскали оба острова и не нашли его?

— Ваши люди проверяли пещеры на западном пляже главного острова? — спросил информатор, не тратя времени на пустые разговоры, что слегка повысило его в глазах Альфреда.

— Конечно, это идеальное место для укрытия. Мои люди прочесали его дважды, если не трижды. Ничего.

— Они заходили туда во время отлива, верно? Тогда его там уже не было.

— Ты издеваешься? Думаешь, кто-то может просидеть двенадцать часов в затопленной приливом пещере?

— Герцог, советую нанять геолога или отправить вашего секретаря на курсы географии. В той пещере есть участок выше уровня прилива, с доступом к свежему воздуху. Никто вам об этом не сообщил? Это ваш остров! Ни один его уголок не должен ускользать от вашего контроля.

Альфред, прикрыв микрофон, выругался, затем, отдышавшись, сказал:

— Где он сейчас? Если мы его поймаем, твои прошлые выходки будут забыты.

— На это я и рассчитываю, ваша светлость. Полчаса назад агент забрался в ту самую пещеру. Видимо, после ваших безуспешных облав он решил, что там безопасно, и собирается отсидеться, ожидая подкрепления.

Альфред завершил звонок. Не до конца доверяя анонимному информатору, он решил не отзывать поисковую группу с южного острова, но собрал около сотни охранников из клуба и лично повёл их к пещере на западном побережье.

Я увижу его перепуганное лицо, когда его схватят. А потом, на глазах у всех, втопчу его жалкую гордость в песок. Этот пляж станет местом его казни. Я заставлю его выть от боли, испробую на нём все свои методы, а его останки пойдут на приманку для акул. Будто готовясь к званому ужину, Альфред поправил длинные волосы перед зеркалом, стряхнул невидимую пыль с манжет и лацканов, и на его красивом лице заиграла зловещая улыбка. Напоследок он брызнул духами на запястья и шею и поспешил покинуть комнату.

***

Из-за жалюзи заброшенной виллы Ша Цин наблюдал, как кортеж выезжает со двора клуба. Обернувшись, он бросил:

— Отличная работа, Шаниэль.

— Ещё бы! Высший пилотаж лжи! Девять правдивых слов и одно ложное. Я обманул его лишь в одном, никакого «полчаса назад», — самодовольно ухмыльнулся Шаниэль.

— Похоже, теперь каждое твоё слово мне придётся взвешивать трижды, чтобы найти ложь, — сухо заметил Ша Цин.

Шаниэль смутился и начал оправдываться:

— С тобой всё иначе, Ша Цин. Я никогда тебя не обману, клянусь!

Лео, стоя рядом, холодно усмехнулся:

— Клятва лжеца, ха.

Пройдёт немного времени, и ты тоже сочтёшь меня лжецом, — подумал Ша Цин, но промолчал.

Троица выждала ещё двадцать минут, убедилась, что кортеж не вернётся, и выскользнула из виллы. В укромном месте они обезвредили трёх слуг, переоделись в их одежду и проникли в замок Альфреда.

Без хозяина и большей части охраны замок казался уязвимым. После двух ночей напряжённого ожидания охранники вымотались. Стоило Альфреду уехать, как тяжёлая атмосфера рассеялась: кто-то дремал, кто-то ел, а некоторые даже отправились к своим пассиям, чтобы снять стресс.

По плану Шаниэль остался снаружи, чтобы предупредить о возвращении Альфреда. Ша Цин и Лео, переодетые слугами (один с тележкой для уборки, другой с вазой, полной цветов), шли, опустив головы. Путь прошёл без подозрений. На пятом этаже им встретилась горничная. Слуги обычно хорошо знают друг друга, и, разглядев их лица, она растерянно произнесла:

— Вы…

— Тш-ш, милая, не шуми, — мгновенно среагировал Лео, зажав ей рот и, обхватив за талию, втолкнув в ближайшую кладовку.

Перед тем как дверь захлопнулась, патрульный охранник услышал его слова:

— Наконец-то герцога нет, надо спешить…

Охранник пожал плечами, пробормотав с завистью:

— Шлюха и её любовник, — и прошёл мимо Ша Цина с вазой.

Ша Цин незаметно вернул в букет розу с заострённым стеблем. Подойдя к кладовой, он дважды тихо стукнул. Лео выскользнул наружу:

— Я её вырубил и связал.

Убийца кивнул, и они быстро направились в личный кабинет герцога, скрывшись за закрытой дверью.

Спустя час они обшарили спальню и кабинет, но ничего ценного не нашли.

— Альфред параноик. У него наверняка есть сейф для важных вещей, а не только секретарь, который всё хранит, — предположил агент.

Они потратили ещё полчаса на поиски тайника, но безрезультатно.

— Похоже, придётся выбивать правду из самого Альфреда, — сказал Ша Цин, задумчиво вертя в руках кривой меч спартанского периода из коллекции герцога. — Богатые боятся смерти больше всего, не находишь?

— Это против правил, — отрезал федеральный агент. — Я найду другой способ.

В этот момент телефон убийцы завибрировал. Звонил Шаниэль. Его голос звучал встревоженно:

— Они вернулись раньше! Чёрт, Альфред раскусил обман и с толпой людей мчится обратно на вертолёте. Я сматываюсь, и тебе советую!

Ша Цин повернулся к Лео:

— Альфред на подходе. Он уже в клубе и, похоже, понял, что его заманили в ловушку. Либо уходим, либо остаёмся здесь навсегда.

Агент ответил без тени сомнения:

— Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Уходи, я останусь. Шанс ещё есть.

— Ты безумнее меня! — раздражённо бросил Ша Цин. — Если удар не удался, надо отступить и ждать новой возможности. Тебя этому не учили?

— Учили. Но я знаю, если мы уйдём, второго шанса не будет. Бюро отправит другого агента, а после этой тревоги подобраться к Альфреду станет почти невозможно. Подумай о жертвах в лагере. Половина из них, может, ещё жива! Двадцать человек! Если я отступлю, их всех прикончат.

Ша Цин понимал, что не переубедит этого упрямого агента ФБР, чья честность граничила с одержимостью. Но всё же добавил:

— Я не собираюсь оставаться и умирать с тобой. Я найду оставшихся охотников и прикончу их по одному. Не остановишь?

Лео посмотрел на него с лёгкой грустью, как на строптивого юнца:

— Ты знаешь, я против и сделаю всё, чтобы тебя остановить. Но не сейчас. Свалить Альфреда и спасти людей, моя главная цель. Прости, я не побегу за тобой. Уходи.

Убийца бросил холодное:

— Делай, как знаешь.

Он развернулся и исчез за дверью, оставив Лео одного. Тот смотрел на захлопнувшуюся створку, вспоминая слова шефа: Люди равны в правах на жизнь, но не в ценности для системы. Бюро не станет ставить жизнь пятилетней девочки выше твоих навыков.

Агент всегда считал это чушью, но теперь начал понимать.

Уходи, Ша Цин, — мысленно сказал он уже скрывшемуся. — Твоя жизнь куда ценнее, чем жизни тех пятерых, что охотятся на людей ради забавы.

Он ещё раз оглядел комнату, выискивая укрытие.

Вскоре толпа охранников ворвалась в замок, прочесывая каждый этаж, каждую комнату, каждый угол. Особое внимание уделили кабинету и спальне герцога, даже самые узкие шкафы были осмотрены.

Незваных гостей не нашли, но следы их присутствия не укрылись от глаз, отпечатки ног, слегка сдвинутые предметы.

Лицо Альфреда младшего побледнело до синевы, но, к удивлению свиты, он не разразился гневом. Ярость, бушевавшая в нём последние дни, выгорела, оставив лишь измождение. Он достал маленький флакон с нюхательной солью и жадно втянул её, борясь с подступающей слабостью.

— Все вон, — устало выдохнул он, точно юная дева, раздавленная горем. — Ждите в коридоре.

Когда охранники вышли, Альфред заперся в спальне и бросился к секретному сейфу. Никто бы не заподозрил, что потайной механизм скрыт в раструбе старинного граммофона. Сейф защищали несколько замков, кодов и системы идентификации по отпечаткам пальцев, радужке глаза и ДНК. Любая попытка взлома обернулась бы взрывом, утащив грабителя на тот свет вместе с содержимым.

Убедившись, что всё на месте, Альфред с облегчением выдохнул и рухнул на мягкую кровать. Бессонные ночи и постоянное напряжение истощили его избалованное роскошью тело. Он решил полежать пару минут, чтобы прийти в себя.

Устало повернувшись на бок, он свесил руку с кровати, обнажив белоснежное запястье из-под широкого рукава.

В этот миг из-под кровати выскользнула тень. Игла шприца вонзилась в его руку, и содержимое стремительно потекло в вену. В свете прикроватной лампы сверкнул холодный отблеск металла.

Альфред вздрогнул, но нейроблокатор, тиопентал натрия*1, мгновенно подействовал. Его сознание погрузилось в туман, мысли спутались, а способность к сопротивлению угасла.

Лео выбрался из укрытия. Его руки дрожали от напряжения, мышцы ныли, едва позволяя удерживать шприц. Когда охранники обыскивали комнату, ему пришлось забраться под высокую медную кровать в стиле рококо. Вонзив два ножа в деревянный каркас и упершись ногами в металлическую спинку, он висел, прижавшись к днищу, двадцать мучительных минут. Пот лил градом, зубы скрипели, а винтовки охранников проходили в считанных сантиметрах от его спины. Один из них даже приподнял покрывало, заглянув под кровать, и капля пота с лица агента едва не выдала его. Лишь когда Альфред лёг и затих, Лео позволил себе расслабить окаменевшие мышцы.

Глядя на одурманенного герцога, чьё лицо застыло в сонном оцепенении, Лео понял, что момент настал. Сыворотка правды лишала жертву способности лгать, при умелом подходе она выбалтывала все тайны.

Десять минут кропотливых вопросов превратили Альфреда в послушного болтуна. Ещё немного времени, и агент, пройдя все этапы идентификации, добрался до сейфа.

В этот момент дверь в гостиную отворилась. Оливер вошёл, помедлил и дважды постучал в спальню. Только он, доверенный секретарь, осмеливался беспокоить герцога в такой час.

— Вы в порядке, ваша светлость? Вы были так бледны, может, вызвать врача? Или прикажете подать ужин?

Тишина в ответ. Ни звука, ни привычной ругани. Оливер нахмурился. Альфред спит? Но он всегда чутко реагировал на малейший шум…

Лео напрягся. Сыворотка не позволяла герцогу говорить чётко. Если Оливер заподозрит неладное и ворвётся с охраной, сопротивление будет бесполезным.

Секретарь, поколебавшись, достал телефон и набрал номер Альфреда.

Мелодия зазвенела в кармане герцога. Тот, в смятении, начал беспорядочно хвататься за одежду, нарушая хрупкий ритм допроса. К счастью, Лео уже получил все ответы.

Но новая угроза нависла над ним. Отклонить звонок или молчать, любое действие вызовет подозрения, и тогда его окружат, не дав открыть сейф. Звонок, точно похоронный набат, разрывал тишину, и агент в отчаянии не знал, что делать.

В этот момент окно распахнулось. Штора взлетела, кто-то спрыгнул с подоконника, метнулся к кровати и выхватил телефон Альфреда, нажав кнопку ответа.

— Похоже, я слишком тебя баловал, Оливер, раз ты осмелился нарушить мой приказ! Я не велел всем ждать снаружи? Убирайся, или я отрежу твои глупые пальцы и скормлю их акулам!

Голос, пропитанный ядовитой смесью утончённости и высокомерной злобы, был точной копией интонаций юного герцога. Оливер, не выдержав, пробормотал:

— Простите, ваша светлость… — и поспешил ретироваться.

Человек небрежно подбросил телефон и с самодовольной ухмылкой взглянул на Лео, будто говоря: Видишь, я снова тебя выручил.

— Ша Цин? Ты вернулся? — агент нахмурился. — Спасибо, но я не одобряю твои безрассудные выходки. Если бы тебя заметили, пока ты лез по стене, один автоматчик превратил бы тебя в решето!

— Неужели нельзя сказать что-то потеплее? Например: «Дорогой, ты вернулся ради меня, я так тронут!» Или: «Ты бросил свою миссию, чтобы спасти меня, я без ума от тебя!». Ну, или хотя бы страстный поцелуй, если слов не хватает, — Ша Цин подмигнул, поддразнивая его тоном влюблённого.

Лео, сохраняя каменное лицо, сосредоточился на сейфе, чтобы скрыть бешено колотящееся сердце. Даже после их близости он не мог привыкнуть к флирту с серийным убийцей, да ещё в присутствии одурманенного свидетеля.

Ша Цин разочарованно пожал плечами:

— Ты слишком чопорный, Лео. А ведь в постели ты горячий, как дикий зверь…

Агент чуть не заткнул его, сунув перчатку в рот. Сдерживая раздражение, он открыл небольшой чемоданчик. Внутри, на чёрной подкладке, лежал серебристый жёсткий диск. Согласно признаниям Альфреда младшего, на нём хранились данные о членах клуба, планировке объектов, распределении людей, финансовых операциях, расписании мероприятий и списках жертв. Помимо острова Луны, у них были ещё два лагеря для охоты на людей: один в сибирской тайге, другой в глухих горах Юго-Восточной Азии.

Подключив диск к компьютеру в кабинете, Лео проверил данные и аккуратно завернул его в водонепроницаемый пакет. Отпечатки Альфреда на диске делали его неопровержимой уликой. Даже если отец герцога, влиятельный британский аристократ, попытается его защитить, буря международного осуждения погребёт его сына под собой.

— Получилось! — агент, сияя от радости, взглянул на Ша Цина. Тот с лукавой улыбкой раскрыл объятия.

Охваченный эйфорией, Лео крепко обнял его, хлопая по спине:

— Это победа! Мы ещё успеем спасти десятки людей!

— Тут есть и моя заслуга, правда? — с игривой интонацией спросил Ша Цин.

— Конечно, твоя заслуга огромна!

— Тогда, может, наградой будет поцелуй?

Лео, не говоря ни слова, обхватил его за шею и поцеловал, прижав к стене. Одна рука упёрлась в стену, другая нежно касалась щеки Ша Цина, углубляя поцелуй. Убийца, прижатый и неспособный шевельнуться, обнял его за талию, скользя ладонями по ткани рубашки.

Они целовались самозабвенно, позабыв обо всём, даже об одурманенном герцоге, лежащем на кровати.

— Хм… — Альфред, с трудом фокусируя мутный взгляд на двух мужчинах, слившихся в страстном объятии, издал невнятный звук.

Лео оторвался от губ Ша Цина, подхватил с пола шприц с остатками препарата и без промедления вонзил иглу в руку нарушителя их уединения.

— Эй, слишком большая доза превратит его в идиота, — задыхаясь от смеха, заметил Ша Цин. — Это против правил.

— Он и так идиот, — беспечно отмахнулся Лео. — Задание выполнено, так что плевать на правила!

С раздражением он притянул всё ещё смеющегося Ша Цина и снова впился в его губы.

Связь с Бюро и запрос подкрепления могли подождать пару минут. Земля не рухнет, если он ненадолго отдастся чувствам. К чёрту всё!

Сноски:

*1. Нейроблокаторы, это вещества, которые временно «отключают» нервы, чтобы остановить боль, судороги или возбуждение. Тиопентал натрия, один из таких препаратов, используют для наркоза, успокоения и лечения судорог.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 48

Глава 48 Одержимость

Их поцелуй был долгим, жадным, отчаянным, казалось, они стремились раствориться друг в друге. Когда они наконец отстранились, задыхаясь, их тела всё ещё дрожали от напряжения, не желая разрывать близость.

— Мой разум твердит, что пора уходить, — хрипло выдохнул Ша Цин, уткнувшись подбородком в ложбинку на плече Лео. — Пока твоё чувство долга не взяло верх и ты не вонзил мне в шею очередную иглу. У тебя ведь припрятан шприц в рукаве, признайся?

Федеральный агент крепко обхватил затылок Ша Цина, пропуская между пальцами его чёрные, недавно перекрашенные волосы. Гладкая, золотисто-пшеничная кожа Ша Цина излучала тепло, удерживая Лео в плену этой магии.

— Боишься, что я арестую тебя и отправлю за решётку? — тихо спросил Лео. — Тогда брось это. Навсегда.

— И если я остановлюсь, тюрьма обойдёт меня стороной?

— Нет, но явка с повинной смягчит приговор. — Лео коснулся губами его лба и добавил: — А я буду ждать тебя. На свободе.

Плечи Ша Цина дрогнули, и из его груди вырвался низкий, неудержимый смех, который вскоре перерос в звонкий хохот. Он поднял глаза, позволяя Лео увидеть насмешку в их глубине, хотя там таилась едва уловимая горечь.

— Агент, тебе впору вручать медаль за верность долгу, — саркастично бросил он. — Даже в такой момент ты остаёшься непревзойдённым служакой.

— Я знаю, тебе трудно это принять, но…

— Но я не хочу стать очередной звездой в твоём послужном списке, украшением твоей карьеры, — резко оборвал его Ша Цин, оттолкнув Лео и отступая к распахнутому окну. Его бедро упёрлось в подоконник. — Похоже, наше сотрудничество окончено. И ещё, пятеро из клуба всё так же в особняке. Альфред младший так обезумел от паранойи, что не остановится ни перед чем. Он подозревает, что среди них, кроме тебя, есть ещё один осведомитель. Он держит их под замком, прячет. Может, устроим игру? Кто найдёт их первым, ты или я, чтобы закончить начатое?

Не успел его голос затихнуть, как Ша Цин откинулся назад и выскользнул в окно пятого этажа.

— Чёрт! — выругался Лео, бросившись к подоконнику и перегнувшись через него. Ша Цин, цепляясь за выступы стены, двигался с ловкостью ящерицы, исчезая в ночи.

Агент сорвал с себя пиджак, вытащил небольшой нож и, не колеблясь, рассёк кожу на внутренней стороне предплечья, где едва затянулся свежий шрам. Кончиком лезвия он извлёк крошечный окровавленный передатчик. Это был единственный способ пронести устройство, избежав обнаружения при обыске.

Через две минуты группа ФБР под кодовым названием «Запретная зона» получила сигнал GPS с тихоокеанского острова, затерянного в сотнях километров отсюда. Расшифровка подтвердила: сигнал шёл от передатчика агента под прикрытием.

— Цель: 8 градусов 33 минуты южной широты, 161 градус 10 минут западной долготы. Штурмовая группа, выдвигайтесь! — скомандовал агент поддержки. Три истребителя AV-8B «Харриер», два тяжёлых вертолёта CH-47F с сотней бойцов и эсминец класса «Бёрк», заимствованный у военно-морской базы, устремились к цели.

Перемахнув через стену особняка, Ша Цин нырнул в густые заросли. Из темноты донёсся тихий звук, похоже, кто-то звал его. Он мгновенно выхватил пистолет, направив его в сторону шума, и увидел Шаниэля, высунувшегося из кустов.

— Эй, это я! — прошептал тот.

— Ты ещё здесь? — Ша Цин был уверен, что этот скользкий тип давно сбежал, затаившись у аэропорта или в укромном уголке.

— Ага, транспорт пока не нашёл, — Шаниэль оглянулся и, понизив голос, спросил: — Где тот коп? Его повязали? Или прикончили?

Ша Цин холодно посмотрел на него, не удостоив ответа.

Шаниэль, быстро сообразив, сменил тему:

— Ну, вы разошлись, да? Тогда валим отсюда! У меня плохое предчувствие! Эти острова скоро превратятся в ад.

Ша Цин коснулся кармана, где лежал трофей — роскошный фиолетовый телефон, принадлежавший Альфреду. Он прихватил его, обманув Оливера. В его глазах мелькнула тень сожаления.

— Чего ждёшь? — нетерпеливо подтолкнул Шаниэль. — Ты наигрался, а деньги можно заработать ещё. Главное, спасти шкуру, брат!

— Пятеро ещё не вычеркнуты из списка. — Ша Цин проговорил медленно.

Шаниэль молитвенно сложил руки, с деланой святостью глядя на него:

— Прошу, дай этим заблудшим душам шанс на искупление, ради Отца небесного!

Убийца звонко шлёпнул его по голове.

— Хватит строить рожи, от которых кровь стынет! Тебе это не идёт. — Он вытащил телефон, и в его глазах промелькнула тень чего-то. — Я планировал устроить для них финал, достойный их грехов…

— Слишком много возни, — перебил Шаниэль. — Оставь это высшим силам.

— Жаль, времени нет, — вздохнул Ша Цин, оплакивая незавершённый шедевр. — Это как пятно на идеальном полотне. Я всегда ставил себе «отлично», а теперь из-за этой осечки лишь «хорошо».

— «Хорошо» тоже неплохо, — вяло утешил мужчина.

— Ты знаешь мой стиль: око за око, зуб за зуб. Если бы не обстоятельства, я бы не сделал исключения для этих пятерых.

— А сейчас они диктуют своё.

Ша Цин пожал плечами и, используя телефон Альфреда, набрал номер Оливера.

***

Спустя двадцать минут три истребителя «Харриер» вошли в воздушное пространство острова. Наземный центр управления аэропорта на Северном острове заметил на радаре неопознанные объекты и выдал предупреждение, но тут же был уничтожен двумя ракетами «Маверик».

Грохот взрыва сотряс остров. Охрана особняка высыпала наружу, в панике глядя на пылающий аэропорт.

Лео, воспользовавшись суматохой, покинул спальню Альфреда и проскользнул в кабинет, чтобы связаться с центром по личной линии главы клуба: её никто не осмелился бы прослушивать.

— Эй, старик, ты цел? — послышался голос напарника Роба. — Поздравляю с завершением миссии! У нас подкрепление! Два «Чинука» с бойцами и эсминец на подходе. Держись, скоро тебя заберём… Погоди, что-то не так. Пилоты сообщают, что с южного аэропорта взлетает аппарат. Это наш беглец?

— Нет, Альфред под контролем, — Лео взглянул на закрытую дверь спальни, где главный объект операции лежал в полубессознательном состоянии. Инъекции не убили его, но тошнота, головокружение и помутнение рассудка сделали своё дело.

— Странно. Отправлю «Харриер» проверить, — сказал Роб. — Это вертолёт клуба Луны. Кто-то из верхушки пытается сбежать. Прикажу принудить к посадке…

Не успел он договорить, как небо на юго-востоке осветила яркая вспышка, сопровождаемая глухим раскатом. Лео бросил трубку и выбежал на балкон. На горизонте полыхало зарево, стремительно падающее вниз.

— Это вертолёт клуба? — крикнул он, вернувшись к телефону. — Вы его сбили?

— Нет, пилоты не стреляли! — поспешил ответить Роб. — Он взорвался сам, непонятно почему, чуть не задев наш самолёт!

Лео замолчал, обдумывая услышанное, и затем медленно произнёс:

— Проверь, кто был на борту. У меня есть подозрения…

— Какие?

— Пока рано говорить.

— Ты опять что-то скрываешь? — Роб, чьё чутьё редко подводило, повысил голос. — Назови своё местоположение. Я высылаю подкрепление.

— Не торопись. Слышал поговорку? «В центре урагана тишина». Я останусь здесь, чтобы выманить того, кто знает больше всех. — Лео оборвал связь, не дав Робу возразить.

***

В джунглях Ша Цин и Шаниэль остановились, глядя на юго-восток, где небо ещё пылало отголосками взрыва, сменившегося зловещей тишиной.

— Ну ты и выдумщик, — пробормотал Шаниэль, посмотрев на Ша Цина. — Подделать голос этого напыщенного герцога, приказать его секретарю отправить пятерых на самолёт, а потом подорвать их… Я уж решил, ты их пощадил. — Он покосился на бесстрастное лицо убийцы и почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Ты ведь с самого начала не собирался их оставлять в живых, да?

— Для тех, кто в моём списке, пощады нет, — ответил Ша Цин.

Шаниэль смотрел на него, но затем лишь пожал плечами, смиряясь.

— Чего ещё ждать от серийного убийцы? Жалости? — хмыкнул он. — Ты жалеешь только о том, что не прикончил их так, как задумал. А мне, знаешь, это даже по душе: утереть нос копам, уложив кучу подонков прямо у них под носом. Они свихнутся, когда узнают.

Ша Цин представил, как Лео, узнав о случившемся, стиснет зубы от ярости. Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке. А что, если пойти дальше и устранить главного виновника? Какой будет его реакция? Ради этого он здесь, отсечь когти, а затем и голову. А обещание Лео о временном союзе?

Прости, я снова тебя обманул, — мысленно произнёс Ша Цин, обращаясь к образу темноволосого агента. Когда ты узнаешь, ты будешь в бешенстве. Что ж, попробуй поймать меня, если сможешь.

— Так, пора раскрыть твой гениальный план побега, — нетерпеливо перебил Шаниэль. — Как ты собираешься смыться?

Ша Цин небрежно отмахнулся:

— Чего тебе бояться? Вернись на южный остров, напяль оранжевую робу и жди, пока полиция тебя «спасёт». Ты же теперь законопослушный гражданин, верно?

— Законопослушный? После того, как я вымогал миллионы у Альфреда, угрожая сдать его копам? Да меня мигом упекут за решётку! Не хочу в каталажку давать показания! От одного вида копов у меня мигрень! А ты что, заявишься в аэропорт и скажешь: «Я Ша Цин, дайте билет в первый класс»?

Ша Цин усмехнулся:

— Ладно, если так хочешь, могу прихватить тебя. Но не сейчас.

— Что?! — Шаниэль взорвался. — Ты разнёс клуб Луны в хлам, что тебе ещё надо? — В отчаянии он бросился на Ша Цина, пытаясь схватить его за горло. — Ты издеваешься? Мне плевать на твои маниакальные планы, мне надо валить отсюда, сейчас же!

Убийца ловко увернулся, и они покатились по траве. Отцепив руки Шаниэля от своей шеи, он произнёс:

— У тебя два пути: либо вали один, либо следуй за мной и делай, как я скажу. Выбирай.

Шаниэль, задыхаясь от злости, набросился с кулаками, выкрикивая:

— Я прикончу тебя, гад!

Ша Цин без труда обезвредил его, прижав коленом к земле и сжав горло. С насмешкой он бросил:

— Решил укусить хозяина, щенок?

Шаниэль, хрипя, обхватил его руку и, почти умоляя, выдавил:

— Пойдём, мой господин, мой король, прямо сейчас… Я дам тебе миллион, зелёными!

— Мне не нужны твои деньги, — отрезал Ша Цин в духе бандитского жаргона. — Но за десять, может, я и получу удовольствие.

— Когда выберемся, устрою тебе всё, что захочешь! — Шаниэль, выкладывая последние козыри, чуть ли не запихивал ему деньги в карманы. — Никто не откажется от двадцати миллионов, нет, тридцати! Только вытащи меня на сушу, я половину души тебе отдам!

— Зачем мне твоя грязная душонка? — Ша Цин отпустил его, напоследок пнув. — Мне нужна жизнь Альфреда.

Шаниэль закрыл глаза рукой, пытаясь успокоиться. Ладно, считай, это чтобы заткнуть его, чтобы он не сдал меня копам за шантаж… В душе он проклинал себя: знал же, что не стоило связываться с этим психом. Какой там роман, сплошная катастрофа!

Ша Цин схватил его за воротник и рывком поднял на ноги.

— Хватит тратить время, если хочешь выбраться. Слышал взрывы? Это аэропорт на севере. Полиция уже здесь, скоро высадят десант.

— Они первым делом схватят босса, — безнадёжно выдохнул мужчина. — Как ты вырвешь его из рук вооружённой армии?

Ша Цин щёлкнул пальцами:

— Возьмём заложника. Кроме Альфреда и тех одиннадцати мёртвых охотников, кто знает все тайны этого дела?

— Личный секретарь? — неуверенно предположил Шаниэль.

— Точно, Оливер, — кивнул Ша Цин. — Захватим его и используем как козырь в переговорах с полицией. Ты выйдешь на связь, а я найду момент, чтобы прикончить главного.

Шаниэль сделал последнюю попытку:

— Даже если ты не убьёшь герцога, полиция сама с ним разберётся.

— Нет. Ради политической выгоды они не дадут ему смертный приговор. Раздуют шумиху, расхвалят, как быстро раскрыли дело, как спасли граждан, а потом, под предлогом запрета смертной казни, выдадут Альфреда его стране. Все останутся довольны, и дипломатия не пострадает.

Шаниэль нахмурился:

— Без смертной казни? Даже мне это кажется несправедливым…

— Вспомни тех двух террористов, устроивших взрыв в аэропорту, — продолжил Ша Цин. — Штаты согласились на их выдачу, только если их не казнят. Страна отказалась, и теперь они гниют в федеральной тюрьме без суда и приговора, на казённый кошт до конца дней. Или тот японский каннибал: вернулся домой, избежал тюрьмы, написал книгу о своих «подвигах». — Он усмехнулся. — Думаешь, герцог позволит своему сыну сгнить в камере?

Шаниэль не нашёл, что на это возразить.

— Закон — продажная тварь, — Ша Цин посмотрел на свои ладони, казалось, видя на них кровь, медленно стекающую вниз. Он сжал кулаки, будто сжимая невидимый клинок, позволяя ему резать собственную плоть. — Я делаю то, что считаю нужным. И никто меня не остановит.

В этот момент Шаниэль ощутил, что этот человек способен на всё. Но спустя мгновение он вырвался из гипнотического состояния, покрылся холодным потом и мысленно выругал себя: одержимость!

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 49

Стационарный телефон на столе разрывался от звонков. Лео смотрел на высветившийся номер, но с холодным терпением не брал трубку.

Он знал, что звонит Оливер.

Череда взрывов, сотрясавших окрестности, явно лишила покоя этого секретаря, а герцог, который заперся в своей комнате и не подавал признаков жизни, лишь усиливал его тревогу. Если так пойдёт дальше, Оливер, невзирая на прошлые выговоры, скоро ворвётся сюда, чтобы силой увести своего господина с острова.

Лео ждал именно этого.

Через четверть часа в дверь постучали. Ответа не последовало. Гость, обнаружив, что дверь не заперта, осторожно повернул ручку.

Едва его рука скользнула в дверную щель, Лео молниеносно схватил её, втащил человека внутрь, заломил ему руки за спину и прижал к полу.

— Это ещё кто? Не Оливер, а какой-то парень в форме охранника, — пробормотал федеральный агент, усиливая хватку.

— Ты кто такой? Зачем явился? — резко спросил он.

Мужчина вскрикнул от боли, но не сопротивлялся и поспешил объяснить:

— Я Алан! Меня зовут Алан! Оливер прислал… Он велел передать пару слов, если в комнате герцога кто-то есть.

— Говори!

— Он сказал, что клуб «Богиня Луны» рухнул. Оливер готов сдаться и дать показания в суде, но боится за свою жизнь. Считает, что с тобой можно говорить, и хочет встретиться один на один.

— Пусть поднимается сюда.

— Нет, он сказал, что ни за что не явится к герцогу. Если он ценный свидетель, выйди из клуба и встреться с ним в его укрытии.

Лео помедлил. Он взглянул на юношу: тот, весь в поту, выглядел перепуганным до смерти. Затем перевёл взгляд на закрытую дверь спальни Альфреда младшего. После недолгих раздумий он ответил:

— Пока не найдётся замена, я отсюда не уйду. Позвони Оливеру. Если он серьёзен, пусть явится сюда один. Иначе я сделаю вид, что ничего не слышал. И передай что сбежать ему не удастся. Если он попадёт в чужие руки, я не признаю его добровольной сдачи.

Алан, дрожа от страха, набрал номер. Положив трубку, он чуть не разрыдался:

— Оливер… ничего не сказал. Просто бросил трубку…

— Тогда тебе придётся задержаться, — отрезал Лео, связал ему руки и ноги галстуком, заткнул рот и запер в просторной гардеробной.

— Чёрт возьми, этот проклятый коп не купился! — Шаниэль в ярости придавил затылок Оливера подошвой ботинка, втирая его лицо в пол, чтобы выплеснуть злость.

— Я же говорил, этот трюк с отвлечением мы уже пробовали. С чего бы ему повестись? — спокойно заметил Ша Цин. — Думаешь, его разум на одном уровне с твоим?

— Ша Цин! Ты вообще на чьей стороне?! Ты убийца, а не помощник полиции! — взорвался бандит.

Тот лишь пожал плечами, не удостоив его ответом.

— И что теперь? Не можем же мы ворваться и прикончить Альфреда. Это слишком сложно… Нет, это невыполнимо!

Ша Цин задумчиво молчал. Спустя миг он признал:

— Да, задача непростая.

Тогда плюнь на это! — Шаниэль уже собирался выкрикнуть это, но вдруг издалека донёсся нарастающий гул вертолётных винтов. Он сорвал с пояса Оливера бинокль, выбежал на открытое место и, вглядевшись, выругался:

— Чёрт! Полиция нагрянула с целой армией! Тяжёлые «Чинуки», два штуки… Там человек сто, не меньше! — Он резко обернулся к серийному убийце. — Видел? Всё, игра окончена! Надо валить, пока не поздно!

Ша Цин не ответил. Зелёные глаза Шаниэля забегали, он нагнулся, выхватил из ножен на голени нож и одним движением вонзил его в шею Оливера. Связанный мужчина не успел даже вскрикнуть: из раны хлынула кровь с белой пеной, заливая его лицо.

— Ты что творишь? — Ша Цин прищурился. Хотя Оливер, как один из управляющих клуба, был по уши в грязи, его смерть не входила в планы. Он не собирался вмешиваться, но считал этот поступок бессмысленным.

Шаниэль равнодушно вытер лезвие о одежду трупа и убрал нож обратно.

— Убираю за тобой мусор. Он всё равно заслужил.

— Хочешь оборвать путь через Оливера, думаешь, это заставит меня отступить? — резко спросил Ша Цин.

Мужчина ухмыльнулся, не отрицая.

Ша Цин глубоко вздохнул, подавляя желание разобраться с ним на месте. Он не осуждал мотивы Шаниэля: в них даже угадывалась странная забота о его безопасности, смешанная с желанием спасти свою шкуру. Но эта манера действовать за него, игнорируя его волю, вызывала отвращение. Если бы не крупица добрых намерений, он бы давно прикончил этого бывшего главаря.

Заметив его сдерживаемый гнев, Шаниэль отступил на пару шагов и серьёзно сказал:

— Я делаю это ради тебя, Ша Цин. Такие, как ты, — акробаты на канате, цепляетесь за свои больные привычки. Назови это принципами или верой, но это просто одержимость, игра со смертью. Запомни: в этом мире нет ничего дороже собственной жизни. Я не собираюсь рисковать ради твоего «отлично» и не хочу, чтобы ты погиб из-за своей упёртости. Понимаешь?

Ша Цин смотрел на него, и его взгляд медленно темнел, становясь глубоким, как полночь. Казалось, он обдумывает слова Шаниэля, но тот чувствовал: это не колебание, а холодная скорбь, прощание с чем-то ушедшим.

Шаниэлю вдруг почудилось, будто за спиной убийцы, в густой тени, приоткрылась тайная дверь, впуская холодный сквозняк, и тут же с тяжёлым стуком захлопнулась.

Ша Цин замер лишь на миг. Вскоре уверенность и решимость вернулись в его глаза.

— Задача сложная, но я иду дальше. А ты, Шаниэль, можешь уйти. Я расскажу, как.

— Что? Почему? — мужчина опешил. Он ожидал, что этот безумный убийца потащит его за собой в очередную авантюру, даже если придётся прыгать с самолёта без парашюта.

— Потому что я устал от твоего хитрого и глупого лица, от твоих грязных взглядов, — с раздражением бросил Ша Цин. — Считай это платой за пару дней работы. Бери и вали.

Слова «глупого» и «грязных» больно ударили по самолюбию Шаниэля. Ярость захлестнула его — не столько от возможности уйти, сколько от того, каким ничтожным его считал этот убийца.

— Я уйду, а ты? — вырвалось у него почти машинально.

— Это не твоё дело, — отрезал Ша Цин, приподняв бровь. — Хочешь знать, как сбежать? Или передумал?

— Хочу! Конечно, хочу!

— Помнишь пещеру, вымытую морем? Сейчас отлив. Иди по ней до конца, потом ныряй вдоль скалы на три метра вниз. В расщелине найдёшь водонепроницаемый пакет со спутниковым телефоном. Набери первый номер в записной книжке, назови своё местоположение. Через полчаса за тобой прилетит гидроплан.

Шаниэль запомнил инструкции, помедлил и спросил:

— А код для встречи? Зная тебя, ты ведь что-то припас, верно?

Не такой уж он и глупый, — подумал Ша Цин, бросив на него взгляд.

— Скажи пилоту: «Ловкая бурая лисица перепрыгнула через сторожевого пса». Этого хватит.

— Понял, — кивнул Шаниэль. Он повернулся, чтобы уйти, но, поколебавшись, обернулся:

— Можно… обнять тебя? Мы же три дня сражались плечом к плечу, как боевые товарищи. Прощальные объятия — это нормально, правда? — Он взглянул на спокойное, как морская гладь, лицо Ша Цина и тут же отступил. — Ладно, забудь, я просто…

— Иди сюда, — произнёс Ша Цин, поманив его пальцами в чёрной перчатке.

Шаниэль шагнул вперёд. Убийца слегка похлопал его по спине в формальном объятии, но мужчина, потеряв голову, забыл о подавляющей силе противника и потянулся к его губам.

Ша Цин, не дрогнув, зажал ему рот и нос ладонью, а другой рукой выдернул из-под воротника металлическую цепочку.

Это была короткая серебристо-серая цепь с металлической пластиной, похожей на солдатский жетон. Но вместо имени на двухдюймовой табличке виднелись странные узоры по краям, а в центре — тёмно-красная впадина, будто капля крови на зеркале, с лучами, расходящимися, как солнечная корона.

Ша Цин вспомнил этот символ. На второй день, в наспех построенном шалаше, он заметил на обнажённой груди Шаниэля чёрную татуировку: дьявольский череп в языках пламени, а в глазницах тот же узор.

— Отдай мне это. На память о нашей встрече, — сказал убийца.

— Нет! — рефлекторно вырвалось у Шаниэля, но он осёкся. На память о нашей встрече — эти слова, прозвучавшие из уст холодного Ша Цина, были как тонкий цветочный стебель, пробившийся сквозь камни, с едва уловимой теплотой. Эта теплота зажгла в сердце мужчины искру, смешанную с болью.

Он знал, что не сможет отказать, никогда не мог, будь то угрозы или редкие мягкие слова. И не только потому, что этот серийный убийца был сильнее.

— Бери, — тихо выдохнул Шаниэль. — Такие сувениры лучше хранить в ящике стола. Не хочу, чтобы это принесло тебе лишние неприятности.

— Спасибо, — Ша Цин надел цепочку на шею, спрятав пластину под воротник.

Шаниэль представил, как его ещё тёплый амулет касается кожи убийцы, и сердце его сжалось, а по телу разлилась жаркая волна. Глубоко вдохнув, он выдавил:

— До встречи, — и, не оглядываясь, быстро зашагал прочь.

Ша Цин ушёл так же стремительно, не удостоив взглядом удаляющуюся фигуру.

Этот трофей был неожиданным приобретением. Пальцами он коснулся твёрдого предмета под рубашкой и подумал, что, возможно, это ещё пригодится. Ради этого он отпустил Шаниэля — цена за сделку.

***

Два тяжёлых вертолёта CH-47F, набитых вооружёнными спецназовцами, приземлились на аэродроме острова Луны. Полицейская операция хлынула, как прилив, стремительная и беспощадная. Разрозненные группировки на острове почти не сопротивлялись, побросав оружие и сдаваясь. Мелкие стычки гасли за полчаса. В южном лагере спасли двадцать семь «человеко-зверей», большинство с ранениями разной тяжести. Охранников клуба, наёмников и прислугу разделили и заперли в лагере и холле, ожидая транспортировки для проверки личности.

Когда в комнату вошли знакомые лица коллег, Лео опустил пистолет и выдохнул с облегчением. Напряжённые нервы, державшие его в тонусе последние дни, наконец-то расслабились.

Роб бросился к нему, крепко обнял, хлопая по спине, и с восторгом воскликнул:

— Красавчик, это невероятно! Всего пара дней, и ты разнёс клуб «Богиня Луны», поймал Альфреда младшего, спас почти всех жертв! Чёрт, в офисе тебя завалят наградами!

Лео, превозмогая боль в раненой левой руке, которую Роб нещадно сдавил, усмехнулся:

— Прибереги похвалы, пока миссия не завершена.

— Да всё уже в шляпе! — беспечно отмахнулся напарник. — Оба острова под контролем, скоро прибудет эсминец, и мы упакуем пленных для отправки домой. А что до главного босса, — он небрежно ткнул пальцем в сторону спальни, — этот бледный мальчишка, накачанный наркотой и валяющийся в кровати, что он может? Всплеснуть лужицу?

— Организуй носилки, отправьте его на вертолёт. Выдели отдельный отряд для охраны, — распорядился Лео, не теряя бдительности.

— Сделаем.

Из спальни вышел другой агент и мрачно сообщил:

— С ним что-то не так… Он в коме средней тяжести.

Лео нахмурился:

— Я следил за его состоянием, всё было в норме, он восстанавливался после укола. Почему он вдруг впал в кому?

Агент замялся, избегая пронзительного взгляда Лео:

— Когда мы пытались его взять, он внезапно вытащил пистолет из-под подушки и начал сопротивляться. Мой напарник, пытаясь отобрать оружие, случайно ударил его по голове. Кун, новичок, всего два года в деле, ещё не… достаточно осторожен… Кун! — рявкнул он. — Иди, сам объясняй шефу!

Лео с силой потёр лицо, подавляя вспышку раздражения. Холодно взглянув на молодого агента, который выглядел так, будто его жизнь рушится на глазах, он спросил:

— Военный медик есть?

— Д-да, есть! — заикаясь, выдавил Кун. — Они сейчас с жертвами. Я мигом позову!

— Не надо, — оборвал Лео. — У медиков дел хватает. У Альфреда своя медицинская команда. Я общался с их врачами, они, похоже, чисты. Приведи их сюда. — Подумав, добавил: — Оставь отряд для контроля. Никаких промахов больше!

Вскоре трое врачей в белых халатах, несколько медсестёр и один медбрат с тележкой медикаментов под конвоем солдат вошли в комнату. Пройдя проверку личности, они немедленно начали осматривать Альфреда. Пожилой доктор с сединой уточнил у Лео состав ранее введённого сывороточного препарата и, выяснив, что нужных лекарств нет, отправил медбрата в аптеку.

Вскоре медбрат в маске вернулся с подносом медикаментов и, следуя указаниям, ввёл приготовленное лекарство в капельницу.

Лео, стоя у двери и обсуждая с Робом детали, краем глаза следил за врачами. Необъяснимая тревога сжала грудь: что-то было не так. Его взгляд скользнул по врачам, затем по медсёстрам. Все прошли проверку, их лица совпадали с базой данных. Откуда это чувство надвигающейся ошибки?

Его внимание задержалось на спине медбрата, который, наклонившись, вводил лекарство в капельницу. Он единственный покидал комнату и вернулся в маске, на что никто не обратил внимания. И вдруг Лео понял: за эти минуты его могли подменить!

Только один человек обладал мотивом и мастерством для такого манёвра.

Ша Цин.

В ту же секунду Лео выхватил пистолет, направив его на медбрата, и выкрикнул:

— Остановите его! Быстро!

Агенты у кровати, среагировав на команду, бросились к цели, пытаясь скрутить подозреваемого.

Но было поздно: лекарство уже поступило в вену. Несмотря на кому, тело Альфреда содрогнулось, мышцы спины свело судорогой, выгнув его в неестественной позе.

— Тетанус! Токсин!*1 — выкрикнул врач. — Тоничные судороги! Пять процентов фенобарбитала внутримышечно!

Пока медики лихорадочно рылись в аптечке, медбрат раскидал трёх агентов и рванул к окну.

— Закройте окно! — скомандовал Лео, предвидя его манёвр. — Не ввязывайтесь в рукопашную, окружите его! — И, повернувшись к спецназовцам, рявкнул: — Никаких боевых патронов! Используйте нелетальное оружие!

Успокоительное ввели, но судороги не стихали. После серии конвульсий тело Альфреда застыло, вытянувшись на кровати. Кожа побледнела, но под ней проступил алый оттенок, а губы стали кроваво-красными.

— Пульс пропал, дыхание остановилось! Электрошок, 400 ватт! — крикнул врач.

Другой доктор принюхался к губам Альфреда и, нахмурившись, произнёс:

— Запах горького миндаля*2… — Он натянул маску, поднял с пола шприц, запаковал его в герметичный пакет и передал медсестре:

— Проверьте, не цианид ли. Осторожно, остатки яда! Промойте водой с хлоркой, выдержите сутки.

В другом конце комнаты медбрат, окружённый агентами и спецназом, взглянул на кровать, где по его вине оборвалась жизнь, и с лёгкостью, будто обсуждая погоду, сказал:

— Это цианид. Не тратьте ток, он уже в аду.

Лео зажмурился, издав сквозь стиснутые зубы стон, полный горечи и поражения:

— Ша Цин!

Медбрат сорвал маску и шапочку, заставив агентов вцепиться в оружие. Обнажившееся лицо вызвало у Лео бурю противоречивых чувств.

— Это он? Ша Цин?! — воскликнул Роб, потрясённый. — Мы поймали его здесь?! Почему он на острове… Чёрт, Лео, ты что-то скрывал! Это же важнейшая тайна! Почему не посвятил меня, своего напарника? Погоди, ты знал, что он здесь? Это была твоя ловушка?

— Нет, он сам себя перехитрил, — мрачно ответил Лео. — Если бы он не поддался своей жажде убийства, не угодил бы так безрассудно в наши сети.

— Безрассудно? Странное слово, почти с сожалением, — пробормотал Роб. — Но мы взяли его! Серийный убийца, не уступающий Альфреду младшему! Нет, по мастерству он заткнёт за пояс всех в розыске. Это как сбить орла и убить лисицу одним выстрелом! Почему у тебя такое лицо, будто кто-то обчистил твой счёт?

Лео скрипнул зубами, проигнорировав его тон, и холодно уставился на Ша Цина:

— Будешь сопротивляться? Давай, покажи, на что способен.

Убийца остался невозмутим, будто никакие эмоции не могли пробить его броню. Он слегка склонил голову, окидывая окруживших его людей взглядом, полным дерзкой уверенности, и медленно поднял руки.

Агенты, напряжённые из-за его репутации, затаили дыхание, ожидая рывка.

— Я сдаюсь, — спокойно произнёс Ша Цин.

Сноски:

*1. В данной сцене врач диагностирует столбняк (тетанус), токсин (действует почти мгновенно) по характерным тоническим судорогам (длительным, болезненным сокращениям мышц без расслабления). Для экстренной помощи назначается фенобарбитал (5% внутримышечно) с целью купирования судорог, седации и профилактики новых приступов.

*2. Но на самом деле Альфреду ввели цианид. Классические симптомы: алая окраска кожи и губ, запах горького миндаля, клонико-тонические судороги.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 50

Глава 50 Лишь вершина айсберга

Когда на запястьях Ша Цина защёлкнулись наручники из холодного, прочного сплава, Роб всё ещё не мог поверить, что им удалось поймать этого призрачного убийцу. Голова кружилась от осознания, будто реальность подёрнулась дымкой.

— Эй, приятель, — Роб дружески обнял Ша Цина за плечи, — ты знаешь, что за этот год с лишним, пока мы гонялись за тобой, я сбросил почти пять килограммов? А Лео? Из-за тебя он провалил не меньше шести свиданий! Повезло, что ты попался, иначе этот парень ещё долго сходил бы по тебе с ума.

Ша Цин бросил взгляд на мрачного темноволосого агента, чьё лицо было темнее грозовой тучи.

— Польщён, что стал твоим личным фитнес-тренером, — он немного помолчал, и уголки губ дрогнули в насмешливой улыбке, — и, похоже, третьим лишним между ним и его будущей женой. Может, в награду слегка ослабите наручники? Запястья ноют.

Лео холодно отрезал:

— Добавьте ему кандалы на ноги. Не дам ему шанса снова вывернуть пальцы и сбежать.

— Ха, Лео, это уже личное, — хмыкнул Роб, подмигнув. — Не будь так суров к нашему суперубийце. В управлении, знаешь, ему даже прозвище дали: «Особый внештатный агент».

Лео скривился, его гримаса ясно говорила, что это нелепо и возмутительно.

Роб хлопнул Ша Цина по плечу.

— У меня куча вопросов, которые я просто обязан задать! Серьёзно, твои дела сплошная загадка. Раскрой пару секретов, а? Как ты умудрился сделать так, чтобы все четыре фоторобота показывали разные лица? Маска? Или слухи о легендарной восточной технике изменения внешности, это правда? — Он ткнул пальцем в щеку Ша Цина, надеясь нащупать разгадку тайны, мучившей его месяцами.

Вдруг Роб вскрикнул, будто открыл новый континент:

— Эй, тут порез! И ни капли крови! — Он указал на тонкую, едва заметную рану на скуле Ша Цина, вероятно, полученную в недавней схватке. Порез зиял, как ниточка, но, странно, не кровоточил. При ближайшем рассмотрении под кожей виднелась бледная плоть.

— Это что, высокотехнологичная маска? Невероятно реалистичная! Цвет кожи, поры, даже капилляры — всё как настоящее! — Роб чуть не прижался носом к облику убийцы. — Винилхлоридная смола? Какая хайтек-компания такое сделала? Это же уровень голливудских шпионских фильмов!

Ша Цин немного отстранился, сохраняя дистанцию.

— Лимитированная версия, не для продажи. Смотреть можно, трогать нельзя.

И в такой момент он ещё шутит! Лео, подавляя закипающий гнев, шагнул вперёд, оттащил разошедшегося напарника и обратился к пойманному убийце:

— Пора снять маску, Ша Цин. Я хочу увидеть твоё настоящее лицо.

— Не советую, — бесстрастно ответил тот. — Если всё же решишься, не делай это сам, Лео. Я серьёзно.

— Твоё мнение никого не волнует. Помнишь, что я сказал? «Ша Цин, ты скрываешь слишком многое, ты словно в тумане». Этот туман я развею своими руками, какой бы страшной ни была правда.

Ша Цин замолчал. Когда пальцы Лео потянулись к его лицу, он тихо произнёс:

— Пусть остальные выйдут. Если ты настаиваешь, у меня одна просьба, пусть все выйдут.

Пальцы Лео замерли. «Просьба». Впервые Ша Цин говорил с ним так, с непривычной, пугающей покорностью.

Для убийцы, скрывавшего истинное лицо, разоблачение, вероятно, было обнажением перед толпой, подумал Лео. Или за этим крылось нечто большее? Их первая настоящая встреча лицом к лицу, эта мысль невольно напомнила о тёмной пещере у моря, но Лео отбросил воспоминание, гася опасную искру. Ша Цин не хотел свидетелей, и, если честно, Лео тоже.

— Всем выйти, — приказал Лео. Агенты переглянулись, но подчинились, оставив комнату пустой.

— Роб.

— Я? Да ладно, мне-то зачем? — Роб нервно хохотнул. — Мы же неразлучные напар… — но под суровым взглядом Лео осёкся. — Ладно, ладно, ваш личный мирок. Я пошёл.

Дверь хлопнула. В комнате остались только двое. Атмосфера сгустилась, воздух стал тяжёлым, давящим.

— Ты пожалеешь, — произнёс Ша Цин. — Обо всём, что сейчас произойдёт.

Лео не отвёл взгляда.

— Пожалеть должен ты, о всех своих преступлениях. — Он медленно, сантиметр за сантиметром, начал оттягивать край тонкой, почти невидимой маски у линии волос.

Когда черты под маской открылись, Лео опешил, затаив дыхание. Перед ним были азиатские черты: чёрные, как безлунная ночь, глаза, кожа цвета спелой пшеницы, правильные, но мягкие линии лица. На первый взгляд утончённая, юношеская красота. Но острый взор и холодная резкость бровей превращали эту мягкость в нечто хищное, готовое в любой момент нанести удар.

Это облик Ша Цина, — подумал Лео с облегчением, смешанным с растерянностью. Но почему он кажется знакомым? Если бы кожа была чуть светлее, выражение мягче, взгляд теплее…

Он резко отступил.

Это был облик Ли Бицина.

Шок сковал его. Затем в голове вспыхнуло объяснение, и гнев захлестнул его с головой.

— Вторая маска? Ты украл его внешность! — Лео стиснул зубы. — Как ты посмел использовать его лицо? Ты знал, какой он чистый, знал, что он из другого мира, но взял его черты, чтобы убивать! Ты хотел втянуть его в свой кровавый беспредел! Ша Цин, ты подлее, чем я думал!

— Он чистый и добрый, а я подлый и жестокий, — уголки губ Ша Цина искривились в мрачной усмешке. — Прекрасно сказано, агент. Продолжай.

Лео, побледнев от ярости, бросился сдирать этот оскорбительный облик. Его пальцы оставляли кровавые царапины на лбу Ша Цина, но края маски не поддавались. Он ощупывал уши, подбородок. Ничего! Маска будто приросла к лицу.

Кровь тонкой струйкой стекала с виска убийцы, огибая его неподвижный взгляд. Он медленно улыбнулся, насмешливо, холодно, с явным злорадством.

— Это не маска. Это моё лицо. Иначе как бы я мог быть рядом с тобой день за днём, не вызывая подозрений? Прости, что разочаровал, агент.

Лео оцепенел, пытаясь осмыслить услышанное. Ужасная догадка зародилась в его сознании, но он отчаянно отгораживался от неё.

— Это совпадение! — выкрикнул он, будто убеждая себя. — В мире миллиарды людей, кто-то должен быть похож! Может, у вас родственная связь…

— Хватит обманывать себя, агент, — убийца безжалостно оборвал его. — Если бы мы были разными людьми, я бы не знал, что первой книгой, о которой мы говорили, была «Шёпот у кровати больного». Что первым блюдом, которое я приготовил, были баклажаны с рыбным ароматом. Что ты обругал меня из-за трёх идиотов-грабителей. Что мы спали в одной кровати в гостинице того курортного городка. Что наш первый поцелуй случился, когда ты был в бреду… или, может, искусственное дыхание после утопления тоже считается?

С каждым словом лицо Лео бледнело. К последней фразе он выглядел так, будто жизнь покинула его.

— Это невозможно… — Лео пытался взять себя в руки, но губы дрожали. Он схватил Ша Цина за ворот и с силой прижал к стене. — Ты и он… вы не можете быть одним человеком! Он парень Молли, приехал в Штаты три месяца назад. Я проверял его паспорт, документы — всё настоящее! Ли Бицин не может быть Ша Цином!

Убийца, несмотря на боль, лишь усмехнулся с сарказмом. Его чёрные глаза, как ночное небо без звёзд, не отражали света. С интонацией дружеской подначки он произнёс слова, от которых у Лео земля ушла из-под ног:

— Дорогой братишка, не говори, что забыл встретить моего парня в аэропорту. Самолёт сел в десять тридцать. Можешь сказать, который час?

Лео будто ударило молнией.

Осознание лавиной обрушилось на него, как на поезд, сбившийся с рельсов и мчавшийся к пропасти. Всё пошло наперекосяк задолго до их встречи, с самого начала. Воспоминания хлынули потоком, выныривая из глубин сознания. Образы прошлого закружились вихрем, образуя мозаику, где каждый фрагмент был частью плана, сплетённого задолго до его появления.

(— Дорогой братишка, не говори, что забыл встретить моего парня в аэропорту. Самолёт сел в десять тридцать.

— Я не забыл. До времени встречи осталось… — Лео взглянул на часы и смутился. — Пятьдесят минут назад.)

Он опоздал в аэропорт на час и пятьдесят минут. Этого времени хватило Ша Цину, чтобы подменить настоящего Ли Бицина. Притворившись им, он устроился в зале ожидания, будто задремав в ожидании Лео.

— Ли Бицин, который предстал передо мной, не был настоящим Ли Бицином… — пробормотал Лео, и его голос дрожал от ужасающего осознания.

— Верно, — убийца усмехнулся. — Тот парень, едва сойдя с трапа, был в полном недоумении, когда я увёл его. Кстати, я представился Лео Лоуренсом. Удостоверение агента за триста баксов не обманет профессионала, но для простака сойдёт. Когда он понял, что что-то не так, уже оказался в доме, который я для него приготовил. Не волнуйся, о нём заботятся. Голодать не будет.

— А потом ты вернулся, прикинулся им и начал дурачить меня.

— Да не особо и притворялся. Мы с ним и без того похожи на треть. Фотографии в документах всегда искажают. Перекрасил волосы, слегка подправил тон кожи, подкорректировал манеры и вот я уже человек, которого ты никогда не видел. Разве не так?

— А звонки Молли? Допустим, ты подделал его акцент, но как ты узнал их личные тайны? — Лео сжал кулаки.

— О, это было непросто, — Ша Цин вздохнул, изображая страдание. — Твоя сестра — не из тех, кого легко провести. Каждый разговор был прогулкой по минному полю. Я говорил коротко, а иногда устраивал мелкие «случайности», чтобы прервать связь. Но, знаешь, спасибо настоящему Ли Бицину: одна доза галлюциногена, и он выложил всё, вплоть до их любимых поз. И тебе, Лео. Твои рассказы о нашей «совместной жизни» были так убедительны, что она не заподозрила, что рядом с её братом не её парень. Максимум, могла подумать, что он ещё не привык к новой стране.

Агент стиснул зубы:

— Молли… её настоящий парень, Ли Бицин… он жив?

— Не задавай глупых вопросов. Я не убиваю без причины, ты же знаешь, — убийца посмотрел на него с притворной обидой.

Лео с трудом сдержался, чтобы не ударить его. Вопросы роились в голове, требуя ответов.

— Зачем? Что тебе это дало? Ты использовал моё удостоверение, чтобы проникать в офис ФБР, добывать данные о серийных убийцах? Детали, которых никто не знает, помогали тебе быстрее находить и убивать их?

— Это лишь приятный бонус, — небрежно отмахнулся он. — Я и без вас мог их выследить. Вопрос времени.

— Тогда чего ты добивался? — Лео повысил голос. — У любого преступления есть мотив!

— Мотив? — юноша улыбнулся, и эта улыбка, как цветок в мёрзлой тундре, была пугающе живой. — Поначалу я просто хотел подобраться к тебе, Лео Лоуренс. Ты, федеральный агент, преследовал меня дольше всех, был ближе всех, проходил в шаге от меня. Ты меня заинтересовал. Я хотел узнать, правда ли ты такой, каким кажешься: честный, храбрый, непогрешимый. Даже у солнца есть пятна, так почему бы не найти в твоей тёмной стороне что-нибудь вроде халатности или коррупции? Но, чёрт возьми, даже твоя личная жизнь оказалась безупречной! Ты — машина для работы, без остановок на техобслуживание!

Его голос вдруг стал резче, в нём скользнуло раздражение:

— Даже если ты ожившая Конституция США, я всё равно превращу тебя в посмешище! Такие, как ты, одержимые справедливостью, помешанные на контроле, готовые умереть ради слабых, выбирают партнёров мягких, но сдержанных, добрых, но умных, тех, кто поддержит в быту и в работе. Я дал тебе такой идеал. И смотри, как легко ты попался! — Юноша злорадно пожал плечами. — Каково это, Лео? Влюбиться в будущего зятя, утопать в наслаждении и при этом презирать себя?

Лицо агента вспыхнуло от стыда и гнева. Не сдержавшись, он схватил Ша Цина, впечатал его спиной в стену, а затем швырнул на пол.

— Ты просто развлекался, да? Притворялся невинным, соблазнял меня, а потом смотрел, как я корчусь от боли и вины, и злорадствовал! Что ты получил с этого, ублюдок?

Скованные руки и ноги не дали убийце удержать равновесие, и он беспомощно принял удар. Боль в затылке и головокружение вызвали тошноту, но, справившись, он сел и холодно усмехнулся:

— Что я получил? Удовлетворение. Да, моя работа приносит его, но, в отличие от тебя, она не вся моя жизнь. Мне нужны развлечения, чтобы не утонуть в крови и трупах. И тут — бац! — ты. Не придумать что-то особенное было бы преступлением против судьбы! Ты, Лео Лоуренс, настоящий шедевр. На уровне чувств я играл тобой, как хотел, а твоя борьба с самим собой была жалкой. На уровне тела ты тоже не устоял. Думаешь, зачем я затащил тебя в ту тёмную пещеру? Чтобы ты не увидел моих черт без маски. Зачем рисковал на острове, полном опасностей? Потому что время поджимало. Молли возвращается через месяц, на три месяца раньше, и к тому времени маскарад с Ли Бицином неизбежно раскроется. Будь у меня больше времени, я бы заставил тебя влюбиться в обоих, разрываться между ними, сходить с ума от боли и стыда! И да, я специально подставился в постели, чтобы усилить твою вину. Думаю, сработало, а ты как считаешь?

Ответом стали безумные удары. Лео бил с такой яростью, будто каждый удар спасал его от яда, который Ша Цин вливал в его душу. Как неизлечимо больной, цепляющийся за миг облегчения, он не думал о правилах или правах подозреваемого. Он знал лишь, что, если не выплеснет это, боль уничтожит его.

Убийца, не в силах сопротивляться, свернулся, защищая жизненно важные органы, и между стонами боли выдавливал:

— Ну и видок у тебя, агент… Просто отстой… Пистолет на поясе для красоты? Или ты всё ещё не можешь меня добить? Ох, раз ты так влюблён, надо было дать тебе ещё несколько раз…

Его издёвки окончательно лишили Лео разума. Он выхватил пистолет, снял с предохранителя, и, если бы Роб, ворвавшийся в комнату, не перехватил его руку, пуля уже нашла бы цель.

— Не стреляй! Остынь, Лео! — кричал Роб, оттаскивая его. — Одно нажатие, и твоя карьера кончена!

— Я кончен! — взревел Лео, срываясь на крик. — Не видишь? Этот ублюдок уничтожил меня! — Он швырнул пистолет на пол, обхватил Роба за плечи и разрыдался, надрывно, с яростью и отчаянием.

Роб впервые видел, как Лео плачет, так душераздирающе, что сердце сжималось. Поддавшись любопытству, он подслушал их разговор, отослав остальных. Хоть детали оставались смутными, главное он понял: Ша Цин и Ли Бицин, это один и тот же человек. В смеси шока и гнева Роб посмотрел на скорчившегося на полу Ша Цина.

Тот смеялся. Несмотря на синяки и ссадины, его хриплый, надрывный смех эхом разносился по комнате.

Мир сошёл с ума, — подумал Роб. Но разве столкновение полицейского и убийцы, стража закона и преступника, не было предрешённым исходом для двух противоположных миров?

И всё же тот парень с мягким взглядом и искренней улыбкой, тот, что из-за случайно пересоленного блюда тайком выбрасывал еду и готовил заново, тот, что с полной самоотдачей помогал составлять психологические портреты, жертвуя сном… Роб не мог поверить, что этот Ли Бицин был лишь искусной маской.

Пусть даже миражом, но он хотел верить, что такой Ли Бицин существовал. Не только ради Лео, но ради той слабой, но неугасимой искры света в кромешной тьме.

***

Шаниэль ждал у выхода из пещеры, ведущей к морю, полчаса, пока не понял, что Ша Цин не придёт. Инстинкт выживания бил в его грудь. Отбросив последнюю надежду, он прыгнул в ледяные волны, нырнул вдоль скалы и достал из тайника водонепроницаемый пакет. Вытащив спутниковый телефон, он связался с подмогой.

Ему велели плыть на юг: в миле от берега ждал гидросамолёт. Шаниэль сверился с компасом и, борясь с волнами, грёб около часа, пока не увидел машину, покачивающуюся на воде. Обессиленный, он забрался внутрь.

Пилот, мужчина средних лет с кудрявыми волосами и, судя по чертам, ближневосточной кровью, дождался, пока пассажир отдышится, и спросил:

— Где тот азиат, что меня нанял? Он обещал вторую половину денег после дела.

Шаниэль холодно бросил:

— Он не придёт. Сколько он обещал, я заплачу. Взлетай, быстро!

Пилот, то ли из профессиональной этики, то ли из соблазна получить деньги, замялся:

— Может, подождём ещё?

— Ждать? — рявкнул мужчина, теряя терпение. — Если нас засекут истребители с острова, всем конец! — Он выхватил нож и приставил к боку пилота. — Либо пырну, либо дам десять штук. Выбирай!

Пилот, не говоря ни слова, потянул рычаг.

Гидросамолёт скользнул по воде и взмыл в небо. Шаниэль убрал нож и, глядя в иллюминатор на бескрайний Тихий океан, сияющий, точно небесный купол, и зелёные острова, будто звёзды на его глади, прошептал обрывок забытой молитвы и поцеловал сжатый кулак.

До новых встреч, Ша Цин. Надеюсь, мы ещё увидимся, — подумал Шаниэль, поднимая взгляд к густым облакам, что тянулись по горизонту.

Он знал, что скоро вернётся в «имперский» город, на былую вершину славы, с туго набитым кошельком, кровью врагов на руках, сердцем, раздувшимся от алчности, и беспощадными методами. А ещё с душой, что на краткие мгновения обрела мягкость, но затем окаменела навсегда.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 51

Глава 51 Приём в Белом Здании

— Кажется, ему плохо… Может, вызвать врача? — Элейн оторвалась от монитора и посмотрела на Хейдена с тревогой. Эта утончённая француженка с золотистыми локонами и ясно-голубыми глазами была полна сострадания.

Она чувствовала, что коллеги сговорились: то ли по указке сверху, то ли по собственной инициативе. Но это было несправедливо, бесчеловечно. Как можно игнорировать раны только что задержанного человека? Синяки, ссадины, кровь и, возможно, переломы никто не замечал. Даже приговорённым к смерти до исполнения приговора оказывают медицинскую помощь, а этот человек ещё не осуждён, лишь подозреваемый! Элейн злилась, но молчала, не решаясь нарушить негласное соглашение.

— Лучше не вмешивайся, — коротко бросил Хейден, явно избегая разговора. Но умоляющий взгляд девушки, в которую он был тайно влюблён, быстро сломил его сопротивление. Отведя Элейн в укромный угол своего рабочего места, он понизил голос:

— Он не обычный задержанный. Понимаешь, кто он?

— Да, знаю, — девушка, поддавшись его напряжённому тону, тоже зашептала. — Ребята, занимающиеся делом, говорят, он замешан в двенадцати умышленных убийствах. Но все и так понимают, это он, тот самый Ша Цин, серийный убийца из федерального розыска.

— Тогда ты должна знать, кто его поймал.

— Слышала. Лео Лоуренс, глава отдела уголовных расследований. И, что невероятно, он схватил его, попутно раскрыв ещё одно крупное дело.

— Молодец, Элейн, ты сообразительная. А теперь подумай: если бы ты была начальником, как бы ты поступила с агентом, который дважды совершил подвиг? Наградила бы его как пример для подражания или наказала за мелкое нарушение, вроде того, что он слегка перестарался с задержанным?

Элейн задумалась, и её взгляд дрогнул, осветившись догадкой.

Хейден, осмелев, осторожно коснулся её талии, успокаивая:

— Теперь ясно, почему все молчат? Если это дело выплывет, никто не станет ссориться с будущим главой офиса. Горди скоро уходит на пенсию, а Лео, его протеже, получит рекомендацию, которая дорогого стоит.

— Понимаю… — кивнула Элейн. — Но всё же нужно вызвать врача. А если он умрёт в комнате для допросов?

— Он Ша Цин, такие, как он, не умирают так просто, — возразил Хейден с усмешкой. — Знаешь, скольких он убил? «Гуль», «Мясник с Парковой улицы», «Орегонский Ночной Демон», «Убийца Роз» и ещё пара наёмников, что охотились на полицейских.

— Постой, — Элейн прервала его, удивлённо вскинув брови. — Ты что, его… фанат?

Хейден смущённо оглянулся и выдавил неловкую улыбку.

— Это здорово! — оживилась девушка. — Мы столько работаем вместе, а у нас наконец-то нашлась общая тема, кроме дел!

Хейден опешил. Неужели это его шанс?

— Если не против, давай завтра в обед поболтаем? Заодно поедим вместе, — осторожно предложил он. Получив согласие, он едва сдержал ликование, готовый расцеловать монитор с изображением задержанного. Ради Элейн он даже рискнул бы тайком вызвать врача, несмотря на гнев будущего шефа.

***

Гейб и ещё один агент стояли у стены, ломая голову. По протоколу, задержанного нужно сфотографировать и снять отпечатки пальцев, но как это сделать, если он еле держится на ногах? Даже если его поднять и прислонить к стене с табличкой, рост точно не измерить. Лицо и одежда в крови, а указаний по очистке не поступало. Что, если кровь, улика? Для отпечатков нужна чернильная подушка, а не кровавые следы. Всё строго по протоколу.

— Может, кто-нибудь объяснит, что делать с человеком, которого явно надо везти в больницу, а не оставлять пачкать кровью пол и стены, превращая офис ФБР в место преступления?

Спасение пришло в лице агента с каштановыми волосами и зелёными глазами, чья нашивка указывала на более высокий ранг.

— Сэр… — растерянно начал Гейб.

Новоприбывший махнул рукой, велев им выйти, и присел на корточки рядом с задержанным.

— Привет, Роб, — небрежно бросил Ша Цин, усевшись на полу у стены.

Роб устало вздохнул:

— Как мне тебя называть? Бицин или Ша Цин?

— Ша Цин. Ли Бицин, это не я. Пора вернуть ему его имя.

Роб помолчал, затем продолжил:

— Может, поговорим за столом, как цивилизованные люди? Хватит изображать умирающего и пугать новичков. Я знаю, твои раны не так серьёзны, как кажутся. Лео бил сильно, но не смертельно.

Убийца усмехнулся, медленно поднялся и сел за стол. Его движения были осторожными, но не наигранными.

— Жаль, даже так вы не отправите меня в больницу. Похоже, федеральное правительство не так уж заботится о правах человека, как любит заявлять.

— Мы не можем рисковать твоим побегом. Ты же понимаешь, для всей системы правосудия ты крупная фигура, — Роб подвинул к нему лист с предупреждением Миранды*1 и ручку. — Обычно мы давим на задержанных, чтобы они отказались от права на молчание и выдали улики без адвоката. Но с тобой я не хочу играть в эти игры. Мой совет: не подписывай ничего, жди адвоката и не бери государственного защитника.

— Слишком хлопотно, — беспечно ответил Ша Цин. — У меня нет личного адвоката, и я не горю желанием оплачивать чей-то новый особняк. Если есть бесплатный вариант, почему бы не взять? Но за совет спасибо.

Роб почувствовал, как в нём закипает раздражение. Добрый совет пропал даром. К этому молодому человеку он всё ещё испытывал тёплую привязанность, несмотря на разоблачение его истинной личности. Воспоминания о прошлом, их общие моменты были слишком живыми. В отличие от Лео, Роб не мог так легко отсечь всё одним махом. Возможно, потому, что его связь с Ша Цином была не столь глубокой, а значит, и рана не такой болезненной.

Вспомнив, как Лео, сдав задание, тут же взял отпуск и исчез, оставив все дела на него, Роб помрачнел. Смешивая досаду с внутренним противоречием, он бросил:

— Делай что хочешь. Всё равно тебе не уйти от приговора. Ни один адвокат не вытащит тебя с оправданием. Радуйся, что тебя судят федералы, у нас нет смертной казни.

Ша Цин равнодушно пожал плечами:

— Я никогда не рассчитывал на других, особенно на алчных адвокатов. Федералы, да, серьёзный противник, самый серьёзный в моей жизни. Но даже если я не смогу их одолеть, уж точно сумею их хорошенько разозлить.

Роб в ярости вскочил, оттолкнув стол. Теперь он понимал чувства Лео. Этот парень был как лезвие без рукояти, любой, кто за него возьмётся, порежется. Он разительно отличался от того мягкого и интеллигентного Ли Бицина, которого Роб когда-то знал.

Желание уйти, хлопнув дверью, было велико, но, к своему раздражению, Роб обнаружил, что искры привязанности всё ещё теплятся в его душе. Напоследок он буркнул:

— Не забудь спросить адвоката о сделке с правосудием. — И вышел, громко захлопнув дверь.

У входа ждали два агента. Роб, всё ещё кипя от эмоций, распорядился:

— Вызовите медиков. Пусть обработают его раны, переоденут и сделают всё по протоколу.

— Отправим его в Федеральный центр содержания сегодня или завтра утром? — уточнил Гейб, стараясь не упустить ни одной детали. Столкнувшись с легендарным убийцей, он нервничал так, что руки дрожали, и только камера в них помогала держать себя в узде.

Роб устало взглянул на новичка, мысленно добавив в годовой отчёт: Усилить психологическую подготовку сотрудников.

— Не в центр, так к тебе домой на ночёвку? — с язвительным сарказмом отрезал он.

Гейб покраснел, пробормотав:

— Простите, сэр… Сейчас вызову врача.

***

Двадцатиэтажное здание в центре Нью-Йорка с кремовыми стенами и ромбовидным фасадом терялось среди небоскрёбов. Лишь внимательный взгляд мог уловить узкие окна и стальные решётки за тёмно-коричневыми стёклами, выдававшие его истинное назначение. Это был Федеральный центр содержания, или MCC, как его официально именовали. Заключённые же звали его «Белым Зданием».

Одна из ключевых федеральных тюрем Вашингтона, MCC в основном содержала подследственных, ожидающих суда в ближайшее время.

В половине двенадцатого ночи бронированный фургон въехал во двор MCC. Двое закованных в кандалы задержанных в сопровождении агентов ФБР вышли из машины и были переданы тюремным надзирателям.

— Привет, Ким, — ухмыльнулся один из надзирателей, подписывая бланк. — Последняя партия на сегодня? Кто такие?

Невысокий агент корейского происхождения кивнул в сторону крепкого испанца с длинными волосами и бородой:

— Член банды «Пятая улица». Подозревается в торговле наркотиками, похищении и вымогательстве.

Испанец, услышав это, повернулся и вызывающе оскалился. Негодяй, — мысленно заключил надзиратель, затем указал ручкой на второго задержанного, стоявшего чуть поодаль:

— А этот?

Это был молодой азиат, высокий, подтянутый, но худощавый. Его лицо скрывалось в тени фонарей, и лишь лоб, заклеенный пластырем, да забинтованные запястья и лодыжки выдавали серьёзные травмы. Несмотря на это, на нём были усиленные кандалы, а двое агентов крепко держали его обеими руками, будто опасаясь, что он разорвёт цепи и исчезнет.

— Без понятия, — пожал плечами Ким. — Под особым надзором, досье засекречено по классу А. Начальство не хочет, чтобы его личность сразу всплыла. Знаешь, как бывает: сегодня СМИ твои союзники, а завтра уже целятся в тебя.

— Точно. Надоели эти репортеры и правозащитники, что орут у ворот, — вздохнул надзиратель, возвращая подписанный бланк.

К группе подошла команда дежурных надзирателей и повела новоприбывших внутрь.

Процедура приёма в тюрьму напоминала конвейер, кипы бумаг заполнялись быстро и чётко, как будто перекладывали рыбу. Затем их привели в белую комнату, где надзиратель монотонно бросил:

— Раздевайтесь. Полностью.

Испанец без лишних слов скинул одежду, повернулся к азиату и, красуясь, напряг мускулы груди и рук, достойные фитнес-тренера. В его взгляде читалось откровенное презрение.

Азиат, не обращая на него внимания, молча переоделся в выданное бельё и коричневый комбинезон и застегнул пуговицы одну за другой.

Испанец расценил его молчание как слабость и ухмыльнулся ещё шире.

Надзиратель сложил их вещи в картонные коробки прямо на глазах. Вдруг азиат заговорил:

— Простите, офицер, можно оставить этот амулет?

— Какой ещё?

Он указал на короткую серебристо-серую цепочку с металлической подвеской.

— Это мой талисман. Благословлён мастером моей веры. Очень важен для меня.

Пожилой надзиратель с сединой внимательно осмотрел цепочку, изучая странные узоры и символы, но ничего подозрительного не нашёл.

— Видел крестики, пентаграммы, статуэтки Будды, но это что за религия?

Азиат улыбнулся и на китайском произнёс:

— Тантрическая школа Кагью.

Затем повторил на английском, выговаривая сложные слоги, от которых у надзирателя округлились глаза. Наконец, он упростил:

— Ответвление буддизма.

Надзиратель кивнул, припоминая правила: заключённым, даже подследственным, разрешено носить религиозные предметы. Однажды вспыльчивый надзиратель раздавил амулет заключённого, и адвокат последнего, заручившись поддержкой религиозной организации, засудил тюрьму за «нарушение свободы вероисповедания». С тех пор с такими вещами обращались осторожно, даже коврики для молитв мусульманам выдавали за казённый счёт.

Не найдя в цепочке ничего опасного, надзиратель вернул её, добродушно добавив:

— Пусть Будда хранит тебя.

— И вас тоже, — вежливо ответил азиат с мягким взглядом и кротким выражением лица, будто был совершенно безобиден.

Коробки заклеили скотчем и наклеили ярлыки для отправки. Испанец продиктовал свой адрес, а азиат покачал головой.

— Адрес проживания? — спросил надзиратель.

— Нет его.

— Тогда родственников или друзей.

Азиат задумался, затем написал: «Нью-Йорк, Манхэттен, Восточная 86-я улица, дом 103, квартира, для Лео Лоуренса».

Он представил, как темноволосый агент получит посылку из тюрьмы, вскроет её и увидит его нижнее бельё и другие вещи. Озорная, чуть насмешливая улыбка тронула его губы.

Испанец, заметив эту улыбку, бросил угрожающий взгляд и пробормотал по-испански:

— Твою задницу тут разорвут, красавчик.

— Заткнись и идите, — рявкнул надзиратель, защёлкивая на них наручники.

На седьмом этаже Белого Здания, где давно погас свет, внезапно вспыхнули лампы. Несколько надзирателей ввели двух новичков в камеру 7R, просторное помещение площадью около пятисот квадратных метров. Три ряда железных коек, шестьдесят мест, туалет, душевая, столы, раздаточная и шкафы для вещей, всё в одном тесном пространстве. Камера была переполнена, и лишь два места в углу пустовали: верхняя и нижняя койки, чьи прежние обитатели днём были переведены в другую тюрьму.

Рослый чернокожий надзиратель указал на пустые койки:

— Ваши места.

Испанец оглядел переполненное помещение и пробормотал:

— Тут теснее, чем я думал.

Молодой белый надзиратель хмыкнул:

— В 7S ещё хуже! Сто двадцать человек в одной комнате. Хочешь туда?

— Не, останусь тут. Если двухместка освободится, дайте знать, — бросил испанец, направляясь к койке с выданным бельём. Увидев, что азиат лезет на верхнюю, он рявкнул:

— Эй, вали вниз, жёлтая обезьяна! Верх мой!

Белый надзиратель, ухмыляясь, шепнул напарнику:

— Этот думает, что в санаторий попал.

— Его соседи быстро объяснят, где он, — с недоброй ухмылкой отозвался тот.

Не успели они договорить, как заключённые, разбуженные светом и шумом, но до того молчавшие, как по сигналу, с хохотом повскакивали с коек и окружили новичков.

Высокий, как башня, чернокожий, сжимая пачку сигарет, плотоядно ухмыльнулся испанцу:

— Ночь со мной, и это твоё.

Тотчас десятки рук разных оттенков кожи протянули банки консервов, марки, тюремные «валюты», наперебой зазывая:

— Со мной спи!

— Бери, это ценное!

— Никому не отдам, его зад мой!

Испанец побледнел, отступил, но его тут же схватили сзади. В панике он обернулся, увидев флаконы с гелем для душа и кремами:

— У меня есть это, будет не больно!

— Скользкое, не бойся!

— Прочь! Не троньте! Вали отсюда! — завопил он, размахивая руками, но толпа не давала вырваться.

Заключённые, толкаясь, орали:

— В очередь, по порядку!

Кто-то гаркнул:

— По номерам*2! — и толпа, гомоня, выстроилась в две очереди по номерам карточек, размахивая своими «подарками». Двое чернокожих вожаков заспорили:

— Я первый!

— Нет, я! Ты иди мойся*3!

Испанец, дрожа, смотрел на надзирателей у двери, моля о помощи, но те лишь ухмылялись, скрестив руки, явно наслаждаясь зрелищем. Когда двое чернокожих договорились «взять его вместе» и начали снимать одежду, обнажая мускулистые торсы, он рухнул на колени, закрыл лицо руками и разрыдался, бессвязно умоляя пощадить.

Толпа разразилась хохотом.

Тем временем вокруг азиата сгрудилось с десяток зеков, но их похабные выкрики не вызывали у него никакой реакции. Он стоял неподвижно, казалось, не понимая ни слова. Один латиноамериканец пожаловался дружку:

— Я же говорил, с китайцами беда. Либо боссы мафии, либо нелегалы. Девять из десяти не знают английского.

— Не понимает, так увидит! — хмыкнул тот, потянувшись к ягодицам азиата. Несмотря на мешковатый комбинезон, изящные линии его фигуры от спины к талии и ногам были заметны, а под тканью угадывались упругие формы.

Но не успел он коснуться, как его запястье сжала железная хватка. Рывок, хруст, и он заорал, будто кость сломалась. Азиат, удерживая его руку, слегка наклонил голову, разглядывая, как тот корчится от боли, покрываясь потом. Наконец, отпустив, он позволил нападавшему скорчиться на полу, дёргаясь, как варёная креветка.

Латиноамериканец с банкой тунца замер. Азиат ловко выхватил банку и протянул руку к остальным:

— Подарки беру, остальное не надо. Не старайтесь так, ребята.

Опомнившийся латиноамериканец, багровея от злости, кинулся отобрать банку, но в следующую секунду отлетел на два метра, рухнув затылком об пол. Никто не успел разглядеть, как азиат шевельнул плечом и левой рукой, а нападавший уже выл, скорчившись.

Новичок спокойно забрал из рук удивлённой толпы сигареты, пачки лапши, марки, пока руки не переполнились. С улыбкой он кивнул:

— Спасибо, парни.

— Кунг-фу! — вдруг выкрикнул один из чернокожих, очнувшись. — Настоящее китайское кунг-фу!

Толпа, как по команде, отшатнулась, глядя на худощавого, покрытого бинтами юношу с недоверием, точно сошедшего с экрана восточного боевика.

Надзиратели, почуяв неладное, подошли, держась за дубинки.

— Хватит, угомонитесь! Каждый раз одно и то же, не надоело?

— А ты не находишь, что их перепуганные рожи, когда они на коленях просят пощады, смешны, сколько ни смотри? — хохотнул полураздетый чернокожий, размахивая рубашкой. — Этот трюк всегда срабатывает!

— Ну, почти всегда, — чернокожий надзиратель ткнул дубинкой в плечо азиата. — Молодец, китаец, показал этим шутникам, где раки зимуют.

Молодой белый надзиратель поднял за шкирку испанца, всё ещё в слезах и соплях, и с издёвкой бросил:

— Добро пожаловать на «вечеринку знакомств» Белого Здания! Достаточно гостеприимно?

Испанец ошарашенно молчал, до него медленно доходило, что весь этот кошмар был лишь злой шуткой, разыгранной скучающими зеками при попустительстве надзирателей.

Но за этим «шутливым» фасадом крылась жестокая тюремная проверка, кто хищник, а кто добыча. Как гиены, что в игре покусывают друг друга за шеи, чтобы в настоящей схватке знать, где вцепиться, чтобы убить.

— Теперь я могу взять верхнюю койку? — азиат посмотрел на испанца сверху вниз, в его тоне не было и намёка на вопрос. Сгребая свои «трофеи», он забрался наверх.

— Всё, шоу окончено! Всем спать! Ещё раз зашумите, отправлю в карцер! — надзиратель стукнул дубинкой по койке, запер дверь, и звук его тяжёлых ботинок затих в коридоре.

Тьма вновь окутала переполненную камеру. Испанец, дрожа, лежал на своей койке. В тишине до него доносились шепотки, смесь испанского и английского, полные похабщины. Как когти зверей, поджидающих в ночи, они заставляли его ещё сильнее сжиматься в комок.

Он не учёл одного: в тюремных джунглях, стоит показать страх, как хищники будут идти по следу.

Азиат сложил свои «подарки» в угол у стены и лёг, не раздеваясь. С верхней койки соседней кровати свесилась голова: лицо с резкими германскими чертами, каштановые волосы, голубые глаза, короткая стрижка, добавляющая грубоватой суровости.

— Хей, — неуверенно начал он, — я Алессио, итальянец. А ты кто?

Тишина.

Решив, что новичок не хочет говорить, Алессио уже собрался лечь, но тут из-за перекладины койки, словно лёгкий ветерок, донёсся голос:

— Ло И?... Ли.

***

Сноски:

*1. Предупреждение Миранды (Miranda warning) — обязательное устное разъяснение полицией США конституционных прав подозреваемого при задержании/допросе, установленное решением Верховного суда по делу Miranda v. Arizona (1966). Включает право хранить молчание (всё сказанное может быть использовано против в суде), право на адвоката (в т.ч. бесплатного). Печатные тексты (карточки, бланки) используются как вспомогательное средство для точности и подтверждения ознакомления. Несоблюдение процедуры ведет к недопустимости показаний в качестве доказательств. Аналоги существуют в других странах, включая РФ (ст. 46 УПК).

*2. В оригинале «ID, ID». В тюремном контексте «ID» почти всегда означает тюремное удостоверение личности с уникальным номером. Этот номер — ключевой идентификатор заключённого в системе. Построение по номеру ID — способ быстро установить порядок, нейтральный критерий, избегающий споров о старшинстве, силе или бандитской иерархии.

*3. «Иди мойся!». Фраза «Иди мойся» (你去洗澡) — классический тюремный эвфемизм и угроза. В этом контексте она означает не буквальное предложение принять душ, а «Убирайся отсюда!» или, что более вероятно, «Сейчас мы тебя «помоем»!» (т.е. изобьем, унизим, совершим насилие).

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 52

Глава 52 Картина в картине

После пятого безответного звонка Роб уже собирался прекратить попытки дозвониться до Лео, но в последний момент трубку всё-таки сняли. Сквозь оглушительный гул и пульсирующую музыку пробился его голос, едва державшийся на грани сознания:

— Роб? Что случилось?

— Случилось! Дел невпроворот, а ты где-то пропадаешь! — Роб с трудом подавил раздражение и, перекрикивая шум, отчеканил:

— Лео, где ты, чёрт возьми? Нам нужно встретиться!

— Где… не знаю. В баре каком-то… или в клубе? — речь Лео то тонула в диджейских битах, то выныривала, будто он потерял все ориентиры. — Эй, милая, ты знаешь, где мы?

— …Говорила же, ты перебрал…

— Кто ещё выпьет со мной?

— Красавчик, она такая скучная, давай я тебя развлеку… — женские голоса, невнятные и размытые, вплетались в разговор, и, судя по всему, их обладательниц было несколько.

Роб нахмурился, чувствуя, как на виске запульсировала жилка:

— Лео! Что ты там вытворяешь?

— Не знаю… что-то знакомое… фиолетовые лампы, вроде бабочек… ты, кажется, тоже тут бывал… — слова путались, звучали бессвязно в пьяном забытьи.

Роб сразу понял, о чём речь. Как завсегдатай ночных тусовок, зеленоглазый парень не раз отрывался до беспамятства в «Ночной фурии», из которой его вытаскивал напарник. Однажды, напившись до чёртиков, Роб вцепился в воротник Лео и, не унимаясь, допытывался:

— Ты что, прямой или гнутый? Ни с девушками, ни с парнями не тусуешься… Самовлюблённый псих, что ли? — В ответ раздражённый Лео врезал ему в живот, и Роб так перебрал, что его вывернуло наизнанку.

Теперь же роли поменялись, и настала очередь Роба спасать коллегу из очередной передряги.

Найти клуб в тёмной подворотне оказалось несложно. Пробираясь сквозь толпу, исступлённо танцующую под мерцающие огни, Роб вглядывался в полумрак, пока не заметил черноволосого Лео в полузакрытой кабинке.

Лео был пьян до беспамятства. Он откинулся на спинку дивана, его обычно аккуратно уложенные волосы растрепались, небрежно падая на лоб. Пиджак валялся на подлокотнике, белая рубашка, расстёгнутая почти до пояса, обнажала широкую грудь. Его кожа, в отличие от многих европейцев, поражала гладкостью, без явных пор и лишних волос. Под холодным светом неона его подтянутое тело с чёткими линиями мышц выделялось, притягивая взгляд.

На его груди уже хозяйничали несколько рук с ярким маникюром. Раскованные девушки в коротких юбках облепили его со всех сторон, двигаясь откровенно призывно, потираясь бедрами о пах.

В другой день Роб, возможно, задержался бы, чтобы полюбоваться этой сценой, но сейчас ему было не до того. Он решительно шагнул вперёд:

— Дамы, хватит. Пора вернуть его мне.

Блондинка с крупными серьгами и татуировкой на шее вскинула голову, одарив его раздражённым взглядом:

— Вали отсюда, парень, со своими дешёвыми трюками. Он наш! Хочешь по морде от моих братьев?

Роб невозмутимо достал из кармана удостоверение. Золотой значок мелькнул перед глазами и тут же исчез, не дав разглядеть надпись.

— Управление по борьбе с наркотиками. Желаете пройти тест на вещества?

Лица девушек побледнели. Хватая сумочки, они поспешили ретироваться: в таких местах мало кто не баловался лёгкими наркотиками, а их сумки, скорее всего, хранили улики.

Роб не стал их преследовать. Подойдя к Лео, он потряс его за плечо, но тот был в таком состоянии, что едва ли понимал, где находится. С тяжёлым вздохом Роб, наполовину поддерживая, наполовину волоча, вытащил его из клуба, затолкал в машину и отвёз в квартиру на 86-й Восточной улице в Манхэттене. Выудив ключ из кармана Лео, он открыл дверь, дотащил коллегу до ванной и, не сдерживая раздражения, швырнул его в ванну. Схватив душевую лейку, он включил ледяную воду на максимум, обрушив поток на пропитанного алкоголем агента.

Под холодной струёй Лео начал приходить в себя. Он прикрыл лицо руками, собираясь с мыслями, затем откинул назад мокрые волосы и, пошатываясь, попытался выбраться из ванны.

Роб подхватил его под руку, в его голосе смешались тревога и досада:

— Лео, с каких пор ты так напиваешься?

— Это не твоя монополия, — холодно отрезал тот.

Роб поперхнулся, но тут же продолжил:

— Это не тот Лео, которого я знаю! Ты бы не бросил дело ради пьянки в клубе! Работа всегда была для тебя всем!

— Поэтому я и взял отпуск, — Лео равнодушно отмахнулся. — Восемь лет в Бюро без нормального отдыха. Даже в больнице, с раной, меня дёрнули на задание. Разве я не заслужил передышки?

Роб замолчал, не находя слов. Он смотрел, как Лео, шатаясь, бредёт в спальню, сбрасывая мокрую одежду прямо на пол. Добравшись до шкафа, он, совершенно обнажённый, достал повседневную одежду и начал одеваться. Даже будучи стопроцентным гетеросексуалом, Роб невольно отвёл взгляд: совершенство его тела невольно притягивало.

— Но ты не можешь всё бросить! Ни дело, ни его, — Роб вздохнул. — Я знаю, между вами полно проблем. Знаю, он обманул, использовал тебя и нас. Меня он тоже одурачил, я повёлся на его маску, и это бесит! Это унизительно, чёрт возьми! Но что-то тут не сходится. Я не могу точно сказать, что именно, но…

Он запнулся, подбирая слова для смутного предчувствия:

— Помнишь дело о контрабанде антиквариата? Ту китайскую картину? С виду она казалась другой. Мы проверяли её всеми методами, углеродный анализ, инфракрасное излучение, и ничего не находили. Я был уверен, что мы ошиблись. Но ты привёз мастера из Китая, который аккуратно снял верхний слой рисовой бумаги, и под ним оказалась настоящая картина. «Картина в картине». Все наши технологии оказались бессильны, и только опыт, чутьё и древняя мудрость вскрыли тонкий слой обмана…

— К чему ты ведёшь? — перебил Лео.

— Может, сравнение не совсем точное, но я чувствую, Ли Бицин подобен той картине в картине, — Роб замолчал, подбирая слова. — Что бы ни скрывалось под его маской, это точно не то, что мы видим на поверхности.

— И что с того? Он не шедевр, и у меня нет ни долга, ни желания копаться в том, что за уродливой маской может скрываться ещё более уродливая правда. Я поймал его, моя работа сделана! — Лео опустился на край кровати, упёрся локтями в колени и обхватил голову руками. Пульсирующая боль в висках мешала думать.

— Не верю, что ты так просто сдашься. Ты всегда рвался к истине, даже если она была погребена в самой тьме, — не унимался Роб. — Ты не из тех, кто ломается от неудач или топит себя в алкоголе, чтобы сбежать!

Лео медленно поднял голову. В его тёмно-синих глазах, подёрнутых красными прожилками и обрамлённых тёмными тенями, застыла бездонная усталость:

— Знаешь, когда я последний раз спал?

Роб растерялся:

— Вчера?

— Три дня назад. С того момента, как мы его поймали, я не могу заснуть. Ни на минуту, — голос Лео звучал отстранённо. — Знаешь, сколько человек может прожить без сна?

— Господи! — Роб побледнел, опустился на корточки и крепко сжал его руку. — Почему? Ты же принимал таблетки… Прости, я знаю, ты скрываешь, что принимаешь препараты для психики. Это нормально, в нашей работе у всех свои демоны. Проблема в лекарствах? Они перестали работать? Побочные эффекты?

Лео покачал головой:

— Побочные эффекты есть, и серьёзные, но я почти поборол зависимость. Проблема не в таблетках… Ты всё ещё не понимаешь, Роб? Я никогда не знал, что такое любовь. Думал, это просто: найти хорошую девушку, жениться, завести детей, жить спокойно. Я считал себя холодным, рациональным, смеялся над теми, кто теряет голову от страсти. Но потом появился Ли Бицин, и всё изменилось. Это было как лавина, сметающая разум. Я был готов раствориться в этой силе, почти божественной, но оказалось, что всё это, обман. Скрытые камеры снимали каждое моё чувство: страх, отчаяние, восторг, чтобы потом посмеяться надо мной. Понимаешь, что я чувствую?

— Понимаю, — Роб крепко сжал его ладони, пытаясь передать тепло. — Я знаю, ты любил Ли Бицина. И до сих пор не можешь принять, что он и Ша Цин один человек. Ты даже думаешь, что Ша Цин уничтожил Ли Бицина, убил его.

Лицо Лео стало пепельно-серым. После долгого молчания он заговорил:

— Да, это убийство без тела, без улик, без шанса на расследование. Только я знаю, какого человека он вырвал из моей жизни… Я ненавижу его, Роб. Никогда ещё я не испытывал такой личной, всепоглощающей ненависти. Даже самые жестокие преступники вызывали лишь праведный гнев агента, но он… Если его цель была заставить меня ненавидеть его всю жизнь, он победил.

Роб замолчал. Внезапно он вспомнил взгляд Лео, которым тот смотрел на портрет Ша Цина, приклеенный к стене. В глубине его глаз мерцали искры: то ли восхищение, то ли уважение, то ли родство душ, разделённых пропастью. Этот огонь горел в нём целый год.

— Только ненависть? — вырвалось у Роба, повинуясь внезапному импульсу.

Этот вопрос стал ключом, отпирающим клетку воспоминаний. Образы хлынули потоком, заставляя виски пульсировать от боли. Лео прижал пальцы к голове, пытаясь остановить их, но было поздно. Слишком яркие, слишком живые моменты вырвались на свободу:

Рука, протянутая из вентиляционной шахты в момент отчаяния.

Окровавленные губы, сжимающие пулю.

Поцелуй с привкусом крови у стены, изрешечённой пулями.

Тёплое дыхание в кромешной тьме пещеры.

Боль от яростной, равной схватки.

Твёрдый, уверенный голос, говорящий о любви.

Поза покорности на коленях и минет, полный уязвимости.

Дрожь при входе в его тело: неподдельная, рождённая борьбой инстинктов, страхом перед открытостью, подавленным желанием сопротивляться и одновременно вынужденной искренностью принять его. Даже если всё было ложью, эта дрожь не могла быть подделкой.

Лео вцепился в свои чёрные волосы, пытаясь раздавить эти образы. Сдавленным, стонущим голосом он выдавил:

— Да… только ненависть.

Роб резко встал и направился к кухне. Схватив из шкафа бутылку виски, он отвинтил крышку и сунул её в руки Лео:

— Раз так, пей. Может, только напившись, ты наконец уснёшь. Если не хочешь его видеть, я возьму на себя остальное. Завтра прокурор встретится с защитником и обвиняемым, чтобы обсудить сделку перед судом. Постараемся добиться, чтобы он признал вину прямо в зале.

Лео, не отрывая пустого взгляда от бутылки, тихо сказал:

— Он не признает вину. Он считает, что всё делал правильно. И не поддастся давлению.

— Тогда правосудию предстоит долгая битва, — ответил Роб. — Бюро придётся собрать все улики для прокурора. И ты, как агент, который годами его выслеживал и лично арестовал, будешь в центре. Честно, я надеюсь, что Ша Цин согласится на сделку и признает вину в обмен на смягчение приговора. Это было бы проще для всех. Иначе процесс затянется, а его всё равно ждёт пожизненное без права на освобождение. Ему стоит научиться быть гибким, как в той китайской поговорке, что ты упоминал: «Под чужой крышей приходится кланяться»*1.

Он не захочет, — подумал Лео. Он скорее сломается, чем согнётся против воли.

Не говоря ни слова, он поднёс бутылку к губам и начал пить.

Роб смотрел на Лео, который наконец забылся тяжёлым сном. С грустным вздохом он укрыл его одеялом и, ступая тихо, покинул квартиру.

***

Утро, семь тридцать. Белое здание, блок 7R.

В отдельной столовой блока 7R было тихо. Заключённые не толпились, как в общей столовой этажа, но и здесь столы в камерах были тесноваты.

Алессио, держа стальной поднос с завтраком: овсянкой, молоком, куском пирога и яблоком, обвёл взглядом помещение. Его внимание привлёк новичок, молодой парень азиатской внешности, сидевший в углу. Тот сосредоточенно ел овсянку, явно избегая общения. Его маленький квадратный стол пустовал, видимо, вчерашнее «приветствие» новичков, где он показал себя, отпугнуло остальных. Заключённые косились на него, кто с любопытством, кто с опаской, но никто не решался подойти. Двое латиноамериканцев, пострадавших от его рук, служили живым напоминанием: у одного запястье распухло, как перезрелая морковь, а второй, с подозрением на сотрясение, был отправлен в медпункт из-за тошноты и головокружения.

Алессио, с короткой щетиной каштановых волос, поколебался лишь мгновение, прежде чем решился. Подойдя к столу новичка, он сел напротив и, с лёгким итальянским акцентом, сказал:

— Привет, Ли.

Ша Цин поднял взгляд:

— Что?

Алессио замялся, чувствуя неловкость:

— Ты… впервые здесь? Ну, в смысле, в таком месте… — Чёрт, что за глупое начало! Он принялся размешивать овсянку, мысленно ругая себя.

— Да, — доброжелательно ответил Ша Цин, без тени раздражения. — Всё, что я знал о тюрьмах, из книг и фильмов. Так что, увидев это, — он ткнул ложкой в кусок пирога, — я даже удивился. Настоящий пирог, хоть и выглядит невзрачно.

Тема оказалась удачной, и Алессио заговорил свободнее:

— Это федеральная тюрьма, тут в основном подследственные. По закону мы пока только подозреваемые, не осуждённые. У многих идут суды, адвокаты снуют туда-сюда, дела часто попадают в прессу. Если всплывёт скандал с плохим обращением, это пятно на репутации. Некоторые даже шантажируют администрацию, чтобы выбить компенсации или смягчение приговора. Так что условия тут приличные, надзиратели в основном ведут себя нормально. Конечно, попадаются и те, у кого характер похуже, но они знают меру. Да и «гости» не особо наглеют: никто не хочет портить своё дело перед судом.

— То есть это такой цивилизованный уголок? Жильцы вежливые, охрана на уровне, — Ша Цин провёл пальцем по гладкой кожуре яблока, очертив круг. — По крайней мере, на первый взгляд.

Алессио усмехнулся:

— Точно. «Маленькое яблоко», а там, снаружи, — он ткнул пальцем на забранные решётками окна, — «большое яблоко»*2. И то, и другое должны блестеть снаружи. Хорошо, что ты нарушил федеральное законодательство. В тюрьмах штата условия хуже, а надзиратели там сплошь хамы и головорезы. Даже среди федеральных тюрем есть разница. Возьми Нью-Йорк: тут тебе и Остивилл*3, одна из самых роскошных тюрем в Штатах, мы зовём её «Гора», и остров Райкерс, который славится своей жутью. Знаешь, как мы называем этот огромный тюремный комплекс с десятью блоками?

— Как?

— «Могила».

Ша Цин, откусивший яблоко, остановился и, чуть склонив голову, посмотрел на Алессио:

— Откуда ты столько знаешь? Не первый раз здесь, да?

Мужчина поспешил ответить:

— Нет, я впервые. Мой брат сидит в Райкерс. Сообщников по одному делу не держат в одной тюрьме.

— Сообщников? Прямо как в поговорке: братья-близнецы, вместе на дело. Банк грабили?

— Нет… семейный бизнес, — Алессио смущённо улыбнулся. Заметив, что юноша почти доел, он предложил: — Пойдём, покажу, что тут к чему. До десяти вечера, когда гасят свет, время свободное. Только в четыре дня и в девять вечера надо быть в камере для переклички. Есть прачечная, видеозал, спортзал, библиотека: всё в открытом доступе. Телефоны бесплатные, но после ввода ID следи за языком, всё прослушивается. На крыше есть бассейн и баскетбольная площадка, но их открывают не каждый день.

— Похоже на санаторий.

— Если забыть про тесноту, запрет на выход и бесконечную бюрократию, то да. Федералы тратят на каждого из нас больше девяноста баксов в день! Это побольше, чем зарабатывает средний работяга.

Они продолжали разговаривать, когда в столовую вошли два надзирателя. Оглядев помещение, они направились прямо к их столу.

Алессио насторожился:

— Что-то не так, Иэн, Маркус? Мы ничего не нарушали.

Ша Цин узнал их, те самые надзиратели, что сопровождали его вчера. Маркус, массивный чернокожий мужчина средних лет, с суровым взглядом. Иэн, молодой, с чуть длинными светлыми кудрями, выбившимися из-под фуражки. Его саркастичная усмешка делала его старше и циничнее, чем можно было ожидать от такого юного лица.

— Это не к тебе, Алессио, — отрезал Маркус, кивнув на Ша Цина. — 3145-107, идём с нами.

— Куда? — спокойно спросил тот, не отводя взгляда.

— Переодеться, — буднично ответил Маркус, будто это было само собой разумеющимся.

Сноски:

*1. «人在屋檐下，不得不低头» — это выражение о вынужденной покорности и необходимости подчиняться, когда находишься в зависимом или подчиненном положении, под властью или контролем более сильной стороны. Это признание реальности силы обстоятельств и совет действовать осмотрительно и гибко, когда ты не на своей территории.

*2. В данном контексте «маленькое яблоко» — это отсылка к их тюрьме. «Большое яблоко» — довольно широко известное прозвище города Нью-Йорк.

*3. «Остивилл» («奥斯提威尔»), жаргонное название реальной федеральной тюрьмы FCI Otisville (Федеральное исправительное учреждение Отисвилл).

***

Будем рады если вас заинтересуют другие наши работы.

Глава 53

Глава 53 Внутри и снаружи сети

Комната для переодевания, где накануне заключённых облачали в казённую одежду, преобразилась за ночь. Ша Цин, одетый в скромный тёмный костюм, выданный тюремной администрацией, прошёл через череду формальностей. Четверо суровых надзирателей молча вели его по мрачному подземному коридору,

казавшемуся бесконечным.

Туннель, протянувшийся более чем на шестьсот метров, соединял подземелья Федерального центра заключения (MCC) с подвалом Федерального суда Южного округа Нью-Йорка. Его построили специально для доставки подозреваемых на судебные заседания. Надзиратели, то ли следуя строгому приказу, то ли из собственного нежелания, не проронили ни слова. Их лица оставались непроницаемыми, а губы плотно сжаты. Лишь звук жёстких кожаных подошв, стучащих по бетонному полу, гулким эхом разносился в тесном пространстве. Юноша тоже хранил молчание. Его провели в подвал суда, где

заперли в камере с тремя глухими стенами и единственной решёткой, выходившей в

коридор.

Сквозь железные прутья изредка мелькали тени чьих-то ног, но они тут же исчезали. Ша Цин потёр запястья, всё ещё саднящие от снятых наручников, прислонился к холодной стене и погрузился в мысли: По обычной процедуре сегодня вряд ли будет полноценное заседание. Что дальше? Встреча с офицером досудебной службы? Или знакомство с адвокатом, назначенным государством?

Внезапно тишину разорвали торопливые шаги, приближавшиеся с пугающей скоростью. Через мгновение перед решёткой возникла фигура, чья тень, как крыло хищной птицы, накрыла камеру. Ша Цин медленно поднял взгляд.

Перед ним стоял мужчина лет тридцати шести в строгом костюме. Его лицо было непримечательным: ни ярких черт, ни явных изъянов, одно из тех, что теряются в толпе. Седеющие каштановые волосы аккуратно зачёсаны, виски и подбородок выбриты до блеска. Дорогой костюм и начищенные туфли выдавали в нём представителя элиты, безликого, но состоятельного клерка, каких тысячи в роскошных офисах. Однако сейчас он выглядел взволнованным. Пальцы судорожно сжимали прутья решётки, лицо побледнело, лишь щёки пылали румянцем, то ли от спешки, то ли от переполняющих эмоций. Он заговорил, стараясь сдерживать голос, но в нём сквозили властные, почти угрожающие нотки:

— Послушай! Я заплатил немалую цену, чтобы оказаться здесь, и времени у меня мало. Я буду краток, но ты должен выслушать меня внимательно!

Его тон, полный интриги и силы, заставлял затаить дыхание.

На одинокого заключённого, запертого в клетке, такие слова действовали магнетически, слабый невольно подчинялся. Интересный тип, — подумал Ша Цин, делая шаг ближе, чтобы разглядеть узкие серые глаза за решёткой.

— Я знаю, кто ты, и знаю, чего ты хочешь, — продолжил мужчина, ускоряя речь. — Тебе кажется, что ты загнан в угол, что руки связаны. Они отняли твою свободу, твои права, даже цель твоей жизни! Но, — он резко замолчал, подчёркивая поворот судьбы, — прямо сейчас у тебя есть шанс. Шанс избежать безнадёжного будущего. И этот шанс здесь и сейчас!

Он перевёл дух, будто готовясь возвестить благую весть, и продолжил, требуя полного внимания:

— Откажись от государственного адвоката. Этот бездарный лентяй, ждущий пенсии, тебе не поможет. Скажи, что выбираешь меня! Каннинга Гонсалеса, твоего личного адвоката.

Он просунул через решётку свёрнутую визитку.

— Вот моя карточка, господин Ша Цин.

Последнее слово, как резкий аккорд, разрезало воздух. В глазах Ша Цина мелькнул холодный блеск. ФБР тщательно скрывали его личность, даже тюремная администрация не знала, кто он. А этот человек, назвавшийся адвокатом, безошибочно произнёс его имя. Неплохо сыграно, — мысленно отметил он.

— Не стану спрашивать, откуда тебе известно, кто я, господин адвокат, — произнёс Ша Цин, медленно приближаясь к решётке, точно хищник, крадущийся из тени. — Но ты сказал, что знаешь, чего я хочу. Ну же, расскажи, чего я хочу?

Мужчина, несмотря на преграду, невольно отшатнулся, но тут же крепче ухватился за прутья. В его взгляде смешались трепет и лихорадочный восторг.

— Оправдание! Полное снятие обвинений! — воскликнул он. — Твой случай уникальный, настоящий феномен! Если его раскрутить, он взорвёт общество, вызовет бурю! Медиа поднимут ураган, который либо сломает мачты, либо наполнит паруса, всё зависит от того, как направить ветер. И только я смогу вести твой корабль сквозь шторм! Представь: присяжные покорены, судья стучит молотком, провозглашая твою невиновность, а ты, сияющий, выходишь на свободу. Вспышки камер, толпы репортеров, восторженные крики, и ты становишься героем города! Люди жаждут героя, который сокрушит зло, даже если он сам пришёл из тьмы!

Ша Цин немного наклонил голову, изучая этот страстный монолог сквозь прутья. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

— Ошибка. Но ты забавный. Полон амбиций, пылаешь жаждой славы. Хочешь использовать меня и этот процесс, чтобы прославиться за одну ночь. В твоих глазах читается решимость, ты готов на всё, лишь бы вырваться из серой рутины и взлететь.

— Мне нравятся люди с огоньком.

Двумя пальцами Ша Цин ловко выхватил визитку из рук адвоката.

— Спасибо! — выдохнул тот, сияя от радости. — К сожалению, я не могу задерживаться. Мне пора…

— Да, тебе пора. Я слышу шаги пристава.

Каннинг, как вспугнутая рысь, отпрянул от решётки и с поразительной ловкостью исчез из виду.

Через полминуты перед камерой появился судебный пристав с оружием на поясе, сопровождая молодого человека в мятом костюме. Адвокат с усталым лицом и следами вчерашней вечеринки под глазами начал монотонно представляться и зачитывать обвинительное заключение, но Ша Цин перебил его:

— Государственный защитник? Нет, я передумал. Оставлю это пособие тем, кому оно нужнее. Простите, что потратил ваше время. Хотя, учитывая, что вы просто отрабатываете формальности, это ведь не такая уж большая потеря, правда?

Лицо молодого юриста, и без того бледное, стало пепельно-серым. Он бросил на юношу яростный взгляд и процедил сквозь зубы:

— Да благословит вас Господь!

И, резко развернувшись, ушёл.

Пристав, шокированный этой сценой, проводил адвоката взглядом. А Ша Цин, лениво растягивая слова, бросил:

— Как видите, без моего адвоката я говорить не стану и в суд не пойду. Так что либо возвращайте меня в MCC, либо звоните по номеру на этой визитке.

Он протянул через решётку свёрнутую карточку. Пристав, поколебавшись, взял её, явно не решаясь действовать без указаний.

— Нужно проверить его личность, — пробормотал он и поспешил доложить начальству.

Адвокат всего лишь декорация, — подумал Ша Цин. — Разница лишь в том, глупый он или умный. Каннинг Гонсалес… Надеюсь, у тебя хватит мозгов не испортить это представление. А ещё лучше, добавить в него красок.

Он отступил от решётки, растворяясь в тени у стены.

Вскоре пристав вернулся с решением судьи: из-за смены адвоката подготовка документов займёт время, заседание откладывается, а подсудимого следует вернуть в MCC. Четверо надзирателей вновь надели на Ша Цина наручники и повели обратно тем же мрачным коридором.

Вернувшись в блок 7R и переодевшись в тюремную робу, Ша Цин обнаружил, что его койку уже занял дородный чернокожий мужчина. Взглянув на настенные часы, он с усмешкой повернулся к надзирателю:

— Меньше часа отсутствовал, а место уже занято. Вот она, стремительная жизнь мегаполиса!

Надзиратель, похоже, и сам был озадачен. В этот момент подошёл Иэн, молодой блондин с неизменной насмешливой улыбкой.

— Радуйся, тебе сменили камеру, — бросил он. — Двухместная, с шикарным унитазом и письменным столом. Не хватает только джакузи, да? — Его тон, как всегда, сочился сарказмом, будто он не умел говорить без колкостей. — Давай, собирай шмотки и вали, господин со связями.

Ша Цин пожал плечами и начал складывать вещи в картонную коробку. Вдруг испанец, с которым он прибыл, подскочил к нему с криком:

— Ты не можешь просто уйти и бросить меня здесь! Это несправедливо! Почему тебе двухместка, а я должен гнить в этой вонючей дыре с отбросами?!— Он повернулся к Иэну, брызгая слюной. — Дайте мне другую камеру, или я найму адвоката и подам на вас в суд за взятки, нарушения и издевательства!

Улыбка охранника застыла, превратившись в ледяной оскал. Его взгляд, полный жестокой насмешки, полоснул по испанцу, заставив того невольно отступить.

— Деньги на адвоката есть? Отлично, — произнёс Иэн, и его голос, тонкий и ядовитый, скользнул по комнате. — Полагаю, тебе понадобятся убедительные доказательства для обвинительного заключения, верно?

Его взгляд лениво скользнул по стоящим в стороне заключённым, задержавшись на двух массивных чернокожих мужчинах, возвышавшихся над толпой. В этом взгляде мелькнул невидимый приказ. Затем Иэн развернулся и вышел.

Ша Цин, сжимая коробку, последовал за ним. У порога он услышал, как за спиной толпа зашевелилась, а низкие, рокочущие голоса двух громил, похожих на железные башни, пророкотали:

— Что я сейчас услышал? Вонючая дыра, полная отбросов? Хм?

Ша Цин не испытывал ни капли жалости к испанцу, которому явно предстояло несладко. Он всегда считал, можно быть не самым умным, но нужно уметь читать ситуацию. Можно задирать нос, но только если у тебя есть на это капитал.

Поднявшись на лифте на девятый этаж, Иэн вёл Ша Цина по круговому коридору и остановился перед одной из камер-клетушек. Он отпер массивную железную дверь.

— Новые апартаменты, новый сосед, — бросил он, окидывая насмешливым взглядом мужчину, сидящего на койке. — Доволен, «Мафия»? Только учти, этот парень крепкий орешек, смотри, не сломай зубы.

Надзиратель толкнул Ша Цина в спину концом дубинки и, с лязгом захлопнув дверь, ушёл.

— Привет, Ли, снова свиделись, — поднялся с койки молодой итальянец с каштановыми волосами и голубыми глазами, немного нервно улыбаясь.

Ша Цин взглянул на протянутую руку, затем, не меняя бесстрастного выражения лица, спросил:

— Это что, мне теперь целовать тебе руку, Алессио? Или засунешь меня в гигантскую мясорубку?

Итальянец смутился, отдёрнул руку и неловко потёр бровь.

— Не говори так, Ли, — мягко ответил он. — Это старые байки. Сейчас мы не такие уж кровожадные, обычно просто пушки таскаем.

Ша Цин выдохнул, бросил коробку на койку и пробормотал:

— Знаешь, я никак не привыкну, что ты с такой невинной физиономией несёшь такие жуткие вещи.

Мафиози улыбнулся открыто, добродушно, будто был обычным парнем с девятичасовой работой.

— Если напугал, извини, не хотел. Кстати, как прошло первое заседание?

— Начали громко, закончили пшиком, — равнодушно отозвался Ша Цин. — Похоже, мне тут торчать дольше, чем я рассчитывал.

— Хм, в тюрьме такие вопросы вроде как табу, и ты можешь не отвечать, — Алессио замялся, но любопытство взяло верх. — Но всё же… в чём тебя обвиняют?

Ша Цин бросил на него острый взгляд, выискивая подвох. Но в лице итальянца светились лишь искренность и дружелюбие, без намёка на коварство. Тогда он уклончиво ответил:

— Убийство.

— Да ладно, не похоже на тебя! — воскликнул тот, округлив глаза. — Я думал, что-то вроде уклонения от налогов, контрабанды или чего-то… ну, менее жёсткого. Это же случайность, да? Или самооборона? Понимаю, в этом мире полно идиотов, которые, видя, что ты не весь в наколках и не ругаешься через слово, принимают тебя за слабака. Таким надо давать урок. Если сорвался, не вини себя, ты не виноват.

Ша Цин мысленно перебрал образы изувеченных тел серийных убийц, оставшихся в его прошлом, и кивнул:

— Ты прав. Я тоже так считаю.

***

Когда Лео, завёрнутый в мятый халат, вышел за доставкой, его голову всё ещё раскалывало от недосыпа и похмелья. Руки дрожали, пока он вскрывал коробку.

Он точно знал, что ничего не заказывал. Подарок? Компенсация за забытый день рождения или годовщину? Устало потерев лицо, мужчина плюхнулся на диван и вывалил содержимое коробки.

Сложенный мужской костюм, мелочь, старый BlackBerry, металлическая зажигалка… Разрозненные вещи, чей-то полный набор пожитков. Чёрт возьми, даже ношеные трусы! Это что, чья-то идиотская шутка?

Лео уже собрался сгрести всё в мусорку вместе с коробкой, как вдруг его взгляд зацепился за один предмет. Записка. На ней чёрной ручкой были нацарапаны несколько строк до тошноты знакомым почерком:

Дорогой, они велели указать домашний адрес, но у меня такого нет. В Нью-Йорке я знаю лишь один адрес, где провёл пару ночей. Делать нечего, пришлось отправить вещи тебе. Пожалуйста, сохрани их, пока я не заберу.

Твой верный друг и заклятый враг.

Лео швырнул записку и вскочил.

— Будь ты проклят сто, тысячу, миллион раз, подонок! Мерзавец! Бесстыжий выродок! Какой, к чёрту, «дорогой»?! Какие, к чёрту, «пару ночей»?! Какой, к чёрту, «верный друг»?!

Записка сочилась ядовитой издёвкой, от которой мутило, как от химического оружия. Агент задыхался от ярости, грудь разрывало от бешеного дыхания. Эти проклятые сине-белые трусы, валявшиеся на диване, будто ухмылялись. Как далеко Ша Цин зайдёт в своём издевательстве? Даже из тюрьмы не даёт покоя!

Он ведь уже засадил его за решётку, разве нет? Лео в шоке посмотрел на коробку. На ней был напечатан адрес отправителя: Федеральный центр заключения.

Голова раскалывалась от боли, будто стальная пила кромсала мозг. Может, если с размаху удариться о стеклянный столик, все проблемы исчезнут, а этот гад наконец сотрётся из памяти?

Лео сжал голову руками, согнувшись от боли и отчаяния, уткнувшись лицом в колени. Долго в гробовой тишине он боролся с собой. Наконец, из его груди вырвался стон:

— Иди к чёрту, Ша Цин…

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 54

Глава 54 Крокодил и леопард

— Попробую угадать, о чём ты думаешь, — Алессио, лёжа на койке, вытянул ногу к потолку. Свободная штанина кофейного цвета соскользнула, обнажив старый шрам на ахилловом сухожилии. Он легонько толкнул босой пяткой верхнюю койку. — Проснулся, но вставать не торопишься. Собираешься лениться до обеда, да?

С верхней койки донёсся ленивый, чуть хрипловатый голос нового соседа:

— Сто лет не спал, пока само не надоест… И что тут делать, кроме как жрать да дрыхнуть? Драться с местными за тренажёры?

Алессио хмыкнул, едва сдержав смех.

— Может, в кинозал? Сегодня крутят «Лучшего стрелка».

— Ох, серьёзно? Думают, патриотичный боевик нас, как дезинфекцией, отмоет? Встряхнёт, заставит переосмыслить жизнь, клясться в исправлении, а после стать надзирателем? Тут же рук не хватает, говорят.

Алессио не выдержал и расхохотался. Этот парень с верхней койки оказался куда интереснее, чем он думал, его острый язык ярко контрастировал с привлекательной внешностью. Откашлявшись, итальянец продолжил:

— Ладно, нежься дальше. Но после переклички в четыре, на восьмом этаже, будет карточная игра. Хочу взять тебя с собой, приглядеться.

— Зачем?

— Затем, что это шанс разобраться в здешних раскладах, пояснил Алессио. В Белом Здании свои правила: кто с кем дружит, кто кого держит, как «гости» ладят с надзирателями, да и сами надзиратели между собой.

Ша Цин задумался, а потом буркнул:

— Не факт, что в их тусовке обрадуются новичку.

— Верно, но, — итальянец пожал плечами, — один из игроков на прошлой неделе уехал в «Могилу». Теперь у них не хватает четвёртого, и они уже неделю на нервах.

— Ладно, ты тут «старичок», тебе виднее, — Ша Цин перевёрнулся на другой бок, явно собираясь задремать, но тут по коридору загрохотали тяжёлые шаги.

Железная дверь с маленьким окошком из пуленепробиваемого стекла задребезжала от ударов. Снаружи прогремел голос надзирателя:

— 3145-107, к тебе гость! Пошли в комнату свиданий.

Перед тем как выйти, Ша Цин услышал, как Алессио пробормотал ему в спину:

— Почему они вечно называют тебя номером? Ты же не машина.

В комнате свиданий юноша увидел того, кого ожидал, но стремительность действий гостя вызвала у него одобрительную улыбку.

Мужчина в строгом костюме шагнул вперёд, с энтузиазмом пожал руку Ша Цина и энергично её встряхнул:

— Рад, что мы оба решились на этот шаг. Позволь представиться заново. Каннинг Гонсалес, главный адвокат фирмы «Нейкот», тринадцать лет стажа. Я беру твоё дело и доведу его до победы, поверь, — он оглянулся, понизил голос и наклонился ближе, — господин Ша Цин.

— Ли. Здесь зови меня так, — он опустился на стул за столом для посетителей. — Выкладывай стратегию. Надеюсь, ты не думаешь, что одной пылкой речью убедишь меня в скорой прогулке на свободе?

Каннинг сел напротив, поправил галстук и, приняв серьёзный вид, начал:

— Чтобы выиграть дело с оправдательным приговором, я планирую…

Он внезапно поднял руку, направив указательный палец прямо в лицо юриста.

Каннинг опешил:

— Это что?

— Это значит, что у тебя осталась одна попытка, — Ша Цин убрал палец и подпер щёку ладонью. — У нас говорят: «Дела не терпят трёх ошибок». В подвале суда ты наобещал мне красивую, но пустую победу, это раз. Если сейчас начнёшь юлить, считая меня юридически неграмотным, наше сотрудничество закончится.

Каннинг дрогнул глазами, но сохранил профессиональную учтивость:

— Не совсем понимаю, господин Ли. Я искренне настроен…

— Искренне хочешь оправдательный приговор, но шансы, дай прикинуть, 0,001%, даже если выступишь блестяще, — он усмехнулся. — Не сомневаюсь в твоих талантах, но я трезво смотрю на вещи. Ты ведь знаешь: в делах, где обвиняет федеральное правительство, 99% подсудимых признают вину до суда через сделку, получая сносный срок. Суд, формальность. А те 1%, что упираются, в апелляции имеют шанс в одной тысячной. Разве не так?

Каннинг заёрзал, но перебить этот холодный, острый анализ не решился.

— Короче, против правительства ты обречён, — продолжил Ша Цин. — Оно не проигрывает, чтобы не терять лицо. Так зачем мне ты? Чтобы, независимо от исхода, ты получил известность, а твои гонорары взлетели со ста долларов в час до восьми сотен?

Его глубокий и пронзительный взор заставил Каннинга покрыться испариной.

— Нет, ты неправильно понял… — начал юрист, но его слова звучали бледно, как его лицо. После неловкого молчания он выдохнул, сдаваясь:

— Хорошо, ты прав. Это не равное партнёрство. Но клянусь богом, я сделаю всё, чтобы сократить твой срок.

Ша Цин чуть улыбнулся, взял чашку с кофе, принесённую адвокатом, и сделал глоток. Его тон смягчился, будто он успокаивал расшалившегося ребёнка:

— Надо было сразу быть честным. Но пока не поздно.

Каннинг, опытный юрист, вдруг понял что перед ним человек, не похожий ни на одного из прежних клиентов. Этот юноша не был сломлен, не злился, не боялся, не доверял слепо и не суетился. В нём не было ни тени эмоций, которые обычно одолевают человека перед угрозой пожизненного заключения.

Его разум был как бездонный омут, а лицо — неподвижной гладью воды.

Человек с несгибаемой волей, бесстрашный и в сто раз опаснее любого серийного убийцы, — промелькнуло в голове у Каннинга. Но вместо того чтобы отступить, он ощутил, как по спине пробежал холодок, а в груди загорелся азарт.

Вот оно, дело твоей мечты! Настоящее, громкое дело! Не разводы, не споры о наследстве, не жалобы старушек на испорченную стрижку их пуделя! — Каннинг сжал кулак, прикрыв его ладонью, и кашлянул, стараясь скрыть волнение. Затем заговорил, старательно выравнивая голос:

— Итак, ты хочешь сделку до суда? Я могу договориться с прокурором и судьёй…

— Нет, ты не понял, — спокойно перебил Ша Цин. — Я не признаю вину.

Юрист нахмурился:

— Но ты же сам сказал…

— Да, я знаю, что дело не выиграть. Но вину я не признаю.

Каннинг замолчал, пытаясь разгадать подтекст. Наконец, осторожно спросил:

— Ты хочешь использовать общественный резонанс? Поднять волну, надавить на власти? Это другой путь. Рискованный. Либо они уступят, либо ожесточатся ещё сильнее. Но мне это по душе! — его серые глаза загорелись. Он хлопнул кулаком по столу. — Это будет настоящая битва, и я уже предвкушаю её!

Ша Цин не подтвердил и не опроверг его догадку. Он сложил пальцы домиком, опершись на них подбородком, и произнёс:

— Действуй, мой боевой пёс. Но сначала я дам тебе оружие. Отправляйся в комиссионку на углу Шестнадцатой улицы. Попроси у владельца ключ, спустись в метро через третий вход и открой ящик номер 139. Там найдёшь то, что нужно.

Мужчина впился глазами в его непроницаемое лицо и не удержался:

— Что там?

— Рукопись. Только что завершённая.

— Рукопись? Роман? Автобиография, связанная с делом? Нужно искать издательство? Как называется книга, публиковать под твоим именем? — Каннинг засыпал вопросами, как гончая, учуявшая след.

Ша Цин улыбнулся:

— На обложке будет мой псевдоним. Увидишь, поймёшь, что делать.

***

Здание нью-йоркского отделения ФБР.

— У меня плохое предчувствие, — пробормотал Роб, опуская телефонную трубку. — Помнишь, как он сказал? «У меня нет личного адвоката, и я не собираюсь оплачивать чью-то новую виллу. Если есть бесплатный, зачем платить?» И вдруг смена адвоката прямо перед судом? Это не похоже на него.

— Думаешь, это сигнал? План? Заговор? — быстро листая папку, взятую со стола, спросил Роб помощника-агента, рывшегося в бумагах за его спиной.

— По-моему, всё вместе.

— Нет, это разные вещи… Погоди! Этот голос… — Роб резко обернулся и замер. В дверях стоял его напарник с тёмно-синими глазами и улыбкой.

— Лео! — воскликнул Роб, заикаясь от радости. — Ты же на отдыхе! Я думал, ты ещё…

— Разве сейчас время отдыхать? — Лео стремительно вошёл. Его тёмно-серое пальто элегантно колыхнулось, подчёркивая безупречный чёрный костюм.

— Отлично, ты вернулся! — Роб бросился к нему, крепко обнял и хлопнул по спине.

Лео ответил тем же, похлопав напарника по плечу:

— Я не Иисус, чтобы воскресать. Просто выспался.

— Судя по виду, спал ты вчера неплохо, — Роб отступил и подмигнул. — Виски помог? Может, притащить ящик к тебе домой?

Напарник пожал плечами, уклоняясь от шутки, и сменил тему:

— О чём ты говорил? Про адвоката… его?

Роб кивнул и протянул лист с данными:

— Каннинг Гонсалес, нанят за десять минут до первого слушания. Взгляни на его послужной список: кража коммерческих секретов, подкуп патрульных, ограбление супермаркета… От серьёзных дел до мелочёвки, берётся за всё и чаще выигрывает. В прошлом месяце он помог одному изменнику отхватить 80% имущества. Жена случайно стукнула их сына о край ванны, пока купала, а он раздул это до «жестокого обращения». Чтобы сохранить опеку, она отдала 30% своего имущества. Этот тип, настоящий крокодил: хладнокровный, жадный, хитрый и с отменным аппетитом.

— Но ассоциация адвокатов Нью-Йорка не отозвала его лицензию, — вставил помощник, стоящий сбоку. — Значит, он, возможно, играет на грани, но закон не нарушает.

Роб, не обращая внимания на помощника, посмотрел на Лео:

— Балансирует на краю, в серой зоне, между законом и моралью ради выгоды… Кого это напоминает?

Лео нахмурился, изучая документы.

— Теперь я понимаю, почему его выбрал Ша Цин. Если не считать его профессии, он будто лайт-копия его самого, — заключил Роб.

— Я бы сказал, он не копия Ша Цина, а его оружие. Пистолет или трёхгранный штык. Ша Цин всегда найдёт, чем вооружиться, даже если его разденут догола и бросят в камеру.

— Каннинг, похоже, знает, что его используют, но всё равно согласился. Значит, они заключили сделку. Опасную сделку, — Роб прищурил зелёные глаза. — Лео, как думаешь, не пора ли нам выйти в открытую? Объявить публике, что мы поймали его, убийцу маньяков, и дело уже в суде? Скрывать долго не выйдет. СМИ вездесущи.

— Знаю, — отозвался Лео. — Но нам нужны улики и свидетели для суда. Если объявить слишком рано, давление общественности и этих групп неизбежно повлияет на процесс. Ты же знаешь, родственники жертв тех убийц чуть ли не молятся на него. Они даже создали в интернете фан-клуб, «Трибунал Тёмного Ангела».

— Бр-р, что за ужасное название, — Роб поморщился, потирая лоб. — Почему не «Мстители»?

Лео стукнул его по голове свёрнутым листом бумаги:

— Агент, держи себя в руках!

— Ладно, беру слова назад.

— Нам нужно время. Точнее, прокурору Мартинэ нужно время, чтобы подготовить выступление, которое всех впечатлит.

— Ради шанса на повышение? Понял.

— Сохраняем секретность, держим всё под контролем, — сказал Лео, глядя на напарника. — И ещё, проверь этого адвоката. Выясни, что он знает, но так, чтобы он ничего не заподозрил.

Роб понимающе хлопнул себя по ладони:

— Адвокатская тайна не позволит ему болтать о клиенте, даже если речь о преступлении. Но Ша Цин, скорее всего, рассказал ему больше, чем нам известно. Это я беру на себя. Не волнуйся, федеральный агент умеет работать незаметно, — добавил он с насмешкой.

Поправив воротник с воодушевлением, Роб направился к двери, но обернулся:

— А ты, Лео? Какие планы на вечер?

Лео задумался:

— Поговорить с прокурором. Посоветовать не тратить полдня на выбор костюма для суда.

Роб, усмехнувшись его колкости, покачал головой:

— А кроме этого?

Лео погрузился в размышления.

— Вот тебе идея, — продолжил Роб. — Съезди в MCC. Встреться с ним.

Лео бросил на него острый взор и нахмурился:

— Бесполезно. Он ничего не скажет.

— Я не ради дела, а ради тебя. До суда, где вы встретитесь как обвиняемый и свидетель, вам нужно поставить точку. Спокойно, без эмоций. Это пойдёт на пользу всем.

Агент промолчал.

Роб продолжил, понизив голос:

— Я не хочу, чтобы ты каждую ночь заливался виски, лишь бы уснуть. Избавился от одной зависимости, подхватишь другую.

Мышцы на лице Лео напряглись, и он холодно отрезал:

— Я не собираюсь бить его на глазах у надзирателей и зевак.

— Тогда не бей. Просто поговори.

— Невозможно. При одной мысли о его лице хочется выхватить пистолет.

Роб тихо вздохнул:

— Если он вызывает в тебе столько ненависти, тем более съезди. Это принесёт облегчение. Ты же знаешь, что ждёт в тюрьме симпатичного парня, который едва передвигается после травм и не может себя защитить? Не думай, что он отобьётся от толпы. Жизнь, не боевик про кунг-фу.

— Он заслужил это, — ледяным тоном ответил Лео. — Каждый платит за свои поступки.

— Да, платит, тюрьмой или смертной казнью. Но не унижением тела и духа, — Роб внимательно посмотрел на напарника, пытаясь уловить хоть намёк на эмоции, но тщетно. Пожав плечами, он добавил: — Решай сам. Спокойной ночи. — И вышел из кабинета.

Лео рассеянно смотрел на медленно закрывающуюся дверь. Его мысли будто увязли в зыбучем болоте. Он пытался вырваться на твёрдую почву, но липкая трясина цепко держала, обволакивая тёплой, манящей силой. Он с усилием выдернул одну ногу, но вторая погрузилась глубже.

Резко тряхнув головой, агент яростно потёр лицо ладонями, пока кожа не запылала. Оцепенение отступило.

— Прости, Роб, я не последую твоему совету, — бросил он в пустоту. — С того дня, как я сорвал с него эту фальшивую маску, моя любовь умерла вместе с Ли Бицином. Остались лишь враги, готовые разорвать друг друга.

***

Федеральный столичный изолятор (MCC).

Посетитель протянул руку к сканеру. Невидимая метка на тыльной стороне ладони засветилась под ультрафиолетом, отображая уровень допуска и время входа.

— Проверка пройдена, — произнёс синтезированный голос. Тяжёлая железная дверь с лязгом отворилась.

— Стандартная процедура, — директор тюрьмы Джонсон бросил на гостя извиняющийся

взгляд. — Ещё две двери впереди.

— Ради безопасности, — кивнул посетитель, снимая значок с груди и убирая его во внутренний карман пиджака. — Не возражаете?

— Конечно нет, — улыбнулся Джонсон. — Осторожность, наше всё, не так ли, старший агент Лоуренс?

— Зовите меня Лео, — мужчина с тёмными волосами и голубыми глазами смотрел в длинный, белёсый коридор, будто его взор мог пробить стены и достичь самого сердца тюрьмы.

— Подождите в комнате свиданий, сейчас вызову его, — ответил директор.

Но Лео вдруг передумал и резко выпалил:

— Не надо встречи. Проведите меня к камерам.

Директор взглянул на него с улыбкой:

— Для этого нужно разрешение. Но, знаете, правила, это мёртвые буквы, а люди, живые.

— Хорошо сказано, Джонсон, — Лео хлопнул его по плечу. — Где он?

— Этот парень с номером? — мужчина полистал папку. — При поступлении был в 7R, на

следующий день перевели в 9S, сектор А, камера 13.

Лео опешил:

— Перевели на второй день? Почему? Что-то случилось?

— В отчётах ничего особенного, — Джейсон скорчил гримасу, в которой смешались сожаление и беспомощность. — Но если ты про «это»… Мы стараемся пресекать, но, знаешь, когда в камере десятки мужиков без личной жизни, с бушующими гормонами, всегда найдутся те, кто попробует наехать на новичка.

— Значит, его перевели, чтобы загладить вину? — Лео смотрел на директора без тени эмоций.

Джонсон отвёл глаза, раздражённый холодным тоном агента. Никому не нравится, когда намекают на халатность на его территории, даже если это делает старший агент ФБР. Ему хотелось огрызнуться: Когда ты его сюда притащил, не просил же одиночную камеру, верно? Но он сдержался и промолчал.

К счастью, взгляд Лео быстро сместился, и агент молча двинулся вперёд, явно не желая углубляться в тему.

Они поднялись на лифте на девятый этаж и подошли к камере 13 в секторе А. Но железная дверь была распахнута, а внутри, пусто.

Джонсон, нахмурившись, подозвал надзирателя:

— Где все?

Тот бросил взгляд на заключённых, слоняющихся по общему залу, и неуверенно ответил:

— Время активности… Наверное, в одной из зон отдыха.

— Мне не нужны «наверное», — отрезал директор. — Связывайся с наблюдением. Через минуту хочу знать, где новенький китаец.

Надзиратель схватил рацию, и через несколько секунд доложил:

— В комнате отдыха на восьмом, центральная зона.

Джейсон кивнул Лео, и они спустились на восьмой этаж. Пройдя через толпу заключённых, которые под взглядами охраны болтали по телефону или напевали, они вошли в относительно тихую комнату отдыха.

Зрелище, открывшееся перед ними, застало Лео врасплох.

За квадратным столом у дивана сидели четверо: седой старик с орлиным носом в старомодной военной форме; лысый азиат с изуродованным шрамом левым глазом; бледный, худощавый парень в очках с интеллигентной внешностью; и, наконец, в тюремной робе, с ещё не снятыми бинтами, Ша Цин.

Чёрт возьми, если Лео не ошибся, на столе лежали аккуратные ряды плиток… китайский маджонг?

— Два бамбука! — Старик в форме выбросил фишку, выпуская кольцо сигарного дыма.

— Ху! Одинарный два бамбука! — Лысый здоровяк напротив расхохотался и потянулся за фишкой.

— Погоди, — он остановил его, прижав фишку пальцем. — Старший игрок перехватывает ху.

— Блять, новичок! Не знаешь правил? Перехватывать ход у Призрака? — Лысый с грохотом ударил по столу, выкрикивая ругательства на путунхуа с фуцинским акцентом*1.

— На игровом поле нет братьев. Нарушишь правила, удача отвернётся, — спокойно ответил Ша Цин.

Лицо лысого исказилось от ярости, вены на шее вздулись, но тут очкарик мягко коснулся его руки и тихо, почти безжизненно произнёс:

— Призрак, без правил нет порядка.

Лысый отдёрнул руку, будто его укусила змея, и с опаской покосился на очкарика.

На диване у двери сидели два надзирателя с напитками. Один, ухмыляясь, стукнул стаканом по руке напарника:

— Видишь, я выиграл! Говорил, ставь на западную позицию.

— Осторожно, новичок может не заплатить, — саркастично бросил второй. — Помнишь Лукаса? Тот не только не платил, но и грозился настучать, что ты берёшь взятки.

— Вот я и преподал ему урок: «Разберись в тюремных законах, парень, иначе не выживешь», — напарник многозначительно похлопал по дубинке на поясе.

У двери Лео повернулся к директору, чьё лицо пылало от гнева, и холодно спросил:

— Не представите остальных трёх за столом и не объясните, что их связывает с вашими людьми?

Джонсон, задыхаясь от ярости, едва сдерживал дрожь. Но, стиснув зубы, заговорил:

— Старик, Лю, бывший стратег картеля Кхун Са из Золотого треугольника. Лысый, Чэнь, главарь банды «Призраки» в Нью-Йорке. Очкарик, Ган, киллер из гонконгских кругов. Если твой новичок сидит с ними, он явно не так прост, как кажется, — он бросил злобный взгляд на Ша Цина, затем резко повернулся к Лео: — Ну что, агент, забирайте своего парня. Час хватит?

Мышцы на лице Лео дёрнулись, и он жёстко отрезал:

— Не нужно! — Развернулся и стремительно ушёл.

Надзиратели, занятые ставками, обернулись и побледнели, увидев массивную фигуру директора. Джонсон рявкнул:

— Вы двое, в мой кабинет, сейчас! Остальные, по камерам!

Лео шёл по коридору, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Я знал, что эта поездка, идиотская ошибка! — мысленно кричал он. — Спятил, раз подумал, что Ша Цин может быть в беде! Этот тип здесь как рыба в воде, живёт припеваючи, как леопард в джунглях. А я, после всех этих мучений и решений, выставил себя идиотом!

Я больше не стану думать о судьбе этого подонка! — поклялся он себе, решив, что по возвращении найдёт любой повод отчитать Роба.

Сноски:

*1. Фуцинский акцент — грубоватый говор носителей диалекта провинции Фуцзянь, с искажением шипящих звуков и интонации путунхуа.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 55

Глава 55 Буря в суде

Роб, зажав в зубах хот-дог, купленный у уличного торговца, нёс стакан горячего кофе в одной руке, и второй развернул свежий выпуск «Ежедневных новостей». Заголовок, набранный жирным шрифтом, ударил по глазам, как вспышка молнии. Стакан выскользнул из пальцев и рухнул на тротуар, обдав брюки горячим кофе.

— Чёрт возьми! — выплюнув недоеденный хот-дог, Роб схватил газету и бросился к офисному зданию неподалёку.

Ворвавшись в кабинет, он застал Лео за компьютером. Тот хмурился так, что между бровями пролегли глубокие морщины.

— Вижу, ты уже знаешь, — мрачно бросил Роб. — Это что, теперь всё окончательно катится к чертям? Даже если журналисты нас опередили, а они, чёрт возьми, всегда опережают, неужели нельзя было придумать заголовок, который не отдаёт дешёвой конспирологией? «Ликвидатор серийных убийц тайно схвачен, ФБР скрывает детали, суд отложен на неопределённый срок»… А дальше описание дела, будто сценарий третьесортного триллера! «Он пытался изнасиловать и убить его на капоте машины, но в схватке случайно укололся собственным ядом»! Что за бред? Как будто эта сука сама всё подглядела!

С яростью он швырнул газету на стол.

— Скажи, что всё не так ужасно, как кажется. У тебя ведь есть план? Иначе я найду эту Лару и арестую её хоть за неправильную парковку!

Лео, взяв себя в руки, откинулся в кресле.

— Роб, ты слишком бурно реагируешь. СМИ наплевать на правду. Им нужны тиражи и рейтинги.

— Но так нагло искажать факты! Они между строк лепят из нашего подозреваемого какого-то тёмного мстителя, чуть ли не героя! Это манипуляция общественным мнением! А мы кто? Вечно опаздывающие копы, лакеи властных структур? Они не смеют так попирать нашу работу, особенно после того, как месяц назад погиб наш товарищ!

Лео помолчал, затем спокойно ответил:

— Не зацикливайся на чужих мнениях. Я сейчас позвоню прокурору Мартинэ и попрошу её связаться с судьёй, чтобы ускорить назначение суда.

Как в кипящее масло плеснули воды, СМИ взорвались. За считаные часы толпы репортёров из газет и телеканалов хлынули к офису ФБР, кабинетам прокуроров и федеральному изолятору. Роб заподозрил, что, не уйди они чуть раньше, от них бы не осталось и следа.

В «Шевроле» их телефоны разрывались от звонков, каждый из которых приносил новые проблемы.

— Это не случайность, — сказал Роб, повесив трубку. — Мой знакомый сообщил, что вчера Каннинг снова был в изоляторе с какой-то женщиной. Спорю, это та самая Лара. Они, похоже, заодно. Она как шакал, что крадётся за волком. Добавь сюда жадного главреда, и вот: если они заполучили эксклюзивное интервью с нашим убийцей, другие каналы из зависти начнут раздувать эту бурю!

Лео, ведя машину с Bluetooth-гарнитурой в ухе, ответил:

— Поверь, мои новости хуже. Ай Ти отдел сообщил, что не могут найти настоящее имя или документы на нашего убийцу. Сплошные псевдонимы и подделки. У любого есть следы: больница, где он родился, школа, работа, банковский счёт… Но у него пустота. ДНК и отпечатки тоже не в базах.

— Похоже на человека-невидимку или призрака, вернувшегося с того света, — Роб поёжился.

— У него есть имя, мы просто пока его не нашли, — уверенно сказал Лео. — Возможно, оно спрятано в старых архивах, среди тех, кого объявили мёртвыми, или какая-то тайная организация его скрывает. Его навыки, связи, деньги, всё окутано тайной.

— Значит, ты не хочешь, чтобы суд начался слишком рано и дело оголилось перед публикой?

— Именно.

— Но он сам себя выставил напоказ?

— Да, и это странно. Я думал, он тихо затаится, а потом найдёт способ сбежать, раствориться в толпе и продолжить убивать. Разве не это его цель? Но теперь он сам себя подставил под свет софитов. Для убийцы это глупо и самоубийственно.

Роб замялся:

— А может, он рассчитывает на оправдание? Хочет завязать?

Напарник, не отрывая взгляда от дороги, холодно ответил:

— Исключено. Я чувствую, как в нём кипит жажда убивать. Он не остановится. Только смерть его остановит.

— Мне кажется, он не такой уж псих, как ты думаешь… — пробормотал Роб.

— Что ты сказал? — Лео вскинул бровь.

— Ничего. Куда мы едем?

— Домой, пережидать бурю. Притворимся, что нас нет. Суд назначен на завтра. Прокурору сейчас несладко, а мы лишь свидетели. Не стоит лезть в пекло.

— Признай, ты боишься не убийцы, а журналистов с их наглыми рожами, — поддразнил Роб. — Помню, в деле с шахматами в Чикаго тебя загнали в угол, выпытывали детали. Ты выглядел так, что готов был достать электрошокер и уложить их всех!

— Если бы у меня был шокер, я бы это сделал. Эти репортажи выдали убийце кучу информации. Они корректировали планы, опираясь на наши реакции. Хорошо, что их в итоге остановили.

— До сих пор не верю, что ты один одолел тех двоих, да ещё с такими ранами, — с сомнением сказал Роб.

Лео на миг затаил дыхание, затем холодно ответил:

— Не хочу это вспоминать.

— Ладно, — Роб пожал плечами. — У всех есть тайны. Может, под рубашкой у тебя и правда костюм с буквой «S».

***

Каннинг вошёл в кабинет в здании суда. Прокурор Ванна Мартинэ сидела за массивным столом в кресле с высокой спинкой. Молодая женщина в строгом тёмном костюме с короткими чёрными волосами выглядела профессионально, но не лишённой женственности.

Увидев адвоката, она улыбнулась доброжелательно, как ему показалось.

— Опять эта игра, — подумал он. — «Давай договоримся». Но на этот раз всё иначе.

— Буду говорить начистоту, — начала Ванна, когда он сел. — Если ваш клиент подпишет признание вины и на суде подробно опишет свои преступления, я порекомендую судье тридцать лет.

— Слишком много, — резко возразил Каннинг. — Чем это отличается от пожизненного? Вы знаете, сколько в среднем живут в тюрьмах?

Ванна немного смягчила тон:

— Если он проявит искреннее раскаяние и извинится перед семьями жертв, двадцать пять лет.

— Жертвы? Вы имеете в виду тех серийных маньяков? — Каннинг изобразил озабоченность, глядя на прокурора с притворной искренностью. — Если я передам ему это, он взорвётся. Может, ещё начнёт нести чушь перед журналистами. Он упрям, но не психопат. Я верю, что всё, что он делал, было из чувства справедливости.

Ванна едва сдержала улыбку. Зная этого адвоката не понаслышке, она решила не затягивать:

— Двадцать лет, отсидит две трети срока. Это моё последнее предложение.

Каннинг понял, что дальше торговаться бесполезно.

Видя его молчание, прокурор добавила, уже мягче:

— Решено. Убедите клиента подписать признание вины. Подскажите, как вести себя в суде. Если он разозлит судью, не вините меня за последствия.

Каннинг вздохнул:

— Я бы рад, но уже сто раз пытался его уговорить. Он ни в какую.

Лицо женщины потемнело.

— Не признаёт вину? Тогда зачем мы тут говорили? Вы украли пять минут моего времени! — Она встала, бросив напоследок: — Увидимся завтра в суде!

— Вы же знаете, я не хочу вас злить, — Каннинг пожал плечами. — До завтра.

***

Тем временем два агента ФБР, внесённые в список свидетелей, сидели в квартире одного из них. Устроившись на диване, они ели доставленную пиццу и смотрели телевизор.

Экран мерцал. Измождённая женщина средних лет с заплаканным лицом и дрожащим голосом рассказывала в микрофон о своём сыне: добром, талантливом, зверски убитом серийным маньяком. Когда журналистка спросила, что она думает о поимке «убийцы серийных убийц», женщина, не раздумывая, закричала:

— Они не имеют права! Он отомстил за моего сына! В чём его вина? Он убивал подонков, этих мразей нужно казнить тысячу раз, и этого будет мало!

Роб, жуя кусок пиццы, хмыкнул:

— Чистое шоу. Слёзы, драма, рейтинги. Именно этого и добиваются СМИ.

Лео, не ответив, переключил канал.

Теперь показывали уличное интервью. Два вопроса: «Считаете ли вы, что убитые Ша Цином маньяки имели права?» и «Виновен ли Ша Цин?». На первый вопрос восемь из десяти прохожих отвечали «нет», но по второму мнения разделились поровну. Некоторые добавляли: «Пусть он и нарушил закон, но вреда обществу не причинил, наоборот, очистил его».

Лео снова сменил канал. На экране шёл популярный сериал «Зелёная стрела». Мускулистый герой целился из лука в очередного злодея и холодно бросил:

— Ты подвёл этот город!

Выстрел. Стрела вонзилась точно в сердце. Злодей рухнул, а герой эффектно скрылся. Его девушка-адвокат прикрывала его, а отец-полицейский смотрел на всё сквозь пальцы.

— Что творится с нашим обществом… — пробормотал Лео.

Роб проглотил последний кусок пиццы:

— Культ героизма вечен. Людям нужны те, кто побеждает зло. Полиция для них скучно, вот и появляются Человек-Паук и Бэтмен.

— Он не герой, — отрезал Лео. — Он делает это ради собственного удовольствия.

— Тогда убеди в этом судью, присяжных и публику завтра в суде, — Роб хлопнул напарника по плечу. — Кроме прокурора, только ты на это способен.

Лео долго молчал, а затем сказал:

— Мне нужно выспаться.

***

На следующее утро Лео не торопился в суд. Он вошёл в зал уже после начала заседания, тихо проскользнув к задним рядам, где сидел Роб. Оттуда, через плечи толпы, он разглядел подсудимого в тёмно-синем костюме.

Почувствовав взгляд, Ша Цин внезапно обернулся, мельком посмотрев на Лео, и тут же отвернулся так быстро, что это напоминало вспышку. Агент не успел разглядеть его лица, но заметил, что бинты с тела юноши сняты. Он знал, насколько тяжёлыми были его раны, такие не заживают за пару дней.

Он мог бы явиться в бинтах, чтобы разжалобить присяжных и заодно обвинить нас в превышении полномочий, — подумал Лео. — Почему он этого не сделал?

В зале стояла напряжённая тишина. Взгляды адвоката и прокурора, изредка пересекающиеся, искрили, выдавая недавнюю ожесточённую перепалку.

Роб наклонился к Лео и прошептал:

— Подсудимый признал, что он Ша Цин и убил двенадцать человек. Прокуратура настаивает на умышленном убийстве, защита твердит о «справедливости убийств».

Каннинг встал, требуя предъявить присяжным вещественное доказательство А: стопку фотографий с кровавыми сценами, запечатлевшими жертв маньяков, убитых Ша Цином.

— Протестую! — тут же вмешалась Ванна. — Эти материалы относятся к другим делам и не имеют отношения к нашему.

— Это ключевые доказательства мотива подсудимого, — парировал Каннинг. — Они напрямую связаны с делом.

Судья Линден, пожилой афроамериканец с суровым лицом и сединой, отклонил протест. Фотографии передали присяжным. Двенадцать человек, разглядывая снимки, реагировали по-разному: шок, гнев, скорбь, сочувствие.

Каннинг подошёл к присяжным и с жаром начал обличать жестокость серийных убийц, чьи жертвы запечатлены на фотографиях. Затем он вызвал свидетеля, родственника одной из жертв, и принялся расспрашивать о боли утраты, намеренно акцентируя эмоции.

— Протестую! — резко вмешалась Ванна. — Защита манипулирует чувствами присяжных!

На этот раз судья поддержал её:

— Никаких эмоциональных уловок, — строго предупредил он адвоката защиты.

Тот кивнул, соглашаясь. Свидетель вернулся на место, но в глазах присяжных уже мелькнула тень сочувствия.

Ванна, уловив момент, переключилась на методы убийств Ша Цина, подчёркивая их жестокость и бесчеловечность, ничем не отличающуюся от действий тех же маньяков.

Каннинг не стал спорить напрямую. Вместо этого он заявил, что подсудимый набожный христианин, вдохновлённый Ветхим Заветом и принципом «око за око». Его методы, мол, были ритуалом, а не личным выбором. Аргумент звучал зыбко, но всё же находил отклик у некоторых присяжных.

Роб с увлечением следил за словесной дуэлью, тогда как Лео был погружён в свои мысли. Когда Ванна назвала его имя, он вздрогнул, очнувшись, и направился к свидетельской трибуне.

— Назовите своё имя и должность, — начала прокурор.

— Лео Лоуренс, сотрудник отдела по расследованию тяжких преступлений ФБР.

— В течение последнего года вы занимались поимкой убийцы серийных убийц, известного как Ша Цин, верно?

— Да.

— Он совершал преступления одно за другим. Почему вам понадобилось пятнадцать месяцев, чтобы его поймать?

Лео невольно взглянул на подсудимого. Ша Цин смотрел на него своими чёрными глазами, как бездонное ночное море, спокойными, но таящими угрозу. Заставив себя не отводить взор, Лео чётко произнёс:

— Потому что он умён, действует расчётливо, решительно и почти не оставляет следов.

Роб, сидя в зале, нахмурился. Слова напарника звучали почти как комплимент, но в этом контексте могли лишь навредить.

Ванна, улыбнувшись, продолжила:

— По сравнению с другими убийцами, которых вы ловили, он хитрее, изворотливее и опытнее, так?

— Да.

— Последний вопрос. Как человек, лучше всех знающий подсудимого, можете ли вы утверждать, что, кроме признанных им жертв, серийных убийц, он никогда не причинит вреда невиновным?

Роб напрягся, вытянув шею. Вопрос был коварным, никто не может поручиться за чужие действия. Если Лео ответит «нет», это подтвердит, что, по мнению главного преследователя Ша Цина, тот способен убить невинного.

Лео понял, что Ванна смещает акцент на «общественную опасность», где его слова как эксперта имеют вес. Он помедлил, глядя на бесстрастное лицо юноши, и медленно произнёс:

— Я не могу этого гарантировать.

— То есть вы допускаете, что он может, даже если раньше не делал, в будущем убить невинного? — уточнила прокурор.

— …Да, — тяжело ответил Лео, понимая, что его слова тяжёлый удар для защиты.

Ша Цин на миг закрыл глаза, но, открыв их, полностью подавил эмоции.

— Вопросов больше нет, — Ванна вернулась на место, бросив насмешливый взгляд на адвоката защиты.

Тот, до того игравший задумчивость, уверенно поднялся и, подойдя к Лео, небрежно спросил:

— Скажите, в офисе отдела по расследованию тяжких преступлений ФБР есть рекомендованная литература? Та, что закупается за счёт ведомства?

— Протестую! — воскликнула прокурор. — Защита тратит время суда!

— Все мои вопросы строго по делу, — ответил Каннинг.

— Тогда переходите к сути, — предупредил судья Линден.

— Прошу свидетеля ответить.

— Да, есть, — сказал Лео.

Каннинг попросил предъявить вещественное доказательство B: стопку книг. Судя по обложкам, это были детективные романы.

— Это произведения Роя Ли: «Шёпот у кровати больного», «Разбитый кокон», «Мёртвая бабочка», «Последние крылья», они ведь есть среди ваших офисных книг, верно?

— Да, — ответил Лео, не понимая, к чему клонит адвокат.

Присяжные переглядывались, явно сбитые с толку.

— Эти книги рекомендованы, потому что помогают понять психологию преступников и отточить методы расследования, так?

— Да, — согласился агент. — Конечно, они связаны с работой, иначе зачем бы ведомство тратило бюджет на книги вместо, скажем, журналов Playboy?

Каннинг едва заметно улыбнулся:

— Тогда можно ли сказать, что ФБР, преследуя Ша Цина, одновременно использует его книги как учебные пособия для повышения квалификации агентов?

В зале стало совершенно тихо. Все переваривали услышанное. Через несколько секунд гул голосов нарушил безмолвие: присяжные зашептались, Ванна, раскрыв рот, забыла его закрыть, а судья Линден, обычно невозмутимый, выглядел шокированным. Наконец он стукнул молотком:

— Тишина в зале!

Лео, ошарашенный, переспросил:

— Простите… что вы сказали?

— Прошу предъявить вещественные доказательства C и D, — повторил Каннинг, глубоко вдохнув. Его сердце колотилось от возбуждения, момент, который он оттачивал в воображении десятки раз, наступил. Даже сейчас он едва сдерживал дрожь. Когда он открыл ящик в метро и достал из сумки рукопись, шок едва не лишил его чувств. Он тут же помчался к Ша Цину за подтверждением, а после, не сдержав эмоций, чуть не закружил его в объятиях, пока тюремный охранник не оборвал его суровым окриком.

— Доказательство C: рукопись недавно завершённого романа, переданная мне лично Ша Цином. Автор — Рой Ли, его псевдоним. Доказательство D: экспертиза, подтверждающая совпадение почерка рукописи с ранее сохранёнными образцами Роя Ли. Это одна и та же личность.

Судья и присяжные, получив материалы от пристава, смотрели на них с недоверием, которое постепенно сменялось осознанием неизбежной правды.

— Новая книга называется «Шахматы жизни и смерти», детектив, основанный на чикагском деле об убийствах с шахматной подоплёкой, случившемся два месяца назад. Детали в ней так точны, а подробности так реалистичны, что невольно возникает вопрос, не был ли Ша Цин активным участником этого дела, сыграв в нём ключевую роль?

Каннинг повернулся к остолбеневшему Лео:

— Агент Лоуренс, я не могу понять одного. В том деле вы и ваш напарник Роб подверглись нападению двух серийных убийц. Вы прикрыли отход напарника, но сами попали в плен, были избиты и заперты в «Замке убийств Холмса», полном ловушек. Как, будучи тяжело раненным и едва способным двигаться, вы сумели выбраться, одолеть и убить двух профессиональных бойцов, бывших спецназовцев? Можете ли вы перед судьёй и присяжными поклясться, что справились в одиночку?

Лео молчал. В его голове гудело, точно поезд, сорвавшийся с рельсов, мчался к пропасти. Он смотрел на свои руки, не в силах поднять взгляд на Ша Цина, сидящего в нескольких метрах. Гнев душил его: Я пощадил тебя! Единственный раз! Ради твоей защиты я не упомянул тебя в рапорте! А ты выдал всё своему адвокату, превратив это в оружие против меня!

— Не забывайте о клятве на Библии! — громко напомнил Каннинг.

— …Нет, я не могу, — голос Лео дрогнул.

— Тогда кто? Кто помог вам одолеть убийц, спас вашу жизнь и жизни множества потенциальных жертв? — адвокат наступал.

Агент в отчаянии запрокинул голову, закрыв глаза.

— Вы можете не отвечать прямо. Прочтите, пожалуйста, подчёркнутый отрывок, — Каннинг протянул ему страницу.

Белый лист с чёрными буквами дрожал перед глазами, как осколки воспоминаний, сотканные из крови и боли. Сухим, хриплым голосом Лео начал читать:

« — Отлично, похоже, у нас временный союз, — с улыбкой сказал убийца серийных убийц. — Значит, пока я в безопасности, и мне не стоит бояться, что ты приставишь дуло к моей спине и крикнешь: «Замри»?

— Пока я не поймаю Кавалериста, да, — осторожно пообещал федеральный агент.»

— Этот отрывок точно отражает события того дня? — спросил Каннинг.

— Да, — механически ответил Лео.

— Как старший агент ФБР, действовали ли вы с Ша Цином по собственной инициативе или по указанию начальства?

Нет, Бюро тут ни при чём! Вы хотите утопить меня, но Бюро не трогайте!

Лео ответил быстро, слишком быстро:

— Это было моё личное решение. Бюро не причастно.

Его поспешность и твёрдость в глазах внимательных наблюдателей выглядели попыткой что-то утаить. Каннинг бросил присяжным многозначительный взгляд, тем самым говоря, «Видите, заговоры повсюду», и подытожил:

— У нас есть основания полагать, что агент Лоуренс и Ша Цин заключили устное соглашение о совместной охоте на серийных убийц. Учитывая должность агента, я не берусь гадать, кто мог санкционировать это. Но очевидно, что подсудимый воспринял это всерьёз, считая себя чем-то вроде внештатного агента. Его действия были продиктованы чувством справедливости, состраданием и стремлением служить закону, что и привело к этим событиям.

Лео, как загнанный в угол лев, обжёг Каннинга яростным взглядом, затем посмотрел на подсудимого. Тот оставался спокоен, как озёрная гладь, но его молчаливая, тщательно спланированная атака перевернула всё с ног на голову.

Прокурор Ванна, подавляя панику, вскочила:

— Обвинение просит объявить перерыв на сорок восемь часов!

Судья Линден кивнул:

— Перерыв объявляется.

Удар молотка разнёсся по залу. Журналисты сорвались с мест, бросившись к выходу, чтобы первыми передать сенсацию.

Каннинг, не скрывая ликования, подбежал к Ша Цину и обнял его, шепнув на ухо:

— Невероятно… Мы победим, я уверен!

— Победитель здесь только ты, — тихо пробормотал юноша.

Каннинг принял это за необычный комплимент и улыбнулся ещё шире.

Сходя с трибуны, Лео споткнулся о край стола. Роб подскочил, поддержав его.

— Роб…, — тихо позвал Лео.

— Я знаю, знаю, ты не виноват… Это подлая ловушка, заговор, от которого не уйти, — Роб пытался утешить напарника, в этот миг ненавидя хладнокровную жестокость Ша Цина сильнее, чем когда-либо.

— Роб, — голос Лео звучал пугающе спокойно. — Я не хочу потерять работу. Это всё, что у меня осталось.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 56

Глава 56 Обоюдный крах (Предупреждение)

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

Лео не помнил, как прорвался сквозь плотную толпу журналистов и вернулся в офисное здание. Внешний мир гудел, как рой радиоприёмников, настроенных на разные частоты: невнятный, бессмысленный шум, который его больше не касался. Заперев дверь кабинета и отгородившись от чужого любопытства, он оказался в звенящей тишине, будто мир вокруг остановился.

Он сидел в кресле, неподвижный, с застывшим лицом, пока резкий звонок внутреннего телефона не разорвал эту мёртвую пустоту.

Звонок трещал настойчиво, и только спустя долгие секунды Лео медленно нажал кнопку ответа.

Из трубки послышался голос Горди, его шефа, пожилого агента ФБР. Обычно неторопливая, сегодня его речь дрожала от едва сдерживаемого гнева:

— Что ты, чёрт возьми, творишь, Лео?

— Мне жаль, — тихо ответил агент.

— Жаль? Ты никогда не умел извиняться, так что не начинай! Объясни, как ты довёл себя до такого жалкого состояния? Почему ситуация вышла из-под контроля? На суде ты выглядел так, будто не он, а ты сидишь на скамье подсудимых! — Горди говорил с непривычной резкостью.

Лео молчал. После, он лишь повторил:

— Мне жаль.

Горди взорвался:

— Если бы не этот бардак, я бы сам приехал и влепил тебе пощёчину! Я уже подключил наших людей в СМИ, чтобы приглушить шум и выиграть время. У тебя двенадцать часов, Лео. Любыми средствами заставь того адвоката публично признаться перед журналистами, что его показания ложь. Это твой единственный шанс исправить то, что ты натворил. Надеюсь, ты понимаешь, какую кашу заварил!

— Понимаю, — глухо ответил Лео. — Есть проще выход. Я уволюсь и сяду.

Начальник поперхнулся, а затем заорал так, что трубка затрещала:

— Ты сам вляпался, сам и разгребай! Не смей перекладывать этот беспорядок на других! Хочешь прохлаждаться в тюрьме? А как же ресурсы, которые государство в тебя вложило? Деньги? Кто за это ответит? Вы, молодёжь, слишком наивны! Думаешь, если скандал раздуется, ты один всё вынесешь?

Он тяжело выдохнул, пытаясь унять ярость, и продолжил:

— Прямо сейчас начинай действовать. Хватит киснуть. У тебя двенадцать часов.

Раздался резкий щелчок, Горди бросил трубку. Лео оцепенел, всё ещё сжимая телефон, шокированный. Несмотря на весь этот провал, старый Горди всё ещё пытался его прикрыть, изо всех сил спасая его карьеру. От этой мысли в груди защемило, а глаза предательски защипало.

На самом деле он не был совсем уж беспомощен. Как сказал Горди, адвокат слабое звено. У каждого есть уязвимости, и, если надавить на нужные точки, пусть даже не самыми чистыми методами, можно хотя бы смягчить последствия.

Но в душе Лео зияла пустота.

Пустота, связанная с Ша Цином, их сложными, противоречивыми чувствами, запутанным клубком вражды и привязанности.

Они притягивали и отталкивали друг друга, спасали и ранили, и ни один не мог разорвать эту нездоровую связь. Лео пытался. На суде он отстранился от эмоций, старался видеть в Ша Цине лишь чужака, преступника. Но вместо этого угодил в ловушку, полную острых лезвий, и их противостояние стало ещё ожесточённее.

— То есть вы допускаете, что он может, даже если раньше не делал, в будущем убить невинного?

— …Да.

Лео никогда не забудет полный боли взгляд Ша Цина в тот миг.

Этот взгляд, как бледная рука, сжался вокруг его груди и потащил в бездонную пропасть. В тот миг агент услышал, как воет его собственная душа.

Он знал, какую боль причинил юноше: боль разочарования в том, кому он доверял, в ком видел единственного, кто мог понять его в этом грёбаном мире.

Лео знал это, но, выбрав разум вместо интуиции, вонзил нож в самое уязвимое место Ша Цина. Этот удар разорвал ту невидимую нить, что связывала их души, и оба истекали кровью от этой раны.

Больно? Да. Но Лео твердил себе, что нужно привыкнуть, потому что дальше будет только хуже. Если эта боль расплата за его лицемерие, он примет её сполна.

Телефон зазвонил снова, на этот раз его личный мобильный.

Лео равнодушно взглянул на экран. Имя «Молли» мигало на дисплее.

Молли. Ли Бицин. Он почти забыл… После ареста Ша Цина, из-за его молчания, отказа сотрудничать и тяжёлых травм, того немедленно отправили в изолятор. Лео так и не выяснил, где держат Ли Бицина.

Как теперь смотреть в глаза Молли, которая ни о чём не подозревает?

Лео провёл ладонью по лицу и нехотя ответил. Узнав, что сестра вернётся в Нью-Йорк послезавтра, он почувствовал себя приговорённым, которому отсрочили казнь. Обречённость никуда не делась, но он был благодарен за эти два дня передышки.

По крайней мере, он обязан спасти Ли Бицина. Свои грехи он искупит сам. Потеряв одного близкого человека, он не мог позволить Молли пережить ту же боль. Мужчина глубоко выдохнул, тем самым обретя новую цель, и решительно поднялся с кресла.

Роб нервно мерил шагами коридор перед дверью кабинета, не решаясь постучать и тревожить напарника, чьё состояние вызывало беспокойство. Но тут дверь распахнулась, и Лео вышел, собранный, с твёрдым шагом, будто ничего не произошло.

— Роб, я еду в MCC. Помоги отвлечь журналистов у парковки.

— …Лео?

Роб внимательно вгляделся в лицо Лео, пытаясь уловить хоть намёк на его истинное состояние, но увидел лишь холодную решимость.

— Ты в порядке?

— В порядке, — коротко бросил Лео, хлопнув напарника по плечу, и зашагал прочь.

Роб поспешил за ним, не унимаясь:

— Правда? Слишком уж ты спокоен, а затишье перед бурей плохой знак. Едешь в MCC? К Ша Цину? Погоди, оставь мне оружие, брат. Импульсы это дьявол…

***

В федеральном центре содержания Лео встретил дежурный охранник. Начальника не было, но тот, с подчёркнутой вежливостью, без лишних вопросов проводил его в лучшую комнату для свиданий.

Комната оказалась тесной, но обставленной с попыткой создать иллюзию уюта. Старомодная кровать с проволочной сеткой, застеленная чистым бельём, стояла у стены. Рядом фальшивое окно с наклейкой, изображавшей зелёный луг и деревья. В углу приютился потёртый диван, рядом журнальный столик с кипой старых журналов и пластиковыми цветами. Стены покрывали выцветшие обои с цветочным узором. Это была так называемая «супружеская комната», место для редких встреч с близкими, где за дополнительную плату можно было купить час приватности. Такие помещения были нарасхват.

По правилам свидание длилось час. Охранник закрыл звуконепроницаемую дверь, пообещав вернуться, когда время истечёт.

Ша Цин сидел на краю кровати, закованный в наручники и кандалы. Услышав шаги, он медленно поднял голову и, встретившись взглядом с Лео, криво усмехнулся:

— Вот так сюрприз, агент. Я уж думал, ты никогда не явишься по доброй воле. Разве что мне пришлось бы рыть туннель, чтобы сбежать.

Лео, сохраняя каменное выражение лица, пододвинул стул и сел напротив.

— Где Ли Бицин? — спросил он без предисловий.

— А как насчёт спросить, как мне тут живётся? Я думал, ты хоть раз заглянешь, просто чтобы убедиться, что я ещё дышу.

— Ты говорил, его держат под присмотром. Если они узнают, что ты за решёткой, не сделают ли ему хуже?

— Помнишь мои книги у тебя дома? Надеюсь, ты их не выкинул. Прости, что не упомянул раньше о своём втором амплуа. Скромный писатель, знаешь ли, всегда стесняется перед фанатами.

Лео стиснул зубы, подавляя вспышку гнева.

— Ты называешь себя убийцей с принципами. Собираешься нарушить свои принципы ради Ли Бицина? Он невиновен, но его держат в плену, используют. Почему он должен страдать?

Ша Цин указал скованной рукой на своё левое ребро и колено.

— В прошлый раз ты бил слишком сильно. Переломы до сих пор ноют. Связка порвана. Ходить и то больно. Даже если всё срастётся, былой ловкости мне не вернуть.

Их разговор будто шёл в параллельных мирах. Лео с трудом сдерживал желание снова пустить в ход кулаки. Глухо, почти рыча, он повторил:

— Где Ли Бицин? Злишься на меня, вымещай на мне! Назови свои условия, хватит вилять!

— Кстати, ты получил мои вещи? Я отправил их тебе. Храни их бережно, особенно телефон…

Мужчина не выдержал. Вскочив, он замахнулся, целясь в лицо Ша Цину. Тот успел поднять скованные руки, блокируя удар, и оба рухнули на матрас. Ша Цин крепко сжал кулак Лео, глядя прямо в его пылающие гневом глаза, и вдруг улыбнулся.

— Молли скоро вернётся, да?

Лео молчал, тяжело дыша.

— Не найдёшь Ли Бицина, не сможешь оправдаться перед ней. Я уже за решёткой, мне терять нечего. А ты? Готов потерять сестру? Стать для неё чужим?

— Хватит! Назови условия! Хочешь скостить срок? — Лео стиснул зубы, мысленно уже строя план, как после MCC найдёт Каннинга и вынудит его заговорить любыми средствами. А Ша Цин, этот точно останется за решёткой до конца своих дней.

Улыбка юноши погасла. В его взгляде мелькнула почти детская обида.

— Думаешь, мне нужен меньший срок?

— Не срок? Тогда электрический стул? Я бы с радостью посмотрел, как для тебя сделают исключение!

— Это и правда ранит, — тихо пробормотал Ша Цин. — Ты желаешь мне смерти, а я хочу заняться с тобой любовью.

Лицо Лео окаменело.

— Что ты, чёрт возьми, несёшь? — его голос дрожал от ярости.

— Именно это. Секс, — Ша Цин смотрел на него с обезоруживающей прямотой. — В тюрьме витает запах неудовлетворённого желания. Помнишь, мы договаривались: «в следующий раз ты снизу»?

Агент побледнел.

— Хочешь вывести меня из себя, чтобы я тебя прикончил? Думаешь, твои игры, насмешки и унижения снова сработают?

— Я просто хочу трахнуть тебя.

Лео сорвался. Он нанёс удар, затем ещё один. Скованные руки и ноги Ша Цина мешали ему защищаться, он лишь пытался уклоняться от ударов в голову и грудь. Когда Лео схватил его за горло, в глазах агента вспыхнула неудержимая жажда убийства. Ша Цин поднял руки в знак капитуляции.

— Кх… кх… — оттолкнув его руки, он закашлялся и хрипло выдавил: — Это не насмешка. И не унижение. Это сделка. Выбирай: твоя честь, — он усмехнулся, — или жизнь Ли Бицина. Что предпочтёт мой справедливый агент?

— Ты окончательно спятил, — отрезал Лео. — Безумный, упрямый, самовлюблённый психопат.

— Можешь добавить к списку: тот, кто держит жизнь твоего зятя в своих руках.

Лео скрипнул зубами, его дыхание было тяжёлым, рваным. Желание прикончить Ша Цина сжигало изнутри, но он сдерживался. Ради Молли. Он не мог разрушить её счастье. Этот ядовитый, антисоциальный подонок… Даже если выплеснуть на него всю ярость, ничего не изменится, если Ша Цин решил молчать, его не сломать.

— Видишь, всё просто, — продолжил Ша Цин. — Ты ведь уже морально готов. Один раз и я верну тебе твоего драгоценного зятя. Ты знаешь: я могу лгать, но слово держу.

Лео глубоко вдохнул, чувствуя, как от абсурдности происходящего кружится голова. Это помутнение лишало его рассудка, толкая в пропасть.

— Сначала адрес, — отрезал он.

— Поклянись. На могилах своих предков.

— Хорошо, клянусь! Я пересплю с тобой, как ты того хотел. Теперь говори, где Ли Бицин!

Ша Цин наклонился ближе, его губы почти касались уха Лео. Он прошептал адрес, а затем провёл языком по мочке его уха.

Лео вздрогнул и отшатнулся.

— Не может быть!

— Факт, — Ша Цин усмехнулся. — Прямо в одном из ваших безопасных домов. Фальшивая личность свидетеля, два поддельных агента стерегут его круглые сутки. Три месяца и вы ничего не заметили.

— Где система дала сбой?

— Не время копаться в ваших дырах, дорогой, — Ша Цин поднял скованные руки, звякнув металлом. — Помоги снять наручники. Хочу обнять тебя за талию. Обеими руками.

— Вот как? Я тоже, — холодно бросил Лео и резким ударом ноги сбросил Ша Цина с кровати.

Тот ударился головой о твёрдый пол, перед глазами заплясали чёрные пятна. Когда сознание прояснилось, он обнаружил себя прижатым к подоконнику фальшивого окна, лицом вниз. Ноги раздвинуты до предела, насколько позволяли кандалы, а скованные руки беспомощно вытянуты, упираясь в неподатливое «стекло».

— Ты поклялся, Лео! — выкрикнул юноша. — Я знаю, ты не нарушаешь слово!

— Ты прав, я не лжец. Я исполню клятву: «пересплю с тобой, как ты того хотел». Разве не так? — Он рывком стянул тюремные штаны убийцы до щиколоток и расстегнул молнию на своих брюках.

Он лишь немного спустил брюки, обнажив себя ровно настолько, чтобы действовать. Быстрыми движениями он довёл свой член до готовности. Он не думал, что между ним и Ша Цином снова может быть что-то физическое, тем более здесь, в этом клетушном аду. Но раз Ша Цин сам напросился, Лео не собирался его щадить.

Сухой, неподготовленный вход сопротивлялся. Агент грубо помог себе пальцами, игнорируя напряжение тела под ним. Когда он вошёл, первый толчок был резким, болезненным. Лео почувствовал горячую влагу — кровь Ша Цина.

Юноша издал сдавленный стон, его тело невольно сжалось. В душе он проклинал себя: момент, когда он манипулировал Лео, загоняя его в угол, был слишком сладок, и он упустил лазейку в словах агента. Но в итоге всё решил перевес сил, без кандалов Лео вряд ли бы так легко взял верх.

— Не люблю сзади и ненавижу на подоконнике… — хрипло выдавил Ша Цин, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.

Мужчина не ответил. Его ритм сбивался, тело Ша Цина притягивало сильнее, чем он мог ожидать. Он думал, что ему это безразлично, но, оказавшись внутри, понял, что возбуждение достигло болезненной точки.

Эта боль, давно подавляемая, требовала яростных движений, грубых толчков. Лео сжал талию Ша Цина, с силой вбиваясь в него, вслушиваясь в похотливый звук шлепков и сдержанные стоны боли. Эти звуки будоражили, рождая чувство власти и мрачного, садистского удовольствия.

Ша Цин, покачиваясь от толчков, стиснул скованные руки так, что на запястьях проступили кровавые следы. Он пытался расслабиться, смягчить боль, но она накатывала волнами, не давая передышки. Он лишь сжал зубы, терпя.

Лео знал, что это насилие, но не останавливался. Он твердил себе, что Ша Цин заслужил это, и чувствовал, как тёмная часть его души, скрытая под маской чести и долга, медленно выползает наружу.

Эта тьма всегда была в нём, глубоко запрятанная. Она проступала в красном свете кошачьей лампы, в бунтарском прошлом, в одержимости, граничащей с безумием, в тщательно спланированных обманах. Она сочилась, как чёрный туман.

Кем ты меня считаешь? — хотелось ему бросить Ша Цину с холодной усмешкой. — Я сам не знаю, кто я. Может, в этом корень моей тьмы: я всегда гнал её прочь, не понимая, что она часть меня.

Он часть меня.

— Чёрт, убери меня от подоконника, я сказал, не здесь! — Ша Цин хрипло кричал, дёргая скованные руки, будто в кошмаре, из которого не вырваться.

— Заткнись, — раздражённо бросил Лео, сильнее прижав его голову к подоконнику.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 57

Глава 57 Неприкасаемый (Предупреждение)

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

— Заткнись! Заткнись! Заткнись! Заткнись…

Голос, будто эхо в бесконечном лабиринте, звенел в ушах, пронзительный, как вопли призраков. Они вихрем кружились в его сознании, раздирая разум острыми когтями. Он весь сотрясался под гнётом огромной тени за спиной, не в силах пошевелиться... Слабый, беспомощный, способный лишь кричать и плакать.

Слёзы струились по щекам, вопли вырывались из горла, а он захлёбывался в омуте боли и страха, бесконечном и беспощадном.

Его лицо, прижатое к холодной поверхности, искажалось от давления ладони. Сквозь спутанные пряди волос виднелась лишь пара испуганных, потерянных глаз, их взор трепетал, теряя фокус от непрестанной дрожи.

Перед глазами мелькали обрывки света и тени. За окном простиралась тёмная лужайка, тянувшаяся к далёким зарослям, чьи силуэты напоминали чудовищные деревья, растворённые в непроглядной тьме.

На траве, прямо перед ним, лежала женская голова. Её длинные чёрные волосы паутиной расползлись по земле, а круглые, немигающие глаза, неподвижные, уставились на него.

Она не отводила взора. Все злобные ухмылки, насилие, мольбы, вопли и страдания она впитывала своим мёртвым, неподвижным взглядом. Просто наблюдала.

— Не смотри на меня так! Прошу… — Он умолял, проклинал, звал её, но ответа не было.

Её алые губы кривились в жуткой, распахнутой гримасе.

Он слышал её вопли. Сколько бы лет ни прошло, они эхом звучали над этим двором, над этим домом, день и ночь, без передышки…

Лео заметил неладное, когда Ша Цин начал задыхаться, судорожно дрожа. Чёрные волосы под его ладонью промокли от пота, спина в тюремной робе потемнела от влаги. Юноша, распростёртый на подоконнике, походил на утопленника, только что извлечённого из воды.

Агент заколебался, но всё же ослабил хватку. Мышцы Ша Цина, скованные спазмом, напряглись ещё сильнее. Подавляя тёмный порыв в душе, Лео откинул влажные волосы, чтобы взглянуть в лицо человека под собой.

Судороги вскоре стихли. Лицо Ша Цина побелело, как восковая маска, стало безжизненным, с тусклым взором, лишённым света. Его глаза, будто пара бурых каменных бусин, смотрели в пустоту, в иной мир. Слёзы текли из уголков глаз, не от эмоций, а от рефлекса.

Тревога и ледяной страх пробежали по затылку Лео, разгоняя мрачный туман в его душе. Ему показалось, что он очнулся от кошмара, в котором был одновременно собой и кем-то чужим.

Кровь медленно капала на пол, алыми каплями, из места их соприкосновения. Как обжёгшись, Лео резко отстранился, отшатнувшись от юноши.

— Ша Цин? — хрипло, едва слышно позвал он, переворачивая безвольное тело.

Его пальцы коснулись влажного лба. Красивые, но тусклые глаза были широко раскрыты, будто серая корка застывшей лавы над пустыней. Этот вид вызвал у Лео необъяснимый ужас, от которого дрожало всё его существо, а горло сжалось, мешая говорить.

Необъяснимый порыв заставил его наклониниться, чтобы поцеловать слёзы в глазах Ша Цина.

И вдруг эта корка треснула.

Из-под пепла, раскалённой, неукротимой силой, вырвался взор... Острый, яростный, несгибаемый.

Лео не успел разглядеть его, но инстинкт, отточенный годами в перестрелках, натянул нервы, как струны, заставив в последний момент откинуться назад.

Удар прошел мимо. Он должен был, по точной дуге, вонзиться в шею Лео, в артерию, чтобы при извлечении хлынул фонтан крови.

Оружие было крошечным, но смертельным, обточенная ручка пластиковой зубной щётки. В руках, где убийство сроднилось с дыханием, любой предмет превращался в оружие, даже если эти руки были скованны наручниками.

Первая атака не удалась, но вторая последовала мгновенно. Лео не успел среагировать, но рефлексы, выработанные годами тренировок, спасли его. Он схватил цепь наручников на запястье убийцы и прижал её к груди противника.

— Ша Цин! — выкрикнул он. Юноша под ним, застывший и безвольный, странно контрастировал с пылающим ненавистью взором. Лео чувствовал, что перед ним не человек, а призрак, пожираемый жаждой крови и мести.

Ша Цин вздрогнул, очнувшись от наваждения.

Он медленно моргнул, и только теперь разглядел Лео. На его губах мелькнула тень то ли разочарования, то ли облегчения.

— Это ты, — лениво протянул он с усталостью и раздражением, как после долгой болезни. — Что, хочешь продолжить? Тогда, чёрт возьми, отойди от подоконника и вали на кровать.

Агент смотрел на него в упор, его лицо отражало сложную смесь чувств. Помолчав, он потянул цепь наручников и крепко обнял юношу.

— Ну и видок, прямо пафосная нежность, — насмешливо бросил Ша Цин. — Разве двое мужиков с голыми задницами не предназначены только для того, чтобы трахать друг друга?

Лео прижал его сильнее.

— Ты ненавидишь не меня и убить хочешь не меня. Да, ты обманывал, издевался, давил на меня, попирал мои чувства к «Ли Бицину», но, какие бы ни были причины, это не ненависть.

— Самоуверенный ты малый, красавчик, — отозвался Ша Цин. — А ведь я почти разрушил твою жизнь. Возможно, завтра, с новой газетой, тебя ждёт позор хуже смерти. Я сделал это нарочно, ты же знаешь. Иначе ты бы не пришёл сюда в бешенстве, чтобы… изнасиловать меня.

— Да, я злюсь на тебя, я полон ненависти, — горько сказал Лео, его чёрные волосы спадали на лицо. — И не только из-за наших противостояний, но и потому, что я не могу тебя разгадать, а ты видишь меня насквозь. Я сорвал маску с твоего лица, но так и не смог коснуться твоей истинной сути. Не хочу признавать, но я постоянно строю о тебе иллюзии, а ты раз за разом их рушишь.

— Тогда не строй больше иллюзий. Я их снова развалю.

— Почему? Почему ты заставляешь меня тебя ненавидеть?

Юноша склонил голову, задумался и улыбнулся.

— Потому что, как ты сказал, я упрямый, высокомерный, ненормальный убийца.

Лео замолчал.

Долгий, тяжёлый вздох вырвался из его груди, и он потянулся, чтобы подтянуть штаны Ша Цина.

— У тебя травма, лучше сходи в медпункт, чтобы остановить кровотечение.

— Совет от насильника? Спасибо, премного благодарен, — съязвил тот.

— Хватит этого сарказма, — спокойно ответил Лео, поправляя одежду и возвращая себе привычное хладнокровие. — Я уже раскусил тебя, и тебе меня больше не разозлить. Да, сегодня в суде ты устроил мне серьёзные проблемы, но я справлюсь. Жаль, что тебе придётся сидеть в тюрьме, возможно, всю жизнь. Но не волнуйся, я буду навещать. Знаешь, только что я понял, в этом мире есть люди, чьи отношения запутаны, необычны, неподвластны обычной логике. Если мы с тобой такие, то нужно просто принять это.

— Время свидания вышло, мне пора, — Лео направился к двери, но вдруг остановился и обернулся. Его взгляд смягчился, казалось он боялся задеть что-то хрупкое, но не мог отвести глаз. — Что произошло на том подоконнике? Я чувствую, это был кошмар. Кошмары трудно пережить, я знаю. Ты вытащил меня из моего, а теперь моя очередь помочь тебе.

Наручники на запястьях Ша Цина тихо звякнули. Его взор стал ледяным, тёмным, как морское дно, куда не проникает свет, где тайны смерти погребены навечно. Лео на миг ощутил удушье, но тут же понял что это иллюзия. Юноша лишь небрежно пожал плечами.

— Что произошло? Один законник только что изнасиловал меня. Позвать полицию, офицер?

— Я знаю, что то, что я только что сделал, было ошибкой, но я не хочу за это извиняться. — Лео сжал губы, его лицо окаменело. Он резко открыл дверь и вышел.

Ша Цин остался стоять, провожая его взглядом. Лишь когда тюремщик вошёл и велел возвращаться в камеру, он глубоко выдохнул и незаметно спрятал крошечное оружие в рукав.

***

Алессио скучал, лениво постукивая носками по верхнему ярусу койки. Услышав шаги, он вскочил и бросился к вернувшемуся соседу.

— Ты выглядишь паршиво, заболел, что ли? — спросил он, тревожно вглядываясь в лицо сокамерника, и взглядом прогоняя конвоира.

— Просто устал. Хочу спать, — равнодушно бросил Ша Цин, карабкаясь на свою койку.

Алессио заметил что-то за его спиной, и его лицо потемнёло. Он резко схватил того за уголок тюремной робы. Ша Цин обернулся, сверкнув раздражённым взором, но холод в его глазах тут же угас. Перед ним снова стоял тот самый Алессио: итальянец с каштановыми волосами и голубыми глазами, мягкий и открытый, будто юноша, ещё не тронутый жестокостью мира.

— У тебя вся задняя часть штанов в крови, — тихо сказал Алессио с искренней заботой. — Ты ранен?

— Ничего страшного. Не лезь.

— Но ты истечёшь кровью! Надо позвать кого-нибудь, отвели бы в медпункт.

Ша Цин отцепил его руку от своей одежды.

— Я сказал, всё в порядке! Не хочу в медпункт. Дай поспать, ясно?

— Конечно… — Алессио, немного смутившись, забрался на свою койку. Через мгновение он снова высунулся. — У меня есть таблетки от воспаления, мазь для остановки крови, бинты. Нужно?

Юноша, только закрывший глаза, устало вздохнул.

— Давай сюда.

Итальянец спрыгнул с койки, перерыл свои вещи и вывалил на край верхней койки кучу медикаментов.

— Если не достанешь, могу помочь нанести мазь.

— Сам справлюсь, — буркнул Ша Цин, растянувшись на матрасе.

Из-за края койки выглядывала половина лица Алессио, явно расстроенного. Ша Цин тихо вздохнул, приподнялся на локте и, наклонившись, сказал, смягчив тон:

— Прости, Алессио, я сегодня не в духе.

— Из-за той встречи? Тебя там достали? Из-за дела? Слушай, я уже знаю, кто ты — из газет. Честно, до сих пор не верю, что ты и есть тот самый «убийца серийных убийц». — В голосе Алессио сквозило восхищение. — Ты выглядишь таким… утончённым, что ли.

— А ты не похож на хладнокровного мафиози, который убивает, не моргнув глазом, — парировал Ша Цин с хитрым взглядом. — Мир вообще полон обмана.

Алессио ухмыльнулся с видом «мне всё понятно, хоть ты и отпираешься».

— Не парься. Да, у нью-йоркской мафии и банды Кровавых были разборки, но это дела минувших дней. Старик Воген мёртв уже столько лет, никто не тронет его приёмных сыновей.

— Приёмных сыновей Вогена? — переспросил Ша Цин, чуть прищурившись.

— Ага. Один из главных основателей банды. Старик больше всего жалел, что не оставил потомства, вот и искал утешения в приёмных сыновьях. Говорят, он заказал семь кровавых жетонов и раздал их самым любимым. Это не один из них?

— Звучит круто, но я никогда не считал, что эта штука на что-то годится.

— Времена меняются, старое отмирает. Может, двадцать лет назад этот жетон и вызывал страх с уважением, но сейчас… только в музей мафии, если такой есть.

— То есть я могу носить его, и ничего? Всё-таки семейная реликвия, не хочется выбрасывать.

— Думаю, да. Боссы той эпохи либо умерли, либо отошли от дел. А те, кто ещё жив, уже одной ногой в могиле… О, кстати, один до сих пор сидит в «Могиле». Тридцать с лишним тяжких преступлений, срок в восемьсот лет. Его кости сгниют в тюрьме. Может, слышал. Рафаэль Сток, тоже приёмный сын Вогена.

— «Могила»? Это Райкерс? — В глазах Ша Цина мелькнула тень, почти неуловимая.

— Точно, тот самый остров. Там десять тюрем разного уровня, пять для особо опасных. К слову, мой неудачливый брат сидит в одной из них.

— Ты сказал, старые дела. Откуда ты, парень лет двадцати, так хорошо всё знаешь?

Алессио улыбнулся, чуть смутившись.

— Как ты сказал, семейное наследие. — Он открутил крышку тюбика с противовоспалительной мазью, аккуратно прокалывая фольгу на горлышке. — Точно не нужна помощь? Это не так уж страшно, как пара ножевых ранений. Мне было пятнадцать, когда я чуть не засунул ствол себе в рот. Но потом понял что наказывать себя из-за кучки подонков, которые заслуживают ада, чистый идиотизм.

— И что стало с теми подонками?

Алессио пожал плечами.

— Мясорубка отличная штука. — Он задрал штанину, показывая длинный, выцветший шрам на пятке. — Не убирал его, чтобы помнить: если кто-то тебя ранил, всё просто — уничтожь его.

Ша Цин моргнул, как прилежный ученик, столкнувшийся с неразрешимой задачей.

— Но я не хочу его уничтожать.

Алессио опешил, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться его длинных чёрных ресниц.

— Тогда око за око, зуб за зуб.

Ша Цин кивнул.

— Верно сказано. Этот день настанет.

***

Лео вышел из здания MCC и увидел Роба, ждавшего в машине. Зеленоглазый агент, едва завидев его, нетерпеливо выпалил:

— Ну что, не придушил его в порыве гнева? А то твоя карьера точно бы накрылась!

— Не волнуйся, он жив. Но… — Лео помедлил, — ему, похоже, придётся несладко какое-то время.

Роб хлопнул его по плечу, ухмыльнувшись.

— Не смотри с таким виноватым видом, он сам напросился. Кстати, пока ты разбирался с этим мелким гадёнышем, я раскопал всю подноготную Каннинга за тридцать шесть лет его жизни. Нашёл отличный рычаг. У него красавица-жена, две дочери и приёмный сын из приюта. Но на деле этот «сын», ребёнок от его любовницы, а любовница, племянница его жены. Ну как, этично, а? Жизнь как дешёвая мыльная опера. Как думаешь, что сделают его модель-жена и богатый тесть, если узнают? Влепят пощёчину и швырнут в лицо бумаги о разводе?

Лео кивнул.

— Как виновная сторона, он потеряет опеку над детьми, выплатит кучу алиментов и ответит по закону. Если он изменял с племянницей жены, когда та была несовершеннолетней, ему конец.

— По сравнению с разводом и разлукой с детьми, обвинение в «ошибке из-за невнимательности при предоставлении доказательств», сущий пустяк, — сказал Роб, нажимая на газ и весело присвистнув. — Не терпится навестить этого хитрого старого крокодила и постучать по его чешуе!

***

Через два часа они сидели в офисе Каннинга Гонсалеса. Напротив нервничал адвокат, бледный, как мел, вытирая пот, струящийся по лбу.

Каннинг, после долгой внутренней борьбы, наконец сдался, схватившись за голову и растрепав идеально уложенные волосы.

— Ладно, вы победили. Но нам нужно подписать соглашение…

В этот момент зазвонил его телефон. Каннинг с раздражением вытащил аппарат, взглянул на экран и нажал на кнопку ответа. Через несколько секунд его лицо застыло, а затем осветилось странной смесью недоверия и облегчения. Повесив трубку, он с насмешкой улыбнулся агентам.

— Похоже, вам больше не придётся со мной бодаться. Крупная рыба попалась в сеть, так зачем тратить силы на мелкую креветку вроде меня?

— О чём ты? — нахмурился Роб.

— О том, что ваш главный подозреваемый, тот самый Ша Цин, только что согласился признать вину и заключить сделку с федеральным правительством.

***

— Что за чертовщина? — уже в машине Роб недоверчиво повернулся к Лео. — Ша Цин, этот упрямец, согласился признать вину? Лео, что ты с ним сделал? Окропил святой водой, дабы очистить его душу?

Лео нахмурился, его пальцы сжали руль.

— Это совсем на него не похоже. Если только… у него нет нового плана. Что-то тут не так.

— Я тоже так думаю, — кивнул напарник. — Но если он признает вину, ему придётся выложить всё начистоту. По крайней мере, мы узнаем, кто он на самом деле.

— Его так называемая «настоящая личность»? Ты веришь в это? Я — нет, — усмехнулся Лео, сворачивая к офису ФБР. — Собери всех, кто раньше занимался расследованием личности Ша Цина, и передай мне все материалы.

— Ты сам будешь копать? А что с этим делом?

— Оставляю тебе довести его до конца. Он же признал вину, верно?

— Если он признал вину, зачем ты так упираешься? Двадцать лет данных, как иголку в стоге сена искать. Это займёт месяцы без сна и еды, и толку может не быть, — не сдавался Роб, хотя знал, насколько упрям его напарник.

Лео помолчал, а затем добавил:

— Потому что я хочу знать, что произошло на том подоконнике.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 58

Глава 58 Могила

Признание «убийцы серийных убийц» всколыхнуло общество. Новостные каналы упивались сенсацией, а общественное мнение раскололось на враждующие лагеря. Интернет-форумы и социальные сети бурлили спорами, где вопрос «Можно ли оправдать насилие насилием?» сменился загадкой: «Почему он признал вину, имея всё шансы на оправдание?». Теории заговора, обвиняющие в тайных махинациях то ЦРУ, то федеральное правительство, множились с каждым часом. У здания, где работали Лео и Роб, толпились репортеры, жаждущие новых заголовков. Центр содержания под стражей, окружённый фанатами и протестующими, напоминал осаждённую крепость, готовую пасть под напором людского прилива. Казалось, ещё немного, и придётся вызывать спецназ с вертолётами.

В офисе Роб, склонившись над экраном ноутбука, с раздражением листал новости.

— Допрос с пристрастием? Полная чушь! Его же не в Гуантанамо держат! А это что!? «Секреты тайной сделки»? Откуда вы вообще это берёте, гении пера? — напарник возмущённо фыркнул и взглянул на Лео. — А ещё пишут, что ты с Ша Цином…

Лео опешил, чувствуя, как сердце пропустило удар.

— Ой, прости, ляпнул, — Роб неловко хмыкнул. — Это просто фанфик от слэшеров.

— Слэшеры? — Лео в недоумении приподнял бровь.

Роб украдкой посмотрел на напарника. Тот казался спокойным, его взгляд был ясным, будто тени прошлого наконец отступили. Пожалуй, можно говорить прямо.

— Ну, фанаты, которые гадают, кто из вас с Ша Цином… э-э… «сверху», а кто «снизу». Целая армия, в основном девчонки.

— Я всё ещё не совсем понимаю.

— Да про вас двоих, кто в паре… ну, актив, а кто пассив.

Лео уставился на него с таким изумлением, что Роб замахал руками, отгоняя невидимую угрозу.

— Не я это придумал, клянусь! Всё из-за этой чёртовой книги, «Шахматы жизни и смерти». Каннинг продал отрывки за бешеные деньги, и интернет просто взорвался. Издательства дерутся за права на роман, а фандом уже плодит тонны фанфиков. Все старые книги Роя Ли раскупили, допечатывают новые тиражи.

— Безумный мир, — Лео глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух застревает в груди. Неужели толпы людей фантазируют о романе между агентом ФБР и подозреваемым из-за какого-то романа? Чёрт возьми, неужели Ша Цин написал там что-то, чего не должен был? Про пулю, зажатую в зубах, или про то, что было потом? Лео с тоской подумал, что репутация ФБР теперь точно под ударом.

— Ага, раньше фанатки слали серийным убийцам любовные письма, а теперь делают сайты и «шипперят» парочки, — напарник саркастически ухмыльнулся. — Прогресс, что уж.

Лео устало подпер лоб ладонью и тихо застонал.

— Да ладно, — Роб ободряюще хлопнул его по плечу. — Это всего лишь фантазии каких-то девчонок, на твою работу и жизнь это не повлияет. И я, само собой, никому ни слова. Хотя, если честно, мне и самому любопытно, кто из вас, ну, знаешь, сверху?

Лео не нашёл сил даже для стона. Схватив свёрнутую газету, он с размаху треснул Роба по голове.

— Что там у спецназа? Ли Бицина спасли?

— Только что сообщили! Спасли, доставили в больницу на обследование. Вроде в порядке, только слегка не в себе. Жаль, но те, кто его охранял, сбежали задолго до штурма. Никого не поймали, а могли бы вытрясти хоть что-то про Ша Цина.

Лео кивнул, не удивившись.

— Даже если бы поймали, ничего бы не узнали. Он всегда просчитывает всё на несколько ходов вперёд.

— Потому я и в шоке от его признания, — Роб покачал головой. — Слышал, прокурор Мартинэ утром заключила с ним сделку: Ша Цин признаёт вину, кается на суде, раскрывает ФБР своё настоящее имя, сообщников и источники финансирования, а ещё публично заявляет, что всё в его романе вымысел. Взамен, семнадцать лет тюрьмы.

— Семнадцать лет. — Лео тихо повторил, задержав взгляд на фотографии преступника на первой полосе газеты.

— Не так уж много, — пожал плечами Роб. — Отсидеть две трети, и на условно-досрочное.

Он замолчал, почувствовав, как сгустилась атмосфера, и поспешил сменить тему.

— Слышал, он из Финикса, зовут Элвис Ли. Его родители…

Роб осёкся, поймав скептический взгляд напарника, ясно говоривший: Поверишь, проиграешь.

— Ладно, ладно, знаю, ты не бросишь копаться, — он хмыкнул. — Одержимый копатель.

Лео усмехнулся, собираясь ответить, но телефон звякнул, оповещая о новом сообщении. Он взглянул на экран, и его лицо немного изменилось. Вскочив, он схватил чёрное пальто со спинки стула.

— Нашёл зацепку в деле двадцатилетней давности. Лечу в Юту. Роб, есть для тебя задание.

— Задание? Считай, сделано! — Роб шутливо отдал честь двумя пальцами.

— Встреть в аэропорту Молли Лоуренс. Её рейс только что приземлился.

— Молли Лоуренс?! — Роб моргнул, а затем, очнувшись, воскликнул: — Нет, нет, нет, ты не можешь взвалить это на меня! Как я объясню, что из-за тебя её настоящий зять был под домашним арестом, а фальшивый угодил к тебе в постель, а потом в тюрьму? Боже, я даже представить не могу её лицо! Слушай, Лео, бегство не выход! Она твоя сестра, в худшем случае наорёт, но не убьёт же! А вот я… Лео! Лео!

Но черноволосый напарник, не оборачиваясь, стремительно вышел из офиса, с грохотом захлопнув дверь, будто убегая от погони.

***

В камере MCC Алессио, глядя на Ша Цина, сидевшего на краю койки в ожидании конвоя, произнёс:

— Ты уходишь? Слышал, ты признал вину. Это ожидаемо, но вот что странно: ты потребовал отбывать срок именно на острове Райкерс, и это было условием сделки?

Юноша промолчал. Его не удивило, что Алессио в курсе, этот итальянец выглядел человеком, у которого всегда есть свои каналы и связи.

— Разве я не говорил, что Райкерс называют «Могилой»? — мафиози тяжело опустился рядом, и его голос прозвучал с искренней тревогой. — Послушай, Ша Цин, мы оба знаем, что такое колонии строгого режима. Но «Могила», это нечто иное, хуже всех их, вместе взятых.

Убийца убрал руку Алессио с плеча.

— Я знаю.

— И всё равно туда рвёшься? — Алессио осёкся, внимательно вглядываясь в соседа по камере. За месяцы, проведённые бок о бок, он распознал в нём непреклонную волю. Если такой человек принял решение, его не остановить никому.

— Ладно, — итальянец вздохнул, сдаваясь. — Если ты твёрдо решил, у меня есть просьба. — Он сунул руку под тюремную робу, извлёк из потайного кармана массивное кольцо и вложил его в ладонь юноши. — Передай это моему брату, Тимоти Белларди. Он в пятом блоке Райкерс.

Ша Цин повертел кольцо в пальцах. На металле темнел выгравированный узор, двуглавая змея, обвивающая лилию. Кольцо выглядело скорее как артефакт, чем украшение, тяжёлое и зловещее.

— Это явно не просто кольцо. И у тебя точно есть способы доставить его в Райкерс без меня.

— Верно, — кивнул Алессио, не пытаясь отрицать. — Но я доверяю только тебе. Это не просто кольцо, а фамильная печать семьи Белларди. Думаю, ты слышал о нас.

— О, печать крёстного отца, — Ша Цин усмехнулся, скользнув взглядом по собеседнику. — Вы всё ещё ставите штампы на секретных письмах?

Алессио чуть смутился:

— Это ещё и символ традиции. Хотя мы между собой зовём его «проклятым кольцом». Его последний владелец, мой дядя, погиб от пули наёмника. Потом был кузен Дерек, его убило током на круизном лайнере. А Винсент, другой кузен, так хотел заполучить кольцо, что… — он понизил голос, — лифт, в котором он ехал, рухнул с десятого этажа.

— И ты в это веришь? — Ша Цин поинтересовался.

— Неважно, верю я или нет, — сокамерник пожал плечами. — Главное, я не хочу держать его при себе. А вот мой брат думает иначе. Если я не отдам ему кольцо, боюсь, однажды «несчастный случай» настигнет и меня.

— Не в ладах с братом?

— Нет, мы в отличных отношениях, если не считать вопросов, где на кону серьёзные интересы.

Юноша задумался, взвешивая кольцо в руке.

— Хорошо, я сделаю это. Считай, в благодарность за твою… заботу всё это время. Но я не знаю твоего брата.

— Увидишь его, так сразу узнаешь, клянусь, — с улыбкой бросил Алессио.

— Пора, — надзиратель, сопровождавший Ша Цина, постучал дубинкой по двери, напоминая о времени отправления.

Ша Цин спрятал кольцо во внутренний карман белья и направился к выходу. Алессио, не сдержав порыва, схватил его за запястье. Пока Ша Цин не вырвался, он наклонился ближе и шепнул, почти касаясь его уха:

— Будь осторожен с каждым.

Ша Цин едва заметно кивнул и шагнул за порог, когда конвоир отворил решётку.

По коридору он шёл, ощущая на себе внимание окружающих. Внезапно его глаза поймали знакомое лицо: Ган, профессиональный киллер из гонконгской банды «Большой круг», партнёр по маджонгу. Худощавый азиат в очках, бледный, на вид почти безобидный, остановился перед ними. Но его появление заставило охранников напрячься, как перед ядовитой змеёй, готовой к броску.

— Не дёргайтесь, я просто вспомнить былое, — дрожащим голосом произнёс Ган. — Теперь, когда он уходит, нам снова не хватает игрока.

Когда они поравнялись, киллер наклонился к Ша Цину и едва слышно прошептал:

— В память о твоей честной игре, мой прощальный подарок. Ищи под плиткой в прачечной шестого участка в Могиле. Ищи хорошенько.

Не дав охранникам среагировать, Ган скользнул прочь, растворяясь в полумраке коридора.

Ша Цин задумчиво поджал губы.

Машина для перевозки заключённых, в которой был лишь один пассажир, покинула Федеральный центр заключения Нью-Йорка, когда ночь окончательно поглотила город.

Алессио, стоя у окна на седьмом этаже MCC, провожал взором исчезающий в темноте автомобиль. Он протянул руку, и охранник молча вложил в его ладонь мобильный телефон. Итальянец с каштановыми волосами набрал номер и произнёс три слова:

— Он в пути.

***

На рассвете в утреннем тумане вырисовалась пустынная береговая линия. В двух километрах от берега виднелся остров, соединённый с материком длинным арочным мостом. На острове теснились низкие строения, а у причала ржавела огромная баржа, давно утратившая способность двигаться. Пятиэтажный корпус, покрытый облупившейся белой краской, был усеян множеством мелких окон... Всё это и было тюрьмой.

Остров Райкерс, окружённый высокими стенами и колючей проволокой, делился на десять зон, переплетённых, как лабиринт, но изолированных друг от друга. Это был уголок, отвергнутый и забытый миром.

Первым делом каждый прибывший должен был принять душ.

Из-за переполненности тюрьмы душевые работали в три смены: утром, днём и вечером. Когда двое конвоиров ввели нового заключённого в душевую пятого блока, просторное помещение наполнилось напряжённым гулом.

Охранник Саймон бросил на прибывшего взгляд, полный сочувствия. В этом месте, пропитанном тестостероном, слишком красивое лицо было для окружающих как приглашение к пиршеству в аду, а для самого заключённого бедой.

В этой тюрьме не было тихих душ, и Саймон это знал. Не вытерпев жадных взглядов, он угрожающе стукнул дубинкой по водопроводной трубе:

— Мыться, и без фокусов! Сегодня никто не будет устраивать бардак!

Он и его напарник Джо следили, чтобы новый заключённый завершил душ под градом хищных взглядов. В первый день если что-то случится, начальству не объяснишь. Затем они повели его в медпункт для проверки на склонность к суициду.

Обнажённые и разгорячённые мужчины в душевой горели от желания, каждый строя свои коварные планы.

Огромный чернокожий мужчина весом не меньше двухсот пятидесяти фунтов, наслаждаясь тем, как двое других растирают ему спину, отдал приказ своему подручному:

— Хочу, чтобы этот новенький сегодня же оказался в моей камере. Скажи Ларри, что я заплачу двойную цену.

— Я дам тройную, — послышался голос из другого конца душевой. Высокий, мощный темнокожий мужчина с татуировками от лысой головы до щиколоток бросил вызов. Он выглядел как железная башня, разрисованная граффити.

— Волчья Дубина, я сдеру с тебя кожу и сделаю из неё шторы и коврик для сортира, — процедил зэк, прищурив крошечные глаза, в которых вспыхнула угроза.

— Ты только и годишься на бабские поделки, Марво, — парировал Волк, не смягчая тона. — С тех пор как новичок чуть не откусил тебе твой инструмент, ты вообще в деле? Или уже открыл для всех дырку сзади?

В любой другой день такие слова привели бы к кровавой драке. Но сегодня атмосфера была гнетущей, как перед штормом, когда низкое давление сгущает воздух, а тучи ждут, чтобы обрушить бурю.

— Посмотрим, Волчья Дубина, посмотрим, — глухо буркнул Марво, и в его глазах мелькнула звериная ярость.

Тот расхохотался, его пальцы невольно дёрнулись, будто сжимали оружие:

— Жди, жирдяй.

Ларри, ответственный за распределение камер, оказался в трудном положении. Обидеть Марво или Дубину он не хотел. Хоть они и были заключёнными, а он охранником, его семья жила в Нью-Йорке. Прогневать босса «Хромых» или «Кровавых» означало поставить родных под удар, даже если эти боссы сидели за решёткой.

Чёртова работёнка, — подумал Ларри. Новички появляются каждый день, но почему оба выбрали одного и того же? И так решительно! Пока он ломал голову, к нему подошёл Саймон с двумя стаканами кофе, один из которых поставил на стол.

— Чего хмуришься, глядя на расписание? У тебя же золотая жила.

Ларри тяжело вздохнул и пожаловался:

— Если решишь эту задачку, отдам тебе все их взятки, тысячу двести пятьдесят баксов.

Саймон выслушал и ухмыльнулся, будто говоря: И это тебя так напрягло?

— Проще простого. Дай новичку одиночку, и дело с концом.

— Но так я обижу обоих!

— Дослушай. Камера 1317 освободилась, засели его туда.

Глаза Ларри загорелись. Если в пятом участке и был кто-то, способный противостоять Марво и Волчьей Дубине, то это обитатель одиночной камеры 1316.

— Но «Крёстный отец» не по этой части…

Саймон раздражённо ткнул ложкой Ларри в лоб:

— Какая разница? Распусти слух, что это желание «Крёстного», и пусть Марво с Волком так думают.

Ларри просиял, осознав гениальность плана, и начал заполнять расписание. Написав «Элвис», он вдруг остановился и обеспокоенно спросил:

— Ты не забыл, как умер Пейдж из 1317? Если мы без предупреждения подселим новичка, не разозлим ли «Крёстного отца»?

Саймон указал на экран, где красовалось фото нового заключённого. Даже на тюремном снимке с табличкой в руках Элвис Ли выглядел так, будто не принадлежал этому мрачному месту.

— Как думаешь, «Крёстный» примет его как подарок или как вызов?

Ларри взглянул на фото, потом ещё раз, и кивнул:

— Как гетеросексуал, скажу честно, он симпатичнее большинства женщин-надзирательниц и медсестёр на острове. Даже если «Крёстный отец» не заинтересован, держать такого рядом всё равно приятно.

— Вот и славно, — Саймон допил кофе и поднялся. — Пойду дежурить да приструнить пару недоумков. Крутых не тронешь, так хоть мелочь прижмёшь. Чёрт, последние дни какое-то паршивое предчувствие, будто назревает что-то скверное…

— Не каркай, — отмахнулся Ларри. — Что может быть хуже, чем гнить этим подонкам в «Могиле»?

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 59

Глава 59 Хождение по стальному канату

Ша Цин, сжимая скудный тюремный набор, казённое бельё и личные вещи, шагнул в камеру 1317. В отличие от MCC, здесь вместо глухой двери стояли решётки, лишавшие даже намёка на уединение. Единственным утешением было то, что его поселили одного, не пришлось отвоёвывать койку в драке.

Из камеры напротив, через узкий коридор, доносились визгливые свистки двух белых зэков. Один, с козлиной бородкой, нагло спустил штаны и, выкрикивая в адрес Ша Цина грязные ругательства, принялся за непристойное занятие.

Ша Цин проигнорировал его. Его глаза скользили по новому пристанищу, сдержанно оценивая обстановку.

Камера была очень тесной. Справа узкая койка с выцветшей голубой простынёй. Остальное пространство занимали стальной умывальник, унитаз и длинная столешница, вмурованная в стену. Зеркало, утопленное в бетон, не поддавалось ни ударам, ни попыткам выковырять его, впрочем, юноша и не собирался проверять.

На стенах, как язвы на теле мертвеца, темнели пятна неизвестного происхождения. Ша Цин подошёл ближе, разглядывая тёмно-коричневое пятно, выделявшееся среди прочих. Кровь, не старая, быть может, всего несколько дней назад она ещё пульсировала в чьих-то венах. Рядом, судя по серо-жёлтому оттенку, могли быть следы чего-то куда более жуткого, возможно, чьего-то мозга.

Он отвёл глаза и принялся обшаривать камеру. У каждого здешнего обитателя находилось что-то своё, спрятанное от чужих глаз. Уходя на волю или на тот свет, заключённые порой оставляли тайные сокровища. Ша Цин искал что-то неприметное, но полезное.

Два потрёпанных порножурнала, несколько марок, дешёвая зажигалка и полпачки отсыревших сигарет, всё это не годилось. Наконец он наткнулся на шариковую ручку без колпачка и, не раздумывая, сунул её в носок.

В щели между койкой и стеной ждала находка пострашнее: обрывки человеческой плоти, кончик пальца и кусок окровавленного скальпа с пучком курчавых волос. Зима уберегла их от тлена.

Похоже, прежний жилец ушёл в ад по билету первого класса, — мелькнуло у убийцы. Без лишних эмоций он смыл находку в унитаз. Лень тюремных уборщиков его не удивила.

Встряхнув колючее одеяло, он забрался на койку и укрылся.

Тем временем козлобородый напротив разошёлся пуще прежнего. Его сперма брызнула на пол коридора, и тут же, как по сигналу, возник охранник. Рявкнув, он вытащил зэка из камеры и заставил вылизывать пол языком.

Заключённые вокруг загоготали, точно зрители на дешёвом водевиле. Тюрьма была царством скуки, и каждый развлекался, как умел.

Время прогулки.

Охранник Саймон заметил, как двое подручных Марво, жирного садиста, чьё имя гремело в этих стенах, прокрались в камеру 1317.

Он знал повадки этого выродка. Марво не просто избивал или унижал новичков, он упивался их страхом, гневом, отчаянным сопротивлением, пока те не ломались, превращаясь в пустые оболочки, годные лишь для свалки.

Обычно охранники, подкупленные Марво, закрывали на это глаза, лишь бы он не перегибал палку слишком явно. Но Саймон, молодой и ещё не до конца очерствевший, заколебался. Первый же день, а эти твари уже лезут, — мрачно подумал он, прикидывая, не вмешаться ли.

— Саймон, помоги-ка, — окликнул его напарник Джо, оборвав размышления.

— Что стряслось?

— Один гад совсем обнаглел, надо его проучить, — бросил Джо. Он рассказал, как зэк напал на новую медсестру. Девушка отделалась испугом, но успела натерпеться страху. Охранник, пытавшийся её защитить, получил в лицо пригоршню дерьма. — Медсестра в слезах сбежала, жалко, такая молоденькая… — Джо сокрушался, но в голосе сквозила злость. — Эрик предложил «мешок».

«Мешок», это когда охранники надевали на головы пакеты с прорезями для глаз и избивали провинившегося до полусмерти. Жертва не могла опознать обидчиков или подать жалобу.

Саймон, погружённый в свои мысли, позволил увести себя прочь.

И не увидел, что произошло дальше. Двое громил, подручные Марво, матёрые уличные бойцы, вылетели из камеры 1317 с разбитыми мордами и кровавой пеной у рта.

Один покатился по полу и налетел на чьи-то ноги в дорогих кроссовках. Хозяин ног, не церемонясь, наступил ему на пальцы. Громила, рыча от боли, замахнулся ржавой заточкой, но в следующее мгновение его собственное оружие, вырванное из руки, пригвоздило его предплечье к полу, как булавка жука в коллекции.

Он издал душераздирающий вопль. Подняв глаза и разглядев лицо нападавшего, сменил крик на отчаянное:

— Пощади, «Крёстный отец»…

— Не каждому дозволено так меня звать, мальчик, — холодно отрезал мужчина с каштановыми волосами и серо-голубыми глазами. Его голос сочился властной уверенностью с лёгкой примесью аристократической небрежности. — Передай Марво, что он мне должен объяснение.

Второй громила, пошатываясь, поспешил ретироваться. Первый остался корчиться на полу, заливая кровью одежду. Зеваки-заключённые молчали, а патрульный охранник, будто не замечая ничего, не спеша прогуливался в стороне.

Глаза мужчины скользнули по кровавому следу, ведущему в камеру 1317. В них мелькнул интерес. Он шагнул внутрь, двигаясь с достоинством человека, привыкшего повелевать. Даже оранжевая роба и кроссовки на нём смотрелись как дорогой костюм.

Ша Цин узнал его сразу. Тимоти Белларди. Лицо, почти неотличимое от лица Алессио, те же серо-голубые глаза, будто кусочки пасмурного моря. Только Тимоти выглядел старше, зрелее, с властной осанкой, которой Алессио недоставало. Они могли бы сойти за близнецов.

Тимоти остановился перед Ша Цином, окинул его взглядом, оценивая. Через пару секунд он улыбнулся надменно, но с тенью вежливости:

— Неплохая сноровка. Но чтобы здесь выжить, одной сноровки мало. Скоро ты это поймёшь.

Ша Цин напрягся, как молодой зверь, почуявший хищника на своей территории. Его настороженная, готовая к бою стойка в глазах Тимоти выглядела вызовом, не слишком опасным, но достаточно интригующим, чтобы заняться им всерьёз.

Ша Цин, сжав губы, бросил резко, но с осторожностью:

— Я не хочу ни с кем воевать. Мне нужно только спокойствие.

Тимоти усмехнулся:

— Спокойствие? Здесь? Это будет посложнее, чем ты думаешь, парень. Первое, что тебе стоит усвоить это выбор стороны. И не ошибись с ним.

Он развернулся и вышел.

На полу всё ещё стонал подручный Марво, истекая кровью. Тимоти взглянул на него с холодным раздражением, будто на досадное пятно на дорогом ковре:

— Живи. Но если ещё раз полезешь к нему и заденешь мои штаны, пожалеешь.

Взгляд, устремлённый на камеру 1317, изменился. Сперва они решили, что «Крёстный отец» взял новичка под защиту. Но теперь стало ясно, Тимоти вмешался лишь из-за неосторожности громилы. Ша Цин остался один, беззащитный, с привлекательной внешностью, сулившей ему участь рождественского гуся в стае голодных волков.

Если Марво побоится гнева «Крёстного», я успею урвать кусок первым, — промелькнула мысль у многих.

К ужину воздух в столовой сгустился от напряжения. Юноша, неся поднос с тушёным картофелем и сэндвичем с копчёной рыбой, направился к столам. Кто-то из зэков, ухмыляясь, подставил ему ногу.

Ша Цин споткнулся, но его тут же подхватили несколько пар рук.

— Отпустите! — рявкнул он, вырываясь, точно зверь из тенёт.

— Что, мы тебя спасли, а ты даже «спасибо» не скажешь? — осклабился худощавый зэк с золотисто-каштановыми волосами, плюнув на поднос Ша Цина. — Не по нраву наша тёплая встреча? Вот тебе добавка, побольше белка!

— Брось, Бэзил, в твоей слюне один ВИЧ, тебе нужно носить презерватив на языке! —поддел его другой заключённый, хохотнув.

— Пошёл ты! — огрызнулся Бэзил, но в его голосе сквозил смех. — Не знаешь, что китайцы ценят сдержанность? А ты орёшь, как базарная баба.

Ша Цин с силой врезал локтем в рёбра стоявшему сзади, вырвался и двинулся прочь.

— Куда намылился? Ужин ещё не кончился, — Бэзил схватил его за руку и с мерзкой ухмылкой сжал ягодицу. — Стой смирно, мелкая сучка.

Юноша опустил взгляд. Те, кто мог разглядеть его лицо, заметили бы, как в его чёрных глазах под длинными ресницами вспыхнул острый, точно лезвие, огонь.

Он медленно поднял поднос, и его покорный вид заставил всех затаить дыхание. В следующий миг стальной поднос с едой с оглушительным звоном врезался в лицо Бэзила.

Тот взвыл, согнувшись и зажимая лицо руками. Кровь, смешанная с маслом, сочилась сквозь пальцы. Он закашлялся, выплюнув окровавленный зуб.

Заключённые на миг опешили, но тут же загудели и бросились на Ша Цина, как голодные тигры. Он увернулся, и его кулак с хрустом врезался в нос одного из нападавших. Алая струя тут же брызнула фонтаном.

Резкий свисток разорвал гомон.

Саймон и двое охранников ворвались в толпу:

— Прекратить! Или все в карцер!

Угроза подействовала. Никто не горел желанием провести недели в тесной каморке в три квадратных метра, где единственными спутниками были койка и унитаз. Без прогулок, без разговоров, лишь одиночество и стены, способные свести с ума.

Нападавшие, ворча, отпустили юношу и растворились в толпе под нависшей угрозой дубинок.

Саймон взглянул на Бэзила. Его нос был сломан, лицо залито кровью, а боль искажала черты в гримасу.

— Сучонок, он мне нос сломал и зуб выбил! — прохрипел зэк, едва ворочая языком.

— Радуйся, что не кое-что поважнее, — бросил Саймон с насмешкой. — Может, научишься не лезть к каждому новому лицу.

Капитан охраны Эрик, подмазанный деньгами, повёл Бэзила в медпункт, но напоследок бросил Саймону:

— Этот новенький, тот ещё колючий ёж. Надо бы обломать его шипы.

Саймон помедлил, но всё же сказал:

— Элвис, за драку после ужина вымоешь весь коридор на этом этаже. Инвентарь у Уилсона.

Эрик, уходя, закатил глаза, наказание было смехотворно лёгким. Но, памятуя о помощи Саймона с «мешком», промолчал.

Ша Цин взглянул на Саймона спокойно, почти с благодарностью:

— Слушаюсь, сэр.

Он ушёл, и его силуэт в тусклом свете ламп казался высоким и стройным. Линии спины, бёдер и ног были такими плавными, что походка выглядела почти изящной, но холодной, как у аскета, отгородившегося от мира ледяной стеной.

— Чёрт, видали этого святошу? Так и просится на трахнуть! — пробормотал один из зэков.

— А что, давай попробуем? — подхватил другой, понизив голос. — Парень напрашивается.

— Бэзил сегодня не в игре, а удар у новичка будь здоров, — хмыкнул третий, ухмыляясь.

***

Тусклый свет ламп заливал коридор мертвенно-бледным сиянием, отражаясь от серого, потёртого пола и облупленных решёток.

Ведро с моющим средством валялось у стены, рядом перевёрнутая швабра. Ша Цина прижали к полу несколько здоровенных чернокожих зэков. Один скрутил ему руки за спину, другой надавил коленом на шею, а двое других раздвинули его ноги, не давая шанса вырваться. Штаны сползли до колен, эти парни явно знали своё дело.

— Ну и красавчик! Взгляните на эту задницу! А талия, загляденье! — выдохнул один, задыхаясь от похоти. Его грубая ладонь скользнула по ягодицам юноши, пальцы попытались проникнуть глубже. — Чёрт, какой тугой!

Другой, ухмыляясь, пнул Ша Цина в живот:

— Расслабься, сука!

Ша Цин закашлялся, его тело выгнулось, точно лодка в шторм, что только раззадорило нападавших.

— Ты что, Гинниг, совсем тупой? Теперь он ещё сильнее сжался! — выругался один. — Так войти, кожу сдерёшь!

Рука на шее на миг ослабла. Ша Цин рванулся, схватил бутылку с моющим средством, сорвал крышку и плеснул едкой жидкостью в лицо державшему его зэку.

— Мои глаза! — взвыл тот, схватившись за лицо и отшатнувшись.

— Вот это жеребец! Ну-ка, держи его! — заорал другой.

Толпа навалилась. Один из зэков схватил швабру и угрожающе занёс её:

— Как насчёт этого?

— То, что надо! — подхватил другой, оскалившись.

Ша Цин издал звук, похожий на рычание загнанного зверя, и отчаянно забился. Из-под воротника его робы выскользнула металлическая цепочка, блеснув в тусклом свете.

— Стойте! — прогремел голос из тени коридора, низкий, с гулким резонансом, который заставил всех замереть.

Из полумрака выступила массивная фигура Волчьей Дубины, чернокожего гиганта с татуировками, покрывающими лысину и шею. Его грубые черты проступили в свете ламп. Всё это время он смотрел, смакуя зрелище, и вмешался бы только тогда, когда жертву окончательно сломают. Но цепочка изменила всё.

Зэк со шваброй, ослеплённый похотью, замешкался. Волчья Дубина схватил его за шиворот и швырнул к стене, точно тряпичную куклу. Присев, он осторожно взял цепочку Ша Цина своими толстыми пальцами, внимательно разглядывая её.

— Откуда это у тебя?

Ша Цин сверкнул глазами, в которых смешались ярость и упрямство:

— Иди на хер!

Волк усмехнулся, обнажив зубы:

— Храбришься? Зря, малыш. Тебе не понравится, что будет дальше.

Он придвинулся ближе, демонстративно потеревшись пахом о лицо Ша Цина. Даже через ткань чувствовалась угрожающая мощь его «орудия».

— Поверь, ты не захочешь узнать, каково это, быть насаженным на мой «ствол».

Лицо Ша Цина побледнело, но губы упрямо сжались, хотя ресницы дрогнули, выдав страх. Волк, удовлетворённый, провёл большим пальцем по его щеке:

— Скажи правду, и я, может, оставлю тебя в покое.

— …Фамильная вещь, — нехотя выдавил собеседник.

— Врёшь! Твоя фамилия Ли! — Волк угрожающе ударил его по лицу своим «стволом».

— Это фамилия матери. Она ушла от отца, когда мне было два года. Его звали Севилья, — Ша Цин стиснул зубы, сдерживая гнев. — Говорят, это его подарок мне на память.

— Севилья… — Волчья Дубина прищурился, точно вспоминая. — Шон Севилья? У него был сын, очень на него похожий.

— Это мой старший брат, Шаниэль. Мы от разных матерей, — быстро ответил Ша Цин.

— Кто бы мог подумать, что Шон отдал эту штуку бастарду, — пробормотал зэк. Он поднялся, рывком потянув Ша Цина за собой, и смотрел, как тот торопливо натягивает штаны. — Твой отец был в банде Кровавых, значит, и ты наш. Я могу прикрыть тебя в этой дыре, но, — он понизил голос до угрожающего шёпота, — если я потребую эту цепочку и всё, что с ней связано, а ты посмеешь сказать «нет», пожалеешь, что родился. Понял?

Юноша отвернулся, наполовину сопротивляясь, наполовину боясь.

Волк прижал его к стене, нависнув всем телом:

— Понял?!

— Да, понял, — выдавил Ша Цин с явной неохотой.

— Умница, — Волк вдохнул его запах и, не удержавшись, лизнул его щеку медленным, похотливым движением. — С первой секунды, как я тебя увидел, мне хотелось завалить тебя и отыметь как следует. Но своих я не трогаю. Так что держись нашей стороны и не зли меня.

Он повернулся к своим людям, всё ещё стоявшим в стороне:

— Это ваш новый брат. Если не научитесь его уважать, я сам вас научу.

Подручные тут же загалдели, восхваляя мудрость босса и наперебой обещая выполнять его приказы. Заодно они радушно предложили новому «брату» разделить заначку сигарет и травки.

— Но мне ещё надо мыть пол, — невинно заметил Ша Цин, бросив взгляд на перевёрнутое ведро.

— Мы сами! — подскочил Гинниг, тот самый, что пнул его в живот, и схватил швабру. Остальные кинулись собирать чистящее средство и упавшее ведро.

Волчья Дубина обхватил юношу за талию, поглаживая его с неприкрытым вожделением:

— Берегись Марво, этого жирного извращенца. Его больные фантазии так же необъятны, как его пузо. И держись подальше от банды Хромых, они наши враги.

— А что насчёт «Крёстного отца»? — спросил Ша Цин, кивнув в сторону соседней камеры.

— Он держится в тени, но его власть огромна, а методы беспощадны. Особенно он ненавидит предателей. Твоя камера раньше принадлежала Пейджу, одному из его людей. Потом Тимоти узнал, что тот воровал из казны, и… поверь, тебе не захочется знать подробности.

Я уже спустил эти подробности в унитаз, — мысленно ответил убийца, сохраняя каменное лицо.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 60

Глава 60 Ловкость и уверенность (Предупреждение)

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

Саймон, тюремный охранник, направлялся в библиотеку, когда его взгляд невольно задержался на фигуре Ша Цина. Он не ожидал, что этот парень, едва переступивший порог тюрьмы острова Райкерс, переживёт первый день без единой царапины. Прошлой ночью до Саймона дошли слухи о стычке в коридоре, и во время полуночного обхода он специально заглянул в камеру 1317. К его удивлению, заключённый спал на койке так безмятежно, будто находился не в мрачных стенах тюрьмы, а в уютной колыбели дома.

Их пути пересеклись у входа в библиотеку. Саймон на миг заколебался, невольно отведя глаза, но всё же не удержался:

— Элвис!

Ша Цин остановился, обернувшись.

— Да, сэр?

Он помнил этого охранника, молодого, с непримечательной внешностью, но с редкой для этих мест мягкостью в обращении с заключёнными.

— По поводу вчерашней уборки… Я не думал, что всё так обернётся.

Ша Цин улыбнулся.

— Это не ваша вина, сэр. Как видите, я цел и невредим.

Саймон опешил, заворожённый этой улыбкой. Она была чистой, незапятнанной мраком тюрьмы, как зимнее солнце, пробивающееся сквозь серые тучи. Его мысли растворились в тёплой пустоте, и лишь лёгкое движение брови Ша Цина, казалось, вопрошающее «в чём дело?», вернуло его к реальности.

— Знаю, новичкам здесь приходится нелегко, особенно с такими, как Марво или Волчья Дубина, — надзиратель замялся, подбирая слова. — У меня есть совет… впрочем, забудь, неважно.

— Нет, сэр, подождите, — Ша Цин остановил его и подмигнул. — Расскажите, я хочу услышать.

Саймон почувствовал, как сердце пропустило удар. Проклиная себя за эту слабость, он воскликнул:

— Таким, как ты, чтобы выжить, лучше держаться сильных. Не Марво или Дубину, а «Крёстного отца». Поэтому я и устроил тебя в камеру 1317. Он, по крайней мере, не станет… — Саймон запнулся, проглотив слова «похотливо пускать слюни на твою задницу», и закончил: — …лезть к тебе.

— Одиночная камера? Так это вы помогли? — Ша Цин взглянул на него с такой искренней благодарностью, что Саймон почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Спасибо, сэр.

Эта благодарность едва не развязала Саймону язык, но он удержался. Юноша вежливо кивнул и ушёл, оставив охранника в смятении.

— Ты не должен так себя вести, Саймон, — послышался голос Эрика, незаметно подошедшего сзади.

— Что? — растерянно переспросил тот.

— С заключёнными. Бить их, брать их деньги, даже… трахать их — это одно. Но влюбляться? Это против этики, — наставительно произнёс капитан охраны.

— Я не… — начал Саймон, чувствуя, как лицо пылает. — Я не гей!

— Половина здешних тоже так говорили, пока не попали сюда, — Эрик многозначительно посмотрел на него, хлопнул по плечу и ушёл, бросив напоследок: — Держи себя в руках.

Саймон, глядя ему вслед, тихо пробормотал:

— И я не собирался видеть в нём женщину…

***

В библиотеке пальцы Ша Цина скользили по корешкам книг, пока не остановились на одной. Внезапно чья-то рука ловко выхватила книгу из-под его носа. Движение было плавным, почти театральным.

Ша Цин обернулся и узнал стоявшего перед ним.

— «Крёстный отец»?

Тимоти, с идеально выбритым подбородком и аккуратно зачёсанными каштановыми волосами, выглядел так, будто находился не в тюремной библиотеке, а в элегантном кафе где-то в центре города.

— Ты считаешь, что вправе так меня называть, новичок? Особенно после того, как вчера примкнул к банде Кровавых? — Его пальцы медленно скользили по обложке книги. — Признаюсь, я немного разочарован. Думал, ты продержишься дольше.

— «Держаться» здесь бессмысленно, сэр, — ответил Ша Цин, оставаясь невозмутимым. — Я не хочу набивать шишки, чтобы это понять.

Серо-голубые глаза Тимоти потемнели.

— Ты умён, умеешь выживать и неплох в драке. Но слишком недальновиден. Скажи, если ты выбрал Волчью Дубину, зачем оказался в камере 1317? Разве тебе не сказали, чья это территория?

Ша Цин насторожился, но, помедлив, ответил:

— Это не я выбирал. И, похоже, мой сосед не в восторге от моего присутствия.

— Ты намекаешь, что я должен был вчера вмешаться?

— Нет, сэр. У вас не было такой обязанности, а у меня таких ожиданий. Иногда нужно просто понимать, кто здесь держит власть.

Тимоти усмехнулся. Нотка почтения в словах парнишки была ему приятна, хоть он и знал, что тот не льстит намеренно. Узнав, что Ша Цин примкнул к банде Кровавых, Тимоти почувствовал укол раздражения. Он не собирался брать новичка под своё крыло, это была лишь мимолётная мысль, но парень должен был сам понять, кто в пятом блоке настоящий хозяин, и прийти к нему с поклоном. Выбор всегда должен был принадлежать Тимоти.

Теперь сдержанность Ша Цина немного смягчила его досаду, но прощать он не собирался.

— Раз уж выбрал сторону, стой на ней до конца. Можешь оставаться в 1317. Возможно, призрак этой камеры научит тебя, что бывает, когда задеваешь не того, кого следовало.

С этими словами Тимоти разжал пальцы, и книга с глухим стуком упала на пол. Он развернулся и ушёл, оставив Ша Цина в тишине библиотеки.

Тот нагнулся, поднял книгу и взглянул на обложку: «Психология девиантного поведения». С улыбкой он вернул её на полку.

***

Юта, Солт-Лейк-Сити

Как только Лео сошёл с трапа самолёта, он, не теряя времени, направился в полицейский участок Солт-Лейк-Сити. Шериф Джастин Хойю встретил его с удивлением, узнав, что одинокий федеральный агент намерен расследовать серию похищений и убийств, случившихся в городе два десятилетия назад. Потратив почти два часа, Хойю отыскал в пыльных архивах нужное дело.

— Вот оно, — сказал шериф, протягивая Лео потёртую папку. — Я сам вёл это дело. До сих пор не забыл. Убийцу звали Крис Сакк. Когда мы его поймали, он уже похитил восемь детей. Пятерых… — Хойю помедлил, — изнасиловал и убил. Троих удалось спасти. Сакка казнили через три года после суда. Выяснилось, что его двенадцатилетний сын тоже был замешан, но прокурор решил, что мальчик действовал под давлением отца. Несовершеннолетний, знаете ли. Его отпустили.

— Есть фотографии и данные жертв? — спросил Лео.

— Всё в деле. Помочь найти?

— Благодарю, я справлюсь.

Хойю кивнул и оставил агента одного в хранилище. Усевшись за стол, Лео погрузился в пожелтевшие страницы дела. Он внимательно изучил снимки мест преступлений: ужасающие, выцветшие кадры с телами пятерых детей. Затем достал фотографии трёх спасённых мальчиков и разложил их перед собой. Все они были миловидными, с аккуратными чертами лица, один азиатского происхождения.

Лео извлёк из сумки ещё один снимок, виртуально воссозданное изображение Ша Цина в возрасте около восьми лет, созданное его коллегами из отдела информационных технологий. Он вглядывался в фотографии, сравнивая черты лица, но сходство оставалось неочевидным. Оба мальчика, и на снимке из дела, и на воссозданном изображении, были симпатичными, с азиатскими чертами, но лицо Ша Цина выглядело более утончённым.

— Есть ли ещё свидетели, которые могли бы помнить подробности? — спросил Лео, вернувшись к Хойю. — Например, те спасённые мальчики. Им сейчас должно быть за двадцать.

Шериф нахмурился, задумчиво потирая подбородок.

— Вы же понимаете, как в те времена относились к жертвам насилия. Мальчиков, переживших такое, клеймили сплетнями, даже если они были невиновны. После закрытия дела семьи всех троих уехали из города.

Лео задумался, но Хойю вдруг добавил:

— Есть ещё младший Сакк, сын Криса. Повзрослев, он нёс тяжёлый груз вины за преступления отца. Последние годы он работает волонтёром в местном приюте, бесплатно, пытаясь искупить прошлое. Возможно, он что-то знает.

Не теряя времени, Лео отправился в приют.

Младший Сакк оказался худощавым мужчиной тридцати двух лет, но выглядел так, будто жизнь состарила его раньше времени. Говоря о прошлом, он не скрывал боли:

— С тех пор я не знаю покоя. Лица тех детей, их умоляющие глаза… Они преследуют меня каждую ночь. Я могу творить добро всю жизнь, но это не искупит того, что мы с отцом натворили. Я работаю без остановки, чтобы усталость заглушала мысли. Закон меня не наказал, но я сам себя казню.

— Ты был ребёнком, — возразил Лео, протягивая фотографию. — Твоя единственная вина в том, что у тебя был такой отец. Это не твой выбор. Посмотри на снимок. Помнишь, как выглядели те трое спасённых? Или, может, другие, не упомянутые в деле? Был ли этот мальчик среди жертв?

Сакк взял фотографию, его пальцы слегка дрожали. Он долго вглядывался в неё, затем покачал головой.

— Нет, этого среди них не было.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — твёрдо ответил он.

Нить оборвалась. Лео ощутил странную смесь облегчения и разочарования. Ша Цин не был среди тех, кто пережил этот кошмар, не носил шрамов тех страшных событий. Но что тогда сформировало его? Откуда взялись его извращённые убеждения, непреклонная решимость и поразительные навыки? Была ли в его прошлом ещё более мрачная тайна?

Лео не хотел копаться в этих мыслях, но долг обязывал.

— Есть ли ещё что-то, о чём ты мог не рассказать полиции? — спросил он напоследок, повинуясь инстинкту.

— Вряд ли. Я сказал всё, что знал, — ответил Сакк, отводя взгляд.

Лео уже отошёл на несколько шагов, когда услышал за спиной крик:

— Агент, подождите!

Сакк подбежал, тяжело дыша.

— Есть одна деталь. Не уверен, говорил ли я о ней тогда. Я был слишком мал, не придал значения, но теперь… это кажется странным. У отца был друг по переписке, он называл его «мой духовный наставник». Они обменивались письмами. Когда полиция начала расследование, отец сжёг целую стопку этих писем. Но одно, последнее, я успел взять из почтового ящика. Хотел отдать ему, но заметил, что бумага дорогая, с ароматом. Мне стало жаль, и я спрятал его в коробке на чердаке. Я до сих пор живу в том доме. Если его не уничтожили насекомые, оно должно быть там.

— Не могли бы вы найти его? Это может быть важной зацепкой, — попросил Лео, стараясь скрыть вспыхнувший интерес.

Сакк кивнул и через полчаса вернулся, вручив мужчине запыленный конверт, так и не вскрытый.

Надев перчатки, Лео осторожно открыл письмо. Его взгляд зацепился за строки, от которых кровь застыла в жилах: …для начала оттачивай смелость, набивай руку, но помни,что охотиться только на детёнышей скучно. Настоящий охотник берёт всё гнездо разом… Слышал ли ты плач лани? Если казнить её детёныша у неё на глазах, она прольёт слёзы, прекрасные, как жемчуг. Это зрелище так трагично и красиво, что разрывает сердце, моё едва не лопнуло от восторга. Есть ли удовольствие сильнее этого?

Лео стиснул зубы, дочитав эти зловещие слова. Почтовый штемпель указывал на отделение в округе Орандж, Лос-Анджелес. Подпись гласила «Наслаждающийся»*1, явно псевдоним.

— Спасибо, — искренне сказал Лео, глядя на мужчину, измученного вечной виной. — Возможно, ты оказал мне огромную услугу.

Он не знал, станет ли от этого легче ноша Сакка, но понимал, что сам должен без промедления отправиться в Лос-Анджелес, чтобы выследить автора письма и раскрыть правду.

Лео всегда искал истину ради других, ради закона, справедливости, жертв. Но на этот раз это было не только для Ша Цина. Это было и для него самого.

***

Тюрьма острова Райкерс.

— Эй, Ли! — грубо рявкнул голос, разрезавший гул спортивной площадки.

Ша Цин оторвал взгляд от скамьи, где сидел, и увидел незнакомого охранника в двух шагах от себя. Тот тыкал в его сторону дубинкой.

— Пойдём со мной.

— В чём дело, сэр? — спросил Ша Цин, сохраняя спокойствие.

— Отчёт по психологической оценке готов. Нужно подписать в медпункте.

Юноша поднялся и последовал за охранником через площадку, вдоль извилистых тюремных коридоров. Они вошли в тесное помещение, больше похожее на раздевалку, чем на медкабинет.

— Это не медпункт, сэр, — заметил он, оглядывая голые стены.

— Подожди тут, схожу за кофе, — бросил охранник, вышел и с лязгом запер дверь.

Ша Цин сунул руки в карманы и медленно обвёл глазами комнату. Из-за шкафов выступили семь или восемь фигур. Во главе стоял Марво, главарь банды Хромых, грузный чернокожий мужчина, чьи подбородки колыхались, почти скрывая шею. Его взгляд, пропитанный похотью, скользил по юноше, пытаясь раздеть его одним лишь взором.

— Думаешь, нашёл себе покровителя, и теперь всё в ажуре? — Марво ухмыльнулся, его голос сочился угрозой. — Расскажи, как Волчья Дубина тебя имеет? Его «оружие» загубило немало душ. Один парень умер прямо в постели, залив кровью простыни. Выдержит ли твоя хрупкая фигурка, красавчик?

— Это не твоё дело, Марво, — отрезал Ша Цин. — Если умён, держись от меня подальше.

Ухмылка верзилы исчезла, его лицо исказилось, как у хищника, почуявшего добычу.

— Жёсткий язычок, новичок. Это только разжигает аппетит. Я уже вижу, как ты будешь скулить и лизать мне пальцы ног, умоляя о пощаде…

— Здесь нет камер, — прервал его Ша Цин, бросив взгляд на потолок.

— Никто не увидит, ни охранники, ни твой новый хозяин. Только твой голый, окровавленный труп.

Приспешники Марво, сверкая глазами, как стая голодных волков, начали смыкать кольцо вокруг, загоняя ягнёнка.

— Никто не увидит… — Ша Цин улыбнулся, медленно вытаскивая руки из карманов. — Именно то, что мне нужно.

***

— Слышал? Марво и его шайка здорово огребли! — Кинниг, запихивая в рот гамбургер, взахлёб пересказывал слухи за ужином. — Когда охранники открыли раздевалку, вся банда валялась на полу, избитая, в синяках, голая, связанная, как колбаски на вертеле! Говорят, у Марво во рту всё ещё торчал «инструмент» одного из его дружков, когда резали верёвки. Это что, оргию там устроили? Теперь этот жирдяй лишился всей своей репутации! Тюрьма будет потешаться над ним ещё год, ха!

Волчья Дубина, сидевший рядом, подозрительно покосился на Ша Цина. Тот спокойно ел овощной суп, как примерный школьник, не замечая взглядов.

— Это твоя работа? — спросил он, прищурившись.

Ша Цин вскинул брови с невинным удивлением.

— Один против девяти? Серьёзно? К тому же я был в медпункте, подписывал бумаги.

Волчья Дубина хмыкнул, признавая, что это маловероятно.

— Неважно, кто это сделал, но банда Хромых опозорилась. А позор смывается только кровью. Похоже, война начнётся раньше, чем мы думали.

— Какая война?

— Кровавые против Хромых. Может, в День благодарения, охраны будет меньше. Или даже раньше. Кинниг, передай нашим, пусть готовят оружие. А ты, Эл, это твой шанс доказать, что ты с нами. Убей хотя бы двоих из их шайки. Это будет твоё посвящение. Справишься?

— Без проблем, — ответил Ша Цин, возвращаясь к своему супу.

— Главная загвоздка — твой итальянский сосед, — продолжил Дубина. — В прошлый раз он держался в стороне, но тайком помогал Марво, наверняка за плату. Из-за этого мы оказались в проигрыше. На этот раз нужно опередить их и заручиться его поддержкой. Или хотя бы нейтралитетом. Эл, я хочу, чтобы ты следил за ним. Если банда Хромых начнёт с ним переговоры, доложи мне немедленно.

Ша Цин задумался, затем кивнул.

— Возможно, я смогу сделать больше.

— Будь осторожен, — предупредил зэк, положив руку ему на плечо и многозначительно проведя большим пальцем по шее. — Он куда опаснее Марво. И он «натурал», так что твоя симпатичная мордашка его не проймёт.

— Я покажу, что у меня есть не только мордашка, — беспечно бросил Ша Цин.

Волчья Дубина хрипло расхохотался.

— Жду не дождусь, на что ты способен. И не только в бою, но и… в постели. Точно не хочешь заглянуть ко мне вечерком? Я мастер своего дела, гарантирую, тебе понравится.

— Нет, спасибо, — отрезал Ша Цин. — Прибереги свой «ствол» для других.

Сноски:

*1. В оригинале у автора это слово было на английском как «Enjoyer», я решила перевести его на русский как «Наслаждающийся».

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum

Глава 61

Глава 61 Союзники и гости

После ужина, в краткий перерыв, отведённый для отдыха, Ша Цин направился к камере номер 1316.

Тимоти, небрежно прислонившись к краю металлической койки, лениво тасовал колоду карт, перебрасываясь репликами с двумя громилами, сидевшими на холодном бетонном полу.

— Эй, не загораживай свет, вали отсюда, — бросил он, не поднимая глаз от карт.

— Я пришёл поговорить, — спокойно ответил Ша Цин. — Наедине.

Тимоти медленно поднял взгляд. Его серо-голубые, непроницаемые глаза впились в гостя. Несколько долгих секунд он изучал его.

— Надеюсь, ты не тратишь моё время, новичок, — наконец произнёс он, отсылая спутников прочь.

Юноша шагнул в камеру, прислонился к длинному столу, привинченному к стене, и засунул руки в карманы.

— Я видел, как люди Марво выходили из твоей камеры. Это связано с грядущей войной?

— Прямо в лоб, да? — Тимоти усмехнулся, перебирая карты левой рукой, а пальцами правой скользя по их глянцевой поверхности. Его лицо оставалось загадкой, то ли насмешливой, то ли угрожающей. — Это Волчья Дубина отправил тебя парламентарием? Похоже, он тебе доверяет. Или, скажем так, балует? Весь блок только и шепчется, что у него появился новый любимчик, которого он держит на коротком поводке, как собачонку.

— У нас с ним не те отношения, о которых ты думаешь, — невозмутимо ответил Ша Цин.

— Мне плевать, какие у вас отношения. Меня интересует другое. Как ты в одиночку завалил девятерых? И не смей отпираться, — он поднял указательный палец, а его острый взгляд будто разрезал собеседника, выворачивая его тайны наружу. — Тебя видели. Тебя увели туда, а вышел ты один. Здесь тюрьма, парень, глаза повсюду. И вот что я хочу знать: если ты так легко разделался с бандой Марво, зачем тебе подлизываться к Волчьей Дубине? Что ты задумал, пробравшись к Кровавым?

Юноша смотрел на него, и уголок его губ медленно пополз вверх, рождая едва заметную ухмылку.

— Не зря тебя зовут «Крёстным отцом». От тебя ничего не утаишь. Но я здесь не ради дурацкой войны двух банд. Кому какое дело, кто из этих головорезов победит?

Эти слова задели нужную струну. Тимоти не волновали разборки банд, его заботили только собственные интересы, те, что можно взвесить и обратить в звонкую монету.

— Тогда чего ты хочешь? — спросил он, прищурившись.

— Выгоды, — Ша Цин наклонился ближе, вытащил из-под воротника тонкую цепочку и показал квадратную металлическую пластину на её конце. — Ты ведь знаешь, что это, верно?

Глаза зэка вспыхнули холодным любопытством.

— Кровавый жетон старика? Я думал, эти побрякушки давно похоронили вместе с тем старым психом. Слышал, он раздал по одному каждому из своих семерых приёмных сынков, как ошейники, чтобы держать их на привязи. А потом, говорят, один из них перерезал ему глотку. Как там в пословице? Вскормил тигра, жди беды.

— Это то, что думают чужаки. На самом деле жетон не просто ошейник, а ключ.

— Ключ?

— Ключ к кровавой империи. Старик Воген был хитёр, всю жизнь плёл интриги, но так и не обзавёлся родными детьми. Он решил выбрать наследника из семерых приёмных сыновей. Каждому дал задание и срок, чтобы выявить лучшего. Победителем должен был стать Рафаэль Сток. Но он не стал последним, потому что шестеро братьев играли по правилам, а один наплевал на них, нарушив порядок, и перерезал горло своему приёмному отцу. Именно он захватил власть. И до сих пор его семья железной хваткой держит Западное побережье. По сравнению с ним Волчья Дубина лишь мелкий главарь одной из ветвей Кровавых. Рафаэль скрывается в тюрьме, лишь бы не попасть в лапы этого человека. А я получил жетон от Шаниэля, сына Шона Севильи, одного из приёмных сыновей Вогена.

Тимоти слушал молча, но в его голосе, когда он заговорил, просквозила насмешка:

— И где же тут выгода? Я что-то не услышал этого слова в твоей длинной байке.

— Она в этом жетоне, но он не мой. Ты ведь знаешь, что узурпатор, убивший Вогена, всё ещё ищет его тайный золотой запас? Даже с учётом инфляции пятьсот миллионов долларов. Подумай, кому одинокий старик Воген мог оставить такое богатство?

Глаза Тимоти загорелись, будто луч солнца пробился сквозь мрачные тучи, осветив бурное море.

— Рафаэль Сток? Ты хочешь сказать, что наследство связано с его жетоном? И он сам об этом не знает?

— Похоже на то. Воген умер слишком внезапно, не успев ничего ему объяснить. Теперь ты понимаешь, зачем я связался с Кровавыми. Я хочу подобраться к Рафаэлю, подменить его жетон на свой и разгадать тайну наследства. Жаль, что я ошибся. Я думал, Рафаэль в пятом блоке, но за последние дни не нашёл о нём ни единой зацепки. Думаю, только Дубина знает, где он.

— Пятьсот миллионов долларов, — Тимоти медленно поднялся, его губы искривились в элегантной, но хищной ухмылке. — И ты так просто мне об этом рассказываешь? Это заставляет меня сомневаться в твоих намерениях, Элвис. Чего ты хочешь от меня?

Его рука незаметно скользнула за спину, готовая к любому повороту.

— Место.

— И всё?

— Всё, — юноша пожал плечами. — Веришь или нет, но я не смогу утащить эти деньги в одиночку. Если не хочу провести остаток жизни, убегая от Кровавых, мне нужен сильный и надёжный союзник. И это ты, «Крёстный отец».

— Мои места на вес золота, — отрезал Тимоти. — Их не раздают чужакам, которые не доказали ни верности, ни ценности. И тебе нужен поручитель с весом.

Ша Цин ухмыльнулся шире:

— О, у меня есть и то, и другое. Если я получу эти деньги, мне хватит пятой части. Остальное вашей банде. Достаточный вклад? А что до поручителя, его зовут Алессио. Алессио Белларди.

На миг в глазах Тимоти промелькнула тень, холодная и зловещая, но она тут же растворилась, как мираж в пустыне.

— Мой младший брат. Что связывает тебя с ним?

— Мы друзья. Близкие друзья, — Ша Цин подчеркнул предпоследнее слово, намекая, что некоторые детали лучше оставить в тени. — В MCC мы делили одну камеру.

— Тогда ты знаешь про шрамы у него на коленях.

— Ты имеешь в виду те, что на лодыжках? — Ша Цин сделал вид, что уточняет. — Они остались с его пятнадцати лет, после адских мучений. Его разум едва не сломался. Но я рад, что он выстоял и отправил тех, кто его пытал, в мясорубку. Он говорил, что сохранил эти шрамы как напоминание: если кто-то причинил тебе боль, всё просто, уничтожь его. И он это сделал. Он сильнее, чем кажется, правда? — Юноша улыбался, но за этой ослепительной улыбкой таилась глубокая, осязаемая печаль, переливавшаяся через край, будто вода из треснувшей чаши.

Тимоти напрягся, его тело застыло. Через мгновение он заговорил:

— Я не знал, что он рассказал тебе даже об этом. Алессио кажется мягким, но он никогда не открывает душу. Может, в детстве он делился со мной всем, но теперь… — Он умолк, его взгляд потемнел, но тут же стал холодным и надменным, и даже тёплые нотки в его голосе были лишь мимолётной рябью на воде. — Я дам тебе место. Не для мелких поручений, а настоящее, в семье. Но моё обещание вступит в силу, только когда ты принесёшь четыре пятых этого богатства. А теперь скажи, как ты собираешься вытрясти из Волчьей Дубины информацию о Рафаэле?

Юноша протянул руку, его пальцы скользнули по обратной стороне карт в руке Тимоти. Он ловко вытащил одну и, зажав её между пальцами, показал... это был джокер, самая крупная карта.

— С твоей помощью, «Крёстный отец».

Тимоти схватил его за металлическую пластину на цепочке и резко дёрнул к себе. Их лица оказались так близко, что они могли уловить алчность, исходящую из глубин души друг друга, притягательный аромат власти и денег.

— Знаешь, что я ненавижу больше всего? Ложь и предательство, — прошептал Тимоти. Его голос был мягким, ласковым, как шёпот любовника, но в нём сквозила смертельная угроза. — Если я узнаю, что ты обманул меня или Алессио, твоя смерть будет долгой и мучительной. Я это гарантирую.

***

— Ты уломал его? — Волчья Дубина повысил голос, и в его тоне промелькнуло недоверие. — Серьёзно? Не просто «остаться в стороне», а настоящий союз? Как тебе это удалось?

— Если быть точным, это нестабильный временный союз, — уточнил Ша Цин, глядя на зэка с тревогой. — Я хорошо поговорил с «Крёстным отцом», дал понять, что мы можем принести больше выгоды, чем Марво. Правда, от себя добавил, что дадим на десять процентов больше, чем предложат Хромые. Это нормально, босс?

Волк потрепал его по волосам, ухмыляясь:

— Конечно. Если мы выиграем эту войну, наша слава взлетит до небес, и выгоды будет в разы больше. Я сам пытался договориться с Тимоти, но он всегда был равнодушен. Расскажи, чем ты его зацепил?

Юноша пожал плечами:

— Личным обаянием, наверное.

Волк расхохотался, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Похоже, мне стоит держать тебя подальше от него, малыш. Что-то подсказывает, что этот итальяшка не такой уж «правильный», как кажется.

— Да мне и самому не в кайф стоять с ним лицом к лицу, зная, что у него за поясом зазубренный нож, — беспечно отозвался Ша Цин. — Он сам с тобой поговорит о деталях. Думаю, кроме оговорённых условий, он запросит что-то ещё. Если его аппетиты будут слишком наглыми, подумай, стоит ли соглашаться.

— Это уже моя забота, — отмахнулся громила. — Я затащу итальяшку на нашу сторону, а потом размажу жирную задницу Марво.

***

Полуденное время прогулки во дворе тюрьмы было в разгаре. Заключённые, разбившись на группы, шумно играли в баскетбол, болтали, качались на ржавых тренажёрах или грелись на солнце, растянувшись на выгоревшей траве.

Ша Цин, окружённый подручными Волчьей Дубины, увлечённо играл в шашки. Ему удалось втереться в доверие к этой компании, ловко заставляя противников сменять друг друга в изнурительной «коллективной» битве. Безжалостно обыграв всех, он прикарманил две пачки сигарет, коробку конфет и самодельный нож — трофеи, которые в этом месте ценились на вес золота.

К ним подошёл надзиратель Саймон.

— Эл, к тебе на свидание.

Общие часы посещений давно прошли, и юноша заподозрил, что этот добродушный охранник снова сделал для него исключение. Он благодарно улыбнулся с искренней теплотой.

— Спасибо, офицер.

Саймон кивнул и повёл его через двор, где гудела толпа заключённых, к комнате для свиданий.

Гость оказался неожиданным. Ша Цин был уверен, что увидит своего адвоката Каннинга. Несмотря на вынесенный приговор, тот всё ещё возился с юридическими бумагами и, сверх своих обязанностей, выступал посредником между Ша Цином, издательствами и жадной до сенсаций прессой. Но за стеклом сидел не адвокат.

Перед ним был высокий мужчина с аккуратно уложенными золотистыми волосами. Его тёмно-зелёные глаза, как омуты, манили утонуть. Высокий нос придавал лицу надменность, а тонкие губы резкость. И всё же в нём сквозило обаяние, заставляющее людей оборачиваться.

Ша Цин скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и с ухмылкой произнёс:

— Ба, Шаниэль.

Увидев юношу, Шаниэль вздрогнул. Воспоминания о днях, проведённых на том проклятом острове, где он, загнанный и униженный, бегал, как дичь, под насмешки этого безумного убийцы, до сих пор жгли его память. Эти образы были так ярки, что даже позже, в постели с красивыми азиатскими любовниками (да, он намеренно выбирал тех, кто походил на Ша Цина), он порой представлял, как холодное лезвие бесшумно вспарывает ему горло. От таких мыслей его бросало в холодный пот.

Ты что, мазохист? — спрашивал он себя. — Конечно, нет.

Когда-то он был никем: без гроша в кармане, без влияния, вынужденный гнуть спину перед другими. Но теперь всё изменилось. Времена изменились. Он стал человеком, чьё имя открывает двери, чья тень заставляет других оглядываться. А Ша Цин? Он лишь узник, скованный цепями системы, жалкий отблеск былой угрозы. Так почему бы не взять то, что хочется?

С этой мыслью Шаниэль нацепил фальшивую улыбку, пропитанную снисхождением, и каждая его клеточка излучала превосходство.

— Давно не виделись, Ша Цин. Как тебе жизнь в «Могиле»? Небось, поначалу пришлось несладко. В таких местах новичков любят ломать. А тут, куда ни глянь, убийцы, наркоторговцы, головорезы. Даже такой серийный убийца, как ты, здесь не особо выделяется, верно?

Юноша ответил:

— Привыкнуть непросто. Но знаешь, по сравнению с теми, кто отсидел семь лет и четыре месяца, вышел на волю, а там пустота, одиночество и нищета, я живу вполне сносно.

Его слова, как всегда, били точно в цель. Шаниэль стиснул зубы, сдерживая вспыхнувшую злость. Он подался вперёд, его поза и тон стали угрожающими.

— Времена изменились, Ша Цин. Теперь у меня деньги, власть. Я смываю грязь с моих старых ботинок кровью врагов. Первым был тот предатель, что сдал меня, его теперь и мать родная не узнает. Следующими будут неблагодарные твари, что топтали меня, когда я был на дне, и воры, укравшие моё место.

Ша Цин лениво потянулся, едва не задев ногами столешницу перед носом Шаниэля.

— Убивай, сколько влезет, мне-то что? Для меня ты так и останешься тем напыщенным щенком, вечно влипающим в неприятности.

Шаниэль задохнулся от возмущения. Не сдержавшись, он схватил юношу за ворот рубашки.

— Хватит цепляться за старое! Я больше не тот неудачник, который не мог себе позволить даже шлюху! Я поднялся! Ты не смеешь говорить со мной в таком тоне!

Саймон, стоявший у двери, положил руку на дубинку и шагнул ближе.

— В чём дело?

Ша Цин поднял руку, останавливая его.

— Всё в порядке, Саймон. У него просто приступ ностальгии. Бывает, когда возвращаешься в места, которые лучше забыть.

Саймон бросил на Шаниэля тяжёлый взгляд.

— Отпусти его. Иначе свидание закончится.

Бандит, кипя от ярости, разжал пальцы и пробормотал:

— Новенький, что ли? Старожилы бы не посмели так со мной говорить…

Ша Цин откинулся на спинку стула, скрестил пальцы и подпер ими подбородок. Его улыбка стала соблазнительной и угрожающей.

— Хватит, щенок. Говори, зачем явился. Хочешь косточку за то, что притащил мне фрисби?

Шаниэль понял, что его план покрасоваться перед поверженным врагом провалился. Сдавшись, он буркнул:

— Хочу вернуть своё.

Юноша медленно провёл пальцами по ключице, скользнув вниз по ткани рубашки.

— Это ты о том «сувенире», который сам мне подарил? — Его голос, с тяжёлым акцентом на последнем слове, заставил Шаниэля покраснеть от стыда.

Он не хотел унижаться, требуя назад эту вещь. Но мысль о сокровище, скрытом в жетоне, о, если бы он знал раньше, затмевала всё. Даже его странные чувства к Ша Цину, смесь страха и притяжения, не могли соперничать с этой выгодой. Собравшись с духом, он выпалил:

— Да, я передумал. Хочу забрать его.

Ша Цин не сдержал смеха, искреннего, почти радостного, какого Шаниэль никогда прежде не слышал.

— Ох, Шаниэль, ты неподражаем! — Он щёлкнул его по лбу, как журил расшалившегося пса. — Не отдам. Хочешь, попробуй отнять. Или вернёшься сюда?

Лицо Шаниэля посерело, он скрипнул зубами.

— Думаешь, у меня нет других способов? Несколько часов назад я прилетел из Лос-Анджелеса. Угадай, кого я видел в аэропорту? Твоего дружка из ФБР, одного, в спешке. Как думаешь, заметит ли он дуло в тени? Успеет ли его «шестое чувство» спасти от пули?

Лос-Анджелес? В груди Ша Цина что-то дрогнуло, будто кто-то коснулся старой струны, издавшей глухой, тоскливый звук. Но он не подал виду.

— Хочешь отомстить ему за то, что он упёк тебя за решётку? Валяй, заодно отомсти и за меня. Но не жди благодарности. Я ещё надеюсь настучать на тебя, чтобы скостили срок. А потом ты с радостью составишь мне компанию в камере.

Бандит понял, что продолжать этот разговор лишь тратить нервы. Он резко встал и вышел, кипя от обиды. Но сдаваться не собирался. Ша Цин за решёткой, а у него время и возможности, чтобы вернуть свой жетон.

Саймон подошёл к Ша Цину, чтобы проводить его в блок.

— Странный он какой-то, нервный.

Юноша усмехнулся.

— Да уж, но с ним весело, правда?

Надзиратель замедлил шаг, и они пошли рядом. Зимнее солнце лилось сквозь зарешеченное окно, отбрасывая на пол золотистые полосы. Их шаги мягко ступали по этим светлым клеткам. Так и хорошо, — подумал Саймон, — пусть всё идёт медленно. Так лучше.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 62

Глава 62 Голубой ордер*1

Лео покинул почтовое отделение в округе Орандж с чувством, которое, несмотря на всю его подготовленность, оставило горький осадок. Двадцать лет! Ни записей в архивах почтовой службы, ни следов давно уволившегося почтальона, ни уличных ящиков, ни намёка на записи с камер наблюдения. Производители бумаги и её продавцы сменились, исчезли, растворились в круговороте времени. Всё, что ему оставалось, это сфотографировать письмо и отправить снимки в штаб-квартиру. Он надеялся, что коллеги из отдела поведенческого анализа смогут выудить из почерка хоть что-то, черты, указывающие на личность предполагаемого преступника.

Улицы, украшенные к Дню благодарения, не могли развеять мрачность пасмурного дня. Опавшие листья, подхваченные порывами ветра, кружились в воздухе, как угасающие бабочки, цепляясь за полы его длинного пальто. Внезапно Лео ощутил холодок тревоги, почти физическое чувство, будто чей-то недобрый взгляд впился ему в спину невидимой иглой. Инстинкты, отточенные годами службы, мгновенно вспыхнули. Он внимательно оглядел улицу: нет, это не стайка школьниц, хихикающих и украдкой снимающих его на телефоны с угла, и не домохозяйка в припаркованном «Фольксвагене», бросающая мимолётные взгляды, пока болтает по телефону.

Его взор, острый, как прицел, скользнул по толпе и остановился на сером силуэте высотного здания вдали. В тот же миг, когда он обернулся, ощущение опасности, подобное уколу, исчезло. Может, это лишь игра уставших нервов? Но Лео знал, это не иллюзия. На краткий миг он стал мишенью, добычей чьего-то взгляда, невидимого охотника. За восемь лет службы он не раз ощущал подобное. Он отправил за решётку десятки террористов и маньяков, и если бы их ненависть могла обрести форму, его тело давно превратилось бы в решето.

В этот момент телефон в кармане завибрировал. Лео нажал на кнопку ответа и быстрым шагом направился к машине.

— Привет, Лео, ты ещё в Орандже? — голос напарника, Роба, звучал с другого конца страны, бодрый и чуть насмешливый. — У меня две новости: одна плохая, другая, скажем, любопытная. С какой начать?

— По порядку.

— Ха, знал, что так скажешь. Плохая: на конверте и бумаге нет отпечатков. Этот тип чертовски осторожен. По почерку отдел анализа выдал только общий профиль, ничего конкретного, чтобы сузить круг подозреваемых.

— Насколько общий?

— Возраст от 18 до 50, правша, уверенный, хитрый, с железной волей и склонностью к провокациям. Примерно так.

Лео тихо выдохнул, подавляя разочарование.

— Надеюсь, вторая новость лучше.

— Не поручусь, но она странная. Вчера я пил в баре со старым другом, не виделись сто лет, — Роб замялся, будто оправдываясь. — Он оперативник Интерпола, работает в Европе. Мы разговорились, и речь зашла об «Убийце серийных убийц». Ты знаешь, дело до сих пор будоражит умы, даже после приговора. Ви, мой приятель, немного перебрал и рассказал о случае с «голубым ордером» несколько лет назад. Он упомянул информатора, связывавшего богачей, тиранов и целые режимы с профессионалами, решающими их деликатные проблемы.

— Посредник между наёмниками и их клиентами? — уточнил Лео.

— Именно. Скользкий, как угорь, играет на обе стороны. Однажды Ви ужинал с ним, и по телевизору показывали репортаж о поимке «Убийцы серийных убийц», ту самую первую трансляцию. Информатор взглянул на фото Ша Цина и начал: «Он не…», но тут же осёкся, сболтнув лишнее. Ви тогда подумал, что тот знал Ша Цина раньше, но поскольку дело закрыли, не придал этому значения. Если бы вчера мы не коснулись этой темы, он бы и не вспомнил.

Интерпол, голубой ордер… Лео вдруг понял, что их расследование личности Ша Цина упустило нечто важное. Возможно, он вообще не гражданин США. Или у него несколько паспортов, все фальшивые. Он скользил между странами, презирая их законы, живя по собственным правилам, призрак иного мира. Наёмник, настоящий профессионал. Это объясняло его мастерство, умение растворяться в толпе, привычку использовать трёхгранный штык и боевой стиль, отточенный в военных операциях. Но что произошло два года назад, когда он взял псевдоним «Ша Цин» и начал охоту на серийных убийц? Что заставило его отвернуться от мира наёмников, где всё вертится вокруг денег, и ступить на кровавый путь, не сулящий ни славы, ни выгоды?

Лео молчал так долго, что Роб, решив, что связь оборвалась, несколько раз окликнул его и, не дождавшись ответа, повесил трубку.

Вернувшись в номер отеля, Лео достал записную книжку и набрал номер:

— Келли Блю, это я. Нужна твоя помощь. Знаю, у тебя есть связи в Интерполе. Можешь выяснить, какие наёмнические организации два года назад пережили серьёзные потрясения? Что-то, что затронуло их ключевых людей. Да, включая частные военные компании и подрядчиков. Спасибо, жду данные на почту.

Подумав, он решил зайти с двух сторон и снова позвонил Робу:

— Разузнай у своего друга всё об этом информаторе. Мне нужны детали.

— Это будет непросто, — замялся Роб. — Ты же знаешь, информаторов берегут, как рыбаки наживку.

— Верно, но мы с ним товарищи по рыбалке. Передай: если на крючок попадётся его рыба, я отдам её ему.

— Ладно, попробую.

***

Нью-Йорк, тюрьма на острове Райкерс.

В «Могиле» не было намёка на праздничную атмосферу Дня благодарения. Меню обеда и ужина ограничивалось консервированной индейкой и тыквенным пюре, но даже это не внушало заключённым благодарности. Тюремные надзиратели, похоже, считали саму идею праздника для этих отбросов общества абсурдом. Начальник охраны Эрик, проводя перекличку, рявкнул:

— Единственное, за что вы можете быть благодарны это отмена смертной казни. Благодаря ей налогоплательщики тратят деньги, чтобы кормить вас, паразитов. С Днём благодарения, мрази! А теперь валите в свои вонючие норы!

Как только он отвернулся, Волчья Дубина, главарь одной из банд, бросил быстрый взгляд на своих подручных. Те рванулись вперёд. Из рукавов сверкнули самодельные лезвия, которые с жестокой точностью вонзались в тела жертв раз за разом, безжалостно. Воздух наполнился криками, кровь хлынула на пол, заливая холодный бетон.

Будто ушат крови вылили в море, и акулы, почуяв добычу, пришли в неистовство. Заключённые заголосили, завыли по-звериному, принялись трясти решётки, и металлический лязг заполнил тюремный блок. Те, кто услышал этот зов, выхватывали спрятанные «игрушки»: самодельные ножи, заточки, куски арматуры и бросались на врагов из других банд или просто на тех, кто давно вызывал их ненависть.

— Молодцы, братья! Врежьте ему!

— Перережь глотку! Вытащи кишки!

— Кровь! Кровь! Кровь!

Кто-то, охваченный безумием, затянул песню:

— Войны приходят и уходят, но мои воины вечны!*2

Лица надзирателей, включая Эрика, побледнели. В праздничный день охрана была укомплектована лишь наполовину, и эта массовая бойня явно выходила за рамки того, что можно было усмирить дубинками или перцовыми баллончиками. Эрик, сжимая рацию, выкрикивал приказы, вызывая подкрепление, и скомандовал отступить в дежурную комнату. Сирена взвыла, её пронзительный вой смешался с криками заключённых и объявлениями о режиме чрезвычайного положения. Казалось, весь блок тюрьмы балансировал на грани преисподней.

В этом кровавом безумии Ша Цин бесшумно скользнул в камеру 1316, уклоняясь от бушующего вокруг беспорядка. Тимоти, сидя на койке, не спеша листал книгу, будто находился в другом мире, отрезанном от бойни в нескольких метрах от него. Война уже перекинулась из коридора в камеры, но ни один заключённый не осмеливался переступить порог его территории.

— Не хочешь присоединиться к веселью? Ты же из «Кровавых», верно? — бросил Тимоти с насмешкой, не отрывая глаз от книги.

— Настоящая война не там, — юноша многозначительно постучал себя по груди. — Она здесь. Жаль, что многие так и не поймут этого за всю свою жизнь.

— Похоже, ты мастер в обоих видах, — Тимоти вынул из книжного переплёта свёрнутый листок и бросил его Ша Цину. — Вот адрес, который ты просил.

Убийца развернул бумагу:

— Шестой блок?

— Рафаэль Сток и правда не в этой тюрьме. Похоже, тебе до него не добраться.

— Но он всё ещё на этом острове, не так ли?

Тимоти хмыкнул:

— Что ты задумал? Перевестись в шестой блок? Это тебе не прогулка. Разве что прикинешься психом! Туда отправляют только умалишённых.

Ша Цин опустил взгляд, задумавшись, а затем улыбнулся:

— Неплохая идея. Подумаю. Кстати, судя по твоему тону, ты прямо наслаждаешься моими трудностями. Не забыл, что мы теперь союзники?

Тимоти поднялся с койки и медленно приблизился. Его тень, отбрасываемая тусклым светом лампы, накрыла фигуру Ша Цина.

— Слушай, малыш, это ты просил моей защиты. Если бы не Алессио, я бы с лёгкостью свернул тебе шею, забрал твой жетон и нашёл его сам. Тогда у меня было бы всё. Думаешь, ты король среди этих жалких третьесортных маньяков? Здесь ты никто! — он рассмеялся. — Понял, «Убийца серийных убийц»?

Ша Цин не дрогнул. Очевидно, Тимоти наводил справки и, скорее всего, связывался с Алессио. Но это его не беспокоило. Всё, что он рассказал об Алессио, было правдой на девяносто девять процентов. А оставшийся процент, та часть про «близкого друга», был тонкой манипуляцией. Юноша знал, что Алессио в глубине души хотел бы, чтобы это стало правдой. Он всегда умел читать эмоции других и использовать их в своих целях. Но одно его озадачивало: почему Алессио не упомянул брату о кольце, символе семейного наследия? Или тема власти была для этих двоих запретной зоной? Мысли вихрем кружились в его голове, но на лице застыла безмятежная улыбка:

— Понял, «Крёстный отец».

Тимоти опешил, не ожидая такой покладистости. Но это было ему на руку, ведь послушный союзник куда лучше строптивого смутьяна. Он смахнул невидимую пыль с груди юноши, выражая одновременно похвалу и скрытую угрозу:

— Тогда верни мне то, что принадлежит мне. И не смей расстраивать моего брата, иначе твоё сердце тебе больше не понадобится.

***

Калифорния, округ Орандж, Лос-Анджелес.

Лео сидел в небольшой закусочной неподалёку от отеля, второпях поглощая ужин и ожидая новостей от Роба или Келли Блю. Сочный бургер с говядиной и сыром был на удивление хорош, но мысли Лео витали далеко, и он проглотил еду почти механически. Подняв руку, он подозвал официантку, чтобы расплатиться.

И тут оно вернулось... То самое чувство, будто за ним следят. Но теперь это было не просто наблюдение, в воздухе витала угроза, будто прицел уже нащупал его спину. Лео резко встал, и в тот же миг рядом появилась официантка с отточенной, почти театральной улыбкой:

— Двадцать восемь пятьдесят, пожалуйста.

Лео, не глядя, вытащил из кармана пятидесятидолларовую купюру, сунул ей в руку и поспешил к выходу. Официантка, сжимая банкноту, проводила взглядом темноволосого незнакомца. Двадцать один доллар пятьдесят центов чаевых, щедро, но она бы предпочла, чтобы он оставил на салфетке свой номер телефона.

Выскочив на улицу, Лео оказался в гуще вечернего города. Машины сновали по дорогам, прохожие не спеша брели по тротуарам, а первые огни фонарей разгоняли сгущающиеся сумерки. Но то зловещее чувство, что преследовало его, растворилось в шуме улиц, утонуло в толпе. Кто это был? Или нервы, натянутые, как струны, снова сыграли с ним злую шутку? Лео остановился на мгновение, чувствуя замешательство, а затем шагнул в тень вечернего города.

Во тьме , куда не доставал его взгляд, ствол пистолета медленно опустился. Хозяин оружия понял, что момент упущен: официантка, сама того не ведая, ненароком встала между ним и его мишенью. Но он не спешил. У него было достаточно времени и терпения.

Телефонный звонок вырвал агента из раздумий. Он отступил к углу здания, укрывшись от любопытных глаз, и ответил.

Звонила Келли Блю. Её связи в Интерполе не подвели, и она раздобыла кое-какие сведения. Мир наёмников оказался пёстрым и запутанным, от откровенно криминальных группировок до тех, что маскировались под охранные фирмы, наживаясь на беспорядках в горячих точках. Но настоящих игроков, крупных, влиятельных, было немного, не больше дюжины. Их элитные команды, состоящие из постоянных членов, отличались редкой стабильностью. По запросу Лео, исключив организации, подконтрольные американскому правительству (а таких оказалось немало), Келли выделила одну группу, пережившую серьёзный кризис два года назад.

— «Вооружённые силы Бога», — начала она. — Их громили за похищения детей и подростков для тренировочных лагерей. Интерпол нанёс им сокрушительный удар. Четвёртый лидер, Хит, погиб, а новая глава, Рона Хиссан, ушла в подполье вместе с ключевыми фигурами. С тех пор о них почти ничего не слышно, хотя полиция подозревает, что они всё ещё орудуют в некоторых странах.

— Нет, не они, — отрезал Лео, даже не задумываясь. — Есть что-то ещё?

Келли помедлила, взвешивая, стоит ли продолжать.

— Возможно, есть ещё одна группа, но о ней почти ничего не известно: «Полярная лисица». Название мелькало, но деталей ноль. Странная, скрытная организация. Создана в 1984 году, всегда состоит ровно из тридцати четырёх членов, ни больше, ни меньше, даже если кто-то выбывает или присоединяется. Работают в основном на частных заказчиков, но берутся и за грязные дела: похищения, убийства, устранение глав режимов. Говорят, два года назад они понесли тяжёлые потери в какой-то рискованной операции. Часть членов погибла, часть ушла.

— Часть членов… Можно точнее? Имена, клички, хоть что-нибудь?

— Ох, дорогой, даже если ты пообещаешь списать все мои старые долги, я не смогу тебе помочь, — Келли рассмеялась с наигранной лёгкостью, явно представляя, как Лео хмурит свои идеальные брови. — Говорят, в «Полярной лисице» был член азиатского происхождения. Но что с ним теперь, один Бог знает.

Она повесила трубку, оставив Лео наедине с его мыслями.

Он сжал телефон в руке, прокручивая в голове каждое слово. «Полярная лисица», призрачная организация, о которой почти ничего не известно. Член азиатского происхождения… Может ли это быть Ша Цин? Лео не был уверен. Если это он, что заставило его порвать с наёмниками и стать «Убийцей серийных убийц»? Связано ли это с его прошлым, с какой-то незаживающей раной? Тайна личности Ша Цина оставалась непроницаемой, но Лео чувствовал, как в этом тумане начинают проступать смутные очертания правды. Он не знал, что ждёт его, когда он сорвёт все маски, кровоточащая рана или гниющая язва. Но в одном он был уверен: если не вскрыть этот нарыв, не исцелить его, он будет пожирать своего носителя, пока тот не утонет в бездне собственных неконтролируемых желаний.

Сноски:

1. Голубой ордер. Один из семи видов ордеров Интерпола. «Международный запрос на информацию» требует сведений о местонахождении, личности и преступлениях международных преступников.

2. «Войны приходят и уходят, но мои воины вечны». Цитата рэпера Тупака Шакура: «Wars come and go, but my soldiers stay eternal».

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 63

Глава 63 Серая зона

Массовый всплеск насилия в тюрьме на острове Райкерс унёс жизни семерых заключённых, ещё двадцать пять получили ранения. Пятый блок погрузился в режим строгого карантина. После тщательного обыска для изъятия контрабандных предметов начальник тюрьмы распорядился запереть узников в камерах. Прогулки, душ и еда были отменены, лишь скудные глотки воды выдавали раз в сутки. Трое суток изоляции должны были напомнить каждому о цене неповиновения.

Голодные дни тянулись мучительно долго. В первые часы камеры гудели от ругани и проклятий, но вскоре гнев сменился апатией, заключённые берегли силы, экономя даже слюну. Втайне, за баснословную цену, они выменивали у тех, кто сумел припрятать остатки, жалкие кусочки хлеба или сухарей, чтобы хоть немного заглушить голод.

Раненым в лазарете жилось чуть легче. Несмотря на усталость и небрежность медперсонала, им доставалась сытная пища. Восемь тяжёлых пациентов остались под наблюдением в изоляторе, а тех, чьи раны не угрожали жизни, после обработки и выдачи лекарств под конвоем возвращали в камеры.

Тюремный врач Фамер обрабатывал рану на боку одного из заключённых. Порез, протянувшийся от левого бока через талию к спине, выглядел устрашающе, но оказался неглубоким, швы не требовались. Достаточно было антисептической повязки и бинта. Врач, равнодушно закончив перевязку, уже собирался отдать приказ отправить пациента обратно, как вдруг в его ладонь легла пачка мятых купюр.

— Прошу, позвольте остаться в лазарете на день. — Ша Цин взглянул на врача. Его влажные глаза под тёмной чёлкой молили о снисхождении, а бледное от кровопотери лицо делало его беззащитным на вид. — В камере даже еды нет. Можно? К выходным на ваш счёт упадёт пять сотен.

Врач мельком оценил номинал банкнот и, не показав эмоций, сунул деньги в карман халата.

— Этот пациент в тяжёлом состоянии. — Он кивнул охраннику. — Оставляем для лечения.

Ша Цин, благодарно взглянув на врача, с измождённым видом опустился на койку.

После ужина Фамер, следуя привычному распорядку, обходил тяжёлых больных. Дойдя до юноши, он наклонился к его уху и прошипел:

— Малец, ты хоть понимаешь, что бывает с теми, кто обманывает врача в этой дыре?

— Конечно, доктор, вы же ангелы в белых халатах. — Ша Цин улыбнулся. — Кто в здравом уме станет ссориться с ангелами? Деньги будут на счёте к выходным, слово даю. А если я скажу, что могу переводить такую сумму каждый месяц, не захотите ли обсудить это подробнее? Только, согласитесь, здесь не место для таких разговоров.

Фамер задумался. Охранники ловят рыбу в мутной воде, наживаясь на каждом шагу, а у тюремных врачей таких возможностей куда меньше. Это был шанс, и упускать его он не собирался.

— Ему нужен дополнительный осмотр. — Он кивнул дежурному охраннику. Тот лениво потянулся сопровождать, но врач махнул рукой: — Не утруждайтесь, я справлюсь.

Охранник, обрадовавшись возможности отлынить, скрылся в коридоре, чтобы перекурить.

Фамер завёл Ша Цина в процедурную и запер дверь. Он открыл рот, чтобы сказать: «Ты…», но резкий удар в шею отправил его в беспамятство.

— Простите, доктор, вы, конечно, ангел, но я не христианин, — холодно бросил юноша. Наклонившись, он вытащил из халата телефон и набрал номер.

— Синяя Звезда-Паук, старый друг, как дела в бизнесе? — спросил он.

— Неплохо, — отозвался холодный голос молодого мужчины, искажённый для сохранения анонимности. — Слышал, ты проводишь долгий отпуск на острове Райкерс. Решил заняться духовным самосовершенствованием?

— Поверь, это последнее место для такого. Времени мало, так что без лишних слов. Проверь одного человека. Мишель Фамер, тюремный врач пятого блока. Мне нужны его тёмные секреты.

— Легко. У каждого есть скелеты в шкафу. Какой масштаб?

— Такой, чтобы он тайком подправил медицинские записи и перевёл меня в психиатрическое отделение.

— Это не так уж много, — усмехнулся собеседник. — Учитывая, что ты уже натворил ради этого звонка, он с радостью привяжет тебя к койке ремнями.

— Вот и я так думаю.

Пока они говорили, хакер под кодовым именем «Синяя Звезда-Паук» уже добыл нужные данные и кратко изложил их убийце.

— Спасибо. Можно в долг? Оплату пришлю, когда закончу этот «отпуск».

— В этот раз бесплатно. Но взамен дай совет. Я знаю, ты мастер манипулировать людьми.

— «Манипулировать», не самое лестное слово. Лучше скажи «понимать» или «использовать». Если нужен совет, спрашивай.

Хакер, что редкость, замялся.

— Как сделать, чтобы человек, который по натуре любит всё новое и быстро теряет интерес к старому, научился быть верным?

Ша Цин тихо рассмеялся.

— Натура? Друг, это не исправить. Могу лишь предложить: либо пусть «старое» каждый день кажется новым, либо не давай ему шанса встретить что-то новое.

— Подумаю об этом, — коротко ответил хакер и завершил звонок.

***

Пожилой мужчина с сединой лежал, уткнувшись лицом в пол. Его руки безжизненно свисали с края стола, кровь пропитала страницы раскрытой книги и стекала с запястья, как алая змея, готовая вот-вот сорваться на пол.

Лео подошёл к столу и внимательно осмотрел изувеченную шею. Трахея, пищевод и сонная артерия были перерезаны одним точным ударом, без рваных краёв, без лишней крови. Хладнокровный, мастерский разрез, исполненный рукой профессионала. Коснувшись тела, агент ощутил едва уловимое тепло. Смерть настигла этого человека совсем недавно.

Несколько часов назад Роб, как и ожидалось, выведал у старого знакомого адрес информатора. Лео немедля вылетел в Сан-Франциско, отыскал этот ветхий дом в пригороде и оказался в пустой комнате, где его встретила мрачная картина.

Кто-то опередил его и устранил свидетеля, не дав задать вопросы.

Комната утопала в тяжёлой тишине, но Лео чувствовал, убийца всё ещё здесь. Его взгляд, полный скрытой угрозы, пронизывал воздух.

— Я знаю, что ты здесь, — громко произнёс агент. — Ты следил за мной от Оранджа до Сан-Франциско. То, что я расследую, задело тебя, заставило насторожиться, верно? Но давай начистоту, я не охочусь за тобой. Напротив, мы могли бы договориться. Если у меня есть что-то, что тебе нужно, я готов обменять это на твои сведения. Что скажешь, «Полярная лисица»?

В ответ ни звука, будто он говорил сам с собой.

Старая дверь тихо приоткрылась, и петли жалобно скрипнули. Лео резко обернулся, рука машинально потянулась к кобуре. Но не успел он коснуться оружия, как в затылок упёрся холодный ствол. Голос, искажённый модулятором, прозвучал за спиной:

— Руки вверх, агент. Без резких движений. Мы оба профессионалы.

Лео медленно поднял руки.

— Может, поговорим?

— Нам не о чем говорить, — отрезал голос.

— Не будь таким настороженным. Ваши дела вне юрисдикции ФБР, если они вообще существуют. Интерполу хватает забот покрупнее, и пока вы не перешли черту, как «Вооружённые силы Бога», это всего лишь вопрос наблюдения.

— Этот мусор, — с презрением фыркнул собеседник.

— Конечно, им до вас далеко. Я знаю, «Полярная лисица» действует скрытно. Их мало, но их сила непредсказуема. Если бы не тот случай два года назад, вы, возможно, до сих пор были бы на мировой арене, — осторожно, взвешивая каждое слово, сказал агент. Если он прав, это их единственная больная рана, и его главный козырь.

— Что ты знаешь о том, что было два года назад?

— Пока ничего. Но ты понимаешь, что возможности государства в разведке, в доступе к деталям, превосходят ваши. Если ты хочешь докопаться до правды о том, что тогда произошло, я и моя организация сделаем это лучше, чем вы, выжившие.

После короткого молчания послышался щелчок... Звук полунажатого курка, снятого с предохранителя. В тишине он прозвучал как приговор.

— Хорошее предложение. Но ты не внушаешь доверия.

— Из-за Ша Цина? — тут же подхватил Лео. — Потому что я отправил твоего бывшего товарища за решётку? Поэтому ты чуть не прикончил меня в Орандже?

Собеседник рассмеялся.

— Тебе повезло. Но везение не бесконечно.

Подтверждая первое, он признал и второе. Это была крупица правды о прошлом Ша Цина, которую Лео наконец-то выудил. Он глубоко вдохнул и заговорил с неподдельной искренностью:

— Знаешь, ты хотел убить меня из-за Ша Цина, и я рад этому. Это значит, что есть кто-то, кому он небезразличен, кто по-настоящему заботится о нём. Он не так одинок, как кажется.

Собеседник запнулся, сбитый с толку.

— Ты что, псих? — бросил он с сарказмом. — Ты его арестовал, засунул в эту дыру, а теперь разыгрываешь сочувствие?

— Да, — ответил агент, впервые признавая вслух то, что не поддавалось законам его мира. — Мои чувства к Ша Цину выходят за рамки вражды, дружбы или даже любви. Я не знаю, как это назвать. «Страсть»? «Влюблённость»? Слишком мелко, слишком однобоко. Каждый думает, что он целостная личность, но однажды ты встречаешь кого-то и понимаешь, что никогда не был целым. Ты страдаешь от противоречий, терзаешь себя из-за нехватки, и вдруг видишь его остроту и хрупкость, свою собственную тупость и твёрдость, и всё это сливается так плотно, будто вы с рождения были единым целым. Если ты когда-нибудь почувствуешь такое, поймёшь, о чём я.

— Ты точно псих, — бросил собеседник, но тут же спросил: — А он? Что он чувствует к тебе?

— Это то, от чего я всё время бежал, отрицал, искажал и даже намеренно причинял боль, — Лео горько усмехнулся, посмеиваясь над собой. — Если честно, я не знаю. Он, как и ваша «Полярная лисица», мастер скрывать свои чувства. Под его шутками и насмешками я не могу разглядеть, что у него на сердце. Но одно я знаю точно, он никогда меня не ненавидел.

— Даже после того, как ты отправил его за решётку?

— Да.

Собеседник замолчал. Через мгновение его голос, несмотря на искажения модулятора, дрогнул от странной смеси эмоций:

— Ваши с ним дела меня не касаются. Но, похоже, это объясняет, почему он отказался от нашей помощи и решил остаться в тюрьме. У него всегда свои планы, так было с самого начала.

Он беззастенчиво раскрывал перед федеральным агентом преступные намерения, но в этой ситуации его слова, как ни странно, не вызвали у Лео протеста.

— Верно, он всегда был таким, всегда идёт своим путём, — Лео беспомощно вздохнул. — Он с детства такой?

Собеседник коротко рассмеялся:

— Уже выуживаешь сведения? Хочешь знать о его прошлом? Тогда давай сделку, выясни, что произошло два года назад. Кто из заказчиков, посредников и целей заманил нас в ту ловушку, где мы оказались окружены со всех сторон? Кто убил нашего капитана?

Лео не колебался ни секунды:

— Договорились. Но для начала дай мне задаток. Не бойся, я не обману, ведь твоё оружие всё ещё у меня за спиной, верно?

Собеседник задумался на мгновение и ответил:

— Я дам тебе адрес. А что ты с ним сделаешь, зависит от твоих способностей.

Он продиктовал адрес в Лос-Анджелесе, неподалёку от округа Орандж.

— Там мы его и встретили. Ему было всего пятнадцать, но глаза… они были особенными. Наш капитан сказал: Этот парень рождён воином.

Телефон в кармане Лео завибрировал. Медленно опустив одну руку, он достал его, отключил звонок и поднял телефон, показывая, что не собирается делать резких движений. Но ствол за его спиной ни на мгновение не дрогнул.

— Договорились. Как тебя зовут, и как с тобой связаться?

— Зови меня «Фаланга», — холодно отрезал голос. — Контакты не нужны. Когда у тебя будет результат, я сам тебя найду. И напоследок. Как долго ты собираешься держать его в тюрьме?

Агент ответил без промедления:

— Столько, сколько требует закон.

— Ха! И это твои хвалёные чувства? — с издёвкой бросил Фаланга.

— Богу — богово, кесарю — кесарево.

— Разделяешь так чётко, не боишься свихнуться? — голос собеседника сочился сарказмом. — Ты и правда псих.

Лео уловил за спиной едва слышный шорох, будто ночной прилив отступил. Он понял, что Фаланга исчез.

Опустив затёкшие руки, агент перезвонил по пропущенному номеру:

— Роб, извини, не мог ответить, тут была ситуация. Я нашёл нашего информатора. Он мёртв.

— Что?! Мёртв? — голос Роба сорвался на крик. — Как это случилось? Это конец, Ви меня убьёт! Ты знаешь, он всегда ворчал, что этот тип двуличный, скользкий, с кучей судимостей, но всё же это был ценный источник! Его нельзя было так просто потерять!

— Передай, что я сожалею и готов компенсировать. У меня есть видео с убийцей. Если нужно, отправлю.

— Видео с убийцей? Как ты его добыл?

— Личный трюк, — уклончиво ответил Лео.

Когда он отключал звонок и поднимал телефон, он незаметно включил камеру. Через щель между пальцами она зафиксировала фигуру с оружием. Короткий, пятидесятисекундный ролик.

Как он и сказал: Богу — богово, кесарю — кесарево. Сделка с «Фалангой» — одно, а долг агента перед законом — совсем другое. Это был компромисс, который приносил выгоду, не нарушая принципов. Ещё недавно агент не мог бы представить, что способен на такое. Влияние Ша Цина, незаметное, но глубокое, изменило его. Мир перестал быть чёрно-белым, и Лео не знал, падение это или эволюция, а может, пробуждение скрытой части его души. Но он уже не был тем, кем был прежде.

***

Шестой блок острова Райкерс был тюрьмой иного рода. Здесь стояла странная смесь беспорядка и мёртвой тишины, рождённая столкновением двух крайностей, буйных и апатичных обитателей психиатрического отделения.

Ша Цин, вынудивший врача Фамера сфабриковать диагноз умеренного психического расстройства, на следующий день после карантина был переведён в шестой блок. Когда охранник Саймон вошёл в общий зал, он увидел Ша Цина, сидящего среди пациентов перед экраном, на котором мелькали кадры мультфильма «Том и Джерри».

Саймон, с угрюмым выражением лица, подошёл к нему:

— Элвис, нам нужно поговорить.

— Он псих, — хмыкнул стоящий рядом санитар. — С ним не о чем говорить.

Саймон бросил на него тяжёлый взгляд:

— Я знаю, что делаю.

Санитар пожал плечами и отошёл.

Саймон схватил Ша Цина за запястье и потащил в пустую комнату неподалёку.

— Что происходит? Я видел твои старые медицинские записи, никаких психических расстройств. И вдруг появляется свежая запись о реактивном расстройстве. Здесь что-то нечисто. Кто-то хочет тебя подставить?

Если бы это был другой охранник, Ша Цин легко обвёл бы его вокруг пальца. Но этот молодой парень всегда проявлял к нему необъяснимую доброту и заботу, и обманывать его не хотелось.

— Это вне твоей компетенции, офицер. Зачем тебе лишние проблемы?

— Не говори так! — надзиратель нахмурился. — Если кто-то пытается тебя уничтожить, я не останусь в стороне. Пусть я всего лишь охранник, но если дело дойдёт до начальства, даже директору придётся играть по правилам. Они не позволят так нагло их нарушать.

Юноша невольно улыбнулся этой наивной горячности.

— Слушай, мы едва знакомы. У нас нет никаких обязательств друг перед другом. Ты делаешь свою работу, я отбываю срок, разве не проще так? Честно говоря, я не верю в бескорыстную заботу. Твои действия лишь заставляют меня подозревать твои мотивы.

Саймон опешил. Его ничем не примечательное лицо исказила смесь боли, тревоги и скорби. Он шевельнул губами и почти шёпотом произнёс:

— Бескорыстной заботы не бывает, это правда. Но ты для меня не просто заключённый… Помнишь «Мясника с Парковой улицы»? Тот изверг убил восьмерых, молодых парней и девушек, что бегали по ночам, и расчленил их. Одной из жертв была моя сестра-близнец, Салия… Она не была похожа на меня, красивая, с роскошными золотыми волосами. Моя гордость. Но когда полиция вызвала нас опознать тело, я едва узнал её… — мужчина стиснул зубы, сдерживая рыдания. — С тех пор мы с родителями мечтали лишь об одном: увидеть, как этот монстр сядет на электрический стул. Но полиция не могла его поймать, а жертв становилось всё больше. И тогда ты его нашёл. Ты разорвал его так же, как он мою бедную сестру! Око за око, зуб за зуб! Знаешь, что я тогда почувствовал? Что ангел правосудия сошёл со страниц Библии! Я плакал, благодаря Бога за милость и справедливость, за то, что Он послал своего апостола на землю. И до сих пор я не забыл те чувства.

— Так что не говори, что мы чужие, что у нас нет связи. Ради Салии позволь мне сделать всё, что в моих силах, Ша Цин, — Саймон закрыл лицо руками, и слёзы просочились сквозь пальцы.

Ша Цин поднял руку, не решаясь коснуться его плеча. Впервые он столкнулся с такой искренней благодарностью от семьи жертвы, и это вызывало неловкость. Чистота и открытость Саймона казались ему чуждыми, неуместными. Он кашлянул и произнёс:

— Я мог бы наговорить кучу банальностей: «Она не хотела бы видеть тебя в слезах», «Прошлое осталось позади, нужно жить дальше». Но не буду, это пустые слова. Я сделал это не ради чьей-то мести. Просто хотел и мог. Саймон, для тебя это был подвиг, а для меня — случайность. Ты не обязан мне за это.

Саймон вытер слёзы и упрямо покачал головой.

Ша Цин вздохнул:

— Ладно, если тебе так важно, лучший способ отблагодарить меня, это не вмешиваться. Дай мне делать то, что я задумал.

— Ты останешься здесь надолго? — спросил Саймон, глядя ему в глаза.

— Трудно сказать. Может, скоро вернусь в пятый блок.

— И тогда тебе может понадобиться моя помощь. Пусть мои возможности невелики, но каждому иногда нужна поддержка. Если придёт такой момент, найди меня.

— Если дойдёт до того, — уклончиво согласился убийца.

Саймон кивнул, бросил на него долгий взгляд и вышел.

Новая переменная, — подумал Ша Цин. — Её тоже нужно учесть в плане.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 64

Глава 64 Тёмное прошлое (Предупреждение)

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

Он босиком сбежал по ступеням крыльца, оставляя позади то, что уже нельзя было назвать домом. Здание пылало, извергая волны жара, как гигантский фейерверк, озаряющий ночь зловещим светом.

Он мчался, не оглядываясь. Мокрые от пота волосы липли ко лбу, на нём всё ещё была старая футболка и шорты, служившие пижамой. В этом жалком виде он походил на щенка, вылезшего из грязного пруда. Без цели, без направления, он просто бежал, пока не врезался в прохожего, который собирался сесть в машину. От удара его отбросило назад, и он рухнул на бетон.

— Эй, малец, глаза где? Так нестись, смерти искать! — грубо рявкнул тот.

— Да ладно, всего лишь ребёнок, — вмешался второй, стоявший рядом. В сравнении с могучим спутником, этот, с льняными волосами и суровыми чертами лица, говорил мягче. Он протянул руку, помогая мальчику подняться, но тут же заметил на его худых руках россыпь синяков и шрамов, старых и свежих. — Ты ранен? Может, в больницу отвезти?

Мальчик отдёрнул руку, пряча её за спину, и вперил в незнакомца насторожённый взгляд.

— Не надо, — пробормотал он. Боясь погони, он тревожно оглянулся через плечо и спросил: — У вас есть запасная пара обуви?

Незнакомец перевёл взор на его босые ноги, с которых сочилась кровь из свежих царапин.

— Лишней обуви нет, но вот деньги, держи, купи себе что-нибудь.

Мальчик помедлил, но всё же взял купюру. Обнаружив, что карманов у него нет, он сжал её в кулаке.

— Спасибо, — тихо сказал он, будто стыдясь чужой помощи, но вынужденный принять её. — Я верну долг.

Мужчина едва заметно улыбнулся.

— Договорились. Если ещё встретимся.

Мальчик кивнул и устремился прочь. Тот, кого он задел, чернокожий громила, проворчал с недовольством:

— Странный пацан. Что, на разводку нацелился?

— Не придирайся, Фаланга, — ответил светловолосый. — Ты видел следы на его теле? Побои от палки, ремня, ожоги от сигарет… Ему лет четырнадцать, не больше. Жалкий малыш.

Фаланга лишь пожал плечами.

— Жалких всегда давят, и правильно.

Они сели в машину и проехали пару сотен метров, когда заметили на обочине горящий дом, уже почти обратившийся в руины. У ворот стояли мужчина и женщина средних лет, судя по всему, хозяева. Они кричали, ругались, задыхаясь от ярости.

— Я же говорил, не бери его в дом! Он, неблагодарный волчонок! — орал мужчина, потрясая кулаками перед растрёпанной женой.

Та в долгу не осталась, толкнув мужа в грудь.

— Теперь-то что толку орать? Почему ты его не запер как следует?

В проезжающем мимо внедорожнике мужчина бросил на Фалангу насмешливый взор.

— Похоже, мой маленький подопечный не так уж прост, а?

Сирены пожарных машин доносились издалека. Фаланга посмотрел на спорящих в отблесках пламени хозяев и хмыкнул.

— Ладно, признаю, пацан не совсем безнадёжен. Но всё равно тощий, как тростинка, жалкий заморыш. Я в пятнадцать был в два раза крупнее.

— Ты так и не понял, — ответил спутник. — Для мужчины мускулы важны, но не они решают всё. Мне понравились его глаза, знаешь, как у дикого волчонка.

— Да брось, Капитан, — Фаланга оскалился. — Ты то же самое говорил, когда притащил Квика. Мы что, теперь приют для зверушек?

***

Лео вышел из двухэтажного дома на обочине. Следуя адресу, который дал Фаланга, он ночью вернулся в Лос-Анджелес и нашёл это место.

В доме жила семья из пятерых человек и двух собак. Хозяин работал бухгалтером, его жена вела домашнее хозяйство. Оба были чисты перед законом, без судимостей. Они переехали сюда семь лет назад и знали только, что дом тогда был почти новым. Что происходило раньше, им было невдомёк.

Агент обошёл соседей, и только старуха, жившая неподалёку, смогла упомянуть кое-что интересное.

— Помню, лет одиннадцать-двенадцать назад этот дом сгорел дотла, — начала она, перебирая воспоминания. — Там жили супруги, фамилия… Логан, точно. Мистер Логан был полицейским, строгим, но не сказать, чтобы совсем уж неприятным. Детей у них не было, так они удочерили девочку из приюта. Та, бедняжка, умерла от болезни. Они погоревали, а потом взяли мальчика. Симпатичный такой, азиат, но очень замкнутый, почти не говорил. Логан говорил, что у него, мол, аутизм.

Лео достал из кармана фотографию, синтезированную на компьютере, показывая изображение азиатского мальчика лет семи-восьми.

— Посмотрите внимательно. Это тот самый ребёнок?

Старуха долго щурилась, разглядывая снимок.

— Похож, но тот был постарше, лет тринадцать-четырнадцать. И выглядел похуже, болезненным.

— А что с пожаром? Как он случился?

— Кто ж знает, — пожала плечами старуха. — Логан сказал, что из-за проводки. Но я-то помню, в ту ночь они в своём дворе орали, проклинали мальчишку, говорили, что это он поджёг дом. С тех пор я его больше не видела. Логан сказал, что тот сбежал. Они искали его, но потом всё заглохло.

— Последний вопрос: вы не знаете, из какого приюта они его взяли?

Старуха покачала головой.

Лео поблагодарил её и сел в машину. Открыв спутниковую карту, он нашёл три приюта неподалёку и решил начать с ближайшего.

Фаланга говорил, что именно здесь они встретили пятнадцатилетнего. Если азиат, усыновлённый Логанами, это и есть юный Ша Цин, то зачем он поджёг дом приёмных родителей? И как он вообще оказался в приюте до этого? Лео вёл машину, погружённый в размышления.

Строгий отец-полицейский, подозрительные причины пожара, исчезнувший после него приёмный сын… В этом ворохе, казалось бы, бытовых мелочей таились ключевые фразы, недостающие кусочки пазла. Выделить их, связать воедино и восстановить правду, одна из главных задач агента бюро расследований.

Но к чёрту долг службы, это лишь отговорка! Его поиски не имели к работе никакого отношения. Это было личное: он не просто хотел приблизиться к Ша Цину, но не знал, как войти в его мир. Он так отчаянно стремился прикоснуться к его прошлому, понять его душу. Он хотел узнать, как тот надевал лживые, хитрые маски, превратив невинного ребёнка в хладнокровного убийцу с окровавленными руками.

И что потом? Он не раз задавался этим вопросом. Что изменится, если он всё узнает? Чего он вообще добивается? Эти мысли терзали его, вызывали гнев, боль и сомнения, но теперь он больше не мучился. Да, в прошлое он не может вмешаться, но в его будущее хочет. Он потратил почти два месяца, чтобы прийти к этой ясности. Нападение в комнате для допросов в тюрьме не стало решающим, но было кульминацией всех накопленных чувств.

До сих пор его отношение к Ша Цину оставалось двойственным: часть его, зовущаяся «Лео», неудержимо тянулась к нему, утопая в страсти, а часть, зовущаяся «агент», никогда не забывала о долге и всегда была настороже.

— Может, Фаланга прав, и я, чёрт возьми, псих, — Лео усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида, где отражалось его мрачное, решительное лицо. Когда он принимал решение, он никогда не оглядывался.

***

Второй раз он столкнулся с тем самым светловолосым в тёмном баре. Он только что расколотил пивную бутылку и осколком ударил в глаз пьяному громиле, который прижал его к дивану в укромном углу и полез разрывать одежду. Мужчина заорал, схватившись за лицо.

Два дружка громилы тут же кинулись на него. Он ловко проскользнул под рукой одного из них и устремился к заднему выходу, но у двери мужского туалета снова врезался в Фалангу.

На этот раз чернокожий молчал. Двумя ударами он вырубил преследователей, оставив их валяться на мокром полу.

Фаланга схватил его за шкирку, как котёнка, и потащил в свой уголок.

Капитан и Квик играли в кости на диване. Аврора, мужчина с яркими серьгами и кольцами в носу и губе, смешивал коктейль, уговаривая Сноу выпить. Увидев, что Фаланга приволок юного парня в форме официанта, все уставились с удивлением.

Капитан же сразу его узнал и улыбнулся.

— Ты пришёл вернуть долг?

Под взглядами всех присутствующих мальчишка неловко потёр носком пол и вытащил из кармана горсть мятых купюр, положив их на столик.

— Это всё, что у меня есть. Остальное верну, когда получу зарплату.

Аврора небрежно обнял его за плечи. Серьги и кольца сверкали под неоновым светом, отчего у парнишки слегка закружилась голова.

— Ого, какой хорошенький малыш! Давай, посиди с братишкой, выпьем по паре стаканчиков, а долг я за тебя закрою.

— Извините, я не пью с гостями.

— А что насчёт переспать со мной?

Смех толпы обрушился на него. Лицо его потемнело, и он сжал кулак, метя в челюсть Авроре. Тот лениво перехватил его запястье, будто ловя вялый бейсбольный мяч. Но это был лишь отвлекающий манёвр, парень тут же вскинул колено, целя в пах. Аврора успел блокировать удар второй рукой и хохотнул:

— Хитрый, чертёнок…

Не успел он договорить, как лицо его оказалось облитым вином. Пока правая рука атаковала, левая незаметно схватила со стола бокал. Три действия одновременно, ложь и правда вперемешку, и Аврора, недооценивший противника, потерял лицо.

Толпа разразилась насмешливыми возгласами.

Аврора вытер себя рукавом. Его взгляд, хоть и спокойный на вид, искрился холодной яростью. Капитан поднялся и подошёл ближе.

— Сам зевнул, не вини других.

Мужчина фыркнул и отвернулся. Капитан посмотрел на парня.

— Ну что, поджигатель, какие планы? Сдашься в полицию или заявишь, что тебя бил приёмный отец?

Парень поджал губы и ответил с ледяной зрелостью, не вязавшейся с его возрастом:

— А смысл? Мой приёмный отец, коп. А насчёт сдачи, я не считаю, что сделал что-то не так. Почему я должен каяться? Я и так проявил сдержанность, не подсыпав им снотворное в выпивку перед тем, как поджечь дом.

Капитан рассмеялся и, не удержавшись, взъерошил ему волосы.

— Вот это дух! Настоящий боец. Спокойствие, решимость, непреклонность, это ценнее любой силы или навыков. Силу можно натренировать, навыки отточить, но такое сердце, дар свыше. Что скажешь, не хочешь в мою команду? Я дам тебе силу и умения, которых тебе не хватает. Пять лет, нет, три года, и я выкую из тебя клинок, что разрубит всё на своём пути.

Парнишка склонил голову, задумавшись. В этом действии мелькнула тень детской наивности, но она тут же утонула в глубокой тьме его глаз. Осторожно, взвешивая слова, он спросил:

— Эти сила и умения помогут мне выследить зло, что прячется во тьме? Уничтожить тех, кого я ненавижу?

Толпа снова загоготала.

— Конечно, мы профи, — влез Квик.

— Специалисты по устранению, — холодным тоном добавил Сноу.

— Непревзойдённые мастера, летаем в небесах, ныряем в бездну, нет нам равных… — Аврора затянул ритм R&B, красуясь.

— Мы, «Полярные лисы», — подвёл итог Капитан.

***

Второе посещение приюта принесло Лео удачу, он нашёл человека, знавшего подробности. Это был администратор лет пятидесяти, с ясным умом и бойкой речью.

— Да, это он, Рой Лин, по-китайски Линь Цинчжу. Попал к нам в 1997 году, ему было девять. Запомнился мне хорошо, — сказал он, сверив фото с архивными записями.

— Девять лет? Его кто-нибудь усыновил? — спросил агент.

— Когда он поступил, состояние у него было неважное. Слышал, что его семью убили, и он больше года провёл в психиатрической клинике для детей. Когда немного окреп, его перевели к нам. Красивый, умный мальчик, но из-за психических проблем многие семьи отказывались его брать. Вот, смотрите, записи: в десять лет одна семья взяла его, но через три месяца вернула. Он по ночам кричал, бил всё в комнате, громил подоконники… Потом его брали ещё несколько семей, но нигде он не задерживался надолго. Последний раз, в 2002 году, в четырнадцать лет. Его усыновили Логаны. Там он пробыл дольше всего, почти год. Потом их дом сгорел, мальчик сбежал, и с тех пор о нём ни слуху ни духу. Мы искали, но без толку.

Лео коснулся пожелтевших страниц архива. Его пальцы слегка дрожали. Сухие строчки документов источали гнетущую тьму, боль и отчаяние. Снова и снова его наполняли надеждами, и снова и снова предавали, отбрасывали, как ненужную вещь. Как жестоко это для ребёнка! Неужели ни одна из этих семей не могла дать ему чуть больше тепла и терпения? А тот странный пожар… Если, как кричали Логаны той ночью, его устроил он, что же довело его до такой ярости, что он был готов сжечь весь мир?

— Вы проводили регулярные проверки семей?

— Да, всё по правилам.

— И в тот год, что он жил у Логанов?

Администратор замялся.

— Ну… Мистер Логан был полицейским, не стал бы нарушать закон. Мы не так часто навещали, да и мальчик впервые задержался в семье так надолго…

Агент перебил его:

— То есть, если Логаны и правда издевались над ребёнком, вы бы этого не заметили? Или сделали бы вид, что всё в порядке, радуясь, что избавились от обузы?

Тот отшатнулся, заикаясь:

— Н-нет, что вы! Если бы такое было, мы бы забрали ребёнка. Дети ведь не виноваты!

— Я продолжу расследование. Узнаю, действительно ли его избивали, и как умерла удочерённая ими девочка. Надеюсь, вы и дальше будете «сотрудничать».

— Конечно, мы сделаем всё, что в наших силах! — поспешил заверить администратор.

Агент не бросал слов на ветер. Он вернулся в район Логанов и начал опрашивать соседей. Из их обрывочных рассказов сложилась картина: вероятность того, что Логаны издевались над приёмными детьми, составляла более восьмидесяти процентов. Затем он отправился в полицейский участок Лос-Анджелеса, чтобы проверить Стива Логана, но тот три года назад вышел на пенсию и уехал с женой за границу.

Поскольку допросить их было пока невозможно, Лео переключился на трагедию, упомянутую администратором, убийство семьи, после которого Рой попал в приют.

Архив полицейского участка пострадал от потопа, и часть старых бумажных дел, включая уголовные, погибла. Лео пришлось разыскивать полицейских, работавших тогда. Одни перевелись, а другие ушли на пенсию. После долгих поисков он нашёл одного из тех, кто вёл дело.

Седой старик, прикованный к инвалидной коляске, вспоминал с болью и гневом:

— Убийца всё спланировал. Жестокий, безжалостный. — Он стиснул зубы, будто прошлое, спустя двадцать лет, вновь ожило перед глазами, пропитанное тошнотворным запахом крови. — Он сначала сближался с семьёй жертв, втирался в доверие. Тайком угрожал: подбрасывал письма, убивал их питомцев, пугал. А на людях притворялся другом, защитником. В тот день он нанёс удар... Сначала размозжил голову хозяину, Лину, бейсбольной битой. Потом убил и расчленил его жену, Лию Ли, и надругался над её телом. А затем изнасиловал их сына, которому не было и восьми. Если бы не случай, сигнализация украденной неподалёку машины сработала, спугнув его, мальчик тоже не выжил бы.

— Когда я увидел ту сцену, я поклялся, что убийца ответит по закону! Но… но мы не смогли его поймать… Это наша, полицейская, беспомощность! Судя по почерку, это был не первый его случай. Дерзкий, опытный, с чётким рисунком действий, он точно убивал и раньше. Серийный убийца! Я написал об этом в отчёте, но начальство не придало значения. Тогда как раз шли выборы мэра, никто не хотел раздувать панику из-за слухов о маньяке… Дело повисло, никто не требовал расследования, и его засунули в пыльный архив… Но я никогда не забывал этот случай. И того выжившего мальчика. Его взгляд, как острый шип, вонзился мне в сердце. Я до сих пор корю себя, что не настоял на своём…

Слова старого полицейского прошли мимо ушей черноволосого агента.

Сейчас разум Лео был захвачен деталями дела, которые внезапно показались до боли знакомыми. Он где-то видел их! Но где? Где…

Внезапно он вскочил и выбежал из дома, бросившись по улице.

Книжный магазин! Где тут ближайший книжный?

Он хватал прохожих, яростно выспрашивая дорогу, пока кто-то не указал на угол улицы. Запыхавшись, он ворвался в магазин, отыскал в разделе бестселлеров переиздание в твёрдом переплёте: «Шёпот у кровати больного» Роя Ли. Бросив продавцу купюру, он выбежал наружу.

Под деревом на углу улицы он лихорадочно сорвал пластиковую обложку и пролистал книгу до нужной страницы:

…Она рыдала, кричала, утопая в яде боли и страха, бесконечного, бездонного.

Её лицо, прижатое ладонью к подоконнику, исказилось, и только глаза, полные ужаса и растерянности, выглядывали из-под спутанных волос, теряя фокус от непрерывного дрожания.

Перед глазами мелькали осколки света и тени. Тёмная лужайка за окном тянулась к далёким кустам, похожим на чудовищ, и растворялась в ещё более глубокой тьме.

Голова матери смотрела на неё с травы, с длинными, как паутина, чёрными волосами, с круглыми, немигающими глазами, точно только что выкопанный гриб.

Она смотрела. Все ухмылки, похоть и насилие, все мольбы, крики и боль, она впитывала взглядом. Просто смотрела.

Не смотри на меня так! Не надо… — она умоляла, проклинала, звала её, но ответа не было.

Алые губы матери исказились в безмолвном крике.

Она слышала её вопли. Сколько бы лет ни прошло, она всё равно слышала их, день и ночь, эхом разносящиеся над этим двором, над этим домом…

Лео всё понял.

В этом вымышленном триллере жертвой была наивная, милая девочка. В реальном же деле, такой же невинный мальчик.

Этот ребёнок выжил в пучине человеческой жестокости и зла. Никто не восстановил справедливость, никто не понёс наказания, никто и ничто не могло утешить души погибших. Он остался один, снова и снова принимаемый с фальшивым теплом и отвергаемый, пока не утратил всякую надежду. Из отчаяния он выковал путь к силе, и по этой кровавой, изломанной дороге он шёл без оглядки, не сворачивая.

И в итоге он стал убийцей убийц, прозванным «Ша Цин».

Как и сам Лео, он был разорван надвое: одна его часть, фанатичный мститель, убивающий без колебаний; другая, безобидно пряталась в строках его книг.

Свои кошмары он укрыл в книгах, подсознательно надеясь, что кто-то заметит, поймает и уничтожит его. Но он ошибся.

Его боль была на виду у всего мира, но никто не обратил внимания, никто не принял её всерьёз. Его публичная личина сияла славой, но душа, погружённая во тьму, оставалась одинокой, как ни у кого другого.

Вот оно, прошлое Ша Цина. Доволен ли ты, Лео? — спросил он себя, и книга выпала из его рук.

***

Ша Цин очнулся от кошмара, вскочив, как загнанный зверь.

Пот пропитал его спину, он тяжело дышал, не в силах успокоиться… Почему прошлое, которое он так старался забыть, вновь всплыло? Он знал все психологические уловки: гипноз, внушение, да что угодно, лишь бы запереть тёмные воспоминания в глубинах разума.

Но теперь они, уродливым, упрямым чудовищем, ползли по его сознанию. Он слышал звуки их злобного терзания, их жадного пожирания всего, что он с таким трудом собирал, чтобы выглядеть нормальным человеком.

Он прижал ладони ко лбу, будто мог загнать монстра обратно в клетку.

Спустя долгое время он выдохнул.

Нагнувшись, юноша вытащил из-под подушки три металлических ключа. Он украл их из ящика дежурной медсестры перед отбоем. Они открывали дверь его камеры, железную дверь в коридоре и камеру Рафаэля Стока.

Четыре тридцать утра, время, когда сон всех сковывает крепче всего. Убийца решил действовать.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 65

Глава 65 Сотни уловок, тысячи замыслов

Рафаэль очнулся от кошмара, в котором на него взирал огромный немигающий глаз, но пробуждение оказалось страшнее сна. Над ним нависала тёмная фигура, а к горлу прижимался холодный острый предмет, готовый в любой миг оборвать его жизнь. Крик застрял в груди, и он, сдерживая панику, потянулся к кнопке вызова медперсонала, привилегии, дарованной ему в шестом блоке тюрьмы как парализованному ниже пояса.

Но в тот же миг острие вонзилось в тыльную сторону его ладони, пригвоздив её к простыне.

— Тсс, — фигура прижала ладонь к его рту, заглушая стон. — Веди себя тихо, мистер Сток. Сотрудничай, и я оставлю тебя в живых.

Он дрожал от боли, холодный пот струился по вискам, но годы в мафии научили его сохранять хладнокровие. Кивнув, Рафаэль подавил страх, вглядываясь в силуэт. От него веяло опасностью, острой, как лезвие, и тяжёлой, словно запах пролитой крови. Он знал этот мрак и понимал, сейчас лучше подчиниться.

Фигура убрала руку. Рафаэль жадно вдохнул и, осторожно подбирая слова, спросил:

— Тебя прислал Рипер? Я уже гнию в этой дыре, а он всё не успокоится?

— Тише, — холодно отрезал силуэт. — Ваши семейные дрязги меня не волнуют.

Рафаэль выдохнул с облегчением:

— Тогда кто ты?

— Я здесь за информацией. Об одном человеке.

— О ком?

— Об «Наслаждающемся».

— Наслаждающийся? — Он нахмурился. — Никогда не слышал такого имени.

— Подумай хорошенько. Это псевдоним. Может, он не называл себя так при тебе, но вы были близки. Ты знаешь его привычки, его тёмные дела, о которых шепчутся а преступном мире. Может, видел его подпись в конце письма…

Слова фигуры разожгли в памяти Рафаэля одно имя.

— Назови его, — приказал силуэт. — У тебя одна секунда, чтобы выбрать имя или жизнь.

Рафаэль не колебался:

— Хейден Кортен!

Фигура бесшумно втянула воздух, затем медленно выдохнула, сдерживая бурю, готовую сокрушить всё на своём пути. Рафаэль почувствовал, как сжалось горло. Необъяснимый ужас, сильнее боли в пронзённой руке, сковал его грудь.

После долгого молчания силуэт глухо спросил:

— Ты знаешь, где его найти?

Рафаэль покачал головой:

— Мы не общались годы. Наше знакомство было мимолётным…

Его прервал холодный палец, прижатый к центру лба. Рафаэль умолк.

— Я знаю больше, чем ты думаешь. Вы были не просто знакомыми. Вы были любовниками. Те дела на Западном побережье, что он провернул, остались скрыты не только благодаря его хитрости, но и потому, что ты прикрывал его своим влиянием, верно?

Рафаэль остолбенел, лишившись дара речи.

— Он использовал тебя. А когда ты проиграл борьбу за власть в банде, он бросил тебя, как ненужный хлам. Более того, он продал тебя Риперу за кругленькую сумму, и вот ты здесь. Верно?

— Ты всё ещё тоскуешь по нему, но ненависть сильнее, ты мечтаешь найти его, всадить пулю в его подлое сердце, но у тебя нет сил. Верно?

— Теперь у тебя есть шанс. Дай мне зацепку, любую информацию о нём. Мои возможности превзойдут твои самые смелые ожидания. А взамен я подарю тебе миг, когда он, умирая, услышит твоё имя. Хочешь увидеть его лицо в тот момент?

Заворожённый шёпотом демона, Рафаэль прищурился. В его глазах загорелся лихорадочный блеск.

— Это будет великолепно, — хрипло выдавил он, погружённый в горькие воспоминания и ядовитое предвкушение. Его голос сорвался на надрывный смех, полный боли и безумия. — О, я хотел бы увидеть это собственными глазами.

Фигура вытащила из-под подушки ингалятор и сунула его Рафаэлю в рот.

— Ты увидишь.

Стиснув зубы, Рафаэль выдернул из ладони воткнутую ручку. Его смех, полный боли, дрожал между радостью и страданием, когда фигура, не показав лица, растворилась во мраке.

***

В тюрьме острова Райкерс, в пятом блоке, камера 1317 ненадолго опустела, но вскоре её обитатель вернулся. Охранник запер дверь и поспешил удалиться. Едва Ша Цин успел разложить вещи на койке, как за решёткой послышались уверенные шаги.

— Надеюсь, ты не зря заставил меня вытаскивать тебя из шестого блока, — Тимоти небрежно прислонился к решётке, но в его расслабленной позе сквозила угроза. Он чуть повернул голову и продолжил: — Лучше скажи, что ты уже разобрался с кровавой картой Рафаэля Стока.

Ша Цин улыбнулся краешком губ:

— Сегодня я последний в прачечной.

Вечер близился к концу уборки, и Ша Цин, неся корзину с грязным бельём, шагнул в пустую прачечную. Как он и ожидал, помещение было безлюдным. Лишь Тимоти, развалившись на длинной скамье, лениво листал книгу.

— Я думал, ты будешь терпеливее, «Крёстный отец». Хоть бы дождался, пока я разгадаю код, — бросил юноша.

Тимоти отложил книгу и поднялся.

— Достаточно того, что ты добыл. Остальное я решу сам.

Он протянул руку с царственной небрежностью, милостиво дозволяя подданному коснуться его пальцев.

— Давай её сюда. Пятая часть твоей доли будет в сохранности.

Убийца, однако, лишь хитро улыбнулся и покачал головой:

— Знаешь, у меня предчувствие. Как только оно окажется в твоих руках, я не доживу до утра. С твоими методами найдётся сотня способов убрать меня без шума. Не хочу так рисковать.

Улыбка Тимоти застыла, превратившись в ледяную гримасу. Его бровь угрожающе приподнялась, предвещая бурю:

— Если ты сейчас не отдашь, я гарантирую, что ты не доживёшь даже до ужина.

— Пятая часть, сто миллионов долларов, — Ша Цин замолчал, наблюдая, как темнеет лицо Тимоти. — Сумма, ради которой такой отчаянный тип, как я, готов выложиться по полной. — Он вытащил из кармана массивное кольцо и принялся небрежно подбрасывать его в воздух. — Но, честно говоря, золото и деньги куда заманчивее. А эта штука? Слишком вычурная. Даже если расплавить, много не выручишь.

При виде кольца Тимоти побледнел. Его голос дрогнул от изумления:

— Как оно оказалось у тебя? Алессио? Проклятье, этот глупец отдал тебе даже «Печать»?! Мерзавец! Вы оба…

Он на миг закрыл глаза, сдерживая ярость, но холодная угроза всё равно проступила на его лице.

— Отдай кольцо! — прорычал он, чеканя каждое слово.

— Без проблем, — легко согласился Ша Цин. — Но в обмен оно побудет у меня ещё пару дней. Идёт?

Тимоти молчал, его серо-голубые глаза сверкали ледяной злобой. Ша Цин понял, это молчание, знак согласия. Подбросив кольцо, он кинул его Тимоти с насмешкой:

— Не злись, «Крёстный отец». Подумай иначе, это ведь хорошая новость. Твой брат, похоже, не так уж дорожит этой «Печатью», раз поручил мне передать её тебе. Он сказал, что, пока не затронуты ключевые интересы, ваши братские узы останутся нерушимыми. А для меня это плюс, ведь Алессио доверяет мне больше, чем я думал, раз вручил такую ценность. Итог: ты получил свой «Скипетр», я — его «сердце». Все довольны, не так ли? Неужели ты и правда хочешь убить меня и разбить сердце своему милому братишке?

Тимоти поймал кольцо. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд пылал яростью. Наконец, он выдавил одно слово:

— Бесстыжий!

Ша Цин лишь развёл руками, ухмыляясь:

— Но твой брат меня любит.

Тимоти почувствовал, как виски запульсировали от гнева. Он надел кольцо на большой палец правой руки и, сдаваясь, бросил:

— Неделя. Разгадай код и найди тайный сейф старика Вогена.

— Слушаюсь, ваше величество, — юноша театрально поклонился, изящно изогнув руку.

Тимоти, всё ещё кипя от злости, развернулся и ушёл. Двое его людей, молчаливо стоявших у двери, последовали за ним. Прачечная опустела, оставив Ша Цина одного.

В награду за твою ловкость, подарок на прощание, под плиткой в прачечной пятого блока. Ищи хорошенько, — вспомнились ему слова Гана.

Ша Цин улыбнулся, окинув взглядом помещение. Что мог оставить профессиональный убийца? Нож? Пистолет? Или нечто более изощрённое?

***

За ужином Ша Цин заметил, что место Волчьей Дубины пустовало. В другом углу отсутствовал и Марво, чёрный толстяк. Кинниг, баюкая раненую руку, объяснил с ухмылкой:

— Из-за той драки начальство решило проучить обе банды. Дубину и Марво засадили в карцер. Раньше чем через пару недель не вернутся. Нам ещё повезло, боссу дали лицо сохранить. По правилам, их могли на пару месяцев запереть. Но какая разница? Тюрьма везде тюрьма. Зато мы в той заварушке здорово накостыляли хромым! До сих пор кайфую, вспоминая. Эх, когда уже следующая разборка? Скукотища…

Юноша отвёл взгляд от Киннига, скользнув по лицам других заключённых. Бесконечные дни в неволе и безнадёжная тьма без солнца придавали их лицам тусклый, безжизненный оттенок. Лишь запах крови мог ненадолго встряхнуть их оцепеневшие души. Они были как крысы, запертые на свалке, готовые рвать друг друга за кусок объедков и даже наевшись, продолжать убивать, потому что, кроме бойни, они не знали, чем занять себя.

Ша Цин отодвинул стальной поднос с едой и направился к телефону в конце коридора. Проведя ID-картой, он набрал номер адвоката Каннинга. Игнорируя его льстивые приветствия, убийца прекрасно знал, какую славу и деньги принёс Каннингу его процесс, он резко сказал:

— Шаниэль связывался с тобой за подробностями моего дела, верно? Передай ему: пусть маленький волчонок притащит фрисби за наградой. Я приготовил косточку.

Повесив трубку, Ша Цин обернулся и заметил фигуру в углу коридора. Это был Саймон, молодой охранник, который, похоже, уже какое-то время наблюдал за ним, не решаясь подойти. Его лицо колебалось между желанием поздороваться как ни в чём не бывало и стремлением выплеснуть переполнявшие его эмоции.

Увидев нерешительность Саймона, Ша Цин на миг задумался, не отказаться ли от части своего плана. Но сомнение быстро ушло. Он шагнул к охраннику:

— Добрый вечер, офицер.

— Можешь звать меня просто Саймон, — тихо ответил тот.

— Хорошо, Саймон, — кивнул Ша Цин. — Мне нужна твоя помощь.

Глаза надзирателя загорелись, и его невзрачное лицо озарилось живым светом:

— Что? Серьёзно? Говори, что я могу для тебя сделать!

Юноша склонился к уху Саймона, его голос понизился до шёпота, а лицо в тусклом свете ламп было бледным, как саван мертвеца.

***

Спустя неделю Тимоти перехватил Ша Цина на прогулочном дворе.

— Время вышло, — отрезал он. — Разгадал код? Если нет, отдай мне.

Убийца, не сбавляя шага, бросил через плечо:

— Приходи вечером в мою камеру.

В девять вечера заключённые выстроились вдоль жёлтой линии в коридоре для переклички. После неё двери камер захлопнулись, свет в коридоре погас. Тимоти, отступив на пару шагов, скользнул в соседнюю камеру. Охранник, проводивший перекличку, сделал вид, что не заметил его манёвра, и молча запер дверь.

В полумраке камеры угадывался силуэт человека, сидящего на краю койки. Когда глаза Тимоти привыкли к темноте, он шагнул ближе:

— Говори. Хватит играть в свои игры.

Ша Цин прервал его, подняв руку:

— Код не разгадан. По уговору, карта твоя, бери и разбирайся сам. Но моя пятая часть остаётся за мной.

Тимоти усмехнулся, скрывая раздражение, и молча протянул руку.

Ша Цин поднялся, снял с шеи металлическую цепочку и протянул её вперёд. В тот миг, когда пальцы Тимоти сжали пластину, убийца резко дёрнул её на себя, а затем с силой врезал коленом в живот соперника.

Тимоти, застигнутый врасплох, согнулся от боли, издав сдавленный стон. Но годы в мафии закалили его. Превозмогая удар, он замахнулся для контратаки. Однако в тот же момент Ша Цин перехватил его запястье. Мир закружился перед глазами Тимоти, подбородок и грудь с грохотом ударились о металлическую раму кровати, в ушах загудело. Спустя несколько секунд он пришёл в себя, но его руки и лодыжки уже были стянуты шнурками за спиной, лишая малейшей возможности пошевелиться.

Неужели всё так просто закончилось, — подумал Тимоти, всё ещё не веря. Его арсенал боевых приёмов, отточенный годами, остался невостребованным.

Смятение окутало его разум. Все признаки страха и настороженности, что Ша Цин так искусно демонстрировал, оказались мастерской игрой? Как хищник, затаивший дыхание перед прыжком, он раскрыл свою истинную натуру в решающий момент.

Ша Цин сел верхом на поясницу Тимоти и снял с его пальцев цепочку, вернув её на шею.

— Не унывай, «Крёстный отец», — сказал он, хлопнув Тимоти по плечу с насмешливой фамильярностью. — По сравнению с кулаками, этим примитивным инструментом, ты, как я слышал, куда искуснее с пистолетом.

— Чего ты добиваешься? — процедил Тимоти, приходя в себя. — Хочешь прикарманить деньги? Думаешь, в одиночку справишься с целой бандой? Ты хоть понимаешь, что такое мафия, идиот?

— Конечно, понимаю, — небрежно отозвался убийца. — Это сила, которую даже я не стал бы раздражать без нужды. Но я не могу позволить тебе следить за мной, как камере наблюдения. Это разрушит мои планы.

Говоря это, он подхватил Тимоти и перетащил его на кровать, укрыв одеялом с ног до головы. Его движения были лёгкими и заботливыми, он даже подоткнул края одеяла, подчёркивая уважение к статусу соперника.

Тимоти, впервые в своей бурной жизни, ощутил горький привкус беспомощного поражения.

— Ты труп, Элвис! — прорычал он. — Я буду преследовать тебя до конца, разорву в клочья, и даже Алессио не остановит меня…

— Будь рациональнее, крёстный отец, — перебил Ша Цин с раздражающе спокойной интонацией. — Тратить силы на месть какому-то беглецу ради уязвлённой гордости? Это не принесёт ни тебе, ни твоей банде выгоды. И, кстати, забудь про пятьсот миллионов. Тайного хранилища никогда не существовало. Это я придумал и распустил слухи. А правда, как ты и сказал, в том, что семь кровавых пластин, лишь ошейники, которые старый Воген надел на своих приёмных сыновей, чтобы держать их в узде.

Тимоти чуть не задохнулся от ярости. Его невнятное бормотание утонуло в складках одеяла. Убийца, не теряя времени, заклеил ему рот скотчем и направился к двери.

Через несколько минут послышались шаги. Железная дверь скрипнула, и в проёме показалась фигура Саймона. Он нервно спросил:

— Ну что, готов?

Ша Цин кивнул, указав подбородком на кровать.

— Заметно что-нибудь?

Саймон посветил фонариком. Из-под одеяла торчал лишь затылок.

— Думаю, не догадаются, — ответил он.

В час ночи должна была пройти проверка, но надзиратели редко заходили в камеры, лишь светили фонариком через решётку, убеждаясь, что заключённый на месте. В камере 1316 юноша набил под одеяло подушки, создав видимость спящего. А дежурный надзиратель, подкупленный Тимоти, и вовсе не стал бы проверять его камеру.

Это давало Ша Цину не меньше десяти часов свободы. Если всё пойдёт гладко, времени хватит с запасом.

Саймон вывел Ша Цина из блока. В укромном уголке он передал ему форму надзирателя. Используя свою карточку, они беспрепятственно покинули пятый сектор, сели в машину надзирателей и направились к западной части острова Райкерс.

Ночной «десятый сектор» вовсе не утопал во мраке. Огромная баржа, надстроенная пятью этажами, возвышалась у берега, как древний морской исполин. Прожектора, скользившие по её белоснежному корпусу, отражались ослепительными бликами, выхватывая из тьмы припаркованную машину и двух надзирателей, вышедших из неё.

Ша Цин чуть опустил козырёк фуражки, скрывая глаза. Саймон, щурясь от яркого света прожектора, подал условный знак, и луч тут же скользнул в сторону.

Они направились к причалу. Даже у самой воды всё было огорожено колючей проволокой. Остров Райкерс напоминал неприступную крепость, где любой намёк на вторжение или побег пресекался на корню.

— Электрическая сетка не установлена только на перилах внешней палубы баржи, — пояснил Саймон, доставая карточку другого цвета. — Баржа, закрытая зона, туда заключённым не попасть. Эту карту я получил на прошлой неделе, когда подменял дежурного в десятом секторе. Её ещё не аннулировали, так что она откроет дверь на палубу.

— Идём со мной, — предложил убийца. — Ты же понимаешь, когда всё раскроется, тебя найдут. Я не хочу, чтобы из-за меня ты сел в тюрьму.

Саймон покачал головой.

— Я не создан для жизни в бегах, как ты. У меня не хватит сил. Рано или поздно меня поймают или убьют. Лучше я останусь здесь и приму наказание по закону.

Ша Цин замолчал, затем продолжил, глядя ему в глаза:

— Получается, я втянул тебя в это, использовал. Но ещё не поздно. Один крик или сигнал тревоги, и ты можешь всё остановить, спасти себя. Подумай, Саймон, это несправедливо по отношению к тебе. Ты и так сделал для меня больше, чем нужно. Даже если вернёшь меня в пятый сектор, я не буду в обиде.

— Если говорить о несправедливости, то этот проклятый мир был несправедлив к Салии, к нашей семье! — резко оборвал его Саймон. — Я сам решил помогать тебе. Теперь изображать невинную жертву, которую ты обманул? Прости, не могу. Ша Цин, я твой сообщник, и делаю это добровольно, с радостью. Даже если меня осудят, я считаю, что оно того стоит. Это моё решение, и даже ты не вправе заставить меня отказаться.

Он горько усмехнулся и добавил:

— Или ты хочешь меня принудить?

Убийца тяжело вздохнул и крепко обнял его.

— Ладно, я твой должник.

— Ты никому не должен. Это они тебе должны, — Саймон вложил карточку в его руку. — Иди. Моя машина не может стоять здесь слишком долго, это вызовет подозрения. Дальше, сам.

Ша Цин бросил на него последний взгляд, полный невысказанных слов, и направился к барже.

Он сумеет подняться на палубу, перелезть через перила и бесшумно нырнуть в воду, сбежав с острова Райкерс. Неподалёку, под толщей воды, его ждала гражданская мини-субмарина. На этот раз она не уплывёт раньше времени, как гидросамолёт с острова Луны: её владелец ради «пятьсот миллионов» из кровавых пластин готов продать душу самому дьяволу, не говоря уже о каких-то законах.

***

Тимоти услышал, как железная дверь снова скрипнула. Он отчаянно бился связанными ногами, пытаясь сбросить одеяло. Край, закрывающий лицо, откинулся, и перед ним возник силуэт Саймона.

— Мм-мм… Развяжи меня! — промычал Тимоти, извиваясь. Шнурки впились в кожу, лишая возможности освободиться.

— Подожди немного, — бросил Саймон, оглядывая камеру в поисках чего-то полезного.

Вскоре его взгляд упал на самодельный нож, трофей, проигранный одним из подручных Волчьей Дубины в партии шашек. Саймон видел его у Ша Цина перед «войной».

Взяв нож, он приблизился к кровати. Тимоти, напрягая связанные конечности, потянулся навстречу, ожидая освобождения. Но вместо этого холодное острие вонзилось в его спину. Ледяной укол разлился по телу, и лишь затем накатила волна мучительной боли. Глаза Тимоти расширились от неверия.

Саймон изо всех сил прижимал его, чтобы тот не бился в агонии. Лишь когда сопротивление ослабло, он, обессиленный, сполз на пол у кровати. Тяжело дыша, он чувствовал, как сердце разрывается от давления. Страх и напряжение затопили разум, а в ушах звенел глухой звук текущей крови, терзающий его барабанные перепонки. Саймон зажал уши руками, дрожа от ужаса.

Спустя вечность звуки стихли. Саймон, превозмогая слабость, забрался на кровать, чтобы проверить. Легендарный главарь мафии был мёртв. В тёмной камере тюрьмы, накануне своего освобождения, он угас. Даже в момент смерти его глаза оставались широко распахнуты, бросая яростный вызов невидимому кукловоду.

Саймон постепенно взял себя в руки. Он снял с большого пальца Тимоти кольцо, оставил нож рядом с телом и накрыл его одеялом. Стянув тонкие резиновые перчатки, он засунул их вместе с кольцом в карман, запер железную дверь и покинул блок. В пустой дежурке он достал из ящика телефон и набрал номер:

— Дело сделано, он мёртв… Я использовал нож Ша Цина, на нём его отпечатки. Даже если их нет, найдутся свидетели, что нож был его… Не знаю, где Ша Цин, после отбоя я его не видел… Сначала отпусти их, только тогда я отдам кольцо… Сначала освободи моих родителей, или я выброшу кольцо в море, чёрт возьми, понял?!

Взревев от отчаяния, он с силой швырнул телефон на пол, рухнул на корточки и, закрыв лицо руками, тихо зарыдал в темноте.

***

Перед панорамным окном федерального изолятора в Нью-Йорке Алессио лишь презрительно фыркнул, не придавая значения слабым угрозам, доносившимся из трубки. Он знал, пока старики Саймона в его руках, тот не посмеет ослушаться. Если ради них Саймон способен предать благодетеля, то и жизнь Тимоти вместе с кольцом он покорно принесёт на блюде.

Прощай, брат, — мысленно произнёс Алессио с лёгким сожалением, пожав плечами. — В другой жизни, в обычной семье, я бы хотел быть тебе хорошим братом. Но увы…

Что до Ша Цина, его ждёт участь козла отпущения. Месть семьи Белларди обрушится на него градом пуль.

***

— Пора, — надзиратель, сопровождавший Ша Цина, постучал дубинкой по двери, напоминая о времени отправления.

Ша Цин спрятал кольцо во внутренний карман белья и направился к выходу. Алессио, не сдержав порыва, схватил его за запястье. Пока Ша Цин не вырвался, он наклонился ближе и шепнул, почти касаясь его уха:

— Будь осторожен с каждым.

***

Взгляд Алессио потемнел, в нём на миг мелькнула тень тревоги, но тут же её вытеснил жгучий блеск амбиций.

— Я ведь предупреждал, остерегайся всех.

Он распахнул окно, впуская в комнату ледяной зимний воздух. Глубоко вдохнув, Алессио выдохнул недосказанное:

— Особенно меня.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 66

Глава 66 Мститель (Предупреждение)

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

Лео стоял в полутёмном хранилище вещественных доказательств полицейского управления Лос-Анджелеса, окружённый рядами ящиков и россыпью мелких улик. Архив серьёзно пострадал от недавнего затопления: многие старые дела оказались утрачены, но улики по нераскрытым преступлениям, как правило, сохранились. Агент искал любую зацепку, способную пролить свет на давние тайны.

В ящике с надписью «Дело об убийстве супругов Линь, 13.04.1996» он нашёл пожелтевшую записку. Чернила немного расплылись, но почерк оставался разборчивым. Сравнив её с другим письмом, Лео заметил, что завитки буквы «Y» в обоих текстах были одинаково резкими и угловатыми. Это наводило на мысль, что автором мог быть один человек. Если так, то таинственный «наставник», известный как «Наслаждающийся», с высокой вероятностью был убийцей, из-за которого Ша Цин лишился семьи и дома.

С этими скудными уликами выследить «Наслаждающегося» в толпе казалось почти невозможным, но Лео загорелся решимостью. Пусть путь будет тернист, он найдёт этого демона, ускользавшего от правосудия два десятилетия. Это было единственное, что он мог сделать для Ша Цина, томящегося за решёткой, и он вложит в это всё сердце.

В этот момент телефон разорвал тишину резкой мелодией.

— Немедленно возвращайся, где бы ты ни был, — прозвучал голос шефа Горди. — «Убийца серийных убийц» сбежал с острова Райкерс.

***

Аэропорт Ла-Гуардия, Нью-Йорк.

Роб, с его зорким взглядом, сразу заметил Лео в толпе и бросился к нему, заключая в крепкие дружеские объятия.

— Эй, приятель, наконец-то! Знаешь, сколько седых волос мне стоило твоё исчезновение? Молли, не найдя тебя, чуть не выломала мне дверь! Я уже подумывал застраховать жизнь на кругленькую сумму!

— Где сейчас Молли? — спросил Лео. За последние дни он не раз получал звонки от сестры, но, ссылаясь на «задание», отделывался короткими фразами и быстро вешал трубку. Судя по всему, её гнев достиг предела.

— Неделю провела в больнице с женихом, он идёт на поправку. А потом, поняв, что ты не скоро вернёшься, укатила с Ли Бицинем в Лас-Вегас, развеяться. Уехали вчера, — Роб выговорил имя с трудом.

Лео невольно выдохнул с облегчением. Он научился разделять в сознании настоящего Ли Бицина и ту роль «парня сестры», которую когда-то играл Ша Цин. Это помогало сохранять спокойствие, в отличие от Роба, который всё ещё чувствовал себя неловко.

— Отдых? — усмехнулся Лео. — Она никогда не ездила с прежними парнями. Не удивлюсь, если они поженятся прямо в Вегасе.

— Ха, вполне возможно! — Роб расплылся в улыбке.

Они покинули шумный зал аэропорта и сели в чёрный «Шевроле», который тут же рванул в сторону города.

По дороге Роб украдкой поглядывал на напарника. Лео выглядел уставшим, под глазами залегли тени, но в его облике появилась новая сила. Глубокие тёмно-синие глаза, обрамлённые густыми бровями, излучали спокойную решимость. Ветер странствий и пережитые бури сделали его ещё более притягательным, — думал Роб, не без лёгкой зависти.

— Если ты только сейчас понял, что влюбился в меня, ещё не поздно, — поддел Лео, заметив любопытные взгляды. — Я пока без жениха.

Роб поперхнулся, закашлялся и с трудом выдавил:

— Когда ты успел стать мастером флирта? Будь ты таким два года назад, бедняжка Ева не стала бы посмешищем отдела! Знаешь, как её утешали? «Забей, девочка, с Робокопом в любовь не играют!»

Лео рассмеялся.

— Неужели я в ваших глазах такой монстр?

— Монстр? Нет, ты элита. Но слишком идеальная. Лучший напарник, но не любовник. Твоя голова забита погонями, расследованиями и законами. Понимаешь, какое давление это создаёт? — Роб помолчал, затем добавил с хитрой усмешкой: — Хотя сейчас ты стал человечнее. Чьё это влияние? Любовное?

Лео помрачнел.

— Он сбежал? — спросил он.

Роб сразу понял, о ком речь.

— Да. Сегодня на утренней перекличке его не досчитались. На койке в камере нашли труп другого зэка, связанный, с ножевым ранением. Кто-то опознал самодельный нож, сказал, что он принадлежал убитому. И хуже всего, это был Тимоти Белларди.

Лео нахмурился.

— Тот самый Белларди?

— Он самый, — вздохнул Роб. — Теперь «преступный мир» снова утонет в крови. Зачем Ша Цину было связываться с этой проклятой мафиозной семейкой?

— Неизвестно, кто кого спровоцировал, — резко ответил Лео. — Тут что-то нечисто. Убить в своей камере и оставить нож на месте? Это не его стиль. Его подставили, Роб.

— Может, и так. Но побег, это точно не подстава. Я, честно, не удивлён. Я знал, что этого парня не удержат ни стены, ни решётки.

Лео промолчал, но его взгляд говорил о многом.

— Вопрос в том, почему именно сейчас? И почему оттуда? Если Ша Цин хотел сбежать, в MCC у него было больше шансов. Зачем он настоял на переводе в строго охраняемый Райкерс, чтобы потом бежать? Что там такого: человек, предмет, какая-то зацепка?

— Кто его разберёт? Этот парень хитер. Новость о побеге пока под грифом «секретно». Если просочится в прессу, начнётся переполох, и дело Ша Цина снова взорвёт все заголовки.

— Поэтому Горди и велел нам шевелиться. В его понимании «поскорее» значит, что не уложимся за пару дней — забудьте о рождественских каникулах, — добавил Лео.

— До Рождества меньше двух недель! — простонал Роб. — Это как искать рыбу в океане. Неужели на Ша Цине можно «набить руку»?

— Для начала разберёмся на месте. Едем в Райкерс.

***

Тюрьма Райкерс.

Самым тревожным открытием на острове стало исчезновение охранника Саймона. С девяти вечера камеры наблюдения в пятом блоке были отключены и заработали только к семи утра, когда смена охраны заметила сбой. Отключённый участок охватывал камеру 1317, где содержался Ша Цин, и прилегающий коридор. Записи за ночь не сохранились.

К счастью, дорожные камеры на острове засняли Саймона и ещё одного мужчину в форме охранника. Они ехали на машине из пятого блока к десятому, где остановились у причала баржи. Второй мужчина, чьё лицо скрывал низко надвинутый козырёк кепки, использовал временную ID-карту Саймона, чтобы пройти через первый уровень охраны на барже и открыть железную дверь на палубу. Это, без сомнения, был путь побега.

— Чёрт возьми, это самый наглый побег, что я видел! Саймон, зная закон, пошёл на преступление. Рискнул свободой ради Ша Цина! Его что, загипнотизировали? — Роб ткнул пальцем в экран, призывая Лео взглянуть. — Смотри, какие объятия! Прямо сцена из романтического фильма! Спорим, этот охранник влюбился в нашего тёмного героя по уши? Месяц за решёткой, и у Ша Цина уже фан-клуб!

— Заткнись, Роб, — резко оборвал его Лео.

Роб тут же стёр ухмылку, переходя на деловой тон.

— Ладно, начнём с Саймона. Найти его проще, чем Ша Цина.

Для федеральных агентов разыскать человека с адресом и документами, задача пустяковая. Спустя час с небольшим они обнаружили тело Саймона в глухом переулке.

Судя по всему, он упал с двенадцатого этажа соседнего здания. Труп был изуродован до неузнаваемости. На крыше, у перил, аккуратно лежали его шляпа, шарф и ботинки, а под ними находилась записка: Я нарушил закон и не могу больше смотреть в глаза своей семье.

Всё указывало на самоубийство.

Но агенты с их наметанным чутьём сразу заподозрили подвох. Это была инсценировка, пахнущая хладнокровным убийством.

Тело Саймона отправили на экспертизу, но, будь то самоубийство или убийство, эта ниточка к Ша Цину оборвалась.

***

Два дня спустя, когда агенты готовились к долгой погоне, на линию 911 поступил звонок. Сообщение о жестоком преступлении, изобилующее кровавыми деталями, привлекло внимание ФБР, и информация дошла до Лео и Роба.

Семья Рэймондов, поддавшись уговорам детей, начала украшать рождественскую ёлку раньше срока. Оуэн Рэймонд с гордостью установил в гостиной виллы огромную пятиметровую ель у камина. Дети с восторгом развешивали гирлянды, колокольчики и сверкающие звёзды. Миссис Рэймонд, улыбаясь, достала из духовки поднос с кексами и позвала детей мыть руки.

В этот момент послышался стук в дверь.

Рэймонд насторожился. Обычно гости регистрировались у охраны у ворот, а дворецкий докладывал их имена, ожидая разрешения. Но сейчас никто не сообщил о визитёре. Назойливый репортёр? Новый слуга, не знающий правил? Прежде чем он успел вызвать охрану, его шестилетняя дочь подбежала к двери и распахнула её.

На пороге стоял молодой азиат в стильной толстовке с капюшоном. Увидев девочку с золотыми локонами, он стянул капюшон и улыбнулся с обезоруживающей вежливостью.

— Добрый вечер, малышка.

— Добрый вечер, сэр! — ответила она, сияя. — Вы к папе?

— Твой папа — Оуэн Рэймонд?

— Да, это он!

— Тогда я по адресу, — мужчина шагнул внутрь, и дверь за ним бесшумно закрылась. Он достал из кармана огромный радужный леденец и протянул его девочке. — Рождественский подарок.

— Ура! — воскликнула она, схватив конфетку, и обернулась к отцу с улыбкой. — Пап, можно я это съем? Это же подарок!

Рэймонд, нахмурившись, смотрел на незваного гостя.

— Кто вы? Как сюда попали? Уходите, или я вызову охрану!

Незнакомец, не обращая внимания на гнев хозяина, спокойно произнёс:

— А тебе, Хейден Кортен, вот мой подарок.

Его правая рука, до того скрытая за спиной, появилась в поле зрения. В ней он сжимал пожарный топор, чьё широкое лезвие зловеще блеснуло в свете люстры.

Лицо Рэймонда побледнело, кровь отхлынула от щёк, и он невольно отступил.

— Я не знаю, о чём ты! Моё имя не Хейден, ты ошибся! Убирайся, или я не стану церемониться! — Рэймонд повернулся к жене, оцепеневшей от ужаса. — Шерри, уведи детей в другую комнату! Жми на сигнализацию!

— Ты прекрасно знаешь, о чём я, — голос гостя был ровным, но в этой пугающей невозмутимости сквозила ледяная ненависть, точно яд, просачивающийся в каждое слово. — Двадцать лет — долгий срок, но не настолько, чтобы ты забыл, верно?

Он шагнул вперёд, волоча топор. Лезвие царапало мраморный пол, издавая резкий скрежет, как звон погребального колокола.

Крики Шерри и плач детей эхом разнеслись по комнате, но он их не слышал. Его взгляд был прикован к цели.

— Знаешь, ты являешься в моих кошмарах, — продолжил он, медленно наступая. — Годами. Я не мог спать, потому что, закрывая глаза, видел голову матери, смотревшую на меня из-за окна. Слышал её крики. Я помню всё, что ты сделал. Знаешь, каково это? Будто весь мир это ад, где есть только боль.

Рэймонд, а, точнее Хейден Кортен, отступал, пока не упёрся спиной в шкаф у камина. Его пальцы судорожно вцепились в ручку ящика, пытаясь удержать ослабевшее тело.

Внезапно Ша Цин взмахнул топором. Движение было стремительным, тень мелькнула в воздухе. Тыльная сторона лезвия обрушилась на запястье Хейдена, раздался хруст ломающейся кости. Пистолет, который тот пытался вытащить, выскользнул и упал на пол. Второй удар раздробил другое запястье. Мужчина рухнул, его крики разрывали тишину, а обмякшие руки он прижал к груди.

Ша Цин присел перед ним, внимательно разглядывая искажённое болью лицо, пот, стекающий по лбу, дрожащее тело. Он смотрел на него, как на долгожданную картину, как на финал тщательно выверенной трагедии.

— Отпусти меня… — прохрипел Хейден, едва не теряя сознание. — Я исправился… Встретил Шерри и понял, каким был мерзавцем… Я не хочу быть зверем. Ради неё я стал нормальным… Хочу быть хорошим отцом, любить своих детей… Не убивай меня, не лишай их отца, не разрушай семью…

Ша Цин издал резкий, яростный смешок.

— Не разрушать твою семью? После того как ты уничтожил столько семей, убил столько детей, ты смеешь говорить о своей семье? О, какая трогательная история исправления! — он опёрся на рукоять топора, продолжая смеяться. — «Исправился» — какое удобное слово! Совершай зверства, твори бесчеловечные преступления, а потом скажи: «Я исправился», и всё забыто? Ты правда думал, что я поведусь?

Он замолчал, поднялся и холодно произнёс:

— Иди к Богу и моли его о прощении. Не важно, простит ли Он, простишь ли ты себя. Я не прощу.

С этими словами он обрушил тыльную сторону топора на лодыжки Хейдена, раздробив их. Затем, схватив его за воротник, поволок к окну в гостиной.

Шерри, дрожа, забилась в угол, прижимая к себе детей. Она уже нажала кнопку тревоги, но в саду стояла мёртвая тишина, не было ни слуг, ни охраны. Слёзы катились по её щекам, она набирала 911 дрожащими руками, шепча:

— 911… 911…

После долгих гудков оператор ответил. Шерри, рыдая, вцепилась в телефон, как в последнюю надежду.

Крики мужа резали слух. Внезапно её шестилетняя дочь вырвалась из объятий, крича:

— Папа! Папа!

— Дженнифер! Нет! — в отчаянии закричала Шерри.

Маленькая девочка, босая, в нарядном платьице, с растрёпанными золотыми локонами, остановилась в дальнем конце гостиной. Её светло-зелёные глаза, широко распахнутые, неподвижно смотрели на сцену у окна.

Она видела, как взлетает топор, как брызжет кровь, как её отец превращается в кровавое месиво. Она видела, как кровь заливает лицо и одежду того, кто только что улыбался и подарил ей леденец. Девочка стояла в оцепенении, без единой эмоции на лице.

Ша Цин отбросил топор. В его руках осталась голова Хейдена, единственная часть тела, которую он не разрубил. Спрыгнув с подоконника на лужайку, он аккуратно поставил голову на траву так, чтобы мёртвые глаза смотрели на окно. Лёгкий выдох сорвался с его губ. Кончиками пальцев он коснулся тёплой крови на своей щеке и провёл ею алую полоску на губах головы.

— Око за око, зуб за зуб, — прошептал он, обращаясь к ней.

Затем он повернулся и посмотрел на девочку, всё ещё неподвижно стоявшую в гостиной. Его улыбка, пропитанная кровью, была спокойной и зловещей.

— Прости, малышка. Это и правда паршивый канун Рождества.

От автора:

Ранее я лишь вскользь упоминал о жестоких действиях Ша Цина, будь то убийство Олдена или превращение черепа Уильяма в пепельницу, избегая подробностей, чтобы не перегружать воображение читателя. В этой сцене я впервые раскрыл процесс во всех деталях, так как это необходимо для истории. Надеюсь, она оставила у вас сильное впечатление! (Улыбаясь, разводит руками). Но не волнуйтесь, я по-прежнему вполне здравомыслящий и миролюбивый человек.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 67

Глава 67 Последний убийца (Часть первая) (Предупреждение)

Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!

***

Тот демон, чьё лицо ускользало от взгляда, в памяти остался лишь огромной зловещей тенью. Она давила на тело, паразитировала в душе, не поддаваясь ни сопротивлению, ни изгнанию. Под её гнётом всё обращалось в боль и искажение. Когда-то он казался всемогущим, заставляя дрожать от ужаса и отчаяния. Но теперь его истинная сущность внезапно открылась.

Груда мёртвой зловонной плоти. Не лучше тех серийных убийц, которых он сам когда-то уничтожал. Нет, даже хуже... Жалкий, уязвимый, ничтожный.

Теперь ни он, ни воспоминания, которые он отравлял, больше не властны надо мной, — подумал Ша Цин, усмехнувшись. Как нелепо! Маленький мальчик, годами кричавший по ночам от страха, боялся такой третьесортной твари!

Переступая через кровавые ошмётки на подоконнике, он вернулся в гостиную. С пола он поднял длинный топор, покрытый пятнами алой крови, ещё тёплой и липкой.

Дженнифер, очнувшись от кошмарного транса, разрыдалась и бросилась к укрытию, где пряталась её мать.

Ша Цин не тронул ни её, ни других обитателей дома. Его цель оставалась неизменной, только Хейден Кортен.

С топором в руке он не спеша направился к двери гостиной. Пальцы сжали медную ручку, украшенную тонкой резьбой.

***

Вертолёт, доставивший Лео и Роба, приземлился на широкой лужайке перед виллой. Полицейские машины оцепили роскошное здание, офицеры заняли позиции, а сирены раздирали ночную тишину.

После того как призывы сдаться остались без ответа, штурмовая группа приготовилась к вторжению. Лео, пробираясь через толпу полицейских, нашёл командира операции.

— Подозреваемый всё ещё внутри? — спросил он.

— Похоже, да. Мы прибыли через десять минут после вызова и окружили виллу. Никто не мог выйти незамеченным, — ответил шериф.

— Позвольте мне войти со штурмовой группой, — сказал агент.

— Это слишком опасно, подозреваемый вооружён, — начал шериф, но, встретив непреклонный взгляд, уступил. — Хорошо, но хотя бы наденьте шлем и бронежилет.

— Не нужно, — отрезал Лео и решительно направился к вилле. Под изумлёнными взглядами штурмовиков в полной экипировке он взялся за ту же резную медную ручку.

Дверь поддалась легко. Он шагнул внутрь.

Воздух был пропитан тяжёлым удушающим запахом крови. Агент нахмурился, его лицо стало суровым. По описанию звонившего он почти не сомневался, что это Ша Цин. Но на вертолёте по пути сюда он успел изучить данные о владельце дома, Оуэне Рэймонде. Успешный бизнесмен, без судимостей, с благополучной семьёй. Никак не похож на серийного убийцу, ускользнувшего от правосудия. Почему же Ша Цин выбрал его?

Десятки полицейских хлынули в пустую гостиную вслед за Лео. Многие невольно прикрывали рты, пытаясь справиться с тошнотой.

— Боже, взгляните на окно! — воскликнул один из офицеров.

Ошмётки плоти, внутренности и раздробленные кости покрывали подоконник, как после бойни. Стены, пол и потолок были забрызганы тёмно-алыми пятнами. Зловоние пропитывало комнату, точно ядовитый туман.

Молодой полицейский не выдержал и согнулся в приступе рвоты.

Агент медленно подошёл к окну, остановившись у края алой лужи, и взглянул наружу. На тёмной лужайке, прямо напротив, лежала человеческая голова. Её открытые глаза неподвижно смотрели на подоконник, а алая пасть, застывшая в безмолвном крике, искажала лицо в гримасе ужаса.

— Наслаждающийся, — пробормотал Лео, внезапно осознав мотив убийцы.

Око за око, зуб за зуб. Это была месть, вынашиваемая двадцать лет, которую не смог бы остановить даже сам Господь.

Вот он, конечный объект охоты «убийцы серийных убийц».

— Его почерк, как всегда, — мрачно произнёс Роб, подходя к напарнику. — И, как обычно, он сбежал, пока полиция не прибыла. Что теперь?

— Поймать его. Посадить в тюрьму. Снова, — бесстрастно ответил Лео.

Роб тихо вздохнул. Где-то в глубине души он лелеял слабую надежду, что после побега Ша Цин, дорожа свободой, оставит прошлое и начнёт новую жизнь. Но реальность безжалостно разбила иллюзии, швырнув в лицо кровь и трупы, напомнив, что натуру не изменить.

Он ободряюще похлопал напарника по плечу:

— А потом забудь о нём. Вы с ним из разных миров.

Лео молчал. Его тёмно-синие глаза, в которых бушевали и оседали тяжёлые эмоции, казались ещё глубже и непроницаемыми.

— Ты читал его роман, «Шёпот у кровати больного»? — вдруг спросил он.

Роб на мгновение озадачился:

— Нет. Когда я собрался, все его книги срочно изъяли из списка разрешённых в офисе.

— Почитай, — бросил Лео и, развернувшись, покинул место преступления.

***

Горячая вода из душа смывала кровь, окрашивая пол в ванной в тревожный алый цвет. Ша Цин стоял босиком в алой луже. Контраст между красным и белым был разительным.

Шаниэль, скрестив руки, небрежно прислонился к дверному косяку приоткрытой двери. На его плече висело полотенце, а в позе и взгляде сквозила утончённая вызывающая чувственность.

Ша Цин выключил воду. Сквозь клубы пара проступали контуры его подтянутого тела. Он откинул рукой назад мокрые волосы и, не глядя на Шаниэля, спокойно бросил:

— Научись стучаться.

— Прошу прощения, исправлюсь, — с деланой насмешкой ответил бандит, постучав костяшками по косяку. — Сам возьмёшь или подать?

Ша Цин распахнул стеклянную дверь душевой, вышел и, выхватив полотенце с плеча Шаниэля, начал вытирать капли воды. Мужчина жадно разглядывал его, задержав взгляд на металлической цепочке с кулоном, поблёскивающей на груди.

— Это кровавая метка Рафаэля Стока? — спросил он хриплым голосом, осторожно потянувшись к груди юноши.

Ша Цин резко оттолкнул его руку:

— Она тебе больше не принадлежит.

— Но половина — моя! — в зелёных глазах Шаниэля сверкнула холодная искра. — Ты обещал делить сорок процентов и шестьдесят. Не передумал?

— Не дёргайся, я не из тех, кто меняет правила на ходу, в отличие от тебя, — отрезал Ша Цин, натягивая тёмно-синие боксеры от CK и завязывая пояс халата.

Бандит, по натуре подозрительный, не мог успокоиться, но понимал, что злить Ша Цина до завершения их сделки не лучшая идея.

— Я заказал французскую кухню из ресторана Per Se, ещё тёплая. Поужинаем? — предложил он с притворной теплотой.

— Ешь сам. Аппетита нет.

— Ты какой-то мрачный. Я думал, после очередной цели ты хотя бы почувствуешь облегчение. Или наш «убийца серийных убийц» теперь скорбит по каждой жертве?

Ша Цин, проходя мимо, схватил его за горло:

— Заткнись, если не хочешь сдохнуть прямо здесь.

В его глазах мелькнула ледяная угроза, под маской красивой внешности притаилась дикая неукротимая ярость, готовая вырваться наружу. Шаниэль почувствовал, как по спине пробежал холодок, а сердце бешено заколотилось. Он невольно облизнул пересохшие губы. Опасный, но чертовски притягательный. Если бы такого мужчину удалось затащить в постель… Мысль о миллионах долларов вдруг показалась менее соблазнительной.

А что, если отказаться от пары миллионов? Может, он согласится на одну ночь? — Шаниэль, задыхаясь, покраснел, но его пальцы всё же скользнули под полу халата Ша Цина.

Тот, глядя на этого одержимого, балансирующего на грани смерти ради удовольствия*1, не знал, презирать его или посмеяться. Он разжал руку, оставив бандита кашлять и хвататься за горло.

— Не зарься на меня, щенок, — с насмешкой бросил Ша Цин, взъерошив его волосы до состояния птичьего гнезда. — Ты мне не интересен.

Шаниэль, с трудом отдышавшись, не сдавался:

— А кто тебе интересен? Тот агент ФБР?

— Именно он, — без колебаний ответил юноша.

— Он упёк тебя за решётку, а теперь гонится за тобой, как бешеный пёс. И ты всё равно на него запал?

— А почему бы и нет? Где тут противоречие?

— Забыл, ты же псих, который ловит кайф от опасности, — с досадой выпалил Шаниэль. — Чем сложнее вызов, тем тебе интереснее. Его тело, может, и «согнулось», но душа — прямая, как стрела. Потому ты и не можешь от него оторваться, да?

— Думай что хочешь, — Ша Цин холодно улыбнулся, обнажив хищный оскал, и, похлопав Шаниэля по щеке, направился в спальню. — Но предупреждаю в последний раз, не лезь в мои планы, иначе…

Бандит вздрогнул и, глядя ему вслед, с раздражением крикнул:

— Не парься! Я буду ждать твоего звонка у острова Райкерс, уже выезжаю! Но и ты не забывай про мою долю, или…

Ша Цин с грохотом захлопнул дверь, оборвав его угрозу.

***

— У него есть сообщник, — Лео указал на экран, где воспроизводились кадры с уличной камеры. — Посмотри, время появления и отъезда этого «Лэнд Ровера» совпадает с моментом убийства. Он, скорее всего, был в машине.

Тонированные стёкла скрывали водителя, но номер машины удалось разобрать.

— Проверьте этот автомобиль, — приказал агент техникам из нью-йоркского отделения. — Мне нужно знать, кто владелец и где машина сейчас.

Отследить «Лэнд Ровер» через систему наблюдения Министерства внутренней безопасности оказалось непросто. На полпути он сменил номера и хитроумно изменил маршрут, несколько раз ускользая из-под камер. Но в итоге машину всё же нашли.

Лео взглянул на фотографию владельца и данные на экране. Воспоминания об острове Луны тут же всплыли в памяти.

— Шаниэль Севилья… Это он, неудивительно.

— Кто он? — спросил Роб.

— Подлый шакал. Бывший член банды. Восемь лет назад я отправил его за решётку. С тех пор он затаил злобу и ждал момента для мести. На острове Луны это он сдал мою личность Альфреду младшему, чуть не сорвав операцию.

— И как он связался с Ша Цином?

— Давно на него глаз положил, — коротко бросил напарник. В его взгляде мелькнула смесь презрения и едва сдерживаемого раздражения. Роб мгновенно всё понял, он коварный соперник. Даже такой сдержанный человек, как Лео, не мог полностью скрыть чувства.

— Поэтому он и рискует ради Ша Цина, — вздохнул Роб.

— Ослеплён страстью, — холодно отрезал Лео.

Тем временем техники из информационного отдела выследили машину. Она двигалась из Манхэттена на восток по одной из трасс, судя по всему, направляясь к аэропорту Ла-Гуардия. Похоже, они собирались покинуть Нью-Йорк.

— Выдвигаемся! Поймаем их! — Лео схватил пиджак с кресла и стремительно вышел из комнаты.

Роб бросился следом:

— Что-то не сходится, Лео. Если это Ша Цин, всё выглядит слишком просто…

— Ты прав, это может быть ловушкой. Но также возможно, что они рассчитывают на нашу нерешительность. Пока мы будем гадать, они ускользнут. Помнишь, чему я тебя учил?

— Если одиннадцатый удар поймает преступника, то десять предыдущих промахов были не зря.

— Молодец, парень. Скоро будешь работать без меня, — Лео усмехнулся, запрыгивая в кабину ожидавшего вертолёта.

Роб влетел следом, ухмыльнувшись:

— Думаешь, я тебя отпущу? Даже не мечтай! Мы с тобой — команда мечты!

Сноски:

*1. «牡丹花下死，做鬼也风流» (Mǔdan huā xià sǐ, zuò guǐ yě fēngliú) — китайская идиома: «Умереть под цветком пиона, даже став призраком, останешься романтиком». Готовность пойти на смерть ради любви, красоты или страсти, считая такую жертву достойной и возвышенной.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 68

Глава 68 Последний убийца (Часть вторая)

Рёв вертолётных лопастей разрывал ночную тишину, а луч мощного прожектора рассекал тьму, выхватывая из мрака куски асфальта и придорожную пыль. За ним мчались семь или восемь полицейских машин. Их мигалки полыхали красным и синим, а сирены пронзали ночь, заглушая всё вокруг.

— Вот он! — крикнул пилот, направляя луч на чёрный «Лэнд Ровер», который нёсся по восточной окраине города. Машина мчалась дерзко, вызывающе, бросая вызов объединённым силам городской полиции и ФБР.

Лео прищурился, вглядываясь в тёмный силуэт автомобиля. Короткое наблюдение подтвердило, это тот самый «Лэнд Ровер», что мелькал на записях камер. Но кто за рулём? За последние два часа машина трижды ускользала из поля зрения, а однажды пропала на целых двенадцать минут. Даже если Ша Цин, которого они преследовали, и был в этой машине, у него хватило бы времени раствориться в ночи.

Роб, похоже, думал о том же.

— Спорим, этот тип давно дал дёру, — буркнул он с раздражением. — Сидит сейчас где-нибудь с «Коварным Шакалом» на секретной вилле, ужинает при свечах, а мы тут гоняемся за пустой тачкой, да ещё и на голодный желудок.

Картина, нарисованная Робом, невольно всплыла в воображении Лео. Мерцание свечей, звон бокалов, намёк на что-то личное. Это вызвало у него вспышку раздражения, и он с трудом подавил желание отвесить напарнику подзатыльник прямо в кабине вертолёта.

— Огонь на поражение! Заставить его остановиться! — рявкнул Лео в рацию.

Под натиском вертолёта и полицейских машин «Лэнд Ровер» ещё несколько километров мчался, но, потеряв управление, съехал с трассы и заглох у реки. Вооружённый спецназ окружил машину, наставив на дверцу десятки стволов, готовых открыть огонь.

Дверь медленно приоткрылась. Сначала показались поднятые руки, затем из машины выбрался молодой мужчина-азиат, черноволосый, с тонкими чертами лица. Незнакомец.

Роб окинул его взглядом, пытаясь понять, похож ли тот на их цель, и бросил на Лео вопросительный взгляд: Снова маска?

Лео промолчал. Он знал. Это не Ша Цин. Объяснить это было сложно, но интуиция, отточенная годами погони, подсказывала, если бы это был он, Лео почувствовал бы его присутствие. Это чутьё, почти мистическое, давно переросло обычное восприятие, став чем-то большим, чем просто зрение или логика.

В машине больше никого не оказалось. Молодой азиат, окружённый кольцом автоматов, пытался скрыть страх, но его выдавали дрожащие руки. Не успел он вымолвить ни слова, как двое спецназовцев повалили его на капот, заломили руки и защёлкнули наручники.

— Очередная пешка, — разочарованно вздохнул Роб, хлопнув себя по лбу.

В этот момент тишину разорвала мелодия телефона, старая, до мурашек знакомая. От неё у Лео кровь застыла в жилах: За горами, за морями живёт беглый преступник, он ловок и умён, он хитёр и проворен. Эй, агент, что гонится за ним, скорее бери трубку!

— И передатчик, — холодно добавил Лео, шагнув к пленнику. Он выхватил телефон из его кармана и одним резким движением оборвал мелодию, нажав кнопку ответа.

— Дорогой, уже поужинал? А я, знаешь, ещё не перекусил, — послышался насмешливый голос Ша Цина.

Лео проигнорировал провокацию и перешёл к сути:

— «Наслаждающийся» мёртв. Ты отомстил. Но что бы ты ни задумал, уйти на покой или продолжать свои игры, эта показная погоня бессмысленна. Чего ты хочешь?

— Чего я хочу? — Ша Цин хмыкнул. — Разве не очевидно? Такой «безумный, одержимый, самовлюблённый психопат», как я, конечно же, мечтает отыграться на обществе по полной. — Не дав Лео ответить, он продолжил: — А теперь садись в вертолёт, поднимайся повыше и смотри на север. Я приготовил для тебя фейерверк.

Агент нахмурился, но всё же направился к вертолёту. Роб, озадаченный, последовал за ним.

Вертолёт взмыл на сотню метров. Лео впился взглядом в россыпь городских огней, чувствуя, как внутри нарастает тревога. На горизонте вспыхнула ослепительная вспышка, за которой с опозданием прогремел взрыв. Роб, шокированный, раскрыл рот:

— Это… взрыв! Чёрт, что там рвануло?

Его крик донёсся через трубку, и убийца рассмеялся:

— Уродливая тюрьма, вонючая «могила». Не переживай, там семь из десяти подонки, а остальные извращенцы. Живыми они лишь зря тратили воздух. Видишь, я снова сэкономил кучу денег налогоплательщикам.

Лицо Лео потемнело, его накрыла тень ужаса:

— Остров Райкерс! Ты взорвал тюрьму на острове Райкерс!

— Если точнее, пятый блок, где гниют самые отъявленные, — уточнил Ша Цин с насмешкой. Он мысленно поблагодарил Гана за его «прощальный подарок». Кто бы мог подумать, что под плиткой в прачечной пятого блока спрятано С4 с разобранным детонатором? Перед побегом убийца собрал устройство, а двадцать минут назад мини-субмарина Шаниэля подплыла к водам у острова с пультом дистанционного управления, ожидая лишь его сигнала.

— Ты окончательно спятил, — выдохнул Лео, задыхаясь. Он закрыл глаза, а когда открыл их, в его взгляде застыла ледяная решимость. Он давно предвидел этот момент, не так ли?

Ша Цин ничем не отличается от других маньяков, он убивает и упивается этим. Когда не найдёт очередной жертвы, его жажда крови выйдет из-под контроля, и он набросится на невинных. Лео был уверен в этом на все сто. Убийство как наркотик, стоит начать, и невидимая сила тянет вперёд, шаг за шагом, к пропасти.

И этот день настал. Необратимо.

— Я думал, ты копался в моём прошлом так долго, что уже всё понял. У каждого маньяка тёмное детство, разве не так показывают в кино? Наша с тобой история тоже должна закончиться. Этот фейерверк мой вызов тебе. Мы сойдёмся, и проигравший заплатит жизнью.

— Ша Цин! — вырвалось у Лео, и в его голосе сплелись боль и ярость.

В ответ раздался тихий, игривый смех:

— Давай, Лео, сыграем! Чтобы сделать игру интереснее, вот тебе подсказка, чтобы ты нашёл меня быстрее: «Одинокое Рождество». Поторопись, милый, а то мне станет скучно, и я устрою ещё один фейерверк.

В трубке послышались гудки. Лицо агента стало пепельно-серым.

Роб смотрел на напарника, потеряв дар речи:

— Он… что он задумал? Что нам теперь делать?

— Он хочет покончить со мной, — ответил Лео. — Я либо арестую его, либо убью.

Напарник опешил, не веря своим ушам.

— Тот звонок был с телефона, — добавил он, указывая на мост неподалёку. — Наши нашли разбитый аппарат у перил.

Роб горько усмехнулся:

— Неудивительно, что он знал каждый наш шаг. Ему хватило обычного бинокля.

Лео перевёл взгляд на стальные конструкции моста, шепча себе под нос:

— Одинокое Рождество…

Роб, всё ещё не понимая, подхватил:

— Точно, завтра же канун Рождества. Ещё один праздник, который нам придётся провести с преступлениями и воем сирен.

Небо на горизонте начало светлеть, но тучи сгущались, становясь всё мрачнее. Холодные капли коснулись лица Лео, пошёл мокрый снег, редкий и невесомый.

В его памяти вспыхнул обрывок разговора, случайный, но теперь такой значимый. Тогда Ша Цин ещё был «Ли Бицином». Они сидели в пустой квартире его родителей, на диване, с бутылками пива в руках, лениво переключали каналы телевизора…

— В Нью-Йорке зимой всегда идёт снег? — спросил Ли Бицин, глядя на заснежённую сцену в мыльной опере.

— Да, каждый год перед Рождеством, а иногда и раньше, — отозвался Лео.

— Тогда Молли уже вернётся, и мы сможем праздновать вместе, — улыбнулся Ли.

Лео помолчал, затем усмехнулся:

— Не факт. Я на службе круглые сутки. Один звонок, и я срываюсь. Знаешь, как я провёл прошлое Рождество? Какие-то пьяные студенты решили устроить «рождественский конкурс убийств» и позвонили в офис ФБР, чтобы я, видите ли, дал профессиональный совет по их правилам. Мы с командой полночи рыскали по заброшенному парку аттракционов под снегопадом, вытаскивая этих идиотов одного за другим. Моя работа порой куда скучнее, чем ты думаешь.

Ли Бицин наклонил голову, положив её на колени Лео, и лукаво улыбнулся:

— Если в этом году будут такие же придурки, я помогу тебе их отловить, а потом вернёмся и отпразднуем. Рождество, как наш Новый год, его надо проводить с семьёй.

***

— …Одинокое Рождество, — выдохнул Лео. Он потёр сухие глаза и повернулся к Робу:

— Я знаю, где он.

— Где?

— Пока не могу сказать. Он требует, чтобы я пришёл один.

— Один? Ты серьёзно? Нам что, сидеть у камина, жевать индейку и ждать, пока герой-одиночка вернётся с победой?

— Если он заметит, что полиция пытается его окружить, то сбежит до прибытия основных сил и устроит ещё пару таких «фейерверков». Ты же знаешь, какой он упрямый, — спокойно ответил Лео.

Роб умолк, пробормотав себе под нос:

— Прямо как кое-кто другой.

— Решено. Я надену спутниковый трекер, вы будете следить за мной. Но до моего сигнала держитесь не ближе двух километров.

***

Снег падал редкими хлопьями, тая в воздухе, и холодная влага пропитывала всё вокруг.

Лео в одиночку приехал в заброшенный парк аттракционов на окраине города, закрытый из-за банкротства. Он оставил машину у ржавых ворот и вошёл внутрь, не взяв с собой ничего, кроме пустых рук. Треснувшие кирпичи под ногами, заросли сорняков, облупившаяся карусель и обезглавленная статуя клоуна смотрели на него с угрюмой злобой под низким серым небом. Вдалеке высилась громада колеса обозрения, похожая на скелет давно забытого великана.

Агент остановился на пустынной площади, обошёл её несколько раз. Где-то послышался шорох, то ли ветер, то ли что-то ещё. Он настороженно огляделся, но никого не увидел.

Неужели он неверно понял подсказку? Лео остановился, задумавшись, и его зрачки сузились, а рука резко потянулась к кобуре под пиджаком.

— С Рождеством, дорогой, — послышался за спиной мужской голос, молодой, острый, изысканный, как клинок с тонкой гравировкой.

Лео сжал рукоять пистолета и медленно обернулся, глядя на подошедшего:

— Ша Цин.

Ша Цин стоял, не скрывая лица, и говорил своим настоящим голосом. Руки в карманах просторных брюк, светло-серая толстовка с капюшоном... Он выглядел как беззаботный студент, случайно забредший в этот заброшенный парк.

— Рад, что ты не притащил за собой всю полицию, — произнёс он. — Так что остался только один лишний.

Лишний? О ком он говорит?

Лео остолбенел, проследив за взглядом Ша Цина.

В нескольких метрах над землёй, на старой пиратской лодке, лязгнул засов. Из неё вывалился человек, но верёвка, обвязанная вокруг его тела, удержала его в воздухе. Руки связаны за спиной, рот заклеен скотчем. Он мычал, отчаянно дёргая ногами.

— Роб! — вырвалось у Лео. Разве он не приказал напарнику ждать сигнала в тылу? Почему тот ослушался и тайком последовал за ним? Шорох, который он слышал, теперь обрёл смысл, это была борьба, когда убийца обезвредил и связал Роба.

— Отпусти его! — глухо потребовал Лео. — Наши с тобой дела его не касаются. Дай ему уйти.

— Чтобы он привёл сюда целую армию? Я не настолько люблю неприятности, — ответил Ша Цин.

— Ша Цин! Это же Роб! Я думал, вы если не друзья, то хотя бы знакомые. Неужели ты способен на такое?

Юноша усмехнулся:

— С тобой мы не просто друзья, а любовники. Но разве ты хоть раз пощадил меня?

Лео на миг задохнулся, но нашёл в себе силы ответить:

— То, что было между нами, с самого начала было ошибкой.

— Согласен, — кивнул юноша, и его лицо стало непроницаемым. — Развлечения остаются развлечениями. Но стоит принять их всерьёз, как беды сыплются одна за другой. За этот год с лишним, что я тебя знаю, я получил травм на полжизни и угодил в тюрьму благодаря тебе.

— Ты сам хотел туда попасть! Ты устроил беспорядки, поднял на уши все службы, чуть не стоил мне работы, и всё ради того, чтобы через информаторов в тюрьме Райкерс найти «Наслаждающегося»! — огрызнулся Лео.

Ша Цин пожал плечами:

— Я планировал лишь краткий отпуск за решёткой, а ты хотел сделать меня пожизненным жильцом. Видишь, мы с тобой антагонисты во всём, от мировоззрения до привычек. Раз противоречия неразрешимы, остаётся их устранить. Честно говоря, Лео, чисто физически ты мне очень даже по вкусу. Но, увы, есть вещи, которые волнуют меня куда больше.

— Например, убийства? — язвительно бросил Лео.

Юноша наклонил голову, улыбнувшись так обаятельно и безобидно, что это выглядело почти пугающе:

— Точно, ты умён, Лео. Но умных людей в мире хватает. Думаю, я найду других, ловких, сильных, выдающихся, чтобы скрасить мой досуг.

Глаза агента медленно угасали, превращаясь в пепел холодного отчаяния. Ша Цин, как ребёнок, утоливший жажду разрушений, весело рассмеялся:

— Я думал, ты набросишься на меня с кулаками, как раньше.

Лео молчал, будто высеченный изо льда, и наконец произнёс:

— Я больше не хочу к тебе прикасаться. Даже кулаком.

Убийца хмыкнул:

— Тогда сразимся иначе. Но сначала разберусь с этим лишним.

Его пальцы в кармане едва шевельнулись, но Лео, будто порезанный невидимым лезвием, почувствовал смертельную угрозу. Он молниеносно выхватил пистолет, но с ужасом понял, что ствол Ша Цина уже нацелен, на долю секунды раньше.

Эта доля секунды могла стать роковой.

Агент машинально просчитал траекторию и увидел, как пуля прочертила в воздухе невидимую линию. Но цель была не он, а Роб, висящий в воздухе!

Выстрел грянул, и время замерло. Увидев кровь, брызнувшую из груди Роба, Лео почувствовал, как разум захлестнула белая пустота. Его палец, действуя сам по себе, нажал на спуск.

Ша Цин пошатнулся, отступив на два шага. Он посмотрел на свою грудь: светло-серая толстовка стремительно пропитывалась кровью, становясь тёмно-коричневой, почти чёрной. На его лице застыло странное выражение, смесь боли и растерянности. Затем он поднял взгляд на Лео, но тот уже не смотрел на него. Бросившись к Робу, агент одним выстрелом перебил верёвку и подхватил падающее тело напарника.

Ша Цин криво улыбнулся, и пистолет выпал из его руки.

— Роб! — Лео прижал ладонь к кровоточащей ране напарника, срывая скотч с его лица. — Держись, я вызвал подкрепление. Ты не умрёшь!

Роб, освободив руки, жадно хватал воздух и, задыхаясь, выкрикнул:

— Не стреляй! Лео, он не… — Он рванул рубашку, пуговицы разлетелись, обнажив правду. — Это холостые! Он приклеил мне пакет с кровью!

Лео оцепенел. Он растерянно посмотрел на свои окровавленные руки, в ушах гремел обвал.

— Он снова тебя обманул! — Роб, отдышавшись, поднялся, поддерживая Лео. — Не знаю, что этот ублюдок задумал, но ты… ты просто взял и выстрелил?

Лео ответил:

— Я не… — Он осёкся, и его лицо окаменело.

Он выстрелил! Возможно, его рука, отточенная годами тренировок, превратившая бой в инстинкт, видела в противнике лишь опасного преступника, готового убить. Возможно, страх за жизнь Роба затмил всё, поглотив разум. Возможно, после всего, что он видел и слышал, после этого разговора, вера в Ша Цина окончательно рухнула, оставив лишь образ хладнокровного игрока, манипулирующего судьбами. А может, в миг отчаяния в нём вспыхнула мысль уничтожить его раз и навсегда.

Но когда эта мысль обернулась реальностью, Лео ощутил, как внутри разверзлась бездонная пустота. Паника захлестнула его, будто мир вокруг перестал существовать. Его тело, разум, душа, всё рушилось, рассыпалось в прах.

Он выстрелил… в Ша Цина? В Ша Цина?!

Подчинённый неведомой силе, Лео развернулся и, почти на четвереньках, бросился к серой фигурке, распростёртой на земле. Он рухнул на колени, приподнял юношу, одной рукой зажимая кровоточащую рану, а другой, дрожа, коснулся его шеи.

Слабый пульс. Едва уловимое дыхание. Он был жив!

Лео вгляделся в бледное, безжизненное лицо, на котором осталась тень улыбки, то ли облегчение, то ли горькая насмешка над самим собой. Эта улыбка, острее любого клинка, разорвала его сердце на куски. Он уткнулся лицом в шею Ша Цина, подавляя рвущийся крик, готовый выть, уничтожить всё, себя, этот жестокий мир. Все бурлящие мучительные мысли слились в одно... Лео обнял его, прижимая к себе, надеясь удержать ускользающую жизнь.

Над головой загрохотали винты вертолёта. Подкрепление, ждавшее в двух километрах, ворвалось в тишину. Роб подошёл, его рука легла на плечо напарника.

Мужчина поднял взор. В его глазах пылала невиданная смесь ярости и боли, как у загнанного зверя, потерявшего всё. Он подхватил бесчувственного Ша Цина и, почти бегом, бросился к вертолёту, выкрикивая пилоту:

— В ближайшую больницу! Быстрее! Быстрее!

Вертолёт взмыл в небо. Роб еле успел заскочить, ухватившись за край двери. Его взгляд скользнул от юноши, лежащего без сознания, к Лео, чьё лицо было потерянным, и он выдохнул:

— Не вини себя. Если бы это был любой другой бандит, ты бы с такого расстояния попал прямо в сердце, и он был бы уже мёртв. Ты не мог его убить. Он раз за разом искушал судьбу, а ты и так был слишком милосерден.

Лео не ответил. Его взгляд был прикован к юноше. Пальцы, испачканные кровью, осторожно коснулись его губ, стирая ту странную улыбку.

Что ты хотел мне сказать, Ша Цин? Я знаю, за всеми твоими играми, за всей этой бронёй, в глубине твоей души ты хотел поделиться со мной многим. Сказать слова, которые я ждал, но никогда не услышал. Говори, я буду держать твою руку, слушать, хранить каждое слово в сердце, как наш общий секрет. Прошу, Ша Цин, выживи!

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 69

Глава 69 Последний убийца (Часть третья)

Роб очнулся от полудрёмы, вздрогнув. Его взгляд упал на красный индикатор над дверью операционной, тот горел зловещим, немигающим светом. Роб устало потёр лицо ладонями, пытаясь стряхнуть усталость, и повернулся к напарнику.

Лео сидел на больничной скамье, уставившись в белую стену напротив. Он застыл в глубокой задумчивости, не меняя позы ни разу за всё время.

Поколебавшись, напарник всё же решился нарушить тишину и сказал:

— Желудок уже воет от голода. Пойду раздобуду что-нибудь пожевать.

Лео едва заметно кивнул, не отрывая глаз от стены.

Роб поспешил подняться и ушёл. Обычно он умел разрядить напряжённую обстановку шуткой или лёгкой трепотнёй, но в этом стерильном коридоре, пропитанном запахом антисептика, воздух был таким тяжёлым, что слова застревали в горле. От этого места у него бежали мурашки.

Вскоре после его ухода красный индикатор сменился зелёным. Дверь операционной открылась, и оттуда устало вышли несколько медиков, стягивая маски. Лео мгновенно подскочил и шагнул к ним:

— Как он?

Врач средних лет, возглавлявший группу, ответил:

— Операция прошла успешно. Пуля пробила верхнюю долю левого лёгкого, выйдя через спину. Сердце не задето.

— Он поправится?

— Лёгкие обладают высокой способностью к восстановлению. После реабилитации последствия будут минимальны, но потребуется не менее трёх месяцев.

Мышцы, сжимавшие грудь Лео, наконец разжались. Он выдохнул, чувствуя, как отступает сухость во рту. Врач, заметив, как на его бледном лице проступает слабый румянец, добавил с улыбкой:

— Не волнуйтесь. В худшем случае он не сможет таскать тяжести или бегать марафоны. Ну, или драться на ринге без правил. Для обычной жизни и работы это не станет преградой.

Но «обычная работа» для Ша Цина была куда опаснее любых боёв. Неужели его невероятная ловкость и сила теперь под угрозой? Для человека, чья жизнь зависела от физической мощи, это могло стать тяжёлым ударом. Лео ощутил укол сожаления, смешанного с горечью, но в глубине души, почти стыдно, шевельнулась крохотная искорка облегчения, возможно, теперь юноша начнёт больше ценить свою жизнь. Может, даже откажется от привычки играть со смертью и оставит эту убийственную игру.

Пациента, всё ещё под наркозом, вывезли из блока хирургии. Лео отогнал бушующие мысли и последовал за каталкой в палату интенсивной терапии.

Со слов врача, Ша Цин должен был прийти в себя в течение суток. Но прошли сутки, затем вторые, третьи, а он всё не открывал глаз.

Нахмурив брови, Лео обратился к главному врачу, но тот лишь разводил руками, уверяя, что операция была безупречной, а все показатели в норме.

— Тогда почему он не просыпается? — агент повысил голос, с трудом сдерживая раздражение. — Ошибка в лечении?

Врач нахмурился, задетый резким тоном, но сдержался, понимая, что перед ним человек, не спавший три дня. Зато молодой ассистент не стал церемониться:

— Лечение важно, но воля к жизни пациента ещё важнее. Если он сам не хочет проснуться, подсознание может подавлять физиологические механизмы, вызывая ступор или психосоматическое состояние.

Не хочет проснуться? Не хочет жить?

Лео окинул его взглядом, полным едкого сарказма.

— Ты серьёзно, парень? Этот человек может голыми руками уложить дюжину противников, даже с пистолетом у виска. И ты говоришь, что у него нет воли к жизни?

Ассистент, будто проглотивший ледяной кубик, втянул голову в плечи. Главный врач поспешил вмешаться, разрядив обстановку, и увёл своего коллегу.

Лео проводил их мрачным взглядом, затем опустился на стул у кровати. Осторожно, почти невесомо, он убрал с щеки юноши крохотные ворсинки. Тот лежал неподвижно, его закрытые глаза обрамляли длинные ресницы, отбрасывавшие тёмные тени на впалые щёки. Бледность губ делала его лицо призрачным. Пальцы Лео остановились над его лицом, затем медленно скользнули от лба к переносице и подбородку. Он тихо произнёс:

— Тебя тут недооценивают, Ша Цин. Вставай и надери им задницы.

— Давай, просыпайся. Если хочешь снова сбежать, сейчас самое время, тут только один голодный и сонный агент, который тебе не соперник.

— Твоя шальная пуля оставила у Роба здоровенный синяк. Он бурчал, что ты мог бы надеть на него ещё один бронежилет.

— И с твоей взрывчаткой ты напортачил. Разве не пятый блок тюрьмы нужно было взорвать? Почему рванул только мост на остров? Знаешь, как глупо я выглядел, когда получил отчёт о жертвах? Даже новичок Роб надо мной посмеялся.

— А ещё Шаниэль, этот скользкий шакал, почти попался, но всё-таки улизнул. Мы объявили его в национальный розыск, похоже, остаток жизни он проведёт, оглядываясь через плечо.

В тишине палаты звучал лишь голос мужчины, торопливый, будто он стремился выложить всё, что не успел сказать за год их знакомства.

Телефон мужчины разрывался от звонков, но он не отвечал.

Дверь палаты распахнулась, и вошли двое агентов в штатском. Они сообщили, что пришли сменить его на дежурстве и что начальство требует его немедленного возвращения в участок.

Лео, не отрывая глаз от юноши, не ответил. Ему не хотелось говорить ни с кем, кроме человека, лежащего без сознания. Но один из агентов, потеряв терпение, набрал номер шефа. Из телефона послышался рёв Горди:

— Лео! Ты что, не берёшь трубку? Немедленно тащи свою задницу сюда! Живо! Наверху ждут твой отчёт!

Раздался треск, Горди, похоже, швырнул трубку. Агент сжал телефон, на миг застыл, затем повернулся к агентам:

— Если он очнётся, немедленно сообщите мне.

И, не оглядываясь, покинул палату.

На следующий день кто-то из работников проболтался, и толпы журналистов хлынули в больницу. Полиция спешно выставила оцепление вокруг палаты Ша Цина, но репортеры, одержимые жаждой сенсаций, не останавливались ни перед чем. Они лезли напролом, стремясь выдать заголовки вроде: «Серийный убийца сбежал из тюрьмы, совершил новое преступление и был тяжело ранен ФБР». Фанаты Ша Цина, узнав о его состоянии, плотным кольцом окружили больницу. Одна блондинка в вызывающем свадебном платье, яростно пробиваясь через кордон, выкрикивала:

— Прочь! Вы, звери! Палачи! Не смейте мешать моей свадьбе! Ша Цин, твоя невеста здесь! Пустите меня!

Той же ночью, заранее подготовив операцию, ФБР эвакуировало убийцу на вертолёте в закрытую ведомственную клинику, подальше от безумной толпы.

Роб с энтузиазмом пересказывал эти события Лео, но тот даже не поднял глаз. На его столе громоздились стопки папок с делами, которые он разбирал с маниакальной одержимостью, не позволяя себе ни сна, ни отдыха. Его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени. Роб, глядя на напарника, чувствовал, как сердце сжимается от тревоги. Он пытался уговорить Лео поберечь себя, но в ответ получил лишь холодное:

— Отвали.

Отчаявшись, Роб решился на рискованный шаг. Он соврал:

— Из больницы звонили. Сказали, что Ша Цин вроде бы начал реагировать…

Лео швырнул бумаги на стол и, не говоря ни слова, рванул в больницу.

Там он едва не набросился на Роба с кулаками, узнав о лжи. Врач, сохраняя серьёзный вид, сообщил, что убийца в коме уже семнадцать дней. Сознание угасло, но подкорковые центры продолжают поддерживать дыхание и сердцебиение. Если так продлится ещё месяц, он рискует остаться в вегетативном состоянии.

— Странно, — добавил врач. — Мы многократно обследовали его мозг, никаких травм или патологий. Он должен был очнуться. Зрачки реагируют на свет, есть движения глаз, цикл сна и бодрствования сохраняется. Жизненные показатели стабильны. Возможно, это психосоматическое состояние.

Лео, уже слышавший этот термин, вспыхнул:

— Чушь собачья!

Врач, подавив раздражение, терпеливо объяснил:

— Это реакция на глубокую душевную травму. Подсознание пациента, защищаясь, блокирует связь с внешним миром, отказываясь возвращаться. Лекарства здесь почти бессильны. Попробуйте метод внушения.

— Как? — резко спросил Лео.

— Найдите людей или предметы, важные для него. Звуки, запахи, слова, всё, что может вызвать отклик. Стимулируйте его, воссоздавая знакомые условия.

Роб, понизив голос, шепнул Лео:

— Может, включить ему «Пилу» или «Зодиак» на повтор? Или притащить парочку зеков для живой постановки?

Агент бросил на него взгляд, полный ярости, вошёл в палату и с грохотом запер дверь.

Он снова сел у кровати, вглядываясь в исхудавшее лицо юноши. Длинные ресницы, тёмные тени на впалых щёках, бледные губы.

— Ты правда не хочешь просыпаться, Ша Цин? — тихо спросил Лео. — Из-за меня? Из-за теней прошлого? Или из-за этого «проклятого мира», как ты говорил? Неужели он так тебя разочаровал, что ты даже глаза открыть не хочешь?

Ответа не было. Лишь мерное дыхание нарушало тишину.

Но Лео чувствовал... Всё не так просто. Истина пряталась где-то в глубине души юноши, за его двусмысленными словами, поступками, за маской, которую он носил с мастерством. Где-то в этом лабиринте была щель, крохотная лазейка в его внутренний мир, как в той книге, «Шёпот у кровати больного».

Я найду эту щель, открою дверь, — мысленно поклялся мужчина. — Ты больше не будешь разочарован. Я найду тебя за той дверью и вытащу.

Он поднялся и, вместо офиса, отправился в свою квартиру на Манхэттене. На диване, где они когда-то сидели вместе, где, казалось, всё ещё сохранилось тепло тела юноши, Лео закрыл глаза. Он погрузился в воспоминания, перебирая каждый момент их знакомства: первое упоминание прозвища «Ша Цин», каждое слово, взгляд, столкновение. Молчаливое взаимопонимание, яростные схватки, пропитанные смесью любви и ненависти…

Перед его мысленным взором разворачивалась бесконечная кинолента, и каждый кадр, очищенный от пыли времени, сиял ярким светом. Убийца оставил в его душе такой глубокий след, что даже мельчайшие детали заставляли тело дрожать от переполняющих эмоций.

Как же я был слеп? Сколько времени, сколько боли мне понадобилось, чтобы понять, как он важен? Чтобы осознать, что фраза «Богу — богово, кесарю — кесарево», лишь жалкая попытка обмануть себя?

Если я действительно его люблю, у меня хватит смелости бросить вызов всему миру. Его боль, как кровоточащая рана, отзывается в моём сердце.

Как я мог бросить его в тёмную, зловонную камеру, собственными руками лишив свободы, права, дарованного человеку от рождения?

Слёзы, вырвавшись из глубоких тёмно-синих глаз, скользнули по вискам, оставляя влажные дорожки.

Внезапно, как по наитию, в памяти всплыла фраза Ша Цина, сказанная перед тем поступком, о котором Лео жалел сильнее всего:

— Кстати, ты получил мои вещи? Я отправил их тебе. Храни их бережно, особенно телефон…

Особенно телефон.

Вот оно, та самая щель.

Лео вспомнил, как в ярости ударил Ша Цина по лицу. Боль от того воспоминания пронзила его, и он, сжав голову руками, попытался удержать разрывающую её муку. Спустя долгие минуты, тяжело дыша, он поднялся и, шатаясь, направился в спальню. В самом нижнем ящике комода лежал тот самый чёрный BlackBerry, который юноша прислал ему.

Телефон давно разрядился. Лео подключил зарядку, включил устройство и начал внимательно просматривать сообщения, почту, файлы, в поисках той самой нити, что могла бы привести его к убийце.

Вскоре он нашёл то, что искал, одинокий аудиофайл, длиной в несколько минут, затерянный в папке с записями. Палец мужчины дрогнул, будто коснувшись раскалённого угля, но он, не колеблясь, нажал на воспроизведение.

— Лео Лоуренс.

Голос Ша Цина, низкий и знакомый, ворвался в комнату. Короткое молчание, а затем он заговорил на китайском, с насмешкой:

— Надеюсь, эту запись слушаешь ты, а не какой-нибудь бродяга, роющийся в мусорке, или парень из ломбарда подержанных телефонов. Конечно, это лишь моё желание. Возможно, в гневе ты и правда выбросил этот телефон. Знаешь, Лео, я никогда не умел угадывать твои мысли.

Тихий смешок, пропитанный самоиронией, резанул мужчину по сердцу.

— Сейчас я думаю, зачем я вообще оставляю тебе эту запись? Ты же знаешь, я всегда всё продумываю до мелочей, даже мои импульсивные поступки просчитаны. Но в этот раз я сам не понимаю, что мной движет. Хотя, наверное, когда ты услышишь это, меня уже не будет в живых.

Лео вздрогнул, будто ледяной ветер пробрал его до костей. Он крепче сжал телефон.

— Ха, напугал? Это просто избитая фраза, не более. На самом деле я вполне могу передумать, уложить тебя и продолжать скрываться. Сбивает с толку, да? Да, я уже заранее прописал наш финальный бой в своём плане. Либо ты умрёшь, либо я.

— Я часто думаю, почему всё это время я дразнил тебя, провоцировал, заставлял твои пули и взгляды преследовать меня. Помнишь, на острове Луны я сказал, что это забавное развлечение, чтобы скоротать время вне« работы»? Сначала так и было, я находил в тебе удовольствие. Но ещё я изучал тебя. Как оружейник, выбирающий из кучи хлама идеальное оружие, мощное, послушное. И из всех копов и агентов я выбрал тебя.

— Думаю, тебе стоит гордиться этим, правда? Особенно когда ты с серьёзным лицом заявил: «Каждый должен отвечать за свои поступки. Никто не может делать всё, что захочет». Тогда я понял, что не ошибся в выборе.

— Знаешь, ты однажды сказал мне нечто до ужаса точное: «Ты ненавидишь их, но сам становишься таким же. Поверь, ты не захочешь видеть в зеркале того, кого хочешь задушить собственными руками». И ты прав. Я с самого начала знал это. Каждый раз, глядя в зеркало, я видел серийного убийцу, которого хотел бы уничтожить. С первой же смерти, совершённой моими руками, я стал таким же, как они, руки в крови, сердце холодное и жестокое. Но я никогда не жалел об этом. Иногда я думаю, что после смерти встречу в аду всех тех убийц, что пали от моей руки. И знаешь, я не против убить их снова, всё равно хуже места не найти.

— Чем больше я убивал, тем меньше это значило. Мой финал был предрешён. До того, как я отомщу Наслаждающемуся, я буду идти по кровавому пути. А если я отправлю его в ад, то следом настанет моя очередь.

Голос на миг затих, а затем стал мягче, почти игривым, но с горькой ноткой:

— Дорогой агент, знаешь, почему я выбрал себе прозвище «Ша Цин»?

Лео опешил.

Ша Цин… Ша Цин… «Убить… себя»?

Его будто ударило током.

— Именно так, как ты подумал. Только на китайском это имеет истинный смысл.

— Я уничтожил столько серийных убийц. И последний, кого я должен уничтожить, — это я сам.

Спокойный, почти безмятежный голос. Но за этой безмятежностью скрывалась холодная решимость, равнодушие к собственной жизни, готовность отбросить её, как ненужную вещь.

Теперь Лео понял, откуда в юноше эта пугающая сила и нестабильность. Он не боялся смерти, он искал её. Уничтожая врагов, он с каждым ударом вырезал из своей души всё тёплое и светлое, заменяя это кровью и холодом, принимая уготованный себе конец.

Всё это время он шёл к самоуничтожению.

И я был избран им в качестве палача.

Ша Цин намеренно провоцировал его, доводил до ярости, заставлял ненавидеть себя до скрежета зубов. Потому что хотел, чтобы его тёмная жизнь оборвалась от руки честного, смелого, справедливого человека. Это было его последним, затаённым желанием, крупица веры в добро, которую он сохранил в этом мире.

Из горла Лео вырвался сдавленный стон, полный боли.

Запись продолжилась после долгого молчания, и голос убийцы стал задумчивым, потерянным:

— А ты, Лео… когда твоя роль в моей жизни начала меняться? Я и сам не знаю. Но это нехорошо. Это делает меня слабым, неэффективным. Иногда я даже ловил себя на глупых фантазиях, будто у меня есть причина жить дальше.

Юноша холодно усмехнулся:

— Как наивно, правда? Мы с тобой, непримиримые враги, огонь и вода. Но я снова и снова пытался удержать твоё внимание, сделать так, чтобы ты не забывал меня. И вот итог, два небесных тела, столкнувшиеся на одной орбите, разрушают друг друга.

— Но это ни к чему, Лео. Ни к чему уничтожать нас обоих. Достаточно уничтожить меня.

— Останься. Продолжай сиять. Смотри за меня на этот мир.

— На этот чёртов, проклятый мир...

Запись оборвалась, и в комнате наступила мёртвая тишина.

Лео стоял неподвижно, его сознание всё ещё находилось в другом пространстве, там, где хитроумный серийный убийца, отдавший свою жизнь в его руки, сидел на диване, держал телефон и, записывая это послание, улыбался. Его образ, живой и осязаемый, резал сердце острее ножа.

Спустя вечность Лео глубоко вдохнул. Он сел за стол, взял лист бумаги и ручку и, не колеблясь, вывел в центре первой строки длинное слово.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 70

Глава 70 Тиран Молли

Двадцатый день с тех пор, как Ша Цин впал в кому, не подавая признаков пробуждения.

В штаб-квартире ФБР собралась особая группа по делу «Убийцы серийных убийц». На заседании присутствовал даже региональный директор Горди, редкий гость на подобных встречах. Главным вопросом повестки стала судьба Ша Цина и его дальнейшее содержание.

Медицинский отчёт из больницы пестрел осторожными формулировками «не исключено», «вероятность», «стабильное состояние». Но за этими словами скрывалась горькая правда. Лечащий врач был почти уверен, что без изменений пациент обречён на долгие годы в вегетативном состоянии.

Оставить его в больнице? Теоретически возможно. Но ежедневные расходы на палату, лекарства, питание и уход складывались в астрономическую сумму. Месяц-другой бюджет ещё выдержит, но годы? Десятилетия? Это финансовая пропасть. По закону, травма, полученная Ша Цином во время задержания, обязывала федеральное правительство покрывать все расходы. К тому же он был одинок, ни родственников, ни близких, которые могли бы взять на себя ответственность. Хуже того, больница кишела любопытными, журналистами, фанатами Ша Цина, одержимыми его персоной, и, возможно, парой психопатов, мечтающих либо убить его, либо похитить. Постоянное дежурство полиции у палаты грозило превратиться в бесконечный кошмар, пожирающий ресурсы и время.

Начальник, массируя виски, пытаясь унять нарастающую мигрень, устало выдохнул:

— Дайте мне хоть одну толковую идею, господа.

— А что, если перевести его в психиатрическую клинику? Неподалёку есть подходящая, — предложил один из агентов. Его слова тут же подхватили ещё двое.

Лео, как всегда холодный и сдержанный, молча крутил в руках ручку.

Роб, уловив напряжение напарника, лениво ухмыльнулся и небрежно бросил:

— Психушка? Гениально! Плевать на правозащитников, они и так вечно воют. Правда, придётся заткнуть пару сотен журналистов и тысяч двадцать фанатов Ша Цина. В социальных сетях, говорят, у него уже четверть миллиона подписчиков, и их число растёт как на дрожжах. Социальные сети бурлят, форумы плодятся десятками. Надеюсь, та клиника, настоящая крепость, а персонал умеет держать язык за зубами.

— То есть, по-твоему, просто вернуть его в тюрьму? — раздражённо огрызнулся агент.

— Я этого не говорил, — Роб пожал плечами, с сарказмом передразнивая начальственный тон Горди. — Соблюдайте правила! Действуйте по уставу! Иначе утонем в жалобах и судах.

Собеседник лишь фыркнул, скрестив руки.

Лео молча написал несколько строк на клочке бумаги и незаметно передал его Горди. Тот, приподняв бровь, развернул записку. На бумаге чётким, уверенным почерком значилось: Тайно перевести в частную квартиру. Я беру на себя полное наблюдение, пока шумиха не уляжется.

Босс перечитал записку, уловив скрытый подтекст. Он бросил на подчинённого многозначительный взгляд, сжал бумагу в кулаке и коротко сказал:

— Обсудим позже. Все свободны.

***

Двадцать третий день комы Ша Цина.

В одной из больниц, подконтрольных ФБР, из палаты интенсивной терапии бесследно исчез пациент. Вместе с ним пропали и агенты в штатском, охранявшие его. Журналисты, чьё чутьё было острее, чем у ищеек, на этот раз остались ни с чем. К тому времени, как они проникли в больницу, палата уже пустовала.

Тем же вечером в скромной квартире на Манхэттене появился молодой человек азиатской внешности, погружённый в глубокую кому. Он не реагировал на мир вокруг и, разумеется, не заметил, как на его запястье защёлкнулся чёрный металлический браслет с GPS-трекером. Устройство, шириной около пяти сантиметров и толщиной в три, поблёскивало двумя зелёными огоньками, ритмично мигающими на поверхности. Внутри скрывались датчики и капсула с транквилизатором: если носитель попытается снять браслет или покинет заданную территорию, через десять секунд игла впрыснет препарат, погружая его в сон на двенадцать часов. Одновременно в центре обработки данных ФБР сработает сигнал тревоги с точными координатами для немедленного задержания.

— Контроль и слежка, это двойная страховка, — объяснил Лео три дня назад, когда Горди вызвал его для разговора с глазу на глаз. — Если он очнётся, мы узнаем первыми и успеем среагировать.

Босс, задумчиво теребя седые виски, хитро прищурился:

— Идея неплоха. Но что ты думаешь на самом деле?

Лео опустил взгляд и промолчал.

Горди мягко похлопал его по плечу:

— Ты слишком глубоко увяз в этом деле, Лео. Это может стать твоей бедой.

— Я знаю. Но я не могу его просто бросить. У меня есть долг и обязанность довести это до конца, — ответил агент, не поднимая глаз.

— У тебя нет на это времени.

— Есть. Я закрыл все текущие дела за двадцать дней. Отчёты и документы уже у вас на столе.

— Все дела? За двадцать дней? — начальник изумлённо вскинул брови. Он знал, какой объём работы был у Лео. Даже если основные задачи завершены, рутинные формальности обычно тянутся месяцами. Но, взглянув на измождённое лицо подчинённого, его бледность и тёмные круги под глазами, Горди понял, чем оплачена эта спешка.

— Но впереди новые задачи, — невозмутимо продолжил он.

— Для новых задач я, боюсь, не гожусь, — Лео вытащил из папки рукописный отчёт и аккуратно положил его на стол. Белый лист с ровными строками выглядел как вызов. — У меня есть веские причины.

***

Роб ворвался в кабинет напарника, не потрудившись постучать, и с порога выпалил:

— Лео, чёрт возьми, ты правда подал на увольнение?

Лео остановился, прервав разбор бумаг на столе, и спокойно переспросил:

— От кого услышал?

— Стены, брат, у стен есть уши, — Роб отмахнулся, шагнув ближе. — Не увиливай, отвечай!

Лео протянул ему несколько листов.

— Копии.

Роб пробежал глазами по документам и выдохнул с облегчением:

— Так это не увольнение? Приостановка? Что, завалил психотест или проверку? Почему я не в курсе? И… постой, — он нахмурился, вчитываясь. — Справка от Уайта? Он указал, что у тебя медикаментозная зависимость!

— Я сам попросил его так написать, — уголки губ Лео дрогнули в улыбке. — Иначе бы не пропустили.

— Ну, поздравляю, теперь кличка «наркоман» тебе обеспечена, — напарник сокрушённо цокнул языком. — Ты хоть понимаешь, как это аукнется? Горди вот-вот на пенсию, и ты мог бы занять его кресло!

Лео лишь равнодушно пожал плечами.

Босс тоже пытался отговорить его в тот день.

Но Лео лишь ответил:

— Девять лет без нормального отпуска, я хочу просто взять немного времени. Хочу позаботиться о Ша Цине и добиться для него компенсации.

Горди закатил глаза:

— На Ша Цина? Если уж взялся за него, то и содержи его сам. Компенсацию, видите ли, ему подавай! Заявление отправлю по процедуре, но запомни: первое, приостановка максимум на год; второе, если он очнётся, его ждёт суд, и он отправится туда, куда заслужил. Ясно?

Лео коротко кивнул, соглашаясь.

***

Двадцать пятый день комы Ша Цина.

Лео вернулся в свою квартиру на Восточной 86-й улице в Манхэттене. Впервые за годы он был свободен от дел, вызовов, встреч и дедлайнов. Натянутые нервы внезапно расслабились, и это чувство свободы оказалось таким непривычным, что почти пугало.

Но он не давал себе расслабляться. Каждый день готовил питательные смеси, кормил его через зонд, убирал, менял постель, массировал тело, чтобы предотвратить пролежни, купал и переодевал. В оставшееся время просто сидел рядом и говорил с ним. День за днём, без передышки.

Ночью они спали в одной постели.

Лео осторожно приподнял голову юноши, укладывая её на своё плечо, и мягко обнял его, чувствуя, как некогда крепкие мышцы стали мягкими, рыхлыми от долгой неподвижности. Его пальцы скользили по ним с болезненной нежностью, казалось, он пытался удержать ускользающую жизнь.

В темноте мужчина вдохнул лёгкий аромат лимонного шампуня, исходящий от волос Ша Цина, и каждой клеточкой тела молил, чтобы тот открыл глаза. Надежда и разочарование резали его сердце, как лезвия, но он цеплялся за свою стойкость и бесконечное терпение. Потому что это был он… Ша Цин.

— Отстранение от должности, это временно, — тихо сказал он, глядя на неподвижное лицо. — Я всё продумал. Если через год ты не очнёшься, я уволюсь и буду заботиться о тебе всю жизнь. А если очнёшься… Не смей ухмыляться в мыслях. Я не дам тебе вернуться в тюрьму. Найду выход. Идеальный.

Лео обнял юношу, чувствуя себя утопающим, который наконец нащупал твёрдую землю. Усталость мягко окутала его, и он прошептал:

— Можно пожелать тебе спокойной ночи поцелуем?

Помедлив, он наклонился и коснулся холодных, мягких губ Ша Цина. Поцелуй был медленным, благоговейным. Лео ласкал их, слегка посасывая, затем осторожно углубил поцелуй, касаясь неподвижного языка.

Даже этот безответный поцелуй был для него драгоценным. Но вскоре дыхание стало тяжелее, и влажный поцелуй переместился на ключицу Ша Цина. Хриплым шёпотом Лео спросил:

— Могу ли я с тобой заняться сексом?

— Ладно, не пинай меня, знаю, это нечестно, — он вернулся к его лбу, нежно поцеловал волосы и прошептал:

— Спокойной ночи, малыш.

***

Сороковой день комы Ша Цина.

Лео стоял у кухонной стойки, сражаясь с упрямой морковкой, когда входная дверь внезапно распахнулась. На пороге, в потоке света, появилась высокая женщина.

На ней был элегантный белый костюм, подчёркивающий тонкую талию и длинные ноги. Сквозь перекрёстный вырез пиджака проглядывал чёрный топ. Платиновые волосы, собранные в высокий конский хвост, струились шелковистой лентой. Резкие, утончённые черты лица выдавали европейскую внешность. Ни единого украшения, но каждое движение, каждый взгляд излучали уверенность и сдержанную притягательность. Она была как осеннее солнце, яркая, ослепляющая, властная.

Нож в руках Лео с громким стуком рухнул на столешницу.

Женщина подошла ближе, и её губы изогнулись в лукавой улыбке.

— Привет, красавчик. Долго ещё будешь от меня бегать?

Лео отступил на полшага и сухо поприветствовал её:

— Молли.

— Полагаю, ты должен мне кучу объяснений. Очень. Много. Объяснений, — она небрежно схватила нож со стойки и, не глядя, с силой рубанула морковку. Та раскололась с хрустом. С каждым словом Молли наносила новый удар, и к концу фразы морковь превратилась в россыпь мелких кубиков.

Лео отступил ещё на полшага, и его лицо, обычно непроницаемое, выдало бурю эмоций, такую, что коллеги из ФБР, увидев его, точно бы потеряли дар речи. Не только у тебя, Ша Цин, есть призраки прошлого, — мрачно подумал он.

— Итак, будешь сам во всём признаваться или мне устроить допрос с пристрастием?

Мужчина вскинул руки, сдаваясь:

— Мне нужно время, терпеливый слушатель и подходящая атмосфера.

— Ладно, — Молли небрежно отбросила нож на столешницу и пожала плечами. — Атмосферу получишь. Пойдём на диван, но сначала завари чай. И не забудь мою любимую цыганскую подушку!

Следующие два часа Лео рассказывал обо всём, что произошло с того дня, когда Молли просила встретить своего парня в аэропорту. Некоторые щекотливые детали он осторожно обходил, а о других не решился бы заикнуться даже под дулом пистолета. Сестра слушала молча, устроившись на диване с перекинутой через ногу ногой, подперев подбородок тонкими пальцами. Её улыбка, то ли насмешливая, то ли понимающая, не сходила с лица, и она ни разу не прервала его.

Когда он закончил, женщина аккуратно поставила чашку на стол, подошла вплотную и, глядя сверху вниз, с размаху влепила ему звонкую пощёчину. Щека вспыхнула огнём.

— Это за маму и папу. Ты хоть представляешь, как они мечтали, чтобы ты женился, завёл детей, построил семью? А ты заявляешь, что, чёрт возьми, гей?!

Лео провёл рукой по уголку рта, где выступила капля крови, и отвернулся, не смея встретиться с яростным взглядом сестры. Вина перед родителями жгла его изнутри.

Молли, не останавливаясь, отвесила вторую пощёчину по другой щеке:

— А это за того, в кого ты всадил пулю. Пусть ты гей, но это не оправдание, чтобы так обращаться с теми, кто тебя любит! Ты агент, Лео, но в первую очередь мужчина!

Брат прикрыл лицо ладонью и издал низкий, дрожащий смешок:

— Ты права, Молли. С детства и до сих пор я никогда так охотно не принимал твоих затрещин.

Молли смягчилась, выдохнув, шагнула к нему и, обняв за голову, взъерошила его волосы.

— Ладно, счёт закрыт. А теперь покажи мне того «маленького гоблина», кто, по твоим словам, заставил тебя «согнуться».

Лео схватил её за запястье:

— Смотреть можно. Трогать нельзя.

Молли одарила его кокетливой улыбкой:

— Расслабься, братишка. У твоей сестры уже есть муж.

В спальне она склонилась над Ша Цином, внимательно разглядывая его неподвижное лицо. Через несколько секунд она разочарованно выдохнула:

— Хотела бы я придираться, но чёрт возьми, он идеален. Только один вопрос, когда твой спящий красавец очнётся?

— Не знаю. Но я не сдамся.

— А если он так и не придёт в себя? Будешь тащить его на себе всю жизнь? — Молли нахмурилась, её взгляд потемнел, выдавая тревогу.

Мужчина шагнул ближе, настороженно следя за сестрой, готовый в любой момент вмешаться, если она сорвётся.

— Но если он умрёт, мой младший брат, похоже, тоже этого не переживёт, да? — женщина медленно разгладила морщины на лбу и бросила на Лео насмешливый взгляд. — Слышала, он какой-то мрачный мститель и дерётся как зверь. Если бы вы сцепились, кто бы победил?

— Пятьдесят на пятьдесят, — честно ответил Лео. — Но если на смерть, скорее всего, он.

Молли расхохоталась и щипнула Ша Цина за щеку:

— Отлично! Тогда оставляю моего брата на твоё попечение до конца его дней! Я тридцать лет с ним возилась, хватит. Бери его себе. Но сначала… нам с тобой надо кое-что обсудить!

Не успев договорить, она с силой ударила юношу по лицу.

Лео застыл на долю секунды, в шоке, а затем бросился на сестру, готовый устроить разборки. Молли, ничуть не смутившись, позволила брату повалить себя на пол. С торжествующей улыбкой она заявила:

— Эта пощёчина за Ли Бицина. Пусть он наивный и бесполезный, но он мой, и я не позволю никому на него покушаться!

Уходя, она с явным удовольствием легонько ткнула брата в грудь:

— Ты перепробовал всё, чтобы разбудить его, да?

Тот молча кивнул.

— А секс пробовал? Говорят, любовь как сильное лекарство, — подмигнула она.

Лео только стиснул зубы, не найдя, что ответить.

Вернувшись в спальню, он взял таз с тёплой водой и, с болью в сердце, начал осторожно протирать покрасневшую щёку Ша Цина. Ему хотелось выругаться на Молли. «Стерва» звучало слишком грубо, «пошла на хуй» задевало бы и его самого. После долгих раздумий он пробормотал по-китайски:

— Вонючая сука!

И в этот момент ресницы юноши дрогнули.

Слабое, почти неуловимое движение, как крылья бабочки, только что вырвавшейся из кокона. Лео замер, боясь пошевелиться, боясь поверить, что это не мираж, рождённый отчаянием.

Но в следующую секунду он понял, что это не иллюзия. Правая рука Ша Цина шевельнулась. Кончики пальцев медленно согнулись, пробуждаясь от долгого сна.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Глава 71

Глава 71 До конца пути (Финал)

Пробуждение Ша Цина растянулось на мучительные часы. Лишь спустя полдня он начал медленно приходить в себя: глаза, едва приоткрывшись, смотрели мутно, а голос возвращался с трудом, хриплый и слабый. Кровь в венах будто загустела, мышцы, напитанные водой, обмякли. Долгая кома измотала его тело, даже простое движение поднять руку, требовало нечеловеческих усилий.

Лео никогда не видел его таким. Юноша, всегда воплощавший силу и остроту, сейчас был беспомощен. В памяти агента он оставался другим: твёрдым, как сталь, с лёгкой, манящей мягкостью, которая была лишь полуправдой, полупровокацией. С таким Ша Цином Лео мог скрестить шпаги в словесной дуэли, но перед этой хрупкой слабостью он чувствовал себя растерянным.

Он взял его тёплую, податливую руку и, вместо привычного прозвища «Ша Цин», тихо произнёс:

— Рой.

Ответа не последовало. Тогда он попробовал на китайском:

— Линь Цинчжу?

Спустя долгое время губы юноши дрогнули, беззвучно шепнув: Вода.

Лео бережно поднёс к его губам стакан тёплой воды с соломинкой. Ша Цин выпил половину, и его взгляд, постепенно оживая, остановился на агенте. Казалось, он пытается собрать воедино обрывки воспоминаний. Наконец, тихо, почти шёпотом, он спросил:

— Сколько я был без сознания?

— Сорок дней, восемь часов и двадцать три минуты, — ответил Лео, не задумываясь.

Юноша внимательно вгляделся в него, ловя каждое движение бровей, и с уверенностью произнёс:

— Ты нашёл ту запись.

Лео молча кивнул.

Ша Цин медленно моргнул, и на его губах заиграла насмешливая улыбка:

— И что, наконец-то влюбился в меня?

— Нет, — отозвался Лео. — Я влюбился в тебя гораздо раньше. Сначала это была искра, потом одержимость, затем запутанная связь. А когда я опомнился, понял, что увяз по уши и уже не выбраться.

Юноша опешил, шокированный такой откровенной исповедью. Его улыбка утратила насмешку, в ней проступило торжество:

— Ты, самый неприступный из всех, кого я пытался завоевать. Я почти сдался. — Его пальцы скользнули по ладони Лео, дразня. — Но в итоге я победил, не так ли?

Агент, привыкший к его легкомысленной манере, лишь усмехнулся:

— Знаешь, любовь всегда занимала в моей жизни слишком мало места. Я считал, что мужчина должен стремиться к большему, к ответственности, карьере, общественной пользе. Даже если бы я женился на хорошей девушке, я бы просто исполнял долг мужа, отдавая все силы работе.

Он перехватил пальцы Ша Цина, которые продолжали дразнить, и с горькой усмешкой продолжил:

— На третьем году работы я чуть не женился. Уже купил кольцо для помолвки, но моя девушка не выдержала, ни моих ночных выездов по тревоге, ни забытых годовщин, ни отменённых ужинов. Она швырнула кольцо мне в лицо со словами: «Женись на своей работе!» С тех пор я больше не пытался строить отношения.

— Ох, несчастный трудоголик, — с притворным сочувствием протянул Ша Цин. — Видишь? Никто, кроме меня, не смог бы тебя вытерпеть.

— А ты такой же. Никто, кроме меня, не смог бы вытащить тебя, упрямого самоубийцу, с края пропасти. И я чуть не потерял тебя… — Лео наклонился и мягко поцеловал его. — Я так рад, что ты здесь.

— И какой же твой окончательный выбор?

— Ты победил. Ты важнее работы, долга, даже моей собственной жизни.

— А как же Молли и твои родители?

— Они так же важны.

Юноша рассмеялся:

— Неудивительно, что тебя вечно бросают девушки! Разве в такой момент не полагается сказать что-то вроде «ради тебя я готов отвернуться от семьи, растоптать жизнь, разрушить мир» ?

Лео тоже засмеялся:

— Эй, ты же взрослый, а не девчонка, помешанная на любовных романах. Какой смысл говорить о любви тому, кто едва сохранил в себе человечность?

— И это одна из причин, почему я тебя люблю, — Ша Цин, улыбаясь, обнял его за шею. Их поцелуй был долгим, нежным, полным тепла.

Когда они, запыхавшись, отстранились, юноша прошептал:

— Вторая причина, ты всегда заставляешь меня быть возбуждённым.

Лео прикусил мочку его уха:

— Что? Разгорячился? Да я уже испаряюсь… Но пока нельзя. Ты только очнулся, раны ещё не зажили.

— Да ладно, не в первый раз я ранен. Ты в прошлый раз был в худшем состоянии, но разве не ты одним ударом свалил того «Дьявола»?

— Это был один удар, малыш. А нам нужно гораздо больше. Я не хочу, чтобы ты вырубился на полпути.

Ша Цин в притворном раздражении укусил его за плечо и проворчал:

— Ладно, иди свари мне кашу.

Ради диеты выздоравливающего Лео пришлось вспомнить давно забытые кулинарные навыки. Его умения были на уровне новичка, но яичницу пожарить, салат сделать или сварить суп он всё же мог.

Помыв посуду, Лео вернулся в спальню и обнаружил, что Ша Цин исчез, вопреки строгому наказу лежать. Поднявшись в тренажёрный зал, он нашёл его там. Бывший наёмник, весь в поту, яростно молотил боксёрскую грушу.

— Ты вообще способен отдыхать? — раздражённо бросил Лео. — Врач прописал тебе покой как минимум на три месяца, а прошло всего пятьдесят шесть дней!

— Да ладно, ещё немного, и я заплесневею. Мои раны не так уж серьёзны, как ты вообразил.

— Не так серьёзны? У тебя было пробито лёгкое! Ты потерял столько крови, что белая толстовка стала алой! Шрам на груди до сих пор не затянулся!

Ша Цин остановился, стянул перчатки и, шагнув к Лео с насмешливой улыбкой, выпалил:

— Слышал, женщины при родах теряют больше крови, да и им тоже делают разрезы, но отлеживаются всего месяц. Неужели я слабее какой-то женщины?

Лео, сбитый с толку его упрямством, устало вздохнул:

— Я просто за тебя волнуюсь.

Юноша подошёл ближе, обнял его за шею и, как кот, потёрся щекой о его ухо. Влажные от пота волосы, пропитанные терпким ароматом, и тёплое дыхание, щекотавшее кожу, заставили мужчину вздрогнуть. Его руки невольно легли на спину Ша Цина, ощущая под пальцами мышцы, чуть утратившие былую рельефность, но всё ещё крепкие. Видимо, он торопился вернуть себе прежнюю силу. Сердце Лео сжалось, и он вновь пожалел о том роковом выстреле.

— Что, только потрогать и всё? — шёпотом подразнил Ша Цин, касаясь губами его уха.

Лео отстранился, стараясь держать дистанцию, и твёрдо ответил:

— Да, больной.

— Я хочу в душ, — заявил Ша Цин.

— Сейчас наполню ванну, — Лео попытался вывернуться из его хватки.

— Но у меня нет сил идти, — юноша крепко схватил его за запястье, навалившись всем весом, и жалобно протянул: — Дорогой, отнеси меня туда.

Эта внезапная «слабость» убийцы вызвала у Лео странное чувство дежавю, смешанное с тревогой. Но отказать он не смог. Подхватив Ша Цина под колени, он понёс его в ванную.

Сбросив одежду, юноша шагнул в джакузи и, лукаво улыбнувшись, протянул руку к Лео, всё ещё одетому:

— Иди сюда, потри мне спинку.

Лео вымученно улыбнулся и сделал шаг к двери. Но Ша Цин ухватил его за лодыжку и одним рывком стащил в воду.

Фонтан брызг взмылся в воздух. Мужчина, промокший до нитки, вынырнул, откидывая с лица мокрые волосы. Мокрая одежда облепила его тело, подчёркивая напряжённые мышцы и явное желание.

Убийца расхохотался:

— Ну же, агент, ты так себя сдерживаешь, что, метишь на медаль за целомудрие?

— Ты покойник! — прорычал Лео, пылая гневом, и набросился на него.

Их борьба в воде быстро переросла в нечто иное. Лео прижал Ша Цина к краю джакузи, впиваясь в его губы жарким поцелуем. Тот, не теряя времени, принялся срывать с него одежду, пальцы прошлись по мокрой ткани с жадной поспешностью.

Лео скользил губами от губ Ша Цина к его подбородку, горлу, ключицам, оставляя за собой цепочку алых следов. Гладкая, упругая кожа манила, разжигая в нём первобытный голод. Но, добравшись до груди, он остановился, уставившись на бледно-розовый шрам с отчётливыми следами швов. Мужчина прижался лбом к коже над шрамом, с болью представляя, как пуля пронзила это тело, оставив на спине рваную рану…

Ша Цин, будто прочитав его мысли, взял лицо Лео в ладони, отстраняя от своей груди, и прижался лбом к его лбу.

— Хватит винить себя за тот выстрел, Лео. Да, спусковой крючок нажал ты, но это я тебя спровоцировал. Я всегда тебя дразнил, с самого начала, не могу иначе, это моя порочная привычка. Я знал, что ты не сможешь меня убить, и каждый раз пользовался твоей слабостью, чтобы играть с тобой. Я пристрастился к этой жестокой игре…

— И чуть не заплатил за это жизнью, — хрипло перебил мужчина. — Неужели это так весело?

Ша Цин тихо рассмеялся:

— Если это игра с тобой, да, никогда не надоедает. Даже если бы я просчитался и умер от твоей руки… такой финал был бы не так уж плох.

— Безумный, — бросил Лео, но без суровости, а затем серьёзно добавил: — Никаких больше сумасшедших идей. Ты должен жить. Жить хорошо.

— Конечно, мёртвым я бы не смог наслаждаться всем этим, — юноша прижался к нему ниже пояса, чувствуя, как их взаимное желание пульсирует, готовое взорваться под водой.

Это действие стало искрой, упавшей в пороховую бочку. Они целовались, ласкали друг друга, стремясь стать единым целым. Ша Цин, задыхаясь, сжал член Лео, прижимая его к своему, и начал тереться, позволяя наслаждению подниматься от низа живота, захватывая всё тело.

Но этого было мало. Его пальцы скользнули по широкой, крепкой спине агента, к заманчивой ложбинке ниже копчика.

— Что задумал? — Лео в шутливом наказании прикусил его сосок.

— Хочу тебя, — откровенно ответил юноша, кружа пальцами между ягодицами Лео. — Не забыл? Ты обещал, что в следующий раз я буду сверху.

— О, ну это в следующий раз, — выдохнул Лео, тяжело дыша.

— К чёрту, думаешь, меня можно так провести? — Ша Цин одним движением перевернул их, поменявшись местами. — Не вини меня, если придётся перейти от соблазна к насилию.

Лео задохнулся, его взгляд затуманился.

— Ладно, ты сверху, — уступил он, сдаваясь его напору.

Ша Цин вдруг напрягся и замер, крепко обнимая мужчину:

— Нет, это не месть… Тот случай в тюрьме, я правда не держал на тебя зла. Хотя, признаюсь, иногда вспоминал и злился до чёртиков…

Лео оборвал его слова поцелуем:

— Я знаю. Кто сверху, кто снизу, не так уж важно, правда? Главное, что в этих чувствах мы равны. В наших телах, желаниях, чувствах нет иерархии, только единение.

— Ты прав, я слишком много думаю, — Ша Цин мягко приподнял его ногу. — Готов принять меня?

— Да, давай, — выдохнул Лео.

С помощью геля для душа Ша Цин вошёл в него, плавно, почти без сопротивления. Он чувствовал, как тело Лео напрягается, сопротивляясь, но тот не протестовал, наоборот, старался расслабиться, принимая его полностью.

Он справлялся лучше, чем я в первый раз, — с стыдом подумал Ша Цин, вспоминая свои собственные ощущения.

Лео дышал глубоко, его влажные чёрные волосы дрожали на лбу, подчёркивая безупречную, почти нереальную красоту. Тёмно-синие глаза затуманились от желания, рельефные мышцы живота сокращались в ритме учащённого дыхания. Эта смесь строгости и чувственности, так редко проступавшая в суровом агенте, завораживала юношу, лишая его контроля.

Он больше не мог сдерживать ни силу, ни ритм, стремясь проникнуть как можно глубже, каждым движением заполняя Лео. Выход из его горячего, тесного тела был мучительным, но лишь для того, чтобы следующий толчок стал ещё яростнее. Наслаждение накатывало волнами, от пустоты к наполненности, унося их обоих к вершинам экстаза.

Мужчина стонал под напором желания, его голос становился громче, когда наслаждение переходило от физического к эмоциональному, усиленное близостью Ша Цина. Когда тот сжал его напряжённый член и начал двигать рукой в такт своим толчкам, касаясь простаты, Лео захлестнула волна удовольствия. Его глаза заволокло белой пеленой, из горла вырвался низкий, неконтролируемый рык.

Ша Цин, выкладываясь до предела, достиг кульминации внутри него. Его собственный оргазм, синхронный с движениями руки, выплеснулся на кожу Лео, скрепляя их связь на каком-то глубинном уровне.

Они обнялись так крепко, будто весь мир исчез, оставив только их двоих.

Когда дыхание успокоилось, юноша, с небольшим раздражением и гнусавым голосом, проворчал:

— Ладно, признаю, раны ещё дают о себе знать. Силёнок пока маловато.

Лео хрипло рассмеялся:

— Зато взрывная мощь, как у гепарда в саванне.

Ша Цин неожиданно покраснел:

— Это ты надо мной смеёшься, что я быстро сдулся? Дай десять минут, и повторим!

— Нет-нет, хватит с меня, — Лео, обнимая его, погрузился глубже в тёплую воду, притягивая Ша Цина к себе.

Их сердца, прижавшись друг к другу, бились в унисон. В этот момент они ощутили небывалую полноту. Рваная рубашка и брюки плавали рядом, как чёрно-белый лотос, рождённый из хаоса их жизни и смерти, любви и борьбы.

— Прости, — вдруг тихо сказал Лео.

— За что?

— За всё…

Ша Цин помолчал несколько секунд, а затем серьёзно ответил:

— Спасибо.

— За что?

— За всё.

Они одновременно улыбнулись.

***

Спустя месяц.

Раны Ша Цина зажили, а физическая форма почти вернулась к прежнему уровню. Он вызывал Лео на спарринги, но тот явно поддавался, что бесило юношу. Приходилось признать, что из-за старых травм его навыки составляли лишь восемьдесят процентов от былой мощи.

— Не злись, малыш, — успокоил агент, уворачиваясь от очередного выпада. — Даже на восьмидесяти процентах ты можешь голыми руками уложить десяток вооружённых бандитов.

— Раньше я брал дюжину! — Ша Цин с раздражением теребил металлический браслет на запястье. — Сними эту чёртову штуку, она мешает двигаться!

— Прости, не могу, — Лео покачал головой. — Если снимешь, через десять секунд тебе вколют транквилизатор, и патрульная машина отвезёт тебя на остров Райкерс.

— Ты и твой подлый босс Горди хотите приковать меня этим навсегда? Мечтать не вредно! — убийца сверкнул глазами.

— Я работаю над решением, которое устроит всех.

— Нашёл?

— Есть идеи, поэтому мне нужно заскочить в управление.

— Разве тебя не отстранили на год? Прошло меньше трёх месяцев, — Ша Цин приподнял бровь. — Опять тянет к работе?

— А тебя? Тяга убивать не проснулась? Вчера ты так пялился на репортаж о серийном убийце, что, будь у твоего взгляда сила, тот уже был бы мёртв.

Ша Цин пожал плечами:

— Вот поэтому тебе надо за мной присматривать. А то вдруг зверь внутри меня вырвется на волю. И не думай, что эта штука меня удержит, — он угрожающе потряс браслетом.

Мужчина поймал его запястье и притянул к себе, запечатлев на губах долгий, нежный поцелуй:

— Я буду следить за тобой, пока глаза не закроются.

Утренний пыл утолил их жажду, и поцелуй остался лишь тёплым обещанием, не перерастая в нечто большее. Лео всё же отправился в управление.

Он отсутствовал три дня. Ша Цин не покидал его квартиру: во-первых, браслет сработал бы через пятьсот метров, во-вторых, он не сомневался, что агент вернётся.

Когда тот наконец появился, он выглядел измотанным, но в его глазах горел возбуждённый блеск. С порога он выпалил:

— У тебя есть база данных? Сколько там сведений о серийных убийцах?

Ша Цин настороженно прищурился, но ответил прямо:

— Тридцать пять. Двенадцать уже устранены, осталось двадцать три.

— Отлично, дай мне их.

— Просто так? Не выйдет.

— Не просто так. Я помогу тебе получить статус «консультанта с пятном».

— Это ещё что за ерунда? Я знаю только про «свидетелей с пятном». Если это сделка с правосудием, я уже проходил, судья решил, что без пары десятков лет в тюрьме весь федеральный округ утонет в крови, — Ша Цин фыркнул.

— Это другое, гораздо специфичнее, — Лео сменил тему: — Знаешь Рональда Такермана?

Ша Цин задумался, нахмурив брови:

— Того «короля побегов»?

— Точно. За двадцать пять лет он сбегал из тюрем двадцать восемь раз. Ни одна крепость не могла удержать этого гениального мастера побегов. На его поимку, суды и содержание ушло больше двенадцати миллионов долларов, а срок вырос с трёх лет до семидесяти восьми. Но он сбегал снова и снова, его ловили, и он опять сбегал. В конце концов, в 2010 году бюро не выдержало. Управление тюремной безопасности предложило ему сделку, — Лео говорил быстро, с жаром.

Убийца начал понимать, к чему он клонит:

— И что за сделка?

— Его наняли консультантом программы по предотвращению побегов. В обмен он получил ходатайство перед верховным судьёй о сокращении срока наполовину и возможность отбывать наказание под условно-досрочным освобождением!

— Ха, довольно изобретательно, — с насмешкой прокомментировал Ша Цин. — И это вдохновило тебя?

Лео пожал плечами:

— В законе есть прецеденты. Если дело сложное, а в штате уже был схожий случай, можно опереться на него. Мы можем использовать твои данные о двадцати трёх серийных убийцах как козырь и выбить тебе место консультанта в «программе против серийных убийств». Если в этом году раскрываемость таких дел резко вырастет, общественность будет петь дифирамбы, а новый шеф бюро порадуется своим успехам. На этом фоне один «тёмный мститель» уже не будет казаться такой уж угрозой. А если тебя включат в программу защиты свидетелей, государство само очистит твоё имя, и пресса не сможет зацепиться.

— Многие вещи, это просто сделка. Главное, иметь то, что можно предложить, — подытожил мужчина.

Ша Цин долго смотрел на него. Наконец, он медленно произнёс:

— Агент, ты пал.

— Нет, я возвысился. Как говорят в Китае: «Следуй свету, но не бойся пыли», — серьёзно ответил тот.

— Ладно, единственное, о чём жалею, больше нельзя писать романы. Это выдаст мою личность.

— Да, но ты можешь писать для меня одного. Я твой самый преданный фанат, помнишь?

Ша Цин обнял его за шею и поцеловал:

— Это награда от любимого автора своему верному читателю.

Лео обхватил его за талию и опрокинул на застеленный пледом подоконник. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкую занавеску, заливали их золотым светом, разгоняя тени прошлого. Они, некогда ранившие друг друга, теперь исцеляли, обещая идти рядом до последнего вздоха.

КОНЕЦ

***

От автора:

Когда я писал слово «конец», сердце сжималось от смешанных чувств: боли и радости, сомнений и упорства, которые сопровождали два года работы над этой историей. Чуть не разрыдался!

К счастью, ваша поддержка помогла мне дойти до этого победного дня. Лео и Ша Цин, моя самая долгая и любимая пара. Спасибо им за то, что были со мной эти два года, и огромное спасибо вам, читателям, за вашу любовь, которая сделала их такими живыми и яркими.

Люблю вас, низко кланяюсь и тихо ухожу со сцены.

От переводчика:

А у нас ещё остались экстры! Спасибо что читаете! ╰(*´︶`*)╯♡

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Экстра 1

Экстра 1. Особый внештатный агент.

Эпизод. 1. Перед финалом.

На сорок шестой день после пробуждения Ша Цина.

Роб получил звонок от Лео; тот ждал его в холле на первом этаже. Обрадованный, Роб выскочил из кабинета, не замечая любопытных взглядов коллег, и крепко обнял старого напарника.

— Ну наконец-то ты выбрался! Я уж думал, ты навсегда осел в роли домохозяина, — весело воскликнул он, сверкнув зелёными глазами. — Как там твой парень?

— Восстанавливается. Занимается физической реабилитацией, но, как всегда, торопит события, — в голосе Лео проскользнуло раздражение. — Врачи прописали ему три месяца постельного режима, но разве он послушает?

Роб, как и ожидалось, рассмеялся:

— Да уж, этот тип проигнорировал бы даже приговор верховного суда, не то что врачей! — Он поскреб затылок, вспомнив что-то важное, и посерьёзнел: — Плохие новости. Горди знает, что Ша Цин пришёл в себя. Наверху идут совещания, решают, что с ним делать. Кажется, Горди хочет засунуть его обратно в Райкерс, чтобы ты, наш дорогой трудоголик, мог без помех вернуться к работе и пахать, как проклятый.

Лео спокойно подтвердил, давая понять, что в курсе:

— Поэтому я ищу выход, который устроил бы всех.

— Нашёл?

— Пока нет.

Роб разочарованно пожал плечами. Его отношение к Ша Цину было сложным. Он беспокоился за него, но убийца одновременно вызывал у него досаду. Если бы в том заброшенном парке аттракционов пришлось стрелять, Роб не смог бы нажать на курок. А уж влюбиться в этого человека и оказаться с ним в одной постели? Даже будучи геем, Роб содрогнулся от этой мысли. Убийца был для него как ядовитый цветок или падший ангел, существо, укротить которое мог только такой фанатик закона, как Лео. Сам Роб предпочитал держаться на расстоянии, наблюдая за их странным тандемом со стороны.

— Зайдём в офис? Заодно поговоришь с Горди, — предложил он.

Лео согласился, это и было его целью. Двое направились к лифту.

Когда двери лифта открылись, навстречу вышел агент в строгом сером костюме. Увидев Лео, он широко улыбнулся:

— Лео Лоуренс! Сто лет не виделись!

— Шон Босвелл, — Лео крепко пожал ему руку. — Последний раз ты говорил, что идёшь на задание под прикрытием. Поздравляю с возвращением.

Молодой агент с голубыми глазами и светлыми волосами горько усмехнулся:

— Возвращением? Скорее провалом. Мой подопечный Рональд Такерман, тот самый «король побегов». Слышал о таком?

Роб тут же вмешался:

— Ещё бы! Двадцать восемь побегов за пятнадцать лет! Из-за него ФБР пришлось признать, что наша тюремная система, просто решето. Позор на всю страну!

— Вот-вот, — подтвердил Шон. — Поэтому запустили «программу против побегов». Управление тюремной безопасности ввело «институт консультантов с криминальным прошлым», чтобы привлечь Рональда. Я две недели делил с ним камеру. Он не псих, а чертовски умён. В итоге мы подставили начальника тюрьмы на острове; его взяли за подстрекательство к убийству и коррупцию.

— Похоже, вы сработались, — поддел Роб, многозначительно взглянув на Лео. — Твой преступник тоже симпатичный?

Шон, не уловив подтекста, растерянно ответил:

— Ну, не то чтобы симпатичный, но на него… приятно смотреть. Жаль, он отказался от программы. Вчера, когда я вёз его из тюрьмы в бюро, он сбежал прямо из моей машины! Оставил записку: «Свобода — не моя цель. Я живу ради мгновения, когда сбегаю из тюрьмы. Это чувство — смысл моей жизни». Сумасшедший! — Шон выглядел одновременно раздосадованным и беспомощным.

Роб расхохотался:

— Боже, это как Ша Цин, только мастер побегов!

Лео вдруг осенило, его глаза вспыхнули. Он повернулся к Шону:

— Есть время на обед? Хочу поговорить наедине.

Две проходившие мимо агентессы переглянулись, шокированные. Это что, приглашение на свидание?

— Я же говорила, он гей, — вздохнула рыжеволосая. — Почему из десяти красавчиков семеро геи?

— Ну, остаются ещё трое, — попыталась утешить её подруга.

— Трое, бисексуалы, — безнадёжно отозвалась рыжая. — На прошлой неделе, после легализации однополых браков, мой парень признался, что любит мужчин больше, чем женщин. Знаешь, каково это? Будто я делю его с кучей мужиков!

— Ох, милая, — подруга обняла её за плечи. — Забудь этого подонка. Знаешь, я могу быть тебе верной, люблю только женщин.

Вернемся к лифту.

Шон, немного удивлённый приглашением Лео, скрыл замешательство и согласился:

— Без проблем, позвоню после работы. — Он вежливо откланялся.

Роб, проявив редкую проницательность, спросил:

— Хочешь отбелить репутацию Ша Цина?

Лео вошёл в лифт, глядя на мигающие цифры этажей, и ответил вопросом:

— Думаешь, есть лучший способ спасти его от тюрьмы?

— Но… он же дикий, плюёт на законы. Согласится ли он работать на ФБР, которое было его врагом? — с сомнением спросил Роб.

Мужчина тяжело вздохнул:

— Это теперь моя головная боль. Но сначала я поговорю с Горди, выясню, реально ли запустить «программу против серийных убийств». Прецедент есть, так что шансы у нас имеются.

Роб пробормотал:

— Только тот прецедент провалился.

— Поэтому я не могу провалиться, — твёрдо сказал Лео. — Ни ради Ша Цина, ни ради себя.

***

На сорок девятый день после пробуждения Ша Цина.

Лео вернулся в квартиру через три дня, усталый, но с искрами возбуждения в глазах.

Ша Цин лениво развалился на диване. Он сжимал толстую тетрадь, в которой дописывал вторую половину романа «Шахматы жизни и смерти». Издатели, несмотря на давление ФБР, всё ещё колебались с публикацией, но онлайн-версия била рекорды просмотров. Если бы напечатать все посты с требованиями продолжения, ими можно было бы обклеить статую Свободы.

Юноша не любил печатать на компьютере. Когда уставала правая рука, он брал ручку в левую. Почерк у обеих рук был разный, но одинаково изящный.

Лео, обняв Ша Цина сзади за плечи, поцеловал его в макушку:

— Отдыхай, великий автор. Не обращай внимания на эти посты с требованиями продолжения.

Ша Цин запрокинул голову, отвечая долгим, глубоким поцелуем:

— Ты хоть представляешь, какой ад творится, когда прерываешь публикацию на два месяца? Читатели готовы меня линчевать.

Агент, увлечённый поцелуем, лишь спустя мгновение вспомнил о главном. Осторожно подбирая слова, он начал:

— Знаешь, по данным ФБР, в Штатах сейчас орудует около трёхсот серийных убийц. Если мы их поймаем, у тебя будет материал для десятков новых романов.

— Мы? — Ша Цин приподнял руку, демонстрируя металлический браслет с мигающими зелёными огоньками. — Меня в это «мы» не включают. К чему этот разговор, агент? Я ведь пленник ФБР. Хотя, если я до сих пор не в тюрьме, это, наверное, твоя заслуга, да?

Лео молча подтвердил и продолжил:

— Если бы у тебя был шанс избавиться от клейма пленника или преступника, ты бы попробовал?

Юноша рассмеялся, в его улыбке мелькнула насмешка:

— Погоди, дай угадаю, вы хотите меня завербовать? — Он закрыл тетрадь, поднялся и направился к открытой кухне. Помыв руки, он достал из раковины большой кусок замоченной печени и положил его на разделочную доску.

Лео последовал за ним, взглянув на темно-красный кусок. Это явно была печень какого-то животного, но её вид вызвал у него холодок. Он и представить не мог, что такое окажется на их ужине! Ша Цин взял нож, ловко крутанул его в пальцах и принялся нарезать печень тонкими ломтями, создавая мрачное произведение искусства. Мужчина, подавленный, провёл ладонью по лицу и, стоя рядом, тихо сказал:

— Малыш, я знаю, тебе это не по душе, но…

— Но если я откажусь, меня ждёт тюрьма, — перебил Ша Цин. — Выходит, выбор такой, либо стать псом федералов, внештатным, либо их же преступником, уже в штате. Паршивая задачка, не находишь?

Лео замолчал, не находя слов. Он знал Ша Цина, восхищался им, жалел его и, безусловно, любил. Но сейчас ему приходилось загонять его в рамки закона и морали, которые тот презирал, заставляя выбирать против собственной воли, и всё лишь ради того, чтобы быть с ним открыто.

Может, юноша никогда не поймёт его мотивов. Может, снова ощетинится холодной враждебностью. Лео был готов к этому. Но, чёрт возьми, нахер всю эту готовность! Он не мог вынести мысли, что Ша Цин посмотрит на него с той же ледяной насмешкой. Получив его, Лео не был готов потерять это сокровище в крови и боли.

Да, он отчаянно хотел быть с Ша Цином, но какое право он имел заставлять цельную личность отрекаться от своих убеждений, даже во имя любви?

Внутри агента раздирала мучительная борьба, но внешне он оставался спокойным, бесстрастным.

Ша Цин тем временем ловко мариновал, обжаривал и приправлял печень, загустив соус. Через несколько минут на столе появилась тарелка с глянцевой, багровой печенью, источающей густой, необычный аромат. Он взял кусочек палочками, подул и поднёс к губам Лео:

— Попробуешь? Очень нежная.

Несмотря на подступившую тошноту, Лео без колебаний открыл рот, быстро прожевал и проглотил.

— Какой вкус? — спросил Ша Цин.

— …Не разобрал, — серьёзно ответил Лео.

Ша Цин склонил голову, разглядывая любимого, и уголки его губ дрогнули в едва заметной насмешке. Улыбка становилась всё шире, пока не переросла в раскатистый, торжествующий смех.

Он крепко обнял Лео:

— Дорогой агент, как думаешь, на сколько я готов пойти ради тебя?

Мужчина, не видя его лица, замер и неуверенно ответил:

— Процентов… сорок? Нет, тридцать?

— И это всё, что ты думаешь о своём месте в моей жизни? — Ша Цин рассмеялся ещё громче. — Правильный ответ, никаких жертв. Когда-то я карал подонков вроде Наслаждающегося в одиночку, не нуждаясь в чьём-либо одобрении. А теперь моя цель та же, но с тобой? О, это отличная идея, дорогой. Ради этого я готов слегка подстроиться, использовать менее кровавые методы.

Лео недоверчиво распахнул глаза, даже забыв ответить на объятия:

— Ты… ты серьёзно? — Его голос задрожал, слова едва вырывались наружу. Этот ответ превзошёл все его ожидания.

— Да, зверь во мне согласен, чтобы ты связал его колючими лозами роз. Но одно условие неизменно, они должны умереть. На столе для инъекций или сгнить в тюрьме, это неважно, но, попав в мои сети, они никогда не выйдут на свободу. Иначе я вернусь к старым методам и вырежу эти гнойники за некомпетентное ФБР и правительство.

Шок в душе агента сменился бурной радостью. Он стиснул в объятиях своего неповторимого возлюбленного и будущего напарника, которому можно доверить жизнь, и выдохнул сдавленно:

— Рой…

Их объятия были такими тесными, что несчастное блюдо остыло, став несъедобным.

— Давай сначала накормим наши желудки, а потом обсудим детали, идёт? — предложил Ша Цин.

Лео, скользнув руками с его спины на талию, уткнулся лицом в его шею и пробормотал:

— Ты забыл самое важное между этими пунктами. Желудок не единственное, что требует насыщения, не так ли?

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Экстра 2

Экстра 2 Сладкий день

08:00 утра.

Зазвенел будильник. Через несколько секунд белая крепкая рука потянулась к тумбочке и выключила звон.

Рука вернулась, обнимая загорелую спину лежащего рядом человека, и задержалась, лаская гладкую кожу.

Ша Цин, уткнувшись в мягкий матрас, приоткрыл глаза. С точки зрения Лео, его ресницы казались особенно длинными. В этот момент убийца серийных убийц выглядел непривычно расслабленным, почти томным, как хищник на миг превратился в безобидного кота.

Лео обожал такие мгновения. Он знал, только ему одному во всём мире позволено видеть Ша Цина таким, уязвимым, настоящим.

— Малыш, — он поцеловал его ухо, слегка прикусывая мочку, — пора вставать. Сегодня твой первый день на службе.

— Ещё рано, — лениво отозвался Ша Цин, шевельнувшись. — Вы же начинаете в девять, нет?

Одеяло соскользнуло, обнажив его поджарую талию и упругие ягодицы, на которых виднелись следы минувшей ночи.

Когда Лео увидел россыпь поцелуев, отпечатков пальцев, царапин и даже пару глубоких укусов, он ощутил смесь неловкости, вины и сладких воспоминаний.

Его выражение лица заставило Ша Цина хихикнуть. Тот полностью сдернул одеяло с Лео, обнажая молодой атлетичный силуэт в мягком утреннем свете, льющемся через окно. На светлой коже агента следы страсти выделялись ещё ярче, чем у его возлюбленного.

Лео одним движением перевернулся, прижав Ша Цина к постели.

— Эй, ты что, в ярости от стыда? — усмехнулся юноша, его глаза заискрились лукавством.

— Нет, ты прав, времени ещё полно, — отозвался Лео.

Утреннее возбуждение твёрдо упиралось в бедро Ша Цина, жар их тел сливался, и Лео нежно поглаживал желанную плоть, которая минувшей ночью уже поддавалась его ласкам. Его пальцы стремились вновь завоевать эту манящую, сводящую с ума «территорию», и никогда не покидать её «стен».

Ша Цин снисходительно гладил его спину, наслаждаясь разгорающимся в партнёре желанием. Их тела, полные энергии, пылали не только страстью, но и любовью, отчего голод становился ещё нестерпимее. Сколько бы раз они ни сливались воедино, эта жажда не утихала, вкус, однажды познанный, требовал всё больше, ненасытный и алчный.

Лео приподнял ногу Ша Цина за колено, медленно погружаясь в его тело, одновременно обхватив ладонью его напряжённый член.

Юноша, тяжело дыша, произнёс:

— Решим задачку, дорогой. Пять минут на чистку зубов, умывание и переодевание, пять минут на завтрак, двадцать пять минут на дорогу. Сколько у тебя осталось?

— Американцы терпеть не могут задачки, — ответил Лео, одним движением войдя до конца и начав ритмичные движения, торопясь использовать каждую секунду. — Но мы пунктуальны. Не переживай, если времени не хватит, компенсируем интенсивностью и эффективностью.

После, собравшись в спешке, но с привычной точностью, Лео и Ша Цин покинули квартиру и направились в офис, где их ждал первый рабочий день в новой роли.

***

08:58:30 утра.

Лео толкнул дверь и шагнул в оживлённый офисный зал. За ним вошёл юноша азиатской внешности с утончёнными чертами лица, одетый в сдержанный тёмно-синий костюм. Ша Цин поднял взгляд, окинул помещение насмешливой улыбкой, и шум вокруг мгновенно стих. Люди замерли, обмениваясь взглядами и шёпотом, передавая одну и ту же весть: «Смотрите! Это же тот самый», «просто невероятный», «в суде нас ещё и укусил», «его новую книгу я жду с нетерпением», «я же говорил, нам надо было его нанять», «и начальство согласилось», «в бюро даже таких опасных типов берут, это ж надо так сглупить», «да он совсем не похож на опасного», «говорят, у него роман с агентом Лоуренсом», «говорят, это он за него поручился», «боже, работать с таким красавчиком, я в восторге!» — Ша Цин!

Лео шёл впереди, его суровое выражение лица отпугивало любопытные взгляды. Ша Цин, полный спокойствия и уверенности, следовал за ним в кабинет. Стены из полупрозрачного матового стекла выдавали движения внутри, и многие, проходя мимо, украдкой бросали взгляды, пытаясь разглядеть хоть что-то.

Вскоре дверь распахнулась, и в кабинет влетел возбуждённый Роб, сияя улыбкой:

— Привет, внештатный агент!

Ша Цин с насмешкой ответил:

— Привет, агент центра обработки информации.

Роб поперхнулся от его колкости. Перевод в административный отдел не был его выбором, его новая пассия категорически запретила заниматься опасной полевой работой. Ради перспективы серьёзных отношений он, скрепя сердце, подал прошение о переводе.

— Эй, новичок, теперь ты, Ло И Линь, должен соблюдать все внутренние предписания, — сказал Роб, напуская на себя тон опытного наставника, дабы вернуть хоть немного авторитета. — Знаешь, у нас тут есть традиция, новенькие разносят кофе.

Ша Цин равнодушно пожал плечами, подошёл к кофемашине, взял два бумажных стаканчика и налил в них латте и макиато. Вернувшись, он протянул их Робу:

— Выбирай первым.

Роб, ожидавший сопротивления, растерялся от такой покладистости. Он нерешительно потянулся к стаканчикам, подозрительно косясь:

— Ты… ничего туда не подмешал, да?

— Боишься пить, забираем оба. Иди сам наливай, — Ша Цин небрежно убрал руку и передал один стаканчик Лео.

Роб тут же кинулся к стакану в руках Лео, выхватил его, заявив:

— Этот мой!

Но в тот же момент горячий кофе выплеснулся ему на брюки, залив даже ботинки. Роб взвыл от ожога, отбросил стаканчик и принялся отдирать мокрую ткань от ног. Стаканчик, покатившись по полу, оказался шуткой Ша Цина, он незаметно проколол дно, превратив его в пустой цилиндр.

Лео нахмурился и бросил юноше:

— Хватит издеваться над Робом!

Ша Цин пожал плечами, с невинным видом ответив:

— Не обожжётся, я добавил холодной воды.

Он подошёл к Робу и, как котёнка, потрепал его по подбородку:

— Слушай, я здесь, чтобы ловить серийных убийц, а не разносить кофе.

Роб, чуть не плача, вытирал кофейные пятна, мысленно проклиная себя за длинный язык. Наконец, смирившись, он буркнул:

— Ладно, я немного завидую. Мой напарник теперь твой. Пользуйся на здоровье!

Ша Цин рассмеялся:

— Не волнуйся, я использую его по полной во всех смыслах.

Лео мрачно оборвал:

— Это офис! Здесь я обсуждаю только работу! Роб, вали в свой кабинет. Ло И, иди сюда, разберём данные по двадцати трём серийным убийцам. Надо выбрать, с кого начать.

***

12:15:23 дня.

На столе Лео появилась сумка с фастфудом.

— Если не хочешь спускаться в столовую, то хоть бургер съешь, чтобы не голодать, — недовольно сказал Ша Цин.

Лео оторвался от плана операции, который писал, и успокаивающе улыбнулся, его лицо смягчилось. Он встал, вымыл руки, открыл сумку и достал бургер с говядиной, зеленью и сыром, а также апельсиновый сок. С аппетитом принялся за еду.

— Днём соберём агентов, обсудим план, а завтра начнём, — сказал он, беря цветную булавку и подходя к огромной карте страны на стене. Он воткнул булавку рядом с одним из городов.

Ша Цин, намазав свой бургер с беконом соусом из каперсов, придирался к вкусу, откусив кусок:

— На собрании не жди, что я буду выступать. И ещё... Лучше без напарников, чем плохие напарники. Я готов работать один.

— Тебе придётся научиться работать в команде, Ло И. Одинокие герои здесь не в почёте.

— А с чего мне добиваться их одобрения? — фыркнул Ша Цин.

Лео тяжело вздохнул. Он понимал, что путь к тому, чтобы юноша стал настоящим напарником в ФБР, будет долгим и тернистым.

***

19:45:10.

Лео, в белоснежной рубашке и фартуке, стоял у кухонной раковины, перемывая посуду. После ужина, приготовленного Ша Цином, он чувствовал приятную сытость, но это имело свои минусы, ведь офисный фастфуд теперь казался совершенно несъедобным. Придётся собрать волю в кулак, чтобы его терпеть.

Ша Цин, его возлюбленный и напарник, устроился на диване с ноутбуком, не спеша потягивая ароматный Чжэн Шань Сяо Чжун. Он листал страницы в интернете, время от времени тихо посмеиваясь.

— Что читаешь? — спросил Лео, закончив с посудой и стягивая фартук. Он подсел к Ша Цину, обнял его за талию и, взяв чашку с чаем, сделал глоток.

— А ты знаешь, что такое «игра»? — внезапно спросил Ша Цин, хитро прищурившись.

Лео, как по учебнику, ответил:

— Игра, это когда агенты разыгрывают оперативные сценарии для тренировки.

— Не угадал, — ухмыльнулся Ша Цин, еле сдерживая смех. — Игра, это когда я хлещу тебя кожаным хлыстом по яйцам и заднице.

Он повернул экран ноутбука к Лео. Тот быстро пробежал глазами текст, его пальцы замерли на ручке чашки, а глаза округлились от изумления.

— Это что за чёрт?! — вырвалось у него.

— Фанфики, которые пишут девчонки в интернете. Их фантазии не знают границ, от небес до преисподней. Я прикинул, что в сорока процентах я доминирую над тобой, в тридцати, ты надо мной, в двадцати, мы оба друг над другом. А оставшиеся десять процентов, это всякие извращения, игры, садо-мазо, дрессировка. Представь что я приковываю тебя наручниками к обеденному столу, наливаю в твою попку красное вино, а потом, засовывая туда свой «жезл», говорю: «Смотри, как жадна твоя дырочка».

Лео поперхнулся чаем и брызнул им на ковёр. Откашлявшись, он, забыв о всяком достоинстве, воскликнул:

— Что за бредятина?!

— По-моему, идея занятная. Может, попробуем сегодня? — сказал Ша Цин, явно провоцируя.

Лео с грохотом захлопнул ноутбук и мрачно буркнул:

— Хватит читать этот интернетный мусор! И почему в твоих книгах отношения между героями не могут быть просто нормальными? Зачем привлекать этих… — он вспомнил термин, который объяснял Роб, — слэш-фанаток? Эти девчонки вместо того, чтобы влюбляться, весь день фантазируют!

— Да между героями всё просто, даже поцелуя нет, — возразил Ша Цин с притворной невинностью. — И потом, фантазии же не запретишь. Они развлекаются в своём кругу, никого не трогают, разве нет?

Лео всё ещё кипел от возмущения:

— Они нарушают мои права! Почему это не я приковываю тебя к столу?

Ша Цин расхохотался:

— Похоже, сегодня нам придётся устроить бой, чтобы выяснить, чья задница отведает вина.

***

23:06:34.

Роб и агент по кличке «Блю» дежурили в серверной центра обработки данных. Они лениво болтали, потягивая напитки и зевая.

— Сегодня весь офис гудел о Ша Цине, — начал Блю с энтузиазмом записного сплетника. — Говорят, у него шуры-муры с агентом Лоуренсом. Это правда?

Роб закатил глаза:

— Почему бы тебе не спросить у них самих?

Напарник поёжился:

— Да ладно, я, как увижу Лоуренса, дар речи теряю. У него же на лице написано: «Я элита, холодный, как айсберг, и работоголик. По делу, говори, без дела, вали». Мне что, подойти и схлопотать за такой вопрос?

Роб хмыкнул, развеселённый его нагловато-жалобным тоном, и случайно опрокинул напиток на пульт.

— Боже, ну ты и натворил! — завопил агент, вскакивая и вытирая стол рукавом. — Я же говорил, никаких напитков тут!

Роб принялся извиняться, и они вместе бросились убирать лужу. Случайно кто-то из двоих задел кнопку, и после шипения помех из динамика послышались отчётливые голоса.

Два мужских голоса, стоны, хрипы, рычание… Низкий, глубокий тембр и чистый, звонкий переплетались, хриплые от страсти, как два инструмента в идеальной гармонии. Между звуками проскальзывали откровенные флиртовые фразы, от которых у двух холостяков кровь закипела, а носы чуть не пошли кровью.

Агент, зажав нос рукой, потрясённо выдохнул:

— Что ты включил?!

— А это не ты включил? — огрызнулся Роб, но чем дольше он слушал, тем больше голоса казались ему знакомыми.

Взгляд напарника в панике метался по кнопкам на пульте, он бормотал что-то невнятное, пока наконец не воскликнул:

— Вот оно! Это прослушка нового мониторингового браслета на ноге! Старые наручные такого не умели. Смотрим… номер 006, это… Ло И Линь, местоположение… ааа!

Его возглас сорвался на визг, когда Роб с силой ущипнул его за бок и выключил злополучную кнопку.

— Заткнись! — прорычал он, нависая над ним. — Это строго конфиденциально. Если проболтаешься, шеф тебя в порошок сотрёт!

Агент, потирая ноющий бок, растерянно пробормотал:

— Какой ещё секрет? Я ничего не знаю… Но один из них точно Ша Цин, да? А второй кто?

Роб бросил на него суровый взгляд:

— Не лезь в то, что тебя не касается. Хочешь, чтобы внутренняя служба тобой занялась?

Новый напарник яростно замотал головой.

— Вот и славно. Забудем об этом, будто радио поймало чужую волну, — Роб хлопнул его по плечу, ставя точку в разговоре. Но в голове уже крутились мысли: Надо срочно предупредить Лео, пусть оформит запрет на прослушку. Если каждый день слушать их… бурные сцены, кто это выдержит?

Нет, не сейчас… Эти двое явно ещё не закончили. Они там надолго.

Кто бы мог подумать, что Лео, пассив!

«Блю» оцепенел, переваривая услышанное. Когда Роб отлучился в уборную, до него вдруг дошло: второй голос… это же агент Лоуренс!

— Так они и правда вместе! — пробормотал он, удивлённый. — И кто бы мог подумать, что он, пассив!

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Экстра 3 (Часть Первая)

Экстра 3 Обратный отсчёт смерти (Часть Первая)

Агент с чёрными волосами взял с рабочего стола цветную булавку и подошёл к огромной карте США на стене. Он аккуратно воткнул булавку рядом с одним из городов:

— Финикс, «Палач». В десять утра собираем агентов, распределяем задачи. Завтра выезжаем.

Ша Цин лениво сгрёб горсть разноцветных булавок с пластиковыми головками и принялся кидать их в карту, играя в дартс:

— На собрании не жди от меня речей. И ещё: лучше без напарников, чем с бестолковыми. Я привык работать один.

— Тебе придётся научиться работать в команде, Ло И, — устало возразил Лео. — Одинокие герои здесь не в почёте.

— А с чего мне добиваться их уважения? — фыркнул Ша Цин с привычной насмешкой.

Лео лишь вздохнул, понимая, что перевоспитание Ша Цина в настоящего напарника ФБР будет долгим и нелёгким.

В этот момент в дверь постучали. Вошла Джейн, сотрудница логистики, с небольшим пакетом в руках:

— Ло И Линь, ваш курьерский пакет. Только что доставили.

Ша Цин потянулся за посылкой, но Лео опередил его, ловко перехватив конверт. Взвешивая конверт в руке, он нахмурился; тот был лёгким, казалось внутри лишь пара листов бумаги.

— Проверяли сканером? — спросил он Джейн.

— Да, ничего подозрительного, — ответила она и вышла.

Лео, всё ещё хмурясь, повернулся к Ша Цину:

— Что-то не так. Ты только начал работать в штабе. Откуда у кого-то точный адрес твоего отдела? Кто мог это прислать?

— Может, мой преданный поклонник? — отозвался Ша Цин, выхватывая конверт и игриво постучав Лео по руке. — Мой дорогой напарник, ты прямо как доберман на службе, вечно начеку.

Он разорвал конверт, и из него выпал крошечный USB-накопитель.

Лео велел принести ноутбук. Вставив флешку, они увидели, как автоматически запустился видеофайл.

На экране замелькали яркие пятна, похожие на праздничное конфетти. Но вскоре стало ясно, что это лепестки цветов, падающие с нескольких вертолётов, кружившихся над землёй. Они усыпали целую улицу цветочным ковром.

Чёрные седаны медленно двигались по мокрой от дождя дороге, один за другим, бесконечной процессией. Каждая машина была украшена белым венком. Вдоль пустынной трассы выстроились сотни мужчин в строгих чёрных костюмах, державших красные зонты. Они молча сопровождали кортеж, направляясь в одном направлении.

Это была грандиозная похоронная процессия, где каждый элемент, от вертолётов с лепестками до сотен машин и кроваво-красных зонтов, дышал властной холодностью и скорбью.

— Это церемония прощания с Тимоти Белларди, — мрачно произнёс Лео, не отрывая взгляда от экрана. — Помню, это было на третий день после твоего побега.

Ша Цин пожал плечами:

— На третий день после того, как на меня повесили убийство.

— Я знаю, — сказал Лео. — Но улики были против тебя, твоя камера, твоя кровать, твоё оружие, твои отпечатки. Даже охранник подтвердил, что той ночью видел, как Тимоти входил к тебе. В суде треть присяжных была уверена, что убийца ты.

— И что думаешь ты? — спросил Ша Цин с злобной улыбкой.

Лео ответил:

— Я думаю, если бы это был ты, ты бы не стал отпираться. Ты говоришь, что тебя подставили, значит, убийца кто-то другой. Но это лишь моё мнение, а не доказательство. Пока я не нашёл ничего, чтобы подтвердить твою невиновность.

— Типичный ответ агента, всё по протоколу, никаких личных пристрастий. — Ша Цин убрал улыбку, и его голос стал холодным. — Но меня больше волнует, кто прислал это видео и зачем. И ещё… как Саймон оказался на мостовой, выпав с двенадцатого этажа.

Лео на мгновение умолк, затем произнёс:

— Полиция признала это самоубийством. Дело под местной юрисдикцией, у нас нет полномочий вмешиваться.

Ша Цин усмехнулся с сарказмом:

— У вас, может, и нет. А у меня есть.

— Теперь ты один из нас, — предостерёг Лео.

Ша Цин, не удостоив его взглядом, отвернулся и продолжил смотреть видео.

Камера скользила за кортежем, направлявшимся к городскому моргу. Гроб, поддерживаемый десятками рук, возносили над толпой и аккуратно укладывали на роскошную чёрно-золотую карету. У входа оркестр исполнял меланхоличную мелодию из «Крёстного отца», а на высоких стенах морга колыхались плакаты с портретом Тимоти и надписью: Ты покорил Нью-Йорк, теперь покоришь небеса.

Ша Цин скривился и бросил с презрением:

— Какая безвкусная показуха. Мафиози в своём репертуаре.

— По-хорошему, я должен был бы сказать «Уважай покойного». Но в этом ритуале нет ничего, достойного уважения. Только вызов и угроза. Это видео, их послание тебе. «Сицилийская месть». Будь начеку. Явную атаку легко отразить, а от удара из тени не укроешься.

— Благодарю за заботу. — Ша Цин подошёл к карте на стене, выдернул булавку из точки, обозначавшей Финикс, и, проведя пальцем через весь континент, решительно вонзил её в Нью-Йорк. — Я передумал. Следующая цель — «Призрак тёмных переулков».

Лео не выглядел удивлённым, но тут же возразил:

— Если ты за разделение личного и служебного, то по личным причинам тебе стоит избегать этой схватки, а не лезть на рожон. А по служебным, у нас больше данных о «Палаче». Шансы его поймать выше.

— Всё верно, но ты упускаешь период затишья. Последнее преступление «Палача» было неделю назад. По его ритму, он затаится на две, а то и восемь недель. А вот «Призрак тёмных переулков» не проявлялся почти три месяца. Он на грани, как наркоман перед новой дозой. Я уверен, следующая жертва появится в ближайшие дни, юная, невинная, красивая блондинка, избитая до неузнаваемости, брошенная в грязном переулке. Она будет молить о смерти, лишь бы прекратить мучения, которые он ей причинит. Неужели ты позволишь ей страдать? — Голос Ша Цина понизился, а в глазах мелькнуло сострадание.

Лео понимал, что Ша Цин манипулирует им, но образ измученной девушки уже засел в его сознании, и прогнать его было невозможно.

— Что до моей безопасности, не волнуйся. Даже в худшие времена я не свалюсь в канаву.

Лео открыл было рот, чтобы возразить, но Ша Цин его перебил:

— Да, я твой консультант, но в первую очередь воин. И ты всерьёз ждёшь, что я отступлю перед угрозой смерти?

Лео вздохнул, признавая поражение, подошёл к карте и сильнее вдавил булавку в стену.

— Ладно, ты победил. Сначала Нью-Йорк. Разберёмся с этим психопатом.

Ша Цин бросил взгляд на экран. Пышная церемония на частном кладбище подходила к концу. Камера остановилась на кинжале, воткнутом в надгробие, рядом с надписью, выложенной из пуль: Приветствую смерть.

— С двумя психопатами, — тихо поправил он.

***

Апрельский Нью-Йорк всё ещё дышал весенним холодом, особенно в дождливые ночи, когда сырость пробирала до костей. Ша Цин натянул капюшон куртки, спускаясь по трапу самолёта. Лео раскрыл чёрный зонт, но подол его плаща уже успел напитаться влагой от мелкого, но упорного дождя. Они направились к неприметной дороге у аэропорта, где их ждал служебный автомобиль ФБР.

Из-за непогоды рейс задержался больше чем на час. Водитель, видимо, устал ждать и дремал, уткнувшись в руль. Сквозь запотевшее окно виднелась его голова в кепке.

Лео постучал по стеклу, но ответа не последовало. Он потянулся к задней двери, чтобы открыть её и разбудить водителя.

Внезапно Ша Цин схватил его за запястье:

— Не двигайся. Медленно отпусти ручку… отходи…

Лео насторожился, осторожно убрал руку и отступил назад. Когда они отошли метров на пятьдесят, Ша Цин подобрал с земли увесистый камень, взвесил его в ладони и метнул в машину. Камень влетел в открытую дверь и с глухим стуком ударился о пол салона.

В тот же миг оглушительный взрыв прогремел, а вспышка пламени осветила ночь. Ша Цин рывком повалил Лео на землю, прикрывая его от ударной волны.

Когда пыль осела, они поднялись. От машины остался лишь пылающий остов, изуродованный до неузнаваемости.

— На днище был датчик давления, — произнёс Лео, стирая пыль с лица. — Как ты понял, что водитель мёртв?

— Сочетается ли ретро-британский синий костюм с хип-хоповской бейсболкой, усыпанной заклёпками?

— Я бы такое не надел, но кто-то мог бы экспериментировать с подобным сочетанием.

— Возможно. Но для человека, у которого даже галстук и нагрудный платок идеально подобраны к пиджаку, такая кепка это преступление против вкуса. Её явно надели на него снаружи, чтобы скрыть пулевое отверстие в голове. — Ша Цин пожал плечами. — Профессиональная привычка. А ты не заметил, что кожа на его запястье выглядела неестественно бледной?

Лео посмотрел на дымящиеся обломки и тяжело вздохнул:

— Надо было вызвать сапёров. Может, тогда у него был бы шанс остаться целым.

Ша Цин равнодушно отмахнулся:

— Какая разница, сгорит он в огне или его сожрут черви в земле? Думаешь, ему сейчас не всё равно? К тому же, на его запястье «Royal Oak», лимитированная модель, редкость. Такие люди, как он, не могут себе это позволить. В прошлом году один нью-йоркский магнат заявил о краже часов и драгоценностей. Если ты читаешь газеты, там была фотография тех часов. Полиция подозревала местную банду воров.

Лео быстро сопоставил разрозненные факты:

— Местные воры часто сбывают краденое через подставных лиц мафиозным боссам. Если на нём такие часы, он явно был связан с мафией или скупщиками. Предатель, которого подкупили!

Ша Цин с насмешкой бросил:

— Вы тоже засылаете своих людей в мафию, так что счёт равный. Допустим, он участвовал в покушении, но в последний момент передумал или решил сдать заказчиков. Это их разозлило, и его убрали прямо в машине, попутно устроив ловушку, чтобы отправить на тот свет меня, их заклятого врага. А ты, мой дорогой, просто оказался невезучим бонусом. Не переживай.

— Ты только что чудом избежал смерти, а всё шутишь? Взгляни на их послужной список: бомбы, снайперские выстрелы, огнемёты, ледорубы, удавки… Кто знает, какие ещё изощрённые способы они припасли. Пора бы относиться к своей жизни серьёзнее, начиная с твоего легкомыслия.

Ша Цин, устало потирая виски, выдохнул:

— Ладно, папочка, давай вызовем полицию, пусть пришлют бронированный эскорт. Устроит?

Лео бросил на него раздражённый взгляд и потянулся за телефоном.

В этот момент на экране вспыхнуло сообщение с неизвестного номера: три цифры: 23, 52, 37.

— Что это? Время? — задумался Лео.

Ша Цин скользнул взглядом по сообщению:

— Похоже. С момента, как ты потянул за ручку двери, прошло примерно восемь минут.

— Это обратный отсчёт. — Лео процедил сквозь зубы. — Они готовят нашу смерть.

— Мою смерть, — спокойно уточнил Ша Цин.

Глаза Лео вспыхнули гневом, отражая сдержанную ярость.

— Никто не смеет назначать твою смерть. Они дорого заплатят за эту дерзость.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Экстра 3 (Часть Вторая)

Экстра 3 Обратный отсчёт смерти (Часть Вторая)

Местная полиция оцепила место взрыва. Лео отказался от полицейского эскорта, и они с Ша Цином сели в такси. Полночь давно миновала, поэтому они решили заночевать в квартире родителей Лео на Восточной 86-й улице в Манхэттене, а утром отправиться в местное отделение ФБР.

Войдя в квартиру, Ша Цин окинул взглядом знакомый интерьер:

— Ничего не изменилось с прошлого года. Прямо ностальгия.

Лео хмыкнул:

— Я бы сказал, изменений хватает. Особенно в моей спальне, ведь теперь там коробка с твоими вещами и прочим хламом. Объясни, почему я должен стирать твои ношеные трусы?

— Можешь не стирать. Оставь их, чтобы иногда вдыхать мой аромат.

— У меня нет фетишей! — Лео притянул его к себе и поцеловал резко, почти в наказание. — Хочешь, чтобы я тебя почувствовал? Это я могу устроить прямо сейчас.

— Сначала дела, — Ша Цин, смеясь, отстранил пылкого любовника и достал из холодильника спрятанный пакет с красным чаем. Заварив крепкий настой, он наполнил комнату терпким ароматом.

В уютной дымке чайного тепла они склонились над столом, изучая фотографии с мест преступлений и досье Ша Цина на «Призрака тёмных переулков».

— Этот тип охотится только на молодых женщин, — начал Ша Цин, указывая ручкой на снимки. — Тёмные переулки не место убийства, а место, где он оставляет тела. У жертв есть общие черты. Блондинки, пышные формы, туфли на высоком каблуке. Перед смертью их долго мучили и насиловали, некоторых даже после смерти. Одежда разрезана, тела уложены в странных позах. Это ритуал. Детали, вероятно, взяты из его давних фантазий. Убийство для него не главное, он упивается страданиями и страхом жертв.

Лео, нахмурив брови, подчеркнул фломастером строчку в отчёте:

Тщательно спланированный сценарий убийства, строгий отбор жертв, ритуализированный процесс, полный набор манипуляций, от сближения до обмана, абсолютный контроль. Классификация: «наслаждающийся убийца» (система Холмса и Бергера)*1 и «убийца, движимый гневом» (система Кеплера)*2.

— Ты совпадаешь с выводами профайлеров из BAU, — заметил Лео. — Они тоже указали, что убийца тщательно готовится, наслаждается процессом и, вероятно, имеет специальный набор инструментов для пыток и убийств. Он осторожен, уничтожает улики, прячет тела и сбрасывает их далеко от места преступления. Его охотничья зона и повседневная жизнь разделены, он ведёт двойную жизнь, внешне законопослушный, внутри садист и убийца. Это сильно затрудняет поимку.

Ша Цин кивнул:

— Даже по моим меркам, это сложный тип убийцы.

— И это всё? — Лео скептически приподнял бровь и развёл руками. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что твои знания о нём ограничиваются тем же, что знают профайлеры BAU?

Ша Цин рассмеялся:

— Что, думаешь, я держу всех серийных убийц страны у себя в кармане?

— Не всех, но эти тринадцать, которых ты выделил, не просто бумажные профили, верно? — твёрдо сказал Лео.

Ша Цин беспечно пожал плечами.

— Я знаю, что ты задумал, но ты должен это прекратить. Никаких возвращений к старым привычкам, никаких кровавых бурь в городе! — Лео многозначительно взглянул на его лодыжку. — Ты обещал мне.

Ша Цин постучал донышком кружки по металлическому браслету слежения, издавшему звонкий лязг, и закатил глаза:

— «Не делай! Не смей!» Ох, ты звучишь как параноидальный муж, помешанный на контроле.

— Тогда расскажи больше. Что ты скрыл в своих данных? Как близко ты подобрался к «Призраку тёмных переулков»? — настаивал агент.

Ша Цин небрежно кинул пустую кружку ему в руки и направился в спальню:

— Я знаю, что он может прятать свой ящик для убийств и трофеи, но не может скрыть свою извращённую жажду. Ради новых ощущений он даже записался в поисковые группы, организованные полицией.

— То есть имя убийцы может быть в списках добровольцев? — Лео вскочил. — Чего мы ждём?

— Ждём утра, когда откроется архив полицейского участка, — лениво зевнул Ша Цин. — Думаешь, все копы работают в твоём ритме? Кстати, где те трусы? Под твоей подушкой?

***

В районе Бруклина, у входа в итальянский ресторан «River Cafe», остановилось пустое такси.

Водитель, Айверсон, под взглядами двух телохранителей вошёл в заднюю комнату и, сняв шляпу, почтительно встал перед диваном.

На роскошном кожаном диване восседал мужчина лет пятидесяти в безупречном костюме. Его тёмно-каштановые волосы, зачёсанные с идеальным блеском, контрастировали с лёгкой полнотой фигуры. Острый орлиный нос и презрительный прищур выдавали властную натуру.

— Ты уверен, что они остановились в той квартире? — спросил хриплым голосом с густым сицилийским акцентом Джои Боланно, второй босс клана.

— Да, Восточная 86-я улица, дом 103, Манхэттен, — подтвердил Айверсон, нервно теребя шляпу в руках. — Я следил за домом ещё полчаса. Свет горел, они не выходили. Это не подстава.

Джои стукнул тростью по полу у его ног, заставив таксиста вздрогнуть:

— Мне не нужны твои выводы!

— Простите, второй босс, — Айверсон тут же поклонился.

Джои махнул тростью, отпуская его.

Хоакин, стоявший за спиной босса, поджёг его сигару.

Этот тридцатилетний кубинец, бывший скупщик краденого, связывавший воров с мафией, за два года доказал свою ловкость и преданность. Джои уже подумывал о его официальном принятии в клан, и он, хоть и не прошёл формальной церемонии, уже считался своим.

— Пошли туда побольше людей. Я хочу, чтобы в том доме не осталось ни одной живой души, — произнёс Джои, выпуская кольцо дыма, будто речь шла о пустяковом заказе в ресторане.

— Сейчас организую, — кивнул Хоакин.

— А он… когда выйдет? — спросил Джои.

Хоакин понял, о ком речь:

— Завтра утром. Федеральный суд Южного округа вынесет окончательный приговор, его оправдают по всем обвинениям.

— Неудивительно, что дали 24 часа, — Джои холодно усмехнулся, дым вырвался из его ноздрей. — Если я не разберусь с этим убийцей в ближайшие сутки, Алессио, выйдя из тюрьмы, под лозунгом мести за брата займёт место главы клана.

— Но кто станет «Крёстным отцом», решает не старое кольцо. В эпоху нового капитала некоторые традиции пора оставить в прошлом, — заметил Хоакин.

Джои удовлетворённо кивнул:

— Работай со мной, и никто не посмеет тебя тронуть. Если Яниелло не поймёт, чью сторону выбрать и останется с Алессио, место советника в клане займёт кто-то другой.

Хоакин, полный благодарности, удалился.

Джои повернулся к полуоткрытому окну. На другом берегу реки Манхэттен сверкал россыпью огней.

***

Под покровом ночи группа людей в чёрных одеждах бесшумно взломала замок и проникла в двухэтажную квартиру на Восточной 86-й улице. Они действовали с отточенной точностью; мгновенно взяли под контроль входы и выходы, а затем с силой распахнули дверь спальни. Вспышки автоматных очередей осветили комнату, гильзы с металлическим звоном посыпались на деревянный пол, а воздух наполнился клочьями пуха и хлопьями ваты.

Когда стрельба стихла, один из нападавших шагнул вперёд и, откинув дулом автомата изодранное бельё, обнаружил лишь две изрешечённые пулями подушки.

— В доме никого, — доложил его напарник из коридора.

— Уходим, — коротко бросил главарь.

Они стремительно покинули квартиру, расселись по машинам и растворились в ночи. Жители соседних домов, разбуженные выстрелами, вызвали полицию. Вскоре улицы огласились воем сирен патрульных машин.

Лео вёл чёрный внедорожник Шевроле по дороге к городскому полицейскому участку. Телефон в его кармане завибрировал. Ша Цин, сидевший на пассажирском сиденье, вынул его и взглянул на экран.

— СМС с неизвестного номера: 20, 15, 24, — он сверился с часами. — Три сорок пять утра. Время совпадает… Похоже, в квартире твоих родителей проблемы.

— Сучьи выродки! — вырвалось у Лео.

— Твоё упрямство спасло нам жизнь, мистер Трудоголик. Но игра продолжается, и обратный отсчёт не остановить, пока одна из сторон не падёт замертво.

— Или ты можешь сесть на ближайший рейс до Вашингтона. Там мафия тебя не достанет.

Ша Цин усмехнулся:

— Не трать слова на пустые идеи, агент.

Лео, не отводя взгляда от дороги, стиснул губы и замолчал.

Спустя несколько часов они вошли в полицейский участок. После утомительных формальностей, споров и долгого ожидания наступило утро. В шесть утра сотрудник архива, вызванный из дома, с недовольным видом принёс нужные документы. Ворча под нос, он вручил бумаги и отправился за кофе.

В участок прибыли агенты нью-йоркского отделения ФБР. Лео передал списки добровольцев, участвовавших в трёх поисковых операциях, агенту информационной службы Терри и распорядился:

— Напиши программу, которая обработает данные всех людей из списков: рост, вес, внешность, место работы, адрес, биография, хобби. Нужно отсеять подозреваемых методом исключения.

Терри взял списки, открыл электронные досье и принялся за работу. Его пальцы стремительно замелькали по клавиатуре. Через час он доложил:

— Готово, сэр. Всего 268 человек.

— Отлично, — Лео повернулся к Ша Цину. — Твой выход, Ло И.

— Моё шоу, — с насмешкой ухмыльнулся Ша Цин. — Чтобы у него было время планировать убийства, он выберет профессию с высокой степенью свободы. Исключаем тех, у кого фиксированный график и сложно взять отгул.

— Его круг общения не пересекается с зонами охоты. Соедини четыре места, где нашли тела, в окружность: исключаем тех, чьи адреса находятся в радиусе 20 километров от центра.

— Убийцы, движимые гневом, обычно начинают действовать после полной половой зрелости: исключаем тех, кому меньше 30 лет.

— Он умён, возможно, не слишком общителен, но в учёбе или военной службе проявляет себя выше среднего. Исключаем тех, у кого низкий уровень образования.

— Он умеет очаровывать, чтобы заманивать и усыплять бдительность жертв. Значит, у него хорошая фигура и привлекательная внешность; исключаем слишком полных или непримечательных.

— Итак, сколько осталось?

Терри, немного растерянный, ответил:

— Семь человек.

Он распечатал подробные досье на этих семерых. Ша Цин взял бумаги, небрежно хлопнул ими по груди Лео и сказал:

— Пора на охоту, капитан Америка. Не забудь проверить подвалы, чердаки, гаражи. Там «Призрак тёмных переулков» хранит свои орудия убийства, части тел жертв и трофеи.

— Ты не идёшь? — спросил Лео.

Юноша сжал пальцы в шутливый жест, напоминающий когтистую лапку, популярную в девичьих селфи:

— Боюсь, не сдержусь и разделаю его, как он своих жертв. Хотя нет, кое-что будет иначе, я стану пытать и расчленять, но насиловать не буду.

Его действие было комичным, но тон ледяным, без тени шутки. Окружающие полицейские невольно бросали на него удивлённые взгляды.

Лео устало провёл ладонью по лицу и пробормотал:

— Чёрт возьми, держись в поле моего зрения! Иначе получишь укол в лодыжку и проведёшь 12 часов в изоляторе!

Ша Цин возразил:

— Думаешь, заперев меня в камере, ты спасёшь меня от сицилийских пуль?

— Это лучше, чем если ты в одиночку отправишься разбираться с ними! Поклянись, что у тебя нет таких мыслей!

— Считаешь, я не справлюсь и мне нужна защита полиции? Брось, даже ваши «безопасные дома» ФБР дырявы, как швейцарский сыр!

— Не «ваши ФБР», а «наши»! Сколько раз повторять?

Терри, оказавшийся между спорщиками, поднял пухлые руки:

— Ребята, может, выйдете на улицу, прежде чем продолжите? Мне как-то неловко.

— Заткнись! — хором рявкнули оба.

Лео вытащил наручники, угрожающе тряхнул ими перед Ша Цином и, схватив его за запястье, потащил из участка.

***

ФБР и городская полиция объединили усилия, сформировав две группы, которые с восьми утра и до полудня проверили четверых из семи подозреваемых. Осталось трое, чьи адреса находились дальше всего от центра города.

Лео заскочил в придорожную закусочную, купил два комбо и вернулся в машину. Он принялся за свой бургер с говядиной, зеленью и сыром. Ша Цин намазал каперсовым соусом бургер с беконом и, откусив от него, спросил:

— Уже решил, в каком порядке проверять оставшихся троих?

Лео кивнул.

— По законам кино, настоящий убийца всегда последний в списке. Может, пропустим первых двух и сэкономим время? — съязвил Ша Цин.

Лео невольно усмехнулся, запил бургер апельсиновым соком и сказал:

— У меня вопрос. Ты в одном шаге от «Призрака тёмных переулков», и для тебя это не проблема. Почему он до сих пор жив?

— Собирался прикончить его перед поездкой на остров Луны, но ему повезло, мой заказанный золотой парик и туфли на шпильках ещё не пришли, — с серьёзным видом ответил Ша Цин.

Агент, не сдержав смеха, покачал головой, но тут же посерьёзнел:

— Милашка, держи себя в руках.

— Знаю, — беспечно отмахнулся Ша Цин.

— Ради цепей, что нас связывают.

Ша Цин помолчал, затем коротко хмыкнул в знак согласия.

Лео завёл внедорожник, и кортеж из нескольких полицейских машин рванул к следующему подозреваемому.

***

— Я считал вас ценными людьми семьи, — мрачно произнёс Джои, постукивая тростью по полу. — Но два промаха подряд заставляют меня сомневаться в вашей полезности.

Его подчинённые стояли, понурив головы, не решаясь возразить.

— Моё терпение не безгранично. У вас двенадцать часов. Это его отсчёт. И ваш тоже.

Один из них, набравшись смелости, спросил:

— Он окружён копами, босс. Подобраться к нему почти невозможно. Может, дать больше времени?

Джои резко ткнул концом трости в грудь говорившего:

— Тянешь время, да? До утра, пока Алессио не освободят, и ты в шоколаде?

Тот побледнел, на лбу выступили капельки пота:

— Моя преданность вам неоспорима, босс!

— Тогда докажи это делом. Мне плевать, как вы это сделаете. Мне нужна его жизнь. Двенадцать часов.

Подчинённые молча покинули комнату. Джои, опираясь на трость, стоял в задумчивости, затем поднял телефонную трубку:

— Хоакин, зайди ко мне.

***

К половине третьего дня дождь стих, солнце высушило лужи на асфальте, и в воздухе запахло весной.

Ша Цин, сбросив куртку, скучал в машине, слушая музыку и ожидая, пока Лео и спецназ вернутся из дома подозреваемого. Снаружи дежурили ещё четыре местных полицейских.

На другой стороне улицы, за рядом деревьев, тянулись старые многоэтажки, где комнаты сдавались внаём или служили дешёвыми гостиницами.

За одним из невзрачных окон на втором этаже, в щели мятых штор, мелькнул замаскированный ствол винтовки QR2-F. В прицеле чётко обозначился крест, наведённый на голову азиатского юноши в машине.

Снайпер чуть подправил прицел, остановился, перестав жевать жвачку, и его палец в перчатке лёг на спусковой крючок.

Пуля была наготове, но в этот момент в кармане завибрировал телефон.

Снайпер неохотно убрал палец с курка, достал телефон и взглянул на экран.

Через несколько секунд он вернулся к прицелу, чуть сместил крест вправо и решительно нажал на спуск.

Ша Цин не верил в сверхъестественное, но доверял инстинктам, отточенным в бесчисленных сражениях и кровавых передрягах. Эта звериная чуйка заставила его, несмотря на дремотную теплынь полуденного солнца, рывком распахнуть дверь машины и, пригнувшись, выкатиться наружу.

Пуля просвистела следом, разнеся заднее стекло машины. Осколки брызнули во все стороны.

Полицейские высыпали из машин, укрылись за кузовами и нацелили оружие на ряд окон напротив. Снайперский ствол уже исчез в щели между шторами. Стрелок ловко разобрал винтовку, спрятал детали в тележку уборщика и, насвистывая, покинул номер, как обычный работник гостиницы.

Когда штурмовая команда, привлечённая выстрелом, ворвалась в старое здание и начала обыск этаж за этажом, снайпер уже скрылся.

***

— Значит, и этот парень не «Призрак тёмных переулков»? Тогда к следующему, — Ша Цин небрежно помахал листком со списком перед Лео.

Темноволосый агент отрезал:

— Хватит шутить, Ло И! Они уже послали снайперов. Если бы ты замешкался хоть на секунду, где бы ты был сейчас? Ты больше не участвуешь в операции. Я отвезу тебя в отделение, и ты будешь сидеть в офисе, пока я не вернусь. Ни шагу за порог!

— Если так переживаешь, лови этого «Призрака» поскорее, чтобы у меня осталось время разобраться с этой чёртовой заварушкой, — бросил Ша Цин.

Агент, не тратя слов, заталкивал его в другую полицейскую машину.

— Погоди! — крикнул Ша Цин, вырвавшись и подходя к внедорожнику. Он осмотрел осколки стекла в заднем отсеке и поднял взгляд на окна здания напротив. — Если этот выстрел и правда был за моей головой, то снайпер явно завалил экзамен по стрельбе. Он целился в заднее стекло…

— Хочешь сказать, снайпер тебя пожалел? Что, потому что ты красавчик? — Лео всё ещё кипел от злости.

— Очевидное и так не стоит упоминать. Давай, сперва поймаем эту «крысу из тёмных переулков», а потом я надеру зад итальянцам.

— Ты играешь со своей жизнью, балансируя на краю пропасти! — Лео вытащил телефон и показал новое сообщение: 8, 21, 30.

— Разве не в этом мой стиль? Ты что, ещё не привык? — сказал Ша Цин.

Сноски:

*1. «Наслаждающийся убийца» (система Холмса и Бергера), классификация серийных убийц по Рональду Холмсу и Стивену Холмсу (Holmes & Holmes, 1998). Основная мотивация, это получение удовольствия, возбуждения или глубокого удовлетворения от самого процесса убийства. Характерны тщательное планирование, ритуализированные действия, строгий отбор жертв по специфическим критериям, манипуляции и стремление к абсолютному контролю над жертвой и ситуацией. Подтипы: Lust (сексуальное наслаждение, садизм), Thrill (острые ощущения, власть), Comfort (материальная выгода, удобство).

*2. «Убийца, движимый гневом» (система Кеплера), классификация по Рональду Кеплеру (Keppel, 1995). Основная мотивация, это гнев, ярость или ненависть, направленные на конкретную группу, символ или саму жертву. Ключевой признак «почерк»: избыточные, ритуальные действия на месте преступления, не необходимые для убийства, но выражающие внутреннюю ярость убийцы (чрезмерное насилие, осквернение, специфические раны). Хотя может присутствовать планирование, финальный акт насилия часто импульсивен и крайне жесток, отражая потерю контроля под наплывом гнева.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Экстра 3 (Часть Третья)

Экстра 3 Обратный отсчёт смерти (Часть Третья)

Как оказалось, законы киношных клише не всегда работают в реальной жизни, а удача команды Лео не была совсем уж на нуле. К шести часам вечера в частном доме на границе района Куинс и округа Нассо, на юго-востоке Нью-Йорка, полиция арестовала подозреваемого в серии убийств, Анджело Уолкера, известного как «Призрак тёмных переулков». Ему было 35 лет, он работал автомехаником, имел подтянутую фигуру и привлекательную внешность. Его семья выглядела обычной: жена пышная блондинка, обожающая туфли на высоких каблуках, и дочь с такими же золотистыми локонами.

Увидев жену Анджело, Лео понял, откуда «Призрак тёмных переулков» черпал вдохновение. Её золотистые локоны и любовь к туфлям на высоких каблуках невольно служили прообразом его жертв. Пока он сдерживал свои тёмные порывы, не трогая жену и дочь, вымещая их на незнакомках с похожими чертами. Но сколько ещё он смог бы держать себя в узде? Этот вопрос повис в воздухе без ответа.

В подвале дома полиция обнаружила тайную комнату. Там хранились одежда жертв, их останки, личные вещи и кожаный чемодан, набитый зловещими инструментами: ручная пила, мясницкий нож, ножницы, отвёртки, бритва. Металл орудий, пропитанный ржавчиной и старой кровью, невозможно было очистить. Когда Анджело, уводили в полицейскую машину, его жена всё ещё отказывалась верить, что её законопослушный, умный и обаятельный муж совершал изнасилования, пытки и убийства.

Ша Цин присел на корточки перед чемоданом с орудиями, задумчиво разглядывая его. Полицейские, собиравшие улики, ещё не упаковали находку, и он пробормотал:

— Так и хочется опробовать каждую из этих штук на нём самом…

Лео, услышав это, произнёс:

— Помни, ты не такой, как он. Вы совершенно разные.

Юноша поднял взгляд. Его лицо исказила странная гримаса, то ли улыбка, то ли сдерживаемые слёзы.

Это выражение резануло Лео по сердцу. Несмотря на присутствие посторонних, он едва сдержался, чтобы не обнять его. Но Ша Цин не дал ему времени на сантименты.

Он резко отбросил эмоции, поднялся и направился к машине:

— Ладно, задание выполнено. Пора заняться личными делами.

Агент догнал его:

— Едем со мной в Вашингтон.

— Ни за что, — отрезал Ша Цин.

— Если ты думаешь, что можешь ворваться в логово мафии, вооружённый штыком, то я тоже скажу «ни за что»! — упрямо возразил Лео.

***

В половине одиннадцатого вечера в федеральном центре заключения Нью-Йорка (MCC) Алессио Белларди принял последнего посетителя за время своего заключения.

— Давно не виделись, Алессио, — сказал вошедший азиатский парень.

Итальянец с каштановыми волосами и голубыми глазами сел за стол для свиданий. Его волосы немного отросли, и лицо сохраняло открытую, наивную улыбку.

— Давно не виделись, Ли. Я скучал.

— Твой способ скучать заставляет понервничать, — Ша Цин взглянул на часы. — Снова? 1, 27, 14, верно?

Алессио кивнул:

— Верно.

— Будь то угроза или предупреждение, эти сообщения бессмысленны. Мог бы и не тратить силы.

— Нет, они как минимум напоминают, что я, твой бывший сосед по камере, скоро выйду из этого белого здания и вернусь в это блестящее снаружи и прогнившее внутри Большое Яблоко.

Ша Цин посмотрел на него и, помолчав, сказал:

— Я хотел спросить: «Ты правда думаешь, что это я убил Тимоти?» Но, увидев тебя, понял, что вопрос лишний. Тебе плевать на Тимоти. Ты даже не спросил о нём, хотя я был последним, кто видел его живым. Его смерть для тебя лишь повод для мести, дабы устранить своих противников.

Мафиози ответил:

— Как можно? Он был моим братом. Его потеря разбила мне сердце, и я буду скорбеть о нём всю жизнь.

Ша Цин усмехнулся с сарказмом:

— Я повидал лицемеров, но ты король среди них. Если спрошу, как умер тюремный охранник Саймон, ты, наверное, скажешь: «Кто? Саймон? Что с ним?»

— Кто? Саймон? Что с ним? — спросил Алессио с искренним удивлением, в котором сквозило семь частей притворства и три — недоумения.

Ша Цин рассмеялся:

— Ладно, нам не о чём говорить. Прощай, Алессио. Хоть я и не хочу тебя видеть снова, мы оба знаем, что эта встреча не последняя.

— Я думал, ты останешься до полуночи, — заметил Алессио. — Разве не здесь тебе безопаснее всего?

— Нет, самое безопасное место для меня, сидеть на остывающем трупе врага. — Ша Цин встал и покинул комнату.

Алессио тихо вздохнул позади него:

— Прощай, Ли.

Ночной ветер пробирал до костей. Ша Цин засунул руки в карманы куртки, поёживаясь от пронизывающего холода, и вышел из здания центра заключения. Лео ждал его в машине у ворот. Юноша открыл дверь и сел на переднее сиденье.

— Какие мысли? — спросил Лео.

— Тимоти почти наверняка убил он, наняв кого-то. Когда я и Саймон покидали камеру, Тимоти был связан на кровати, а дверь заперта. До утренней проверки, когда нашли тело, Саймон возвращался в блок. Единственный, кто мог быть рядом с Тимоти, это он… — Юноша замолчал, его взгляд потемнел от печали. — А потом Саймона убрали, чтобы замести следы. Жаль, что такой честный парень, как Саймон, из-за него запятнал руки кровью.

— Он был честным, но не достаточно сильным. Когда человек раз за разом отступает от своих принципов, он перестаёт быть человеком, — вздохнул Лео.

Ша Цин вспомнил молодого охранника, невзрачного, рыдающего от боли и благодарности перед ним, и тихо сказал:

— Я отомщу за него. Но не так, как он ненавидел и был вынужден сделать.

Лео вздохнул с облегчением.

— Есть кое-что, о чём тебе пора узнать, — начал темноволосый агент.

Ша Цин насторожился:

— Что ты от меня утаил?

— Эта операция изначально не касалась тебя, поэтому я молчал. Но после этих безумных суток я решил, что тянуть больше нельзя. Я обсудил всё с руководством штаба и нью-йоркским отделением, и они дали добро.

— Пахнет заговором. Если я мишень, клянусь, ты пожалеешь.

— Нет, ты не так понял, — поспешил возразить Лео. — Это лучший способ решить твою проблему. Но сначала нам нужно встретиться с одним человеком.

Он завёл двигатель, и машина плавно тронулась, двигаясь по пустынным улицам, где холодный свет фонарей отражался в мокром асфальте. Через полчаса они свернули в узкий тёмный переулок. Лео заглушил мотор и выжидал, напряжённо вглядываясь в зеркало заднего вида.

Из мрака за машиной медленно проступила длинная тень, как призрак из самой ночи.

Часы на приборной панели показывали 23:55.

Телефон Лео мигнул, высветив короткое сообщение: 0, 4, 59.

Ша Цин, не теряя бдительности, незаметно скользнул рукой в рукав, сжимая рукоять своего трёхгранного штыка. Но Лео нежно перехватил его запястье:

— Спокойно. Познакомься, это «Призрак». Тот, кто растворяется в сердце тьмы, окрашивая себя в её цвета, и ждёт лишь приказа ударить. В ФБР его зовут «Агент А».

***

20 числа ФБР и полиция Нью-Йорка нанесли сокрушительный удар по организованной преступности. Более восьмисот агентов и офицеров провели серию арестов в городе и его пригородах, задержав сто двадцать семь подозреваемых, связанных с мафией. Среди них были ключевые фигуры преступных семей, обвинённые в торговле наркотиками, убийствах, грабежах, поджогах и вымогательстве. Генеральный прокурор Холдер назвал мафию одной из самых опасных угроз для общества.

— Сегодняшние аресты, это важный шаг в борьбе с преступными синдикатами, — заявил он. — Это крупнейшая однодневная операция ФБР против организованной преступности.

Семья Белларди понесла тяжёлые потери: «второй босс» Джои Боланно и «советник» Яниелло оказались за решёткой. Но самым громким событием стало повторное задержание Алессио, младшего брата покойного «крёстного отца» Тимоти. Едва выйдя на свободу после оправдания в федеральном суде, он не успел насладиться ею и двух дней, как новое обвинение оказалось куда серьёзнее.

Ключевую роль в разгроме группировки сыграл загадочный «Агент А». Под псевдонимом Хоакин Аполло, выдавая себя за эксперта по сбыту краденого, он проник в самое сердце семьи Белларди. За два года работы под прикрытием он завоевал доверие Джои Боланно, второго человека в организации. Участвуя в тайных встречах мафиозной верхушки, он с помощью миниатюрного устройства записал сотни секретных разговоров, 2700 часов аудиозаписей, которые станут неопровержимыми доказательствами в суде.

Ша Цин аккуратно сложил свежий номер «Нью-Йорк Таймс» и отложил его в сторону.

Напротив, не спеша потягивая кофе, сидел агент ФБР Луис, он же Хоакин. Его лицо, обычно напряжённое, теперь излучало спокойствие.

— Джои считал меня своим человеком. Алессио тоже думал, что я на его стороне. Но я не принадлежу никому, — произнёс кубинец с улыбкой. — Я — Агент А.

Ша Цин молча смотрел на него, пытаясь осмыслить услышанное. Наконец он спросил:

— Та пуля, что прошла мимо… Это твоих рук дело?

— Точно, — признался Луис. — И перед тем как ворваться в квартиру на Восточной 86-й, дом 103, я убедился, что вы уже ушли. Прости за разгром в доме твоих родителей, агент Лоуренс. Но, думаю, ты можешь рассчитывать на компенсацию от правительства.

— Непременно потребую, — отозвался Лео. — И попрошу, чтобы к возвращению моих родителей всё восстановили, как было.

— И последнее, агент Лоуренс. Спасибо. Ты предложил завершить эту безумную операцию именно тогда, когда я был на грани. Рад, что мне удалось не переступить черту.

Допив кофе, он поставил чашку на стол, поднялся и вышел из офиса.

Лео повернулся к юноше, но тот, не дав ему и рта раскрыть, резко оборвал:

— Ни слова! Даже не пытайся промывать мне мозги своими политическими играми.

Мужчина лишь беспомощно улыбнулся:

— Я всего-то хотел спросить, не зайти ли нам перед вылетом в Финикс куда-нибудь поужинать.

Ша Цин на мгновение замер, а затем расхохотался:

— Ладно, уговорил. Пойдём за итальянской кухней.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Экстра 4 (Часть Первая)

Экстра 4 Форс-мажор (Часть Первая)

Вечером Лео, в белоснежной рубашке и фартуке, стоял у кухонной раковины, перемывая посуду. После ужина, приготовленного Ша Цином, он чувствовал приятную сытость, но это имело свои минусы, ведь офисный фастфуд теперь казался совершенно несъедобным. Придётся собрать волю в кулак, чтобы его терпеть.

Ша Цин, его возлюбленный и напарник, устроился на диване с ноутбуком, не спеша потягивая ароматный Чжэн Шань Сяо Чжун. Он листал страницы в интернете, время от времени тихо посмеиваясь.

— Что читаешь? — спросил Лео, закончив с посудой и стягивая фартук. Он подсел к Ша Цину, обнял его за талию и, взяв чашку с чаем, сделал глоток.

— А ты знаешь, что такое «игра»? — внезапно спросил Ша Цин, хитро прищурившись.

Лео, как по учебнику, ответил:

— Игра, это когда агенты разыгрывают оперативные сценарии для тренировки.

— Не угадал, — ухмыльнулся Ша Цин, еле сдерживая смех. — Игра, это когда я хлещу тебя кожаным хлыстом по яйцам и заднице.

Он повернул экран ноутбука к Лео. Тот быстро пробежал глазами текст, его пальцы замерли на ручке чашки, а глаза округлились от изумления.

— Это что за чёрт?! — вырвалось у него.

— Фанфики, которые пишут девчонки в интернете. Их фантазии не знают границ, от небес до преисподней. Я прикинул, что в сорока процентах я доминирую над тобой, в тридцати, ты надо мной, в двадцати, мы оба друг над другом. А оставшиеся десять процентов, это всякие извращения, игры, садо-мазо, дрессировка. Представь что я приковываю тебя наручниками к обеденному столу, наливаю в твою попку красное вино, а потом, засовывая туда свой «жезл», говорю: «Смотри, как жадна твоя дырочка».

Лео поперхнулся чаем и брызнул им на ковёр. Откашлявшись, он, забыв о всяком достоинстве, воскликнул:

— Что за бредятина?!

— По-моему, идея занятная. Может, попробуем сегодня? — сказал Ша Цин, явно провоцируя.

Лео с грохотом захлопнул ноутбук и мрачно буркнул:

— Хватит читать этот интернетный мусор! И почему в твоих книгах отношения между героями не могут быть просто нормальными? Зачем привлекать этих… — он вспомнил термин, который объяснял Роб, — слэш-фанаток? Эти девчонки вместо того, чтобы влюбляться, весь день фантазируют!

— Да между героями всё просто, даже поцелуя нет, — возразил Ша Цин с притворной невинностью. — И потом, фантазии же не запретишь. Они развлекаются в своём кругу, никого не трогают, разве нет?

Лео всё ещё кипел от возмущения:

— Они нарушают мои права! Почему это не я приковываю тебя к столу?

Ша Цин расхохотался:

— Похоже, сегодня нам придётся устроить бой, чтобы выяснить, чья задница отведает вина.

***

Час ночи.

В информационном центре, в серверной, дежурили агенты Роб и Брюс. Они лениво перекидывались фразами, потягивали газировку и время от времени зевали, борясь со скукой.

— Слышал, наш «внештатный спецагент» мотался в Нью-Йорк? — начал Брюс, его глаза загорелись любопытством. — Меньше суток, и бац! Серийный убийца за решёткой. А ещё говорят, мафия там чем-то разозлила Лоуренса, и всех их повязали.

— Ничего удивительного. Эти двое вместе, как межконтинентальная ракета, — ответил Роб.

Брюс понизил голос, лукаво прищурившись:

— А ещё болтают, что у них роман. Это правда?

Роб бросил на него взгляд:

— Почему бы тебе не спросить у них самих?

Брюс поёжился:

— Да ладно, я, как увижу Лоуренса, дар речи теряю. У него же на лице написано: «Я элита, холодный, как айсберг, и работоголик. По делу говори, без дела вали». Мне что, подойти и схлопотать за такой вопрос?

Роб хмыкнул, усмехнувшись его бандитским тоном, и нечаянно опрокинул газировку на пульт.

— Чёрт, чёрт, что ты натворил! — завопил Брюс, вскакивая и яростно вытирая рукавом. — Я же говорил, никаких напитков в серверной!

Роб забормотал извинения, и они вдвоём принялись за уборку. В этот момент на экране вспыхнуло окно с тревожным сигналом. Красный свет мигал, сопровождаемый резким писком.

— Тревога? Что за… — Брюс заметался взглядом между экраном и кнопками, пока не осенило: — Точно! Новый браслет с GPS-трекером. Радиус: два километра от штаба. Номер 006… Ло И Линь! Местоположение…

Роб схватил телефон и набрал номер Лео:

— Лео, твой кот удирает!

***

Лео мчался по ночным улицам, одной рукой сжимая руль, второй набирая номер Ша Цина. На экране бортовой системы яркой точкой пульсировал сигнал, показывая, что Ша Цин вот-вот пересечёт границу разрешённой зоны.

Ветер врывался в открытое окно, выдувая из головы остатки винного тумана.

Чёртов хитрец… Я же знал, что тот бокал вина за обедом был с подвохом, но всё равно купился, — подумал Лео, раздражённо скрипнув зубами, но с ностальгической улыбкой.

Но почему он сбежал, не сказав ни слова, да ещё с этим треккером, который орёт на всю округу? Лео знал, как Ша Цин ненавидит этот браслет. Не раз пытался его снять, но Лео всегда пресекал эти попытки.

Если что-то случилось, почему нельзя было просто поговорить? Или он так устал от ограничений, что решил плюнуть на всё и сбежать?

Агент покачал головой. Он слишком хорошо знал Ша Цина, этот человек никогда не действует сгоряча. Любая его импульсивность лишь маска, за которой скрывается тщательно продуманный план.

Бросив телефон, по которому никто не ответил, Лео вдавил педаль газа. Красная точка на экране наконец остановилась, в двухстах метрах от границы зоны.

Лео резко затормозил, и шины взвизгнули, оставляя чёрные следы на асфальте. Перед ним, в конце улицы, сияла вывеска ночного клуба «Ангел Смерти». Неон переливался ядовито-синим и алым, а из приоткрытой двери, как из шлюза, вырывались волны музыки, смеха и гомона толпы.

Треккер указывал, что Ша Цин внутри. Лео нахмурился, сунул купюру охраннику и протиснулся в узкий вход. Зал был полон толпой танцующих, пьющих, флиртующих. Мигающие огни то выхватывали лица из полумрака, то погружали их обратно в тень. На сцене, извиваясь вокруг шестов, танцевали девушки в бикини и туфлях на платформе, соблазнительно двигаясь.

Лео пробирался сквозь толпу, ловко уклоняясь от пьяных объятий и отклоняя настойчивые приглашения выпить. Наконец, в углу у барной стойки он заметил знакомую фигуру. Ша Цин в лёгкой футболке и джинсах выглядел обманчиво беззаботно, как студент, только что сбежавший с лекций. С улыбкой он чокался бокалом с длинноволосой девушкой в облегающем платье с глубоким вырезом.

Увидев Лео, Ша Цин бросил бармену:

— Ещё виски.

Бармен кивнул на кассу, разливая напиток. Ша Цин лениво указал подбородком на Лео:

— Он платит.

— Твой друг? — кокетливо спросила девушка, скользнув пальцами с серебристым маникюром по краю бокала. — Симпатичный. Ты тоже ничего, но вы такие… разные.

— Ещё не поздно передумать, Эврика, — с улыбкой отозвался Ша Цин. — Он всё ещё холост.

— Нет уж, я не из тех, кто хватает первое попавшееся, — она игриво прижалась к руке Ша Цина. — Пойдём ко мне? У меня дома коллекция получше, чем тут.

Лео решительно оттащил юношу в сторону, подальше от её объятий, и зашипел:

— Что ты творишь? Ты почти пересёк дозволенную границу! Поехали обратно.

— Почти, это ещё не пересёк, — беспечно пожал плечами Ша Цин, но в его глазах мелькнула искорка хитрости. — Эврика, старая знакомая, встретил её недавно на вокзале. Симпатичная, правда? Она совладелица этого бара, позвала выпить. Ничего противозаконного, верно?

Лео нахмурился:

— Ты выпил. Теперь можно возвращаться?

Ша Цин усмехнулся и сказал:

— Агент, ты правда такой чёрствый или притворяешься? Не видишь, что ли? Я ей нравлюсь.

Лео отрезал, не моргнув:

— Она, может, и заинтересована в тебе, но ты в ней, нет. У тебя уже есть пара.

Юноша прыснул со смеху, его глаза загорелись весёлым вызовом:

— Ладно, не хочу, чтобы меня застукали с какой-то девицей из-за твоей ревности. Не переживай, у меня к ней ничего такого. На самом деле, этот бар, старый, давно заброшенный пункт связи. Но пару дней назад он вдруг ожил.

— Что это значит?

Ша Цин наклонился к его уху и шёпотом произнёс имя.

Лео нахмурился:

— Он? Тот самый, что в розыске Интерпола? Друг Роба, детектив по кличке «Вей», который до сих пор скрипит зубами из-за смерти своего информатора?

— Вот поэтому мне и нужно с ним встретиться. Разузнать, что к чему.

— Я с тобой, — тут же заявил Лео.

Ша Цин покачал головой:

— Тогда его не увидим. Мой дорогой агент, твой чёрный костюм и блокнотик отпугивают всех, как святая вода чертей. Дай мне час, чтобы уладить дела, идёт?

Лео сверкнул глазами, раздражённый, но бессильный перед упрямством Ша Цина. Наконец он отступил:

— Один час. Я жду в машине у бара. Если что, звони.

— Понял, папочка, — с издёвкой бросил Ша Цин, помахав пальцем. — Заодно прихвати бутылку вина, дома запасы на исходе.

Он вернулся к Эврике, и они вместе поднялись по узкой лестнице за барной стойкой. Пройдя по тускло освещённому коридору, они вошли в комнату в самом его конце.

Как только дверь щёлкнула замком, улыбка на лице Эврики исчезла. Она сорвала длинный парик, встряхнула коротко стриженной головой и проворчала голосом, в котором невозможно было угадать пол:

— Задыхаюсь в этом маскараде! Другие не доставляли столько хлопот и уж точно не тащили за собой такой опасный хвост… Ладно, пошли.

— Сколько уже пришло? — спросил Ша Цин.

Короткая стрижка и резкий, холодный макияж в сочетании с её пустынным взглядом делали её похожей на статую древнего божества, воплощающего одновременно мужское и женское начало.

— Я только проводник. Моя задача привести, а не отвечать на вопросы, — отрезала она, подходя к дальней стене. Эврика нажала на скрытый механизм, и перед ними бесшумно открылась дверь секретного лифта.

Ша Цин шагнул внутрь и из двух кнопок выбрал ту, что вела вниз. Перед тем как двери начали закрываться, он бросил Эврике предостерегающий взгляд:

— Не трогай тот «хвост», а то задушит.

Лифт медленно опустился и остановился. Едва двери начали раскрываться, как из щели сверкнул холодный блеск. Лезвие молнией метнулось к лицу Ша Цина. Он спокойно отклонил голову, и клинок, просвистев в миллиметре от его уха, с глухим стуком вонзился в заднюю стенку лифта.

— Хо, это не Сноу! — раздался разочарованный голос из темноты. — Но и не Квик, так что ты тоже в пролёте!

— И что с того, — буркнул другой голос, сопровождаемый шорохом, будто кто-то полез в карман. — На, держи! Ты, как всегда, проигрываешь девять ставок из десяти, а сегодня, чёрт возьми, подфартило.

Третий голос весело хмыкнул:

— Кто не рискует, тот не пьёт.

— Как ты угадал? — спросил первый.

Из мрака выступила фигура, небрежно попытавшаяся обнять Ша Цина за плечи:

— Телепатия, братан.

Ша Цин ловко увернулся от объятий и задрал штанину, демонстрируя металлический браслет на лодыжке.

Аврора присвистнул:

— Ого, ошейник для щенка! Но я подготовился.

С ловкостью фокусника он извлёк из ладони тонкий чип, не шире двух пальцев, приложил его к браслету и открыл ноутбук. На экране замелькали строки кода, введённые с молниеносной скоростью. Два зелёных огонька на браслете ритмично мигнули несколько раз, затем загорелись ровным светом.

— Готово. Сигнал подменён фальшивкой. Теперь треккер не выдаст твои координаты.

— Но?

Аврора смущённо потеребил кольцо в губе:

— Работает час, максимум два. Они используют скользящее шифрование, код обновляется по таймеру. Чтобы взломать его насовсем, нужно время.

— То есть ты не справился, — безжалостно подытожил Ша Цин.

— Справлюсь! Дай мне день, ну, может, два! — возмутился Аврора.

— У меня только час, — отрезал юноша. Он повернулся к двум другим фигурам, хлопнув их по ладоням в знак приветствия. — Фаст, Вульф.

Те ответили крепкими рукопожатиями и дружескими похлопываниями по спине:

— Здорово, Ло И, — ухмыльнулся Фаст.

— Ты в последнее время шумишь, как ураган в новостях, — заметил Вульф, оглядывая Ша Цина. — Но не расслабляйся. Хоть ты и на условном, ФБР в любой момент может отправить тебя обратно за решётку.

Ша Цин кивнул:

— Знаю.

Аврора, не удержавшись, налетел сзади и наконец ухватил его за плечи:

— Чувак, твои трюки с серийными убийцами, это просто огонь!

Ша Цин лишь улыбнулся, оставив восторг без ответа.

Четверо двинулись по узкому коридору, уходящему вглубь подвала. Вскоре они вышли в просторный круглый зал, заставленный деревянными ящиками, которые громоздились чуть ли не до потолка. Восемь человек уже были там: кто-то лениво сидел на ящиках, кто-то перебрасывался картами, кто-то точил нож. При виде новоприбывших зал ожил, грубые шутки, громкие приветствия и даже парочка агрессивных жестов наполнили воздух напряжённой энергией.

— Как думаете, сколько народу откликнется на этот внезапный приказ Фаланги собраться? — спросил Фаст, крутя в пальцах метательный нож. — После того как два года назад капитан… — он запнулся, — девять бойцов погибли, семеро ушли. «Полярная Лисица», горстка, неспособная на серьёзное дело.

Вульф тихо вздохнул, бросив взгляд на Ша Цина:

— Честно, я не думал, что ты явишься. Ты же был первым, кто ушёл, и самым упёртым.

Ша Цин молча смотрел на ящик у своих ног.

Аврора с силой взъерошил ему волосы:

— Эй, малой! Только начал выглядеть поприличнее, а после ухода капитана опять скатился в эту угрюмую хмарь!

В этот момент в зал вошёл Сноу. Его холодный взгляд скользнул по собравшимся, и он молча занял место в углу, прислонившись к стене.

— Фаланга созвал нас, а сам до сих пор не явился? — недовольно буркнул Аврора.

Тринадцать человек ждали ещё полчаса, и в зале нарастало раздражение.

Внезапно у входа послышался громкий, уверенный голос:

— Фаланга пока не придёт.

Этот голос, знакомый до дрожи, ударил по ушам, как раскат грома. Все, как один, обернулись, уставившись на говорившего с изумлением.

Капитан!

Это был он, их капитан!

— Поэтому я здесь вместо него, — продолжил он, уверенно шагая в центр зала.

Ша Цин резко вскинул голову, не веря своим глазам. Высокий, худощавый, с короткими льняными волосами и суровыми, но неприметными чертами лица, это, без сомнения, был тот самый капитан, с которым он бок о бок прошёл огонь и воду десять лет назад.

Капитан остановился перед Ша Цином, и на его лице заиграла тёплая улыбка. В уголках глаз проступили тонкие морщинки, выдавая пережитые годы. Ша Цин почувствовал, как защипало в носу, а горло сжалось от подступившего кома. В груди разгорался тёмный огонь, мешая дышать.

— Я думал, ты мёртв, — хрипло выдавил он.

— Все думали, что я мёртв. Даже я сам, — ответил капитан. — Пять месяцев ушло на то, чтобы принять, что я жив, но парализован ниже пояса. Ещё девятнадцать на восстановление. И вот, я добился чуда.

Команда, опомнившись от шока, окружила его. Одни наперебой задавали вопросы, другие молча смотрели, охваченные сложной смесью радости и смутной робости, будто вернулись домой после долгого изгнания.

Лишь Сноу остался в стороне, холодно наблюдая. В разгар оживлённого гомона он вдруг бросил:

— Я был там. Никто не мог выжить в таком взрыве и остаться невредимым. Ты точно наш капитан?

Капитан лишь добродушно улыбнулся, ничуть не смущённый:

— Доказать, что я это я? Боюсь, ни одно ведомство не выдаёт таких справок.

Он задумался на миг, затем добавил:

— Но, возможно, вот это сойдёт за доказательство.

Он медленно расстегнул рубашку, обнажая худощавое, крепкое тело, испещрённое шрамами, старыми и новыми, сплетёнными в суровую мозаику, пугающую и завораживающую одновременно.

— Вот это, — он указал на неровное углубление от пули на левом плече, — твоя работа, Пиранья. Помнишь? Лекарств не было, пришлось прижигать порохом.

Невысокий боец, прозванный Пираньей, энергично кивнул, подтверждая.

— А этот, — капитан провёл пальцем по жуткому шраму под рёбрами, — тоже памятный.

Другой боец, угрюмо перебив, пробормотал:

— Это я тебя пырнул. Напился тогда… Чёрт, каким же я был идиотом, капитан.

— И ещё вот, — мужчина потянулся к спине, но Ша Цин, стоявший ближе всех, внезапно перехватил его руку. Он бросил короткий взгляд на Сноу, и в звенящей тишине крепко обнял капитана.

Толпа взорвалась ликованием, обступив его, как ствол дерева, увешанный спелыми плодами джекфрута.

Фаст, наклонившись к Сноу, тихо шепнул:

— Если даже Ло И уверен, что всё в порядке, не слишком ли ты перестраховываешься?

Сноу, не меняя выражения лица, отвёл ледяной взгляд.

— Да, ребята, я вернулся! — воскликнул капитан, широко раскинув руки, чтобы обнять как можно больше своих бойцов. В его обычно сдержанном голосе дрожала неподдельная страсть. — «Полярная Лисица» снова с вами!

***

Лео взглянул на часы, прошёл час и пять минут, а Ша Цин всё не появлялся. Телефон молчал. С раздражением цокнув языком, он открыл дверцу машины и вышел. В воздухе повеяло слабым запахом крови.

Черноволосый агент мгновенно выхватил пистолет и резко обернулся:

— Кто там? Выходи!

Из тени медленно выступила тёмная фигура. Половина лица была залита кровью, превращая его в жуткую маску. Лео вглядывался в уцелевшую часть лица, но не узнавал его. Не опуская оружия, он спросил:

— Кто ты?

Чёрный здоровяк, казалось, не замечал раны, способной изуродовать любого. Он оскалился в холодной усмешке:

— Привет, агент.

Лео нахмурился. Голос показался знакомым.

— Не строй такое озадаченное лицо, псих-агент. Забыл нашу старую сделку? — продолжил незнакомец.

— Фаланга! — внезапно сообразил Лео и тут же съязвил: — Похоже, удача тебя обходит стороной. Может, угостить выпивкой?

Фаланга небрежно хмыкнул:

— Обезболивание плюс дезинфекция? Придётся раскошелиться на целую бутылку.

Лео схватил бутылку с пассажирского сиденья и бросил ему. Здоровяк ловко поймал её, отвинтил крышку и влил в себя половину, громко рыгнув. Остатки он вылил на кровоточащую рану, стиснув зубы от жгучей боли, и выдавил:

— Хороший виски.

— Я думал, ты там, внутри. Это ведь ты заманил его сигналом, верно? — сказал Лео.

— Сигнал не для него, это общий сбор для команды. Но всё пошло не по плану, и мне пришлось бросить затею зайти туда. Вот я и решил навестить тебя, — уклончиво ответил Фаланга, вытирая кровь с лица.

— Зачем? Узнать, как продвигается расследование того дела?

— Отчасти, — ответил Фаланга. — Но главное, я слышал, что Ло И у тебя под контролем.

— Он не под контролем, — холодно отрезал Лео. — Он со мной.

Фаланга пожал плечами:

— Какая разница. Есть дело, важное для него и для меня… Но я опоздал. Не думал, что он так быстро откликнется.

— Если это «важное дело» нарушает федеральные законы, даже если он выйдет, ты его не увидишь.

— Правда? — Фаланга указал куда-то в сторону. Ша Цин появился в дверях ночного клуба и направился к машине. — Почему бы не спросить его самого?

Лео угрожающе прищурился:

— Лучше не давай мне повода тебя арестовать.

— Расслабься, я под юрисдикцией Интерпола. Они гоняются за мной, как ищейки, — с сарказмом бросил Фаланга, а затем приветственно кивнул Ша Цину, открывшему дверцу машины:

— Привет, малой. Ну как, видел чудо воскрешения? Что скажешь?

Юноша, взглянув на его окровавленное лицо, ничуть не удивился. Усевшись на пассажирское сиденье, он ответил:

— Будто смотрел триллер, полный дыр в сюжете, который в итоге пришлось объяснять мистикой.

Лео не понял, о чём речь, но инстинкт агента уловил запах заговора. Он махнул пистолетом, указывая Фаланге на заднее сиденье:

— Поехали. Поговорим подробнее в квартире.

***

От переводчика:

Уважаемые читатели!

В начале этой экстры вы снова увидели знакомый отрывок, сцену с Ша Цином и Лео, обсуждающими фанфики. Да, он уже был в одной из предыдущих глав. Это не ошибка и не случайность, а намеренный авторский прием, характерный для формата экстр. Я, как переводчик, считаю важным донести авторский замысел в полной мере, поэтому оставила повтор. Прошу отнестись к этому с пониманием.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Экстра 4 (Часть Вторая)

Экстра 4 Форс-мажор (Часть Вторая)

Вернувшись в съёмную квартиру, Фаланга обматывал голову бинтами и с любопытством наблюдал, как Ша Цин отбивается от града вопросов Лео, будто от допроса матёрого следователя.

— Позавчера я получил сигнал о сборе. Отправитель Фаланга.

— Телефон? Электронная почта? Почему я ничего не знал?

Ша Цин погрозил Лео пальцем.

— Это внутренний код «Полярной Лисицы», доступный по всему миру. Не спрашивай, как это работает, я не скажу.

— Значит, ты притворился, что идёшь флиртовать с какой-то девицей, а сам отправился в тот бар? Это один из ваших пунктов связи?

— Один из них. И после этой ночи его больше не будут использовать.

— Сколько бойцов «Полярной Лисицы» там было?

— Большинство из тех, кто выжил.

Лео посмотрел на громилу.

— Ты сказал, что созвал их. Тогда почему ты, весь в крови, стоишь здесь передо мной?

— Да, я тоже хочу знать, почему ты не явился, а вместо тебя там оказался… капитан, — Ша Цин наклонил голову и взглянул на своего бывшего товарища. — И ты, похоже, не удивлён. Думаю, ты должен нам объяснение, Фаланга.

Тот коснулся перевязанной головы и сказал:

— Всё началось с того, как Интерпол повесил на меня чёртову красную метку! Убил какого-то паршивого стукача, что болтался между двух сторон, и из-за этого весь этот сыр-бор?

— Я знаю, ты сдал меня! Только ты знал все детали, ты, подлый пёс на службе у правительства, предатель! — Фаланга впился в агента яростным взглядом.

Лео усмехнулся:

— Это не имеет никакого отношения к нашей сделке. Неужели ты ждёшь, что я, как сотрудник закона, буду закрывать глаза на убийство, совершённое прямо у меня под носом?

Фаланга взревел:

— К чёрту твои «не имеет отношения»! Это ты подставил меня, использовал как пешку! Если я загремлю в тюрягу, твоя хвалёная сделка пойдёт коту под хвост!

— Если тебя посадят или пристрелят, я лично явлюсь к твоей камере или могильной плите и расскажу всё, что раскопал. Не волнуйся, я человек слова.

Фаланга задохнулся от ярости, кровь прилила к горлу. Он бросил взгляд на Ша Цина, и тот лишь пожал плечами с выражением, которое ясно говорило: Ты знал, с кем связываешься.

— Раз ты ещё жив, давай отложим это и вернёмся к делу, — предложил Лео.

Фаланга, глубоко вдохнув, с трудом подавил гнев.

— Короче, они гнались, я удирал. В последний раз было совсем жарко, но меня вытащил капитан. Тогда я поверил, что это он, что он выжил в том взрыве. Потом он велел мне собрать всех бойцов, даже тех, кто отошёл от дел, чтобы возродить «Полярную Лисицу».

— Когда ты заподозрил неладное? — спросил юноша.

— А ты как раскусил? Я жил с ним бок о бок почти месяц, а ты пересёкся с ним на пару минут!

— Он был почти идеальной копией, практически безупречной. Шрамы на его теле точь-в-точь как у настоящего, и остальные ребята поверили именно из-за этого. Но я знал… — Ша Цин замолчал, закрыв глаза, чтобы отгородиться от боли. — Последние дни его жизни мы провели вместе. Перед взрывом он удерживал падающую решётку, дал мне шанс сбежать, а сам получил рану от железного штыря. Если бы это был настоящий капитан, на его лопатке остался бы треугольный шрам.

Фаланга медленно выдохнул. Он понимал чувства Ша Цина к капитану, который был ему наставником и заменил отца.

Он знал, что Ша Цин до сих пор винит себя за тот день, за то, что выжил, когда капитан остался под обломками.

— Здесь пахнет заговором крупного масштаба. Кто-то, не жалея сил и средств, создал фальшивого капитана, чтобы собрать всех бойцов. Зачем? Эти люди элита среди наёмников, их боевая мощь не имеет равных, — сказал Лео.

Юноша поднялся, налил себе виски и опрокинул стакан одним глотком. Прокрутив пустой стакан в пальцах, он обрёл холодное спокойствие.

— Тому, кто за этим стоит, нужна вся мощь команды, чтобы провернуть нечто грандиозное. Это дело с коротким сроком годности, не больше месяца, судя по тому, когда Фаланга начал подозревать подвох. Иначе риск разоблачения слишком велик. На сегодня, кроме нас с Фалангой, на месте уже двенадцать бойцов. Не знаю, будут ли ещё, но, насколько я видел, все, кроме Сноу, полностью доверяют этому «капитану». Хотя… даже Сноу в итоге поддался.

— Сноу тоже ничего не заподозрил? — удивился Фаланга. — Я думал, он по остроте чутья не уступает тебе.

— По его характеру, если бы он что-то заподозрил, то ушёл бы без оглядки. Но он остался. Значит, в нём боролись три части сомнений и семь частей веры, и вера победила, — Ша Цин с силой поставил стакан на стол. — На Сноу пока рассчитывать не стоит. Решать проблему придётся нам троим. — Он указал в сторону Лео.

— Он с нами? — Фаланга скептически покосился на агента. — Да он только и мечтает, чтобы «Полярная Лисица» устроила что-нибудь грандиозное, чтобы потом всех нас за жопу прихватить и за решётку упрятать!

Лео покачал головой.

— Ты ошибаешься. Я думаю о том, какой урон может нанести эта ваша «грандиозная выходка» невинным людям. Я хочу устранить угрозу до того, как она станет реальностью. А уж попадут ли члены «Полярной Лисицы» за решётку, это решит закон.

Ша Цин усмехнулся.

— Нет, в этом ты ошибаешься. Решит не закон, а умение. Спорим, их не то что не посадят, ни одна тюрьма их не удержит.

Агент бросил на него взгляд, полный раздражения.

— Не забывай, ты теперь консультант ФБР. Следи за тем, что говоришь.

Ша Цин развёл руками с притворным сожалением.

— Прошу прощения, господа. Может, вернёмся к делу? Расскажи, Лео, что ты раскопал про гибель «Полярной Лисицы» два года назад? Мне кажется, это как-то связано с нынешними событиями…

— Фаланга упоминал, что кто-то объединил заказчика, посредника и цель, чтобы заманить группу в ловушку. Тот контракт был подставой от начала до конца. Задача звучала так: в юго-восточной части Сьерра-Леоне, подконтрольной кровожадным повстанцам, спасти топ-менеджеров транснациональной горнодобывающей компании, взятых в заложники, и захватить партию голубых бриллиантов, камней весом свыше ста карат, безупречного качества, общей стоимостью в шестьсот миллионов фунтов. Заказчиком выступал совет директоров компании, посредником. IX Security, известная как «Кровавый брокер», с тесными связями в местных вооружённых силах. Всё выглядело правдоподобно. Но на деле компания, IX и повстанцы действовали заодно. Бриллианты были приманкой, а заложники заминированные взрывчаткой. Я через свои связи добрался до одного из бывших топ-менеджеров IX. Он, дрожа от страха, признался, что план под кодовым названием «Полярная охота» разработали в верхах компании, чтобы выманить и уничтожить «Полярную Лисицу» и её лидера, капитана.

— Уничтожить… капитана… — Ша Цин нахмурился и задумался.

Лео продолжил:

— Это лишь часть правды о тех событиях. За кулисами скрывается что-то ещё, но мне нужно больше времени и ресурсов, чтобы копнуть глубже.

Фаланга, стиснув зубы, процедил:

— Все эти три стороны наши враги, и ни один не уйдёт от расплаты! Главарь повстанцев уже мёртв. Ту горнодобывающую компанию мы довели до ручки; они лишились прав на несколько шахт и почти разорились. Теперь очередь IX, главных виновников!

Агент внезапно понял:

— Погоди, это вы устроили? В прошлом году повстанцы похитили солдат ООН, чем вызвали всеобщий гнев. Их лидера, Сенке, арестовали, судили в международном трибунале, но он умер в тюрьме до приговора. ООН заявила, что это был инсульт… Так это ваша работа?

Громила осклабился в хищной ухмылке.

Ша Цин заговорил:

— А что, если этот фальшивый капитан тоже связан с IX? Если так, нам нужно разделиться. Я останусь рядом с самозванцем, выясню, что он задумал и зачем собирает команду. Фаланга не откликнулся на его призыв, так что можешь стать подозрительным. Лучше работай на периферии, прикрывай нас.

Лео немного выждал, не услышал продолжения и многозначительно приподнял бровь.

— А я?

Ша Цин усмехнулся:

— Возвращайся к своей работе, агент. И, кстати, не забудь снять с меня этот треклятый браслет.

— Это исключено, — отрезал Лео. — Я не позволю условно освобождённому с треккером выйти за пределы зоны контроля.

— Тогда расширь зону до тысячи… нет, до десяти тысяч километров!

— Почему не до светового года сразу? Я запрошу у начальства компактный контроллер, который буду носить с собой. И не надейся, что сможешь отойти от меня дальше, чем на километр, чем бы ты ни занимался.

***

Спустя несколько дней «Полярная Лисица», ведомая своим лже-капитаном, собралась на вторую встречу семнадцати бойцов. Среди них были и те, кто некогда покинул команду из-за капитана, включая Ша Цина, а теперь, по иронии судьбы, вернулись ради него же.

— Мы затеваем крупное дело, — объявил капитан. — Это станет фундаментом для возрождения группы.

Для наёмников война была страстью, а выгода их религией. «Кто платит, за того и сражаемся», этот неписаный закон пульсировал в их крови. Бойцы предложили несколько миссий, но все они были отвергнуты. То слишком мало людей требовалось, то плата казалась недостойной. Наконец лже-капитан предложил новую миссию внутри страны.

Он щёлкнул пультом, и на экране проектора, мерцавшем в углу зала, возник портрет пожилого мужчины. Седые волосы, высокий нос, очки без оправы, он выглядел как учёный.

— Геннадий Жуков, пятьдесят семь лет, американец русского происхождения, профессор Университета Джорджа Вашингтона. Два года назад он сотрудничал с компанией SRC Strategic Resources, разрабатывая технологию, резко повышающую производительность чипов памяти. Недавно они добились прорыва. В следующую пятницу Жуков повезёт прототип, созданный на основе этой технологии, из Вашингтона в Огайо на международную научную конференцию.

Аврора, лениво подбрасывая в руке игральные кости, ухмыльнулся:

— Значит, наша задача охранять этого деда, чтобы его не прикончили до начала конференции?

— Нет, — ответил капитан. — Мы должны устранить его до конференции.

Вульф, не сдержав эмоций, крикнул:

— Постой, я ослышался? SRC связана с военными! Ты предлагаешь нам, на американской земле, убрать учёного, который работает на их армию? Выполнить-то можно, но, удастся нам или нет, мы станем мишенью для всей этой сверхдержавы. Надо хорошенько взвесить стоит ли плата таких последствий?

Капитан поднял руку, и гул обсуждений стих, как по команде.

— Спокойно, парни, дайте договорить. Этот Жуков не просто учёный. Он глубоко законспирированный шпион, который планирует передать технологию русским на этой конференции. SRC наняла нас, чтобы мы устранили его до того, как он это сделает.

— Почему военные сами не разберутся? — спросил Вульф.

— Жуков фигура известная в научных кругах. Они не хотят афишировать его шпионскую деятельность, чтобы избежать скандала. Более того, SRC даже отправит команду охраны, которая якобы не в курсе, чтобы «защищать» его. После нашей операции они свалят вину на русских, обвинив их в найме киллеров для устранения американского учёного. Это даст им повод манипулировать мировой общественностью.

Аврора, обхватив Вульфа за шею, с ухмылкой прижал его голову вниз:

— Всё как обычно, брат. Мы и раньше брались за грязную работу для правительств… Сьерра-Леоне, Ирак, Штаты, какая разница?

— По двести пятьдесят тысяч долларов на брата. Аванс сто тысяч, остальное после дела. Ну что, берёмся? — спросил капитан.

Зал взорвался одобрительными выкриками:

— Берём!

— За бабки хоть чёрта!

— Двести пятьдесят штук за неделю? Легко!

Капитан перевёл взгляд на Сноу и Ша Цина.

Первый, стоя в углу, протирал оружие, его молчание было красноречивее слов. Второй, развалившись в кресле, с усмешкой кивнул.

***

Профессор Жуков, по официальным данным, должен был вылететь в четверг. Но в среду, под охраной элитных бойцов, он уже мчался в Огайо на спецпоезде.

За окнами вагона мелькали тёмные силуэты лесов и пустошей, растворяясь в ночной мгле. В третьем вагоне ярко горел свет, а по проходу катила тележку проводница в строгой форменной юбке. Ароматы горячей еды наполняли воздух, дразня обоняние.

— Ваш стейк с устричным соусом, — произнесла высокая проводница, ставя тарелку перед Жуковым.

Профессор, вдохнув соблазнительный аромат свежеприготовленного мяса, с удовольствием отрезал кусок и отправил его в рот. По периметру вагона и за соседними столиками дежурили охранники в чёрной боевой экипировке.

Тем временем в первом вагоне двое проводников в синих фуражках шли по проходу, держась почти вплотную.

Ша Цин, чуть прижав козырёк фуражки, прошипел:

— Это не твоё дело, Лео. Зачем ты вообще увязался?

Лео, невозмутимо шагая следом, ответил:

— Твой радиус свободы километр, а поезд несётся со скоростью сто восемьдесят. Мне что, вертолёт за тобой гнать? И, к слову, без моих связей в железнодорожной администрации ты бы сюда не попал.

Юноша промолчал, не найдя, что возразить, и лишь буркнул:

— Не лезь. Наша цель не этот шпион-профессор и не фальшивый капитан, а тот, кто дёргает за ниточки из тени.

— Я хочу, чтобы мы обошлись без жертв среди гражданских, — сказал агент.

— Браво, какая святость! — с сарказмом бросил Ша Цин. — Только на войне святость гибнет первой.

Дойдя до конца вагона, он молниеносно вырубил двух охранников у двери кабины машиниста. Взгляд его упал на аварийный тормозной клапан под потолком. Затаив дыхание, он запустил секундомер.

***

Тремя километрами впереди, на склоне холма, притаилась армейская бронемашина. Двое громил в камуфляже, с лицами, вымазанными маскировочной краской, выпрыгнули из неё. Вульф, сжимая советский РПГ-29, прицелился в железнодорожные пути. Его напарник, Фаст, взглянув на часы, начал обратный отсчёт:

— Пять, четыре, три, два, один, огонь!

Ракета с оглушительным рёвом вырвалась из гранатомёта, разворотив рельсы и оставив дымящуюся воронку радиусом в десятки метров. Обломки металла и щебень разлетелись во все стороны.

Фаст присвистнул:

— Жёстко. Железнодорожники будут рыдать.

— Мы теперь русские наёмники, — хохотнул Вульф. — Для боевого народа всё должно быть грубо и просто!

В ту же секунду Ша Цин рванул аварийный клапан. Давление на манометре упало до нуля, и поезд, проскользив по инерции пару километров, остановился в трёхстах метрах от разрушенного участка.

В вагонах началась паника.

Ша Цин распахнул дверь кабины и бросил шокированному машинисту:

— На твоём месте я бы бежал отсюда без оглядки.

Он хлопнул по кнопке, открывающей все двери поезда.

Из ночной тьмы по обе стороны путей вырвались армейские джипы, несущиеся к насыпи. Десяток наёмников в камуфляже, вооружённых автоматами, ринулись в открытые вагоны.

Вспыхнула перестрелка. Выстрелы загрохотали, пули рикошетили от стен, крики проводниц разрезали воздух.

Юноша направился к выходу, но Лео схватил его за запястье, сверля суровым взглядом.

— Это заказ военных, — сказал Ша Цин. — Если бы «Полярная Лисица» отказалась, взяла бы другая банда. Эти ребята мои старые товарищи.

— Я знаю. Но я не хочу, чтобы ты снова лез под пули.

Ша Цин, помедлив, улыбнулся:

— Ладно, пока понаблюдаем. Эти бывшие охранники из Blackwater всё равно не чета «Полярной Лисице».

Как только поезд остановился, Жукова окружили телохранители. Охрана, вызывая подкрепление, отстреливалась, но нападавшие превосходили их в мастерстве и огневой мощи. Один из наёмников открыл огонь из пулемёта «Миниган». Шесть стволов «Минигана» выпускали до шести тысяч пуль в минуту, превращая вагон в решето. Охранники, прикрывая Жукова, выводили его наружу, надеясь захватить джип и уйти.

Проводница, которая обслуживала Жукова, в панике вцепилась в его ноги. Её лицо, испачканное размазанной косметикой, исказилось от ужаса. Охрана попыталась оттащить её, но безуспешно. Жуков, несмотря на беспорядок, не решился грубо отшвырнуть женщину и приказал взять её с собой.

Кровь заливала пол, люди падали под градом пуль. Охрана несла потери, но нескольким выжившим удалось прорваться к джипу и затолкать Жукова внутрь.

Капитан с бойцами «Полярной Лисицы» выпрыгнул из поезда, продолжая преследование. Лишь Аврора остался в вагоне. С хитрой ухмылкой он вытащил из-под кресла Жукова металлический кейс с кодовым замком.

Взломав замок с лёгкостью, он достал ноутбук, подключил его и запустил.

— Новая технология для чипов памяти? Это стоит целое состояние, — пробормотал он, снимая массивную серьгу и вставляя её в USB-порт для копирования данных.

По экрану ноутбука замелькали чертежи, формулы, симуляции. Ухмылка Авроры сменилась потрясением, его привычная беспечность испарилась.

— Что за чертовщина? — пробормотал он, вглядываясь в данные. — Системы для боевых вертолётов и истребителей… «Оракул»? Цифровая радиочастотная память, многоуровневые антенные массивы, подавление любых оборонительных систем, включая «Патриоты»… Сбор разведданных, распознавание электромагнитных сигналов, база для идентификации целей… Это не чипы памяти, это секретная военная разработка! Если мы к этому прикоснёмся, нас будет преследовать весь мир! Чёрт, нас подставили!

Он выдернул серьгу с недокопированными данными, сунул её в карман и бросился из вагона к капитану.

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

Экстра 4 (Часть Третья) (Финал)

Экстра 4 Форс-мажор (Часть Третья) (Финал)

Джип рванул с места, маневрируя под градом пуль. Жуков, сжавшийся на заднем сиденье в кольце охраны, попытался заговорить, но во рту появилась липкая горечь. Его губы разомкнулись, и тёмно-алая пена, смешанная с клочками внутренних тканей, хлынула на одежду. Грудь и живот пронзила невыносимая боль. Он хотел закричать, но из горла вырвался лишь хрип. Руки профессора судорожно хватали воздух.

Охранник рядом побледнел, осматривая Жукова. Никаких внешних ран.

Жуков дёрнулся в конвульсии и затих. Охранник, проверив пульс, мрачно произнёс:

— Мёртв. Скорее всего, отравление.

— Отравление? — ошарашенно переспросил другой. Еда, напитки, всё окружение Жукова находилось под их строгим контролем. Как его могли отравить?

— Стейк с устричным соусом, — послышался спокойный голос. Проводница, до сих пор съёжившаяся на сиденье, небрежно поправила растрёпанные волосы. Под слоем яркого макияжа проступала зрелая уверенность, женщине было около сорока. Прежде чем охранники успели вскинуть оружие, она извлекла из-под воротника удостоверение с особой маркировкой. — Клара Митчелл, руководитель отдела внешних связей SRC Strategic Resources.

SRC? Их наниматель? Значит, они сами устранили того, кого обязаны были защищать? Охранники остолбенели в шоке. Водитель, взглянув через лобовое стекло, побледнел: в десятках метров впереди наёмник целился из РПГ-29, советского гранатомёта, от которого в Ираке страдали даже американские танки. Хрупкому джипу шансов не было.

Сопротивление означало верную смерть, а сдача давала призрачный шанс выжить. Водитель резко затормозил, выскочил из машины с поднятыми руками и крикнул:

— Жуков мёртв! Мы сдаёмся!

Его голос разнёсся в ночной тишине. Вульф, услышав это, презрительно сплюнул:

— Ага, сдохни!

Он уже прицелился, но в наушнике послышался голос Ша Цина:

— Стой, Вульф, планы изменились.

— Ладно, — проворчал наёмник, опуская гранатомёт. — Снаряд стоит пару сотен баксов, сэкономим.

Аврора, запыхавшись, подбежал к товарищам:

— Разведка была ложной! Жуков разрабатывал не чёртовы чипы, а систему электронного боя! Мы вляпались в военную тайну первого уровня!

— Разве не SRC дала данные? Они же связаны с военными, какого чёрта?! — возмутился Фаст.

Бойцы перевели взгляды на капитана. А на другой стороне охранники вытащили тело Жукова и положили его на землю. Капитан заметил женщину, грациозно спускавшуюся из джипа и поправлявшую складки одежды. Его губы тронула еле заметная усмешка.

Клара, игнорируя наставленные стволы, уверенно подошла к наёмникам:

— Здравствуйте, «Полярная лисица». Клара Митчелл, SRC Strategic Resources. Прошу прощения за вмешательство в вашу операцию. Это не вопрос недоверия к вашим навыкам; компания обязала меня лично контролировать миссию. Сожалею о неудобствах.

Фаст язвительно бросил:

— Лишние телодвижения! Ещё секунда, и ты бы взлетела вместе с машиной. У вас в SRC щедрые страховки?

Клара, не теряя хладнокровия, ответила:

— Достаточно, чтобы мои родные жили в роскоши всю жизнь.

— Что за данные в ноутбуке? Зачем нас подставили? — холодно спросил Аврора.

Клара улыбнулась:

— Копаться в том, кто виноват, сейчас бессмысленно. Жуков разрабатывал систему электронного боя, но шпионил для другой страны. Его нужно было устранить так, чтобы это не указывало на нас. Вы справились. Но вы коснулись того, что трогать нельзя, и даже попытались присвоить. Не отрицайте, в ноутбуке стояла программа слежения. Как только данные начали копироваться, терминал отправил сигнал тревоги. Военные уже в пути.

Аврора мысленно выругался: Чёрт, увлёкся и забыл отключить защиту!

Капитан произнёс:

— Вы заказчик, мы выполнили контракт безупречно. Вы обязаны взять ответственность и предложить решение.

Клара обвела взглядом шестнадцать элитных наёмников: Сноу, Вульф, Фаст, Аврора, Пиранья, Дариус… Каждый мастер своего дела, каждый позывной легенда. Их команда, спаянная вокруг лидера, была настоящим оружием.

Жаль, что девять бойцов погибли, а несколько ушли, — подумала Клара. Но с этим костяком и свежей кровью можно создать новую, ещё более грозную «Полярную лисицу».

— Есть решение, выгодное всем, — сказала она, улыбаясь и протягивая руку капитану. — Присоединяйтесь к SRC Strategic Resources. Вы получите ресурсы и защиту, о которых раньше не мечтали. Эра одиночек-наёмников закончилась. Только интеграция в военную корпорацию, управление по бизнес-модели и глобальные контракты принесут настоящую прибыль.

Бойцы переглядывались, взвешивая слова Клары. Капитан, после долгого молчания, протянул руку в ответ.

Улыбка Клары расцвела, но тут же окрасилась алым, струя крови хлынула из её горла. Чёрное лезвие, подобно молнии, рассекло шею, одним движением перерезав трахею и пищевод. Смерть настигла её мгновенно. Клара не успела осознать происходящее, и её улыбка застыла маской.

Сноу, как призрак, выступил из-за спины капитана, сжимая нож, с которого ещё капала кровь.

Капитан открыл рот, но слова, как и жизнь, покинули его. Через мгновение он рухнул, как подрубленное дерево.

— Сноу! — взревел один из бойцов, пылая яростью.

Но тот, не проронив ни слова, стряхнул кровь с клинка и убрал нож в ножны.

В наушниках раздался спокойный голос Ша Цина:

— Это не капитан. Перед взрывом настоящий капитан получил рану в лопатку от железного прута. Даже зажив, она оставила бы треугольный шрам. На этом теле его нет. Я единственный, кто знал об этом. Мы все хотели верить, что капитан жив, но надежда не всегда правда. Пора взглянуть в лицо реальности.

— Реальность? — Пиранья, сдерживая ярость, шагнул вперёд, его глаза покраснели. — Где доказательства, кроме твоих слов?

— Подумайте. Всё, что произошло с момента «воскрешения» лидера, цепь событий, ведущая нас в ловушку. Кто нас вёл? Кто принимал контракт? Кто разрабатывал план? Кто только что, не посоветовавшись, согласился подчиниться чужой воле? Был ли наш капитан так слаб и безрассуден?

Его слова повисли в воздухе, заставив бойцов замолчать.

— И ещё. Два года назад нас подставила IX Security, дочерняя компания SRC. Эта информация от ФБР, можете не сомневаться.

Он с насмешкой покосился на Лео, который ответил предостерегающим взглядом.

— Теперь всё сходится. Два года назад IX пыталась поглотить «Полярную лисицу». Возможно, они предлагали сделку капитану, но он отказался. Тогда они решили убрать его и сломить нас, чтобы мы, без лидера, подчинились. Их план сорвался. После той атаки IX выгнали из Южной Африки, и они не завершили «Полярную охоту». Спустя два года кто-то в SRC вытащил этот план из архивов, подсунул нам фальшивого капитана и сплёл новую сеть интриг.

Человек в SRC?

Бойцы, пылая ненавистью, уставились на тело Клары, её кровь всё ещё стекала на землю.

— И главное. Все старые шрамы на теле самозванца совпадали с теми, что были у капитана. Это значит, среди нас семнадцати есть предатель, который помог им всё это устроить!

Предатель?

Бойцы напряглись, пальцы сжали рукояти оружия, взгляды скрестились в поисках виновного.

Небо прорезал гул винтов, военные вертолёты были уже близко.

Сноу, впервые за долгое время, заговорил:

— Сначала разберёмся с этим. Остальное потом.

Вульф, выпуская накопившуюся злобу, вскинул пулемёт «Миниган» и, глядя на тело Клары и тень могущественной корпорации за ней, рявкнул:

— Гори в аду!

Когда военные вертолёты и бронетехника прибыли, они застали лишь разрушенные рельсы, опустевший поезд, разбросанные тела и следы яростной схватки. «Полярная лисица», верная своему имени, появилась стремительно и исчезла бесследно, вновь став легендой мира наёмников.

На джипе, уносящемся за десятки километров от места бойни, уцелевшие бойцы «Полярной лисицы» сидели молча, сжимая оружие и опираясь на плечи товарищей.

Аврора вспомнил последний разговор с Ша Цином.

— Вернись, мелкий, — сказал он, необычно серьёзно. — Я могу снять с тебя эту проклятую штуковину. Я нашёл способ взломать код твоего браслета.

Ша Цин тогда долго молчал. Рядом Лео, отойдя на несколько шагов, ответил на звонок.

— Новый случай, — сообщил агент, вернувшись.

— Ещё один маньяк?

— Нет, точнее, да, но сложнее. Это подражатель.

— Кому подражает?

— Тебе.

Ша Цин приподнял бровь, его губы искривились в холодной усмешке, смешав презрение и жалость:

— Мне?

— Прости, Аврора, — произнёс он в наушник старому другу. — Я благодарен «Полярной лисице» за те десять лет. Они сделали меня тем, кто я есть, научили быть воином. Но у каждого своя судьба. Есть сила, которую не одолеть. Она тянет тебя туда, куда ты должен идти.

— Я уже сплёлся с этой силой. Мы неразделимы.

— Прощайте, друзья.

Он сорвал наушник, раздавил его ботинком и повернулся к Лео:

— Поехали обратно.

***

В квартире Фаланга только закончил менять повязку, когда в дверь постучали.

Здоровяк, насторожившись, вытащил пистолет и бесшумно приблизился к двери. Взглянув в глазок, он убрал оружие за пояс, отпер замок и снял цепочку.

На пороге стояли Ша Цин и Лео.

— Миссия завершена? — спросил Фаланга. — Что произошло? Где остальные?

Юноша ответил с небрежностью:

— Завершена. Цель ликвидирована, команда без потерь. Ну, кроме капитана. Он, знаешь ли, снова умер.

Он выделил слово «снова», глядя на Фалангу с едва уловимой насмешкой:

— Догадываешься, где зацепка?

— Какая зацепка? — Фаланга нахмурился.

— Ты месяц жил бок о бок с «капитаном». Если он самозванец, боящийся разоблачения, как он мог так долго находиться рядом с человеком, который знал настоящего лидера как свои пять пальцев? Есть только одно объяснение! Ты был в курсе. Ты стал его сообщником. Думаю, SRC первым делом связалась с тобой, когда готовила фальшивого капитана. Ты хотел избавиться от преследования Интерпола, а они использовали тебя, чтобы собрать нас. Выгодный обмен, да? Что они тебе пообещали? Деньги? Снятие обвинений? Или власть над новой «Полярной лисицей»?

Фаланга молниеносно потянулся к пистолету, но Лео оказался быстрее. Выстрел разорвал тишину, пуля пробила колено здоровяка, и тот с глухим стоном рухнул на пол. Его ответный выстрел, потеряв точность, лишь продырявил дверную панель.

Агент одним движением выбил пистолет из его руки.

Фаланга взревел и бросился в драку, размахивая кулаками. Будь он здоров, будь противник один, он мог бы дать бой или вырваться. Но рядом был Ша Цин.

Вдвоём они повалили его на пол. Лео, прижав мужчину к паркету, заломил ему руку за спину, вдавив колено в поясницу. Щёлкнули наручники из сплава, надетые под углом, исключающим вывих или взлом.

Ша Цин присел рядом, глядя на окровавленное лицо Фаланги, наполовину скрытое повязкой. Он вздохнул с искренним сожалением:

— Я не сказал остальным, но однажды они узнают. Надеюсь, они сдержатся, как я. Кстати, когда ты засыпаешь, тебе не снится капитан?

Здоровяк, скрежеща зубами от боли и бессилия, издал глухой рык.

Лео достал телефон и набрал номер бывшего напарника:

— Роб, держи подарок. Позвони своему другу Ви из Интерпола, спроси, нужен ли ему убийца его информатора.

Через четверть часа полиция ворвалась в квартиру и увела хромающего Фалангу.

Роб, примчавшийся следом, разразился восторженной тирадой:

— Это просто невероятно, ты его поймал! Ты не представляешь, сколько раз Ви ныл из-за того дохлого стукача! Говорил, что больше никому не даст своих «приманок»…

Лео закатил глаза, мечтая заткнуть его болтовню хоть бургером, хоть сэндвичем. Ша Цин, ухмыляясь, хлопнул Роба по плечу:

— Мы мчались всю ночь, даже не поужинали. Как насчёт шикарного ужина за твой счёт?

Роб мысленно прикинул стоимость «шикарного ужина» и толщину своего кошелька, но, стиснув зубы, кивнул:

— Погнали!

Троица спустилась к чёрному «Шевроле Субурбан», и на миг им показалось, что они вернулись в те дни, когда вместе колесили по штатам, раскрывая дела.

Роб сел за руль, Лео устроился на заднем сиденье, а Ша Цин лениво развалился, положив голову ему на колени. Из радиоприёмника полилась песня Энрике Иглесиаса «Hero», холодная, но полная скрытой страсти:

…Если б ты увидела, что я плачу, заплакала бы ты со мной?

Спасёшь ли ты мою душу сегодня ночью?

Поклянёшься ли, что навсегда останешься моей? Или солжёшь?

Убежишь и скроешься?

Неужели я зашёл слишком далеко? Потерял рассудок?

Мне всё равно…

Малыш, я могу быть твоим героем…*1

Конец

***

Сноски:

*1. песня Энрике Иглесиаса «Hero». https://youtu.be/01pYd5XMg7s?si=ssFErvV7QADf86-3

***

От нас:

Итак, занавес опускается над историей Лео и Ша Цина. Каким же захватывающим было это путешествие! От первого зловещего намека до финальной развязки, мы вместе с вами переживали каждый взлет, каждое падение, каждый опасный вираж этого детективного сюжета. Спасибо вам огромное за то, что доверились нам и дочитали до этой точки. Надеемся, вы получили удовольствие от этой истории, полной страсти, тайн и невероятных событий. Ваше внимание вдохновляет нас! Если вам захочется снова погрузиться в мир интересных историй, мы ждем вас в других наших переводческих работах. Спасибо за компанию!

***

Перевод команды Goldеn Chrуsаnthemum

***

Текст еще будет редактироваться.

Страница книги Ша Цин в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Экстра 1

Экстра 2

Экстра 3 (Часть Первая)

Экстра 3 (Часть Вторая)

Экстра 3 (Часть Третья)

Экстра 4 (Часть Первая)

Экстра 4 (Часть Вторая)

Экстра 4 (Часть Третья) (Финал)

О книге